Book: Дитя мое



Дитя мое

Дэвид и Беверли Льюис

Дитя мое

© Beverly M. Lewis, Inc., 2014

© Dan Thornberg, Design Sourse Creative Services, Art direction by Paul Higdon, обложка, 2015

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2015


Впервые опубликовано на английском языке под названим «Child of Mine» издательством Bethany House, a division of Baker Publishing Group,

Grand Rapids, Michigan, 49516, U.S.A.

Все права защищены.


Переведено по изданию:

Lewis D., Lewis B. Child of mine: A Novel / David and Beverly Lewis. – Bloomington: Bethany House Publishers, 2014. – 417 р.

* * *

Нашей дорогой Шари Бибер


Глава 1

Келли Мейнс, вся взвинченная, сидела на скамейке у детской площадки и, надвинув на нос солнцезащитные очки-«консервы», делала вид, что полностью погружена в изучение чего-то в своем мобильном телефоне. Ночь она провела в захудалом номере захудалой гостиницы, а рано утром нацепила на голову светловолосый парик и надела стильное вязаное платье для беременных. Бордовый цвет ей не шел, но иначе сегодня было нельзя.

В десяти ярдах от нее восьмилетняя Сидни Мор искрилась joie de vivre[1]. Волосы миловидной девочки скрепляли красного цвета заколки, которые очень шли к ее безрукавке и голубым джинсам от известной дизайнерской фирмы. Сидни носилась как угорелая по детской площадке вместе с ватагой визжащей ребятни, качалась на качелях, спускалась с горки, лазала по пластмассовым турникам, то и дело рискуя оступиться и упасть.

«Красавица», – думала Келли, не сводя взгляда с резвой малышки.

Как только девочка появилась в парке, все внимание Келли было приковано к ней и только к ней. Келли наблюдала за тем, как Сидни топает ножками всякий раз, когда спрыгивает на землю, съехав с горки, как бегает, мило вытянув вперед ручки, осторожно, так, словно боится упасть, как подскакивает на набитом древесными стружками мягком сиденье, премило хохоча. Каштановые волосы ребенка сверкали, находясь в совершенной гармонии с загорелой кожей и выразительными карими глазами. А эти веснушки! Премиленькие крапинки на щечках и на лбу!

«В детстве у меня были точно такие же, – подумала Келли.

Хотя стояла довольно-таки пасмурная погода, недостаток солнца отнюдь не портил этот чудесный весенний денек в калифорнийском Малибу. К тому же время от времени солнечным лучам все же удавалось пробиться сквозь тучи. Детская площадка располагалась не так уж далеко от края обрыва, нависавшего над пляжем Зума-бич, и находилась в нескольких минутах ходьбы от начальной школы «Кабрилло», в которой училась Сидни. Келли полной грудью вдыхала свежий, пропахший солью воздух. По периметру площадки росли роскошные калифорнийские деревья, столь непривычные глазу человека, всю жизнь проведшего в Огайо. Впрочем, земля под ними казалась сухой, ее покрывала скудная растительность, так что общую картину не оживляли даже голубые и желтые пятнышки диких цветов, произраставших у ограды парка.

Келли взглянула на экран мобильника. Двадцать минут пятого. В отчете Эрни говорилось, что приемная мать Сидни живет по четкому расписанию, никогда не позволяя себе задерживаться на одном месте более чем на полчаса. Поскольку с того момента, как она появилась тут вместе с дочерью, прошло около двадцати минут, Келли решила, что пора действовать.

При мысли о том, что случится, если что-то пойдет не так, ее охватил легкий озноб. Одна упавшая кость домино может вызвать падение целой конструкции. Со времени последней неудачи прошло четыре недели, почти месяц, но горечь поражения до сих пор ее донимала.

Круглолицая светловолосая Дебора Мор внешне совсем не походила на свою приемную дочь. Она была одета в открытое платье без рукавов с голубым цветочным рисунком. На ногах – сандалии на ремешках. Женщина сидела на скамье в нескольких ярдах от Келли, тоже уставившись на экран своего мобильного телефона. Выросшая в среде представителей высших слоев общества, Дебора Силлс вышла замуж за Джеффри Мора, молодого делового партнера ее отца Уильяма. Отец Деборы возглавлял занимающуюся экспортом фирму с миллиардным оборотом и головным офисом в Лос-Анджелесе. Теперь миссис Мор с мужем и дочерью жила в Малибу. Их особняк, который возвышался над омывающим Зума-бич океаном, стоил восемь миллионов долларов, а в услужении у Моров состояло пять человек, занятых с утра до ночи.

Из-за рисков, сопряженных с непомерным достатком, Дебора и Сидни никогда не покидали дом без Брюса Стайлса, мускулистого парня, надевшего сегодня узкие джинсы, алого цвета шелковую рубашку и кожаный пиджак. Спрятав глаза за темными элегантными очками, Брюс Стайлс сидел на скамье напротив, не очень умело притворяясь праздным отдыхающим. Впрочем, нельзя было исключить, что он делает это специально. Если он намеревался напугать потенциального злоумышленника, своей цели он явно добился.

Делая вид, что ей это дается с трудом, Келли привстала, оттолкнувшись от скамьи одной рукой и придерживая живот другой. Она неспешно направилась к Деборе, которая сидела в тени, отбрасываемой листьями пальмового дерева.

Опершись рукой о спинку скамьи, Келли глубоко вздохнула и произнесла:

– Ух! Ну и печет же на солнце!

Дебора, казалось, ее не замечала.

– Вы не против, если я здесь присяду? – опускаясь на скамью, спросила Келли.

Дебора в ответ не совсем искренне улыбнулась. Келли повернула голову и посмотрела на солнце. Следует ли продолжать разговор? Она уже чувствовала на себе пристальный взгляд Брюса. Телохранитель изучал ее поведение и мимику.

Прошло несколько минут, прежде чем Дебора покосилась в ее сторону и сказала:

– Мне нравится этот цвет.

Келли улыбнулась. «Знаю, что нравится», – подумала она. Она расправила складки на подоле платья.

– И мне тоже.

– Когда собираетесь рожать?

– Теперь совсем скоро.

Келли поморщилась, прикоснувшись к округлому животу.

Сунув мобильник в сумочку, Дебора посмотрела на собеседницу уже с интересом.

«Попалась», – подумала Келли.

Взглянув на играющую на детской площадке Сидни, она спросила:

– А у вас роды были легкими?

Дебора пожала плечами, явно не желая признаваться, что никогда не рожала.

– Если так пойдет и дальше, то это будет в первый и последний раз, – заявила Келли.

Дебора в ответ лишь улыбнулась. Следующие несколько минут миновали в непринужденной болтовне. Обсуждали, как следует растить детей. Все это время Келли приходилось тщательно стараться не замечать поднявшегося со своего места и неспешно направляющегося в их сторону Брюса. Если она выдаст себя, даст телохранителю понять, что знает, кто он такой, это вызовет ненужные подозрения.

Несмотря на нарастающее волнение, Келли, не торопясь, искусно вела Дебору к заранее приготовленной для нее ловушке. Словно невзначай, она упомянула, что в прошлом работала помощницей у фокусника. Уловка, как всегда, сработала. Быть может, внешне Келли вполне укладывалась в стереотип типичной помощницы фокусника, либо мысль о том, что беременная женщина может бессовестно врать, будто когда-то появлялась на сцене в весьма смелом костюме, просто не приходила людям в голову.

– И как вам? Нравилась работа? – поинтересовалась Дебора.

– Если честно, то мне порядком надоело, что меня то и дело распиливают.

Дебора рассмеялась.

– Правда, я научилась кое-каким трюкам, – продолжала Келли, – умею показывать карточные фокусы, заставляю исчезать четвертаки и все такое прочее.

Брови Деборы удивленно поползли вверх. Келли сделала вид, что роется у себя в сумочке.

– Подождите. У меня есть, – потянувшись к своей сумке, остановила ее Дебора.

Глаза женщины блестели в предвкушении чуда. Выудив четвертак, она протянула его Келли.

Губы Брюса осуждающе сжались. Он приблизился еще на пару ярдов. Еще немного, и он, как говорится, будет дышать ей в затылок. Келли представила себе, как его волчьи глаза за темными стеклами очков пристально смотрят на нее. При малейшей опасности он готов броситься в бой.

Келли принялась перемещать четвертак между пальцами… туда-сюда… туда-сюда… Этому фокусу она училась полгода… Вуаля! Монетка исчезла. Келли, подняв руки вверх, помахала ими в лучах солнца, повернула ладонями к Деборе, а затем показала ей тыльную сторону рук.

Глаза женщины округлились.

– Великолепно!

Прикоснувшись к уху Деборы, Келли, к немалой ее радости, «извлекла» оттуда монету и протянула ей. Та брать не стала.

– Моей дочери понравится этот фокус.

Дебора позвала Сидни, стоявшую в тени горки и перешептывающуюся о чем-то со своими подружками.

– Иду, мама!

Брюс, отбросивший малейшее притворство, теперь находился всего лишь в нескольких футах от скамейки. Мужчина склонился и прошептал что-то Деборе на ухо. Его явно беспокоила эта незнакомка.

Келли видела, как напряглись его бицепсы под кожей пиджака. Даже там, где она сидела, ощущался резкий запах одеколона настоящего альфа-самца. Под мышкой у него что-то топорщилось. Эрни оказался прав: Брюс никогда не выходит из дома без «глока».

Дебора раздраженно отмахнулась, и Брюс с явной неохотой отошел, впрочем не сводя взгляда с Келли.

Возведя глаза к небу, Дебора спокойным голосом пояснила:

– Это наш телохранитель… Брюс… тот еще зануда. К сожалению, мой муж в этом вопросе непреклонен.

Келли притворилась, что видит Брюса впервые.

Окинув его оценивающим взглядом, она тихо сказала своей собеседнице:

– Не могу упрекнуть в этом вашего мужа. Мы живем в опасном мире.

– И то верно, – согласилась Дебора.

А тем временем Сидни так и стояла со своими подружками. Видно было, что расставаться с ними девочке совсем не хочется.

– Мы уезжаем, дорогая! – вновь позвала ее Дебора.

Келли затаила дыхание. Неужели она проделала такую работу лишь для того, чтобы в последний момент потерпеть неудачу?

Бросив напоследок пару реплик, Сидни наконец устремилась к ним.

– Извини, мама! Тейлор рассказала мне свой большой секрет.

Келли улыбнулась, вспоминая собственное детство.

– Тебе обязательно нужно увидеть этот фокус, – сказала Дебора, кивнув в сторону Келли. – Это миссис…

Она запнулась.

– Майклс, – солгала Келли, протягивая руку для рукопожатия.

– Приятно познакомиться.

Дружелюбно улыбнувшись, она пожала протянутую ручку малышки.

Усевшись между матерью и незнакомкой, Сидни прижалась щекой к плечу Деборы и уставилась на Келли.

Продолжая мило болтать, Келли принялась показывать ей фокус с четвертаком. Глаза девочки расширились. Она придвинулась поближе. После того как исчезнувшая монетка была извлечена из уха Деборы, Сидни, рассмеявшись, захлопала в ладоши.

– Покажите еще!

«Покажите еще». Дети всегда просят показать еще раз. Как мило!

Келли исполнила просьбу девочки. Сидни хлопала громче прежнего. Теперь, когда монетка исчезла, девочка схватила незнакомую женщину за руки и принялась поворачивать их, желая убедиться, что четвертак на самом деле исчез.

– Где монетка?

От неожиданного прикосновения Келли вздрогнула так, словно ее ударило током. Она испугалась, что бурная реакция может ее выдать. Желая вернуть самообладание, Келли глубоко вздохнула… Неторопливые движения… Спокойный голос… Она выудила четвертак из-за уха Деборы. Девчушка задорно рассмеялась.

– Хочешь увидеть другой фокус? – спросила Келли.

Она встретилась взглядом с Деборой, испрашивая у нее дозволения. Та согласно закивала головой.

Брюс недовольно переступил с ноги на ногу. Теперь Келли предстояло исполнить самый важный из всех ее фокусов, coup de grace[2], фокус с ватной палочкой во рту. Впрочем, то, что она собиралась сунуть Сидни в ротик, внешне походило не на вату, а на красный леденец.

Келли вытащила «лакомство» из своей сумочки. «Леденец» был обернут в пищевую пленку. Прежде чем Брюс успел вмешаться, она протянула красную «конфету» Сидни. Телохранитель протестующим жестом поднял руку, но девочка сунула «леденец» себе в рот.

«Поздно, – пронеслось в голове у Келли. – Ты проиграл, Брюс».

Она попросила Сидни вытащить «леденец» изо рта и передать ей. Несколько движений руками и… Вуаля! Угощение из красного стало голубым. Дебора и Сидни были в полном восторге.

Келли передала леденец девочке, и та вновь сунула его себе в рот. Все прошло гладко. Леденец, конечно, был уже не тот. Первый Келли сжала в ладони и быстренько спрятала подальше.

– Хорошо, что мы все же пошли сегодня в парк, – сказала Дебора.

– Здорово! – воскликнула Сидни.

Девочка прикоснулась к руке Келли. На сердце у той потеплело.

– Можно еще?

Ей хотелось бы остаться подольше, провести здесь хоть целый день, но Келли не осмеливалась испытывать свою удачу. Брюс уже проявлял нешуточное нетерпение.

Поэтому Келли сделала вид, что ей больно. Она прижала руки к своему «беременному» животу. Взгляд Деборы выражал серьезную озабоченность.

– Вам следует вернуться домой и немного полежать.

Келли пожаловалась на то, что из-за бесконечных треволнений о предстоящем материнстве она иногда часами сидит и наблюдает за игрой чужих детей.

– Со временем вы успокоитесь… Поверьте мне, – рассмеявшись, сказала Дебора и взъерошила Сидни волосы.

Произнеся еще несколько фраз, женщины распрощались. Вовремя.

Брюс немного расслабился.

– Мы, возможно, еще увидимся с вами, – помахав ей, сказала на прощание Дебора.

Сидни, подпрыгивая, побежала прочь по дорожке.

Келли помахала рукой в ответ.

– Конечно, увидимся.

Она рискнула кивнуть и Брюсу. Лицо его оставалось все таким же бесстрастным, лишенным и тени доверия к ней.

«Я вернусь, и ты об этом пожалеешь», – мысленно пообещала ему Келли.

Шагая вразвалку, она добрела до автомобиля, плюхнулась на переднее сиденье и закрыла глаза. Перед ее внутренним взором маячило лицо Сидни.

«Наконец-то», – подумалось ей.

Восемь лет неудач. Десятки леденцов. Отрицательные результаты.

Келли завела взятую напрокат машину, делая вид, что не замечает подозрительного взгляда Брюса, которым тот ее провожал. Она боролась с искушением оглянуться и улыбнуться телохранителю широкой победной улыбкой.

«Он подозревает, – решила Келли. – Позже он будет кусать себе локти».

Вместо того чтобы вернуться по Тихоокеанской прибрежной автостраде в свою дешевую гостиницу в Малибу, Келли отправилась прямиком к ближайшему отделению «Федерал Экспресс»[3]. На перекрестке, пока горел красный свет, она избавилась от неудобной подушечки, делавшей ее похожей на беременную. Ненужную теперь вещь она забросила на заднее сиденье.

Заехав на стоянку перед отделением «Федерал Экспресс», она выключила зажигание. Поместив похожую на леденец ватную палочку в подходящую емкость, Келли сунула ее в специальную упаковку, предназначенную для транспортировки лабораторных образцов.

Она вошла внутрь.

Молодой человек, в чьих светлых волосах несколько прядей выделялись голубоватым оттенком, прилепил сверху наклейку и отложил упаковку в сторону. Место назначения: Центр лабораторного тестирования в Акроне, штат Огайо. После этого молодой человек набрал и распечатал квитанцию.

– Вот ваш почтовый идентификатор, – показывая длинный ряд цифр, сказал он Келли.

«Почтовый идентификатор», – улыбнувшись, с легкой иронией повторила про себя она.

Заметив улыбку на лице Келли, молодой человек тоже улыбнулся.

По дороге в гостиницу она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– Миссия завершена, – произнесла Келли себе под нос.

Несмотря на шум волн за окном, спалось ей неплохо.


Выписавшись утром из гостиницы, Келли направилась прямиком в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Оттуда она на коммерческом рейсе вылетела в Атланту, а из Атланты – в Акрон, штат Огайо.

В самолете Келли сидела рядом с пожилой седовласой женщиной, одетой в симпатичное белое платье в черный горошек. Представилась та как миссис Дорис из Миннесоты. Старушка извлекла из сумочки пачку фотографий и принялась показывать ей пятерых своих черноволосых внуков.

– Вы похожи на мою дочь, – сказала Дорис. – Она худая, как вы… тощая.

Келли улыбнулась.

Не желая обижать старушку, она потратила полчаса на светскую беседу, а потом принялась жевать соленые крендельки, запивая их апельсиновым соком. Обычное кушанье на коммерческих рейсах.

– Не хотите ли взять и мои крендельки? – предложила Дорис. – У меня в сумочке еще кое-что найдется, если пожелаете.

Келли вежливо отказалась. Она обрадовалась, когда соседка, уже явно начинающая страдать старческим слабоумием, задремала.

Келли сомкнула веки. В воображении возникло миленькое личико маленькой Сидни. Женщина все глубже погружалась в пучину грез. Она молилась про себя, чтобы на этот раз все сошлось. Сверху из щелей вентиляции дул легкий ветерок. Келли и думать забыла о том, что земля сейчас находится в тридцати тысячах футах под ней.

«Может ли это быть моя дочь?» – пронеслось в ее голове прежде, чем она погрузилась в сон.



Глава 2

«Почему так долго?» – подумал Джек Ливингстон.

Десятый час ночи. Прошло уже с четверть часа с тех пор, как он послал Натти наверх готовиться ко сну. Обычно девочка быстро справлялась с этим и мчалась, подпрыгивая, вниз, боясь задержаться и попасть в «воронку сонного времени».

Джек положил аэронавигационные карты на кофейный столик и зевнул. Откинув голову на спинку дивана, он прикрыл глаза и вслушался в барабанный стук капель дождя за окном. Надо расслабиться и забыть о работе. До его слуха донесся приглушенный звук выхлопных газов, исторгаемых автомобилем. Машина уехала. На кухне тихо жужжал холодильник.

Вечер Натти провела за чтением книги, пока он изучал аэронавигационные карты, планируя очередное «большое приключение» – полет к побережью штата Мэн. Когда-нибудь, если получится, он перелетит с Натти Скалистые горы. В прошлый раз, когда Джек взял Натти с собой в небо, он разрешил ей сказать пару слов на общей частоте консультативного обслуживания воздушного движения. Приятели-пилоты потом долго веселились.

– Следи, чтобы твой дядя не сбился с курса, малышка!

– Постараюсь, – ответила по радиосвязи девочка, взглянула на Джека и рассмеялась.

Джек уже собирался подняться с дивана и проверить, что же задержало Натти, когда зазвонил его мобильный телефон. Вскочив, он схватил лежащий на уголке стола мобильник. Звонила его сестра Сан – вернее, ее звали Сандрой, но, рискни Джек произнести ее имя полностью, недовольного взгляда, а то и слова не избежать.

– Не поверишь, дорогой братец…

С того места, где он стоял, Джек видел, что дверь в спальню Натти прикрыта.

– Подожди секундочку. – Зажав мобильный в руке, он позвал: – Натти!

Спустя секунду донесся приглушенный ответ:

– Все в порядке.

А Сан все рассказывала и рассказывала подробности минувшего «ужасного» дня. Слушая ее болтовню, брат подошел к высокому окну. Тяжелые тучи заволокли небо, закрыв собой звезды и полную луну.

Еще одна грозовая ночь в Вустере, штат Огайо.

Боковой дворик. В окне соседнего дома виднелась Диана Фарли, коротко стриженная блондинка, которая недавно вышла замуж. Рядом стоял ее муж Крейг. Супружеская пара мыла посуду. Иногда, как, например, сегодня, когда Лауре пришлось уехать немного раньше, Диана приглядывала за Натти. Заметив его силуэт в окне, супруги приветственно помахали ему руками.

– Отвлекаю? – послышался голос Сан.

– Да… так… Вот соседи мне машут…

– Как у них дела?

– Замечательно, – ответил Джек, стараясь игнорировать подтекст заданного ему вопроса.

«Ты ее упустил, братец!»

Не желая далее огорчать брата, Сан спросила, как дела у Натти. Джек рассказал. Впрочем, ничто не изменилось в их жизни с тех пор, как она звонила в прошлый раз.

Сестра немного помолчала.

– Завтра идешь в школу?

– В последний раз в этом учебном году, – сказал Джек, переходя на кухню.

Открыв дверь холодильника, он заглянул внутрь. В нос ему ударили приятные запахи. Еще осталось немного курятины с чесноком, приготовленной на ужин Лаурой Маст. Традиционное кушанье амишей[4]. У мужчины потекли слюнки, но он захлопнул дверцу.

– И что Лаура обо всем этом думает? – спросила Сан.

Джек удивился. С какой стати сестра интересуется мнением няни его племянницы?

– Она считает, что со временем Натти вырастет и тревоги ее оставят.

– Лаура так и сказала?

– Более лаконично.

Помолчав, сестра произнесла:

– Ладно. Давай сменим тему, Джек Тыквенная Голова. Сегодня кое-кто о тебе спрашивал. Если конкретнее, Анита Гудрич. Вы с Натти виделись с ней прошлым летом на пикнике, устроенном компанией. Помнишь?

«Едва», – пронеслось у него в голове.

– Она миленькая и веселая, а еще любит детей. Натти почти весь день с ней играла.

Джек кивнул так, словно сестра могла его сейчас видеть, и заметил, что Лаура забыла нажать кнопку, запускающую посудомоечную машину.

– Анита милая женщина, – сказал он, отнюдь не кривя душой.

Приоткрыв свободной рукой крышку посудомоечной машины, Джек обнаружил, что средство для мытья уже положено в дозатор. Странно. Джек нажал кнопку «Отмена», подождал немного, а потом набрал новую комбинацию из нескольких кнопок. Захлопнув крышку, мужчина прислушался: машина тихо загудела, полилась, заполняя ее, вода.

«Только не вздумай ломаться», – мысленно приказал он посудомоечной машине.

Осенью ему пришлось менять котел парового отопления, а два месяца назад – коробку передач на пикапе.

– Почему бы тебе не пригласить ее на свидание? – предложила Сан.

В ухе раздалось протяжное пиканье, заглушая слова сестры. Лаура! Она только что вернулась домой, следовательно, дело важное. Сан, не умолкая ни на секунду, продолжала излагать свой план касательно Аниты. Прежде чем Джек сумел вставить хотя бы слово, в ухе зазвучали короткие гудки.

«Перезвоню позже», – решил он.

– Я дам тебе телефонный номер Аниты, если хочешь, – не унималась Сан.

Выключив свет на кухне, Джек перешел в гостиную и выключил лампу. В темноте стук капель дождя звучал почти угрожающе.

– Мне кажется, что тебе пора заняться обустройством личной жизни, – довольно язвительно заметила сестра напоследок, – а то состаришься и не заметишь.

Джек хихикнул. Взгляд его остановился на узенькой полоске серебристого света, пробивавшейся из-под двери спальни Натти.

– Я лучше пойду проверю, как дела у Натти. Всего хорошего, сестренка.

– Позаботься о нашей дорогуше, – сказала Сан, раздраженная нежеланием брата ее выслушать. – После встречи в школе позвони мне. Обязательно позвони.

Пообещав сделать это, Джек закончил разговор, но вместо того, чтобы идти наверх, вернулся к холодильнику. При мысли о том, что Сан одержима идеей найти ему жену, его лицо исказила гримаса. Наливая себе апельсиновый сок, он опять думал о Натти. Пришлось подавить в себе желание тотчас же бежать к ней. Сан часто советовала ему: «Дай ребенку свободно вздохнуть, Джек!»

На холодильнике висел очередной список любимых кушаний Натти, выведенный на листочке бумаги красным маркером.


Пять летних деликатесов:

1) «Поп-тартс»[5] (поразительно!),

2) все из кухни амишей, если это приготовлено Лаурой (в противном случае не очень),

3) мороженое (особенно сливочное, с вафлями),

4) спагетти (надеюсь, я написала это слово правильно),

5) зеленая фасоль. (Ха-ха! Я пошутила, как ты догадался.)


Второй пункт вызвал на его лице легкую улыбку, хотя, если начистоту, Джек сомневался, что стряпня Лауры занимает столь высокое место в списке кулинарных предпочтений племянницы. Мороженое, во всяком случае, никак не могло оказаться на третьем месте. Просто, написав список и прилепив его к холодильнику, Натти хотела этим сказать Лауре: «Я тебя люблю».

Джек поднял голову и взглянул на закрытую дверь спальни племянницы.

«Расслабься, – мысленно сказал он себе, направляясь к ведущей наверх лестнице. – С ней все в порядке».

А если он ошибается? Джек имел сильнейшее подозрение, что с мисс Натали Ливингстон, более известной как Натти, не все в порядке, причем не все в порядке довольно давно.


В половине десятого вечера Келли Мейнс рискнула завести свою пятнадцатилетнюю, отличавшуюся капризным характером «тойоту короллу» и была весьма удивлена, когда та подчинилась ее воле. Автомобиль выкатился из покрытого ржавчиной металлического гаража. Двигатель щелкал, словно бомба с часовым механизмом. Включив дворники, Келли направилась к круглосуточному магазину при автозаправочной станции, где она работала. От крошечной квартирки, которую она снимала в доме без лифта, до магазинчика было добрых десять миль.

Директор Джо Коллен был столь любезен, что разрешал Келли самой выбирать, когда и сколько работать. Иногда у нее выпадало не более десяти часов в неделю. Все зависело от множества обстоятельств: в городе ли она или вынуждена уехать. Очень много времени занимали поиски денег. Постепенно эта задача стала непосильной ношей. Без дружеской поддержки Чета и Элоизы она давно бы сломалась.

На саму себя Келли тратила всего ничего: немного денег на квартплату и еще пару баксов на то, чтобы хотя бы по минимуму заполнить холодильник продуктами. Намного больше требовалось на оплату гостиничных счетов, авиабилетов и немалого гонорара Эрни. Его услуги стоили потраченных денег, но деньги были немалыми.

Келли приехала за десять минут до начала своей смены. Она заранее переоделась в форменную одежду. Оставшееся время она потратила на то, чтобы морально подготовиться. Келли боялась предстоящей работы. Тяжелой та не была, а вот сон после смены давался ей с огромным трудом.

Ожидая в своей машине возле той стороны здания, где находились подсобные помещения, Келли слушала местную христианскую радиостанцию. Ноздри щекотал дымок, тянущийся от закусочной напротив. Там жарили стейки на дровах дерева гикори. Сзади звякнул металл крышки мусорного бака. Келли порывисто обернулась и встретилась взглядом с улыбающимся Леном. Коллега помахал ей рукой и вернулся в помещение через черный ход. Желая немного успокоиться, Келли нервно забарабанила пальцами по рулевому колесу. Все ее мысли вертелись вокруг лабораторных анализов, ставших возможными благодаря ее поездке в Калифорнию.

Не следовало слишком обольщаться, но Келли не могла не думать: «А что, если вдруг…»

Будучи не в состоянии расслабиться, она подключила свой мобильный телефон к дешевому кассетному адаптеру. Включив собственную музыкальную подборку, Келли открыла большой кошелек и посмотрела на фотографию Эмили, сделанную почти девять лет назад. Губы тихо произносили слова древней молитвы.

Мысли нахлынули на нее. На волнах музыки она уплыла в прошлое… Миленькая детская комната в розово-белых тонах… Там она укачивала свою новорожденную дочку в ранние утренние часы… Там Келли осторожно носила ее, нашептывая на ухо малышке слова любви к Иисусу… Как же она мечтала о счастливом будущем… о близких отношениях с дочерью… Тогда все это казалось вполне реальным…

Когда до начала смены осталось пять минут, Келли выключила музыку и принялась мысленно читать молитву. Она с огромным трудом отгоняла от себя воспоминания о Малибу и встрече с премиленькой Сидни, единственной ее надеждой на данный момент.

Закончив молиться, она распахнула дверцу автомобиля и по переливающемуся на солнце тротуару зашагала к магазинчику. Впереди ее ждала нелегкая ночная смена. Легкий дождик увлажнил ей лицо. Келли остановилась и взглянула на ярко-красную неоновую вывеску, сверкающую на темнеющем небе. Неплохой символ того, во что превратилась ее жизнь.

«Не навечно, – пообещала она себе и повторила молитву, которую произносила уже восемь лет подряд: – Прошу! Убереги ее».

Глава 3

Джек постучал в дверь Натти.

– Родная!

– Все в порядке, – раздался тихий голосок.

Толкнув дверь, Джек оказался в мире Натти: украшенные цветочками премиленькие зеленые обои, лиловый коврик с узором из босых ножек, постеры с Ариэль, Беллой, Рапунцель и Немо[6]. Справа в углу, над туалетным столиком с зеркалом, висела большая сетка с мягкими игрушками племянницы.

«Она уже достаточно взрослая, чтобы отказаться от этого», – не так давно сказала ему Сан.

«Пусть подольше остается ребенком», – ответил ей Джек.

Переодевшись в ночную пижаму, украшенную розового цвета узором, Натти теперь сидела на кровати, скрестив ноги. Руки сложены на груди. Лицо чем-то запачкано. Девочка смотрела на дядю своими большими карими глазами. Тонкие каштановые волосы волнами обрамляли детское личико. Падающий сверху электрический свет отражался на них, образуя нечто похожее на нимб. Джек заметил, как по щеке ребенка катится слеза. Натти вымученно улыбнулась. Глаза ее блестели.

– Извини, что задержалась.

– С тобой все в порядке, родная?

Девочка состроила гримаску.

– Немного отвлеклась.

«Немного отвлеклась». Одна из любимых фразочек Лауры. Няня употребляла ее всякий раз, когда заведенный порядок вещей давал сбой: то Натти задерживалась в «Американском буфете», то надевала разные носки, то возвращалась с многочасовой прогулки в парке вымотанная до предела.

«Ты, дорогуша, немного отвлеклась, не правда ли?»

Сев рядом, Джек потрепал племянницу по волосам.

– О чем думаешь?

Покачав головой, Натти привалилась своим тельцем к руке дяди.

– Спать хочется.

Так рано! Джек взглянул на циферблат часов, сделанных в виде кошечки Хэллоу Китти[7]. Половина десятого. Летние каникулы только начались. Джек спросил, хочет ли она послушать сказку. Натти хотела, хотя произнесла это без особого энтузиазма.

Джек принялся в очередной раз пересказывать историю о молодом прекрасном принце, который влетел на своем самолете в черную дыру, образовавшуюся в небе.

– На каком самолете?

– На Марвине.

Так племянница назвала его «Цессну-182-турбо»[8].

Джек пересказал сказку, добавив несколько ярких подробностей ради того, чтобы Натти не заскучала. На этот раз у принцессы были длинные рыжие волосы, увенчанные украшенной бриллиантами короной, а одета она была в платье, сшитое из золотых нитей.

Мобильный телефон зазвонил в кармане. Скорее всего, это Лаура. Он забыл ей перезвонить.

– Минуточку, – тихо сказал он Натти.

– Кто это? – так же тихо спросила девочка.

Он поцеловал племянницу в макушку и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Направляясь в свою спальню, он по пути извинился перед Лаурой за пропущенный звонок.

– Я просто хотела удостовериться, что с Натти все в порядке.

В голосе Лауры слышалась тревога.

Джек ввел ее в курс дел.

– Вроде успокоилась, – подытожил он, – по крайней мере пока.

– Кое-что случилось в парке, – сказала Лаура. – Думаю, тебе следует знать.

– Дядя Джек! – позвала Натти из своей спальни.

– Извини, что помешала, – заслышав голос девочки, заторопилась Лаура. – Можно подождать до завтра.

Она звонила ему дважды, а теперь предлагает отложить разговор? Ладно. Попрощавшись, Джек поспешил обратно к Натти. Племянница сидела на кровати в обнимку со своими мягкими зверюшками.

– Ладно. Время молиться.

– Еще нет, – сказала Натти. – Я хочу кое-что спросить у тебя.

– Обожаю вопросы. Ем их на завтрак. Спрашивай.

Глубоко вздохнув, Натти улыбнулась. Заправив прядь волос за ухо, она спросила:

– Как думаешь, я похожа на Лауру?

Вытянув шею, Натти повертела головой из стороны в сторону.

Джек сделал вид, что тщательно изучает ее лицо.

– Гм-м-м… Немножко, пожалуй.

Натти выглядела расстроенной.

– Но она могла бы быть моей мамой?

– Что?

– Я знаю, что Лаура мне не мама, но мы похожи…

– Ну…

– Если вы поженитесь, то все так и решат.

– Кто «все», дорогая?

Натти попыталась объяснить:

– Когда люди нас увидят, никто не подумает, что меня удочерили. Вместо этого они будут говорить: «Ух ты! У нее мамины глаза… и нос… даже пальчики». Ты так не считаешь?

– Пальчики?

– Я серьезно! – воскликнула Натти. – Тебе ведь нравится Лаура? Она очень трудолюбивая, много работает. Для взрослой она вполне… прикольная и совсем не старая, как многие из моих учительниц в школе. Лаура уже знает, что я люблю покушать. – Помедлив, девочка добавила: – И она симпатичная, правда, дядя Джек?

Мужчина попытался приструнить мчащуюся галопом лошадь.

– Ну… конечно… но…

– Симпатичная и без косметики.

– Кажется, ты не учла одного важного обстоятельства, – сказал Джек. – Лаура одевается в одежду смиренных: белая косынка на голове, длинные передники и неуклюжие черные башмаки с квадратными носами. – Замолчав на мгновение, дядя, пристально глядя на племянницу, добавил: – Это не пустяки, дорогуша.

Натти пожала плечами.

– Она из амишей. Не говори вздор, дядя. Какая разница? Лаура и без того дни напролет проводит у нас дома. Она ведет себя так, словно она моя мама. Вы ведете себя так, словно вы уже женаты.

Джек нахмурился.

– Дорогуша! Люди не женятся друг на друге просто так. Они сначала встречаются.

Натти глубоко вздохнула, словно набираясь новых сил.

– Ну, тогда пригласи ее на свидание!

Что бы он ни ответил, племянница будет загонять дядю Джека в угол до тех пор, пока он не сдастся. Поэтому он пошел на мировую:

– Что мне надо сказать, чтобы ты сейчас легла спать?

Натти лукаво улыбнулась.

– Скажи: да.

В голове у Джека раздался голос Сан: «Тебя обвели вокруг пальца, братец».

– Дорогуша…

Склонившись, Джек поцеловал девочку в щеку. Как бы ему хотелось, взмахнув волшебной палочкой, дать малышке все, чего она пожелает!

– Ты из-за Лауры расстроилась?

Натти заморгала.

– Лаура никуда не денется. Мне не нужно брать ее в жены только ради того, чтобы она нас не покинула.

Девочка хихикнула, но глаза ее подозрительно сузились. Натти исполнилось всего лишь восемь лет, однако жизнь уже научила ее тому обстоятельству, что в этом мире нет ничего вечного.



– Лаура очень тебя любит, – заверил девочку Джек.

Натти кивнула и скрестила свои ножки, облаченные в розовую ткань.

– Она говорила такое?

– Ей и говорить ничего не надо. У меня глаза еще есть, и я все вижу.

– Два глаза есть… по крайней мере я вижу, что у тебя два глаза.

– И я тебя люблю, милая, люблю больше, чем спагетти, – пошутил Джек.

Лицо Натти прояснилось.

– Я знаю, что ты меня очень любишь.

Глядя на племянницу, Джек прикусил губу, пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями.

Заметив неладное, Натти вытерла влагу со своей щеки, а затем, потянувшись, сделала то же самое со щекой дяди.

– Ну вот… Тебе полегчало?

– Спасибо.

– Если хочешь, я могу еще.

Выглядела она при этом вполне серьезной.

Наконец Натти сложила ладони, прикрыла глаза и принялась молиться о подругах в школе. Она попросила Бога помочь найти потерянную библиотечную книгу. Об этой пропаже Джек слышал впервые. А еще Натти молилась о «мире во всем мире»: «Пусть все ладят друг с другом». После девочка молилась о матери, давшей ей жизнь, о своей приемной матери, которая теперь на Небесах, и о «замечательной» няне Лауре.

Когда племянница приоткрыла глаза, Джек еще раз поцеловал ее в щеку и встал с кровати, оставляя в обществе медведя Мишки, кота Гепарда и пса Гровера. А еще компанию Натти составляли десятки суррогатных братьев, сестер, теть и дядь, скрывающихся под видом мягких игрушек. И что немаловажно, все они имели матерей.

Натти вытащила из-за спины Фелицию, единорога, и протянула игрушку дяде.

– Это тебе… на ночь…

Джек с умилением уставился на голубую лошадку с рогом на лбу.

– Она наделена тайной силой, – пояснила Натти. – Никогда не знаешь, когда она тебе понадобится.

«И то верно», – подумалось Джеку.

– Спасибо.

Закинув единорога на плечо, дядя встал у двери и немного задержался, положив руку на выключатель.

– Спокойной ночи, милая.

– Дядя Джек!

– Что?

– Я люблю тебя больше, чем спагетти.

Глава 4

В тусклом свете, царившем у него в спальне, Джек переоделся в изношенную футболку и полосатые пижамные штаны. Дождь теперь лил сильнее, нещадно барабаня по крыше. Молния осветила окрестности. В домах, занимаемых представителями среднего класса, уже все отходили ко сну. Струи дождя сверкали в свете уличных фонарей. Гроза приближалась. Как только эта мысль зародилась в его голове, окна осветила очередная вспышка. Миновали всего лишь две секунды, прежде чем ударил гром.

Эх, парень! Долгий выйдет вечерок. Набравшись терпения, Джек завязал пояс своего домашнего халата и уселся в кожаное кресло, стоявшее подле комода. Взгляд его упал на фотографию отца. Тот позировал на фоне одномоторного самолета. В юности Джек летал на нем. Другие фотографии отца висели внизу в его кабинете. Даже в своем офисе на аэродроме Джек Ливингстон повесил портрет отца. У него была только одна фотография матери, которую он предпочитал хранить в темноте на дне выдвижного ящика комода.

Как он и предвидел, раздался скрип открываемой двери. Маленькие ножки затопали по полу коридора. Пальчики Натти тихо постучали в дверь его спальни.

– Дядя Джек!

Девочка выглянула из-за приоткрытой двери. В глазах читалась мольба. В руках ребенок сжимал медведя Мишку. Улыбнувшись, Джек махнул ей рукой. Племянница, подбежав, устроилась у него на коленях.

– Не люблю грозу.

– А еще тебе сейчас не хочется спать.

Девочка уперлась носом дяде в шею и свернулась калачиком.

– И что мне с тобой делать, дорогуша?

– Ну… накорми меня.

Девочка понизила голос. Произнесено это было с таким смешным отчаянием, словно ребенок голодал уже не один день.

Джек рассмеялся.

– Скормить тебя львам?

– Нет. Лучше дай мне мороженого.

Мужчина отнес племянницу вниз, и там они, закутавшись в желто-коричневые одеяла, стали есть политое мятным шоколадом мороженое из стаканчиков и смотреть «Русалочку» в сотый раз.

Когда Натти наконец заснула, Джек, потянувшись за пультом дистанционного управления, выключил DVD-проигрыватель. После этого он потушил свет и в полном молчании сидел в темноте. Грудь Натти ровно вздымалась в такт ее дыханию. Он гладил ее волосы и прислушивался к тому, как бесконечная дробь дождевых капель превращается в настоящий ливень, впрочем несильный.

Сонная Натти приоткрыла глаза и улыбнулась.

– Словно кубики льда падают, дядя Джек.

Хмыкнув, мужчина убрал с ее лба прядку волос и поцеловал племянницу. Девочка тотчас же вновь задремала.

Джек подумал, что ее следует отнести наверх, в спальню, но решил подождать, пока шум падающих на крышу капель немного стихнет.

Мысли его завертелись вокруг покойного брата Дэнни и его жены Дарлы, погибших пять лет назад в автомобильной катастрофе, случившейся в трех милях от того дома, в котором сейчас проживал Джек. Он до конца жизни запомнит тот миг, когда получил ужасное известие. Он как раз закончил урок пилотирования. Было это в Уичито, штат Канзас.

Джек посадил самолет и уже собирался повторить со своим учеником только что пройденный урок на земле, когда его внимание отвлекло голосовое сообщение, записанное на его мобильном телефоне. Звонила Лаура Маст, няня его племянницы, женщина из амишей, которую он никогда прежде не встречал.

Джек немедленно перезвонил. Женщина ответила, едва сдерживая рыдания. Спустя час Джек, дозаправив самолет, уже летел прямым курсом в Вустер, штат Огайо. Лаура ждала его в доме брата, сидя на кушетке в своем традиционном наряде амишей. Маленькая Натали крепко прижималась к няне. Девочка была настолько ошеломлена, что не могла до конца осознать всю глубину своей утраты.

После похорон было прочитано завещание. Джек до сих пор помнил выражения лиц собравшихся, когда оказалось, что опекуном Натти станет не его двадцатидвухлетняя сестра Сан, не родители Дарлы, а он. Тишина воцарилась в комнате. Члены семьи пытались рационально обдумать услышанное. Невероятно. Как так вышло, что Даниэль и Дарла, приемные родители Натти, выбрали в качестве опекуна ребенка безответственного Джека, пилота и перекати-поле, человека, сбежавшего куда глаза глядят, лишь бы подальше от своей семьи?

– Вы имеете право отказаться, – сказал адвокат, глядя на Джека поверх своих узких очков.

Видно было, что он угадал по озадаченному выражению лица молодого человека, в каком замешательстве тот находится.

«Сан бы подошла больше, – подумалось тогда Джеку. – Все это понимают».

Впрочем, это было не совсем так. Сан недавно окончила колледж. Специализация – графический дизайн. У нее были грандиозные планы. Все, кто хорошо знал его сестру, считали, что ее ближайшее будущее вряд ли связано с детскими праздниками и сопливыми носиками. Навострив лыжи в Большое Яблоко[9], Сан намеревалась в самом ближайшем будущем завоевать мир высокой моды. Впрочем, на похоронах сестра, бледная, словно саван, с трудом справлялась с обрушившимся на семью горем. Всем им пришлось в тот день несладко.

Джеку дали несколько дней на размышления: согласиться ли заменить малышке отца или отказаться. Принимать решение нужно было безотлагательно. Если он и Сан откажутся (в нежелании сестры ввязываться во все это Джек не сомневался), что будет с Натти? Наверняка девочку отдадут на воспитание родителям Дарлы. По поведению стариков в кабинете адвоката было видно, что они с нетерпением ждут, когда смогут прибрать внучку к рукам.

«А почему бы и нет?» – размышлял Джек.

Приехав в дом покойного брата, он застал Лауру одетой в длинное серое платье и черный передник. Натти сидела у нее на коленях. Измученная и очень ранимая на вид девочка смотрела на незнакомца с выражением благоговейного страха.

«Почти позабытый дядя, никогда не имевший времени навестить племянницу, появился, – промелькнуло у него в голове. – Как я могу взвалить себе на плечи эту ношу? Как я смогу ее воспитывать?»

При этой мысли Джек улыбнулся. Он и сам о себе не особенно заботился.

– Мне нужно принять решение, – сказал он Лауре.

Джек ожидал, что няня удивится уже тому, что он всерьез рассматривает возможность стать опекуном Натали. Лаура перевела взгляд с девочки на ее дядю.

– И что вы решили?

Джек присел рядом. Натали шмыгнула носиком и потерла его. Она подняла глаза и с немым вопросом уставилась на дядю. Казалось, девочка боялась, что он сочтет ее недостойной и откажется стать ее опекуном. Этот взгляд разбил его сердце. «Как она может знать? Никак не может», – подумал он.

– Пока ничего, – улыбаясь Натали, сказал он Лауре.

Джек прикоснулся к маленькой ручке девочки. Та вцепилась в его палец. Вдруг ребенок хихикнул и сжал свои пальчики сильнее.

«Поймала! Теперь ты мой!» – как бы говорила она.

– Я вам помогу, – предложила Лаура.

Простодушное выражение ее лица служило лучшей гарантией. Джек почувствовал себя тронутым до глубины души. Из всех, кто имел хоть какое-то отношение к Натали, эта молодая женщина из амишей, кажется, была единственной, кто ему доверял.

Джек ласково посмотрел на племянницу. Девочка была одета опрятно, даже красиво. Пахло от нее чем-то цветочным, очень приятным. Вскоре Джек осознал, что больше не рассматривает возможность отказа от опекунства. Подобные мысли напрочь выветрились из его головы.

Он потянулся к Натали. Та, совершенно не боясь, крепко его обняла.

«Я позабочусь о тебе, маленькая принцесса», – решил он.

Но прежде чем подписать необходимые документы, Джек пообщался с сестрой, с которой не виделся уже несколько лет. Он вырвал у нее обещание.

– Останься в городе еще хотя бы на год, – сказал он Сан. – Без твоей помощи я не справлюсь.

К чести сестры, она помогала ему уже пятый год…


Перебирая пальцами растрепанные волосы Натти, Джек думал, что же Лаура собирается ему завтра рассказать. А еще он беспокоился из-за предстоящей беседы в школе.

Гром стих, а молнии погасли только после полуночи. Джек отнес племянницу наверх и положил рядом с любимыми мягкими игрушками. Затем он потянулся за сшитым Лаурой одеяльцем, которое Натти считала одним из самых дорогих ее сердцу сокровищ, и подоткнул его малышке под самый подбородок. Девочка, зевнув, пошевелилась во сне. Медведя Мишку он сунул Натти под руку и поцеловал девочку в щеку.

– Щекотно, – во сне прошептала она.

Натти крепко сжала игрушку. Ее веки затрепетали.

– Спокойной ночи, принцесса, – тихо произнес Джек и прикрыл дверь, оставив щелку шириной в пару дюймов.

Он прошелся по дому, проверяя замки, взглянул на экран системы охранной сигнализации. Там горела надпись: «ВКЛЮЧЕНО». Поднявшись наверх, Джек попытался заснуть. Единорог Фелиция смотрела на него, лежа в ногах кровати. Мужчина уставился на подвесной акустический потолок. Вдалеке время от времени вспыхивала молния, отбрасывая слабый свет на стены спальни.

Припомнив молитву Натти, Джек задался вопросом, вспоминает ли биологическая мать девочки о том, что у нее есть дочь. Лежит ли она так же без сна в своей постели и пытается ли представить себе, как выглядит сейчас ее девочка, счастлива ли она? Как бы сложилась их жизнь, не отдай она своего ребенка на удочерение? Иногда Джек пытался представить себе образ матери Натти, предполагая, что между ней и дочерью должно быть какое-то внешнее сходство.

Если начистоту, то Джеку было по-своему жаль эту женщину. Детьми не разбрасываются.

Теперь он не мог вспоминать без содрогания о своей жизни до появления в ней Натти. Самое смешное заключалось в том, что первые, самые трудные месяцы своего опекунства Джек Ливингстон, глядя в большие глаза племянницы, всерьез верил, что оказывает ей неоценимую услугу, спасая от всех невзгод и тягот жизни. Только впоследствии он понял, насколько наивен был тогда.

Это не он, а она спасала его.


Первый час ночной смены Келли провела, расставляя товары на полках. Здесь было все, начиная от консервированной фасоли и супов быстрого приготовления и заканчивая собачьими консервами. А в это время Хейли, ее напарница, шокируя окружающих своим то ли готским, то ли панковским видом, стояла у прилавка в ожидании покупателей. Когда было необходимо, она принимала оплату за шоколадные батончики, лотерейные билеты и даже за бензин, если клиент предпочитал рассчитываться наличными.

Чуть позже Хейли ушла на перерыв, а Келли заняла ее место за прилавком. Примерно в сорок минут двенадцатого, когда клиентов было немного, к заправке подъехал автомобиль с несколькими сидящими в нем женщинами. Одна из них вышла из машины. Хочет заправиться. Даже с расстояния в тридцать футов Келли сразу же узнала свою прежнюю подругу Мелоди Хантер.

Нет, не Хантер. После свадьбы она стала Мелоди Каннингхем.

Келли тяжело сглотнула. При воспоминании о прошлом нервы ее напряглись. Мел и Кел. Лучшие подруги. Их дружба зародилась в средней школе и, пережив старшие классы, сохранялась на протяжении всех четырех лет учебы в университете штата Огайо. Келли изучала маркетинг, попутно проходя курс бухгалтерского учета. Мелоди получила степень бакалавра по истории. По возвращении домой после учебы дружба их не увяла. Они даже замуж вышли почти в одно и то же время (всего несколько недель разницы). Дети у них также родились в одном и том же месяце.

Келли вся окаменела, когда Мелоди вошла в магазин. На ней были джинсы, белые сандалии и футболка с надписью: «Иисус исцеляет разбитые сердца». Слишком занятая содержимым своего кошелька, Мелоди, даже не взглянув в сторону Келли, направилась в глубину магазинчика к расположенной там холодильной камере.

В нос Келли ударили запахи пережаренного кофе и машинного масла. До ушей донесся чмокающий звук открываемой дверцы холодильника. Тотчас же вернулась Мелоди, неся упаковку из шести банок кока-колы.

При одном взгляде на Келли ее глаза едва не вылезли из орбит.

– Кел! Господи! Я тебя не узнала!

Келли радостно с ней поздоровалась… слишком радостно… К горлу подкатил комок.

– Как поживаешь? – спросила Мелоди.

Протянув руку, она прикоснулась к волосам Келли.

Подруга оставалась такой же, как и прежде. Шесть минувших лет и пять набранных фунтов ничуть ее не изменили.

Келли ответила вполне любезно, хотя немного натянуто, словно робот, а потом кивнула в сторону оставленного на автозаправке автомобиля.

Мелоди округлила глаза.

– Девочки поехали развлекаться, а мужья остались дома с детьми. Большую часть времени мы только тем и занимались, что смотрели на то, о чем нам давным-давно полагается забыть.

Келли заставила себя улыбнуться. Мелоди оставалась такой же задорной, полной энтузиазма, как прежде: отбросить сомнения и все такое прочее… Только Келли со своим уравновешенным, склонным к меланхолии характером могла ее немного осадить.

– А если честно… Как жизнь? – приблизившись к собеседнице, спросила Мелоди.

Ее рука легла поверх руки Келли. Это ужасно нервировало.

Мелоди понизила голос до благоговейного шепота:

– Ты нашла ее, Кел?

– Нет, – резко отдернув руку, ответила та. – Пока нет.

Мелоди казалась смущенной и очень расстроенной.

– Мне ужасно жаль тебя, дорогая.

Отойдя на шаг, она слегка шмыгнула носом. Воцарилась неловкая тишина. Келли принялась выбивать на кассе чек. Когда-то они были лучшими подругами. Мелоди долгое время помогала ей в поисках. Они иногда часами вдвоем молились в церкви. Однажды Мелоди сказала ей: «Мы обязательно найдем ее вместе».

А потом Келли почему-то принялась отдаляться от своей подруги, не отвечала на ее звонки, не читала ее эсэмэски до тех пор, пока они вообще не перестали приходить.

Келли почувствовала слабость во всем теле. Дышала она с трудом.

Мелоди взяла купленную упаковку с кока-колой.

– Жаль, что мы утратили связь… Мне на самом деле очень жаль.

Келли улыбнулась и пожала плечами, словно сказав: «Всякое бывает».

– Нам нужно как-нибудь опять встретиться, вспомнить прошлые деньки…

Так обычно говорят старые подруги, прежде чем, расставшись, заняться своими собственными делами. Келли это прекрасно понимала.

Мелоди, немного помолчав, окинула взглядом тускло освещенный магазинчик. Эта работа явно не стоила способностей и образования Келли. Бывшая подруга оценила изможденный вид Келли, полинявшую блузку, темные круги под глазами, которые не могла скрыть никакая косметика.

– С тобой все в порядке? – спросила Мелоди.

Искренность ее слов тронула сердце Келли до глубины души. Потом она вновь ожесточилась: «Неужели я настолько плохо выгляжу?»

– Я креплюсь, – ответила Келли, страстно желая, чтобы Мелоди поскорее очутилась за дверью.

Она почувствовала облегчение, когда тишину разорвал автомобильный гудок.

Отвлеченная подругами, Мелоди помахала им рукой с зажатым в ней мобильным телефоном. На глазах ее блеснули слезы.

«Не стоит меня жалеть», – пронеслось в голове у Келли.

– Ты сменила номер, Кел?

Сперва она не поняла, о чем Мелоди спрашивает. Лишь спустя пару секунд Келли осознала, что речь идет о номере ее мобильного телефона.

– Нет, – соврала она.

– Я тоже не меняла.

Последний взгляд. Последний взмах рукой на прощание.

– Пока, Кел.

Мелоди ушла, ушла к своим детям, ушла к подругам, с которыми собралась весело провести вечерок, ушла к любимому мужу, ушла к жизни, не запятнанной горем. Две судьбы сложились совершенно по-разному. Как же все это горько!

«Моя вина», – думала Келли, когда осталась одна и, прислонившись к прилавку, вспоминала прошлое.

Она вспоминала и жалость, светящуюся в глазах Мелоди. Казалось, та считала, что Келли уже дошла до ручки. Теперь, когда Мелоди ушла, она почувствовала, как ее охватывает тоска по невозвратимо ушедшему. Еще больше она жалела о том, что могло случиться, но никогда не воплотилось в реальности.

«Теперь моей девочке уже почти девять лет», – подумала Келли, пристально следившая за ходом времени.

В реальной жизни, будь это в ее власти, она ускорила бы течение времени, прекрасно понимая: чем медленнее оно течет, тем тоскливее становится у нее на душе.

«Мне все равно, худая я или нет, – сказала она себе. – Главное – найти Эмили».

Интересно, считает ли Мелоди ее сумасшедшей из-за того, что она до сих пор ищет дочь? Впрочем, мнение бывшей подруги ее не особенно волновало. За прошедшие годы число людей, разделяющих ее веру, резко уменьшилось, но собственной ее веры и надежды на лучшее хватало для того, чтобы отогнать все сомнения и безнадежность, царившие в мире.

Глава 5

Джека разбудил шум заводящегося мотоцикла соседа. Застонав, он перевернулся с одного бока на другой и накрыл голову подушкой. Спустя несколько мучительных секунд любимый мотоцикл Крейга Фарли, надсадно ревя, умчался по улице прочь. Вскоре рык затих до едва слышного вдалеке урчания.

Ночная гроза рассеялась, а вот сильный ветер продолжал хлестать по стенам дома покрытыми листвой ветвями деревьев. Утреннее солнце пробивалось сквозь нависшие над домом кроны. Солнечный свет окрасил шторы желтоватыми пятнами, отбрасывая на противоположную окну стену замысловатые тени.

Приоткрыв глаза, Джек взглянул на часы. Шесть часов двадцать минут. Перевернувшись на спину, он мысленно перебрал все то, что ему сегодня предстояло сделать. Учитывая силу ветра, тренировочный полет с Тоддом Крайтоном, назначенный на десять часов утра, придется отменить. Тодд был сыном мэра. Этот долговязый подросток, ученик старших классов, был явно влюблен в скорость. Учитывая поперечную составляющую бокового ветра и скорость в двадцать узлов, подобное испытание не под силу новичку, даже такому рисковому, как Тодд. Обычно парень приезжал на аэродром на старом «джи-ти мустанге» отца – грохочущем монстре, состоящем из сверкающего на солнце металла и угрожающих углов.

Будучи владельцем авиашколы «Хайе Граунд», имея в подчинении несколько летчиков-инструкторов, Джек мог сам выбирать, когда работать. Иногда за неделю он удосуживался налетать не более пяти-десяти часов, особенно во время летних каникул, когда ему приходилось больше времени проводить с Натти.

Откинув одеяло, Джек нетвердой походкой направился в ванную комнату. Несколько минут спустя он оттуда вышел. Взгляд его остановился на постели. Ужасно захотелось вновь на ней растянуться.

«Всего минуточку», – искушал он себя.

С кухни, располагавшейся на первом этаже, доносились разнообразные звуки: звякали ложки и гремели тарелки, приглушенно стукнула дверь холодильника, раздались тихие смешки Натти. Обоняние Джека уловило запахи жарящейся яичницы и оладий. Где-то на заднем фоне восприятия звучала музыка, передаваемая местной христианской радиостанцией.

Присев на кровать, Джек потянулся к лампе. Рука его нащупала тоненький, всего в две страницы, буклет с биографией Джорджа Мюллера, священника XIX столетия, который растил и воспитывал сирот, полагаясь лишь на свою веру и молитву. Никогда он не попросил у мирян ни цента благотворительных взносов.

Однажды Мюллер провел ночь в горячей молитве. Когда свет рассеял тьму, еды в кладовой так и не прибавилось. Не желая впадать в уныние, священник усадил сирот за пустым столом, уверенный, что их глубокая вера способна творить чудеса. Не колеблясь ни секунды, Мюллер повелел собравшимся склонить головы и поблагодарить Всевышнего за хлеб наш насущный. Спустя мгновение в дверь дома постучали. Как и следовало ожидать, сироты в тот день сытно поели.

Джек прикрыл глаза и начал шептать молитвы, прося мудрости и руководства в делах, заранее благодаря Бога за ответы. Он помолился за Натти, Лауру и Сан, попросил у Бога лучшего понимания текущих проблем, с которыми сталкивалась его воспитанница, закончив молитву как обычно: «Что бы ни случилось, не позволь мне не оправдать доверия Натти».

Как только Джек закончил молитву, в дверь тихо постучали.

– Что, дорогуша?

В проеме появилась головка Натти с растрепанными волосами. На девочке был зеленый халат. На ногах – домашние тапочки в виде лягушат.

– Завтрак подан.

Толкнув дверь локтем, Натти внесла поднос с яичницей, оладьями и половинкой банана.

Джек, оттолкнувшись от матраса, выпрямил спину и теперь сидел ровнее.

– С какой стати?

– Ты все не спускался, вот я… – запнувшись, Натти выдала другую версию: – Вообще-то это все Лаура. Она решила, что ты слишком устал, поэтому не можешь спуститься.

Дядя оглядел поднос в поисках столовых приборов.

– Лаура, значит?

Натти проследила за его взглядом.

– Я сейчас!

Девочка умчалась, оставив дядю гадать, что же она задумала на этот раз. Вскоре Натти, запыхавшись, влетела в спальню, принеся столовые приборы и стакан апельсинового сока с мякотью. Она красиво расставился все на подносе, явно намереваясь сервировать завтрак должным образом.

– Передай Лауре, что я высоко оценил ее предупредительность.

Возвращаясь к двери, маленькая зеленая амфибия просияла.

– Передам! Обязательно передам! – обернувшись, заверила девочка. – Ой! Почти забыла! Лаура заваривает твой кофе. Он пока стекает в ту… штуковину. Когда перестанет стекать, я его тебе принесу.

Девочка убежала, оставив дядю завтракать в одиночестве. Ночная трапеза, состоявшая из мороженого, не пошла ему впрок. Добросовестно отведав всего понемногу, мужчина решил перевести дух.

«Мне уже далеко не двадцать», – подумал он.

Натти вернулась, неся чашку с кофе, поставила ее на поднос, понюхала, сказала: «Фи!» и удалилась.

Джек молча выпил кофе, а затем облачился в халат с ромбовидным узором из разноцветной шерсти на гладком фоне, тот самый, который Сан, как и многое другое, грозилась сжечь. Выйдя в коридор, он посмотрел сверху на то, что делалось внизу. Ему пришлось прищуриться из-за яркого солнечного света, проникающего в дом через высокие окна в противоположной стене.

Внизу, за длинным кухонным столом, сидела Натти: локти упираются в столешницу, ладони поддерживают подбородок. По сторонам расположились ее пушистые любимцы. Лаура, одетая в платье цвета спелой сливы и такой же передник, улыбнулась ребенку и поспешила дальше к своим делам. Она положила два ломтика бекона на сковороду с длинной ручкой. Те зашипели, разбрызгивая во все стороны жир. Запах жарящегося мяса тотчас же донесся до него. Любимое лакомство Натти, стоящее, пожалуй, сразу же после «Поп-тартс».

Дядя с минутку понаблюдал, как Натти, оживленно жестикулируя, болтает с няней. Она так размахалась, что случайно сбросила со стола очередной свой список. Листок бумаги упал на пол. Лаура нагнулась и подобрала бумажку. Натти продолжала болтать. Лаура то и дело оборачивалась к ней, отвечая на слова девочки улыбкой, кивком головы либо нахмуренным от удивления лбом.

У Джека потеплело на сердце. Лаура не просто слушала Натти, она старалась с головой окунуться во внутренний мир своей воспитанницы. Она никогда не смотрела на Натти свысока. Няня даже знала имена и «характеры» всех игрушек девочки, а их было никак не меньше сотни. А еще Лаура могла воскресить в памяти почти дословно любой из многочисленных списков, составленных Натти.

Вскоре после удочерения девочки брат и его жена поместили на доске приходской церкви объявление, в котором говорилось, что им нужна приходящая няня и домоправительница в одном лице. Спустя несколько дней Лаура появилась на пороге их дома.

– И представь только: она умеет водить машину, – сообщил Дэнни брату во время одной из их редких телефонных бесед. – Ты слышал о женщине из амишей на колесах? Я, признаться, нет.

В то время Джек о таком не слышал, хотя и знал о существовании нескольких общин амишей, которые позволяли своим членам владеть автомобилями. К ним, в частности, относилась семья двоюродного брата Лауры. Эти бичи-амиши[10] проживали к юго-востоку от Вустера в Эппл-Крик. Именно у них в то время жила Лаура.

Дэнни рассказал брату, что няня Натти родилась и воспитывалась в довольно консервативной общине округа Ланкастер до тех пор, пока ее оттуда не изгнали.

– А что случилось? – поинтересовался Джек, но ничего конкретного не узнал, так как брат не желал лезть в чужие дела.

Лаура прекрасно поладила с Натти, и этого вполне хватало. Джек, впрочем, придерживался того же мнения, что и старший брат. По прошествии стольких лет он так и не удосужился побольше узнать о молодой женщине, ведущей его домашнее хозяйство и с таким пониманием и любовью заботящейся о нуждах Натти.

К сожалению, туманное прошлое Лауры и ее изгнание из общины старого обряда вызывали нешуточное любопытство у Сан. Сестру Джека словно магнитом притягивало ко всему таинственному, имеющему отношение к чьей-нибудь семейной драме.

«Наша сестренка любит дразнить медведя лишь для того, чтобы услышать его рычание», – как-то пошутил на ее счет Дэнни.

– Конечно, ее изгнали, но амишем она от этого быть не перестала, – выразила свое мнение Сан. – Не похоже, чтобы она превратилась в обычную американку.

– Она член общины бичи-амишей, – пояснил Джек.

– Какая разница? – подняв глаза к небу, произнесла сестра. – Почему она не покается в своих грехах и не вернется?

«Я рад, что она не кается», – подумал Джек.

В противном случае Лаура давно бы воссоединилась со своей общиной, а им пришлось бы обходиться без ее услуг. Конечно, это было эгоистично с его стороны, но неразрешенные проблемы Лауры в отношениях с родней благотворно отражались на нем и Натти. В конце концов, какое кому дело? Джек уже не мог представить себе жизнь без Лауры. Что же до изгнания, то амиши могут выгнать человека из общины за самые нелепые проступки, например за шляпу с узкими полями, мобильный телефон либо запрещенную учетную запись в «Фейсбуке».

Какие бы тайны ни скрывала Лаура, ее поведение совсем не соответствовало тому, чего ожидаешь от изгнанного из религиозной общины человека. Для того чтобы тебя изгнали, ты должен быть бунтовщиком, а Лаура Маст отличалась мягкостью характера и смирением.

Джек стоял, прислонившись к перилам ограждения. Лаура подняла взгляд.

– Привет! Wie geht’s?[11]

Джек поблагодарил ее за завтрак, и Лаура просияла.

Натти вскочила с места.

– Дядя Джек! Лаура ведет меня гулять в парк!

Дядя притворился, что огорчен.

– Опять?

– Да! – пронзительно вскрикнула девочка. – Опять! Опять! Опять! Я буду ходить в парк до тех пор, пока не постарею и не поседею, как ты!

Плотнее запахнув халат, Джек присоединился к компании, решив выпить еще одну чашку кофе.

Составляющая очередной список Натти указала ему на табурет подле себя.

– Подбери животик, дядя Джек.

Лаура отчищала рабочую поверхность плиты, время от времени вытирая пот со лба. Закончив, она отступила на шаг, уперлась руками в бока и окинула оценивающим взглядом результат своих усилий.

– Лаура сегодня в темно-синем, – заметила Натти. – Дядя Джек! Ей ведь идет темно-синий цвет?

– Не начинай, – тихо произнес ей на ухо Джек.

– Я только…

Лаура потупилась, словно разглядывала свою одежду.

– А-а-а-а… Цвет же не очень броский?

– Совсем не броский, – не сводя глаз с племянницы, ответил Джек.

– Дух захватывает! – высказала свое мнение Натти. – И-и-и… zimmlich[12]… миленько…

Лаура сказала что-то своей воспитаннице по-немецки. Джек так и не понял, что именно. Натти бегло ответила ей. Он улыбнулся. У его маленькой девочки и ее няни есть свой непонятный ему язык.

Спустя некоторое время Лаура ушла наверх собирать белье для стирки.

Вернувшись, она пробежала глазами список продуктов, которые нужно купить в магазине.

– Особые пожелания есть?

– «Поп-тартс» закончились, – сказала Натти.

– Боюсь, что три штуки в день – это далеко не здоровая диета, – возразила Лаура.

Натти обиделась.

– Слышала? – попивая кофе, произнес Джек.

– Я люблю «Поп-тартс».

Лаура положила список на стол.

– Ладно, тогда все решено.

Она вышла в общую комнату.

Натти воспользовалась этим, чтобы в очередной раз пристать к дяде:

– Я вот подумала насчет свидания с Лаурой, дядя Джек. Можно будет пригласить ее на обед в ресторан.

Свидание.

– Забудь об этом, юная леди, и держи язык за зубами, если хочешь еще когда-либо в жизни полакомиться «Поп-тартс», – быстро прошептал в ответ Джек.

Сидевшая прямо девочка надула губки, набрала побольше воздуха в легкие и с шумом выдохнула. Они не сводили друг с друга глаз. Джек поднял брови. Натти негромко фыркнула.

– Юная леди…

– Просто дышу, – обиженно заявила девочка. – Что, подышать уже нельзя?

Отпив еще немного кофе из чашки, Джек, потянувшись, взялся за маленького игрушечного поросенка Натти. После этого поросенок зашагал к пустой тарелке девочки, в которой еще недавно была овсянка.

– Пожалуйста, не ешьте меня, мистер Фермер, – высоко, по-поросячьи взвизгнув, взмолился Джек.

Девочка захихикала. Вот и ладненько!

Она с радостью показала дяде список того, чем собирается заняться летом:


1) Катание на велосипеде,

2) купание в бассейне,

3) слушать вместе с Лаурой птичьи песни,

4) посещение лучшего кафе-мороженого,

5) игра на детской площадке в парке (5-й пункт, потому что мне уже почти 9).


– Амбициозный план, – дочитав до пятнадцатого пункта, сказал Джек.

Он притворился, что тщательно изучает список. От внимания дяди, впрочем, не укрылось, что слушать птичьи песни в компании с Лаурой Натти нравится даже больше, чем посещать кафе-мороженое или играть на детской площадке в парке.

– Это твоя копия, – объявила девочка.

– А где игра на рояле?

Натти нахмурилась.

– Лето же.

Джек рассмеялся и указал на располагавшееся под девятым номером желание заночевать у Ханны.

– Не помню, кто такая эта Ханна. Я должен знать всех родителей твоих подруг. Запомни это. Если я не одобрю, ничего не выйдет.

Улыбнувшись, Натти по-военному отдала честь.

– Так точно, капитан!

Наведя порядок после вчерашнего вечернего кинозала в гостиной, вернулась Лаура и, положив руку на плечо девочки, сказала:

– Сегодня будет жарко, дорогая.

Натти что-то ответила на пенсильванском диалекте немецкого.

– Можно надеть шорты, – поддержал няню Джек, упомянув между делом, что колибри не откажутся от сладенького.

– Jah, gut[13].

Лаура с готовностью добавила в список покупок рафинад. Когда Джек допил свой кофе, женщина поставила чашку в посудомоечную машину.

Вернувшись к себе наверх, Джек принял душ и переоделся в джинсы и футболку. После он на часок засел в своем рабочем кабинете, располагавшемся в угловой комнате дома. В нем целая стена была посвящена истории авиации: сувениры, DVD-диски, плакаты со снимками самолетов… На единственной деревянной полке стояло несколько моделей.

Широкое окно выходило на поросший деревьями задний двор. На дубовом столе Джека кипами лежали счета, выписки из банковского счета и квитанции. Кружка с изображением Снупи-авиатора[14], подарок Сан, стояла справа. Вверх клубами поднимался пар. Третья чашка кофе за день. Он обычно ограничивался тремя чашками.

Некоторое время Джек работал в полной тишине, изучая отчет о прибылях и убытках его «Хайе Граунд Авиэйшен Инкорпорейтед» за прошедший месяц. Кое-какие цифры оказались ниже, чем он предполагал.

Заслышав стук в дверь, он приподнял голову и сказал:

– Открыто.

В дверном проеме возникла голова Лауры. Скромно улыбнувшись, она вошла и уселась на ближайшем к двери стуле. Так она всегда вела себя, когда нужно было обсудить с ним планы на будущую неделю и внести кое-какие изменения. Лаура убрала со лба выбившуюся прядку волос и немного нервно расправила складки своего чепца.

– Я забыла сказать, что сегодня меня подвез мой двоюродный брат Питер, – встретившись с Джеком взглядом, сообщила она. – Моя машина в ремонте.

Джек, небрежно махнув рукой, ответил на невысказанную просьбу няни:

– Я с радостью тебя подвезу, Лаура. Натти любит покататься за городом.

«Особенно если там живут амиши», – мысленно прибавил он.

На лице Лауры отразилось облегчение вместе со смущением. Джек сказал, что в два часа он должен заехать в школу. Надо будет обсудить успеваемость и поведение Натти. Лаура согласно кивнула головой. Женщина взглянула в свой блокнотик.

– Значит, продуктовый магазин, «Биллз Хардваре» и «Уолмарт», – прикусив губу, произнесла она. – Сколько денег можно потратить в этом году на цветы?

Каждый год землю вокруг дома обсаживали однолетними растениями, которые цвели летом.

– На твое усмотрение, Лаура.

– Denki… Спасибо.

Она покраснела.

Несмотря на долгие годы знакомства, Джек до сих пор находил ее застенчивость очаровательной.

– Я вот еще о чем подумала…

Лаура принялась излагать свои мысли насчет висячего сада перед домом.

– Пришла пора высадить новый. Тот, что у нас сейчас, я сажала еще тогда… давно…

– Замечательно, – согласился Джек. – Оставляю это на твое усмотрение.

Повернувшись на стуле, Лаура выглянула в щелку, не видно ли Натти поблизости, а затем плотно прикрыла дверь. Начиналась «приватная» часть разговора.

Подавшись вперед, Джек ввел няню в курс вечернего разговора с Натти, опустив, впрочем, то, кого девочка хочет видеть в качестве его жены.

Когда он умолк, Лаура на секунду закрыла лицо ладонями, а потом сказала:

– Это случилось вчера на детской площадке… – начала она свое печальное повествование.

Там играли одноклассницы Натти в сопровождении своих мам. Все было хорошо до тех пор, пока воспитанница не стала называть ее мамой. Не желая ставить девочку в неудобное положение, Лаура ей подыграла, но по дороге домой тактично объяснила, что, хотя она польщена, мамой Натти она не является, поэтому называть ее так девочке не следует.

Натти, казалось, восприняла ее слова спокойно, но по мере того, как день клонился к вечеру, начала выказывать признаки недовольства. Перед уходом Лаура попыталась с ней поговорить, но Натти отбросила все ее доводы.

– Не думаю, что это уж слишком ее тревожит, – сказал Джек.

– Надеюсь, что так оно и есть.

Лаура снова поправила чепец. Джеку вспомнились оброненные Натти вечером слова: «И она симпатичная, правда, дядя Джек?»

В прошлом внешний вид Лауры, ее одежда и отсутствие следов косметики на лице часто становились поводом посудачить, особенно в те дни, когда к нему в гости приезжала Сан. В свои двадцать девять лет Лаура Маст до сих пор не была замужем. В одежде она придерживалась традиций бичи-амишей: носила длинные невзрачные платья различных оттенков, а медового цвета волосы, расчесанные посередине на пробор, стягивала на затылке в тугой узел и покрывала особым «молитвенным» головным убором, по форме напоминающим чашу. Лаура называла его Kapp. В определенном смысле это было символом той размеренной жизни, которую вела Лаура. Словно свобода движений была ей строго воспрещена.

Впрочем, несмотря на всю свою скромность, платье не могло скрыть женственную округлость ее фигуры. Что же до ее красивых карих глаз, то они завораживали собеседника. Без сомнения, что-то в ней было, особенно когда Лаура улыбалась. В такие минуты казалось, что солнечные лучи, пробившись сквозь тучи, освещают землю.

Вот и сейчас, вдруг просияв, Лаура встала со стула и подошла поближе к стене, посвященной истории авиации. Взгляд ее остановился на сделанной Джеком полке.

– Ой! Я этого раньше не видела.

Джек проследил за ее взглядом. Он испытывал нешуточную гордость. Неудивительно, что прежде Лаура ее не замечала. Сделанную на заказ модель «Белл Х-1»[15] с подписью Чака Йегера[16] он приобрел совсем недавно. Этот самолет получил известность благодаря тому, что первым преодолел звуковой барьер во время горизонтального полета.

Пока женщина, как завороженная, внимательно изучала новинку, сложив руки в молитвенном жесте, Джек рассказал об истории этой модели. Потом он указал на пустое место рядом с «Белл Х-1» и заявил, что оно предназначено для вещи с подписью Уилбура Райта[17].

– А что можно достать с его подписью? – тихо присвистнув, проговорила Лаура.

– Я видел его свидетельство пилота. Выставлено на продажу. Было бы неплохо приобрести, но слишком дорого. Я пока не могу решиться.

Лаура, отступив, окинула взглядом стену.

– Замечательно… Интересно знать, как человек научился летать.

Джек улыбнулся, радуясь ее почти детской непосредственности. Насколько ему было известно, Лаура никогда не поднималась в воздух. Он почувствовал легкий укол вины. Пусть амишам запрещает летать их вера, но он так ни разу и не удосужился предложить Лауре отправиться в полет вместе с ним.

А потом в дверь ворвалась Натти.

– На что вы смотрите? – спросила она, а потом насупилась. – А-а-а… самолет…

Девочка сложила руки на груди и вопросительно приподняла брови.

– Мы поедем за покупками или нет? Я тут из кожи вон лезу от нетерпения…

Джек рассмеялся. Лаура без пререканий последовала за Натти из кабинета. Спустя несколько секунд в комнату вновь вбежала девочка и поцеловала дядю в щеку. Джек послал ей воздушный поцелуй. Натти рассмеялась, помахала рукой на прощание и убежала.

Глава 6

Когда закончилась смена, Келли, не мешкая, попрощалась с Хейли и отправилась прямиком в свою маленькую квартирку, расположенную в перестроенной мансарде видавшего лучшие дни дома Агнессы Браун. Внутри вечно стоял запах эвкалипта, так как хозяйка дома злоупотребляла освежителем воздуха.

Келли долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть воспоминания о ночной смене и неожиданной встрече с Мелоди. Позже, в спальном углу своей единственной комнаты, она переоделась в длинную, до колен, белую футболку, опустила жалюзи на окне и легла в постель. Надвинув на глаза специальную маску для сна, она накинула на голову одеяло. Обычно больше четырех часов подряд Келли не спала, но сегодня она надеялась на чудо.

«Пять часов станут подарком судьбы», – думалось ей.

Как обычно, заснуть было непросто. Она лежала без сна пару часов, прежде чем впала в забытье вследствие полного истощения физических и душевных сил. Во втором часу дня зазвенел мобильный телефон, который Келли забыла выключить. Раздраженная и безмерно уставшая женщина решила не отвечать на звонок, но спустя несколько минут любопытство взяло верх. Сорвав с глаз маску, она взглянула, кто звонит. «Должно быть, лабораторные анализы готовы», – мелькнула мысль. Келли почувствовала сильное волнение.

Она тотчас же перезвонила. Ответила ей Кара, служащая лаборатории, которая за долгие годы стала ее хорошей знакомой.

– Вы могли бы отсканировать результаты и переслать мне по электронной почте?

Кара согласилась, однако предупредила, что на это уйдет не менее часа.

– У нас тут запарка.

Келли, протирая заспанные глаза, передумала и сказала:

– Знаете что… я лучше подъеду.

Нажав на кнопку отбоя, она уселась на краешке кровати. Настроение вполне боевое. Наконец-то! Долгая поездка в Малибу и обратно, из которой она вернулась менее трех суток назад, должна дать ответ на тревожащий ее вопрос.

Пройдя в небольшую кухоньку, Келли выпила немного безвкусного кофе и отыскала нечто похожее на бейгл[18]. Достав из холодильника немного сырковой массы, она размазала ее по хлебу и на ходу перекусила. Пообещав себе питаться более сносно с завтрашнего дня, Келли вернулась в комнату, переоделась и вышла во двор к своей «тойоте». К счастью, Центр лабораторного тестирования находился всего в десяти минутах езды отсюда. Заведя автомобиль, Келли крепко вцепилась в руль, стараясь унять нахлынувшее волнение.

«Успокойся, Кел», – сказала она себе.

В Центре лабораторного тестирования Келли обнаружила Кару за столиком в приемной. Та отвечала на звонки клиентов. На дешевых сиденьях расположились многочисленные посетители: кто-то собирался пройти тесты, связанные с профессиональной деятельностью, кого-то привели проверить на наркотики, кто-то решил подобрать подходящую диету.

Зажав телефонную трубку между головой и плечом, Кара потянулась себе за спину и передала Келли простой конверт для деловой корреспонденции с надписью «Лабораторные анализы» в нижнем правом углу и сделанной рукой Кары пометкой «Келли Мейнс».

В животе у Келли запорхали бабочки. Вернувшись к своему автомобилю, она положила конверт на пассажирское сиденье рядом с собой и поехала к ближайшему парку. «Там тихо», – подумала она.

Келли заметила подходящее местечко возле кустарника. Солнечный свет струился сквозь стекла автомобиля. Машина двигалась. Кондиционер работал на полную мощность. Выключив радио и притормозив, Келли посидела немного, собираясь с мыслями.

«Ну вот, теперь надо взглянуть», – пронеслось у нее в голове.

Она улыбнулась, стараясь дышать ровнее, и вновь включила музыку. Старая песня группы «Sixpence None the Richer» заглушила шум вентилятора кондиционера. Сильный порыв ветра обрушился на борт «тойоты». Казалось, что машина качается на ветру.

«Распечатай», – велела она себе.

Наконец она открыла конверт, вытащила оттуда сложенный вдвое отчет о ДНК-экспертизе предполагаемого материнства и начала читать. Опустив ту часть отчета, в которой говорилось о генетической системе и расположении хромосом, Келли перешла к заключительной части. Слова в конце абзаца ударили, словно кулак, целящийся в живот. Она едва не задохнулась от горького разочарования.

«Келли Мейнс не может быть биологической матерью Сидни Мор».

Она набрала в легкие воздух, а затем нерешительно выдохнула. Костяшки пальцев, вцепившихся в руль мертвой хваткой, побелели. Сильный ветер пригнал тучу, заслонившую солнце. Гнетущая тень надвинулась на парк.

Не может быть…

Еще одна неудача. Сидни Мор – не ее дочь.

В дело вступили старые механизмы самоуспокоения, выработанные за годы несчастий.

– Разве я не готова к такому повороту событий? – вслух произнесла Келли. – Все нормально.

Вот только она все поставила на кон ради этого отчета. Келли жаждала компенсации за все восемь лет безрезультатных поисков.

«Я верую, – принялась она молиться. – Нет ничего невозможного».

Келли прикрыла глаза. Слезы потекли по ее щекам.

«Все будет хорошо», – принялась уверять себя она.

Достав мобильный телефон, Келли позвонила Эрни, своему частному детективу.

Когда он ответил, женщина сразу же выпалила самую суть:

– Неудача, Эрни. Мы продолжаем.

До слуха Келли отчетливо донесся тяжелый вздох мужчины.

– Она внешне очень похожа на меня, серьезно, Эрни… больше, чем другие. У нее мои волосы и глаза, а еще веснушки

Эрни молчал, обдумывая услышанное. Келли с раздражением вздохнула.

– Ты держишь себя в руках?

Она чувствовала себя раздавленной, но лишь пренебрежительно фыркнула.

– Готова продолжать.

– Я не о том… Ты высыпаешься?

– Вполне, – покривила душой Келли.

Она уже много лет не высыпалась.

Вновь воцарилась тишина.

– Я выдержу, Эрни.

– Ладно. Я напал еще на один след.

Она кивнула, испытывая нешуточное облегчение. Еще один след. Они снова сели на поезд, который мчится без остановки уже целых восемь кошмарных лет.

Впервые она повстречала Эрни Мейерса в церкви. Он был полицейским в отставке, и его брат, как она впоследствии узнала, когда-то работал в ЦРУ. Насколько Келли могла судить, Эрни продолжал сотрудничать с правительством, хотя она не понимала, в каком качестве. Он сам не говорил, а она не спрашивала.

Занятый теперь неполный рабочий день, Эрни предложил помогать ей в свободное время «обходить острые углы» за «гонорар». Гонорар, однако, оказался немаленьким: несколько тысяч в месяц.

Сначала Келли ходила от двери к двери и, не испытывая и тени стыда, просила денег, демонстрируя в качестве доказательств правдивости своих слов вырезки из газет. Она выступала в церквях, рассказывала, как не утратила веру, несмотря на жизненные невзгоды, а после этого пускала поднос для пожертвований по кругу. Иногда Келли просто стояла на углу улицы с табличкой «Помогите мне найти моего ребенка Эмили».

Благодаря молитве и участию церковной общины в ее делах выпадали дни, когда надежда и вера в успех струились в ее душе, подобно полноводному Ниагарскому водопаду. «Сегодня я смогу ее найти!» – думала она.

Келли даже основала некоммерческую организацию «Найдем мою Эмили», на веб-сайте которой давала полный отчет о своих тратах, чтобы ни у кого не возникло подозрений, будто она спустила хотя бы цент на личные нужды.

Со временем Келли собрала более четверти миллиона долларов, но теперь из этой суммы почти ничего не осталось. Постепенно взносы иссякли. Причины этого таились отчасти в экономических проблемах страны, отчасти в прошедших со дня пропажи Эмили годах. Люди просто переставали верить в успех поисков, поэтому никто не давал денег.

К счастью, два года назад пожилая супружеская пара взяла Келли под свое крыло. Чет и Элоиза были сердобольными миллионерами, занимающимися благотворительностью. Без их помощи и сострадания Келли давно утратила бы надежду, а ее материальные средства полностью исчерпались бы.

– Мне нужно еще немного времени, – продолжал Эрни. – Тебе понравится эта малышка, но я не хочу давать ложных надежд. Надо еще все перепроверить.

– Хорошо. Я подожду.

– И… Мне неприятно об этом упоминать, но у меня осталась всего лишь пара сотен долларов на расходы.

Помолчав, Келли сказала:

– У меня сейчас немного… Могу дать то, что есть…

– Все нормально, дорогая. Я подожду.

– Нет, лучше я…

– Тсс… – шикнул Эрни, словно капризный, но любящий дед. – Я тебя не оставлю, даже если возникнет нехватка в деньгах. Делать свое дело мне будет в таком случае труднее, но я не отступлюсь, пока ты сама этого не попросишь.

– Спасибо, Эрни. Ты… – Она запнулась, тронутая его великодушием. – Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Мы ее обязательно отыщем, Келли. Обещаю тебе.


Вернувшись домой, Келли остановилась в дверном проеме, окидывая взглядом знакомую обстановку. Теперь сайт оставался единственным ее вкладом в поиски дочери. Всем остальным занимался Эрни. Она просто не могла позволить себе ничего не делать. В противном случае ее душевные терзания не имели бы границ. К тому же Келли все еще лелеяла надежду, что однажды получит по электронной почте сообщение следующего содержания: «Добрый день! Мы видели ребенка, который, судя по всему, является вашей дочерью».

«Не исключено, что так и будет», – думала она.

Много лет назад Келли вступила в несколько групп поддержки. Одна была местная, с членами остальных она общалась по Интернету. Эти люди научили ее, как справиться с горем, как не сломаться и продолжать жить дальше. Вот только они так и не научили ее, как смириться со своей утратой. Она просто отказывалась смиряться. Ей не нужны были подруги, которые пытались ее утешать. Келли просто хотела вернуть свою дочь.

«Главное – достать денег», – напомнила она себе.

Впрочем, просить Чета и Элоизу о помощи она сейчас не могла. Они и так потратили на нее слишком много.

Направившись на кухню, Келли налила немного газировки в стакан со льдом. Надо чем-то занять желудок. Молясь о том, чтобы Бог даровал ей мудрость, она, с трудом ступая по комнате, добралась до компьютера. Прикосновение к мышке высветило на экране заставку: Эмили в возрасте одного месяца смотрит на камеру. Несколько минут Келли занималась тем, что рассматривала другие фотографии: Эмили в возрасте шести недель в миленьком розовом ночном комбинезоне, Эмили тянется ручками к яркой развивающей игрушке «Русалочка»… Больше всего Келли нравился снимок, где ее и Эмили запечатлели щека к щеке.

Последний снимок был сделан за сутки до того рокового дня, когда ее жизнь изменилась самым кардинальным образом. Это случилось в октябре. Она проснулась в предрассветный час, стараясь припомнить, плакала ли Эмили ночью. Нет, не плакала. Ее милая девочка и рта не открыла в течение ночи. Почему?

Отправив страшные воспоминания в дальний уголок памяти, Келли кликнула по иконке своего веб-сайта, намереваясь перечитать старые письма, что-либо ободряющее. Вместо этого ее внимание привлекло свежее сообщение, выставленное на всеобщее обозрение: «Вы мошенница, миссис Мейнс! Я дал вам двести долларов два года назад, а вы все еще попрошайничаете. Верните мне деньги обратно».

Отправитель указал свое имя и электронный ящик, но адреса Келли нигде не заметила. Справившись с раздражением, она ответила непосредственно через сайт: «Извините! Я пока не смогла найти Эмили. Это занимает больше времени, чем мне прежде казалось. Я верну вам деньги. Благодарю за то, что молились за меня все эти годы».

Пересмотрев на компьютере свои банковские счета за двухлетний период, Келли отыскала адрес на копии чека. Она вытащила небольшую коробку для архивного хранения документов из застекленного шкафчика, нашла некоммерческую чековую книжку и выписала чек на требуемую сумму. Келли аккуратно вывела адрес на конверте, отнесла его к почтовому ящику и бросила в щель.

Стоя под лучами палящего солнца, она почувствовала облегчение, когда ее щеку обдал холодный порыв ветра. До ее слуха донеслись какие-то клацающие звуки. Оглянувшись, Келли увидела на тротуаре с противоположной стороны улицы паренька в красной рубахе, который неуверенно пытался сохранить равновесие, стоя на серебристом скейтборде. За спиной раздалось тихое мяуканье. Повернув голову, она увидела Феликса, пятнистого котенка хозяйки дома. Он, мягко ступая, приближался к Келли. Улыбнувшись, она присела на корточки и погладила кота. Феликс потерся о ее ногу и требовательно заурчал.

– Ты, должно быть, проголодался, малыш?

Котенок замяукал громче. Взяв Феликса на руки, Келли взбежала вверх по ступенькам крыльца. Женщина налила ему воды и отсыпала «Мяу-Микса». Как только мисочка оказалась на полу, Феликс тотчас же принялся из нее лакать. Наблюдая за котом Агнессы, Келли испытала прилив жалости к этому маленькому непоседе. Имя ему явно не подходило: хозяйка часто отсутствовала дома и редко его кормила.

Мысли женщины вновь вернулись к тем, кто не утратил веру в нее. Келли набрала их телефонный номер. Чет Стилсон ответил после второго звонка.

– Вы заняты? – спросила Келли.

Немного помедлив, Чет ответил:

– Ну… мы, собственно говоря, только что тебя упоминали. Не заедешь ли ты к нам? Элоиза приготовит к твоему приходу овощной суп.

Договорились, что она придет в три часа. Завершив разговор, Келли присела и погладила Феликса.

«Придется потревожить Чета, а не хочется», – все еще сомневаясь, подумала Келли.

Глава 7

Будучи уроженцами Остина, штат Техас, Стилсоны теперь проживали в престижном районе на северо-западе Акрона. Их дом стоял на опушке леса.

Поездка по живописной Йеллоу-Крик-роуд, как всегда, вызывала лишь приятные чувства. Келли свернула на длинную аллею, ведущую к дому Чета и Элоизы. Остановившись, женщина взглянула в зеркало и решила, что, пожалуй, слишком бледна. Ущипнула себя за щеку. Удрученно вздохнула.

«Не поможет», – решила она.

Еще с четверть мили автомобиль ехал по усыпанной гравием дорожке. По бокам росли алые и белые розы. Кое-где виднелись садовые статуи. На душе у Келли стало легче.

На пороге дома ее приветствовал высокий седовласый мужчина в одежде типичного владельца ранчо. Ухоженные усы. Кустистые брови. Старик обнял гостью с грацией медведя. От него пахнуло мускусом. Чет иногда шутя называл его «техасской туалетной водой».

– Как поживает мой любимый детектив? – улыбнувшись, поинтересовался он.

Загорелое лицо старика избороздили глубокие морщины. Сегодня он был без своей ковбойской шляпы. Что ни говори, а Чет без шляпы – это уже не совсем Чет.

Улыбнувшись ему, Келли проследовала за ним через двухъярусный вход в просторное помещение, потолок которого напоминал купол кафедрального собора. Высокие окна. Длинные портьеры. Грациозный изгиб арочных сводов. Дом был выдержан в средиземноморском стиле.

Вследствие несчастного случая, происшедшего еще в детстве (сломанная нога срослась не совсем правильно), Чет вышагивал с видом потрепанного жизнью батрака с ранчо, а не самоуверенного ковбоя из фильмов с Джоном Уэйном[19]. Келли едва сдержала дружелюбную улыбку, наблюдая за тем, как Чет с решительным видом шаркает по полу, не совсем удачно подражая экранным героям.

Клубника под шоколадом и смесь из нескольких сортов орехов ожидали их в залитой солнцем комнате, располагавшейся рядом с кухней. Элоиза, все еще довольно привлекательная женщина, одетая в свободное белое платье без рукавов, захлопнула дверцу холодильника и вышла к гостье с кувшином в руках.

– Кто хочет сладкого чаю?

Элоиза воплощала для Келли стереотипный образ любящей бабушки: припорошенные сединой каштановые волосы, очки, нежность в каждом произнесенном слове… Ее легко было полюбить.

– Большое спасибо, – ответила она.

Келли и Чет уселись за столик с мраморной столешницей. Отсюда открывался чудесный вид на ближайшее к дому озерцо. Пока они перекусывали, Келли с напряжением ожидала, когда же в игру подадут мяч. Что-то явно было не в порядке. Одной только нерешительности, написанной на лице у Элоизы, с лихвой хватало, чтобы это понять.

– Хорошо высыпаешься, дорогая? – заботливо осведомилась Элоиза, расхаживая по своей огромной кухне.

Вспомнив, что тот же вопрос недавно задавал ей Эрни, Келли улыбнулась.

– Когда выпадает возможность.

– А ешь хорошо?

– Иногда.

Элоиза подала на стол курицу со специями и овощной суп в элегантной фарфоровой супнице с двумя ручками.

Заметно нервничая, Келли накрошила парочку крекеров в испускающее облачка пара варево и размешала его. После этого она ела медленно, стараясь не стучать ложкой по тарелке.

Элоиза предложила сэндвич, но гостья вежливо отказалась.

– Суп очень вкусный. Я и так наелась. Спасибо.

В конце концов Чет посмеялся над чрезмерной заботливостью своей жены. Элоиза на это лишь улыбнулась. Они поговорили о церкви, в которой встретились. Теперь Келли редко удавалось посетить службу. После этого разговор перешел на скудость поступлений на счет ее фонда. В последнее время ситуация стала совсем плачевной. Келли чувствовала себя неловко. Она не ожидала помощи с их стороны. Стилсоны и так много для нее сделали. Но все же она нуждалась в финансах.

Чет вытер рот салфеткой. Встретившись глазами со взглядом жены, он с серьезным видом посмотрел на Келли по-техасски. Это значило: «Перейдем к делу». Несколько простоватая наружность Чета, впрочем, более утонченная, чем у «деревенщины» Эрни, могла кого угодно ввести в заблуждение. Чет заработал миллионы на успешных инвестициях, недвижимости и удачном выборе деловых партнеров. Теперь, когда им перевалило за шестьдесят, супруги Стилсон решили, что пришло время «отдавать сторицей».

– Я недавно говорил с Эрни Мейерсом, – потянувшись за зубочисткой, сказал Чет.

Стакан в руке у Келли показался ей необычно тяжелым. Женщина представила, что вот сейчас она превратит его в тысячу острых осколков.

– Мне кажется, я догадываюсь, почему нам не сопутствует успех, – встретившись с Келли взглядом, продолжил Чет. – Господь не благоволит к нашим стараниям. На это есть свои причины.

– О, Чет! – вырвалось у Элоизы, потом, уже тише, она добавила: – Мы договорились, что ты не будешь таким прямолинейным.

– Все нормально, – мягко произнесла Келли, ставя скользкий стакан на столешницу. – Я хочу знать…

Чет подался вперед всем телом, протянув к ней огрубевшие руки.

– Эрни не хотел откровенничать, но пришлось. Он явно не из разговорчивых.

Он вновь посмотрел на Элоизу, ища у нее поддержки.

Келли сдержала дыхание. Эрни, хитрый лис, знал, что Чет финансирует львиную долю их расходов. Отсюда и осторожность в общении с ним.

– Проблема в том, что образцы ДНК вы добываете не совсем подобающим образом.

Зубочистка во рту Чета изогнулась под странным углом. За время знакомства с Стилсонами Келли успела узнать, что Элоиза терпеть не может его привычку разговаривать с зубочисткой во рту.

– Это правда? – Элоиза посмотрела увлажнившимися глазами на Келли. – Ты собирала их без разрешения?

Келли тяжело сглотнула.

– Только тогда, когда по-другому не получалось.

«То есть всякий раз», – мысленно добавила она.

– Я не удивлен, но, честно говоря, расстроен, – смягчился Чет.

– Я просто не знала, что делать, – призналась Келли. – Я хотела, чтобы за ваши деньги были хоть какие-то результаты… Я…

Келли запнулась.

«Я хотела найти дочь», – подумала она.

Келли чувствовала, как стены комнаты словно надвигаются на нее. Во рту пересохло. На глаза наворачивались слезы. Элоиза погладила ее по руке.

– Извините меня, пожалуйста.

Келли встала из-за стола. Будучи джентльменом по воспитанию, Чет поднялся вслед за ней и кивнул. На его грубом лице застыло выражение сочувствия.

Келли бежала по коридору. Ее преследовали слова Чета. Захлопнув за собой дверь ванной комнаты, она посмотрела на себя в зеркало. За последние недели темные круги под глазами, казалось, стали еще темнее… И да… Она стала тощей, как железнодорожный рельс. Келли честно старалась набрать вес, но у нее ничего не получилось.

«Со мной все в порядке. Я просто устала», – сказала она себе.

Холодная вода полилась в умывальник, формой напоминающий морскую раковину. Келли плеснула воды на лицо, вытерла щеки полотенцем. Она попыталась расчесать свои безжизненные волосы пальцами. Бесполезно…

Выдавив из себя улыбку, она громко произнесла:

– Со мной все в порядке.

Однако на самом деле она чувствовала стыд и отчаяние, словно ребенок, которого уличили в воровстве конфет в продуктовом магазине. А еще Келли боялась, что Чет и Элоиза теперь сожалеют о том, что взяли на буксир тонущий корабль.

«У меня не было другого выхода», – мысленно сказала себе Келли.

Вот только она слишком глубоко уважала Чета.

«А если он прав? Неужели Бог мной недоволен?»

Когда она вернулась, зубочистки в уголке рта Чета уже не было. Келли присела, готовясь принять горькое лекарство. Пусть уж выскажутся начистоту.

Чет постучал по столешнице костяшками пальцев.

– Красная линия, дорогуша. Мы должны поступать честно. В противном случае мы не можем надеяться на то, что Бог воздаст за наши усилия.

Она кивнула, хотя изменение тактики не предвещало ничего хорошего. На уговоры приемных родителей дать образец ДНК их ребенка уйдет масса времени. Келли очень сомневалась в успехе.

– Я собираюсь перечислить Эрни еще десять тысяч… – сказал Чет.

– О, спасибо! – воскликнула Келли, переведя взгляд на Элоизу.

На глаза ей снова навернулись слезы. В последнее время на то, чтобы собрать десять тысяч долларов, уходили многие месяцы.

Элоиза кивнула.

– Дорогая! Мы обо всем позаботимся.

– Но ты должна пообещать, что никаких больше сделок с совестью не будет, – предупредил Чет.

Выражение его лица свидетельствовало о том, что он не шутит. Келли со страхом ожидала, что сейчас он запретит ей продолжать искать удочеренных детей. Как она сможет найти Эмили, если перестанет искать?

Келли сложила руки. Комната закружилась вокруг нее в танце. Она была очень тронута щедростью Чета, но возводимая у нее на пути гигантская стена окончательно выбила Келли из колеи.

Чет протянул к ней свою большую руку.

– Мы договорились?

Келли ее пожала.

Потом они, сложив перед собой ладони, сидели, потупившись. Чет молился вслух. Его зычный голос звенел в тишине:

– Отец наш небесный! Мы, смиренные, благодарим Тебя за все благодеяния…

Позже, в передней, Чет крепко ее обнял, а затем озабоченно сказал, не отпуская:

– Ты очень исхудала, Келли.

– Не стоит, Чет, – тихо произнесла Элоиза.

– Я буду больше есть, – пообещала молодая женщина.

Чет нахмурился.

– Мы очень за тебя волнуемся. Ты для нас все равно что дочь, Келли. Понимаешь?

Та слабо улыбнулась.

– Я люблю вас.

Она обняла Чета и поцеловала Элоизу в щеку.

Келли спустилась по каменным ступеням крыльца к своей машине. Оглянувшись, она увидела, что Чет и Элоиза, стоя в дверном проеме, машут ей руками. Она помахала в ответ, благодарная за их щедрость, согретая их любовью, воодушевленная их верой.

Обещание, данное Чету, впрочем, создавало определенные трудности. От избранного ею способа добывать образцы ДНК теперь придется отказаться. И это было далеко не самое неприятное. Судя по всему, Чет не имел ни малейшего понятия о том, как Эрни добывает нужную информацию. Келли и сама не особенно понимала, как действует Эрни. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что его «помощники», копаясь при помощи высоких технологий в чужих персональных данных, поступали не совсем этично, вторгаясь в личную жизнь посторонних людей, а возможно, даже незаконно. Если бы Чет знал всю подноготную их деятельности, то давным-давно прекратил бы всякую финансовую помощь.

«Но ведь я ничего наверняка не знаю», – отыскала она рациональное оправдание.

Включив передачу, Келли двинулась по дороге, набирая скорость. Гравий шуршал под колесами автомобиля.

«И что мне теперь делать?» – задала себе вопрос Келли, совсем не удивляясь тому обстоятельству, что Эрни скрыл от Чета часть правды.

За годы знакомства Келли успела понять, что, несмотря на общую глубокую веру в Бога, Чет воспринимает происходящее немного иначе, чем она. В «Книге Экклезиаста» сказано, что для всего на свете, включая войну, есть свое время. Поиски дочери стали для Келли ее личной войной. Для достижения поставленной цели она согласна была пользоваться всем, что есть под рукой, не брезгуя притворством и бессовестным обманом. Эти меры были вынужденными. Глупая надежда и твердая вера поддерживали ее дух.

Чет иногда бывал очень многоречив, даже педантичен, но Келли научилась мириться с этим.

«Когда дело кажется тебе безнадежным, считай это очередным испытанием для себя. Всякий может веровать средь бела дня, но немногие способны верить тогда, когда их поглотит тьма. Не забывай, что вера – это свет, а свет лучше всего заметен во тьме», – говорил он.

Келли улыбнулась своим воспоминаниям. Ее сердце забилось сильнее, когда она вспомнила, что Эрни напал еще на один след.

«Тебе понравится эта малышка», – сказал он по телефону.

Благослови его, Боже! Эрни был ее второй опорой в жизни. Какие бы преграды ни возникали у нее на пути, он всегда находил еще один след, еще один повод надеяться, еще одну возможность чуда.

Она опустила боковое стекло автомобиля, наслаждаясь солнцем и теплом.

– Я верую, – прошептала Келли себе под нос. – Я хочу впредь поступать правильно. Помоги мне прийти праведным путем к Эмили.

Всю оставшуюся дорогу до дома она молилась. Слова молитвы заглушались свистом ветра. Она просила о божественном откровении, о том, чтобы закрытые двери и окна распахнулись перед ней… Ей нужен прорыв… хотя бы малейшая ниточка, ведущая к Эмили…

– Придет день, и Ты скажешь: «Да», – шептала Келли. – Я в этом уверена.


Джек стоял в школьном коридоре. На стенах красовались рисунки учеников, фотографии, сделанные во время уроков, и объявления. Мужчина через Интернет читал последние известия на планшетном ПК, ожидая, когда освободятся учителя Натти.

Утром, получив подтверждение, что скоро ветер переменится и погода улучшится, Джек оставил Натти на попечение Лауры и поехал на своем пикапе «форд» в аэропорт округа Уэйн, расположенный к северу-востоку от Вустера. Здесь он самолично занялся предполетным осмотром старой «Цессны-172». Джек оглядел аэродинамические поверхности и дозаправил топливный бак керосином. Ранний приезд имел свою причину: с последнего полета прошло довольно много времени, а небо было его самой большой любовью, если не считать Натти.

Его мягкотелый немногословный отец ввел его в этот мир, и вскоре Джек загорелся той же страстью к полетам, что и он. Это их очень сблизило, словно скрепило стальным болтом.

Если бы у него сейчас спросили, что хорошего он находит в полетах, Джек ответил бы: «Я летаю, потому что я не мыслю жизни без полета». Для него это превратилось в возможность по-иному взглянуть на мир, почувствовать себя властелином не только неба, но и собственной жизни. А еще, как мог бы засвидетельствовать его отец, небо давало возможность на время отгородиться от треволнений этого мира, сбежать подальше от далеко не мирного домашнего очага.

Принадлежащие ему помещения располагались в углу одного из небольших терминалов аэропорта Вустера. Тодд приехал вовремя, весь в предвкушении того, что сегодня ему позволят полетать в одиночку. У парня за плечами было сорок семь часов летного времени. Он уже знал, как не допустить сваливания самолета, овладел полетом на малой скорости, неплохо делал разворот борта на 180 градусов, а также с дюжину других непростых маневров, однако испытывал трудности во время посадки на две точки шасси. Тодд умудрялся все время зарываться носом вперед, чего делать решительно не следует, если ты не хочешь всякий раз трястись и подпрыгивать при посадке, не говоря уже о риске сломать носовое колесо шасси.

– Мы будем отрабатывать этот маневр, – сказал Джек парню.

Подразумевалось, что самолет будет несколько раз подряд взлетать и садиться. Когда Тодд узнал о содержании следующего занятия с инструктором, энтузиазма у него заметно поубавилось. Он предпочел бы одиночный полет без инструктора, хотел, так сказать, сняться с якоря и отправиться в плавание по водам океана, но, к чести Тодда, он старался изо всех сил и после двух часов взлетов и посадок, с блестящим от пота лицом, уже неплохо справлялся с тем, что на жаргоне летчиков называется «управляемое падение».


Сегодня Джеку предстояло встретиться с миссис Стейси Фентон, преподававшей в том третьем классе, в котором училась Натти. Ей уже перевалило за пятьдесят; впрочем, ее каштановые волосы пока лишь слегка тронула седина. Мисс Карен Джоунз, школьный психолог-консультант, женщина примерно одного с ним возраста, также изъявила желание с ним встретиться.

Сегодня на нем были штаны цвета хаки и клетчатая рубашка. Опершись спиной о стену, Джек выудил из кармана мобильный телефон и принялся просматривать текстовые сообщения. Молодая супружеская пара вышла из классной комнаты. Муж кивнул Джеку. Жена нахмурилась, а затем улыбнулась, словно хотела сказать: «Не так плохо, как сперва показалось».

Стейси Фентон взмахом руки пригласила его войти. Джек уселся за стол напротив нее.

– Долгий денек выдался, – словно извиняясь, произнесла она. – Карен присоединится к нам чуть позже.

Извинившись, Стейси сказала, что ей нужно срочно позвонить.

Пока Джек ждал, ему в голову пришли воспоминания о первом дне Натти в школе. Девочка была очень счастлива. Она стремилась учиться, прямо-таки жаждала знаний. Себя Натти считала уже взрослой и намеревалась быстро взобраться вверх по лестнице школьной науки. В шесть лет она читала на уровне ученицы четвертого класса. Каждому, кто готов был ее слушать, Натти с радостью читала вслух, демонстрируя всю глубину своих познаний.

Заслышав стук каблуков, Джек поднял голову и встретился взглядом с Карен. Та приветливо ему улыбнулась. С ней он общался всего лишь несколько раз. Карен казалась ему вполне приятным человеком, вот только при упоминании ее имени Натти почему-то всегда начинала хмуриться.

Карен была блондинкой. На носу – очки в темной оправе. Она поправила складки на серой юбке строгого стиля и присела на соседний стул. Блузка кремового цвета. Элегантные туфли на высоких каблуках. Сан сказала бы, что мисс Джоунз одевается в соответствии с канонами моды.

Его сестра считала, что Джек ни разу за всю свою жизнь не оделся по-модному. Мнение Натти было куда мягче: «Все в порядке, дядя Джек. Ты делаешь заметные успехи».

Общительная женщина на этот раз оказалась даже разговорчивее, чем прежде. Карен принялась обсуждать сборник рассказов Френсиса Скотта Фицджеральда[20], неудачливого автора «Великого Гэтсби».

– Вы любите художественную литературу? – спросила она.

– Главным образом книги о разных загадках.

– Хорошо, – сказала Карен, которая очень напоминала Джеку его школьную учительницу начальных классов. – Нам нужно обсудить одну маленькую загадку.

Они еще немного поговорили о разных пустяках. Вернулась Стейси. Женщины переглянулись. На губах у них играли понимающие улыбки.

– Прежде чем мы начнем, примите наши поздравления, – заявила Карен. – Полагаю, предстоящее событие коренным образом изменит текущее положение вещей.

Джек ничего не понимал.

Учительница Натти вновь переглянулась со школьным психологом.

– Ой, дорогая, по-моему, мы вмешиваемся не в свое дело.

Стейси Фентон нахмурилась.

– Вы женитесь, мистер Ливингстон?

Джек рассмеялся, а вот женщинам происходящее смешным не показалось. Ему, впрочем, тоже не следовало особенно радоваться, ибо недоразумение случилось из-за Натти.

Карен показала ему один из последних рисунков племянницы. На нем были изображены Джек, Лаура Маст и сама Натти в одеждах амишей. Ухмыляющийся, словно бандит, нарисованный Джек обнимал нарисованную Лауру за плечи. Между ними затесалась фигурка Натти. От них исходили лучи желтого цвета с перламутровым оттенком. Многие дети любят рисовать радужными карандашами.

Стейси явно разволновалась. Ее лицо раскраснелось. Карен подалась вперед, желая отстоять свой авторитет школьного психолога-консультанта.

– Мне кажется, что наша ошибка вполне простительна, – заявила она. – На этом рисунке изображено именно то, о чем я сейчас у вас спрашивала.

– Бесспорно, – поддакнула Стейси, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Бесспорно. Джек вспомнил, что это одно из любимейших словечек Натти. Целую неделю девочка почти на каждый вопрос отвечала однозначным «бесспорно», пока Джек в мягкой манере не пожурил ее за то, что своими ответами она сводит няню с ума. Тогда Натти, нисколько не обидевшись, заменила «бесспорно» на столь же надоедливое «разумеется».

– Натти одержима… мамой, – высказала суть дела Карен.

Вот, значит, зачем его сюда пригласили. Джек вспомнил, как полгода назад Натти впервые заговорила при нем о своей погибшей приемной матери Дарле. После этого девочка начала задавать вопросы о той женщине, которая ее родила: «Думаешь, дядя Джек, она меня ищет?» Тогда он еще подумал: «Не слишком ли рано малышка таким интересуется?»

Карен Джоунз заглянула в свои записи.

– На успеваемость в школе фантазии Натали никак не влияют. Напротив, она настолько поглощена учебой, что у меня создается впечатление: Натали считает получаемые в школе оценки отражением собственной состоятельности.

Женщина передала Джеку табель с последними оценками Натали. Круглая отличница по всем предметам.

– Вот только ее поведение за последнее время ни капельки не улучшилось, – продолжила развивать свою мысль Карен. – Назвать ее поведение агрессивным было бы преувеличением, однако Натали очень любит командовать другими детьми, а иногда она начинает плакать без видимой причины.

Джек нахмурился. Год назад другая учительница говорила ему, что одноклассники стараются завоевать расположение Натти: «Они ищут у нее одобрения. Самоуверенность Натти заразительна».

«А теперь, значит, слезы…» – подумал он. Джек вспомнил, как однажды девочка столкнулась с малолетним задирой. В то время как многие дети на ее месте спасовали бы, Натти бросилась на своего обидчика. Сделай или умри. Могла ли ее самоуверенность исчезнуть вследствие недавно проявившейся одержимостью матерью?

– Она мне кажется вполне счастливой… почти всегда, – не совсем уверенно заявил Джек.

– У большинства детей с психологическими проблемами так и бывает, – сказала Карен. – Их странности не бросаются в глаза, но по ним можно определить, что их тревожит.

Она вперила в него вопросительный взгляд.

– Как Натти ведет себя дома?

Джек рассказал о всех тех вопросах, которые девочка задавала о Дарле и своей биологической матери.

– Натти любит составлять списки. Это нормально?

Он поведал о пристрастии Натти к определенным фильмам, а еще подчеркнул, какую важную роль играет Лаура в ее жизни.

– Няня для нее очень много значит.

Женщины озадаченно переглянулись. Видно было, что они не совсем с ним согласны.

– Мистер Ливингстон! – подавшись вперед, начала Карен тоном, в котором Джеку почудились нотки, присущие выступлениям государственных обвинителей. – Это мое профессиональное суждение. После всего, что я узнала о девочке, могу твердо сказать: присутствие в вашем доме няни… этой самой Лауры Маст… лишь увеличивает желание вашей дочери найти себе маму. Это несколько тревожит меня… Я бы даже сказала, пугает.

Пугает…

– Нас беспокоит, как отреагирует Натти в случае, если эта женщина решит сменить место работы.

Джек вздохнул.

– Очень сомневаюсь, что она захочет что-то менять.

Карен его слова не переубедили.

Затем Джек упомянул о той роли, которую его сестра играет в жизни ребенка. Все признали, что Сан благотворно влияет на племянницу, кое в чем заменяя ей мать. Джек спросил у Карен, как же ему следует вести себя с дочерью. Та предложила еще раз встретиться. Мужчина весь внутренне съежился. Он не доверял психологам с их причудливыми теориями и высокомерием выпускников университетов «Лиги плюща»[21]. Если начистоту, то он вообще никому не доверял, когда дело касалось его приемной дочери.

Джек взглянул на часы. Заметив это, Стейси сложила рисунки Натти в папку и протянула ее Джеку. Женщины провели его до двери. Там миссис Фентон пожала ему руку и зашагала прочь по коридору. Карен Джоунз задержалась. Она протянула ему свою визитную карточку.

– Если вам понадобится частный совет, вы можете в любой момент связаться со мной этим летом. Также я могу порекомендовать вам нужного специалиста.

Джек покосился на визитку. Точно такую же она дала ему пару месяцев назад.

– А если Натти сама это перерастет?

Карен немного помолчала, а затем принялась рассуждать о всех рисках, подстерегающих приемного ребенка.

– Часто они начинают жизнь, ощущая себя отвергнутыми своими настоящими матерями. Иногда они чувствуют себя отвергнутыми еще в утробе. Натти же привязалась к Дарле и Дэнни, а потом их утратила. В определенном смысле можно сказать, что она вдвойне осиротела. Для меня очевидным является то, что сейчас девочка испытывает нешуточный страх перед возможностью потерять еще кого-нибудь из своих близких. Этот страх влияет на все аспекты ее жизни. – Переведя дух, она добавила: – Натти теперь нужна стабильность.

Карен указала рукой на папку с рисунками, зажатую у Джека под мышкой, и ободряюще улыбнулась.

– Я работала со множеством детей, – произнесла она. – Со временем я убедилась, что они всегда найдут способ сказать взрослым, что им нужно. Надо только уметь их слушать.

Джек задумался. Он и так старался всех и все выслушать. От этого его голова прямо-таки раскалывалась.

Карен забрала у него визитку.

– Я напишу свой домашний телефон на всякий случай. – Выведя цифры поверх рабочего номера, она вернула ему визитную карточку. – Надеюсь, пригодится. Звоните мне, когда бы вам ни потребовалось. Мы сможем все обговорить. Если вам понадобится совет касательно Натали, я буду только рада помочь.

На автостоянке Джек открыл бардачок, ища свой фотоаппарат. Именно с его помощью он документировал все важные события минувшего года. Джек предчувствовал, что в парке, куда он едет, фотоаппарат ему определенно понадобится. Прежде чем включить зажигание, он вытащил рисунок из папки и внимательно его рассмотрел.

«Они всегда найдут способ сказать взрослым, что им нужно», – вспомнились ему слова Карен.

Вздохнув, Джек завел двигатель и выехал задним ходом с автостоянки на улицу.

Мобильный телефон зазвонил как нельзя вовремя.

– Где ты, Джек? – раздался голос Сан.

– Еду к парку.

– Я там с тобой встречусь, – несколько унылым тоном сообщила сестра.

– Что стряслось?

– Расскажу при встрече, – сказала Сан и оборвала связь.

«Только не надо больше драм», – пронеслось у Джека в голове.

Глава 8

Свет просачивался сквозь жалюзи на окне спальни. Келли отбросила в сторону одеяло. Что-то не так. Поднявшись с постели, она накинула халат и нетвердой походкой вышла в коридор. Небольшая детская комната находилась напротив. Войдя, Келли заглянула в кроватку Эмили.

Женщина замерла как громом пораженная. Душу охватил ледяной страх. Келли бегом спустилась на кухню, а из нее – в гостиную. Сердце сильно стучало в груди. Оттуда она вновь вернулась в детскую комнату. Только теперь Келли заметила отсутствие сумки для подгузников и детского одеяльца дочери, которое прежде лежало в кроватке. Впав в истерику, Келли едва могла рационально мыслить.

Бросившись к комоду из плетеной лозы, она принялась выдвигать один ящик за другим. Пусто. Ее руки дрожали.

И вдруг она все поняла!

«Бобби! Нет! Пожалуйста, Господи!» – взмолилась она.

Келли сбежала вниз на первый этаж. Входная дверь оказалась незапертой, хотя Келли точно помнила, что закрывала ее на замок прежде, чем лечь спать.

Схватив мобильный телефон с длинного кухонного стола и мысленно взывая к Богу о помощи, она набрала номер 911. Пальцы дрожали. Услышав голос диспетчера, она разрыдалась, охваченная ужасом.

Спустя пару минут Келли уже стояла за дверью на краешке тротуара и вертела головой, разглядывая улицу так, словно надеялась прямо сейчас увидеть и вернуть похищенного ребенка.

«Это он забрал ее», – твердила она про себя.

Келли ничуть не сомневалась в этом. Ужас поглощал ее сознание. Издалека, все нарастая, послышался вой сирены. Она набрала номер мужа, с которым жила раздельно, и принялась ждать. Один гудок… второй… А потом до ее слуха донеслись чудовищные слова: «Она дорого стоит, Кел».


Резко вздрогнув, Келли проснулась. После возвращения от Чета и Элоизы она не переоделась, и теперь ее мокрая от пота одежда липла к телу. Скосив взгляд, Келли увидела, что сжимает в руке детские башмачки Эмили.

«Не стоило мне их брать», – подумала она.

Келли вдохнула их запах, а затем поставила башмачки обратно в ящик комода. Призраки ночного кошмара еще не отступили. Келли с трудом от них избавлялась. Есть ей не хотелось, хотя время ужина давно миновало. Включив радио, Келли застелила постель, расправила складки на одеяле, попутно подпевая словам «Исцеляющих вод» Мишель Тамс.

На кухне Келли убрала со стола. Лэптоп она поставила на диван рядом с собой. Хорошо, что до начала ночной смены оставалось еще четыре часа.

В дверь слегка поскреблись. Распахнув ее, Келли обнаружила на пороге мяукающего Феликса. Кот просил есть.

– Опять твоя мама куда-то запропастилась?

Феликс утвердительно мяукнул в ответ.

– Входи, малыш, – проворковала Келли, беря трехцветного котенка на руки. – Сейчас мы все устроим.

Пока Феликс лакал воду и ел «Мяу-Микс», Келли пылесосила пол. Она старалась держать квартирку в чистоте, особенно с тех пор, как Агнесса резко уменьшила ей плату за проживание. Поскольку домовладелица не выдвигала почти никаких условий и, судя по всему, высоко ценила ее общество, Келли ничего не имела против скромной однокомнатной квартирки. В конце концов, это справедливо: платишь меньше, получаешь меньше.

На кухонном столе лежала кипа бумаг. Перебирая их, Келли нашла фотографию Сидни Мор. Грузно опустившись на стул, она уставилась на снимок, вспоминая, какую надежду испытала, когда Эрни выслал ей данные.

Вздрогнув всем телом, Келли разорвала фотографию на мелкие клочки. Устаревшие новости. Феликс потерся о ее ногу. Она погладила котенка по шее.

«Но я из игры не выхожу», – сказала она себе, вспоминая о новом следе Эрни.

Взяв котенка на руки, Келли принялась его укачивать, думая о том, куда же запропастилась Агнесса.

«Наверное, снова играет в бинго в домике при церкви», – предположила Келли.

Она подумывала о том, чтобы поехать в ближайшее кафе, расположенное на той же улице, но чуть дальше, и заказать что-нибудь недорогое. Главное, чтобы поближе к людям.

«Может, пончик? Нет, слишком много сахара», – подумала она.

Вспомнив, как Элоиза волновалась из-за ее худобы, Келли опустила котенка на пол, встала и направилась к холодильнику. Там обнаружилась упаковка клубничного йогурта, ее любимого, вот только при виде пищи женщина почувствовала, как в животе у нее все сжалось. Тогда она взяла полбатона хлеба, отрезала ломоть и сунула в старый тостер, который купила на гаражной распродаже по цене чашки кофе в «Старбаксе».

Когда тост выскочил наружу, она намазала его маслом и откусила кусочек. Не особенно вкусно, но Келли, налив полстакана молока, заставила себя прожевать его.

«Стараюсь», – подумала она, вспоминая тревогу и жалость, промелькнувшие в глазах Мелоди.

«Мел и Кел – подруги навек» – Келли не забыла их девиз. Они даже вышили его на двух одинаковых футболках, а потом снялись щека к щеке с безмятежным выражением на лицах.

Она извлекла из шкафа потрепанный альбом с фотографиями, относящимися к периоду, когда Келли училась в старшей школе и колледже. Там же находились снимки Эмили. Феликс тем временем почувствовал себя как дома и беззаботно разлегся на диване. Келли улыбнулась.

– Хоть кто-то здесь доволен.

Котенок прищурил глаза: «Конечно же я доволен. Чему ты удивляешься?»

Келли принялась перелистывать страницы. Некоторые снимки являлись украшением альбома. Вот Келли и Мелоди, девяти лет от роду, одетые в костюмы персонажей «Волшебника страны Оз», позируют перед тем, как отправиться выпрашивать сладости на Хэллоуин. Келли нарядилась доброй ведьмой, а Мелоди стала Дороти. А вот фото совместного свидания на выпускном: Келли вместе с Бобби Мейнсом, Мелоди с Треем Каннингхемом, за которого впоследствии вышла замуж. А этот снимок был сделан после окончания колледжа. На нем девушки красовались в ярко-голубых мантиях и академических шапочках. Рядом стояли родители. Снимали их на фоне женского общежития. Спустя несколько недель Келли и Мелоди вышли замуж.

Она почувствовала желание написать Мелоди текстовое сообщение.

«Ты сменила номер, Кел?» – хотела знать Мел.

«Шесть лет прошло», – подумала Келли.

Шесть лет назад она оттолкнула от себя Мелоди. Нужно отдать подруге должное: Бобби не нравился Мелоди еще до того, как украл Эмили.

Роберт (Бобби) Мейнс был в те дни само очарование. Первым заприметила его в церкви маменька Келли. «Вежливый молодой человек» произвел на нее сильнейшее впечатление. Желая всеми фибрами души, чтобы ее дочь вышла замуж и обрела свое счастье раньше, чем придет смертный час ее любимого супруга, мать в буквальном смысле слова навязала Бобби ей в мужья.

Дорогой Бобби. Высокий. Красивый. Темные глаза легко могли разбить вам сердце. Бобби Мейнс имел панибратский характер, подрабатывал продавцом, играл в школьной футбольной команде и был президентом своего класса. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, Бобби получил должность младшего продавца в местном представительстве фирмы, торгующей автомобилями. Келли влюбилась в него по уши, но все же решила не торопиться и закончить колледж. Бобби пообещал ее дождаться.

Пока Бобби ее ожидал, он заработал немало денег, на удивление много, если начистоту. Его доход многократно превышал тот, на который Келли могла бы рассчитывать после окончания колледжа. Оглядываясь назад, она вспоминала, что временами ее озадачивал слишком легкомысленный подход к жизни ее жениха. Бобби постоянно улыбался, изумляя своим противоестественным оптимизмом и живостью. Он тратил поразительно много денег. Вначале это ее беспокоило, а затем раздражало. Что-то явно было не так… но она любила Бобби, а любовь, как известно, слепа. Не обращая внимания на тревожные звоночки, Келли вышла за него замуж. Ее счастье продлилось не дольше года, прежде чем характер мужа раскрылся во всем своем уродстве. Особенно разрушительными для их брака оказались плохие привычки Бобби и его граничащая с паранойей ревность.

Ко всему прочему муж не хотел заводить детей, утверждая, что это только повлечет лишние расходы. Он желал иметь Келли в своем полном распоряжении. Когда жена неожиданно забеременела, Бобби рассердился и принялся настаивать на аборте. Отказ Келли стал началом конца их отношений. Из-за злоупотребления алкоголем и наркотиками Бобби потерял работу и начал распускать руки. Когда родилась Эмили, Келли и Бобби уже полгода не жили вместе.

А потом, на следующий день после крупной ссоры, Бобби совершил то, о чем даже помыслить страшно.

Спустя некоторое время полиция нашла его тело в номере нью-йоркского отеля. Бобби умер от передозировки. Маленькую Эмили так и не отыскали. Кое-какие скудные улики наводили на мысль, что отец продал маленькую дочь человеку, связанному с незаконным рынком усыновлений. На полученные деньги он купил наркотики, убившие его. С его смертью оборвалась нить, которая могла вывести полицию на Эмили.

«Если бы я только знала, на что он способен», – думала Келли.

Она почувствовала странный зуд в руках и ногах. Прекрасно зная первые признаки надвигающегося отчаяния, Келли смахнула слезы, мысленно стараясь покрепче привязать надежду.

Она пошла в ванную комнату и приняла душ, надеясь справиться с эмоциями до того, как придет время ехать на работу. Одевшись, она направилась к машине, и только тогда слезы вновь навернулись ей на глаза. Бросив мобильный телефон на пассажирское сиденье рядом с собой, она резко захлопнула дверцу и, тяжело дыша, вцепилась в руль. Скрестив руки, она дрожала в розовом свете сумерек. Келли решила, что это благоприятное предзнаменование: Господь о ней не забыл.

Успокоившись, Келли вытерла глаза и завела автомобиль. Она подумала, не позвонить ли маме, но последний разговор оказался не особенно приятным. Мама деликатничать не стала.

– Во что ты превратила свою жизнь, Келли? Ты никогда не отыщешь свою дочь.

– Как ты можешь такое говорить?

Помолчав немного, мать уже мягче сказала:

– Какая жизнь ее ожидает, если ты ее все же найдешь, дорогая?

Этот вопрос до сих пор преследовал Келли. Учитывая ее сегодняшнее душевное состояние, еще одной лекции в том же духе она бы не вынесла.

«И что дальше?» – задала она вопрос, чувствуя себя ужасно одинокой.

«Позвони Мелоди», – прозвучал в ее голове ответ.

Прежде чем у нее появилось время передумать, Келли отправила эсэмэску на старый номер Мел: «Можно с тобой как-нибудь встретиться?»

Мобильник пикнул, сообщая, что пришло новое сообщение. Мелоди. «Я рада, что ты дала о себе знать, Кел! Да! Когда и где?»

Лицо Келли расплылось в благодарной улыбке.


Джек нашел Натти у качелей на детской площадке. Лаура с чопорным видом сидела на соседних качелях, подставив лицо солнечным лучам. Тонкие ножки Натти рассекали воздух. Волосы ее почти касались земли, когда девочка резко отклонялась назад на подъеме.

Джек помахал рукой, привлекая внимание Лауры. Затем, внимательно оглядев все вокруг, он заметил большой синий мешочек с рукоделием на одной из скамеек и направился к ней. Оттуда наблюдать за девочкой будет удобнее. А еще он сможет сделать несколько снимков Натти в непринужденной обстановке.

День клонился к вечеру. Было теплее, чем обещал прогноз погоды. На небе – ни облачка. По парку носились толпы обезумевшей от летних каникул ребятни. Только на тянущихся вдоль границ парка дорожках виднелись рьяные приверженцы спортивного бега трусцой да выгуливали своих питомцев собачники.

Когда Натти слезла с качелей, Лаура что-то тихо сказала ей. Девочка резко развернулась, увидела дядю на скамейке и энергично помахала ему рукой, прежде чем полезть на горку.

Немного запыхавшись, Лаура подошла к нему и села рядом.

– Прогноз оказался правильным. Очень жарко и душно…

Улыбнувшись, она поправила на голове чепец, а затем выудила вязальный крючок из глубины сумки. Очень проворно она принялась вязать ряд петель, то и дело поглядывая на Натти.

Джек с непринужденным видом говорил о том, чем собирается заняться летом, с толикой иронии упомянул о грандиозных планах Натти. Само собой разумеется, скоро эти планы будут пересмотрены.

– Мороженое в любом случае останется, – рассмеявшись, сказала Лаура.

Она спросила, о чем был разговор в школе. Джек в общих чертах описал саму суть, сочтя за благо не упоминать о той роли, которую, по мнению школьного психолога, Лаура играла в жизни Натти. Также мужчина не был уверен, стоит ли показывать ей «семейный» рисунок девочки. Неизвестно, как Лаура на него отреагирует.

Неожиданно раздавшийся громкий крик привлек их внимание. Натти остановилась, заметила, что на нее смотрят, встала, вытянув руки по швам, и состроила ехидную гримаску, словно спрашивая: «А что тут такого?»

Лаура помахала ей рукой. Джек улыбнулся.

Натти была смышленым ребенком. Она обладала врожденной интуицией, прекрасно разбиралась в ситуации, верно понимала, что чувствуют другие, и всегда безошибочно умножала два на два… Несмотря на то, что в свои почти девять лет Натти, как и большинство смышленых детей в этом возрасте, обладала живым, склонным к фантазиям умом, если надо, она умела делать правильные выводы.

– Кажется, Натти решила поиграть в сваху, – рискнул Джек высказаться начистоту.

Лаура, прикусив губу, взглянула на него.

– Трудно не заметить. По правде говоря, я даже польщена тем, что она так высоко меня ценит, – продолжая вязать, улыбнулась она. – Хотя это меня немного беспокоит.

– Со временем Натти, возможно, перерастет это.

Расхожий ответ на все проблемы, словно свист, раздающийся в ночи.

– Jah, быть может, – тихо промолвила Лаура.

Они немного помолчали. Натти то и дело останавливалась и улыбалась Лауре. Та мило улыбалась ей в ответ. Джеку приятно было наблюдать за тем, как Натти ищет подтверждения правильности своего поведения у своей добросердечной няни. Он будет спокоен за будущее Натти, если его девочка станет во всем подражать Лауре, ее трудолюбию, вежливости, мягкости, любви к ближнему и… Богу.

Бесцеремонный хлопок по плечу вывел Джека из задумчивости.

– Хорошо сидим, – раздался за спиной голос сестры.

Обогнув скамью, Сан предстала перед братом, одетая в снежно-белые штаны «капри», лимонно-зеленую безрукавку и теннисные туфли от известного дизайнера.

Лаура, как и следовало от нее ожидать, сразу же встала.

– Извините, но мне надо отойти.

Джек хотел попросить ее остаться, но первой подала голос Сан:

– Ничего страшного, Лаура, ступайте.

Следя за тем, как няня идет по детской площадке навстречу Натти, Сан села на то место, на котором прежде сидела Лаура, и скрестила руки на груди. Улыбка на ее лице сменилась выражением недоверия.

– Как ей не жарко в этой одежде…

Джек откашлялся.

Сестра тяжело вздохнула, поняв намек.

– Ну и что, сестренка? – нарушив молчание, спросил Джек.

– Да так… – произнесла Сан.

Ее глаза сузились. Натти, выскочив из песочницы, бегом бросилась к Лауре и запрыгнула ей на руки. Тогда сестра опустила голову и принялась внимательно изучать собственные туфли. Стопа ее начала раскачиваться справа налево и обратно. Коротко стриженные пышные темные волосы поблескивали на солнце. Выщипанные брови были резко очерчены. Цвет лица имел молочно-кремовый оттенок. У нее были глубокие карие глаза, нос немного длинноват, но общего впечатления это не портило. Черты лица сестры поражали своей утонченностью. Джек находил в них что-то итальянское, несмотря на шотландские корни семьи. Известно было, что их прадед приехал в Америку из Глазго.

В точности подражая поведению сестры, Джек принялся внимательнейшим образом разглядывать свои кроссовки «Найк», сравнивая их с теннисными туфлями сестры. Рассмеявшись, Сан возвела глаза к небу.

– Что такое?

– Твои кроссовки не имеют ничего общего с модой, Джек. Тебе просто необходимо жениться. Жена, по крайней мере, разберется с твоим гардеробом.

Джек покачал ногой.

– Я их только недавно порвал.

– Их давным-давно надо было выбросить, – с укором махнув рукой, произнесла Сан. – Скажи мне лучше: когда ты их купил, Натти уже была с тобой или еще нет?

– Ей тогда уже исполнилось пять лет.

– Три года назад?

– Может, больше.

Сан нахмурилась.

– А у Лауры совета не спрашивал?

Джек отрицательно покачал головой, улыбнувшись при мысли о том, как бы это выглядело, если бы Лаура принялась одобрять его покупки.

Сан фыркнула.

– Тебя волнует то, что няня из амишей обладает лучшим вкусом, чем ее английский босс?

– Я боюсь, что в таком случае мне придется взять ее в жены, – рассмеявшись, произнес Джек.

Лицо сестры посерьезнело.

– Не шути так, Джек. Хватит уже того, что няня научила Натти своему гортанному диалекту немецкого.

– Сан! Ты мне обещала…

– Ладно, ладно… Извини. – Сестра зевнула и ловко сменила тему, спросив его о сегодняшней встрече с учителями.

Ничего нового из слов Джека она не узнала: девочке не хватает коммуникабельности, умения правильно вести себя в коллективе, она слишком зациклена на составлении списков, фильмах и мягких игрушках. О рисунке Джек предпочел не распространяться. От Сан всего можно было ожидать…

Сестра, интуитивно почувствовав, что брат что-то недоговаривает, спросила:

– Может, мне стоит позвонить Карен Джоунз самой?

Карен? От неожиданности Джек вздрогнул.

Сан откинулась на спинку скамейки.

– Я познакомилась с ней через сестру Миши. Это мой приятель. А Дженни, подруга сестры Миши, познакомилась с Карен через свою соседку Салли.

Джек отрицательно покачал головой. По сравнению с Сан даже самые общительные люди казались застенчивыми и скромными. Она легко заводила знакомства и в любой компании становилась своей. Сестра по-настоящему привязалась к Натти, вот только терпением к детским капризам никогда не отличалась. «Я слишком похожа на маму, – однажды сказала она Джеку. – С таким характером я легко могу придушить собственного ребенка».

Так оно и было. Унаследовав от матери острый язык и вспыльчивый характер, Сан быстро отыгрывалась на том, кто рисковал испытать ее терпение. Это относилось как к детям, так и мужчинам, встречавшимся у нее на пути. С другой стороны, Сан считала Натти почти непогрешимой.

Заметив тетю, девочка спрыгнула с рукохода, подняв в воздух облачко пыли. Немного неуклюже она со всех ног бросилась к скамейке и влетела в объятия Сан.

– Тетя!

Схватив девочку за руки, Сан поцеловала ее в щечку и, отстранившись, спросила:

– Где ты была всю мою жизнь, дитя?

– Ждала тебя! – вскрикнула Натти, оживленно жестикулируя.

Окинув взглядом наряд тети, девочка подняла руки вверх в жесте, каким спортивный судья открывает счет.

– Ты смотришься сногсшибательно, тетя Сан! Ты королева мод Вустера! Когда вырасту, хочу быть похожей на тебя!

Сан и Натти одновременно подняли руки и хлопнули друг друга по ладоням.

Лаура скромно осталась стоять у качелей. Заслонившись рукой от солнца, она наблюдала за происходящим.

– Надо будет как-нибудь съездить с тобой по магазинам, – предложила Сан, по-видимому радуясь уже тому, что хоть кто-то в этой семье высоко ценит ее таланты.

Натти захлопала в ладоши, а затем так же стремительно понеслась обратно к Лауре.

Сан сцепила пальцы у себя на колене.

– Джек! Готов услышать нечто такое, что тебе не понравится?

Он крепче сжал челюсти.

– Журнал наконец предложил мне повышение. На этот раз они хотят, чтобы я работала у них на постоянной основе.

– А-а-а…

– Я уезжаю отсюда, брат, – пояснила Сан со своей всегдашней легкостью. – Птичка выпорхнула из родного гнезда, расправила крылья и вот-вот зальется веселой трелью… Да, Джек, я лечу в Нью-Йорк…

Брат издал легкий стон. Хотя он это предвидел, Джек надеялся, что ошибается.

– Извини, но я не стану сейчас распевать радостные песни.

– Знаю… знаю… Я буду ужасно скучать по Натти, друзьям из церковной общины, – хмыкнув, Сан бросила на брата лукавый взгляд, – и по тебе… немножко…

Джек улыбнулся.

– Мне кажется, что Нью-Йорк не на краю света находится.

– Ну, пару раз в месяц я буду сюда вырываться… Хорошо?

Брат кивнул. После этого Сан принялась излагать подробности предстоящего переезда. Оказалось, что в Нью-Йорк она собирается в сентябре, а до сентября оставалось еще три месяца.

– Я сказала боссу, что до Дня труда[22] вырваться отсюда никак не смогу, – продолжала Сан. – Когда Натти пойдет в школу, тогда и полечу.

Джек нахмурился, вспомнив, что из-за строительства медиацентра школьный округ в этом году примет учеников позже, чем обычно.

– Я сменю Кэсси в должности графического дизайнера. Она перебирается в Париж.

Последнее слово она произнесла с особым ударением, почти недоверчиво… Париж был верхом устремлений Сан.

Джек хмыкнул.

– Мировая столица моды. Какая жалость, что ты вынуждена будешь чахнуть в Нью-Йорке.

– Всему свое время, Джек. – Повернувшись, сестра уставилась на него сквозь стекла солнцезащитных очков. – Как насчет Аниты? Не передумал? Я хочу оставить тебя в надежных… женских руках.

Джек отмахнулся. Натти и Сан, две свахи, имеющие на него виды.

Сестра молитвенно сжала ладони.

– Господи! Помоги моему непослушному брату.

После этого они некоторое время наблюдали за тем, как Натти, истошно визжа, съезжает по горке. На краткий миг она была целиком и полностью счастлива. Очевидно, сейчас ей море по колено.

«Очередная утрата», – подумал Джек, вспоминая, как психолог-консультант скучным голосом перечисляла все неприятности Натти.

В свете грядущего отъезда Сан Джек испытывал огромную благодарность к Лауре за ее присутствие в жизни Натти, что бы там ни говорили об излишней близости няни и ее воспитанницы.

Глава 9

Сан уехала, а Джек и Лаура задержались в парке до тех пор, пока мамочки не начали подзывать своих детей, готовясь расходиться. Около пяти часов, напрыгавшись по искусственным камням, заскучавшая Натти наконец подошла к их скамейке. Джек как раз просматривал на планшете национальные новости, а Лаура все вязала и вязала.

И глазом не моргнув, Натти попросила свозить ее в «Бургер Дайв». Девочка обожала эту закусочную, находившуюся, правда, в двадцати минутах езды от парка.

– Поедешь с нами? – повернувшись к Лауре, предложил Джек.

Натти просительно захлопала ресницами. Няня с благосклонным видом согласилась.

Они расположились на переднем сиденье пикапа Джека. Натти втиснулась между Лаурой и дядей. Как и на том своем рисунке, девочка излучала счастье, болтая без умолку, рассказывая одну смешную историю за другой. Когда они подъехали к заведению, Натти, не выходя из машины, заказала куриные наггетсы и большой шоколадный коктейль.

– Лучше будет к такой диете не привыкать, – подмигнув девочке, сказал Джек. – Это лето – лето зеленых салатов.

– Вместо красных салатов, – хихикнула Натти, переводя взгляд на Лауру. – Пищей навынос тоже можно себя побаловать изредка. И Лаура так говорит.

Она толкнула девочку локтем.

– Ты сдала меня с потрохами, Lieb[23].

– Просто говорю…

Заказав себе рыбное, Джек повернулся к Лауре.

– Ничего, – ответила та. – Denki.

Натти тотчас же отрицательно замотала головой и, обращаясь к няне, затараторила на немецком. Лаура что-то ответила. Вздохнув, женщина еще раз взглянула в меню.

– Ну… может…

– Может, наггетсы? – предложила Натти. – К ним подают разные соусы… Соус барбекю, медовая горчица, чили, фермерский соус, чипотле[24], но больше всего мне нравится шоколадный солод!

– Шоколадный солод? – удивился Джек.

Лаура едва слышно рассмеялась. Глаза ее сверкали.

– Наггетсы будет gut[25].

Натти обрадовалась и принялась уговаривать дядю заказать всех соусов понемногу на пробу. Когда принесли заказ, они поехали по автомагистрали, ведущей в Эппл-Крик. Недалеко от того места, где шоссе переходило в Мейн-стрит, от автострады ответвлялась дорога, ведущая к белому дощатому домику семьи двоюродного брата Лауры. По сторонам от нее располагались живописные фермерские строения.

Натти со вкусом поедала свои наггетсы, уговаривая Лауру попробовать все, а потом выбрать самый лучший и тот, который займет второе и третье места.

Лаура отхлебнула обожаемого Натти шоколадного коктейля и с одобрением произнесла:

– Неплохо.

– Твоя очередь, – сказала девочка Джеку, поднося дяде ко рту наггетс, который предварительно погрузила в шоколадный солод.

Джек открыл рот и с видимой неохотой принялся жевать. Совсем неплохо… вернее, очень даже вкусно.

– Я же говорила! – воскликнула Натти.

Они с Лаурой хлопнули друг друга по ладоням и вновь затараторили что-то по-немецки.

«Может, стоит начать учить их язык», – подумал Джек, сворачивая на подъездную дорожку, возле которой был установлен знакомый ему черный почтовый ящик с выведенной на нем белой краской надписью «Питер и Ломи Тройер». По пыльной дороге автомобиль подкатил к неказистому фермерском дому на опушке небольшой рощи. Выкрашенный в белый цвет деревянный домик с уютной верандой окружали клумбы с анютиными глазками разнообразных оттенков, львиным зевом, алыми и белыми петуньями. Без сомнения, эти цветы высадила здесь Лаура. С противоположной стороны дороги виднелись амбар и конюшня. Рядом с ней стояла машина Лауры. Видимо, двоюродный брат выкатил ее наружу и теперь чинил.

Джек приоткрыл дверцу автомобиля, впуская внутрь салона легкий ветерок. Натти выскочила наружу и направилась к недавно купленным шетландским пони, ни на секунду не умолкая, все время что-то рассказывая Лауре.

Зайдя в конюшню, Джек застал племянницу и ее няню перед молоденькими пони. Две лошадки тыкались своими мягкими мордочками девочке в раскрытые ладони.

– А где их мама? – несколько охрипшим голосом поинтересовалась Натти.

Джек взглянул на Лауру. Та в ответ чуть улыбнулась.

– Она в полях, – тихо произнесла Лаура. – Им и так неплохо… Jah


На обратном пути в Вустер Натти показалась дяде необычно тихой, молчаливой. Племянница, должно быть, уже скучала по няне. Джек принялся обдумывать, как бы поосторожнее затронуть в разговоре с Натти тему, имеющую непосредственное отношение к ее рисунку.

– Чем займемся вечером? – спросила Натти.

Девочка скрестила ноги и принялась выстукивать барабанную дробь на коленях.

Джек положил руку племяннице на плечо. Пришло время для серьезного разговора.

– Сегодня я был в школе… – начал он.

– С учительницей разговаривал?

– Да… а еще с психологом.

Девочка скривилась.

– И что они обо мне говорили?

Джек хмыкнул.

– Разные глупости, – сворачивая на автостраду, произнес он. – Между прочим, они поздравили меня с предстоящим бракосочетанием.

Повернув голову к дяде, девочка нахмурилась.

– Что такое бракосочетание?

– Свадьба.

– Ой!

Девочка зажмурилась. Казалось, она немного испугалась. Натти махнула рукой вправо.

– Вот тут живет двоюродная сестра моей подруги Мэдисон… А папа с ними больше не живет…

Она шмыгнула носом, но Джек не собирался давать племяннице повод свести разговор на нет.

– Твои учителя почему-то уверены, что мы с Лаурой скоро поженимся.

Натти надула губки.

– Ты, случайно, не знаешь, кто надоумил их?

– Ну… да…

– Вам следует кое-что объяснить мне, юная леди.

– Ну… А что тут плохого?

– Как по мне, это очень плохо.

– Извини, – тихо произнесла Натти.

Джек видел, с каким трудом далось племяннице это извинение.

Прошло несколько минут. Автомобиль свернул на улицу, ведущую к их дому.

Натти вновь махнула рукой и произнесла:

– А здесь живет моя учительница музыки миссис Адлер.

– Натти!

– Мне кажется, я просто повторила то, что мне сказал Иисус, – прошептала девочка.

– Поясни.

– Помнишь, что на прошлой неделе сказал пастор Ал? «Когда молишься, молись так, словно ты уже получил то, чего просишь у Иисуса».

– Гм-м-м…

– Вот я и решила, что буду вести себя так, словно то, о чем я прошу Иисуса, уже исполнилось. Мне хочется, чтобы ты, дядя Джек, женился на Лауре.

Натти просияла, очень довольная тем, как ловко вывернулась.

– А ты смышленая.

– Да, – кивнув головой, согласилась Натти.

Джек вспомнил о Джордже Мюллере, человеке веры, биографию которого недавно читал. Как бы он объяснил восьмилетнему ребенку, где проходит граница между верой и игрой на вере?

– Так у Бога милости не просят, – укоризненно произнес Джек.

– Ладно. Я больше не буду, – легко пообещала Натти.

Это ее «больше не буду» всегда прежде удовлетворяло дядю, и он прекращал отчитывать девочку за плохое поведение.

– Не будешь больше что?

Девочка скрестила пальцы, скрепляя тем самым свое обещание.

Джек вздохнул.

«Ладно. Не буду больше», – подумал он.

Мужчина вспомнил, как Натти однажды при нем спросила Лауру, о чем следует молиться. Няня дала вполне разумный ответ: «Господь дает нам то, о чем мы просим, но Он не может изменить наш характер. Характер – это то, что мы сами создаем во славу Бога. Характер куется верой, упорством и добрыми поступками».

– Меня в наказание не посадят в чулан? – пошутила Натти.

– Нет, – погладив племянницу по голове, пообещал Джек.

– Вот и ладненько. Не люблю чулан. Там темно и плохо пахнет.

Девочка хихикнула. Джек не смог удержаться и тоже улыбнулся.


Вечером Натти и другие соседские дети катались на велосипедах вдоль улицы, высматривая, не случится ли что-нибудь интересное. Незадолго перед заходом солнца Джек и Натти, накрыв обеденный стол клеенкой, решили с часок позаниматься лепкой из глины.

Под аккомпанемент звуковой дорожки из мультфильма «Рапунцель» Джек лепил свою собственную интерпретацию пещеры сокровищ Аладдина, а Натти трудилась над башней, в которой жила Рапунцель. Дядя справился раньше, получил полное одобрение Натти, а затем спокойно наблюдал, как его племянница, высунув язык, старательно наводит последние штрихи, ровняя гребень башни.

Закончив свое произведение искусства, девочка отстранилась и с удовольствием принялась разглядывать башенку. Сан иногда ворчала, мол, Натти уже взрослая для подобных развлечений, но Джек так не думал. Когда племянница что-то лепила, она была на седьмом небе от счастья. Джек не собирался насильно заставлять девочку взрослеть, что бы Сан ни думала по этому поводу.

Когда пришло время ложиться спать, Натти засы́пала дядю очередными вопросами о своей матери: «Она по мне скучает? Она меня узнает, если встретит?» Джек старался удовлетворить ее любопытство, но в конце концов лицо девочки сморщилось, губы задрожали, носик зашмыгал и она расплакалась. Дядя обнял ее и не отпускал до тех пор, пока Натти не успокоилась. Девочка молилась, крепко сжимая его руку в своих ладошках.

В связи со всем случившимся Джек решил пока не рассказывать Натти о предстоящем отъезде Сан. Одного плача за вечер вполне достаточно.

До того, как Джек выключил свет, Натти взяла к себе в постель Пушистика, маленького котенка с огромными голубыми глазами. Внутри игрушки находился электрический моторчик. Если его включить, котенок начинал тихо мурлыкать.

– Пушистик не говорит, но он, по крайней мере, мурлычет, – заявила девочка. – Иногда этого вполне хватает.

Спустившись вниз, Джек сел смотреть местные новости, попутно делая кое-какие бухгалтерские подсчеты. Оторвавшись, чтобы расслабиться, он вдруг снова стал думать о рисунке Натти. На душе было неспокойно. Когда по телевизору начали передавать рекламу, Джек направился к себе в кабинет. Вытащив из папки рисунок, он уставился на него. Желтые лучи, исходящие от лица Натти, символизировали ее счастье.

«Они всегда найдут способ сказать взрослым, что им нужно», – заявила школьный психолог.

На бумаге цветными карандашами были выведены большие буквы, складывающиеся в слова: «Папа, мама и я». Джека настолько обеспокоило слово «мама», что прежде он не обратил должного внимания на «папа».

Сразу же после смерти Дэнни и его жены Натти часто оплакивала погибших приемных родителей. Утешать ее доводилось Лауре, и няня прекрасно с этим справлялась. Джек не хотел ничего менять в жизни девочки, боясь, что это может ее расстроить. Тем более он не собирался занимать место брата, предпочитая оставаться для нее дядей Джеком. Не пришло ли время перемен?

Поднявшись наверх, он приоткрыл дверь спальни Натти, желая убедиться, что девочка спит.

– Тук-тук! Я тебя слышу, – раздалось оттуда.

Джек распахнул дверь и щелкнул выключателем. Натти, заслонившись рукой от света, взглянула на него прищуренными глазами.

– Ты все равно не спишь, – садясь на краешек кровати, сказал Джек. – Есть разговор.

Девочка привстала, поправляя спадающие на лицо пряди волос. Видно было, что она рада поговорить с дядей, вместо того чтобы лежать без сна в постели.

– Я люблю с тобой разговаривать, когда у меня неприятности, – состроив гримаску, произнесла Натти. – Постой! У меня что, неприятности?

– Никаких неприятностей, родная.

– Хорошо. Тогда поговорим.

Опершись локтями о коленки, девочка положила подбородок на сцепленные руки.

– Я кое о чем подумал, золотце.

Натти нахмурилась, желая серьезностью своего лица подчеркнуть важность момента.

– Ты знаешь, как сильно я любил твоего папу, моего старшего брата Дэнни. Когда ты стала моей маленькой девочкой, я решил поддерживать в тебе память о нем. Я считал, что будет неправильно занять его место в твоем сердце.

– Я помню папу, но смутно…

– Ну, поэтому я считаю, что пришло время…

Джек запнулся под пристальным взглядом Натти. С диснеевских плакатов на него смотрели мультипликационные герои. Он с трудом сглотнул. Особенно пристально смотрела на него принцесса Ариэль.

Как обычно, Натти оказалась на два шага впереди него.

– Ты хочешь, чтобы я называла тебя папой?

– Да… Я подумывал об этом.

– Договорились, – сказала Натти, протягивая ему руку.

Джек пожал ее. Разговор удался. Он поцеловал ее в щеку. Натти нахмурилась.

– А теперь мне нужно спать?

– Да, глупышка.

– Но ведь надо же отпраздновать…

– Что?

Девочка насупилась еще сильнее.

– Неужели…

– Как насчет печенья? – быстро сориентировался Джек.

Натти согласилась на печенье, но при условии, что ей еще дадут мороженое. Без мороженого праздновать она не соглашалась.

Когда девочка снова отправилась спать, Джек спустился на первый этаж и выключил там свет.

Он как раз поудобнее устраивался на своем раздвижном диванчике рыжевато-коричневого цвета, когда зазвонил мобильный телефон. Звонила соседка Диана.

– Извини, что так поздно, но я увидела, что в твоем доме еще горит свет.

– Ничего страшного, – заверил ее Джек.

Тогда Диана рассказала ему, что поздний звонок имеет непосредственное отношение к приближающейся годовщине ее и Крейга свадьбы.

– Мои поздравления, – сказал Джек.

Он был рад за них, а еще искренне удивлялся тому, что со дня их свадьбы прошел уже год.

– Я из-за этого звоню, – продолжала Диана. – У меня к тебе просьба, но я совсем не обижусь, если ты мне откажешь.

Она сумела его заинтриговать.

– Я купила мужу новый кроссовый мотоцикл!

– Серьезно?

Джеку с трудом удалось скрыть охвативший его благоговейный трепет.

– И мне надо его где-нибудь спрятать, – понизив голос до заговорщического шепота, сообщила Диана.

«Ребячество», – подумалось Джеку.

Они оживленно беседовали еще некоторое время. По правде говоря, его охватило чувство сродни зависти. Наконец, попрощавшись с соседкой, Джек закончил разговор.

Сверху на лестнице мелькнула тень.

– Папа! – раздался голос Натти.

На секунду Джек впал в недоумение, а потом вспомнил: «Это же я!»

– Что случилось, родная?

– Ничего, – улыбнулась девочка. – Просто решила проверить, отзовешься ли.

Глава 10

Пять часов сна были похожи на чудо. Келли обрадовалась, когда Эрни Мейерс позвонил ей в среду днем. Зычный голос мужчины рокочущими звуками лился из телефона. Келли показалось, что она ощущает в воздухе запах его одеколона «Олд Спайс». Она уже час как была на ногах, читала электронную почту, нервно накручивая на палец локон своих волос, когда зазвонил телефон. Заслышав его голос, Келли разволновалась.

– Есть что-нибудь для меня?

– Снова готова танцевать рок-н-ролл? – пошутил Эрни.

Голос его казался противоестественно хриплым. На вопрос об этом Эрни ответил, что никак не может вылечиться от бронхита.

– Но приходится зарабатывать на жизнь, – подытожил он. – Принимаю леденцы от кашля и растворимый аспирин.

– Не стоит перетруждать свой организм, – посоветовала Келли.

– Такими пустяками меня не свалить.

Эрни закашлялся. Женщина услышала шелест перебираемых листов бумаги.

Келли подошла к раковине набрать воды. Нетерпение нарастало.

– Итак, – начал Эрни, – я прежде забыл сказать, что эта девочка живет в нашем штате.

Келли едва не выронила стакан.

– Далеко?

– Сорок минут езды на юго-запад… Там есть маленький городок Вустер…

Она знала это местечко. Сразу после свадьбы Келли несколько раз ездила туда с Бобби отдохнуть на выходные.

– Отправляйся туда в свободное время, проверь. У тебя отлично это получается. – Эрни хохотнул, впрочем, с оттенком сухой иронии. – Совсем позабыл! Ты, как я слышал, решила отказаться от наших излюбленных трюков.

Келли думала лишь об одном: «Сорок минут езды».

Сколько раз она желала, чтобы «след» привел ее куда-нибудь поближе! Иногда она даже молилась об этом. Келли взглянула на часы, висевшие на стене над пробковой доской, на которую она приклеивала листки с «напоминаниями». Она успеет в Вустер до шести… возможно, даже раньше…

– Девочку зовут Натали Ливингстон, – сказал Эрни.

Натали.

– Симпатичная малышка… умненькая… Близкие зовут ее Натти.

Стоя у открытого окна, Келли уставилась на зеленеющие ряды деревьев. Кругом плясали солнечные зайчики, отражаясь от стекла. Издалека доносились крики детей, собачий лай… Хлопнула дверца автомобиля… Где-то мужчина и женщина вели неспешную беседу… Тяжелый комок подкатил к ее горлу.

– Девочка на меня похожа, Эрни?

– Очень похожа, – ответил он. – С учетом минувшего времени компьютер выдал мне рисунок девочки, весьма похожей на эту Натали…

Он закашлялся. Ему, видимо, пришлось прикрыть мобильник рукой, чтобы заглушить свой кашель.

– И еще, Келли. Приемные родители этой девочки погибли в автомобильной аварии спустя четыре года после удочерения.

Она вздрогнула. Бедняжка. Только спустя секунду до нее дошло, что, возможно, трагедия коснулась ее девочки.

– Опекуном ребенка стал Джек Ливингстон, ее дядя. Он не женат, но нанял няню из общины амишей.

– Нет мамы?

– Нет.

Воцарилась напряженная тишина. До слуха Келли долетало приглушенное жужжание вентилятора на потолке. Кондиционер она не включала, желая сэкономить на коммунальных платежах.

– Вустер, – наконец вымолвила она.

Невероятно.

– Очаровательный городишко, – заверил ее Эрни.

Келли из вежливости поинтересовалась, как дела у его жены Пенни. Тот в свою очередь спросил, как поживает ее мама.

– Вся в делах, как всегда, – ответила Келли. – Она входит в двадцать или около того клубов и кружков по интересам.

Эрни хмыкнул, но ничего не сказал. Она улыбнулась. Ее собеседник привык называть вещи своими именами, но, когда приходилось говорить неприятное, он предпочитал помолчать.

– Мне кажется, что она до сих пор винит в случившемся себя, – встала на защиту матери Келли.

– В чем ее вина? В том, что познакомила тебя с тем социопатом?

«Да, социопат – это в самое яблочко», – подумала Келли.

– Я тоже во многом виновата, Эрни. А после случившегося я наделала массу ошибок.

– Ты поступала так, как на твоем месте поступила бы любая мать, – возразил он. – Ты очень старалась.

Келли слова собеседника утешили. Мысли ее вновь обратились в сторону Вустера… ужасно захотелось туда поехать… На кухонном столе лежала ее сумочка из кожзаменителя. Она ловко извлекла из нее ручку и блокнотик в линию.

– Ладно. Диктуй адрес.

Быстро записав все необходимое, Келли на прощание посоветовала Эрни отдыхать и лечиться.

– Тебе следует полежать в постели… хорошенько отдохнуть…

Тот, похоже, пропустил все ее советы мимо ушей.

– Я пришлю тебе фотографию Натали по электронной почте.

Эрни сипел. Кашель его становился с каждым разом все громче.

Келли поблагодарила его. Сердце громко стучало в груди. Отложив телефон, она с ожившим оптимизмом посмотрела на адрес.

«Каждая неудача приближает к удаче, – подумала она. – Спасибо, Господи!»

Впрочем, на этот раз она не имела права на «случайную встречу» с девочкой. Келли собиралась неукоснительно следовать обещанию, данному Чету и Элоизе, и не «воровать» ДНК ребенка. К сожалению, при таком подходе возникали большие трудности.

Поджав губы, Келли представила себе, как звонит в дверь и, протягивая фотографию Натти, с порога просит у ее дяди образчик ДНК его воспитанницы: «Девять лет назад мою дочь похитили совсем еще малюткой и продали на подпольном рынке удочерения. У меня есть основания подозревать, что ваша Натти – это моя драгоценная Эмили».

Вот только никогда прежде такие попытки не увенчивались успехом. Прежде Келли годами обивала пороги, а перед ее носом двери всякий раз захлопывались. Только после месяцев судебной волокиты родители, подчиняясь решению судьи, разрешали взять у своей приемной дочери ДНК на анализ. Именно вследствие всех этих неудач Келли вынуждена была сменить свой образ действий.

«Боже! Ты знаешь, где моя девочка! Направь меня на путь истинный», – взмолилась она.

Схватив ключи от машины, Келли выскочила за дверь.


Лаура терла на кухне сыр, готовясь к ужину. Вошел Джек, неся почту – обычную, никому не нужную рекламную макулатуру. Лицо женщины вспотело и раскраснелось.

– Натти на заднем дворике, играет с Мариной… Милая девочка, живет в нашем квартале… чуть ниже по улице, – сообщила Лаура.

«Подруга номер четыре в текущем списке», – вспомнил Джек и улыбнулся.

– Кстати, тебе понравился мой висячий садик? – сверкая глазами, спросила Лаура.

Джек настолько увлекся извлечением из почтового ящика всякой ерунды, что даже не посмотрел в ту сторону. Он почувствовал досаду.

– Сейчас посмотрю.

Развернувшись, Джек быстрым шагом направился к входной двери, желая исправить свою оплошность. В аккуратных ящичках висячего сада виднелись идеально размещенные ряды розовых петуний, астры с похожими на звездочки алыми, фиолетовыми и розовыми цветками, узкие серебристо-серые листья ясколки опушенной. По периметру располагались темно-фиолетовые анютины глазки.

«Серьезная работа», – подумал Джек, удивляясь, как это Лауре удалось столько успеть за один день.

Спустя минуту из-за дома выскочила Натти. Вслед за ней трусила Марина. Девочки подбежали к крыльцу. Светлые волосы Марины развевались на бегу. Голубые глаза были наполнены слезами.

– У Марины – заноза, – спокойным тоном сообщила Натти.

В таких ситуациях она обычно выказывала самообладание и брала инициативу в свои руки. Марина, утвердительно кивнув, с жалобным видом показала правую руку, крепко поддерживая ее левой.

Натти протянула дяде пинцет с видом медсестры, подающей хирургу скальпель.

– Я сказала Марине, что ты разбираешься в занозах. – Улыбнувшись, Натти передернула плечами. – Лаура говорит, что можно ее вытащить.

Джек присел на корточки, встретившись взглядом с испуганной Мариной.

– Я специалист по извлечению заноз. Не сомневайся.

Девочка с трудом сглотнула, набираясь храбрости. В ее быстро моргающих глазенках вспыхнул лучик надежды.

Из дома раздался голос Лауры. Она звала Натти. Девочка предоставила дяде делать «операцию» и поспешила внутрь.

Осторожно повернув Маринину ручку так, чтобы на ладонь падал прямой солнечный свет, Джек, сжимая пинцет, принялся внимательно разглядывать ранку.

– Сначала будет немного больно, но потом сразу же пройдет. Я обещаю.

– Не загоните глубже! – воскликнула Марина.

Пальцы ее дрожали.

– Не загоню, дорогая.

Сжимая пальчик Марины, Джек присмотрелся к занозе, но потом его вниманием завладела устаревшая модель «тойоты короллы» серого цвета с тонированными стеклами. Машина остановилась напротив дома одной из соседок, незамужней, уже пожилой женщины по фамилии Мэдисон. Соседка обладала сварливым характером. На Хэллоуин она всегда выключала фонарь на крыльце своего дома и любила кричать на скейтбордистов, стоя на лужайке.

Джек вновь с головой ушел в нелегкий процесс извлечения большой занозы из маленького детского пальчика.

– Не дергайся, – тихо произнес он.

Марина задержала дыхание. Щеки ее надулись. Взяв ее за ладошку, он в один присест выдернул щепку.

– Опля! – воскликнул он, демонстрируя девочке занозу.

Марина приоткрыла рот, с интересом взглянула на щепку, потом на свой палец. Ее лицо расплылось в широкой улыбке. Девочка обняла Джека.

– Спасибо, мистер Ливингстон!

Демонстративно подняв пострадавшую руку, Марина зашагала к дому, крича:

– Натти! Натти! Твой дядя… папа – гений!

Джек улыбнулся. Среди множества вещей на земле спасение юных принцесс занимает виднейшее место.

– Я тебе говорила! – раздался из окна кухни голос Натти.

– Стой спокойно, юная леди, – послышался голос Лауры.

Он не знал, с какой стати девочка должна стоять спокойно, но это, по крайней мере, объясняло то обстоятельство, что Натти не прибежала лицезреть процесс спасения жизни своей подруги.

Прежде чем вернуться в дом, мужчина бросил взгляд на проезжую часть улицы. Водитель «тойоты» так и не вышел из машины. Решив проверить его на всякий случай, но позже, Джек вернулся в дом.


Келли подавила сердечную боль при виде того, как мужчина на крыльце заботливо ухаживает за светловолосой девочкой. Что-то, впрочем, было не так. Она проверила электронную почту, но оказалось, что фотографии Натали Ливингстон Эрни ей пока еще не переслал.

Вместо того чтобы выйти из машины, Келли навела на ребенка объектив дорогого фотоаппарата «Олимпус». Защищенная тонированным стеклом, она спокойно увеличила масштаб изображения крыльца, а затем сделала несколько снимков. С одной стороны, увиденное ее растрогало, но с другой Келли почувствовала досаду, понимая, что и на этот раз ее постигла неудача.

Когда девочка обняла папу и убежала в дом, страхи ее только усилились. Натти, голубоглазая светловолосая малышка с вздернутым носиком и острым подбородком, не была похожа ни на Келли, ни на ее покойного мужа.

Но Эрни говорил, что эта девочка очень даже похожа на Келли.

«Недоразумение, если, конечно, я не ошиблась адресом, – подумала она. – Возможно ли такое?»

Келли заглянула в свой электронный ящик. Фото там не оказалось. Она не ожидала такого от Эрни. Он же обещал прислать фотографию… Впрочем, Келли помнила, как тот задыхался от кашля, страдая от сильного бронхита.

Келли на минутку задумалась над тем, что она сейчас увидела. Она вспомнила, как во время знакомства с Эрни тот разложил перед ней на столе два ряда фотографий. На пяти верхних снимках были запечатлены родители, на восьми нижних – их дети. Фотографии располагались совершенно бессистемно.

– Посмотрим, сможете ли вы определить, каких родителей эти дети, – сказал он.

После нескольких попыток Келли смогла угадать лишь половину. Кое-кто из детей внешне был очень похож на свою мать, но далеко не все.

– В том-то и проблема, – сказал тогда Эрни. – Ваш ребенок может быть на вас похож, а может и не быть. Мы должны быть готовы ко всему.

В любом случае, у всех детей имелось что-то общее с их родителями. Даже если Келли сразу и не сумела разглядеть, где чей ребенок, не было случая, когда ей хотелось бы воскликнуть: «Она совсем не похожа на своих родителей!»

Все больше раздражаясь, Келли позвонила Эрни. Ответил ей приятный голос секретарши. Синди была добродушной старательной женщиной. Ей уже перевалило за сорок. Замужем. Дети подросткового возраста. Синди вела себя по отношению к Келли как подруга, всегда готовая помочь либо утешить. «Мы ее обязательно найдем», – часто повторяла она Келли, чем помогала той держаться на плаву.

– Я настояла, чтобы Эрни ушел сегодня домой пораньше, – несколько взволнованным голосом сообщила Синди. – Сомневаюсь, что он выйдет завтра на работу.

– Бедненький, – посочувствовала Келли.

– Антибиотики ему не помогают, – добавила Синди.

Келли попросила ее уточнить, тот ли адрес прислал ей Эрни, и, подождав немного, услышала ответ: «Да, все верно».

«Ладно. Правильный адрес, но с девочкой ошибка вышла», – решила Келли.

Натти Ливингстон – полная неудача. Прежде за Эрни ничего подобного не числилось, но даже у самых лучших бывают свои черные дни.

Голос Синди прервал ее размышления:

– Дорогая! У меня другой звонок на линии. Тебе еще что-то нужно?

– Нет. Спасибо, Синди. Передай Эрни, что я буду за него молиться.

Секретарша поблагодарила ее и положила трубку.

Встревоженная ухудшением самочувствия Эрни, Келли завела свой старый автомобиль и покинула живописный городок. Все же ее беспокоил тот факт, что Эрни, пусть даже он сейчас болен, так серьезно ошибся.


Марина после извлечения занозы осталась с ними ужинать, так что Лауре пришлось задержаться. Няня как раз вытирала кухонный стол, когда в дом забежала Диана Фарли, одетая в белоснежные шорты, бирюзовый топ и белые босоножки.

– Они опаздывают, Джек, – нахмурившись, раздраженно сообщила она соседу. – Что будем делать?

Джек провел ее к гаражу и поднял дверь. Жестом он указал на свободное место. Прежде там стоял его старый кроссовый мотоцикл. Теперь же между «Фордом Ф-250» и верстаком образовался узкий проход. Пол гаража покрывали масляные пятна, виднелись следы краски. В воздухе стоял запах скипидара. При желании туда все же можно было запихнуть подарок, предназначенный Крейгу Фарли на годовщину свадьбы.

– Тебя ведь не затруднит? – вновь спросила Диана.

Не успел стихнуть ее голос, как к дому подкатили ребята из местного мотоциклетного салона. Грузовик остановился в конце подъездной дорожки, ведущей к дому Джека. Пресловутый мотоцикл был закреплен на большой грузовой платформе.

– Ух! Наконец! – взглянув на часы, воскликнула Диана. – Крейг должен вернуться через полчаса.

– Его спрячут в гараж гораздо раньше, – заверил ее Джек.

«В противном случае Крейг мне позавидует, подумав, что мотоцикл мой», – улыбнувшись, подумал он.

Мотоцикл был одно загляденье: самая последняя модель «хонды» желтого цвета. Двое бородатых мужчин в спортивных джинсах завели его Джеку в гараж.

– Не уверен, что он простоит до завтра, – пошутил он.

Диана прищурила глаза:

– Рассказывай.

Сейчас она выглядела куда счастливее, чем в первые месяцы после бегства ее первого мужа. Впрочем, его побег пошел Диане только на пользу.

Будучи сознательным соседом, Джек старался, где возможно, помочь женщине. Он подстригал ей лужайку, убирал выпавший снег, менял масло в ее «форде-таурусе». Кстати, именно он выбил большую скидку при приобретении автомобиля. Добиться этого было отнюдь не сложно. Торговавший машинами Джим Мейерс когда-то обучался летному делу у Джека и с радостью сделал скидку своему «бывшему учителю».

Временами он отвозил ее дочь Ливи в школу. Девочка росла беспокойным ребенком. Иногда Джеку приходилось забирать ее из кабинета директора, если матери не удавалось вырваться с работы. Когда Ливи сбегала из дома, он всегда помогал Диане искать дочь по окрестностям.

Учитывая ту роль, которую Джек играл в жизни этой семьи, было бы естественно, если бы между ним и Дианой возникла сердечная привязанность. Диана была очень привлекательной женщиной, к тому же обладала множеством других достоинств. Когда Сан узнала об их отношениях, то начала на него давить: «Не глупи! Диана, пожалуй, самая подходящая для тебя пара во всем Вустере».

Трудно было спорить с упрямой Сан, хотя кто-кто, а она уж точно должна была на печальном опыте собственной семьи убедиться, к каким ужасным последствиям может привести неудачный брак.

К счастью, Диана повстречала Крейга Фарли, и дверь перед Джеком навсегда закрылась. Впрочем, печалиться об этом он не собирался.

Диана спешно подписала все необходимые документы, и грузовичок покатил дальше. Наклонившись, женщина любовалась своим приобретением.

– Представляю удивление Крейга, – сияя, произнесла она.

«Он будет приятно удивлен», – подумалось Джеку.

– Понимаешь… Ты подняла планку для женщин выше некуда…

Глаза Дианы загорелись.

– Понимаю. Какая женщина позволит своему мужу ездить на мотоцикле, не говоря уже о том, чтобы самой купить ему мотоцикл?

Джек рассмеялся. Они обсудили, как лучше преподнести Крейгу сюрприз.

Уже уходя, Диана спросила:

– А как вообще у Натти дела?

– Минуточку…

Джек забежал в дом, но тотчас же вернулся, неся папку, которую взял из кабинета. Бросив взгляд на ведущую в жилые помещения дверь и убедившись, что ничьи маленькие ушки его не подслушивают, он вытащил из папки рисунок Натти.

– Взгляни-ка на это, – сказал Джек. – Лауре я его пока не показывал.

Внимательно разглядев то, что было на нем нарисовано, женщина слегка присвистнула. Лоб ее озадаченно наморщился.

– У тебя с Лаурой что, завязались… отношения?

– Нет… и еще раз нет.

Диана рассмеялась.

– Натти явно имеет на сей счет свое собственное суждение.

– Ты ее сама неплохо знаешь. У девочки очень богатое воображение.

Диана вернула рисунок.

– Не хочешь услышать мое мнение? – поинтересовалась она.

– С удовольствием.

– Поставь себя на место Натти. У всех твоих подружек есть мамы, у всех маленьких девочек из фильмов и телевизионных передач тоже есть мамы, кажется, у всех на свете есть мамы, – сказала Диана. – И вот ты воображаешь себе маму. Это идеальная воображаемая мама. Она любит тебя, заботится о тебе, воспитывает тебя, может всплакнуть с тобой вместе и помолиться. Она похожа на маму, которая однажды у Натти была, но потом ребенок ее потерял.

Нарастающий шум мотора отвлек их внимание. Предостерегающе подняв палец, Диана осторожно выглянула из-за угла, проверить, не пришел ли домой Крейг.

Успокоившись, она вернулась к прерванному разговору.

– Все просто, Джек. Натти нужна мама. Она скучает о той, которую потеряла, и поэтому задает вопросы о своей биологической матери, женщине, о которой она вообще ничего не знает.

Скрестив руки на груди, Джек оперся на кузов своего автомобиля.

– И Натти хочет, чтобы ее мамой стала Лаура.

Диана передернула плечами.

– А что в этом удивительного? Лаура прекрасно с ней ладит.

Возразить было нечего.

– Не исключено, впрочем, что Лаура просто первой пришла ей на ум, – взмахнула рукой Диана. – В любом случае, брать в жены леди из общины амишей ты не станешь. Уверена, на свете найдется вполне приличная женщина, которая не упустит возможности стать матерью твоей дочери. Кто знает, что из этого выйдет? – Соседка ему подмигнула. – Быть может, ты даже влюбишься.

Джек рассмеялся. Как быстро Диана переходила от одной темы к другой!

Она подняла раскрытые ладони так, словно хотела предостеречь собеседника от ненужных споров.

– Посмотри на меня и на Крейга. Муж влияет на Ливи самым положительным образом. Дочь полюбила своего отчима. Оценки у нее стали гораздо лучше, чем прежде. Теперь она больше не сбегает из дома.

Джек хорошо помнил, какой несносной девчонкой раньше была Ливи. Трудно поверить в столь разительные перемены. Диана улыбнулась так, словно ее забавляло затруднительное положение, в которое угодил ее собеседник.

– Я думаю, что брачный обет стоит счастья Натти, Джек.

– Ты вылитая Сан… – вполне добродушно проворчал он.

– Да. Кстати, передай привет от меня своей сестре.

Внезапный порыв ветра растрепал Диане волосы. Несколько прядей упали ей на глаза. Она убрала их, на прощание помахала Джеку и зашагала прочь, возвращаясь к себе. Джек окинул быстрым взглядом предмет будущей радости и гордости Крейга, сравнил его со своей машиной и остался этим сравнением крайне недоволен.

Спустя десять минут после ухода Дианы Джек все еще находился в гараже. Он убирал последствия творческих усилий Натти и про себя молил Бога направить его на путь истинный. Непрошеные советы стекались к нему в последнее время отовсюду. Не то чтобы он не ценил дружеский совет, вот только Джеку предстояло принять решение, которое могло коренным образом изменить его будущее. Учителя в школе считали, что Натти нужна уверенность в завтрашнем дне, то есть мама. По-видимому, девочка хочет, чтобы Лаура стала ее матерью.

Всегда ли он удовлетворял ее потребности? Что случится, если они с Лаурой поженятся? Джек улыбнулся, хорошо понимая всю абсурдность подобного вопроса. Рискни он сделать Лауре предложение, молодая женщина наверняка побелеет, словно мертвец, и уставится на него глазами, полными ужаса. В лучшем случае они вместе посмеются над неудачной шуткой. В худшем – Лаура решит уволиться.

Ничто не в силах изменить очевидного: Лаура – член общины амишей, а он – нет. Любая возможность каких-либо романтических отношений разбивается об этот камень преткновения. Так же, как он не смог бы стать смиренным, она не захочет превратиться в причудливую. Их культурное прошлое не имело ничего общего. Единственным объединяющим звеном между ним и Лаурой оставалась Натти. Они растили ее вместе долгие годы. Их связывают общие воспоминания. Сколько же раз им приходилось сообща находить решения сложных проблем, связанных с воспитанием Натти! Вот только их любовь к девочке – еще не повод для женитьбы. Так или нет?

В памяти всплыла фраза, брошенная школьным психологом: «Нас беспокоит, как отреагирует Натти в случае, если эта женщина решит сменить место работы».

Джек понимал, что дети приспосабливаются ко всему. Дети обладают большим запасом жизненных сил. Взрослеть – значит все время сталкиваться с переменами… А затем он подумал о предстоящем переезде Сан в Нью-Йорк. Для Натти расставание с любимой тетей станет непростым испытанием. Впрочем, расстаться с тетей – это одно, а навсегда потерять ту, кого считаешь почти что мамой, – совсем другое.

«Определенные события способны навсегда изменить нашу жизнь», – подумал Джек.

Никто лучше его этого не знал.

Глава 11

Джек приводил в порядок инструменты и свои мысли, когда в гараж зашла Лаура.

– Я уже почти закончила, – сказала она.

Женщина присела на бетонную ступеньку и, сложив руки на переднике, внимательно оглядела временное приобретение Джека.

– Замечательный мотоцикл. Может, оставим его себе?

Она рассмеялась. Джек лишь улыбнулся в ответ.

– Я не против.

Белые теннисные туфли, выглядывавшие из-под длинного подола платья, явно не вязались с подчеркнуто консервативным стилем одежды Лауры.

– К тому же у Крейга уже есть мотоцикл, – склонив голову, добавила она.

Обратив внимание Лауры на шины и подвеску, Джек рассказал об уникальных характеристиках кроссового мотоцикла.

Лаура наморщила нос.

– Может, и мне завести мотоцикл? – без тени улыбки заявила она.

Джек улыбнулся, представив, как Лаура в одежде амишей едет на работу в мотоциклетном шлеме, а ветер треплет подол ее платья.

– Впрочем, люди этого не поймут, – быстро добавила она. – Мы должны соблюдать наши законы и традиции… подчиняться…

Она отвернулась.

– А не могут ли ваши церковные уложения благосклонно отнестись к мотоциклу?

Оба знали ответ на поставленный вопрос, просто разговор ни о чем разряжал обстановку, поднимая настроение. Поболтав немного о догматах веры смиренных относительно «удаления от мира», Лаура высказала несколько своих идей касательно дальнейшего обустройства участка. Теперь она хотела разбить небольшой садик в ящичках на заднем дворе.

– Кстати, Джек, Натти вне себя от радости из-за того, что ты попросил ее называть тебя папой.

– Я и так затянул с этим. Следовало попросить ее об этом еще пару лет назад.

– В любом случае она в восторге. – Откашлявшись, Лаура добавила: – Она очень тебя любит.

– И я ее люблю.

Она улыбнулась.

– Я едва не забыла рассказать тебе о последнем списке друзей, составленном Натти.

– А мы там есть? – едва сдерживая смех, спросил Джек.

– Я попросила девочку спрятать список у себя в столе, а то подруги, которым не досталось первое место, чего доброго, обидятся.

– Вполне разумно.

С многомудрой улыбкой взрослого, иронично относящегося к увлечению ребенка составлением списков по малейшему поводу, Лаура сложила руки и произнесла:

– Ладно… Пожалуй, мне уже пора.

Она встала и поправила распустивший узел чепца под подбородком.

– Хорошего вечера, Джек.

Провожая ее взглядом, он почувствовал тень сожаления. Лаура подошла к своему синему автомобилю. Джек уже собирался нажать кнопку дистанционного управления дверью гаража, когда услышал жалобный стон стартера. Лаура попыталась завести машину еще раз… и еще… тщетно.

Выйдя на подъездную дорожку, Джек застал ее сидящей у руля с прикрытым ладонями лицом.

– Я заплатила за ремонт три сотни долларов, – убрав руки, пожаловалась ему Лаура.

Прикоснувшись рукой к ее машине, Джек указал большим пальцем в сторону своего пикапа.

– Я отвезу тебя домой и вызову эвакуатор.

Вздохнув с видимым облегчением, Лаура принялась запирать дверцы своего автомобиля. Джек уже направился к двери дома, собираясь позвать Натти с собой, когда на ум ему пришла одна мысль. Минуточку! Куда удобнее оставить девочку на попечение Дианы. Он позвонил соседке, и та с радостью согласилась ему помочь.

Натти он нашел в комнате для гостей. Здесь Лаура спала всякий раз, когда Джеку из-за каких-нибудь дел приходилось проводить ночь вне дома. Натти разговаривала со своими мягкими игрушками на немецком.

Комнатка эта, находившаяся на противоположной от кухни стороне дома, всегда казалась Джеку слишком уж невзрачной. Не то чтобы внутренний интерьер был совсем уродливым, просто хозяина дома поражала простота убранства и скудость мебели. Возле широкой кровати из дуба стоял маленький квадратный столик. У стены располагался простенький дубовый комод без зеркала. На полу лежал цветастый коврик. Дарла наверняка обставила эту комнату в соответствии с непритязательными вкусами няни.

Натти взглянула на дядю. В больших глазах читался немой вопрос и надежда.

– Что такое, док?

– Мне надо отвезти Лауру домой, дорогуша.

Девочка помрачнела.

– Опять ее машина сломалась?

– Да. Ты останешься у Дианы до тех пор, пока я не вернусь.

– Хорошо.

Натти махала ему из-за заборчика, а он быстрым шагом направился к гаражу за пикапом.

Лаура чувствовала себя неловко.

– Тебя точно это не слишком затруднит?

– Нисколечко.

Он повернул ручку настройки, переходя на любимую радиостанцию, которая транслировала музыку в стиле кантри. Тишину заполнил голос Джорджа Стрейта[26].

Лаура казалась немного подавленной.

– Я знаю: тебе это не нравится.

– Ерунда, просто я не собирался тащиться в такую даль.

Лаура улыбнулась и кивнула.

Они ехали по узким улочкам своего района, а затем Джек свернул на юг по направлению к центру Вустера. Взглянув на Лауру, мужчина заметил на ее лице крайне меланхолическое выражение. Он вспомнил, как однажды Натти сказала ему: «Мне кажется, Лаура всегда немного грустная».

Натти была девочкой проницательной, хотя большинство людей не согласились бы с настолько категоричной оценкой в отношении Лауры, особенно те, кто не очень хорошо знал эту женщину. Многие сказали бы, что Лаура, напротив, довольно жизнерадостный человек. Впрочем, заметно было, что даже в присутствии Натти и Джека, когда жизнь била ключом, улыбка Лауры казалась какой-то вялой, словно она улыбалась, превозмогая душевную боль.

«Она изгнанница. Собственная семья отказалась от нее», – подумал Джек.

Временами ему приходило в голову, что Натти старается унять душевную тоску няни по семье, которая осталась в округе Ланкастер.

Постепенно кварталы, где селились представители среднего класса, сменились выгонами для скота и полями кукурузы. Вокруг уже раскинулись открытые пространства. Джек любил этот отрезок дороги. Ощущение необъятных просторов освобождало его собственный разум. В определенном смысле это походило на полет: стоило только сбросить земные оковы и…

Автомобиль свернул на автомагистраль.

– Ты уже очень давно работаешь у нас, Лаура.

– Jah… чудесное, gut время…

Женщина нагнулась, чтобы завязать шнурок на одной из туфель. После этого она все так же чинно сложила руки на коленях.

– Ты скучаешь по своей семье? – спустя некоторое время задал вопрос Джек.

– О тех, кто остался на востоке?

Выехав на автостраду, Джек чуть расслабился и уже не держался мертвой хваткой за руль.

– Да. Ты ведь выросла в общине старого обряда. Помнишь, ты мне об этом немного рассказывала?

Откинувшись назад, она едва слышно вздохнула.

– Жизнь там была совсем другой… это уж точно…

– Думала о том, чтобы вернуться?

Заслонив глаза от лучей заходящего солнца, Лаура с интересом взглянула на него.

– Ты собираешься от меня избавиться, Джек?

Она улыбнулась, пристально вглядываясь ему в лицо.

– Не шути так. Я, если надо, готов заключить с тобой контракт на десять лет.

Сощурившись, Лаура хранила молчание.

Джек вновь уставился на дорогу, расстроенный тем, что огорчил свою спутницу.

– Не-е-ет… Я не могу вернуться, – наконец нарушила она тишину. – Ведь мне тогда придется на коленях просить прощения перед всеми членами общины.

– Г-м-м-м, – пробурчал Джек себе под нос.

Он не знал тайну ее жизни и не в силах был догадаться, что же такое случилось в ее прошлом, за что Лауру изгнали из общины и какая тень омрачает ей душу.

– Это, конечно, не мое дело…

– Что тебя волнует?

Голос ее прозвучал несколько напряженно и в то же время уязвимо. Лучше бы он не затрагивал эту тему. Лаура так же, как Натти, обладала проницательностью и всегда догадывалась, есть ли за наигранной непринужденностью его слов еще что-то.

– Когда-нибудь я вернусь к себе домой в Пенсильванию, – прежде, чем он успел ответить, сказала Лаура. – Мне так кажется, хотя временами я не вполне в этом уверена. Я покаюсь, и меня с радостью примут обратно смиренные. – Помедлив, она добавила: – И я буду рада отказаться от своей сломанной машины…

Лаура хихикнула.

Джек улыбнулся, но плечи его при этом безвольно опустились. Ответ женщины был исчерпывающим. Теперь все встало на свои места. Встреча с учителями… разглагольствования Сан… рисунок Натти с тайным смыслом…

– Я ответила на твой вопрос? – спросила она.

Мужчина кивнул. Все по-честному. Лаура посвятила восемь долгих лет своей жизни Натти. Она воспитывала девочку и ухаживала за ней. Джек был очень ей признателен, вот только… С какой стати он решил, что она навечно останется с ними?

– Я очень тебе благодарен, Лаура. Надеюсь, ты это понимаешь. Сколько времени ты захочешь у нас работать, столько и будешь…

Лицо ее омрачилось.

– Ну… все не так просто.

Они проехали еще одну милю. Впереди – поворот на ферму ее двоюродного брата.

– Я вот о чем думаю… Возможно, это глупая мысль…

Он посмотрел на Лауру. Та кивнула.

– Я подумал о том, что мне пора начать с кем-то встречаться… Мне нужна жена, а Натти – мать.

Брови Лауры удивленно поползли вверх.

– Да?

Указав пальцем на бардачок, Джек попросил Лауру открыть его. Пусть сама увидит творчество Натти. Она вытащила рисунок и положила его себе на колени.

Присмотревшись, она не смогла сдержать возглас удивления:

– Господи!

Джек пояснил ей подноготную, не останавливаясь на вопросе их мнимой свадьбы, но особо подчеркнув мнение своей соседки Дианы: Натти нужна мама… хоть какая-нибудь мама.

– Однако на рисунке – именно я, – смущенно заметила Лаура.

– Да… но… – Джек постарался ее успокоить, как только мог. – Мне кажется, что нам следует смотреть на это шире. Надо понять, что нужно Натти и чего мы не смогли ей дать. – Он взглянул на Лауру. – Разве я не прав?

Та принялась ерзать на месте, поправила подол длинного платья, но ничего не сказала.

– Глупая мысль… не так ли? – спросил Джек.

Лаура продолжала внимательно рассматривать рисунок.

– У тебя есть кто-то на примете?

Джек ее уже не слушал: огромная грузовая фура ехала по автомагистрали очень близко к разделительной линии. Джек прижался к обочине, ожидая, когда фура проедет. Порыв ветра обдал скромный пикап, когда мимо пронесся монстр.

Джек покачал головой, а затем посмотрел на Лауру. На ее губах играла застенчивая улыбка.

– Я просто подумал: если что-то из этого получится, то хорошо, а нет – так нет.

– Schmaert[27] план… мне кажется… Если воля Господа будет соблюдена…

После Джек спросил, не согласится ли Лаура в таком случае посидеть когда-нибудь вечером вместе с Натти, пока он будет отсутствовать. Та не стала возражать.

Доехав до очередного поворота, Джек сбавил скорость. Он надеялся, что спутница воспримет его мысли легко, с улыбкой, но взгляд ее вновь устремился куда-то в поля.

Позже, когда она все же заметила его улыбку, Лаура лишь кивнула головой. При этом выражение ее лица стало каким-то взволнованным.

«Все в порядке?» – едва не спросил он ее, но вовремя спохватился.

В конце длинной дороги, ведущей к дому ее двоюродного брата, Джек остановился.

– Я все о своем да о своем, как будто у тебя и так на сегодня забот мало, – сказал он.

– Ничего страшного… Честно.

Улыбнувшись, Лаура взялась за ручку дверцы пикапа.

– Большое спасибо, что подвез, Джек.

Она замерла, словно в чем-то сомневаясь. Указательным пальцем она провела вдоль небольшой трещинки на коже обивки.

– Джек! Можно кое о чем спросить?

Он кивнул.

– За годы, что мы друг друга знаем, я полагаю, ты строил какие-то планы касательно…

Мобильный телефон зазвонил в самое неподходящее время. Джек подумал, что это Натти, но, взглянув на экран, увидел, что звонящий – один из учеников, с которым он собирался полетать сегодня вечером.

– Минуточку, Лаура! Важный звонок.

Он нажал кнопку ответа.

Лаура его ждать не стала, а открыла дверцу.

– Позже поговорим, – бросила она, выскальзывая наружу.

Придерживая ручку, она спрыгнула на усыпанную гравием дорожку. Высота была немаленькой, но Лаура с этой задачей превосходно справилась.

А тем временем ученик Джека спрашивал инструктора, следует ли залить масло доверху или нет, так как никто точно не помнил, сливалось ли оно накануне.

– Может, просто долить и сэкономить деньги?

– Подожди секунду, Джим.

Джек прикрыл микрофон мобильника рукой. Его распирало любопытство.

– Я уже почти закончил, Лаура.

Она указала рукой по направлению к массивной входной двери дома.

– Не волнуйся. Это может подождать, – вежливо, но твердо сказала она.

Вернувшись к прерванному разговору, Джек провожал взглядом Лауру, уходящую по гравию к дому. Остановившись, она обернулась и улыбнулась ему. Сейчас она выглядела ужасно одинокой.

Закончив разговор, Джек остался сидеть в машине. Взгляд его натренированных глаз не отрывался от дома. Джеку хотелось, чтобы она вернулась. Лучше бы он не ответил на звонок. Лучше бы она его подождала. Небо над головой начало стремительно темнеть. Скорее всего, Джим все равно отменит полет. Вдали послышался раскат грома.

Дав задний ход, он подумал, что своей болтовней о свиданиях создал превратное впечатление, будто бы хочет от нее избавиться. Особенно не следовало этого делать после того, как Лаура призналась, что не знает, сколько времени с ними еще останется.

Джек нажал кнопку автоматического набора ее номера, желая перед ней извиниться за отсутствие такта, но попал на голосовую почту. Он положил мобильный телефон рядом с собой на пассажирское сиденье. Всю дорогу домой он вспоминал печальное выражение ее лица и очень себя за это ругал.

«Я все исправлю завтра», – пообещал он себе, но потом вспомнил, что до субботы Лаура в его доме не появится.

Он с раздражением вздохнул.

На полпути до дома его застиг дождь. Заехав на свою улицу, Джек увидел машину Лауры и вновь взялся за мобильник. Позвонив лучшему, по его мнению, механику, Джек быстро договорился о том, что за машиной приедут и отбуксируют ее в автомастерскую.

– Запишите на мой счет, – распорядился Джек. – И еще… Проверьте все, что сможете… Вдруг там еще что-нибудь барахлит.

Чарли согласился. Джек рассказал, как проехать к ферме, возле которой следует оставить машину после ремонта.

В гараже мужчина осторожно поставил свой пикап возле желтого кроссового мотоцикла, который сверкал, словно неоновая вывеска, а затем пустился под дождем к дому Дианы. Натти встретила дядю с неподдельной радостью.

– Наконец-то! Я уж боялась, что ты никогда не вернешься! – с показным негодованием воскликнула девочка.

У себя в доме Натти сразу же побежала наверх чистить зубы, а Джек направился к себе в кабинет. Выдвинув узкий верхний ящик стола, он вынул оттуда визитку Карен Джоунз. Вертя карточку в пальцах, он вспоминал подробности их встречи. Может ли психолог стать идеальной матерью для Натти?

А еще Карен нравилась Джеку. Она была привлекательной женщиной… ответственной, проницательной и немножко надменной.

«Возможно, умеренная надменность – не порок», – подумалось ему.

Он поднял трубку домашнего телефона. Дождь усилился. Капли барабанили по стеклам. Завывал ветер. Разнервничавшись, Джек зашторил окна. Ткань была тяжелой. Джек надеялся, что она заглушит шум дождя.

Джек опустился в кресло, обтянутое красно-коричневой кожей, и вслух произнес нужные слова, стараясь их запомнить:

– Привет, Карен! Я хотел бы пригласить вас на ужин…

– Папа!

Джек порывисто обернулся. Его сердце запрыгало в груди.

– Что ты делаешь? – спросила девочка.

– Кое-что, чем занимаются взрослые.

– Хочешь посмотреть со мной «В поисках Немо»?

– Я уж боялся, что ты не предложишь. Я подойду через минутку.

Натти бросилась устраивать им уютное гнездышко. Для этого ей потребуется большое одеяло, по меньшей мере три игрушечных друга и два ведерка с мороженым. У Джека в запасе оставалось минут десять.

Пока он вновь набирался решимости снять трубку, внизу кто-то позвонил в дверь.

– Эй! Есть кто-нибудь дома? – раздался голос Сан.

Джек повесил трубку. Мимо кабинета пробежала Натти.

– Это тетенька Сан! – возвестила она.

Спустя всего ничего в дверном проеме показалась Сан. Ее мокрые волосы прилипли к голове.

– Привет, братец!

Натти протиснулась между тетей и притолокой дверного проема. В глазах ее застыла мольба, ладони были сложены в молитвенном жесте. Чего хочет девочка, Джек точно сказать не мог. Скорее всего, Натти желала, чтобы тетя осталась и они вместе посмотрели мультфильм.

– Вовремя, – сказал Джек, указывая на свободный стул.

– Что? – взволновалась Натти. – Что здесь происходит?

– Мне надо поговорить с Сан… наедине, дорогая.

– Опять взрослые дела, – хмыкнула девочка. – В этом доме слишком много взрослости.

Развернувшись, Натти побежала в общую комнату.

Сан прикрыла за ребенком дверь, пододвинула стул поближе и присела на него. Модельные солнцезащитные очки держались на мокрых волосах, не давая им рассыпаться.

– Итак… Ты, как я понимаю, ей еще не рассказал?

Не столько вопрос, сколько утверждение.

– О чем?

– О Нью-Йорке. Ау!

Сан тщательно стряхнула дождевые капли с подола длинной юбки.

Джек и думать об этом забыл.

– Жду подходящего момента.

Сестра возвела глаза к потолку.

– Хочешь, я скажу?

Брат придвинулся ближе.

– Послушай. Я принял решение… важное решение…

– Вот и отлично! – хмыкнула Сан. – Дать тебе за это звездочку-наклейку?

– Будь серьезнее, – откашлявшись, произнес Джек. – Я подумываю о том, чтобы начать с кем-то встречаться, а потом завести семью.

Сестра ухмыльнулась:

– Прошу тебя: не играй на моих чувствах… – Сан присмотрелась к нему: сосредоточенное выражение лица, нахмуренные брови… – Минуточку! Ты не шутишь?

– Натти нужна мама.

Она улыбнулась.

– А как насчет любви?

Джек приоткрыл рот, готовясь ответить на вопрос Сан, но та продолжила развивать свою мысль:

– Брак не всегда бывает таким плохим, как у наших родителей.

Сан комично поморщилась. Внезапный порыв ветра хлестнул дождевыми каплями в стекла окна.

– Ладно, перейдем к сухим фактам, Джек. Я знакома со многими свободными женщинами. Тебе повезло. Можешь не благодарить.

Решив повременить с Карен, он подыграл сестре:

– Как насчет Аниты? Ты говорила, что она… э-э-э… недавно обо мне спрашивала.

Сан снова поморщилась.

– Ты упустил свой шанс, Джек. Она почти обручена теперь.

– Что? Успела за два дня?

Вытащив из сумочки мобильный телефон, Сан посмотрела в список адресов.

– Ну вот, Джек. Некоторые из этих женщин милы, но болтливы, другие – молчаливы, как ты, но не столь симпатичны… милы, но отнюдь не в физическом смысле этого слова.

Джек решил не пасовать.

– А хорошие мамы из них получатся?

– М-м-м… Прежде чем мы зайдем столь далеко, мистер Бинсток[28], позвольте мне напомнить вам: с кем бы вы ни собрались встречаться, без любви здесь не обойтись. Просто необходимы цветы, прогулки по берегу реки в солнечный день, не говоря уже о пожатиях рук своей любимой. А еще без поцелуев – уж никак нельзя, хотя бы иногда.

– Понятно.

Сан еще раз вздохнула.

– Подожди. Ты уже сказал Натти об этом?

Джек отрицательно покачал головой.

Сан нахмурилась.

– Сомневаюсь, что она воспримет это так же благодушно, как котят и солнечный свет.

– Натти свыкнется.

– Угу. Да. А как насчет Лауры? Как она отнесется к этому?

– А что тут такого?

Сан явно беспокоила наивность брата. Она вновь посмотрела на экран своего мобильника.

– Ладно. С кого мы начнем? – Она прикоснулась к экрану. – У меня тут три фамилии… не отходя от кассы…

Джек протянул сестре визитку Карен. Сан взглянула на нее и поморщилась.

– Это Карен. – Она вернула визитку брату. Ее глаза странно сузились. – Оставь про запас.

– Карен не замужем, и она любит детей.

Сан посмотрела на брата как на умалишенного.

– Она явно не та, кто тебе нужен.

– А еще Карен уделяет много времени делам общины. В этом смысле мы родственные души.

– Повторяю: она не та, кто тебе нужен.

Джек вытащил свой мобильник и принялся нажимать кнопки. Затем он прижал телефон к уху.

– Надеюсь, ты не ей звонишь?

Джек улыбнулся, считая гудки. Сан откинулась на спинку стула и саркастически улыбнулась брату. Джек ответил ей тем же самым.

После четвертого гудка Карен Джоунз ответила, явно удивленная его звонком. Джек после взаимного обмена любезностями сказал ей, как он ценит ее проницательность, продемонстрированную во время их встречи в школе. Болтая по телефону, Джек не сводил глаз с сестры. Сан с насмешливым видом отрицательно качала головой. Под конец он предложил Карен как-нибудь отужинать вместе.

Возведя глаза к потолку, Сан прошептала:

– Скажи ей, что после ты пройдешь психологический тест.

К его удивлению, Карен не выразила особого энтузиазма. Правильно ли она его поняла? Тогда Джек сменил тактику:

– Может, просто кофе попьем?

– Хорошо, – согласилась Карен.

Взяв инициативу в свои руки, она назначила место и время: «Старбакс», в четверг в четыре часа дня.

Джек ответил, что с нетерпением будет ждать встречи, и, попрощавшись, нажал кнопку отбоя.

Скрестив руки на груди, Сан язвительно улыбалась.

– Как я поняла, приглашение на ужин не вызвало у нее особого восторга?

– Небольшое отклонение от плана, но я со всем справился.

– Не сломай себя шею, братец, – сказала Сан. – Эта женщина тебя прожует и выплюнет.

Сестра рассмеялась так, словно подобный исход событий и впрямь ее позабавил бы.

– Ладно, не бойся.

Сан помахала зажатым в руке телефоном.

– Я всегда готова помочь своему упрямому брату.

– До поры до времени, – напомнил ей Джек.

– Ой! Я уже позабыла, что переезжаю в Нью-Йорк!

Вскочив со стула, сестра станцевала перед ним несколько па джиги, а напоследок театрально развела руки в стороны.

Джек, тяжело вздохнув, произнес:

– Если Натти хоть в чем-то пойдет в тебя, то, когда девочке исполнится тринадцать, у меня и дня спокойного не выпадет.

Сан насупилась, явно задетая.

– Так и будет, дорогой братец. Кстати! Натти приглашала меня на мультфильм, попкорн и мороженое. Я обеими руками за!

Джек рассмеялся.

– Она, как вижу, забыла упомянуть, что мультфильм называется «В поисках Немо»?

Энтузиазма у Сан поубавилось.

– Снова

Глава 12

В шесть часов утра Келли с радостью передала дела Тому и Шелли, двум новым работникам в магазинчике при автозаправке. Лицо девушки было покрыто пирсингом, но это не мешало ей искриться энтузиазмом. По-видимому, Шелли очень радовалась тому обстоятельству, что ее взяли на работу.

Утро выдалось теплым и влажным. Келли ехала в лучах восходящего солнца. Она проголодалась и с нетерпением предвкушала, как будет поглощать горячий завтрак в кафе «У Мириам». Выдержанное в старомодном стиле, это заведение располагалось на расстоянии мили вверх по дороге. Особенно славилось оно омлетами и вафлями. Местные его любили. Именно там Мелоди назначила ей встречу.

Решение встретиться рано утром было удобно обеим: соответствовало режиму сна Келли и утренним занятиям гимнастикой Мелоди.

– Муж накормит детей завтраком, – хриплым голосом сообщила Мелоди, когда Келли позвонила ей накануне. – Он мне кое-чем обязан.

Келли рассмеялась, чувствуя ностальгию по прошлому из-за упоминания о муже подруги.

«И я бы могла так жить», – пронеслось у нее в голове, вот только Бобби всегда был бомбой с часовым механизмом.

На месте для парковки Келли взглянула на себя в зеркало заднего вида и постаралась придать немного жизни своему изможденному лицу. Вздохнув, женщина выбралась из машины и направилась к кафе. Фронтон украшал полосатый навес. Панорамное окно было выдержано на манер кафе из сороковых годов ХХ века. Мелоди сидела на длинном сиденье, выполненном в ретро-стиле. Одета она была в серый спортивный костюм из тех, в которых обычно бегают по утрам. При виде Келли она тотчас же вскочила с места. Женщины обнялись.

– Я ужасно рада тебя видеть, – заявила Мелоди.

Келли поблагодарила ее за то, что та согласилась с ней встретиться. Они прошли вслед за старшей официанткой в задний зал с камином. Здесь сидели голодные посетители. Молодые хипстеры пили латте. Были тут и мужчины постарше – с короткими стрижками, в бейсбольных кепках с рекламой сельскохозяйственного инвентаря. Не кафе, а какой-то плавильный котел… явное подтверждение популярности…

Дружба оставалась последним бастионом прошлого. По крайней мере такая мысль пришла к Келли при виде всех этих людей, поглощающих кофе. «Я вела себя отвратительно», – подумалось ей. Странно. Еще совсем недавно отношения с окружающими совсем не казались Келли чем-то важным.

Они уселись за столик у перегородки. Это был их любимый зал. Сквозь окна, выходившие на задний дворик кафе, лились потоки солнечного света. Обшивка из светлого дерева придавала помещению старомодный и очень притягательный вид. Обстановка располагала к умиротворению, особенно после ночной смены, во время которой ей приходилось торговать различными сухими закусками, напитками, сигаретами и… конечно же, лотерейными билетами.

Келли, положив сумочку, присела. Мелоди устроилась напротив.

– Помнишь, когда мы в последний раз здесь бывали?

Келли улыбнулась, вспоминая.

– На мое восемнадцатилетие, – подсказала Мелоди.

Подруга присвистнула. Много воды утекло с тех пор.

– Когда ты ложишься спать, Кел?

– В девять… всегда, – ответила та.

– И как тебе удается заснуть?

Келли пожала плечами.

– Я надеваю на глаза маску для сна и отключаю телефон.

«Не всегда, но бывает», – мысленно добавила она.

Ясные глаза Мелоди затуманились.

– Как мне жаль, что ты до сих пор ее не нашла! Не могу представить, как… Келли…

«Не стоит тянуть резину, – пронеслось в голове у ее собеседницы. – Надо прыгнуть в воду и разобраться со всем сейчас же».

– Много времени прошло, – признала Келли, – но я не теряю надежды, ищу, стучусь в закрытые двери… Ты знаешь…

Прозвучало это так, словно она заблаговременно готовилась произнести именно эти слова. Впрочем, так оно и было. Келли в течение долгих лет говорила одно и то же всем, кто задавал ей похожие вопросы. Иногда она выступала на церковных собраниях, хотя не так часто, как прежде. Теперь на лицах слушателей она все чаще читала сомнение. «Я верю, что найду свою дочь. Это моя работа – верить. Господь мне ее вернет, когда я буду этого достойна», – повторяла себе Келли.

На глазах Мелоди блеснули слезы.

– Ты замечательная, Кел. Помню, что когда-то, много лет назад, я думала, что Господь допустил это лишь потому, что Он знает: ты достаточно сильна, чтобы победить.

Слова Мелоди не очень понравились Келли, но она постаралась не думать об этом, хотя и признавала частичную правоту подруги. Правда, впрочем, заключалась в том, что порой она была согласна отдать все что угодно, лишь бы избавиться от тех страданий, что выпали на ее долю. А кто бы этого не захотел? Иногда, напротив, у Келли возникало странное ощущение, что все случившееся с ней имеет некий потаенный смысл, ибо сказано в Библии: «Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу»[29].

Когда ей впервые указали на это, она едва не ударила говорившего. Как из этого может получиться что-нибудь хорошее?

– Только познав опустошение, можно изведать полноту, – часто говорил ей Чет, особенно в те дни, когда отчаяние следовало за Келли по пятам. Он вообще-то любил изрекать подобного рода банальности, и временами Келли испытывала искушение отвесить ему за это пощечину.

Возле их столика остановилась официантка. Мелоди заказала воду, а Келли – апельсиновый сок. Ожидая своего заказа, женщины болтали о прошлом, старых учителях, старых друзьях, вспоминали старые шутки. Вскоре вернулась официантка с их напитками. Она ожидала, когда посетительницы закажут что-нибудь посущественнее, но те еще даже не взглянули в меню. Им, впрочем, и смотреть не требовалось. Они взяли то, что брали здесь в далеком прошлом. Мелоди заказала вафли с черничным вареньем и яичницу, а Келли – вегетарианский омлет. Поклонницей вегетарианства она не была, но и к ветчине, колбаскам и бекону относилась так же прохладно. Ее отец называл такую еду «хрустящими канцерогенами».

Когда официантка вновь удалилась, Келли придвинулась поближе.

– Спасибо…

Мелоди кивнула, явно польщенная.

– Я боялась, что ты обо мне совсем позабыла.

«Так оно и было», – мысленно согласилась с ней Келли.

Мелоди сунула соломинку в воду и немного отпила, не сводя с Келли серьезного взгляда.

– Я хочу опять помогать тебе в поисках дочери.

Келли отрицательно покачала головой, думая при этом о Чете и Элоизе.

– Большое спасибо, но я сейчас почти не занимаюсь сбором денег.

– А-а-а. – Взгляд женщины погас. – А на тебя работает тот детектив?

– Эрни, – улыбнувшись, сказала Келли. – Да.

– Мне он всегда нравился, – заметила Мелоди, – напоминал деда.

Келли рассмеялась, сравнивая Эрни с Кларенсом, дедом Мелоди. Тот был угрюмого вида добряком, как и Эрни, кстати говоря.

– Как твоя семья? – поинтересовалась Келли.

Мелоди была благодарна ей за вопрос, а Келли просто нравилось слушать ее рассказ и вновь чувствовать себя своей.

«И с какой стати я от нее отдалилась?» – недоумевала Келли.

Мелоди рассказывала школьной подруге о муже, отце, матери, своей жизни домохозяйки, но ни словом не упомянула о дочери Карли до тех пор, пока Келли о ней не спросила. Мелоди колебалась, но подруга настаивала.

– Ты уверена?

Келли улыбнулась.

– Уверена. Я хочу все знать о тебе.

Мелоди вновь почувствовала себя признательной Келли, но в то же время испытала легкую душевную боль: подруга находит утешение в том, что жизнь других людей не разрушена.

– Надеюсь, ты знаешь, что я никогда не прекращала молиться за тебя и Эмили… чтобы она вернулась домой.

Мелоди улыбнулась, утерев слезы салфеткой.

– Спасибо, – с трудом сглотнув, прошептала Келли. – Мне понадобятся все молитвы…

Неспешно смакуя завтрак, Келли ввела Мелоди в курс своей жизни, напряженных отношений с матерью («это главным образом моя вина»), рассказала о маленькой квартирке и работе, как нельзя лучше подходящей для той, кто много ездит по стране.

Мелоди вытерла рот салфеткой. Ее лицо посерьезнело. Она хотела что-то сказать, когда Келли ее перебила:

– Извини за то, что случилось между нами.

Мелоди покачала головой.

– Я тебя понимаю, Кел…

– Нет. Я боялась, что порчу твою жизнь своими бедами. Ну… Я имею в виду, что у тебя все было для счастья: любящий муж, маленькая дочурка…

– Если ты думаешь, что моя жизнь идеальна, то лучше не надо об этом. Жаль, что я не была вместе с тобой все эти годы. Я хочу возобновить нашу дружбу, если ты тоже этого хочешь.

– Хочу.

Вместе они немного поплакали, по очереди утирая слезы.

– Я бы не хотела тебя обидеть… – решила не останавливаться на достигнутом Мелоди.

Келли кивнула головой.

– Знаю… знаю… Люди часто говорят мне, что я похожа на загнанную лошадь.

– Нет, ты просто излишне худая, – дипломатично возразила Мелоди, сложив руки на столе. – Честно говоря, я удивлена, что ты до сих пор работаешь в ночную смену.

Келли никогда не была совой и всегда засыпала с большим трудом даже в лучшие дни.

– Не каждый может вынести такой распорядок дня, Кел. Я читала, что это очень вредно для здоровья. – Она сделала паузу, подбирая подходящие слова. – Я не хочу, чтобы ты на меня обиделась…

Келли погладила подругу по руке.

– Говори, что думаешь. Ты моя лучшая подруга, ты знаешь…

– Как лучшая подруга… – Мелоди пододвинула визитную карточку к Келли через стол. – Помнишь, мой отец очень хорошо о тебе отзывался?

Взглянув на визитку, Келли улыбнулась воспоминанию.

– Ему нужен офис-менеджер, кто-нибудь, кто будет также отвечать на звонки. Это, конечно, только первая ступенька, но оплата вполне приличная, а со временем ты сможешь добиться повышения.

Мелоди положила на стол лист бумаги, содержащий описание обязанностей.

Взглянув туда, Келли прочла следующую фразу: «Обслуживать крупных клиентов и обеспечивать им техническую поддержку; обеспечивать административную помощь директору по информационным технологиям; уметь пользоваться системами управления отношениями с клиентами и программами “Майкрософт Офис”; уметь работать с офисными системами хранения документов…»

– Не уверена…

– Поверь мне, – улыбнувшись, сказала Мелоди. – Я уже переговорила с папой. Он с радостью предложил эту работу.

Келли покачала головой.

– Я очень признательна.

– Не отказывайся сгоряча. Пожалуйста! Подумай.

Келли согласилась, хотя и не понимала, как новая работа может ей чем-то помочь.

Поболтав еще немного, Мелоди настояла на том, что платить будет она.

– Я тебе позвоню. Ты не против? А еще на свете существует такая вещь, как обмен эсэмэсками. Помнишь?

Келли рассмеялась.

– Помню.

– Подумай серьезно о моем предложении, – помедлив, сказала Мелоди. – Я о тебе беспокоюсь, Кел.

Помахав друг другу на прощание, они расстались. Мелоди поспешила по направлению к автостоянке. Келли осталась одна. Вытащив ключи от своей машины, она еще раз взглянула на визитную карточку. Келли помнила, как отец Мелоди в шутливой манере говорил, что обязательно возьмет ее на работу после окончания колледжа, вот только Бобби зарабатывал большие деньги, поэтому Келли решила стать домохозяйкой.

«Не пора ли вспомнить то, чему меня учили?» – подумала она.

Открыв дверцу своей старой развалюхи, она с лязгом ее захлопнула. Впереди ее ждал очередной день без сна.

«Надо что-то менять», – решила Келли.


Келли поудобнее устраивалась на кровати, когда позвонила секретарша Эрни. Голос ее звучал тревожно.

– Я не хочу тебя пугать, но Эрни положили в больницу с воспалением легких.

– Он в опасности?

Синди заверила ее, что в больнице он получает отличный уход.

– Я закрываю офис до его возвращения, – сказала она. – Без Эрни заниматься особенно нечем, а мне еще надо отгулять несколько дней отпуска.

Затем Синди сообщила Келли всю интересующую ее информацию по больнице, не забыв упомянуть номер палаты.

Келли не на шутку беспокоило здоровье ее ворчливого частного детектива, поэтому она обратила свою тревогу в молитву. Слишком взволнованная, чтобы заснуть, она прошла на кухню. В дверь поскреблись. Келли улыбнулась. Накорми кота один раз и будешь кормить его всю жизнь.

Она приоткрыла входную дверь. Вошел Феликс. Келли налила в мисочку особое кошачье молоко. Наблюдая за тем, как голодный котенок лакает молоко, она думала, чем занять свое время, если пребывание в больнице Эрни затянется дольше, чем на несколько дней.

«Как же все это эгоистично!» – подумала она.

Здоровье Эрни куда важнее всего того, что он для нее делает. Взгляд Келли вновь остановился на визитной карточке, которую дала ей Мелоди. Подруга права: третья смена очень уж утомительна. Теперь она спит еще меньше, чем прежде. Впрочем, мысль о новой работе заставляла ее нервничать. Келли не хотела лишаться покладистого босса, разрешающего ей самой выбирать, когда работать. В любом случае у нее будут выходные. Сможет ли она слетать туда и обратно в пределах США за два дня?

«Я не могу», – сказала сама себе Келли.

Со стороны это было сродни признанию своего поражения. Несмотря на всю сомнительность методов, которыми пользуется Эрни, с этической точки зрения, несмотря на всю тяжесть ночной смены, она не готова была сдаться, швырнув полотенце на ринг.

Вздохнув, она бросила визитку в мусорное ведро, стоящее под кухонной раковиной. Когда Феликс закончил свою трапезу, Келли выпроводила котенка за двери. Напоследок он благодарно мяукнул и взглянул на женщину так, словно хотел сказать: «Я завтра еще приду», а затем побежал вниз по ступенькам.

Вернувшись к постели, Келли залезла под одеяло и натянула на глаза маску. Слова Мелоди звучали у нее в голове: «Подумай серьезно о моем предложении».


На следующий день Келли поехала в больницу. Лифт поднял ее на третий этаж. Палата Эрни оказалась в конце коридора. Миновав пост медсестер, она заглянула за угол и тихо постучала. Пенни, рыжеволосая жена Эрни, дремала в глубоком кресле, стоявшем у окна. Пенни приоткрыла глаза, улыбнулась и перевела взгляд на кровать.

– Эй, старая развалина! К тебе посетительница!

Эрни выглядел куда хуже, чем Келли предполагала. В вену на руке была вставлена игла капельницы. Из носа торчала трубка, через которую подавали кислород. Волосы растрепаны. Лицо бледное и худое, более худое, чем помнилось Келли.

Увиденное настолько поразило ее, что на глазах выступили слезы. Келли подошла к койке больного и улыбнулась, словно спрашивая: «И что же такое с тобой стряслось?»

Эрни, возведя глаза к потолку, пожаловался:

– Меня заставили лечь в больницу.

– Ну… ничего страшного…

– Ненавижу больницы! – чуть не взвыл Эрни. – Ненавижу врачей! Я даже запах этого чертового места ненавижу.

Келли встретилась взглядом с Пенни. Они обе одновременно понимающе улыбнулись. Больной или здоровый, Эрни оставался все таким же раздражительным и упрямым.

Пододвинув стул, Келли на него уселась, желая вернуть себе душевное спокойствие.

– Ну, и как там та девочка? – пробормотал Эрни.

– О делах мы говорить сейчас не будем. Хорошо? Тебе надо выздоравливать.

Эрни тяжело вздохнул.

– Теперь они заявляют, что моя водопроводная система нуждается в ремонте.

– Шунтирование, – едва слышно произнесла Пенни.

Келли очень расстроилась.

– Лучше слушаться врачей. Так ты поскорее выздоровеешь и выйдешь отсюда.

Эрни едва не заскрипел зубами от досады.

Они еще немного поболтали на разные темы. Пенни показала недавно сделанные фотографии своих четырех внуков.

На прощание Келли поцеловала Эрни в лоб.

– Хоть что-то приятное из этого получилось, – произнес старик. – Меня поцеловала красивая девушка.

Келли с видом любящей дочери слегка похлопала его по груди. Пообещав навестить его на следующей неделе, она оставила больного на попечение Пенни.

В холле третьего этажа Келли села в лифт, шепотом молясь о выздоровлении Эрни. Вспоминая дряхлое лицо старика, она решила, что надо взглянуть правде в глаза: в ближайшее время домой Эрни не отпустят.

Толкнув стеклянные двери, Келли вышла на улицу и заторопилась к своему автомобилю. Внутри она несколько минут сидела неподвижно, борясь с беспомощностью. Вновь она вспомнила о предложении отца Мелоди.

«Пора», – промелькнуло у нее в голове.

Келли набрала сообщение: «Предложение остается в силе?»

Спустя несколько минут пришел ответ: «Я сейчас переговорила с папой. Ты приступаешь в понедельник!»

Келли улыбнулась, хотя живот ее свело от страха.

Спасибо.


Вернувшись домой, Келли позвонила боссу и поблагодарила за все те годы, на протяжении которых он ей помогал. Джо был рад за нее.

– Такую работницу еще поискать надо, – тихим голосом сказал он. – Если что-нибудь изменится или работа себя не оправдает, ты дашь знать… Хорошо?

Тронутая до глубины души, Келли пообещала это сделать и еще раз его поблагодарила.

В воскресенье у нее впервые за много месяцев нашлось время сходить в церковь. По дороге она думала о том, что продолжит поиски дочери через Интернет, а еще будет вести свой веб-сайт.

«Я буду больше молиться и не дам себе заснуть», – думала она.

Большинство членов группы поддержки и те, с кем она общалась по Интернету, не верили в силу молитв. Легко просить о чем-то малом: «Помоги мне отыскать ключи, Господи… Помоги мне найти место на парковке… Помоги мне выспаться сегодня…» Куда труднее молить о чем-то серьезном: «Излечи у меня рак… Спаси мой брак… Помоги найти пропавшую дочь…»

Пройдя в ванную комнату, она взглянула в зеркало. Да… Щеки бледные, глаза запали… И вообще она ужасно худая.

«Но все изменится, когда я буду работать днем, – подумала Келли. – Никто больше не скажет мне: “Дорогая! Ты уморишь себя голодом. Ты выглядишь как тростинка. Ты никогда не сможешь отыскать Эмили, если не будешь в хорошей физической форме”».

Отложив в сторону щетку для волос, Келли, опершись ладонями о кафель, приблизилась к зеркалу. Она внимательно изучала свое отражение, стараясь не обращать внимания на линии морщинок вокруг глаз и в уголках рта.

«Я миленькая?» – спросила себя Келли, вспоминая песню «Я миленькая» Бернстайна и Сондхайма.

Поразмыслив, она пришла к оптимистическому выводу: «Я стану симпатичной, когда наберу несколько килограммов и нанесу на лицо немного румян и теней».

Вот только для кого она хочет стать симпатичной? Келли не знала. От мысли о том, чтобы пойти с кем-то на свидание, ей едва не стало дурно.

«Я хочу выглядеть симпатичной ради себя», – решила она.

Вернувшись на кухню, Келли взяла лист бумаги и составила список неотложных дел. Первым, просто для собственного удовольствия, она написала: «Найти работу»… потом, улыбнувшись, вычеркнула это. Второй пункт: «Есть больше».

Вспомнив, что она любит, Келли составила список того, что надо купить в продуктовом магазине. В голове зародилась мысль о том, что следовало бы взять передышку и немного привести себя в порядок. Нужно совсем немного времени, чтобы поправить здоровье. Небольшой отдых… небольшой перерыв… Если что-то пойдет не так, она всегда сможет вернуть себе свою прежнюю жизнь. Если она соскучится, то всегда сможет вновь покататься на этих сумасшедших русских горках. Отец Мелоди ее поймет. В худшем случае она всегда сможет попроситься к Джо обратно на ночную смену.

«Я согласна отдохнуть», – сказала она себе.

Глава 13

Утром в субботу, за час до приезда Лауры, Джек и Натти съездили на ближайшую автомойку самообслуживания.

На небе не было видно ни облачка. Солнце ярко светило. Ветер едва дул.

Джек обрызгивал из пульверизатора шины мыльной водой, а Натти, присев на корточки с противоположной стороны, старательно терла их губкой, высунув язык от переизбытка усердия. На девочке была футболка в красную полоску и голубые джинсы, закатанные до лодыжек. Натти любила мыть Билли-Боба (так она называла синий пикап Джека): ее завораживало постепенное превращение грязного и мутного в чистое и сверкающее на солнце.

Промокнув до нитки, Натти наконец выпрямилась, подбоченилась и принялась с гордостью взирать на дело рук своих. Подойдя, Джек встал рядом, оценивающе окинул взглядом пикап и одобрительно присвистнул.

– Лучше, чем я думал.

Натти просияла.

– Давай его принарядим, – предложила девочка. – Немного хрома и подвеска из бусинок будут в самый раз… Может, украсим борт полоской с блестками?

– Но ведь Билли-Боб мальчик!

– Мальчики тоже носят серьги, – возразила Натти. – Я такого видела.

– Только не в моем доме… гараже.

Джек потрепал девочку по волосам. Натти пригнулась, тихо хихикая. Ополоснув кузов в последний раз и обтерев его специально предназначенными для этой цели полотенцами, они отправились в обратный путь домой. Натти, высунувшись из открытого окна, вдыхала ветер, пока Джек терзался сомнениями, никак не решаясь сообщить девочке, что Карен Джоунз, школьный психолог, придет к ним на ужин.

Встреча с Карен за чашечкой кофе прошла на удивление гладко. Он издали завидел ее возле входа в «Старбакс». На женщине было симпатичное белое платье без рукавов. Джек оделся в одобренные Сан джинсы и рубашку с пуговицами на воротнике. Карен тотчас же сообщила ему, что уже заняла столик в глубине кафе.

Они вели неспешную светскую беседу, но Джек с самого начала чувствовал себя немного не в своей тарелке из-за того, что решился на свидание, первое за последние десять лет. За столом, однако, разговор стал непринужденным. Карен заказала для себя чай масала[30], Джек – эспрессо.

Карен разрезала черничный маффин надвое и протянула половинку Джеку. Намазав свою половинку сливочным маслом, женщина принялась откусывать от него маленькие кусочки, попутно рассказывая, как выбирала колледж, в который поступила учиться. Между прочим Карен упомянула, что на втором курсе вышла замуж: «Мы были слишком молоды и поспешили. Брак и года не продлился».

Вцепившись в чашку с эспрессо так, словно это штурвал, Джек рассказал о своей любви к небу, печальной судьбе брата и последовавшем за этим опекунстве.

– Официально я стал ее опекуном спустя год после гибели брата, – признался Джек.

Карен удивило то, что в качестве опекуна старший брат выбрал его, а не Сан.

– Я расскажу об этом позже… за ужином у меня дома, – немного смутившись, предложил мужчина.

На губах Карен заиграла недоверчивая улыбка.

– Согласна, но готовить будете вы. Я любознательная женщина и не люблю, когда мне перечат.

– Как насчет субботы? – предложил Джек, опасаясь, что Карен решит, будто он форсирует события.

Та, однако, казалась вполне довольной. Она спросила, будет ли Натти присутствовать на ужине. Джек замешкался с ответом. Карен на это очень мило улыбнулась, но Джеку показалось, что его нерешительность несколько задела ее чувства… Как бы там ни было, а Натти понятия не имеет, что он ходит с кем-то на свидания, не говоря уже о том, что этот кто-то – школьный психолог.

«Сколько бы я ни оттягивал, лучше все равно не станет», – мрачнея, подумал он.

Чуть позже тем же днем Диана представила Крейгу его новый мотоцикл, и Джек собственными глазами узрел мужчину, вот-вот готового расплакаться. По правде говоря, даже сам Джек немного растрогался. Плохо, правда, что пришлось лишиться мотоцикла, так уютно стоявшего у него в гараже.

После супа и сэндвичей Джек позвонил Лауре и ввел ее в курс своих планов на субботний вечер. Та согласилась приготовить им ужин. О позапрошлом вечере не было сказано ни слова, а еще ему показалось, что Лаура только рада была поскорее повесить трубку.

Тем же вечером Джек решил сообщить Натти о предстоящем переезде Сан. Девочка восприняла известие спокойнее, чем он предполагал. Племянницу вполне утешило то обстоятельство, что любимая тетя будет раз в две недели прилетать к ним в гости. Сан ему обещала, но в душе Джек подозревал, что по прошествии нескольких недель новая работа и друзья будут поглощать львиную часть времени его сестры. Если Сан предоставить самой себе, то им с Натти еще посчастливится, если они будут видеть ее хотя бы раз в месяц. Впрочем, Джек надеялся, что со временем девочка смирится с этим обстоятельством.

А еще они всегда могут навестить Сан в Нью-Йорке. Джеку нравилась эта мысль. Он хотел вызвать у Натти хоть какие-то положительные эмоции, связанные с отъездом тети. Девочка никогда не бывала в Большом Яблоке. Дяде казалось, что Натти город обязательно понравится. Для начала он планировал побывать на Мэдисон-авеню, Бродвее и обязательно прокатиться в конном экипаже по аллеям Центрального парка.

Вернувшись из автомойки домой, Джек тотчас же заметил старую машину Лауры, стоящую на улице у тротуара. Автомеханик по имени Чарли отремонтировал ее за рекордно короткий срок.

Войдя в дом, Натти прокричала слова приветствия, адресованные Лауре. Та тем временем, напевая что-то себе под нос, гладила рабочие рубашки Джека в комнате для стирки.

Он на пару секунд застыл в дверном проеме, залюбовавшись проворством, с которым Лаура водила утюгом по воротнику, рукавам, петлям для пуговиц… Движения ее были ровными, размеренными…

Джек осторожно постучал по дверному косяку, опасаясь ее испугать, но женщина все равно вздрогнула.

– Ой! – вскрикнула она, прижимая свободную руку к груди.

– Извини, – сказал Джек. – Что случилось?

Махнув рукой перед своим лицом, она улыбнулась с явным облегчением.

– Я вот подумал… Я давно не поднимал тебе зарплату… уже несколько лет.

Не выпуская из руки утюга, Лаура улыбнулась. На ее раскрасневшемся симпатичном лице отразилось любопытство.

– Ладно. Признаться, это wunnerbaar[31] способ здороваться.

– Значит, договорились, – сказал он, раздумывая, захочет ли Лаура продолжить прерванный тем вечером разговор, но вместо этого она поблагодарила его за ремонт автомобиля.

– Я должна покрыть твои расходы.

Джек не согласился:

– Считай, что это часть компенсации за недоплаченные за все эти годы деньги.

Лаура рассмеялась:

– Ты меня разбалуешь.

Они немного помолчали. Джек надеялся, что Лаура продолжит разговор, начатый в среду вечером, но та лишь стояла и смотрела.

– Я боюсь, что мог невзначай ранить твои чувства… – начал Джек, однако Лаура лишь отмахнулась.

– Ради бога, Джек! Я все хорошо понимаю.

Он чувствовал себя глупо, но решил не сдаваться:

– А еще мне хочется знать, что ты тогда собиралась сказать…

Лаура нахмурилась, припоминая.

– А-а-а… да… Все это сущий вздор…

Она поставила утюг на гладильную доску, опустила руки. Пальцы вцепились в черную ткань передника. Лаура кашлянула.

– Натти уже долгое время меня упрашивает… – Отступив, она оперлась о сушилку. – Я не хотела… тебя шокировать… Возможно, на днях я появлюсь здесь, одетая… по-современному… Не знаю, право слово, какова будет реакция Натти.

Джека услышанное озадачило. Во-первых, он не понимал, к чему так нервничать, а во-вторых, ему нелегко было представить себе Лауру Маст в одежде англичанки.

– Ладно… Натти уж точно будет в восторге, – наконец выдавил он из себя.

Лаура вытерла пот со лба. Джек отступил на пару шагов и натолкнулся на дверной косяк. Комната для стирки, впрочем, была довольно просторной. Над стиральной машиной и сушилкой к стенам крепились полки. Пол покрывали кафельные плитки. Окон, однако, не было. Как ни странно, но это помещение вдруг показалось ему ужасно тесным. По выражению глаз Лауры Джек догадался, что и она ощущает нечто похожее.

Она откашлялась.

– Ладно… Я еще окончательно не уверена… Боюсь, что если мой двоюродный брат Пит увидит, как я покидаю его дом без молитвенного чепца, он, чего доброго, из подтяжек выскочит.

Лаура рассмеялась. Джек ей вторил, все еще находя этот разговор несколько странным. Непонятным также оставалось, серьезно ли она говорит или это все же шутка.

Лаура закусила губу. Теперь она явно робела.

– Мне придется переодеваться в современную одежду здесь, а перед возвращением снова надевать платье смиренной.

Джек вежливо кивнул, словно на самом деле понимал, с чего это женщина из общины амишей вдруг захотела днем выряжаться в современную одежду.

Лаура подалась вперед. Случайно она толкнула гладильную доску. Утюг качнулся. Джек кинулся спасать доску, а Лаура – ловить утюг. Она едва не упала ему в объятия.

– Близко, – произнес Джек, деликатно поддерживая женщину.

– Jah, – тяжело дыша, произнесла Лаура.

Она нервно расправила складки своего платья.

– Кстати… Ты уже рассказал Натти? О том, что будет вечером?

Сокрушенно вздохнув, Джек отрицательно замотал головой. Кажется, список того, что может расстроить Натти, – бесконечен.

Лаура слабо улыбнулась.

– Чем раньше, тем лучше, Джек.

Само собой разумеется. Он не спорил. Неудобная пауза затянулась… Пожав плечами, Лаура указала рукой на белье для глажки. Молча кивнув, он вышел из показавшегося тесноватым помещения, погруженный в раздумья о причинах и последствиях желания Лауры переодеться в современную, причудливую, как выражаются амиши, одежду.

А еще не оставалось никаких сомнений, что Лаура передумала рассказывать ему то, что намеревалась рассказать в среду. Почему так?

Джек поднялся наверх, где сменил влажную после автомойки одежду на сухие старые джинсы и футболку. После мужчина спустился в гараж. Там он решил привести в порядок инструменты. Надо отвлечься. Происшествие в комнате для стирки вывело его из душевного равновесия.

Спустя некоторое время в гараж зашла Натти. Усевшись на верхней ступеньке, девочка оперлась подбородком о сложенные вместе руки. Ее пальчики касались обеих щек. Типичная поза скучающего ребенка. Вот только, когда речь заходила о Натти, это была типичная поза думающей девочки. А потом племянница поделилась с дядей планами относительно тюнинга своего велосипеда. Ей, видите ли, хочется, чтобы ее велик выглядел не хуже мотоцикла Крейга.

– Я покрашу его в розовый цвет, – заявила Натти. – Как думаешь?

– Очень амбициозный план, – сказал Джек, вешая два своих лучших молотка на настенную панель со специальными отверстиями.

Девочка кивнула, шевеля губами.

– А не лучше ли натереть его воском?

Джек расположил на панели разводные ключи в соответствии с их размером и подозвал к себе Натти: пусть поможет подвесить отвертки.

Вместе они закончили работу.

– Идеально, – заявила Натти и убежала в жилую часть дома.

И снова он упустил возможность рассказать девочке о своих планах на вечер. Джек последовал за Натти. Надо умыться. Натти он нашел на кухне. Она сидела за столом и внимательно наблюдала за тем, как Лаура, поднявшись на цыпочки, перебирает в навесном шкафчике различные специи.

Обернувшись, та с сокрушенным видом произнесла:

– Я допустила ошибку. На вечер я ничего приготовить не смогу без томатного соуса.

– Давайте мы поедем куда-нибудь и там поужинаем, – предложила девочка.

Закрыв дверцу навесного шкафчика, Лаура бросила на Джека многозначительный взгляд, словно хотела спросить: «И долго ты собираешься откладывать разговор?»

– Напиши, что надо купить, – распорядился он, делая вид, что не обратил внимания на предложение племянницы.

Лаура принялась диктовать, а Натти с важным видом записывала услышанное на бумаге.

После этого Джек вместе с девочкой отправился за покупками. По дороге он все не мог придумать, как бы тактичнее сообщить ребенку о Карен.

Дядя и племянница методично расхаживали вдоль рядов стеллажей, уставленных продуктами, покупая все, что было указано в списке Лауры. В результате они набрали достаточно, чтобы накормить небольшую итальянскую армию.

– У нас на ужин будут спагетти, – рассмеявшись, заявила Натти, толкая тележку вдоль прохода.

Нагнав ребенка уже в следующем проходе, Джек увидел, что Натти сейчас пребывает почти в ликующем расположении духа. Не пришло ли время для откровенного разговора? К тому же они сейчас в общественном месте. Что плохого из этого может выйти?

– Кстати, – произнес Джек, – сегодня к нам на ужин придет мисс Джоунз.

Натти остановилась.

– Что?

Джек повторил. Девочка расстроилась, вполне логично решив: ужин со школьным психологом означает, что у нее проблемы. Джек попытался развеять ее страхи, но Натти его слова не переубедили.

– Зачем ей в таком случае приходить?

– Я хочу получше ее узнать, золотце, – чувствуя, что ему не хватает воздуха, произнес Джек. – Карен, по-моему, милая женщина.

Натти поморщилась, словно хотела сказать: «Ты шутишь?»

– А вы с Лаурой отправитесь в торговый центр и поужинаете в кафе, – предложил он, надеясь, что это порадует девочку.

– Постой! Я что, не буду есть спагетти?! – Лицо ее помрачнело. – Лучше я поеду в кафе с мисс Джоунз, а ты оставайся ужинать с Лаурой.

Не успел Джек ответить, а Натти уже устремилась прочь, совсем не думая о том, куда катится ее тележка. Хмыкнув, Джек догнал девочку. Вместе они закончили обход супермаркета. Когда все указанные в списке продукты оказались в тележке, Джек обнаружил там дюжину банок консервированного супа.

– Что это, Натти? – указывая на консервы, поинтересовался он.

– Для церковного буфета… Помнишь?

Ага… Джек вспомнил объявление, которое делали в воскресенье в церкви.

По дороге домой Натти с неожиданным рвением принялась искать волну подходящей радиостанции, поворачивая ручку приемника.

– У меня просто свидание, – попытался успокоить девочку Джек.

Натти недовольно фыркнула и скрестила руки на груди.

Желая закончить разговор и надеясь остановить надвигающуюся грозу, Джек свернул на парковку перед местным магазином красок. Солнечный свет отражался от лобовых стекол автомобилей, стоящих в соседнем ряду. Как обычно по субботам, здесь было довольно тесно.

Джек перевел дух.

– Ладненько. Мне следовало поговорить с тобой об этом раньше, а не сваливать все на твою голову так неожиданно.

Девочка приподняла голову и быстро заморгала.

– Папа! А что будет с Лаурой, если ты женишься на Карен?

Пропустив мимо ушей «если ты женишься на Карен», Джек ответил:

– Ничто не изменится. Лаура, как и прежде, будет с нами.

– Всегда что-нибудь да меняется, – пожаловалась Натти. – Карен Лаура не понравится. И никому не понравится. Никто ее не понимает так, как я. Только я на ее стороне…

– Золотце…

– Почему бы тебе не взять ее в жены?

Джек отстранился… Уж слишком хмурым был взгляд его приемной дочери. Машина, стоявшая за ними, просигналила.

– Мы уже говорили на эту тему, Натти.

– А меня не устраивает…

– Я и Лаура – друзья… только друзья. Прежде чем жениться, надо этого человека полюбить.

Отвернувшись к окну, девочка упрямо покачала головой.

– Лаура уже ходила на свидания. Ты об этом знаешь?

– Я не удивлен…

– Когда-то у нее был кавалер, – тихо произнесла Натти. – Из-за него ее выгнали.

Джека слова племянницы удивили. Прежде никто ему этого не говорил, и он понятия не имел, из-за чего Лауру изгнали из общины.

– Сомневаюсь, что ее могли изгнать только за то, что у нее появился кавалер.

Натти упрямо закивала головой, а потом ее лицо вдруг осунулось. Девочка покраснела. Видно было, что ей стыдно.

– Я не должна была этого говорить. Это личное…

– Я никому не скажу, – пообещал Джек.

– Нельзя рассказывать.

– Послушай, Натти. Я решил пригласить Карен на свидание. Я не уверен, что из этого что-нибудь получится. Верю, что Господь укажет мне правильный путь.

Натти вздрогнула.

– А ты будешь встречаться с другими женщинами, помимо мисс Джоунз?

– Не исключено.

Девочка посмотрела на дядю как на умалишенного.

– Я правильно поняла: ты собираешься встречаться с женщинами? Папа! Ты никогда прежде ни с кем не встречался.

Джек нахмурился.

– Лучше пристегни ремень безопасности, – сказал он. – Нам надо сдать назад.

С преувеличенной медлительностью Натти разгладила складки на шортах, приняла удобное положение на сиденье, заправила футболку, смахнула пряди волос, спадающие на глаза, и только после этого защелкнула замок ремня безопасности.

Сдав назад, Джек взглянул на свою воспитанницу. Девочка скривилась.

– Поверить не могу, что ты сказал мне за две минуты до ее прихода.

Джек сердился, но молчал.

– Почему ты не хочешь жениться на Лауре? – спросила Натти.

Поджав губы, девочка молчала всю дорогу домой.

«Чудненько вышло», – мрачно подумал Джек.

Глава 14

Из своего кабинета Джек слышал, как шумит вентилятор духовки. В ней Лаура готовила ужин, который подадут к так называемому свиданию с Карен Джоунз. Проходя чуть раньше по кухне, он заметил на разделочной доске нарезанные овощи для салата. В воздухе витал богатый запах кипящего на огне томатного соуса. Ранее Сан заявила, что для первого свидания спагетти – совсем не то, что нужно. Теперь он задавался вопросом: не придется ли вечером жарить стейки или лососину на гриле, стоявшем на лужайке за домом. Впрочем, давать задний ход времени уже не оставалось. К тому же Джек не чувствовал себя в достаточной мере уверенным в том, что сможет самостоятельно приготовить меню званого ужина.

Сидя в кабинете, он подводил итоги месячной арендной платы, выплаченной его летной школой, когда послышались легкие шаги маленьких ножек. Холодные и влажные ручки обняли его за шею. Шелковистые волосы Натти защекотали его.

– Извини меня. Я еще маленькая. Ты меня любишь, папа?

Джек взял ребенка за руки. В глазах девочки читалось раскаяние.

– Я очень люблю мою маленькую девочку, – повернувшись, сказал он.

Натти смиренно шмыгнула носиком.

– Значит, мы друзья?

Он обнял ребенка.

– Мы всегда останемся друзьями, дорогуша.

– И ты не женишься, не поставив меня в известность?

Джек пристально взглянул девочке в глаза. Натти наморщила носик и, прикрыв лицо руками, трижды чихнула. На ее личике появилось раскаяние.

– На тебя не попало?

Дядя вытащил салфетку из коробки (Лаура всегда держала в доме множество таких коробок), вытер девочке нос и обнял ее за плечи.

– Ладно. На чем мы остановились перед взрывом?

Оба рассмеялись.

– Послушай, Натти: я ни на ком не женюсь до тех пор, пока мы все не обсудим. Договорились?

– Договорились.

Они обменялись рукопожатием. Джек постарался не обращать внимания на нечто влажное, запачкавшее мизинец и часть ладони ребенка.

«Воспитание ребенка – не для слабонервных», – улыбнувшись, подумал он.

Вроде бы успокоившись, Натти выбросила салфетку в корзину для бумаг и побежала на кухню помогать Лауре. Джек также покинул свою обитель и принялся пылесосить гостиную.

Позже, когда он и Лаура сидели за столом, зазвонил телефон.

Натти подняла наверху телефонную трубку и крикнула оттуда:

– Это тетя Сан Фран![32]

«Карета, которая отвезет меня на свидание», – с иронией подумал Джек.

Он снял телефонную трубку внизу, но на линии слышалось предательское эхо. Джек поднял голову и посмотрел наверх. Натти выглядывала из-за приоткрытой двери. Она еще не повесила свою трубку.

– Натти…

Девочка насупилась.

– А как мне еще быть в курсе?

Как только Натти повесила трубку, Сан громко рассмеялась.

– Я еще не улетела, а девочка уже от рук отбилась.

Сестра спросила, как Натти восприняла новость. Джек помедлил с ответом.

– К свиданию она нормально отнеслась… Ты об этом спрашиваешь?

Любопытства у Сан не убавлялось.

– Ты вымыл ванные комнаты?

– Да.

– Во что ты оденешься? – поинтересовалась сестра.

– Ну… в желтый комбинезон и футболку с Винни-Пухом.

– Очень смешно.

Когда он сказал правду (немного потертые джинсы и спортивная фуфайка), Сан едва не устроила ему взбучку. Джеку пришлось согласиться на штаны более формального вида и тенниску. Они обговорили прочие детали предстоящего свидания: должный этикет во время приема пищи, подходящие темы для разговора и соответствующее поведение. У Джека разболелась голова.

Отделавшись от Сан так быстро, как только смог, он шикнул на Натти, которая крутилась невдалеке и явно подслушивала. Девочка побежала к себе переодеваться. Лаура тем временем следила за тем, как варится соус для спагетти.

– Давайте вы вернетесь домой пораньше, – предложил Джек. – Я бы хотел, чтобы Натти немного пообщалась с Карен.

На лице Лауры промелькнуло капризное выражение. Они договорились, что из торгового центра они вернутся к половине восьмого, через час после предполагаемого приезда Карен.

Джек прошел в столовую. Свечи стояли на столе ради вящей изысканности, но пока еще не горели. Дом «принарядился», как выразилась Лаура. Все системы корабля работают нормально.


Лаура и Натти собирались покинуть дом, когда машина Карен въехала на подъездную дорожку дома. Она появилась на четверть часа раньше назначенного времени.

– И что теперь? – повеселев, спросила Натти.

– Веди себя спокойно, – шепнул ей Джек.

– А что значит «спокойно»? – улыбнувшись, поинтересовалась Натти.

Сняв солнцезащитные очки, Карен подошла к двери дома. Одета она была в длинную розовую юбку из мягкой ткани и белую блузку без рукавов. Джек решил, что в таком одеянии гостья без труда получила бы полное одобрение Сан.

Три пары глаз уставились на Карен. Лаура и Натти поздоровались и уже хотели уходить.

– Мы как раз идем… прогуляться, – с приветливым видом произнесла няня.

Карен нахмурилась. Услышанное явно ее расстроило.

– А Натти не останется на ужин?

– Они скоро вернутся, – ответил Джек.

Поведение Карен показалось ему несколько странным. Он был уверен, что прежде все ясно ей объяснил.

– А она никак не может остаться? – спросила та, переводя взгляд с него на девочку.

В дело вступила Натти:

– Да. Я хочу спагетти. Я никогда не ела таких спагетти.

Девочка широко улыбнулась, обнажив свои ровные зубы.

– Вы сегодня очень красивая, мисс Джоунз.

– Ты тоже, дорогая, – сказала Карен.

Джек вспомнил о хороших манерах и представил гостье няню девочки. Лаура вздрогнула, когда Карен протянула ей руку для рукопожатия. Во взгляде Лауры промелькнули веселые искорки.

– Желаю хорошо провести время, – махнув рукой в сторону своей машины, сказала она. – До завтра.

Натти проводила Карен в гостиную, а Джек извинился перед Лаурой за возникшую неразбериху.

«На самом деле неудобно получилось», – подумалось ему.

Лаура, однако, не замедлила шаг. На ходу она бросила несколько последних рекомендаций насчет того, как подавать спагетти, помахала на прощание рукой и зашагала к своей машине.

Стоя на ступеньках крыльца, Джек услышал, как открывается дверца, после того как Лаура нажала на кнопку дистанционного ключа. Она еще раз обернулась.

– Я ничего не забыла?

Джек отрицательно покачал головой, почти жалея, что она на самом деле ничего не забыла.

– Все будет хорошо… Свидание пройдет гладко, – тихо произнесла молодая женщина.

Джек кивнул головой.

– Спасибо. Ты очень добра.

Вернувшись, они с Натти организовали для Карен пятиминутную экскурсию по дому. Ароматы, источаемые спагетти и фрикадельками, витали в комнатах первого этажа. В гостиной Натти показала башенку, сложенную из DVD-дисков и упорядоченную в соответствии с причудливыми вкусами девочки. После этого Джек проводил гостью в свой кабинет, где продемонстрировал стену, посвященную авиации.

В конце концов они расположились в столовой. Джек восседал во главе стола. Карен и Натти уселись по правую и левую руку от него, друг напротив друга. После краткой молитвы ужин шел в соответствии с задуманным планом. Джек в точности запомнил советы Лауры насчет того, как следует подавать блюда. За столом завязался непринужденный разговор.

Натти чувствовала себя принцессой в кругу придворных, а Джек старался не затрагивать щекотливых тем. Где-то посередине ужина Карен заметила, что Натти не ест зеленую фасоль.

Ранее в тот же день Лаура предложила Джеку приготовить зеленую фасоль, так как «не каждый любит кукурузу и горох, но большинство обожает резаную зеленую фасоль со сливочным маслом».

«Натти к этому числу не относится», – подумал тогда Джек.

Сейчас, однако, Карен Джоунз перегнулась через стол к девочке и мягким голосом произнесла:

– Попробуй фасоль, дорогуша… только ложечку…

С самым добродушным выражением лица Натти отрицательно покачала головой.

– Наши вкусы меняются, пока мы растем, – сказала Карен.

Натти с готовностью закивала головой… возможно, слишком уж энергично, а потом сказала:

– А мои не меняются.

«О боже», – пронеслось в голове у Джека.

Натти наморщила носик.

– Салат мне нравится, но фасоль… нет, спасибо.

В качестве компенсации за зеленую фасоль почти половину тарелки девочки занимали молодые листья салата.

Взяв дело в свои руки, Карен совершила немыслимое: положила ложку фасоли с краю на тарелку Натти.

– А если все же попробовать? – подмигнув Джеку, произнесла женщина. – Вдруг фасоль тебе понравится?

Натти смотрела на еду так, словно ей на тарелку положили тараканов. А потом девочка обратила на Джека взор, полный ужаса. Она молча молила дядю: «Спаси меня!»

– Натти может не есть фасоль, поскольку она пошла на компромисс, – вмешался Джек.

Брови Карен поползли наверх.

– Что за компромисс?

– Она согласилась на салат, – ответил Джек.

Карен поднесла бумажную салфетку к губам.

– Ну, компромисс – значит, компромисс.

Натти облегченно вздохнула.

Несколько минут они ели в полном молчании… Наконец Карен отложила ложку в сторону и опустила руки на стол. Джек решил, что время пришло.

– Хотите перейти к десерту?

– У нас сегодня клубничный пирог, – гордо заявила Натти, явно уже успокоившись после маленького инцидента.

– Ладно. Никто против сладенького не возражает, как я вижу, – улыбнувшись, сказала Карен.

Натти тоже улыбнулась, но видно было, что ребенок прекрасно понимает скрытый неодобрительный подтекст этой фразы. Джек прикусил себе язык. «Пусть само рассосется», – подумал он.

После ужина они расположились в большой комнате, где принялись листать фотоальбом со снимками Натти, сделанными в третьем классе. Потом они играли в уно[33]. В девять часов гостья засобиралась домой. Карен и Джек направились к выходу, а Натти с несколько встревоженным видом осталась сидеть на месте.

На крыльце мужчина и женщина обменялись соответствующими случаю любезностями. Карен придвинулась поближе. Ее пальцы погладили Джека по руке. Она повернулась чуть в профиль и, чтобы Джек уж точно не ошибся в ее желаниях, немного надула щеки. После секундного замешательства он поцеловал Карен в щеку.

– Спасибо за хороший вечер, – вновь поблагодарила она, обматывая шею радужным шелковым шарфиком.

Джек предложил провести ее к машине, но Карен отказалась.

– Нет, не надо. Оставайся лучше с Натти. Спасибо.

Девочка подошла и встала рядом. Они вместе наблюдали за тем, как Карен Джоунз спускается по ступенькам крыльца и идет по дорожке к своему автомобилю. Без дальнейших замечаний, увещеваний и колкостей Карен села в машину и укатила в ночь.

Джек положил руку Натти на плечо и слегка сжал пальцы.

– Я горжусь тобой, дорогуша.

Натти подняла голову и взглянула на дядю.

– Я хорошо себя вела?

– Лучше, чем я ожидал.

Натти облегченно вздохнула, и оба они, словно спасаясь от надвигающегося урагана, заспешили в дом.

– Мы это пережили, – сказал Джек, отходя от двери.

– А теперь ты пригласишь Лауру? – спросила Натти.

– Пожалуйста, не надо.

– Я всего лишь спросила.

Вместе они убрали с обеденного стола и на кухне. Закончив работу, Джек сел на один из стульев, расставленных вдоль длинного кухонного стола, и свободной рукой принялся гладить сиденье соседнего стула. Они с Натти поглядели друг на друга. Лица бесстрастные, убаюканные мерным жужжанием посудомоечной машины.

– Устала, – зевнув, сказала Натти. – Она меня вымотала.

Позже, когда Джек укладывал ее спать, он счел за благо сказать, что Карен понравилось разглядывать альбом Натти.

– Она просто хотела произвести благоприятное впечатление.

Джек задумался.

– Наверняка этот вечер был не так уж плох.

Натти насупилась и прижала выставленный вперед пальчик ко лбу.

– Сейчас подумаю…

Джек ее пощекотал. Девочка взвизгнула.

– Клубничный пирог – выше всяких похвал.

– А зеленая фасоль?

Натти хихикнула. Джек подоткнул сшитое Лаурой стеганое одеяло амишей ребенку под подбородок. Помолившись, мужчина нагнулся, чтобы поцеловать Натти в лоб, но девочка, выпучив глаза, надула щеки и повернула голову, подставляя одну для поцелуя.

– Ты видела?

Натти кивнула. Джек поцеловал ее в щеку, которая тотчас же запала. Девочка фыркнула.

– Подожди, папа! А то я окосею.

Девочка надула другую щеку. После поцелуя щечка немедленно сдулась, словно воздушный шар, из которого выпустили воздух. С губ девочки сорвался свистящий звук.

– Лучше? – спросил Джек.

– Лучше.

«На самом деле лучше», – подумалось ему.

Натти протянула ему игрушку. Джек с благодарностью принял ее.

– Флаундер такая же неразговорчивая, как и Пушистик, но она составит тебе компанию на ночь.

Джек выключил свет и направился к себе в спальню. Флаундер он положил рядом с подушкой. Интересно, у сестры еще есть в запасе кто-то для него? Мысль о том, как Сан расхохочется, когда он вынужден будет признать правоту ее суждений относительно мисс Карен Джоунз, совсем его не радовала.

Выйдя в коридор, он взглянул вниз, стоя у перил. Это было первое его свидание после колледжа. Маленький шаг вперед. «Я пригласил женщину в свой дом». Другие мужчины, впрочем, сочтут все это сущими пустяками. Несмотря на сегодняшние нестыковки, весь план с поиском жены не казался теперь Джеку таким уж страшным.

Впрочем, его донимали тревоги иного свойства: не чувствует ли Лаура себя отторгнутой или, хуже того, преданной?


Воскресное утро выдалось ясным. Джек как раз выходил из душа, когда послышался скрип ключа в замочной скважине снизу.

– Кто дома? – раздался голос его сестры.

Надев банный халат и стряхнув с волос капли воды, он выглянул из-за перил балюстрады.

– Доброе утро, Сан! Не кажется ли тебе, что ты приехала рано даже по твоим меркам?

– Эй! Ты сам предлагал встретиться.

Она сбросила с ног туфли на высоких каблуках и прошла к кофеварке.

– К тому же церковная служба начнется раньше чем через два часа, а мне еще надо обговорить с тобой кое-что важное.

«Только Сан может что-то планировать перед воскресной службой», – усмехнувшись, подумал Джек.

Взглянув в зеркало, он заметил, как отросли его волосы. Он постарался привести их в порядок. Джек запоздал с визитом к парикмахеру, а после узнал, что тот в отпуске. Намылив щеки, Джек сбрил короткую щетину, а затем умылся теплой водой. Закончив, Джек натянул широкие черные брюки, нацепил темно-красный галстук в черную полоску, прежде одобренный Сан, и сбежал вниз по лестнице на встречу с расстрельной командой.

Сестра предложила ему кружку очень горячего яванского кофе и уселась на диване, не желая терять время.

– Ну, и как все прошло вчера вечером? Понравился ужин со школьным психологом?

Джек, раздвинув шторы, выглянул в боковой дворик. Крейг сидел у себя на веранде, листая воскресную газету. В руках у него была зажата кружка, над которой поднимался пар.

– Она напористая женщина, – сказала Сан. – Из всех, кто тебя окружает, ты выбрал ту, кто больше всех на меня похожа.

Сестра хихикнула.

– Ты уж слишком злорадствуешь.

Женщина рассмеялась громче.

– Тебе следовало преподать маленький урок, Джек. А теперь ты готов серьезно приступить к делу?

– У меня мало знакомых незамужних женщин, – ответил Джек, который прошлой ночью потратил немало времени, рассматривая в уме все возможности.

– Значит, урок не пошел впрок, – тихим голосом произнесла Сан. – Продолжай… Кого ты собираешься пригласить на свидание в следующий раз?

Джек опустился в кресло с мягкой обивкой и принялся перебирать имена всех известных ему элегантных и интересных женщин… Синтия. Рыжеволосая и энергичная… Дженнифер. Немного застенчивая, но с отличным чувством юмора… Мэгги. Короткая стрижка. Пять футов и два дюйма роста. Добрая… Все они были прихожанками церкви, которую Джек и Сан посещали довольно часто… Он ждал, какова же будет реакция сестры.

– Закончил? – спросила Сан, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Для начала, мне кажется, подойдут…

– Во-первых, Синтия помолвлена…

– Хорошо. Синтию вычеркиваю, – сказал Джек.

– У Дженнифер уже есть мужчина из Алабамы. К тому же она не желает иметь детей. Зачем ей удочерять Натти, если ей и свои дети не нужны?

– Разумное замечание… Вычеркиваю…

– Ну а Мэгги, – фыркнула Сан, – дважды разводилась, а ей еще и двадцати пяти лет не исполнилось. Ты точно хочешь быть номером третьим?

– М-м-м… Вычеркиваю.

– Об этом, кстати, мало кто знает, поэтому, братец, прошу не распространяться о том, что от меня услышал.

Джек прикоснулся к губам.

– Ну вот и все!

Сан вновь рассмеялась.

– Давай будем мыслить нестандартно, – загадочно произнесла она и закинула ногу на ногу. Красная ткань длинной юбки взметнулась и опала. – Думаю… Анджела Вальберг.

Джек отпил из кружки. Он даже и не подумал о ней. Длинные светлые волосы. Очень привлекательная. Похожа на модель. Анджела также бывала в церкви, которую посещала Сан.

– Ладно. Я внимательно тебя слушаю.

Сестра рассмеялась.

– Ура! Об этом я с самого начала тебе говорю.

Прежде чем он смог ответить, дверь ванной комнаты со стуком захлопнулась, а затем послышался топот ножек Натти, спускавшейся по ступенькам лестницы. Девочка расчесала волосы и повязала их сзади белой лентой. Подол открытого платьица без рукавов метался из стороны в сторону при каждом прыжке на следующую ступеньку. Натти обняла тетю Сан и протянула Джеку листок бумаги со стихами, которые она должна была выучить к занятиям в воскресной церковной школе.

– Очисть мое сердце… – начала Натти.

Девочка выучила псалом идеально. Джек и Сан восторженно зааплодировали ей. Довольная достигнутым, улыбающаяся девочка выхватила бумагу из рук дяди и, подпрыгивая, поскакала на кухню за завтраком.

Джек, нахмурившись, сгорбился, сидя на своем стуле.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – прошептала Сан.

– Помнишь?

Сан откашлялась.

– Старалась забыть. Плохой тогда выдался денек, Джек.

«Не плохой, а обычный», – подумалось ее брату.

Мысленно он вернулся на двадцать лет в прошлое. Стоял канун Рождества. Их громоздкий, местами покрытый ржавчиной «олдсмобиль» катил по дороге. Отец и мать сидели спереди. На шее отца был его любимый галстук темно-бордового цвета в крапинку. На этом галстуке не бросались в глаза пятна жира от пищи. На шее матери красовались нити искусственного белого жемчуга. Со стороны они казались удавкой, накинутой на ее шею.

Мама повернулась и вручила Дэнни лист бумаги, на котором были записаны строки из Писания, посвященные рождению Христа. Она совсем забыла об этом сказать раньше, но сегодня вечером ему придется декламировать их наизусть перед членами церковной общины.

– Ты у нас самый смышленый, – сказала мать Дэнни. – Ты справишься.

Джек и Сандра спасовали бы, но Дэнни сделал все, на что был способен: он раз за разом шепотом повторял строки Писания. Когда они добрались до церкви двадцать минут спустя, услужливый Дэнни решил, что готов.

Стоя перед кафедрой священника, Дэнни без запинки продекламировал соответствующие строки из Исайи. Следующим был Лука. После слов «Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею» Дэнни умолк. Мальчик бросил взгляд на освещенную свечами церковь, ожидая подсказки полушепотом, но всюду царила неловкая тишина. Покраснев до корней волос, Дэнни вытащил из кармана листок бумаги и с его помощью закончил декламацию.

Мать сидела рядом с Джеком. Щеки женщины пылали румянцем смущения. Лицо ее посуровело, хотя подобающая ситуации улыбка так и не сползла с ее губ. Глаза подернулись льдом.

По дороге домой мать пилила Дэнни за то, что он унизил ее перед всем приходом. Испуганные Джек и Сандра сидели рядом молча.

– Она болела, ты знаешь, – мягким голосом произнесла сестра. – Мама много пила, желая унять боль. Она не всегда была такой.

Джек решил промолчать. Может, так оно и есть, но другой матери он просто не помнил. Джек до сих пор не понимал, как Дэнни смог пережить все это относительно благополучно, не утратив способности прощать, стараясь находить в поведении окружающих, даже матери, лишь хорошее.

Сидя напротив Сан, Джек прислушивался к грохоту, устраиваемому Натти на кухне. Звенели ложки и тарелки. Звякнул тостер. Мужчина вздохнул, стараясь отогнать от себя меланхолию.

– Ладно, вернемся к нашим свиданиям. Уверен, что Анджела с кем-то встречается.

– Нет. Она одинока, но готова это исправить.

– Ага, сестренка, но, боюсь, Анджела немного… не из моей лиги.

Сан улыбнулась.

– Она женщина, Джек, поэтому никак не может быть в твоей лиге. Анджела в последний раз была на свидании очень давно, и все из-за того, что ее красота отпугивает простых смертных вроде тебя.

– Да неужели?

– Мне кажется, она чувствует себя немного одиноко… Вполне возможно, Анджела достаточно благосклонно воспримет твой звонок, дорогой братец.

– Одинокая… Это хорошо, – вздохнул Джек, желая поскорее закончить разговор и отправиться в церковь. – Дай мне ее номер телефона.


Ночью он проснулся от звука, похожего на плач. Долгие годы, проведенные в полудреме, приучили Джека просыпаться из-за малейшего звука, доносящегося из спальни девочки. Приглушенный стон. Он приподнялся в своей постели. Звук раздался снова… на этот раз громче… Джек подошел к двери, включил в коридоре свет и заглянул в комнату девочки. Там пахло лавандой и затхлостью. Натти, свернувшись клубочком, стонала во сне.

Джек подошел к кроватке и слегка прикоснулся к ее плечу. Девочка проснулась, явно не вполне осознавая, где находится. Потом она сонными глазами уставилась на дядю.

– Плохой сон, дорогуша?

Девочка его обняла.

– Все хорошо?

Натти кивнула, начала что-то говорить, но потом расплакалась. Джек принялся ее утешать, пока она не успокоилась немного. Схватив салфетку, он протянул ее Натти. Племянница высморкалась.

«Слишком много кошмаров у такой маленькой девочки», – подумал он.

Джек спросил, не нужно ли ей в туалет. Зевнув, она сбросила с себя одеяльце и вышла из спальни. За углом вспыхнул слабый свет. Зажужжал, включившись, вентилятор. Спустя некоторое время Натти вернулась и залезла в постель, укрывшись одеяльцем.

– Не уходи, – попросила она, закутываясь до подбородка.

– Не уйду. Помнишь, что тебе снилось, дорогая?

– Не хочу об этом говорить… очень страшно

Джек указал пальцем на стул, стоявший в углу комнаты.

– Я посижу здесь, пока ты не заснешь. Я не оставлю тебя одну, Натти.

– Обещаешь?

Джек погладил ее по лицу, ожидая, когда ребенок настолько успокоится, что можно будет без риска выключить свет.

– Я открою тебе одну тайну, папа, – тихо произнесла девочка.

Он провел рукой вдоль рта, словно застегивая «молнию», а затем прикоснулся поднятым вверх указательным пальцем к губам. Этому жесту он научился у Натти. Однако девочка продолжала смотреть на него так, словно еще не была полностью уверена, серьезно ли папа ее воспринимает.

– Какую тайну, родная?

– Иногда я воображаю себе, – тихим голосом начала Натти, – что Лаура – моя мама. Когда она увидела меня после родов, то не захотела отдавать, но люди в белых одеждах ее заставили, потому что она заключила сделку. Лаура искала меня по всей стране и нашла.

Девочка на секунду запнулась и перевела дыхание.

– И тогда она решила, ничего никому не рассказывая, работать на моих приемных родителей, чтобы всегда быть со мной.

Джек глубокомысленно кивнул.

– Ты думаешь, такое возможно?

– Нет, дорогая, – произнес он, чувствуя, как на его глаза наворачиваются слезы. – Мне жаль тебя расстраивать, но нет.

– Но ведь я могу об этом фантазировать?

– Конечно можешь.

«Иногда это все, что нам остается», – подумал он.

Джек спросил, не хочет ли она помолиться. Натти согласилась. После молитвы он поцеловал ее в лоб, выключил в коридоре свет и примостился на довольно-таки неудобном стуле, стоявшем в углу маленькой комнаты Натти. Яркий свет звезд освещал спальню. Когда его глаза привыкли к темноте, Джек смог даже различить тени, падающие на одеяльце девочки.

– Я люблю тебя, папа.

– И я очень тебя люблю, – произнес Джек.

Натти хихикнула. Ее мир вернулся на круги своя. По крайней мере он так надеялся.

В его идеальном воображаемом мире, если бы Джек имел смелость в этом признаться самому себе, Натти всегда была бы счастлива, никогда не плакала и ей никогда бы не снились кошмары. В этом мире он был способен дать ребенку все, что ей нужно.

Почти все.

Глава 15

Днем во вторник, сидя у себя в офисе на аэродроме, Джек положил листок с телефонным номером Анджелы на стол рядом с пластиковой бутылкой воды и перевел дух. Его удивляло то, как же он нервничает. Все-таки Джек считал себя бывалым пилотом, налетавшим тысячи часов. Он запросто умел, войдя в штопор, вывести самолет из него, и глазом не моргнув. А теперь вот при мысли, что ему надо позвонить Анджеле Вальберг, его ладони покрылись потом.

Отбросив сомнения, Джек нажал кнопку и набрал номер, в душе надеясь наткнуться на красный флажок, если у Господа на этот счет есть иное мнение. Когда женщина ответила, голос ее прозвучал уж слишком любезно, почти нежно. «Неужели Сан уже ввела ее в курс дела?» – подумал Джек.

– Привет, – сказал он, страдая от нехватки красноречия. – Я брат Сан Ливингстон.

Анджела весело рассмеялась. Джек вспомнил, как однажды Сан сказала ему, что дорога к сердцу мужчины лежит не через желудок. Главное – заставить его поверить, что он лучший остряк на земле.

– Я Сан уже пять лет знаю, а до сегодняшнего дня не имела представления, что вы родня. Никогда бы не подумала, что вы брат и сестра, – наконец, после прямого вопроса Джека, призналась она.

– Поверь, мне и прежде говорили, что мы не похожи.

– Вы точно брат и сестра?

– Осторожнее, не стоит зарождать в душе Сан несбыточных надежд.

Самокритичность его юмора Анджеле понравилась. Найдя свой стиль, Джек продолжил разговор:

– Я хотел бы тебя получше узнать, Анджела.

– Спасибо, Джек. Я не против.

После этого они договорились пообедать вместе. Ресторан находился на расстоянии пары кварталов от места ее работы. Кстати, Анджела работала модельером-консультантом в дорогом бутике на Мейн-стрит.


На следующий день Джек приехал на четверть часа раньше назначенного времени. Он не знал, как правильно себя вести при встрече, но Анджела, одетая в темно-синее платье без рукавов, пришла ему на помощь, первой подойдя и слегка обняв его за плечи. От женщины пахло яблоками и цветами.

Старшая официантка провела их вглубь ресторана. Стены здесь были обшиты панелями темного дерева, на которых висели картины с экзотическими сюжетами. Ресторан оказался полон посетителей. Всюду сновали предупредительные официанты и официантки.

Джека удивило, как легко оказалось общаться с Анджелой напрямую, без телефона. Они говорили о ее семье, работе и вере. Анджела рассказала о своем детстве в Дулуте, штат Миннесота, о своих норвежских корнях.

– Я унаследовала от моих предков немало упрямства, – сказала она.

Джек рассказал несколько историй из своей летной практики, а также кое-что о Натти. Чем больше они разговаривали, тем больше общего они находили в характерах друг друга.

«Неужели такова Божья воля?» – подумал Джек, чувствуя необычное душевное спокойствие.

Анджела заказала легкий обед и, откинувшись на спинку кресла, принялась с довольным видом разглядывать посетителей ресторана. Заметив кого-то, женщина широко улыбнулась и, подавшись вперед, тихо сказала Джеку:

– Не привлекай внимания, но… взгляни на пару, сидящую за три столика справа от тебя.

Джек, поправив салфетку, слегка повернул голову и взглянул на объект интереса Анджелы: хорошо одетый шатен тридцати с лишним лет сидел за столом напротив молодой женщины в бледно-желтом платье.

– Это Джефф и Минди, – сказала Анджела. – Он ее босс. Минди я уже давно знаю. Скажи: что ты заметил?

Ей удалось не на шутку заинтриговать Джека, но тут к ним подошла официантка, неся на большом круглом подносе их заказ. Разговор коснулся другой темы. Спустя пару минут, однако, Джек все же взглянул в сторону пары, сидевшей справа, но ничего особенного не разглядел. Анджела не скрывала своего веселья, вызванного недоумением собеседника.

– Надо читать по глазам, Джек, – явно не желая затягивать свою игру, сказала она.

Он бросил еще один взгляд украдкой, но ничего не заметил.

Анджела многозначительно улыбнулась.

– Минди уже несколько лет влюблена в своего босса. Она мне об этом говорила, но и так все понятно, стоит увидеть, как она на него смотрит, – понизив голос, сказала Анджела. – А Джефф об этом без понятия…

Подошла официантка и подлила им в стаканы воды. Анджела молчала, но в ее голубых глазах читалось нетерпение.

Когда официантка ушла, Анджела кивнула головой и продолжила:

– Джефф не замечает влюбленности Минди, потому что сам без ума от официантки, той самой девушки, которая только что наполняла нам стаканы.

– Откуда ты знаешь? – спросил Джек.

Анджела покачала головой с видом шуточного недовольства.

– Я же говорила! Глаза!

Она сцепила пальцы рук и положила их на столешницу перед собой.

– Я люблю наблюдать за людьми, Джек. Мне бы следовало заседать в суде присяжных.

Позже, расправившись с креветками, салатом из шпината и супом с лапшой, Анджела некоторое время молча его разглядывала, а потом, как бы между делом, назвала одно местечко, где жарят замечательные стейки.

– Жена шеф-повара – моя подруга, – добавила она под конец.

– Серьезно?

– Я тебя с ней познакомлю, – сказала Анджела. – Мы должны обязательно туда как-нибудь заехать.

«Премиленькое приглашение», – подумал Джек и предложил:

– Как насчет вечера пятницы?

Анджела улыбнулась его проницательности. Они договорились встретиться накануне выходных. «Проще простого», – сказала бы по такому поводу Натти, но Джек не мог отделаться от мысли, что его собеседница видит в его глазах то, чего ей совсем не стоит знать.

«Похоже, эта затея со свиданиями начинает мне нравиться», – подумал Джек по дороге домой.

Он вспомнил совет Сан, который сестра дала ему тогда, когда Натти не могла ее услышать: «Анджела готова к семейной жизни, так что доставай свой бумажник, братец, ибо она просто обожает ходить по магазинам».


Лауру не пришлось упрашивать остаться с Натти в пятницу вечером.

Однако, прежде чем Джек удалился за машиной в гараж, девочка насмешливо, но в то же время с едва скрываемой тревогой спросила у него:

– Снова Анджела?

– Так обычно делают, когда ходят на свидания, – сказал Джек с таким убеждением в голосе, что и сам готов был поверить в то, что уже стал экспертом в этой области.

Он крепко обнял девочку на прощание, но Натти вцепилась ему в шею и отпустила дядю лишь тогда, когда он нежно погладил ее по ручке. Джек поцеловал девочку в щеку, но та оставалась такой же насупленной. Видно было, что неудачный вечер с Карен Джоунз все еще свеж в ее памяти.

– Лаура сегодня очень симпатичная, – с хмурым видом произнесла Натти, но Джек не поддался на этот трюк.

«Ей понравится Анджела Вальберг, когда Натти с ней познакомится получше», – подумал он, выезжая из гаража на своем дребезжащем «форде».


Как и договаривались, Джек и Анджела встретились в холле ресторана. На ней было броское красно-белое платье и белые туфли на высоких каблуках. Джек чувствовал себя тем еще франтом в своем сером костюме в тонкую полоску.

Лишь бегло заглянув в меню (видимо, она знала его наизусть), Анджела заказала особенным образом приготовленную спинную часть теленка. Джек заказал то же самое. Их разговор стал более откровенным, чем в первый раз. Анджела поверхностно описала свои прежние отношения с мужчинами, выбрав несколько забавных эпизодов. Джек нервно слушал ее, ища в ее словах скрытый подтекст.

Не имея обширного опыта общения с женщинами, Джек рассказал пару забавных историй из прошлого Натти и его собственной семьи.

Внезапно глаза Анджелы засияли.

– Значит, ты не имел удовольствия возиться с пеленками?

Он пожал плечами.

– Нет, не имел.

– Ты счастливец. Я старшая в семье из четырех детей. Не могу сказать, что без ума от плачущих младенцев. Мне кажется, что маленьких детей даже в ресторан пускать не следует.

Анджела наклонила голову и кивнула в направлении столика, за которым сидела семья из четырех человек. Младший мальчик был большим непоседой. До этого Джек не обращал на них ни малейшего внимания. Возведя глаза к потолку, Анджела тихо рассмеялась.

– Кто в здравом уме поведет детей в такой шикарный ресторан?

После ужина, породившего самые лучшие чувства, они задержались в уголке роскошного вестибюля, обсуждая время и место следующего свидания. Джек, очарованный неотразимым взглядом своей спутницы, наклонился и поцеловал ее.

Анджела провела пальцами вдоль его плеча. Ее глаза соблазнительно поблескивали.

– И когда я буду иметь удовольствие познакомиться с твоей не по годам развитой девочкой? Я от тебя и Сан только о ней и слышу.

– Натти тоже хочет с тобой познакомиться, – сказал Джек, очень надеясь, что не слишком сильно преувеличивает.


Как большинство мужчин и женщин, которые серьезно встречаются, они засыпа́ли друг друга эсэмэсками. Наконец в воскресенье вечером Джек позвонил Анджеле и пригласил ее на ужин к себе домой. Та с готовностью согласилась.

– Сан говорит, что няня твоей дочери – чудесная кулинарка. Я всегда хотела попробовать что-то из кухни амишей.

Джек предложил встретиться в следующую пятницу, почти через неделю, но Анджела собиралась навестить друзей в Кливленде. Их расписания также не пересекались на следующей неделе, так что оставался лишь завтрашний вечер.

– Ужин в понедельник подойдет?

– Ужин в понедельник – лучше футбольного матча в понедельник, – пошутила Анджела.

– Вот и отлично.

Джек был с этим полностью согласен. Теперь ему не приходилось бороться с искушением скрыть от Натти очередное свидание, а у девочки не оставалось времени волноваться и делать какие-то глупые предположения.

В тот же вечер, укладывая Натти спать, он поведал ей о своих планах на завтра. Натти восприняла новость относительно спокойно. Возможно, причиной тому послужило желание Анджелы познакомиться с Натти, а также ее интерес к кухне амишей. Племянница любила похвастаться Лаурой.

– Мы сегодня вечером идем в старую школу, – сказала Натти, вытащив из-под одеяла Тряпичную Энн и протягивая куклу дяде.


В понедельник утром после двух полетов Джек тотчас же помчался обратно домой и принял живейшее участие в приготовлениях к ужину. Лаура была рада выбрать несколько блюд из кухни амишей. Среди прочего она приготовила овощной маринад ассорти, маринованную свеклу, а в качестве основного кушанья – куриный рулет. Работая на кухне, женщина подпевала песням, которые передавала ее любимая радиостанция, специализирующаяся на музыке кантри.

Натти поручили вынести мусор и навести чистоту в ванной комнате на первом этаже. К четырем часам дня девочка уже переоделась в светло-коричневую плиссированную юбку и футболку с рисунком, повторяющим шкуру гепарда. Теперь она ходила за Лаурой хвостиком по кухне.

Джек, напротив, представления не имел, что же надеть. Наконец, выбрав брюки и рубашку, он спустился вниз продемонстрировать их Лауре.

– Лучше позвони Сан, – слегка наморщив нос, заявила она.

Она едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться при виде такого неуместного цветового сочетания. Тяжело вздохнув, Джек набрал номер сестры и описал, во что одет. Сан вела себя еще несноснее, чем обычно. Она безапелляционно предложила брату парочку улучшений.

– А еще тебе нужен галстук, – заявила она.

Переключив на громкую связь, Джек, порывшись в стенном шкафу, переоделся в рубашку с «невидимой» застежкой на воротнике.

– До которого часа Лаура сегодня останется в доме? – поинтересовалась сестра.

Джек помедлил с ответом:

– Мы еще об этом не говорили.

– Но она ведь уедет? – продолжала давить на него Сан. Затем она запнулась, только сейчас осознав, который теперь час. – Подожди! Уже время…

Внизу в дверь позвонили, что спасло Джека от дальнейших тирад сестры.

– Ой! Уже приехала, Сан! – отрезал он, нажав на кнопку, прерывающую связь.

Анджела, застывшая в дверном проеме, показалась Джеку особенно красивой. Ее длинные светлые, чуть вьющиеся волосы свободно падали на плечи. С платьем бледно-лилового цвета идеально гармонировали смелого дизайна серебряные ожерелья и браслет. Даже Натти, которая считала Сан идеалом модницы, была поражена увиденным. Она с изумлением посмотрела на дядю. «Ты с ней встречаешься?» – спрашивали ее глаза.

Джек представил гостью сначала Лауре, которая приветствовала Анджелу застенчивой милой улыбкой. Затем он представил Натти. Девочка протянула для рукопожатия свою руку и вежливо кивнула головой.

– Рада с вами познакомиться, Анджела.

Джек улыбнулся манерам племянницы и сразу же расслабился, невзирая на то, что у него даже не хватило времени повязать на шею галстук, одобренный Сан.

– Давайте по достоинству оценим кухню амишей, – предложил он, с удовольствием играя роль хозяина дома.

Лаура тем временем наводила глянец на кухне.

– Маринованная свекла… Никогда не слышала…

– Это очень вкусно, – сказала гостье Натти.

– С нетерпением жду, – потирая руки, заявила Анджела.

Девочку насмешил этот жест.

– Я тоже.

Они обе одновременно потерли руки и рассмеялись.

«Уже нашли общее», – подумал Джек, радуясь тому, что вечер начался просто замечательно.

Анджела спросила, где находится ванная комната. Джек провел ее к той, которая располагалась рядом с кухней.

После этого он повернулся к Натти и поправил одежду:

– Как я выгляжу?

Девочка рассмеялась.

– Потрепанным.

Позже, уже в столовой, Джек предложил помолиться. Лаура и Натти переглянулись, а затем принялись молиться про себя. Анджеле это, судя по всему, понравилось. Когда Джек произнес «аминь», взгляд ее тотчас же обратился в сторону Лауры.

Няня подала на стол овощной маринад ассорти и маринованную свеклу. Анджела внимательно слушала Натти, которая рассказывала о своей тете Сан. Особенный интерес вызвал один случай, происшедший не так давно в домике на берегу озера.

– Больше тетя Сан к водным лыжам и близко не подходила, – с округлившимися от переизбытка эмоций глазами завершила свой рассказ Натти.

Джека радовал энтузиазм девочки и интерес, с которым Анджела ее слушала.

Лаура поставила на стол корзину с горячими слоеными рожками, только что извлеченными из духовки.

– Есть домашнее яблочное повидло и персиковое варенье, – сказала она. – Выбирайте, что вам больше нравится.

Джек спросил у гостьи. Та, улыбаясь, предпочла яблочное повидло.

Вскоре Натти попросила Анджелу назвать ее любимые фильмы. Та повела себя выше всяких похвал. Возведя глаза к потолку, Анджела назвала те фильмы и мультфильмы, которые любят все дети.

Лаура принесла куриный рулет и принялась накладывать его на тарелки. Гостья стала расспрашивать ее о традициях амишей: церковные службы по воскресеньям каждые две недели, одежда, жизнь без электричества… Отрезав щедрую порцию, Лаура с готовностью принялась отвечать. Встретившись взглядом с Джеком, Лаура двинулась вокруг стола, явно оробев из-за того, что невольно оказалась в центре внимания.

– Вы не обидитесь, если я спрошу, давно ли вы стали няней Натти? – спросила Анджела, рассматривая Лауру с нескрываемым любопытством.

Та ответила, и веселости на лице Анджелы поубавилось.

– Давно. Jah, – с видимой гордостью произнесла Лаура, бросая взгляд на Джека.

– Лаура мне почти как мама, – заявила Натти, а затем перешла на пенсильванский диалект немецкого языка: – Ich lieb dich unauserschprechlich[34].

Брови Анджелы поползли вверх, а сердце Джека упало.

– Я не поняла, что ты сейчас сказала, – улыбнувшись, призналась Анджела.

– Это значит, что я люблю тебя очень сильно… то есть люблю Лауру, – сказала Натти, а затем добавила: – Многие спрашивают, не выйдет ли Лаура замуж за моего папу.

– Ах, Натти! – воскликнула Лаура.

Джеку с большим трудом удавалось сохранять видимое спокойствие.

– А почему они так решили? – спросила Анджела.

Натти улыбнулась, не замечая, что атмосфера становится напряженной.

– Да ведь она почти что с нами живет.

Лаура сжала плечико девочки и что-то прошептала ей на ухо. Улыбка тотчас же исчезла с лица Натти.

– Извините, – просто сказала она.

– Все в порядке, – заверила ее Анджела.

На лице ее, впрочем, сохранялось озадаченное выражение. Извинение не только не разрядило атмосферу, но даже ухудшило ее. Излишняя болтливость Натти произвела на всех гнетущее впечатление. Анджела откашлялась. Натти опустила голову, сосредоточив все свое внимание на тарелке. Что бы ей ни сказала Лаура, ее слова спустили девочку с небес на землю.

Анджела поинтересовалась, не сможет ли Лаура записать для нее несколько рецептов. Джек заикнулся насчет фотоальбомов Натти.

– Я хочу посмотреть фотографии, – с готовностью согласилась Анджела.

Натти вежливо кивнула, но без обычного энтузиазма. Лаура встретилась с Джеком взглядом. В ее глазах читалось: «Извини».

Джек улыбнулся Анджеле, желая таким образом сгладить бестактность Натти. Однако улыбка женщины увяла, а лицо побледнело так, словно она увидела привидение.

Что теперь?

До конца ужина ничего неприятного больше не случилось, но прежняя веселость покинула Анджелу. Потом они поиграли в домино, хотя и без особого интереса. Натти выиграла дважды. После Джек проводил Анджелу к двери. Женщина вела себя вполне любезно, вот только от прежней живости, с которой она вошла в этот дом, ничего не осталось.

Прежде чем переступить через порог, Анджела огляделась, по-видимому желая еще раз поблагодарить Лауру за ужин, но та куда-то самым загадочным образом запропастилась.

Джек проводил ее до машины. Когда он приоткрыл дверцу, она протянула ему руку.

– Мне очень понравился этот вечер, Джек. Передай мои благодарности поварихе.

Они обменялись несколькими словами, но вышло это у них топорно и жалко. Спустя минуту машина Анджелы съехала с подъездной дорожки и укатила прочь.

Джек вернулся в дом. Натти теперь сидела на диване рядом с Лаурой. Няня обнимала свою воспитанницу за плечи. Видно было, что обе они сожалеют о случившемся.

– Надеюсь, ты на меня не сильно обиделся, папа? – спросила Натти.

– Нет, не сильно.

– Можно я пойду поиграть с Челси?

Челси значилась под седьмым номером в списке ее подружек. Девочка жила на расстоянии четырех домов от них вверх по улице.

– Челси мне звонила, пока ты ее провожал.

Натти пообещала идти только по тротуару, не выходя на проезжую часть. Еще было довольно светло, поэтому Джек позволил племяннице поехать туда на велосипеде.

Джек и Лаура остались вдвоем поразмыслить о перипетиях этого вечера. Он помог загрузить посудомоечную машину. Работали они в неловкой тишине. Слишком долго так продолжаться не могло. Сжимая в руках полотенце, которым он собирался протирать мокрую посуду, Джек, скрестив руки на груди, привалился к длинному кухонному столу и вдруг рассмеялся. Лаура нажала несколько кнопок. Посудомоечная машина зашумела. Она встала напротив мужчины, с удивлением на него уставившись.

– Знаю… знаю… Это была полная катастрофа, – заявил Джек. – После этого явно придется внести изменения в инструкции к свиданиям.

– Не знаю, что на нее нашло, – хмуро уставившись в пол, произнесла Лаура.

– Хотел бы я знать.

Она тяжело вздохнула.

– Девочка что-то задумала.

Только теперь мужчина понял, что Лаура говорит о Натти, в то время как он – об Анджеле.

Неужели Лаура не заметила, как изменилось настроение гостьи?

Точно заметила.

Лаура, скорее всего, решила, что Анджела очень раздражена поведением Натти. В культуре амишей детям полагается хранить молчание, если их не спрашивают, всячески демонстрировать свое уважение к старшим и никогда не говорить ничего необдуманного.

Вот только Анджелу расстроили не слова Натти. В этом Джек был абсолютно уверен. Анджелу расстроило то, что, по ее мнению, она здесь увидела.

Лаура едва слышно хмыкнула.

– Мне кажется, Натти куда больше нервничает из-за этих свиданий, чем показывает.

«Она и так показала больше, чем следовало», – подумал Джек.

Лаура взглянула ему в глаза и несколько секунд не отводила взгляда. Окажись сейчас рядом Анджела, этот взгляд ее, безусловно, обеспокоил бы. Так смотрят друг на друга люди, объединенные общим прошлым.

«Так оно и есть», – признался себе Джек, прежде чем ответить:

– Натти боится, что другая женщина может тебя заменить, Лаура. Я пытался развеять все ее страхи.

Лаура не ответила. Она, казалось, погрузилась в свои мысли, вспоминая события этого вечера.

– О чем ты думаешь?

Пожав плечами, Лаура прикусила губу, словно старалась подобрать подходящие слова.

– Джек! Мне кажется, Натти боится, что другая женщина заменит не меня, а ее.

Джек почувствовал себя не в своей тарелке. Подобное ему прежде и в голову не приходило. Заменить Натти? Он едва не застонал вслух. Швырнув полотенце в кухонную раковину, он тяжело вздохнул.

– Теперь мне кажется, что вся эта затея со свиданиями не так уж хороша.

Поймав его взгляд, Лаура словно бы пыталась составить мнение о степени серьезности его намерений. Джек вытянул руки и провел ладонями по кафельной плитке.

– Нет, – приняв окончательное решение, произнес он. – Натти еще не готова.

Секунда сменялась секундой. Не было произнесено ни слова. Наконец Лаура взяла со стола свои ключи.

– Ладно. Лучше я поеду.

– Завтра?

Она кивнула и слегка махнула ему рукой. Если он не ошибся, Лаура казалась довольной.


Натти вернулась от Челси с сияющим лицом. Ужин с Анджелой уже почти изгладился из ее памяти.

Пока девочка готовилась ко сну, Джек сидел в своем кабинете и слушал музыку, не в силах забыть уязвленное выражение лица Анджелы, словно она только что стала свидетелем преступления, состоявшего в слишком двусмысленном взгляде, которым обменялись между собой Джек и Лаура.

На столе лежала корреспонденция, оставленная здесь Лаурой. Он быстро ее пересмотрел, отбирая счета, которые не оплачивались автоматически. Выписав чек, он заклеил конверт, ожидая, когда же девочка позовет его укладывать ее спать. Их ночной ритуал оставался одной из немногих неизменных составляющих ее жизни. Каким бы плохим не выдался день, перед сном они благодарили Господа за его благодеяния, особенно невидимые.

В начале своего опекунства Джек прочел с дюжину книг об отцовстве. Он даже ходил на приемы к семейному консультанту. Тот предложил ввести строгий ритуал отхода ко сну, который даст ей ощущение стабильности. Пусть девочка чувствует себя в полном покое, защищенной от всех нежелательных влияний извне. Натти же, со своей стороны, была рада ввести дядю в мир мягких игрушек и сказок.

Джек узнал, что ему придется найти золотую середину между избытком ограничений и избытком свободы. С течением времени стало все сложнее и сложнее находить верный баланс между правилами и свободой. Джек не хотел, чтобы Натти решила, будто живет в тюрьме, но, с другой стороны, необходимы были и запреты – для ее же безопасности. Джек также знал, что особенно усердствовать в этом не стоит, по крайней мере до тех пор, пока Натти уверена в том, что он ее любит.

Но его стремления этим не ограничивались. Да, он хотел, чтобы Натти имела ясные представления о том, что такое дисциплина, но в то же время Джек желал, чтобы девочка осознавала: он никогда не будет считать ее плохой, неполноценной, не будет считать, что она живет подаренной ей жизнью.

Его самого воспитывали совсем по-другому. С детства в голову Джеку вкладывали мысль, что он никогда ничего правильно сделать не способен. Его мать имела склонность видеть грозовую тучу даже среди ясного дня, а отец был слишком слаб, чтобы с ней бороться.

Сан, конечно же, сказала бы, что он одержим: «Ты положил свою жизнь на алтарь ее счастья».

Вот тут сестра ошибалась. Он не клал свою жизнь на алтарь чужого счастья, так как Натти и была его жизнью.

Все еще ожидая, когда Натти его позовет, Джек уселся в кресло и принялся раздумывать об ужине с Анджелой и его провальном финале.

В ресторане Анджела говорила, что умеет читать по глазам. Мог ли он быть столь слеп? Не испытывала ли Лаура чувств по отношению к нему?

Нет. Конечно же нет.

Несмотря на реакцию Анджелы, что бы там ей ни показалось, она явно ошиблась… очень сильно ошиблась… В любом случае, он не вправе продолжать встречаться с женщинами, если это может обидеть Лауру либо Натти.

«Натти боится, что другая женщина заменит не меня, а ее», – так сказала ему Лаура.

Этого вполне достаточно.

«Серьезная ошибка, – зажмурившись, подумал он. – Серьезная».

Звонок Сан ничего не изменил.

– Догадываешься, что мне сейчас сказала Анджела?

Джек тяжело вздохнул.

– Догадываюсь.

Следующие пять минут Сан пилила брата за то, что он заблаговременно не отослал Лауру на ее ферму к амишам.

– Ты не можешь допустить, чтобы Анджела от тебя сбежала. Она стоит твоих стараний.

Джек едва смог сдерживать свое раздражение.

– Мне показалось, что она уже от меня сбежала.

– Джек Ливингстон! – не на шутку рассердившись, воскликнула Сан. – Неудивительно, что ты не женат. Ты должен за нее бороться.

Но Джек просто не мог сказать Сан, почему он не хочет бороться за Анджелу. Сестру его слова расстроят. И без того внезапное исчезновение интереса к Анджеле со стороны брата вызвало волну протестов. Сан была не из тех, кто легко отступает. Иногда разговор с Сан представлял собой погоню собаки за ее же хвостом. Сестра продолжала словесно бомбардировать брата до тех пор, пока в дверном проеме его кабинета не возникла фигурка Натти в пижаме с узором из колибри.

– Должен идти, сестра.

Сан продолжала его пилить, делая вид, что не расслышала.

– Сестра! Я заканчиваю…

– Мы еще не договорили, Джек!

– Договорим позже.

– Джек…

Он повесил трубку.

«Извини, – мысленно произнес Джек. – Я позвоню тебе позже, когда ты остынешь».

После молитвы Натти спросила, не сердится ли на нее Анджела.

– Нет, – заверил ее дядя. – Ничего страшного не случилось.

– Как так?

Надежда на лице девочки растопила его сердце. Джек сказал, что, пожалуй, он передумал… он не готов встречаться с женщинами… Натти вскочила с кровати и крепко обняла дядю.

– Я так волновалась! – воскликнула она.

Джек не знал, что на это сказать. Будущее казалось таким же туманным, как и прежде. Ничего не решено.

С неподдельной радостью Натти залезла под одеяльце и протянула дяде дельфина Дьюи в качестве награды за правильное решение. На мордочке морского зверя навечно застыла лучезарная улыбка. Джек ожидал, что последует за этим.

– У дельфинов есть свой язык, – сказала девочка, – но даже если ты не понимаешь их слов, тебе понятны их чувства. Мы с Лаурой их понимаем.

Джек поцеловал ее в лоб.

– Вы обладаете особым даром.

Натти с серьезным видом утвердительно кивнула головой.

– Лаура особенная.

Джек выключил свет.

Из глубины спальни девочки послышался ее шепот:

– Иногда быть ребенком очень трудно.

– Тогда постарайся поскорее вырасти.

– Нет, спасибо, – возразила Натти. – Я могу подождать.

«Я тоже», – подумал Джек.

Глава 16

Утром на работе его никто не ждал, поэтому Джек спал до тех пор, пока к нему в спальню не наведалась Натти, одетая в джинсовые шорты и футболку с Микки-Маусом. На верхней губе девочки виднелась зеленоватая пена.

– Папа! Ты сегодня вниз не спускаешься.

Джек привстал, жмурясь от света нового дня.

– Я не шучу. Сойдешь вниз, когда берег будет на горизонте.

– Что?

Натти нырнула обратно в коридор без дальнейших объяснений. Джек улыбнулся. Жить в одном доме с Натти – все равно что вечно кататься на карусели. Встав, он оделся в домашний халат и, выйдя в коридор, выглянул из-за перил, желая узнать, что же происходит на кухне. У блендера стояла Лаура. Рядом на столе лежали листья капусты и ягоды черники.

– О боже, – прошептал он.

Подняв голову, Лаура подняла указательный палец вверх и слегка кивнула на свою вегетарианскую стряпню. Лицо ее озаряла лучезарная улыбка. Она нажала кнопку на блендере. Аппарат принялся жужжать. Судя по всему, Лаура отыскала новый рецепт, предназначенный для того, чтобы укрепить здоровье членов семьи Ливингстон.

«Будем надеяться, что там хотя бы есть мед», – подумал Джек, радуясь уже тому, что вчерашнее фиаско, судя по всему, не испортило ее настроение.

Он прошел по коридору к двери спальни Натти. Обычное утреннее приветствие девочки вызвало у него невольную улыбку. Теперь он еще в большей мере уверился в том, что следует прекратить все эти свидания. Джек постучал.

– Натти!

– Да!

Джек приоткрыл дверь. Девочка сидела на кровати, разглядывая очередную свою поделку. Натти протянула к нему руки, требуя объятий. Пальчики ее шевелились. Джек подчинился.

Натти обожала обниматься. Когда она была меньше, Джек утром заходил в ее спальню, и девочка, моргая заспанными глазками, улыбалась и тянулась к нему, сжимая и разжимая ладошки: «Обними меня… обними меня…» Хотя Джек вырос в семье, не особенно благословенной любовью, он очень скоро научился ценить эти порывы детского энтузиазма. Лаура также воспитывалась в строгости, но невольно потакала поведению Натти.


Позже утром, сердечно поблагодарив Лауру и отправив внутрь полный стакан полезного для здоровья напитка, Джек пошел работать в гараж. Вскоре до его слуха долетел знакомый звук. Это был фургончик с мороженым. Спутать ни с чем невозможно. Ксилофон исполнил «Песенку рожка»… Или это было «Сверкающее мерцание»?

В гараж вбежала Натти. В руке она сжимала его бумажник, извлеченный из письменного стола.

– Быстрее! – воскликнула она.

– Эй! У нас в морозильнике полно мороженого.

Натти еще больше разнервничалась.

– Это особенное мороженое!

Джек вздохнул. Мороженое всегда вкуснее по другую сторону забора. Он выудил из бумажника десятку. Джек уже хотел порыться и найти вместо нее пятерку, когда Натти, подлетев, схватила банкноту.

– Спасибо, папа!

– Сдачу верни, – крикнул он ей в спину, но в ответ услышал лишь смех.

«Она в порядке, – вспоминая вчерашний ужин, подумал он. – Ну и слава богу».


Днем Джек отправил Анджеле эсэмэску, но женщина не ответила. Он отправил еще одну вечером. С тем же результатом.

На следующий день он позвонил Анджеле, однако та не взяла трубку. После второй попытки Джек оставил голосовое сообщение: «Мне очень понравился ужин с тобой, Анджела. Желаю, чтобы неделя для тебя прошла успешно».

Позвонила Сан. Обуздав свой вспыльчивый нрав, она вполне вежливо поинтересовалась у Джека, как у него дела с Анджелой.

– Нельзя, чтобы Натти имела над тобой такую власть, – сказала сестра. – Это ты должен контролировать ситуацию.

– Дело не в Натти…

– Ладно… тогда тебе следует поговорить с Лаурой и прояснить отношения с ней.

«Как бы не так», – подумал Джек, страшась самой мысли, что придется ссориться с Лаурой из-за глупой фантазии Анджелы, будто бы она испытывает какие-то романтические чувства к своему работодателю.

– Анджела Вальберг не вечно будет тебя дожидаться, – завершила Сан свои увещевания, явно недовольная излишним безволием Джека. – Я все сказала. Пока.

Почувствовав большое облегчение, Джек попрощался с сестрой и закончил на этом разговор.

Он направился к задней двери. Лауру он обнаружил сидящей на веранде на деревянных качелях, рассчитанных на двоих. Женщина медленно раскачивалась. Качели скрипели в такт ее движениям. Джек стоял тихо, любуясь закатом.

Лаура казалась такой же задумчивой, как он сам. Временами, в конце рабочего дня, она вместо того, чтобы ехать сразу домой, садилась на качели и наблюдала оттуда за игрой Натти на заднем дворике или любовалась густо поросшими деревьями окрестностями.

Лучшего дома для Натти он все равно найти не смог бы. Джек был благодарен брату за то, что тот подыскал жилище в настолько живописной местности. Двухэтажная новостройка располагалась в дальнем конце улицы. Неподалеку раскинулась небольшая рощица кленов, дубов и вязов. А еще рядом с домом росло одно-единственное кизиловое дерево. Осенью игра красок просто поражала.

Лаура улыбнулась.

– Умиротворяющий вечер, – произнесла она.

– Хочешь чего-нибудь прохладительного? – предложил Джек.

Она бросила на него лукавый взгляд.

– Это моя работа.

– Нет, давай я принесу.

Лаура согласилась и попросила луговой чай, который часто заваривала сама. В кувшине еще оставалось немного. Джек плеснул чая в стакан поверх кубиков льда. В вакуумном контейнере мужчина нашел лимон, отрезал дольку и водрузил ее на ободок стакана.

Вернувшись на веранду, он протянул женщине чай со льдом.

– Спасибо, Джек. Думаю, что с этими свиданиями и впрямь надо повременить. – Внезапно покраснев, она добавила: – Извините… это не мое дело…

Джек отмахнулся.

– А где твой стакан? – спросила она.

– Что-то не хочется.

Сев рядом, он вдохнул полной грудью приятный аромат запоздавшей сирени, кусты которой росли за забором, а также запах свежескошенной травы. Ветер звенел китайскими колокольчиками[35], свешивающимися с кровельного желоба. Звуки были необычно приятными, успокаивающими.

Запах сирени мог вознести его на ароматические небеса. То же самое можно было сказать и о Лауре.

– Сирень – мой любимый цветок.

Женщина принялась описывать сиреневые кусты, росшие у дома ее родителей в округе Ланкастер. В детстве Лаура имела привычку каждый день срезать веточку сирени и ставить ее в вазу в маминой комнате.

– Одно из моих самых приятных воспоминаний.

Джека удивило, что Лаура так откровенно рассказывает о своем детстве. За одним рассказом последовал другой. Вскоре Лаура поведала ему, как мальчик в первый раз подарил ей цветы.

– Мальчик или кавалер? – беззаботно осведомился Джек.

Лаура умолкла. Он испугался, решив, что смутил ее своим вопросом.

Позже, когда тишина стала невыносимой, Джек сказал:

– Надо будет и нам посадить сирень.

– Я бы с радостью, – тихо произнесла Лаура.

– Уже поздно в этом году?

– Проверим.

Лаура указала на его телефон, лежавший между ними, спрашивая разрешения воспользоваться Интернетом.

– Конечно можно.

Неожиданный интерес женщины к высоким технологиям немало его позабавил. Она уже была за два шага до того, чтобы стать причудливой.

Ответ на ее запрос тотчас же появился на экране мобильника.

– Не поздно! – восторженно заявила она. – Но до следующего года цвести сирень не будет.

– Тогда давай завтра посадим куст… или два…

Лаура еще больше оживилась.

– Завтра. Конечно.

Еще полчаса они сидели и болтали ни о чем. Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, а они молчали, не желая нарушить царящее повсюду умиротворение.

Наконец Лаура сказала, что ей пора в Эппл-Крик. Спустя десять минут Джек провел ее к машине и подождал, пока мотор заведется. Если бы автомобиль оказался неисправным, он бы с радостью отвез ее домой.

Двигатель, зарычав, воспрянул к жизни. Лаура помахала ему рукой на прощание. Когда машина скрылась из виду, он вернулся в дом, показавшийся ему сейчас одиноким и покинутым.

Натти играла в большой комнате в компьютерную игру от «Лего». При виде дяди глаза ее засверкали.

– Хорошо покатались на качелях?

Натти больше не задавала ему вопросов. Девочку слишком уж занимала игра. Маленький человечек на экране бежал по полному опасностей лесу. Джек несколько минут наблюдал за игрой, сопровождаемой мелодичными звуками. Наконец Натти отложила в сторону джойстик и, подойдя к дивану, села рядом с дядей.

Ее рука прикоснулась к его руке. На лице девочки читалось сочувствие. Это выглядело бы почти комичным, если бы она не была совершенно серьезной.

– Что ты задумала? – спросил он.

Девочка не сводила с него глаз.

– Ты печален из-за Анджелы?

– Она мне нравится, но, похоже, эта женщина не для нас.

Задумавшись, Натти прикусила губу. Слова дяди, видимо, пришлись ей по душе.

– Поиграем в гонки?

Джек согласился.

– Но предупреждаю: я собираюсь победить, – заявила Натти, протягивая дяде второй джойстик.

– Никогда прежде не замечал у тебя такого желания, – пошутил Джек.


На следующий день Джек помог Лауре пересадить в землю к югу от дома два небольших куста сирени. Корни растений были осторожно завернуты в мешковину. Джек выкопал глубокую ямку, мысленно очертив круг радиусом в пару футов. Когда растения были посажены, они с Лаурой закидали ямки рыхлой землей.

Весь конец июня Лаура воплощала в жизнь некоторые свои задумки, связанные с садом, а Натти ей во всем помогала. По вечерам, когда Джек возвращался домой с аэродрома, девочка и ее няня отчитывались о своих достижениях: цветущее вьющееся растение на решетке из шпалер у веранды, розы розового оттенка у белой беседки, живокость, мальвы, маргаритки, пионы и «черноглазая Сьюзен»[36].

Постепенно окрестности дома превратились в ботанический сад.

Позже, когда солнце опускалось к горизонту, они втроем шли на веранду позади дома и любовались закатом. Натти особенно любила наблюдать за порханием колибри на закате, прежде чем птицы улетали ночевать в гнезда, свитые на деревьях рощи.

Лаура приятно удивила девочку документальным фильмом о колибри. Они часто пересматривали его вместе, сравнивая с орнитологическим справочником, найденным Джеком в библиотеке. С помощью его фотоаппарата Натти смогла определить несколько видов и, конечно же, внести их в список от самых любимых к менее любимым. Первое место в списке заняла зеленая фиолетовоушка, самая быстрая из всех колибри, птичка с переливчатым зеленым оперением и фиолетовыми пятнышками под ушами. Каждый раз, когда во дворе появлялась очередная птица, она становилась предметом живейшего внимания.

Вскоре почти половину стены в кабинете Джека заняли снимки птичек, сделанные Натти. Большинство относились к виду обыкновенных архилохусов, но иногда попадались охристые колибри и редкие колибри вида каллиопа. Девочке нравилась их воздушная аэробика, но в то же время ужасно удручали драки птиц из-за территории.

– Почему они не могут жить мирно? – спрашивала она.

Временами Натти уходила в свою комнату, а Лаура и Джек оставались сидеть на качелях, делая вид, что не понимают, почему девочка так поступает.

По правде говоря, Джек начинал высоко ценить эти часы покоя в обществе Лауры. Она часто рассказывала ему о своем детстве. Его наконец-то пустили в ее личный мир, все эти годы остававшийся закрытым. Но в то же время он чувствовал необычную нервозность. С чего бы это?


Конец июня выдался для «Хайе Граунд» не особенно прибыльным из-за сильного ветра, низкой облачности и ливневых дождей. Впрочем, немного компании все же удалось заработать благодаря фотографам и нескольким экстремалам. Солт-Форк, парк штата, располагавшийся на расстоянии каких-то шестидесяти миль к юго-востоку от аэродрома, всегда являлся местом паломничества фанатиков, непременно желающих найти неуловимого бигфута[37]. Джек, относящийся к этому с толикой цинизма, охотно летал над лесами хотя бы ради того, чтобы полюбоваться красивой природой.

В начале июля погода улучшилась, а с ней и доходность его бизнеса. Он осуществлял непродолжительные полеты за пределы штата, а также полеты на служебном реактивном самолете по заказу важных клиентов. Также «Хайе Граунд» пользовался популярностью среди тех, кто хотел немного полетать на арендованном самолете, либо у тех, кто желал получить сертификат пилота. Вся эта работа заполнила месяц, в течение которого ничего особенного не происходило. Когда Джек не летал, он проводил все свободное время с Натти: возил ее в общественный бассейн, несколько раз в неделю заезжал в закусочную «Дейри Квин» и водил на фильмы для семейного просмотра в ближайший кинотеатр.

Иногда Джек брал с собой Натти в полет на короткие расстояния, хотя предпочел бы полетать с ней подольше и подальше. Многочисленные подружки регулярно приходили к ней в гости. Они играли в ее комнате, в домике на дереве либо копались в земле на заднем дворе. Джеку пришлось немало потрудиться, запоминая имена всех ее подружек.

Лаура так и не отважилась переодеться в английскую одежду. Джек решил, что она передумала, но прямо спрашивать ее об этом не стал. Главное, Лаура больше ни словом не обмолвилась о своем возвращении в округ Ланкастер.

Свое девятилетие Натти отпраздновала в местной пиццерии. Были приглашены десять ее лучших подруг. Джек уступил ее настойчивому утверждению, что с четырьмя подружками никакой вечеринки не выйдет.

В пиццерии все веселились от души. Лаура ни в чем не отставала от Натти, игнорируя любопытные взгляды посетителей, устремленные на нее со всех сторон. Такое любопытство никак не вязалось с тем обстоятельством, что в Огайо культура амишей очень распространена.

Прежде чем принесли пиццу, Натти встала и указала рукой на Лауру, сидевшую за столом поблизости.

– Это Лаура Маст, моя няня. Если вы думаете, что она одета смешно, выбросьте это из головы. Она моя самая близкая подруга.

Лаура смахнула с ресниц слезу, явно до глубины души тронутая тем, что Натти ничуть ее не стесняется.

Натти крепко обняла няню, а затем, помахав рукой Джеку, заявила:

– А это мой… папа. Он летает на самолетах и зарабатывает этим на жизнь.

Дети приветственно загалдели. Джек гордо выпятил грудь.

Когда они вернулись, дом наполнился хихикающими девочками, которые суетливо раскладывали спальные мешки на полу гостиной, хотя сон явно не значился в распорядке дня.

Джек, перегнувшись через перила, увидел, что Натти сидит в середине кружка. Приемная дочь что-то рассказывала. Одна из девочек заметила Джека и указала на него Натти. Та обернулась, помахала ему и продолжила свой рассказ.

В прошлом Джек пользовался появлением в доме подружек Натти для того, чтобы обучать свою воспитанницу поведению в обществе: как уживаться друг с другом, как обращаться со своими гостями так, словно они королевские особы… Неоднократно Джек запрещал Натти очередную вечеринку с ночевкой после того, как она накануне плохо себя вела. После этого девочка быстро исправлялась.

Когда Джек убедился, что все приготовлено к ночным посиделкам, он лег спать, но чуть позже проснулся, разбуженный громким хихиканьем. Открыв глаза, Джек заметил, что, пока он спал, в его спальню прокралась Натти и заменила льва на слоника, положив игрушку на подушку. Включив лампу, Джек прочел записку: «Вот слоник тебе в комнату. Подойдет?» Он улыбнулся сквозь сон. Он сомневался, что Натти понимала смысл своей невольной шутки[38], но ему все равно было приятно. Несмотря на занятость своими подругами, Натти выкроила время и не забыла о папе.

Лаура уехала около девяти часов вечера.

– Думаю, что худшее позади, – прошептала она, и Джек прекрасно ее понимал.

За время, которое прошло со дня ужина с Анджелой Вальберг, девочка, кажется, успокоилась. Больше она не плакала по ночам. Джек мог бы сравнить теперешние их отношения с бейсбольной игрой без хитов. Дядя больше не хотел касаться этой темы, боясь по неосторожности испортить несомненное улучшение.

Вполне возможно, девочка и впрямь перерастет это. Вполне возможно, Лаура совершенно права. Или… быть может, Натти, затаив дыхание, не хочет испортить то, что, по ее мнению, происходило между ее папой и няней.

Как бы там ни было, а ритм жизни обрел размеренность и вечерние посиделки с Лаурой стали обыденностью. Они были похожи на счастливую семью, и Джек не намерен был нарушать статус-кво.


Это лето выдалось для Келли Мейнс куда более спокойным, чем прежние. В прошлом ей приходилось неделями напролет трудиться, собирая деньги, необходимые для поисков Эмили, а большинство выходных Келли проводила в новом городе, показывая ни о чем не подозревающим людям свои фокусы. Вместо этого она обустраивалась на новом месте работы, вволю спала по ночам и получала удовольствие от царящего в офисе духа товарищества.

К середине июня Эрни в достаточной мере оправился после перенесенного воспаления легких, чтобы решиться на коронарное шунтирование. В день операции Келли вместе с Синди составили компанию жене Эрни в комнате ожидания.

Спустя несколько часов Эрни вывезли на медицинской каталке. Кардиохирург выразил осторожную надежду на полное выздоровление в случае, если больной хотя бы месяц проведет вдалеке от работы. По выражению, застывшему в глазах Пенни, Келли поняла, что так оно и будет: в ближайшее время Эрни к работе не подпустят.

В течение нескольких недель Келли искала более подходящую ей квартирку за умеренную плату. К сожалению, когда она накопила достаточно для залога, у нее не осталось денег для вноса ренты за первый месяц. Все разрешилось, когда ее новый босс, узнав, откуда дует ветер, настоял на том, чтобы заплатить вперед и покрыть недостачу.

В качестве прощального подарка ее прежняя хозяйка Агнесса вручила Келли котенка Феликса.

– Этот негодник любит вас больше…

Та лишь улыбнулась, обрадовавшись возможности стать официальной хозяйкой Феликса.

Мелоди, конечно, порадовалась появлению у подруги домашнего любимца.

– Феликс… котик Феликс…

Келли рассмеялась.

– Боюсь, у дорогой Агнессы есть страсть к пышным именам.

Мелоди загорелась желанием помочь подруге с переездом. Новая квартира была куда больше и светлее ее прежней каморки. Внеся в интерьер голубые и светло-желтые оттенки, Келли добилась просто фантастического эффекта. Старые жалюзи сняли, чтобы впустить в комнаты больше света. Недорогое покрывало и две новые диванные подушки освежили обстановку. Небольшой ковер она купила в магазинчике, торгующем уцененными товарами. В уголке спальни Келли поставила старую детскую кроватку Эмили. Пусть это послужит напоминанием о ее миссии. Теперь кроватка уже мала для дочери, но девочка все равно вернется домой.

Затем она решила украсить квартиру любимыми цитатами для поднятия настроения. На стене спальни Келли повесила наведенные краской на холсте по трафарету слова из Писания: «По вере твоей да воздастся тебе!» В гостиной она повесила еще два высказывания: «Не бойся, а верь» и свое любимое: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!»[39]

– Слишком мрачное высказывание, – заметила на это Мелоди, но Келли ей объяснила:

– Это значит, что ты веришь даже тогда, когда не надеешься, что Господь ответит на твои молитвы. Иов говорит, что Бог может позволить ему умереть, но это неважно. Он не утратит своей веры.

Мелоди пожала плечами.

– Вот и хорошо. Они неплохо смотрятся на стенах.

У окна, из которого был виден красивый клен, Келли повесила последнюю цитату: «Если бы вы имели веру с зерно горчичное и сказали смоковнице сей: исторгнись и пересадись в море, то она послушалась бы вас»[40].

Келли считала, что объем веры не важен, главное – жива ли твоя вера, подобно зерну, либо нет. А еще твоя вера несет в себе плод, если похоронить ее глубоко в себе, но не умертвить. «Я похоронила свою веру глубоко в земле, и однажды на этом месте вырастет могучее дерево», – подумала она.

Келли нравилась ее новая работа почти так же, как новая квартира, в которой она сейчас делала подобие ремонта. Она любила иметь дело с цифрами, работать с клиентами, открывать новые счета, перечислять деньги и переносить с места на место бумажки. Особенно Келли нравилось отвечать на телефонные звонки, добиваясь от клиентов признательности и симпатии. Единственным недостатком был долгий рабочий день, иногда до десяти часов. Впрочем, первый чек с зарплатой оказался щедрой компенсацией за все неудобства.

Келли уже набрала семь фунтов веса, а ночной сон иногда длился до восьми часов. Теперь, взглянув в зеркало, она больше не морщилась, так как на щеках у нее вновь розовел румянец. Ее новая одежда больше не висела на ней мешком, а облегала во всех нужных местах.

Келли ходила вместе с Мелоди в гимнастический зал. После этого две подруги зачастую радовали себя фруктовым коктейлем либо кофе глясе со льдом. Казалось, что их дружба такая же прочная, как и прежде.

Келли пригласила Чета и Элоизу отобедать вместе после церковной службы. Она хотела настоять на том, чтобы самой расплатиться по счету, но счет так и не принесли. Оказалось, Чет ее опередил. Несмотря на живейшие протесты Келли, пожилой мужчина лишь улыбался в ответ.

– Заплатишь в следующий раз, мисс.

– Вы мне так и не позволите вас угостить, я вижу, – находясь в хорошем расположении духа, сказала Келли.

Чет с зубочисткой в уголке рта подмигнул ей.

Элоиза, пожав плечами, сказала с не менее веселым видом:

– Что я могу сказать? Я вышла замуж за настоящего рыцаря.


Когда ей позвонила Синди, Келли постаралась сохранять спокойствие.

– Я сейчас заканчиваю приводить в порядок счета. Готовлюсь к возвращению Эрни, – сказала секретарша.

Келли слышала, как шуршат бумаги.

– Как я понимаю, файл на Натали Ливингстон еще в разработке?

– Уже нет, – ответила Келли.

– У меня тут написано, что Эрни собирался отправить тебе фотографию, но я не могу найти файл с прикрепленным к нему снимком.

– Все равно, – сказала Келли, вспоминая любящего отца и его светловолосую дочь. – Натали Ливингстон – не та, кого мы ищем.

Синди казалась озадаченной.

– Так… значит… Хорошо, я обозначу этот файл как «необоснованное предположение» и отправлю в архив.

«Необоснованное предположение, – подумала Келли, кладя трубку. – Сколько уже таких необоснованных предположений было до этого? Что мне делать, когда Эрни вернется к работе?»

Несмотря на все хорошее, случившее с Келли за последнее время (возобновленная дружба с Мелоди, улучшение самочувствия, удовлетворение, получаемое от новой работы), она с радостью отказалась бы от всего ради Эмили.

Иногда она плакала по ночам, опасаясь, что начинает сдаваться, боясь того, что потом она будет сожалеть о том, чем занималась в течение прошедшего месяца. Часто за минувшие годы Келли лежала без сна среди ночи и фантазировала о том, чем сейчас занимается ее маленькая девочка, как она выглядит, нравятся ли ей учителя, как собирается отпраздновать свой день рождения, любят ли ее приемные родители, правильно ли они преподают дочери учение Христа.

В плохие ночи Келли донимали страхи. Она боялась, что жизнь могла жестоко обойтись с Эмили, что дела могли принять трагический оборот, что, быть может, ее девочки уже нет в живых. Такие мысли повергали ее в отчаяние, которое всегда было рядом, скрываясь под поверхностью самообладания.

– Не бойся… верь… – шептала она себе.

Келли с нетерпением ожидала, когда Эрни вернется к работе. В конце концов, по выходным она всегда сможет проверять то, что откопает ей частный детектив. «Это война, – напомнила она сама себе. – На войне ты делаешь то, что обязана делать». Чет может не знать, чем занимается Эрни и как его приятели-компьютерщики находят всех этих детей. В конце концов, она ни в чем и сама не уверена. Главное – итог поисков.

Надо найти Эмили.

Глава 17

Базарный день начинался в городке каждое субботнее утро. Пожалуй, это была одна из самых любимых летних и осенних традиций, свято чтимых жителями Вустера. В этом году день рождения Джека как раз пришелся на базарный день. Прекрасный повод хорошо его отпраздновать.

Натти тоже любила рынок, куда местные фермеры свозили цветы и фрукты, кустарные изделия и саженцы растений, продукты пчеловодства и консервацию. Это было похоже на карнавал. Девочка обожала носиться от киоска к киоску, дегустировала домашние сласти, болтала с продавщицами, которые, в свою очередь, рассыпались в любезностях перед ясноглазой девчонкой с пышными каштановыми волосами. Учитывая то, как высоко Натти ценила дни рождения и базарные дни, Джека несколько удивило, что девочка легко восприняла отказ Лауры сопровождать их в поездке на рынок. Со своей стороны, Джек прекрасно понимал мотивы Лауры. У нее есть собственная жизнь, а еще множество забот в доме ее двоюродного брата. В любом случае, даже в отсутствие Лауры Джек собирался хорошо провести день в обществе своей любимой девочки.

Взявшись за руки, они пробирались сквозь толпу, и Джек удивлялся тому обстоятельству, что Натти ничего ему не говорит о своих ближайших планах. Учитывая, что молчаливость никогда не была ее сильной стороной, его, похоже, ожидает большой сюрприз. Джек терялся в догадках, что же задумала его маленькая приемная дочурка.

– Сейчас у меня сердце не выдержит! – воскликнула девочка, останавливаясь перед искусно выставленными на продажу шоколадными конфетами.

Под стеклянными колпаками красовались трюфеля и тоффи[41] в красочном оформлении из грудок морской соли и съедобных цветов. Наморщив носик, Натти сложила ладони в молитвенном жесте.

– Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

Она на самом деле думает, что он может отказать ей в день своего рождения? Они купили коробку с разнообразными сладостями у веселой девушки, судя по возрасту, студентки колледжа, которая, обменявшись с Натти парой фраз, тотчас же разглядела в ней родственную душу. Она позволила девочке попробовать больше шоколадных конфет, чем любая другая продавщица любой другой девочке. Уж слишком комичной была серьезность, с которой Натти дегустировала шоколад. В конце концов девочка остановилась на десяти своих самых любимых сортах конфет.

– Растяни их надолго, – предупредил Джек Натти, протягивая студентке-продавщице двадцатку, а та уже рылась в деревянном ящичке в поисках сдачи.

– Одна конфетка в день, – пообещала девочка.

«Как бы не так», – подумал Джек, вспоминая все тайнички в комнате Натти.

Поблагодарив продавщицу, он потащил племянницу к следующему киоску, торгующему калейдоскопами ручной работы.

В половине двенадцатого, когда Джек с Натти стояли перед горками экологически чистых персиков, абрикос и питахайи[42], к ним подошла Сан. На сестре была свободного покроя шелковая блузка, узкие штаны и сандалии на ремешках.

– Прямо не верится! – обнимая сестру, воскликнул Джек. – Не ожидал тебя здесь встретить!

Сан ему подмигнула.

– Чистая случайность, братец.

Натти вцепилась дяде в руку.

– Только ничего не испорти, папа.

Вместе они направились к киоску, торгующему любимым мылом Сан и прочими банными принадлежностями. Там сестра немного поболтала с продавщицей, попутно сделав заказ на крупную партию пенного препарата для ванны из лаванды и гибискуса.

– Никогда не рано подумать, что же будешь дарить на Рождество, – подмигнув Натти, заявила она.

Вскоре после полудня Натти протянула дяде яркий шутовской колпак в розовый, ярко-красный и желтый горошек.

– Ты должен его надеть! – с ликованием воскликнула девочка.

Джек уставился на дурацкий колпак.

– У всех на виду?

– Конечно! У всех на виду!

Он надел колпак. Упругая эластичная резинка вонзилась в подбородок. Сан и Натти, не говоря уже о людях из толпы, смотрели на него во все глаза.

– Я просто смешон в этом.

– Ага, – улыбаясь, согласилась Натти.

– Не смешнее, чем в любой другой день года, – шутливо толкнув брата кулаком, сказала Сан.

Натти пришла в неописуемый восторг.

– Ты очень похож на шута!

Джек рассмеялся. Сан подхватила брата под правую руку, Натти – под левую, и они бодро зашагали по улице. Джек прилагал немалые усилия для того, чтобы шутовской колпак не сполз набок.

Предоставив продавцам паковать свои товары до следующего базарного дня, они свернули направо и оказались в его любимом мексиканском ресторанчике. Стоя в центре зала, черноволосый хозяин с тонкими усиками поприветствовал посетителей с таким видом, словно наперед знал об их появлении. Так оно и было. Отдельную кабинку за перегородками в глубине помещения украсили ко дню рождения Джека. Помимо всего прочего, там висели вымпелы и воздушные шарики, а стол был усыпан конфетти. Под ним лежали подарочные коробки, завернутые в разноцветную бумагу и повязанные лентами.

Сняв с носа солнцезащитные очки, Сан прошептала на ухо брату:

– Ты ведь такого приема не ожидал?

Натти прыгала, словно кенгуру, и галдела, считая, что сейчас самое время для подобного поведения, пока Сан не шикнула на нее.

– Ай-ай! – воскликнула Натти, впрочем не теряя хорошего настроения.

– Спасибо, – сказал Джек, улыбаясь приемной дочери.

Та шутя надула губки.

Официантка, одетая в бордовый фартук и платье с цветочным рисунком, подошла, чтобы принять заказ. С ручкой в одной руке и блокнотиком в другой она застыла подле Джека. Мужчину удивило, что первым спрашивают его (как-никак, леди должны быть первыми), но потом Джек решил, что сегодня его день рождения.

Склонившись, он прочел в меню:

– Куриные буррито[43]. Экстра-острые.

Официантка, закусив губу, принялась строчить в блокноте… Только теперь Джек заметил, что Натти смотрит на него с таким видом, будто она вулкан, вот-вот готовый извергнуться. Ее глаза расширились, а нос сморщился так, словно она почувствовала запах ненавистной зеленой фасоли.

– Что смешного? – спросил Джек.

Сан толкнула его локтем.

– Что?

Натти вскарабкалась на сиденье и встала на него коленями, опершись локтями о стол. Подбородок она положила на две сцепленные замком ладони, немного склонив головку набок.

– Что-что, папочка?

– Натти, солнышко, в чем дело?

Джек поднял голову, желая извиниться перед официанткой за свою невоспитанную семью. Только сейчас до него дошло, что он ее знает.

– Привет, Джек, – мягко произнесла женщина. – Счастливого дня рождения!

Рот его приоткрылся. Лаура!

Натти захлопала в ладоши, качаясь из стороны в сторону и пища:

– Разыграли папу!

Лаура стала причудливой.

«Нет, это не может быть она», – пронеслось у него в голове.

Но так оно и было. Лаура передала фартук настоящей официантке и села рядом с Натти. Ее светло-каштановые волосы, все еще разделенные пробором посередине, вились легкими кольцами. Зрелище ее волос, свободно ниспадающих по сторонам лица, едва не шокировало Джека. Глаза ее были подведены, на щеках лежали румяна, на губах – розовый блеск. Лицо Лауры изменилось до неузнаваемости.

– Она очень похорошела. Как думаешь? – вновь толкнула его локтем Сан.

Лаура бросила на его сестру недовольный взгляд, а Сан в ответ лишь искренне улыбнулась и продолжила:

– Ты очень красивая, Лаура.

Джек откашлялся, но сумел лишь утвердительно кивнуть головой.

«Она прятала свою красоту в пыли», – мелькнула у него мысль.

Лаура покраснела, стесняясь внимания посторонних.

– Мне кажется, что я себе слишком много позволила…

Затем она принялась рассказывать Джеку, как вместе с Сан выбрала платье, два часа провела в салоне красоты, а туфли ей одолжила тоже Сан. Участие во всем этом сестры Джека немного удивило. Он пожал ей руку, но при этом не мог оторвать глаза от Лауры. И это та женщина, рядом с которой он прожил долгих четыре года! На улице он ее не узнал бы… на самом деле не узнал бы… Новая Лаура казалась ему чем-то совершенно необычным, противоречащим его прежнему опыту. Теперешнее ее одеяние было выше всяких похвал, а прежняя Лаура старалась ни в коем случае не привлекать к себе внимания. Она относилась к тому типу людей, которые вечно торчат за кулисами, всегда готовы помочь, но никогда не ждут благодарности, молчаливые и незаменимые. Несмотря на простоту поступка, он был сродни потере себя.

– Давай сфотографируемся, папа, – предложила Натти, стукнув ладошкой по столу, привлекая тем самым его внимание. – Это займет не много времени.

Джек почувствовал смущение, но Лаура лишь засмеялась.

– Мне кажется, что твой папа вконец ferhoodled[44].

Поедая заказанную пищу, они болтали и смеялись. Джек всеми силами старался делать вид, что новый имидж Лауры не ferhoodled его.

– Как себя чувствуешь, когда на тебе английская одежда? – поинтересовалась Сан у Лауры.

Няня улыбнулась.

– Чувствую, как рыба, вытащенная из воды.

«Или как сельская девчонка, вырвавшаяся с фермы», – подумал Джек, почему-то чувствуя себя виноватым.

Только теперь, когда на Лауре была современная одежда, Джек осознал, что все эти годы немного стеснялся ее платья и традиционного головного убора амишей. Это открытие расстроило его.

После вкусной еды, обычных поздравлений с днем рождения и вручения открыток с шутливым текстом пришло время развернуть подарок Сан. Галстук от известного модельера. Натти подарила ему книгу с анекдотами. Лаура вручила Джеку юмористическую почтовую открытку со Снупи-авиатором, героем «Мелочи пузатой»[45]. Такова уж была традиция.

Когда они покинули ресторан, Сан обняла брата на прощание. Втроем они зашагали по Либерти-стрит. Со стороны они казались обычными англичанами, вышедшими прогуляться по Вустеру.

Спустя час Лауре пора уже было возвращаться домой, но до этого – переодеться в платье амишей. Лаура боялась, что Питер и Ломи не будут в восторге от того сюрприза, который она устроила своему работодателю на его день рождения.

– Ты сегодня слишком нарядная, но придется довольствоваться моим старым пикапом, – открывая перед ней дверцу, сказал Джек.

Лаура мило улыбнулась. Он поддержал ее под руку. Ступив на подножку автомобиля, она скользнула в кабину. Видно было, что к высоким каблукам она не привыкла. Лаура ступала осторожно, а руки расставляла так, чтобы в случае падения успеть за что-то схватиться. Теперь его проворная домоправительница казалась Джеку существом деликатным и весьма уязвимым.

По дороге к ферме Тройеров Натти вела себя на удивление оживленно и в то же время явно что-то от него скрывала.

– В этом году у тебя мало подарков, папа, – намекнула она.

Эти слова позабавили Лауру.

Когда они свернули на длинную подъездную дорогу, она попросила:

– Джек! Пожалуйста, останови машину здесь.

Джек посмотрел на Натти. Девочка лукаво улыбалась. Он притормозил. Лаура, похоже, нервничала, когда вынимала из своей сумочки небольшой сверток. Она с некоторой чопорностью положила его себе на колени. Лаура явно гордилась тем подарком, который сейчас предстояло развернуть Джеку.

Руки улыбающейся Натти затрепыхались. Девочка едва сдерживала себя.

– Лучший подарок – напоследок! – воскликнула она. – Это подарок от Лауры, но и я принимала участие.

Джек улыбнулся своим спутницам, теряясь в догадках, что же няня Натти собирается ему подарить. Лаура протянула ему сверток. Теперь она казалась застенчивой, словно человек, собравшийся просить за что-то прощения.

– Надеюсь, тебе понравится, – тихо сказала она.

Джек взял подарок и освободил его от коричневой оберточной бумаги. Под ней оказался документ, вставленный в рамку. Повернув его к свету, Джек увидел, что это письмо, написанное много десятилетий назад. Бумага пожелтела, сморщилась, чернила выгорели, но подпись разобрать было несложно: «Уилбур Райт».

– Где ты это нашла? – выдохнул он.

– Это все Лаура! – воскликнула Натти.

– Я вспомнила, что у тебя нет ничего с его подписью, – принялась рассказывать Лаура. – И… да… я не могла позволить себе купить тот документ, который тебе хотелось, но я обзвонила несколько пользующихся доверием магазинчиков, торгующих автографами. Этот я нашла в Аспене, штат Колорадо. Об этом магазинчике ты мне сам рассказал. Однажды ты возил туда Натти.

Джек, как завороженный, смотрел на письмо.

– Лаура! Это тебе стоило, должно быть…

– Меньше, чем можно подумать, – заявила Лаура, показывая на дату под подписью: 1911 год. – Письмо имеет отношение к какому-то судебному делу.

«Он умер в 1912 году!» – вспомнил Джек, кивая головой.

– Ага… споры из-за патента…

Он прочел строчку из письма: «В Китти-Хок мы еще не представляли, что контролируемый полет – только начало тех задач, которые нам предстояло решить».

Джек положил рамку на колени, задумчиво кивая головой.

– Кое-кто считает, что Уилбур умер молодым из-за стрессов, вызванных необходимостью защищать право братьев на патент.

Повернув голову к Лауре, мужчина встретился с ней взглядом. Какие чувства таятся в этих глазах? Джек не был ни в чем уверен… Натти переводила взгляд с дяди на няню и обратно, словно играла в пинг-понг.

Джек вздохнул.

– Не следовало этого делать.

– Это письмо займет пустое место до тех пор, пока ты не приобретешь тот документ, о котором говорил, – сказала Лаура.

– Этот даже лучше, – возразил мужчина, разглядывая письмо столетней давности. – Он является символом неожиданной трагедии, сопутствовавшей успеху братьев.

От переизбытка чувств ему пришлось откашляться.

– Тебе понравился мой подарок?

– Эй! Точно понравился! – пронзительно закричала Натти.

– Очень, – подтвердил Джек.

Лаура кивнула, довольная, но в то же время застенчивая, как и прежде. Она зашелестела оберточной бумагой, складывая ее и уплотняя. Сумочка оказалась у Лауры на коленях. Пришло время преодолеть оставшиеся сотню ярдов.

Никогда прежде Лаура не дарила ему подарков, ограничиваясь открытками. Это было одним из неписаных правил.

«Все меняется», – подумалось Джеку.


В понедельник Лаура собиралась приехать после обеда. Утром ей предстояло съездить в несколько мест в городе, в том числе снять зубной камень у дантиста. В ожидании няни Джек сел за стол в кабинете, чтобы привести в порядок счета. Этим он обычно занимался дома.

Джек с нетерпением ждал Лауру. Он вспоминал, как в июне она говорила о том, что собирается сделать Натти сюрприз. Теперь же, по прошествии нескольких недель, Джек начинал думать, что Лаура постепенно превращается в современную женщину. Прошлой ночью он долго размышлял над тем, стоит ли начинать с Лаурой трудный разговор, намекая на возможность совместного будущего. После его дня рождения подобный поворот не казался такой уж нелепицей. Няня из амишей переоделась на английский манер исключительно ради него. А что еще должен подумать любой нормальный мужчина? К тому же Натти была совершенно права, когда говорила, что Лаура красива. Как он прежде этого не замечал?

Появление няни в доме ознаменовалось счастливым возгласом Натти:

– Лаура приехала!

Джек направился к кухне, ожидая застать ее в новой одежде, возможно, в блузке и джинсах. Натти он обнаружил сидящей за обеденным столом. Повернувшись, Джек увидел, как Лаура закрывает дверь холодильника. Женщина взглянула на него в тот же самый момент, как он заметил, что на ней – платье амишей.

Выражение разочарования на его лице сохранялось не более секунды, но с таким же успехом оно могло задержаться там и битый час. Эффект был просто невообразимым. Лауру его реакция неприятно изумила.

Пытаясь спасти ситуацию, Джек выдавил из себя подобие улыбки.

– Лаура! Ты уже здесь!

Даже Натти заметила перемену, происшедшую в Джеке. Девочка смотрела на дядю так, словно только что стала свидетелем крушения поезда.

– Теперь чистенькие, – обнажая в улыбке зубы, сказала Лаура.

Распахнув дверцы антресоли, женщина принялась внимательно рассматривать, что же там стоит. Джек проскользнул обратно в кабинет, чувствуя на себе пристальный взгляд Натти.

Спустя десять минут в дверь кабинета постучали и Лаура попросила разрешения войти. Закрыв за собой дверь, она уселась на стул, сжимая в руке список неотложных дел. Лаура увидела свой подарок висящим на стене. Джек вновь ее поблагодарил.

– Ты удивился, увидев меня сегодня? Не ожидал?

– Нет… все в порядке, – ответил он, понимая, что покривил душой.

В смущении Лаура, опустив глаза, посмотрела на свои руки. В тот роковой миг после субботы все предыдущие их совместные достижения пошли прахом, похоронив под обломками доверие, взаимопонимание и романтические чувства, которые уже начинали витать в воздухе.

Он попытался забыть глупую речь, которую заранее готовил. Не то чтобы он передумал, не то чтобы похоронил возможность совместного будущего, просто застенчивость Лауры вернулась, а культура амишей представлялась ему непробиваемой стеной.

«Позже», – мысленно сказал он себе.

– Ладно… Мне надо отойти на время, – порывисто сказала она, поднимаясь со стула и оправляя складки передника.

– Спасибо, Лаура, – произнес Джек, коря себя за то, что прежде не обращал внимания на то обстоятельство, что его собеседница обещала переодеться в английское всего один раз.

Она закрыла за собой дверь, оставив его один на один с собственными мыслями.

Спустя несколько минут в дверь постучала Натти. Неужели ему предстоит выдержать еще один кошмарный вопрос? «Почему ты ведешь себя так странно?»

Вместо этого Натти хотела узнать: поскольку Лаура надевала причудливую одежду, не следует ли ей ответить любезностью на любезность и одеться как смиренная?

Джек весь съежился, но постарался внешне ничем не выказать своего напряжения.

– Лучше тебе поговорить об этом с Лаурой, только так, чтобы это не показалось ей невежливым. Ну… если что, ты всегда можешь обсудить это со своей тетей Сан…

Брови девочки взметнулись вверх при упоминании имени любимой тети.

– А-а-а… Хорошая мысль…

Глава 18

Утром в среду мобильный телефон Джека пискнул и в нем появилось странное текстовое сообщение. Прочитав его, Джек удивился главным образом тому, с какого номера пришло это сообщение.

«Привет. Как дела? Я была очень занята. Решила написать».

Анджела. Давным-давно куда-то запропастившаяся Анджела Вальберг. Зачем она пишет ему спустя месяц молчания? Зачем пишет сама после того, как оставила без ответа множество его попыток наладить диалог?

Джек подумал, не поговорить ли по этому поводу с Сан. Сначала он полагал отписаться фразой: «Спасибо, дела идут нормально», но потом решил повременить с ответом до вечера.

Вернувшись после работы домой, Джек застал Натти сидящей за столом. Девочка составляла очередной список. Малышка печально взглянула на дядю, поправив челку, спадающую на лоб.

– С Лаурой что-то не так.

Джек нахмурился.

– С чего ты взяла?

Натти пожала плечами.

– Просто вижу, – вернувшись к составлению списка, сказала девочка. – Кстати, я сменила кормушку.

– А-а-а… спасибо.

Джек понимал, что Натти пытается доказать то, что на нее можно положиться в малом ради того, чтобы папа доверился ей в большом. В последнем, переработанном списке того, чего бы ей хотелось, Натти на втором месте указала черного лабрадора.

Прежде чем девочка вновь принялась его упрашивать, Джек направился прямиком к заднему выходу. Лаура сидела на качелях, слегка раскачиваясь вперед и назад. Ее задумчивый взгляд был направлен на деревья. Джек, придержав дверь-ширму, беззвучно закрыл ее за собой. Лаура повернула голову и улыбнулась.

– Привет, Джек.

Китайские колокольчики вторили ее приветствию. Цепи, на которые были подвешены качели, скрипели в такт ее движениям.

– Колибри сегодня разлетались, как никогда. Они дерутся за нектар, оставленный им Натти.

«С Лаурой все в порядке», – подумал Джек, а потом увидел письмо, зажатое у нее в руке.

Заметив, на что он смотрит, Лаура положила письмо себе на колени.

– Это от моей двоюродной сестры.

Присев рядом с ней на качели, Джек указал на письмо. В его глазах читался немой вопрос. Лаура протянула ему бумагу.

– Ничего такого, – заверила она его. – Ничего личного… просто сплетни…

Джек прочел обратный адрес: «Рейчел Маст, Ланкастер, Пенсильвания».

– Моя кузина, – тихо произнесла Лаура. – Когда-то мы были лучшими подругами. Хочешь почитать?

Джек отрицательно покачал головой.

– Лаура! Не следует…

– Я хочу…

Все еще не понимая, куда это его заведет, он вынул письмо из конверта и принялся за чтение: «Дорогая Лаура…»

Кое-что было написано по-немецки, но большая часть текста оказалась на английском. В письме сообщалось о последних семейных новостях, разных происшествиях, упоминалось множество незнакомых Джеку имен.

Письмо Рейчел заканчивалось просьбой: «Я очень по тебе скучаю, Лаура. Как жаль, что мы потеряли связь! Мы понимаем, почему тебе пришлось уехать, но то дела давно минувших дней. Пожалуйста, напиши мне. Мне надо многое тебе рассказать, такое, о чем ты даже не догадываешься. Ты меня, надеюсь, понимаешь?»

Джек свернул письмо. Сердце его сжалось.

«Мы понимаем, почему тебе пришлось уехать…»

Они вновь вернулись к этому… Прежний страх, вызванный иллюзорной неизбежностью расставания с Лаурой, снова обрел реальность. А он-то думал, что тот страх давным-давно умер естественной смертью. В свете этих тревог и недавнего подарка Лауры, теперь висящего на стене у него в кабинете, пожалуй, самого лучшего подарка в его жизни, Джек совершил такое, о чем пару недель назад и помыслить бы не отважился. Сердце забилось в его груди. Он потянулся, дотронулся до ее правой руки и слегка пожал ее.

Лаура повернула к нему голову. Лицо ее казалось необыкновенно бледным. В очередной раз он убедился в том, что Лаура похожа на робкую бабочку, готовую в любую секунду, испугавшись, улететь прочь.

– Не уезжай, – попросил он.

Конечно, это было до крайности эгоистично, но он и чувствовал себя сейчас страшным эгоистом. Натти не переживет расставания… он тоже… Если Лаура туда поедет, пусть даже в гости, она может испросить покаяние на коленях в церкви и они навсегда ее потеряют.

Лаура прикрыла глаза и откинула голову на спинку качелей.

– Я никуда не еду, Джек.

От смущения он убрал руку с ее руки. Теперь она задышала ровнее. Лаура кашлянула и нахмурилась.

– Ну… я ей не отвечу… не буду писать…

Джека удивила столь бурная реакция на дружелюбное во всех отношениях письмо.

– Ты уверена? После стольких лет…

Лаура помотала головой.

– Теперь в большей мере, чем прежде.

Она повернула к нему лицо. Лаура улыбалась, но по щекам ее текли слезы. Она улыбалась, несмотря на душевную боль. Ему ужасно захотелось обнять Лауру, но Джек сдержался. Она глубоко вздохнула.

– Письмо не о том, что тебе показалось…

Спокойным, но твердым голосом Лаура принялась рассказывать ему о своем детстве, о табачной ферме родителей, о братьях и сестрах, о матери и отце, дедушках и бабушках, о двоюродных братьях и сестрах, а в особенности о Рейчел. При этом печальная улыбка не сходила с ее губ.

– Рейчел и я часами напролет валялись на сеновале, делясь друг с другом своими мечтами, но постепенно мы потеряли связь после того, как я выбрала кривую дорожку. Она прежде не была такой, как сейчас. Когда мы были детьми, Рейчел вела себя по-другому. Она на два года меня старше. В детстве я смотрела на нее снизу вверх.

– Может, этим письмом она хочет все вернуть? – предположил Джек.

Лаура отрицательно покачала головой.

– Она хочет утереть мне нос, рассказав, сколько всего я упустила. – Затаив дыхание, Лаура вытерла глаза рукавом платья. – Меня изгнали из-за Рейчел. Понимаешь… Я была помолвлена с Джонатаном. Мы любили друг друга еще с подросткового возраста. Я дружила с его сестрой Ребеккой Линн. Все у нас знали, что ей никогда не выйти замуж. Она была… замедленным в развитии ребенком. Джонатан любил свою сестру. Он за ней присматривал и заботился. Можно сказать, что мы выросли на рынке округа Ланкастер. Я и Джонатан не могли дождаться, когда начнем совместную жизнь… – Тяжело сглотнув, она продолжила: – А потом мы совершили ужаснейшую ошибку. Мы запрягли телегу перед лошадью. Понимаешь?

Джек ощутил, что краснеет. Было просто невозможно поверить, что Лаура способна на такое.

– Все мы несовершенны, Джек, – заправляя локоны, выбившиеся из-под чепца, сказала она. – Я не знаю как, но Рейчел обо всем узнала и решила, что ее долг рассказать сперва моему отцу, а потом всем в общине.

Джек вздрогнул.

– Я была уничтожена.

– Такое часто случается, – сказал Джек. – Вы совершили ошибку. Вот и все.

– Да… но мой отец – епископ, Джек.

«О господи!» – пронеслось у него в голове.

– Он решил преподать всей общине урок: дочь епископа Эфраима, совершившая грех у него под носом, должна понести суровое наказание. Он был в смятении, ибо мой поступок подрывал его авторитет. Отец очень на меня рассердился. Его собственная дочь поставила под сомнение его власть и репутацию.

– А вы не могли пожениться?

Лаура насмешливо фыркнула.

– Он запретил мне видеться с Джонатаном и пригрозил, что изгонит меня из общины. Помолвка была расторгнута. Я отказалась повиноваться ему. Я так отцу и сказала. Рассердившись, он поставил меня перед членами общины и заявил, что, поскольку я бросила ему вызов, он отрекается от меня, изгоняет из общины и больше слова мне не скажет до конца своих дней. – Запнувшись, она сверкнула глазами, борясь с переполнявшими ее эмоциями. – Амиши с детства растут в страхе перед изгнанием, но, когда это случается… это просто ужасно…

Джек кивнул, жалея, что убрал руку. Пусть бы она послужила Лауре знаком внимания и поддержки.

– Я хотела выйти замуж за Джонатана, но он не мог сопротивляться воле моего отца. Он не решился рискнуть и навсегда быть изгнанным из общины. «Какую жизнь я смогу тебе предложить?» – спросил он, но лично меня этот вопрос не волновал. Я умоляла, чтобы он увез меня оттуда, однако Джонатан не соглашался. – На лице ее появилось стоическое выражение. – В конце концов он уехал, Джек, разорвал помолвку и уехал ради моего же блага… Так он мне сказал. Джонатан не хотел становиться между мной и моей семьей, хотя к тому времени папа, мама и все братья и сестры уже отреклись от меня… Ну… короче говоря, когда он уехал, уехала и я. Сначала я отправилась к родне, живущей возле Чембербурга, но они не обрадовались моему приезду. Они считали, что я Schnickelfritz… смутьянка, поэтому через год я оттуда уехала.

Лаура замолчала, погрузившись мыслями в прошлое. Потом она вновь заговорила. Голос прозвучал хрипло и печально.

– Мой отец написал мне позже, написал, что Джонатан потерян для меня навсегда, что у моего бывшего жениха – теперь своя семья, что исполнилась воля Бога…

Джек вздохнул.

– Представить не могу…

– Я тоже… Мой Джонатан женился, но возвращаться назад мне не хотелось… Я просто не могла… Я до сих пор помню: Dat[46] разрушил мое счастье, лишил меня того единственного, кто лучше всех на свете… по крайней мере, лучше я не встречала. – Она прикусила губы, покачала головой и сказала: – Это не совсем в традициях амишей, Джек, но… Простить отца я еще могу, но вернуться домой – нет. Джонатан теперь женат, и у него дети. Это письмо напомнило мне об утрате. – Повернув голову, она встретилась с ним взглядом. – Натти стала смыслом моей жизни, а ты очень добр ко мне.

– Мы стараемся.

Лаура улыбнулась.

– Очень сильно стараетесь, Джек. Вы стали для меня второй семьей, единственной семьей, которая у меня осталась…

Глаза ее блеснули. Сердце Джека сжалось в груди, когда Лаура слегка пожала его руку.

– Иногда я веду себя как сбившаяся с пути женщина из амишей, Джек, но я хочу, чтобы ты знал правду.

Почему сейчас? Он приоткрыл рот, чтобы задать вопрос, но решил не делать этого. На сегодня и так сказано предостаточно. Они сидели в тишине, прислушиваясь к звону китайских колокольчиков и жужжанию пролетающих колибри. А потом Лаура убрала руку и встала с качелей. Поворачиваясь, она на секунду прикоснулась к его плечу. Никогда прежде она себе такого не позволяла.

– Натти не стоит знать о моих ошибках, – замешкавшись у двери, с улыбкой на губах произнесла она.

– Я ей не скажу.

Джек сидел еще некоторое время на качелях, уставившись на деревья. Натти развлекалась внутри дома. До слуха дяди долетали пикающие звуковые эффекты и музыкальный саундтрек ее компьютерной игры.

«Бедная Лаура», – подумал Джек.

Беда даже не в том, что ее изгнали из общины. Она живет с разбитым сердцем.

Шум стих, и головка Натти просунулась в щель приоткрытой двери.

– Как дела, док?

– Сижу и думаю.

Натти уселась рядом с ним на качели, но больше ничего не сказала. Девочка чувствовала, что дяде нужна тишина, поэтому молчала. Уютно устроившись, она уткнулась головой ему в плечо. Вместе они наблюдали за тем, как колибри порхают вокруг кормушки, отгоняя от нее друг друга. Маленькие крошечные воины сражались за фруктовый сироп. Качели продолжали плавно раскачиваться. Джек размышлял о письме Рейчел и об истории, рассказанной Лаурой. Почему она ему все это поведала? И почему именно сейчас, когда даже намек на возможность романтических отношений между ними исчез, казалось, безвозвратно?

Джек не мог представить себе, что же она должна сейчас чувствовать. Ее изгнала собственная семья. Лаура потеряла связь со всеми. Ей пришлось жить у дальней родни в Чембербурге до тех пор, пока и они не указали Лауре на дверь. Она провела там год, а затем ей пришлось ехать на запад, в Огайо.

Как бы там ни было, она из амишей. Большинство людей стряхнули бы пыль с подошв своей обуви и продолжали бы жить дальше, не особо терзаясь, но только не Лаура… Вечно веселая, несмотря на непреходящую грусть, живущая по законам бичи-амишей, но в глубине души остающаяся сторонницей старого обряда, оплакивающая свою загубленную любовь.

«Мой Джонатан», – сказала она.

Натти взяла Джека под руку. Чириканье колибри только усиливало охватившую его меланхолию. Мужчина слышал, как глубоко дышит Натти. В нос ему ударил сладковатый запах ее кокосового шампуня.

– Я закончила составлять список, – тихо произнесла девочка, засовывая руку себе в карман. – Хочешь взглянуть?

Девочка развернула небрежно оторванную полоску бумаги и протянула ее дяде.

Заглавие гласило: «Чего мне хотелось бы. В списке значилось все то же самое, что и прежде: «Мобильный телефон. Собака. Серьги. Одежда». Джек прочел последнюю строку: «Но если у меня будет мама, ты можешь обо всем забыть».

Джек тяжело вздохнул. Натти прижалась к нему плотнее.

«Я стараюсь», – подумал он.

Спустя некоторое время Натти сказала:

– Хочу есть.

Жизнь продолжалась.


На следующий день позвонила Сан и с неизбежными в таких случаях предосторожностями спросила:

– Ты отвечаешь на эсэмэски?

Джек внутренне застонал, совершенно позабыв о текстовом сообщении от Анджелы. Следовало догадаться, что без Сан здесь не обошлось.

– Был занят, – ответил он.

– Настолько занят, что не нашел время ответить?

Джек промямлил что-то нечленораздельное.

Сестра фыркнула.

– Я вечером к вам заеду, – сказала она. – Есть разговор.

Вернувшись домой с работы, он застал там Сан. Тетя играла с племянницей в какую-то компьютерную игру. Девочка громко возмущалась тому, что тетя у нее выигрывает. С точки зрения Натти это было нечестно.

Их занятие дало ему возможность привести мысли в порядок. Когда она приехала? Джек направился к двери, собираясь поискать на заднем дворике Лауру.

– Джек! – крикнула вдогонку ему Сан, но он уже выскочил во двор.

Лауру он нашел в саду, примыкающем к торцу дома. Она, присев на корточки, полола сорняки и удобряла растения. Отвернувшись на секунду, она провела по лицу тыльной стороной руки, а затем вновь на него посмотрела, улыбнувшись. Она плакала.

– Что-то случилось?

Улыбка стала шире, но глаза предательски блестели.

– Ничего. А что такое?

Джек почувствовал, как кровь закипает у него в венах. Он спросил, чем она занимается сейчас. Лаура принялась рассказывать, вытирая грязные руки о свой передник. Она повела его по саду, показывая, что за сегодня успела сделать.

– Сан с тобой говорила?

Лаура напряженно улыбнулась.

– Ничего страшного…

Когда сдерживаться уже не было сил, Джек извинился и вернулся в дом. Завидев брата, Сан выпустила из рук пульт управления.

– Мне нужно на минуточку отлучиться.

– Тетя Сан! – отложив свой пульт управления, воскликнула Натти. – Я хочу переиграть!

Та нагнулась и зашептала что-то на ушко девочке. Натти послушно кивнула головой и поспешила вверх по лестнице в свою комнату. От внимания Сан не укрылась покорность племянницы. Она гордо улыбнулась.

– Я могу научить тебя, как следует с ней обращаться.

– Сан! Что ты сказала Лауре?

Сестра казалась неприятно удивленной. Он редко позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. Не ответив, она поманила его пальцем, а сама направилась в столовую. Усаживалась сестра с таким видом, словно собралась произнести важную речь. Джек сел напротив.

– Анджела очень сожалеет о случившемся, – не теряя времени даром, сообщила ему Сан.

– Мы встретились всего-то три раза, – сказал Джек. – Узнать друг друга так и не успели, так что я решил двигаться дальше.

Обдумывая услышанное, сестра перевела дух. Джек ждал, что же последует за этим.

– Я сказала Анджеле, что вы с Лаурой не были и никогда не будете вместе. Это исключено.

Он почувствовал, как кровь прилила к его щекам.

– А Лауре ты то же самое сказала?

Сан утвердительно кивнула головой.

– Кто-то должен был выложить все карты на стол. Поскольку ты оставил всех в подвешенном состоянии, пришлось вмешаться мне.

Джек всплеснул руками.

– Сан…

– Лаура заверила меня, что не встанет у тебя на пути. Она пообещала даже помочь тебе в твоих отношениях с Анджелой всем, чем сможет.

– Ты не имела права с ней об этом говорить, Сан.

– Я просто пытаюсь тебе помочь.

Откинувшись на спинку стула, Джек скрестил руки на груди. Сестра подалась вперед и слегка стукнула кончиками пальцев по столу, привлекая его внимание.

– Ты не сможешь найти Натти маму, пока в этом доме работает Лаура.

Отрицательно покачав головой, он встал.

– Куда ты идешь? – спросила Сан.

Джек махнул рукой по направлению к двери.

– Мы поговорим об этом в другой обстановке. Здесь нас могут услышать Натти или Лаура.

– А мне кажется, им следует все знать, – хватая свою сумочку, возразила Сан.

Когда за ними закрылась дверь, брат и сестра оказались на крытом крыльце. Сан огляделась в поисках чужих глаз и ушей, но никого не увидела.

– Хорошо, Джек, здесь даже лучше, – тихим голосом произнесла она.

Он повернулся к сестре. В животе все неприятно сжалось.

– Ты задела чувства Лауры. Я застал ее в слезах.

Сан нахмурилась.

– С чего ей плакать?

«Уму непостижимо», – пронеслось в голове у Джека.

Он оперся о перила, готовясь высказать все, что думает. Ничего, если потом он об этом пожалеет.

– Послушай, Сан! Я не хочу, чтобы Натти росла, считая, что вправе говорить все, что ей заблагорассудится, совсем не заботясь о чувствах других людей.

Сан вздрогнула, плотнее сжав губы.

– Я не могу вести себя по-другому.

– А ты постарайся.

В глазах сестры сверкнул гнев, внезапно сменившийся чем-то другим.

– Минуточку! Ты что, на самом деле влюбился в няню?

Этого еще не хватало! Джек вздохнул.

– Сан! Ты давно ревнуешь Натти к Лауре.

Сестра замотала головой, словно сказанное было полной чушью, и устремилась к своей машине.

– Позвони, когда поумнеешь, – повернувшись, гневно бросила она через плечо.

Тяжело вздохнув напоследок, Джек заторопился назад. Лауру он застал у кухонной раковины. Руки приподняты. Глаза красные. Взглянув на Джека, она с трудом выдавила из себя подобие улыбки.

– Извини, – попытался он ее утешить. – Не слушай ее.

Они стояли, не зная, что предпринять. Дверь, ведущая в спальню Натти, оставалась закрытой. Видимо, девочка успела чем-то увлечься.

Неловкую тишину Лаура нарушила первой:

– Я не знала, что ты расстался с Анджелой из-за меня. Это моя вина, Джек.

– Нет, не твоя.

Она смотрела на него с видом потерявшегося ребенка.

– Мне надо домой.

Лаура скользнула мимо него. Джек схватил ее за руку. Остановившись, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Отпусти, Джек.

– Давай лучше все обсудим, – разжимая пальцы, предложил он.

Она отрицательно покачала головой.

– Разговор ничего не изменит.

– А вдруг? – настаивал Джек.

– Лучше не надо, – сказала она, прежде чем покинуть его дом.


Когда Эрни выписали из больницы, Келли навестила его в офисе. Помимо поздравительной открытки она принесла с собой кекс с низким содержанием растительного белка, сахара и жиров.

Сидя за столом, Эрни с нескрываемым скепсисом оглядел кекс.

– Это чтобы диета не казалась такой уж страшной, – приободрила его Келли.

– Вот и замечательно.

Он принялся читать открытку.

Келли присела напротив. От ее внимания не ускользнуло то, как сильно Эрни сдал за последнее время. По крайней мере он в хорошем расположении духа.

Закончив читать, Эрни немного смягчился.

– Ну что ж, я опять в деле, – откашлявшись, произнес он.

– Обеими руками за, – сказала Келли. – Дело еще не закончено.

Они поговорили немного о разных пустяках. Неожиданно Эрни нахмурился.

– Кстати, как там насчет той девчонки?

– Мы сдали ее файл в архив, – стоя в дверном проеме, отозвалась Синди.

Эрни повернул голову к Келли.

– Она – твоя копия.

– Ну, разве что в темную ноябрьскую ночь…

Эрни нахмурился.

– Я хочу еще раз взглянуть на нее.

Келли напряглась. Ей неприятно было думать, что старик потерял свой нюх еще прежде, чем его забрали в больницу. Синди вытащила папку с бумагами и положила ее на стол. Эрни взял папку и развернул ее.

– Да… это Натти из Вустера…

Келли сидела и ждала, когда он сам поймет, как сильно прежде ошибался. Натти просто никак не могла быть ее Эмили.

– Ты ее проверяла, как обычно? – проворчал Эрни.

– Мы больше не будем этого делать.

Старик недовольно хмыкнул. Перелистывая страницы, он задержал на чем-то свой взгляд, а затем передал папку ей.

– Я что-то пропустил?

«Много чего», – подумала Келли.

Она взяла папку и едва не задохнулась, когда ее взгляд остановился на фотографии Натали Ливингстон. Маленькая кареглазая черноволосая девочка. Нет, в тот день она видела другую.

– Кажется, это я напортачила, – чуть слышно произнесла она.

Какая грубая ошибка!

– Значит, мы опять в деле, – с довольным видом произнес Эрни.

Келли обменялась разочарованным взглядом с Синди. Она почувствовала себя полной дурой, но в то же самое время в ее душу нахлынули теплые волны надежды.

Оставив Эрни медленно входить в рабочую колею, Келли переписала номер телефона авиашколы Джека Ливингстона и покинула офис. Позвонив своему боссу, отцу Мелоди, она быстро обо всем договорилась. Поскольку в период стажировки Келли работала по субботам, она надеялась, что ей позволят немного изменить свой рабочий график. В конце концов, она часто задерживалась на работе до половины седьмого.

Ранее Синди позвонила в «Хайе Граунд» и узнала, что Джек Ливингстон будет в офисе завтра в пятницу.

– Он регулярно ходит в церковь, – заметил Эрни прежде, чем Келли с ним распрощалась. – У него очень высокая репутация. Мне кажется, что нам с ним повезет.

Келли тоже очень на это надеялась.

Глава 19

Автомобиль несся мимо ферм. До аэропорта округа Уэйн она добралась за сорок минут. Половина четвертого. «Тойота» свернула на подъездную дорогу. По бокам тянулись ряды ангаров, занимаемых разными авиационными фирмами. «Хайе Граунд» она отыскала по броскому рекламному щиту, храбро призывавшему: «Научим летать!» Остановившись напротив, Келли немного посидела в машине, молясь про себя, желая таким образом избавиться от растерянности, надеясь, что к старым трюкам ей прибегать больше не придется.

«Слишком наивно ждать, что этот неглупый человек вдруг превратится в полного дурачка», – улыбнувшись собственной мысли, покачала головой Келли.

Если Джек Ливингстон ее в чем-то заподозрит, он сразу же догадается, что кто-то самым беспардонным образом вторгся в его личную жизнь. Келли тяжело вздохнула.

«Помоги мне сказать то, что следует сказать», – взмолилась она Господу.

Мелодичное звяканье возвестило о ее появлении. Сидевший у длинной стойки молодой человек, помоложе Келли, встал и поприветствовал гостью. На бейдже она прочитала имя: Мик Робертс. Рост – около пяти футов и восьми дюймов[47]. Коренастый. Бритоголовый. На правой руке – татуировки, изображающие орла, земной шар и якорь морской пехоты США.

В уголке небольшого офиса за компьютером сидел еще один человек. Бросив беглый взгляд на Келли, он продолжил стучать по клавиатуре.

Когда она выразила желание переговорить с Джеком Ливингстоном, Мик мило улыбнулся и сказал:

– Джек сейчас на инструктаже.

Затем он поинтересовался, может ли быть ей чем-то полезен.

Бросив взгляд на ряд стульев, Келли пожала плечами.

– Я лучше подожду.

– Ожидание может затянуться, – сказал Мик, должно быть принимая ее за торгового представителя.

Молодой человек уселся за стойку и занялся каким-то делом. В его руках Келли увидела плоский прибор из пластика. Наверное, что-то, связанное с аэронавтикой. Она села и мысленно отрепетировала заранее подготовленную речь, составленную из фрагментов речей, придуманных ею годы назад. Келли разработала варианты поведения при лучшем и худшем развитии ситуации. В сумочке лежало ее совместное с Эмили фото, сделанное тогда, когда девочке было четыре месяца, и распечатка рисунка, показывающего, как ее дочь должна выглядеть сейчас.

Обычно после ее речи следовал однотипный ответ: «Я переговорю с моим адвокатом и свяжусь с вами». Именно вследствие этого Келли со временем научилась «воровать» детские ДНК. Это довольно легко сделать, если за ребенком постоянно не следят излишне ретивые родители.

«На этот раз я сдержу данное Чету обещание», – напомнила она себе.

Келли вновь мысленно помолилась, прося для себя мудрости, Господнего руководства и, если начистоту, чуда.

Где-то позади раздался громкий крик. Вдруг, заревев, воспрянул к жизни авиационный двигатель. Эти звуки ее испугали.

Мик предложил ей кофе, но Келли, поблагодарив, отказалась.

– Я уже и так много выпила сегодня, – пояснила она.

Прошло еще с полчаса.

– Они запаздывают, – заметил Мик.

Другой человек выглянул из-за перегородки, за которой сидел. Брови его недовольно приподнялись. На лице Мика мелькнуло сожаление.

– Но скоро будут.

Второй сотрудник кивнул и вернулся на свое рабочее место. Скорее всего, он был вторым на очереди после Джека или… самолета? После обоих.

Когда Келли надоело сидеть, она встала и принялась разглядывать развешенные на стене фотографии в рамках. На них инструкторы со своими учениками позировали на фоне различных одномоторных самолетов. Заметив ее интерес, Мик вышел из-за стойки и с видимой гордостью принялся перечислять достижения учеников школы на летном поприще.

«А-а-а… теперь он думает, что я пришла учиться летному делу», – догадалась Келли.

Взгляд ее остановился на фотографии Джека и Натти, гримасничающих на фоне очередного одномоторного самолета. Под снимком печатными буквами было выведено: «Джек и Натали после длительного полета».

Келли указала пальцем на футболку девочки с логотипом «Хайе Граунд».

– Красивая футболка.

– Дизайн разработала сестра Джека.

– А сколько лет Натти?

Мик с интересом на нее посмотрел.

– А вы как считаете?

– Около девяти.

– Бинго, – подтвердил Мик.

«И что я сейчас сказала?»

Келли откашлялась. Ей приходилось только надеяться, что измотанные нервы ее не предадут. Казалось, весь мир должен был заметить ее оплошность: Келли назвала Натали не полным именем, а по прозвищу.

У нее было достаточно времени, чтобы оправиться, но Келли не могла быть на сто процентов уверена, что Мик не заметил ее оговорки.

– Я встречала Джека в церкви, но сомневаюсь, что он помнит, – на всякий случай соврала она.

– Да… конечно… – сказал он.

«Заметил», – поняла Келли, стараясь заглушить свой стыд, вызванный такой бессовестной ложью.

Она старалась дышать ровно, хотя прекрасно понимала, что ее выдумка шита белыми нитками.

«Поехали!» – сказала она себе, когда в офис вошел Джек.

За ним по пятам следовал подросток в мешковатых джинсах и футболке. На его лице играла довольная улыбка.

– Монти! – обратился Джек к мужчине за перегородкой. – Теперь он весь твой. Заправь его.

Монти улыбнулся, схватил что-то со стула позади себя и устремился к двери.

Джек посмотрел на Келли, улыбнулся ей, а затем повернул голову к Мику.

– Запиши его, – кивнув в сторону подростка, сказал Джек. – Шон хочет начать прямо сейчас.

– Замечательно! – воскликнул Мик.

Джек кивнул Шону.

– Он будет твоим инструктором. Мик – лучший в своем деле.

Молодой человек просиял, заслышав слова шефа. Новичок и Мик обменялись рукопожатиями. Ладонь Шона утонула в ручище его будущего инструктора. Джек улыбнулся Келли, словно хотел вовлечь ее в происходящее, заставить почувствовать себя своей.

– Джек! У этой молодой леди есть к тебе разговор, – сказал Мик.

По мнению Келли, в Джеке было около шести футов и одного дюйма[48] роста. Курчавые светлые волосы. Чисто выбритое лицо. Волевой подбородок. Джек протянул ей руку. Она ее пожала. Келли очень нервничала, когда называла свое настоящее имя. Следовало одеться попроще. Стильные широкие брюки, блузка и женский пиджак ее стесняли.

– Вы что-то продаете? – спросил Джек.

Произнесено это было вполне любезно, поэтому Келли решила, что в любом случае он ее не прогонит.

– Да, но вам это и цента стоить не будет, – ответила она, стараясь держаться непринужденно.

Джек дружелюбно улыбнулся.

– Загадка. Мне уже это нравится, – сказал он, махнув рукой в сторону своего кабинета, дверь в который находилась за стойкой. – Там, правда, ужасный беспорядок.

– Ничего страшного.

Келли прошла туда вслед за Джеком и остановилась у приоткрытой двери. Он расположился за своим столом, заваленным стопками бумаг, книг и разнообразных инструкций. Келли осторожно прикрыла за собой дверь.

– Если вы не против… Это личный разговор.

Джек не возражал, но любопытство в его глазах лишь усилилось. Усевшись, Келли заметила, что вся стена позади него увешана сертификатами в рамках и фотографиями Натали, Джека и молодой женщины в одежде амишей. «Лаура, няня Натали», – вспомнила Келли. А еще на стене висели снимки другой женщины. Это была Сандра, сестра Джека. Келли хорошо запомнила то, что ей говорил Эрни. До этого Мик показывал ей на фото привлекательную женщину лет двадцати пяти, стильно одетую, словно модель из «Вог».

– Красивая девочка, – сказала она.

– У вас есть дети, Келли? – приветливо поинтересовался Джек.

– Я не замужем, – уклончиво ответила та.

На столе в рамке стояла еще одна фотография Натали. Подняв ее, мужчина взглянул на девочку на снимке.

– Я сам ее фотографировал.

– Можно посмотреть? – попросила Келли, надеясь, что в ее голосе слышится вежливый интерес, не более.

Когда она взглянула на фото вблизи, Джек перешел к делу.

– Чем могу помочь?

Келли сглотнула, собираясь произнесли первые слова заранее отрепетированной речи, когда заметила длинную царапину на лбу у Натали. Она провела по стеклу пальцами. Джек, догадавшись, улыбнулся.

– Забавная история тогда произошла…

Она хотела вернуть фотографию без комментариев, но любопытство взяло свое.

– Вы об этой царапине?

Джек кашлянул и немного помедлил с ответом. Келли могла бы поклясться, что он задает себе вопрос: «Зачем я рассказываю все это незнакомке?»

– Натти – очень самоуверенный ребенок. Из-за этого у нее часто случаются конфликты с задирами.

Горло ее сжалось.

– Вашу дочь побили?

– Да… но…

Джек, кажется, передумал.

– Меня тоже не раз били в школе, – вдруг сказала Келли, ища точки соприкосновения. – Помню, моя мама всегда говорила мне, что следует успокоиться и закалять свою волю.

Взгляд его помрачнел.

– И получилось?

– Нет, я боялась ходить в школу, – призналась она.

Джек решительно замотал головой.

– Не хочу обижать вашу маму, но я не желаю, чтобы моя Натали тоже этого боялась.

Он больше не выказывал особого желания продолжать разговор на эту тему, но Келли, изображая наивность, проявила нешуточное любопытство. Поскольку Джек считал, что она собирается ему что-то продать, все ее вопросы о Натти, наверное, казались ему в лучшем случае лишними, в худшем – нелепыми хитростями.

Как бы там ни было, он подался вперед и с едва заметной неохотой принялся рассказывать… Не поставив Натали в известность, он отправился в дом родителей маленького забияки поговорить с ними, рассказать, как Джоуи толкнул семилетнюю Натти на детской площадке. После этого мальчишка в течение недели донимал ее дочь своими насмешками. Отец Джоуи, рассмеявшись, сказал по этому поводу: «Дети всегда остаются детьми». Затем Джек пошел в школу и подал официальную жалобу. Учитывая, что Джоуи все отрицал, оставалось лишь слово Натали против его слова. Учителя пообещали следить за развитием ситуации… А Джоуи не прекращал донимать Натти.

Взгляд его сосредоточился на Келли. Поерзав в кресле, Джек продолжил:

– И тут начинается самое интересное.

Она кивнула, заинтригованная.

– Я уже собирался задействовать моего адвоката, когда Натти, догадавшись, что я задумал, сорвалась с цепи.

Келли нахмурилась.

– Она очень на вас рассердилась?

– Не то слово, – улыбнувшись, сказал Джек. – Она заявила, что и сама справится.

Справится.

– И что дальше?

Джек откинулся на спинку кресла.

– Ну, Натти отплатила за все сполна. Дочь подошла к задире и ударила его по ноге… но немного промахнулась… мне так кажется…

Келли вся внутренне съежилась. Легкая улыбка сползла с ее губ.

Джек покачал головой.

– Лаура, наша няня, рассказала мне то, что ей сказала Натти. Дочь села сверху на Джоуи, когда он корчился от боли, и закричала: «Хочешь иметь такого друга, как я?»

Келли рассмеялась.

– Что?

– Думаю, она позаимствовала эту фразу из одного из своих любимых фильмов.

Джек со смехом достал из-за спины еще одну фотографию в рамке и протянул ее Келли.

– Вот это ее лучшие друзья и подруги, – сказал он. – Видите того лохматого мальчишку, который обнимает Натти за плечи?

Улыбаясь, Келли кивнула.

– Это и есть Джоуи. Бывший мучитель превратился в верного защитника и лучшего друга. Мне кажется, что он с самого начала хотел с ней подружиться, вот только выказывал свою симпатию немного странным образом.

Келли вернула снимок.

– Шустрая девочка.

За две прошедшие минуты Келли узнала все, что ей нужно было, об этом человеке. Теперь она чувствовала себя мошенницей, подло вторгающейся в частную жизнь посторонних людей.

«Я сама веду себя не лучше того задиры», – подумала она.

Мысль была глупой, но на несколько секунд она растерялась, не зная, что делать дальше.

Джек кашлянул.

– Послушайте, Келли! Я уже и так отнял много вашего времени, поэтому перейдемте-ка к делу.

– Ну… – прикусив губу, произнесла она.

Голубые глаза ни о чем не подозревающего Джека внимательно за ней следили.

«Честный малый», – подумала Келли.

Пришел момент истины. Сейчас она откроет рот и произнесет: «Мне понравился ваш рассказ, и вот что я хочу вам сказать. У меня есть основания считать, что я являюсь биологической матерью вашей дочери». А когда Джек немного придет в себя, она добавит: «Ее похитили у меня без малого девять лет назад».

Сказать такое было бы проще простого, но вместо этого Келли произнесла:

– Мне говорили, что вы – лучший в своем деле.

Она почувствовала, как ее лицо вспыхивает от стыда.

– Мне бы хотелось для начала полетать под вашим руководством на одной из этих жестяных банок.

Джек рассмеялся, услышав, как она назвала его самолет, но при этом пристально уставился на Келли, явно не понимая, почему эта гостья с самого начала не назвала цель своего прихода Мику. Ей не нужно было встречаться с владельцем фирмы для того, чтобы договориться о первом ознакомительном полете.

– Можно, вот только есть одна загвоздка… – кивнув, произнес он.

Келли затаила дыхание.

– Все самолеты уже заняты. Можно, но не сегодня.

Она глубоко вздохнула, почувствовав немалое облегчение.

– Тогда в другой раз.

Прошло еще несколько секунд. Джек продолжал озадаченно сверлить ее глазами. Улыбнувшись, Келли встала. Джек проводил ее до двери, ведущей из офиса.

– С нетерпением жду встречи, Келли.

– Я тоже, – сказала она, до сих пор не придя в себя от того, как все обернулось.

Почему правду говорить так трудно?


Келли давным-давно уехала, а Джек никак не мог забыть странную женщину, которая сначала вела себя как торговый представитель, а затем, переключив на ходу скорость, пожелала учиться летать.

Спустя некоторое время в кабинет зашел Мик.

– Зачем она приходила?

Джек пожал плечами.

– Вроде как она хочет взять у меня несколько уроков.

Услышанное Мика удивило.

– Она и словом не обмолвилась об этом.

Взяв ручку, он проверил, остались ли чернила в ампуле.

– Не важно. Сомневаюсь, что мы ее снова увидим.

Записав что-то, Джек принялся разбирать кипы бумаг на своем столе.

Мик не сдвинулся с места.

– Есть еще кое-что, босс.

Джек поднял голову. На лице его старшего инструктора застыло крайне серьезное выражение.

– На случай, если она все же появится…

– Ну?

– Она сказала, что впервые вы встретились в церкви.

Джек собрал разбросанные бумаги. Странно. Она не сказала о том, что они прежде встречались.

– И еще, – продолжил Мик, от внимания которого не укрылось озадаченное выражение на лице босса, – она знала прозвище Натти еще до того, как я его назвал.

– Прозвище?

– Вот там висит фото. – Большим пальцем руки дипломированный летчик-инструктор указал себе за спину. – Я назвал твою дочь Натали, а она назвала ее Натти.

Джек задумался, спросил, не мог ли Мик ошибиться, но тот был категоричен.

– Я уверен в том, что говорил я, и в том, что сказала она.

Джек пожал плечами, а потом до него дошло… Конечно же!

– Кажется, я догадался, кто она такая.

– Можно поинтересоваться, кто именно? – спросил Мик.

Джек ответил, после чего его собеседник вздохнул с видимым облегчением.

– Ух… а я-то беспокоился…

«Идиотский случай», – улыбнувшись, подумал Джек.

На входной двери вновь звякнул колокольчик. Мик пошел встречать очередного клиента, а его босс вытащил из выдвижного ящика стола блокнот, в который то и дело заглядывал с момента откровенного разговора с Лаурой и непреднамеренной ссоры с сестрой. Начал он с кратких записей, время от времени вырывая страницу и начиная все сначала. В итоге его старания вылились в небольшую речь, только совсем недавно превратившуюся в подобие сумбурного любовного письма… Ну, не совсем письма… Скорее это было предложением… Вроде как… Джек до сих пор не был уверен, стоит ли ему произнести это вслух или лучше будет дать прочесть.

«Мы сблизились, но потом что-то произошло. Я хотел бы вернуться к прежним отношениям. Ты часть нашей семьи, Лаура. Я хотел бы поговорить о более крепком союзе».

Вздохнув, он взъерошил пальцами свои волосы. Его подмывало вырвать страницу из блокнота и начать все заново. В любом случае, следовало либо отступиться, либо действовать решительно. Откинувшись на спинку кресла, Джек перевел дух. Мысли его вновь остановились на женщине, с которой он только что разговаривал. Ее звали Келли Мейнс. «Странно», – подумал он, роняя механический карандаш на стол. Пора собираться домой. Он сунул несколько документов в верхний ящик стола и направился к выходу. Джек с нетерпением ждал встречи со своей маленькой девочкой. Мысли о мисс Мейнс остались позади.


Двадцать минут спустя Келли, расстроенная и окончательно сбитая с толку своим несуразным поведением, ехала на «тойоте» домой. История, рассказанная Джеком, была идеальным началом. Речь зашла о Натти. На более дружелюбный прием она вряд ли могла рассчитывать. Джек казался вполне разумным человеком. Вот только по какой-то неведомой причине она вдруг стала косноязычной.

А еще, ожидая Джека, она совершила непростительную, глупейшую ошибку, назвав при Мике девочку ее прозвищем – Натти. Вот именно! И что на нее нашло? Почему она так назвала девочку? Мик показался ей смышленым малым… морской пехотинец, как-никак. Наверняка он расскажет обо всем заботливому папаше Джеку.

«Так оно и будет, – подумала она. – Мы живем в опасном мире, где плохие люди крадут чужих детей».

Она бы не удивилась, покажись на дороге полицейская машина с включенной сиреной. «Вот она, офицер, та самая женщина, которая знает имя моей дочери».

Келли улыбнулась своему слишком богатому воображению, но выбора у нее все равно не было. Если она хочет вычеркнуть Натти из списка, то должна вернуться и либо обманом раздобыть ДНК девочки, нарушив тем самым обещание, данное Чету, либо сказать Джеку правду. Как бы там ни было, а начатое надо закончить.

Полчаса спустя ей позвонила Мелоди.

– Мы сегодня вечером встречаемся, как договаривались?

– Да, я привезу с собой мой аппетит.

Мелоди хихикнула.

– Значит, ты приедешь?

Келли подтвердила. На этом разговор закончился. Она облегченно вздохнула. Впервые ее пригласили на «девичник», из тех, которые Мелоди изредка организовывала по пятницам. Келли не могла дождаться вечера. Конечно, из всех «девочек» она будет единственной одинокой женщиной, но кого это может волновать? Отдых ей просто необходим. В списке текущих дел веселье и благопристойные развлечения находились на приоритетных местах. Проще всего достичь этого в компании женщин-христианок.

Улыбаясь, Келли постаралась сосредоточиться на том, что предстояло ей сегодня вечером, но мысли ее невольно возвращались к Джеку. Разговор в его кабинете оставил хорошее впечатление.

«Приятный парень», – подумала она.

Вот только Келли лично видела, как приятные парни в припадках ярости превращаются в сущих уродов. Она сама была замужем за таким. К тому же, приятный он или нет, у нее и без Джека есть о чем беспокоиться.

«Надо с этим разобраться», – решила она.

Прежде чем двигаться дальше, необходимо разобраться с этой Натали Ливингстон, укротительницей драчунов.

Глава 20

Оставив машину дома, Джек направился пешком к парку, надеясь встретить там Лауру и Натти. Он нашел их сидящими на лавочке и наблюдающими за теми немногими детьми, которые не боялись испачкаться. Прошлой ночью шел дождь, и в парке до сих пор было довольно грязно. Натти, плотно сжав губы, упражнялась в искусстве игры с йо-йо, а ее няня тем временем вязала крючком.

Первой его заметила Лаура. Заслоняя глаза от солнца, она приветственно помахала ему рукой.

– Мы решили немного перевести дух, – сказала она, когда Джек присел рядом. Указав на зонтик, она добавила: – Натти настояла, чтобы я прихватила его с собой. Она надеется на то, что, если мы возьмем зонтик, дождя не будет.

«Вполне разумно», – подумал Джек.

Самодовольно улыбнувшись, Натти вскочила и забросила йо-йо в нянину сумку.

– Надоело сидеть.

Джек рассмеялся, провожая взглядом несущуюся во всю прыть девочку. Он не помнил, чтобы ребенок прежде был таким непоседой. Теперь Натти носилась по детской площадке, похожая на пчелку, перепархивающую с цветка на цветок. Девочка со всех ног подбежала к качелям, запрыгнула на них и принялась раскачиваться. Как только качели поднялись достаточно высоко, она ловко соскочила с них и побежала к горке, чтобы через пару секунд помчаться дальше.

Спустя несколько минут Натти подбежала обратно к скамейке и села, опершись руками о коленки.

– Ты покупаешь волшебную пыль?

Они часто шутили по этому поводу: девочка хотела летать без крыльев. Джек ухмыльнулся. Как будто он мог забыть.

– Хочу покататься с тобой на больших качелях, – попросила Натти.

Джек с готовностью последовал за ней. Впрочем, подходящие качели, способные выдержать вес мужчины, весившего сто восемьдесят фунтов[49], и шестидесятифунтовой[50] девятилетней девочки, надо было еще поискать. Они долго устраивались, и наконец Джек уселся где-то между краем и серединой, уравняв таким образом вес.

«Через пару лет она уже не захочет водиться со своим стареньким папой, – подумал он. – Куй, пока железо еще горячо».

После они все втроем вернулись домой пешком. Натти набрела на вполне безобидно выглядевшую лужу, оставшуюся после вчерашнего ливня. Прежде чем Джек успел вмешаться, девочка прыгнула туда, подняв в воздух фонтан грязной воды, которая забрызгала ей ноги, руки и даже попала на лицо. Натти застыла как громом пораженная, не веря в то, что она натворила.

– Я не хотела.

«Надеюсь, так оно и было», – подумал Джек.

На его месте Сан наверняка бы употребила свою коронную фразу: «Тебе уже девять лет. Пора вести себя как взрослая, а не как карапуз». Натти терпеть не могла, когда тетя начинала ее отчитывать. Смятение девочки, впрочем, его порадовало. Обычно Натти вела себя очень самоуверенно, совершенно не страдая детской застенчивостью.

Грязь заляпала Лауре передник и туфли. Она явно была раздосадована, но постаралась изобразить на лице добродушную, несколько беспомощную улыбку. Джек обнял девочку.

– Я грязная, папа! – воскликнула она.

Однако он все же поцеловал ее в не совсем чистые волосы и едва удержался от желания обнять еще и Лауру.

– Теперь мы все трое грязнули.

Натти рассмеялась. Они преодолели оставшийся квартал до их дома. Девочка резво взбежала вверх по ступенькам лестницы. Лаура бросила свой передник в стиральную машину и постаралась хоть немного обтереть теннисные туфли тряпкой.

– Ты выглядишь сегодня очень задумчивым.

Он пожал плечами.

Подойдя к раковине, Лаура вымыла руки, а затем взглянула вверх, на дверь спальни девочки.

– Натти! Пора принимать душ!

Та что-то крикнула в ответ, но через закрытую дверь ничего расслышать не удалось.

Джек тем временем ломал голову, вспоминая разговор со странной женщиной в его кабинете. Могла ли Сан уломать потенциальную кандидатку съездить в аэропорт лишь для того, чтобы притвориться торговым представителем? Хорошенькая встреча получилась… «Привет! Мы как-то уже виделись… Кстати, я знаю вашу сестру…»

Лаура поднялась наверх, желая напомнить Натти, как должна вести себя испачкавшаяся в грязи девочка.

Спустя минуту он услышал, как из спальни доносится хохот, а затем командный голос няни:

– Стой спокойно, дорогуша. Это не больно…

Девочка вскрикнула. За этим вновь последовал смех.

Джек переключил на канал «Дейли Рекорд». Там как раз передавали местные новости спорта. До его слуха доносилось громкое пение Натти из ванной комнаты наверху. Лаура тем временем принесла грязную одежду девочки и бросила ее в корзину.

Джек набрал номер Сан. Сестра ответила без особого энтузиазма.

– Ты звонишь попросить у меня прощения?

Проигнорировав выпад, он тотчас же приступил к делу:

– Как я понимаю, одна из твоих приятельниц появилась сегодня у меня в офисе.

Джек описал происшествие, теряясь в догадках, признает ли сестра свою причастность или нет.

– Дорогой братец, – с большим, чем обычно, сарказмом произнесла Сан, – ты меня в чем-то обвиняешь? Я всем и каждому рассказываю, какой у меня замечательный брат, просто возношу тебя на неимоверные высоты.

Джек смолчал. Сверху раздался пронзительный детский визг. Приподняв голову, он увидел укутанную в белое пушистое одеяло приемную дочь. Мокрая голова свесилась над перилами. Капли падали вниз. Лаура сжимала обнаженные плечики девочки, страхуя от случайного падения.

– Секундочку, – сказал он сестре, прикрывая трубку рукой.

С наигранной сердитостью покачав головой, Лаура воскликнула:

– Вымыть этого ребенка – каторжный труд!

Накинув на голову Натти другое полотенце, няня принялась энергично тереть ее.

Девочка ойкнула:

– Полегче!

Джек возвратился к прерванному разговору:

– Извини. Отвлекли.

– Если ты уже все сказал, то у меня сегодня много дел, – отчеканила Сан.

– Ее зовут Келли, – сказал Джек.

Сестра немного помолчала.

– Я знаю несколько женщин по имени Келли, – произнесла она.

Прежде чем Джек успел назвать ее фамилию Мейнс, Сан с ним попрощалась и прервала на этом разговор. Вздохнув, он отложил телефон.

«Следовало попросить прощения», – подумал Джек.

Когда Натти высохла, они заказали пиццу и сели смотреть мультфильм «Рапунцель: запутанная история». Прежде Лаура этот мультфильм не видела, а вот Джек сбился со счета, сколько же раз он засыпал во время его просмотра. И теперь он задремал. Разбудила его немного всплакнувшая в конце Лаура. Натти погладила няню по руке.

– После просмотра «Рапунцель» ты уже никогда не будешь прежней, – тихо сказала девочка.

«Само собой, – подумал Джек. – Девушка находит своих настоящих родителей».

– Могу я отрастить волосы?

– Чтобы они стали длинными-длинными?

Натти указала пальчиком на пол.

О господи!


В последующие несколько дней дела в «Хайе Граунд» шли как нельзя лучше. Помимо постоянных клиентов, которые приходили оттачивать свое летное искусство и посадку при боковом ветре, появилось еще несколько человек, пожелавших здесь учиться. Если прибавить к ним тех, кто хотел повысить свою квалификацию, подобно тому, как скауты собирают значки, то вторая половина лета оказалась для инструкторов Джека уж слишком загруженной. При этом большинство сотрудников «Хайе Граунд» относились к категории работающих неполный день пенсионеров, ушедших в свое время в отставку, а теперь немного подрабатывающих у Джека к пенсии.

Сан по электронной почте сообщила брату, что улетает в Нью-Йорк по делам. «Напиши, когда будешь готов извиниться», – подытожила она. По правде говоря, Джек только рад был немного отдохнуть от своей докучливой сестренки. Встреча тет-а-тет и последующее примирение могут подождать до тех пор, пока небо не прояснится. А тем временем он доводил до совершенства странное письмо, адресованное Лауре, оттачивая каждое слово. Вот только чем больше он работал над ним, тем неувереннее себя чувствовал.

Как ни странно, но эта таинственная женщина, Келли Мейнс, появилась в среду. Никого, даже Мика, в офисе не оказалось. Бывший морской пехотинец еще не спустился с небес на землю. Джек остался в офисе один и с головой ушел в работу с бумагами, которые, будь на то его воля, предпочел бы сжечь. И вдруг в стеклянных дверях появилась брюнетка в темных джинсах и блузке свободного покроя в бело-голубую клетку. На глазах – солнцезащитные очки.

Подойдя к стойке, она сняла очки. Джек оставался настороже, но в то же самое время не мог не признать, что рад ее видеть.

Келли улыбнулась.

– Что леди надо сделать, чтобы иметь возможность пробить дыру в небесах?

Джек рассмеялся. По идее ему следовало рассердиться из-за того, что она заранее не договорилась о полете, но ни малейшего раздражения он не почувствовал.

– Вы этой шутки прежде не слышали? – спросила Келли, кладя руки на стойку так, словно это она являлась владелицей фирмы.

На ее лице застыло слегка ироничное выражение.

– Вы придали ей новизну. Хотите летать?

Келли пожала плечами, непринужденно оглядываясь вокруг.

– Ну… у меня появились определенные сомнения, – махнув рукой в сторону взлетно-посадочной полосы, сказала Келли. – Тут два самолета, по-моему, едва не разбились при посадке.

– Мы можем немного подкорректировать курс обучения, особенно его заключительную часть.

Она нахмурилась.

– Как? Выпрыгнуть с парашютом?

– Нет. Я собираюсь позволить вам самой посадить самолет.

– Вы шутите? – сузив глаза, спросила она. – После часового урока?

– После полутора часов обучения, – улыбнувшись, сказал Джек. – Дополнительные полчаса сотворят чудо.

Он вытащил анкетный бланк и еще несколько бумажек, необходимых для оформления страховки. Рядом положил ручку.

Заполнив пробелы, Келли пробежала бумаги глазами.

– Тут ничего не говорится о выборе могильного камня.

Джек накрыл документ ладонью и сказал:

– Больше не выбирают.

Улыбнувшись, она внимательно продолжила чтение, словно боялась упустить какое-нибудь важное слово. Джек поймал себя на том, что следит за малейшим движением этой женщины. Вот она высунула кончик языка… сосредоточилась… Келли слегка хмурилась, когда дочитывала до конца каждого абзаца… Наконец она приподняла голову. Их взгляды встретились.

– Извините, но я люблю вчитываться.

– Ничего страшного, – сказал Джек, вернувшись к просмотру того, что предстояло сделать.

– Основной пункт вступает в силу в случае трагического инцидента… со мной, как понимаю…

Джек нервно рассмеялся.

– Юридические закорючки. Я не получу страховку, если не будет подписи клиента.

– Значит, я могу чувствовать себя в полной безопасности? – спросила она, устремив на него твердый взгляд.

– Со мной – да, – ответил он.

– Закончила, – сказала Келли, а потом быстро, словно боялась передумать, схватила ручку и поставила свою подпись и дату внизу каждого документа. – Ну, вот и все!

Забрав бумаги, Джек положил их на стол. Взгляд его остановился на адресе: Акрон, штат Огайо. Она час ехала сюда на машине только для того, чтобы полетать. Да в ее родном городе есть несколько дюжин фирм, с радостью готовых предоставить ей такую возможность.

Джек решил попридержать растущий список вопросов к мисс Мейнс и следующие десять минут занимался инструктажем, объясняя фундаментальные основы аэронавтики, перечислил главные термины и ввел в курс основ безопасности полета.

– Никогда не приближайтесь к винту, – предупредил он ее.

– Обещаю, – сказала Келли.

Из-под стойки Джек достал шлемофон с торчащим микрофоном и протянул ей. Она очень мило поморщилась.

– А я столько времени провела сегодня перед зеркалом…

Джек провел ее по коридорчику, ведущему к двери, выходящей на предангарную бетонированную площадку, на которой в ряд стояло несколько самолетов.

– Который из них ваш? – спросила Келли.

Мужчина указал на тот, что находился дальше всех.

– «Цессна-182».

Пятнадцать минут ушло на предполетный осмотр рулей управления и проверку уровня жидкости. Закончив, Джек помог Келли забраться в кабину, крепко сжимая ей руку.

– Не бойтесь, – не в силах сдержать усмешку, произнес он. – Помните: мы садимся всего лишь в большую консервную банку из-под сардин.

Келли добродушно рассмеялась. Джек залез с другой стороны и прочно закрыл за собой дверцу. Пилот показал ей, как застегивать ремень безопасности. Спустя секунду он заметил тень страха на ее лице.

– Все нормально?

Келли кивнула.

– Я себе это по-другому представляла.

– Все хорошо, – сказал Джек, надеясь, что она не чувствует смущения от их невольной близости.

Келли слегка пошевелилась. Ее колено коснулось его ноги.

– Извините, – чуть слышно произнесла она.

– Тесновато тут.

Джек подключил свой шлемофон и, перегнувшись над коленями женщины, потянулся, чтобы подключить ее. Его лицо оказалось на расстоянии пары дюймов от лица Келли. Выпрямившись в своем кресле, Джек взглянул на нее, ища следы страха в глазах своей пассажирки. Пока вроде бы ничего…

Скрупулезно следуя карте контрольных проверок перед полетом, Джек крикнул в окно кабины пилота: «Чисто!» и завел двигатель. Тот, заурчав, воспрянул к жизни.

Щелкнув переключателем бортового радиоэлектронного оборудования, Джек заговорил в микрофон.

– Да, я вас слышу, – улыбнувшись, ответила Келли.

Внимательно следя за показаниями контрольно-измерительных приборов, Джек с помощью руля системы управления вывел самолет на край двадцать восьмой взлетно-посадочной полосы. Взлетать придется против ветра. Так, по крайней мере, следовало из данных, полученных от ветроуказателя и автоматической системы наблюдения за поверхностью.

Завершив процедуру подготовки к разбегу, Джек огляделся, выискивая на небе самолеты, идущие на посадку. Ничего не увидев, пилот объявил по радио, что взлетает. Прислушался. Мир был полон звуков, но в эфире царило радиомолчание. Въехав на взлетно-посадочную полосу, Джек продолжал внимательно следить за небом.

Их взгляды встретились.

– Готовы?

Она кивнула и улыбнулась. Впрочем, за показной храбростью читался невысказанный вопрос: «Что же я наделала?»

Джек медленно выжал рычаг дросселя. Самолет рванулся вперед и с грохотом понесся по взлетно-посадочной полосе. Краем глаза пилот видел, что Келли мертвой хваткой вцепилась в рули управления с ее стороны. Лицо ее побледнело.

– Все нормально, – сказал он. – Все идет по плану. Так всегда бывает. Погода – то, что нужно для идеального вечернего полета. Сегодня необычайно спокойно и тихо.

– Только скажите когда, – взявшись за рули поудобнее, попросила она.

– Еще не время, – ответил Джек, надеясь, что, как только они оторвутся от земли и наберут высоту, ее страх рассеется.

Самолет разогнался на взлетно-посадочной полосе до пятидесяти пяти узлов. Джек скомандовал потянуть руль высоты на себя. Келли подчинилась. Самолет взмыл в воздух.

– Мы набираем высоту, Келли.

Выглянув из окна, она воскликнула:

– Ой! Какая красота!

Следя за скоростью, Джек помог ей правильно держать нос самолета относительно горизонта. Медленно они поднялись на высоту тысячи футов над уровнем моря. Для Келли это было сродни чуду. Она повернулась в его сторону.

– Это просто замечательно!

Джек постарался поставить себя на ее место, вспоминая свой первый полет и то ощущение, которое его охватило, когда самолет пролетал над крошечными, словно спичечные коробки, домами и малюсенькими автомобилями, залитыми ярким солнечным светом. В полете на небольшом самолете есть нечто волшебное.

Во время горизонтального полета Джек обобщил данные с приборов… Элероны… руль высоты… руль направления…

– О руле направления не думайте, – сказал он ей. – Пока что им занимаюсь я.

– Вы же не позволите мне сделать что-нибудь… неправильно?

Джек отрицательно покачал головой.

– Просто ожидайте, пока самолет наберет высоту. Затем займемся нашей акробатикой.

– Не смешно.

Инструктируя Келли по поводу трудностей, связанных с пилотажем, Джек заявил:

– А теперь плавно, не дергая штурвал ни вперед, ни назад, поверните его влево.

Она так и поступила. То, как повел себя самолет, кажется, не на шутку ее удивило.

– Мы летим налево!

– А как насчет вот такого?

Они провели в воздухе минут двадцать, то и дело меняя направление, пока Джек не решился пролететь над своим домом. Не прошло и минуты, как он указал пальцем куда-то налево.

– Вот там мой дом… в конце квартала, у деревьев…

Выглянув из окна, она кивнула.

– Вижу!

Следуя к аэропорту, Джек показал Келли другие достопримечательности, а затем задал вопрос:

– Хотите самостоятельно посадить самолет?

– Что?

– Мы будем делать все по инструкции, так, как я вам уже объяснял, – сказал он. – Сейчас мы заходим на посадку.

Когда самолет оказался в намеченной точке, пилот потянул на себя рычаг дросселя, а штурвал слегка толкнул вперед… Пальцем он указал на высотомер, затем на спидометр.

– Мы снижаемся и медленно теряем скорость, но она не должна быть менее шестидесяти узлов.

Когда они опустились еще ниже, Джек приказал Келли выводить самолет на взлетно-посадочную полосу, в точности следуя его инструкциям.

Потом он велел слегка толкнуть рычаг дросселя от себя.

– Мы слишком быстро снижаемся.

– Может, лучше будет потянуть его на себя?

– Нет. Это резко уменьшит нашу скорость.

Спустя пару секунд он кивнул на указатель вертикальной скорости.

– Хорошо. Снижаемся равномерно.

– За стольким приходится следить одновременно, – заметила она.

– Ничего. Со временем привыкаешь.

Начало взлетно-посадочной полосы все приближалось. Джек чувствовал, как в его ученице растет напряжение. Указав на огни полосы, он решил ее приободрить.

– Мы держим правильный курс.

Спустя пару секунд пилот рванул рычаг дросселя, резко уменьшив скорость.

– Теперь уже не нужно.

– Обойдемся без двигателя?

– Мы на достаточно большой высоте. Силы тяжести вполне хватит. Если правильно зайти на посадку, то вообще можно выключать мотор, вот только сейчас ветер неожиданно стих и нам без мотора может не хватить тяги.

– Почему вы так уверены?

Он пожал плечами.

– Опыт. – Пальцем Джек показал на ветроуказатель вдали. – Он почти совсем поник, как только мы начали заходить на посадку.

Несколько минут они, планируя, спускались к взлетно-посадочной полосе. Келли вцепилась в штурвал. Джек для подстраховки тоже не отрывал рук от штурвала со своей стороны.

Когда до земли оставалось не так уж много ярдов, он произнес:

– Осторожно тяните на себя, не дергайте, тяните равномерно.

Келли так и поступила.

– А теперь еще, но мягко, – приказал он.

Высокий неприятный звук заполнил небольшую кабину.

– Не волнуйтесь, – сказал Джек. – Просто мы садимся. Так и должно быть.

Когда до земли оставалось, как казалось, не больше нескольких дюймов, он скомандовал:

– А теперь на себя! Не позволяйте самолету садиться. Держите ровнее. Не садиться!

– Как не садиться?

– Еще не время. Тяните штурвал на себя.

Она потянула. Вдруг внизу, под ними, послышался мягкий шелест. Широкая улыбка озарила ее лицо.

– На себя, – приказал Джек.

Келли подчинилась. Ее руки тряслись от напряжения. Наконец переднее колесо коснулось покрытия взлетно-посадочной полосы. Посадка была мягкой.

– Теперь можно расслабиться.

Она с шумом выпустила воздух.

– Почти идеально, – сказал Джек. – Хорошая работа.

Келли до сих пор не могла прийти в себя.

– Я посадила самолет!

– Посадили, – улыбнулся Джек.

Дернув рычаг дросселя, пилот подвел самолет обратно к ангару. Оказавшись на месте, он пощелкал выключателями, обесточивая самолет. Келли сняла с головы шлемофон. Волосы оказались в беспорядке, и она попыталась расчесать их пальцами.

– Вам понравилось?

Келли кивнула и нахмурилась, словно это ее немного встревожило.

– Больше, чем я предполагала. Я почувствовала себя… супергероиней…

Джек помог ей вылезти из кабины, крепко сжимая ее руку, когда она, опершись на подножку, соскакивала вниз. Вместе они в полном молчании вернулись в офис. Келли, судя по всему, вновь переживала то, что испытала во время полета.

– Сколько я вам должна? – спросила она.

До этого Джек преднамеренно избегал поднимать этот вопрос. Обычно он запрашивал семьдесят долларов.

– Мой подарок, – сказал Джек.

Келли запротестовала, но не особенно горячо. Потом она несколько секунд стояла на месте, не зная, что на это сказать или как следует поступить. Неожиданно Джек почувствовал к ней сильное влечение. И дело было не только в ее привлекательности, в ее уме и специфическом чувстве юмора. Было в этой женщине еще нечто тщательно скрываемое, таящееся под поверхностью. Джек понятия не имел, что же она прячет, но Келли его заинтриговала. Поскольку было очевидно, что она преодолела немалое расстояние лишь для того, чтобы пообщаться с ним, Джек подумал, что, быть может, Келли захочет продлить это общение.

– Я уже собираюсь закругляться здесь, – сказал он. – Хотите кофе? Здесь недалеко есть одно неплохое заведеньице.

Она без тени смущения взглянула ему в глаза:

– С удовольствием.

Келли ждала его, сидя на одном из легких стульев, стоявших в офисе. Джек убрал со стола, приведя все в порядок. Взгляд его упал на блокнот, на тот самый, в который он заносил свои сумбурные мысли. Вздохнув, Джек вспомнил о том, что туда записывал, и постарался найти оправдание своему импровизированному свиданию с Келли.

«Просто выпьем вместе кофе», – сказал он себе.

Положив блокнот в ящик стола, он запихнул его подальше.

Глава 21

Половина четвертого. В такое время уже нужно думать об обеде, а не о кофе, но Келли не пренебрегла возможностью поговорить с Джеком начистоту в спокойной обстановке. Пока Джек собирался, она листала один из посвященных авиации журналов хозяина офиса и мысленно готовилась к трудному разговору с человеком, чья приемная дочь может оказаться ее Эмили.

Закончив, Джек предложил ей поехать вслед за ним на своей машине.

– Надо двигаться прямо по улице, а затем свернуть направо, – сказал он. – Заблудиться невозможно.

«Понятно», – подумала она, садясь в свою «тойоту короллу».

К сожалению, ее жизнь давно уже свернула не туда, куда нужно. Следуя за его автомобилем, Келли терялась в догадках, чем вызвано его приглашение. Вполне возможно, Джек что-то заподозрил, либо она ему просто понравилась. В любом случае пришло время открыть правду.

Джек ожидал ее у двери кафе. Взяв в руку сумочку, она вышла из машины, стараясь за подчеркнутой непринужденностью скрыть внутреннее напряжение.

В кафе она уселась за перегородкой в глубине зала, предоставив Джеку делать заказ. Глубоко дыша, Келли принялась разглядывать обстановку, надеясь хоть таким образом немного успокоиться. Пол был бетонным, потемневшим, покрытым пятнами. Под потолком пересекались массивные деревянные балки. На стенах – фотообои с пейзажами. Камин, сложенный из дикого камня. Кожаные кушетки светло-коричневого цвета и стулья с мягкими сиденьями. Людей было довольно много. Кто-то читал, сидя в одиночестве, кто-то беседовал, кто-то набирал текст на ноутбуке либо на мобильном телефоне. Обстановка была домашней, радушной и очень мирной.

Для нее это стало первым свиданием за последние лет десять. Они сидели друг напротив друга и вели ни к чему не обязывающую приятную беседу. Наконец Келли решила: пора.

– Я должна кое в чем признаться, – вертя в руках чашку, произнесла она.

Ее слова, судя по всему, позабавили Джека, и он едва не сразил Келли наповал, заявив:

– Я знаю, что вы собираетесь сказать. У нас больше общего, чем сначала казалось.

Сердце екнуло у нее в груди. Должно быть, Джек нашел ее через Интернет, хотя это было не так легко. Так уж получилось, что в Акроне проживало много женщин по имени Келли Мейнс. К тому же так звали популярного сенатора штата от демократической партии, впрочем, излишне консервативную даму, по мнению Келли. Сенатор происходила из богатой и влиятельной семьи Мейнс. Дело перешло к ней от ее отца, Маршалла Мейнса, а к тому – от ее деда Фредди. Если ввести в поисковик это имя, то до десятой, а то и одиннадцатой страницы выйти на Келли невозможно, но настойчивый человек и не на такое способен. Если Джек все знает, то это лишь облегчает ее задачу.

Видя ее нерешительность, он продолжил:

– Я уверен, что за нашей встречей стоит Сан.

Сан? Келли кивнула лишь для того, чтобы выиграть время.

– Она давным-давно делает все, чтобы женить меня.

Келли с трудом сглотнула. «Свидание вслепую. О нет!» Она лихорадочно искала выход из создавшего положения. «Скажи ему правду!»


– Я рад, что вы вернулись, – вдруг заявил Джек, надеясь, что Келли не сочтет его излишне прямолинейным. – Я боялся, что вы передумали.

Незамысловатый комплимент, похоже, немного ее испугал. Джеку же ее реакция на его слова показалась забавной, даже милой. Особенно очаровало его то, как настороженно Келли на него взглянула. Его не удивило, что свое знакомство с Сан она отрицать не стала.

– Кстати говоря, у вас есть сестра или брат? – спросил он.

Миновала, казалось, целая вечность, прежде чем женщина ответила:

– Нет. Я одна…

Келли бросила на него пристальный, пытливый взгляд, похоже, о чем-то задумалась, но потом черты ее лица разгладились. Затем она сказала, что ее мать сейчас живет в Кливленде. Туда она переехала после смерти мужа.

– Я была близка с папой. У мамы довольно строгий характер. Сейчас она живет ради приходских групп, клубов по интересам и благотворительных концертов.

Джек внимательно слушал Келли, очарованный ее робостью, отражавшейся на румяном лице и в голубых глазах. Темные волосы свободно спадали на плечи. В голову ему пришло, что, пожалуй, со временем, когда Натти повзрослеет, она станет внешне похожа на эту женщину. Вот только Келли, казалось, все больше и больше нервничала.

«Она нервничает из-за меня», – решил он.

– У меня был старший брат, но он умер пять лет назад, – сказал Джек.

– Сочувствую.

– Автомобильная авария, – принялся рассказывать он. – Мы с Сан прежде не были близки. Сестра – из тех, кто любую няньку с ума сведет. Только после появления у меня Натти мы с сестрой начали ладить.

Джек умолк, опасаясь, что сболтнул лишнего, но Келли в ответ лишь улыбнулась.

– А как у вас появилась Натти?

Второй раз задавать один и тот же вопрос ему не пришлось. Джек с радостью рассказал все от начала и до конца.

– Сначала я согласился ради памяти брата, – сказал он, – и ради Натти. Я хотел, чтобы девочка не только была в безопасности, но и чувствовала себя счастливой. Я желал подарить ей то детство, которого никогда не было у меня. Пусть она не знает тревог и купается в лучах любви.

Взгляд Келли затуманился.

– У вас было несчастливое детство?

Джек пожал плечами.

– Скажу так: моей матери не стоило рожать детей.

– А-а-а… Я знаю таких женщин…

Откинувшись на спинку стула, он с интересом разглядывал эту очаровательную и очень скрытную особу. Ему хотелось спросить у нее: «Зачем вы приехали в Вустер? Не ради же полета, это ясно».

– Знаете, ваши волосы в лучах солнца становятся почти рыжими. У Натти я заметил ту же особенность.

Келли, сжимая чашку, смотрела на золотисто-коричневую поверхность чая, на которой плавали сливки. Она вежливо улыбнулась и приподняла голову. Их взгляды встретились. Джек мог бы поклясться, что видит напряженную работу мысли в глубине ее встревоженных глаз.

– Джек… – произнесла она, явно волнуясь, – вы очень ее любите?

Он кивнул.

– Натти – смысл моей жизни. Я иногда задумываюсь о будущем, и это меня пугает. Мне кажется, что пройдет совсем немного времени и ей исполнится десять лет… затем одиннадцать… двенадцать… Мне кажется, что я ее теряю. Не представляю, куда уходит время.

– Вы всерьез думаете, что можете ее потерять?

Джек невесело рассмеялся.

– Ну… я понимаю, что, когда Натти вырастет, мы, безусловно, отдалимся, но временами у меня возникает страх, что она и так далека от меня. Девочку удочерил мой брат, а до этого кто-то дал ей жизнь. Я просто оказался в нужном месте в нужное время. Я все время боюсь совершить грубую ошибку, стараюсь быть самым лучшим отцом на свете, защищаю от всех возможных опасностей.

Он вздохнул, понимая, что пустился в ненужные объяснения.

– Вы ходите вместе в церковь? – спросила Келли.

– Да.

Джек рассказал, что вновь обрел веру после смерти брата и решил учить Натти Писанию.

– Меня тоже воспитали в Христовой вере, – заметила Келли, чувствуя нешуточное облегчение.

Это послужило толчком к обсуждению их религиозных взглядов. Затем они принялись рассказывать о церковных общинах, к которым принадлежат, а после начали цитировать любимые места из Священного Писания. Келли предпочитала те места из Библии, где говорится о вере и молитвах, на которые ответил Господь.

Джек рассказал ей историю о Джордже Мюллере и пустом столе. Она согласно закивала.

– Я давно уже преклоняюсь перед ним. Это одна из моих любимых историй о нем.

Джека очень обрадовало то обстоятельство, что эта женщина разделяет его веру. Взглянув на часы, он удивился, поняв, как быстро бежит время.

– Я больше не стану вас задерживать, – сказала Келли.

Джек постарался не выказывать своего разочарования. Поднос с грязной посудой он поставил на стойку рядом с контейнером для пищевых отходов. Келли ждала его у двери. Выйдя из кафе, они остановились в лучах предвечернего солнца. Взгляд ее был спокойнее, чем прежде, но в глубине его таилась тень тревоги. Джек с трудом удержался, чтобы не спросить: «Вы хорошо себя чувствуете?»

Келли перебросила ремень сумочки через плечо.

– Ну… спасибо за кофе.

Внезапно Джек решил брать быка за рога.

– Я хочу с вами снова встретиться, Келли.

Несколько секунд она, казалось, не знала, что ответить. Джек готовил себя к худшему: «Я не могу», или «Я далека от романтических фантазий», или «Вы милы, но я сейчас не готова к серьезным отношениям». Все это женщины обычно говорят, когда хотят отказать потенциальному ухажеру. Если ему откажут, винить в этом Келли не стоит. Он уж слишком настойчиво себя повел.

Но она его удивила.

– У вас есть мой номер телефона.

– Да… конечно, – произнес он, вспомнив о заполненных документах.

– Всего хорошего, – глядя Джеку прямо в глаза, сказала Келли. – Надеюсь, до скорой встречи.

Мужчина проводил ее взглядом. Она подошла к старой модели «тойоты». Такие машины редко увидишь на улицах. Большинство старых «тойот» уже давным-давно отбуксировали на свалку.

«И на ней она собирается доехать до самого Акрона?» – подумал Джек.

Бросив сумочку на пассажирское сиденье, Келли юркнула в машину и, дав задний ход, отъехала с парковки. Спустя пару секунд «тойота» пронеслась мимо. Стоп-сигналы подмигнули ему.


Келли ехала домой, словно в тумане. Стекло сбоку было опущено. Солнце клонилось к горизонту позади нее, а перед мысленным взором стоял Джек, сидящий за столом напротив и засыпающий ее вопросами. Келли чувствовала себя так, как, должно быть, ощущает себя олень в свете автомобильных фар.

«О чем я только думала?»

Она обманула, умолчав. Ей представился шанс, идеальный шанс, а она позволила ему ускользнуть между пальцами… А еще Джек оказался не таким уравновешенным, как ей сначала показалось. Он боялся потерять Натти. Забота о девочке стала для него неожиданным даром и благодатью. Теперь Джек боялся случайно ее потерять.

И что же произойдет, если окажется, что Натти – ее дочь? Это его погубит. Она представила себе тот ужас, который охватит Джека, когда наихудшие его опасения воплотятся в жизнь.

Келли ощутила тяжесть в животе. Джек – порядочный человек. Он такого не заслужил.

«Я хочу с вами снова встретиться», – сказал он.

Джек говорил то, что думал. Честность его взгляда заставила ее содрогнуться. А что она ответила?

«Надеюсь, до скорой встречи».

Она застонала. Все могло бы сложиться очень легко… Почему же она честно обо всем не рассказала? Вопрос на миллион долларов. А потому, что ее смутило то, как он на нее смотрел. Собственные эмоции сбили ее с толку. Слабый голосок внутри спросил: «А что, если..?»

Что, если..?

Смешно.

И что ей теперь делать? У нее осталось не так уж много возможностей. Можно позвонить ему и во всем честно признаться. Можно приехать еще раз к нему в офис и поговорить начистоту. Или можно подождать его звонка… Если, конечно, он позвонит… Джек может и не позвонить, если поговорит с сестрой, а та скажет, что не знает никакой Келли Мейнс из Акрона.

Хорошо… Предположим, Джек позвонит. Не выльется ли их встреча в свидание, за которым последует знакомство с Натти? Если уж она не в силах признаться, тогда придется все же нарушить обещание, данное Чету. Не обязательно тереть щеку девочки изнутри ватным тампоном, хотя это и идеальный способ заполучить ее ДНК. Можно насобирать ее волос, завладеть стаканом, из которого пила Натти, прибраться в ванной комнате в поисках обрезков ногтей либо взять ее зубную щетку. Кража зубной щетки не особенно ей нравилась, но это могло получиться.

А теперь следовало взвесить альтернативу… Долгий изнуряющий разговор-признание. Она покажет ему газетную вырезку девятилетней давности. Она будет извиняться и пытаться все объяснить.

– Вы мне симпатичны, и я не знала, как себя вести. Следовало признаться раньше… Мне нужна ее ДНК…

А что ответит он?

– Почему вы с самого начала мне не сказали? Просто замечательно! Я только тем и занимаюсь, что раздаю ДНК моей дочери! Какие пустяки!

Она саркастически хмыкнула. Конечно, прежде Джек вел себя вполне разумно, но нет никакой гарантии, что он и дальше будет так себя вести. Корабль сотрудничества давно уже скрылся за горизонтом. Скорее всего, он просто рассердится, решив, что его пытались обмануть.

Нет. Она не должна признаваться, по крайней мере до тех пор, пока не узнает правду. А для того, чтобы узнать правду, ей придется украсть образец ДНК Натти. Келли вздрогнула, до конца осознав непредвиденные последствия своей нерешительности.

Подал голос телефон. По звукам рингтона она сразу же поняла, что это Мелоди. Протянув руку, Келли прочла эсэмэску: «Привет, подруга! Как дела?»

Келли набрала ответ: «Завалила. Не смогла».

Телефон тотчас же зазвонил.

– Рассказывай, что произошло, – попросила Мелоди.

И вновь Келли подумала о том, сколь многим она обязана своей подруге. Она в общих чертах описала свидание «за чашкой кофе». Мелоди присвистнула.

– Что? – вырвалось у Келли.

– Ты мне сказала, что он смотрел на тебя так, словно уже видел тебя где-то.

– Мои фотографии печатали в местных газетах, а еще меня показывали по телевизору. Там он меня и мог видеть.

– Может, так, а может, нет, – ответила Мелоди. – Все может быть куда проще и приятнее, Кел.

– О чем ты?

После непродолжительного молчания Мелоди тихим голосом произнесла:

– Возможно, он видит в тебе Натали, Кел.

Келли об этом не подумала.


Приехав домой, Джек нашел Лауру сидящей на качелях на задней веранде. Она читала книгу.

– Извини, – произнес он, чувствуя себя неловко из-за того, что сегодня задержался.

– Ничего страшного, – откладывая книгу в сторону, сказала она.

Джек поинтересовался, где Натти.

– У Кателины, – сказала Лаура. – Я не хотела уезжать, пока девочка не вернется. Поздний полет?

– Позднее, чем обычно, – ответил Джек, не желая признаваться в том, что два часа просидел в кафе с незнакомкой.

Несмотря на странное притяжение, которое он испытывал к этой женщине, несмотря на то, что, прощаясь, он сказал: «Я хочу с вами снова встретиться», Джек уже начинал склоняться к мысли, что ему не следует развивать с ней отношения. Во-первых, она довольно загадочный человек. Во-вторых, он уже пробовал идти этим путем… Джек не хотел рисковать, боясь потерять Лауру. А еще он обещал Натти… В последнее время поведение девочки значительно улучшилось, и он не желал нервировать ее.

– Ладно. Мне уже пора, – плотнее закутываясь в шаль, заявила Лаура. – Сегодня прохладнее, чем вчера.

– Что? – думая о своем, переспросил Джек.

Лаура повторила, а он согласился, что она права. Джек провел ее к двери. Плотно завернув плечи в шаль, Лаура вытащила из сумочки свои ключи. Они застыли на несколько секунд. Глаза ее пытливо вглядывались в его лицо. От ее внимания не укрылось, что Джек чем-то обеспокоен. Он уже готовился к вопросу: «Что случилось?», но так его и не услышал.

– Спокойной ночи, – сказала она, махнула рукой и зашагала к своей машине.

Натти вернулась спустя всего лишь несколько минут после ее отъезда. Джека она нашла в кабинете. Было видно, что девочка расстроена.

– Что случилось?

Повернувшись в кресле, он встретился с гневным взглядом своей приемной дочери.

– Потерял счет времени, – попытался оправдаться он.

Натти сложила на груди руки.

– Прежде ты никогда не терял счет времени, и, кстати, ты всегда запрещал мне использовать эту отговорку.

Она была права.

– Извини, дорогуша.

Откинувшись на спинку кресла, он сложил руки у себя на животе, размышляя, что можно сказать Натти, а о чем следует умолчать, но девочка правильно разгадала его нерешительность. На ее лицо наползла туча.

– Ты был с той женщиной?

С той женщиной?

– Что?

Натти нахмурилась.

– Лаура взяла коробочку?

– Какую коробочку?

Натти сказала, что слепила для Лауры глиняную скульптуру и положила ее в коробочку. Джек вспомнил, что видел ее на столе, когда провожал няню. Девочка сбегала посмотреть и вернулась очень расстроенная.

– Она забыла, дорогая, – сказал Джек. – Завтра Лаура вернется…

– Расскажи мне о ней, – глядя на него встревоженными глазенками, попросила Натти.

– О ком?

– Тетя Сан звонила сегодня. Я сказала, что ты опаздываешь. Тогда тетя ответила, что ты, должно быть, встречаешься с кем-то по имени Келли.

Джек пожал плечами, стараясь скрыть внутреннее смятение. Хорошо хоть имя ее запомнила.

– Почему ты скрываешь это?

– Ничего я не скрываю.

– Значит, ты с ней встречался…

– Натти…

– Какая она? Как выглядит?

Встав с кресла, он махнул рукой по направлению к двери.

– Тебе надо готовиться ко сну, юная леди.

– Почему ты снова отправился на свидание, ничего мне не сказав? Ты же мне обещал!

– Натти…

– Мне казалось, что вы с Лаурой теперь встречаетесь. Вы всегда сидите вместе на качелях. Она купила тебе… ну, ту вещь с подписью.

– Лаура из амишей, Натти, и всегда так будет.

Девочка нахмурилась.

– Она уйдет, если ты женишься на другой.

– Ни на ком я не женюсь.

Джек повысил голос. Его раздражение достигло опасной черты.

Натти расплакалась. Неуклюже вытирая слезинки, она уставилась на него.

– Родная…

Джек опустился перед девочкой на колени и обнял ее за плечи. Натти громко шмыгнула носом.

– Я пить хочу, – чуть слышно произнесла она. – Я заигралась.

– Я принесу стакан воды.

Джек поцеловал ее в макушку и направился на кухню. Не включая свет, он посмотрел в сторону входной двери: Лаура стояла там, держа в руках коробочку Натти. Она вернулась за подарком. Мука, застывшая в ее глазах, разбила ему сердце. Лаура махнула рукой с зажатой в ней коробочкой.

– Я думала, что возьму, никого не тревожа.

Джек не мог замести очевидное под коврик, притворившись, что она ничего не слышала. Оба они хорошо знали, как легко звук разносится в этом огромном доме.

– Мы можем поговорить?

– Мне не следовало возвращаться, – зажав коробочку под мышкой, сказала она. – Пожалуйста, прости меня.

– Лаура, не надо…

Она чуть ли не бросилась бегом из дома. Развернувшись, Джек увидел Натти, стоящую в дверном проеме его кабинета. Ее лицо было маской ужаса и страдания.

– Натти…

Бросившись к ней, Джек схватил ее и прижал к себе. Девочка разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.

«Что я наделал?»

Глава 22

Когда Лаура выбежала за дверь, Натти разрыдалась в объятиях дяди. Они сидели на диванчике, и Джек пытался ее утешить.

– Она никуда не денется, дорогая.

– Ты не знаешь ее так хорошо, как я.

Постепенно Натти немного успокоилась. Джек предложил ей посмотреть мультфильм, желая чем-то ее отвлечь. Девочка уставилась на дядю умоляющими глазами.

– Позвони ей, – попросила она.

– Дорогая…

– Она плачет. Я ее знаю.

Джек позвонил Лауре, но та не ответила.

Они вместе помолились:

– Господи! Пожалуйста, утешь Лауру, помоги ей понять, как сильно мы ее любим.

Вот только Натти не протянула ему на этот раз пушистого друга на ночь.

Позже, около одиннадцати часов, он заглянул в комнату девочки, надеясь, что она уже спит. Сердитая Натти лежала и смотрела в потолок, явно о чем-то раздумывая.

– Мне казалось, что она тебе нравится.

Джек поцеловал девочку в лоб и уселся на стуле, стоящем в уголке ее спальни. Натти принялась вслух выражать недовольство и выражала его с полчаса, пока наконец не задремала. Джек находил выход собственному смятению в молитве, наблюдая, как минуты отмеряют время после полуночи.

– Мне нужен совет, – чуть слышно произнес он. – По правде говоря, я не откажусь от чуда, но… хотя бы укажи мне верный путь…

Джек чувствовал себя виноватым, так, словно его уличили в обмане, как будто он нарушил данное Натти обещание… Не исключено, что так оно и было… И каковы на самом деле его взаимоотношения с Лаурой? Когда праздновали его день рождения, Джеку показалось, что они почти стали настоящей семьей. В тот день Лаура причудливо оделась, даже подарила ему экстраординарный подарок… А потом их отношения начали быстро сходить на нет. Она получила письмо и рассказала ему историю своего изгнания, рассказала о Джонатане. А когда с ней поговорила Сан, Лаура сказала его сестре, что не будет стоять у него на пути.

Он весь съежился при воспоминании об этом. И теперь вот это! Набрав полные легкие воздуха, он медленно выпустил его из себя.

«Надо как-то все наладить», – решил он.

Осторожно, крадучись, он вышел из детской спальни и направился к себе. Оставалась единственная возможность все исправить. Когда утром приедет Лаура, он скажет ей, что Келли Мейнс – просто клиентка, они немного задержались и вместе выпили кофе.

Так ли это на самом деле?

Забравшись под покрывало, он лег на спину, подложив руки под голову. Взгляд его остановился на гигантском пятне белой краски на потолке его спальни. По правде говоря, он не был уверен, что дело ограничивалось совместным распитием кофе. Он почувствовал к этой женщине определенное притяжение. А что почувствовала она? У Джека сложилось такое впечатление, что они уже давно знакомы, что знают друг друга не несколько часов, а несколько лет. И это не было очередной банальностью. Ему и впрямь так казалось.

Чувство вины постучалось в двери его мира грез. Половина второго ночи. Не исключено, что Лаура сейчас лежит без сна у себя дома и горько плачет, боясь того, что может потерять то место, которое занимает в их жизни. А он тем временем фантазирует, словно влюбленный подросток, вспоминая лицо Келли снова и снова.

В любом случае нужно четко определиться с приоритетами. Он должен сделать все, чтобы няня их не покинула. Если Лаура уволится, Натти никогда от этого не оправится. В этом Джек был абсолютно уверен.


Утром, после беспокойной ночи, он проснулся совершенно не выспавшимся. Из кухни доносились звуки – мерные, мелодичные, негромкие. Так Натти шуметь не может. Значит, Лаура уже приехала. В мгновение ока Джек вспомнил все, что случилось вчера. Он лежал, погруженный в раздумья, пока не услышал топот ножек Натти, спускающейся вниз. Девочка непринужденно пустилась тараторить так, словно ночью ничем не терзалась.

Утром, чуть позже, ему предстоял полет. Учитывая плотный график, объяснения относительно вчерашнего недопонимания приходилось отложить до вечера. Быстро приняв душ, он натянул брюки цвета хаки и рубашку с короткими рукавами. Снизу послышалось завывание сушилки, значит, она ее уже загрузила.

Лаура приветствовала его улыбкой, и на короткое время в его сердце зародилась надежда. Джек уселся у барной стойки. Натти игнорировала дядю до тех пор, пока Лаура не повернулась к ним спиной. Тогда девочка многозначительно на него посмотрела: «Ну, делай что-то, папа».

Пожав плечами, Джек одними губами произнес: «Позже».

Натти покачала головой и набрала в ложку глазурованных пшеничных хлопьев. Он не заметил на тарелке фруктов, что было грубым нарушением правил: для полноценного питания вместе со сладкими кашами всегда подаются фрукты.

Джек мудро решил промолчать.


Когда он приехал после работы домой, то обнаружил, что Лаура уже увела Натти гулять в парк. Джек решил их не беспокоить. Лучше будет поговорить в более уединенной обстановке, когда они вернутся домой.

До конца дня он оставался у себя в кабинете, пока не услышал, как открывается и закрывается входная дверь… А затем не последовало ни смеха, ни шепота. Очень странно. Натти вечно сопровождала целая какофония звуков. Джек почувствовал себя не в своей тарелке. Вскоре в дверь его кабинета тихо постучали.

– Входи, – произнес он, оборачиваясь и готовясь к самому худшему.

В дверном проеме возникла Натти. Лицо у нее было бледное, а глаза покрасневшие.

– Я оказалась права.

Прежде чем Джек успел что-то ответить, девочка опрометью умчалась к себе наверх. Он устремился вслед за ней, но едва не столкнулся с Лаурой. Она стояла, опершись рукой о длинный кухонный стол, с такими же красными глазами.

– Я хотела первой уведомить Натти, – сказала она.

Лаура вела себя скованно. Как бы там ни было, она шагнула ему навстречу.

– Можем мы об этом поговорить?

Лаура уже направлялась к задней двери.

«Она заранее спланировала все это», – промелькнуло в голове у Джека.

Следуя по пятам за Лаурой, он бросил взгляд вверх и заметил Натти, вцепившуюся руками в перила. В глазах девочки читалась надежда.

Во дворике Лаура прошла мимо качелей, даже не взглянув в их сторону. Она встала лицом к деревьям рощицы, граничившей с его участком. Джек плотно закрыл за собой дверь, подождав, пока сетчатая дверца-решетка медленно не вернется на свое место. Он всеми силами старался отсрочить неизбежное. Он тоже не стал садиться, а встал напротив.

Повернув к нему голову, Лаура поджала губы. Движения ее были мягкими, медленными, во взгляде читались тихая грусть и сочувствие.

– Джек… У меня с Натти был разговор… долгий разговор… Она справится…

Он ждал, когда же она скажет, с чем конкретно должна справиться девочка, хотя и так уже догадывался.

– Я стою у тебя на пути, Джек.

Лицо ее было до крайности серьезным. Она редко бывала такой серьезной.

– Натти уже не нужна няня, – продолжала Лаура. – Когда в сентябре начнутся занятия в школе, Диана будет забирать ее после уроков. Она уже согласилась… Говорит, что и Ливи будет помогать. Ей нужны карманные деньги. Ливи это только пойдет на пользу. Пусть воспитывает в себе чувство ответственности…

Голос ее дрогнул. У Джека появилось сюрреалистическое чувство, словно он сорвался с дерева, но не упал, а продолжал лететь до земли целую вечность.

– Я не понимаю, что происходит. Я всего лишь выпил кофе с… клиенткой. Вполне возможно, я ее больше никогда не увижу, а ты… увольняешься…

Она с трудом сглотнула. В глазах ее заблестели слезы. Сначала она вытерла их рукавом платья, затем тыльной стороной ладони и наконец вытащила из кармана передника смятый платок.

– Это следовало сделать еще раньше, Джек. После этого ты сможешь пить кофе, с кем и когда захочешь.

Джек стоял смущенный.

– Ты из-за этого нас покидаешь?

Взглянув на небо, она оставила вопрос без прямого ответа.

– Мы же с тобой не встречались.

Он вздрогнул. Так оно и было.

– Ты возвращаешься домой?

Лаура отрицательно покачала головой, не глядя, впрочем, ему в глаза.

– Нет. Я уже говорила тебе: дороги назад нет.

Тогда Джек пошел ва-банк:

– Я тебя отказываюсь понимать, Лаура!

Она вздрогнула. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем Лаура успела отвернуться.

«Она что-то скрывает», – догадался Джек.

– Ты всегда прежде говорила нам правду, Лаура.

Она вытерла глаза.

– Jah, я никогда вам не лгала.

Джек молчал. Говорить правду и не лгать – не одно и то же.

– Сан права, Джек. Пока я здесь, ты не найдешь маму для Натти.

– Мы маму не в магазине покупаем. Нам нужна ты.

Лаура снова нервно вытерла глаза. Она шагнула в его сторону, но Джек знал: Лаура пройдет мимо него в дом. Ему захотелось схватить ее за руку. Он должен ее задержать, но Джек так и не осмелился. Взявшись за ручку двери, она обернулась. Слезы ручейками текли у нее по щекам. Ему сейчас больше всего на свете хотелось заключить эту женщину в свои объятия и успокоить, унять ее… их душевную боль.

Вот только стена, их разделяющая, никуда не делась. Она была из амишей. Разные культуры делали их совместное будущее невозможным.

Он все же шагнул к ней. Она отстранилась. В глазах застыло предупреждение: «Пожалуйста! Не надо!»

– Мы недооценили Натти, Джек. Она куда выносливее, чем тебе кажется. С ней все будет в порядке, – сказала Лаура, словно и впрямь верила своим словам. – Я дам вам еще две недели. После этого мы распланируем, когда я буду с ней видеться, вплоть до осени. Я люблю твою дочь. В моем отношении к ней ничего не изменилось. Я не собираюсь просто исчезнуть из ее жизни, Джек.

Сказав это, Лаура вошла в дом.


Рухнув на качели, Джек минутку посидел, набираясь сил, а затем поднялся наверх к Натти. Девочку он застал в обнимку с медведем Мишкой. Он присел на краешек ее кровати.

– Что случилось?

– Лаура никуда не едет, дорогуша.

Натти уставилась на дядю с недоверием. В глазах ее блеснули свежие слезинки. Джек обнял ее, стараясь по возможности утешить ребенка. Когда отгремели первые грозовые порывы, Натти в достаточной мере успокоилась, чтобы пересказать содержание разговора, состоявшегося между ней и няней на скамейке в парке. Там Лаура изложила девочке «детскую» версию того, что впоследствии сказала самому Джеку.

– Что мы будем делать? – спросила Натти.

Джек поцеловал ее в щеку.

– Мы будем молиться и вместе со всем справимся.

Девочка кивнула, шмыгнула носом, но ничего не сказала. Тяжело вздохнув, она крепко прижалась к дяде всем телом. Натти прикрыла глаза. Джек гладил ее по спине до тех пор, пока она не заснула, вконец измученная эмоциональными всплесками этого дня.

Вернувшись в свой кабинет, он взял телефон и набрал номер Лауры. Та не ответила. Он позвонил еще раз и теперь оставил сообщение: «Я хочу это обсудить позже».

Отложив в сторону телефон, он вдруг ощутил необычайный упадок душевных сил и ужасное одиночество. Мысли его вращались вокруг Келли. Странное дело: он провел с этой женщиной всего несколько часов и вследствие этого вот-вот потеряет няню своей дочери, но он все равно хотел услышать ее голос.

«Что со мной такое?» – недоумевал Джек.

Он решил отвлечься чем-то, например сверить кое-какие расхождения в текущем банковском счете. Джек включил интернет-радио. Надо найти что-нибудь народное… можно кантри…

Однако избавиться от навязчивой мысли он не смог.

«Что за глупость я делаю!» – пронеслось в голове у Джека, когда он доставал листок бумаги, куда вчера переписал номер телефона Келли с формуляров, которые она заполнила у него в офисе. Не дав себе времени передумать, он набрал номер. Прозвучало пять гудков, а затем включился автоответчик.

Не став оставлять голосовое сообщение, как он только что сделал, звоня Лауре, Джек нажал на кнопку отбоя.

Когда зазвонил телефон, сердце его екнуло в груди. Он взглянул на экран, предполагая, что это Лаура, но ошибся: Келли решила ему перезвонить. Сердце забилось еще сильнее. Он почувствовал себя ужасно глупо.

– Привет, – произнес он.

– Привет, – эхом ответила Келли. – Я не уверена, что перезванивать человеку, который позвонил тебе, но не оставил сообщение, полностью соответствует телефонному этикету, однако я решила рискнуть.

Джек почувствовал, как с его плеч спадает нешуточный груз.

– Я просто хотел сказать вам…

Он запнулся, не зная, что говорить дальше. В свете всего случившегося, что он мог сказать? «Наша няня увольняется, поэтому я захотел услышать ваш голос».

– Хорошо вчера посидели.

Сказанное было ужасной банальностью, но Келли подала ему руку помощи.

– Да, мне тоже очень понравилось, Джек, хотя, по правде говоря, я не большой любитель кофе.

Она рассмеялась своей же шутке. Он крепче вцепился в телефонную трубку.

– Можем повторить, – продолжила она. – Я вполне свободна сегодня вечером.

Он вторил ее смеху, а затем в телефоне раздался гудок. Джек проверил, кто это. Лаура. Нельзя было рисковать, поэтому он извинился, сказав, что ни в коем случае не может не ответить на этот звонок. Он попросил Келли не отсоединяться.

– Ничего страшного, Джек.

Еще раз извинившись, он переключился на другую линию.

– Лаура!

– Я прослушала твое сообщение, – послышался мягкий женский голос. – Со мной все в порядке. Честно.

– Я не могу с этим смириться, Лаура.

Помолчав, она произнесла:

– Без обид, Джек, но у тебя все равно нет другого выбора. Я говорю: вы меня не теряете. Я просто больше не буду у вас работать. Я никуда не уезжаю.

– Давай все еще раз обсудим?

– Мне надо спешить, Джек.

Чувствовалось, что это уже конец.

«Прими это как мужчина», – сказал он себе.

Он бы принял и смирился, если бы не Натти.

– Лаура…

Она уже отсоединилась. Никогда прежде Лаура не делала этого. Она всегда дожидалась, пока он формально с ней не попрощается.

Он переключился на Келли.

– Уже все.

– Все хорошо? – прозвучал вопрос.

Должно быть, она услышала, как он неровно дышит. Джек сказал что-то, чтобы уйти от дальнейших объяснений, а Келли не настаивала.

– Знаете, почему я сразу не ответила на ваш звонок? – вдруг спросила она.

– Вы были во дворе?

– Смотрела телевизор, – со вздохом произнесла она. – По каналу «Дискавери» показывали фильм о собаке, которая, пройдя три сотни миль, вернулась домой. Я так растрогалась, что даже всплакнула, начала вытирать слезы, а тут вы позвонили.

Джек улыбнулся. Голос этой женщины немного его успокоил. Она вела себя непринужденно, дружелюбно, а также было в этом голосе что-то до боли родное… Джек поболтал ни о чем, радуясь возможности немного отвлечься.

– Вы какой-то грустный сегодня, – вдруг заявила Келли.

Он прибегнул к старой-престарой отговорке:

– Немного устал.

До этого Джек еще колебался, стоит ли упоминать о своих проблемах, а теперь решил воспользоваться подходящим моментом и рассказал, что горячо любимая его дочерью няня только что сообщила о своем желании с ними распрощаться.

Келли выразила по этому поводу сожаление.

– Расскажите мне о ней, – попросила она.

Джек рассказал. Келли внимательно его выслушала, иногда задавала вопросы, но каждый раз ненавязчиво, не вторгаясь в личную жизнь.

– Мы не можем ее потерять. Я даже представить себе такого не могу, – подытожил он.

– Она, кажется, очень милый человек, – сказала Келли.

– Замечательный, – вздохнув, согласился Джек.

Их беседа неспешно текла до тех пор, пока он вдруг не осознал, что они проболтали уже битый час.

– Я вас задерживаю, – сказал он.

Послышался сухой смешок Келли.

– Вы меня недостаточно знаете, поэтому не можете верно судить, кто кого задерживает.

Джек улыбнулся, заинтригованный ее чувством юмора. Из разговора с этой женщиной становилось ясным, что она по-настоящему любит детей. Келли засыпала его вопросами о Натти. То, что она прежде уже побывала замужем, Джека не смущало. Как выразилась о своем браке сама Келли: «Меня, можно сказать, мама сосватала».

– Теперь я живу одна, но надеюсь в будущем стать матерью, – с несколько задумчивыми интонациями в голосе заявила она Джеку.

– Мне кажется, из вас получится замечательная мама.

– Надеюсь, что так, Джек, – едва слышно произнесла она в ответ.

– А как вы относитесь к памперсам? – вспомнив разговор с Анджелой, спросил Джек.

Келли рассмеялась.

– Без них никак не обойтись. Иногда я сворачиваю в отдел, торгующий ими, и нюхаю. Этот запах питает во мне материнский инстинкт.

Она что, серьезно?

– Вы шутите? – спросил Джек.

– Ой! Я это вслух сказала? – деланно изумилась она.

Они одновременно рассмеялись.

Взглянув на часы, Джек решил действовать. Учитывая, как они уже сблизились, это казалось не особенно рискованным. К тому же Джек прекрасно осознавал, что он навсегда потерял няню.

– Как насчет того, чтобы вместе поужинать?

– Вы готовите, Джек?

Ответ был утвердительным.

– Тогда я могу приехать к вам в гости, – предложила Келли. – Я хочу познакомиться с вашей дочерью. Вы ее так красочно описали, что мне не терпится увидеть ее собственными глазами.

Он задумался. Не похоже на то, чтобы Натти была к этому готова. Не исключено, что девочка вообще никогда не сможет с этим смириться.

– Если вы не возражаете, лучше будет сначала поужинать где-нибудь вдвоем, – сказал он. – Скажите куда, и я подъеду. Где в вашей глуши можно найти приличный ресторан?

Поколебавшись, она ответила:

– Знаете что… Я видела очень живописный ресторанчик на окраине Вустера… Там еще озерцо рядом. Мы можем там встретиться.

«Городской клуб Вустера».

Джека удивило ее желание тащиться в такую даль, но он согласился и назвал удобное для него время. Для Келли оно подходило.

– После, если захотите, можете заехать к нам, повидаете Натти. Наш дом стоит как раз по дороге из ресторана в Акрон.

Его предложение встретило горячее одобрение со стороны Келли. Закончив разговор, он положил трубку, улыбаясь, словно ребенок.

Прокручивая назад их разговор, он взглянул на часы. Половина десятого. «Мой новый мир, мир без Лауры», – напомнил он себе.

Готовясь отойти ко сну, Джек укрыл одеяльцем, сшитым для Натти Лаурой, своего маленького ангелочка и шепотом произнес молитву, прося Бога утешить ребенка. Засыпая в своей комнате, он вспоминал голос Келли, но снилась ему все равно Лаура.

Глава 23

В пятницу утром Лаура приехала рано. Джек быстро принял душ, оделся в будничные джинсы и рубашку с короткими рукавами, а затем, перегнувшись через перила, выглянул на кухню. В окружении семейства мягких игрушек Натти, хмурая и расстроенная, ковырялась ложкой в каше. Сегодня, по крайней мере, на блюдце перед ней лежало порезанное дольками яблоко.

Натти и Лаура о чем-то приглушенно переговаривались. Няня вела себя подчеркнуто по-деловому, даже отстраненно. Она даже радио не включила. На душе у Джека немного отлегло лишь тогда, когда женщина, зайдя сзади, крепко обняла Натти, а затем, наклонившись, прошептала что-то ей на ушко. Девочка согласно закивала. Подняв голову, Лаура его заметила.

– Доброе утро, Джек.

Когда девочка повернулась на табурете, дядя увидел печаль, застывшую на ее личике.

Натти доела свой завтрак, и Джеку пришлось одному поглощать еду, сидя у барной стойки. Первым он выпил густой фруктовый коктейль, затем принялся за гранолу[51]. Лаура тем временем закладывала грязное белье в стиральную машину.

«О полезных для здоровья напитках тосковать я уж точно не буду», – подумал Джек; впрочем, настроения эта мысль ему не прибавила.

Когда пришло время ехать в аэропорт, Лаура все еще возилась в комнате для стирки, а Натти заперлась у себя в спальне.

Он пошел попрощаться с Лаурой. Она ответила ему вполне радушно, смотрела ему в глаза, а не отводила их, как вчера. Кажется, все уже решено. Она утвердилась в правоте принятого ею решения и не собирается отступать.


Переодевшись в ночную пижаму, Келли вошла в Интернет и отыскала сайт «Хайе Граунд», посвященный летной школе Джека. Прокручивая полосу со ссылками, она нашла раздел «Наша команда» и кликнула по нему. В центре стоял Джек. По сторонам от него – пилоты в форменных куртках и солнцезащитных очках. Довольно много сотрудников. Келли узнала Мика. Тот стоял слева от Джека.

Кликнув по второй ссылке, она перешла на очередную страницу. Там тоже была фотография Джека, на этот раз в одиночестве. На следующей Джек обнимал Натти на фоне самолета. Подпись внизу большими печатными буквами гласила: «СЕМЬЯ ДЖЕКА».

Келли внутренне застонала. Оказывается, все то время, пока она ждала выздоровления Эрни, она легко могла зайти на сайт Джека и отыскать на нем фотографию Натти.

«Но мне необходимо было немного отдохнуть, и я отдохнула», – подумала Келли.

Она размышляла о предстоящем ужине-свидании и о долгом телефонном разговоре с Джеком. Он явно очень расстроился из-за неожиданного ухода Лауры. Сердце Келли непроизвольно екнуло в груди. Няня Натти, которая проработала в доме долгих восемь лет, увольняется…

«Без предупреждения. К чему бы это?» – задумалась она.

Келли набрала номер Эрни.

– Что нового? – поинтересовался тот.

Она вкратце проинформировала Эрни о событиях последних нескольких дней. Как и следовало ожидать, в восторге от услышанного он не был.

– Что же нашло на тебя на аэродроме?

– Я потеряла присутствие духа, Эрни.

Старик присвистнул.

– Возможно, не стоит вводить его в курс дела.

Келли ничего не ответила.

– Ты сама позвонила, – недовольно проворчал Эрни. – Ладно… Не стоит забывать, что это Чет оплачивает счета.

«Верно», – подумала Келли, чувствуя себя прескверно.

Заглушив трезвый расчет, она пересказала в общих чертах суть вчерашнего телефонного разговора, не забыв упомянуть о предстоящем свидании.

– Значит, парень вполне коммуникабельный? – несколько удивленным тоном произнес частный детектив. – Тебе от него только ДНК нужно?

«Хороший вопрос», – пронеслось в голове у Келли.

– Нет.

– А поподробнее?

– Трудно объяснить.

– Только без глупостей, – предупредил Эрни. – Это небезопасно.

Она вздохнула.

– Мне кажется, я понравилась Джеку.

Старик откашлялся. Громовые раскаты его кашля прозвучали, словно серьезное предостережение.

– Келли! Тебе следует выложить перед ним карты на стол и заявить, что прежде ты не решалась сказать ему правду, потому что утонула в океане его голубых глаз и была очарована его мужественным подбородком викинга.

Она нервно рассмеялась.

– Я бы предпочла выразить эту мысль немного по-другому.

– Пожалуйста, на твое усмотрение.

– Как мило, – добродушно подшутила Келли.

– Послушай! Через Интернет тебя найти проще простого. Надеюсь, ты не называла ему свою фамилию, – проворчал Эрни.

Келли вздрогнула и прикрыла глаза. Ее молчание сказало Эрни все, что он хотел знать.

– Замечательно, – язвительно произнес он.

«Вот именно», – подумала Келли.


Натти тосковала так, будто Лаура отрекалась от них навсегда и уезжала на Аляску. Впрочем, Джек был рад, что реакция девочки не настолько бурная, как он прежде опасался. Никаких вспышек гнева, одни только слезы. Узнав, что в Пенсильванию Лаура не уезжает и собирается выделить несколько дней в календаре для встреч со своей любимой девочкой, Натти немного успокоилась.

«Мы недооценили Натти», – сказала ему Лаура. Теперь Джек задавался вопросом: кто тяжелее воспринял уход Лауры – он или его племянница?

А еще оставалась Келли. После того позднего телефонного звонка они регулярно обменивались эсэмэсками. Повторялась та же история, что и в начале свиданий с Анджелой.

Конец двухнедельной отсрочки, данной ему Лаурой, стремительно приближался. От взаимной близости, возникшей в конце лета, не осталось и следа. Больше они даже на качелях не сидели. Признаться, Джеку не хватало этих посиделок.

Когда Лаура предложила приехать в субботу ради Натти и провести вместе немного времени, Джек был только рад. Втроем они ездили за покупками. Обычно Джек старался избегать подобного рода поездок. Первым делом они направились в расположенный на окраине городка «Уолмарт» за школьными принадлежностями. Они много смеялись в тот день, и посторонний человек решил бы, что Лаура – неотъемлемый член их семьи. В то же самое время, несмотря на светлые небеса и обманчивую непринужденность, грозовая туча все время реяла над ними. После «Уолмарта» они отправились поесть мороженого. Джек всеми силами старался заглушить растущее чувство дисгармонии.

– Ты собираешься съездить к своим? – спросила Натти, плотно сжав губы и делая вид, что спрашивает просто так.

– Скорее всего нет, дорогуша.

– Ты будешь писать мне эсэмэски? – спросила девочка. – Ну… когда у меня будет свой телефон…

Натти взглянула на Джека, а тот сделал вид, что не обратил внимания на ее прозрачный намек.

Лаура кивнула. Кажется, Натти это вполне удовлетворило. После мороженого они поехали за город просто ради того, чтобы почувствовать, как встречный ветер играет их волосами. Сидя у окна, Натти выставила руку наружу. Ее волосы развевались на ветру. Лауре тоже нравилось подставлять лицо воздушному потоку. Прикрыв глаза, она задумчиво улыбалась.

Невозможно преувеличить меру зависимости от этой женщины, которую он испытывал, когда дело касалось Натти. Джек теперь вполне искренне считал, что от прежней их жизни мало что останется. На свете много нянь, экономок, садовников и психологов, но Лаура – одна-единственная.

Натти махала рукой из окна, но на глаза девочке навернулись слезы. Сердце Джека болезненно сжалось при виде страданий ребенка. Как же она храбрится!

«Одна потеря за другой», – подумал он.

Домой они вернулись в пятом часу. Лаура не проследовала за ними в дом, как обычно. Попрощавшись, стоя на тротуаре, она тотчас же направилась к своей машине. Понурившись, они стояли с опущенными руками, провожая ее взглядом.

Джека еще ждало нешуточное испытание: свидание с Келли. Он, как обычно, откладывал объяснение с Натти до последнего. Усадив девочку на диван, он склонился к ней и начал с того, что сегодня к ним в гости приедет Сан. Натти оказалась смышленой.

– Если тетя Сан приезжает, то ты, должно быть, едешь на свидание.

Джек скованно кивнул.

– С той самой женщиной, – прибавила Натти.

Он кивнул во второй раз… уже чуть свободнее…


Рассматривая себя в зеркале, Келли красила губы. Плотно сжав их, она уставилась на свое отражение. Предательские морщинки лучились вокруг глаз. За минувшие годы она основательно подзабыла тонкое искусство макияжа, ограничиваясь в повседневной жизни самым несложным.

Мелоди в соседней комнате сидела на диване с лэптопом Келли на коленях, разглядывая веб-сайт «Хайе Граунд».

– Он симпатичный, Кел, – присвистнув, выразила она свое мнение.

Сжимая в руке блеск для губ, Келли выглянула из-за косяка двери.

– Серьезно?

– Джек тоже ничего.

Рассмеявшись, Келли вернулась к зеркалу и принялась наносить на нижнюю губу блеск. Отступив на пару шагов, она оглядела в зеркале свою блузку и, встав в профиль, оценила фигуру. Она набрала пару лишних фунтов, но это неважно.

«Ладно! Остановимся на достигнутом», – улыбнувшись, мысленно сказала она себе.

Ей, конечно, уже не девятнадцать, но и сорокалетней она совсем не выглядит.

Сегодня днем они с Мелоди час провели в торговом центре, желая воплотить в жизнь далекую от реальности надежду найти что-то красивое и женственное, но в то же время недорогое. В конце концов она остановилась на летней блузке без рукавов и белой юбке, выставляющих в выгодном свете то, над чем она так старательно работала в последнее время.

– Ты собираешься произвести на него впечатление? – поинтересовалась Мелоди. – Ну… Какая цель всей этой затеи?

Подруга была совершенно права.

«Это такая же миссия, как и прежние, – сказала себе Келли. – Прийти, заговорить зубы и добыть ДНК».

Она решила попридержать фокус с леденцами на случай, если Джек познакомит ее со своей маленькой принцессой.

«Я хочу познакомить тебя с Натти», – написал он эсэмэску.

«С нетерпением жду», – ответила она.

Ей следовало бы бояться, но Келли, напротив, не могла дождаться встречи.

«Проникнуть и вовремя уйти», – напомнила она себе.

Без сомнения, Джек произвел на нее впечатление, но о романе и речи быть не может. Так, по крайней мере, сказала себе Келли, входя в спальню и усаживаясь на уголке кровати. Она вытянула вперед руку, держа ее ладонью вниз. Ни дрожи, ни трепета. Никаких тебе нервов. Она невозмутима, словно слон.

Выйдя из спальни, Келли повернулась на каблуках. Мелоди одобрительно присвистнула.

– Мисс Келли Мейнс! Вы выглядите просто сногсшибательно. Джек Ливингстон не поймет, что же его сразило. – Придвинувшись ближе, Мелоди втянула носом воздух и воскликнула: – Этот аромат следует запатентовать!

Рассмеявшись, Келли положила руку подруге на плечо.

– Я ужасно рада, что ты вновь рядом со мной.

– И я тоже. Только не слишком увлекайся этим молодцем, а то он, чего доброго, постарается тебя захомутать. Я хочу мою подругу обратно.

Келли рассмеялась.

Мелоди поднялась со своего места, перебросила через плечо ремень сумочки и вышла за дверь прежде, чем подруга успела ее остановить. Келли так замоталась, что едва не забыла о своем тайном оружии, гарантирующем ей завоевание сердца Натти, если представится такая возможность. Впрочем, этот план она решила придержать на крайний случай. Трюк с леденцом стоял на повестке дня. Келли схватила свою волшебную сумочку со стола и заторопилась к выходу, довольная своей изобретательностью.

На тротуаре Мелоди поцеловала Келли в щеку.

– Покажи класс, подруга.

Помахав на прощание Мелоди, она села в свое ведерко запасных деталей и покатила по улице. Только сейчас Келли в полной мере осознала, как сильно она хочет встретиться с Джеком.

«Сегодня я буду есть и пить в обществе приятного мужчины, а потом встречусь с Натти… возможно, моей дочерью».

Глава 24

Как обычно, Сан примчалась подобно вихрю и тотчас же скомандовала Натти идти под душ. Само собой, она ни о чем не забыла, и ее сегодняшнее настроение очень отличалось от обычного – назойливого, но жизнерадостного. Но, по крайней мере, ее взгляд не метал молнии. Джек решился выйти к ней для одобрения выбранных им серых брюк, полосатой рубашки с пуговицами на воротнике и подходящего, как он надеялся, по расцветке галстука. Сестра лишь рассеянно пожала плечами.

– Ты улыбаешься как победитель.

– Спасибо.

– Кто эта Келли, кстати говоря? – спросила она, изучая содержимое холодильника. – Кстати, я принесла пару DVD-дисков.

Она указала на дальний конец длинного стола. Джек взял их и прочитал названия.

– Не слишком ли они… страшные?

– Что? – Сан в свою очередь прочла надписи на коробках с дисками. – Они подходят детям начиная с восьми лет.

– Она расплачется, Сан. Натти не может, не расстраиваясь, смотреть что-то хотя бы немного грустное. Мы до сих пор прокручиваем вперед отдельные места в «Аладдине», чтобы она не плакала.

Сан отмахнулась.

– Ну ладно.

– Я встретил ее в аэропорту, – сказал Джек, решив подыграть сестре, которая явно не собиралась признаваться, что знакома с Келли.

Сан с хмурым выражением лица взяла в руки коробочки с DVD-дисками.

– Ей точно рано это смотреть?

Джек пожал плечами.

– Можешь попробовать, но дальше начала вы все равно не продвинетесь.

Сан поморщилась.

– Как ее, кстати, зовут? Не запомнила.

Джек повторил имя своей новой знакомой.

– Где ты ее встретил?

– Очень смешно, сестренка.

Сан бросила на брата какой-то неопределенный взгляд. Затем ее глаза устремились к потолку. Она о чем-то задумалась.

– Я не знаю никакой Келли Мейнс.

Джек оперся руками о стол.

– Ну-у-у… Она тебя, по крайней мере, знает.

Сестра вновь приоткрыла дверь холодильника.

– Дорогой братец! Я знаю почти всех в этом мире, и я помню всех тех, с кем знакомилась.

– Быть может, у тебя просто вылетело из головы.

Глаза сестры округлились от удивления. Она извлекла из холодильника небольшой герметичный пластиковый контейнер фирмы «Таппервэа».

– Китайское?

Джек отрицательно покачал головой.

– Сам сбивал.

Понюхав содержимое, Сан поморщилась и выбросила остатки в мусорное ведро. Лицо Джека тоже инстинктивно скривилось. Мысли его вновь вернулись к неизбежному уходу Лауры. Ему не хотелось говорить об этом Сан. Сестру эта новость наверняка обрадует. С другой стороны, было бы жестоко оставлять эту миссию Натти, поэтому Джек вкратце рассказал о случившемся. Как он и ожидал, Сан не скрывала своей радости.

– Это начало новой жизни для тебя, Джек. Натти уход Лауры пойдет только на пользу, – проговорила ему в спину сестра, пока он поднимался по лестнице, намереваясь перекинуться парой слов с девочкой перед отъездом.

Его рука при этом срывала с шеи галстук, который, как он теперь понимал, совсем ему не шел.

В комнате Натти Джек поцеловал девочку в щечку.

– Слушайся тетю Сан Фран.

Натти нахмурилась.

– Мне казалось, ты не любишь, когда я ее так называю.

– Я уже привык.


Ночной воздух был приятно прохладным, дул легкий ветерок, но Келли вела автомобиль с поднятыми стеклами, боясь, что ветер может растрепать ее прическу. Перед ее мысленным взором стояла фотография Натти – волосы до плеч, проказливые карие глазенки, улыбка, лучащаяся на ее милом личике.

Келли отогнала непрошеный образ. Еще слишком рано пленяться всеми этими неопределенностями. Прежде такое уже случалось, и последствия были не особенно радужными.

Не полагаясь на свою память, Келли ехала, вспоминая указания Джека и временами поглядывая на навигатор. До места она добралась на пару минут раньше назначенного времени.

«Ладно, платья от кутюрье на мне нет, но, по крайней мере, что-то приличное все же есть», – подумала Келли, притормаживая у рекламного щита.

Рядом простиралось поле для гольфа, доведенное служащими до идеала опрятности. Точно такие же поля окружали ресторан у озера.

«У них там пешеходные дорожки», – говорил ей Джек.

Переведя дух, Келли подъехала к автостоянке. Джек поджидал ее снаружи. Одет он был менее формально, чем она предполагала. Это сразу же немного успокоило Келли. Он махнул рукой в сторону внешнего кольца парковки. Там виднелось единственное свободное место. Она благодарно ему улыбнулась и пристроила свое пятнадцатилетнее ржавое корыто, которого она, признаться, сейчас очень стеснялась.

Джек встретил ее на полпути к входу. Келли нервничала, не зная, как стоит его поприветствовать, но он, улыбнувшись, облегчил ей задачу, первым поцеловав в щеку.

– Ты выглядишь просто сногсшибательно.

Келли покраснела, поблагодарила за комплимент и заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Она вспомнила, как Вайолет в классическом фильме «Эта прекрасная жизнь»[52] встряхивает своими роскошными волосами. Келли скопировала этот жест и почувствовала себя полной дурой. Если Джек не видел фильм, то она сейчас просто смешна.

К счастью, Джек смотрел это кино и подыграл ей: игриво схватив ее за руку, он, довольно сносно подражая Джимми Стюарту, воскликнул: «Что ты говоришь, Вайолет! Давай танцевать до восхода!»

Келли рассмеялась.

– Ты очень одаренная личность, Джек Ливингстон.

– Боюсь, Натти этого не оценила бы. Она не любит фильмы семидесятилетней давности.

– Она, значит, никогда не бывала в Бедфорд Фоллз?

– Ее даже Поттер пугает, – улыбнувшись, сказал Джек.

– Поттер и меня пугает! – воскликнула Келли, позволив ему взять ее под руку.

Они поднялись по ступенькам крыльца.

«Скачки начинаются, – подумала она. – После ужина я с ней встречусь».

Придерживая дверь, Джек слегка обнял ее за талию. Они вошли в тускло освещенный вестибюль. Встретил их громкий смех. Джек направился к улыбающейся старшей официантке, стоявшей за деревянной стойкой. Назвав свое имя, он подтвердил предварительный заказ.

Дожидаясь, пока их проведут к столику, они уселись на простенькие скамейки и стали говорить о разных пустяках.

К ним подошли и проводили вглубь ресторана, где было немного тише. Джек выдвинул стул, и, садясь на него, Келли почувствовала себя принцессой. Что ни говори, а его манеры были безукоризненными.

«Жить на грани», – подумала она, криво улыбнувшись.

– Что-то не так? – спросил Джек, заметив эту ее улыбку.

Она придвинулась ближе и, прикрыв сбоку рот так, словно собиралась выдать страшный секрет, тихо произнесла:

– Очень мило!

– Тебе нравится?

– Да.

К ним подошел метрдотель и спросил, какое вино они будут пить. Джек и Келли посмотрели друг на друга. Заметив ее едва уловимый жест, мужчина все понял.

– Пожалуй, не будем. Спасибо.

Метрдотель с уважением кивнул.

– Официант скоро подойдет. Надеюсь, вам у нас понравится.

После того как им дали меню и они его изучили, официант вернулся и предложил фирменное блюдо. Келли не знала, какие здесь цены, и теперь чувствовала себя неловко из-за того, что предложила этот ресторан. Для нее даже обед в фастфуде был роскошью. Многое изменилось с тех пор, как Бобби мог отвалить сотню за обед, и глазом не моргнув.

– Я пока не выбрала, – чувствуя себя неловко, сказала она, надеясь, что Джек закажет первым.

Джек заказал бифштекс из вырезки. Келли, сглотнув тугой комок, выбрала салат. Он, по крайней мере, дешевле. Ее спутник, кажется, угадал причину ее нерешительности.

– Попробуй лосось, – предложил он.

– Или жареную курочку, – вторил ему официант.

– Лососина подойдет, – со скромной улыбкой на губах сказала она, захлопывая меню.

Джек предпочел малиновый чай со льдом, она – лимонад. Когда официант отошел, они оглядели зал. Большинство посетителей относились к категории пожилых пар. Одеты они были в костюмы и вечерние платья, красовались жемчугами и бриллиантами, пили шампанское, болтали и смеялись.

Джек, нагнувшись вперед над столом, окинул женщину пытливым взглядом.

– Знаю я это выражение, – сказала она, прихлебнув воды.

Нервы ее совсем расшалились.

– Расскажи о своей работе, Келли.

Она откашлялась, как ей казалось, вполне женственно. Келли готова была к тому, что Джек будет спрашивать о работе. К счастью, отвечать она могла вполне искренне.

– Я изучала маркетинг, а еще прошла курс бухгалтерского учета, – сказала она, добавив, что работает на инвестиционного менеджера. – Пока я в помощницах, но надеюсь на скорое повышение.

Она запнулась, боясь, что высказалась излишне самонадеянно.

– Я всегда хотела заниматься финансами, люблю этот мир акций, облигаций и фьючерсов.

Джека рассказ Келли, кажется, на не шутку заинтересовал. Она могла только надеяться, что из ее слов не откроется, что она работает на новом месте чуть больше месяца. Маловероятно, что он захочет проверить, сколько и где она до того работала.

Это не было ложью, по крайней мере не настоящей ложью. Она просто не говорила всей правды. Не могла же она признаться, зачем пожаловала к нему в офис, признаться, что этот социопат, это чудовище, ее покойный муж, похитил их дочь.

«Таковы обстоятельства», – криво усмехнувшись, подумала Келли.

С одной стороны, она всеми силами старалась вести себя непринужденно, но в то же время с волнением ожидала того страшного мига, когда Джек проткнет воздушный шарик ее самообладания вопросом: «Кстати, моя сестра не знает, кто ты». Но он так ничего и не спросил. Это само по себе встревожило Келли. Не может же он быть настолько наивным?

Когда подходящее, по ее мнению, время пришло, Келли начала расспрашивать Джека о Натти. Он обрадовался так, словно ему подарили миллион долларов. Глаза его засияли. Невооруженным глазом было видно, что он обожает свою приемную дочь.

Джек рассказывал одну забавную историю за другой, а Келли думала, что именно таких воспоминаний ей не хватает в жизни. Слушая Джека, она внимательно его рассматривала: твердая челюсть… высокие скулы… тонкие светлые волосы небрежно уложены… а еще эти глаза океанской синевы… Да, Эрни был прав.

Келли интересовало его прошлое: как долго он один, много ли он встречался с женщинами (она сомневалась, что много), был ли когда-нибудь женат. Впрочем, если бы был, то сказал бы ранее.

Келли решила не таиться и спросила прямо. Джек откинулся назад, словно обдумывая вопрос.

– Брак проскользнул между моих пальцев, – сказал он, глядя на нее серьезными глазами. – Когда я был моложе, то к этому не стремился, а когда у меня появилась Натти, то уже стало не до этого.

«Хороший отец», – подумала Келли, надеясь, что выражение ее лица скорее задумчивое, чем вопросительное.

Она улыбнулась, лукаво сузив глаза.

– А ты?

– Что? – хихикнув, переспросила женщина.

– Почему ты не замужем?

Его ладонь легла поверх ее руки. Вследствие этого вопрос прозвучал особенно интимно.

Она вздохнула, стараясь не смотреть на их руки.

– Я уже говорила, что когда-то была замужем.

Джек кивнул, ожидая продолжения.

– Он казался самим совершенством, самим очарованием… а на самом деле был наркоманом.

С печальным видом Джек кивнул.

– Бобби умер от передозировки.

«После того, как он похитил мою дочь и продал за наркотики», – мысленно добавила она.

– Тяжело было, – продолжила Келли. – Вначале я понятия не имела, что происходит… ну а потом стало слишком поздно.

– Пожалуй, это хорошо, что у вас не было детей.

Внутри у нее что-то оборвалось. Это уже будет самой настоящей ложью. Келли вздохнула… Или можно сказать ему правду, что-то вроде: «Ну, мне следовало сообщить об этом раньше… У нас была дочь…»

– Джек…

Глава 25

– У тебя есть время встретиться с Натти? – перебил ее Джек.

Его глаза сверкали от предвкушения. Келли помедлила, стараясь не показаться слишком уж заинтересованной.

– Разве она уже не в постели?

Джек взглянул на часы.

– Она будет ждать у себя. Я уверен. Даже если она уже легла спать, то еще не заснула, – улыбаясь всезнающей улыбкой, заверил он. – Поверь мне. Натти и сон – вещи почти несовместимые.

– Помню те годы…

Джек взглянул на нее чуть виноватыми глазами.

– Я тебя перебил. Ты что-то говорила о детях?

Она пожала плечами так, словно уже забыла, о чем собиралась сказать, и Джек извинился за то, что сбил ее с мысли. Перспектива увидеть Натти резко изменила ее первоначальные планы.

– Ты, помнится, говорила, что когда-то работала помощницей фокусника?

От большого стола, вокруг которого собралось до дюжины посетителей, донесся громкий смех. Подали основные блюда. Келли поспешно отправила в рот вторую порцию лососины, чтобы подарить себе немного времени, прежде чем ответить… Проглотила… Ей не хотелось усугублять свою ложь, но она не знала, как выпутаться. К счастью, подошел официант осведомиться о том, не нужно ли им чего-нибудь. Поблагодарив, Джек сказал, что им ничего не нужно.

– Ладно… Натти любит фокусы, – повернувшись к Келли, сказал он.

– Фокусы в каждом из нас будят ребенка, – широко улыбаясь, сказала она, погружая ложку в рис с пряностями и изюмом.

«Если я откроюсь сейчас, то, возможно, никогда не увижу Натти», – подумала она.

Извинение было слабым, но позже Келли подвела под него более прочную базу: «Придерживаться плана».

После ужина Джек заказал одну порцию малинового торта-суфле, две ложки и еще одну чистую тарелку. На огромном куске суфле, политом шоколадом, высилась горка взбитых сливок, украшенная ягодами малины. Само кушанье представляло собой произведение искусства. Келли немного попробовала с краю, не желая разрушить очарование.

– Когда-нибудь я покажу тебе место, где продают любимые десерты Натти, – сказал Джек.

Отрезая ножом кусочек со своей стороны, она не упустила из виду полунамек о возможности дальнейших свиданий. Или он просто хочет быть вежливым? А даже если и так, что в этом такого? Что бы они ни делали, что бы ни затевали, это ненадолго.

Келли заставила себя взглянуть ему в глаза и ничего в них не увидела, кроме доброты. Она почувствовала себя ужасно. Если прежде у нее и возникали сомнения, то теперь все становилось яснее ясного: он ею увлечен. А она во имя своей так называемой миссии собирается разбить ему сердце.

«Если так, то лучше раньше, чем позже», – подумала Келли.

Она открыла сумочку в поисках бумажной салфетки «Клинекс».

– Все в порядке?

Нет. Вытащив салфетку, она осторожно промокнула глаза, боясь размазать подводку. Выдавив из себя улыбку, Келли украдкой бросила взгляд в зеркальце пудреницы. В глазах Джека читалась тревога. Было бы преувеличением сказать, что ее надломила ложь. Келли привыкла врать, когда это требовалось для поисков дочери, вот только прежде все ее маленькие спектакли отнимали немного времени, а теперь ей приходилось скрывать правду часами.

«Я должна ему все рассказать прямо сейчас, – пронеслось в голове у Келли, – пока мы тут, на людях».

Можно все свести к шутке: «У нас больше общего, чем тебе кажется».

А потом Келли подумала, что, быть может, Натти – совсем не Эмили. Что дальше? Тогда из их знакомства может что-то выйти… что-то стоящее впервые за много лет.

«У меня свидание с замечательным мужчиной». Странная мысль.

Звякнули, чокаясь, бокалы. Пожилая пара, одетая с иголочки, сидела за соседним столиком. Они казались очень счастливыми людьми. Заметив, что на них смотрят, они премило ей улыбнулись. Пожилая леди в темно-синем платье, с седыми волосами, уложенными сзади в пучок, и с белой ниткой жемчужин на шее подняла бокал и подмигнула Келли.

– Пятьдесят лет вместе! Лучшего и придумать нельзя!

Джек обернулся, пожелал им всего наилучшего, а затем вновь посмотрел на Келли. В его глазах читалась надежда. Рассказав несколько смешных историй, происшедших с Натти, вволю над ними посмеявшись, Джек предложил прогуляться вокруг озера.

Келли согласилась. Оплатив счет, Джек проводил ее к заднему выходу из ресторана. Они спустились по ступенькам из орехового дерева. По сторонам росли ароматные цветы. Они вырвались в вечернюю летнюю свежесть. Пахло свежескошенной травой и болотистой влажностью озера. С дерева на дерево перепархивали птицы. Стрекотали сверчки. Вечернее умиротворение совсем не гармонировало с терзаниями ее сердца.

– Мне надо прекратить все время болтать о Натти, – взяв ее под руку, сказал Джек.

– Как хочешь, – сказала Келли, надеясь, что он не заметил, как от его прикосновения дрожь пробежала по ее спине.

Что бы Джек ни говорил, а о девочке он то и дело порывался рассказывать. Келли находила эту его несдержанность очень милой.

Рука об руку они обошли озеро, возвратившись к тому месту, с которого начали обход. Они давным-давно перестали следить за течением времени. Келли испугалась, что не успеет увидеться сегодня с Натти.

– Кажется, уже поздновато.

Джек не возражал. Он рассказал ей, как проехать к его дому. Келли притворилась, что впервые слышит, где он живет.

Спустя некоторое время она уже ехала вслед за пикапом Джека через центр Вустера. Сидя в своей «тойоте», Келли в уме воскрешала все малейшие обстоятельства свидания и то, что она почувствовала, когда его рука сжимала ее руку. Теперь она понимала, что лгала не только Джеку, но и себе.

Дело не только в том, что он приятный мужчина. Джек ей по-настоящему нравился. Перед ее внутренним взором замелькали все возможности и вероятности: «А если я в него влюблюсь? Не следует исключать и такого».

Впереди Джек помигал стоп-сигналами. Затем зажегся указатель поворота. Его пикап замедлил движение, сворачивая на боковую улицу. Келли последовала его примеру.

Все складывалось как нельзя лучше: Джек попросил ее показать фокусы. Через час у нее будет образчик ДНК девочки. Легче легкого. Через несколько дней она получит ответы на свои вопросы и сможет вздохнуть спокойно.

Вот только честный путь Чета до сих пор довлел над ее совестью. Она, как-никак, кое-что обещала ему и Элоизе. Несмотря на то, что в последнее время Келли всячески отгоняла неприятные мысли, стараясь держать их в темной маленькой коробочке на чердаке своего сознания, они то и дело вырывались наружу.

Свернув на улицу, на которой жил Джек, Келли остановила машину. Он встретил ее на тротуаре. Келли опустила стекло на боковой дверце.

– Уверен, что это удобно?

Его глаза сияли оптимизмом.

– Ты шутишь? Она тебя полюбит. Поначалу Натти будет немного стесняться, поэтому не волнуйся, если девочка не сразу же бросится тебе на шею.

Следующие слова Келли прозвучали уже вполне буднично:

– Боюсь, что у меня немного инвентаря для фокусов.

Джек пожал плечами.

– Ладно, можно будет отложить до следующего раза.

– Но мне не хотелось бы откладывать… Я столько о ней слышала от тебя. – Мысли Келли обратились к ее излюбленному «фокусу», все необходимое для которого лежало в сумочке, заброшенной ранее на всякий случай на заднее сиденье «тойоты». – Подожди… У меня кое-что для нее есть. Натти должно понравиться.

Перегнувшись через спинку кресла, Келли схватила свою светло-коричневую кожаную сумку.

– Ну и чудесно! – воскликнул Джек.

Его слова приободрили Келли, но ненадолго.

– Она сейчас с Сан. Помнишь мою сестру?

– А-а-а… ну да, – солгала Келли.

Сердце тревожно забилось в груди. В животе все сжалось. Нервы напряглись до крайности. Пока они неспешно шли по тротуару, Келли лихорадочно искала подходящее объяснение в случае, если Сан скажет: «Я не знаю вас, Келли». Но ничего на ум не приходило. Если ее спросят, то наверняка она будет стоять и заикаться, ничего толком не объясняя.

«Вот именно, – подумала Келли. – Заикаться и робеть».

Открыв входную дверь, Джек жестом пригласил ее войти. Внутри у Келли все сжалось.

Когда она переступила порог, Джек громко позвал из-за ее спины:

– Натти!

В доме пахло ванилином и сосновой хвоей. Внутри он представлял собой просторное, превосходной планировки строение, смонтированное из деревянных блоков. Полы были сделаны из твердых сортов древесины. Налево от входа располагалась продолговатая просторная кухня, направо – столовая, прямо – гостиная. Широкая деревянная лестница вела на второй этаж. Высокие перила огораживали площадку.

Справа, над обеденным столом, Келли заметила две деревянные полки, заваленные настольными играми. Между ними стояло пианино.

Джек распахнул свои объятия, когда Натти бросилась на его зов по ступенькам лестницы. При виде Келли, однако, бедная девочка не смогла скрыть своего разочарования. Лицо ее затуманилось прежде, чем, совладав с собой, она сумела выдавить из себя вежливую улыбку.

Келли реакция девочки не удивила и не обидела. Натти, как любая другая девочка, не питала особого желания делить своего папу с чужой женщиной. Впрочем, это не важно. Келли научилась преодолевать и не такие препятствия, легко находя общий язык с маленькими детьми.

Куда в большей мере ее тревожила Сан, которая вот-вот должна была выглянуть сверху из-за перил. Натти подбежала к Джеку. Его сестры нигде не было видно. Келли огляделась. Где она?

– Где тетя Сан? – озвучил Джек терзающий Келли вопрос.

Девочка махнула рукой по направлению к лестнице.

Струйка пота потекла у Келли по лбу. Стараясь забыть о своих страхах, она склонилась к девочке.

– Здравствуй, милая.

– Здравствуйте, – тихо произнесла большеглазая малышка.

Миленькая стрижка. Темные волосы. Красивые карие глаза.

Келли собиралась присесть так, чтобы оказаться лицом к лицу с девочкой. Она не хотела показаться слишком снисходительной по отношению к этой малышке, но, к счастью, вовремя поняла, что Натти уже и так в достаточной мере большая девочка.

– У меня есть кое-что для тебя, – сжимая сумочку обеими руками, сказала Келли.

В ребенке взыграло любопытство. Она подошла поближе, желая все хорошо рассмотреть.

– Твой папа сказал, что этого у тебя нет, но в то же самое время этого у тебя с избытком.

Брови девочки удивленно поползли вверх. Глаза прищурились. На лице был написан немой вопрос: «И что же это может быть?»

Келли нарочито медленно начала открывать сумку, затем застыла… Девочка перевела взгляд с сумочки на женщину, которая ее сжимала.

– Догадайся, – предложила Келли.

– Как думаешь, что там? – становясь рядом с ней, спросил Джек.

Прикусив губу, Натти покачала головой.

– То, что у тебя уже есть, – подсказал Джек.

– Ладно, смотрите, кто пришел, – послышался женский голос.

Подняв голову, Келли увидела сходящую по лестнице Сан. На ней были леггинсы, длинная блузка из ткани с восточным рисунком и черные кожаные сандалии.

– Привет! – произнесла Келли, чувствуя, как ее бросает в пот.

Сан спустилась. Джек характеризовал свою сестру как особу излишне властную, из тех, кто говорит все, что приходит на ум.

«Сейчас все пойдет наперекосяк», – подумала Келли, но затем в ее душе зародилась искра надежды, вызванная предостерегающим взглядом, который Джек бросил на сестру.

«Будь вежлива», – читалось в этом взгляде.

Келли протянула вперед влажную руку и неуклюже обменялась с Сан рукопожатием.

– Привет, – вновь сказала она, стараясь, чтобы в ее тоне читалось нечто вроде «рада снова тебя видеть», хотя подобного рода уловки казались излишне наивными.

В любом случае, выбирать ей не приходилось. Лучше говорить как можно меньше.

К счастью, Сан ничего не сказала, а рукопожатие ее было вполне энергичным и дружелюбным. Тетя посмотрела на племянницу. Тогда Келли вновь склонилась над Натти.

– Фокус, – пояснил Джек сестре, кивнув в сторону Натти, которая до сих пор ломала себе голову над тем, что же может быть в этой сумочке.

Девочка посмотрела на Джека.

– Ты знаешь?

– Понятия не имею, – взглянув на свою гостью, ответил он. – Я и не знал, что Келли настолько загадочная.

Келли лукаво улыбнулась.

– Я ничего не упускаю из виду. – Она протянула сумочку Натти. – Если хочешь, можешь ее осмотреть. Посмотрим, что ты найдешь.

Натали перевела заинтригованный взгляд на дядю. В глазах застыл немой вопрос.

Джек кивнул головой.

– Можно.

Сан на кухне вытирала что-то на столе, наблюдая при этом за происходящим. Было видно, что интрига доставляет ей нешуточное удовольствие.

Натти взяла сумочку, медленно щелкнула застежкой и, слегка приоткрыв, заглянула внутрь. Нахмурившись, девочка посмотрела на Келли и протянула сумочку обратно.

– Там ничего нет.

– Что? Быть такого не может. – Забрав сумочку, Келли сама в нее заглянула. – Ой! Ты не заметила. Посмотри внимательнее… в уголке…

Натти взялась за сумочку и снова ее проверила. Выражение предвкушения чуда сменилось раздражением. Подняв голову, девочка встретилась с Келли взглядом. Затем, перевернув сумочку, она хорошенько ее потрясла… Оттуда ничего не выпало… Келли сделала вид, что очень удивлена.

– Подожди. Лучше я сама посмотрю.

Слабая улыбка появилась в уголках ее рта. Натти протянула гостье сумочку. Келли сунула руку вовнутрь. На ее лице застыло выражение нешуточной сосредоточенности, затем удивления, сменившееся самодовольной улыбкой. Без дальнейших уловок Келли вытащила из сумочки крошечного игрушечного пингвина и протянула его Натти.

Натали мгновенно просияла.

– Как вы это сделали? – приглядевшись к подарку, спросила девочка. – У меня такого нет. – Прижав пингвина к щеке, Натти удивленно произнесла: – Откуда вы узнали?

Келли улыбнулась и развела руки в стороны так, словно не имела понятия.

– Мило! – рассмеялась девочка.

Она побежала на кухню, показала тете пингвина, а затем вернула маленькую мягкую игрушку Келли.

– Сделайте так еще раз!

Келли положила пингвина в сумку и повторила трюк.

– Вы фокусница? – спросила Натти.

– Ты видела мультфильм «Красавица и чудовище»?

Девочка утвердительно кивнула головой.

– Помнишь, как чудовище превратилось в красавца принца?

– Мне нравится на это смотреть.

– Я впервые увидела этот мультфильм, когда мне было десять лет.

– А мне уже девять, – заявила Натти.

Келли удивленно расширила глаза.

– Честно? Мне казалось, что тебе уже одиннадцать.

Натти просияла.

Келли сказала, что с детства любит фокусы. Они ее прямо-таки очаровывают. Однажды она решила сама научиться их делать. Кое-что из сказанного было правдой, но в основном Келли говорила это ради достижения взаимопонимания с ребенком. По сияющим глазенкам Натти она поняла, что это ей удалось.

– Вы умеете показывать другие фокусы?

– Я много чего знаю, – сказала Келли. – Обязательно тебе покажу, но в другой раз.

– Прикольно!

Потребовалось всего несколько минут, чтобы полностью завоевать доверие ребенка, однако, лишь очутившись у своей машины рядом с Джеком, вышедшим ее проводить, Келли окончательно успокоилась, поняв, что сумела уклониться от нежелательных объяснений с Сан.

А потом он неожиданно ее поцеловал. Келли глубоко ушла в себя и поняла, что происходит, лишь после того, как Джек от нее отстранился. Ей захотелось, чтобы он повторил это тогда, когда она не будет витать мыслями в облаках, но он вдруг проявил робость.

Келли взялась за ручку дверцы автомобиля. На ощупь металл был холодным, а вот рука мужчины, все еще прикасающаяся к ней, – на удивление горячей. Он говорил ей какие-то комплименты, но мысли Келли были заняты другим. От всего этого сумбура она ощущала легкое головокружение, и дело было не только в Джеке, но и в Натти. Что за милый ребенок!

«Мне следовало взять у нее ДНК», – подумала она.

Легче легкого. Леденец – в рот, леденец – изо рта. Вуаля! Но она так этого и не сделала, не смогла до конца избавиться от чувства вины за то, что обманывает ребенка, втираясь к нему в доверие.

– Натти ты понравилась. Я в этом уверен, – сказал Джек, когда она садилась в свою машину.

Он захлопнул за ней дверцу, а она опустила боковое стекло.

Прощание заняло еще минут пять, а потом машина Келли двинулась по улице. Предстоял долгий путь домой.

Одинокая слезинка скатилась у нее по щеке. Келли ее смахнула. Ее тревожило то, что она забыла, как вести себя с людьми без обмана и хитростей. Она быстро прикинула в уме, что за последние два года ей удалось проверить ДНК у пятидесяти девочек, каждая из которых могла оказаться ее Эмили. Возможно, пятьдесят – не так уж много, но каждый такой случай требовал нешуточных усилий. И вот, регулярно обманывая маленьких детей, она сама себя обманула.

«Как я не решилась? – подумала Келли, до сих пор недоумевая, почему не проделала свой трюк с леденцом. – Он же у меня в сумочке лежал».

Проехав еще три мили, она поняла, в чем секрет. Ответ был прост, что не делало его менее удивительным: она заинтересовалась Джеком, не только Джеком, но и Натти. Проблема не в ДНК. Он рассказывал ей разные случаи из жизни его семьи. Эти воспоминания нельзя обрести, проведя лабораторные исследования, заполучить их по постановлению суда. Они являются следствием долгих лет, проведенных в заботе о своих близких.

Келли улыбнулась. Поцелуй… лучшее свидетельство того, что для нее возможна иная жизнь, жизнь вместе с ними. Воспоминания о том, что значит настоящая семья, почти изгладились из ее памяти, но кое-что осталось, и это было замечательно. Мир едва не рухнул, когда губы Джека коснулись ее губ.

Глубоко вздохнув, Келли чуть не потерялась в мире странных фантазий, живущих в ней. А еще у нее появилась надежда, нечто такое, о чем она прежде даже не смела мечтать. Как же это чудесно!

Просто-напросто Келли вдруг осознала, что когда – вернее, если – она найдет Эмили, она может отнюдь не добиться того, к чему стремится. Не исключено, что то, в поисках чего она провела эти восемь лет, безвозвратно для нее потеряно, но…

«Я хочу, чтобы у меня была настоящая семья», – поняла она.

Глава 26

– Говорю же тебе: понятия не имею, кто она такая! – сказала Сан, вытаскивая тарелки из посудомоечной машины, вытирая их досуха и осторожно ставя в подвесной шкафчик над духовкой.

Джек оперся о стол. Он пребывал в полной растерянности.

– Я очень хорошо запоминаю лица, Джек, и я уверена: этой женщины я нигде не видела… а тем более в церкви…

Сверху донесся топот детских ножек: Натти поднялась наверх переодеться в пижаму, а теперь, наверное, спешит вниз, боясь упустить что-нибудь интересное.

«Откуда взялась эта Келли?» – подумалось ему.

Джек принялся вспоминать тот день, когда она впервые появилась у него на работе.

Сан подняла с табурета свою сумочку.

– Не следует слишком зацикливаться на этом. Ты встретил на аэродроме симпатичную женщину, которая слышала, как Мик назвал нашу девочку Натти. Что здесь такого? Полагаю, она, как и я, легко запоминает имена.

Сан постучала себя по виску. Джек рассеянно кивнул головой.

– Ты думаешь, что она собирается похитить Натти?

– Нет, конечно же нет… – возразил Джек. – Она тебе, кстати, понравилась?

– Она просто чудо!

Взяв с длинного стола свою сумку-конверт, сестра открыла ее, извлекла оттуда ключи от автомобиля и, щелкнув, закрыла.

– Надо отдать ей должное…

Сан тяжело вздохнула. Ссора до сих пор витала вокруг них в воздухе. Обычно, прощаясь, сестра целовала его в щеку, но только не в этот раз.

После того как Сан уехала, Натти и Джек сели смотреть «Храбрую сердцем», укрывшись одним одеялом. Девочка неуклюже отправляла попкорн себе в рот, попутно рассыпая бо́льшую часть на дядю. Она смеялась, комментируя перипетии сюжета, который давным-давно успела выучить наизусть.

– Ты на меня до сих пор сердишься? – спросил Джек.

Девочка передернула плечами.

– Я на тебя не сердилась, просто мне было грустно.

– Ладно.

Спустя несколько минут Натти вдруг заявила:

– Она красивая, папа.

– Кто?

Девочка бросила на него удивленный взгляд.

– Она!

– Она тебе понравилась?

Натти вновь передернула плечами и натянула одеяло до подбородка, плотнее прижимаясь к взрослому. Девочка всегда любила обниматься с близкими ей людьми.

– Я вечно буду скучать по Лауре.

Джеку тоже не хватало присутствия няни в их доме, но он в то же время ощущал, как растет в нем влечение к Келли… И да… следовало это признать: к добру ли, к худу, а Келли оказалась куда более загадочной особой, чем Джеку вначале казалось… прямо-таки таинственной. Он замечал, что она тщательно подбирает слова там, где люди обычно считают это излишним. А еще Келли пристально следила за тем, что о себе рассказывает.

Спроси он Сан, сестра наверняка бы ответила: «Женщин понять невозможно, Джек. Мы таинственные потому, что такова наша природа. Не заморачивайся, а наслаждайся жизнью».

Что ни говори, а большего наслаждения, чем этот ее поцелуй, он давным-давно не испытывал. Ее мягкие губы были словно мед, а пахло от них благоуханными цветами и дыханием моря. А еще, к немалой своей досаде, Джек должен был признать, что после поцелуя она выглядела немного испуганной… сбитой с толку…

– Смотришь мультик, папа?

– Да.

– Нет, ты не смотришь, а о чем-то задумался.

– Извини.


На следующий день ранним воскресным утром Джек послал Келли эсэмэску. Она сразу же ответила. Он тотчас же ей перезвонил. Келли обрадовалась его звонку и принялась рассказывать, как много она о нем думала в последнее время. Короче говоря, у них выдался типичный разговор после удачного свидания.

– Мне понравилась Натти, – заверила его Келли.

Она стала говорить о том, какая чудесная у него дочь и как она, Келли, хочет поближе с ней познакомиться. Уже попрощавшись с ней, Джек поймал себя на запоздалой мысли: стоило бы договориться о следующем свидании. Вот только что-то никак не давало ему покоя. Неужели знакомство с Сан имеет такое большое значение? Или дело не только в этом?

Вместе с Натти они отправились в церковь. После службы они возвращались домой, и каждый был погружен в свои мысли. Натти, судя по всему, скучала по Лауре, а Джек пытался привести в порядок противоречивые мысли и опасения насчет Келли.


По понедельникам обычно работы было немного, и Джек решил оставить дела в офисе на попечение Мика. Натти проспала до девяти часов утра, а когда спустилась на кухню, там ее ожидали яичница-болтунья и два печенья «Поп-тартс» – одно черничное, другое с шоколадной помадкой.

– Шоколадная помадка! – присвистнула от восторга Натти. – Я, видимо, хорошо себя вела?

Лаура при виде двух «Поп-тартс» наверняка бросила бы на Джека полный неодобрения взгляд.

После обеда Джек косил лужайку и чистил водосточные желоба на случай, если синоптики окажутся правы и погода в ближайшее время испортится. Пока Натти заваривала чай в игрушечном чайнике на крыльце и поила им кукол, он починил замок на входной двери. Справившись с делами, Джек к ней присоединился, и Натти напомнила дяде, что на последнем чаепитии, организованном ею, присутствовали он и Лаура.

– Мы тогда ели пирожные-корзинки, – произнесла девочка.

Набежали тучи. Натти оттолкнула маленький столик и сморщилась.

– Ты можешь попробовать еще раз?

– Я разве что не умолял ее не уходить.

Натти рассердилась:

– Так ты ее не умолял?!

Сидя на бетонной плите и наблюдая за сгущающимися над головой грозовыми тучами, Джек обнял ребенка обеими руками. Девочка прижалась к нему.

– Ты хочешь, чтобы Келли ездила с тобой?

– Куда ездила?

– Перестань. – Девочка легонько шлепнула его по руке.

– К тому же у взрослых все по-другому.

– А как у вас?

Джек пожал плечами.

– Ну… после того, как взрослые много времени проводят вместе, считается, что они… вместе.

Подперев голову руками, девочка уставилась куда-то перед собой. Джек думал, что, пожалуй, Натти считает Келли косвенно виновной в уходе Лауры. Если Келли исчезнет, Лаура, вполне возможно, вернется.

– В любом случае мы прорвемся, – заявил он. – Верь мне. Вместе мы сила.

Джек подмигнул девочке, радуясь тому, как складно он говорит.

– Я тоже по ней скучаю, дорогуша.

Натти вытерла глаза о ткань его рубашки.

– Ну, я хоть по выходным буду ее видеть.

«Словно ее лишили родительских прав», – подумалось Джеку.

Он очень надеялся, что Лаура еще долго не исчезнет из жизни Натти.


Когда Лаура появилась во вторник, видно было, что она борется с простудой или еще с каким-то похожим заболеванием. Как бы там ни было, она суетилась в доме с таким же рвением, как в старые добрые времена. Джек чувствовал себя из-за этого неловко. А еще он до сих пор даже не пытался начать искать кого-нибудь на ее место, все еще в глубине души надеясь, что Лаура передумает.

«Чудеса иногда случаются», – пытался убедить он себя.

Кроме того, его тревожило то, что он так и не решился пригласить Келли на свидание.

Вчера Сан написала ему эсэмэску: «Когда я теперь тебе понадоблюсь?»

Он ответил: «Не знаю».

«Все ради Пита![53] Что же ты за недотепа! Не упусти и ее, Джек. У меня на ее счет хорошие предчувствия».

Сан была абсолютно права, но что-то его все же удерживало.


В среду он, набравшись храбрости, позвонил Келли. Вслушиваясь в гудки, Джек нервничал даже больше, чем от себя ожидал. Когда послышался ее голос, он уловил в нем удивление. Можно было подумать, что они не общались уже долгое время. На самом деле они ежедневно обменивались эсэмэсками, причем текстовые сообщения Келли отличались жизнерадостностью, оптимизмом и весельем. Но теперь, разговаривая с ней, Джек ощущал, что с каждой минутой он все сильнее нервничает. Он откладывал неизбежное до последнего. По прошествии получаса Джек решил закругляться, выводя их беседу на финишную прямую, но Келли ему помешала.

Когда, окончательно сбитый с толку сумбуром своих чувств, Джек уже хотел отступиться, он услышал неуверенный, тихий голос Келли:

– Ты хочешь меня опять пригласить?

Он почувствовал холод в животе. Она спросила настолько несмело, что это совсем не похоже было на всегда такую уверенную в себе Келли, но Джек обрадовался тому, что вызвал в ее сердце какой-то отклик. Ему хотелось стать частью ее жизни. В мгновение ока вся эта таинственность, которую она создавала вокруг себя, перестала иметь для него какое-либо значение.

Джек вообразил себе крошечную Сан с трезубцем и красным хвостиком, сидящую у него на плече и раздраженно закатывающую глаза. Мужчины и их смехотворный эгоизм!

Джек предложил встретиться в пятницу вечером.

– Извини, что я сама напросилась, – вдруг сказала она. – Я чувствую себя ужасно глупо. Не стоило торопить события…

– Но и я хотел

Из телефонной трубки донесся ее вздох.

– Келли!

– Мне бы хотелось накормить вас ужином собственного приготовления, тебя и Натти, но, к сожалению, моя квартирка совсем для этого не подходит. Я только недавно переехала и еще обустраиваюсь на новом месте.

– Лучше я накормлю тебя ужином, – вызвался Джек.

После непродолжительной паузы она произнесла взволнованным голосом:

– Уверен? Я хочу сказать… Ты точно этого хочешь? Я с удовольствием, вот только получается, что я сама тебе навязалась… Ты ничего обо мне не знаешь. У меня не совсем радужное прошлое, Джек.

Он рассмеялся.

– Ничего страшного.

– И еще я отвыкла от свиданий. С того дня, когда я в последний раз ходила на свидание, много времени утекло.

– То же самое касается и меня. Давай просто будем двигаться дальше, а там посмотрим, куда это нас выведет.

Они поговорили еще с полчаса, делясь своими сомнениями относительно того, что из романтических отношений может вырасти полноценное древо любви. Они достигли того уровня доверия, которого, как прежде опасался Джек, ему уже никогда не доведется достичь ни с одной из женщин.

Когда он наконец положил трубку, мучившее его долгое время чувство обеспокоенности рассеялось.

«Я влюбился», – подумал он, и это было просто замечательно.


В пятницу Натти и Джек около часа готовили свое фирменное блюдо – спагетти и фрикадельки. Вместе они вскипятили воду для спагетти, приготовили соус по рецепту Лауры, натерли сыр… Приготовление салата Джек предоставил Натти…

Келли приехала в начале шестого. На ней были джинсы и белая блузка. В руках она несла нечто завернутое в бумагу с рисунком в виде разноцветных кружочков.

Джек встретил ее у входа.

– Вновь приветствую тебя в нашем скромном жилище!

Он поцеловал ее в щеку, а она погладила его по руке.

Из-за спины Джека показалась Натти.

– Будут еще фокусы?

– Натти! Гостья только что пришла, – укоризненно произнес Джек, взъерошив ей волосы.

Келли протянула девочке сверток.

– А как насчет маленького подарочка?

Девочка приняла сверток. Ее глаза удивленно расширились.

– Тоже неплохо.

Натти уже направилась к обеденному столу, когда услышала многозначительный кашель дяди. Девочка поняла намек.

– Ой! Спасибо! Большое спасибо!

– И лучше будет развернуть подарок чуть попозже, юная леди.

По выражению лица девочки можно было подумать, что Джек предложил ей пообедать зеленой фасолью.

– Что?

– Ты меня слышала.

– Ох! – тяжело вздохнула Натти и понесла сверток к себе наверх так, словно в нем лежала очень дорогая кукла.

Джек взглянул на Келли.

– Этого ребенка всегда можно подкупить. Мне кажется, «дай» – ее любимое слово.

– Все дети любят подарки, – улыбнувшись, сказала Келли.

Джек провел ее в гостиную.

– Она не так застенчива, как может сперва показаться.

Келли рассмеялась, а потом ее лицо приняло задумчивое выражение.

– Спасибо, что пригласил меня к себе, Джек.

Келли уже собиралась сесть на диван, когда он взял ее за руку.

– Я так и не показал тебе дом. Это совсем ненадолго.

– Люблю смотреть чужие дома.

Сжав пальцами его ладонь, она поднялась вслед за Джеком на второй этаж. Дверь спальни девочки была прикрыта. Он тихонько в нее постучал.

– Эй! Кто там? – послышался из-за двери детский голос.

Джек улыбнулся, глядя на Келли.

– Она слишком любит уединяться. Иногда это прямо-таки нелепо.

Келли рассмеялась.

– Просто она считает эту комнату своей.

Распахнув дверь, Натти сделала подобие реверанса и широко взмахнула рукой.

– Добро пожаловать в мой дворец!

– Спасибо, что позволили нам войти, миледи, – сказала Келли.

Натти хихикнула и схватила гостью за руку.

– Прошу вас, входите, ваше величество. Я желаю вам кое-что показать, – сказала девочка, стараясь придать своему голосу британский акцент.

Официальный тур приобрел форму продолжительного путешествия в мир интересов Натти, но Джек был этому только рад. Лучше, чем сейчас, дела обстоять все равно не могли бы, как бы он ни старался. Джека приятно удивляло, как легко Келли находила общий язык с его приемной дочерью.

Спустя некоторое время он, извинившись, отправился на кухню к плите, где варился на слабом огне соус. Вскоре вниз спустилась и Натти вместе с гостьей. Девочка без умолку перечисляла свои любимые сорта «Поп-тартс».

– Я собираюсь назвать Келли все двести девять вкусов от лучшего к худшему.

– И она до сих пор не заснула от скуки?

– Не начинай, папа, – сказала Натти, накрывая на стол.

Келли вызвалась им помочь.

– Мы сами справимся, – заверила ее девочка. – Лучше отдыхайте.

Суетясь на кухне, Натти вдруг подскочила к Келли и спросила:

– Вы едите томаты?

– Приготовленные в соусе к спагетти? Ем, – ответила женщина, а затем все же сморщила нос. – Но в сыром виде только под угрозой расстрела.

Натти взмахнула в воздухе сжатой в кулачок правой ручкой.

– Да!

Джек, который нес соус на стол, встретился с Келли взглядом.

– Ты не представляешь, как возросли твои акции в ее глазах.

Келли развела руками, словно хотела сказать: «И что в моих словах такого?»

Когда все, что нужно, перенесли в столовую, Натти и Джек встали у стола, оглядывая сервировку.

– Идеально, – высказала свое мнение девочка.

Келли заняла то же самое место, что и все предыдущие женщины, – слева от Джека, напротив Натти. Ужин протекал без особого участия мужчины в разговоре. Натти и Келли вели себя, словно старые подруги, которые давно не виделись и теперь наконец встретились.

Временами, однако, Джек ловил на себе взгляд Келли, а однажды она ему даже подмигнула. Его, впрочем, тревожило, как мало он владеет своими чувствами.

– Вы любите салаты? – спросила Натти у Келли.

– Да, – продолжая жевать, ответила та, – но только с заправкой.

– Я тоже так люблю! – воскликнула Натти, а затем, переведя дух, принялась придумывать, о чем бы еще спросить гостью.

«Господи! Это уже настоящий допрос», – подумал Джек.

Голос девочки стал чуть хрипловатым:

– А как вы относитесь к зеленой фасоли?

Келли отложила вилку.

– Если серьезно, не представляю, зачем ее выращивают.

– Понимаю!

Джек едва не рассмеялся. Зеленая фасоль и томаты. Что следующее?

За десертом также все прошло как по маслу. Натти взяла инициативу на себя.

– У нас есть персиковый пирог, мороженое…

– На твой выбор, – сказала Келли. – Мне кажется, наши вкусы совпадают.

Натти просияла от удовольствия. Девочка выбрала пирог, и Келли полностью поддержала ее.

После ужина Натти сказала Келли:

– Теперь садитесь, а мы с папой уберем со стола.

Однако затем, когда со стола уже убрали, Натти отослала Джека из кухни.

– Я сама справлюсь. Не оставляй ее одну, – сказала девочка, – а то она, чего доброго, тоже куда-нибудь денется.

Позже они собрались вместе в гостиной. Натти наконец-то распаковала свой подарок. Там оказалось юбилейное издание мультфильма «Бэйб»[54]на DVD. Девочка даже взвизгнула от радости.

– У меня нет такого диска!

Когда же Келли попросила девочку показать один из ее знаменитых альбомов с фотографиями, Натти не согласилась.

– Лучше сидите и разговаривайте с папой, а я пойду к себе.

Она стремглав унеслась по лестнице наверх.

Келли рассмеялась.

– Она всегда играет в сваху?

– Только когда человек ей по-настоящему симпатичен.

Келли прикусила губу.

– Она мне тоже понравилась.

Позже Джек проводил Келли к ее автомобилю. Помедлив секунду, он поцеловал ее во второй раз за время их знакомства. Теперь она вела себя не столь отстраненно.

– Я могу к этому привыкнуть, – мечтательно сказала она.

Он поцеловал ее снова, и она с ним попрощалась.

Что ни говори, а ужин прошел с грандиозным успехом. Келли и Натти чудесно друг с другом поладили. После отъезда гостьи, уже укладываясь спать, девочка вдруг как-то сразу сникла, утратив прежнюю живость.

– Тебе понравилось? – спросил Джек, поправляя одеяльце у Натти под подбородком.

Девочка передернула плечами.

– Мне показалось, что понравилось.

Снова ее плечики дернулись, теперь уже с явным сожалением.

– Что-то не так?

Поморщившись, девочка отрицательно покачала головой.

– Лучше бы так и было…

Он задумался над ответом ребенка.

– Ты завтра увидишься с Лаурой.

– Могу я рассказать ей о Келли?

– Пожалуй, рановато.

Натти согласно кивнула головой.

– Хорошо.

– Еще неизвестно, как там дальше у нас получится с Келли, – осторожно прощупал почву Джек.

Натти еще больше взгрустнула.

– Ты меня разыгрываешь?

– Я надеюсь на лучшее, но вдруг Келли решит, что я ей нравлюсь не так сильно, как ей сначала показалось… или…

Натти недоверчиво на него посмотрела.

– Я вижу, как она на тебя смотрит.

– Что?

– Яснее ясного, папуля.

– Папуля?

– Это из моего обновленного словаря, – заявила Натти. – Называть тебя Папа-с-фонарем или Папа-на-бобовом стебле[55] уже как-то не хочется. Надо будет придумать тебе новое прозвище.

– Уверен, тетя Сан тебе в этом поможет.

После молитвы, в основном о Лауре и в меньшей степени о Келли, Джек поцеловал Натти на прощание и, обменявшись мягкими игрушками, заполучил на ночь серую обезьянку с длинными тонкими полосатыми лапками. Перед уходом он выключил свет.

Он как раз чистил зубы в большой ванной комнате, когда зазвонил телефон. Это была Келли.

– Я кое-что забыла, – извиняющимся тоном сообщила ему она.

Джек уже направился вниз, собираясь найти то, что она забыла, будь то сумочка, ключи либо серьги, но Келли все прояснила:

– Натти попросила меня в среду сводить ее в парк.

– А-а-а…

– Я беру выходной, вернее, мне придется взять… Я завтра работаю… Ну, я сказала об этом Натти…

– И она тебя пригласила, – закончил за нее Джек.

Келли мило рассмеялась.

– Она еще не легла спать? Понимаю, мне следовало намекнуть ей, что еще рановато для этого, но она меня просто огорошила своей просьбой… Пожалуй, мне не стоило соглашаться.

– Тебя это затруднит?

– Нет… но… – колебалась Келли.

– В таком случае нет проблем.

– Но… все же…

– После мы сможем перекусить где-нибудь по-быстрому, – предложил Джек.

Женщина молчала.

– Келли! Мне кажется, все у нас получится.

– Да… мне тоже так кажется.

– Ну, если ты хочешь взять Натти погулять по парку, я согласен. Пойдете вдвоем.

Помолчав, она сказала:

– Кажется, я немного нервничаю.

– Почему?

– Она самый главный человек в твоей жизни, Джек. Я не хочу все испортить.

Джек уселся на диван. До его слуха долетел вздох Келли.

– Я боюсь, что все слишком гладко складывается.

– Натти не станет повышать планку, – ответил он. – Если ты об этом, то волноваться не стоит.

– Возможно…

Джек приоткрыл рот, собираясь пообещать ей что-то, уверить в чем-то, но не решился. Уж слишком новым и неожиданным все было для него самого.

– Я хочу с тобой снова встретиться, – сказал он.

– Хорошо. Договорились.

Глава 27

Был вторник. Натти, сидя на сушилке, от души забавлялась недоумением отца, пока тот пытался разобраться в требованиях к моющим средствам в случае, если стиральная машина загружена до половины.

– Цветное стирают в холодной воде, – напомнила ему Натти.

Вскоре зазвонил телефон, и Лаура предупредила, что простудилась и не приедет. «Должно быть, болезнь серьезная», – решил Джек. По крайней мере он не помнил, когда в прошлый раз она не приехала к ним из-за болезни. Маленький прощальный торт, украшенный снимком всех троих в мексиканском ресторанчике, снимком, сделанным Сан на дне рождения брата, подождет в холодильнике до выздоровления Лауры.

– Мы ей подарим его, – сообщил Джек девочке.

Натти мрачно передернула плечами, потащилась на кухню, налила в кашу молока, оперлась локтями о стол и с удрученным видом ссутулилась над тарелкой.

Джек, подойдя сзади, поцеловал девочку в щеку. Натти тихо шмыгнула носом, а затем расплакалась. Он обнял ее. Спустя несколько минут, когда Джек напомнил ей, что завтра приезжает Келли, девочка немного успокоилась. Натти уставилась на него заплаканными глазами.

– А она умеет плавать?

Джек полагал, что да. Натти спросила, будет ли он сегодня летать. Намек был более чем прозрачен: «Пожалуйста! Останься дома со мной». Джек согласился побыть дома до обеда. Когда Натти отправилась наверх умываться, он позвонил Мику.

– Все путем. У нас тут две потенциальные жертвы, – довольным голосом заявил тот.

– Они твои, – прежде чем отключиться, сказал Джек.

«Я отлыниваю от работы, однако же я тут хозяин», – оправдался он перед собой.

Он повез Натти в бассейн местного спортивно-культурного центра. Настроение ее резко улучшилось. Они ныряли за монетками, соревновались в задержке дыхания под водой, и, когда к ним присоединились две подружки Натти, играли в жмурки и бросали друг в друга оранжевый мяч.

Вконец устав, Джек уселся на садовом стуле в стареньких, но все еще вполне приличных плавках и солнцезащитных очках и принялся натираться средством от загара, любуясь радугами, которые возникали каждый раз, когда кто-то нырял в бассейн.

Натти, само собой, знала наилучший способ привлечь его внимание:

– Эй, папа! Смотри!

Его опыт свидетельствовал о том, что после «смотри» ничего хорошего ждать не приходится.


На следующий день, завезя Натти к Диане и Ливи, Джек поехал на аэродром, чтобы хотя бы отметиться. Диана с радостью согласилась провести время с двумя своими «любимыми девочками», а Ливи, судя по всему, горела желанием зарекомендовать себя хорошей нянькой.

– Ты загорела! – воскликнула Ливи, протягивая вперед свою руку для сравнения.

В начале четвертого, когда Джек обсуждал последние требования Федерального управления гражданской авиации для его «Цессны-182-турбо» с механиком Нейлом, позвонила Натти и сообщила, что Келли уже приехала.

– Мы идем в парк!

До него долетел приглушенный голос Келли:

– Добрый день, Джек!

Натти хихикнула.

– Когда ждать тебя дома?

– Чуть попозже, малышка.

– Только не слишком рано. Хорошо? У нас тут серьезный девичий разговор.

Джек рассмеялся.

– Смотри не спугни ее.

– Мы о тебе будем говорить.

– Просто чудесно.


Натти, взяв Келли за руку, зашагала в парк с таким видом, словно последнее время только тем и занималась, что гуляла с ней. По дороге она несла милый вздор о своих подругах, любимых мультфильмах, музыке. Все, о чем Натти ей поведала, было скрупулезно оформлено в виде списков и лежало грудами бумажек на дне выдвижного ящика ее комода.

Проходя мимо соседских домов, девочка давала беглую характеристику их владельцам, заключавшуюся, например, в следующем: «А здесь миссис Джилфойл живет. Она вдвое старше папы, но до сих пор стрижет газоны несамоходной газонокосилкой. Папа говорит, что ею куда труднее управлять, чем обычной, которая сама ездит».

Келли интересовалась, как ее дела в школе. Натти в ответ рассказала ей об ужине с Карен Джоунз, добавив, впрочем: «Ничего хорошего из этого не вышло».

– Кстати, мое настоящее имя Натали, – вдруг сообщила ей девочка. – Когда я была маленькой, то неправильно его произносила, вот Натти ко мне и прилипло.

Келли про себя улыбнулась. Когда я была маленькой…

– А тебе Натти больше нравится, чем Натали?

Девочка пожала плечами.

– Мне оба нравятся, но Лауре больше нравится Натти.

Между делом девочка выдала парочку семейных секретов.

– Мой папа не умеет ходить на свидания, – понизив голос до доверительного шепота, сказала Натти. – Он начал только из-за того, что решил, будто мне обязательно нужна мама, – состроив гримаску, продолжила она. – Он не знает, что я об этом знаю, поэтому мне не следовало вам это говорить.

Келли прикоснулась к волосам девочки.

– Я сохраню это в тайне. Хорошо?

– Хорошо. Папа говорит, что я слишком много болтаю. Думаю, он прав.

– Но ты болтаешь очень мило.

Когда они добрались до детской площадки, Келли предложила покататься на качелях вместе с Натти, но выражение лица девочки вдруг посерьезнело.

– Что такое, дорогая?

– Я снова подумала о Лауре.

Взяв Натти за руку, Келли подвела ее к скамье.

– Я слышала, что вы очень дружны. Если ты не против, мне бы хотелось побольше узнать от тебя о Лауре.

Натти отрицательно покачала головой.

– Нет, лучше давайте сперва поиграем.

– Хорошо. И с чего начнем?

– Давайте узнаем, кто поднимется выше, – предложила Натти и, не дождавшись ответа, потащила женщину к качелям.

Вскоре они обе раскачивались, поджимая и резко выбрасывая вперед ноги. Волосы трепетали на ветру. Парк заполнил их довольный смех.

– Мне уже девять, но я все еще люблю кататься на качелях! – крикнула Натти, подняв к небу лицо.

После этого все шло своим чередом. Натти показала ей конструкцию из канатов и заявила, что они сейчас находятся на самой большой в мире детской площадке. Для Келли слова девочки не прозвучали таким уж преувеличением. Никогда прежде она не видела подобного изобилия детских аттракционов и развлечений в одном месте. Когда на горизонте появились несколько подружек Натали, девочка, предварительно удостоверившись, что Келли не соскучится в одиночестве, побежала играть с ними.

Заверив ребенка, что ей не одиноко, Келли уселась на скамью и принялась следить за тем, как Натти бегает с места на место. Келли ощущала, как струны ее сердца натягиваются все туже и туже. В таком юном возрасте девочка необычно чутко реагировала на других людей, считаясь с их чувствами.

Келли и любила, и ненавидела парки. За долгие годы она привыкла сидеть и выискивать взглядом девочку возраста Эмили, а потом притворяться, что это ее ребенок.

Кое-кто советовал ей смириться:

– Доверься Господу! С твоей дочерью все в порядке. Встреть хорошего мужчину. Роди от него ребенка. Время лечит любые раны, Келли!

Вот только она не смогла. Сегодня же, наблюдая за игрой Натти, она всерьез задумалась над этим.

«Так должна была сложиться моя жизнь, – размышляла она. – Как бы там ни было, а я здесь».

А если Натти не ее дочь? Следующая мысль ее удивила.

«А какая разница?»

Как бы там ни было, а этот вопрос, подобно колючке, вонзившейся в палец, терзал ее.

«Я не успокоюсь, пока не узнаю, – думала Келли. – Один маленький анализ, и все выяснится».

Женщина нервно заерзала на скамейке, чувствуя себя очень неуютно.

А что потом?

Кроме того, не следовало забывать слова Натти: «Он начал только из-за того, что решил, будто мне обязательно нужна мама».

Келли криво улыбнулась, не зная, не счел ли Джек ее появление в его жизни ответом на свои молитвы. Она все еще пребывала в раздумьях, когда к ней вместе с подружкой подбежала Натти. Обе девочки замерли перед Келли, широко улыбаясь, неподвижные, словно статуи.

– Это Кателина, моя лучшая подруга.

Черноволосая девочка была одета в красивый джинсовый костюмчик. На ногах – расшитые блестками кроссовки.

Приблизившись к Келли вплотную, Натти прошептала ей на ухо:

– У тебя в запасе еще остались фокусы?

Келли кивнула. Натти отступила на пару шагов и скрестила руки на груди. Оба ребенка смотрели на Келли так, словно та способна достать с неба луну.

– Есть парочка.

Глазки Кателины вспыхнули.

– Я же тебе говорила, – толкнув подругу локтем, сказала Натти.

Келли опустила руку в свою сумку. Сердце в груди бешено колотилось. Оттуда она извлекла «волшебный» леденец.

Глаза Натти округлились.

– Этот я еще не видела.

«Ничего страшного, – сказала себе Келли. – Натти уже мне как бы и не чужая».

Она развернула обертку. Натти сунула конфету себе в рот. Кателина с интересом за ней следила. На этот раз все прошло без каких-либо осложнений.


Спустя час Джек издали заметил Натти и Келли. Обе самозабвенно копались в песочнице. При виде приемного отца девочка закричала и бросилась ему навстречу.

– Угадай! Угадай!

Натти запрыгнула к нему на руки.

– У Келли точно такой же шрам, как у меня!

– Просто удивительно! – улыбнувшись женщине, сказал Джек.

Келли, сидя на корточках, копалась пластмассовой детской лопаткой в песке. Ткань ее джинсов покрывали мокрые песчинки.

– Мы копаем туннель в Китай, – хихикнув, объяснила Натти.

Еще пару лет назад она бы не нашла в таком утверждении ничего смешного.

– Ух ты! – воскликнул Джек. – Тогда я лучше вернусь чуть позже. Вам еще с часок нужно поработать, а то и дольше.

Натти дернула его за рубашку.

– Но мы проголодались! Китай может подождать.

Келли вытерла свой грязный лоб, хотя чище от этого он не стал.

– Я полностью поддерживаю. Если мы сейчас не подкрепимся, то до Китая нам уж точно не дорыть.

Присев рядом с ней на корточки, Джек смахнул песчинки, прилипшие к ее лбу. Келли заулыбалась.

– Теперь я прилично выгляжу? – рассмеявшись, спросила она.

Втроем они влезли в Билли-Боба. Натти уселась посередине, а Келли заняла место, на котором прежде сидела Лаура. По дороге в ближайшее заведение, в котором подавали гамбургеры, девочка рассказала папе, чем сегодня занималась и кого встретила.

– Келли показала Кателине фокус!

– Да?

– Новый фокус.

– Ладно. Келли обязательно мне его покажет, но позже.

Улыбнувшись девочке, Келли обняла ее и привлекла к себе. Натти просияла.

Они веселились, пока не доехали до самого центра, а там, передумав, предпочли фастфуду местное кафе, выдержанное в стиле пятидесятых годов. Пол заведения покрывали кафельные плитки в черно-белую шашечку. На стенах висели плакаты с Элвисом Пресли, Джеймсом Дином и президентом Эйзенхауэром.

Натти тотчас же ринулась вовнутрь. Джек придержал дверь, пропуская вперед Келли. Натти отыскала уютное местечко, отгороженное красными перегородками, перед витриной кафе. После этого они с Келли отправились в женский туалет привести себя в порядок.

Когда они вернулись, Натти, нервно прикусив губу, спросила:

– Можно мне сесть рядом с Келли?

Услышанное немного обеспокоило Джека.

– А мне куда садиться?

– Туда, – указав на место напротив, сказала Натти и уселась рядом с Келли. – Девочки должны держаться вместе.

Они заказали гамбургеры. Натти продолжала без умолку болтать о том, что видела сегодня в парке, не упуская ни малейшей детали.

– Расскажи мне о фокусе, – попросил Джек.

Келли подалась вперед.

– У меня есть мысль получше.

– Еще один фокус? – воскликнула Натти.

Кивнув, Келли вытащила из сумочки колоду карт.

– Круто! – вскричала девочка.

После этого Келли некоторое время показывала им карточные фокусы, останавливаясь после каждого и предлагая угадать, как же это ей удалось. Обычно Джек и Натти терялись в догадках.

Время бежало быстро.

Позже, уже стоя у пикапа, Келли поцеловала девочку в макушку, а Джеку подмигнула. Натти в свою очередь крепко обняла женщину, плотно прижавшись лицом к ткани ее блузки. Когда Келли забралась в машину, Натти устроилась поближе к ней. Джек отвез их к дому, где Келли оставила свою «тойоту».

Келли выбралась из пикапа. Девочка увязалась за ней.

– Когда ты в следующий раз придешь? – спросила она.

Келли взяла ее личико в свои ладони, широко улыбнулась и потерлась носом о ее нос.

– Очень скоро.

– Обещаешь?

Джек прикоснулся к спине своей приемной дочери.

– Можем мы надеяться на минуточку приватности?

С явной неохотой Натти согласилась и засеменила по тротуару к дому.

Джек неуклюже скрестил руки на груди.

– У нас в доме Ливингстонов есть традиция…

Келли с интересом ждала продолжения. Тогда Джек рассказал о традиционных пятничных вечерах, о полнометражном мультфильме, попкорне, еде всухомятку и позднем отходе ко сну.

– Конечно, ужин – на первом месте.

– Ух ты! Вы меня вконец избалуете!

Джек уже хотел поцеловать Келли, когда сзади раздался детский голосок:

– Мы в общественном месте, папа. Соседи нас видят.

Келли рассмеялась и прикоснулась обеими руками к щекам мужчины так, словно хотела помешать ему ее поцеловать. Джек позволил ей уехать без поцелуя, но впереди у них было еще много времени для этого.

На крыльце они с Натти обнялись и проводили отъезжающий автомобиль взглядом. Оба они теперь были очень рады тому, что эта женщина появилась в их жизни.

Глава 28

Проснувшись, Келли вдохнула полной грудью запах эвкалипта, и на какой-то миг ей показалось, что она никуда не переезжала. До ее слуха долетел едва слышный шелест, а затем раздалось тихое мяуканье. Она приподняла голову. Феликс уставился на нее сонными, как ей показалось, глазами: «Привет, леди-босс! Я хочу есть. А ты как?»

Одетая в большую, не по размеру футболку, Келли откинула покрывало и прошла в ванную комнату. Там она взглянула на свое отражение в зеркале. Волосы торчали во все стороны. Она поморщилась.

Когда Келли вернулась к себе в спальню, Феликс встретил ее в центре комнаты. Котенок мыл язычком свою лапку. Зеленые глазки превратились в две ленивые щелочки. Келли уселась на кровать. Феликс устремился к ней, едва не натолкнулся на ее лодыжку, но вовремя опрокинулся на бок и хлопнул лапкой по ковру.

Утреннее солнце играло на медных ручках ее довольно-таки обшарпанного белого туалетного столика с зеркалом. Ответ на вопрос, который она искала столько лет, теперь лежал в полиэтиленовом пакетике сверху. В него был упакован ватный тампон на палочке, который она использовала во время демонстрации фокуса в парке. Привстав, Келли взяла пакетик, не сводя с него глаз, а затем вновь опустилась на кровать. Она повертела его в руке. Ватная палочка сдвинулась к середине. На глаза ее навернулись слезы. Натти была не просто еще одной возможной кандидаткой. Какая милая девочка! Келли крепко обняла себя руками. Царила безмятежность солнечного утра.

«Ты моя дочь или нет?» – думала Келли.

Больше всего на свете ей хотелось получить на свой вопрос утвердительный ответ. По правде говоря, она уже и так была наполовину уверена в этом. Все время, прошедшее после встречи с Натти, Келли пребывала в полнейшей растерянности и сомнениях, десятки раз меняя свое решение. Следует ли выбросить ватную палочку или послать ее на экспертизу? Уже минуло три дня, а Келли до сих пор не приняла окончательного решения.

Запищал ее мобильный телефон. Подняв его, Келли прочитала на экране сообщение от Мелоди: «Сегодня вечером свободна?»

Келли набрала в ответ: «Снова встречаюсь с Джеком. Извини».

Мелоди: «Он знает?»

Келли: «Пока нет».

Мелоди: «Если что, я всегда рядом».


Келли проехала по уже знакомому маршруту и встретилась с Джеком в небольшом французском ресторанчике под названием «Шанталь». По ее мнению, ресторан представлял собой идеальное сочетание высшего класса и домашнего уюта: белые скатерти, свечи в подсвечниках, свежие цветы… Впрочем, в таком маленьком городке, как Вустер, подобное заведение экзотикой не казалось. К вечеру похолодало. Джек, встречавший ее у входа в ресторан, был одет в новые джинсы и рубашку в голубую полоску.

– Мой день, кажется, удался, – сказал он.

Она игриво похлопала его по груди.

– Очень милый комплимент.

Старшая официантка провела их к столику у окна. Сделав заказ, они начали приятную беседу. Джек говорил о своей работе и, разумеется, о Натти, Келли ограничивалась рассказами о своем офисе.

Поскольку Джек был глубоко погружен во все, связанное с его собственной семьей, для Келли не представляло особого труда скрывать правду, не терзаясь при этом укорами совести. В противном случае ей казалось бы, что она постоянно ему лжет. Нет, она не лгала, она просто временно кое-что скрывала… недоговаривала… утаивала правду о том, что Эмили послужила предпосылкой их знакомства.

Келли имела предчувствие, что Натти окажется ее дочерью. Можно было бы удостовериться, отправив ее ДНК на анализ, но она решила этого не делать. Знание правды может все изменить не только для нее одной, но и для всех.

Гораздо важнее было то, что ее пригласили в их семью и встретили с распростертыми объятиями. Натти ведет себя с ней так, словно она ее будущая мама… Джек, кстати говоря, тоже…

«Я скажу ему правду, когда придет время», – решила Келли.

Она верила, что так будет лучше, хотя, если честно, она боялась, что, возможно, переоценивает его способность прощать. «Почему ты не сказала мне раньше? – спросит он, а затем заключит ее в свои объятия. – Это даже лучше! Кто бы мог подумать? Я встречаюсь с матерью Натти!» Келли тяжело вздохнула. Подобный сценарий развития событий был излишне оптимистичен. Правда заключалась в том, что открыться Джеку – большой риск.

«Не думай об этом сейчас», – мысленно велела себе Келли, окуная кусочек хлеба с толстой коркой в овощной суп-пюре и улыбаясь при этом Джеку.

После ужина она отправилась вслед за Джеком к нему домой. Натти прибежала к ним от Дианы. Вместе они полакомились карамельным мороженым. После этого пришло время Келли ехать в Акрон.

Натти приготовила гостье горячий шоколад со взбитыми сливками в дополнении к ее мороженому. Келли едва не расплакалась.

Натти поведение гостьи озадачило.

– С вами все в порядке?

Келли вытерла глаза.

– Да… это я от счастья…

Джек обнял ее и поцеловал в щеку.

– Мы тоже, дорогая. Ты даже понятия не имеешь, как мы счастливы.

Келли смахнула еще одну слезу со щеки. «Я уже дорогая». Натти внимательно наблюдала за взрослыми, словно боялась, что невольно может поспособствовать их ссоре. Келли ей улыбнулась: «Все в порядке, дорогуша». Вот только Натти особенно безмятежной теперь не казалась. Девочка уже вела себя так, словно она ее дочь… дочь, которую ей так и не довелось растить.

Позже Натти проводила Келли до машины и крепко обняла на прощание. У той перехватило дыхание. Отпустив Келли, девочка внимательно посмотрела на нее снизу вверх.

– Позвоните нам, когда приедете домой. Мой папа очень волнуется.

Джек поцеловал ее. Келли улыбнулась. На этот раз Натти не возражала против того, чтобы они целовались на людях.

Келли ехала домой в гробовой тишине. Она почти не отдавала себе отчета в том, сколько миль проехала. Словно во сне, она открыла дверь своей тихой квартирки. Только здесь ей не приходилось ничего скрывать от окружающих.

«Я счастлива! В это просто невозможно поверить», – вдруг осознала она.

Усевшись на диван, она крепко обняла себя за плечи. Слезы вновь покатились по ее щекам.

«Счастлива и несчастлива одновременно».


В последующие дни они продолжили обмениваться игривыми эсэмэсками и поздними звонками с продолжительными разговорами, во время которых каждая минута казалась целым часом. Теперь их отношения превратились в нечто незыблемое.

Во время одного из телефонных разговоров Келли упомянула о том, что босс попросил ее рассказать о своем «парне». После этого она поделилась с Джеком тем, как описала своему работодателю его профессию и дочь. Мужчина подозревал, что на самом деле Келли ждет, подтвердит он или опровергнет сделанные ею выводы, но ничего говорить не стал.

– Он назвал меня твоим парнем?

Келли молчала.

– Мне нравится, – сказал он. – А ты, я так понимаю, моя девушка?

– Ну, мне кажется, трех свиданий и трех совместных ужинов вполне для этого хватит, – в тон ему ответила Келли. – Мы уже практически супружеская пара.

– Да, я где-то об этом читал.

– Я так понимаю, что в субботу вечером у нас намечается очередное свидание?

– Ага.

– Может, мне следует по этому случаю обновить свой гардероб?

– Не стоит беспокоиться об этом, – ответил Джек.

– А как Натти относится к происходящему?

Джек хотел ответить, что недавно дочь спросила у него, сможет ли она держать букет во время венчания, но все же не решился.

Пятницы стали «семейными». Келли много времени проводила вместе с Натти у них дома, смотрела мультфильмы, большую часть которых, как ни странно, прежде не видела. Натти получала огромное удовольствие, знакомя Келли со своими списками самого любимого, а после Келли с не меньшим удовольствием составляла свои собственные списки. Дошло до того, что DVD-диски теперь стояли на полке в соответствии со вкусами Келли. Первое место занимал мультфильм «В поисках Немо».

Любимые мультфильмы Джека «Побег из курятника» и «Шрек» не входили в число приоритетных, и девочка во всеуслышание об этом объявила.

– Бедолага, – произнесла Келли достаточно громко, чтобы Джек ее услышал, а потом украдкой подмигнула мужчине.

Обернувшись, Натти состроила забавную гримаску.

– Ты остался в меньшинстве.

– Что-то изменилось?

– Теперь это наш мир, мир для девочек, а ты в нем живешь, – заявила Натти.

Джека позабавило такое видение сложившейся ситуации.


Вечерами по субботам Джек и Келли ездили ужинать в ресторан, оставляя Натти на Ливи, вернее, на Диану. После ужина они занимались чем-нибудь для души, чем-нибудь расслабляющим. Например, играли в мини-гольф, прогуливались по паркам вокруг многочисленных озер либо посещали художественный музей при Вустерском колледже. Один раз они даже отправились потанцевать под музыку в стиле кантри. Вышло вроде бы ничего, но недостаточно здорово, чтобы хотелось повторить.

– Как насчет сквер-данса?[56] – предложил Джек.

– А может, бальные танцы?

– Гм-м, – смутился мужчина.

Келли рассмеялась:

– Можно обойтись.

Однажды Келли даже согласилась пойти в среду вечером вместе с Джеком и Натти в церковь. Джек и его приемная дочь нечасто туда ходили по вечерам, но на этот раз пошли, пожалуй, лишь ради того, чтобы появился предлог еще раз увидеться с Келли. Джек в этом признался вслух, но она лишь рассмеялась:

– Я польщена.

Натти, услышав это, заверила ее:

– Ты всегда будешь для нас особенной.

Однажды вечером, сидя на диване без Натти, Джек между делом упомянул, как Лаура любила копаться в саду.

– Вам ее не хватает? – опершись локтем о диванную подушку, небрежным тоном спросила Келли.

– Натти определенно по ней скучает, – сказал Джек, не решаясь признаться, что и он тоже. – Хорошо еще, что слез было меньше, чем я сперва боялся.

Келли понимающе кивнула.

– Могу представить, что чувствовала Натти, после стольких лет лишившись няни.

Она понятия не имела о событиях, предшествовавших увольнению Лауры, и Джек, само собой, не собирался вводить ее в курс дела. Без Келли в их жизни потеря Лауры была бы куда ощутимее.

Пути Келли и Лауры однажды пересеклись, когда последняя привезла Натти с фермы, куда они ездили смотреть лошадей. В тот день Келли приехала чуть раньше, чем планировала. Потом об этой встрече Джеку рассказала сама Келли, а позже вечером – Натти.

Судя по всему, обе женщины усердствовали в том, чтобы казаться приветливыми, по крайней мере Натти ни капли неискренности в поведении взрослых не заметила. Лаура даже посидела немного на качелях вместе с Келли, пока Натти бегала в дом за охлажденным чаем. Девочка сказала, что Келли задавала Лауре вопросы относительно садоводства и очень хвалила то, что видела вокруг. Лаура поблагодарила ее за добрые слова.

Слушая Натти, Джек испытывал противоречивые чувства. Он до сих пор скучал по Лауре, не только как по няне его приемной дочери, но и как по человеку, с которым прожил бок о бок долгие годы. Теперь же, когда Лаура окончательно покинула его дом, Джек проходил через период странной реабилитации, учась обходиться без нее. Он надеялся, что Келли этого не заметит, но недооценил степень проницательности своей новой знакомой.

Однажды после ужина, пока Натти играла наверху, Джек спросил, как она отнесется к тому, что Лаура вернется на работу в его дом. Ответ Келли был вполне здравым.

– Мне-то все равно, но, боюсь, Лауре такое положение вещей не подойдет. Извини, если я слишком прямолинейна, – прикоснувшись к его руке, сказала она.

Взяв ее ладонь в свою, Джек посмотрел в ее лучащиеся нежностью глаза.

– Тебя это тревожит?

Келли пожала плечами.

– Присутствие Лауры меня не тревожит. Тебе об этом интересно узнать? Я не ревнива, Джек. Если судьбой нам предначертано быть вместе, мы будем.

Он задумался. Келли пожала его руку, успокаивая.

– Я с самого начала подозревала, что ты к ней что-то испытываешь.

Джек вздрогнул. Да, она совершенно права. Забыть Лауру будет нелегко. Прежде он верил, что его чувства к Лауре остались в прошлом, но теперь понимал: все не так-то просто.

Он тихо вздохнул.

– Ну-у… Келли! Чем я тебя заинтересовал?

Прикусив губу, она насмешливо посмотрела на него.

– Ну, что сказать… Вообще-то я люблю голубоглазых блондинов.

Рассмеявшись, Джек сжал ее пальцы.

– Я не хочу из-за этого потерять тебя.

– Ты и не потеряешь.


Однажды жарким летним днем Келли после работы отправилась к дому Джека. Натти пошла погостить к подруге, без сомнения, для того, чтобы вместе немного погрустить по поводу близящегося начала занятий в школе.

Джек встретил ее у двери.

– Я на сегодня почти закончил с делами.

Она прошла вслед за ним в кабинет. Там она с интересом рассматривала экспонаты на посвященной авиации стене. Особенное восхищение у нее вызывал автограф Уилбура Райта. Внимание Келли привлекла фотография Джека, где он был запечатлен вместе со своим отцом на фоне старой «Цессны-172». Джек подошел и встал рядом.

– Ты прав. Сан очень похожа на вашего отца, – подавшись вперед, сказала Келли.

Прикоснувшись к ее руке, Джек вздохнул.

– Возможно, но она все же во многом пошла в нашу мать.

– Мне кажется, что вы очень близки.

Джек пожал плечами.

– Не думаю, что кто-нибудь вообще в состоянии стать достаточно близким Сан.

– А как умер твой отец? – поинтересовалась Келли.

– Согласно отчету коронера, причина смерти – остановка сердечной деятельности, но я уверен, что папа умер из-за разбитого сердца.

Келли задумалась над услышанным.

– Я тут не вижу снимков твоей матери.

– Есть один, но я храню его в ящике.

«В темноте», – мысленно добавил он.

Келли прижалась к нему, обняла рукой за талию, не отрывая при этом взгляда от фотографии его отца.

– У тебя не осталось о ней хороших воспоминаний?

Джек отрицательно покачал головой.

– Может, и остались, но они похоронены под плохими.

Келли молчала.

– Я не говорю, что ее ненавижу, – сказал Джек так, словно собирался в первую очередь переубедить самого себя. – Я просто не желаю о ней вспоминать.

Джек видел, что она хочет что-то сказать, но не решается. Если уж начистоту, то он просто презирал мать, хотя долгое время безуспешно боролся с этим чувством. Позже, раздумывая о частых ссорах с сестрой и ее остром язычке, Джек подумал, что, пожалуй, проиграл эту длящуюся всю его жизнь войну.

– Я стараюсь, Келли… Иногда у меня получается, иногда нет. Это куда труднее, чем может показаться. Долгое время я топил свой гнев в том, что сделало мою мать такой несносной… в алкоголе…

– Тебе, должно быть, пришлось совсем несладко… больно…

Джек презрительно хмыкнул.

– Единственная боль, о которой я помню, это боль, причиняемая ею моему отцу. Я считаю, что в конечном счете это она лишила меня его. – Вздохнув, он смущенно добавил: – Но я стараюсь.

Келли обняла его.

– По-моему, мы не понимаем, что начинаем прощать, до тех пор, пока окончательно не простим. Мне кажется, чувства следуют после сделанного нами выбора. Мы должны укрепиться в своей вере. К тому же простить ты должен не ради нее, а ради себя. – Взглянув на него, Келли извиняющимся тоном прибавила: – Полагаю, мой непродолжительный брак кое-чему меня все же научил. Не слишком ли нравоучительный тон я взяла?

Джек отрицательно покачал головой. Как раз из уст Сан это прозвучало бы как беспардонное нравоучение. А в словах Келли было предвестие надежды, но его, впрочем, немного смутило то обстоятельство, что она упомянула о своем муже. О нем она вспоминала крайне редко.

– Однажды все встанет на свои места, – сказала Келли. – Ты уже почти ее простил. Я это вижу в тебе… Знаешь, Джек, что мне нравится в тебе? Ты всегда видишь только самое лучшее в окружающих.

«Не совсем так», – подумалось ему.

– Мы все хотим, чтобы о нас помнили только хорошее, – сказала она, а потом внезапно рассмеялась. – Я уж точно хочу!

Джек поцеловав ее в щеку, силясь воскресить в памяти не то что хорошее – хотя бы неплохое воспоминание, связанное с его матерью.

– Есть кое-что, – криво улыбнувшись, произнес он. – Мама показала мне, кем я не хочу быть.

Выйдя из дома, они отправились на аэродром и спустя полчаса их самолет уже отрывался от земли. Это был их второй совместный полет. На этот раз Келли нервничала заметно меньше. Самолет пролетал над озером, вокруг которого они прогуливались во время первого своего настоящего свидания. Завороженная, Келли смотрела на открывающийся внизу вид.

– Мы летим на высоте две тысячи футов над землей, – рассмеявшись, произнес Джек. – Все внизу должно казаться маленьким. – Повернув на север, он поинтересовался: – Хочешь еще раз посадить?

Глаза ее округлились.

– Я не думаю, Джек. Спасибо, конечно, за предложение, но лучше не надо.

Улыбаясь, он продолжил свое небольшое воздушное турне, показывая своей спутнице достопримечательности Вустера.

Спустя час самолет приземлился и покатился по взлетно-посадочной полосе. Подрулив к нужному месту, Джек затормозил и выключил двигатель. Схватив его за рубашку, Келли привлекла его поближе и поцеловала в губы.

– За что?

– Ты поднял меня к облакам в прямом и переносном смысле слова.

Джек рассмеялся и поцеловал ее в ответ.

Позже они остановились возле кафе и заняли свои места. В течение последующего часа Келли взахлеб описывала все радости полета. Джек почти не различал звуков окружающего мира – ни громогласного хохота собравшихся за соседним столиком мужчин, ни жужжания кофе-машины, ни плача маленького ребенка. Он думал только о той радости, которую внесло в его жизнь знакомство с этой замечательной женщиной.

«А как бы все сложилось, если бы она тогда не вернулась?» – подумал Джек, вспоминая их встречу, свой рассказ о том, как Натти проучила забияку.

Должно быть, он уж слишком на нее засмотрелся. Келли вдруг покраснела. Сжимая в руке кружку, она отвела взгляд.

– Ты милый, Джек.

Переведя дух, он воспользовался удобным моментом:

– У нас много общего.

Келли улыбнулась, терпеливо ожидая продолжения.

– Мы оба потеряли наших любимых отцов.

Усмехнувшись, она с ним согласилась.

– Я внешне похожа на маму, но характер у меня папин.

– То же могу сказать и о себе.

Они рассмеялись.

– Я была папиной дочкой, – принялась рассказывать Келли. – Полагаю, мама всегда чувствовала себя немного обойденной, но, если начистоту, ее это особенно не тревожило. Она была слишком занята. Материнство никогда не занимало центрального места в ее жизни. Она из тех женщин, что, вырастив дочь, думают: «Пришло время двигаться дальше». – Издав едва слышный вздох, Келли крепче сжала свою кружку. – Я ее люблю, она – меня, но настоящей близости между нами нет. У нас слишком мало общего. Иногда нам очень трудно найти общую тему для разговора.

Джек потянулся к ее руке.

– Ты сегодня упоминала о своем муже.

Келли пожала плечами. Он ощутил, как легкость в ней куда-то пропала.

– Ты его простила? – спросил он.

Вопрос был немного провокационным, но Джека очень интересовала эта часть ее жизни, о которой Келли предпочитала не распространяться.

– Простила, но на это ушли долгие годы, поэтому я прекрасно тебя понимаю, – очень искренне призналась она.

– Но… Как тебе удалось?

Келли откашлялась.

– Ну… я поняла… – Встретившись взглядом с Джеком, она запнулась, а затем продолжила: – Причиной его поступков была наркозависимость. Он не отдавал себе отчета о последствиях. Муж попал в ловушку, которая была в нем самом, поэтому выбраться из нее он не смог.

Джек крепче сжал ее руку, в полной мере осознавая важность момента. Ему хотелось продолжить этот разговор, но в то же время Джек понимал, что тема эта не совсем приятна.

– Что было трудно простить? – спросил он, а затем помотал головой, уже сожалея, что задал его. – Нет… извини… Это личное.

– Нет… Это касается нас обоих… – Слезы навернулись ей на глаза. – Джек! Есть кое-что, о чем тебе следует знать…

Он ждал. Чувства переполняли его сердце. Келли приоткрыла рот, но затем, похоже, передумала. Казалось, она просто не могла совладать с таящейся где-то в глубине ее души болью.

– Но… Я пока не готова.

Вся ее фигура словно съежилась, ссутулилась под его пристальным взглядом. Джек, пытаясь ее хоть немного приободрить, улыбнулся. В очередной раз он убедился в том, что в этой женщине сокрыто куда больше, чем ему удается разглядеть.

– Я подожду, пока ты не будешь готова. Ничего страшного.

– Я верю тебе, Джек.

Келли взялась за ручку дверцы своей машины. Та со скрежетом открылась. Мысленно Джек сказал себе, что в следующий ее приезд петли этой дверцы обязательно нужно будет смазать машинным маслом.

– Мне жаль тебя отпускать.

Пожав плечами, Келли уселась в свою «тойоту».

– Ничего страшного. Я не против того, чтобы немного покататься.

Он захлопнул дверцу. Келли выглянула из окна.

– Я не о том.

– Знаю, – застенчиво улыбнувшись, произнесла она. – Но устанавливать палатку у тебя на заднем дворе мне как-то не хочется.

Джек рассмеялся ее шутке. Келли взяла его за руку.

– Ты еще недостаточно хорошо меня знаешь, мистер Ливингстон. У меня припасен для тебя не один сюрприз.

– С нетерпением ожидаю момента, когда все узнаю, – ответил Джек, с неохотой разъединяя их руки.

Провожая взглядом удаляющийся автомобиль, Джек подумал, что, пожалуй, не стоит утруждать себя смазыванием петель. Лучше помочь Келли найти новые колеса.

Мысленно он вернулся к разговору о его матери. Келли совершенно права. Он проиграл, не простив свою мать. Нужно постараться побороть в себе эту неприязнь. Продолжительные ссоры с Сан только пробуждали в его душе плохие воспоминания. Но, что ни говори, а фотография матери в рамке на стене – последнее, что ему нужно. Сглотнув подступивший к горлу комок, Джек пообещал стараться изо всех сил…

Думая о том чудесном влиянии, которое Келли оказала на всю его жизнь, Джек не мог понять, как же так получилось, что такой наивный, чурающийся брака мужчина, как он, смог найти столь замечательную женщину. Ему хотелось себя ущипнуть.

– Спасибо, – прошептал он.

Глава 29

Сан позвонила ему рано утром в четверг. Было начало восьмого. В последние недели они почти не разговаривали, и Джек, как ни грустно было это признавать, совершенно из-за этого не расстраивался. Накануне Натти осталась ночевать у подруги. Джек ожидал ее появления в доме не раньше полудня.

Взглянув сперва, кто звонит, Джек нажал на кнопку приема, массируя глаза, отгоняя от себя сон.

– Ты сидишь? – спросила Сан.

– Если уж начистоту, то сейчас я лежу. – Громко зевая, Джек свернулся в постели калачиком. – Что такое, сестренка?

– Я никак не могла выбросить из головы твою Келли. Мне она очень понравилась, но ее лицо… оно показалось мне знакомым. Я решила, что определенно где-то ее видела, по телевизору или еще где-то.

Джек кашлянул, отгоняя непрошеное нехорошее предчувствие.

– Я поискала ее через Интернет, – тем временем говорила Сан. – Я искала по ее имени, искала по Акрону, штат Огайо, искала всех по фамилии Мейнс. Никаких результатов. Я просмотрела десятки страниц, уже хотела завязывать с этим делом, когда наткнулась на один веб-сайт и… Только представь! Это оказался веб-сайт самой Келли!

Внутри Джека все сжалось. Келли и словом не обмолвилась о каких-либо веб-сайтах.

– Ты имеешь в виду страницу Келли в «Фейсбуке»?

– Нет, – ответила Сан и еще раз кашлянула. – Сайт называется «Найдем мою Эмили».

– А кто такая Эмили? – спросил Джек.

– А ты как думаешь?

Озадаченный излишней мелодраматичностью Сан, Джек еще раз потер веки.

– Не знаю… Может, ее сестра?

– Еще одна попытка.

– Ладно! Ее дочь? – уже сердито произнес Джек.

– В яблочко!

Теперь он пытался осознать услышанное.

– Значит, она ищет свою дочь…

Он приподнялся на постели, опершись локтями о колени. Приходилось внести дочь в список того, о чем Келли умолчала.

– Ты уверена, что не ошиблась и это именно она?

– Можешь сам зайти на сайт и кликнуть по ссылкам. Там есть ее фотография, дорогой братец, – продолжила развивать тему Сан. – На сайте есть рисунки предполагаемого внешнего вида Эмили. И как ты думаешь, на кого она похожа?

К тупой боли в области желудка прибавилась ноющая боль в висках.

– Она вылитая Натти… Эмили очень, очень похожа на Натали.

Джек с трудом перевел дух.

– Где ты с ней познакомился? – поинтересовалась Сан.

– У меня в офисе, – чуть слышно произнес Джек.

– С тобой все в порядке, Джек?

– Нет, не все.

– И со мной тоже не все, – пробурчала Сан.

«Вот, значит, почему она со мной познакомилась. Келли искала свою дочь», – подумал Джек. Он попытался мыслить рационально, но не мог отвлечься от главной мысли: «Она мне лгала».

– Я еще не все тебе рассказала. Ее ребенка не удочерили, Джек, а похитили… Похитил Эмили собственный отец.

Нервная дрожь, зародившись в животе, распространилась по всему телу.

– Муж Келли похитил Эмили, сбежал с ней в Нью-Йорк и продал там.

– Как продал? – едва слышно произнес Джек.

– Через какой-то веб-сайт черного рынка усыновления. Он, должно быть, получил за дочь кучу денег. Такой, по крайней мере, я сделала вывод, прочитав то, что Келли написала на своем сайте.

– Это наверняка неправда, сестренка, – запротестовал Джек. – Какой отец продаст родную дочь?

– Наркоман, полагаю.

Джек почесал голову, очень сожалея о том, что этот день вообще начался.

– Очевидно, этот тип вконец из ума выжил, но это еще не все, Джек.

«Еще хуже?» – промелькнуло в голове у Джека.

– Бобби Мейнс отдал концы от передозировки в гостиничном номере, и с его смертью всякая связь с Эмили была безвозвратно утеряна, – тяжело вздохнув, произнесла в трубку Сан. – Но и это еще не самое худшее.

Что ни говори, а сестра всегда умела заинтриговать.

– Полиция не особенно искала ребенка, потому что подозревала Келли в пособничестве своему мужу.

– Ей предъявили обвинения?

– Нет. И, если начистоту, я не могу поверить, что женщина, восемь лет жизни потратившая на поиски своей дочери, может быть причастна к ее пропаже.

– Но…

Они молчали. Ошеломляющие подозрения роились в голове у Джека. Он чувствовал себя так, словно его жизнь – это карточный домик, рушащийся вокруг него. Он встречался с Келли больше месяца и до сих пор понятия не имел, что она за человек. Вдруг она стала для него чужой, малознакомой.

– Если Натали – ее дочь, почему она ничего мне не сказала? – наконец нарушил он тишину. – Зачем ей со мной встречаться? Почему бы просто не заявить: «Мне кажется, что ваш ребенок – моя дочь»?

– Вот этого я и сама не понимаю, – призналась Сан, – но у меня есть кое-какие предположения.

– Слушаю.

– Допустим, найдя Эмили, Келли хочет подружиться с ней. Она понимает, что если она сейчас все тебе расскажет, до суда ты не позволишь ей видеться с Натти. Вследствие сложившихся обстоятельств суд вряд ли даст ей право на полную опеку над ребенком, поэтому Келли хочет выйти за тебя замуж. Так она получит назад Натали.

Джека всего передернуло, а сестра тем временем продолжила:

– Но есть и другой вариант: возможно, Келли просто наберется храбрости и расскажет тебе правду. Она все время собирается, но откладывает в последний момент.

– Какую правду? О том, что Натти ее дочь?

– М-м-м… что Натти не ее ребенок. Когда Келли узнала, что ошиблась, она уже не смогла вот так просто разорвать ваши отношения. Вполне возможно, она на самом деле в тебя влюбилась.

– А если она вообще ни в чем сейчас не уверена? – предположил Джек.

Сан хмыкнула.

– Это вряд ли.

Джек придерживался того же мнения. Он тяжело перевел дух.

– Думаешь, она протестировала Натти?

– А ты сомневаешься?

«Не особенно», – пронеслось в его голове.

Встав, он направился к ванной комнате. Вот только безжалостная Сан никак не желала угомониться.

– Как я понимаю, она уже знает, что Натти – не ее дочь. Келли ничего тебе не говорит, а значит, все по-настоящему.

– Что по-настоящему?

– Она по-настоящему в тебя влюблена.

Взглянув в зеркало, Джек наткнулся на злое выражение собственных глаз.

– Мы упустили самое очевидное: она намеревалась похитить Натти.

Сан презрительно фыркнула.

– Весьма маловероятно, Джек. Признаю: она врала, вернее недоговаривала всей правды, но на похищение способна лишь полная социопатка, а Келли не такая, как я погляжу.

Он разглядывал свое отражение в зеркале, прижимая телефон к уху. Волосы его торчали во все стороны, как у Эйнштейна.

– Мы не можем позволить себе допустить это, Сан.

– Не поняла.

– Я должен в первую очередь защитить Натти.

– Обращаться к юристу еще рано, – не согласилась с ним сестра. – Просто скажи Келли, что знаешь правду, и посмотрим, как она на это отреагирует. Ты будешь удивлен, но она, я уверена, найдет вполне рациональное оправдание тому, почему все это время молчала. Мне даже кажется, что Келли очень переживает из-за сложившейся ситуации.

Джек покачал головой, все еще пытаясь привести свои мысли в порядок.

– Как ты можешь так спокойно обо всем говорить?

– Джек, я не…

– Так или иначе, а мне придется самому проверить, ее Натти дочь или не ее.

– И как ты сможешь сделать это, не попросив Келли сдать на анализ ДНК?

Джек задумался.

– Есть у меня пара мыслишек.

– Если уж ты решился на это, то поступай по-честному, Джек. Попроси ее сдать анализ.

«Нет, ни за что», – подумал он.

Джек не чувствовал себя в состоянии объясняться с Келли до тех пор, пока не узнает правду. Если уж начистоту, то он в последнюю очередь хотел ссориться с ней прежде, чем поймет, что же на самом деле происходит.

– Джек! О чем ты задумался?

– Я перезвоню тебе, Сан.

Глава 30

Вытащив ноутбук из-под кровати, Джек отыскал несколько местных лабораторий, занимающихся анализом ДНК, и просмотрел общую информацию, выложенную на их сайтах. Выходило, что если он не сможет воспользоваться стандартным методом, сунув ватную палочку Келли в рот, останутся нестандартные, менее надежные способы получения образцов ДНК: волосы, зубная щетка, жевательная резинка и так далее. Короче говоря, ватная палочка – оптимальный вариант, но и другие методы, если все сделать правильно, подходят.

После этого Джек позвонил в местную лабораторию и начал задавать вопросы по поводу анализа на основании волос. Женщина по имени Дженнифер сообщила ему, что необходимо иметь по меньшей мере три волоска, хотя чем их больше, тем точнее результат.

– Нам нужны луковицы, – подчеркнула она. – Ни в коем случае не касайтесь луковиц, когда будете собирать волосы.

«В нашем доме полным-полно волос», – подумал Джек, вот только понять, где чьи волосы, было непросто.

К счастью, получить образцы ДНК у Натти, без чего начинать исследования просто не имело смысла, не составит для него труда – нужно лишь потереть ваткой во рту у дочери.

Пройдя на кухню, Джек отыскал там тонкие одноразовые латексные перчатки. Надев их, он стал внимательно приглядываться к стульям и диванным подушкам. Теперь, когда Лаура больше регулярно не чистила пылесосом каждый уголок в доме, Джек не сомневался, что сможет найти пару волосков, так как домохозяйка из него была никудышная. Да и возле дивана нашлось с две дюжины, вот только ни один из волосков не заканчивался луковицей. К тому же Джек понятия не имел, кому они принадлежат. Волосы с равной вероятностью могли упасть с головы Натти, Лауры, Келли или Сан.

Минуточку! Он поднялся наверх и в ванной комнате нашел щетку для волос Натти. Он внимательно сравнил ее волосы с найденными на диване. Бинго! Волосы девочки были тоньше и немного другого оттенка. Теперь можно будет отличить их от других.

Однако ему нужны волосы с луковицами. А еще надо не перепутать, кому из женщин, бывающих в его доме, принадлежит тот или иной волос. Джек решил сходить к качелям на веранде позади дома. Келли часами там просиживала, впрочем, как и Лаура. А вот непоседливая сестра редко обращала свой взгляд в сторону качелей. Подходящее место, чтобы начать.

Все его старания сразу же были вознаграждены. Мягкие подушечки на качелях оказались словно магнитами, притягивающими к себе волосы. Из набивки он извлек с десяток, отделил те, что принадлежат Натти. Оставшиеся могли быть волосами как Лауры, так и Келли. Приглядевшись, он увидел, что и здесь нет луковиц.

Совсем сбитый с толку, Джек уселся на качели, раздумывая, что же делать. Неужели найти волоски с луковицей так трудно? Их что, обязательно надо выдергивать? Взгляд его упал на цепь, на которой висели качели. Он улыбнулся. Между звеньями застряли три волоска… спутанные, но с луковицами

Осторожно выдернув их, Джек сравнил их с волосами на расческе Натти. Эти казались толще и темнее. Не ее… Еще оставался неизбежный вопрос: Лаура или Келли? Джеку казалось, что это волосы Келли, но на сто процентов уверен он не был. Кладя их в полиэтиленовый пакетик, Джек вдруг вспомнил о своем личном самолете, о «Цессне-182-турбо». Никто, кроме него, на нем не летал. Только дважды они с Келли поднимались на «цессне» в небо. Шлемофон, который был на ней, так и остался в кабине. Джек был уверен, что найдет там волосы, с помощью которых уж точно сможет определить, где чьи… А вот насчет луковиц он очень сомневался…

Остановившись у барной стойки, он посмотрел на собранную в полиэтиленовый пакет коллекцию разнообразных волос. Приходилось менять первоначальный план. Возможно, Сан права и ему следует первым делом переговорить с Келли. Пусть выскажется. Если у нее есть основания считать Натти своей дочерью, то она, без сомнения, с готовностью даст свою ДНК на анализ. Сев на табурет, Джек обхватил голову руками.

«Надо оградить от всего этого Натти», – терзаясь сомнениями, подумал он.

Нельзя доводить дело до ссоры прежде, чем он будет знать правду.

«Она фокусница», – напомнил он себе.

Кто знает, какие фокусы она еще имеет в рукаве? Его злость оформилась в нечто вполне осязаемое, твердое. Схватив ноутбук, Джек принялся искать ее веб-сайт. Наверняка там есть ее имя, фотографии Келли и Эмили… Мысль его вновь остановилась на «Цессне-182-турбо». Он решился.

Приняв душ и побрившись, Джек схватил ключи со стола на кухне. На аэродром он ехал очень быстро. В голове роились сбивчивые мысли. Добравшись до аэропорта, Джек направился в ангар, отпер самолет и надел чистую пару перчаток. Он осторожно извлек шлемофон, лежавший на полу под задним креслом, и заглянул в середину… присмотрелся… Вздох облегчения вырвался из его груди. Пять ни о чем не подозревающих волосков приклеились к поропласту внутри шлемофона. Эти наверняка волосы Келли. А главное, у трех видны луковицы. Он аккуратно поместил их в еще один полиэтиленовый пакетик.

По дороге Джек заехал в кафе, взял кофе-эспрессо и напрямую связался с центром экспертиз, желая заказать набор для взятия мазка. Прежде чем отдавать образцы на анализ, надо взять мазок у Натти, а потом уж везти все в лабораторию.

Сердце громко стучало в груди. Он пытался взять себя в руки. В душе его вспыхнула искорка надежды. Быть может, всему найдется вполне разумное и простое объяснение.

Позже вечером, когда Натти почистила зубы, Джек позвал ее к себе в кабинет.

– Что такое?

Джек показал ей ватную палочку.

– Надо сделать кое-какой медицинский анализ.

– А-а-а…

Девочка нахмурилась при виде белой палочки у него в руке.

– А больно будет?

– Нет, – ответил Джек, стараясь казаться беспечным, хотя ему сейчас было совсем не весело.

Натти покорно открыла рот. Джек провел ваткой изнутри по ее щеке.

– Все?

– Да.

Натти беззаботно убежала к себе, понятия не имея, что за буря разыгралась вокруг нее.


Сан приехала утром на следующий день. Натти и Джек как раз завтракали зерновыми хлопьями. Тетя чмокнула девочку в щеку. Натти заулыбалась.

– Зачем ты приехала?

– А разве мне нужен повод, когда дело касается моей любимой девочки?

Натти изобразила застенчивость. Прикоснувшись пальчиком к щеке, она поджала губы, притворяясь задумчивой.

Сан взъерошила ей волосы.

– Не надо ранить мои чувства, детка.

Пока девочка насыпала себе вторую порцию хлопьев, Джек, встретившись взглядом с сестрой, жестом пригласил ее пройти к нему в кабинет. Стоя у стены с реликвиями, посвященными истории авиации, Сан тихо прикрыла за собой дверь. Джек очень надеялся, что их разговор не выльется снова в бесконечные препирательства насчет того, как стоит себя повести с Келли. Сестра уселась на стул, на котором обычно сидела Лаура. Джек сел за свой стол.

Сан начала с пересказа того, что Джек уже слышал, настаивая на том, что Келли ничего до сих пор не открыла ему лишь потому, что по-настоящему привязалась к ним, а Натти – не ее дочь.

– В противном случае она бы уже тебе во всем призналась, – сказала Сан. – Я уверена, что безопасности Натти ничто не угрожает.

Джек нахмурился.

– Может, ты поможешь мне разрешить эту ситуацию?

– Каким образом, Джек? – Вздохнув, сестра добавила: – Она не преступница. Почему бы тебе просто не позвонить ей прямо сейчас? Поговоришь и все узнаешь.

Джек отрицательно помотал головой.

– Натти даже внешне не похожа на Келли, – сказала Сан.

– Нет, похожа, – нахмурившись, возразил Джек.

Сестра надула губы.

– Серьезно. Называй это наитием, но я уверена, что Келли уже не верит в то, что Натти – ее дочь.

– Откуда столько уверенности?

– Я уже тебе говорила: в противном случае она тебе все давно рассказала бы.

Откинувшись на спинку кресла, Джек обдумывал слова сестры. Звякнул его мобильный телефон. Эсэмэска была от Келли: «С добрым утром».

Вчера вечером она послала ему с десяток сообщений. В последнем он прочел: «Ты, видно, устал, мистер. Больше не буду тебя тревожить. Но уверена, что во сне тебя увижу».

«Спокойной ночи», – ответил он.

– Пока ничего ей не говори. Ты еще не готов, – тихим голосом посоветовала Сан.

«И не собираюсь», – мысленно ответил ей Джек.

Он отправил Келли текстовое сообщение: «С добрым утром».

Затем он достал из выдвижного ящика стола свою коробочку для сэндвичей вместе с ватной палочкой.

Глаза сестры расширились от удивления.

– Что это?

Джек объяснил. Сан его идея не понравилась.

– Откуда ты знаешь, что это именно волосы Келли?

– Три волоска из самолета. Она последней надевала шлемофон.

Глаза сестры сузились. В них явственно читалось недоверие. Затем она сокрушенно покачала головой так, словно ей приходилось иметь дело с упрямым ребенком. Вытащив свой мобильный телефон, Сан нажала на несколько кнопок и уставилась на экран.

– Через час мне нужно быть в другом месте. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь.

После ухода сестры Джек отправился в лабораторию. В голове все путалось. Тот второй, последний полет вместе с ней до сих пор вспоминался ему: рука Келли касается его руки, полнейшее доверие к пилоту, налетавшему свыше десяти тысяч часов… А он красовался в открытую и очень наивно, стараясь произвести на женщину впечатление сильного мужчины… Она же все это время скрывала от него правду…

Мысленно Джек перебрал все возможные варианты, ранее уже обсуждавшиеся с Сан. Вот только, учитывая то обстоятельство, что не все кусочки головоломки найдены, он не разделял излишне оптимистических выводов сестры. Джек был почти уверен, что правду Келли не рассказала ему лишь для того, чтобы иметь возможность не совсем честным путем проникнуть в его семью. Когда же она собиралась ему открыться? В день свадьбы? В медовый месяц? Через пять лет? Могла бы она хранить эту тайну годами?

«Не исключено», – поразмыслив, решил он.

Это лишь запутывало ситуацию. Нельзя было исключить и куда более мрачное предположение: Келли надеется завоевать сердце Натти прежде, чем подавать в суд на возвращение дочери.

«Мне не следовало ей доверять с самого начала», – подумал Джек, и эта мысль причинила ему сильную душевную боль.

Но это, впрочем, не важно, куда важнее судьба Натти.


Лаборатория находилась в центре Акрона, на боковой улочке рядом с больницей. Джек оставил свою машину у входа, заплатил за парковку через автомат и вошел в здание. Усевшись на стул из оранжевого пластика, мужчина принялся листать старые номера журнала «Автомобиль и водитель». Он терпеливо ждал, пока двое служащих лаборатории закончат свои тесты.

Наконец Джек подошел к леди, разговаривавшей в это время по телефону. Дженнифер взяла образцы и очень аккуратно поместила их в новые полиэтиленовые пакеты. Женщина у него на глазах по очереди поднесла волосы с качелей и самолета, принадлежавшие, по его мнению, Келли, к ярко горящей лампе и внимательно их рассмотрела.

– Подойдет, – улыбнувшись, сказала она.

Почувствовав нешуточное облегчение, Джек отсчитал нужную сумму, заполнил все необходимые формуляры и вернулся домой.

Оставив машину в гараже, Джек сбегал к соседям. Ливи за дополнительное время, проведенное вместе с Натти, полагалось подбросить еще немножко деньжат. Вместе они не спеша направились к себе домой. Вытащив из холодильника пакет с соком, Джек устало прислонился к кухонной раковине. Девочка побежала в гараж, чтобы налепить на свой велосипед красивую наклейку с ее именем, подаренную сегодня тетей.

Отпив сока, Джек задумался о том, что предстоит ему в ближайшем будущем. Заключение экспертизы будет готово через два дня. Ему предстояло затянуть игру еще на два дня… именно игру… Не было больше Джека и Келли. Не было романа. Не оставалось места для совместного будущего.

Вбежала, пританцовывая, Натти.

– Пошли посмотрим, папа!

– Минутку, – думая о своем, ответил Джек.

Что случилось бы, если бы Сан не докопалась до истины? Его внутренне передернуло… А затем до его сознания дошла вся ирония происходящего. Если анализы дадут положительный ответ, Натти обретет того, кого столькие годы хотела: настоящую маму, маму, которая ее родила. От этой мысли Джеку стало совсем уж плохо. До вчерашнего дня он страстно желал, чтобы Келли стала частью их семьи, но за те несколько часов, что прошли после их рокового разговора с сестрой, Келли превратилась для него во врага.

Он вспоминал их первое свидание и то, как Келли познакомилась с Натти. Она уже тогда имела возможность добыть ДНК его девочки. А еще Джек вспомнил, что имя Натти незнакомка произнесла прежде, чем Мик упомянул его в разговоре. Теперь все сходилось, особенно ее странное поведение в тот первый раз, когда она появилась в его офисе. Без сомнения, о Натти она знала задолго до того дня. Наверняка Келли следила за девочкой, а еще она соврала, что знает Сан, хотя сестра ее в глаза прежде не видела. Келли все время хитрила, изворачивалась, заметала следы… Теперь многие неясности обрели объяснение, хотя кое-что еще предстояло уточнить.

Сидя на кухне, Джек попивал маленькими глотками сок, анализируя события последнего месяца.

– Папа! – позвала его Натти. – Подойди сюда!

Допив сок, он направился в гараж. «Как мне помочь Натти пережить предстоящее?» – думал он. В гараже Джек с притворным интересом принялся разглядывать последние украшения на велосипеде приемной дочери. Вполуха он слушал сбивчивые пояснения Натти относительно модного вида ее велика… А потом он вспомнил. Пятничный вечер! Едва слышно он простонал.

– Хочу показать Келли, – поглаживая рукой полоски наклеек, заявила Натти.

На ладони остался легкий след от пыли. Девочка вытерла ее о свои джинсы.

– Хорошо, родная.

Натти взглянула на отца. Ресницы быстро захлопали. Настроение его от этого еще больше ухудшилось.

– Я люблю тебя, дорогуша.

Брови девочки приподнялись. Глазенки пытливо уставились на него.

– И я люблю тебя, папа.

До приезда Келли оставался всего один час.


За то короткое время, что они встречались, уже выработался определенный порядок. Первым делом слышался тихий стук в дверь. Затем дверь приоткрывалась и в образовавшейся щели показывалась голова женщины.

– Привет! – раздавался ее мелодичный голос.

После этого Натти неслась к ней здороваться… Завершалось все веселой суетой.

Сегодняшний вечер исключением не стал. Войдя, Келли развела руки в стороны.

– Девочка хочет, чтобы ее обняли?

– А я-то боялась, что вы обо мне забудете! – протягивая свои руки вперед, воскликнула Натти.

Они бросились друг другу в объятия. Обе рассмеялись так, словно отпустили бог знает какую смешную шутку. Келли отстранилась, все еще сжимая Натти в объятиях.

– Как поживает моя любимая девочка?

– После того, как вы оказались здесь, – просто замечательно!

Опять объятия. Снова смех. Наблюдая за всем этим, Джек боролся с желанием схватить Натти и броситься вместе с ней наутек.

Натти потащила Келли в гостиную. Усевшись на краешке дивана, Келли подалась вперед и смачно поцеловала Джека в губы. Отстранившись, она игриво сощурила глаза.

– Джек! А ты, часом, не заболел?

Он вымученно улыбнулся.

– Долгий день выдался.

Келли не сводила с него глаз, о чем-то думая.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила она.

Широко улыбнувшись, она отстранилась и слегка толкнула Натти локтем.

– Как будто мальчики вообще любят разговаривать, – доверительно шепнула она ей на ухо.

Натти захихикала.

– А разве не так?

Келли вдруг замерла и втянула в себя воздух.

Девочка встревожилась.

– Что такое?

– Можете думать, что хотите, но я уловила в воздухе явную нехватку «Поп-тартс», – убежденно закивала головой Келли.

– Вот и мне так кажется.

Келли поднялась со своего места. Теперь они с Натти смотрели на него. Сердце Джека громко стучало в груди. Ему сейчас дела не было до того, сколько «Поп-тартс» съест его приемная дочь.

– Как насчет попкорна во время просмотра кино? – предложил Джек.

Келли и Натти одновременно рассмеялись так, словно он очень удачно пошутил.

А потом девочка сорвалась с места и понеслась вверх по лестнице.

– Я должна вам кое-что показать!

Проследив за удаляющейся Натти взглядом, Келли повернула голову к Джеку. Она все еще улыбалась, но уже не так жизнерадостно.

– Что-то случилось, дорогой? Что-то плохое?

Джек отрицательно помотал головой.

– Ничего… Просто узнал о неприятном сегодня.

Натти спустилась вниз, неся рисунки, выполненные карандашами, и еще какие-то наборы для рисования. Прежде он их у дочери не видел. Должно быть, подарок Сан или Лауры. Натти уже начала обделять его своим вниманием. Джека это не задевало, совсем не задевало, но лишь подтвердило его опасение, что разрыв с Келли девочка воспримет болезненно.

Келли не сводила с него взгляда.

– Ты проголодался?

– Не особенно, но поесть не против, – ответил Джек.

– Давайте куда-нибудь поедем и там поужинаем, – предложила Натти, приводя в порядок цветные карандаши.

– Можно, – согласился он, стараясь притвориться вполне довольным своей жизнью человеком.

Но Келли на этот его трюк не клюнула.

Натти уселась на диване. Келли принялась охать и ахать, разглядывая демонстрируемые девочкой рисунки. Джек не сводил с них глаз.

«Она мать Натти или нет? – мучился он вопросом. – И что делать, если нет?»

Тогда это означает, что результаты анализов, которые, как по его мнению, так и по мнению Сан, Келли не могла не сделать, оказались негативными, но эта женщина все равно здесь задержалась. Почему? Это очень важный вопрос. Сан считает, что она по-настоящему в него влюблена… в него, а быть может, она привязалась к Натти. Вот только следует ли верить Келли после того, как она ему лгала?

Келли протянула ему рисунок.

– Заметил, как Натти штрихует?

Он замечал это и прежде.

Девочка радостно потерла одну ладонь о другую.

– Папа говорит, что я должна брать уроки рисования.

– Конечно, должна, – согласилась Келли, а затем, бросив взгляд в сторону Джека, нахмурилась, – если, конечно, ты этого и сама хочешь…

Казалось, она выжидала, не уверенная, встретит ли ее ответ Натти одобрение с его стороны.

Джек улыбнулся.

– Да, дорогуша, но ведь ты уже берешь уроки игры на пианино.

– Я со всем справлюсь, – раскладывая карандаши в ряд, заявила Натти.

Потрепав девочку по волосам, Келли посмотрела на Джека.

– Да, папа. Мы со всем справимся!

Остановились на китайской кухне с доставкой на дом. В последнее время Натти отдавала ей предпочтение. Ели на заднем дворе. Вечер выдался жарким, но легкий ветерок, пробивающийся сквозь листву, делал его вполне сносным для ужина на свежем воздухе. Натти и Келли безудержно болтали весь ужин, то и дело отпуская добродушные шуточки, а Джек молча за ними наблюдал, чувствуя себя здесь лишним. Впрочем, время от времени Келли на него посматривала и дружелюбно хмурилась, замечая его подавленность. Шутки, на которые он был мастак, когда находился в приподнятом настроении, сегодня не приходили ему на ум. Джек старался принять участие в разговоре, но как-то не выходило.

– Мне кажется, папа нас не догоняет, – заметила Натти.

После ужина Келли и Натти, опустившись на колени перед башней из дисков, принялись выискивать подходящий мультфильм на вечер. Девочке хотелось показать гостье то, чего та еще ни разу не видела. Выбор пал на «Короля Льва».

– Там звучит моя любимая песня, – призналась Натти.

Сначала ей не хотелось садиться между ними, но она согласилась, когда Келли ее попросила.

– У нас с твоим папой свидание будет завтра, – сказала гостья, успокаивая девочку.

После Джек проводил Келли до ее автомобиля. Та сердечно поблагодарила его за чудесный вечер. Она тронула его за руку.

– Ты точно не приболел немного?

Джек заверил ее в обратном.

– Мы хорошо провели время?

Келли смотрела ему прямо в глаза.

– Да. Мне очень нравятся эти пятничные посиделки. Это такое удовольствие – общаться с тобой и Натти!

Джек прикусил язык. Обычно он целовал ее на прощание, но на этот раз только обнял.

– Будь осторожна на дороге, – сказал он.

Она одарила его своей обаятельной улыбкой. Эта улыбка покорила сердце Джека в первый же день их знакомства.

Он попытался улыбнуться в ответ, но чувствовал, что ведет себя неестественно.


Оказавшись в машине, но еще не скрывшись из виду, Келли постаралась привести свои чувства в порядок. Она помахала ему рукой, надеясь, что он не замечает, как слезы сверкают у нее на глазах. Хотя у нее было много времени для того, чтобы подготовиться, – целые недели, – случившееся оказалось сильнейшим ударом.

«Он все знает», – догадалась Келли.

Она завела машину. Нервы находились в таком состоянии, что Келли хотелось резко рвануть с места. Вот только старенькая «тойота» такого обращения с собой не выдержала бы.

Когда машина преодолела половину расстояния вдоль улицы и оказалась вне поля зрения Джека, первые слезы потекли по щекам Келли.

«Я потеряла Джека», – думала она.

Леденец в полиэтиленовом пакете до сих пор лежал в верхнем ящике ее туалетного столика. Она так и не отправила его в лабораторию. Под действием душевного порыва ей временами хотелось вообще выбросить ватную палочку и обрести тем самым некое подобие духовного очищения.

«Мне следовало с самого начала повести себя с ним честно», – наверное, в сотый раз укоряла себя Келли.

Вот только Джек ни за что не пригласил бы ее на свидание, знай он всю правду. Она была глубоко в этом убеждена. Откройся она ему, и событий последнего месяца просто не случилось бы.

Желание рассказать ему правду кипело в ней. Даже сейчас Келли хотелось развернуть машину, постучать в дверь его дома и объясниться. Ее не покидала безумная надежда, что все еще можно исправить.

«А если я ошибаюсь? – подумалось ей. – Что, если Джек просто плохо спал этой ночью?»

В любом случае это не имеет решающего значения. Как бы там ни было, а объясниться с Джеком ей все равно придется. Она и раньше это понимала. Мысли ее вернулись к «леденцу», содержащему ответы на большинство ее вопросов.

«Натти моя дочь или все же не моя? Я должна сделать анализ. У меня просто не осталось другого выбора», – решилась она.

Всю дорогу домой Келли ругала себя за ложь и за то, что влюбилась в этого мужчину.


Когда Джек вернулся в дом, Натти подошла к нему и дернула за рубашку.

– Эй, ворчун! Что стряслось?

Опустившись на корточки, Джек обнял ее.

Девочка не сопротивлялась, лишь только тихо произнесла ему на ухо:

– Ты выставляешь нас в невыгодном свете, папуля.

– Я просто устал.

– Ты уже говорил это. – Девочка прижалась головой к его плечу. – Ты обиделся за что-то на Келли?

– Нет.

Натти посмотрела Джеку прямо в глаза.

– Келли мне нравится.

Предполагалось, что и он должен высказаться в том же духе, но вместо этого Джек сказал:

– Я знаю, что она тебе нравится.

Поджав губы, девочка сразу же поняла суть его уклончивого ответа.

– А тебе она больше не нравится?

– Келли чудесная женщина, дорогуша.

Натти раздраженно фыркнула.

– Я ложусь спать, папа.

– Я к тебе поднимусь через минутку.

В кабинете Джек опустился в свое кресло и перевел дух. Он совсем не был готов к предстоящему завтра свиданию, особенно после сегодняшних мучений, поэтому тотчас же, прежде чем успел передумать, взял свой мобильный телефон и набрал текстовое сообщение: «Мне придется отменить завтрашнюю встречу».

Спустя несколько секунд зазвонил телефон. Джек взглянул на экран. Келли. Все внутри него съежилось. Келли не из тех, кто будет набирать эсэмэску и вести машину одновременно.

– Привет, Джек, – прозвучал ее голос. – Все нормально. Я буду по тебе скучать, и, если захочешь поговорить, я всегда буду этому рада.

Попрощавшись, он прервал разговор. Положив мобильник на колени, Джек принялся раздумывать о скрытности Келли, о тех подозрениях, которые возникли в связи с исчезновением ее дочери. В одной статье писали, что полиция до сих пор подозревает ее в причастности к происшедшему. Какая нелепость! Сан права, а полиция ошибается. Келли никоим образом не может быть причастна к похищению и продаже своей дочери. Но это, в любом случае, не служит извинением тому, что она ему лгала.


Когда он заглянул в спальню Натти, девочка сначала поболтала немного о Келли, а затем речь ее плавно перешла к Лауре. В последний раз она виделась с бывшей няней больше недели назад.

– Думаешь, она на самом деле не поедет к себе домой?

Джек поцеловал дочь в щеку.

– Нет, дорогуша. Лаура никогда не врет.

– Да, – с задумчивым видом произнесла Натти.

– Ты хочешь с ней о чем-то поговорить?

Натти приподнялась на постели.

– Мне хотелось бы с ней просто увидеться.

Взяв свой мобильный телефон, Джек набрал номер Лауры. Скрестив ноги, Натти застыла в напряженном ожидании. Лаура ответила после первого же звонка. Джек извинился за то, что звонит так поздно.

– Я еще читала, – успокоила она его.

– Натти по тебе скучает, – сказал он, а затем поинтересовался, не сможет ли она заглянуть к ним как-нибудь на неделе.

В ответ Лаура предложила, чтобы он привез Натти завтра на ферму.

– Завтра? – вслух повторил Джек.

Натти с радостью закивала головой.

– Как у нее дела? – спросила Лаура.

– Отлично, – ответил Джек.

Лаура, должно быть заметив неуверенность в его голосе, взволнованно поинтересовалась:

– Все хорошо? Ну… между тобой и Келли?

– Нет, – без обиняков признался Джек.

– Ой… жаль, – сказала Лаура.

Глава 31

Лаура ожидала их, сидя на веранде дома. При виде подъезжающей машины она помахала им рукой. Натти заерзала на сиденье так, словно готова была выпрыгнуть на ходу.

Как только Джек остановил пикап, Натти, выскочив из машины, закричала:

– Ich habb dich oahrich gmissed![57]

Лаура мелодично рассмеялась.

– Guck emol du![58]

Джек тоже улыбался. Насколько он понял, речь шла о том, как они обе соскучились. Натти так неслась к Лауре, словно они уже несколько месяцев не виделись. Оставаясь в пикапе, он опустил стекло. Лаура, сжимая в руке ладонь Натти, подошла к машине.

– Мы опять собираемся пойти в гости к пони, – радостным голосом произнесла Лаура.

Натти крепче ухватила женщину за руку и потянула за собой. Лаура не сопротивлялась.

Попрощавшись, Джек решил немного проехаться, чтобы привести свои мысли в порядок. После этого он несколько часов провел у себя на аэродроме.

После обеда позвонила Лаура.

– Натти спрашивает, сможешь ли ты отвезти нас в парк.

– Через пять минут выезжаю, – сказал Джек, радуясь тому, что появился повод отделаться от бумажной работы.

Когда он вернулся на ферму, Натти и Лаура тотчас же запрыгнули на пассажирское сиденье, захлопнув за собой дверцу.

– Как дела, незнакомец? – рассмеявшись, спросила Натти.

Джек нагнулся, шумно втянул воздух и понюхал волосы девочки, пока пристегивал ремень безопасности.

– Не надо, папа. Я могу принять душ.

Сидевшая возле окна Лаура потянулась себе за спину, чтобы тоже пристегнуться. Джек не удержался и посмотрел на нее, когда она наконец-то справилась с застежкой. Он думал о том времени, когда пытался за ней «ухаживать». Натти тем временем обеими руками пыталась смахнуть с лица падающие на него непослушные пряди волос.

Пикап подался назад. Гравий разлетелся во все стороны из-под колес машины. Вверх поднялось небольшое облачко пыли. Вдалеке Джек заметил девятнадцатилетнего Сэмюеля, младшего сына Тройеров. Парень как раз шел к конюшне, видимо намереваясь закончить какую-то свою повседневную работу на ферме. Джек вспомнил, что слышал, будто бы парень вскоре женится на своей любимой.

– Когда свадьба? – спросил Джек, кивая в сторону Сэмюеля.

– В октябре, – хихикнув, произнесла Лаура. – Он уже собирается отрастить бороду и стать мужчиной. Так он это воспринимает.

«Это уж точно», – подумал Джек.


В парке все было так же, как и в старые добрые времена. Лаура и Натти покачались вместе на качелях, пока Джек за ними наблюдал. Позже он составил им компанию, и вместе они играли в пятнашки. Вскоре к игре присоединились подружки Натти.

Устав, Лаура и Джек оставили Натти резвиться с девочками, а сами вернулись к ближайшей скамейке. Прежде чем сесть на нее, Джек сделал вид, что смахнул с нее пыль.

– Трон ожидает вас, миледи.

Рассмеявшись, Лаура села, скромно сжав ноги. Некоторое время они сидели в полном молчании.

Джек весь день раздумывал, стоит или не стоит это делать, а теперь, сидя рядом с ней, он наконец-то решился.

– Я хочу кое о чем с тобой поговорить.

Лаура повернулась к нему. Тяжело сглотнув, он принялся рассказывать все по порядку о телефонном звонке Сан, о том, кем на самом деле оказалась Келли, и о том, как он собрал образцы их ДНК.

На озадаченном, расстроенном лице женщины застыло выражение недоумения.

Джек вытащил из кармана сложенную распечатку статьи, найденной им в Интернете, и протянул ее Лауре. Та прочла. Когда она закончила, лицо ее вконец побледнело. «Келли Мейнс все еще остается под подозрением. Некоммерческая организация, основанная ею много лет назад, является мишенью для критики со стороны недоброжелателей, считающих, что основательница фонда использует средства в корыстных целях».

Не отрывая взгляда от распечатки, Лаура тяжело вздохнула.

– Ее жизнь словно через бумагорезательную машину пропустили.

Джек с этим согласился.

– Значит… Келли считает, что Натти – ее дочь… Именно поэтому она разыскала ее, как я понимаю…

Джек пожал плечами.

– А как по-другому объяснить ее поведение?

Брови Лауры поползли вверх.

– Ты вот упоминал о волосах…

Джек рассказал о том, что разведал. Лаура нахмурилась.

– Но, Джек, в вашем доме – полным-полно моих волос.

– Знаю, однако у меня есть три волоска Келли…

Джек принялся объяснять, не отрывая взгляда от бегающих детей. Ребятня занималась тем, что пинала пустую консервную банку. Джек вздохнул. Многоголосье парка резко контрастировало с растущим чувством нереальности происходящего.

– Не важно, что я думаю или на что надеюсь… Главное – это то, что Келли очень похожа на Натти.

Задумавшись, Лаура отрицательно покачала головой.

– Келли – не мать Натти.

Твердость ее тона немало удивила Джека.

– А если все же это так? – настаивал он, не желая сдаваться. – Я должен быть ко всему готов.

– Нет… Она не мать Натти, – понизив голос до полушепота, произнесла Лаура.

Ее уверенность ставила Джека в тупик.

– Но…

– Она уже, должно быть, знает наверняка…

Джек кивнул. В конце концов, они с Сан пришли к такому же выводу.

– Разве не разумнее предположить, что ты ей пришелся по сердцу? – тихим голосом произнесла Лаура.

Джек пожал плечами.

Обняв себя руками так, словно ей стало холодно, женщина прошептала:

– Я больше беспокоюсь насчет Натти. Ей все это не нужно.

Поднявшись, она направилась к игровой площадке. Натти встретила ее с неподдельным энтузиазмом.

Джек сделал несколько снимков фотоаппаратом, с которым никогда не расставался, а затем еще снял небольшое видео. Спустя несколько минут вернулась Лаура. Натти собиралась закругляться. Джека это не удивило. Он и сам порядком подустал. Соседство с Лаурой воскрешало в нем память о прежних днях и прежние надежды.

– Натти по душе Келли, – сказала Лаура, продолжая прерванный разговор. – Это очень ее расстроит.

– Натти каждый день говорит о тебе, – проговорил Джек.

Женщина отвернулась.

«Возвращайся», – мысленно произнес он.

До того, как готовы будут результаты экспертизы, их будущее находится в подвешенном состоянии. Все зависит от того, является ли Келли матерью Натти.

«А если бы Келли так и не появилась в нашей жизни?» – пронеслось у него в голове.

Лаура не ушла бы. У Натти убавилось бы головной боли. Со временем, кто знает, они с Лаурой могли бы поженится. Разве тяжело в такое поверить?

– Я не вижу, как после случившегося мы с Келли сможем вести себя так, словно ничего не произошло, – чуть слышно произнес он. – Не важно, каковы будут результаты анализов.

Лаура задумчиво кивнула, слегка покусывая губу.

Сев в машину, они медленно двинулись к дому Лауры. Утомленная играми, молчаливая Натти сидела между взрослыми. Притормозив перед домом, Джек заметил, как кто-то отдернул занавески на окне. Спустя мгновение занавески вернулись на место. От внимания Лауры это также не укрылось. Выйдя из пикапа, она застыла на гравийной дорожке и посмотрела на Джека.

– Ничего не бойтесь. Договорились?

Слова произнесены были уверенно, а их значение не оставляло места для сомнений. Джек кивнул. Натти повернула голову к Джеку. В глазах светился немой вопрос. Он похлопал девочку по спине. Он не понимал, откуда у Лауры взялась эта ее уверенность. Но спрашивать у нее он не осмелился.

– Я позвоню тебе, когда что-нибудь выясню.

– Я буду за тебя молиться, – сказала она, в последний раз помахала ему рукой и удалилась.

По дороге домой Натти места не находила от распирающего ее любоп