Book: Страсть куртизанки



Страсть куртизанки

Моника Бернс

Страсть куртизанки

Глава 1

Лондон, 1897 год


— Уверен, ты все понимаешь, дорогая. Мы с мисс Фицджеральд испытываем нежные чувства друг к другу, и это превосходит все то, что было между тобой и мной в минувшем году. Изумляет, что она поощряет мое ухаживание, хотя намного моложе меня.

Рут вздрогнула, стоя у окна спиной к Марстону. Он явно давал понять, что Эрнестина Фицджеральд моложе ее. В голосе любовника чувствовалось самодовольство, и было очевидно, что этот негодяй испытывает особое удовлетворение, говоря ей все это. За последние двадцать лет ей не раз приходилось переживать нечто подобное, но сейчас все выглядело гораздо хуже. Это был второй случай в течение минувших двух лет, когда любовник покидал ее ради более молодой красотки. И действительно, в сорок один год не так-то просто соперничать с юными девушками, разве не так? Ее руки дрожали, несмотря на то, что она крепко сцепила их. Рут изобразила на лице улыбку и заставила себя повернуться к Марстону.

— Конечно, понимаю, Фредди. — Она умышленно использовала его уменьшительное имя и посмотрела на своего бывшего любовника. Рут знала, что ему крайне не нравилось, когда кто-то называл его так. — Я уверена: мисс Фицджеральд очень подходит тебе. Насколько мне известно, она, как и ты, обладает несравненным талантом поддерживать содержательную беседу.

Марстон подозрительно взглянул на нее, но она была уверена, что он едва ли уловил сарказм в ее словах. Этот мужчина не настолько умен, как ему хотелось бы считать себя. Фактически он выглядел безнадежно глупым в интеллектуальном разговоре, если речь шла о чем-то, кроме охоты и рыбалки. Внезапно Рут возненавидела себя за то, что вступила в любовную связь с ним. Впрочем, она знала, почему поступила так, но не хотела признаваться в этом самой себе до настоящего момента. Она испытывала страх перед грядущим одиночеством. Боялась, что ее время безнадежно уходит.

— Естественно, я позабочусь, чтобы тебе, как обычно, было выплачено денежное содержание в конце месяца.

— Спасибо, — холодно кивнула Рут, стараясь не показывать, что была потрясена расставанием. Оно не явилось для нее неожиданным, но происходило крайне унизительно. — А как насчет Кроули-Холла?

— Извини, Рут, но это выглядело бы слишком экстравагантным прощальным подарком, как ты думаешь?

— Я думаю, ты должен выполнить свое обещание, которое дал несколько месяцев назад.

Она сузила глаза, глядя на него. Ей необходимо было заполучить это поместье. Сиротский приют на Астон-стрит был переполнен, и большинству ослабленных детей был бы полезен свежий воздух за городом.

— Я не помню такого обещания.

— В таком случае, может быть, следует позвать Уикома, чтобы освежить твою память. Он присутствовал в тот момент, когда ты согласился купить это поместье для меня.

— Ну, Уиком едва ли вспомнит об этом, — возразил Марстон с самодовольным высокомерием. — Кроме того, у тебя уже есть владение в сельской местности. Я не вижу причины, по которой ты нуждаешься в приобретении еще одного поместья. А если тебе требуются деньги, можешь продать драгоценности, которые я дарил.

Какая скотина. Этот негодяй прекрасно осведомлен, почему она хотела приобрести Кроули-Холл, хорошо знал, что ее дом вблизи Бата был слишком мал для целей, которые она ставила перед собой. А подаренных драгоценностей далеко не достаточно, чтобы купить даже небольшое поместье. Для покупки требовалось гораздо больше денег. Кроме того, хотя в данный момент ее финансовое положение было относительно прочным, следовало приберечь деньги. Ее будущее представлялось далеко не радужным, если не появится новый покровитель. Рут посмотрела на своего бывшего любовника с презрительной усмешкой.

— Ты говоришь о драгоценностях, которые подарил мне? Фредди, дорогой, за эти безделушки можно выручить лишь ничтожную сумму. Если ты отказываешься выполнить свое обещание относительно Кроули-Холла, я вынуждена усомниться, имеешь ли ты понятие о чести. — Рут бросила взгляд на его побагровевшее от гнева лицо и отвернулась, слегка пожав плечами. — И поскольку нам нечего больше сказать друг другу, полагаю, тебе пора удалиться.

В следующее мгновение грубая рука схватила ее за волосы, и голова Рут откинулась назад. Рут никогда не выказывала страха перед Марстоном, но его захват оказался слишком болезненным, и она вскрикнула не только от удивления, но и от боли.

— Послушай, старая перечница, если ты полагаешь, что моя забота о тебе недостойна уважения, я покажу, каким благородным могу быть.

Внезапно дверь отворилась, и в комнату вошел дворецкий. Высокий и достаточно внушительный, чтобы любой мужчина опасался противостоять ему, Симмонс иногда исполнял роль телохранителя в дополнение к своим другим многочисленным обязанностям.

— Я слышал крик, миледи. У вас все в порядке? — Это был не вопрос, а скорее скрытое требование дворецкого, чтобы Марстон отпустил женщину, что тот и сделал, грубо оттолкнув ее.

— Не забывай, что я сказал, Рут. Я никому не позволю марать мое доброе имя.

Она промолчала, хотя испытывала огромное желание высказать все, что готова была сделать с ним начиная с кастрации. Боже, как могла она счесть этого мужчину привлекательным? Вероятно, потому, что он оказался единственным, кто заинтересовался ею настолько, что вступил в любовную связь. Испытав тошноту от этой мысли, Рут слегка качнулась на ногах.

Когда Марстон покинул гостиную, она пересекла комнату и, ухватившись за подлокотник дивана, медленно опустилась на подушки. Симмонс, ничего не сказав, вышел из комнаты вслед за ее бывшим любовником, очевидно намереваясь выпроводить того из дома. Дрожь в руках Рут распространилась по всему телу, и она закрыла глаза, испытывая невероятную душевную боль. По щеке ее скатилась слезинка, затем другая.

Она знала, что рано или поздно наступит этот день, но не могла представить, что он будет таким ужасным. Возраст всегда был ее врагом, и она не знала, как одолеть его. Склонившись, Рут закрыла лицо руками и тихо заплакала. Неожиданно теплая рука коснулась ее плеча. Рут подняла голову и увидела обеспокоенное лицо служанки.

— Он причинил вам боль, миледи?

— Нет, Долорес. — Рут достала носовой платок из бокового кармана юбки и, тряхнув головой, вытерла слезы. — В основном пострадало мое самолюбие.

— Мне никогда не нравился этот человек. Он обращался с вами не лучшим образом, был груб.

— Я хорошо знаю твое отношение к Марстону. — Рут слегка усмехнулась, уловив явную неприязнь в голосе служанки. — Жаль, что не прислушалась к твоему мнению раньше.

— Все потому, что вы очень самоуверенная женщина. Вы нисколько не сомневались, что именно этот человек лучше всех остальных.

— Насколько я помню, в свое время он оказался единственным мужчиной, который хоть сколько-нибудь заинтересовался мной, — сказала Рут с грустной улыбкой. — Я не могу больше обманывать себя, Долорес. Мой возраст стал слишком заметным.

— Ерунда. — Служанка пренебрежительно фыркнула. — У вас фигура молодой девушки и миловидное лицо, как у ангела.

— Спасибо, Долорес. Ты настоящая подруга, преданная и по доброте душевной не желающая замечать очевидное.

Рут поморщилась, сознавая истинное положение вещей. Нет необходимости смотреть в зеркало, чтобы убедиться, что ее внешность уже не та, какой была когда-то. Она знала, что все еще достаточно привлекательна, однако те дни, когда ее красота вызывала восхищение у мужчин, давно прошли.

— Бросьте, мэм, я на зрение пока не жалуюсь. — Служанка расправила плечи, сложила руки на груди и ободряюще посмотрела на хозяйку. — Думаю, найдется немало джентльменов, которые сочли бы за счастье появиться с вами в обществе. Вы слишком критично относитесь к себе. Это несправедливо.

Слова Долорес немного улучшили настроение Рут. К тому же она вспомнила, как несколько дней назад лорд Маккелсби осыпал ее комплиментами. Марстон даже на какое-то время покинул Эрнестину Фицджеральд, чтобы прийти и заявить о своих правах на нее, как будто она являлась частью его имущества. Правда, в то время это соответствовало действительности. Марстон оплачивал ее счета и потому имел право требовать полного внимания к себе с ее стороны.

Но теперь он оставил ее, лишив ежемесячного денежного пособия. Рут снова вздохнула. Ее не столько огорчала потеря денег, сколько тот факт, что Марстон, как и предыдущий любовник, бросил ее ради более молодой женщины. Как ни старалась она побороть чувство горечи, мысль об этом приводила ее в отчаяние.

Она с трудом сдержала вновь выступившие слезы. Что толку грустить? Есть более важные вещи, чем ее уязвленное самолюбие. Она быстро встала и принялась расхаживать по комнате перед камином. Прежде всего надо думать о детях. Она должна найти средства, чтобы купить Кроули-Холл или другое подобное поместье. У нее имелись еще кое-какие драгоценности в дополнение к тем, которые Марстон подарил ей, но все это составляло лишь половину суммы, в которую оценивалось поместье. Было еще имущество, которым она могла бы пожертвовать, — возможно даже городской дом.

— Думаю, пришла пора продать мои инвестиции, — заявила Рут.

— Что?! — ужаснувшись, воскликнула Долорес и недоверчиво улыбнулась.

— Драгоценности Марстона составляют менее половины цены за Кроули-Холл. Продажа инвестиций обеспечит нужную сумму для покупки поместья. А если я к тому же продам дом вблизи Бата, полученные средства позволят сделать в поместье необходимые улучшения.

— Но вы приобретали все это, чтобы обеспечить свою старость, миледи. Где вы будете жить?

— В Кроули-Холле, где же еще? — Рут слегка махнула рукой и замерла, увидев реакцию своей давней компаньонки. Она быстро подошла и взяла за руки пожилую женщину. — Ты поедешь со мной, Долорес. И Симмонс тоже. Ты ведь хочешь этого, не так ли?

— Да, миледи. — Выражение смятения на лице служанки исчезло. — Я вдруг подумала, что, возможно, вы больше не будете нуждаться во мне.

— Не говори глупости. — Рут села рядом с женщиной и сжала ее руки. — Я не представляю, как буду обходиться без тебя. Кто будет направлять меня на стезю добродетели?

— Это верно, миледи. Хотя, думаю, у вас слишком любвеобильное сердце.

— Кто еще позаботится о детях, Долорес? Я не могу просто бросить их, как Марстон только что бросил меня.

Эти слова живо напомнили ей о ее нынешнем положении, и она с трудом сдержалась, чтобы волна жалости к себе вновь не захлестнула ее. Несмотря на желание поддаться эмоциям, Рут тем не менее подавила его. Появление Симмонса в дверном проеме гостиной прервало размышления Рут.

— К вам леди Пембрук, миледи.

Дворецкий сделал шаг в сторону, и в комнату быстро вошла Аллегра Камден, графиня Пембрук, а Долорес направилась вслед за Симмонсом к выходу из гостиной. Улыбка на лице более молодой подруги подчеркивала ее красоту. Аллегра протянула руки и поцеловала Рут в щеку.

— Извини за опоздание. Шахин и дети задержались дольше обычного за завтраком.

— Ничего. — Рут, в свою очередь, нежно поприветствовала подругу и повернулась к служанке. — Долорес, приготовь нам чай, пожалуйста.

Пожилая женщина кивнула и покинула комнату. Рут легким жестом предложила подруге присесть. Аллегра элегантно опустилась в кресло с подголовником, а Рут заняла место на диване напротив. Подруга озабоченно посмотрела на ее хмурое лицо.

— Что-то случилось? Тебе нездоровится?

Тревога в ее голосе заставила сжаться горло Рут, и она отрицательно покачала головой.

— Нет. Я в порядке.

— Ты выглядишь слишком изможденной. — Аллегра подалась вперед и внезапно охнула: — Ты плакала. Я же вижу.

Прежде чем Рут успела ответить, подруга вскочила на ноги и, шурша дорогим шелком, присоединилась к ней на диване. Взяв Рут за руки, Аллегра внимательно посмотрела на нее с явным намерением выяснить до конца, что так обеспокоило ее.

— Рассказывай.

Рут не удивил ее требовательный тон: Аллегра всегда была готова прийти на помощь подругам, так же, как и они, если понадобится, ей. Она вздохнула.

— Марстон бросил меня. — Произнеся эти слова, Рут почувствовала, что глаза ее снова наполнились слезами. Она заморгала, стараясь сдержать их. Этот мужчина не стоил ее слез.

— О, дорогая. Извини, но должна признаться, Марстон никогда не нравился мне. Он относился к тебе без всякого уважения. Тупоголовый осел.

— Я сделала глупость, связавшись с ним. — Рут глубоко вздохнула и покачала головой.

— Нет. Ты поступила так, чтобы обеспечить свое существование.

— Не в этом дело. Просто я не хотела признавать, что постарела, Аллегра.

— Ерунда. Ты всего лишь на четыре года старше меня, а выглядишь моложе. — Подруга окинула ее оценивающим взглядом, но Рут покачала головой.

— Он оставил меня ради Эрнестины Фицджеральд. Она по меньшей мере лет на пятнадцать моложе меня.

— И при этом ужасно глупа. Вдвоем они составят подходящую парочку. — Пренебрежительный тон подруги вызвал у Рут невольный смех.

— Я вижу, ты согласна со мной, — заметила Аллегра с удовлетворением. — Многие мужчины могут быть очарованы тобой. И сегодня вечером на балу у Сомерсетов, я не сомневаюсь, вокруг тебя соберется толпа поклонников.

— Я никуда не пойду. — Рут с ужасом посмотрела на Аллегру. — Там будет Марстон с Эрнестиной. И все уже в курсе, что он бросил меня ради нее.

— Тем более это станет предметом обсуждений, если тебя не будет там. Ты хорошо знаешь, как и я, что акулы с особой яростью нападают, когда чуют запах крови. — Аллегра окинула ее суровым взглядом, затем внезапно озорно улыбнулась. — Кроме того, разве это не подходящий случай показать обществу, как ты рада, что Марстон наконец нашел равную себе по интеллекту куклу? Вот уж действительно — два сапога пара.

На этот раз Рут рассмеялась от всей души.

— После таких слов, думаю, нет причины горевать из-за того, что Марстон покинул меня.

— Разумеется. У тебя вообще нет причины горевать, — решительно сказала Аллегра.

— Наверное, ты права.

Рут заставила себя улыбнуться сидевшей рядом с ней женщине. Да, действительно, нет причины переживать уход Марстона. Но что касается утраченной молодости... Она не сомневалась, что прольет еще немало слез в связи с этой потерей. Казалось, только вчера Аллегра пригласила ее, Беллу и Нору побыть с ней, пока та переживала скандал, связанный с тем, что она была куртизанкой до того, как вышла замуж за графа Пембрука.

Как могло случиться, что двадцать лет пролетели как одно мгновение? Она не чувствовала себя старой. Ее надежды и желания оставались прежними. Скрытые в глубине души, они казались несбыточными. Она по-хорошему завидовала Аллегре и ее счастью, которое та обрела с графом. Ее взгляд устремился на портрет, висевший над камином. Виконт Уэстли заказал его, когда ей было двадцать три года. Они провели вместе чуть меньше трех лет, прежде чем расстаться как друзья.

Уэстли купил для нее этот дом и научил, как распорядиться денежными средствами, которые оставил ей. Она сделала несколько капиталовложений, чтобы быть уверенной, что под старость не придется нищенствовать, как многие другие женщины, оказавшиеся в подобном положении. Она надеялась, что у нее есть еще время, до того как придется удалиться на покой.

Внимание Рут привлекло легкое дребезжание фарфора, и она, повернувшись, увидела Долорес с чайным подносом. Служанка поставила его на круглый столик перед диваном и бросила на хозяйку озабоченный взгляд. Рут кивком дала понять, что с ней все в порядке, и протянула руку к чайнику. Служанка, удовлетворенная молчаливым заверением хозяйки, облегченно вздохнула и покинула гостиную. Желая наконец поговорить о чем-то другом, кроме ее будущего, Рут улыбнулась и предложила подруге чашку чаю.

— Брак и материнство очень тебе к лицу, дорогая. Ты нашла свое счастье, о котором можно только мечтать.

— Да, я счастлива, Рут. Если бы ты сказала мне пять лет назад, что меня ждет такая замечательная жизнь, я только посмеялась бы над тобой.

Никто из них не высказывал эту мысль вслух, но каждая знала, что куртизанке крайне редко удавалось найти свою любовь и выйти замуж. Легкий румянец на лице Аллегры подчеркивал, как она счастлива, несмотря на тяжелые испытания, которые ей пришлось пережить в марокканской пустыне. Аллегра единственная, кто разделял боль, которую Рут испытывала сейчас, и подруга знала, что, когда она находилась в плену у врагов Роберта, Рут так же переживала за нее.

Довольно часто в глазах Аллегры отражались мрачные чувства, и это свидетельствовало о том, что душевная травма никогда не покидала ее. Лорд Пембрук замечал страдания жены и старался поддержать ее. Роберт — она редко употребляла его бедуинское имя Шахин — был предан жене и детям.

Резкий звук от поставленной на блюдце чашки прервал задумчивость Рут.

— Мы не должны допустить, чтобы это так легко сошло ему с рук.



— Что? — Рут озадаченно взглянула на подругу.

— Я имею в виду Марстона. Сегодня вечером мы должны продемонстрировать всем, как глупо он поступил, бросив тебя ради этой пустышки Эрнестины.

— Как ты собираешься устроить это? — спросила Рут скептическим тоном.

— Помнишь, как миссис Лэнгтри выделялась среди остальных членов общества в простом черном платье, перед тем как Берти взял ее под свое крыло?

— Лили Лэнгтри выделялась, потому что была красавицей, а не потому, что надела простое черное платье, чтобы попасться на глаза принцу Уэльскому. Я, может быть, пока еще привлекательна, но далеко не красавица.

— Вздор. Ты очень мила, и вся твоя внешность производит благоприятное впечатление, Рут. Когда ты входишь в комнату, все обращают на тебя внимание. А твоя загадочная улыбка заставляет мужчин пытаться раскрыть все твои женские секреты. Сегодня ты должна воспользоваться своим преимуществом.

— И как, по-твоему, я смогу сделать это?

— Долорес должна слегка подправить платье, которое Марстон заставил тебя надеть во время домашней вечеринки в прошлом году.

— Ты имеешь в виду то самое пурпурное платье с огромными розовыми цветами?

— Да. — Аллегра широко улыбнулась. — Это платье очень подходит к твоим красивым глазам, но цветы безобразны. Если Долорес внесет изменения, которые я имею в виду, все сочтут Марстона глупцом за то, что он променял тебя на Эрнестину Фицджеральд.

— Платье, наверное, трудно переделать, но я всегда считала, что чудеса возможны, — пожала плечами Рут.

— Я с некоторых пор верю в чудеса, — тихо ответила подруга. — И ты должна верить.

Рут встретила нежный взгляд Аллегры с улыбкой сомнения, но слова подруги продолжали звучать в голове, когда несколько часов спустя она поднималась по ступенькам городского дома Сомерсетов. Видимо, она напрасно подвергала сомнению решимость Аллегры. Благодаря искусству шитья Долорес и проницательности подруги обе женщины сотворили чудо. В результате появилось довольно открытое платье, которое подчеркивало полноту груди Рут и округлость бедер. И главное — оно было лишено вычурных кружев, оборок и бантов.

Служанка умышленно перенесла разрозненные цветы в самый низ подола, так чтобы к концу вечера они запылились и опали. Это должно было символизировать пренебрежительное отношение Рут к Марстону. Ее шею украшало аметистовое ожерелье, как на портрете, заказанном Уэстли.

Другим привлекавшим внимание атрибутом был розовато-фиолетовый веер из перьев. Когда Рут вошла в дом, ее охватил трепет при виде Марстона, направлявшегося в бальный зал с Эрнестиной. Она машинально расстегнула застежки своей накидки и позволила лакею осторожно снять ее с плеч.

Когда прибыли другие гости, Рут отступила в сторону, чтобы осмотреться и разгладить складки платья. Это было вызвано не столько заботой о своем наряде, сколько необходимостью собраться с мыслями. Неожиданное, едва ощутимое покалывание затылка заставило ее поднять руку и коснуться кожи. Удостоверившись, что волосы не выбились из пучка на затылке, Рут повернулась. Ее вновь охватила дрожь, когда она увидела мужчину, который небрежно протянул свой плащ лакею, не отрывая от нее глаз.

Он был почти на фут выше ее, с темными, как безлунная ночь, волосами. В нем чувствовалась внутренняя сила и притягательность. По сравнению с ним остальные присутствующие выглядели низкорослыми. Казалось, он изучал ее необычайно долго, хотя на самом деле прошло всего несколько мгновений и мужчина переключил свое внимание. Однако взгляда этого незнакомца оказалось достаточно, чтобы ее сердце учащенно забилось.

Рут проглотила подступивший к горлу ком и стиснула веер. Боже, ведь ей не двадцать лет и это не первый ее выход в свет. Она содрогнулась от этой мысли. Подавив желание сбежать, Рут заставила себя двинуться через холл к бальному залу, вместо того чтобы потребовать свою накидку и вернуться домой. Дрожь, которую она испытала несколько мгновений назад, вновь охватила ее, но она заставила себя не оборачиваться и не смотреть на этого мужчину. Она пришла сюда не для того, чтобы искать нового любовника.

К моменту, когда Рут достигла зала, ее решимость улетучилась. Не было видно ни одного знакомого лица. Боже, где же Аллегра? Она сомневалась, что сможет осуществить намеченный план в одиночку. Как только эта мысль посетила ее, Рут приняла гордую осанку. Черта с два, она не сможет. Возможно, молодость прошла, но она не лишена собственного достоинства. Задержавшись у входа и пропуская вперед гостей, она вновь ощутила прилив тепла к шее.

Боже, прошло много лет с тех пор, когда она испытывала нечто подобное по отношению к мужчине. В толпе гостей расстояние между ней и этим мужчиной резко сократилось. Теперь он находился так близко от нее, что его дыхание касалось ее плеча. Внезапно Рут вообразила, как его руки обвивают ее талию и она прижимается спиной к его груди. От этого видения дрожь пронизала все ее тело, и она испугалась, что окружающие могли заметить это.

Смущенная силой охвативших ее чувств, она едва не споткнулась, поспешно устремившись вперед, чтобы приветствовать лорда и леди Сомерсет. Ответная реакция была весьма любезной, очевидно благодаря ее родству с маркизом Хейлторпом. Рут содрогнулась при мысли о своем отце. Воспоминание о нем всегда вызывало у нее душевную боль.

Она отвернулась от Сомерсетов и медленно двинулась в зал. Несмотря на внутренний протест, ей хотелось узнать имя незнакомца. Она слышала, что он представился кому-то как лорд Стрэтфилд. Ее внимание привлекла небольшая группа женщин справа, и сердце Рут сжалось: там находилась Эрнестина. Меньше всего ей хотелось встретиться с ней. Отчаявшись найти знакомое дружеское лицо, Рут вытянула шею, чтобы окинуть взглядом толпу поверх головы женщины с тремя возвышавшимися перьями в волосах. И услышала обрывок фразы про «старую корову».

— Леди Этвуд, как приятно видеть вас здесь.

Раздавшийся голос мужчины вновь вызвал жар, охвативший все ее тело. Боже, неужели его голос всегда так звучит? Казалось, этот джентльмен только проснулся в ее постели и приглашает продолжить любовные утехи. Глубокий страстный тон его обращения заставил ее затаить дыхание, и она, медленно повернувшись к нему, протянула руку.

— Добрый вечер, милорд. — Рут старалась держаться спокойно, однако по руке ее пробежала дрожь, когда он вежливо поцеловал внешнюю сторону ладони.

— Непритязательность вашего наряда украшает вас, миледи. Вы выглядите чрезвычайно изысканно.

Его взгляд внезапно переместился на кружева, оборки и банты, служившие украшением платья Эрнестины. Это был намеренно пренебрежительный жест, и все, кто был поблизости, поняли это. Рут отчасти даже пожалела новую любовницу Марстона. Эта женщина не принадлежала к знатному роду, и ее присутствие в обществе основывалось только на том факте, что она находилась под покровительством графа.

Пренебрежение, исходившее от одного из аристократов, было строгим напоминанием Эрнестине о ее статусе. Несмотря на то что Рут испытала удовлетворение, заметив, как женщина замолчала со злобным выражением лица, у нее возникли сомнения относительно мотивов, по которым этот мужчина пришел ей на помощь. Когда она снова посмотрела на него, выражение его лица оставалось непроницаемым. Тем не менее он улыбнулся и предложил ей свою руку. Ее сердце неистово забилось.

Его улыбка способна очаровать любую женщину и поразить в самое сердце. Рут приняла его руку и удалилась вместе с ним от Эрнестины и ее подруг. Трепет, охвативший все ее тело, вызывал желание бежать отсюда как можно дальше. Этот мужчина был слишком привлекательным, и это делало его весьма опасным. Кроме того, он был моложе ее. Флирт с ним будет только подчеркивать ее возраст. Она чувствовала себя крайне уязвимой в этот вечер.

— Ценю вашу любезность, милорд, но уверяю, я не нуждалась в помощи. — Рут испытывала некоторое смущение и старалась не смотреть в сторону мужчины.

— Это был искренний знак внимания с моей стороны. Тот факт, что он послужил вашему спасению, уж не так важен.

Хрипловатый оттенок в его голосе немного успокоил Рут. Боже, этот мужчина обладал способностью гипнотизера. Она заметила Аллегру и остановилась. Мужчина посмотрел на нее и насмешливо или вопросительно вскинул брови. Она не смогла определить, что именно это значило.

— Я еще раз благодарю вас, — сказала Рут. — Прошу прощения, я встретила подругу и хочу поприветствовать ее. — В глубине его ярко-синих глаз промелькнуло нечто такое, отчего у нее пересохло во рту. Лорд Стрэтфилд поклонился ей.

— Приятно было познакомиться с вами. Надеюсь, мы еще увидимся.

Она кивнула ему и отошла в сторону. Затем быстро зашагала через зал, изменив своей обычно сдержанной манере двигаться. Хотя она уже достигла безопасного общества своих подруг, ее сердце продолжало учащенно биться. Аллегра слегка обняла ее и, отступив назад, обеспокоенно оглядела.

— Боже милостивый, ты вся дрожишь.

— Это просто нервы.

— А ты уверена, что не этот чертовски красивый незнакомец привел тебя в такое смятение? — Насмешливый тон в голосе Аллегры вызвал прилив тепла к щекам Рут.

— Конечно, нет. — Рут возмущенно фыркнула. Подруга недоверчиво посмотрела на нее и предпочла ни о чем больше не спрашивать.

— Ты выглядишь потрясающе. Я знала, что Долорес способна сделать платье произведением искусства. И эти лепестки по краю подола... настоящий шедевр. Любой мужчина должен считать за честь поцеловать край твоего платья.

— Позвольте мне кое-что добавить к наблюдениям моей жены, миледи. — Граф Пембрук приветствовал ее легким поклоном. — Вы выглядите очаровательно.

— Благодарю вас обоих.

— Могу я тоже выразить свои комплименты, дорогая? Все вокруг говорят о том, как блистательно вы выглядите сегодня. — Теплый голос лорда Уэстли прозвучал поверх ее плеча, и она повернулась с улыбкой, довольная таким сюрпризом.

— Уильям, как приятно снова видеть тебя.

Лорд тепло поприветствовал Аллегру и графа, затем повернулся к Рут и, наклонившись, расцеловал в обе щеки. Они давно не виделись друг с другом, и нынешняя встреча напомнила ей, как много времени прошло с тех пор, когда они познакомились. Рут отбросила эти мысли и посмотрела на своего бывшего любовника.

— Как поживаешь, Рут?

— Неплохо.

Она заставила себя улыбнуться, заметив, что он внимательно смотрит на нее. Уэстли прекрасно знал ее и мог легко заметить, что она особенно готовилась к этому вечеру. Рут была благодарна ему за то, что он не стал интересоваться подробностями. Когда Аллегра и граф отвернулись, чтобы поздороваться с другой парой, Уэстли спросил:

— Откуда ты знаешь барона Стрэтфилда? — Вопрос застал Рут врасплох, и она бросила быстрый взгляд на своего защитника, поглощенного беседой с несколькими джентльменами в другом конце комнаты.

— Я не знаю его. Наверное, он услышал довольно едкое замечание в мой адрес, когда я прибыла сюда, вот и решил уберечь от возможных неприятностей.

— Меня это не удивляет. Он славный парень. Редко обижается на что-либо, но не терпит, когда дурно обращаются с другими.

В этот момент к ним вернулась Аллегра. Уэстли после традиционных взаимных представлений извинился и вступил в разговор с другим приятелем. Аллегра через несколько секунд покинула их, чтобы поздороваться с прочими гостями. У Рут возникло ощущение, что в зале никого не осталось, кроме нее и появившегося рядом лорда Стрэтфилда. Между ними воцарилось длительное молчание, прежде чем он, кашлянув, обратился к ней.

— Не желаете ли потанцевать, леди Этвуд?

Низкий звук его голоса едва доходил до ее сознания. Она хотела ответить в спокойной сдержанной манере, но вместо этого только кивнула и подала ему руку. Мгновение спустя он уже кружил ее в вальсе. Она испытывала радостное возбуждение, и в то же время ее не покидало чувство страха.

Даже Уэстли не оказывал на нее такого влияния. Недовольная, что теряет самообладание, Рут распрямила спину. Более двадцати лет она совершенствовалась в искусстве обольщения, и потому не могла позволить этому мужчине доводить ее до состояния замешательства, особенно учитывая, что он моложе ее.

— Как случилось, что мы никогда не встречались до этого вечера, милорд? — Она улыбнулась ему своей привычной улыбкой.

— Я редко бывал на светских приемах, стараясь избегать матерей с дочерьми на выданье. — Его прямолинейный ответ вызвал у нее смех. Он улыбнулся с оттенком удовлетворенности. — Я заставил вас улыбнуться. Смех вам очень к лицу.

Несмотря на внутренний протест, Рут не смогла сдержать прилив тепла к своим щекам. Этот мужчина был неотразим, и ее раздражало сознание того, что она так легко поддавалась его чарам. Она вдыхала свежий запах его тела, и сердце ее учащенно билось в груди. Все существо ее реагировало на его близость. Она молчала, и он окинул ее таким чувственным взглядом, что у нее по спине пробежали мурашки.

— Он чрезвычайно глуп.

Его голос прозвучал с оттенком негодования, и Рут споткнулась. Он тотчас притянул ее ближе к себе, и она постаралась собраться с мыслями.

— Прошу прощения?

— Я имею в виду Марстона. У него явно не все в порядке с головой.

— О! — Рут отвела свой взгляд в сторону. Боже, что с ней происходит? Она никогда прежде не страдала от отсутствия реакции на острые замечания. Почему сейчас она с трудом подыскивала нужные слова? Заставив себя улыбнуться, она кивнула. — Видимо, у меня тоже было не все в порядке с головой, если я встречалась с этим человеком.

Его тихий смех подобно воображаемому мягкому бархату проник в ее душу. Его большая ладонь, лежавшая на середине спины Рут, притянула ее к нему плотнее. Его тепло и запах туманили сознание, и она тяжело дышала.

— Я уверен, что многие сегодня рады узнать, что ваше сердце теперь не занято, — тихо сказал он, когда музыка смолкла.

Медленно отпустив ее, он отступил назад, а она сделала глубокий реверанс. Его слова на мгновение подействовали как бальзам на ее израненные чувства, но в следующий момент она подумала, что он как бы исключил себя из числа тех, кто мог обрадоваться ее нынешнему положению. Тогда зачем он пригласил ее на танец, если не имел цель познакомиться с ней поближе?

Рут озадаченно нахмурилась. Как сказал Уэстли? Этот человек редко обижается на что-либо, но не терпит, когда дурно обращаются с другими. Ее охватил гнев. Будь он проклят. Выходит, этот мужчина пригласил ее на танец из жалости. Она распрямила спину и, быстро раскрыв веер, помахала им перед собой, затем резким движением сложила его.

— Благодарю вас за вторую попытку выручить меня в этот вечер, милорд. Но в будущем, пожалуйста, заметьте себе: я не хочу, чтобы вы вмешивались в мои дела.

Лишив его возможности ответить, Рут повернулась к нему спиной и гордо расправила плечи. Она не потерпит подобного отношения к себе со стороны мужчины. Она способна сама позаботиться о своих интересах.

Глава 2

Кулак, встретившийся с челюстью достопочтенного лорда Стрэтфилда, заставил его голову откинуться назад. Гаррик ощутил вкус крови во рту и быстро отступил в сторону, чтобы избежать нового удара со стороны противника. Уголком глаза он заметил движение кулака Уортингтона и, нырнув, нанес ответный удар в подбородок соперника. Откуда-то сзади послышались одобрительные крики и смешки людей, окруживших их с Уортингтоном.

Гаррик, не обращая внимания на шум, еще раз ударил мужчину в нижнюю челюсть другим кулаком. Уортингтон упал. Гаррик отскочил назад на пару шагов и следил за распростершимся на траве молодым человеком.

После того как дуэли были объявлены вне закона, боксерский поединок стал лучшим средством отомстить за поруганную честь женщины. Грейс вполне заслуживала брака с графом Бейнбриджем, даже если их мать бросила своих детей, а отец покончил с собой. Победа над Уортингтоном укрепила его репутацию человека, готового всегда защищать честь своей семьи. Его друг Чарлз, виконт Шафтсбери, поздравил его, похлопав по спине:

— Блестящая победа.

Гаррик принял платок, который Чарлз протянул ему, и вытер кровь с рассеченной губы. Он не сказал бы, что дрался блестяще, однако был вполне удовлетворен результатом. Честь Грейс восстановлена, и теперь Уортингтон едва ли отважится на оскорбительные высказывания в ее адрес. Он посмотрел на поверженного противника и встретился с взглядом одного из его друзей. Гаррик кивнул в сторону Уортингтона:

— Полагаю, вам следует приложить лед к его челюсти, иначе он не сможет есть в течение недели.

Лорд Миллборн, усмехнувшись, кивнул.

— Я позабочусь об этом. Хотя если парень какое-то время будет держать рот закрытым, это только пойдет ему на пользу. Уверен, через несколько дней он обратится к вам с просьбой простить его.

— В таком случае я постараюсь, чтобы это извинение было по возможности наименее унизительным для него.



Холодно кивнув, Гаррик отвернулся от друга Уортингтона и принял плащ от Чарлза. Как же он устал! Ему необходимо поспать. Поднявшись на ноги сутки назад, он чувствовал себя измотанным как собака. И боксерский поединок не способствовал облегчению усталости и снятию стресса. Он откинул с лица свои темные волосы и встретился с насмешливым взглядом Чарлза.

— В чем дело? — Гаррик выхватил свой цилиндр из рук друга.

— Однако ты позволил парню ударить тебя. — Чарлз вопросительно выгнул брови.

— Ему просто повезло. Я ослабил внимание.

— В это трудно поверить, но я готов принять твою версию и не буду спорить.

Веселость друга подействовала раздражающе на Гаррика. Прошлым вечером он проявил великодушие по отношению к леди Рут Этвуд, а сейчас к Уортингтону. Чарлз чертовски наблюдательный парень. Правда состояла в том, что Уортингтон молод и склонен, напившись, распускать язык. Именно в таком состоянии он нанес оскорбление Грейс. Но как объяснить то, что он бросился выручать леди Этвуд? Он постарался проигнорировать этот вопрос.

Он не мог оставить без ответа оскорбление со стороны Уортингтона, но не испытывал желания унизить его. Когда-то он тоже был молод и понимал, что позор мог оставить в душе глубокие раны на всю жизнь. Он поморщился. Уортингтон был всего на шесть лет моложе его, а он, несмотря на свои двадцать девять лет, чувствовал себя пятидесятилетним в данный момент.

— Тебе следовало позволить Бейнбриджу самому разобраться с этим парнем. Ведь Грейс его невеста. Чего ты-то полез?

— Мой будущий зять уничтожил бы его.

Это было правдивое утверждение. Если бы граф Бейнбридж узнал о нанесенном оскорблении, Уортингтон в данный момент находился бы в руках нескольких хирургов, а не своих друзей. Граф был превосходным боксером, как и он, и даже лучше. Однако жених Грейс расправился бы с Уортингтоном беспощадно.

— Это верно. Бейнбридж пришел бы в бешенство даже от незначительного оскорбления, если оно касалось твоей сестры. Помимо моего кузена Роберта, я не знаю человека, столь преданного женщине.

— Это главная причина, по которой я согласился, когда он попросил руки Грейс, — сухо сказал Гаррик.

Он постарался как можно больше узнать о Бейнбридже, прежде чем дал согласие на его брак с Грейс. В его семье никто не мог вступить в брак, пока он не убедится в преданности избранника или избранницы. Он хотел, чтобы его сестры и брат имели то, что не дано было их родителям, — счастливую семейную жизнь. А что касается его самого, то его судьба уже решена.

— Когда Грейс выйдет замуж, тебе останется найти подходящего мужа для Лили.

— И жену для Винсента. — Он не удосужился объяснить, что Лили не нуждается в муже. Его отрицательное отношение к браку сестры уже стало пищей для многочисленных сплетен.

— Думаю, парень способен сам найти себе жену. — Чарлз сузил глаза, глядя на него. — Кажется, он ухаживает за девицей Клейтон.

— Да, но меня беспокоит ее пригодность для брака. — Гаррик отвернулся от друга, на лице которого застыло выражение удивления, и направился к карете.

— Присоединишься ко мне за ленчем позднее? — спросил Чарлз, шагая рядом с ним.

Гаррик с извиняющимся видом отрицательно покачал головой.

— Я планирую посетить некий объект, который собираюсь купить.

— Еще одно поместье. Зачем, черт возьми, ты намерен приобрести его?

— Это своего рода капиталовложение.

— Может быть, ты решил скупить всю Англию? В таком случае скоро мы будем называть нашу страну Стрэтфилд. Могу представить реакцию ее величества. Вряд ли эта затея ей понравится.

Комментарий друга вызвал легкую улыбку на губах Гаррика. Он понимал, что многие сочтут его многочисленные вклады чрезмерными, но это не более чем капиталовложения. Они необходимы ему. Открыв дверцу кареты, он посмотрел на Чарлза.

— Имущество, которое окупается, всегда является хорошим капиталовложением.

— И хорошим обеспечением детей, когда ты наконец женишься.

Гаррик до боли стиснул край дверцы кареты. Единственным его наследником будет Винсент. Не услышав ответа, Чарлз вопросительно вскинул бровь.

— Для мужчины, который только что отомстил за честь сестры, ты выглядишь довольно удрученным.

— Я устал, и у меня болит челюсть.

— Может быть, твоя таинственная любовница Мэри сможет утешить тебя.

Эти слова заставили Гаррика поморщиться. Такой не слишком деликатный намек должен бы позабавить его, но вызвал обратную реакцию. Сейчас единственным его желанием было выспаться. Одному. Однако Чарлз назвал его любовницу таинственной. Он нахмурился.

— Что ты имел в виду под словом «таинственная»?

— Ничего, кроме того, что в течение двух лет никто не видел этой женщины, и люди начали предполагать...

— Что именно? — Этот вопрос, заданный резким тоном, внезапно привел Чарлза в замешательство.

— Ну, ходят разные слухи... люди интересуются, существует ли такая женщина на самом деле...

Гаррик напрягся, понимая, что подразумевалось за невысказанными словами. Его лицо мгновенно приняло непроницаемое выражение, чтобы скрыть смятение. Боже, как же он был глуп, полагая, что смог убедить общество, будто бы слишком обожает свою любовницу и потому не хочет, чтобы ее публично обсуждали. По поводу того, что он никогда не выводил Мэри в свет, ходили многочисленные сплетни.

Некоторые слухи доходили непосредственно до него, а в других случаях друзья и родственники деликатно делились с ним информацией о том, что его личная жизнь вызывает всеобщее любопытство. Однако впервые в обществе возникло нелестное предположение относительно его мужского достоинства. Внутри у него все сжалось, когда в голове прозвучали отголоски издевательского смеха дяди. Гаррик, конечно, мог бы вывести Мэри в свет, как другие мужчины поступали со своими любовницами, но он никогда не пойдет на это, особенно после того, что Тремейн сделал с ней. Разозлившись на самого себя за отсутствие дальновидности, он холодно взглянул на своего друга.

— Уверяю тебя, Мэри реально существует. Просто мы оба предпочитаем не общаться на публике. Это чрезвычайно стесняло бы ее. Ей претит та жестокость, с которой в обществе обсуждают ту или иную женщину.

Родители Мэри владели фермой на одном из его участков земли. Он знал, что ее воспитание и образованность позволяли ей вращаться среди представителей высших классов, но она решительно отвергала эту возможность. Ее в большей степени увлекало чтение книг, чем какое-то другое занятие. Даже наряды не особенно интересовали.

— Я верю тебе, но, возможно, было бы неплохо показать ее обществу хотя бы на расстоянии. Я знаю, как ты ненавидишь сплетни. Может быть, тебе следует прокатиться с ней в карете по парку?

— Я не намерен потворствовать любопытству общества.

— Хорошо. Однако будь готов к тому, что некоторые люди могут перейти от разговоров к действиям. Мне известно, что Уиком недавно заключил пари с Марстоном в клубе, решив доказать, что твоей Мэри на самом деле не существует.

— Проклятие! — На этот раз Гаррик не смог скрыть потрясения.

— Твои друзья готовы оказать тебе поддержку, но мы оба знаем, что Уиком сделает все возможное, чтобы попортить тебе нервы, — сказал Чарлз.

Гаррик коротко кивнул. Граф Уиком был на несколько лет старше и преследовал его сначала в Итоне, а затем в Кембридже. Этот парень жестоко издевался над ним в течение трех лет, пока Гаррик не овладел приемами бокса. Он изрядно поколотил своего обидчика, о чем до сих пор ходили легенды в стенах Кембриджа.

Уикома доставили в бессознательном состоянии в университетский лазарет, тогда как Гаррик покинул поле боя без единой царапины. Парень был вынужден даже пропустить церемонию вручения дипломов. Уиком никогда больше не пересекался с ним, но продолжал безмерно ненавидеть его за это унизительное поражение. Уиком готов был без колебаний при первой возможности унизить его и даже прибегнуть ко лжи.

Гаррик забрался в карету, испытывая боль в большей степени от новостей, которые сообщил ему друг, чем от стычки с молодым Уортингтоном. Когда он закрыл за собой дверцу, Чарлз посмотрел на него сквозь окошко с выражением сочувствия на лице.

— Я понимаю твое желание не афишировать свою личную жизнь, однако ты не можешь игнорировать сложившиеся обстоятельства. Полагаю, еженедельные прогулки в карете с Мэри могли бы удовлетворить жадный интерес общества. Может быть, даже следует представить ее самому принцу. Это предотвратило бы попытки Уикома причинить тебе вред.

— Меньше всего мне хотелось бы представить Мэри его королевскому высочеству. Он испугает ее до смерти своим высоким положением. Я не стану подвергать ее такому испытанию.

— Ну, тогда представь ее по крайней мере нескольким своим друзьям...

— Нет. Я не хочу приносить ее в жертву ради того, чтобы спасти свою шкуру. Спасибо за предупреждение, Чарлз, но я не намерен выставлять Мэри напоказ.

— Черт возьми, Гаррик. Уиком будет безжалостен по отношению к тебе и твоей Мэри.

— Будь проклят этот граф Уиком, — резко сказал Гаррик. — Я разобрался с ним однажды и сделаю это еще раз. — Он постучал серебряным набалдашником своей трости по потолку кареты, давая знак кучеру трогаться. Чарлз посмотрел на него с озабоченным выражением лица, но не стал спорить. Он отвесил своему другу короткий поклон, когда карета двинулась с места.

Ухабистая дорога по травянистому покрытию от дальнего конца Гайд-парка вызывала сильную тряску. Однако Гаррик выбрал это отдаленное место не из-за трудности доступа, а потому, что оно было достаточно уединенным. Тихая роща казалась наиболее подходящим местом для схватки с Уортингтоном, однако сейчас тряска усиливала головную боль, которую он внезапно ощутил.

Он должен был предвидеть, что отказ вывести Мэри в свет вызовет любопытство у людей. Он скрывал Мэри, чтобы защитить от всевозможных нападок, и старался, чтобы никто не узнал истинную причину, по которой он никому не показывал свою любовницу. Гаррик застонал и откинул голову на кожаные подушки сиденья.

Что же делать теперь? Возможно, Чарлз прав. Может быть, еженедельные прогулки в карете по Гайд-парку в какой-то степени умерят досужие разговоры, хотя он понимал, что полностью сплетни не прекратятся. Но Чарлз верно заметил: он не мог терпеть слухи и дурацкие намеки. И не мог допустить, чтобы Уиком совал нос в его личные дела.

Гаррик подумал о леди Рут Этвуд. Прошлым вечером он вмешался в ее дела, чем вызвал ее глубокое возмущение. В раздумье он потер челюсть и тотчас поморщился от боли. Несомненно, она была бы удовлетворена, если бы узнала, что он испытывает такие же чувства, как она, когда речь идет о непрошеном вмешательстве. Он не хотел вмешиваться, но не мог удержаться.

В холле у Сомерсетов он наблюдал, как она старалась собраться с силами, как будто готовилась к встрече с ордой варваров. Она была похожа на красивую воинственную принцессу, готовую к битве с врагами, оружием которых были сплетни. Молва о том, что Марстон порвал с ней, дошла до клуба задолго до того вечера. Ей потребовалось немалое мужество, чтобы войти одной в бальный зал. В тот момент, когда Стрэтфилд услышал оскорбительное высказывание в ее адрес, он не смог удержаться от того, чтобы не прийти ей на помощь.

Однако он пригласил ее танцевать вовсе не потому что хотел тем самым помочь ей. Она неверно истолковала его мотивы. Сначала он пришел ей на выручку из-за сочувствия, но желание потанцевать с ней возникло спонтанно. Должно быть, он ошибся. Не потому, что в конечном счете рассердил ее, а потому, что, держа эту женщину в своих объятиях, испытал огромное удовольствие.

Карета, качнувшись, остановилась, и Гаррик раздраженно заворчал. Какие еще неприятности ждут его теперь? Он вылез из экипажа и поднялся по ступенькам крыльца небольшого дома, который предоставил Мэри. Он был поглощен мыслями о леди Этвуд и пока не принял решения, как быть с предполагаемым намерением Уикома опорочить его репутацию. Гаррик тяжело вздохнул. Возможно, сон поможет освежить мозги, и тогда прояснится план дальнейших действий.

Ему даже не потребовалось доставать ключ из кармана, так как Карстэрс открыл парадную дверь, когда Гаррику оставалось преодолеть оставшиеся две ступеньки крыльца. Он протянул дворецкому цилиндр и трость и направился к лестнице, ведущей наверх. Гаррик не успел коснуться ступеней, когда дворецкий нарочито кашлянул.

— Простите, милорд, но мисс Мэри хотела бы, чтобы вы уделили ей немного времени.

— Сейчас?

Гаррик достал карманные часы. Было только без четверти шесть утра. Мэри обычно просыпалась и вставала, как и он, довольно рано, но не настолько. Гаррик нахмурился. Чем вызвана такая безотлагательность? Неужели Уиком оказался настолько глупым и бесцеремонным, что позволил себе посетить ее без предупреждения? Домашний персонал получил строгие инструкции не пускать никого в дом без разрешения его и Мэри. Сон придется отложить.

— Где она? — спросил он, встретив стоический взгляд дворецкого.

— В гостиной, милорд.

Кивнув, Гаррик направился в гостиную, где Мэри обычно проводила большую часть времени, занимаясь с домашним учителем, которого он нанял для нее. Когда он вошел в комнату, Мэри уже ждала его. Она вскочила на ноги с выражением беспокойства на лице. Светлые волосы были собраны модным пучком на затылке, а дневное голубое платье прекрасно оттеняло кремовый цвет ее лица. Хотя Гаррик знал, что другие мужчины сочли бы ее изысканной, однако сам никогда не испытывал возбуждения в ее обществе. Он решил позаботиться об этой девушке с условием, что их отношения будут строго платоническими.

— Доброе утро, Мэри. Сегодня ты встала необычно рано.

— Я хотела поговорить с тобой. — Она выглядела явно взволнованной.

Он нахмурился, но тем не менее заставил себя улыбнуться.

— О чем? Тебе не понравилось, как готовит новая кухарка?

— О нет. Миссис Бордвин прекрасно готовит. — Немного поколебавшись, она наконец решилась: — Вообще-то мне необходимо сказать тебе, что я собираюсь выйти замуж.

Если бы она достала ружье и выстрелила в него, он не был бы так ошеломлен. Что, черт возьми, происходит в его жизни? Сначала он узнает, что общество всячески пытается выведать информацию о его любовнице, а теперь вот Мэри заявляет, что покидает его ради другого мужчины. Впрочем, нет, она сказала, что выходит замуж.

— Кто он? — Невозможно было скрыть резкие нотки гнева в его голосе, но он был слишком расстроен, чтобы обращать на это внимание.

— Джереми... мистер Раут.

Гувернер. Боже, ему наставил рога какой-то гувернер. Впрочем, нельзя наставить рога тому, кто не вступал в брачные отношения. А они с Мэри никогда не были в таких отношениях. Фактически он никогда не был близок ни с одной женщиной. Достигнув двадцати девяти лет, он до сих пор не знал, желанен ли он, не будет ли отвергнут. Гаррик внутренне содрогнулся.

Но какое это имеет значение? Разве его волнует, что думают о нем? Он не намерен объясняться перед кем-то. Грубый голос его дяди звучал в голове так отчетливо, словно тот находился в комнате рядом с ним. «Ты лишь наполовину мужчина, парень. Ни одна женщина не захочет иметь дело с тобой. Ты никогда не поймешь, что значит быть настоящим мужчиной».

— Понятно, — с горечью произнес он, глядя на Мэри.

— О, Гаррик, пожалуйста, не сердись. Мы не думали, что это может случиться. Но случилось.

Он хорошо знал Мэри и верил, что девушка не способна лукавить. Внезапно он успокоился и пристально посмотрел на нее.

— А он знает всю правду о тебе?

— Да. — Она кивнула, и легкая тень омрачила черты ее лица. — Я все рассказала ему. Он любит меня, несмотря ни на что, и хочет взять меня с ребенком. Он любит Дэви как своего собственного сына.

Упоминание о крестнике заставило сердце Гаррика сжаться. Естественно, Мэри заберет мальчика с собой, и осознание этого глубоко ранило его. Дэви стал для него сыном, какого он никогда не имел. Ребенок был рядом с ним с самого рождения, и Гаррик любил его и заботился о нем. Расстаться с ним будет нелегко. Проклятие, он не желал никаких изменений в своей жизни. Он хотел, чтобы все оставалось как есть.

Его охватило чувство вины. Он сделал Мэри прелюбодейкой в глазах общества. В течение почти трех лет он старался игнорировать этот факт. Они оба знали правду, но тем не менее в глазах других людей и даже слуг она считалась падшей женщиной. Угрызения совести раздирали его душу подобно гвоздю, разрывающему кусок материи. Боже, он просто гадкий эгоист. Он использовал эту девушку с единственной целью: создать в обществе впечатление, что он не такой, как постоянно твердил его дядя, что он настоящий мужчина. Закрыв глаза, Гаррик отвернулся от Мэри.

— Я очень сожалею, что когда-то предложил тебе такую ужасную сделку. Я оказался слишком своекорыстным.

Мэри мгновенно приблизилась к нему и, крепко обняв, заставила посмотреть ей в глаза.

— Это вздор, — решительно возразила она. — Насколько я помню, ты был единственным, кто помог мне после... после того, что случилось. Ты предоставил мне спасительное убежище.

— Это не меняет того, что я воспользовался обстоятельством. Ты оказалась тогда беззащитной. Я мог бы увезти тебя в другую часть страны и представить моей недавно овдовевшей сестрой. Мне следовало найти другой способ защитить тебя от Тремейна.

— Он нашел бы меня, куда бы я ни уехала. — Ее голубые глаза вспыхнули от волнения. — Единственной причиной, по которой Тремейн перестал преследовать меня, явилась твоя угроза засадить его в тюрьму.

Воспоминание о том, как он обнаружил виконта Тремейна в этом доме, заставило Гаррика сжать кулаки. Этот распутник угрожал забрать Дэви, если Мэри не уйдет с ним. Парню повезло, что Гаррик не избил его до смерти. Он спустил его с лестницы и вышвырнул из дома, предупредив, что, если тот еще раз попадется ему на глаза, он убьет его. Но даже это не являлось оправданием эгоистичного поведения Гаррика. Словно прочитав его мысли, Мэри слегка покачала головой.

— Для людей не важно, изнасиловал меня этот негодяй или нет. Я опорочена в глазах тех, кто знал меня. Ты спас меня и Дэви от ужасного существования.

Возможно, она была права. Они нужны были друг другу в то время, и великодушное предложение Гаррика давало Мэри возможность прийти в себя. Ее способность быстро восстанавливать физическое и душевное состояние удивляла его, учитывая то, что ей пришлось пережить. А тот факт, что она решила сохранить ребенка, несмотря на изнасилование, вызывал у Гаррика восхищение.

Смирившись со своей судьбой, он пересек комнату и, остановившись у камина, устремил свой взгляд на огонь.

— Как скоро состоится свадьба?

— Мы надеемся обвенчаться на этой неделе. Джереми приняли на должность директора частной школы в Америке. Это школа для мальчиков в окрестностях Филадельфии, и ему необходимо явиться туда через две недели. Они даже взяли Дэви в качестве ученика. — Мэри подошла к Гаррику и коснулась его руки. — Я надеюсь, что ты отпустишь меня.

Кто-нибудь мог бы счесть эту просьбу странной, но поскольку родители Мэри умерли, ей не к кому было больше обратиться. Гаррик был тронут, что она обратилась к нему с такой просьбой. Он взглянул на нее и кивнул.

— Почту за честь сделать это, Мэри.

Она порывисто обняла его и поцеловала в щеку. На лице ее сияла счастливая улыбка.

— О, благодарю тебя, Гаррик. Ты не представляешь, что значит для меня твое согласие.

Гаррик смиренно вздохнул в ответ на ее искренний порыв. Хотя он был рад за нее, однако не мог избавиться от чувства зависти, видя, каким счастьем светилось ее лицо. Он знал, что никогда не обретет того, что так страстно желал. Ни одна женщина не способна принять его таким, какой он есть, учитывая его неспособность произвести детей. Гаррик пожал руку Мэри и заставил себя улыбнуться.

— Я рад за тебя, дорогая. Теперь самое время подумать о подходящем свадебном подарке.

— Но ты и так уже сделал, много для меня.

— Тем не менее было бы непростительно с моей стороны позволить тебе выйти замуж за твоего мистера Раута без подобающего приданого. У меня есть доверенное лицо, которое позаботится об этом.

— Ты очень великодушен, Гаррик. Я желаю, чтобы ты смог найти кого-то, кто сделает тебя счастливым.

— Я и так доволен жизнью.

— Ты устал, — сказала она, вглядевшись в его лицо. — Мне следовало отложить этот разговор до вечера, а я...

— Все в порядке, Мэри. Ты полагала, что я, как всегда, встану рано, и не думала, что я только возвращусь домой в такой час. — Он внутренне содрогнулся. Домой. Да, это был его дом в большей степени, чем Чиддингстон-плейс. Сюда он приходил, когда хотел погрузиться в мир спокойствия и тишины. Это было место, где он мог собраться с мыслями. В Чиддингстон-плейс, напротив, царила бурная жизнь и, несмотря на то что он очень любил своих родственников, такая ситуация утомляла его. Но теперь все должно измениться.

— Днем у меня состоится деловая встреча, но я скоро вернусь. Почему бы тебе не пригласить мистера Раута на обед? Я буду рад убедиться в его благих намерениях по отношению к тебе.

— Я уверена, он сочтет это за честь.

Поцеловав Мэри в лоб, Гаррик покинул гостиную и тихо закрыл за собой дверь. На мгновение он прислонился к резной панели красного дерева, затем двинулся вверх по главной лестнице. Что делать теперь? Трудно было отражать напор матрон, ищущих подходящего зятя, однако иллюзия того, что у него есть любовница, заставляла их думать, что он пока не намерен обзавестись женой.

Гаррик выругался и с силой распахнул дверь своей спальни, так что та ударилась о стену. Затем с грохотом захлопнул ее за собой. Резким движением он скинул сюртук и бросил его на спинку ближайшего кресла. В отличие от своих друзей он не завел камердинера. Стыд научил его обходиться без слуги. Он распустил галстук и рванул ворот рубашки, не заботясь о том, что некоторые пуговицы оторвались и рассыпались по комнате.

Раздевшись догола, Гаррик по пути к кровати бросил взгляд на большое, до пола, зеркало и остановился, изучая свое отражение. Его охватило чувство отвращения. Дядя прав. С одним яйцом он не был полноценным мужчиной. Гаррик отвернулся от зеркала.

Ему было одиннадцать лет, когда отец покончил с собой и Бересфорд взял опекунство над ним, его сестрами и братом. Дядя не только распоряжался домом и наследством Гаррика, как своим собственным имуществом, но ему по какой-то извращенной садистской наклонности доставляло удовольствие мучить его. Дядя пытался делать то же самое по отношению к сестрам и брату Гаррика, но тому удавалось в большинстве случаев защитить своих родственников от жестокости Бересфорда. Гаррик старался отбросить эти мучительные воспоминания, но безуспешно.

В его сознании возник образ Берты. Он резко втянул воздух и закрыл глаза. Болезненные воспоминания вновь захватили его. Дядя постоянно устраивал вечеринки, приглашая безнравственных представительниц полусвета. Берта была хорошенькой балериной, с которой он столкнулся во время одной из домашних вечеринок Бересфорда и был поражен ее красотой с первого взгляда.

В семнадцать лет он решил, что это любовь. Он настойчиво ухаживал за ней, и когда она пригласила его прийти в ее комнату, у него от волнения закружилась голова. Однако то, что предполагалось стать ночью страсти, обернулось для него глубоким унижением. Все было хорошо, пока он не разделся перед ней. Это оказалось роковой ошибкой. Берта тотчас разразилась громким смехом, увидев его физический недостаток, и этот смех до сих пор звучал в его голове.

Гаррик сжал кулаки, вспомнив, как дядя бесцеремонно ворвался в комнату и, увидев представшую перед ним сцену, также расхохотался. От этого Гаррик испытал еще большее унижение. Внутри у него все сжалось, и он отчаянно попытался похоронить воспоминания прошлого в глубине своего сознания.

С того вечера он делал все возможное, чтобы заставить людей считать его мужчиной, достойным подражания. Мужчиной, который мог ездить верхом на лошади и охотиться лучше других, владеть приемами бокса и преуспевать во всем, в том числе и в том, что касается женщин. Однако сохранять иллюзию своего успеха у женщин было труднее всего.

Он совершенствовался в умении целоваться, однако проявлял его крайне редко. А когда в некоторых случаях возникала проблема, касающаяся его отношений с женщинами, он нашел своеобразный выход из положения. Мэри, согласившись выдавать себя за его любовницу, освободила его от такого рода проблем. Теперь она покидает его, и ему будет трудно поддерживать прежнюю иллюзию в обществе.

Он не хотел препятствовать счастью Мэри, однако весть о том, что Уиком заключил пари, намереваясь узнать все о его любовнице, означала, что ее бракосочетание станет достоянием гласности в обществе. Матрас слегка прогнулся под его весом, и Гаррик натянул на себя одеяло. Оценив, какое удовольствие доставляет сон в обнаженном виде, он испытал некоторое удовлетворение, оттого что тем самым бросает вызов общественным нормам.

Закинув руки за голову, он устремил свой взгляд в потолок, стараясь понять, что делать дальше. Где, черт возьми, он найдет новую любовницу, которая не будет пытаться выяснить, почему ее покровитель отказывается прикасаться к ней? Перед его мысленным взором возникло лицо Рут. Нет, это невозможно. Он совсем не привлекателен для этой женщины. И она, разумеется, заинтересуется, почему их отношения носят платонический характер. Из груди его вырвался стон. Может быть, ему следует уехать в Париж на несколько месяцев? Нет, он несет ответственность за своих родственников и не может покинуть их. Может быть, дать понять, что в данный момент он лишь временно не имеет любовницы? Эта мысль позабавила его. Трудно избежать озабоченных матрон, которые постоянно выставляли перед ним своих дочерей. Как только распространится весть о том, что он больше не содержит любовницу, эти хищницы набросятся на него. Даже репутация повесы едва ли остановит некоторых матерей.

Перед ним снова возник образ Рут. В свете газовых ламп она выглядела чрезвычайно соблазнительно с золотистыми локонами в каштановых волосах. Ее платье подчеркивало восхитительные изгибы стройного тела и полноту ее грудей. Гаррик почувствовал возбуждение, вспомнив чувственность ее губ, которые явно напрашивались на поцелуй. Он даже помнил ее запах, представляющий собой таинственную смесь аромата жасмина с легким оттенком цитрусов. Интересно, на вкус она также восхитительна, как ее запах?

Каково было бы ощутить Рут под собой? Пробовать на вкус ее тело, ее груди, ее соски. Он проглотил подступивший к горлу ком и обхватил восставший член. Продолжая сжимать его, он представлял Рут в разных сексуальных позициях, пока не выплеснулось семя. Но этого было недостаточно. Он хотел большего. Хотел того, чего никогда не имел.

Если бы даже он сделал немыслимое и предложил Рут свое покровительство, она едва ли приняла бы его предложение. Он глубоко вздохнул, обтирая себя. Боже, как он устал. Гаррик зевнул. Его проблемы никуда не исчезли, и они останутся с ним, когда он проснется. Он закрыл глаза и, прежде чем уснуть, вспомнил издевательский смех дяди и Берты. Это был крайне неприятный смех.

Глава 3

Рут медленно повернулась и сквозь черную вуаль, покрывавшую лицо, внимательно оглядела гостиную. В комнате ничего не изменилось с момента последнего посещения Кроули-Холла. Здесь было все так же чисто и приятно, как она помнила. Позади нее Смит нетерпеливо ожидал в дверном проеме.

Мужчина начал испытывать раздражение, а ей хотелось уделить время осмотру дома. Ведь она приняла решение купить это поместье. До этого она лишь однажды посетила его, вскоре после того как вступила в связь с Марстоном. У их кареты сломалось колесо у входа в дом, и пожилая женщина пригласила их на чашку чая, пока производился ремонт. Рут не забыла теплого приема и, узнав, что поместье продается, сообщила Марстону, что хотела бы иметь этот дом.

Он тотчас согласился купить для нее поместье, но попросил подождать пару месяцев. Рут раздраженно вздохнула. Ей следовало бы настоять на покупке несколько недель назад, хотя что-то подсказывало ей, что Марстон отложил бы покупку, как и в первый раз.

Внимание Рут привлек шум движущейся по гравийной дорожке кареты, и она подошла к окну, но так и не сумела разглядеть, кто же прибыл. Нахмурившись, Рут вернулась к двери гостиной и обнаружила, что Смит исчез.

Ее грудь сжалась от страха. Черт побери этого прохвоста. Его исчезновение не случайно. Торговый агент знал, что у нее ограниченные средства, и, по всей видимости, использовал ее, чтобы поднять цену перед другим потенциальным покупателем.

Из прихожей донеслись мужские голоса, и Рут смиренно вздохнула, подходя к открытой двери большого холла. Она сделала два шага и резко остановилась.

В прихожей стоял Стрэтфилд.

Мужчина поклонился ей, как будто ожидал увидеть ее здесь, затем распрямился, и его чувственные губы тронула легкая улыбка. Рут, стиснув зубы, коротко кивнула в ответ.

— Лорд Стрэтфилд.

— Леди Этвуд.

Он подошел к ней, и она заставила себя протянуть ему руку. Его губы, слегка коснувшись внешней стороны ладони, словно обожгли ее. Она отдернула руку и обратилась к торговому агенту.

— Теперь я хотела бы осмотреть помещения наверху, мистер Смит.

— Конечно, миледи. — Торговый агент слегка поклонился с некоторой нерешительностью. — Вы не будете возражать, если лорд Стрэтфилд присоединится к нам?

— Нет, разумеется, — резко сказала она. Возражала ли она на самом деле? Конечно, возражала. Рут не желала, чтобы этот человек находился рядом с ней.

Внезапно осознав, что она испытывает недовольство, торговый агент учтиво поклонился ей и направился к главной лестнице. По крайней мере этот человек почувствовал, что его попытка спровоцировать торговое соперничество покупателей может оказаться под угрозой. Однако Рут уже поняла, что Кроули-Холл потерян для нее. Она была уверена, что Стрэтфилд намного богаче, чем она, а это означало, что он сможет предложить более высокую цену.

Охваченная гневом, она последовала за лысым торговым агентом вверх по лестнице. Когда они достигли второго этажа главного холла, Рут сосчитала количество дверей. Всего восемь комнат. Она вошла в первую комнату и оценила ее размеры. Если остальные помещения такие же, она сможет легко разместить около двадцати детей на этом этаже, оставив при этом две комнаты для себя и Долорес. В комнатах для слуг, несомненно, поместятся еще двое или трое детей. Рут подошла к окну и взглянула на открывшийся зимний пейзаж.

Под лучами солнца блестел снег. Прекрасный вид, а весной будет еще лучше. Она прошептала молитву, чтобы ее конкурент отказался от этого дома. Детям было бы здесь так хорошо.

Рут повернулась к двери и увидела, что ее конкурент стоит, прислонившись к дверному косяку. Испытав раздражение, оттого что сочла его привлекательным после случившегося накануне вечером, Рут стиснула рукоятку своего зонта с такой силой, что едва не сломала. Не говоря ни слова, она прошла через комнату и остановилась перед ним у двери, ожидая, что он пропустит ее. Стрэтфилд с хмурым выражением лица распрямился, и Рут попыталась пройти мимо него; однако когда поравнялась с ним, он тронул ее за предплечье и задержал.

— Позвольте пройти, — резко сказала она.

— Я хотел бы объясниться по поводу вчерашнего вечера.

— В этом нет необходимости, милорд.

— А я думаю, есть, — сказал он, склоняясь к ней. Рут мгновенно отпрянула назад, ощутив знакомый прилив тепла, распространившегося по всему телу. Ей был уже знаком его твердый взгляд. — Я танцевал с вами, потому что действительно очень хотел этого, Рут, а вовсе не из жалости к вам.

Удивленная его заявлением, она молча посмотрела на него. В глубине души она признавалась самой себе, что ей понравилось, что он назвал ее просто по имени. Интимная теплота его тона затронула ее чувства. Она вздохнула, вспомнив унижение, которое испытала прошлым вечером, когда ушла от него. Возможно ли, что он говорит правду?

— Я верю вам.

— Благодарю. — Этот простой ответ еще более подтвердил искренность его признания.

Смущенная пылкостью его взгляда, она посмотрела на руку, обхватившую ее предплечье.

— Я хотела бы осмотреть оставшуюся часть дома, милорд.

— Гаррик.

— Прошу прощения? — Рут поняла, что он имел в виду, однако называть его просто по имени казалось ей слишком интимным, и это пугало ее. Вообще все, что касалось этого человека, вызывало у нее опасения.

— Мое имя Гаррик. — Красивые черты его лица приняли упрямое выражение, и Рут изучающе смотрела на него некоторое время, прежде чем согласно кивнула.

— Хорошо, Гаррик. — Она произнесла это сухим тоном и ждала, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал. Он только пристально смотрел на нее. Его взгляд смущал ее. Она снова кивнула, указывая на его руку. — Может быть, мы продолжим осмотр, милорд... то есть Гаррик?

— Что? Ах да. Конечно.

Казалось, он находился в состоянии оцепенения какое-то мгновение, когда она взглянула на него. Он быстро отпустил Рут и отступил назад, пропуская ее в коридор. Проходя мимо него, она ощутила запах его одеколона. Это был пьянящий пряный аромат с оттенком можжевельника. Она продолжала ощущать этот аромат, сохраняя дистанцию между ними. Внезапно в холле появился Смит.

— Вот вы где. Если вы последуете за мной, милорд и миледи, я покажу вам хозяйские апартаменты.

Стремясь поскорее закончить осмотр помещений, чтобы сбежать отсюда, Рут поспешно направилась к торговому агенту, чувствуя, что Стрэтфилд вплотную следует за ней. Когда она вошла в спальню, ее первым впечатлением было, что в этой комнате раньше располагался мужчина. Об этом свидетельствовали тяжелые парчовые портьеры и массивная мебель. Она посмотрела на Стрэтфилда, который подошел к окну и отодвинул шторы. Эта комната вполне соответствовала его греховной внешности. Он повернулся и встретился с ней взглядом. На его лице промелькнула улыбка, словно он затаил какой-то секрет. Рут тотчас отвернулась.

— Обстановка тоже входит в цену, мистер Смит? — тихо спросила она, оглядывая комнату. Здесь мало чем можно было воспользоваться.

Приземистый торговый агент утвердительно кивнул.

— Все включено, но если покупатель пожелает, мебель может быть продана с аукциона, до въезда в дом. Конечно, эта комната была обставлена для мужчины.

Напоминание о том, что она не единственная, кто претендует на покупку Кроули-Холла, вновь вызвало чувство разочарования. Этот дом должен принадлежать ей. Теперь она вынуждена участвовать в тендере на его покупку, и оставалось только надеяться, что Гаррик не превзойдет ее в предложении цены.

— Я хотела бы осмотреть еще столовую и кухню, с вашего позволения, — отрывисто сказала она и повернулась к Гаррику. Рут внутренне содрогнулась. Как быстро она мысленно согласилась называть его так. — Если, конечно, вы все уже осмотрели на этом этаже, милорд.

Он удивленно вскинул бровь, среагировав на резкость ее тона, и в ответ с легким поклоном кивнул. Казалось, он насмехается над ней, и ей крайне не понравилось это. Стараясь скрыть раздражение, она повернулась и направилась к двери.

— Смит, вам известно что-нибудь о бывшем хозяине этого дома?

Вопрос Гаррика заставил Рут остановиться, и она повернулась в ожидании ответа торгового агента. К ее удивлению, Смит вдруг явно смутился. Он бросил на Рут быстрый взгляд, затем отвел глаза.

— Кажется, он принадлежал одной... из подружек принца, когда тот был молодым. — Страдальческое выражение лица Смита едва не вызвало у нее смех, и она встретила взгляд Гаррика, чьи губы скривились в улыбке.

— Тогда это объясняет присутствие здесь зеркала.

Рут озадаченно наблюдала за смущенным Смитом, в то время как тот переводил свой взгляд то на нее, то на Стрэтфилда.

— Какого зеркала, милорд?

— Вы удивляете меня, Смит. Не говорите только, что вы не заметили его.

Кивнув в сторону кровати, Гаррик вопросительно посмотрел на торгового агента. Рут, нахмурившись, пересекла комнату и взглянула на внутреннюю сторону балдахина. Прикрепленный к потолку, балдахин скрывал огромное зеркало, расположенное прямо над кроватью. На стекле была выгравирована дерзкая надпись: « Во имя королевы и страны».

— Боже, — воскликнула Рут, стараясь не рассмеяться. Неужели принц Уэльский действительно спал в этой постели и с таким девизом выпроваживал отсюда очередную любовницу, после того как заканчивался роман? Впрочем, не важно; Рут была уверена, что принц не хотел, чтобы кто-нибудь еще видел это. Неудивительно, что мистер Смит выглядел таким смущенным.

— Простите, миледи, милорд. — Смит откашлялся; на лбу его выступил пот. — Приношу свои извинения. Я дал указание, чтобы зеркало убрали сегодня утром. Очевидно, мои указания не были выполнены.

— Надеюсь, вы позаботитесь, чтобы его убрали как можно скорее, — сказал Гаррик с суровым оттенком в голосе.

— Несомненно, милорд. Если кто-нибудь узнает о нем, я погиб. — В глазах торгового агента отражался ужас.

— У меня нет желания подвергать опасности ваш заработок, мистер Смит, — сказала Рут со вздохом. Несмотря на раздражающую манеру вести себя, этот человек не был виноват в том, что бывший хозяин выбрал такое украшение комнаты. — Однако я согласна с лордом Стрэтфилдом, что зеркало следует убрать незамедлительно.

— Да, миледи. Благодарю вас. — Торговый агент поклонился и поспешил к двери спальни. — А сейчас, если вы последуете за мной, я покажу вам оставшуюся часть дома.

Рут сдержала порыв взглянуть на Гаррика и повернулась, чтобы выйти из комнаты вслед за торговым агентом. За минувший час барон заставил ее изменить свое мнение о нем. Легко было сохранять дистанцию между ними, когда она относилась к нему с презрением. Но теперь... теперь она с трудом старалась побороть влечение к нему.

Гаррик был невольно очарован легким покачиванием, бедер Рут, когда та повернулась и пошла к выходу из спальни. В ее движениях не было искусственности. Чувственная элегантность, с которой она двигалась, вызвала у него возбуждение, какого он не испытывал с юношеских лет. Даже Берта не способна была пробудить в нем такую реакцию. Он провел пальцами по внутренней стороне жесткого воротничка, стараясь облегчить себе дыхание. Боже, эта женщина вызывала у него головокружение.

Нечто подобное он испытал несколько мгновений назад, когда вдохнул ее восхитительный терпкий аромат. Он отличался от того благоухания, которое исходило от нее прошлым вечером. Сегодня это был приятный запах морозной свежести, тогда как прошлым вечером она источала экзотический аромат таинственной чувственности. Гаррик с трудом подавил стон.

Оставшись на минуту наедине со Смитом, он был бы не прочь поколотить его за то, что тот поставил его в такое затруднительное положение. Он собирался приобрести Кроули-Холл, но было ясно, что Рут тоже намеревалась купить это поместье. Перед ним возникла непредвиденная проблема. Хотя Рут открыто не проявляла своего намерения, но судя по тому, как она трогала двери, стойки перил и прочие предметы, ей очень хотелось приобрести этот дом.

Она не просто прикасалась к вещам. Она нежно гладила их, как, должно быть, ласкала любовника. Гаррик тяжело вздохнул, ощущая, что воротничок рубашки вновь сдавливает шею, и не спеша последовал за Рут из спальни. Он чувствовал угрозу, исходившую от этой женщины. Сначала прошлым вечером и сейчас, когда она грозила сорвать сделку, о которой он серьезно помышлял всю дорогу до Кроули-Холла. Но тем не менее она нравилась ему все больше.

Может быть, Смит окажет ему такую услугу и на время покинет их? Он представил, как трудно будет среди бела дня обратиться к Рут с просьбой стать хотя бы фиктивно его любовницей. Едва ли он сможет сделать это сдержанно и бесстрастно, как представлялось в карете этим утром. Он чувствовал, что это будет одной из самых сложных проблем, какую ему приходилось когда-либо решать.

В отличие от полумрака коридора, ведущего к задней части дома, кухня была хорошо освещенной и просторной.

Здесь располагалась огромная печь и начищенная до блеска кухонная плита, которую можно было принять за новую. На лице Рут отобразилось удовлетворение, когда она откинула вуаль на край своей шляпы.

Гаррик не мог припомнить, что когда-либо видел более красивую женщину. Щеки ее порозовели, и глаза сияли. Он не встречал никого с таким цветом глаз. Они были темно-лиловыми и, казалось, таили какой-то секрет. А при виде ее полных розовых губ у него пересохло во рту.

Крепко сцепив руки за спиной, он резко отвел свой взгляд от ее невероятно привлекательного лица. Его реакция на нее вызывала у него раздражение. Он не мог позволить физическому влечению возобладать над разумом. Если он намерен сделать задуманное предложение Рут, ему необходимо быть уверенным, что он сможет контролировать свои чувства, находясь рядом с ней. Только при таком условии они смогут достигнуть согласия. Их отношения должны быть строго платоническими.

— Смит, способен ли дымоход обеспечить тягу для двух плит? — спросила Рут.

Пораженный этим вопросом, торговый агент посмотрел в ее сторону. Зачем ей потребовалась вторая плита? Он был явно озадачен и отрицательно покачал головой.

— Я не уверен, миледи. Необходимо позвать местного кузнеца, чтобы он пояснил.

— Прежде чем я приму решение о покупке, мне необходимо получить ответ на этот и еще несколько других вопросов.

— Конечно, миледи, — сказал Смит с расстроенным видом.

— Если не возражаете, я хотела бы осмотреть сад.

— Но он покрыт снегом, миледи!

— Благодарю за предупреждение, Смит, но тем не менее я хотела бы прогуляться по саду. Уверена, лорд Стрэтфилд имеет к вам некоторые вопросы, поэтому нет необходимости сопровождать меня.

Прежде чем кто-либо из мужчин успел остановить ее, Рут направилась к задней двери, ведущей в небольшую прихожую, и затем наружу. Ошеломленный вид торгового агента едва не заставил Гаррика рассмеяться вслух.

— Я намерен присоединиться к леди Этвуд в ее прогулке по саду, Смит. Полагаю, вы подождете нас в главном холле.

Усмехнувшись, он прошел мимо растерявшегося мужчины. Когда дверь кухни закрылась за Гарриком, он задержался на минуту в маленькой прихожей. Неужели Рут действительно пошла по снегу без галош? Он быстро надел пару резиновых оболочек и последовал за ней в заснеженный сад.

Судя по ее следам, она действительно была без галош, а это означало, что она могла легко поскользнуться и упасть. Обеспокоенный ее положением, Гаррик ускорил шаг, двигаясь по протоптанной ею в снегу тропинке. В данное время сад выглядел безжизненным. В конце сада на его пути возникла заснеженная беседка.

Следы Рут вели к оранжерее мимо этой беседки, и Гаррик увидел ее темную фигуру сквозь запотевшие окна теплицы. Он быстро приблизился к строению и вошел в теплую влажную атмосферу помещения. Размеры тепличного сада оказались гораздо больше, чем он ожидал. Очевидно, кто-то ухаживал здесь за растениями, судя по зреющим плодам помидоров.

Впереди он увидел верхушку шляпы Рут. Ему действительно следовало бы проверить, все ли в порядке у него с головой, учитывая то, что он отправился на поиски этой женщины. Однако что-то, помимо здравого смысла, толкало его вперед. И хуже всего то, что он понимал, какими бы побуждениями он ни руководствовался, скорее всего попытка договориться с этой женщиной принесет ему одни только неприятности.

Гаррик свернул за угол и обнаружил ее, внимательно рассматривавшую декоративное грушевое дерево. Возможно, Рут была поглощена изучением теплицы, или его шаги оказались неслышными, но она удивленно вскрикнула, когда повернулась и увидела его, стоявшего позади.

— О Боже! — воскликнула она, тяжело дыша, и глаза ее гневно вспыхнули. — Вы ужасно испугали меня. Чем я могу помочь вам, милорд?

— Я думал, мы договорились, что вы будете звать меня просто Гаррик.

— Ну хорошо. Чего вы хотите, Гаррик?

Он постарался избавиться от чувственных образов, которые мгновенно возникли в его голове при этих ее словах. Сложив руки на груди, он внимательно посмотрел на Рут. Она напоминала львицу, рассерженную тем, что ее преследуют.

— С какой целью вы хотите приобрести Кроули-Холл? — внезапно спросил он.

— Я не понимаю, почему это вас интересует.

— Прекрасно понимаете. Я заметил, с каким чувством вы прикасались к различным предметам в доме, к этим растениям. Любой мужчина умер бы в ваших объятиях от наслаждения, если бы вы погладили его так, как прикасались к вещам в этом доме. — Черт возьми, он вовсе не хотел произносить свои мысли вслух.

— Не говорите глупости, — сказала она, презрительно фыркнув, однако щеки ее покраснели. — Вы слишком впечатлительны, и меня это удивляет.

— Мне не хотелось бы думать, что вы что-то скрываете, не желая правдиво ответить на мой вопрос, Рут.

Он заметил, что она слегка вздрогнула, когда он назвал ее по имени. А отразившееся в ее глазах волнение побудило его придвинуться к ней почти вплотную. Ее дыхание участилось, и он ощущал аромат ее духов, когда сосредоточил свое внимание на ее сочной нижней губе. Он стоял, опаляя ее своим дыханием и чувствуя, как его обволакивает ее тепло, хотя он даже не прикасался к ней.

Что с ним происходит, черт возьми? При первом проявлении желания он обычно старался держать себя в руках. Но только не сейчас. Боже, он понимал, что совершает ошибку, но тем не менее страстно хотел ощутить эту женщину на вкус. Он склонил к ней голову, но она вдруг резко отпрянула от него.

— Прошу прощения, милорд. Я должна немедленно вернуться в Лондон, чтобы не опоздать к званому ужину. — Она отступила от него еще на шаг.

— Однако вы так и не сказали мне, почему хотите приобрести Кроули-Холл.

— Я не обязана отвечать вам.

— Это верно, — тихо сказал он. — Но мне очень хотелось бы знать, почему это поместье так важно для вас.

Она посмотрела на него продолжительным взглядом, в котором чувствовалась настороженность. Гаррик нахмурился. Он хотел, чтобы она доверяла ему как другу. Рут вздохнула и наморщила лоб.

— Хорошо. Дело в том, что я хочу поселиться здесь, когда уйду на покой. — Ее лицо помрачнело, когда он пристально посмотрел на нее. Он был уверен, что она говорила правду, но не до конца. Для уединенного проживания не было необходимости в таком большом поместье, как Кроули-Холл. Этот дом был предназначен для большой семьи или, как в его случае, для сирот. Гаррик сцепил руки за спиной и вопросительно посмотрел на Рут.

— Уйти на покой? Вы еще слишком молоды для этого.

— Благодарю за комплимент, однако, мне уже сорок один год. И для женщины в моем положении перспективы, скажем так, весьма ограничены.

— Мне кажется, вы недооцениваете свое очарование, Рут. Думаю, многие мужчины были бы рады вашему обществу. Вы очень красивая женщина. — Да, она выглядела моложе своих лет и казалась не на много старше его, хотя разница в их возрасте составляла двенадцать лет.

— Вы льстите мне. С молодостью я давно рассталась.

— Похоже, вы считаете меня незрелым юнцом, пытающимся завоевать ваше расположение с помощью неприкрытой лести, — резко сказал он. — Я имею привычку говорить то, что думаю.

Ее фиалковые глаза потемнели, когда она удивленно посмотрела на него и слегка склонила голову в его сторону.

— Простите. Я совсем забыла, как следует принимать комплименты.

Несмотря на ее извинение, Гаррик продолжал испытывать раздражение. Пусть в их возрасте существенная разница, но он не юноша, только что закончивший школу. И она не настолько пленила его, чтобы он лишился рассудка. Он не имел опыта общения с женщиной в постели, но в то же время его нельзя считать невинным молодым человеком, который не знает, что происходит между любовниками. И главное — он не относился к тем мужчинам, которые способны бесцеремонно бросить любовницу из-за ее возраста.

А Марстон поступил именно так жестоко и теперь связался с женщиной наполовину моложе Рут. Гаррик невольно вспомнил то унижение, которое испытал более десяти лет назад. Он многое пережил в ту ночь, когда дядя и Берта намеренно унизили его. Он лучше Рут знал, какие глубокие раны наносят оскорбления.

В наступившей тишине Рут, очевидно, испытывала неловкость. Он заметил, что ее пальцы беспокойно сжимают ручку зонтика. Нелепо было брать его с собой зимой. Из всего того, что касается женщин, он никогда не мог понять их манеры поведения и потребности в безделушках.

— Извините, милорд... Гаррик, но я хочу вернуться в дом.

— Вы все еще испытываете трудности, обращаясь ко мне. Я вынуждаю вас нервничать? — Он сузил глаза, заметив, что ее щеки порозовели.

— Обращение по имени символизирует близкие отношения, но их между нами нет.

— Есть различные формы близких отношений, Рут. Разве мы не можем быть по крайней мере друзьями?

— Боюсь, это невозможно.

— Из-за разницы в возрасте? — Он заметил, что она содрогнулась. Черт возьми, ему следовало помнить, как чувствительно она относится к своему возрасту.

— Нет, конечно. — Судя по ее тону, он понял, что именно разница в возрасте являлась причиной отказа на его предложение дружбы.

— А если я куплю Кроули-Холл для вас, это изменит ваше отношение ко мне?

Проклятие, он окончательно потерял рассудок? Это было самое подходящее поместье из всего, что нашлось за нескольких месяцев. А он преподносит его на серебряном подносе этой женщине. Гаррик нахмурился, когда она взглянула на него.

— Это весьма щедрое предложение, милорд, но я должна отказаться от него. Хотя я веду не самый респектабельный образ жизни, это не значит, что меня может купить первый попавшийся мужчина, который встретился на моем пути после разрыва с предыдущим любовником.

Насмешливо поклонившись, она повернулась и пошла прочь, а он смотрел ей вслед с чувством раскаяния. Ему не нравилось это чувство. Дело было не только в том, что он подверг риску свои планы относительно этой женщины. Он понимал, что она права. Видимо, он выбрал неправильную линию поведения.

Испытывая раздражение, оттого что не умел должным образом обращаться с женщинами, Гаррик стиснул зубы от отвращения к себе. Он невольно унизил Рут, хотя не имел привычки оскорблять людей, которые нравились ему. А леди Рут Этвуд ему, безусловно, нравилась. Он застонал от злости на самого себя. Существуют определенные правила этикета, а он проигнорировал их, и это явилось грубой ошибкой.

Хуже всего то, что, намеренно или нет, его обращение с этой женщиной мало чем отличалось от очевидного хамства, которое Марстон проявил по отношению к ней. Звук захлопнувшейся двери теплицы вывел его из состояния оцепенения, и он бросился вслед за Рут. Выйдя на снег, он увидел ее, осторожно спускающуюся с небольшого пригорка в сад. Он догнал ее, прежде чем она достигла оголенной шпалеры для роз.

— Рут... я просто осел.

— Нисколько в этом не сомневалась, — охотно согласилась она.

Он коснулся ее локтя, но Рут резко освободилась и продолжила свой путь по саду. Она сделала еще пару шагов, когда ноги ее внезапно подкосились. Тихий вскрик леди Этвуд побудил Гаррика броситься вперед и подхватить ее. Он снова ощутил аромат ее духов, когда она прижалась своим мягким плечом к его груди. Он никогда не представлял, что женщина может пахнуть так восхитительно. Ее прерывистое дыхание пробудило его чувственность.

Он живо представил ее обнаженной, с затвердевшими сосками, зовущими к нежным ласкам. Почти мгновенно его мужское естество набухло в штанах. Боже, эта женщина олицетворяла само искушение. Ее голова была слегка повернута, так что открывала прелестную шею, в которую хотелось впиться поцелуем. Он невольно склонил голову, и его губы почти коснулись ее кожи.

Ее резкий вздох заставил его поднять голову. Где, черт возьми, его сдержанность, которую он обычно проявлял, общаясь с другими женщинами, несмотря на их попытки возбудить его. Он уже дважды заблуждался в отношении Рут и не хотел повторять свою оплошность. Он тотчас отклонился и помог ей распрямиться. В тот момент, когда она отстранилась от него, все его существо воспротивилось этому с такой силой, что каждый мускул напрягся. Гаррика охватило неистовое желание, когда он заметил легкое трепетание жилки сбоку ее шеи. Он с огромным трудом сдержал свой порыв протянуть руку и провести пальцем по нежной коже. Вместо этого он отступил на шаг от этой женщины.

— Я допустил ошибку.

— И не одну, — резко сказала она.

— Может быть, начнем все сначала?

Он встретил ее настороженный взгляд, наблюдая, как она обдумывает его предложение. Ее фиалковые глаза внезапно потемнели, и лицо приняло невозмутимое выражение.

— Я не вижу смысла в этом, милорд. У меня нет желания вступать в новую любовную связь с каким-либо мужчиной. Особенно с тем, кто думает, что может легко получить доступ в мою постель путем денежной сделки.

Не дав ему возможности ответить, она повернулась и продолжила свой путь к дому. Гаррик стоял, наблюдая, как она удаляется, гордо распрямив спину. Наверное, он действительно осел. В любом случае лучше держаться подальше от Рут. Намерение просить ее стать его фиктивной любовницей теперь казалось смешным. Однако сейчас ему вовсе не хотелось веселиться.

Глава 4

Рут нахмурилась, стараясь сосредоточиться на книге, которую держала в руках. Она в третий раз перечитала один и тот же абзац и в конце концов закрыла книгу. Прошла неделя после ее визита в Кроули-Холл, и она злилась на себя за то, что вздрагивала каждый раз, когда раздавался звонок в парадную дверь.

У лорда Стрэтфилда не было никакого повода явиться к ней с визитом. Никакого за исключением явного влечения к ней. Она не могла отрицать, что ее тоже влекло к нему. По крайней мере в темноте своей спальни. Ее сердце учащенно забилось при воспоминании о сне, который приснился ей прошлой ночью. Ей снилось, как Гаррик ласкает ее губами во всех местах, пока ее тело не начало содрогаться от многократного оргазма. При этом она со стоном выкрикивала его имя.

Рут быстро встала и бросила книгу на столик рядом с креслом. Раздался громкий хлопок, когда кожаная обложка упала на ореховую поверхность стола. Рут подошла к окну и, раздвинув шторы, посмотрела на оживленную улицу. Она не могла припомнить, чтобы в последнее время чувствовала себя такой сбитой с толку, не знающей, что делать.

Ярко светило солнце и в отличие от обычного состояния небо не было затянуто дымом из печей, отапливаемых углем. Это был прекрасный день для конной прогулки по парку. Тем не менее Рут не испытывала никакого желания выходить из дому. Солнечное тепло проникало сквозь стекло и согревало ее лицо, когда она на какое-то время закрыла глаза.

Однако почему бы ей не стряхнуть апатию? Она открыла глаза и отпустила шторы, которые упали на прежнее место. Ее жизнь не кончается, оттого что Марстон бросил ее.

Есть дети, о которых надо заботиться. Она закусила нижнюю губу. Хотя она еще не получила ответа от Смита относительно Кроули-Холла, у нее не было сомнений, что сумма, которую она предложила вчера, недостаточно высока. Видимо, придется подыскивать другое поместье.

Раздался звонок у парадной двери, и сердце Рут сжалось. Неужели Гаррик? Она немедленно отбросила эту мысль. В комнату тихо вошел дворецкий.

— Да, Симмонс?

— Письмо от мистера Смита, миледи. — Симмонс передал ей конверт, который она приняла со смиренным видом.

— Благодарю.

Рут взглянула на конверт и вздохнула. Какой смысл открывать его, когда она уже знала, какой ответ там содержится. Тем не менее, разорвав его, она извлекла письмо. Быстро развернув листок бумаги, Рут бегло просмотрела текст и замерла, читая и перечитывая его снова и снова.

Кроули-Холл отныне принадлежал ей. Смит согласился с ее первоначальным предложением, и это означало, что ей не придется продавать городской дом. Сумма, вырученная от продажи коттеджа в Бате, превысила все ее ожидания, и недавних пожертвований сиротскому приюту будет достаточно, чтобы оплатить необходимые улучшения в поместье. Рут ошеломленно смотрела на содержание письма, с трудом осознавая, что Кроули-Холл теперь ее собственность. Неужели предложенная ею сумма превзошла то, что смог предложить Гаррик? Она снова прочитала письмо, и ее охватило смутное беспокойство. Как случилось, что она оказалась единственной претенденткой на это поместье и владельцы решили принять ее предложение, не дожидаясь другого покупателя?

Почему Гаррик не стал претендовать на Кроули-Холл? Она была уверена, что он хотел приобрести его. Рут нахмурилась, не зная, радоваться ли покупке или сердиться, оттого что Гаррик из сочувствия к ней отказался от приобретения. Резко выдохнув, она слегка пожала плечами. Не важно, почему он отказался. Главное — Кроули-Холл теперь принадлежит ей и на ее условиях.

У входной двери опять позвонили, и Рут снова напряглась. Она не ждала никаких визитеров. Может быть, Гаррик пришел, чтобы принять ее благодарность за то, что не стал конкурировать с ней? Она отбросила эту мысль как нелепую. Спустя мгновение в комнату вошел Симмонс с небольшой коробочкой в руках.

— Вам посылка, миледи.

— С ней была визитная карточка?

— Нет, миледи. Посылку доставил мальчик.

Рут кивнула:

— Благодарю.

Когда Симмонс покинул комнату, она посмотрела на коробочку, которую слуга передал ей. Несмотря на отсутствие визитной карточки, Рут была уверена, что это посылка от Гаррика. Ее горло сжалось, и по телу пробежала дрожь предвкушения. Она тотчас подавила охватившее ее волнение. Стараясь оставаться хладнокровной, Рут медленно открыла коробочку.

На внутренней стороне крышки, обтянутой белой материей, было отпечатано название ювелирной фирмы — « Гаррард». Прошло много времени с тех пор, когда поклонник присылал ей драгоценности от королевского ювелира. Внутри коробочки находились две броши: одна в виде тюльпана с небольшими бриллиантами; другая представляла собой амариллис из рубинов. Рут тихо засмеялась. Лорд Стрэтфилд не только обладал чувством юмора, но и был способен также посмеяться над собой.

Было очевидно, что этот мужчина искренне извинялся перед ней. Однако она сомневалась, следует ли поощрять его. Можно ли оставить эти великолепные броши у себя? Если она примет его подарок, это будет означать, что она простила его бестактную попытку получить доступ в ее постель. Она тяжело вздохнула. Внимание Гаррика Стрэтфилда льстило ей, однако разница в их возрасте вызывала сомнение, можно ли позволить ему ухаживание.

Рут надеялась, что с ним она вновь почувствует себя молодой. По крайней мере до того момента, когда он бросит ее ради женщины, чей возраст сравним с его возрастом, то есть гораздо моложе ее. И когда это произойдет, она будет морально опустошена даже в большей степени, чем при расставании с Марстоном или Гренвиллем. Нет, принять подарок Гаррика будет ошибкой. Рут захлопнула коробочку.

Быстро пройдя через комнату, она села за письменный стол, чтобы написать короткое письмо с отказом принять посылку и отправить вместе с ним драгоценности назад продавцу. Позвонила, чтобы вызвать Симмонса, и в этот момент вновь раздался звонок у парадной двери. Рут нахмурилась, укладывая письмо в конверт. Что еще? Не может быть, чтобы прислали очередной подарок. Послышался тихий стук, и она встала в тот момент, когда Симмонс открыл дверь.

— Лорд Стрэтфилд, миледи.

Письмо, написанное ювелиру, выпало из ее рук на письменный стол, и Рут изумленно уставилась на вошедшего в комнату Гаррика. Она редко теряла дар речи, но его неожиданное появление заставило ее почувствовать себя нескладной, неуклюжей девчонкой. Она ухватилась за поверхность письменного стола, стараясь вновь обрести спокойствие. Он всего лишь мужчина, и она способна управиться с ним, как со многими другими.

— Лорд Стрэтфилд, какой сюрприз. — Ее пальцы нервно перебирали кружева у основания шеи. Его лицо помрачнело. Однако она не могла позволить себе назвать его просто по имени. Осознав, что теребит кружева, Рут тотчас опустила руку.

— Я вижу, вы получили мой подарок. — Его взгляд устремился на ювелирную коробочку на столе, затем Гаррик вновь посмотрел на Рут.

— Да. — Она отвела глаза. — Я только что закончила писать сопроводительное письмо, чтобы вернуть драгоценности ювелиру.

— Они не понравились вам?

— Напротив, броши великолепны, однако...

— В таком случае нет причины отказываться от них.

— Лорд Стрэт... — Она заметила, что лицо его помрачнело еще более, и смягчилась. — Гаррик, это слишком щедрый подарок, и я не могу принять его.

— Мне кажется, причина не в этом, Рут. — Он жестом указал на ближайшее кресло. — Могу я присесть?

— Конечно. — Получив согласие, он сел в кресло. При этом его медлительная манера двигаться напоминала грациозные движения крадущейся пантеры. Даже взглядом он походил на хищника, оценивающего свою жертву.

— У меня такое впечатление, Рут, что я крайне не нравлюсь вам. — Беспечный тон его голоса не мог обмануть ее. Этот хищник готов был к внезапному прыжку.

— Я не помню, чтобы говорила нечто подобное.

— Нет, не говорили, но проявляли явную антипатию ко мне в Кроули-Холле. Даже после того как я объяснил свое поведение во время бала у Сомерсетов, вы злились каждый раз, когда я приближался к вам. За исключением одного случая. — Последние слова он произнес так тихо, как будто говорил сам себе.

— Я вовсе не злилась, — попыталась оправдаться Рут, однако ее тон противоречил сказанному. Она сцепила руки, чтобы не сжимать их в кулаки. — А моя антипатия была обусловлена исходящей от вас угрозой.

— Угрозой? — Насмешливое выражение его лица вызвало у нее еще большее раздражение.

— Да, угрозой. Я очень хотела приобрести Кроули-Холл, а когда вы приехали, поняла, что поместье ускользает от меня. Вы были конкурентом и потому не могли мне нравиться.

— Но потом я все-таки понравился вам? — Он устроил ей ловушку.

— Я... — Она потеряла способность быстро находить нужный ответ в самый неподходящий момент. — Я знаю вас недостаточно хорошо, чтобы ответить определенно на ваш вопрос.

— Тогда объясните, почему вы на самом деле не хотите принять мой подарок.

— Это могло быть неправильно истолковано. Будто я заинтересована в установлении связи с вами.

— Понятно. — Он приподнял трость, которую принес с собой, и принялся разглядывать серебряный набалдашник. — И какого рода связь, вы полагаете, я хочу иметь с вами, Рут?

— У меня сложилось впечатление, что вы... — Огорченная тем, что не способна сохранять спокойствие в его присутствии, Рут тяжело вздохнула.

— Вы полагаете, что я хочу сделать вас своей любовницей?

Этот вопрос заставил ее сердце сжаться от страха и в то же время внезапного разочарования. Конечно, он не желал иметь женщину ее возраста в качестве любовницы. И внутренний голос насмехался над ней в связи с тем, что она осмелилась подумать о любовной связи с этим мужчиной. Кому она нужна? Рут попыталась избавиться от этой мрачной мысли, но безуспешно. Опасаясь, что голос выдаст ее волнение, она не ответила. Его темные глаза внимательно изучали ее, а выражение лица оставалось непроницаемым.

— Нет, конечно.

Ее быстрый ответ заставил его подняться на ноги одним мощным движением. Рут инстинктивно отступила на шаг назад и отвела свой взгляд в тот момент, когда он двинулся вперед, возвышаясь над ней. Уголки его губ тронула легкая улыбка, и он медленно провел кончиком пальца вдоль ее скулы, пока у нее не осталось иного выхода, кроме как взглянуть на него.

Сдержанный огонь в его голубых глазах встревожил Рут. Гаррик умел владеть собой. Она же в данный момент лишилась такой способности. Более того, его взгляд вызвал в ней неистовое желание. Чувство, от которого она отвыкла. Обычно в интимных отношениях, в которые она вступала, преобладала страсть. Но с этим мужчиной все обстояло иначе. Чувство, которое он пробудил в ней, было слишком опасным. Она глубоко вздохнула, когда он провел пальцем по ее нижней губе.

— Меня удивляет, почему вы так противитесь этой идее, Рут. — Он склонил к ней свою голову, и его дыхание опалило ее губы. При этом он смотрел ей прямо в глаза.

— Просто я не хочу вступать в любовную связь сразу после разрыва с Марстоном, — резко сказала она, раздраженная тем, что не может справиться с влечением к этому мужчине.

— А что если я хочу только дружбы с вами?

Этот вопрос, произнесенный тихим голосом, оказался таким неожиданным, что Рут пришла в замешательство и только взирала на него. Она никогда не встречала мужчину, предлагавшего ей только дружбу. Был случай, когда она и ее бывший любовник оставались друзьями, но, кроме Уэстли, она едва ли могла назвать еще кого-то своим другом. Даже круг ее подруг был довольно ограниченным.

Она медлила с ответом, и на лице Гаррика отразилась нерешительность. Это удивило Рут. Мысль о том, что он может в чем-то сомневаться, противоречила тому впечатлению, которое он производил на нее. Лорд Гаррик Стрэтфилд относился к тому типу мужчин, которые никогда не теряют уверенности в том, что делают.

Он отступил от нее, и она тотчас испытала сожаление от потери его тепла, согревавшего ее тело. Когда их взгляды встретились, она уловила в его глазах проблеск знакомого ей чувства — а именно желания сохранять между ними дистанцию из-за возможной угрозы. Но какую угрозу он видит с ее стороны? Ведь он сам искал сближения с ней.

— Почему? — Она слегка покачала головой, когда он вопросительно изогнул бровь. — Почему вы хотите стать моим другом?

— Потому что вы нравитесь мне.

— Но вы не знаете меня.

— Я знаю, что вы очень храбрая женщина. Вы продемонстрировали это, появившись в бальном зале у Сомерсетов в тот вечер, когда мы повстречались. Марстон только что порвал с вами, и тем не менее вы нашли в себе силы войти в комнату с высоко поднятой головой. К тому же вы обладаете чувством юмора.

— Откуда вы знаете это?

— По вашей реакции на девиз « Во имя королевы и страны».

Забавный тон его голоса и озорная улыбка заставили ее, в свою очередь, улыбнуться, когда она вспомнила зеркало в хозяйской спальне в Кроули-Холле. Ее веселье слегка поубавилось, когда она подумала, что вынудило Гаррика отказаться от претензии на поместье. Она собиралась было спросить его об этом, но побоялась услышать ответ. Ей хотелось верить, что поместье чем-то не устроило его. Однако почему ему нужна только ее дружба?

Внезапно она испытала разочарование и тревогу, оттого что он не желал от нее большего. Что он задумал? Впрочем, мысль стать его любовницей казалась абсурдной. Меньше всего она желала этого. «Ты лжешь», — обвинил ее внутренний голос, но Рут проигнорировала его. Она посмотрела туда, где на письменном столе лежала ювелирная коробочка.

Интересно, каково это — иметь отношение с мужчиной, который не ждет ничего, кроме дружбы, в ответ? Возможно ли такое? Рут повернулась и быстро подошла к письменному столу. В тот момент, когда ее пальцы коснулись коробочки, Рут подумала, в своем ли она уме.

— Моя дружба не продается, — сказала она, глядя на упаковку.

— Я это понял.

От его слов в комнате повеяло холодом, и, взглянув на Гаррика, Рут увидела, что лицо его приняло невозмутимое выражение, как у бесчувственной статуи. Ее сердце гулко забилось в груди, и она глубоко вздохнула.

— Однако в качестве друга я не отказываюсь принять ваше извинение в таком виде. Благодарю.

В комнате воцарилась тишина, когда Рут встала перед ним с коробочкой в руках. Гаррик молчал, размышляя, что на самом деле могли означать, ее слова. Она приняла его дружбу или согласилась стать его любовницей? Даже тот простой факт, что он сам себе задает этот вопрос, вызвал у него раздражение. Он стиснул пальцы вокруг головы серебряного волка на конце своей трости. Чем скорее он вернет себе главенствующую роль, тем лучше. Он кашлянул и обратился к ней с легким поклоном.

— Я рад, что вы решили принять мое... извинение. И даже готов обижать вас чаще, если буду знать, что мои извинения доставляют вам удовольствие. — Он намеренно произнес это легким насмешливым тоном.

— Нет. Если я начну постоянно принимать подарки от вас, наши отношения могут измениться.

Ее ответ вновь поколебал его решимость. Значит, она действительно не хочет становиться его любовницей. Гаррика охватило глубокое разочарование. В чем дело? Дружеские отношения все-таки предпочтительнее, чем иметь ее в качестве фиктивной любовницы. Это значительно облегчило бы его положение.

Появление с ней в обществе немедленно прекратило бы неприятные слухи, и матери дочерей на выданье перестали бы рассматривать его в качестве подходящей кандидатуры для брака. Это было бы превосходным решением его проблемы. Более того, ему не надо будет объяснять, почему он не трогает ее.

Не трогает? Проклятие! Он был готов на большее, как только вошел в комнату. Однако, учитывая, что он в действительности никогда не имел настоящей близости с женщиной, его попытка овладеть Рут в этой комнате выглядела бы невероятно смешной, особенно после того, как его первый опыт такого общения привел к провалу и унижению. Гаррик до боли сжал набалдашник трости. Нет, это не тот путь, каким он намерен следовать.

Теперь он рассчитывал только на дружеские отношения с ней, хотя они существенно отличались от того, что он рисовал в своем воображении. Имея ее в качестве фиктивной любовницы, он мог бы сохранять дистанцию между ними, и все дело сводилось бы только к финансовому обеспечению, тогда как дружба предполагала более близкие отношения.

Черт побери, он попал в расставленную им самим ловушку. Он никогда не терял дара речи, но в данный момент не знал, что сказать. Казалось, Рут тоже пребывала в замешательстве. Ее фиалковые глаза заметно потемнели, и он заметил, что она слегка дрожит и выглядит беззащитной, как юная девушка. Как могла она считать себя старой? Ему хотелось заключить ее в объятия, утешить и убедить, что ей не надо его бояться. Он внутренне содрогнулся от этой мысли.

Рут права: он стал слишком чувствительным. Чтобы как-то избежать неловкости, он достал из кармана жилета часы и с щелчком открыл крышку. Шел третий час. Он обещал встретиться с Лили в сиротском приюте, чтобы ознакомиться с финансовым обеспечением сирот.

— У вас намечена встреча? — тихо спросила Рут.

— Да, я обещал встретиться с моей сестрой. Но если позволите, я с удовольствием сопроводил бы вас в оперу сегодня вечером.

— Мне будет очень приятно. — Это было сказано таким проникновенным голосом, что Гаррик ощутил нарастающий жар в крови. Он немедленно подавил это чувство.

— Я заеду за вами, скажем, в семь часов?

Он сделал шаг вперед и взял ее протянутую руку. От этого прикосновения, казалось, по ладони его пробежал электрический ток. Он слегка наклонился и прильнул губами к ее нежной коже, ощутив аромат лимона. При этом у него возникло чувство, которого он не испытывал с тех пор, когда впервые общался с Бертой.

Мысль об этом подействовала на него отрезвляюще, словно его окатили холодной водой. Желание — это всего лишь животная реакция и больше ничего. Он мог сдерживать свои физические потребности в отношении других женщин, и Рут не исключение. В его голове снова прозвучала насмешка.

Он распрямился и посмотрел в лицо Рут. Неожиданное тепло в ее взгляде заставило его сердце сжаться от чувства, от которого он постарался немедленно избавиться. Отвесив короткий поклон, Гаррик вышел из гостиной и спешно покинул дом, словно за ним по пятам гналась свора гончих. Однако он не мог избавиться от демонов, которые продолжали преследовать его, даже когда он забрался в карету.

Проклятие! Он со злостью ударил тростью по сиденью напротив него. «Дружба. Ты предложил женщине дружбу. Ты безумец, Стрэтфилд, настоящий безумец».

Из груди его вырвался стон, и он закрыл глаза. Какого черта его беспокоит, что о нем подумают? Его нисколько не интересует мнение таких людей, как Уиком или Марстон, поэтому стоит ли продолжать этот нелепый фарс? Внезапно в голове его всплыл образ дяди, и Гаррик содрогнулся. Этот человек ненавидел его, а также сестер и брата. Дядя был почти банкротом, а они стояли на его пути к приобретению состояния и прибыльного поместья.

Прошлое угрожало преодолеть стену, которую Гаррик выстроил, защищаясь от него. Он облегченно вздохнул, когда карета остановилась перед сиротским приютом. Это было место, где все его проблемы отходили на задний план. Здесь многочисленные дети испытывали куда более серьезные беды, чем он и его родственники. Гаррик не стал дожидаться, когда кучер откроет для него дверцу кареты, и через несколько секунд уже переступил порог приюта.

Несмотря на серые каменные стены снаружи, внутри дом был теплым и радостным. Обстановка здесь резко отличалась от той атмосферы, в которой вырос Гаррик. Из комнаты, примыкавшей к главному холлу, доносился смех, и Гаррик пошел на этот звук. Он остановился в дверном проеме помещения, в котором устроили классную комнату. Там Лили с повязкой на глазах, расставив руки, старалась поймать кого-нибудь из окружавших ее смеявшихся детей. Он невольно и сам усмехнулся. Сестра тотчас опустила руки по бокам и повернула голову в его сторону.

— Дети, здесь лорд Стрэтфилд? — спросила она все еще с повязкой на глазах.

— Да, мисс Лили. Это его светлость. — Мальчик, сообщивший это тоненьким голоском, громко застонал, когда Лили бросилась вперед и обхватила его. Извиваясь как угорь, мальчишка выскользнул из ее объятий. — О, так нечестно, мисс. Я лишь ответил на ваш вопрос.

— Вполне честно, юный господин Альфред, и ты знаешь это, — со смехом сказала Лили и, сняв повязку, отдала ее мальчику. — Ты не должен отвечать, пока не окажешься в таком месте, где я не смогу достать тебя.

Мальчик со смиренным видом неохотно принял повязку, и игра возобновилась. Пробравшись сквозь толпу ребят, Лили остановилась перед Гарриком и поцеловала его в щеку.

— Я уже начала думать, что ты забыл о нашей встрече.

— Но я не опоздал.

— Нет, конечно, но обычно ты приходил раньше, когда дело касалось приюта. — Лили взяла его за руку и повела по коридору в офис. — Тебя что-то беспокоит?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Винсент упомянул, что ты проводил каждый вечер в Чиддингстон-плейс всю прошлую неделю. Это наводит меня на мысль, что, возможно, ты расстался со своей любовницей.

— Черт возьми, Лили. Тебя не должно это интересовать. — Он нахмурился, глядя на сестру, которая удивленно смотрела на него.

— Почему? Ведь я забочусь о тебе. Винсент и Грейс тоже заботятся. Мы хотим, чтобы ты был счастлив. Если ты порвал со своей любовницей, то, может быть, наконец решишь жениться?

«Жениться». Гаррик изумленно посмотрел на сестру.

— Скажи, ради Бога, как тебе в голову пришла такая мысль?

— Ты ведь не можешь ухаживать за потенциальной невестой, если все еще связан с любовницей.

— Уверяю тебя, я не собираюсь жениться ни сейчас, ни в ближайшем будущем, — резко ответил Гаррик. — И не будем больше обсуждать мои личные дела.

— Значит, ты все-таки порвал со своей неуловимой Мэри. Я подумала об этом, когда узнала, что ты танцевал с леди Этвуд на балу у Сомерсетов.

— Лили, это неподходящая тема для разговора. Мы оба знаем, как можно пострадать от сплетен. Особенно по поводу амурных связей. — В тот момент, когда эти слова сорвались с его языка, он пожалел об этом. Насмешливое выражение лица Лили мгновенно исчезло, и она побледнела.

— Ты прав. Прости. Ты знаешь, как сильно я любила нашу мать. Непостоянство в любовных отношениях серьезный недостаток. — В голосе Лили прозвучали оттенки горечи, и Гаррик поморщился.

Он не хотел пробуждать воспоминания, которые затрагивали чувства Лили. Их мать была тщеславной эгоистичной женщиной. Она сбежала со своим любовником, когда Гаррику не было еще пятнадцати лет. Ее поступок довел их отца до самоубийства, после чего дядя взял на себя управление поместьем, пока Гаррик не достиг совершеннолетия. Лили очень переживала бегство матери. По этой причине в их семье не принято было касаться столь болезненной темы.

— Ты совсем не похожа на нее, — тихо сказал Гаррик, входя в небольшой офис.

— Непохожа? Ты забыл, что я тоже оставила мужа.

— При совсем других обстоятельствах.

— Это верно. — Лили пожала плечами. — Однако это не уменьшает моего сходства с матерью.

— Ты не сбегала с любовником и не бросала своих детей, — возразил Гаррик сердитым тоном. Он презирал мать за то, что она сотворила с ним, с его сестрами и братом. Это был бесчестный поступок.

— Однажды ты снова найдешь свою любовь, Лили. — В его голосе звучала твердая вера, но, судя по тому, как сестра равнодушно пожала плечами, он не убедил ее.

— Я восприму твои назидания, когда ты изменишь свое мнение относительно женитьбы. А пока меня устраивает работа здесь, в Кэринг-Харте, или в Кроули-Холле.

При упоминании о Кроули-Холле он невольно вздрогнул. Как объяснить сестре, что он уже не может приобрести это поместье? Он знал, что Лили предпочитала именно его всем остальным. Именно она настояла, чтобы он обязательно участвовал в торгах, после того как посетила Кроули-Холл без него. Он подошел к окну и посмотрел на сад за домом. Это был небольшой сад, но дети могли здесь играть при хорошей погоде.

— Боюсь, я не смогу приобрести Кроули-Холл.

— Что? — Лили вскинула голову и удивленно посмотрела на него. — Ты говорил, что он очень хорош для наших целей. Я уже договорилась с подрядчиком о необходимых улучшениях там.

— Поместье продано другому покупателю. — Сцепив руки за спиной, Гаррик пожал плечами, стараясь сохранить равнодушное выражение лица и не подавая виду, что знает этого другого покупателя. Меньше всего ему хотелось, чтобы Лили расспрашивала его о Рут. — Есть и другие поместья, вполне подходящие для наших нужд. Я уже договорился со Смитом, чтобы осмотреть завтра два из них. На следующей неделе я приму окончательное решение.

— Ты хочешь сказать, что кто-то смог предложить более высокую цену? — Недоверчивый тон сестры заставил его нахмуриться, как и то, что она проигнорировала его уверение, что он сможет найти замену Кроули-Холлу через несколько дней.

— Я всегда намечаю для себя предельную цену, которую не хочу превышать.

Это было лишь небольшое отклонение от истины. Он действительно всегда устанавливал определенные ограничения в своих сделках. Но в данном случае он даже не пытался претендовать на Кроули-Холл. Этот факт говорил о том, что его интерес к Рут превзошел все остальное. Практически он подарил ей поместье. Впрочем, нет, он пытался сделать это, но она отказалась. Гаррик до сих пор не мог поверить, что готов был купить это поместье и передать его Рут в качестве подарка.

Он никогда не был таким расточительным ни с одной женщиной, даже когда выделил значительное приданое Мэри. Ему пришлось приложить немало сил, чтобы сохранить самообладание, когда поместье перешло к Рут. Насмешливый внутренний голос вновь заставил его поморщиться.

Разочарование на лице Лили отвлекло его от неприятных мыслей. По крайней мере она не стала выяснять подробности. Он облегченно вздохнул, когда сестра вернулась к просмотру бухгалтерской книги.

— Если мы не сможем перевезти детей еще несколько месяцев, думаю, следует обсудить предложение доктора Лоуренса насчет двухъярусных кроватей.

— Двухъярусных кроватей? — Это было не первое предложение, сделанное доброжелательным доктором, и оно вполне приемлемо. Лили всегда учитывала его рекомендации.

— Он сказал, что таким образом мы сможем принять еще детей, а мальчики будут даже соперничать за место на верхнем ярусе. Мы сможем освободить по крайней мере две комнаты для девочек и поставить дополнительные кровати для мальчиков.

— Сколько все это будет стоить?

— Сумма невелика, и не стоимость кроватей беспокоит меня. Чем больше мы принимаем детей, тем выше расходы на питание. Боюсь, мы будем вынуждены до конца года затронуть основные сбережения, если не получим дополнительных пожертвований.

— Не думаю, что возникнут проблемы. Молочное хозяйство в Грантеме начинает приносить прибыль, а в конце месяца вступит в строй бумагопрядильная фабрика в Нортвике. Доходы от этих предприятий пойдут главным образом на пополнение основного фонда.

— Меня также беспокоит, что придется снизить возраст наших воспитанников до двенадцати лет, чтобы обеспечить содержание дополнительного количества детей. Миссис Макгрэт приняла вдвое больше малышей на этой неделе, и у нас уже не хватает места для всех. Но разве я могла отказать?

— Если на то пошло, мы наймем учителей для дальнейшего обучения старших детей в других местах. Дети продолжат свои занятия, и мы станем заботиться о них, как всегда.

— Будет жаль, если они покинут этот дом слишком скоро.

Заметив озабоченное выражение лица Лили, Гаррик подошел к ней и положил руку на ее плечо. Все его родственники проявляли интерес к приюту Кэринг-Хартс, но Лили вкладывала в это заведение всю душу.

Ей было около тринадцати лет, когда мать бросила их, и она особенно остро переживала это. К тому же в детстве Гаррик, его сестры и брат многое претерпели от дяди, и потому в зрелом возрасте Гаррик решил открыть сиротский приют. Ему хотелось не только защитить других детей от издевательств, но и предоставить возможность сиротам овладеть определенной профессией, чтобы в дальнейшем они могли обеспечить себе достойную жизнь.

За прошедшие восемь лет сиротский приют гарантировал, что каждый принятый ребенок получал базовое образование и не начинал работать до достижения тринадцатилетнего возраста, при котором действующим законом допускалось использование детского труда. В приюте дети обучались некоторому ремеслу и в дальнейшем получали плату из дохода от их труда.

— Ты напрасно беспокоишься. Все будет хорошо. — Он похлопал сестру по плечу. — А теперь покажи мне финансовый отчет, который ты приготовила. Уверен, картина не такая уж мрачная, как ты полагаешь.

Склонившись над ее плечом, Гаррик начал просматривать бухгалтерскую книгу, обращая внимание на пункты, где можно пойти на некоторое сокращение затрат. Меньше чем через час Лили закрыла книгу и улыбнулась брату.

— Все в порядке. Признаю, дела обстоят не так уж плохо, как я представляла, — согласилась она.

— Ты слишком мнительная женщина, — заметил Гаррик и, наклонившись, поцеловал ее в лоб. — И очень добрая. Заботишься о других.

Она с чувством сжала его руку, затем встала и взглянула на небольшие часы на письменном столе.

— О Боже. Я не представляла, что уже так поздно. У меня еще много дел. Будешь ужинать с нами? К нам присоединятся Гамильтоны.

— Нет. У меня другие планы на этот вечер.

— С леди Этвуд?

Этот коварный вопрос застал Гаррика врасплох. Он встретил пытливый взгляд сестры.

— А если я скажу «да», какое это имеет значение? — спросил он безразличным тоном.

— Она едва ли подходит для брака. Не старовата ли она для тебя? — В голосе Лили прозвучала легкая насмешка, и Гаррик сурово взглянул на сестру.

— Я мог бы ожидать подобного замечания от какого-нибудь завистника, Лили. Ты даже не знаешь леди Этвуд.

— Мне кажется, она заинтересована в том, чтобы сделать тебя своим последним завоеванием.

— Еще сегодня утром упомянутая леди считала мое общество не слишком приятным. Уверяю тебя, она вовсе не стремится сблизиться со мной.

— Посмотрим, — тихо сказала сестра. — Ты представляешь собой хорошую добычу, и многие женщины были бы счастливы, если бы ты уделил им внимание.

— Я вполне удовлетворен своей жизнью. — Он бросил на Лили предупреждающий взгляд. — Хотя мне и нравится леди Этвуд. Впрочем, я пришел сюда по другому делу и убедился, что ты хорошо справляешься с ним.

Он быстро двинулся к двери офиса, желая поскорее избежать допроса сестры, и услышал, как позади Лили бросила ему вслед печальную фразу:

— Она нравится тебе гораздо больше, чем ты хочешь признаться в этом.

— Как я уже говорил, ты очень мнительная женщина, — отпарировал Гаррик, открывая дверь офиса. Он нахмурился, шагая по коридору к выходу из приюта. Возможно, у Лили есть основание беспокоиться о нем. Леди Этвуд начала создавать непредвиденные проблемы для него, но теперь он, видимо, едва ли сможет оставаться в стороне.

Глава 5

Лестница, ведущая к выходу из Королевского оперного театра, была заполнена людьми, когда Гаррик вел Рут, спускаясь с балкона. Он всегда наслаждался оперным искусством, но в этот вечер впервые обращал внимание в большей степени на женщину рядом с ним, чем на спектакль. Наблюдая за ней, он испытывал несравненное удовольствие. Иногда она тоже поглядывала на него во время представления. На протяжении вечера между ними возникла неожиданная близость и установилось взаимопонимание, когда она одобрительно кивала, восхищаясь музыкой.

Они достигли лестничной площадки и присоединились к остальному обществу на пути к выходу из театра. Возникшая впереди суматоха свидетельствовала о появлении принцессы и принца Уэльского, покинувших королевскую ложу. Толпа прижала Рут к Гаррику, и он непроизвольно обхватил ее за талию, стараясь защитить.

Когда толпа раздвинулась, чтобы пропустить королевскую чету и их свиту, Гаррик почувствовал, что Рут внезапно напряглась. Он озадаченно взглянул на нее и увидел, что она смотрит куда-то с несчастным выражением лица. Он проследил за ее взглядом и увидел пожилого джентльмена, который с величественным видом пристально смотрел на нее. Лицо мужчины выражало скептицизм и даже презрение, и он быстро отвел свой взгляд.

Гаррик повернулся к Рут: лицо ее скрывала маска спокойствия, однако фиалковые глаза потемнели от внутренней боли и ему захотелось тут же утешить ее. Когда толпа вокруг них снова начала продвигаться вперед, Рут оставалась на месте, пока он не направил ее к лестнице, ведущей в вестибюль.

— Вы в порядке? — прошептал он ей на ухо, когда они двинулись вслед за королевской парой и их свитой.

— Что? — Рут повернула голову к нему и тотчас приняла отстраненный вид, встретившись с его взглядом. Покачав головой, она отвернулась. — Нет, не совсем. У меня разболелась голова.

— В таком случае, чем скорее мы покинем эту шумную толпу, тем лучше.

Гаррик прекрасно понимал, что не головная боль явилась причиной ее плохого самочувствия. Рут явно расстроилась из-за того джентльмена, который так откровенно выразил свое неодобрение по отношению к ней. Возможно, это бывший любовник? Кем бы ни был этот мужчина, его пренебрежительный взгляд задел Рут до глубины души, а Гаррику не нравилось, что кто-то обидел ее. Он проигнорировал внутренний голос, предупреждавший его.

Гаррик взял Рут под локоть, и они двинулись сквозь толпу к первому пролету лестницы. Позади него какая-то женщина довольно громко рассуждала о скандальной связи пожилых женщин с молодыми мужчинами. Если бы он не находился близко от Рут, то, возможно, не заметил бы, что она слегка споткнулась. Взглянув на нее, он понял, что она слышала этот разговор.

Рут дважды испытала обиду за короткий промежуток времени, и, несмотря на попытку игнорировать эти выпады, ее спокойствие было нарушено. Желание защитить эту женщину переполняло Гаррика, и он наклонился к ней.

— Кажется, у меня появился повод для беспокойства? — тихо спросил он. В ответ на расстроенное выражение ее лица, он вопросительно посмотрел на нее с притворным недовольством. — Мое тщеславие будет глубоко задето, если я обнаружу, что мне придется соперничать с более молодым мужчиной, добиваясь вашей благосклонности.

Некоторое время она изумленно смотрела на него, затем рассмеялась. Это был живой смех, и, значит, Гаррику удалось в какой-то степени облегчить причиненную ей боль. Ее глаза весело блестели, и губы изогнулись в искушающей улыбке.

— Вы говорите как ревнивый ухажер, а не друг, — заметила она.

Его слегка задело то, что она в действительности не рассматривала его в качестве ухажера.

— Может быть, я предпочитаю нечто большее, чем просто дружбу.

Это было нелепое высказывание, особенно учитывая, что он не представлял, какие отношения могут сложиться между ними, независимо от того, как сильно он желал ее. Да, он желал ее. Нельзя сказать, что это признание доставило ему удовольствие. Однако в данный момент напряженность, существовавшая в отношениях между ними, исчезла, и Гаррик ощутил прилив крови внизу живота.

Когда губы Рут удивленно округлились, ему внезапно захотелось остаться с ней наедине и поцеловать ее. Эта опасная мысль не помешала ему заметить признак ее волнения в виде пульсации жилки сбоку шеи. Значит, она неравнодушна к нему. Его взгляд вновь устремился на ее губы, и он зачарованно наблюдал, как она увлажнила их кончиком языка. Его мужское естество мгновенно отреагировало.

Гаррик понимал, что находится на краю пропасти, но это не остановило его, и он представил Рут в своей постели. Он весь напрягся, осознав, как легко она завладела его воображением, нисколько не пытаясь сделать это. Боже, что если она действительно решила соблазнить его? Он сжал челюсти, стараясь овладеть собой, и натужно улыбнулся. Они спустились в вестибюль, где Гаррик получил ее накидку. На улице они окунулись в теплый, нехарактерный для начала апреля воздух. Когда они достигли тротуара, Гаррик оглядел ряд карет в поисках кучера. Не найдя Джаспера, он нахмурился. Ему придется оставить Рут перед оперным театром и пойти искать свою карету.

— Похоже, моему кучеру не удалось найти подходящее место вблизи театра. Подождите здесь, я вернусь через несколько минут.

— Может быть, я пойду с вами?

— Нет, — твердо сказал он. — Здесь безопаснее.

— Вы хотите сказать, что с вами я не буду в безопасности? — Озорная улыбка на ее лице потрясла его подобно удару электрического тока. Двусмысленность ее высказывания заставила его окинуть ее лицо продолжительным, напряженным взглядом. — Насколько мне известно, вы превосходный боксер.

— Мне показалось, что вы имели в виду совсем другое.

— В таком случае вы ошиблись.

Высокомерное выражение ее лица побуждало его задать ей несколько вопросов, однако, уловив чуть заметные признаки тревоги в ее голосе, Гаррик отказался от этого намерения. Он вопросительно приподнял бровь и, увидев, что она покраснела, не стал спорить с ней.

— Я скоро вернусь.

Гаррик быстро пошел вдоль ряда карет, разыскивая Джаспера и свою карету. Он миновал более десяти экипажей, прежде чем заметил кучера, стоявшего на тротуаре и вытягивавшего шею в попытке увидеть что-нибудь поверх толпы. Обнаружив Джаспера, Гаррик махнул ему рукой и повернулся, чтобы забрать Рут.

Он быстро вернулся к входу оперного театра и увидел Уикома, о чем-то беседовавшего с леди Этвуд. Судя по напряженной позе Рут, она явно не желала общаться с этим человеком. Заметив приближение Гаррика, Уиком улыбнулся своей мерзкой улыбкой. В ответ Гаррик смерил его холодным взглядом, затем мягко взял Рут под локоть.

— Странно видеть тебя здесь, Уиком. Я полагал, ты предпочитаешь менее утонченные развлечения, чем опера. Кажется, тебе больше по вкусу скандалы разного рода.

Уиком сузил глаза, глядя на Гаррика.

— Ошибаешься, мой мальчик. Я нахожу оперу весьма подходящим местом, особенно в компании с женщиной, такой прелестной, как леди Этвуд. Хотя для меня остается загадкой, что заставило ее прийти сюда именно с тобой. — Уиком с улыбкой кивнул в сторону Рут.

Если бы это был другой человек, Гаррик принял бы его замечание за попытку добродушного соперничества. Но это был Уиком, и в его устах эти слова звучали как намеренное оскорбление. Мало кто мог разозлить его до потери контроля над собой, но этот сукин сын был на такое способен. Они давно испытывали недоброжелательные чувства друг к другу, и в обществе знали это. И сейчас попытка графа очаровать Рут еще больше углубила антипатию Гаррика к этому человеку. Внезапно ему захотелось снова поколотить его, как несколько лет назад в колледже. Он холодно смотрел на своего противника; все мышцы его напряглись.

— Почему бы тебе не поискать другое место для развлечения, Уиком?

— Может быть, мы предоставим леди выбрать, чью компанию она предпочитает, твою или мою, Стрэтфилд? — Граф с самоуверенным выражением лица взглянул на Рут. — Дорогая леди Этвуд. Могу я иметь удовольствие навестить вас завтра утром?

— Боюсь я... я...

— Леди Этвуд уже дала согласие поехать со мной завтра за город, Уиком.

— Тогда послезавтра?

Граф настойчиво взял Рут за руку и самонадеянно взглянул на нее. Высокомерие Уикома привело в ярость Гаррика. Этот ублюдок домогался Рут только потому, что она была с ним.

— Леди будет занята все ближайшее время, Уиком, — бросил он сквозь стиснутые зубы.

— Похоже, ты слишком самоуверен в отношении ее, Стрэтфилд.

— Леди Этвуд достаточно умная женщина. Даже если она не будет занята, я не сомневаюсь, что Бог наградил ее здравым смыслом не принимать ухаживания такого фигляра, как ты.

Гаррик тотчас пожалел, что потерял выдержку. Несмотря на то что он говорил все это вполголоса, он вдруг почувствовал, что за ними с любопытством наблюдают. «Проклятие. К утру в обществе распространятся сплетни». Лицо Уикома потемнело от гнева. Видимо, граф не сознавал, что обстановка накаляется, или его не беспокоило это.

— Если бы эта женщина была достаточно умна, она поняла бы, что ты используешь ее, чтобы создать впечатление в обществе, будто бы являешься дамским угодником, хотя мы оба знаем, что это далеко не так, — сказал Уиком с презрительной усмешкой.

Гаррик едва расслышал, как Рут потрясенно охнула. Его охватила бешеная ярость от такого оскорбления и скрытого намека Уикома. Этот негодяй не назвал его открыто гомосексуалистом, однако посеял сомнения и сделал это так, что его могли слышать находившиеся неподалеку люди. К тому же он оскорбил Рут. Гаррик решительно шагнул к графу, который весь напрягся. На лице его отразился испуг.

— Извинись, Уиком, иначе я заставлю тебя пожалеть о своих словах, — сказал Гаррик таким убийственным тоном, что граф побледнел. Несмотря на явный страх, Уиком все еще колебался, и Гаррик яростно прорычал: — Немедленно.

Граф повернулся к Рут и поклонился.

— Примите мои извинения, миледи. Я вовсе не желал обидеть вас.

Затем, вызывающе взглянув на Гаррика, граф повернулся и зашагал прочь, ничуть не сожалея о сделанном публично косвенном намеке. Гаррик наблюдал за ним с холодной яростью, какую не испытывал с того дня, когда обнаружил угрозу Мэри со стороны Тремейна. Ему хотелось убить Уикома. Этот подлец не извинился перед ним за свой непристойный намек, и любопытство на лицах людей, наблюдавших за этой перебранкой, еще больше разозлило его. Он крепко сжал локоть Рут, заметив знакомого завсегдатая клуба. Мужчина кивком приветствовал его, но эта явная поддержка не ослабила его гнева.

— Идем, — отрывисто сказал он.

Рут не стала возражать и зашагала рядом с ним к небольшой карете. Когда они подошли к экипажу, Гаррик помог Рут забраться внутрь и затем присоединился к ней. Несколько секунд спустя карета двинулась по загруженной после спектакля улице.

Слова Уикома продолжали предательски крутиться в голове Гаррика: тот заявил, что он просто использует Рут в своих целях.

В этих словах была определенная доля истины, и это заставляло Гаррика испытывать чувство вины. Не в его правилах использовать кого-то так, как он намеревался использовать Рут. И после злонамеренного намека Уикома он сознавал, что его появление с леди Этвуд в этот вечер в театре еще долгое время не сможет опровергнуть слова графа. Этот факт не давал Гаррику покоя. Он удивленно вздрогнул, когда Рут наклонилась вперед и с озабоченным выражением лица слегка коснулась его колена.

— Граф отвратительный человек. Делать такие непристойные намеки публично — ужасно. — В ее голосе звучали утешающие нотки, но это не способствовало успокоению Гаррика. Мысль о том, что она могла поверить Уикому, усиливала его негодование.

— Вы верите ему? — глухо спросил он.

— Что? — воскликнула она и отшатнулась от него. — Конечно, нет.

— Почему же? — спросил Гаррик агрессивным тоном. Он пристально посмотрел на нее и заметил, что щеки ее порозовели; она отвела свой взгляд. — Скажите, почему вы не верите ему.

Он наклонился вперед, и она снова взглянула на него. Ее щеки покраснели еще больше, и это было заметно даже в полумраке кареты, когда они встретились взглядами. Он протянул руку и коснулся пульсирующей жилки на ее шее, не отрывая от нее глаз.

— Скажите.

— Потому что я чувствую, когда мужчина желает меня, — прошептала она. — А вы явно хотите меня.

Ее ответ был откровенным, без какого-либо намека на соблазнение. При этом голос Рут слегка дрожал от волнения. Ее слова возбудили его. Она была права. Он страстно желал ее. В глубине сознания прозвучали тревожные сигналы, но он быстро заглушил их, испытывая настоятельную потребность прикоснуться к ней. Ему хотелось доказать ей, что он не такой, как утверждал Уиком. Его рука обвила ее шею, и он притянул Рут к себе.

Она тихо вскрикнула, но не оказала сопротивления. Его губы соприкоснулись с ее губами, и он ощутил оставшийся легкий привкус лимонада, который она пила в театре. От этого сладость ее губ оказалась еще более искушающей, чем он ожидал. Мгновение спустя его язык проник в горячую влажность ее рта.

Она, как опытная женщина, умело отвечала на его ласку, но при этом в ее поцелуе чувствовалась страсть, которая возбуждала его. Это не был поцелуй куртизанки. В нем ощущалось истинное желание. Она хотела его. Об этом свидетельствовало каждое движение ее языка, встречавшегося с его языком, отчего он жаждал большего. Внезапно ее поцелуй изменился. Ее губы стали требовательными и дразнящими, чего он никогда прежде не испытывал.

С каждым мгновением она все сильнее и сильнее распаляла его, так что его члену стало тесно в брюках. Из его груди вырвался стон, и все тело требовало удовлетворения. Боже, он никогда не был так близок к тому, чтобы перейти опасную черту. Нежное прикосновение ее руки к его бедру, а затем умелое поглаживание восставшей плоти вызвало дрожь во всем его теле.

Что, черт возьми, он делает? Гаррик резко отстранил ее руку и откинулся на кожаные подушки сиденья. Он судорожно глотал воздух, стараясь успокоиться. Испуганное выражение лица Рут заставило его поморщиться. Однако следующее чувство, отразившееся в ее глазах, вызвало у него глубокое сожаление.

Он быстро отвернулся, не в силах видеть вызванное его отказом унижение, которое она испытывала. Когда Марстон отверг Рут, это очень задело ее, но она старалась не подавать виду на публике. Однако он заметил разочарование в ее красивых фиалковых глазах в тот вечер, когда они впервые встретились. И вот теперь он отверг ее. Это, должно быть, сильно подействовало на женщину.

Как объяснить ей, почему он поступил так? Как сказать ей, чтобы она правильно поняла его, что проблема в нем, а не в ней? Он закрыл глаза, вспоминая ее поцелуй. Боже, ведь он целовал женщин и раньше. Не слишком много, но достаточно, чтобы научиться контролировать свое желание и в то же время убеждать партнерш, что он умелый любовник.

В прошлом он всегда находил подходящий предлог, чтобы избежать окончательной близости в спальне. При этом он умышленно выбирал женщин, которые были настолько тщеславны, что никогда не признавались в своей неудаче согреть его постель. Однако поцелуй Рут выходил за рамки того, что он когда-либо испытывал в своей жизни.

Все тело его изнывало от страстного желания. Проблема заключалась в том, что он не мог овладеть Рут, хотя жаждал ее всем своим существом. Внезапно осознав, что его руки дрожат, он быстро сложил их на груди.

Если он даст волю своим чувствам, то это кончится либо сожалением с ее стороны, либо насмешкой в тот момент, когда он предстанет перед ней обнаженным. Ее жалость трудно будет перенести, а ее смех причинит ему невероятные страдания. Никогда больше он не допустит унижения, подобного тому, какому подвергли его Берта и дядя.

«Черт подери».

Гаррик откашлялся и продолжил смотреть в окошко кареты, не зная, что сказать. Воцарившаяся тишина давила на него тяжелым грузом, и он тщетно пытался найти нужные слова, чтобы не выдать свой секрет и в то же время уверить Рут, что она желанна для него. Судя по выражению ее лица, она начинала сомневаться в своей привлекательности.

Его охватил порыв снова привлечь Рут в свои объятия и убедить ее, что она самая желанная для него женщина, какую он когда-либо встречал. От этой мысли он покрылся холодным потом. Такая ошибка дорого обойдется ему. Он безжалостно подавил желание, все еще стремившееся найти выход, и отчаянно старался взять себя в руки, чтобы спокойно посмотреть на Рут.

— Примите мои извинения, — хрипло произнес он. Его сдавленный голос свидетельствовал о том, что он еще не совладал со своим порывом.

— Не стоит извиняться. — Недовольный тон ее ответа заставил Гаррика вздрогнуть и взглянуть на нее. Она смотрела в окошко кареты с невозмутимым выражением лица, однако напряженность ее казалась почти осязаемой.

— Дело в том, что я просто потерял голову. — Произнеся эти слова, он сообразил, как можно загладить свой промах. — Вы ясно дали мне понять, что вас не интересует любовная связь, а я злоупотребил вашим доверием и позволил себе потерять контроль над собой. Простите.

— Насколько я помню, я не протестовала, — сказала она с заметным трепетом в голосе. — Ваше мужское достоинство было задето, и вполне естественно, что вы решили продемонстрировать несостоятельность намеков Уикома.

— Нет. — Он смотрел на нее, едва сдерживая страстное желание привлечь ее к себе и доказать, как она ошибается. — Я поцеловал вас, потому что очень хотел этого. Вы самая желанная женщина на свете. Если бы вы взглянули на себя моими глазами, то поняли бы, почему мое тело испытывает физические муки в данный момент.

Он сдержал рвавшийся наружу стон. Видимо, он окончательно сошел с ума, сделав такое признание. Что, если она изменит свое мнение относительно их договоренности стать друзьями? Что делать, если она решит соблазнить его? Ее взгляд говорил о том, что она сомневалась, правду он говорит или нет. Рут отвернулась от него.

— Уиком — наглый задира, и я очень ценю, что вы встали на мою защиту, — тихо сказала она.

Это означало, что она приняла его извинения и их отношения остаются прежними. Гаррик облегченно вздохнул, хотя при этом в глубине души испытал разочарование. Он провел влажной ладонью по брюкам, стараясь утихомирить возбужденное тело. Поморщился. Все, что произошло между ними сейчас, не случилось бы, если бы Уиком не спровоцировал его.

— Совершенно очевидно, что он хотел унизить вас. — Невысказанный вопрос в ее голосе вернул неприятные воспоминания о той жизни, которая последовала после того, как отец покончил с собой.

— Мы с Уикомом давние враги.

— Из-за женщины?

Любопытство, прозвучавшее в ее голосе, заставило его поморщиться над иронией судьбы. Гаррик понимал, на чем было основано мнение Уикома о его сексуальных предпочтениях. Беспрестанная травля со стороны графа началась после того, как директор колледжа отметил способности Гаррика. Уиком был в плохих отношениях с преподавателем, и его злило, что барон каким-то образом снискал благосклонность наставника. Видимо, мнение графа о нем сформировалось давно. Гаррик покачал головой.

— Нет. Уиком думал, что я пользуюсь особым вниманием со стороны директора колледжа. Это сделало мое единственное прибежище неприятным.

— Прибежище?

Она задала этот вопрос тихим голосом, который располагал к откровенности. Гаррик колебался. Насколько он действительно хотел поделиться с ней своими проблемами? Он отвернулся от ее сочувствующего взгляда и посмотрел на темную улицу.

— Моя мать бросила отца ради другого мужчины, когда мне было пятнадцать лет. Вскоре после этого я нашел своего отца мертвым в его кабинете. Он покончил с собой.

— О Боже! — с ужасом воскликнула Рут.

Гаррик сжал челюсти, вспомнив те первые мгновения, когда обнаружил тело отца. В панике он пытался разбудить его, затем им овладел страх, когда он увидел кровь. Но больше всего он запомнил гнев, охвативший его. Он пришел в бешенство, оттого что отец покончил с собой. Таким образом, отец оставил его, а также сестер и брата, на попечение человека, который готов был утопить всех их, если бы был уверен, что сам сможет выйти сухим из воды.

— Ваша мать вернулась, узнав о смерти вашего отца?

— Нет, — сухо ответил Гаррик. — Она оставила меня, моих сестер и брата на попечение дяди.

— В таком случае у вас все-таки был кто-то, кто заботился о вас.

— Заботился? — Гаррик вновь испытал острое чувство отвращения, вспомнив первые дни, когда дядя прибыл в их дом. — Этот человек ненавидел нас. Он получал огромное удовлетворение, разглагольствуя о том, что никто из наших родителей не любил нас, иначе они не бросили бы своих детей.

— Конечно, это не так, — тихо сказала Рут. — Какова же причина его ненависти к вам?

— Мы стояли на его пути. Поместье, оставленное отцом, было довольно большим, а дядя имел значительный долг, пока не принял на себя управление семейным имуществом. К тому времени, когда я достиг совершеннолетия, дядя уже завладел значительной частью поместья.

— Должно быть, вам тяжело было наблюдать, как он распоряжался вашим наследством.

— Гораздо тяжелее было видеть, как он поглядывает на мою сестру, — хрипло произнес Гаррик.

— Боже, неужели он...

— Нет. Он оставил свои попытки, после того как я однажды ночью застал его у входа в спальню Лили.

Гаррик не стал уточнять, как близок был к тому, чтобы убить дядю в ту ночь. Тогда впервые на лице дяди отразилось иное чувство, чем ненависть. Это был страх.

— А ваша сестра? Она знала о его намерениях? — В голосе Рут звучало отвращение, и это говорило о том, что она, как и он, считала поведение дяди мерзким.

— Да, — глухо произнес Гаррик со сдерживаемой яростью, глядя в окошко кареты. — В тот момент я не знал, что этот негодяй несколько раз пытался приставать к ней, застав ее одну, но ей удавалось отделаться от него. Не уверен, что она смогла бы спастись в ту ночь, если бы я не остановил его.

— Провидение спасает тех, кого мы любим. — Ее тихое замечание вызвало у него горькую улыбку.

— Достигнув совершеннолетия, я приказал слугам вытащить этого подонка среди ночи из постели и выкинуть из дома.

— Я сделала бы то же самое. Ненавижу тех, кто обижает людей, которых я люблю. — Она отвернулась и посмотрела в окошко. — Что было потом с вашим дядей?

— Он получал ежегодное денежное содержание при условии, что будет держаться подальше от моей семьи. — Гаррик сердито сжал губы.

Ежегодный доход был достаточно привлекателен для Бересфорда, чтобы следовать установленной договоренности, однако Гаррик пригрозил ему также полным финансовым крахом, если тот откажется выполнять его требования. Он дал ясно понять, что у дяди не должно быть никаких контактов с ним и с его семьей, и в случае разглашения дядей их семейных секретов тот наживет много неприятностей на свою голову.

— Довольно благородный жест с вашей стороны. Это говорит о том, что вы справедливый человек.

— Это было необходимо сделать, — глухо произнес Гаррик сквозь стиснутые зубы, — в большей степени для самозащиты. — В первый год он жил со страхом, что дядя все-таки найдет способ сделать достоянием гласности его позорный дефект. — К счастью, потребность дяди в деньгах и его общественное положение вселяли уверенность, что он не будет иметь никаких дел с моей семьей.

Через несколько лет стало ясно, что Бересфорд считает образ жизни, который он вел, более привлекательным, чем желание унизить племянника. Хотя страх не покидал Гаррика, с каждым годом он все меньше опасался, что дядя выдаст его секрет. Однако ложная репутация, которую он усердно создавал для себя, продолжала подвергаться опасности. Возведенный им карточный домик мог рухнуть в одно мгновение, если хоть одна женщина признается, что никогда не была с ним в постели.

Вот почему он долго держал при себе Мэри в качестве фиктивной любовницы. Эта мысль вызвала у него отвращение к самому себе. Он понимал, что интерес Мэри не ограничивался их соглашением. С ее помощью он более двух лет поддерживал свой имидж, но теперь Мэри в Америке со своим мужем и с Дэви. Его сердце сжалось при мысли о крестнике. Он очень скучал по этому мальчику. Что же касается Бересфорда, то Гаррик ненавидел те редкие случаи, когда оказывался лицом к лицу с ним на публике.

Несмотря на то что дядя не нарушал их соглашения, Гаррик всегда испытывал неприятное чувство, когда тот находился поблизости. При виде этого человека он вспоминал о пережитом унижении.

Его охватывал страх, что этот ублюдок расскажет всем о его природном недостатке, однако он надеялся, что дядя, как и все общество, продолжает считать его дамским угодником.

Он уловил сочувственный взгляд Рут и отвернулся. Она была не очень разговорчива, а он поведал ей слишком многое о себе. Эта мысль не способствовала улучшению его настроения. Возможно, будет легче, если перевести разговор на другую тему, не касаясь его личности. Надо надеяться, что это удержит его от желания снова прикоснуться к ней. Он заставил себя улыбнуться.

— Вам понравилась опера?

— Чудесная музыка, — сказала она с улыбкой. — Моцарт всегда доставляет удовольствие, даже когда история изображаемых женщин представлена в далеко не лестном свете.

— Интересное замечание. — Прошлое отошло на задний план, когда Гаррик задумался над ее словами. — Я думаю, опера «Так поступают все женщины» говорит нам о природе любви, верности и предательстве.

— Да, но только в отношении женщин.

— Значит, вы не считаете, что женские сердца непостоянны. — Он вспомнил о матери и о том, как легко она бросила свою семью.

— Я думаю, женщины в этом смысле мало отличаются от мужчин. — Лунный свет, проникший сквозь окошко кареты, осветил прелестный изгиб плеча Рут. Она слегка пожала им, и Гаррик с трудом подавил желание, угрожавшее лишить его здравомыслия. — Мне претит то, что дон Альфонсо прибег к обману, чтобы доказать неверность женщин.

— Предательство всегда связано с обманом.

— Однако нельзя утверждать, что обе невесты изменили бы своим женихам, если бы не коварство дона Альфонсо. Именно по его указанию молодые люди подвергли своих возлюбленных испытанию на верность и, изменив свою внешность, принялись ухаживать за девушками.

— Тем не менее женщины поддались искушению.

— Да, но только вследствие обмана со стороны женихов, которые согласились проверить верность своих невест.

— Занятно, — сказал Гаррик с улыбкой. Ему начинал нравиться их спор по поводу морали. — По-вашему, дон Альфонсо представлен в спектакле главным злодеем.

— А разве не так? Он манипулировал всеми, пока не добился желаемого результата. Ему необходимо было удостовериться, что все женщины ненадежны, потому что когда-то в прошлом любимая изменила ему.

— И все-таки это не оправдывает измену невест, представленных в пьесе.

— И не извиняет мужчин, обманувших своих возлюбленных.

— Однако нельзя не считаться с тем фактом, что, в конце концов, побеждает искушение.

Гаррик усмехнулся, встретив раздраженный взгляд Рут. Было ясно, что она не любила проигрывать. Рут сузила глаза, как бы прочитав его мысли. Внезапно лицо ее приняло озорное выражение, и она улыбнулась в ответ. Как, черт возьми, эта женщина могла считать себя пожилой с таким внешним видом, как сейчас? Эффект, который она произвела на него, был подобен удару.

— Искушение победило только потому, что дон Альфонсо прибег к обману, но без этого не было бы спектакля.

Гаррик громко расхохотался.

— А ведь вы, пожалуй, правы.

— Думаю, вы также согласитесь, что, если бы подобную оперу написала женщина и сделала акцент на неверности мужчин, такой спектакль никогда не появился бы на сцене.

— Вы циничны, как дон Альфонсо, — заметил Гаррик с усмешкой.

— Скорее прагматична. Однако вы не отрицаете, что я права.

— Ни в коей мере. — Он снова рассмеялся, заметив самодовольное выражение ее привлекательного лица. — Опера никогда не была бы представлена на сцене, если бы ее написала женщина.

— Однако вы отклонились от первоначальной сути разговора. Вы действительно считаете, что женщины в большей степени склонны к измене, чем мужчины?

— Я в проигрыше, каков бы ни был мой ответ. Если я соглашусь с вами, то тем самым предам собратьев-мужчин, а если не соглашусь, вы рассердитесь на меня, чего я совсем не желаю.

— Дипломатичный ответ, который заставляет меня сделать вывод, что вы все-таки считаете женщин более непостоянными, чем мужчины.

Она явно сердилась, оттого что он не соглашался с ней. Тем не менее выражение ее лица говорило о том, что она не имеет ничего против него лично. Она была приятной в общении женщиной, и потому нравилась ему еще больше. Ему нравилось также, что с ней он чувствовал себя легко, и мог от души смеяться.

Она пристально изучала его некоторое время, затем оценивающе сузила глаза, и Гаррик напрягся.

— Почему вы не стали претендовать на Кроули-Холл?

Гаррик вздрогнул. Это был совершенно неожиданный вопрос. Он знал, что разговор, в конце концов, придет к этому, но не думал, что так быстро. Ему следовало заранее приготовиться к обоснованию своего поступка. Он еще недостаточно знал Рут, но уже смог убедиться в ее независимости. Он полагал, что ей едва ли понравится, если он скажет, что отказался от покупки поместья, потому что не хотел отнимать его у нее.

Хотя существовали другие подходящие поместья, покупка Кроули-Холла была наиболее выгодной сделкой. Если Рут узнает, что он отказался от этой сделки ради нее, то вряд ли обрадуется. Она сочтет его поступок за попытку добиться ее расположения. Но разве это не так? Гаррик стиснул зубы.

— Так что вы скажете? — Ее резкий тон свидетельствовал о нетерпении и, возможно, даже смятении.

— В этом поместье недостаточно земли для моих нужд. — Это была необходимая ложь, потому что он не хотел, чтобы Рут, рассердившись, отказалась видеть его в дальнейшем.

— Понятно. — Она глубоко вздохнула. Это был вздох облегчения, однако Гаррик уловил в ее голосе оттенки разочарования, и это насторожило его.

— Кажется, теперь вы успокоились.

— Да. Прежде я думала, что вы могли...

— Что? Отказаться от сделки, чтобы вы приобрели Кроули-Холл?

— Да. — Она кивнула, спокойно встретив его взгляд.

— Но ведь вы приняли драгоценности, которые я прислал вам.

— Это не одно и то же. Вы прислали броши в качестве извинения, и я не отправила их назад ювелиру только потому, что вы пришли и убедили меня не делать этого.

Ее пальцы коснулись инкрустированного бриллиантами тюльпана в вырезе платья. При этом она невольно провела ладонью по груди и глубоко вздохнула. Она до сих пор испытывала жар после поцелуя Гаррика.

Все ее тело изнывало от потребности, какую она давно уже не испытывала. Охватившее ее желание было сильнее, чем когда-либо прежде. Она жаждала, чтобы Гаррик поцеловал ее еще раз. С ним она вновь чувствовала себя молодой и полной энергии. Однако то, что он отстранил ее, подействовало на нее крайне удручающе.

Впрочем, его поступок можно назвать благородным. Она была готова нарушить их соглашение, но он не переступил обусловленных границ, хотя, несомненно, желал того же, что и она. Его руки заметно дрожали в тот момент. Если бы она не была уверена, что он действительно увлечен ею, то иначе восприняла бы его реакцию после поцелуя.

Ни один мужчина из тех, с кем она общалась раньше, не проявлял такой твердой выдержки, какую продемонстрировал Гаррик. Она могла представить, какой взрыв страсти последовал бы с его стороны, если бы он нарушил установленные ею ограничения. Интересно, что он скажет, если она предложит пойти с ней и насладиться бренди, когда они подъедут к ее городскому дому? Ее сердце гулко забилось в груди. Что за нелепая мысль?

Она слишком стара, чтобы соблазнять мужчину, который моложе ее. «Но ведь всего лишь на несколько лет». Разве нельзя позволить себе испытать удовольствие с ним только потому, что он моложе ее? Нет. Не это пугало ее.

Она была уверена, что разрыв Марстона с ней покажется пустяком по сравнению с прекращением отношений, сложившихся между ней и Гарриком. А это, в конце концов, случится, когда он устанет от нее или найдет другую женщину, чтобы жениться.

— Рут, вы слышите меня?

— Что? — Рут посмотрела на него озадаченно. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не поняла, о чем он говорил.

— Я сказал, что поскольку смог убедить вас принять мой подарок, по-видимому, мне не составит труда уговорить вас отправиться со мной на прогулку, о которой я упомянул при встрече с Уикомом.

— Сожалею, но у меня уже назначена встреча.

— Тогда, может быть, поужинаем вместе? — Он сжал губы, явно огорченный ее отказом.

Рут нахмурилась. Приглашение на ужин могло означать разные вещи. Ужин мог проходить в компании нескольких избранных друзей или в интимной, более опасной обстановке. В нынешнем состоянии она не была готова рисковать, приняв его предложение поужинать наедине с ним.

— Завтра у меня напряженный день, поэтому прошу простить, но вынуждена отклонить ваше любезное предложение.

Услышав ее ответ, Гаррик резко подался вперед, затем откинулся назад на сиденье.

— Хорошо. Тогда, может быть, в другой день на этой неделе?

— С удовольствием.

Она действительно имела в виду то, что сказала. Ей хотелось снова увидеть его. Возможно, это глупое желание, но он был очень приятным собеседником. Она испытывала удовольствие, разговаривая с ним, и чувствовала себя легко, оттого что не надо было угождать мужским прихотям. Фактически, казалось, Гаррик сам готов потворствовать ее желаниям. От этой мысли у нее пересохло во рту. Где-то в глубине души она знала, чего хотела от него, но не могла выразить это словами.

Карета остановилась, и Гаррик быстро вышел из нее, затем повернулся, чтобы помочь выйти Рут. Она не решалась принять его руку, но, встретившись с ним взглядом, вложила свои пальцы в его ладонь. Несколько секунд спустя она в сопровождении Гаррика поднялась по ступенькам крыльца своего городского дома. Когда открылась парадная дверь, Рут улыбнулась ему.

— Спокойной ночи, — тихо произнес он, поднося ее руку к своим губам.

Тепло от его прикосновения проникло сквозь шелк перчатки и распространилось по всему телу. Рут слегка вздрогнула от этого ощущения, и сердце ее учащенно забилось. Гаррик пристально посмотрел на нее, и она была уверена, что он сознавал, какой эффект произвел на нее своим прикосновением.

В его глазах отражалось страстное желание, но он ничего не сказал. Он повернулся и двинулся к карете, а Рут вошла в дом. Когда Симмонс закрыл за ней парадную дверь и принял ее накидку, Рут на мгновение закрыла глаза. Она не знала, как ей жить дальше.

Глава 6

Рут стерла пот со лба и вновь сосредоточила внимание на тарелках в большой фарфоровой раковине приюта. Тепло на кухне было бы приятным, если не заниматься напряженной работой. Она давно сняла свой жакет и повесила на вешалку в прихожей.

В блузке и юбке, что сейчас были на ней, она чувствовала себя гораздо удобнее, чем в одежде, в которой прибыла два дня назад в приют Святой Агнессы, где нашла повариху, миссис Бердсли, бледной и ослабевшей. Рут немедленно приказала обычно бодрой и общительной женщине лечь в постель и послала одного из старших мальчиков за доктором.

Сара, помощница поварихи, взяла на себя ответственность за приготовление еды, а Рут выполняла другие хозяйственные обязанности, включая мытье посуды. Погрузив руки в мыльную воду, она оттирала тарелки, ополаскивала их в смежной раковине, затем ставила на деревянную сушилку. Сквозь окно над раковиной можно было видеть небольшой сад, где несколько учеников занимались ботаникой с его преподобием Шелтоном, который раз в неделю посещал сиротский приют и предлагал свою помощь.

День был чудесным. В воздухе чувствовалось приближение весны, и Рут подумала о Кроули-Холле и его просторной территории, где дети смогут расти здоровыми и крепкими. Небесная синева неожиданно напомнила ей насыщенную голубизну глаз Гаррика.

Она перевела взгляд на тарелку в своей руке и возобновила мытье. Несмотря на отчаянные усилия выбросить из головы мысли о Гаррике, ее охватывал жар при воспоминании о том, как он целовал ее в карете три дня назад. Она много раз вспоминала этот поцелуй.

Особенно живо она представляла его ласки в утренние часы, когда ее тело жаждало его с такой силой, что это вызывало у нее озабоченность. По этой причине она оставалась здесь, в приюте, последние двое суток. Симмонс прислал сообщение, что Гаррик являлся с визитом дважды на следующий день после посещения театра и трижды вчера.

Должно быть, это трусость, но встретиться с ним означало подвергнуть испытанию ее весьма ненадежный контроль над своим желанием, которое он пробудил в ней. Боже, что будет, если он снова попытается поцеловать ее? Она не была уверена, что найдет в себе силы воспротивиться. Его запах до сих пор преследовал ее. Это был запах коньяка с легкой примесью сладкого табака.

Даже сейчас она ощущала силу его рук, когда он мягко и в то же время решительно притянул ее голову к себе. Его поцелуй был поцелуем мужчины, который хорошо знал, как доставить удовольствие женщине, и все же в этой ласке было что-то необычное, неожиданное.

Прикосновения его губ казались осторожными, как будто он испытывал неуверенность в себе. Однако от этого его поцелуй был особенно возбуждающим. Рут глубоко вздохнула и внезапно ощутила прилив тепла между ног. С Гарриком она снова почувствовала себя юной девушкой. Это было опасное чувство, поскольку она знала, что ее возраст является непреодолимым барьером между ними.

Несмотря на доводы рассудка, ее тело продолжало жаждать его ласк. Она пыталась доставить удовольствие сама себе, но это было совсем не то, чего требовало ее тело. Она была уверена, что только Гаррик смог бы удовлетворить ее, однако сама мысль о такой возможности представлялась ей крайне ошибочной.

Вот если бы она была моложе. Рут вытащила руку из мыльной воды и внимательно посмотрела на нее. Несмотря на покраснение от едкого мыла, кожа все еще выглядела гладкой и эластичной, лишь с несколькими тонкими морщинками на тыльной стороне ладони. Тихий вздох заставил ее оторваться от своих мыслей.

— О, миледи, нехорошо, что вы моете посуду. Ведь вы леди. Позвольте, я сделаю это вместо вас. — Энни, одна из старших девочек, находившаяся в приюте уже больше года, присоединилась к ней у раковины.

— Не думаю, что недолгая работа с мыльной водой повредит мне, Энни. Завтра миссис Бердсли сможет вновь приступить к своим обязанностям, и все опять придет в норму.

— Но вам не подобает заниматься таким делом. Есть же слуги.

— Пустяки. Когда я была девочкой, мне не раз приходилось мыть посуду. — Рут засмеялась, увидев скептическое выражение лица Энни. — Ты лучше помоги Эмми управиться с малышами.

— Я все-таки настаиваю, чтобы вы позволили мне заняться посудой, миледи.

Рут укоризненно покачала головой, заметив, с каким упрямством Энни смотрела на нее.

— Каждый из нас должен заниматься своим делом, Энни. Ты обязана помочь Эмми. Иди немедленно.

Девочка нахмурилась и, повернувшись, неохотно отправилась выполнять то, что ей было поручено.

Когда Рут говорила Энни, что ей приходилось мыть посуду, это была правда. Ее юные годы не были такими радостными, как думали дети. Фактически, если бы не небольшое ежегодное денежное содержание, которое ее мать получала от бабушки, дела обстояли бы намного хуже.

Несмотря на трудности, связанные с отсутствием денег, в их маленьком двухкомнатном коттедже всегда царили любовь и веселье. Ее мать делала все возможное, чтобы дочь получила образование, и, кроме того, учила ее всему, чем владела сама. Рут с детства умела штопать изношенную обшивку кресел, которыми они пользовались, а также постельное белье.

Мать настояла, чтобы она научилась свободно говорить по-французски и по-итальянски, и часто требовала, чтобы они вели беседу то на одном языке, то на другом для овладения обоими языками в полной мере. Помимо этого были и другие ежедневные уроки. На книги не хватало денег, поэтому мать брала их на время у местного пастора.

— Боже милостивый.

Рут вздрогнула от неожиданности, услышав позади себя густой баритон, и тарелка, выскользнув из ее руки, с плеском упала в мыльную воду. Она обернулась и увидела Картера Миллстадта, члена совета директоров приюта Святой Агнессы, стоявшего в дверном проеме кухни с недоуменным выражением на лице.

— Мистер Миллстадт, — смущенно произнесла Рут. — Какой сюрприз. Неужели я забыла об условленной встрече?

— Нет, моя дорогая леди. А где же миссис Бердсли? И почему, Бога ради, вы занимаетесь мытьем посуды? — Глубокая обеспокоенность в его голосе вызвала у Рут улыбку, и она быстро ополоснула руки.

— Боюсь, ей нездоровилось последние три дня, но доктор сказал, что завтра она уже сможет приступить к своим обязанностям.

Рут протянула руки к кухонному полотенцу, когда в кухню вслед за важным господином вошла женщина. Рут быстро расправила юбку и улыбнулась мужчине, как будто мытье посуды было ее повседневным занятием. Ее поведение, казалось, огорчило его еще больше.

— Вам следовало сообщить мне, миледи. Я бы выделил кого-нибудь из моего персонала, чтобы помочь вам, — сказал явно расстроенный мистер Миллстадт.

Будучи богатым торговцем, этот человек многое делал для приюта, но она не хотела быть излишне обязанной ему, когда могла обойтись своими силами. Частое обращение к нему за помощью могло быть неверно истолковано, а она не хотела этого. Ее взгляд переместился на женщину, сопровождавшую члена совета директоров, и Рут озадаченно нахмурилась. Почему у нее такая знакомая внешность? Леди тихо кашлянула, и Миллстадт слегка покраснел.

— Прошу прощения. Леди Этвуд, позвольте представить вам графиню Линмут. — Миллстадт переводил взгляд с одной женщины на другую. Будучи представленной, молодая леди слегка кивнула и с вежливой улыбкой окинула Рут таким пристальным взглядом, что та испытала некоторую неловкость.

— Как поживаете, леди Этвуд? Мистер Миллстадт очень хвалил вас. Надеюсь, вы простите мое вторжение, но я убедила его привести меня сюда, чтобы мы могли поговорить.

— Мистер Миллстадт очень любезен, — пробормотала Рут, улыбнувшись. — Будет лучше, если мы перейдем в офис.

Не дожидаясь ответа, она прошла мимо гостей в холл и затем направилась в кабинет. По дороге опустила рукава блузки и застегнула их на запястьях. Возможно, более, презентабельный вид немного успокоит мистера Миллстадта, ненароком заставшего ее за работой служанки.

Этот мужчина проявлял к ней слишком большой интерес с недавних пор, и то, что он лестно отзывался о ней, не радовало ее. Он был хорошим человеком, но она хотела, чтобы их знакомство не выходило за рамки участия в жизни приюта. Рут села за большой письменный стол и пригласила гостей занять места в креслах напротив нее. Она посмотрела на женщину.

— Итак, леди Линмут, чем могу быть вам полезна?

— Я... то есть, мы с братом... являемся основными шефами приюта Кэринг-Хартс. Может быть, вы слышали о таком?

— Да, конечно. Он расположен вблизи Ист-Энда, верно?

— Точнее, в местечке Бетнал-Грин, — сказала леди Линмут, кивнув, затем слегка заколебалась, словно не зная, как продолжить. — Мистер Миллстадт и я познакомились на благотворительном мероприятии, где он сделал щедрое пожертвование для приюта.

Рут взглянула на мужчину, сиявшего от удовольствия. Она снова посмотрела на графиню, которая изучала ее с какой-то подозрительностью и даже некоторой враждебностью. Рут нахмурилась, встретившись с ней взглядом. Женщина хотела что-то добавить, но то ли не знала, как спросить, то ли вопрос был таким, что мог не понравиться Рут.

— Мистер Миллстадт проявил щедрость и в отношении этого приюта тоже, — тихо сказала Рут, не отрывая глаз от леди Линмут.

— Именно в этой связи я и попросила мистера Миллстадта привести меня сюда. Надеюсь, вы и совет директоров приюта Святой Агнессы согласитесь принять решение об объединении с Кэринг-Хартс?

— То есть, речь идет о сотрудничестве?

— Совершенно верно, — подтвердила леди Линмут с энтузиазмом. — Надеюсь, вы поддержите меня и убедите совет директоров принять мое предложение.

— Если руководство приюта Святой Агнессы окажет содействие вам, мы будем рады сделать то же самое.

— Благодарю вас, миледи. — Графиня сложила руки на коленях, и ее настороженность немного ослабла, хотя в ее взгляде все еще присутствовала некоторая озабоченность. — Все дети в Кэринг-Хартс получают базовое образование в возрасте не старше тринадцати лет, а затем обучаются определенному ремеслу на одной из ферм или фабрик по всей Англии.

— Это неплохо. Как вам удалось убедить владельцев предприятий брать ваших детей в качестве учеников? — удивленно спросила Рут. Почему ей самой не пришла в голову такая идея.

— Мой брат владеет многочисленными предприятиями и договаривается об обучении ремеслу детей с местными предпринимателями. Заодно они и работают на своих хозяев. — Ответ леди Линмут заставил Рут нахмуриться. Неужели брат этой женщины эксплуатирует детей из приюта? Она никогда не будет участвовать в таком деле.

— Это похоже на... довольно выгодное, но рискованное предприятие.

— О Боже, нет.

Женщина с явно обиженным видом посмотрела на Миллстадта, который быстро распрямился в кресле. Он вытянул руку в направлении графини, как бы утешая ее, и взглянул на Рут.

— Использование детского труда действительно приносит доход, но полученные деньги идут на благо детям, — попытался объяснить Миллстадт. — Когда заканчивается профессиональное обучение, дети могут подыскать себе работу в другом месте или остаться. Заработанные деньги не используются для поддержания предприятия и его основных работников. Они возвращаются в приют. Все не так уж плохо устроено, позвольте заметить.

Этот человек был прав. Проявляемая забота о детях и создание условий, при которых они могли становиться самостоятельными, производили впечатление. Что-то подсказывало Рут, что Миллстадт готов предложить на следующем собрании совета директоров осуществить подобный план в приюте Святой Агнессы. Она с радостью поддержит такое предложение, однако непонятно, почему графиня решила встретиться с ней.

— Должна признаться, эксперименты, проводимые в вашем приюте, леди Линмут, производят неплохое впечатление, но что лично я могу предложить вам в отношении объединения?

— В настоящее время Кэринг-Хартс настолько переполнен, что буквально трещит по швам. Хотя мой брат этим утром приобрел новое поместье, необходимые улучшения там для удобства детей займут несколько недель. Я надеялась найти подходящее пристанище для моих нескольких старших детей, пока не отправим их на профессиональное обучение или пока новое помещение не будет готово к использованию.

— Хотя у нас здесь тоже очень тесно, я уверена, мы сможем разместить еще нескольких детей. Я не сомневаюсь, что совет директоров приюта Святой Агнессы будет рад оказать такую помощь. — Сказав это, Рут мысленно подсчитала, сколько еще детей сможет принять приют.

— Благодарю вас. — Женщина подалась вперед, ее красивое лицо выражало искреннюю признательность. — В свою очередь, я постараюсь организовать профессиональное обучение для старших детей здесь, в приюте Святой Агнессы.

— Это будет замечательно, — сказала Рут, улыбнувшись сидящей напротив нее женщине. — Случилось так, что я тоже приобрела небольшое поместье в Западном Суссексе. И надеюсь завершить сделку в ближайшие дни. После незначительных улучшений Кроули-Холл будет готов к приему детей к концу следующей недели.

— Кроули-Холл? — сдавленно произнесла графиня; лицо ее выражало крайнее изумление.

— Леди Линмут, с вами все в порядке? — озабоченно спросил Миллстадт, и графиня успокаивающе махнула рукой.

— Вы купили Кроули-Холл? — В голосе женщины прозвучало недоверие, и она пристально посмотрела на Рут.

— Да. Вам знакомо это поместье? — Рут нахмурилась, заметив, что женщина явно потрясена.

— Очень хорошо его знаю. Это было одно из трех владений, на которое мы рассчитывали, — сказала женщина. — Но ваше предложение оказалось предпочтительнее, чем то, которое сделал мой брат Гаррик.

— Ваш брат? — Рут, вздрогнув, посмотрела на графиню.

— Да, и, я уверена, вы знаете его: это барон Стрэтфилд. Он рассказывал мне о встрече с вами, и меня порадовало, какого высокого мнения он о вас.

От этих слов у Рут закружилась голова. Леди Линмут — сестра Гаррика. Теперь понятно, почему лицо женщины показалось ей смутно знакомым. Брат и сестра были очень похожи.

— Я польщена, что ваш брат неплохо обо мне отозвался, — тихо сказала Рут, глядя на непроницаемое выражение лица леди Линмут. Что-то в голосе этой женщины говорило о том, что она не слишком-то рада знакомству Гаррика с ней. Нет ничего неожиданного, что его сестра относится к ней неодобрительно, но то, что он обсуждал ее со своей сестрой, ошеломило Рут. Побуждаемая желанием прекратить дальнейший разговор, она встала и обошла вокруг стола, давая понять, что встреча подошла к концу. Она протянула руку члену совета директоров, сидевшему напротив нее.

— Мистер Миллстадт, я думаю, нам следует поскорее созвать совет директоров с целью получения положительного решения относительно предложения ее светлости.

— Конечно, миледи. Я постараюсь сделать это, как только доставлю графиню домой. — Миллстадт поднялся на ноги и поцеловал руку Рут, затем повернулся к женщине, все еще сидевшей перед письменным столом.

— Мы идем, леди Линмут?

Сестра Гаррика нахмурилась и покачала головой.

— Мистер Миллстадт, вы не будете возражать, если я на несколько минут останусь наедине с леди Этвуд?

— Ну... разумеется... миледи, — сказал мужчина, удивленно переводя взгляд с леди Линмут на Рут и обратно.

Поклонившись обеим дамам, он вышел из офиса и плотно прикрыл за собой дверь. Рут подозревала, что должно сейчас произойти. В прошлом она не раз имела дело с матерями, требующими, чтобы она прекратила встречаться с их сыновьями. Несомненно, сестра Гаррика потребует того же самого. Она вернулась к своему месту за письменным столом, но не села в кресло. Стол являлся достаточным барьером, что сохранять дистанцию между ней и этой дамой. Не желая дожидаться атаки, которая непременно должна последовать, Рут распрямила спину и расправила плечи, опираясь пальцами на поверхность стола красного дерева.

— Я сожалею, что огорчила вас сообщением, что являюсь новой владелицей Кроули-Холла. — Рут глубоко вздохнула. — Я приобрела это поместье ради наших детей, но и ваши дети будут пользоваться им после предполагаемого объединения наших приютов.

— Это очень благородно с вашей стороны. Просто я была поражена, услышав, что ваше предложение оказалось предпочтительнее предложения Гаррика. Впервые он не смог купить то, что хотел.

Рут напряглась. Так, значит, он все-таки хотел приобрести это поместье. Он сказал, что Кроули-Холл не подходит для его нужд, но сестра говорит совсем другое. Кто-то из них, мягко говоря, искажает истину. Однако женщина была искренне удивлена, что Рут смогла превзойти предложение Гаррика.

Видимо, графиня предполагала, что она бедна как церковная мышь. Впрочем, такое предположение было не слишком далеко от истины. Ей удалось собрать достаточно денег для покупки этого поместья, но в следующем году, вероятно, придется продать городской дом, чтобы обеспечить должное его содержание.

Рут нахмурилась, размышляя, почему Гаррик сказал сестре, что намеревался купить Кроули-Холл, а на самом деле отказался сделать это. Возникает другой вопрос — почему он сказал ей, что поместье не устраивает его, хотя сестре говорил другое. Леди Линмут вопросительно взглянула на нее, и Рут попыталась вспомнить, о чем эта женщина говорила только что. Кажется, ее интересовала причина, по которой она приобрела Кроули-Холл. Сестра так же пытлива, как ее брат.

— Мне казалось, что у нас с лордом Стрэтфилдом разные цели. Я купила Кроули-Холл для того, чтобы разместить ослабленных детей за городом.

— Понятно. — Леди Линмут пристально посмотрела на нее. — И кажется, вы имеете намерение навсегда поселиться в загородном доме?

Рут резко втянула воздух. От этих слов гостьи ей стало нехорошо. Почему леди Линмут интересуется, планирует ли она уйти на покой в Кроули-Холл? Об этом она поведала только Гаррику, когда тот выпытывал, для чего ей загородное поместье.

Зачем она поведала ему о своем желании поселиться там? Она могла бы назвать истинную причину приобретения этого дома, но большинство мужчин, с которыми ей приходилось встречаться, испытывали неприязнь к детям, даже к своим наследникам. Почему она должна была думать, что Гаррик не такой? Ей вообще не следовало объяснять ему что-либо, но он оказался таким настойчивым. А потом взял и рассказал сестре о планах Рут удалиться в сельскую местность.

Решив не показывать, насколько огорчительным было для нее высказывание леди Линмут, Рут расправила плечи и взглянула на женщину.

— Мои планы связаны исключительно с приютом Святой Агнессы и детьми.

— Я восхищаюсь вашей привязанностью к детям, но меня беспокоит также судьба моего брата.

— Думаю, ваши опасения необоснованны. — Видимо, женщина полагала, что Рут оказывает большое влияние на Гаррика. Хотя это вовсе не так.

— Возможно. Должна сказать, вы недооцениваете свое обаяние. Мой брат лишь однажды имел любовницу, с которой недавно расстался. Я уверена, он нашел вашу... опытность... весьма привлекательной.

Заявление леди Линмут резануло Рут подобно острой бритве. Слово «опытность» вдруг приобрело уничижительное значение, и Рут почувствовала, как ее пальцы впились в деревянную поверхность стола, когда она попыталась сдержать свои эмоции. Женщина в ее положении была вынуждена постоянно терпеть обиды, но леди Линмут нанесла удар в самое больное место, подчеркнув тот факт, что Рут, будучи зрелой женщиной, связалась с молодым мужчиной. Иными словами, она слишком стара для него.

— Как я уже сказала, ваши опасения неуместны. — Резкие ноты в ее голосе заставили леди Линмут пожалеть о своих словах.

— Простите, леди Этвуд. Я очень люблю своего брата. Гаррик всегда заботился обо мне, моей сестре и младшем брате, когда мы были детьми. Его счастье очень важно для нас.

— Все это прекрасно, но с вашим братом мы всего лишь просто знакомы.

Можно ли считать их «просто знакомыми», после то как Гаррик так страстно целовал ее в карете в тот вечер? Воспоминание об этом поцелуе вызвало жар во всем ее теле. Это произошло так неожиданно, что Рут встревожилась. Она поняла, что опасения леди Линмут не напрасны.

— Возможно, вы только знакомы, но я видела, как выглядел Гаррик, когда рассказывал о вас. Он пока ни в кого не влюблен, насколько мне известно, но если вы продолжите встречаться с ним... Я не хочу видеть его страдающим.

Рут опалила вспышка гнева от этих слов графини. Она могла понять желание леди Линмут защитить своего брата, но предположение, что она преследует Гаррика, привело ее в ярость.

— Лорд Стрэтфилд вполне способен принимать собственные решения, и предположение, что я виновата в том, что он продолжает общение со мной, не только оскорбительно, но и нелепо, — сказала Рут ледяным тоном. — Я не преследую вашего брата, как вы полагаете, леди Линмут. Фактически я сделала все, чтобы отговорить его от продолжения наших отношений. Предположение, что я поощряю его, говорит о том, что вас беспокоят мои отношения с вашим братом, поскольку вы считаете, что моя репутацию и моя так называемая зрелость представляют угрозу для него.

— Я только...

— Да, я знаю. Вы беспокоитесь о вашем брате. — Язвительный тон ее голоса заставил леди Линмут нахмуриться, и на лице ее отразилось нечто подобное раскаянию. Рут нисколько это не тронуло. Она бросила на женщину холодный гневный взгляд. — Думаю, вам пора уйти, леди Линмут, пока я не совершила опрометчивый поступок в связи с вашим неприличным, оскорбительным поведением.

Казалось, женщина хотела что-то сказать, но Рут с гневным видом вышла из-за письменного стола и двинулась к двери офиса.

— Леди Этвуд...

— Избавьте меня, пожалуйста, от формальных извинений. Мы обе знаем, что они неискренни, — холодно сказала Рут и рывком открыла дверь. — Думаю, вы сами найдете выход, леди... Линмут.

Рут покинула офис и с сердитым выражением лица зашагала через холл к кухне. Она не помнила, чтобы в последнее время испытывала такой гнев. Ничего подобного не было с тех пор, когда один из воров-карманников ударил малышку Дженни Чапмен по лицу. Она никак не поощряла Гаррика с момента их первой встречи.

«Однако ты согласилась принять его дружбу».

Рут проигнорировала внутренний голос. Но он оказался таким настойчивым, что невозможно было дать ему убедительный ответ. «Так уж невозможно». Она сокрушенно вздохнула в ответ на душевные муки. Она ведь не просила у Гаррика драгоценности, он прислал их без какого-либо поощрения с ее стороны. «И ты приняла этот подарок». Рут отбросила это обвинение.

Гаррик пытался извиниться с особой изобретательностью, какую она не встречала ни у одного из ее поклонников. Но Гаррик не поклонник, он всего лишь друг. И даже к этой категории его теперь нельзя отнести. Друзья не обсуждают свою приятельницу с другими людьми, даже с членами семьи. Рут даже не могла представить, что он говорил о ней.

Когда леди Линмут спросила, собирается ли она удалиться на покой в сельскую местность, ей стало плохо. Возможно, женщина случайно могла подумать, что Кроули-Холл был для Рут местом, где она намеревалась жить до конца своих дней, однако сложилось впечатление, что графиня спросила об этом, будучи хорошо осведомленной. И хуже всего то, что Рут стала объектом жалости, а этого она не могла терпеть.

У нее не было выбора в сложившейся жизни. Когда отец бросил мать, он бросил и ее тоже. Рут делала все, чтобы выжить. И теперь, будучи близка к тому, чтобы уйти на покой, она не хотела, чтобы кто-то жалел ее, особенно близкие родственники барона Стрэтфилда. Рут потерла лоб, стараясь предотвратить головную боль. На кухне еще осталась невымытая посуда, и глупо волноваться так по поводу визита сестры Гаррика.

Спустя несколько часов она закончила укладывать младших детей в постель и задумалась, следует ли остаться еще на одну ночь в приюте Святой Агнессы. Внезапно ей захотелось погрузиться в горячую ванну с ароматными добавками. Она развязала узел фартука на спине и присела на ступеньку лестницы на кухне в задней части дома.

Единственным освещением комнаты были свечи, так как солнце село час назад. Рут улыбнулась, увидев Энни, сидевшую у очага и осторожно поглядывавшую на Симмонса, расположившегося в кресле у задней двери. Долорес еще раньше решила вернуться домой и этим укрепила уверенность Рут, что ей тоже пора завершить свое пребывание здесь. Поняв ее намерение, Симмонс быстро встал со шляпой в руке.

— Я провожу вас, миледи.

— Да, Симмонс, благодарю вас.

Рут сняла фартук и бросила в корзину для грязного белья в дальнем углу комнаты, затем приняла накидку от своего дворецкого.

— Энни, запри за нами заднюю дверь и проверь, чтобы Томас запер также парадный вход. Он хороший мальчик, но очень забывчивый.

— Да, миледи. Я позабочусь, чтобы он сделал это. Вы не хотите передать что-нибудь миссис Бердсли?

— Скажи ей, что я возобновлю свои обычные визиты на следующей неделе, а если возникнет какая-нибудь необходимость, пусть она сообщит мне об этом.

— Я передам ей, миледи. Рада, что вы идете домой и наконец сможете как следует выспаться.

В голосе Энни звучало явное беспокойство по поводу того, что миледи провела две ночи в приюте, но Рут ничего не сказала на это. С Энни невозможно спорить, когда та решила что-то. Девочка была убеждена, что миледи совершает поступки, неподобающие ее статусу. Рут просто улыбнулась и позволила Симмонсу вывести ее из дома в ночь.

Пока их фаэтон с грохотом катил по все еще оживленным улицам к ее городскому дому, мысли Рут вернулись к визиту леди Линмут. Она думала, что ее гнев утихнет, но этого не произошло. Наглое утверждение графини, что Рут, будучи зрелой женщиной, подбивает невинного молодого человека на необдуманные поступки, выводило ее из себя.

Однако возмущенный тон женщины напомнил ей о том вечере, когда Гаррик привел ее в оперу. Каждый, кто видел их вместе, реагировал примерно так же, как леди Линмут. Появление ее с молодым человеком шокировало публику. Ей следовало знать, какова будет реакция общества, когда она соглашалась на предложение Гаррика о дружбе. Чем скорее он уйдет из ее жизни, тем лучше. Общение с ним доставляет ей только неприятности. Рут проигнорировала громко протестующий непокорный внутренний голос.

Фаэтон мягко остановился, и минуту спустя Рут уже поднималась по ступенькам крыльца своего дома, в то время как Симмонс позаботился о том, чтобы карета вернулась на конный двор позади особняка. Когда Рут вошла в холл, навстречу ей устремилась Долорес с обеспокоенным выражением лица.

— О, миледи, прошу прощения...

— Где, черт возьми, вы пропадали последние двое суток?

Рут вздрогнула, услышав голос Гаррика, и, повернувшись, увидела его, стоявшего в дверном проеме гостиной. Он выглядел очень усталым, явно не выспавшимся. На лице его отражалось беспокойство и еще какое-то чувство, которое трудно было определить. На мгновение у нее возникло желание подойти и успокоить его. Однако она подавила этот порыв, вспомнив о визите его сестры. Ей хотелось быстрее подняться наверх, чтобы избежать ненужного объяснения, однако это только отсрочило бы неизбежное.

— Я не уверена, что обязана отчитываться перед вами, где провела это время, милорд. — Она развязала ленты своей накидки, сняла ее и передала Долорес.

— Вы не ответили на мой вопрос. Я беспокоился о вас, — произнес он резким тоном. Его внешний вид говорил о внутреннем напряжении.

Рут успокаивающе коснулась предплечья Долорес и двинулась к двери гостиной. Проходя мимо Гаррика в комнату, она уловила исходивший от него пряный запах бергамота и с трудом подавила внезапно охватившее ее возбуждение. Дойдя до центра комнаты, она повернулась лицом к нему.

Ее сердце учащенно забилось, когда он медленно закрыл дверь. Сложив руки на груди, Гаррик пристально изучал Рут. Его молчание не беспокоило ее, но напряженность во всем его облике вызывала опасение. Несмотря на расстояние между ними, она ощущала его присутствие настолько, что по телу пробегала дрожь. Рут сделала глубокий вдох и откашлялась.

— Я встречалась с вашей сестрой.

Он не пошевелился, но внезапно возникший тик на его щеке свидетельствовал о том, что ее слова нарушили его душевное равновесие. Это была не та реакция, какую она ожидала. Он ничуть не удивился. Возможно, он уже поговорил с леди Линмут?

— С какой сестрой? У меня их две. — Его невозмутимый ответ напомнил ей тон его сестры.

— С леди Линмут. Нас представил общий знакомый. — Рут сжала зубы, вспомнив приватную беседу, которая последовала после общения с мистером Миллстадтом. — Она очень обеспокоена тем, что я преследую вас.

— Понятно. — Он оттолкнулся от двери и медленно двинулся к Рут. — Полагаю, вы изложили ей истинное положение вещей?

— Я пыталась, но она твердо убеждена, что я, будучи старше вас, обрекаю вас на осуждение со стороны общества.

Рут отвернулась от него, вспомнив, как его сестра старалась намеренно подчеркнуть разницу в их возрасте на протяжении всей беседы. Она и без нее знает, что время — ее главный враг, и что ее связь с молодым мужчиной является отчаянной попыткой вновь завести дружбу или роман, как в молодые годы. Она напряглась, когда он остановился в шаге от нее.

— Мы оба знаем, что это не так. — Его мягкий ласковый голос заставил ее сердце дрогнуть, и она напряглась, почувствовав предательскую реакцию своего тела.

— Вы солгали мне, — сказала она сдавленным голосом.

Он удивленно вскинул голову.

— Вы убеждали меня, что не хотели приобретать Кроули-Холл, но это противоречит тому, что сообщила ваша сестра. — Ее резкий тон вызвал у него раздражение.

— Моей сестре следовало бы знать свое место и не вмешиваться в мои дела, — проворчал он, нахмурившись. — Если бы я открыл вам правду тогда, вы рассердились бы на меня еще больше, чем сейчас.

— Рассердилась? — Она резко покачала головой, сама удивляясь своему гневу. — Я просто в бешенстве. Откуда ваша сестра узнала, что я намереваюсь навсегда остаться в сельской местности? — Рут содрогнулась, вспомнив, что его сестра упомянула также о том, что они обсуждали ее. — Не трудитесь отвечать. Я знаю, что вы рассказывали ей обо мне. Она сама подтвердила это.

— Я не отрицаю, что в разговоре с ней упоминал ваше имя. Но я ничего не говорил о нашей беседе в Кроули-Холле. — Он сердито посмотрел на Рут и склонился к ней. — Я просто сказал Лили, что мы друзья.

— Но она не поверила вам. — Рут старалась не подавать виду, что он вызывает у нее опасение. Ее сердце сжалось в груди, когда лицо его приняло странное выражение.

— Мне безразлично, поверила она или нет. Важно, как вы на самом деле относитесь ко мне.

Глава 7

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Рут глядя на внезапно изменившиеся черты его лица.

— Вы прекрасно это знаете. Вы с самого начала отказывались иметь со мной дело. Я хотел бы знать почему.

— Я не отказывалась от общения с вами, — резко ответила она. — Я приняла вашу дружбу, хотя до сих пор не понимаю, чего, собственно, вы ждете от меня.

— Неужели так трудно поверить, что мужчина может просто наслаждаться вашим обществом без каких-либо иных мотивов с его стороны? — спросил он с оттенком разочарования.

Рут пристально посмотрела на него, смущенная внезапно возникшим пылким желанием, чтобы он захотел чего-то большего от нее, чем просто дружба.

Я знаю по опыту, что каждый мужчина, включая молодых людей, рассчитывает на нечто большее, предлагая дружбу.

— Вы намеренно подчеркиваете, что я моложе вас, но это не меняет того факта, что я нахожу вас умной, интеллигентной, необычайно привлекательной женщиной, — сказал он, раздраженно запустив пальцы в свои волосы.

— Мое положение в обществе обязывает демонстрировать такие качества.

— Я ни на минуту не поверю, что эти качества не являются частью вашей истинной сущности.

— Не говорите глупости. Я самая обычная женщина.

— Я так не думаю. В вас скрыто нечто большее, чем вы хотели бы поделиться со мной. — Он сузил глаза, пристально глядя на нее. — Например, вы отказывались сказать, где провели последние три дня. Почему? Это не вопрос ревнивого любовника. Я спрашивал, потому что беспокоился о вас.

— О Боже, вы самый настойчивый мужчина, какого я когда-либо встречала. Если уж вы так хотите знать, я находилась все это время в сиротском приюте Святой Агнессы. Миссис Бердсли, наша повариха и домашняя работница, заболела.

Рут затаила дыхание, когда он взял ее руку и внимательно осмотрел потертую кожу суставов пальцев. Когда его взгляд встретился с ее взглядом, она увидела глубокое уважение в его голубых глазах, и это согрело ее душу. Он одобрял ее действия. У нее пересохло во рту. Тот факт, что его одобрение имело для нее такое большое значение, явился предупреждающим сигналом, но она проигнорировала его.

— Значит, вы работали в качестве служанки, — пришел к выводу Гаррик, продолжая держать ее руку. — Восхищение в его мягком голосе вызвало прилив тепла к ее щекам.

— Это обусловлено крайней необходимостью. Больше некому было помочь. — Она быстро высвободила свою руку и, слегка отстранившись, помассировала пальцами сбоку шею.

— Когда вы ели последний раз? — Это был настоятельный вопрос, и Рут бросила на Гаррика быстрый взгляд. Хмурое выражение его лица свидетельствовало о том, что он не лгал, когда говорил, что беспокоился о ней. Она пожала плечами.

— Не помню. Кажется, утром.

Он тотчас повернулся и двинулся к двери. Пораженная его резкой манерой поведения, она наблюдала, как он исчез в главном холле. Когда Гаррик вернулся некоторое время спустя, решительное выражение его лица говорило о том, что он намерен настаивать на выполнении своих требований. В данный момент Рут чувствовала себя слишком усталой, чтобы возражать ему.

— Долорес приготовила вам ванну. Когда закончите мыться, вы должны поесть, а затем лечь в постель.

Несмотря на повелительные ноты в его голосе, Рут почувствовала теплоту, охватившую все тело. Впервые на ее памяти мужчина ставил на первое место ее нужды, а не свои. Ей было приятно сознавать это, и она не стала задаваться вопросом почему. Устало кивнув, Рут направилась к двери. Она не стала возражать, когда Гаррик, приложив руку к ее пояснице, повел ее в холл. У основания лестницы он мягко подтолкнул ее вперед. Она взглянула на него и слегка улыбнулась.

— Спасибо, Гаррик.

— Пожалуйста, — ответил он и, поднеся ее руку к своим губам, поцеловал огрубевшие пальцы, отчего Рут слегка вздрогнула.

Когда он отпустил ее руку, она пристально посмотрела на него, не в силах понять, о чем он думал. Тыльная сторона ее ладони пылала от его прикосновения, и Рут не знала, что и думать по поводу этой нежной ласки. Внезапно смутившись, она отвернулась от него и начала подниматься по лестнице, чувствуя на себе его взгляд.

Достигнув второго этажа, она посмотрела вниз, но Гаррика уже не было у подножия лестницы. Тихий звук закрывшейся парадной двери возвестил о том, что он ушел. Рут испытала некоторое разочарование и постаралась как можно быстрее избавиться от этого чувства. Она не могла позволить себе подобные эмоции в отношении этого мужчины.

Всю дорогу домой из приюта Святой Агнессы Рут обдумывала, как порвать все связи с ним. Теперь же она лишь укрепила их дружбу, позволив ему проявить заботу о ней. Прежде она не допускала ничего подобного ни с одним мужчиной, но Гаррику не смогла возразить. Фактически, несмотря на то что она ужасно не хотела признать это, ей понравилось, что он проявил заботу о ней.

Недовольно фыркнув, она покачала головой. Он действовал всего лишь как заботливый друг. Она слишком многое вообразила. Эта мысль была подобна обоюдоострому мечу, и она опасалась последствий, к которым та могла привести ее. Рут нахмурилась, входя в небольшую, смежную со спальней ванную комнату, где поднимался пар от горячей воды в современной ванне с медным краном. Решение в минувшем году установить в доме водопроводно-канализационную сеть с соответствующей сантехникой было одним из наилучших, принятых ею.

Удобство и удовольствие, которое доставляла новая ванна, укрепляло ее намерение сделать нечто подобное в приюте Святой Агнессы. Это требовало существенных затрат, и потому многие члены совета директоров возражали, тем не менее такое удобство стоило внедрить. Она была уверена, что это будет способствовать укреплению здоровья детей.

Рут быстро разделась, затем опустилась в горячую воду и закрыла от удовольствия глаза. Откинув голову на край ванны, она наслаждалась ароматом благовоний, которые Долорес добавила в воду. Казалось, время прекратило свой бег. Все тело испытывало приятную расслабленность в ароматной воде.

Вскоре через открытую дверь, ведущую в спальню, Рут услышала позвякивание посуды. Это Долорес принесла ужин. Чувствуя, что вода уже начинает остывать, Рут неохотно протянула руку к лимонному мылу, которым обычно пользовалась во время мытья. Наконец, выйдя из ванны, она вытерлась полотенцем, накинула на плечи халат и босая пошла в смежную комнату.

Подойдя к двери спальни, она почувствовала запах лаврового листа. Долорес приготовила тушеную говядину, и от аромата блюда у Рут заурчало в животе. До этого момента она не сознавала, насколько голодна. Склонив голову, Рут обеими руками вытащила шпильки из волос. Отложив их в сторону, она тряхнула головой, и волнистые локоны упали на плечи.

Массируя кончиками пальцев затылок, она прошла дальше в комнату и, услышав тихое приветствие, удивленно вскинула голову. Ее ошеломленный взгляд встретился с взглядом Гаррика. Господи, что он делает здесь? Ее сердце бешено забилось в груди, когда она обнаружила страстное желание в его глазах. Ей был знаком подобный взгляд, но она не могла припомнить, чтобы он был таким возбуждающим.

Рут застыла на месте, наблюдая, как его взгляд скользнул вниз, и внезапно поняла, что неплотно запахнула халат. Ее щеки порозовели от смущения, и она, стянув края одежды, завязала концы пришитого пояса. Гаррик, словно очнувшись, быстро отвел глаза, и Рут с удивлением заметила, что щеки его слегка изменили свой цвет. Неужели он покраснел? Это невозможно.

— Напомните мне, чтобы впредь я не приносил вам ужин, пока не удостоверюсь, что вы надлежащим образом одеты, — сказал он сдавленным голосом и откашлялся.

Все еще смущенная его присутствием, Рут устремила свой взгляд на камин. Большие удобные кресла, которыми она пользовалась, чтобы согреться перед огнем, были придвинуты ближе друг к другу. Между ними Гаррик поместил столик, на котором стояли две чаши с тушеной говядиной и тарелка со свежим горячим хлебом.

Обстановку дополнял небольшой огонь, тихо потрескивавший в камине и освещавший столик и кресла теплым светом. Такая интимная атмосфера должна бы встревожить Рут, но в данный момент она чувствовала себя слишком усталой и голодной, чтобы беспокоиться по этому поводу. Однако, несмотря на усталость, ее охватила дрожь, когда она посмотрела на Гаррика. Впервые за много лет она испытывала такое волнение и в то же время воодушевление.

— Я думала, вы ушли домой, — чуть слышно произнесла она. Обычная уверенность в себе покинула ее.

— Я решил остаться и убедиться, что вы съели ужин. Не говоря уже о том, что тоже голоден. — Он жестом указал на противоположное кресло. — Садитесь. Вы должны поесть.

Рут коснулась своих распущенных волос, намереваясь собрать их наспех в пучок. Гаррик тотчас поспешил к ней, отчего она удивленно вздрогнула. Выражение его лица было непроницаемым, когда он медленно взял ее руку и заставил отпустить волосы.

— Не надо трогать их. Мне нравится, когда ваши волосы распущены. — Его теплая рука потянула ее к камину. Она села в кресло, и Гаррик устроился напротив. Он улыбнулся и взял ложку. — Пахнет очень вкусно.

— Это фирменное блюдо Долорес, — пояснила Рут, дуя на ложку с горячей едой. Тушеное мясо быстро согрело ее и подействовало еще более расслабляюще, чем ванна. Когда она покончила с этим блюдом, Гаррик вопросительно взглянул на нее и улыбнулся.

— Принести еще?

— Нет, благодарю. — Она покачала головой. — Этого достаточно, чтобы утолить мой голод.

Он кивнул, и на лице его отразилось чувство, которое она не могла определить. В следующее мгновение оно исчезло. Гаррик проглотил еще кусочек мяса, затем намазал масло на хлеб и откашлялся.

— Расскажите мне о приюте Святой Агнессы. Вы его спонсор?

— Я создала этот сиротский приют.

Ее ответ заставил его приподнять голову и удивленно посмотреть на нее.

— Это сделали вы?

— Почему в это так трудно поверить? — сказала Рут с оттенком раздражения в голосе. — Женщины обладают неменьшими способностями в том, что касается бизнеса или благотворительности.

— Вы неправильно истолковали мое удивление, — возразил Гаррик. — Просто мне не приходило в голову, что вы могли быть главным учредителем. Когда вы основали этот сиротский приют?

— Более пятнадцати лет назад. — Рут поморщилась, осознав, как быстро бежит время.

— Что побудило вас сделать это? — Он не отрывал от нее глаз.

Рут закусила губу, размышляя, насколько откровенной следует быть с ним.

— Я знала на собственном горьком опыте, что значит остаться без крова, и хотела, чтобы такое не случилось с другими.

— И поэтому создали приют Святой Агнессы. Я чувствую боль в вашем голосе. — Его проницательный взгляд заставил Рут вновь повернуться к огню. Внезапно, подавшись вперед, Гаррик коснулся ее руки, и Рут подсознательно сжала ее в кулак.

Она посмотрела на его длинные пальцы. Затем невольно отметила мускулистость его руки и темные волосы, исчезающие под рукавом рубашки. Ей всегда нравилось смотреть на красивые мужские руки. В тот момент, когда Рут встретилась с его взглядом, она поняла, что расскажет ему свою историю.

В обществе знали, что она приобрела свой титул как дочь маркиза Хейлторпа. При этом кое-кто полагал, что он ей вовсе не отец — так считал и сам маркиз. Рут снова повернулась к огню. Она часто задумывалась о причинах, которые заставили ее выбрать особый путь в жизни. В последние несколько месяцев ей очень хотелось понять, как все это могло произойти.

— Помните пожилого джентльмена в свите принца и принцессы в тот вечер в опере? — тихо спросила она.

— Того, который выглядел не особенно радостным?

— Вы хотите сказать — крайне недовольным, оттого что увидел меня. — Рут кивнула, снова ощутив душевную боль. — Это маркиз Хейлторп... мой отец.

— Ваш отец? — Это был скорее не вопрос, а недоуменное восклицание.

— Да, мой отец, — повторила Рут. Несмотря на отчаянные усилия скрыть горечь в своем голосе, ей не удалось сделать это. — Он отказался от счастья в личной жизни, потому что предпочел поверить другому мужчине, а не собственной жене.

Рут замолчала, наблюдая за горящими поленьями в очаге. Внезапно раздался громкий треск, и она вздрогнула от неожиданности. Мягкое прикосновение руки Гаррика побудило ее взглянуть на него. Он ничего не сказал. Это был просто жест утешения, согревший ее душу. Рут откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.

— Мои родители в отличие от многих супружеских пар любили друг друга. Но внезапно их семейному счастью пришел конец. Хотя моя мать редко вспоминала об инциденте, который заставил отца выгнать ее из Хейлторп-Мэнора, я смогла за несколько лет восстановить по частям историю. — Дрожь пробежала по телу Рут, когда она вспомнила те страдания, которые пришлось пережить ее матери. Несмотря на жестокость мужа, она не переставала любить его. — Родители прожили в браке недолго. Отец очень ревниво относился к окружению матери. Как-то во время домашней вечеринки один из гостей попытался среди ночи изнасиловать ее. Отец застал их и предположил худшее.

— Боже милостивый, — тихо произнес Гаррик. Возмущение, прозвучавшее в его голосе, было сродни ее гневу.

— Этот мужчина знал, что отец способен погубить его в социальном и финансовом смысле, и потому немедленно обвинил мою мать в том, что произошло. Она протестовала, но, ослепленный ревностью, отец поверил лорду Тремейну.

— Тремейну? — Этот заданный резким тоном вопрос заставил Рут удивленно взглянуть на Гаррика.

— Это не нынешний виконт, а его отец.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — сердито заметил Гаррик.

Его явное раздражение свидетельствовало о том, что он относился к нынешнему лорду Тремейну так же, как она к старому виконту, который умер несколько лет назад. Рут снова ощутила боль, которую тот причинил ей и ее матери.

— Отец приказал выгнать мать из дому. Мои дедушка и бабушка умерли, и ей, дочери викария, некуда было идти. В конце концов некий друг детства арендовал для нее небольшой коттедж. Когда мать поняла, что беременна, она пошла к своему мужу, чтобы оправдаться перед ним, но он заявил, что не собирается воспитывать внебрачного ребенка.

Рут сжала челюсти при воспоминании о том, как он употребил те же слова в тот день, когда она обратилась к нему за помощью после смерти матери. Тогда она впервые испытала чувство ненависти. Рут отбросила эти воспоминания и продолжила историю своих родителей.

— Мать всегда говорила мне, каким прекрасным был мой отец, и я верила ей до десятилетнего возраста. Тогда она взяла с собой меня, чтобы познакомить с отцом. В то время я была очень похожа на него, когда он был ребенком. Мать верила, что, увидев такое сходство, он узнает правду.

— Но он не признал вас.

— Нет. Тремейн распространил слухи о том, что наставил рога моему отцу, и это еще больше восстановило того против моей матери. Разговор, состоявшийся между ними в тот день, был ужасен. Мать заставила меня выйти из комнаты, а сама осталась там.

Рут замолчала, вспомнив крики, доносившиеся из-за двери кабинета отца. Все это невозможно было осознать, но она услышала достаточно, чтобы понять, каким жестоким был маркиз на самом деле. Дрова в камине потрескивали, и она наблюдала за вспышками голубого пламени на поверхности одного из горящих поленьев. Рут нахмурилась и продолжила свою историю.

— Они ужасно ругались несколько минут, а когда мать вышла из кабинета, она выглядела так, как будто постарела на несколько лет. После этой встречи она резко изменилась. В течение следующих восьми лет ее здоровье пошло на убыль, и я была убеждена, что ей уже не хотелось жить. Когда она умирала, я по ее просьбе пошла к отцу. Перед смертью она хотела увидеть его еще раз.

— Но он отказался прийти, — гневно произнес Гаррик, явно потрясенный.

— Да. Он проклял меня и приказал выгнать из дома, сказав при этом, что больше не желает видеть. Моя мать умерла спустя несколько дней с его именем на устах. — На этот раз Рут не стала скрывать свою горечь. — Через три недели после похорон матери ко мне с визитом явился виконт Чиппенем. Тот видел меня во время моего посещения отца и, по-видимому, влюбился. Он предложил мне кров в обмен... в обмен на постель. Человек со многим готов смириться, когда голоден и, особенно, когда нет средств к существованию. Я не имела практических навыков, чтобы устроиться на работу. Денежное содержание матери прекратилось, а никаких других ресурсов не было. Поэтому я приняла его предложение.

— Каков негодяй, — проворчал Гаррик.

— В этом я согласна с вами. У моего отца была жена, которая обожала его...

— Я говорю не о маркизе и его безобразном поведении.

— Я имею в виду Чиппенема и то, как он воспользовался вашей ситуацией. — Пылкие слова Гаррика заставили Рут удивленно взглянуть на него.

— Как сказать... Возможно, если бы не он, я в конце концов оказалась бы в борделе. Жить в качестве любовницы Чиппенема было все же предпочтительнее. — Рут слегка пожала плечами, заметив, что Гаррик нахмурился. — Покровительство Чиппенема обеспечило мне доступ в высшее общество Мальборо, где я могла выгодно пользоваться своим титулом. Он придавал мне особую респектабельность. Все это приводило в ярость моего отца.

Рут позволила себе улыбнуться, вспомнив, как впервые столкнулась с отцом на приеме, устроенном Чиппенемом. Отец побагровел и приказал ей прекратить пользоваться своим титулом. Ей доставило огромное удовольствие открыто отказать ему, рискуя тем, что он может привлечь ее к суду.

Однако они оба знали, что такое действие грозит ему большими издержками в суде и потерями в общественном мнении. Отец никогда не дорожил общественным мнением, но если в суде будет объявлено, что она его дочь, он будет вынужден признать ее. Рут была уверена, что он никогда не допустит это.

— Вы очень рисковали, выступая против Хейлторпа.

Рут покачала головой в ответ на замечание Гаррика.

— Я ничего не теряла. Очень многие люди, включая членов его семьи, потихоньку говорили, что я очень похожа на отца, хотя никто не осмеливался сказать это в его присутствии. Любое обращение в суд могло заставить его признать меня в качестве своей дочери. Он никогда не согласился бы с тем, что моя мать говорила ему правду, возможно, потому, что не смог бы вынести вины или потому, что мысль о своей ошибке доставляла бы ему огромное неудобство.

Откинувшись назад в кресле, Гаррик внимательно изучал Рут поверх сложенных пирамидой пальцев. Сочувственное выражение его лица вызвало у нее дрожь. Она закрыла глаза под его напряженным взглядом. Что, черт возьми, заставило ее поделиться своей историей с ним? Она не нуждалась в его жалости. Она, в конце концов, сумела устроить свою жизнь, несмотря на то что отец отказал ей в помощи. Конечно, это была не та жизнь, какую представляла себе мать, однако лучше, чем могла бы быть.

— Нет, чтобы противостоять своему отцу требуется немало мужества, — возразил Гаррик. — Ваша мать гордилась бы вами.

Внезапно перед мысленным взором Рут возник образ матери, и тупая боль вновь пронзила сердце. Какой могла бы быть ее жизнь, сумей мать убедить отца в правдивости своих слов? Это был чисто риторический вопрос, и не было смысла отвечать на него. Отец бросил их и ничего изменить нельзя. Знание правды не избавляло от боли, а лишь усиливало ее.

Почувствовав приближение слез, Рут закрыла глаза и отвернулась от Гаррика, пытаясь взять себя в руки. Последний раз она плакала, когда отец отказался от нее. Этот человек сделал свой выбор, вынудив ее сделать свой. Она никогда его не простит.

Он бросил свое родное дитя на съедение волкам, и за это она ненавидела его. Слезы давили на веки, и Рут тяжело вздохнула. До нее донесся легкий шорох, когда Гаррик слегка пошевелился, но она не могла смотреть на него. Он заметит выступившие на глазах слезы, а она не хотела, чтобы он ее жалел.

В следующий момент крепкие руки подхватили Рут, и Гаррик, разместившись в кресле, усадил ее себе на колени. В прошлый раз, когда между ними возникла подобная близость, он поцеловал ее. Ошеломленная его поведением, она проглотила слезы и посмотрела на него в замешательстве.

— Похоже, вам требуется крепкое плечо, чтобы выплакаться, — сказал он хриплым голосом, — поэтому воспользуйтесь моим.

Ни один мужчина никогда не проявлял к ней такую сердечность, и, словно прорвав плотину, слезы покатились по щекам. Она тихо плакала, в то время как Гаррик крепко обнимал ее. Когда всхлипывания прекратились, Рут, обессиленная, прижалась головой к его плечу. Перед ней возник чистый белый носовой платок, и она, приняв его, высморкалась.

— Прошу прощения, — смущенно сказала она сдавленным голосом, не в силах смотреть на Гаррика.

— За что? За то, что испытываете крайнюю обиду на отца, который сначала бросил вашу мать, а потом отказался от вас? — Ярость в его словах говорила о том, с каким презрением он относился к маркизу. — Думаю, это явилось настоящей причиной, по которой вы создали сиротский приют Святой Агнессы. Вы хотели дать детям то, в чем отказал вам отец. Спасительное убежище. Благородный шаг!

Он крепче обнял Рут, как бы защищая, и она расслабилась, прижавшись к нему. Тот факт, что она рассказала такое, о чем прежде никому не рассказывала, встревожил ее. Однако когда она попыталась придумать, что следует говорить в дальнейшем, ее мысли путались. Она слишком устала, чтобы ясно мыслить и составить хорошо продуманный план.

Рут зевнула, и внезапно опора под ней пришла в движение, когда Гаррик встал и, продолжая держать ее на руках, понес к постели. Она замерла, и сердце ее бешено забилось.

— Вы очень устали, и вам необходимо поспать.

Он не смотрел на нее, но, судя по плотно сжатым губам, явно испытывал напряжение. Мягкий матрас радушно принял ее усталое тело, и когда руки Гаррика выскользнули из-под нее, ее халат слегка сдвинулся, обнажив одну из грудей.

Открывшийся сосок мгновенно затвердел, когда мужчина резко втянул воздух сквозь зубы. Это был звук, свидетельствовавший о его страстном желании, и Рут ощутила прилив тепла во всем теле. Она старалась не смотреть на него, но безуспешно. Лицо его выражало неистовую страсть, и у нее пересохло во рту, когда он опустился рядом с ней на кровать.

Как она могла оказаться в столь двусмысленном положении? Его голубые глаза потемнели от желания. Он провел пальцем по ее обнаженному плечу, затем спустился ниже. Его прикосновение вызвало трепет во всем теле, и это крайне обеспокоило Рут. Она не сможет отказать ему, если он воспользуется столь щекотливой ситуацией. А надо ли отказывать? Она молила, чтобы он не останавливался, лаская ее.

— Вы не представляете, какая вы потрясающая женщина. — Он произнес это так тихо, словно высказывал мысли вслух, не отрывая при этом от нее глаз, как будто она была ценным произведением искусства.

— Гаррик... я... не знаю... — Она застонала, когда его рука обхватила ее грудь и он провел большим пальцем по соску.

— Я хочу познать всю тебя, — прохрипел он.

С этими словами он склонил голову и коснулся ее соска горячими губами. Жар этого прикосновения заставил ее выгнуться навстречу ему со стоном наслаждения. Боже, она понимала, что совершает ошибку, но в данный момент это не волновало ее. Раскаяние придет позже.

Она погрузила свои пальцы в его темные шелковистые волосы, в то время как его язык вращался вокруг ее соска. Эта возбуждающая ласка вызывала дрожь во всем теле. Давно уже мужчина не разжигал подобный огонь страсти в ней. Она пылала от желания и жаждала, чтобы он ласкал языком все ее тело, особенно чувствительное местечко между ног. Вообразив, как он прикасается к ней там, она приподнялась с молчаливой мольбой, чтобы он сделал это.

Его губы оставили ее сосок, и она разочарованно застонала. В следующее мгновение он жадно прильнул к ее губам. Она с радостью приняла этот поцелуй и, обвив его шею руками, притянула к себе. В ответ он откинул другую половину ее халата и начал тереть большими пальцами оба ее соска.

Это была мучительная ласка. В данный момент она страстно желала его. Разница в возрасте скажется утром.

А сейчас она жаждала его горячих прикосновений. Охватившее Рут желание приближало ее к пику, который обещал быть пламенным завершением их близости. Сейчас она не могла думать ни о чем другом.

Рут неистово отвечала на его поцелуй. Ее пальцы впились в отвороты его сюртука, и она начала стягивать одежду с его плеч. Ей хотелось ощутить его крепкое мускулистое тело, прижав к себе. Давно уже она не испытывала такого возбуждения.

Внезапно из его груди вырвалось глухое рычание, и он резким движением отстранил Рут. Она ошеломленно смотрела на его спину, когда он отошел от кровати. Все ее тело протестовало. Его неожиданное отступление ошеломило ее, и она почувствовала, что ее желание почему-то не будет удовлетворено.

Страсть постепенно угасла, и на смену ей пришел болезненный страх, от которого у нее все сжалось внутри. Мрачные предчувствия не покидали ее, когда Гаррик повернулся к ней лицом. Она не знала, что делать. Неужели она вызвала у него неприязнь своей несдержанностью?

Некоторые мужчины предпочитали, чтобы ими руководили в постели, но Гаррик явно не относился к такому типу. Рут плотно запахнула халат и поднялась с постели. Во всем облике Гаррика чувствовалось напряжение, и она нерешительно сделала шаг к нему.

— Гаррик...

— Я не могу, Рут

Его слова подействовали на нее как холодный душ. Значит, он не хотел ее. Она покачала головой, словно отгоняя эту мысль. Она не могла отрицать, что он жаждал ее, как в тот памятный вечер в карете. А потом отстранился — наверное потому, что не хотел подвергать испытанию их дружбу.

Должно быть, сейчас он отверг ее по той же причине. Насмешливый внутренний голос противоречил ей, но она отказывалась принимать другие мотивы, по которым Гаррик так поступил. Она сделала еще шаг к нему.

— Если дело только в том, что мы договорились быть друзьями...

— Нет, — глухо произнес он. — Дело в разнице нашего... жизненного опыта.

Удар молнии не мог бы поразить ее сильнее. Он намекал, разумеется, на слишком большую разницу в их возрасте. Она была права. Он считал ее слишком старой. Женщина, пора расцвета которой миновала, вряд ли сумеет заинтересовать мужчину в постели. Их взгляды встретились, и она заметила разочарование в его потемневших глазах. Она подумала, что надо потребовать от него объяснений, но в следующее мгновение эта мысль показалась ей крайне нелепой. И так все ясно. Нужны ли словесные объяснения? Рут повернулась, с отрешенным видом подошла к двери спальни и открыла ее.

— Пожалуйста, уходи.

— Рут, мне необходимо сказать тебе...

— Ничего не надо говорить. Я просто хочу, чтобы ты ушел, — решительно сказала она, глядя в стену.

Резкий звук, вырвавшийся из его груди, вывел Рут из оцепенения и заставил вздрогнуть, однако она не посмотрела на него. Она не могла его видеть. Боль, поразившая ее, препятствовала этому. И эта боль превосходила даже унижение, которое она испытывала.

Бормоча проклятия, Гаррик стремительно вышел из комнаты, словно спасаясь от совершения ужасной ошибки. Рут закрыла за ним дверь и повернула ключ в замке, хотя в этом не было никакой необходимости: она знала, что Гаррик уже никогда не вернется к ней.

Эта мысль подействовала на нее так, словно кто-то ударил ее дубинкой. Она, спотыкаясь, подошла к постели и, упав на нее, свернулась калачиком. Она никогда не чувствовала себя такой разбитой физически и эмоционально.

Сегодня ей преподали хороший урок, указав на возраст. Почему она сразу не выставила Гаррика из спальни, когда обнаружила, что он ждет ее? Это была ее первая ошибка. А вторая заключалась в том, что она послушалась его уговоров и рассказала об отце.

Она не решилась бы делиться с ним подробностями своей жизни, если бы не чувствовала себя такой усталой. А она действительно была крайне усталой и опустошенной. Рут закрыла глаза, и по щеке ее скатилась слезинка. Тот факт, что она плачет из-за мужчины, не сулил ничего хорошего. Особенно потому, что с этим мужчиной у нее никогда не было интимной близости.

Впрочем, не совсем так. Она лишь не испытала его проникновения. Но, Боже, как она хотела именно этого! Ее не покидало воображение, как он, лежа на ней, входит в нее своим твердым жезлом. Она жаждала разрядки, несмотря на усталость. Ее кожа все еще ощущала прикосновения его языка.

Еще одна слезинка скользнула по щеке. Это свидетельствовало о том, как сильно он подействовал на нее. Ей не следовало соглашаться на дружбу с Гарриком: было слишком самонадеянно полагать, что они смогут сохранять платонические отношения.

Она чувствовала влечение к нему, однако решила, что сможет держать себя в руках, просто испытывая удовольствие от дружеского общения. Глупо было полагать, что между ними возможна только дружба. Где был ее жизненный опыт, когда она принимала такое решение? Видимо, он отсутствовал, если она позволила желанию возобладать над разумом. Она не смогла противостоять реакции собственного тела на этого молодого мужчину каждый раз, когда он находился рядом. И он не скрывал своего влечения к ней, несмотря на разницу в возрасте.

Как ни больно было это признавать, но она согласилась поддерживать отношения с ним потому, что ей льстило его увлечение ею. Теперь Рут осознала, почему приняла такое решение. Это было желание женщины привлечь к себе внимание, потому что она не могла смириться с тем фактом, что пора ее расцвета миновала. О Боже, ей следовало прогнать его, отослать назад драгоценности и забыть тот день, когда он предложил ей свою дружбу.

Сейчас стало особенно ясно, что ее решение поддерживать какие-либо отношения с ним было огромной ошибкой. Они не могут быть друзьями и тем более любовниками. По щеке ее скатилась еще одна слезинка. Рут никогда не думала, что под старость будет чувствовать себя такой одинокой.

Глава 8

Гаррик резко опустился в одно из просторных кожаных кресел в клубе Мальборо. О чем, черт возьми, он думал? Он едва не обнажился перед женщиной. И не только физически. Мысль о том, что она могла увидеть его и выразить свое отвращение или посмеяться над ним, вызвала спазмы в животе. Он хорошо помнил это болезненное ощущение!

Гаррик постарался отправить в дальние уголки памяти воспоминание о том, как дядя и Берта посмеялись над ним. Он не должен был настаивать, чтобы Долорес позволила ему отнести ужин в комнату Рут. Если бы он просто отправился домой, то не было бы всего того, что произошло в ее спальне. Боже, что он натворил.

Уголком глаза он заметил Дженкинса, одного из слуг клуба, который внезапно появился перед ним. Мужчина слегка поклонился с подобострастным выражением лица.

— Добрый вечер, лорд Стрэтфилд. Могу я принести вам что-нибудь?

— Бутылку коньяка.

— Бутылку, милорд? — Удивление, прозвучавшее в голосе слуги, заставило Гаррика приподнять голову и пристально посмотреть на графа.

— Неоткрытую, — проворчал он.

Слуга поспешно ушел, а Гаррик откинул голову на спинку кожаного кресла и закрыл глаза. Он чувствовал себя неполноценным мужчиной и потому не мог объяснить Рут истинную причину, почему отверг ее.

Он вынужден был оставить ее. Господи, после случая с Бертой, которая посмеялась над ним, ни одна женщина не искушала его до такой степени, что он был готов открыться и подвергнуть себя очередному унижению. Тот факт, что он был близок к тому, чтобы выдать свой секрет, испугал его.

Тихое позвякивание хрусталя о металл заставило его открыть глаза. Дженкинс поставил серебряный поднос на столик между его креслом и пустым сиденьем напротив. Слуга открыл бутылку, готовясь наполнить бокал, но Гаррик жестом остановил его.

— Я сам налью, Дженкинс.

— Конечно, милорд. — Слуга немного поколебался, затем ушел.

Гаррик устало плеснул немного коньяку, одним глотком выпил содержимое бокала и налил еще. Где-то в глубине сознания внутренний голос напомнил ему, что такой высокосортный коньяк следует смаковать, а не лакать как дешевое пойло в пабе на задворках. Ну и черт с ним!

Гаррик налил себе еще коньяку и быстро выпил, как и предыдущие порции. Потом в очередной раз наполнил бокал и поднял его, изучая содержимое на свет. Янтарная жидкость напомнила ему золотистые волосы Рут. Закрыв глаза, он погрузился глубже в кресло, и перед его мысленным взором возник ее образ. Как мог он соблазниться Бертой? Эта сучка не шла ни в какое сравнение с Рут.

При воспоминании о том, как Рут появилась из ванной комнаты в раскрытом халате, у него пересохло во рту. На ее коже поблескивали капли воды, и она была похожа на прекрасную нимфу.

У нее были полные сочные груди с розовыми сосками, тонкая, с плавным изгибом талия и стройные бедра. Есть о чем помечтать!

Она выглядела чрезвычайно изящной. Особенно его удивила ее гладкая, лишенная волос кожа в месте соединения бедер. Несмотря на отсутствие опыта в общении с женщинами, он был достаточно осведомлен относительно женского тела, однако никогда прежде не видел женщину, лишенную лобковых волос. Такой вид с особой силой пробудил его чувственность. Он с трудом сдержал себя.

В тот момент, когда он коснулся руки Рут, ему захотелось заключить ее в свои объятия, однако здравый смысл возобладал. Во время ужина с ней в такой интимной обстановке у него, помимо желания, появилось иное чувство. Такая возникшая между ними близость бывает только между хорошими друзьями.

Это чувство усилилось, когда она поделилась с ним историей своего детства, рассказом о недостойном поведении отца. Это свидетельствовало о том, что Рут доверяла ему. Он был уверен, что она никому больше не рассказывала о своей жизни. А когда она с трудом сдерживала слезы, он не смог удержаться от того, чтобы не утешить ее лаской. Это была непроизвольная реакция и потому особенно опасная.

Гаррик выпил коньяк и снова наполнил бокал. Держа Рут в своих объятиях, он старался защитить ее. Она была обижена, и у него возникло желание немедленно найти и наказать тех, кто причинил ей боль. Но вместо этого он только обнимал ее, позволяя плакать.

Он привык к слезам сестер, и хотя вид страдающей женщины лишал его спокойствия, он ограничивался только тем, что предлагал для утешения свое плечо. В тот вечер это было ошибкой. Ему следовало просто держать ее за руку. Заключив Рут в свои объятия, он с трудом отпустил ее потом. А когда понес в постель и ее халат приоткрылся, отступать уже было невозможно. Желание, которое он с трудом сдерживал во время ужина, охватило его с такой силой, какую он никогда прежде не испытывал.

Хотелось нежно гладить Рут и в конце концов овладеть ею. Она была такой обольстительной. Гаррик почувствовал напряжение в брюках, вспомнив об исходившем от нее пьянящем аромате цитрусов. Тепло и гладкость ее шелковистой кожи под его пальцами также действовали возбуждающе.

И она страстно отвечала на его ласки. Он помнил, как Рут слегка постанывала от страсти. Она желала его. Он не сомневался, что именно поэтому она доверилась ему. И то, как она отвечала на его ласки, говорило о готовности принять его в своей постели.

Именно ее пылкость заставила его осознать, какой опасности он подвергался. В тот момент он понял, как близко подошел к краю пропасти. Однако он отверг Рут довольно грубо. Боль и унижение в ее голосе резанули подобно острой бритве.

Гаррик проворчал что-то, недовольный собой, затем допил остававшийся в бокале коньяк и налил еще. Ему хотелось напиться допьяна, чтобы забыть, как он не осмелился даже взглянуть на нее, покидая комнату. Он поступил как негодяй, как последний сукин сын, не заслуживавший доверия, которое Рут оказала ему в тот вечер. Позади него раздались громкие голоса, но он не удосужился повернуться и посмотреть на вновь прибывших гостей. Вместо этого он налил себе очередную порцию коньяку.

— Взгляни-ка, Марстон, кто здесь. Неужели это то ничтожество, которое подбирает брошенное тобой старье? — В язвительном голосе Уикома звучало явное издевательство, когда тот остановился около кресла Гаррика.

Оскорбительное высказывание Уикома и коньяк зажгли огонь в крови Гаррика. Ему было безразлично, что Уиком думал о нем, но что касается Рут, это другое дело. Она вовсе не старая, а вполне энергичная молодая женщина. Он убедился в этом, увидев ее обнаженной и ощутив на вкус. Марстон совершил глупость, променяв Рут на безмозглую шлюшку.

Гаррик медленно повернул голову и пристально посмотрел на самодовольное лицо Уикома, перевел взгляд на бутылку коньяка в своей руке и поставил ее на серебряный поднос. Потом медленно отвернулся от стоящего рядом мужчины и взял бокал, чтобы выпить еще порцию превосходного напитка.

— Почему, когда ты открываешь свой рот, Уиком, раздается ослиный крик? — сказал он со скучающим видом. В ответ послышалось злобное шипение, и Гаррик удовлетворенно улыбнулся. Его замечание достигло цели.

— И это говорит человек, стремящийся казаться тем, кем не является на самом деле, — язвительно произнес Уиком.

— Ты так думаешь, Уиком? Хотя едва ли такой слабоумный тип, как ты, вообще способен думать.

— Дело в том, что многих интересует, была ли твоя недавно исчезнувшая любовница действительно твоей любовницей.

Гаррик едва сдержался, чтобы не встать и не избить этого подлеца до смерти. Вместо этого он медленно поставил бокал рядом с бутылкой коньяка и холодно взглянул на своего противника.

— Должно быть, ты забыл урок, который я преподал тебе несколько лет назад, Уиком?

— Ты угрожаешь мне? — Граф возвысил свой голос почти до крика, и Гаррик подался вперед в кресле, чтобы оглядеть комнату. Интерес, который вызвала их перебранка у присутствующих, внезапно развеял вызванный алкоголем туман в его голове.

— Ты слишком ничтожная личность, чтобы угрожать тебе, Уиком. — Презрительно фыркнув, Гаррик отвернулся от него и снова взял спиртное с подноса. Он не допустит, чтобы этот человек довел его до ярости, и, видимо, придется отказать себе в удовольствии устроить ему хорошую взбучку.

— Говорят, у тебя весьма своеобразный член, Стрэтфилд. Интересно, ты способен воспользоваться им, имея дело с женщиной? — насмешливо спросил Уиком.

Гаррик похолодел. Этот парень говорил так, как будто ему было что-то известно. Его охватило бешенство, и он весь напрягся. Неужели дядя выдал его? Гаррик не мог даже представить возможные последствия. Он поставил бокал на стол.

Его пальцы глубоко впились в кожаные подлокотники кресла. Он медленно поднялся на ноги и повернулся, ожидая увидеть в компании с Уикомом графа Марстона, однако, помимо этих двух джентльменов, позади стоял еще один человек, который оказался сюрпризом. Какого черта делал здесь Тремейн? Гаррик прищурился, глядя на него, а виконт высокомерно улыбнулся в ответ. Алкоголь притупил реакцию Гаррика, и он уже пожалел о своем решении напиться. Он снова бросил взгляд на Уикома, лицо которого выражало ненависть.

— Вот видите, джентльмены. — Граф злорадно улыбнулся своим спутникам. — Этот человек не знает, что ответить, и это приводит меня к выводу, что он действительно неполноценный мужчина.

О Боже, случайно ли слова Уикома попали в цель, или дядя раскрыл его секрет и Уиком знает о его проблеме? Гаррик, едва сдерживаясь, пристально смотрел на графа. Единственным выходом из этого положения было перевернуть стол на этого ублюдка. Он с холодной улыбкой вопросительно выгнул бровь.

— Твоя озабоченность моими сексуальными способностями, Уиком, наводит на мысль, что, видимо, кое-кто из женщин обнаружил твою неполноценность в спальне или ты вообще склонен к содомии. В первом случае ты достоин моей жалости, а во втором — тебе лучше уйти куда-нибудь подальше, так как я не могу терпеть таких типов.

Уиком в бешенстве пробормотал что-то и выбросил кулак в направлении Гаррика. Несмотря на изрядное количество выпитого алкоголя, Гаррик легко увернулся от этого удара. Когда он резко метнулся в сторону, в комнате возникло какое-то движение. Уголком глаза он заметил, как два джентльмена покинули свои места и быстро направились в их сторону. Марстон и Тремейн схватили и крепко держали графа, но Уиком яростно пытался освободиться.

— Я заставлю тебя пожалеть об этих словах, Стрэтфилд, — прорычал он.

— Попытайся. — Алкоголь все еще туманил мозг Гаррика, и он с трудом сохранял равновесие, сердито глядя на графа. — Но я рассчитываю первым увидеть тебя мертвым.

Кто-то слегка сжал его предплечье, давая понять, что он уже наговорил слишком много. Гаррик повернулся и увидел барона Ротшильда, стоящего позади него с финансистом Эрнестом Касселом.

— Мы можем чем-то помочь вам, лорд Стрэтфилд? — поинтересовался Ротшильд низким голосом, в котором явно прозвучало предупреждение, когда барон смерил Уикома и двух других мужчин холодным взглядом.

— Благодарю вас, милорд, но, думаю, Уиком, Марстон и их гость уже собираются уходить.

Гаррик бросил на Тремейна презрительный взгляд, и тот ответил мрачной улыбкой. Уиком освободился от захвата своих друзей и поправил одежду. При этом граф зловеще смотрел на Гаррика. Позади него стоял Марстон с обеспокоенным выражением лица.

— Кажется, мы забыли заказать выпивку, которую обещали нашему другу, — сказал Марстон. Его наигранная веселость свидетельствовала о том, насколько неловко он чувствовал себя в данный момент.

— Думаю, будет лучше, если вы найдете другое заведение, в котором будете развлекать лорда Тремейна. — Несмотря на любезный тон Ротшильда, в его голосе звучали стальные ноты. — Будет крайне прискорбно, если его королевское высочество прибудет сегодня в клуб и найдет атмосферу здесь далеко не джентльменской.

— Заметьте, Ротшильд, я не ссорился с вами, — выпалил Уиком со смешанным выражением унижения и гнева на лице.

— Я тоже не хочу ссориться с вами, милорд. — Ротшильд приподнял подбородок. — Но мне хорошо известно, что нравится и что не нравится его королевскому высочеству. Он питает отвращение к несдержанному поведению.

Уиком побледнел, и лицо его приняло обеспокоенное выражение. Изгнание из клуба Мальборо было сродни социальному краху. Мужчина тяжело вздохнул и неохотно отвесил короткий поклон.

— Милорды, — сказал он злобным тоном, затем повернулся и быстро покинул гостиную клуба. Марстон поспешил за графом как щенок за своим хозяином, а Тремейн вопреки явному недовольству барона Ротшильда — задержался на мгновение. Встретившись с Гарриком взглядами, виконт презрительно улыбнулся.

— Должен сказать, Стрэтфилд, у меня вызывает недоумение, почему вы не упомянули эту милую малышку Мэри или даже леди Этвуд в ответ на измышления Уикома. — Виконт пожал плечами и уже собрался уйти, но вдруг остановился и с улыбкой посмотрел на Гаррика: — Кстати, буду рад передать привет от вас вашему дяде, Стрэтфилд.

Слова Тремейна, словно удар в живот, заставили Гаррика замереть с выражением страха и дурного предчувствия на лице. Тремейн саркастически улыбнулся, кивнул и пошел из комнаты. Гаррика охватил гнев и он рванулся вслед за ним, однако твердая рука остановила его.

— Не сейчас, Стрэтфилд. Дождись, когда твоя голова прояснится, — тихо сказал Ротшильд. — Еще успеется.

Гаррик согласно кивнул и до боли сжал челюсти, наблюдая, как Тремейн покидает гостиную. Ему хотелось кричать от гнева, но он подавил крик. После намеков Уикома и Тремейна он понял, что дядя выдал его секрет. И Тремейн ждал момента, чтобы использовать это против него. К нему вновь вернулось острое чувство унижения и он отвернулся от входа в гостиную.

— Неприятный человек, — сказал Кассел с отвращением. — Он никогда не нравился мне.

— Да, довольно гадкий парень. — Ротшильд посмотрел на Гаррика и кивнул ему.

— Кажется, мы все трое пришли к согласию, — заключил Гаррик и взглянул на свой коньяк на столе.

Сейчас ему еще больше захотелось напиться, чтобы заглушить мысли о том, что ждет его впереди. В данный момент он походил на владельца дома, который видит приближение урагана, но не может уберечь от разрушения то, что построил.

Услышав покашливание Ротшильда, Гаррик поднял голову и встретился с ним взглядом. В глазах барона не было порицания, только любопытство, но Гаррик не хотел удовлетворять его. Спиртное оказывало свое действие, и он тяжело вздохнул, вспомнив, что не выразил свою признательность Ротшильду за его вмешательство.

— Я очень благодарен вам за оказанную помощь, сэр. Не знаю уж, что бы я предпринял против Уикома и его спутников.

— Не стоит благодарности. Кассел и я всегда недолюбливали этого человека.

— Теперь вы заимели смертельного врага, — тихо заметил Кассел.

Гаррик пожал плечами.

— Между мной и Уикомом всегда были натянутые отношения еще со школьных дней, но он больше грозит, чем действует.

— Опасаться следует не его, а Тремейна, — сказал Ротшильд и кивнул в сторону Кассела. — Я провожу вас вместе с ним.

— Благодарю вас, — сказал Гаррик, затем откашлялся и вновь бросил взгляд на бутылку, прежде чем поднял голову и посмотрел на обоих мужчин. — Думаю, я найду дорогу домой.

— Разумеется, — сказал Ротшильд с одобрительной улыбкой. — Кстати, почему бы вам не присоединиться ко мне и баронессе за обедом, который мы устраиваем в честь его королевского высочества в следующем месяце?

Удивленный неожиданным приглашением, Гаррик не знал, что ответить. В обществе любой мужчина был бы счастлив, если бы Ротшильд оказал ему такую честь. Он молча кивнул в знак согласия. Барон дружески улыбнулся и протянул Гаррику руку. Тот с удовольствием пожал ее. Ротшильд повернулся, чтобы уйти вместе с Касселом, вдруг задержался и обратился к Гаррику.

— И приведите с собой прекрасную леди Этвуд. Моя жена испытывает к ней теплые чувства. Баронесса участвует вместе с ней в работе благотворительного совета.

Когда Ротшильд и Кассел ушли, Гаррик еще долго смотрел им вслед. Барон сказал, чтобы он привел с собой леди Этвуд. Гаррик прорычал что-то от досады. Осуществить пожелание Ротшильда не было никаких шансов. Он унизил эту женщину, и теперь она не позволит ему даже приблизиться к ней.

— Проклятие, — произнес он себе под нос.

Резко повернувшись, он направился к выходу из клуба. Джаспер ждал его у фаэтона на противоположной стороне улицы. Ухватившись за ручку кареты, Гаррик заколебался.

Мысль о возвращении домой в Чиддингстон-плейс не привлекала его. Лили и Грейс начнут интересоваться его личной жизнью, а ему вовсе не нравилось это. Если он вернется домой рано, они воспользуются этим, чтобы продолжить поиски подходящей ему жены. Он на мгновение закрыл глаза. Есть только одно место, куда следует отправиться сейчас, — это Сеймур-сквер. Хотя Мэри и Дэви уехали, там он чувствовал себя как дома.

Менее чем через четверть часа фаэтон остановился у знакомого крыльца, и Гаррик, воспользовавшись своим ключом, вошел в дом. Закрыв за собой дверь, он повернулся и увидел Карстэрса, появившегося из задней части помещения с обеспокоенным выражением лица.

— Милорд, я вижу, вы получили мою записку.

— Записку?

— Да, сэр. Я послал ее в Чиддингстон-плейс. Я думал, что ваше прибытие... — Карстэрс нахмурился, поняв, что Гаррик не получал его послания. — Боюсь, у нас проблема.

— Какая проблема?

— Речь идет об Уилли, милорд. Он привел домой беспризорника.

— Он не беспризорник, милорд.

Эти дерзкие слова заставили Гаррика слегка повернуться, и он увидел Уилли, выходившего из заднего холла с маленьким мальчиком. Этот молодой лакей появился у дверей приюта Кэринг-Хартс однажды утром более года назад и попросил еду, готовый выполнять любую работу.

Уилли выглядел тогда крайне истощенным, и для такого мальчика трудно было найти подходящую работу, поэтому Гаррик привел его в дом на Сеймур-сквер и нанял в качестве лакея. Со временем парень превзошел все ожидания Карстэрса, который был чрезвычайно требовательным наставником. Однако в данный момент дворецкий был явно недоволен молодым лакеем, который подрос и заметно окреп. Потерев затылок, Гаррик тяжело вздохнул.

— Карстэрс, принесите стакан виски. Уилли и ты, юный друг, идите за мной. Войдя в гостиную, он смутно почувствовал какой-то диссонанс в окружающей атмосфере. Внезапно он понял, в чем дело. Он никогда прежде не обращал внимания на то, как Мэри декорировал комнату. Это помещение отличалось от гостиной Рут как ночь ото дня.

Здесь все выглядело холодным и степенным, тогда как домашняя обстановка Рут отличалась теплом, и ему захотелось сейчас оказаться там. Гаррик подавил стон, вспомнив Рут и то, как оставил ее. Он резко опустился в кресло и махнул рукой в сторону лакея.

— Объясни.

— Это Сэмюел, милорд. Я сказал, что, кроме вас, никто не поможет ему. — Уилли распрямился во весь рост.

— Почему ты решил, что я могу помочь твоему другу? — Гаррик перевел взгляд на мальчика, стоящего рядом с лакеем.

— Потому что вы помогли мне, милорд.

Неподдельное благоговение в голосе Уилли заставило Гаррика поморщиться. Если бы лакей стал свидетелем того, как он обошелся с леди Этвуд, то понял бы, что не стоит преклоняться перед ним. Он не такой, каким его воображал этот парень. Его взгляд устремился на Сэмюела.

Мальчику было не более десяти или одиннадцати лет. Высокий, сухопарый, с рассеченной губой, он выглядел так, как будто кто-то жестоко избил его несколько дней назад. Гаррик сжал челюсти от гнева и, увидев выражение безнадежности в глазах мальчика, разозлился еще больше. Он презирал тех, кто позволял себе бить ребенка. Кто бы это ни был, он заслуживал сурового наказания. В комнату вошел Карстэрс и подал Гаррику виски. Тот сделал большой глоток и поставил стакан на столик рядом с креслом. Снова взглянув на мальчика, он нахмурился.

— Ты можешь рассказать о себе, Сэмюел?

— Конечно, милорд. — В ответе мальчика прозвучала напускная храбрость, хотя он жался к Уилли.

— Где твои родители?

— Моя мама умерла, а кто мой отец, я не знаю, милорд. — Мальчик уверенно встретил взгляд Гаррика, однако не смог полностью скрыть своего опасения. — Остались только я и Люси.

— Люси? — Гаррик перевел взгляд на Уилли, на лице которого внезапно отразилась досада.

— Это моя младшая сестра, милорд. У нас больше никого нет, и я забочусь о ней как могу.

По голосу мальчика чувствовалось, что он готов всячески защищать сестренку, и Гаррик тотчас вспомнил, что в юные годы ему тоже пришлось столкнуться с серьезными трудностями. Жизнь на улице была тяжела для мальчиков, а для девочек это был почти смертный приговор.

— Где она сейчас? — спросил Гаррик твердым голосом. При этом Карстэрс, наблюдавший за сценой, тихо кашлянул.

— Она с поварихой, милорд.

Гаррик резко взглянул на дворецкого, затем закрыл глаза, пытаясь прояснить затуманенную голову. Черт побери, у этого мальчика к тому же есть сестра. Прижав пальцы одной руки к виску, другой рукой он взял стакан и допил то, что осталось. Затем, не глядя, протянул стакан Карстэрсу, давая понять, что требуется еще. Боже, этот ужасный вечер, вероятно, никогда не кончится. Он снова посмотрел на Сэмюела и нахмурился.

— Кто тебя избил?

Мальчик вздрогнул и робко посмотрел на Уилли. Лакей ободряюще кивнул.

— Все в порядке, Сэмюел. Его светлость поможет тебе. Можешь доверять ему.

Убежденность в голосе лакея покоробила Гаррика. Рут могла бы просветить этого молодого человека, можно ли доверять ему. Он снова вспомнил унижение, которому подверг эту женщину.

Гаррик вопросительно приподнял бровь в ожидании ответа Сэмюела.

— Его имя Биллингс, милорд. Он сказал, что даст мне еду и место для ночлега, если я буду работать на него.

— Какую работу он предложил?

— Он сказал, что ему нужен человек, который умеет быстро бегать и доставлять сообщения.

— А почему он избил тебя?

— Потому что последний человек, которому я доставил письмо, отказался платить. Он сказал, что я опоздал, а сообщение, полученное с опозданием, бесполезно для него.

Гаррик стиснул челюсти. Его дядя редко занимался рукоприкладством, однако издевательства Бересфорда над ним, его сестрами и братом были так же недопустимы, как и страдания Сэмюела от рук Биллингса. И в том и в другом случае это было жестокое обращение с детьми. Поэтому Гаррик помогал тем, кто не мог помочь себе сам.

Глядя на Сэмюела, он вспомнил, каково чувствовать себя одиноким в этом жестоком мире без поддержки. Он глубоко вздохнул. Несмотря на разницу в их социальном положении, между ним и Сэмюелом было определенное сходство. Будь он проклят, если позволит Биллингсу еще раз прикоснуться к пареньку. Он подумал, что мальчик мог бы помогать Джасперу в конюшне какое-то время. Ничего другого Гаррик не мог предложить. Он встретил настороженный взгляд мальчика.

— Ты любишь лошадей, Сэмюел?

— Я мало знаю о них, милорд. — Мальчик задумался на мгновение, затем лицо его просветлело. — Но думаю, они понравятся мне.

— Ты хотел бы научиться ухаживать за ними? Мой кучер взял бы тебя в помощники, если ты будешь хорошо работать, — тихо сказал Гаррик, наблюдая, как лицо мальчика оживилось надеждой.

— Да, милорд. Я буду хорошо работать. — Сэмюел смотрел на Гаррика со смешанным чувством оптимизма и страха. — А как быть с Люси? Мы неразлучны, милорд. Я не могу ее бросить.

— На какое-то время вы оба останетесь здесь, пока я не приму окончательное решение. — Мальчик открыл рот, видимо, пытаясь возразить, но Гаррик жестом остановил его. — Я не собираюсь разлучать вас, однако необходимо, чтобы кто-то еще присматривал за ней.

— Я сам позабочусь о Люси, милорд. Она нуждается во мне, и я не хочу оставлять ее с незнакомыми людьми. — Упорство Сэмюела говорило о том, что ему небезразлична судьба его сестры и он не намерен передать ее в чужие руки. Гаррик кивнул, согласившись с ним.

— Хорошо, мы обсудим это завтра. А сейчас, судя по твоему виду, тебе необходимо помыться и поужинать. — Произнеся эти слова, Гаррик вновь подумал о Рут и о том, что произошло после ее появления из ванной комнаты.

— Спасибо, милорд, — сказал Сэмюел. — Я буду хорошо работать. Обещаю.

— Думаю, твоя сестра тоже нуждается в купании и ужине. Позаботься об этом, Уилли.

— Благодарю вас, милорд. Я знал, что вы поможете.

Уилли опять посмотрел на него с явным благоговением, и это вновь покоробило Гаррика. Когда лакей увел Сэмюела из комнаты, вернулся Карстэрс с новой порцией виски. Гаррик отметил, что дворецкий наполнил стакан почти до краев, и вопросительно взглянул на слугу, прежде чем взял стакан. Опершись руками на подлокотники, он откинулся назад, устало вздохнул и закрыл глаза.

— Есть еще какие-нибудь новости, Карстэрс?

— Нет, милорд. Думаю, в этот вечер никаких других волнений не предвидится. — Дворецкий облегченно вздохнул. — Будут еще какие-нибудь пожелания, милорд?

— Нет, кроме тишины и покоя.

— Хорошо, милорд.

Дворецкий тихо удалился и закрыл за собой дверь. Гаррик остался один. Открыл глаза и посмотрел на полный стакан виски. Хотя голова его уже ощутимо туманилась, принятое им количество спиртного не заглушило последствий катастрофических событий этого вечера.

Он снова подумал о Рут. Лучше бы она сразу прогнала его. Он ласкал ее как любовник, а потом отверг унизительным образом. Но как он мог объяснить такой поступок, не раскрыв свой секрет? Этот вопрос пронзал его подобно острому смертоносному копью. Он полагал, что физический недостаток является его секретом, однако вполне вероятно, что дядя нарушил их договоренность. Вот негодяй!

Его охватило чувство жгучей ненависти, и он сделал еще глоток виски. Он отомстит этому человеку. Бересфорд останется ни с чем, когда он займется им. Он предполагал, что дядя когда-нибудь нарушит их соглашение, и приготовился к этому. Его адвокат следил за финансовыми делами дяди в течение последних лет.

Каждый раз, когда Бересфорд вкладывал свои финансы, Гаррик анализировал возможные риски. Если это было надежное капиталовложение, он предлагал более высокую ставку с единственной целью — противодействовать Бересфорду. Попытка Уикома вмешаться в его личные дела доставляла неприятности, но не представляла для него особой угрозы. Однако появление Уикома в клубе с Тремейном серьезно изменило ситуацию. Особенно после упоминания Тремейном Бересфорда.

То, как негодяй улыбнулся при этом, заставило Гаррика поверить в худшее. Возможно, дядя не уточнил особенности его недостатка, но, так или иначе, Тремейн знал или догадывался о его проблеме и скорее всего воспользуется этим против него. Гаррик со стоном подался вперед в своем кресле и склонил голову.

Проклятие! Что же делать? Он не хотел, чтобы Рут смотрела на него таким же насмешливым взглядом, как Берта в тот давний вечер. Он раздраженно фыркнул. Смотреть на него? Рут вообще не собирается иметь с ним дел после того, что произошло. Это должно бы успокоить его, но он не испытывал радости по этому поводу.

Ему было приятно находиться в ее обществе. И в Рут было нечто такое, что вызывало доверие к ней. «Однако ты не посмел довериться ей в полной мере и рассказать о своем секрете, не так ли?»

Мысль о том, что ничто не сможет смягчить его вину, угнетала его. Всех этих неприятностей можно было избежать, если бы он с самого начала держался подальше от этой женщины. Но он не сделал этого. Он понимал, что не следует продолжать добиваться ее расположения, но тем не менее не мог навсегда отказаться от нее.

Он испытывал потребность снова увидеть Рут. Он хотел объяснить ей, почему сначала ласкал ее, а потом резко отверг. Но даже если он сможет подготовить разумное объяснение, он не был уверен, что она предоставит ему возможность объясниться с ней. Тем не менее надо попытаться. Он должен убедить ее, насколько она желанна для него.

Это главное. Она должна знать, что он отверг ее из-за своей неполноценности. Она не виновата. Это он имеет определенный физический дефект, от которого страдает его репутация. Дядя и Берта внушали ему это в течение многих лет. Боже, как болит голова. Закрыв глаза, Гаррик потер виски. Надо лечь в постель, но он чувствовал себя слишком пьяным, чтобы подняться с кресла. Лучше оставаться на месте. Спиртное произвело эффект, на который он рассчитывал. Он погрузился в темноту, забыв о своей боли. Стакан выскользнул из его руки и упал на пол. До одурманенного алкоголем сознания Гаррика донесся звон упавшего стакана, и он подумал, откуда мог исходить этот звук. В голове его возникли смутные воспоминания.

У нее очень красивая улыбка. Берта вообще красивая девушка. Он с первого взгляда понял, что влюблен в нее. Ему доставляло удовольствие видеть ее. Ее движения были грациозны, как у балерины, и она казалась неземным созданием.

Она словно обретала ангельские крылья, когда танцевала для гостей дяди. Впервые за два года он не возражал против развлекавшихся дядиных друзей. Если бы не Бересфорд, он никогда бы не встретился с Бертой. В течение трех последних дней он ухаживал за ней, добиваясь ее расположения. И однажды утром она пригласила его прийти ночью в ее комнату, когда все уснут.

День тянулся бесконечно долго, и вечер казался нескончаемым. Во время ужина дядя уделял особое внимание Берте. Она смеялась над шутками Бересфорда, и Гаррику хотелось одного — поскорее увести ее от дяди. Ему не нравилось, что она разговаривала с этим человеком. Она предназначена ему.

Вместо этого он просто сидел и наблюдал, сдерживая свою зависть и гнев. Это с ним, а не с дядей, она должна лечь в постель. Однако лучше не подавать виду. Если дядя узнает о его чувствах к Берте, то начнет издеваться над ним и, возможно, настроит девушку против него.

Гаррик взглянул на лужайку перед домом. В бледном свете луны цветущий сад напоминал хрупкую красоту Берты. Ночное небо было таким же темным, как ее волосы, и лунный свет был чем-то схож с ее красивой кожей цвета слоновой кости.

Часы на каминной полке пробили час, и он, быстро покинув свою комнату, бесшумно двинулся по коридору к спальне Берты. Перед дверью он слегка заколебался: что, если не сможет доставить ей удовольствие? Ведь он ничего не знал о женщинах, кроме грубых комментариев дяди и его друзей. Однако, вспомнив о манящей улыбке Берты, он тихо постучал в дверь.

Он надеялся, что возражений не последует. Ведь она проявляла явный интерес к нему. Дверь открылась, и перед ним предстала Берта в ночной сорочке. При виде ее у него перехватило дыхание. Она быстро втянула его в открытую дверь и мгновение спустя оказалась в его объятиях.

На ее губах ощущался вкус вина, и он весь напрягся, когда ее рука начала гладить его возбужденную плоть. Внезапно его охватила дрожь, и Берта отшатнулась от него. Она загадочно улыбнулась и соблазнительно запрокинула голову.

— Ты в порядке, дорогой?

Ее чарующий голос возбудил его так, что он готов был без промедления излить свое семя. Он кивнул, стараясь сдерживаться и подавить свое смущение. Он знал, что она могла бы соблазнить любого мужчину из компании дяди, однако выбрала его.

— Да, милая. Не могу поверить, что я здесь, с тобой. Просто чудо!

— Почему бы нет? — прошептала она, направляясь к постели.

Соблазнительным движением, от которого у него пересохло во рту, Берта скинула сорочку. В свете свечи она выглядела как прекрасный ангел, снизошедший с небес. Берта сделала еще шаг и села на кровать, затем протянула руки и привлекла его к себе. Он охотно шагнул к ней и обхватил ее грудь. Она была полной и упругой в его руке.

— Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел.

— Неужели? — Она улыбнулась, довольная комплиментом. — Ты хочешь меня, дорогой?

Ее вопрос вызвал необычайный жар в его крови. Не в силах говорить, он только кивнул и начал быстро раздеваться, не отрывая от нее глаз.

Через несколько секунд он предстал перед ней полностью обнаженным. Она окинула его оценивающим взглядом. Мысль о том, что она сочтет его недостаточно привлекательным, исчезла, как только Берта улыбнулась ему. Она протянула руку и провела пальцами по его груди, затем спустилась ниже к его восставшей плоти. Он вздрогнул, когда она коснулась его члена большим пальцем и тихо засмеялась.

— Тебе нравится это, не так ли, милый мальчик? — Она опять засмеялась, когда он кивнул. — Я у тебя первая женщина?

— Да, — ответил он задыхаясь.

— Тогда чего же ты ждешь? Не пора ли тебе войти в меня? — Явно забавляясь, Берта наклонилась вперед и схватила его за член, затем внезапно отшатнулась. — О Боже!

— В чем дело? — воскликнул он, уловив отвращение в ее голосе.

— У тебя только одно яйцо.

Она была явно потрясена, и он на мгновение замер. Он не предполагал, что этот его врожденный недостаток может вызвать отвращение. Помимо его родителей об этом дефекте знала только его старенькая няня, но она умерла год назад.

Его физическое состояние никогда не беспокоило его, хотя он всегда помнил о своем недостатке. Он знал, что это может стать поводом для насмешек со стороны дяди. По спине его пробежал холодок, когда он заметил отвращение на лице Берты.

У него пересохло во рту от страха. Неужели она отвергнет его из-за этого дефекта? Его сердце бешено колотилось в груди, и он старался убедить себя, что все будет хорошо. Ведь она любила его. Не так ли? Однако он не мог избавиться от неприятного чувства. В отчаянии он протянул к ней руку, но она отпрянула от него.

— Неужели ты думаешь, что после этого я позволю тебе заняться со мной любовью? — сказала она с презрительной усмешкой. — Даже не мечтай.

Ее слова подействовали на него как ушат ледяной воды. Зачем она пригласила его прийти к ней ночью, если не собиралась отдаться ему? Его охватила тревога, когда он встретился с ней взглядом. Лицо ее приняло насмешливое выражение, и он похолодел.

— Но ты же...

— Бересфорд, — громко крикнула она. — Ты был прав. Мальчик действительно поверил, что я раздвину ноги для него. Вот дурачок!

В этот момент дверь ее спальни распахнулась, и Гаррика охватила паника, когда он повернулся. В дверном проеме стоял, покачиваясь, дядя, явно пьяный после ночной пирушки и игры в карты. Внезапно Гаррик почувствовал себя как загнанный зверь, и стоял, застыв на месте, когда дядя нетвердой походкой ввалился в комнату.

— Я же говорил тебе, Берта, — презрительно сказал Бересфорд и ухмыльнулся. — Парнишка без ума от тебя. Я знал, что он клюнет на твою приманку.

— Я думала, что сделаю его настоящим мужчиной, но теперь ни за какие деньги не соглашусь отдаться ему. Он же неполноценный. У него только одно яйцо.

Берта наклонилась вперед и покачала пальцем его единственное яйцо. Гаррик отпрянул от этого наглого прикосновения.

— Что? — Бересфорд громко расхохотался. — Позволь взглянуть, парень.

Дядя, шатаясь, подошел и схватил его за плечо, но Гаррик отстранил его руку. Быстро подхватив с пола штаны, поспешил надеть их. Пытаясь вставить ногу, он упал и запутался в штанах.

Теперь и Берта громко смеялась довольно неприятным смехом, насколько он помнил. Визгливый и наглый, этот смех до сих пор звучал в его ушах. В конце концов он кое-как натянул штаны и поднялся на ноги.

— Значит, парень, ты скрывал, что только наполовину мужчина. Женщине в постели нужен настоящий мужчина, а не уродец, — безжалостно сказал Бересфорд. — Помни об этом, когда в следующий раз дама пригласит тебя в спальню.

— Наполовину мужчина, — повторила Берта с пронзительным смехом. — Удивительно, как с таким изъяном его член может так хорошо стоять.

Гаррика охватил гнев от этих слов. Едва сдерживаясь, он подобрал с пола оставшуюся одежду и выбежал из комнаты под смех Берты и дяди.

Этот смех продолжал преследовать его, даже когда он удалился на значительное расстояние. Подобно рою пчел, он жалил его до боли. Он больше никогда не предстанет перед женщиной обнаженным. Гаррик, шатаясь, вошел в свою комнату и устремился к умывальнику, где его стошнило.

Впившись пальцами в деревянную раму, он с трудом удерживался на ногах. Как теперь поведет себя дядя? Этот негодяй будет испытывать садистское удовольствие, унижая его снова и снова. Вот что следует ожидать от этого мерзавца. И он будет делать это в присутствии других людей или по меньшей мере угрожать Гаррику этим. От этой мысли его опять стошнило.

Никогда больше он не обнажится перед женщиной. Никогда.

В голове Гаррика прозвучала отчаянная молитва, и он очнулся. Выпрямившись в кресле, он оглядел комнату, ожидая увидеть себя в юном возрасте, свернувшимся на полу возле стены. О Боже. За минувшие годы он никогда не представлял так явственно ту ночь с Бертой.

Он отчаянно старался задвинуть прошлое в самые дальние уголки своей памяти, но оно не желало оставаться там. Под действием спиртного он потерял способность контролировать свои мысли, и всплывшие воспоминания о пережитом когда-то унижении продолжали терзать его с прежней силой. Гаррик с гневным рычанием поднялся на ноги и, шатаясь, побрел к двери.

Он получил урок на всю жизнь. Одного раза вполне достаточно, чтобы никогда больше не обнажаться перед женщиной. В голове вновь возник образ Рут. Даже перед ней он никогда не сможет раздеться. Он все объяснит и потом они расстанутся навсегда. Он снова услышал саркастический смех, но на этот раз не из прошлого. Это был внутренний голос, посмеявшийся над тем, что он сможет легко расстаться с леди Этвуд. Как бы не так!

Глава 9

Рут упорно отказывалась снова встретиться с ним. Чего он ожидал? Что она жаждет видеть его, после того как он унизил ее? Его попытку объяснить причину, по которой он отказался заняться с ней любовью, можно назвать в лучшем случае неуклюжей. Глупо было ссылаться на отсутствие у него сексуального опыта. Он был уверен, что она неправильно поняла его. Рут очень остро реагировала на упоминание о ее возрасте, и его отказ восприняла как следствие разницы в их годах. Он выбрал самые неподходящие слова. Гаррик сжал челюсти и посмотрел в окошко кареты.

За прошедшие две недели он делал все, что мог, чтобы увидеться с ней. Однако цветы, которые он посылал ей каждый день с запиской с извинениями, постоянно возвращались назад. В последние три дня его охватило отчаяние. Надеясь, по крайней мере, сохранить возможность объясниться с ней, он заказал серьги в виде белых тюльпанов, под стать броши, которую подарил раньше.

Но и они быстро вернулись к королевскому ювелиру, который тотчас переслал серьги ему вместе с чеком. Все это обескураживало его, однако он продолжал искать способ заслужить ее прощение.

Он убеждал себя, что просто старался исправить свою ошибку, хотя знал, что было нечто иное, побуждавшее его действовать таким образом. Он умышленно воздерживался от анализа причин такой настойчивости с его стороны и сосредоточил все свое внимание на поиске путей сближения с ней. Теперь он прибегнул к использованию различных ухищрений. Он был благодарен Долорес за то, что та отнеслась к нему с пониманием.

Карета остановилась во внутреннем дворе городского дома Рут. Темноту нарушали лишь фонари выстроившихся в ряд конюшен. Гаррик выбрался из кареты и отпустил Джаспера, сказав, что потом возьмет наемный экипаж, который доставит его домой. Он прошел через калитку, ведущую в сад Рут.

Здесь было темнее, и Гаррик остановился на минуту, чтобы глаза привыкли к полумраку. Впереди он заметил свет, исходивший из кухонной двери, которую Долорес оставила открытой для него. Гаррик быстро двинулся вперед. Когда он появился на пороге кухни, Долорес вздрогнула от неожиданности.

— Боже милостивый. — Компаньонка Рут прижала руку к своей большой груди и покачала головой, глядя на Гаррика. — Вы напугали меня, милорд.

— Примите мои извинения.

— Ну входите, входите. — Она жестом пригласила его в теплую комнату, закрыла за ним дверь и затем приняла его плащ.

— Благодарю вас за сочувствие, Долорес.

— Мне, вероятно, не следовало помогать вам, особенно когда ее светлость чувствует себя крайне расстроенной после того, что произошло между вами.

— Я очень обидел ее, хотя вовсе не имел такого намерения. Мне необходимо объяснится с ней. Однако я не смог бы сделать это, если бы вы не согласились помочь.

— Вы были таким настойчивым. — Служанка внимательно посмотрела на него. — И вы не похожи на других джентльменов. Мне кажется, вы искренне любите ее, и именно поэтому я согласилась помочь вам.

— Да, я люблю Рут, Долорес, и поэтому мне необходимо увидеть ее. Я обидел ее, и хочу извиниться.

— Надеюсь, ее светлость не прогонит меня за то, что я впустила вас в дом.

— Вы с ней с давних пор, Долорес, и я сомневаюсь, что она сможет обходиться без вас, — заметил Гаррик с улыбкой. — Но если случится худшее, приходите ко мне: я найду должность для вас.

— Я не очень беспокоюсь, — тихо сказала служанка с наигранным пренебрежением. — Думаю, с вашим очарованием вы сможете вернуть расположение ее светлости. Однако поторопитесь. Кажется, она собиралась уйти куда-то сегодня вечером.

Коротко кивнув, Гаррик быстро поднялся по задней лестнице и прошел по коридору к комнате Рут. Перед ее дверью он остановился, испытывая волнение. Что он собирается ей сказать? Как вести себя с ней? Будь он опытным мужчиной в отношениях с женщинами, знал бы тогда, как поступить.

До прихода сюда он был уверен, что сможет убедить Рут в своей искренности, однако сейчас им овладела нерешительность. Он опасался, что, узнав об истинной причине его отказа, она потом позабавится с подругами, рассказав им, что барон Стрэтфилд девственник. От этой мысли ему стало нехорошо.

Может быть, следует просто уйти? Даже если он заслужит ее прощения, вполне вероятно, отношения между ними только усложнятся. Он отступил, и в этот момент в голове его снова возник образ Рут и ее дрожащий от унижения голос. Он стиснул зубы и решительно постучал в дверь.

— Войдите, — раздался приглушенный голос Рут.

Гаррик тронул дверь, и та тихо открылась. Поначалу комната показалась пустой, пока он не увидел Рут, частично скрытую дверцей гардероба. Гаррик закрыл за собой дверь, тихо повернул ключ в замке и, вынув из скважины, положил в карман. Он не хотел, чтобы она призвала Симмонса. Гаррик снова заколебался. Что теперь? Он не знал ответа на этот вопрос. В этот момент Рут вышла из-за гардероба, и при виде ее у него перехватило дыхание. На ней был тот же халат, как в тот памятный вечер, но, к сожалению, теперь он скрывал ее восхитительные формы. Какое-то мгновение Рут смотрела на него как на привидение. Затем заморгала, оцепенение исчезло, и ее красивое лицо потемнело от гнева.

— Немедленно покиньте мой дом, — гневно приказала она.

— Я понимаю, что вы презираете меня, Рут. Однако...

— Презрение подразумевает, что я думаю о вас, а это не так. Вы совершенно безразличны мне, милорд. — Холодный тон ее голоса заставил Гаррика содрогнуться. И он пристально посмотрел на нее.

— Я готов все объяснить, если вы соизволите выслушать меня.

— Думаю, вы уже достаточно сказали, милорд. Если вы к тому же решили открыть мне свою душу, то напрасно. Я не исповедник. Меня совершенно не интересует, что вы собираетесь сказать. Я просто хочу, чтобы вы ушли.

Несмотря на разочарование в связи с ее упорным отказом проявить хоть малейшую снисходительность, запах ее духов вновь пробудил его чувственность. Их разделяло всего несколько дюймов, и от нее исходил таинственный и возбуждающий аромат каких-то экзотических цветов. Внезапно Гаррик испытал необычайное напряжение во всем теле от охватившего его странного чувства, и он непроизвольно склонился к ней.

Их взгляды встретились, и он затаил дыхание, уловив в ее фиалковых глазах внезапное проявление чувства. Боже, что, если она насмехается над ним, считая его неполноценным мужчиной? Он отчаянно пытался побороть страх, закрадывающийся в его душу. Последний раз он испытывал нечто подобное в ту ночь, когда Берта и дядя унижали его. Он проглотил подступивший к горлу ком и покачал головой.

— Я никуда не уйду, пока не выскажу все, что хотел.

— Вы можете рассказать это Симмонсу, который проводит вас до парадной двери, — резко сказала она и попыталась пройти мимо него.

— Нет, — глухо произнес он, преградив ей путь, и она удивленно взглянула на него. Не раздумывая он схватил ее за руки и привлек к себе. — Возможно, тебе неинтересно то, что я хочу сказать, но ты должна выслушать меня. В тот вечер я, как никогда, был близок к тому, чтобы заняться с тобой любовью. Хочешь знать, что остановило меня?

— Догадываюсь, — сказала она с горечью в голосе. — И не хочу вторично получать подобный урок.

— О Боже, — пробормотал Гаррик, вдыхая ее экзотический аромат. Этот запах ослабил чувство страха. Теперь он испытывал одновременно желание и тревогу и не знал, что хуже в данный момент. — Ты можешь представить, как трудно мне было оторваться от тебя?

— Я уже однажды упрекнула вас в излишнем драматизме, милорд, и теперь вижу, что мое первое впечатление было верным.

Резко развернувшись всем телом, она освободилась от его захвата и быстро отступила назад, пока не уперлась спиной в гардероб. Несмотря на вызывающую позу, Гаррик заметил страх, промелькнувший в ее глазах. Он поморщился. Черт побери, еще не хватало, чтобы она боялась его. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо в жизни чувствовал себя таким беспомощным. Даже в ту ночь, когда Берта и дядя смеялись над ним, он не испытывал такого мучительного чувства.

Он пришел сюда, чтобы внести ясность в их отношения, а не усложнять ситуацию прикосновением к Рут. Но, черт возьми, эти красивые глаза, расширенные от волнения, не способствовали проявлению сдержанности. Он глубоко вздохнул и встретил ее взгляд со спокойной решимостью.

— В тот вечер... — Внутри у него все болезненно сжалось, и он ощутил подступившую тошноту. Он не представлял, что будет так трудно открыть ей даже небольшую часть правды. Он сглотнул слюну и отвернулся от нее. — Я сказал тебе тогда, что не могу... заняться с тобой любовью из-за разницы в опыте между нами.

Рут резко втянула воздух, снова услышав эти слова, что подчеркивало, как сильно он обидел ее. Вновь испытав чувство вины, Гаррик потер затылок. Оказывается, он обидел ее сильнее, чем предполагал. Он знал, что Марстон бросил Рут ради молодой женщины, и это сильно задело ее, а он своим высказыванием дополнительно причинил ей боль.

— Нет необходимости лишний раз напоминать мне о разнице в возрасте между нами, — холодно сказала она, и Гаррик резко повернулся к ней лицом.

— О чем ты говоришь? Твой возраст не имеет никакого значения, — прорычал он. — Я не смог заняться с тобой любовью, потому что никогда прежде не имел дела с женщиной.

— Негодяй! — крикнула она, задыхаясь от гнева. — Ты, должно быть, считаешь меня старой дурой.

Гаррик ошеломленно смотрел на неё. Она не поверила ему. Его снова охватил страх. Он признался ей, и что? Почему она не поверила, что он никогда прежде не занимался любовью с женщиной? Он стиснул зубы, заметив выражение презрения на ее лице. Не этого он ожидал. Однако на что он рассчитывал?

— Это правда, — глухо произнес он, не желая принимать тот факт, что она не поверила ему.

— Вот как? Тогда скажи, почему леди Кент утверждает, что ты лучший любовник, какого она когда-либо имела? И миссис Кэмптон рассказывает, как твои ласки воспламеняли ее, — язвительно заметила Рут, потемнев от гнева. — Не говоря уже о дюжине других женщин, которые, как я слышала, вздыхали по поводу твоих сексуальных подвигов. И что за любовница была у тебя последние два года?

Гаррик скептически покачал головой. Слушая пылкие доводы Рут, он вспомнил, как несколько лет назад остался наедине с леди Кент в саду герцога Солсбери. Они поцеловались, и этим все ограничилось, но женщина настаивала на продолжении ласк, и в результате возникла сложная ситуация, из которой трудно было выпутаться. Примерно то же самое было и с миссис Кэмптон.

Как выразилась Рут? Сексуальные подвиги... Сильно сказано! Женщины в обществе почему-то считали его опытным любовником, хотя он не спал ни с одной из них. Видимо, они лгали, чтобы похвастаться, и, таким образом, поддерживали созданную им репутацию, которая теперь сыграла роковую роль.

— Вы оскорбили меня раньше, милорд, и не старайтесь оскорбить еще раз. — Рут ловко обогнула его и направилась к двери.

— Я не привык лгать, — проворчал он и, схватив ее за руку, привлек к своей груди.

Держа Рут одной рукой за талию, он подавил ее попытки вырваться из его захвата. Он снова ощутил ее чувственный запах, от которого вновь пробудилось его вожделение. Находясь в непосредственной близости от Рут, он испытывал страстную потребность удерживать ее и никогда не отпускать. Ему хотелось целовать все ее тело так, чтобы она, охваченная страстью, выкрикивала его имя. А пределом мечтаний было, конечно, войти в нее.

Его охватил страх, когда он подумал, что при этом ему придется раздеться. Но на этот раз страстное желание возобладало над всеми опасениями. Он закрыл глаза и снова представил Рут в полураспахнутом халате и как он, заглянув через ее плечо, увидел округлую полную грудь. Эта женщина была самым прекрасным созданием, какое он когда-либо видел. Несмотря на отсутствие у него сексуального опыта, он вполне мог оценить женскую красоту.

Друзья Гаррика часто обсуждали женские прелести и однажды даже затащили его в бордель, несмотря на то что он всячески противился этому. Хотя ему удалось сохранить свой секрет, притворившись пьяным, он получил немало сведений о женщинах, чтобы оценить соблазнительные формы тела Рут. Она действительно очень красива, с этим не поспоришь.

— Пожалуйста, отпустите меня. — В ее голосе прозвучала мольба, и Гаррик вздрогнул.

Быстрым движением он повернул Рут к себе лицом, продолжая удерживать. Ее глаза гневно сверкали, но наряду с этим он заметил отразившуюся в них душевную боль и смущение. Он глубоко вздохнул и откашлялся. Он хотел, чтобы она поверила ему, но как убедить ее, не раскрыв свой секрет?

— Я не лгу тебе, Рут. У меня действительно нет опыта близкого общения с женщинами. — Он отпустил ее. — Ты первая, с кем я делюсь своей проблемой. Даже члены моей семьи не знают об этом. Я говорю все это тебе, потому что ты превратно истолковала мой отказ от тебя, решив, что причиной является твой возраст. Какая нелепость!

Ее прелестные губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но он кончиками пальцев прикрыл их. Боже, какие у нее нежные губы. Его вновь охватило знакомое чувство, которое она всегда пробуждала в нем, и он с трудом подавил нарастающую страсть.

— Ты самая желанная женщина, какую я когда-либо встречал. Каждый раз, находясь рядом с тобой, я становлюсь сам не свой. Господи, я до сих пор не могу избавиться от видения, когда ты появилась из ванной комнаты с блестящими каплями воды на коже. Ты была похожа на Афродиту. Особенно когда волосы ниспадали на твои прелестные груди.

Его голос понизился до хрипоты. Гаррик встретился с ней взглядом. Она была одета почти так же, как в тот вечер. Его член затвердел, и во рту пересохло, когда он вспомнил, как сильно хотел ее тогда, почти так же как сейчас.

Внезапно он почувствовал, что ведет себя, как в тот злополучный вечер с Бертой. Он опять похож на глупого школьника. Гаррик содрогнулся, вспомнив об этом, и отступил от Рут. Его признание было ошибкой. Огромной ошибкой. Поверила она ему или нет, не столь уж существенно. Важно, сохранит она его секрет или нет.

Неужели она расскажет кому-нибудь? А почему бы нет? И как только кто-либо еще узнает об отсутствии у него опыта общения с женщинами, это немедленно станет пищей для сплетен. А как обрадуется Уиком. Граф уже был близок к тому, чтобы навесить ему ярлык гомосексуалиста, и теперь этот ублюдок получит дополнительные козыри.

Был еще дядя. Гаррик не сомневался, что Бересфорд уже рассказал достаточно много Тремейну. Если тот узнал, что он девственник, то в скором времени, вероятно, узнает и о его природном дефекте. Мысль о возможном унижении вызвала болезненное чувство. Стало невыразимо тоскливо на душе.

— Боже, какой же я глупец, — пробормотал он. — Лучше бы молчал.

Гаррик повернулся, чтобы уйти, но остановился, когда рука Рут удержала его. Странное выражение ее лица вызвало у него душевную боль. Меньше всего он нуждался в ее жалости.

— Ты действительно рассказал мне правду? — тихо спросила она.

Он немного поколебался, затем отрывисто кивнул.

— И у тебя ничего не было даже с твоей любовницей?

— Мэри нуждалась в защите от человека, который обесчестил ее, — глухо произнес Гаррик. — Заставив общество думать, что у меня есть любовница, я тем самым сохранял свой секрет.

— Однако ты расстался с ней. — Рут подозрительно посмотрела на него. Очевидно, она не до конца верила ему.

— Мэри влюбилась в домашнего учителя, которого я нанял для нее, — пояснил Гаррик. — Они поженились несколько недель назад и уехали в Америку.

— Понятно, — сказала Рут с сочувственным выражением лица, отчего Гаррик напряженно сжал зубы. На лице Рут отразилось сомнение, и она сузила глаза, пристально глядя на него. — Однако я не понимаю, почему ты...

— Это не важно, — резко прервал он ее. — Главное, чтобы ты поверила, что я не имел в виду твой возраст, когда отказался заняться с тобой любовью. Ты очень привлекательна, чтобы мужчина желал тебя.

Ее щеки покраснели, и это свидетельствовало о том, что его слова достигли цели. Она и впрямь выглядела гораздо моложе своих сверстниц в обществе. Ее лицо дышало свежестью, а мысль о том, что под тонкой материей ее халата скрывается упругое гибкое тело, крайне возбуждала Гаррика. Его мужское естество восстало и набухло до боли. Каково будет ощущение, если он войдет в нее? До сих пор его член знал только его руки.

Боже, вероятно, он кончит раньше, чем сможет удовлетворить ее. И сможет ли он вообще удовлетворить женщину? Гаррик сжал кулаки, понимая, что этот вопрос останется без ответа. Он не осмелился рассказать Рут всю правду о себе.

Его размышления мгновенно прервались, когда она приблизилась к нему и коснулась его руки. Несмотря на легкое прикосновение, ее тепло проникло сначала через рукав сюртука, а затем сквозь рубашку до самой кожи. Он едва не лишился сознания. Никогда еще женщина не была так близка ему.

— Должно быть, трудно оставаться вне подозрений, когда такие люди, как Уиком, распространяют слухи. Даже если ты...

Он не дал ей закончить и, притянув к себе, прильнул к ее губам. Ощущая их тепло своим языком, он целовал ее, используя все свое умение, на какое был способен. Он жаждал доказать ей раз и навсегда, что Уиком распространял ложные слухи о нем.

Его руки проникли под тонкий халат и начали ласкать ее груди. Они были теплыми и тяжелыми в его ладонях. Когда его большой палец коснулся напряженного соска, Рут тихо застонала, и ее язык встретился с его языком в эротическом танце, отчего его кровь воспламенилась еще больше. Он хотел снова взять в рот ее сосок, чтобы опять услышать, как она постанывает от страстного желания, однако, вспомнив тот памятный вечер, содрогнулся: нельзя повторять прошлые ошибки.

Если он продолжит заниматься с ней любовью, возможно, его ждет еще большее унижение, а это его убьет. Гаррик осторожно отстранил ее руки, обвивавшие его шею, и отодвинул Рут от себя. Томность и страсть на ее лице постепенно исчезли, и она молча, с оттенком удивления смотрела на него. Гаррик сжал зубы, стараясь подавить огонь, который угрожал снова вспыхнуть.

— Я не гомосексуалист, — сухо сказал он и отвернулся от нее.

Проклятие. Он потерял контроль над собой, когда подумал, что она допускает такую возможность. Поморщился. Когда он научится контролировать свои чувства, находясь рядом с ней? На ее примере можно представить, как среагирует общество, узнав правду о нем. Черт возьми, что, если его девственность станет достоянием гласности? Его охватила паника. Наступившая тишина давила на него тяжким грузом. Он весь напрягся, ощутив тепло ее руки на своей спине.

— Я верю тебе, Гаррик. Верю в твою неопытность. Верю всему, что ты говорил.

Ее тихий голос ослабил тиски, сжимавшие его грудь, и он облегченно вздохнул. Гаррик до конца не осознавал, насколько важно было для него убедить ее в том, что он говорил ей правду. Он откашлялся и повернулся к ней лицом.

— Я не имел намерения обидеть тебя. Твой возраст никогда не имел для меня никакого значения. — Он встретился на мгновение с ее внимательным взглядом и отвел глаза.

— Я поняла. И что мы будем делать после всего этого? — Ее тихий вопрос удивил его.

— Может быть, мы сможем оставить наши отношения прежними? — Гаррик нахмурился. Наверное, если он доходчиво объяснит свое поведение, они по-прежнему останутся друзьями. Но если она рассчитывает на большее, он не готов поддержать ее.

— Ты действительно хочешь только этого?

— Что ты имеешь в виду? — Он прищурился, глядя на нее.

— Ты уверен, что сохранение дружбы явилось единственной причиной, по которой ты рассказал мне правду о себе? Я куртизанка, Гаррик, и научилась всячески угождать мужчинам, но особенно привлекательными считаются мои способности в постели.

— И ты решила обучать меня? — с трудом произнес он. Боже милостивый, эта женщина предлагает учить его искусству любовных ласк. Что, черт возьми, ответить ей на это?

— Если не мне, то кому еще ты можешь довериться? — сказала она успокаивающим тоном. — Должно быть, существует веская причина, по которой ты не имел интимного общения с женщиной. Я могу быть также хорошей слушательницей, если хочешь.

Ошеломленный ее готовностью соглашаться с ним, Гаррик наблюдал, как она молча протянула руку к баночке с кремом для смягчения рук. Возникла довольно неловкая ситуация, которая не нравилась ему. Он сцепил руки за спиной, сделал глубокий вдох и постарался успокоиться.

— Ты куда-то идешь сегодня вечером? — Этот вопрос только подчеркнул, как неловко он чувствовал себя. Рут перестала растирать крем по коже и поймала его взгляд в зеркале на столике.

— Я собиралась, но передумала, — тихо сказала она.

— Понятно. — Гаррик испытал некоторое удовлетворение. Она не сказала, но он был уверен, что именно его неожиданный визит явился причиной изменения ее планов.

— А ты? Ты планировал что-то на этот вечер? — Небрежным движением она обнажила одно плечо и стала наносить крем. Он замер, увидев изгиб ее пышной груди, отразившийся в зеркале.

— Нет... я... я не уверен. — Гаррик проглотил слюну, когда она закончила растирать крем на плече и снова накинула халат. Он затаил дыхание, наблюдая, как она повторила ту же процедуру на другом плече. Не выдержав, закашлялся.

— Ты в порядке, Гаррик?

Она быстро повернулась к нему лицом, ее халат был плотно запахнут.

— Да... вполне.

Покачав головой, он снова откашлялся. Рут задумчиво запрокинула голову. В мягком свете газовой лампы это движение подчеркивало очаровательный изгиб ее плеча и шеи. Гаррика охватило чувство неминуемой катастрофы, но он игнорировал его, не в силах оторвать глаз от Рут.

— Ты доверяешь мне, Гаррик? — Этот тихо произнесенный вопрос удивил его, и он нахмурился.

— В противном случае я не стал бы рассказывать о себе.

— В твоей невинности нет ничего позорного. Фактически я даже нахожу чрезвычайно возбуждающим это обстоятельство.

Она повернулась и достала длинный шарф из ящичка туалетного столика. Когда она снова встала перед ним, решимость на ее лице заставила его напрячься. В следующий момент из легких его с шумом вырвался воздух, когда он увидел, как она медленно развязывает пояс халата. Черт возьми, как же ему поступить?

— Нам будет хорошо вместе, Гаррик. Поверь.

Ее голос завораживал его, и он не мог оторвать от нее глаз, когда она провела рукой по своему горлу, а затем спустилась ниже. Халат распахнулся, и она медленно провела кончиками пальцев по своей груди. Это было чрезвычайно эротичное движение, отчего по всему телу Гаррика распространился жар, ладони увлажнились.

— Позволь показать тебе, что значит испытывать удовольствие. — Ее тонкий халат с шорохом соскользнул на пол, и у Гаррика пересохло во рту, когда он увидел Рут обнаженной. — Я бы желала показать тебе, что мы вполне можем быть счастливы вдвоем.

Почему он все еще стоит здесь? Ему следует немедленно бежать. Гаррик попытался сдвинуться с места, но не смог. Если он не предпримет что-нибудь сейчас же, то лишится всякой надежды на спасение. Он словно прирос к полу, наблюдая, как Рут распустила волосы и они рассыпались по плечам. Боже, как она прекрасна. Ее глаза были закрыты, и она провела шарфом по кончикам своих грудей. Это движение могло показаться естественным, если бы он не знал, что она сделала это умышленно.

— Тебе нравится смотреть на меня? — донесся до его сознания ее тихий шепот.

— Да, — хрипло произнес он.

Шарф в ее руке порхал словно бабочка, едва касаясь то одной изящной выпуклости, то другой. Она обхватывала ладонями свои груди и водила пальцами вокруг затвердевших сосков, отчего у Гаррика перехватило дыхание. С огромным трудом он подавил желание немедленно шагнуть вперед и заключить ее в свои объятия. Вместо этого заставил себя отступить назад. Однако это нисколько не умиротворило его жгучее желание. Словно почувствовав его потребность, Рут приоткрыла глаза и протянула к нему руки, предлагая шарф.

— Привяжи меня к кровати. — Это прозвучало как тихое приказание, и он удивленно посмотрел на нее. На губах ее обозначилась чувственная улыбка. — Я хочу, чтобы ты насладился своей властью надо мной.

Гаррик с трудом пытался осмыслить ее слова. Это было чрезвычайно соблазнительное предложение. Она предоставляла ему возможность полностью контролировать ситуацию. Где-то глубоко в подсознании прозвучало тревожное предупреждение отказаться от соблазна, но он проигнорировал его. Рут предоставляла ему возможность заняться с ней любовью так, как он хочет. По своему усмотрению.

Издав гортанный звук, Гаррик приблизился к ней и заключил ее в свои объятия. Она охотно восприняла это. Ее руки, скользнув по его груди, обхватили его затылок, и губы приоткрылись под его губами. Испытывая жгучее желание, он поднял ее и понес к кровати. Несмотря на крайнее возбуждение, он осторожно положил Рут на постель, скинул с плеч свой сюртук и встал на колени рядом с ней. Сердце бешено колотилось. Боже, должно быть, он сошел с ума, если отважился на этот поступок. Он сглотнул слюну. Рут протянула руки и нежно провела пальцами по его лицу. Их взгляды встретились.

— Я доверяю тебе. Только этим и объясняется мое предложение.

Не в силах что-либо сказать, Гаррик кивнул и взял шарф из ее рук. Осторожно связал ее кисти вместе, затем завел их ей за голову и привязал шарф к одной из медных стоек изголовья. При этом у него невольно возникла мысль, сколько других мужчин привязывали ее подобным образом.

Он подавил внезапно возникшее чувство ревности и посмотрел на Рут. Ее роскошное нежное тело представляло собой великолепное зрелище.

— Поласкай меня. — Ее тихий шепот прозвучал скорее как мольба, чем требование. Гаррик колебался. Ее веки выглядели отяжелевшими от желания, когда она взглянула на него. — Я хочу, чтобы ты ласкал меня.

Он кивнул и, вытянув руку, положил ладонь на ее мягкий округлый живот. Исходившее от нее тепло проникло в него. Он провел ладонью по шелковистой гладкой коже к изгибу бедра. Ее тело было нежным и податливым.

— Ты очень красивая, — хрипло произнес он.

Ее щеки слегка порозовели, и она улыбнулась ему.

— Спасибо. Женщинам всегда приятно слышать это. — Она согнула ногу так, что ее колено оказалось почти у его губ. — Нам также нравится, когда нас целуют. Везде.

Гаррик не до конца понял скрытое значение ее слов. К нему снова вернулось чувство неловкости, однако на этот раз возобладало желание ласкать Рут. Он зашел уже слишком далеко, и искушающего зрелища перед ним было достаточно, чтобы побороть возникшее было сомнение.

Он инстинктивно обхватил ее лодыжку и медленно провел рукой вверх, поцеловав при этом колено. Ее тихое поощрение подвигло его спуститься губами вдоль гладкой ноги к лодыжке. Она была приятной на вкус.

Он взял ее изящную стопу и коснулся зубами нежной кожи. Из ее горла вырвался тихий стон, и Гаррик взглянул на ее лицо. Она смотрела на него таким страстным взглядом, что его возбуждение усилилось и пульс участился, когда он подумал, что может войти в нее. А вдруг он разочарует Рут? Его снова охватила отступившая было неуверенность. Он ведь всего лишь наполовину мужчина. Сможет ли он доставить удовольствие этой невероятно-прекрасной женщине?

— Не думай. Отдайся своим чувствам, — прошептала она, словно прочитав его мысли.

— Где еще тебе нравится, чтобы тебя целовали? — спросил он хриплым голосом.

— А где бы ты хотел поцеловать меня?

Это был искушающий вопрос, и Гаррик невольно посмотрел на ее груди. Он наклонился вперед и провел языком вокруг набухшего соска. Ее тихий стон доказывал, что он способный ученик. Он сжал зубами твердый кончик, и она вскрикнула от наслаждения.

Этот крик доставил ему удовольствие. Приятно было сознавать, что его ласки заставляют ее так бурно реагировать. Он захотел услышать это опять и провел языком вокруг соска, затем припал к нему губами и начал сосать. Она тотчас выгнулась всем телом и застонала так, что он возбудился еще больше.

Гаррик переключил свое внимание на другую грудь, чем вызвал новые стоны наслаждения. Внезапно он подумал, что, может быть, она только притворяется. Он поднял голову и взглянул на ее лицо, опасаясь обнаружить, что она смеется над ним, над его неопытностью, но, увидев в глазах выражение блаженства, успокоился.

Она охотно принимала его ласки. Ее веки, затрепетав, приоткрылись, и в фиалковых глазах отразилась страсть. Его сердце гулко забилось в груди, и рука скользнула ниже, лаская ее бедро. Она снова выгнулась навстречу ему.

— Мне нравится, как ты делаешь это, — сказала она низким гортанным голосом. — Но я хочу большего. Хочу, чтобы ты целовал меня в более интимные места.

— Более интимные?

Он наморщил лоб и, посмотрев на нее, проследил за ее взглядом, переместившимся вниз. О Боже, она просила поцеловать ее между ног. Он слышал, как Чарлз рассказывал, что женщин обычно целуют там, но не помнил подробностей, так как испытывал душевное смятение в то время. Однако мысль о том, чтобы поласкать ее в этом месте языком, возбуждала его.

Он ощутил новый запах, смешанный с приятными духами, когда его рука коснулась нежной кожи в месте соединения ее бедер. Рут тихо охнула, когда он осторожно раздвинул мягкие складки.

— Подожди, — прошептала она. Он тотчас замер, и его взгляд встретился с ее страстным взглядом. — Прикоснись к маленькой шишечке. Если ты уделишь ей особое внимание...

Он не стал ждать, когда она закончит фразу, и слегка потер чувствительное местечко. Рут со стоном заерзала под его рукой, и Гаррик почувствовал, что она сейчас полностью в его власти. Ему хотелось слышать эти стоны еще и еще.

Быстро сменив позицию на постели, он разместился у нее между ног. Продолжая ласкать, он поцеловал внутреннюю сторону бедра, затем медленно приблизился своими поцелуями к увлажнившейся расселине. При этом его член набух от возбуждения до боли. Он осознал опасность своего положения и заколебался. Он был на грани разрядки и не знал, как сдержаться. Сможет ли он доставить удовольствие Рут, если прольет свое семя так быстро? Вряд ли...

— Гаррик, посмотри на меня. — Ее тихое приказание заставило его поднять голову, и он встретился с ее понимающим взглядом. — Ты хочешь меня, не так ли? И ты уже не можешь ждать.

— Да, — хрипло произнес он.

— В таком случае сними свою одежду. — Он согнул ее ногу в колене и вздрогнул, когда она провела носком по его возбужденному члену, натянувшему ткань брюк. — Я хочу почувствовать его внутри себя.

Он перестал ласкать ее, охваченный ужасом, оттого что она может обнаружить, что у него только одно яйцо. Он не мог допустить, чтобы она увидела его полностью обнаженным. Если она обнаружит его дефект... Его вновь охватил страх.

— Нет, — глухо произнес он в панике.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Я очень хочу, чтобы ты вошел в меня прямо сейчас. Немедленно.

Эти слова прозвучали как страстная мольба, и все его тело жаждало удовлетворить ее просьбу. Он сознавал, что все в его власти, однако боялся сделать слишком ответственный последний шаг. Испытывая одновременно страстное желание, потребность и страх, он зачем-то оглядел комнату.

— Ничего страшного, если ты не хочешь, чтобы я увидела тебя совершенно голым. — В ее тихом успокаивающем голосе он уловил хрипловатые нотки настоятельной потребности. — В ящике есть еще один шарф.

Это было то, что нужно. Теперь у него появилась возможность сохранить свой секрет и при этом овладеть ее телом. Неловким движением он оставил Рут и извлек из ящика другой шарф. Несколько секунд спустя он уже склонился над ней. Ее фиалковые глаза смотрели на него с прежней страстью, и внутри у него все протестовало, когда он накладывал на них повязку. Ему хотелось смотреть ей в глаза, когда он войдет в нее, но он знал, что лучше не рисковать. Он и так уже позволил себе слишком многое.

Гаррик еще раз взглянул на нее и глубоко вздохнул. Связанная и с повязкой на глазах, она представляла собой чрезвычайно эротичное, невероятно искушающее зрелище. Его тело пылало от желания. Мгновение спустя он высвободил свой член из штанов и устроился у нее между ног.

Опираясь руками по бокам от нее, он склонился, чтобы поцеловать ее нижние губы. Ему очень хотелось доставить ей удовольствие. Его язык скользнул между влажными горячими складками. Рут вскрикнула, когда он начал лизать ее. Боже, он никогда не думал, что женщина может быть такой соблазнительной на вкус. Ему хотелось попробовать всю ее. Его губы двинулись выше, лаская ее живот, затем груди. Когда он взял в рот набухший сосок, она застонала. Это был стон наслаждения, и ему нравилось слышать его.

Мгновение спустя его член дрогнул, когда она опять согнула колено и коснулась ступней его кончика. Гаррик резко отстранил ее ногу и направил рукой свой жезл между ее скользкими складками. Из ее горла снова вырвался стон, когда он вошел в нее. Погрузившись глубже, он почувствовал, как ее мышцы сжимают его и втягивают внутрь. Это было невероятно приятное ощущение. Ничего подобного он никогда не испытывал, действуя своими руками.

Его охватила страстная потребность двигаться, и он сначала вышел из нее, затем снова погрузился. Ее плотный захват создавал приятное трение, и она сжимала его подобно горячим тискам. Он уже не мог контролировать себя, чувствуя приближение разрядки. Не в силах остановиться, он начал двигаться быстрыми, яростными толчками.

Через несколько мгновений он замер, излив в нее свое семя. Быстро наступивший оргазм заставил его поморщиться от отвращения к себе. Он не смог сдерживаться достаточно долго, чтобы удовлетворить Рут, и теперь не знал, что вслед за этим последует. Испытывая унижение, оттого что плохо исполнил мужские обязанности, он слез с кровати и быстро натянул брюки, спрятав поникший член.

Одевшись, Гаррик быстро снял повязку с ее глаз и развязал руки. Чувствуя себя школьником, не справившимся с простой задачей, он отвернулся от Рут и подошел к камину. Глядя на огонь, он чувствовал себя глупцом. Ему не следовало заниматься с ней любовью. Его дядя был прав: он неполноценный мужчина, и его неудача в общении с женщиной доказала это сейчас.

— Спасибо, — тихо произнесла Рут, подойдя к нему сзади.

Он не повернулся к ней, стыдясь посмотреть в глаза.

— За что? — чуть слышно произнес он. — Это было жалкое исполнение.

— Такое бывает. Ведь ты впервые обладал женщиной. Чтобы стать умелым любовником, требуется практика. — Мягкость ее голоса не ослабила его замешательства.

— Я и не надеялся, что смогу удовлетворить тебя. — Он продолжал смотреть на желтые и голубоватые языки пламени в очаге.

— А мне понравилось, — тихо сказала она. — Обещаю: в следующий раз все будет гораздо приятнее для нас обоих.

— Следующего раза не будет, — глухо ответил он. Произнеся эти сорвавшиеся с языка слова, он вздрогнул. Мысль о том, что он больше не будет ласкать ее, была подобна сокрушающему удару.

Глава 10

Рут отошла от Гаррика, подняла с пола свой халат и накинула на плечи. Взглянув через плечо, она увидела, что он все еще стоит у камина. Белый цвет его рубашки подчеркивал смуглые черты лица и темные волосы. Он склонил голову, глядя на огонь, и, казалось, размышлял о своей мрачной судьбе. Его унылая поза заставила ее сердце болезненно сжаться. Это нехороший признак. Ей необходимо избегать растущего влечения к нему.

Она закусила губу. В прошлом у нее были любовники, которых она обучала разным сексуальным ухищрениям, но она никогда не имела дела с совершенно неопытным мужчиной. Было что-то возбуждающее в идее познакомить его с искусством любовных ласк. Это похоже на процесс создания произведения искусства из куска свежей глины.

В данном случае это означало научить Гаррика, как доставить ей удовольствие. Нет, в более широком смысле — как вообще доставить удовольствие женщине. Она должна помнить, что в конце концов опять останется одна. Так случилось после смерти ее матери. И ничто не изменится, потому что в ее жизни не предвидится никаких перемен. Мужчины, с которыми она имела любовные отношения, всегда покидали ее. И Гаррик не исключение.

Насколько она помнила, они заключили временное соглашение, и пока ей было приятно его общество. И его ласки воспламеняли ее. Он пробудил ней желание, какого она никогда прежде не испытывала. Возможно, ее особенно возбуждало отсутствие у него опыта.

Рут глубоко вздохнула и повернулась, чтобы подойти к нему. Когда она положила руку Гаррику на плечо, он резко обернулся. Она улыбнулась и потянула его к одному из кресел возле камина. Он заколебался.

— Мне надо идти, — произнес он жестким тоном.

— Рановато, — тихо сказала она. — Считается невежливым покидать так быстро будуар женщины после постели.

Гаррик отрывисто кивнул и позволил ей подвести его к одному из кресел. Когда его высокая фигура погрузилась в него, сердце Рут взволнованно забилось. Он был очень привлекателен. Она молча изучала его, а он с мрачным выражением лица смотрел на потрескивающие поленья в камине. Казалось, он не замечал присутствия Рут, а ее сердце рвалось к нему.

Этот мужчина был убежден, что его любовные способности никуда не годились. Он явно стыдился своего тела, так как не захотел предстать перед ней обнаженным. И не просто отказался. Казалось, он был крайне испуган, когда она попросила его раздеться. В чем же тут дело?

Сначала она подумала, что он стесняется размера своего члена, но когда он вошел в нее, она испытала огромное удовольствие, граничащее с восхитительной мукой. Она ощутила его толстую и твердую плоть между своих ног. И хотя его оргазм наступил слишком быстро, она знала, что, приобретя некоторый опыт, он доведет ее до безумия своими ласками. Эта мысль одновременно возбуждала и пугала ее.

Гаррик продолжал сидеть в кресле у камина, когда Рут подошла к небольшому буфету в углу комнаты, где всегда держала коньяк для своих любовников. Открыв дверцы, она увидела также тарелку с сыром и хлебом. Видимо, Долорес заранее позаботилась об этом. Рут подумала, что ей следовало бы рассердиться на подругу, тайно сговорившуюся с Гарриком, но быстро оставила эту мысль. С тарелкой сыра и хлеба в одной руке и с подносом с коньяком и бокалами в другой она вернулась к камину. Увидев ее занятые руки, Гаррик быстро поднялся на ноги и взял у нее поднос. Посуда слегка задребезжала, когда он поставил поднос на круглый столик между креслами.

Рут наполнила бокал французским коньяком и предложила Гаррику. Когда его пальцы коснулись ее пальцев, словно электрический ток пробежал по ее коже. Ее охватила дрожь, когда она наполняла свой бокал. Она не любила спиртное, но в данный момент у нее внезапно возникла потребность успокоить свои нервы. Хотя коньяк и обжег ее горло, помог вновь обрести спокойствие.

Она внимательно посмотрела на Гаррика. На фоне пламени камина его профиль выглядел темным и отчетливо вырисовывались черты крепкого прямоугольного подбородка. Чувственная линия его губ была очень соблазнительной, и Рут вспомнила, как приятно было ощущать его губы на своей коже.

— Кажется, я стал объектом твоего любопытства, — резко сказал он, не глядя на нее.

— Вовсе нет. — Рут склонила голову набок. — На самом деле я думаю, какая я счастливая.

Вздрогнув, он повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь.

— Счастливая?

— Да. Из всех женщин ты выбрал именно меня своей первой любовницей. — Она озорно улыбнулась ему. — Кроме того, я счастлива, потому что ты предпочел меня, а не миссис Кэмптон.

Гаррик засмеялся, и это порадовало Рут. По крайней мере сейчас он не выглядел таким суровым. Черты его лица заметно смягчились. Легко понять, почему женщины, с которыми он никогда не делил постель, лгали, что были его любовницами.

Из всех светских женщин она единственная заслужила привилегию быть его наставницей в любовных делах. Особенно ей доставляла удовольствие мысль о том, что она превзошла Луизу Кэмптон. Эта женщина неоднократно оскорбляла ее, так что между ними сложились отнюдь не дружеские отношения. Ее взгляд сосредоточился на Гаррике, и она с радостью отметила, что лицо его уже не было таким напряженным.

— Так-то лучше, — тихо сказала она. — Теперь ты выглядишь более расслабленным.

— Я всегда чувствую себя так в твоем обществе, Рут. — Эти слова согрели ее душу.

— Я рада. — Она улыбнулась и наклонилась вперед, чтобы заглянуть в его лицо. Уголки его губ все еще отражали мрачное настроение. — Расскажи мне о своей семье.

Он удивленно посмотрел на нее, и его чувственные губы тронула легкая улыбка. Эти губы были созданы, чтобы дарить наслаждение женщине. Вообразив это, Рут ощутила охватившее ее волнение и поставила свой бокал на столик, чтобы успокоиться. Когда она снова взглянула на Гаррика, лицо его просветлело.

— Ты уже встречалась с Лили. Кстати, она искренне переживает, что причинила тебе боль.

Это заявление застало Рут врасплох, глаза ее расширились, и она отвернулась от него. Инцидент с его сестрой был ей неприятен по многим причинам.

— Я вполне понимаю ее. Уверена, она была искренне обеспокоена твоей судьбой. Так и должно быть. — Не желая продолжать эту тему, она поспешно отвлекла внимание Гаррика другим вопросом: — А каковы остальные члены твоей семьи?

— Винсент — любитель книг. Большую часть времени проводит в нашей библиотеке, не появляясь в обществе. Хотя недавно проявил интерес к званым вечерам, где обычно присутствует некая юная леди. Собираюсь поговорить с ним на эту тему, когда представится возможность. — Лицо его опять приняло хмурый вид.

— Говорил горшок чайнику: «Да ты чумазый!» — мягко упрекнула она его и улыбнулась. — Насколько я помню, ты не очень-то был доволен, когда твоя сестра вмешалась в твои отношения со мной.

— Вмешательство Лили в мои дела было неуместным. Она в отличие от меня не является главой семьи. Я считаю своим долгом удостовериться, что мои близкие родственники вступят в брак с теми, кто будет любить их и заботиться надлежащим образом. — Он плотно сжал губы с выражением твердой решимости на симпатичном лице.

— Прекрасная цель, однако сердцу не прикажешь, — тихо сказала Рут.

— Возможно, но я хочу, чтобы Грейс была счастлива, и того же желаю Винсенту.

То, что он не упомянул Лили, заставило Рут нахмуриться. Означало ли это, что брак леди Линмут был несчастным? Рут мало знала о графе Линмуте, так как тот редко приезжал в город, и с сестрой Гаррика она впервые повстречалась, когда Лили появилась в приюте Святой Агнессы. Видимо, попытка Гаррика сделать счастливыми своих родственников не увенчалась большим успехом.

— А Лили? Ты смог обеспечить ей счастье?

Внезапно появившееся выражение сожаления на его лице говорило, что брак Лили оказался неудачным. Он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Рут, заметив, как он опечален, коснулась его руки в знак молчаливой поддержки.

— Лили отказывается обсуждать со мной или с кем-либо еще свои отношения с Линмутом. Я никогда не дал бы согласия на этот брак, если бы знал, что она будет страдать. — В его голосе звучало отчаяние, что подчеркивало, насколько он считал себя ответственным за счастье сестры.

— Именно ты всегда заботился о своих младших сестрах и брате, не так ли?

— Бересфорд, наш опекун, был очень злым и подлым. Однажды я видел, как он до крови отхлестал плетью мальчишку, ухаживающего за лошадьми. — Гаррик осушил свой бокал, и Рут быстро вновь наполнила его. — Я тоже испытал гнев дяди на собственной шкуре, чтобы уберечь остальных от побоев.

— Он бил тебя?

— Иногда, — сказал Гаррик с непроницаемым выражением лица.

Этот краткий ответ говорил о том, что дядя не только бил Гаррика, но и причинял ему другой вред. Этот человек был настоящим извергом. Рут не сомневалась, что Бересфорд виноват в том, что Гаррик вырос таким застенчивым. Это выглядело довольно странно, учитывая его возраст. Видимо, дядя сказал или сделал что-то, отчего Гаррик уверовал, что его тело может вызывать у женщин неприязнь, и по этой причине отказался обнажиться перед ней.

Внезапно сердце ее сжалось от боли и дыхание участилось. Боже милостивый, неужели Бересфорд изнасиловал мальчика? О нет! Хватит ли у нее смелости спросить его об этом? Рут тяжело вздохнула. Этот вопрос беспокоил ее, но она сказала ему, что хочет, чтобы он чувствовал себя здесь как дома. Подобные расспросы не приведут ни к чему хорошему. Она не хотела, чтобы он испытывал неловкость. Он сам расскажет все, если захочет.

Это его дело — поделиться своими секретами или сохранить их при себе. Она намерена предложить ему мир и покой. Это то, чего, по ее мнению, он не имел на протяжении своей жизни. Внезапно глаза ее увлажнились, и она отвернулась, чтобы смахнуть слезинку. Неожиданно сильная рука взяла ее за предплечье и мягко потянула. Рут вздрогнула и посмотрела на Гаррика.

— Ты плачешь, — сказал он, хмуро глядя на нее.

Она покачала головой:

— Нет. Просто соринка попала в глаз.

— Не лги, Рут, — хрипло произнес он и, взяв ее за подбородок, заставил посмотреть на него. — Ты плачешь из-за меня?

Она медленно кивнула, видя его изумление. Рут не знала, что и подумать. Она чувствовала, что между ними опять возникла напряженность.

— Никто никогда не плакал, жалея меня, — сказал он так тихо, что Рут едва расслышала эти слова.

Она удивленно посмотрела на него.

— Даже твои сестры?

— Грейс была еще слишком мала, чтобы понимать, что происходит в доме. — Черты его лица были словно высечены из гранита, и голос был лишен какого-либо чувства. — А Лили в отличие от тебя не имела достаточного представления о жизни и не знала, что мне приходилось терпеть от дяди. Я старался скрывать от сестер и Винсента реальное положение дел.

— И продолжаешь скрывать сейчас. — Ее тихое замечание заставило Гаррика повернуть к ней голову. — Ты думаешь, что, если они узнают о твоей проблеме, пострадает твое достоинство.

Хотя выражение его лица не изменилось, в глазах отразилось горькое сожаление. В этот момент Рут была готова убить Бересфорда за те страдания, которые тот причинил Гаррику. Она знала, какую глубокую боль могут причинить близкие люди.

Боль в связи с отказом от нее отца всегда была с ней. Она старалась не думать об этом, но боль никогда не утихала. И она ни за что не простит того, что сделал отец с матерью. Он не был непосредственным виновником ее смерти, однако его отвратительные поступки довели мать до могилы.

Гаррик, как и она, терпел боль от близкого человека и отказывался дать волю своей обиде. Они оба скрывали свои чувства от окружающего мира, и оба выжили, несмотря на пережитые унижения, оставившие неизгладимый след в душе. Рут вспомнила, кем была, и вернулась к действительности.

Она не могла припомнить, чтобы за последнее время терпела неудачу, когда дело касалось чувственных потребностей мужчины, не говоря уже о потребностях физических. Она надеялась, что добьется успеха и с таким привлекательным мужчиной, как Гаррик. Он напрасно не замечал свою способность очаровать женщину потрясающей улыбкой.

Кроме того, ее завораживала, возбуждала и в какой-то степени даже немного пугала его внутренняя сила. Откровенно говоря, этот мужчина оказывал на нее влияние больше, чем она хотела бы допустить. Она коснулась руки Гаррика, решив по возможности облегчить его душевную боль.

— Мне кажется, есть другая тема, которую мы могли бы обсудить. Что, если мы объединимся и устроим заговор против презренных негодяев? — Она озорно улыбнулась. — Без некоторых светских персон мир стал бы лучше.

Лицо его просветлело, и он чуть заметно улыбнулся.

— Оказывается, ты кровожадная женщина. Я не знал эту черту твоего характера.

— С моей стороны было бы неразумно демонстрировать ее часто. Я могла бы потерять всякую надежду привлечь к себе поклонников.

— Я уже говорил, что ты недооцениваешь себя, — напомнил он тихо. Выражение его голубых глаз вновь взволновало Рут. Она с трудом восстановила спокойствие и наклонилась к нему с кокетливой улыбкой.

— Должна признаться, мне нравится иметь столь привлекательного мужчину в своей спальне. Особенно способного ученика.

— Ученика? — Он покачал головой с молчаливым протестом.

— Да, именно так, — сказала она и соблазнительно улыбнулась.

Рут поставила свой бокал, отломила маленький кусочек хлеба и протянула его Гаррику. Когда он попытался взять этот кусочек, отвела свою руку.

— Нет, сделай это как чувственный любовник, — попросила она.

Она снова выставила руку и вопросительно посмотрела на него. Он, в свою очередь, бросил на нее быстрый взгляд. Заметив отразившееся на его лице чувство, Рут поняла, что ее любовная связь с ним становится опасной. Она зачарованно наблюдала, как он медленно наклонился вперед и, слегка коснувшись зубами ее пальцев, взял кусочек хлеба.

Жуя хлеб, он не отрывал от нее глаз. Рут, едва дыша, наблюдала за ним. Этот мужчина был рожден искусителем, но пока еще не сознавал этого. А ведь перед ним скорее всего не устоит ни одна женщина.

— Ведь ты понимаешь, что я не могу согласиться, — внезапно сказал Гаррик.

— С чем? Чтобы я обучала тебя изысканным любовным ласкам? — Рут поднесла бокал к губам и сделала небольшой глоток коньяку, чтобы унять внезапно возникшую дрожь, угрожавшую охватить все тело.

— Да. То, что произошло между нами, не должно повториться.

— Почему?

Этот вопрос, казалось, удивил его, так как он резко повернул к ней голову. Рут нахмурилась, внезапно подумав, что она, должно быть, разочаровала его. От этой мысли внутри у нее все сжалось. Он говорил, что ее возраст не имел для него значения, однако, возможно, он изменил свое мнение.

— Я не оправдала твоих ожиданий?

— Что?! — удивленно воскликнул он и отрицательно покачал головой в знак протеста. — Нет, это не так. Ты... ты просто невероятная женщина.

— Гаррик, — тихо промолвила Рут и, наклонившись, накрыла его руку своей ладонью. Он вздрогнул от этого прикосновения. — Поняла, что ты не хочешь, чтобы я видела тебя обнаженным. Поэтому я и предложила тебе другой шарф.

— Именно поэтому и не могу опять заняться с тобой любовью.

Услышав этот решительный ответ, Рут закусила нижнюю губу. Как убедить его, что он может доверять ей? В какой-то степени он напомнил ей страдающего маленького мальчика, не желающего показывать свою боль.

— В таком случае опять завяжи мне глаза, или мы можем заняться любовью в темноте. Я уже говорила, что хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.

Она наблюдала за противоречивыми эмоциями на его лице, и спокойно встретила его взгляд. Бересфорд должен ответить за то, что заставил Гаррика поверить, будто у него безобразное тело и ни одна женщина не захочет его.

Она на деле смогла убедиться в его способности очаровывать. Он закрыл глаза и снова отвернулся от нее. Казалось, его сопротивление слегка поколебалось, и Рут, оставив свое кресло, опустилась на колени перед ним.

— Я хочу тебя, Гаррик, — прошептала она. И это не было ложью.

— Это невозможно, — выдавил он сквозь зубы.

— Ты сказал, что доверяешь мне. Не мог бы ты довериться мне чуть больше? — Она коснулась ладонями его груди и почувствовала, как неистово бьется его сердце под белой льняной сорочкой. — Сними свою рубашку и ничего больше.

Он нежно поцеловал кончики ее пальцев, отчего сердце Рут дрогнуло и учащенно забилось. Гаррик мягко отстранил ее руку и начал медленно расстегивать рубашку. Рут зачарованно наблюдала за ним. Когда он обнажился по пояс, она ахнула. Боже милостивый, как он прекрасен! Какой он крепкий, сильный и мужественный.

— Ты великолепен, — благоговейно прошептала она и провела пальцами по его груди.

Гаррик смутился под ее пристальным взглядом, и она заметила пульсирующий мускул на его щеке, когда он плотно сжал челюсти. Рут подалась вперед и прижалась губами к его коже. Он снова содрогнулся, однако не отстранился, и она поцеловала его еще раз.

Постепенно ее поцелуи переместились к соску. Она провела языком по кончику, затем ухватила его зубами. Из его груди вырвался глухой стон, и Рут на мгновение взглянула ему в глаза.

— Какая-нибудь женщина говорила тебе, как ты прекрасен? — спросила она.

— Нет, — хрипло ответил он.

Рут улыбнулась и поцеловала его грудь.

— Тебе нравится то, что я делаю?

— Да, — сказал Гаррик, тяжело дыша, когда она снова захватила его сосок зубами. Он застонал. — О Боже, да.

— Я рада, что доставляю тебе наслаждение.

Прижимая ладонь к его груди, она чувствовала удары его сердца. Биение участилось, когда ее губы медленно спустились от центра его груди вниз по узкой полоске волос, уходящей в брюки. В следующий момент Гаррик схватил ее за плечи и приподнял.

Она не протестовала, когда он раскрыл ее губы своими губами с таким умением, что у нее перехватило дыхание. Возможно, он не имел опыта общения с женщиной в постели, но его поцелуи свидетельствовали о том, что он искусный соблазнитель. Это противоречие возбуждало Рут еще больше. Она страстно отвечала ему, и по телу ее пробежала дрожь, когда его язык проник в ее рот и встретился с ее языком. Эта ласка пробудила в ней страстную потребность. Она настолько возбудилась, что почти забыла, кто из них ученик и кто учитель. Он приподнял голову, и Рут увидела страсть в его глазах. Чувствуя, что он все еще колеблется: согласиться с ней или нет, — она поднялась на ноги, взяла его за руку и потянула к постели.

— Ты должен запомнить, что, когда занимаешься любовью, надо обращаться с женщиной так, словно она единственная любовница, которая возбуждает тебя до помрачения рассудка. — Ее сердце дрогнуло, когда она заметила промелькнувшее в его глазах чувство.

— Мне не трудно вести себя так с тобой, Рут, потому что ты действительно сводишь меня с ума.

Боже, если бы она не знала достаточно хорошо этого мужчину, то подумала бы, что он в совершенстве владеет искусством соблазнения. Один только звук его голоса пробуждал желание. Возможно, она напрасно решила учить его чему-то. Этот мужчина вполне способен покорить ее. Рут затаила дыхание, когда он протянул руку и провел большим пальцем по ее нижней, губе. Она едва сдерживалась, испытывая острое наслаждение.

— Скажи, как доставить тебе удовольствие.

И опять его голос очаровал ее настолько, что она поняла, как легко он мог воздействовать на нее.

— Поласкай меня.

У нее вырвался легкий стон, когда он сел рядом и кончиком пальца коснулся основания шеи, а затем скользнул ниже. Гаррик склонил голову, и его горячее дыхание опалило ее кожу. Медленное движение его пальца возбудило ее до такой степени, что ей хотелось кричать, взывая к более интимным ласкам. Когда его палец достиг маленькой выемки на животе, дыхание Рут участилось.

— Тебе нравится это?

Она отметила некоторую неуверенность в его голосе. Тот факт, что этот мужчина не сознавал, насколько его ласки действуют на нее, еще больше возбуждал се. Она кивнула.

— Да, очень нравится. — Их взгляды встретились, и она медленно легла на спину на постели, поглаживая крепкие мускулы его рук. — У каждой женщины есть особенно чувствительные места на теле, и у каждой они специфичны. Тебе необходимо исследовать все тело своей любовницы, чтобы найти эти места.

— Кажется, я уже нашел у тебя одно такое местечко.

Гаррик улыбнулся, и его рука скользнула по ее ноге к лодыжке. Он склонил голову и, целуя ее ногу, двинулся вниз. Каждое прикосновение его губ к ее коже усиливало желание Рут. Ее дыхание сделалось прерывистым.

Она закрыла глаза, наслаждаясь, когда его губы медленно вернулись к колену, а затем прошлись вдоль бедра к изгибу талии. Ее охватило неудержимое желание, чтобы он немедленно полностью овладел ею. Никогда прежде она не желала мужчину так сильно, так настоятельно.

Она вдыхала его запах и ощущала его сильное мужское тело, когда он навис над ней. Она открыла глаза и, увидев его затуманенный взгляд, почувствовала себя так, словно он целиком поглотил ее. Боже, как она хотела этого!

Рут увидела, как он протянул руку к одному из шарфов, все еще лежащих там, где он оставил их ранее. Она ужасно хотела его в данный момент, но поняла, что должна поступиться своей потребностью, если намерена обучить его, как стать искусным любовником. В глубине сознания звучал внутренний голос, предупреждающий ее прекратить это безумие, но она отказывалась слушать его.

— Подожди, — сказала она, тяжело дыша, и откашлялась, когда он посмотрел на нее. О Боже, когда он смотрит на нее так, невозможно здраво мыслить. Она слегка провела кончиками пальцев по его плечу. — Хороший любовник знает, как доставить женщине удовольствие. Но исключительный любовник стремится к тому, чтобы довести женщину до такого состояния, когда она начнет умолять его удовлетворить ее только ему известным способом.

— Вот так? — тихо сказал он.

Рут едва не задохнулась, когда его рука скользнула по ее животу и, осторожно раздвинув скользкие складки, начала ласкать пальцами чувствительную шишечку внутри. Глаза ее закрылись, и она выгнулась всем телом, обеспечивая ему лучший доступ. Мгновение спустя она почувствовала его дыхание совсем рядом. Он втянул в рот сосок и начал посасывать.

В ней проснулось неукротимое первобытное чувство, приближавшее ее к порогу наивысшего блаженства. С ее губ сорвался громкий крик, и все тело ее начало содрогаться в оргазме. Она вся растворилась в наслаждении. Когда ее дрожь постепенно утихла, Гаррик осторожно освободил ее.

О Боже, она никогда не достигала оргазма так быстро от ласк мужчины. Она посмотрела на Гаррика и увидела удовлетворение на его лице. Ее дыхание все еще было затруднено, и она попыталась собраться с мыслями. Рут поняла, что он быстро овладевает любовной наукой, но не ожидала, что способна так реагировать на его ласки.

— Кажется, я сдал первый экзамен в своем обучении? — Это прозвучало скорее как утверждение, а не вопрос. Судя по веселому тону его голоса, он сознавал, что преуспел в искусстве доставлять ей удовольствие.

— Несомненно, — задумчиво сказала она и кивнула.

— Мне нравится ласкать тебя. — Он склонил голову и слегка сжал ее нижнюю губу зубами. — Но особенно приятно видеть, как ты млеешь в моих объятиях.

Ее щеки покраснели, и, заметив вызывающее выражение его лица, с трудом сдержала охватившее ее чувство. Что происходит с ней, черт возьми? Ведь она не юная дебютантка, встретившаяся со зрелым опытным любовником.

Все как раз наоборот. Это она зрелая опытная женщина, обучающая молодого мужчину искусству любовных ласк. И она уверена, что сможет убедить Гаррика в его способности соблазнить любую женщину, какую пожелает.

— Думаю, ты можешь своими ласками доставить удовольствие любой женщине. — Она слегка охнула, когда его рука прошлась по внутренней стороне ее бедра. Это прикосновение вновь пробудило желание, которое, как она думала, должно бы остыть после оргазма.

— Я не уверен и хочу продолжить более глубокое изучение любовной науки, — сказал он завораживающим голосом и погрузил свои пальцы глубже в ее сердцевину. — Я уверен, что ты можешь еще многому научить меня.

Рут застонала, и ее тело инстинктивно сжало его пальцы. Она вся дрожала от возбуждения, испытывая жгучее влечение. Однако на этот раз она хотела большего. Ее сердце неистово билось, готовое вырваться из груди. Рут протянула руку и погладила его щеку, стараясь контролировать свои эмоции.

— Чтобы соблазнить женщину... — с трудом произнесла она, — ты должен использовать... не только ласки, но и слова...

— Если хочешь услышать, как ты прекрасна, я с радостью окажу тебе такую услугу, потому что нахожу тебя очень красивой, — хрипло произнес он.

— Да, женщине нравятся... такие комплименты... — Она старалась говорить ровным тоном. — Но иногда нам по вкусу и сомнительные слова.

— Что ты имеешь в виду? — Он озадаченно наморщил лоб, и приятные движения его пальцев замедлились. Ей хотелось умолять его не останавливаться.

— Непристойные, запретные слова.

— Какие, например?

Он прервал свои ласки, и Рут была готова закричать от разочарования. Вместо этого она протянула руку и провела пальцами по твердым мускулам его груди. Затем медленно скользнула пальцем вниз по узкой полоске волос, уходящей в брюки.

— Например, такое слово как «трахаться», — тихо сказала она и внезапно почувствовала желание говорить на таком языке.

— И женщинам нравится слышать это? — Он отстранил ее руку и прижал к кровати.

Желание Рут слегка ослабло, однако она по-прежнему жаждала его ласк.

— Не всегда. Лишь в определенные моменты. Запретные слова возбуждают... шокируют... звучат чрезвычайно эротично.

— Когда следует воспользоваться такими словами? — Его глаза потемнели от страсти.

— В момент, когда твоя любовница близка к оргазму.

Гаррик склонил голову и поцеловал ее у основания шеи.

Это был очень нежный, ласковый поцелуй.

— Сейчас еще не подходящий момент? — Он перенес свои поцелуи на ее плечо.

— Нет. Но мне нравится то, что ты делаешь.

— Мне тоже.

Она засмеялась, уловив в его голосе мальчишеское самодовольство.

Он тотчас резко поднял голову. Изменившееся выражение его лица заставило Рут пожалеть о своей реакции. Из всего того, что сделал его дядя, смех, несомненно, явился одной из причин унижения Гаррика. Она спокойно встретила его взгляд.

— Смех в спальне вполне допустим, Гаррик. Я засмеялась, потому что мне нравилось то, что ты делал, и я рада, что тебе тоже нравится ласкать меня. — Она не отрывала от него глаз, пока не убедилась, что он расслабился. Потом склонила голову к плечу. — Пожалуйста, продолжай.

Гаррик улыбнулся, услышав повелительный тон в ее голосе. Его смех поразил Рут своей глубиной и соблазном. Он снова принялся целовать ее плечо, и она закрыла глаза, наслаждаясь его ласками. Затем она ощутила жар его дыхания на своем затылке, когда он, откинув ее волосы, сжал зубами мочку уха.

— А так тебе нравится? — прошептал он.

— Очень нравится. — Она повернула голову и поцеловала его руку. — Нравится, когда ты ласкаешь меня в любом месте.

Он приподнял голову и с довольным видом пристально посмотрел на нее. Очевидно, он уловил, что она сделала акцент на словах «в любом месте». Он обхватил ее грудь и начал водить большим пальцем вокруг соска.

— Здесь тоже?

Рут затрепетала от этого прикосновения. О Боже, этот процесс обучения подверг ее невероятному испытанию. Гаррик мог легко манипулировать ее чувствами одним только голосом и прикосновением. Он уже многому научился, а когда завершится последний урок, сможет покорять женские сердца одним только взглядом. Способный ученик!

— Да, но сейчас я думаю только о том, как приятно ощутить тебя внутри, — тихо сказала она. Его рука замерла на ее груди, и она увидела в его взгляде страсть, смешанную со страхом. Впервые она настоятельно просила его. — Пожалуйста, Гаррик. Я хочу почувствовать, как твой твердый член входит в меня и как заполняет меня, пока мы оба не насытимся.

Он сглотнул слюну и вздохнул, а она, затаив дыхание, ждала ответа. Ответ пришел незамедлительно. На лице его отразилось страстное желание, и в то же мгновение он прильнул к ее губам жадным поцелуем. Рут вся затрепетала, когда он отодвинул зубами ее нижнюю губу, открывая доступ в глубину рта.

В тот момент, когда их языки сплелись в страстном танце, по всему телу Рут прокатилась горячая волна. Ее сознание затуманилось под влиянием коньяка и от ощущения жара мужского тела. Внутренний голос предупреждал ее о грозящей опасности, но она проигнорировала это предупреждение. Вместо этого она с радостью принимала поцелуи Гаррика, и когда он приподнял голову, она застонала, протестуя. Ее веки затрепетали, и она, открыв глаза, увидела его потемневшее от страсти лицо. Оно выражало некоторое сожаление, когда он начал завязывать ей глаза.

Глава 11

Гаррик подавил стон разочарования, завязав красивые глаза Рут. Он хотел смотреть в них, погружаясь в нее, однако не осмеливался предстать перед ее взором полностью обнаженным. С возгласом досады он на мгновение оставил Рут на постели и повернулся к ней спиной, неуклюже возясь со своими брюками.

— Гаррик? — Вопросительный тон ее голоса заставил его резко повернуть голову к ней.

— Я здесь, — хрипло произнес он. Скинув штаны, он неуверенно посмотрел вниз. Его член уже был готов, но готов ли он сам? Рут была подобна сирене, заманивающей его к себе, однако он не был уверен, что способен покончить с собой, выбросившись на скалы.

— Ты в порядке? — Беспокойство в ее голосе вызвало в его душе какое-то неожиданное чувство, которое он не мог определить. Он повернулся к ней лицом и затаил дыхание при виде ее обнаженного тела. Оно было восхитительным.

— Я в порядке, — глухо ответил он. — Просто любуюсь тобой.

— Не хотел бы ты сделать что-нибудь в данный момент.

Хрипловатый звук ее голоса подействовал на него как команда. Возбуждение достигло такой степени, что он ощутил боль в паху. Боже, что эта женщина делает с ним. Другие дамы тоже старались заманить его в свою постель, но только этой женщине удалось соблазнить его без особых усилий. Затаив дыхание, он наблюдал, как рука Рут медленно скользнула к ее женскому естеству.

Она слегка выгнулась и своим розовым язычком облизнула губы. В тот момент, когда ее пальцы проникли во влажные складки лона, Гаррик едва не задохнулся. За всю свою жизнь он не видел более эротичного зрелища. Ему хотелось наброситься на Рут и немедленно войти в нее, но в то же время он желал продолжить начатые ласки, доставляя ей удовольствие. Он склонился над ней, и она ласково улыбнулась ему, как будто могла видеть его сквозь повязку. Ее рука легла на затылок Гаррика и потянула его к себе.

Он охотно повиновался. Ощущение ее мягкой шелковистой кожи пьянило его. Он накрыл ее тело своим телом, чувствуя, как ее тепло проникает в него, воспламеняя кровь. Его член оказался между ее ног, и его дыхание сделалось прерывистым, когда ее рука потянулась к нему.

— Нет. — Его резкий голос заставил Рут замереть. Он поморщился и отвел ее руку от себя. — Прости. Я не могу...

— Все хорошо. Не волнуйся.

Хотя повязка скрывала ее фиалковые глаза, он был уверен, что увидел бы в них доброжелательное понимание. Оно чувствовалось в ее голосе и проявлялось в ласковой улыбке.

— Скажи, чего ты хочешь, Рут. Скажи, как еще я могу доставить тебе удовольствие.

— Ты уже знаешь как, — сказала она с улыбкой. Ему снова захотелось увидеть ее глаза. Он знал, что они блестят призывно, так что трудно отказаться от ее приглашения. Он поцеловал ее в губы, затем в подбородок и, наконец, снова сжал зубами мочку уха.

Она была очень приятной на вкус, и исходивший от нее аромат чрезвычайно возбуждал его. Он глубоко вдыхал этот сладостный запах, и его тело жаждало удовлетворения.

— Сейчас подходящее время, чтобы сказать что-нибудь непристойное? — спросил он, прижимаясь к входу в ее лоно. Она ответила толчком бедер. — Это означает согласие?

— Да, да. — Она вся дрожала под ним. Он приник губами к ее шее и нежно прихватил зубами кожу чуть ниже уха.

— Я хочу почувствовать, как ты сжимаешь внутри мой член. — Он подавил стон после такого неловкого высказывания и ждал, что она посмеется над ним.

Но Рут не засмеялась. Вместо этого она обхватила его ногами и уперлась пятками в ягодицы. В следующий момент она вобрала его в себя, прежде чем он понял, что произошло. Ее мышцы плотно обхватили его жезл, и он застонал от наслаждения.

— Ты этого желал? — насмешливо спросила она. Ее хрипловатый смех звучал возбуждающе, но не его хотел услышать Гаррик в данный момент.

— Да, распутница, — напряженно произнес он, яростно прижимаясь бедрами к ее бедрам.

Гаррик испытал удовлетворение, заметив, как ее губы удивленно округлились. Охваченный страстным желанием, он начал осторожно двигаться на ней. Та неспешность, с которой он входил в нее, удивила его. Тело требовало немедленной разрядки, но в отличие от прошлого раза он намеревался продлить удовольствие.

Он хотел наслаждаться ее мягким гладким телом, вдыхать ее пикантный запах, целовать ее в губы и проникать в горячую глубину. Боже, как она прекрасна. Ему хотелось оставаться в ней как можно дольше.

Внезапно она начала двигать бедрами навстречу ему, и от этого его член тоже пришел в движение. Она охватывала его горячим скользким кольцом. Он застонал, чувствуя, как ее лоно сжимает его словно мягкими тисками. Ее мышцы то усиливали, то ослабляли давление. Это крайне возбудило его, и он начал двигаться в естественном равномерном ритме. Ее тихий стон поощрял его, и он глубже вжимался в нее. Он, несомненно, доставлял ей удовольствие.

Постепенно усиливая толчки, он почувствовал, что она тоже двигается ему навстречу. Внезапно ее пальцы впились в его плечи и ее бедра яростно прижались к нему. Все ее тело напряглось, и он, почувствовав пульсации вокруг члена, застонал от наслаждения. Никогда даже в самых непристойных мечтах он не мог представить, что общение с женщиной может быть таким потрясающим.

Ее тело не переставало содрогаться под ним, когда он продолжил свои толчки. Каждый раз, когда он выходил, ее тело, протестуя, плотно сжимало его. Это усиливало трение, и каждое движение внутрь доставляло огромное удовольствие. Его кровь бурлила, требуя удовлетворения.

Он начал неистово двигаться в ее горячем влажном лоне, и чем сильнее были толчки, тем приятнее трение. Это было потрясающее ощущение. Его тело требовало как можно скорее достичь вершины наслаждения.

Напряжение достигло предела, и он, приподнявшись над ней, последним сильным толчком вошел в нее. Из груди Гаррика вырвался стон, его член судорожно дернулся и начал пульсировать внутри. Он тяжело дышал, испытывая невероятное удовольствие. Постепенно острота ощущения спала, и он опустился на нее, прижавшись лбом к ее лбу. Боже, как ему хотелось сейчас заглянуть в ее глаза. Его пальцы потянулись к повязке, но тревожный внутренний голос остановил его, и он лишь погладил ее щеку.

— И этот экзамен ты сдал блестяще, — хрипло сказала она.

— С тобой это было не трудно, — пробормотал он и поцеловал ее. Ему хотелось уснуть и проснуться, не выпуская ее из объятий.

— А как быть с этим? — Она указала на повязку, и его сердце дрогнуло от страха.

Он скатился с нее и, подобрав с пола брюки, быстро натянул их. Повернувшись к Рут, он застыл на месте, глядя на нее. Они не позаботились разобрать постель, и теперь Рут лежала среди скомканных простыней и покрывала. Он никогда не видел более красивой женщины.

Золотистое постельное белье было прекрасным фоном для ее густых каштановых волос и подчеркивало персиковый оттенок бархатистой кожи. Повязка все еще была на месте, и Гаррик удивился, что даже не подумал привязывать Рут к кровати. Это говорило о том, насколько безопасно он чувствовал себя с ней. Еще удивительней было то, что она ждала, когда он сам снимет повязку с ее глаз. Значит она с пониманием относилась к его требованиям. Внезапно ему захотелось рассказать ей все о себе. Однако он решил повременить. Не все сразу.

Гаррик напрягся, вообразив, что она смотрит на него. Вызовет ли его недостаток отвращение у нее? Он поморщился, снимая повязку с ее глаз, и она заморгала, приспосабливаясь к мягкому свету комнаты. Когда глаза привыкли, ее взгляд встретился с его взглядом, и она улыбнулась.

— Возможно, это покажется удивительным, но с завязанными глазами я испытываю особое наслаждение, когда ты ласкаешь меня. — Ее голос звучал подобно страстной музыке в его ушах, и у него снова возникло желание. Это чувство становилось привычным в присутствии Рут.

— Значит, тебе было приятно?

— Гораздо приятнее, чем с любым мужчиной в прошлом, — тихо сказала она.

От этих слов на душе у него стало светлее. Он инстинктивно понимал, что, пожалуй, преждевременно радоваться этому признанию, однако отбросил сомнения. Рут деликатно зевнула, и он заметил, что ее веки слегка опустились. Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал запястье.

— Я оставлю тебя, чтобы ты могла поспать, — прошептал он.

— Не уходи. Погаси свет и побудь со мной еще немного.

Рут покачала головой и откинула покрывало. В этот момент Гаррик понял, что никуда не уйдет. Тепло ее фиалковых глаз обещало, что он найдет покой, и уют в ее объятиях. Он быстро погасил газовый свет, так что единственным освещением в комнате остался тлеющий огонь в камине.

Когда его глаза привыкли к полумраку, он повернулся к кровати и увидел Рут, лежавшую на боку и ожидавшую его. Она протянула к нему руки, и он подошел к ней, принимая ее приглашение. Устроившись рядом с ней, он обнял ее и привлек к своей груди. Рут прижалась к нему, приложив ладонь к его сердцу.

Ему было приятно ощущать ее в своих объятиях и вообще находиться рядом с ней. Она пробудила в нем покровительственные инстинкты. Он всегда испытывал нечто подобное по отношению к своим сестрам и Мэри, но в данном случае имелось некоторое отличие.

Любовное общение с этой женщиной превзошло все его самые смелые мечты. Она не только научила его, как доставить ей удовольствие. Она сделала так, что он чувствовал себя вполне комфортно в ее постели. Это еще больше привлекало его к ней. Ее тихое дыхание умиротворяло его, и он впервые за последнее время почувствовал спокойствие.

Гаррик закрыл глаза, наслаждаясь исходящим от Рут теплом. Он никогда не испытывал такой удовлетворенности. Где-то в глубине сознания вновь возникла тревога. Наверное, не следует позволять ей завоевывать его душу. Он тяжело вздохнул. Невозможно изменить то, что уже произошло. После сегодняшней ночи будет невероятно трудно отпустить ее. Рут пробормотала что-то, уткнувшись ему в грудь. Он посмотрел на нее и понял, что она уснула. Неужели он утомил ее своими любовными ласками?

Невозможно было не испытать чувство гордости, предположив такую возможность. Она сказала, что он доставил ей огромное наслаждение, и он поверил ей. Он был доволен. Однако чувство удовлетворения исчезло, когда вернулись прежние сомнения.

Рут была куртизанкой. Она знала, как угодить мужчине, и, видимо, говорила ему то, что он хотел услышать. Гаррик нахмурился и снова взглянул на нее. Неужели она лгала ему? В душу его закралось подозрение, в то время как он изучал ее прелестные черты. Он долго оставался в нерешительности, прежде чем откинул локон с ее щеки. Нет, он отказывался верить, что она лгала ему. У нее не было на то причины. Гаррик зевнул и вдохнул ее приятный запах.

Это последнее, что он помнил, когда ранним утром открыл глаза. Он нахмурился, еще не совсем отойдя от глубокого сна, и огляделся. Помещение, где он находился, было не похоже на его комнаты в Сеймур-сквер или в Чиддингстон-плейс.

В следующее мгновение он вспомнил минувшую ночь, увидев пышные округлости лежавшей рядом Рут. Она прижималась спиной к его груди, в то время как ее зад упирался в нижнюю часть его тела. Гаррик обнял ее, и его мужское естество проснулось, когда он ощутил мягкость ее груди под своими пальцами.

Ему ужасно захотелось откинуть покрывавшую ее простыню и снова заняться с ней любовью, однако он сдержался. Надо поскорее уйти отсюда и осмыслить все то, что произошло минувшей ночью. В его жизни многое изменилось, и он не до конца уверен, что к лучшему. Это была потрясающая ночь, но если он продолжит гоняться за наслаждением, за этим последует неизбежная расплата.

Ему требуется время, чтобы подумать о последствиях того, что произошло. Гаррик осторожно отодвинулся от Рут и слез с кровати. Она недовольно пробормотала что-то и уткнулась головой в подушку. Ему не хотелось уходить не попрощавшись, однако он боялся остаться.

Риск, которому он подверг себя прошлым вечером, при утреннем свете может удвоиться. Он взглянул на свои помятые после сна брюки. Проклятие, он не мог появиться в Чиддингстон-плейс в таком виде. Надо вернуться в Сеймур-сквер. Позднее, днем, он отправит что-нибудь из одежды в дом Рут.

Такой ход мыслей обеспокоил его. Он подсознательно допускал, что продолжит подобные отношения с этой женщиной, не задумываясь о рисках, и это была опасная ситуация. Гаррик быстро подобрал разбросанную оставшуюся одежду и, когда полностью оделся, снова взглянул на Рут. Она спала. Простыня соскользнула вниз, обнажив прелестную женскую грудь, и у него пересохло во рту, когда он вспомнил, как сосал ее минувшей ночью. От этого воспоминания он мгновенно возбудился, и ему захотелось обладать ею снова и снова, пока не выбросит ее из головы. Он проигнорировал внутренний голос, посмеявшийся над возможностью осуществить это. Гаррик подошел к секретеру у окна и взял перо и бумагу.

Глядя на чистый лист, он пытался придумать, что написать, чтобы не выглядеть сексуально озабоченным школьником. В конце концов, решил оставить краткую записку с предложением поужинать вместе. Он умышленно не упомянул, что ужин будет в компании Грейс и ее жениха. Ему почему-то казалось, что Рут может не одобрить идею встретиться с его младшей сестрой, а ему очень хотелось, чтобы Грейс познакомилась с ней. Рут непременно понравится сестре. Он не хотел задаваться вопросом, почему для него так важно, чтобы эти женщины познакомились.

Внизу Гаррик встретил Симмонса. Учитывая свой помятый вид, он ожидал, что дворецкий удивленно вскинет брови. Когда же тот только вежливо поклонился, приветствуя его, он смущенно ответил на приветствие.

— Прикажете вызвать наемный экипаж для вас, милорд? — Предложение Симмонса немного успокоило Гаррика. В таком случае вероятность, что кто-то увидит его таким неопрятным, существенно уменьшается.

— Благодарю вас, Симмонс.

Дворецкий, поклонившись, исчез за парадной дверью, а Гаррик начал взволнованно ходить по холлу. Он не мог определить, чем вызвано это волнение: то ли тем, что Рут может последовать за ним; то ли тем, что он едва сдерживался, чтобы не броситься вверх по лестнице к ней. Спустя несколько минут вернулся Симмонс и объявил, что внизу ожидает кеб. Гаррик кивнул дворецкому в знак благодарности и направился к выходу.

Спустившись по ступенькам крыльца, он увидел карету, которая подкатила и остановилась у одного из соседних домов вверх по улице. В этот момент из дома вышел юный Уортингтон. Гаррик замер на тротуаре, когда молодой человек вприпрыжку спустился по ступенькам крыльца к своей карете.

Словно почувствовав, что он не единственный, кто покидает дом ранним утром, Уортингтон повернул голову к дому Рут. Щеки молодого человека покраснели от смущения, когда он отвесил короткий поклон Гаррику и затем быстро вскочил в карету. Последовав его примеру, Гаррик забрался в кеб и приказал кучеру трогаться в Сеймур-сквер.

Несколько минут спустя он вылез из экипажа и быстро поднялся к незапертой парадной двери дома. Пройдя через холл к лестнице, он вызвал Карстэрса. Дворецкий быстро явился в прихожую.

— Пусть Уилли наполнит горячей водой мою ванну.

— Хорошо, милорд.

— И пошлите мальчика... — Он нахмурился, пытаясь вспомнить имя парнишки.

— Сэмюела, милорд?

— Да. Пусть он позовет Блекстона. — Гаррик продолжил подниматься по лестнице. — Я хочу, чтобы этот человек прибыл сюда через час.

Войдя в свою спальню, он захлопнул дверь с чувством недовольства собой. Боже, о чем он только думал прошлым вечером? Видимо, он плохо соображал и за него думал член. Менее чем за сутки он нарушил правило, которое когда-то установил, и позволил себе увлечься женщиной.

Однако перед Рут невозможно было устоять. То, что Марстон и другой мужчина пожелали расстаться с ней, было за гранью его понимания. И теперь перед ним стояла проблема, как избежать повторения ошибки, допущенной прошлой ночью. Однако он готов был совершать подобные ошибки снова и снова, хотя понимал безрассудность своих поступков.

Правда состояла в том, что Рут способна легко заставить его нарушить клятву никогда не спать с женщиной. Она была куртизанкой и владела искусством доставлять удовольствие мужчине, но минувшая ночь показала, что они могут испытывать взаимное наслаждение.

Ее талант заключался также в том, что она заботилась о комфорте любовника. Именно это умение она проявила прошлой ночью. Позволив ему привязать ее к кровати, она дала понять, что доверяет ему. И это очень удивило его. Еще большее удивление вызвала ее способность угадывать его мысли, когда она предложила другой шарф, чтобы завязать ей глаза.

Таким образом, она предоставила ему возможность беспрепятственно наслаждаться женским телом. Прежде о таком он даже не помышлял. Гаррик содрогнулся, вспомнив свой первый опыт обладания ею. Это был настоящий провал. Однако она деликатно объяснила ему, что такое иногда случается с мужчиной, и, таким образом, существенно сгладила его замешательство.

Стук в дверь спальни прервал его размышления. В комнату вошел Уилли с горячей водой. Молодой лакей быстро вылил воду в ванну и сразу вышел, чтобы принести еще.

Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы наполнить ванну, и все это время Гаррик ходил по комнате, вспоминая события минувшей ночи. Когда дверь закрылась за лакеем последний раз, он подошел к ней и по привычке повернул ключ в замке.

Быстро раздевшись, он остановился перед зеркалом. Продолжая думать о Рут и вспоминая, как она целовала его грудь, он опять возбудился. Она не только заставила его поверить в себя, но и страстно желала его. Он не сомневался в этом.

Она смотрела на него, не скрывая своего желания. Другие женщины, случалось, бросали на него откровенные взгляды, но ни одна из них не пробуждала его чувств так, как Рут. Она смогла легко соблазнить его, лишив способности подавлять свое желание.

Гаррик с ворчанием подошел к дубовому умывальнику. Взял голубовато-пятнистый фарфоровый кувшин и вылил воду в такого же цвета раковину. При этом несколько капель обожгли его руку.

Взбив мыло для бритья до пены, он недовольно поморщился. Он говорил Рут, что не может терпеть, когда кто-то лжет ему, хотя сам обманывал себя. Ничто не могло остановить его от того, чтобы увидеть ее прошлым вечером. Однако он не ожидал, что события начнут развиваться в том направлении, как это случилось, и не предполагал, что будет так откровенен с ней.

Забыв обо всем, он рассказал ей то, что никому прежде не рассказывал. Она спокойно слушала его, не высказывая своего мнения. Интересно, отнеслась бы она к нему так же сочувственно, если бы он рассказал ей всю правду? Гаррик быстро нанес пену на лицо, затем резко опустил кружку для бритья в умывальник. Только глупцу может прийти в голову такая мысль.

Он взял бритву и начал править, быстро водя по кожаному ремню, висящему сбоку дубового умывальника. Когда лезвие стало готово к использованию, Гаррик приступил к бритью быстрыми уверенными движениями. При этом он вспомнил свою реакцию, когда понял, что Рут плачет, сочувствуя ему. В тот момент его сердце сжалось от чувства, которое он не мог распознать ни тогда, ни сейчас.

Хотя Рут не знала истинную причину его страданий, она плакала, как будто понимала все, что ему пришлось пережить. Он полагал, что причиной такого ее сочувствия явилось то, что она тоже много страдала в своей жизни. Она поделилась с ним своим прошлым, и он знал, что ее жизнь могла сложиться совсем иначе, если бы ее отец не оказался таким негодяем. Сняв последнюю пену с лица, Гаррик быстро разделся и забрался в ванну. Закрыв глаза, откинулся на холодный фарфор. Рут соблазнила его. Иначе это не назовешь. Она сломала все защитные барьеры, которые он выстроил, и побудила его заняться с ней любовью. Это было невероятно эротично и приятно.

В настоящее время проблема заключалась в том, что делать дальше. Прошлая ночь явилась первым знакомством с наслаждениями, которые Рут предложила ему и которые подействовали на него подобно сильному наркотику. Теперь он не может так легко отказаться от нее, несмотря на риск окончательно увлечься ею. И даже если он сможет избежать искушения заниматься с ней любовью, невозможно просто так уйти от нее.

Ее общество доставляло ему удовольствие. С ней он чувствовал себя свободно и спокойно. Он не представлял, как сможет обходиться без нее.

Однако он не представлял также, что предпринять в дальнейшем, если дело примет нежелательный оборот. Он не готов к возможным неожиданностям, и это делало его уязвимым. Гаррик взял кусок мыла и начал яростно натирать им свое тело.

Он разберется со своей проблемой позже. Сейчас необходимо иметь ясную голову, чтобы подумать о текущих делах. Ответы на самые трудные вопросы приходили к нему, если он на время забывал о них. В данный момент необходимо узнать, что выяснил Блекстон. Этот человек следил за его дядей не один год и попутно наблюдал также за виконтом Тремейном. Блекстон должен знать, как часто эти двое встречались за последние несколько недель.

Купание не заняло у него слишком много времени, и менее чем через полчаса он вошел в свой кабинет, где его уже ждал Блекстон, сидевший в одном из кресел перед большим письменным столом красного дерева. Увидев Гаррика, мужчина вскочил и учтиво поклонился.

— Доброе утро, милорд.

Блекстон был незаменимым помощником, выполнявшим различные поручения. Гаррик обогнул письменный стол и опустился в большое кожаное кресло, затем жестом предложил и Блекстону расположиться поближе.

— Итак? Что вы можете доложить?

— Бересфорд должен Тремейну деньги, милорд. Большую сумму.

— Как много?

— Десять тысяч фунтов, а может и больше.

Гаррик тяжело вздохнул. С таким влиянием на дядю Тремейн мог легко выяснить правду. В тот вечер в клубе Мальборо этот негодяй выглядел слишком самоуверенным.

— Как часто они встречаются?

— Два-три раза в неделю. Они проводят много времени в игорных заведениях или борделях. Лорд Тремейн обычно субсидирует Бересфорда за карточным столом и расплачивается, когда ваш дядя проигрывает. — Блекстон помрачнел. — И они предпочитают посещать притоны, а не респектабельные публичные дома. Однажды ваш дядя отхлестал плетью девчонку, которая отказалась исполнять роль содомита. Она была почти без сознания, когда он все-таки изнасиловал ее развратным способом.

Явное отвращение в голосе Блекстона соответствовало чувству омерзения, которое Гаррик испытывал по отношению к поступкам дяди. Этот мерзавец заслуживал самого сурового наказания.

— Насколько устойчиво финансовое положение Тремейна?

— В прошлом году он потерпел несколько существенных потерь, и пока не решается вкладывать деньги в рискованные предприятия. Его финансовое положение нельзя назвать тяжелым, однако оно может стать таковым, если он понесет еще одну значительную потерю. — Блекстон озадаченно наморщил лоб. — Меня удивляет, что он продолжает покрывать большие проигрыши вашего дяди.

— А каково положение дяди? — Гаррик подавил страх, который охватил его.

— Вы обладаете контрольным пакетом акций во всех его предприятиях за исключением небольших капиталовложений. Если вы отзовете свои вклады, он не сможет рассчитаться по своим финансовым обязательствам.

Что будет делать Бересфорд, если Тремейн потребует вернуть карточные долги? Гаррик поднялся на ноги, подошел к окну и посмотрел на небольшой сад за домом. Пришло время нанести удар по Бересфорду. Гаррик ощутил вкус мести.

В его голове внезапно снова зазвучал отвратительный смех Берты и дяди. Он вспомнил, как тот пытался войти в спальню Лили, и побои, которые ему приходилось терпеть от этого человека. Мрачные воспоминания пробудили гнев, и Гаррик весь напрягся.

— Насколько помню, я имею право на удержание за долги нескольких хлопчатобумажных фабрик, которые Тремейн финансировал в прошлом году. — Сцепив руки за спиной, Гаррик повернулся к Блекстону. Увидев молчаливое согласие на его лице, скупо улыбнулся. — Пусть банк потребует назад ссуду на одну из небольших фабрик, а на следующей неделе отзовет ссуду на предприятие, которое Тремейн имеет в Халтуисле.

— Вы намерены оговорить временные рамки, когда хотите получить деньги?

— Думаю, достаточно трех недель с момента объявления об отзыве каждой ссуды.

— Всего три недели, милорд? — Блекстон удивленно взглянул на него.

— Совершенно верно. — Гаррик глубоко вздохнул. — Если окажется, что Тремейн не сможет уложиться в срок, я хочу, чтобы вы немедленно изъяли из обращения мои вклады в имущество дяди.

— А если Тремейн сумеет расплатиться вовремя?

— Тогда взыщите с него очередной, более значительный долг, пока не припрете к стенке.

Блекстон кивнул.

— Будут еще какие-нибудь указания, милорд?

— Нет. Просто ежедневно докладывайте мне, как развиваются события.

Блекстон снова понимающе кивнул, встал и, поклонившись, вышел из кабинета. Когда дверь закрылась за этим коренастым мужчиной, Гаррик снова повернулся к окну и посмотрел в сад. Помимо планов относительно дяди и Тремейна, для него теперь большое значение имела Рут.

За прошедший час вопрос о дальнейших их отношениях остался нерешенным. Он не хотел отказываться от нее и в то же время считал невозможным вернуться к тому, что было между ними до вчерашнего вечера. Теперь она стала его реальной любовницей, и он должен соответственно обеспечивать ее. Не следует только слишком долго находиться в ее спальне.

Гаррик сознавал, что напрасно рассчитывает на это: едва ли он сможет отказаться от общения с этой женщиной, — однако необходимо сохранять договоренность, чтобы их занятия любовью проходили при тех же условиях, что и прошлой ночью. Можно предположить, что она согласится с его требованием. Но как долго это продлится?

Надо надеяться, что достаточно долго, пока он не придумает что-нибудь еще. Хотя одному Богу известно, что будет в дальнейшем. В одном он уверен: он должен сделать ее счастливой. Ему хотелось засыпать ее подарками, от которых она не сможет отказаться. Нынешний небольшой подарок будет первым из многих, которые он намерен вручить ей.

Гаррик подошел к небольшому сейфу, расположенному рядом с картотекой в углу комнаты. Послышался тихий треск механизма, когда он начал вращать диск туда и обратно, пока не услышал щелчок, возвестивший, что сейф открыт. Он открыл дверцу и извлек коробочку, покрытую синим бархатом. Закрыв сейф, он снова покрутил диск, прежде чем открыть футляр, находившийся в его руке.

Его взору предстали белые серьги в форме тюльпана. Когда королевский ювелир отправил ему эти драгоценности, было отмечено, что Рут вернула серьги, даже не открыв коробочку. В то время он был очень расстроен, однако тот факт, что она не видела украшение, означал, что он будет иметь удовольствие наблюдать выражение ее лица, когда подарит ей эти серьги сегодня вечером.

Он мысленно отметил, что позднее, днем, надо посетить ювелирную фирму «Гаррард» и заказать соответствующее ожерелье. Достав из кармана часы, он с щелчком открыл крышку. Сегодня в середине дня он должен, как всегда, посетить приют Кэринг-Хартс. После ленча он обычно читал детям книгу, прежде чем Лили и служанки уложат их в постель для дневного сна. Когда он был ребенком, гувернантка читала ему каждый вечер. Это привило ему любовь к чтению, и он надеялся пробудить такую же любовь в детях, живших в приюте.

Тихий стук в дверь кабинета прервал его размышления, и в комнату вошел Карстэрс с завтраком на подносе. Дворецкий поставил поднос на стол и удалился так же тихо, как появился. Гаррик положил часы назад в карман жилета и налил в чашку кофе, затем протянул руку к сложенной газете, подсунутой под тарелку с тостами и свежими фруктами, и нахмурился.

Карстэрс сложил газету так, что светские новости оказались на виду. Гаррик с хмурым видом пробежал глазами колонку со сплетнями и напрягся, когда на глаза ему попались инициалы Л.С. и Л.А.


«Известный своими осмотрительными, скрытными любовными связями Л.С. удивил общество недавней демонстрацией своего страстного увлечения Л.Э. Однако, кажется, Л.С. и его новая возлюбленная Л.Э. поссорились после посещения ими оперы несколько недель назад. Мы можем только надеяться, что оба партнера образумятся и поймут, что любовь существует для молодых людей, а не для тех, кому уже много лет».

Гаррик резко выдохнул, прочитав последнее предложение. Боже всемогущий. Рут, такая чувствительная в отношении своего возраста, будет крайне расстроена, прочитав эту злобную сплетню. Самое гадкое в этой заметке то, что в ней делается намек на разницу в их возрасте. Гаррик мгновенно поднялся на ноги и сунул коробочку с серьгами в карман сюртука.

Если повезет, то Рут еще не проснулась. Он чертыхнулся и бросился к двери. Хорошо, если она еще не видела свежий выпуск «Таймс». Если Рут прочитала эту заметку до его прибытия, есть все основания полагать, что она прикажет Симмонсу не пускать его в дом.

Глава 12

Рут проснулась, ощутив впитавшийся в подушку мужской запах. Это был запах Гаррика, и она улыбнулась. Ее глаза все еще были закрыты, когда она протянула к нему руки, однако место, где он должен был быть, оказалось пустым. Разочаровавшись, она приподнялась на локтях и оглядела комнату. Первое, на что обратила внимание, — это отсутствие сюртука, который раньше лежал на спинке кресла возле камина. Остальная одежда, прежде разбросанная по полу, также отсутствовала. Он ушел не попрощавшись. Непонятно, почему она надеялась проснуться в его объятиях, однако надеялась. Ее взгляд остановился на сложенном листке бумаги, лежавшем на столике возле кровати. Рут быстро передвинулась на постели и схватила листок. Это была короткая записка, и Рут улыбнулась, прочитав его робкое послание:

«Благодарю за эту ночь. Я заеду за тобой в семь часов, и мы отправимся на небольшой обед, который устраивают лорд и леди Эшфорд перед торжественной церемонией бракосочетания в Уэстерхеме».

Рут снова откинулась на спину, прижимая записку к груди. Затем медленно перевернулась и уткнулась лицом в подушку, на которой ночью спал Гаррик. Вдыхая его особый мужской запах, она вспомнила, какое наслаждение испытывала в его объятиях. Несмотря на его неопытность, он удивительно быстро учился доставлять женщине удовольствие.

Когда Гаррик второй раз занимался с ней любовью, он уже смог контролировать свою разрядку, пока она не достигла оргазма. Боже, какой он невероятно толстый и твердый внутри ее. Когда Рут наслаждалась его ласками в первый раз, ничего более приятного она не могла себе представить. Однако она ошибалась.

Он оказался способным любовником и сумел сделать так, что они вместе достигли оргазма. Вспомнив о том, как он входил в нее, она ощутила жгучую потребность снова ощутить его внутри себя. Это был удивительный эксперимент, и ей хотелось бы видеть его лицо в момент наивысшего блаженства.

Она вздохнула. Хотя Гаррик доверил ей один из своих секретов, оставалось еще нечто, что он усиленно скрывал. Вероятно, потребуется время, чтобы заслужить его полное доверие и чтобы он открыл свою тайну. Неизвестно, что Бересфорд сделал с ним, но Гаррик явно не хотел, чтобы она видела его и прикасалась к нему ниже талии.

Когда она протянула руку к его члену, он так резко отстранил ее, что она испугалась. И страх в его голосе поразил ее. В этот момент ей хотелось убить Бересфорда. Убить негодяя за то, что тот мучил Гаррика. Однако в следующее мгновение его ласки вернули ее к наслаждению.

С каждым его прикосновением она чувствовала себя все более желанной. Казалось, она помолодела лет на пятнадцать. Это было восхитительное, головокружительное чувство.

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошла Долорес с завтраком на подносе. Служанка настороженно посмотрела на нее, но Рут была слишком счастлива, чтобы в чем-то упрекать подругу. Благодаря Долорес она провела бесподобную ночь.

— Вы уволите меня теперь? — сказала служанка с оттенком чопорности в голосе, но Рут не обратила на это внимание.

— С какой же это стати?

Долорес недоверчиво вскинула бровь и поставила поднос на столик перед камином. Затем, довольно проворно для женщины ее телосложения, подняла с пола халат, который валялся там с прошлого вечера.

Рут быстро встала с постели и приняла шелковый халат. Накинув его на плечи, она вспомнила теплое дыхание Гаррика на своей щеке, когда засыпала. Завязав пояс на талии, она протянула руку к стакану с соком на подносе.

— Ты не знаешь, в котором часу лорд Стрэтфилд ушел сегодня утром?

— Симмонс сказал, что вызвал кеб для его светлости около семи утра, — сообщила Долорес, направляясь в ванную комнату, чтобы приготовить ванну.

Сердце Рут дрогнуло, когда она услышала ответ подруги. Значит, Гаррик покинул ее, только когда она уснула. Ее охватило радостное чувство. Предупреждающий внутренний голос пытался заглушить ее радость, но безуспешно. Она ничего не могла поделать с собой.

Она взглянула на часы на каминной полке. Девять тридцать. Оставалось мало времени, чтобы позавтракать и одеться для визитов. Вчера она договорилась посетить приют Кэринг-Хартс и поговорить с леди Линмут о том, чтобы сделать их временное партнерство постоянным. В глубине сознания она понимала, что мотивы ее визита были не совсем бескорыстными.

Она надеялась увидеть там Гаррика или по крайней мере услышать о нем от его сестры. Рут откусила кусочек тоста и нахмурилась, взглянув на поднос.

— Долорес, а где утренняя газета? — На этот вопрос последовал неразборчивый ответ. — Что ты говоришь?

— Я говорю, у вас нет времени читать газету. — Пожилая женщина вышла из ванной комнаты, избегая взгляда Рут.

— Почему же? — Рут нахмурилась, увидев непоколебимое выражение лица служанки. — Ты что-то скрываешь от меня. Что именно?

— Ничего. — Долорес вздохнула с досадой. — Поторопитесь. Вам необходимо принять ванну, иначе вы опоздаете на встречу.

— Долорес, будь любезна, подай газету. — Рут требовательно протянула руку.

Служанка неохотно извлекла газету из глубокого кармана своей юбки.

— Не обращайте на этих писак внимания, миледи.

Слова служанки заставили Рут напрячься, когда она взяла в руки «Таймс». С волнением она раскрыла газету и обратилась к разделу светской хроники. Она быстро пробежала глазами статью и остановилась в том месте, где инициалы Гаррика сочетались с ее инициалами.

По спине ее пробежала дрожь, когда она прочитала последнее предложение абзаца. О Боже, «много лет». Рут качнулась и ухватилась за спинку ближайшего кресла. Долорес обеспокоенно охнула и взяла ее под руку. Рут уклонилась от помощи служанки.

— Оставь меня, Долорес.

Подруга не подчинилась этому тихому приказу.

— Не позволяйте им расстраивать вас, миледи. Это всего лишь...

— Уйди, Долорес, — холодно сказала Рут. — Сейчас же.

Она закрыла глаза, стараясь сдержать подступившую к горлу тошноту. Почему она проигнорировала тревожные сигналы, звучавшие в голове, когда Гаррик впервые предложил ей стать друзьями? А минувшая ночь... эта ночь была большой ошибкой. Она содрогнулась.

Всего несколько минут назад она чувствовала себя такой молодой, и вот теперь ее вернули к суровой реальности. Она слишком стара для Гаррика, хотя разница в возрасте составляла лишь несколько лет. Она смяла газету. «Много лет». Намек на ее возраст. Даже с закрытыми глазами она видела эти напечатанные слова.

То, что было минувшей ночью, уже не повторится. Она не желает выступать в роли женщины, отчаянно цепляющейся за свою молодость в качестве любовницы мужчины, который на несколько лет моложе ее. Она действительно безнадежно стара. Статья в светской хронике прямо указывала на это.

Часы пробили четверть часа, нарушив ход ее мыслей. Она вспомнила о встрече с леди Линмут. Нельзя отменять ее в последнюю минуту.

Несмотря на унизительное содержание статьи, она не должна допустить, чтобы кто-то видел, насколько эта сплетня задела ее. Однако она должна как можно скорее порвать с Гарриком. Возможно, он будет возражать, но она не откажется от своего решения и не позволит ему переубедить ее. Рут закусила губу, представив его реакцию, когда сообщит ему о своем решении.

Боже, сможет ли она противостоять ему? Рут нетвердой походкой направилась к ожидавшей ее ванне. У них с Гарриком нет будущего. Их отношения, в конце концов, закончатся, и ей будет невероятно тяжело, когда еще один мужчина оставит ее ради более молодой женщины.

Видимо, пришло время удалиться в Кроули-Холл. Скоро какой-нибудь очередной скандал займет центральное место в светской хронике, и она перестанет испытывать унижение. А пока она должна продолжать вести себя так, как будто сплетня нисколько не задела ее.

О Боже, если бы она была немного моложе. Ей будет чрезвычайно трудно расстаться с ним. Прошлой ночью он проявил себя таким усердным учеником. Она никогда прежде не испытывала подобного наслаждения, несмотря на отсутствие у него опыта. Но даже если бы они оказались ровесниками, было бы ошибкой продолжать встречаться с ним. Она боялась, что может влюбиться в него.

Рядом с ним она совсем не чувствовала себя старой. Напротив, она испытывала прилив энергии, ощущала себя красивой — и разница в их возрасте не являлась проблемой. Ее глаза внезапно затуманились слезами, и она заморгала, стараясь избавиться от них. Она ведет себя крайне неосмотрительно. От страсти, которую они разделяли ночью, до более глубоких чувств к Гаррику оставался совсем небольшой шаг.

Она подошла слишком близко к опасному рубежу, а это недопустимо. С тяжелым сердцем Рут приняла ванну и оделась для встречи с леди Линмут. Эта женщина, несомненно, будет довольна, узнав о прекращении ее связи с Гарриком.

Ее мысли продолжали вертеться вокруг Гаррика, и к тому времени, когда карета остановилась перед входом в приют Кэринг-Хартс, ее настроение нисколько не улучшилось. Молодая служанка, встретившая ее у двери, казалось, была чем-то взволнована, и Рут нахмурилась, увидев страдальческое выражение лица девушки.

— Я договорилась о встрече с леди Линмут. Будьте любезны, сообщите о моем прибытии.

— Я не смогу сделать это, миледи. Четверть часа назад сюда явился лорд Тремейн и сказал слугам, чтобы никто не мешал его беседе с леди Линмут.

Рут напряглась, услышав эти слова служанки. Возможно ли, что леди Линмут как-то связана с этим негодяем? Конечно, нет. Гаррик мгновенно прервал бы эти отношения, если бы увидел Тремейна рядом с сестрой. Но может быть, леди Линмут хранит втайне от брата эту связь? Что вообще происходит?

Рут засомневалась, подумав о такой возможности. Сестра Гаррика не похожа на женщину, способную флиртовать с мужчиной, подобным Тремейну. Вздохнув, она провела рукой по своей сумочке с затягивающимся шнурком. С того дня, когда она освободила Дженни от тирании вора-карманника, который купил ребенка, она привыкла носить с собой небольшой револьвер, когда посещала район Ист-Энда.

Она никогда прежде не пользовалась оружием, но, по описанию Гаррика, Тремейн мало чем отличался от своего отца. Впрочем, она сомневалась, что у нее хватит смелости даже ранить человека. Не тратя время на раздумья, Рут быстро пересекла холл и приблизилась к закрытой двери офиса. Она подняла руку, чтобы постучаться, и в этот момент услышала скрежет сдвинутого кресла.

— Пустите меня, — донесся резкий голос леди Линмут, в котором чувствовалась тревога.

Рут мгновенно нажала на ручку двери, которая легко повернулась. К счастью, Тремейн не предусмотрел запереть дверь. Рут быстро достала револьвер из сумочки и вошла в офис. При виде сестры Гаррика, пытающейся вырваться из захвата Тремейна, она похолодела. Может быть, ее отец стал свидетелем подобной сцены между отцом виконта и ее матерью? Прижатая к стене, леди Линмут отчаянно пыталась освободиться.

— Отпустите ее, милорд, или я выстрелю в вас.

Тремейн резко повернул голову в ее сторону.

Сестра Гаррика воспользовалась тем, что тот обернулся, и, вырвавшись из захвата, отбежала на несколько шагов. Виконт с мрачной улыбкой и надменным видом отвесил Рут снисходительный поклон.

— Дорогая леди Этвуд, какой сюрприз.

— Вы должны благодарить Бога, что это я, — тихо сказала Рут. — Уверена, что, если бы на моем месте оказался лорд Стрэтфилд, едва ли вы были живы до сих пор.

— Но вы не лорд Стрэтфилд, моя дорогая леди. — Мужчина вопросительно посмотрел на нее, явно не испугавшись оружия. Он сделал пару шагов к ней, и Рут наставила на него револьвер. Виконт застыл на месте.

— Я не хочу стрелять в вас, Тремейн, однако сделаю это в случае необходимости. — Она увидела, что он задумался, оценивая ситуацию, затем еще раз поклонился.

— Кажется, я загостился здесь. — Он посмотрел на сестру Гаррика. — С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, леди Линмут.

Уголком глаза Рут заметила, что сестра Гаррика побледнела. Испытывая гнев, оттого что виконт угрожал женщине, она холодно взглянула на него.

— Я не советую вам приближаться к леди Линмут в будущем. Сомневаюсь, что ее брат будет так же великодушен, как я.

— Стрэтфилд? — Виконт с усмешкой презрительно приподнял бровь. — Я уверен, некоторые секреты обеспечат мне великодушное отношение с его стороны.

— Вы глупец, — резко сказала Рут. — Он убьет вас, если вы спровоцируете его.

Виконт сузил свои маленькие глазки, оценивая ее взглядом. После продолжительной паузы он небрежно пожал плечами.

— Стрэтфилд не убьет меня — он не способен убить человека.

— Возможно, он не способен, но когда дело касается моей жены, я не стану церемониться.

Раздавшийся позади низкий голос заставил Рут вздрогнуть, и она, взглянув через плечо, увидела вошедшего в комнату высокого мужчину. У него был такой внушительный вид, что, казалось, комната внезапно уменьшилась в размерах. Рут снова посмотрела на Тремейна и увидела, что тот заметно побледнел.

— Итан! — воскликнула леди Линмут.

Ее муж не повернулся к ней, он пристально смотрел на Тремейна. Виконт нервно откашлялся и бочком двинулся к двери, с опаской глядя на лорда Линмута.

— Примите мои извинения, Линмут. Я полагал, что вы расстались с леди.

— Это полная чушь! — В голосе графа было что-то мрачное, и, очевидно, его слова предназначались не только для Тремейна.

В комнате возникло напряжение, и, видимо, Рут была не единственной, кто чувствовал это. Виконт, тряхнув головой, стремительно направился к двери. Когда он вышел из комнаты, Рут облегченно вздохнула. Лорд Линмут осторожно взял револьвер из ее руки, спустил взведенный ударник, после чего вернул ей оружие.

— Никто из вас не пострадал? — Хотя, казалось, вопрос прозвучал тихо и невозмутимо, напряженность в голосе этого мужчины свидетельствовала о том, что он обеспокоен.

— Я в порядке, милорд. — Рут кивнула и убрала револьвер в сумочку. — Однако рада, что вы появились.

Она взглянула на женщину и ахнула. Казалось, сестра Гаррика была на грани обморока. Рут, не колеблясь, подбежала к ней и подвела к креслу.

— Присядьте. Вы пережили сильный испуг.

— Благодарю вас, леди Этвуд, — едва слышно прошептала графиня, и Рут заметила, что взгляд женщины по-прежнему устремлен на мужа.

— Очень признателен вам, миледи. Если бы вы не вмешались, возможно, я появился бы слишком поздно. — В голосе мужчины звучала благодарность, и Рут почувствовала, как напряглось тело леди Линмут под ее рукой.

— Почему ты здесь, Итан? — Вопрос прозвучал довольно резко, и Рут быстро посмотрела в сторону графа. На лице этого высокого мужчины отразилось такое чувство, что Рут поняла: граф испытывает душевную боль. Когда он не ответил на вопрос жены, Рут взглянула на графиню, затем опять на графа. Она заметила признаки недовольства на обоих лицах, и ей меньше всего хотелось оказаться между противоборствующими сторонами. Она распрямилась, приготовившись оставить эту пару наедине.

— Полагаю, нам следует перенести нашу встречу на другое время, леди Линмут.

— О нет, я...

— Думаю, вы правы, леди Этвуд. Я провожу жену домой и позабочусь, чтобы она отдохнула.

— В таком случае, с вашего позволения, я покину вас, — сказала Рут и быстро направилась к двери. Она почти достигла дверного проема, когда услышала чей-то топот. Затем из коридора донесся крик Гаррика, обращавшегося к своей сестре, и она напряглась.

— Лили, с тобой все в порядке? — Ворвавшись в комнату, Гаррик остановился в явном замешательстве. — Мне сказали, что здесь Тремейн.

— Да, он был здесь, но леди Этвуд помешала ему... потом появился... Итан.

Гаррик с мрачным видом выслушал сбивчивое объяснение сестры и посмотрел на мужа Лили.

— Стрэтфилд. — Граф кивнул в сторону своего шурина.

— Какого черта вы здесь делаете, Линмут?

— Я приехал за своей женой.

Услышав решительный ответ графа, Гаррик стиснул зубы и отрицательно покачал головой.

— Кажется, Лили дала вам ясно понять, что не желает иметь с вами дела.

— Однако она моя жена и поедет со мной домой. А сейчас я хотел бы поговорить с ней. Наедине.

Лорд Линмут с суровым выражением лица повернулся к жене, молчаливо требуя ее согласия. Рут удивило то, что, несмотря на грозный и решительный вид графа, сестра Гаррика нисколько не испугалась. Глядя прямо в глаза мужу, она жестом предупредила брата:

— Все в порядке, Гаррик. Я выслушаю его.

Желая избежать витающих в воздухе эмоций, Рут не стала дожидаться препирательства брата с сестрой и, проскользнув мимо Гаррика, поспешила по коридору к выходу из приюта. Увидев Симмонса там, где оставила его, Рут облегченно вздохнула. Сделав шаг вперед, она вдруг почувствовала прикосновение сильной мужской руки.

— Есть причина, по которой ты не хочешь подождать меня? — спросил Гаррик.

— Ты был занят семейными делами, и я не хотела совать в них свой нос, — объяснила Рут.

Она не успела возразить, когда он потянул ее назад в приют, к небольшой кладовой в стороне от главного входа. Гаррик закрыл за собой дверь и прислонился к ней, сложив руки на груди. Рут вздрогнула, вспомнив, как ее руки ласкали его обнаженную грудь. Она отвела глаза под его пристальным взглядом, стараясь сдержать желание, от которого стало тепло в животе и ниже. Ей вдруг безумно захотелось вновь ощутить его между ногами. Все ее тело трепетало от ощущения его близости, и она безуспешно старалась успокоить биение сердца.

— Ты просматривала сегодняшнюю утреннюю газету? — спросил он.

— Да. — Она не смогла сказать ничего больше, хотя и могла бы.

— Все это ничего не значит, Рут.

Ей стало нехорошо, оттого что он старался убедить ее в том, в чем сам сомневался. Она надеялась, что с ним все будет иначе, однако он, как и другие до него, несомненно, бросит ее.

— Я понимаю. — Даже для нее самой ее слова прозвучали слишком натянуто.

— Действительно понимаешь? — с сомнением произнес Гаррик. — Когда я сказал, что это ничего не значит, я имел в виду, что не откажусь от тебя из-за сплетен.

Рут резко повернула к нему голову. Ее горло перехватило, когда она увидела решительное выражение его лица. Он выглядел чрезвычайно серьезным. Она покачала головой.

— Ты так легко об этом говоришь, хотя на самом деле все не так просто.

— Нет просто, черт побери. — Он бросил на нее сердитый взгляд. — Я не допущу, чтобы какие-то ограниченные глупцы диктовали мне, с кем следует или не следует встречаться.

— Это не пустые слухи.

Рут вздрогнула, увидев, что после этих ее слов он медленно оттолкнулся от двери и встал перед ней во весь рост.

— Значит, тебе было достаточно одной ночи со мной, чтобы потом можно было поделиться забавной историей с подругами. — Его холодный тон испугал Рут.

— Нет. — Она быстро шагнула вперед и обхватила его сжатую в кулак руку. — Прошлая ночь была изумительной.

Он склонил свою голову к ее руке. Тепло его губ проникло сквозь кожу и, воспламенив кровь, охватило все ее тело. Боже, всего лишь прикосновение губ этого мужчины к ее руке возбудило сильнее, чем все поцелуи прежних любовников. Она мягко высвободила свою руку.

— Следует учитывать, что есть нечто большее, чем просто удовольствие. — Ее сердце неровно забилось в груди, когда она увидела вспыхнувшую в его глазах страсть. — Мой образ жизни никогда не считался... респектабельным... в определенных кругах, но я всегда старалась быть осмотрительной.

— И эта сплетня по поводу нашей связи задела тебя.

Она отрицательно покачала головой. Трудно было выразить словами, что ее волнует совсем другое. Она никогда не заботилась о мнении общества относительно ее любовных связей. В данном случае было существенное отличие. Комментарии в газетной заметке вновь напомнили ей о возрасте. Она никак не могла смириться с тем фактом, что уже не молода.

В ее волосах еще не было седины, и кожа не имела морщин, однако все это было не за горами. Она видела, как это происходит с другими женщинами, и общество безжалостно отторгает их ради более молодых. Без покровителей их средства к существованию сокращаются до нуля, обрекая на жалкое прозябание.

Впервые она осознала, что надеялась избежать подобной участи. Она верила, что ее жизнь будет отличаться от жизни других подобных женщин, которые исчезали в неизвестности. Она не допускала мысли о том, что останется одинокой.

— Чего ты боишься на самом деле, Рут? — От этого прямого вопроса у нее пересохло во рту.

— Я боюсь, что будет со мной, когда ты бросишь меня. — Она подняла руку, заметив, что он нахмурился. — Это неизбежно. Ты оставишь меня. И когда это произойдет, мне придется дорого заплатить за свою неосмотрительность.

— Ты думаешь, я разобью твое сердце, Рут? — Напряженность, которая чувствовалась в его вопросе, встревожила ее. Она не ожидала этого, и ответ, возникший в подсознании, испугал ее.

— Нет. — Она энергично покачала головой, хотя знала, что это ложь. — Я давно научилась ограждать себя от безответной любви. Однако мне очень нравится чувство, которое ты вызываешь во мне.

Он шагнул к ней, и она ощутила дурманящий запах его одеколона. Это напомнило ей прошлую ночь, когда она уснула в его объятиях.

— Скажи, какое чувство я вызываю в тебе, Рут? — Она ощутила его дыхание на своей коже и с трудом подавила охватившую ее дрожь.

— С тобой я чувствую себя вновь энергичной... и молодой.

— Молодой? — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Ты постоянно думаешь, что возраст имеет первостепенное значение, а это не так.

— Для женщины в моем положении так оно и есть, — решительно сказала она. — Возраст и красота — это то, что дает мне средства к существованию. Без них мне остается только уйти на покой, что я и собираюсь сделать в ближайшем будущем.

— Есть и другая возможность. — Он пристально смотрел на нее своими голубыми глазами, скользя большим пальцем по ее нижней губе. — Ты можешь позволить мне обеспечивать тебя.

Это заявление заставило ее замереть со смешанным чувством потрясения и негодования. Затем она резко откинула голову назад, избавившись от его прикосновения. Она была права. Прошлая ночь разительно изменила их отношения. Она знала, что такое может случиться, если он увлечется ею. Надо подумать, как поступить, если он предложит стать ее покровителем.

— Я не приму отрицательный ответ, Рут. — Его губы упрямо сжались в тонкую линию, и взгляд не допускал никаких возражений.

— И ты со своим упрямством имел наглость называть меня упрямой, — сказала она с оттенком упрека в голосе.

— Да, иногда ты бываешь такой. — В его глазах промелькнуло что-то опасное, и сердце Рут дрогнуло, когда он снова приблизился к ней. — Я хотел тебя с самой первой нашей встречи. Я всегда чувствовал, что ты предназначена мне. Просто я не знал, как добиться твоего расположения, учитывая мою неопытность.

Несмотря на решимость в его голосе, она была уверена, что он почти готов раскрыть свой мрачный секрет. Строго говоря, глупо отказываться от покровительства Гаррика, но не будет ли еще глупее принять его предложение? Ее чувства к нему сильнее, чем ей хотелось бы.

— У меня есть кое-что для тебя, — тихо сказал он.

Рут взглянула через плечо и увидела, как он извлек ювелирную коробочку из кармана сюртука. Эта вещь напомнила ей ту, которую она вернула ему, не раскрыв, несколько дней назад. Он открыл крышку футляра и ждал, когда Рут подойдет к нему. Серьги в виде белых тюльпанов, лежавшие на шелковой подкладке, хорошо сочетались с брошью, которую он подарил ей ранее.

Бриллианты ярко выделялись своим блеском в тусклом свете кладовой, и Рут солгала бы, если бы сказала, что не была тронута красотой этих изделий. Изготовленные на заказ, они свидетельствовали о том, каким внимательным любовником был Гаррик. Даже Уэстли никогда не дарил ей сделанные на заказ драгоценности.

Рут на мгновение закрыла глаза. Она вспоминала о Гаррике несколько минут назад, но не думала, что окажется в такой ситуации. Вероятно, это худшее решение, какое она принимала когда-либо, но поскольку уже ступила на эту стезю, нельзя повернуть назад. Она почувствовала его тепло, когда он склонился к ней. Его губы коснулись ее губ, затем щеки и прихватили ухо. По телу ее пробежала дрожь, когда он нежно сжал зубами мочку.

— Ответь мне, Рут.

— Я согласна, — прошептала она и, повернув голову, нашла его губы.

Он привлек Рут к себе, обхватил ладонями ее лицо и, раздвинув языком губы, проник в горячую глубину, встретившись там с ее языком. Воспользовавшись опытом, который приобрел в спальне Рут, он целовал ее медленно и глубоко. Эта ласка сводила ее с ума своей сдержанностью, и она пробормотала что-то, протестуя, когда он отстранился от нее. Он отошел на шаг и покачал головой. У Рут пересохло во рту при виде страстного желания в его глазах.

— Несмотря на то, что ужасно хочу тебя прямо сейчас, дорогая, я должен выполнять принятые на себя обязательства.

Рут охватило глубокое разочарование, но она понимающе кивнула, хотя внутри у нее все протестовало. Нельзя терять разума, когда дело касалось Гаррика. В прошлом она никогда не цеплялась за любовника и не собиралась это делать теперь.

— Увидимся вечером, — тихо сказала она и двинулась к двери. Когда она поравнялась с ним, он схватил ее за руку и развернул к себе лицом.

— Нет. Останься со мной. — Он улыбнулся ей. — Я читаю детям книжку каждую неделю в это время.

Рут удивленно посмотрела на него. Оказывается, обязательство Гаррика было вовсе не пустяковым, как она предположила. Она не знала, почему это так удивило ее, — возможно, потому, что его поступки были не похожи на те, что совершали ее прежние любовники. Они жаловали деньги на благотворительность, но никогда не жертвовали временем. То, что Гаррик отдавал свои деньги и уделял детям время, много говорило о его личности.

Этим он отличался от других мужчин, с которыми она была связана прежде. Это еще больше привлекало ее к нему. Не в силах устоять перед очарованием его улыбки, она коснулась его руки и кивнула в знак согласия. Когда он улыбнулся еще шире, ее сердце едва не выскочило из груди. Это было ярким напоминанием, что она следует опасным путем и ей необходимо сдерживать свои эмоции.

Он взял ее за руку, и Рут позволила ему провести ее через приют к светлой оживленной школьной комнате, где молодая женщина писала буквы на классной доске. Когда дети увидели Гаррика, в комнате раздались радостные крики. Он отпустил руку Рут, и дети тотчас окружили его.

Было видно, что они обожают Гаррика, и Рут понимала почему. О, как легко она сама прониклась к нему всем сердцем и душой. Он принял книгу, которую молодая учительница предложила ему, и благодарно улыбнулся.

— Итак, что почитать вам сегодня?

Он окинул взглядом детей, которые собрались у его ног, и вопросительно поднял брови, когда в комнате зазвучал громкий хор голосов с различными предложениями. Гаррик посмотрел на мальчика, который дергал его за штанину.

— Да, Артур?

— «Гадкий утенок», милорд, пожалуйста. Это любимая сказка Ханны.

— Хорошо, пусть будет «Гадкий утенок», потому что эта сказка нравится Ханне.

Гаррик улыбнулся маленькой девочке, сидевшей рядом с мальчиком, и на лице его промелькнуло странное выражение, когда он раскрыл книгу. Похоже, в данный момент он вспомнил свое прошлое и то, как заботился о своих младших сестрах и брате. Рут увидела кресло в дальнем конце комнаты и села, наблюдая, как Гаррик очаровывал детей ближайшие полчаса чтением популярной сказки Ганса Христиана Андерсена.

Когда он закончил, ребята сразу принялись упрашивать его почитать еще. Он со смехом отказывался выполнять их требования, и при этом потрепал рукой по головам нескольких детей. Этот жест был проявлением нежности, и Рут внезапно представила возлюбленного с несколькими своими темноволосыми детьми, цепляющимися за его ноги. Он был бы превосходным отцом.

Подумав об этом, Рут почувствовала, как грудь ее сжалась от острой душевной боли. Тот факт, что у нее не было детей, вызывал глубочайшее сожаление. Она ужасно завидовала женщине, которая со временем родит детей Гаррику. Его жена будет очень счастливой. Горло Рут сжалось, когда их взгляды встретились.

В этом коротком обмене взглядами она почувствовала необычайную интимность и затаила дыхание, внезапно подумав, что является для Гаррика единственной желанной женщиной. Видимо, между ними существует нечто большее, чем страсть. Это была безрассудная мысль, которая в будущем может стать причиной ужасной душевной боли. Надо помнить, что их любовная связь продлится лишь до тех пор, пока не утихнет его желание.

Рут могла легко смириться с этим фактом в отношении любого другого любовника, но что касается Гаррика, была уверена, что ее сердце едва ли останется невредимым. Она ощутила тепло при его приближении и без колебаний приняла его руку, когда он предложил сопровождать ее к выходу из комнаты. Черт с ним, с будущим. Она позволит себе этот последний роман, прежде чем удалится на покой в Кроули-Холл.

Глава 13

Гаррик с неистовой силой вошел в Рут последний раз и замер, содрогаясь внутри ее. Ее тело с равной интенсивностью сжимало его, усиливая наслаждение от разрядки. Он открыл глаза и посмотрел на повязку на ее глазах с чувством разочарования. Как он мог узнать, доставил ли ей удовольствие, если не видно, какие эмоции она испытывает?

Недовольно проворчав что-то, он покинул кровать, быстро обтерся и, натянув брюки, посмотрел через плечо на Рут. Уже более недели она охотно позволяла ему завязывать ей глаза каждый раз, когда они занимались любовью. И сейчас он ощутил неудовлетворенность оттого, что не мог видеть глаза Рут, когда доводил ее до оргазма.

Он уже не сомневался в своей способности доставить ей наслаждение. Он многократно делал это в последние несколько дней, после того как она согласилась стать его любовницей. Он изучил каждый дюйм ее тела. И она вызывала в нем такие чувства, о которых он даже не подозревал. Он вернулся к кровати, чтобы снять шарф с ее глаз, и затем осторожно удалил следы их любовной близости между ее бедер.

Она тихо вздохнула, и он посмотрел на ее лицо. Она улыбалась ему, и охватившее его чувство заставило его напрячься. Он не мог позволить себе ничего иного, кроме страсти. То было единственное чувство, которое он допускал по отношению к этой женщине. Однако плохо, что он вынужден скрывать от нее свое тело, и меньше всего ему хотелось скрывать свою душу.

— Я говорила тебе, что ты очень способный ученик?

— Говорила, и не раз, — весело ответил он. Его мрачное настроение значительно улучшилось. — Следует учитывать, что меня обучала необыкновенная женщина.

Она засмеялась, и ему очень нравился ее смех. Он окинул взглядом ее совершенные округлости, наслаждаясь этим зрелищем. Она выглядела гораздо моложе своих лет, и он хотел, чтобы она увидела себя его глазами. Как мог мужчина легко расстаться ней? Это было за гранью его понимания.

Видимо, пройдет немало времени, прежде чем он захочет покинуть ее. Если вообще когда-нибудь захочет. Гаррик быстро подавил внутренний голос, угрожавший взбунтоваться. Он склонился над ней и, опершись на локоть, начал поглаживать пальцем ее мягкий округлый живот.

— Значит, ты не жалеешь, что я стала твоей наставницей. — Она улыбнулась, но в ее словах чувствовалась неуверенность, и это заставило Гаррика озабоченно взглянуть на нее.

Он покачал головой.

— Ты сожалеешь, что приняла мое предложение?

— Нет, нисколько. Но прежде всего я хочу быть с тобой рядом. Иначе не согласилась бы. — Рут улыбнулась, однако тень печали омрачила ее фиалковые глаза.

Она перевернулась на живот и подложила под голову согнутую в локте руку. Гаррик ласково погладил ее спину. Ее ответ был недостаточно убедительным для него. Ее что-то беспокоило. Склонившись, он игриво куснул кожу на пояснице, одновременно поглаживая плечо. Она замурлыкала, наслаждаясь этой лаской.

— Тебе нравится?

— Мне приятны любые твои ласки. — Последние слова заглушил тихий стон, когда его рука прошлась вдоль ее спины, а затем проникла к груди.

Ему нравилось ощущать тепло и полноту ее плоти в своей руке. Казалось, вся она была создана для него. Ее груди прекрасно умещались в его ладонях, а лоно соответствовало члену. Он ласково пощипывал сосок.

— Это хорошо. Потому что мне нравится ласкать тебя. — Он целовал ее спину, ожидая, что она скажет еще что-нибудь, но она молчала. Подняв голову, Гаррик внимательно посмотрел на ее профиль. — Тебя что-то беспокоит?

Рут колебалась, и он понял, в чем дело. Она едва ли признается. Она никогда не возражала против повязки на глазах во время любовных ласк. Каждый раз она улыбалась ему, и лицо ее выражало не только желание, но и доверие, отчего его мучили угрызения совести. Он сознавал, что, если перестанет завязывать ей глаза, это будет означать, что он тоже полностью доверился ей. Однако он не осмеливался раскрыть свой секрет даже перед ней.

— Скажи мне, — повторил он.

— Ничто не беспокоит.

— Дело в моей неопытности... Верно?

— Тебя уже нельзя считать неопытным, — сказала она с озорной улыбкой.

Гаррик шутливо шлепнул ее по ягодице.

— Возможно, я еще не в полной мере овладел любовным мастерством, однако, имея сестер, научился распознавать, когда что-то беспокоит женщину. — Он перевернул ее на спину. — Все дело в повязке?

— Я не против повязки, но было бы лучше, если бы я могла видеть твое лицо, когда ты занимаешься со мной любовью.

— Ты требуешь слишком многого от меня.

— Гаррик, разве я когда-нибудь злоупотребила твоим доверием? — Когда он ответил отрицательным покачиванием головы, она коснулась его лица. — Тогда почему ты не можешь полностью доверять мне в дальнейшем?

— Дело не в этом, — хрипло произнес он.

— Тогда в чем? У тебя очень красивое тело. — Она прижала ладонь к его груди, когда он поморщился. — Это действительно так. Даже с повязкой на глазах я чувствую, какой ты превосходный мужчина.

Повязка сослужила хорошую службу. Он отнюдь не чувствовал себя образцом мужественности. Рут не подозревала, каким необычным он был от природы. И оказался слишком труслив, чтобы рискнуть рассказать ей о своем дефекте. Если она среагирует так же, как Берта, это будет катастрофой для него.

В его голове возникли видения прошлого, и он сжал зубы от болезненных воспоминаний. Часы на каминной полке пробили два часа ночи. Он обещал встретиться с Чарлзом за завтраком в клубе, а потом у него назначена встреча со Смитом, чтобы осмотреть объект на окраине города. Гаррик встал с постели и направился к креслу, где лежала его одежда.

— У меня деловое свидание рано утром, и я не хочу будить тебя. Поэтому уйду сейчас.

Стоя спиной к ней, он не заметил, как Рут покинула постель, и вздрогнул, когда она взяла из его рук сюртук. Затем она помогла ему надеть жилет, и это проявление заботы и нежности заставило его сердце сжаться. Он заключил ее в объятия, и даже через одежду и шелк ее халата ощутил тепло, которое проникло в его тело и душу. Склонив голову, он нежно поцеловал Рут, не желая покидать ее, затем, подняв голову, улыбнулся.

— Мне ужасно трудно оставлять тебя, дорогая.

— В самом деле? — Лицо ее озарилось счастьем, и она улыбнулась ему. — Я рада.

— Я заеду за тобой вечером, около восьми. Кажется, в концертном зале дают новую оперу. — Он слегка подтолкнул ее к кровати. — Поспи еще немного. Думаю, завтра ночью я долго не позволю тебе уснуть.

Он усмехнулся, заметив, что ее щеки порозовели. Поцеловав Рут еще раз на прощание, Гаррик вышел из комнаты. Оказавшись в коридоре, он вдруг почувствовал потребность вернуться и крепко обнять ее. Казалось, часть его существа осталась с ней. Он проворчал что-то, недовольный своими сентиментальными мыслями, и зашагал по коридору, а затем спустился вниз.

Вопреки обыкновению Симмонс не появился, чтобы его проводить. Тихо выйдя наружу, Гаррик запер за собой дверь ключом, который Рут дала ему несколько дней назад. Его не удивило, что улица была пустынной. Он мог бы попросить Джаспера дождаться его, но тот заслуживал нормального ночного сна. Пожав плечами, Гаррик направился в Чиппингстон-Хаус.

Он сожалел, что договорился встретиться с Чарлзом за завтраком рано утром. Он мог бы побыть с любимой женщиной еще несколько часов. Его мысли путались. Как поступить? Перед ним открывались два возможных варианта, но ему не нравился ни один из них.

Пока Рут охотно принимает его таким, как он есть, их отношения останутся прежними. Он пересек луч света от газового фонаря, освещавшего тротуар. Поблизости раздался пронзительный визг кота, и Гаррик насторожился. Он оглянулся, но не заметил ничего подозрительного. Хотя находиться в этой части города было довольно безопасно в любое время суток, все-таки следует быть осторожным.

Он вздохнул. Ему приходилось быть осторожным всю свою жизнь, либо готовясь к очередному проявлению жестокости со стороны дяди, чтобы защитить своих сестер и брата, либо стараясь сохранить в тайне свой дефект. Однако в последние несколько недель он пришел к выводу, что довольно глупо постоянно следить за своими мыслями и словами. Рут была хорошей собеседницей, и он рассказывал ей о себе такое, чего никогда не рассказал бы любой другой женщине.

Впереди на улице, по которой он шел, послышался шум, и Гаррик едва не столкнулся с мужчиной, возникшим перед ним из темноты. Шатаясь из стороны в сторону, пьяный приветствовал его, пробормотав что-то, и проследовал мимо. Гаррик улыбнулся, заметив, в каком состоянии находился этот человек.

Последний раз он видел подобного пьяного, когда был в прошлом году на дне рождения Чарлза. Все выпили тогда больше обычного, но Харрингтон особенно отличился. Однако тогда от графа сильно пахло алкоголем в отличие от мужчины, который только что прошел шатаясь... Сильный удар по затылку заставил Гаррика осесть к земле. Опираясь одним коленом о тротуар, он тряхнул головой, пытаясь избавиться от боли. При этом к горлу подступила тошнота.

Прежде чем он смог распрямиться, две пары сильных рук подхватили его и потащили в темный переулок. Все еще испытывая головокружение после внезапного нападения, Гаррик через несколько секунд пришел в себя настолько, что был готов оказать сопротивление.

В какой-то момент его ноги нашли опору на скользкой булыжной мостовой; он повернул голову и впился зубами в руку мужчины. Тот вскрикнул и отпустил его.

— Ты, чертов ублюдок. Я покажу тебе, как кусаться, — прорычал первый нападавший. — Держи его.

Гаррик изо всех сил рванулся и, освободившись от второго противника, упал лицом вниз. В следующий момент он ощутил тяжелый удар сапога в бок и, застонав от боли, быстро откатился в сторону. Держась рукой за бок в тщетном усилии облегчить страдания, он попытался подняться на ноги. Распрямившись, Гаррик зашатался как пьяный с таким ощущением, словно его ударили по затылку кувалдой. Он увидел перед собой две темные фигуры, настороженно глядевшие на него. По-видимому, он доставил им больше хлопот, чем они ожидали.

Мужчина высокого роста, с телосложением борца держался за свою руку в том месте, где Гаррик укусил его. Другой мужчина, тоже далеко не хилый, тем не менее, казалось, не обладал такой силой, как его приятель. Вне себя от гнева, оттого что эти негодяи выбрали его для ограбления, Гаррик отступил в сторону, так чтобы видеть своих противников и одновременно посматривать на улицу, с которой его уволокли в переулок.

Он сжал челюсти от напряжения, оценивая расстояние между ним и улицей. Бежать не имело смысла, учитывая тот факт, что он едва держался на ногах. Он снова переключил внимание на противников. От того, что поменьше ростом было бы не трудно избавиться, но справиться с более крупным мужчиной будет нелегко. Однако чем скорее он одолеет его, тем менее вероятно, что лишится бумажника или жизни.

Гаррик сделал резкий выпад и нанес тяжелый удар силачу прямо в подбородок. Голова мужчины откинулась назад, и он яростно зарычал. Однако это был не тот звук, который Гаррик надеялся услышать.

Он отскочил назад и почувствовал резкую боль в боку. Его отступление оказалось недостаточным. Противник с поразительной быстротой прыгнул вперед, схватил его и прижал спиной к стене. Гаррик едва не задохнулся, когда крепкие руки мужчины сжали его горло. Он тщетно пытался избавиться от них. Недостаток воздуха и боль в боку мешали собраться с силами, чтобы бороться за жизнь. Внезапно в голове возник образ Рут. О Боже, возможно, он больше никогда не увидит ее. Эта мысль вызвала необычайный прилив сил, и он ткнул указательным пальцем мужчине в глаз.

Тот мгновенно отпустил его и отшатнулся назад, прикрывая рукой поврежденный глаз. Легкие Гаррика вновь наполнились воздухом. Возникший шум сбоку заставил его отклониться, но недостаточно быстро. Второй противник тоже решил ввязаться в драку, и его боковой удар слева пришелся в челюсть Гаррика, отчего его голова резко откинулась в сторону.

В глазах помутилось, и рот наполнился кровью. Он не успел восстановиться, когда мужчина нанес очередной удар в бок. Тяжело дыша от боли, пронизавшей все его тело, Гаррик, шатаясь, двинулся в сторону улицы. Он попытался бежать, но через пару шагов споткнулся и упал, слегка смягчив падение руками.

Он ощутил еще один удар ногой в бок, и из его легких со свистом вырвался воздух. В затуманенном сознании снова возник образ Рут. Он не хотел сдаваться. Тяжело дыша, он как можно быстрее поднялся на ноги и посмотрел в лицо нападавшему. В тусклом свете он увидел плотно сложенного противника, злобно смотревшего на него.

— А ты упорный парень.

Гаррик попытался ответить, но боль в скулах мешала шевелить губами. Вместо этого он сплюнул кровь в направлении мужчины. Этот пренебрежительный жест дорого обошелся ему. Мужчина сделал выпад, и в темноте Гаррик не заметил направленный на него взмах дубинки.

Удар по ноге заставил его опуститься на землю. Боль оказалась настолько мучительной, что у него перехватило дыхание. Задыхаясь, он рухнул на скользкую булыжную мостовую переулка. Где-то в глубине сознания Гаррик услышал крик, требующий, чтобы он поднялся. Но он не мог встать.

Все тело его находилось в состоянии агонии, и темная пелена обволакивала сознание. Сквозь туман, застилавший его рассудок, он уже едва ощущал боль от ударов ногами. До его ушей донесся глухой стон. Ему показалось странным, что избивавший его мужчина стонет, пока до его сознания не дошло, что этот стон исходил от него самого.

— Что ты делаешь, Биллингс, черт тебя побери. Нам не приказывали убивать этого ублюдка.

— Какая разница?

— Я не хочу быть повешенным за убийство, болван, — крикнул напарник Биллингса. — Нам надо было только отметелить его, а ты собираешься избить его до смерти. Забирай его бумажник и кольцо.

Гаррик в полубессознательном состоянии слышал разговор грабителей как бы издалека. Один из них склонился над ним и дернул за жилет. Это грубое движение отозвалось болью во всем теле. Он не мог пошевелиться и не мог разогнать окутывавший его сознание туман. Перед ним снова возникло улыбающееся лицо Рут.

Грабителей уже не было слышно, и Гаррик понял, что находился в бессознательном состоянии Бог знает сколько времени. Он попытался пошевелиться, но острая боль пронзила тело. Ему хотелось уснуть. Он снова погрузился в забытье, а когда очнулся, ощутил боль во всем теле.

Боже! Значит, это не сон. Он со стоном повернулся и замер на время. Затем, приподняв голову, увидел перед собой улицу. Казалось, она находилась за сотню миль от него. Тяжело дыша, он приподнялся на руках и коленях и пополз по направлению к ней.

Он смутно отметил первые проблески зари на посветлевшем небе и снова рухнул на скользкие камни. Он не представлял, сколько времени ему потребовалось, чтобы опять собраться с силами, потому что вновь лишился сознания. Очнувшись, он почувствовал, что у него все-таки достаточно сил, чтобы подняться на ноги.

Каким-то чудом ему удалось, шатаясь, прислониться к стене, и он постоял так некоторое время. Постепенно приходя в себя, он двинулся, держась за стену, к концу переулка. Каждый шаг сопровождался острой болью, но он не хотел сдаваться. Шаг за шагом он продвигался вперед.

Гаррик не представлял, сколько времени потребовалось ему, чтобы достичь улицы, однако он в конце концов добрался до тротуара и, спотыкаясь, вышел на открытое пространство. Теперь уже без опоры на стену он двинулся вперед, шатаясь из стороны в сторону. Не в состоянии ясно мыслить, он, покачиваясь, оглядывался вокруг. Где он находится? Он был в доме Рут. Куда ведет эта улица?

Неподалеку хлопнула дверь, и Гаррик, неловко повернувшись, увидел небольшой фаэтон, ожидавший мужчину, спускавшегося по ступенькам крыльца. Этот человек показался смутно знакомым.

Гаррик сделал шаг вперед и упал на колени. Он попытался ползти, но не смог. Его горло опухло и болело, он хотел позвать на помощь, но безуспешно.

— Я спрашиваю, как вы себя чувствуете?

Гаррик слышал этот голос прежде, но не помнил где. Он покачал головой в ответ и застонал от боли. Хотя он едва мог поднять голову, ему удалось взглянуть на склонившегося над ним мужчину. Это был Уортингтон.

— О Боже, Стрэтфилд. Что это с вами? Джонсон, идите сюда скорее. — Молодой мужчина коснулся плеча Гаррика. — Где у вас болит?

Этот вопрос вызвал у Гаррика смех, но губы его распухли, и звук, который он извлек, был похож скорее на хрип. Когда кучер приблизился к ним, Уортингтон дал ему необходимые указания, и они вместе подняли Гаррика на ноги. Из его больного горла снова вырвался стон, и Уортингтон тихонько спросил:

— Извини, старик. Кажется, у тебя появилась новая любовница, не так ли? Леди Этвуд?

— Да, — едва слышно произнес Гаррик.

— Мартинс, ее дом находится неподалеку. Мы отнесем его туда. — Уортингтон кивнул в сторону Гаррика. — Вероятно, тебе будет больно, Стрэтфилд, учитывая твое состояние. Ну ты уж извини.

Гаррик застонал, когда двое мужчин подняли его и понесли к дому Рут. В глубине его сознания звучал предупреждающий голос, но он не мог понять, что тот имеет в виду. Гаррик повис между двумя мужчинами и снова погрузился в темноту.

Придя в сознание, он услышал доносившиеся до него восклицания и мелодичный голос Рут. Он попытался поднять голову, но оказалось, это очень трудно сделать. Внезапно у него возникло ощущение невесомости, когда несколько рук понесли его вверх по лестнице в спальню Рут. Еще один стон сорвался с его губ, когда его положили на матрас. Холодная рука коснулась его головы, и, открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним Рут. Ее глаза потемнели от страха, и, несмотря на тяжелое состояние, у него стало чуть легче на душе. Она боялась за него. Гаррик попытался улыбнуться ей ободряюще, но вместо этого получилась только жалкая гримаса, и он опять потерял сознание.

Очнувшись через некоторое время, Гаррик услышал поблизости тихие голоса. Он облизал пересохшие губы и откашлялся, чтобы попросить воды. Через мгновение рядом с ним оказалась Рут. Несмотря на боль, первое, на что он обратил внимание, — какая она красивая. Он думал, что никогда больше не увидит ее. Она осторожно просунула руку под его плечи и слегка приподняла, чтобы он мог глотнуть воды. После трех глотков она отняла чашку от его рта. Гаррик, протестуя, потянулся было за чашкой, но она отодвинула ее.

— Пока достаточно, дорогой. Иначе тебе может быть плохо. — Ее голос подействовал на него успокаивающе, и он, кивнув, снова закрыл глаза. Легкий поцелуй коснулся его лба, прежде чем он опять погрузился в бессознательное состояние.

Гаррик ощутил холод. Он повернулся, и это движение вызвало тупую боль во всем теле. Он окончательно пришел в себя. Боже, что с ним произошло? Он открыл глаза и нахмурился, глядя на закрывавшие окна шторы. Какого дьявола их заменили? Постепенно его зрение прояснилось, и он понял, что находится не в своем доме. Он лежал в спальне Рут, на ее кровати.

Обнаженный.

Он резко привстал и в то же мгновение вскрикнул, ощутив острую боль. Что случилось? Его охватил гнев, когда он вспомнил напавших на него двух мужчин. Как только немного оправится, он пошлет за Блекстоном и поручит ему найти негодяев, которые сотворили с ним такое.

Проклятие, у него болело горло как при простуде, хотя он был уверен, что это из-за грабителя, который душил его. Гаррик осторожно склонил голову и поднял руки как можно выше, чтобы осмотреть синяки на своем боку. Черт возьми, боль ощущалась в нескольких местах. Двигаться быстро будет чрезвычайно трудно.

Его челюсть тоже болела. Он осторожно провел пальцами по скуле. Это прикосновение было неприятным, но особенно пострадала его нога. Возможно, на какое-то время ему потребуется трость.

Послышался звук открывающейся двери, и Гаррик, резко повернув голову, увидел вошедшую в комнату Рут. Одетая в голубое дневное платье, она выглядела чрезвычайно привлекательной. Боже, подумать только, он мог никогда больше не увидеть ее. Он внезапно возбудился и снова сник, когда его вдруг охватил ужас.

Он лежал обнаженным. Значит, кто-то еще, кроме дяди, знал теперь, что он неполноценный мужчина. Неужели Рут? От этой мысли у него перехватило дыхание и все тело напряглось, отчего боль усилилась.

— Ты проснулся.

В ее голосе прозвучало радостное волнение, но он думал только о том, кто еще мог узнать его секрет. Он наблюдал, как Рут быстро поставила поднос, который принесла, и устремилась к постели. Гаррик вздрогнул, когда она села рядом с ним и взяла его руку. Осторожно поднеся ее к своим губам, она поцеловала оцарапанные суставы, потом перевернула руку и поцеловала ладонь.

— Ты сможешь сейчас поесть немного бульона.

— Нет, — глухо ответил он и, медленно покачав головой, посмотрел на ее руку.

Несмотря на вселившийся в него страх, ему было приятно ощущать тепло ее прикосновения. Ее забота немного успокоила Гаррика, однако страх не покидал его. Он высвободил свою руку, и это движение отозвалось болью во всем теле.

— Кто... — прохрипел он и отвернулся от нее. Боже, он даже не мог до конца вымолвить вопрос.

— Я раздела тебя, — мягко сказала она. – Ты об этом хотел спросить? У нас не было выбора. Нам необходимо было осмотреть твои раны. Я знала, ты не хотел, чтобы кто-то видел тебя, поэтому я единственная, кто... кто знает твой секрет.

Ее слова наносили ему удары с такой же безжалостной силой, как грабители, напавшие на него ночью. И хуже всего то, что она запнулась во время объяснения. Это свидетельствовало о том, что она испытала отвращение.

В его голове звучали яростные ругательства. Она видела его. Она узнала его секрет. Его охватило чувство унижения. Боже, что делать теперь? Если Рут расскажет о своем открытии еще кому-то, он станет объектом злобных насмешек в обществе.

Хуже того — его начнут жалеть. Внезапно у него возникло желание бежать отсюда, и он оглядел комнату в поисках своей одежды. Ее нигде не было видно. Ему необходимо скрыться. Необходимо найти спокойное убежище, чтобы обдумать сложившееся положение.

— Где моя одежда? — Рут вздрогнула, услышав резкие оттенки в его голосе, но это его не волновало. Он должен немедленно покинуть этот дом. Он не мог оставаться здесь, сознавая, что Рут знает правду о нем.

— Одежда в гардеробе, но ты еще недостаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы встать с постели и тем более одеться.

— Подайте мою одежду, леди Этвуд, — хрипло произнес Гаррик. Охваченный паникой, он проигнорировал боль, отразившуюся на лице Рут.

— Не делай глупостей, — резко сказала она. — Ты еще слишком слаб, чтобы ходить.

— Я сам могу судить, насколько крепок. Принесите мою одежду.

— Возьми сам.

Последние слова были произнесены раздраженным тоном, и шуршание юбок подчеркивало негодование Рут, когда она поднялась. Ее губы были плотно сжаты от гнева. Она отошла на несколько шагов от кровати и ждала, когда он двинется с места. Гаррик пристально посмотрел на нее, затем начал продвигаться к краю кровати, не забывая следить, чтобы простыня прикрывала тело ниже талии. Хотя Рут теперь знала о его дефекте, он не хотел предстать перед ней полностью обнаженным.

Его усилия достичь края кровати сопровождались тупой болью, и он остановился, чтобы отдышаться. Осталось ли на нем хоть одно непострадавшее место? С кряхтением он снова двинулся вперед, и Рут сочувственно охала, с беспокойством наблюдая за ним. Меньше всего он нуждался в ее жалости. Однако шансов покинуть постель у него было немного. Рут была права — он еще слишком слаб.

Осознав это, Гаррик отказался от намерения встать. Он не привык чувствовать себя беспомощным, и никогда прежде так не нуждался в медицинском уходе. Он напрягся. Рут сказала «у нас не было выбора». Господь всемогущий, она была вынуждена послать за доктором. Значит, теперь не одна она знает правду о нем. Охваченный ужасом, он стиснул зубы и вновь ощутил боль в голове, но не оставил попыток вновь занять сидячее положение.

— Вы сказали «у нас», — прохрипел он.

— Я попросила Симмонса осмотреть тебя. Он служил в армии санитаром. — Она говорила тихим спокойным тоном, однако чувствовалось, что ее раздражение не исчезло. — Он довольно опытный человек, и я доверяю его суждению, что твои травмы не представляют серьезной опасности.

Значит, она позволила слуге осматривать его. Внутри у Гаррика все сжалось от этого нового откровения. Известно, что слуги склонны к распространению сплетен. Теперь общество Мальборо получит пищу для злопыхательства. Один слуга шепнет пикантную новость другому слуге, тот — следующему, и в результате интимные сведения станут достоянием гласности.

— Вы позволили слуге...

— Я находилась рядом с Симмонсом все это время. И хотя я всецело доверяю ему, могу утверждать, что его осмотр не раскрыл твоего секрета. — Рут подошла к кровати и поправила подушки за его спиной.

Не дай Бог, если она солгала ему.

— Оставь меня, Рут. — В горле у него саднило, и их разговор только усиливал боль.

Каждое ее новое откровение заставляло его страдать еще больше. Теперь его жизнь, безусловно, должна измениться, но отнюдь не в лучшую сторону. Он устало закрыл глаза.

— О, значит, теперь я уже опять Рут, а не леди Этвуд, — тихо сказала она. Он тяжело вздохнул. — Тебя следовало бы наказать за твое упрямство и попытку встать с постели.

— О Боже, оставь меня одного, — резко сказал Гаррик и открыл глаза. Он ожидал, что Рут немедленно покинет комнату, но она осталась на месте и, посмотрев на него продолжительным взглядом, покачала головой.

— Я никуда не уйду. — В ее твердом голосе чувствовалось еще не угасшее раздражение. — Ты нуждаешься во мне, и я понимаю, что ты должен сейчас чувствовать.

— Как ты можешь это понять, черт возьми? — прорычал он, и когда их взгляды встретились, она вздохнула.

— Ты не первый мужчина с одним яйцом, какого я видела, Гаррик.

Ее тихое признание застало его врасплох, и он изумленно взглянул на нее. Покачал головой. Должно быть, она солгала. Он не понимал, с какой целью, но не может быть, чтобы она сказала правду. Ее фиалковые глаза гневно вспыхнули, и она вся напряглась.

— Я не привыкла лгать и никогда не выдавала секретов мужчины, с которым имела дело. Могу уверить, что твой «секрет» чересчур меня удивил.

Гаррик, лишившись дара речи, отвернулся от нее. Неужели один из ее прежних любовников имел такой же физический недостаток, как у него? Неужели она не лукавит? Впрочем, нет оснований не доверять ей. Ему очень хотелось надеяться, что она будет хранить его секрет, как хранила тайны других мужчин. Рут присела на постель рядом с ним, и он вдохнул аромат ее духов. Это немного успокоило, хотя страх продолжал держать его в напряжении. Ее пальцы слегка коснулись его руки, но он отказывался взглянуть на нее.

— Твой дядя поступал глупо, упрекая тебя твоим физическим недостатком. — Она слегка сжала его пальцы.

— Мне кажется, ты являешься исключением в данном случае, — тихо сказал он.

— Не думаю, — убежденно возразила она. — Не могу поверить, что можно было отвергнуть тебя по упомянутой причине.

— Ты ошибаешься. — Он повернулся и холодно посмотрел на нее. — Мне было семнадцать лет, когда я узнал, насколько противен женщинам.

— Как много таких было? — Ее тихий успокаивающий голос подействовал на Гаррика умиротворяющим образом, и он закрыл глаза. Видимо, она способна убедить любого мужчину открыть ей свою душу.

— Мне было достаточно всего раз показаться обнаженным. — Он покачал головой. — После того случая я понял, что любая женщина будет так же реагировать, как Берта.

— Пожалуйста, не считай меня любой женщиной. — Она была явно раздражена, и Гаррик слегка улыбнулся, когда увидел выражение ее лица.

— Ты исключительная женщина, Рут.

— В таком случае я прощаю тебя, — сказала она с улыбкой. — Рут протянула руку и погладила его лоб. — Какую роль сыграл твой дядя в том, что эта женщина отвергла тебя?

Воспоминание о том, как Бересфорд ворвался в спальню в ту ужасную ночь, заставило Гаррика сжать зубы от унижения и гнева. Он с шумом выдохнул воздух.

— Мой дядя знал, что я увлечен Бертой, и устроил так, что она однажды пригласила меня прийти ночью в ее комнату. Теперь ясно, что они решили подшутить надо мной. — Его пальцы сжались так, что ногти впились в ладони.

— Это была жестокая шутка.

— Мой дядя вообще жестокий человек. Его насмешка над моими чувствами к Берте стала еще одним проявлением его отвратительной натуры.

— Значит, раньше дядя не знал о твоем физическом недостатке.

— Нет, — хрипло произнес Гаррик, снова вспомнив о пережитом унижении. — Если бы Бересфорд знал о моем... о моем состоянии, то, несомненно, издевался бы надо мной до той ночи. Я уверен, ему ничего не было известно, пока он не ворвался в комнату, услышав громкий смех Берты.

Бересфорд испытывал садистское удовольствие, угрожая раскрыть его секрет. Более того, он безжалостно использовал каждую возможность, чтобы напомнить Гаррику, что он неполноценный мужчина.

Кроме того, дядя постоянно твердил, что ни одна женщина не захочет вступить с ним в связь из-за его физического недостатка. Дядя полагал, что Гаррик должен быть благодарен ему за то, что он пока никому не рассказал о его секрете. А вдруг он нарушил условия их сделки, которую они заключили после того, как он прогнал его из Чиддингстон-Мэнора?

— Это многое объясняет.

— Что именно? — Гаррик напрягся. Он не нуждался в ее жалости.

— Тот факт, что ты не хотел, чтобы я видела тебя обнаженным и прикасалась к тебе в определенном месте. — В ее спокойном ответе не было сожаления. Только печаль. Гаррик слегка расслабился.

— Это не совсем так. Я хотел, чтобы ты прикасалась ко мне в том месте.

Такое откровенное заявление заставило его почувствовать себя более уязвимым, чем в ту ночь, когда дядя и Берта сыграли с ним злую шутку. Он на мгновение встретился взглядом с Рут и отвернулся. Эта женщина была способна вывернуть его душу наизнанку. Он вздохнул и внезапно почувствовал ужасную усталость.

— Боже милостивый, о чем я только думала? Ведь ты крайне утомлен. И ничего не ел.

Она вскочила на ноги и поспешила к столику возле камина, где взяла с подноса большую чашу, от содержимого которой все еще поднимался пар. Гаррик отрицательно покачал головой, когда Рут приблизилась. У него не было желания глотать что-либо, когда скулы и горло так сильно болели.

— Нет, — хрипло сказал он.

— Уверена, ты сможешь проглотить хотя бы пару ложек этого бульона. Долорес приготовила его специально для тебя, и будет очень разочарована, если ты даже не попытаешься попробовать. — Рут села на кровать и осторожно помешала суп.

Гаррик чуть заметно улыбнулся, услышав ее вкрадчивый тон.

— И в этом буду виноват я?

— Да. Съешь несколько ложек, затем можешь поспать еще.

Ее улыбки было достаточно, чтобы он покорился ей. С легким кивком он открыл рот и глотнул жидкость с ложки, которую Рут поднесла к его рту. Бульон обладал чудесным запахом и на вкус оказался не менее приятным. Гаррик сумел одолеть почти половину чаши, прежде чем осторожно откинул голову, давая понять, что наелся.

Рут отставила чашу с супом в сторону, затем смочила небольшое полотенце в тазике около умывальника. Отжав его она осторожно обтерла лицо Гаррика. Завершив эту процедуру, Рут быстро проверила его повязки и помогла ему снова лечь. Склонившись над ним, она коснулась ладонью неповрежденной стороны его лица.

— Теперь, — мягко сказала она, — постарайся уснуть. Я буду рядом, если тебе что-то потребуется.

Глубокая усталость охватила все его тело. Конечности отяжелели так, что он едва мог пошевелиться, когда она укрывала его простыней и легким одеялом. Он снова ощутил ее приятный запах, и это было последнее, что он запомнил, перед тем как уснуть.

Глава 14

Гаррик, сидя с закрытыми глазами в теплице, ощущал солнечные лучи на своем лице. Во внутреннем садике было светло и тепло, несмотря на похолодание снаружи. Прошло четыре дня после нападения, и он уже чувствовал себя вполне сносно.

Потеря дееспособности была непривычным для него состоянием и, конечно, тяготила его. Особенно когда он не мог двигаться достаточно быстро, чтобы надрать уши своему брату. Рут сообщила его родственникам о случившемся на следующее утро после нападения, и Винсент явился проведать его, как только сообщение дошло до Чиддингстон-плейс.

Замечания брата по поводу сомнительности его пребывания в доме Рут раздражали Гаррика. Он понимал, что Винсент заботится о нем, однако его приводили в ярость напоминания по поводу разницы в возрасте между ним и Рут. Ему также не нравилось, что брата беспокоят слухи, распространяемые в обществе, потому что это напомнило недавнюю статью в газете, касающуюся его и Рут.

К счастью, благодаря Уортингтону общество было убеждено, что он находился на грани смерти, и в данный момент это было единственное, что оживленно обсуждалось в свете. Однако вскоре все начнут задаваться вопросом, где он лечился. Одно дело, когда их видели вместе на публике, но в связи с тем, что он уже несколько дней проживал в доме Рут, злые языки непременно сделают ее объектом сплетен. Он хотел избежать этого любой ценой, и поэтому решил завтра же вернуться в свой дом.

Гаррик нахмурился. Он сознавал, что это не главная причина. Когда Рут в приюте согласилась стать его любовницей, он думал, что их отношения останутся, по существу, такими же, как были, ну разве что с небольшими поправками. Ему ли не знать, какие могут возникнуть последствия. Вероятно, он избежал бы нападения, если бы вел себя иначе. Он должен был предвидеть, какие неприятности возможны во время путешествия домой ночью. Гаррик сердито фыркнул. Наверное, он мог бы легко защититься, если бы был более внимательным. К тому времени когда он понял, что прохожий вовсе не пьян, было слишком поздно. Одно дело боксировать с противником на ринге по правилам маркиза Куинсбери, и совсем иное — уличная драка.

Он не был готов к стычке, и повезло, что он остался жив. Гаррик посмотрел на свои обнаженные руки. Эти ублюдки избили и ограбили его. Они забрали даже кольцо, фамильный талисман Стрэтфилдов. Это была единственная отцовская вещь, которую не тронул Бересфорд.

Ворам не удастся продать эту драгоценность целиком, но они могут извлечь камни. Как только он прибудет домой, сразу позаботится, чтобы Блекстон объявил награду за информацию о двух грабителях и кольце.

Гаррик скривил губы. Из-за этих грабителей Рут узнала его секрет. Их отношения, несомненно, изменились, но он не представлял пока, в какую сторону, однако мысль о расставании с ней казалась невероятной. Даже находясь в полубессознательном состоянии, он чувствовал ее присутствие.

Через сутки обнаружил, что ночью она спит в одном из кресел возле камина. Он потребовал, чтобы Рут делила с ним постель. Хотя она возражала, Гаррик настоял на своем. И на следующее утро он проснулся, с удовольствием ощутив, что Рут спит рядом, прижавшись к его груди. Это было приятное и в то же время мучительное ощущение.

Даже возникшую боль, когда их тела соединились среди ночи, можно было терпеть, ради того чтобы держать ее в своих объятиях. В отличие от нескольких прошедших дней, когда он просыпался и обнаруживал, что она уже встала с постели, в это утро он пробудился первым. Его физическая реакция на ее присутствие проявилась незамедлительно. Это не удивило Гаррика. Однако последовавшее за этим внезапное открытие ошеломило.

Он влюбился.

Это озарение явилось для него сюрпризом. И это еще более усложняло отношения между ними. Несмотря на ее понимание, он все еще стеснялся предстать перед ней обнаженным. Теперь сделать это будет еще труднее. Он был уверен, что она испытывает к нему нежные чувства, но любит ли? Тут есть над чем подумать.

Мысль о том, что Рут может отвергнуть его, если он признается в любви, оказалась более болезненной, чем можно было предположить. Гаррик не хотел испытать унижение, какое пережил в случае с Бертой. Он не думал, разумеется, что Рут может быть такой же грубой, однако потеря ее станет для него невыносимой. Ему очень хотелось узнать, какие чувства она испытывает к нему.

Следует иметь в виду, что Рут очень чувствительна к разнице в возрасте между ними, и если узнает, что эта разница гораздо больше, чем она предполагала, последствия могут стать для него крайне неприятными. Необходимо каким-то образом оградить ее от сплетен, чтобы не подвергать риску их связь, однако он пока не знал, как это сделать.

Все эти мысли пришли ему в голову, когда он проснулся от прикосновения прижимавшейся к нему Рут. Стараясь не разбудить ее, Гаррик встал с постели, чтобы одеться, потому что она могла заметить его смятение, а он не хотел признаваться в своих чувствах, пока не уверится, что его поступок будет воспринят благожелательно.

Он побрился с трудом, поскольку скула еще болела. Опухоль почти исчезла, и синяк выглядел так, словно он забыл сбрить волосы в этом месте. И на боках все еще оставались синяки, но больше всего пострадала нога.

По словам Симмонса, учитывая размеры травмы, Гаррику очень повезло, что нога не сломана. Передвижение было сопряжено с болью, однако он не допускал, что это остановит его на пути вниз по лестнице. Увидев его в прихожей, Долорес засуетилась вокруг него как наседка и проводила в оранжерею, куда принесла ему завтрак и «Таймс». Газета не вызвала интереса, а вот мысли о Рут продолжали безжалостно терзать. Рут никак не выразила, хочет она или нет снова заняться с ним любовью. Возможно, она просто ждала, когда он полностью восстановится, прежде чем опять принять его в своей постели. А он ужасно хотел этого. Несмотря на повреждения, его тело было готово снова почувствовать ее.

Ему хотелось вновь ощутить ее горячую влажную глубину, в то время как его губы ласкают ее великолепные груди и каждый дюйм шелковистого тела. Однако не только это привлекало его. Ему нравилось буквально все в ней. Нравилась ее приятная улыбка и то, как она слегка морщила лоб, когда задумывалась над чем-то. Его радовал ее смех, особенно когда он заставлял ее смеяться. Она никогда не говорила об этом откровенно, но он знал, что ее жизнь не была такой счастливой, как хотелось бы. Предательство отца нанесло ей глубокую душевную рану, а он хотел защитить ее от всего, что могло причинить ей вред.

Однако единственное, что он мог сделать для нее, — это убедить маркиза Хейлторпа, что тот ошибался в отношении своей жены и дочери. Но для этого необходимо найти соответствующие доказательства. Учитывая характер Тремейна, не трудно предположить, что его отец был не меньшей скотиной. Если ему удастся найти способ примирить маркиза и дочь, у Рут появится еще одна причина провести остаток жизни с ним. Однако он желал от Рут большего, чем то, что было между ними сейчас. Он хотел, чтобы она стала его женой. Мысль о том, чтобы оставить ее для другого мужчины, вызывала у него душевную боль. Он сделал глубокий вдох и почувствовал хорошо знакомый экзотический аромат. Ее губы были мягкими и теплыми, когда Рут склонилась, чтобы поцеловать его.

— Доброе утро, — сказал она и села рядом с ним в шезлонг. — Не ожидала увидеть тебя поднявшимся с постели, да еще так рано. Как ты себя чувствуешь?

— Благодарю, гораздо лучше. — Он заставил себя улыбнуться.

— Я рада.

Она коснулась его руки, и это прикосновение вызвало напряжение во всем его теле. Скорость, с которой это произошло, показывала, как близок он был к тому, чтобы открыть свою душу перед ней. Он хотел многим поделиться с ней, однако, не зная, как она среагирует на его откровения, откладывал свои признания.

Необходимо было продумать план дальнейших действий, хотя он пока не представлял, к чему это все может привести. Как убедить куртизанку выйти замуж, особенно если она старше и очень чувствительно относится к своему возрасту? Гаррик тяжело вздохнул.

— Ты была превосходной сиделкой, и я чувствую в себе силы вернуться сегодня домой.

— Но ты еще не совсем поправился! — испуганно воскликнула она.

— Я вполне здоров. У меня есть дела, требующие внимания, и мое присутствие здесь... Я и так был для тебя достаточно долго обузой.

— Почему ты считаешь себя обузой? — Она сузила свои фиалковые глаза и посмотрела на него знакомым проницательным взглядом.

— Думаю, ты не будешь отрицать, что забота обо мне нарушила твой привычный домашний уклад в течение нескольких минувших дней? — Он решительно встретил ее взгляд, но было ясно, что она способна читать его мысли лучше, чем он представлял. Боже, что, если она догадывается о его чувствах...

— Понятно. — Она на мгновение замолчала и покачала головой. — Это из-за того, что я узнала правду о тебе, не так ли? И подумал, будто я отвергну тебя из-за твоего природного отличия от других мужчин?

— Я не помню, чтобы говорил об этом. Однако мы оба знаем, что нам есть о чем задуматься. — Он хмуро посмотрел на нее. Это была правда. Существовало два препятствия, которые необходимо было преодолеть для их счастья: его дефект и ее нежелание понять, что возраст не имеет первостепенного значения.

— Ты так считаешь? — Гаррик замер, почувствовав ее руку на своем животе. О Боже. Когда она прикасалась к нему, внутри у него вспыхивал огонь, угрожавший поглотить его. — Сказать тебе, что я увидела прошлой ночью, когда раздевала тебя?

— Это ничего не меняет, — ответил он стоически, сознавая, что хотел бы быть здоровым ради нее.

— Я не согласна. Это многое меняет в наших отношениях, и мне кажется, этот разговор давно назрел.

Ее пальцы коснулись пуговиц под клапаном его брюк, и он схватил ее руку. Она пристально посмотрела на него, и он глубоко вздохнул, ощутив чувственный аромат ее духов. Этот запах в сочетании с решительным выражением ее лица заставил его горло болезненно сжаться. Боже, как он любил, когда она вот так смотрела на него.

— Если ты хочешь доказать что-то мне, — хрипло сказал он, — то не надо.

— Я хочу доказать тебе только то, что твой дядя ошибался. Твое тело — настоящее произведение искусства.

Она осторожно расцепила его пальцы, сжимавшие ее запястье, и расстегнула первые две пуговицы его брюк.

Предательское тело среагировало мгновенно. Он покачал головой, протестуя, но Рут прижала пальцы к его губам.

— Нет. Ничего не говори. Только слушай, — сказала она и продолжила сладкую пытку. — Когда раздела тебя в ту ночь, я испугалась, увидев многочисленные синяки на теле. Но даже эти травмы не могли скрыть то, что я всегда знала. Ты потрясающе красив.

Гаррик недоверчиво пробурчал что-то, чувствуя, как его сердце гулко забилось в груди. Рут пристально посмотрела на него, прежде чем полностью обнажить ту часть тела, которая выдавала его возбуждение. Боже, как ему хотелось верить ей.

— Мне нравится смотреть на тебя и ласкать, — прошептала она, водя кончиком пальца по головке члена, прежде чем крепко сжать его. — Когда я смотрю на тебя, мне хочется доставить тебе удовольствие. Знаешь, как я хочу сделать это, Гаррик?

— Как? — резко спросил он.

В ответ ее губы изогнулись в присущей ей таинственной улыбке. От этого в его крови вспыхнул огонь, и ему захотелось задрать ей юбку и немедленно войти в сладостное лоно.

— Вот так.

Гаррик понял ее намерение и, когда она склонила голову к его возбужденному члену, едва не задохнулся. Ее горячий язык прошелся от основания кверху и начал кружить вокруг кончика. Гаррик резко втянул воздух.

Он слышал от друзей о склонности некоторых женщин к подобным ласкам, но не представлял, каково это ощущать на самом деле. В какой-то момент ее язык горячо ласкал его, но в следующее мгновение она охладила его кожу, подув на нее. Это было потрясающее ощущение, доставлявшее ему огромное удовольствие.

— Тебе приятно?

— Да, — гортанно ответил он.

— А так? — Ее язык скользнул по его яйцу, и она вобрала его в рот.

О черт! Она еще спрашивает? Конечно, ему было чрезвычайно приятно.

— Да, — прохрипел он и застонал, когда она начала посасывать яйцо.

Мгновение спустя он приподнял свои бедра, когда она издала низкий звук, заставивший вибрировать его мешочек. О Боже. Он думал, что эта женщина научила его всему, что следует знать об удовольствиях, однако она показала, как мало он знает об этом на самом деле. Гаррик испытывал невероятное ощущение, и его член набух и затвердел более, чем он, думал, это возможно.

Рут продолжала мурлыкать, и ее рука обхватила его подобно мягким тискам. Движения руки в сочетании с вибрациями его яйца вынудили его ухватиться за подлокотники кресла, как будто это могло способствовать его сдержанности. Господи, искусство этой женщины доводило его до состояния, какого он никогда не испытывал. Из его горла вырвался стон, когда она крепко сжала его член рукой и начала двигать ею вверх и вниз. Он готов был излить свое семя.

— О... дорогая, — задыхаясь, произнес он. — О... не останавливайся... я не...

Рут тотчас приподняла голову, но ее рука продолжала прежние движения в медленном непрерывном ритме. Голова его туманилась, и он постарался сфокусировать свой взгляд на ее лице. Она улыбалась.

— Ты веришь мне, когда я говорю, что ты очень красивый мужчина?

Этот вопрос заставил его вздрогнуть. Мог ли он поверить в это? Особенно после того как Берта отвергла его, после того как дядя много раз напоминал ему, что он неполноценный уродец, и после грязных намеков Уикома. Почему он должен с ними соглашаться? Он отчаянно хотел поверить Рут. Борясь со своими эмоциями, Гаррик покачал головой. Она умеет доставлять удовольствие мужчине, и решила научить его ублажать женщину. Рут слегка сузила глаза, глядя на него.

— Я говорила тебе, что не имею привычки лгать, — твердо заявила она, хотя и мягким тоном. — Твое тело — настоящее произведение искусства, которое мог создать только Бог.

— Однако он допустил ошибку, — резко сказал Гаррик, вспомнив, с каким отвращением Берта отвергла его.

— Нет. Посмотри, какой у тебя твердый и толстый член. — Ее рука продолжала скользить вверх и вниз, отчего из груди его снова вырвался стон. — Ты очень красивый. Не верь тому, что говорил тебе твой дядя.

— Но он же неспроста все это мне высказал.

— Ты поверил дяде, который лгал тебе много лет, и не хочешь поверить мне. Любая женщина согласилась бы со мной. — Она потерла большим пальцем пульсирующую жилку под головкой, и он опять застонал. — Твое тело прекрасный образец мужской красоты. И член один из наиболее красивых элементов твоего совершенства. Глядя на него, мне ужасно хочется тебя.

Она опять склонила голову и провела языком от основания до кончика. Гаррик содрогнулся от этой необычайной ласки. Боже, он не был уверен, как долго сможет выдержать такое. Он протянул к ней руки, но она отвела их.

— Твой дядя был не прав.

Когда Рут вновь склонила голову, он ожидал ощутить ее язык, но она взяла его член в рот, и он едва сдержал крик удивления и наслаждения. Боже, она решила довести его до полной потери самообладания. Ее рот был горячее всего, что он испытал в своей жизни.

Гаррик чувствовал ее экзотический запах, и это усиливало его наслаждение. Он протянул руки и погрузил пальцы в ее красивые шелковистые волосы. Эта женщина способна довести его до безумия этими медленными, сводящими с ума ласками.

Он хотел, чтобы она убыстрила темп, но когда он мягко надавил на ее голову, она воспротивилась его молчаливой просьбе. Ее горячие влажные губы сжали кончик, и язык начал совершать вращательные движения вокруг головки, затем она внезапно поглотила член одним быстрым движением. Гаррик застонал от необычайного наслаждения.

В следующий момент она принялась сосать его с возрастающей скоростью. Это было самое эротичное зрелище, какое он когда-либо видел. Боже, ее рот, подобно горячим тискам, сжимал его плоть. Если бы кто-нибудь попросил его описать, что она делала своим ртом, он не смог бы сделать это.

И невозможно описать ощущения, которые он испытывал. Он глубоко втянул воздух от удивления, когда она увеличила скорость своих действий. Прикосновение ее пальцев к мошонке заставило его вздрогнуть. Она начала нежно массировать ее, в то время как губы плотно сжимали член. Он застонал.

— Остановись, милая. Я не выдержу...

После этих слов она начала сосать его с еще большим рвением. Влажное скольжение по его члену создавало потрясающее ощущение, какого он никогда прежде не испытывал. Застонав, он излил свое семя в ее горячий рот.

— О Боже! — воскликнул он, когда она проглотила семя и продолжила сосание члена, пульсирующего между ее губами. Утратив чувство реальности, Гаррик погрузился в океан блаженства, которое волна за волной омывало его. Невозможно было думать о чем-то. Наслаждение, которое испытывало его тело, затмило разум. А она продолжала ласкать его своими губами. Он содрогался при каждом ее медленном движении, и, в конце концов, она позволила ему выскользнуть из ее рта. Рут распрямилась сидя и пристально посмотрела на него с удовлетворенной улыбкой.

— Теперь ты веришь мне, когда я говорю, что считаю тебя очень красивым мужчиной? Особенно прекрасен твой член, — прошептала она.

— Возможно, ты права, — прохрипел он. У него не было сил спорить с ней. И ему не хватило решимости сказать ей, что он любит ее. — Спасибо за... за...

— Пожалуйста.

В ее голосе и в выражении лица не ощущалось насмешки, тем не менее он чувствовал себя как школьник со своей первой женщиной. Гаррик поморщился от этой мысли.

Проклятие, во многих отношениях он все еще был зеленым юнцом, и ему требовалось немало уроков для достижения необходимого умения, чтобы соблазнить Рут, — точнее, чтобы доставить ей удовольствие. Именно к этому он стремился.

Он должен каким-то образом заставить ее полюбить его. Как куртизанка, она знала, как пробудить чувственность любовника и привлечь его к себе. А про себя он мог утверждать, что обладал настойчивостью и решимостью. Если он ставил перед собой какую-то цель, то обязательно достигал ее. Его пальцы сжались в кулаки. Он добьется, чтобы она полюбила его. Он должен убедить ее, что они созданы друг для друга.

Он встретился с ней взглядом, и она слегка склонила голову набок, изучая его. Он протянул руки и обхватил ладонями ее лицо. Когда Рут смотрела на него так, ему хотелось подхватить ее и унести в самый отдаленный уголок Земли, подальше от сплетен и злых языков, старающихся причинить ей вред.

Туда, где смог бы радоваться, слыша ее мелодичный голос и смех. Где наслаждался бы ее улыбкой, ароматом духов и ласками в течение многих лет. И меньше всего ему хотелось покинуть ее.

— Мне будет трудно оставить тебя. — В тот момент, когда он произнес эти слова, на лице ее отразилось странное чувство, которое исчезло так же быстро, как и появилось. Его сердце дрогнуло. Был ли это страх? Неужели она подумала, что он имел в виду бросить ее?

— Я не понимаю, почему тебе трудно уйти, — сказала она с тихим смехом, который показался ему неискренним. — Я уверена, ты скучал последние два дня от безделья, лежа в постели.

— Я не отрицаю, что соскучился по повседневным делам и тренировкам в клубе, однако буду скучать по тебе, потому что уже привык просыпаться, держа тебя в своих объятиях.

— Я тоже буду скучать.

Хотя Рут произнесла это легким тоном, казалось, слова прозвучали неестественно. Гаррик внимательно посмотрел на нее.

— Что-то не так, дорогая? — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. На какое-то мгновение страх омрачил ее глаза.

— Все в порядке, — ответила она с улыбкой, которая, он не сомневался, была натянутой. Рут поднялась на ноги и предложила ему свою руку. — Пойдем. Я скажу Симмонсу, чтобы тебе приготовили карету, пока ты собираешь свои вещи.

Гаррик принял ее руку и встал. Он поверил ей, когда она сказала, что его природный недостаток не имеет для нее никакого значения. И то, с каким самозабвением она ласкала его, укрепляло эту веру. Однако она что-то скрывала от него, и это внезапно вызвало недоверие к ее словам. Куртизанки всегда были умелыми любовницами и актрисами. Может быть, она притворялась? Может быть, говорила то, что, по ее мнению, он хотел услышать? Это были вопросы, на которые он боялся получить ответы. Он постарался придать своему голосу твердость, чтобы скрыть охвативший его страх.

— Тебя что-то беспокоит, Рут, и я хочу знать, что именно.

— Я же сказала...

— Проклятие, — прорычал он с раздражением и нарастающим страхом, это было единственное чувство, которое он не мог контролировать. — Ты так легко расстаешься со мной, и это доказывает, что ты ласкала меня, стараясь преодолеть отвращение.

— Нет, — резко сказала она. — Я говорила, что считаю тебя очень красивым мужчиной, и именно это имела в виду.

— Тогда почему, черт возьми, ты стараешься избавиться от меня?

— С чего ты взял? — Ее сердитый взгляд смутил его. Она отвернулась от него. — Я подумала... как тяжело будет мне, когда ты бросишь меня ради собственного блага.

Бросить ее? Боже, если бы эта женщина только знала, как трудно оставить ее даже на один день, не говоря уже о будущем. У него вновь появилась надежда. Он постарался сдержать свои эмоции. Инстинкт подсказывал ему, что сейчас не время проверять ее чувства, которые вызывали у него сомнения. Он решил поднять ей настроение.

— Чернила на нашем соглашении едва подсохли, так, может быть, не будем спешить прощаться? — насмешливо сказал он, надеясь вызвать улыбку на ее лице.

— Я реалистка. Ведь наши уроки закончены... — Ее фиалковые глаза потемнели, и она, взглянув на него, покачала головой. — Тебе нужен наследник, и я предпочла бы, чтобы ты нашел себе молодую невесту, после того как мы расстанемся.

Он вздохнул. Вот опять она подчеркивает разницу в их возрасте.

— Я не намерен расстаться с тобой навсегда, Рут.

— А я не жалею о нашей связи. Просто смотрю на вещи практически. Наши отношения закончатся, когда один из нас перестанет нуждаться в другом.

Ее бесстрастный ответ вызвал недовольную гримасу на его лице. Что она на самом деле имела в виду, когда сказала, что он больше не нуждается в ее уроках? Боже, если бы она только знала правду. Однако эта правда была более опасной, чем та, которая касалась его физического недостатка. Пока она оставалась его любовницей, у него была возможность ухаживать за ней, убеждать ее, что они могут быть счастливы вместе, несмотря на разницу в возрасте. Если же она порвет с ним всякие отношения, будет невозможно добиться ее любви.

— Хотя мне очень понравились твои уроки соблазнения, Рут, это не единственное, почему я предложил стать твоим покровителем, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Ты говорила, что хотела, чтобы я чувствовал себя легко и комфортно с тобой. Так и произошло. И по этой причине я предложил заключить наше соглашение. Мне нравится быть с тобой. Я хочу быть с тобой. Я хочу заботиться о тебе.

«Потому что люблю тебя».

Постепенно черты лица ее смягчились, и они встретились взглядами. В ее фиалковых глазах все еще чувствовалась уязвимость, однако они выражали еще что-то. Неужели она испытывала к нему чувства, которые боялась открыть? Возможно, это был страх перед непреодолимыми препятствиями, которые стояли между ними.

— Я надеюсь, мне требуется еще много твоих уроков соблазнения.

— Будь осторожным в своем желании. Некоторые уроки нельзя получить в спальне, — сказала она с улыбкой, расслабившись в его объятиях.

— В твоем обществе приятно проводить время где угодно.

— Я вижу, ты уже овладел искусством делать комплименты женщине. — На этот раз она тихо засмеялась. — Думаю, вскоре ты в полной мере овладеешь искусством доставлять женщине удовольствие.

Он понял намек и склонил голову, чтобы поцеловать ее. Его губы ощутили мягкость ее шелковистой кожи, когда он перенес поцелуй вдоль скулы к розовой мочке уха. Слегка прикусив нежную плоть, он услышал, как участилось ее дыхание.

— Поскольку ты убедилась, что я способный ученик, мне остается только одно.

Гаррик поднял голову и посмотрел на нее. Она в замешательстве наморщила лоб, а он в это время нежно сжал зубами ее пухлую нижнюю губу. Рут выглядела как невинная юная девушка, которая пытается решить трудную задачу. Она осторожно взглянула на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Я считаю, что мне следует прекратить обучение и сосредоточиться исключительно на практике, доставляя тебе удовольствие. — Он испытал удовлетворение, увидев, как порозовели ее щеки. На лице ее отразилась искренняя радость. Рут не представляла, как молодо и очаровательно выглядела. Кажется, он нашел способ убедить ее, что возраст не имеет значения, когда мужчина и женщина любят друг друга.

Глава 15

Рут спускалась по лестнице, зная, что Гаррик ждет ее в гостиной. Если они планировали что-то на вечер, он обычно наслаждался коньяком, ожидая, когда она закончит одеваться. Прошло более двух недель после нападения на него, и он уже полностью оправился от полученных побоев.

Хотя в полиции приняли заявление, у них не было никаких сведений о том, кто напал на него. И человек Гаррика, Блекстон, потерпел неудачу в своей попытке узнать что-нибудь о двух мужчинах, которые ограбили его и бросили умирать. Рут попросила Симмонса воспользоваться своими источниками, но, как и человек Гаррика, ее давнишний слуга тоже не смог ничего выяснить. Достигнув подножия лестницы, она остановилась, чтобы еще раз взглянуть на себя в зеркало.

Вечернее платье на ней было из атласа приглушенно-золотистого цвета, с небольшими черными вставками. Она заказала это платье около двух недель назад и впервые надела его. Рут была убеждена, что выглядит достаточно элегантно, и надеялась, что ее наряд понравится Гаррику.

Она хотела доставлять ему удовольствие не только в постели. Ее мысли вернулись к предыдущей ночи. В последние дни их любовные ласки отличались затаенной страстью, которая усиливала наслаждение, когда он доводил ее до оргазма, но минувшей ночью она испытала нечто особенное.

Эмоциональная напряженность в решающий момент поразила ее до глубины души, вызвав не только глубокое волнение, но и страх. В ней затеплилась крошечная надежда. Небольшой огонек, который она не могла погасить.

Бабушкины часы пробили семь.

В этот вечер они обедали у Ротшильдов. Она знала, что это мероприятие не слишком рискованное, но очень важное, и неприятности сведены до минимума, так как в основном приглашенные гости были друзьями. Однако, подумав о возможных сплетнях, почувствовала, как по спине пробежала дрожь.

В последнее время особенно злобными нападками отличалась газета «Таун ток», и Гаррик потребовал, чтобы Рут прекратила читать скандальную прессу. Она пыталась сдерживаться, но, подобно человеку с маниакальным пристрастием, продолжала просматривать колонку светских новостей. Рут услышала звон хрусталя и, миновав холл, подошла к двери гостиной.

Гаррик стоял у буфета и наливал себе коньяк. Узнав, что французский коньяк его любимый напиток, она поручила Долорес позаботиться о том, чтобы у них всегда был под рукой этот напиток. Она задержалась в дверях, глядя на него. Он был самым красивым мужчиной, какого она когда-либо видела. Его окружала какая-то таинственная атмосфера, которая действовала на нее как гипноз. И в данный момент она была уверена, что он околдовал ее.

Каждый раз, когда он приближался к ней, она забывала, какое будущее ждет ее. Забывала, что он, в конце концов, рано или поздно исчезнет из ее жизни. В его глазах она видела себя снова желанной. Она могла игнорировать злобные сплетни, потому что Гаррик всегда напоминал ей, что они для него ничего не значат.

Он был убежден, что сплетни свидетельствуют о том, что многие просто завидуют их счастью. А она действительно была счастлива. Впервые в жизни она не задумывалась о будущем. Такая непрактичность была опасна, но Рут не заботилась об этом. Несомненно, это был самый счастливый период в ее жизни, и она предпочитала радоваться здесь и сейчас, не думая о мрачном будущем. Она наблюдала, как Гаррик поднял бокал и замер, почувствовав, что она в комнате. По телу пробежали мурашки, когда она поняла, что он способен чувствовать ее, так же как она — его. Гаррик медленно повернулся и посмотрел на нее.

— Мой Бог, как изысканно ты выглядишь, — взволнованно произнес он.

Сердце Рут учащенно забилось, когда она увидела откровенное желание на его лице.

— Некоторые могут счесть твое мнение предвзятым, но я ценю этот комплимент, — сказала она с легким смехом и двинулась в комнату.

С грацией хищника Гаррик поставил свой бокал на буфет, не отрывая от нее глаз. Хотя ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы приблизиться к ней, казалось, прошла целая вечность. Под его пронизывающим взглядом ее тело затрепетало.

Несмотря на то что они знали друг друга уже не менее двух месяцев, каждая частичка ее существа откликалась на его желание с такой же интенсивностью, как в тот вечер, когда они впервые встретились. Ни один из ее прежних любовников не оказывал на нее такого влияния. Он остановился перед ней и, протянув руку, провел пальцами по обнаженному плечу. От этого прикосновения по всему ее телу распространилось тепло.

— Предвзято мое мнение или нет, но я подумал, что тебе не следует идти на этот прием. Каждый мужчина, увидев тебя в этом платье, захочет, чтобы ты стала его любовницей. А я не намерен делить тебя с кем бы то ни было.

Эта собственническая интонация в его голосе заставила ее сердце дрогнуть. Ей было приятно сознавать, что она пробудила в нем древние инстинкты защиты своих владений. От этого она почувствовала себя еще более желанной, чем обычно. Это обстоятельство, усилившее слабый огонек надежды в ее груди, встревожило ее, но она проигнорировала возникшую тревогу.

Вместо этого Рут предпочла наслаждаться тем, что с Гарриком она чувствовала себя молодой, бодрой и энергичной. С каждым его прикосновением разница в их возрасте исчезала. Его пальцы прошлись по изгибу ее плеча, затем медленно спустились к впадине между грудями.

При этом он не отрывал взгляда от ее глаз. Явившийся к ней невинный, неопытный мужчина исчез, и вместо него возник потрясающий любовник. В последние несколько дней он начал проявлять все больше умения в искусстве соблазнения, но в этот вечер его ласки были особенно чувственными и искушающими.

Все тело ее пылало от возбуждения, и Рут, как и он, не хотела идти куда-либо. Ее дыхание сделалось прерывистым, и она жадно вдыхала его восхитительный мужской запах. Его одеколон содержал оттенки сандалового дерева, и этот аромат был удивительно привлекательным. Рут прижалась к нему с неосознанной потребностью ощутить его поцелуй. Он чуть заметно улыбнулся и отступил от нее на шаг.

— Мы опоздаем, если не выйдем немедленно.

— Ты умышленно сделал так, — сказала она с удивлением.

— Что сделал? — Невинная интонация его голоса не смогла обмануть ее, и она посмотрела на него с наигранным возмущением.

— Ты пытался соблазнить меня.

— Неужели? — Смех, звучавший в голосе Гаррика, убедил ее, что он намеревался поступить именно так.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. — Она сморщила нос, глядя на него.

— Ну хорошо. — Он быстро протянул к ней руки и привлек в свои объятия. — Я не хочу, чтобы твои уроки оказались напрасными.

Она затаила дыхание, когда его губы коснулись ее губ. Его язык осторожно проник в горячую глубину ее рта, и по телу ее разлился жар. Он всегда прекрасно целовался, хотя отличался неопытностью в спальне. То, как его язык сплетался с ее языком, являлось приглашением присоединиться к его греховному желанию, и ее сердце учащено забилось, когда она представила, как его обнаженное тело сливается с ней. Рут тихо застонала.

— Скажите, какой еще урок соблазнения вы планируете преподать мне сегодня, леди Этвуд?

Низкий, игривый, соблазнительный тон его голоса заставил ее затрепетать от возбуждения. Боже, этот мужчина хорошо усвоил ее уроки. Она слегка содрогнулась, когда отклонилась от него и увидела порочный блеск в его глазах.

— Возможно, это будет игра, — прошептала она нетвердым голосом.

— Игра? — Он озадаченно наморщил лоб.

— Да, — сказала она с таинственной улыбкой, когда ей в голову пришла интригующая идея. — Сегодня вечером за ужином давай притворимся, что мы только что познакомились и сразу почувствовали влечение друг к другу.

В его глазах вспыхнул огонь, и он потер большим пальцем ее нижнюю губу. Она тотчас взяла палец в рот и провела языком по кончику. Он резко втянул воздух. Глухой стон, вырвавшийся из его груди, свидетельствовал о нарастающем возбуждении, и она медленно отпустила его.

— Ты говорил, мы опоздаем, если не поедем сейчас же, — сказала она и выскользнула из его объятий.

Рут направилась в прихожую, бросив на него призывный взгляд через плечо. Она с трудом подавила смех, заметив ошеломленное выражение его лица. Подойдя к вешалке, она взяла его шляпу и трость и повернулась, предлагая эти вещи ему. Увидев недовольное выражение его лица, она не удержалась от смеха, что только усилило его раздражение.

— Это вам дорого обойдется, дорогая, — пробормотал он, надевая на голову шляпу решительным жестом.

— Я предвижу, какую цену вы затребуете, милорд. — Она засмеялась, глядя на его хмурый вид, в то время как он накинул ей на плечи пелерину, которую она сняла с вешалки.

— Уверяю вас, миледи, цена будет такой, какую вы меньше всего ожидаете.

Уголком глаза Рут заметила внезапно промелькнувшую на лице Гаррика улыбку, и дрожь предвкушения пробежала по ее спине. Когда они двинулись в ночь, она еще раз быстро взглянула на него, и он вопросительно изогнул бровь.

Он явно что-то замышлял — она это поняла по выражению его лица. Рут пристально посмотрела на него, когда он присоединился к ней в экипаже. Усевшись напротив, он таинственно улыбнулся, и это укрепило ее подозрения. Дьявол. Он намерен держать ее в напряжении, размышляя, когда осуществить свое дерзкое намерение.

Внезапно игра, которую она задумала несколько минут назад, приобрела совершенно иной смысл. Гаррик оказался примерным учеником. Неужели он полностью завладел ее сердцем? Нет, она не допустит этого. И вот небольшой огонек надежды в ее груди погас.

Они мало разговаривали во время короткого путешествия до резиденции Ротшильдов в Мейфэре. По-видимому, Гаррик решил начать их игру раньше намеченного. Казалось, он испытывал огромное удовольствие, наблюдая за ней, и ее нервы были напряжены от предчувствия чего-то необычного.

Было нечто волнующее в этой ситуации. Ее уроки способствовали раскрытию властной стороны его натуры, проявление которой она наблюдала изо дня в день. Карета остановилась, и Гаррик помог Рут выйти, поддерживая за локоть.

Когда она достигла тротуара, его пальцы, по-видимому, случайно коснулись ее груди сбоку. Однако взглянув на него и поймав пылкий взгляд, она поняла, что прикосновение было далеко не случайным. Когда дверца кареты за ними закрылась, он склонил голову к Рут.

— Будем считать, что игра началась.

Его бархатистый соблазнительный голос был волнующим, и тепло его дыхания возле ее уха еще более усилило возбуждение. Внезапно ей страстно захотелось вновь ощутить Гаррика внутри себя. Это было такое же чувство, которое она испытала в тот вечер, когда они впервые встретились.

Ее сердце учащенно забилось, и она вся затрепетала, в то время когда Гаррик повел ее по широкой мраморной лестнице особняка Ротшильдов. Сегодня вечером ее ученик явно намеревался применить свои знания для достижения определенной цели, что, по ее мнению, должно доставить ей огромное удовольствие.

Когда они вошли в дом, леди Ротшильд их тепло приветствовала, и барон тотчас увел Гаррика, чтобы присоединиться к дискуссии по поводу финансов в другой части комнаты. Когда хозяйка повернулась, чтобы приветствовать новоприбывшую гостью, Рут увидела на противоположной стороне комнаты Аллегру. Она с теплой улыбкой двинулась к графине Пембрук. Ее подруга была увлечена беседой с другой гостьей, но, заметив Рут, извинилась и устремилась ей навстречу. Аллегра радостно улыбалась, выпустив Рут из своих объятий после приветствия.

— Ты потрясающе выглядишь. Лорд Стрэтфилд весьма благоприятно влияет на тебя. — Восторг в голосе подруги вызвал у Рут улыбку.

— Да, не буду отрицать, я счастлива.

— Ты вся сияешь, Рут. Иного слова не подберешь, — категорично заявила Аллегра. — И ты заслуживаешь счастья.

— Я согласна с этим в данный момент, — тихо ответила Рут.

Взглянув через ее плечо, подруга предупреждающе посмотрела на нее и нахмурилась с чувством досады.

— Проклятие. Я надеялась, что ее не пригласили на этот вечер.

Раздраженное восклицание Аллегры заставило Рут повернуть голову. Она вся напряглась, увидев прибывшую гостью последней и входившую в гостиную Ротшильдов. Это была Луиза Кэмптон. С тех пор как виконт Бексхилл оставил Луизу и стал добиваться расположения Рут, эта женщина возненавидела ее.

Обычно словесные выпады этой женщины не имели серьезных последствий за исключением тех случаев, когда Луиза заявляла, что мать Рут была прелюбодейкой. Эта женщина заслуживала пощечины, но Рут знала, что ее мать пожелала бы, чтобы она просто ушла. Позади нее Аллегра неодобрительно фыркнула.

— Я не знаю, что Эмма находит в этой даме. Луизу Кэмптон интересует только собственная персона и любой мужчина, какого она сможет завлечь в свою постель.

— Леди Ротшильд очень добрая и чуткая женщина. Мне кажется, она видит в любом человеке только хорошее.

— Несомненно, — кивнула Аллегра. — Однако надо долго и напряженно вглядываться в Луизу Кэмптон, чтобы распознать в ней что-то хорошее.

Рут не ответила, поскольку наблюдала, как эта женщина поспешно направилась к Гаррику. Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, что ее заклятая противница улыбается ему. Ее охватило чувство ревности, когда он улыбнулся в ответ. Боже, неужели он решил применить свои новообретенные способности к этой более молодой женщине?

Рут увидела, как Гаррик проницательно посмотрел на нее, и сердце ее болезненно сжалось. Он понял, что она ревнует к Луизе. Она ощутила прилив тепла к своим щекам и резко отвернулась от него. Если с его стороны это была игра, то она не собиралась принимать в ней участия. Внезапно ей захотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился, и она облегченно вздохнула, когда дворецкий объявил о начале ужина.

К ее ужасу, леди Ротшильд попросила Гаррика сопровождать Луизу в столовую, тогда как парой для Рут оказался пожилой джентльмен, который был знакомым барона по бизнесу. Во время ужина она старалась не смотреть на Гаррика, однако невозможно было все время избегать его.

Пару раз их взгляды встречались, но трудно было понять, о чем он думал. И хуже всего то, что, как только Луиза замечала, что Гаррик смотрит в ее сторону, старалась отвлечь его. В течение многих лет Рут выработала правило никогда не ревновать патрона, если тот интересуется другой женщиной, и ей не нравилось, что она отступила от своих принципов в отношении Гаррика.

Ревность была ей незнакома прежде, и душевная боль, которую она ощутила, испугала ее. Это было чрезвычайно неприятное чувство. Раздражающий смех Луизы на противоположном конце стола заставил Рут вновь взглянуть на эту женщину и Гаррика. Казалось, он был очарован Луизой, и Рут охватил гнев. Луиза опять засмеялась, и Рут была готова ткнуть ее головой в крем-брюле, который только что подали.

Не в силах далее наблюдать, как эта женщина флиртует с Гарриком, Рут переключила внимание на джентльмена, который сопровождал ее к столу. Во время ужина он вел ужасно скучные разговоры, но это было легче вынести, чем наблюдать, как Луиза Кэмптон старается соблазнить Гаррика. Особенно когда казалось, что она преуспевает в этом.

Вскоре после последней перемены блюд леди Ротшильд пригласила дам присоединиться к ней в гостиной, пока джентльмены наслаждаются вином. Рут не взглянув на Гаррика, покинула комнату, но чувствовала на себе его взгляд.

Последовав за дамами в гостиную, она внезапно испытала сильное желание сослаться на головную боль и уйти, пока мужчины не присоединились к дамам. Однако Луиза Кэмптон обязательно заметит это, а Рут не хотела давать ей повода подумать, что она расстроилась из-за того, что Гаррик проявил интерес к той женщине.

Внезапно к ней подошел лакей.

— Миледи. — Молодой человек передал ей записку и отступил, терпеливо ожидая, когда она развернет ее.

«Я хочу увидеть тебя. Сейчас же». Поскольку подписи не было, она не сомневалась, что эта записка от Гаррика. Почерк был похож, хотя тексты прошлых записок никогда не были такими повелительными. А в этом послании содержался приказ. Почему он решил, что может приказывать ей? Особенно после того как уделял столько внимания Луизе Кэмптон? Она подняла голову, и лакей тотчас сделал шаг вперед, явно ожидая, что она поступит так, как требуется в записке.

— Я провожу вас, миледи. Его светлость ждет вас.

— Скажи его светлости, что он может продолжать ждать сколько ему угодно, — резко произнесла Рут и вернула записку лакею. Она повернулась, но лакей неожиданно коснулся ее руки.

— Простите, миледи, но лорд Сеймур настоятельно просит вас прийти. Он сказал, — что имеет информацию, касающуюся лорда Стрэтфилда.

— Лорд Сеймур? — Неужели она не узнала почерк Гаррика. Она протянула руку. — Позвольте еще раз взглянуть на записку.

Лакей молча подал ей листок, и Рут нахмурилась, пытаясь определить, действительно ли ошиблась. Она не знала лорда Сеймура и не помнила, чтобы была представлена ему. Но если она ошиблась и не Гаррик вызывает ее, возможно, кто-то хочет причинить ему вред. И не важно, как сердита она была оттого, что он уделял слишком много внимания Луизе Кэмптон, она не допустит, чтобы кто-то причинил ему вред, если она может предотвратить это.

Когда дамы наконец исчезли за дверью гостиной, она жестом дала понять слуге, чтобы тот проводил ее. Лакей повел ее в глубину особняка Ротшильда и, остановившись перед одной из дверей, открыл. Рут вошла в небольшой кабинет, тускло освещенный газовой лампой на стене. В середине комнаты стоял огромный письменный стол, а по стенам расположились несколько высоких шкафов.

В полумраке трудно было разглядеть что-либо, и Рут двинулась к центру комнаты. Она почти достигла стола, когда услышала, как дверь закрылась за ней и в замке повернулся ключ. Вздрогнув, Рут резко развернулась и бросилась к двери. Ухватившись за ручку, она начала дергать ее в тщетной попытке открыть дверь. Ее охватил страх, и она в отчаянии ударила ладонями по деревянной панели.

— Вернитесь и откройте дверь! — крикнула Рут. — Вы слышите? Выпустите меня отсюда немедленно!

Она со злостью принялась колотить в дверь. Возможно, тот, кто устроил ей эту ловушку, решил развлечься, но ей было совсем не весело. Должно быть, это задумал лорд Сеймур. Внезапно она замерла, почувствовав, что в комнате не одна и прежде чем успела повернуться, чье-то теплое тело прижало ее к дверной панели.

Рут ощутила знакомый запах сандалового дерева и затаила дыхание. Это Гаррик. Он подшутил над ней. Она попыталась повернуться к нему лицом, но он крепко держал ее. Его тело прижималось к ней, и она почувствовала возбуждение, несмотря на свое недовольство им. Она снова попыталась выскользнуть, чувствуя реакцию своего тела.

— Не пытайтесь бороться со мной, миледи. Мы оба знаем, на что способен Стрэтфилд из ревности, если узнает, что вы были с другим мужчиной.

Прижимаясь одной щекой к двери, она едва могла видеть что-то уголком глаза, однако знакомый низкий голос ласкал слух. Лишенная возможности двигаться, она злилась на себя, стараясь не поддаваться желанию, угрожавшему охватить все ее тело.

Смешно подумать, что он ревновал ее к другому мужчине. Он был так поглощен флиртом с Луизой Кэмптон, что совсем не замечал ее. Воспоминание о том, как он уделял внимание другой женщине, вновь разозлило Рут.

— Я наблюдал за тобой весь вечер.

— Неправда, — обиженно фыркнула она. Этот негодяй на самом деле был слишком занят другой женщиной. Она стиснула зубы.

— Неправда? — Он тихо засмеялся, овевая дыханием ее затылок. — Ты едва прикасалась к еде и весь вечер теребила свое ожерелье. И ты не отдавала себе отчет, что являлась самой красивой женщиной на этом приеме.

Рут замерла, прижатая к двери. Неужели он и вправду наблюдал за ней? Это невозможно. Она заметила бы. Но она действительно очень мало ела и нервно теребила ожерелье. Она вздохнула, осознав, что сдается.

— Извините, лорд Стрэт... — Теплая рука прикрыла ей рот, и это прикосновение вызвало дрожь возбуждения. Рут мысленно выругала себя за столь пылкую реакцию.

— Не надо имен, миледи, — прошептал он, касаясь губами ее плеча. — Помните нашу договоренность. Мы никогда не встречались прежде.

Так значит, это игра. Ее сердце взволнованно забилось. Боже, она злилась на него, и ей даже не пришло в голову, что это просто игра, о которой они договорились перед отъездом из дома. Она ожидала лишь умеренный флирт, но не интимное соблазнение в доме хозяина, особенно с опасностью, что кто-нибудь заметит их отсутствие. Его рука оставила ее рот и погладила сбоку шею. Это была медленная чувственная ласка, и Рут ощутила во всем теле жар предвкушения.

— Вы слишком дерзки, милорд, в своих ухаживаниях, — с трудом произнесла она, когда его ладонь обхватила ее грудь. Ее дыхание сделалось прерывистым от этого прикосновения. При этом он слегка прикусил зубами кожу на плече у основания шеи.

— Я думаю, твой протест лишь дань приличиям, — произнес он низким бархатистым голосом, отчего Рут почувствовала слабость в ногах.

— Даже если то, что ты говоришь, правда, здесь не место... — Слова замерли в горле, когда его руки начали медленно поднимать юбки к талии, в то время как телом он продолжал прижимать ее к двери. Она едва не задохнулась, когда его руки обхватили бедра, и это прикосновение воспламенило каждую частичку тела.

— Не пытайтесь отрицать, что вам нравится это, миледи.

Его губы касались ее затылка, и она жадно вдыхала мужской запах. О Боже, он был прав. Она наслаждалась его прикосновениями. Пальцы массировали ее плоть, в то время как он прижимался ногами к задней поверхности ее бедер.

Сквозь его брюки и тонкий материал своих панталон она чувствовала его нарастающее возбуждение. Несомненно, он намеревался овладеть ею. Возможно, кто-то мог отправиться искать их. Ее дыхание участилось от ощущения опасности. Рут понимала, что совершает безрассудный поступок, однако не могла противиться Гаррику. То, как он устроил эту встречу и как искусно соблазнял ее, говорило о том, что он хорошо усвоил все, чему она учила его в течение месяца.

Она судорожно вздохнула, когда его рука скользнула вверх и достигла вершины ее бедер. Тонкий шелк панталон увлажнился. Боже милостивый, неужели он собирается довести ее до оргазма прямо здесь и сейчас? Ее сердце гулко забилось в груди от этой волнующей мысли. Она содрогнулась. Им не следует делать это. О них и так ходят скандальные слухи.

— Пожалуйста...

— «Пожалуйста», что, миледи?

В его голосе звучала такая самоуверенность, какую она никогда не слышала прежде. Это подчеркивало, что он из неопытного мужчины превратился в дерзкого соблазнителя. Теперь он способен соблазнить ее и подчинить своему желанию. Его рука проникла под ее корсет и оттянула панталоны. Рут ахнула.

Несколько секунд спустя его пальцы, скользнув по животу, добрались до лобка. Боже, никогда прежде она не испытывала такого искушения.

Все тело ее пылало от желания, и каждое прикосновение Гаррика усиливало его. Внезапно его пальцы раздвинули влажные складки и слегка коснулись небольшого уплотнения между ними. От этой жгучей ласки из груди Рут вырвался низкий стон.

— Тебе нравится это, не так ли? — В его словах звучало явное удовлетворение. Его рука вернулась к ее бедру, и Рут разочарованно застонала.

— Да, — задыхаясь, сказала она.

— Моя наставница однажды сказала, что иногда женщинам нравятся неприличные слова, которые мужчина нашептывает им. — Он слегка прикусил зубами ее мочку. Ее колени ослабели настолько, что она опустилась бы на пол, если бы он не удерживал. — Вы одна из таких женщин, миледи?

— О Боже, — чуть слышно прошептала Рут. Она не помнила, чтобы ее когда-либо мужчина возбуждал прежде до такой степени.

— Ответьте мне, миледи. — Его низкий голос звучал возле ее уха как отдаленный гром.

От волнения Рут потеряла способность здраво мыслить.

— Да, — чуть слышно прошептала она.

Его бедра придвинулись сзади вплотную к ее бедрам, и она чувствовала, как член упирается в ягодицы. Его пальцы сплелись с ее пальцами, прижатыми к двери, а губы оставляли горячий след на ее плече. Ей хотелось поцеловать его, почувствовать его губы на своих губах и на каждой клеточке тела. Она пыталась повернуться лицом к нему, но он удерживал ее в прежнем положении.

— Ты знаешь, как ты красива? — Его хрипловатый голос звучал возле ее уха, тогда как он направил ее руку вниз, чтобы она коснулась его возбужденной плоти. — С первого мгновения, когда увидел, я не желал ничего более, кроме как войти в тебя.

Рут тяжело дышала, вообразив то, что он так живо себе представлял. Только два или три раза он говорил ей об этом, и в обоих случаях чувствовал себя крайне неловко, почти застенчиво. Теперь его голос звучал уверенно и требовательно. Он полностью владел собой и знал, чего хочет. И это шокировало ее в большей степени, чем его язык.

Она гладила его сквозь брюки, испытывая трепет. Такое прикосновение к нему усиливало ее потребность ощутить его внутри себя. Ее тело жаждало удовлетворения, которое только он мог дать ей. Боже, как она хотела его сейчас. В этот момент ее нисколько не беспокоило, что кто-то может обнаружить их здесь. Ей было безразлично, что подумают люди. Рут безумно хотелось ощутить его плоть в себе и испытать оргазм, который только он мог обеспечить ей.

— Пожалуйста, я хочу...

— Хотите? — хрипло произнес он с такой напряженностью и с таким пылом, что ее охватила дрожь. — Значит, вы уже понимаете значение этого слова, миледи. И когда я займусь вами сегодня ночью, ваша нежная киска будет изнывать от желания заполучить мой член.

Рут едва не задохнулась, услышав от джентльмена эти грубые непристойные слова. Никогда в жизни она так сильно не желала мужчину. Из горла ее вырвались тихие всхлипывания, когда она поняла, что не владеет больше своими чувствами. Она не могла контролировать себя и отчаянно жаждала завершения. Внезапная потеря ощущения его тепла неприятно удивила ее.

Она все еще прижималась к двери, ожидая продолжения сладостных и мучительных ласк. Когда этого не последовало, Рут озадаченно застыла, испытывая огромное разочарование. Затем она медленно повернулась, опираясь спиной о дверь, потому что была уверена, что ее ноги слишком слабы, чтобы удерживать ее.

В тусклом свете комнаты она увидела Гаррика, стоявшего в нескольких шагах поодаль. На его чувственных губах играла удовлетворенная улыбка, а глаза блестели от страстного желания. Рут вновь охватила дрожь. Она поднесла руку к своему горлу, неуверенно глядя на него. Почему он остановился? Она была готова делать все, что он пожелает.

— Мне нравится такая игра, миледи, — сказал он с веселым оттенком в голосе. — Предвкушение чрезвычайно возбуждает.

— Предвкушение? — Она ошеломленно смотрела на него.

— Да. Ожидание предстоящего удовольствия.

— Предстоящего? — задыхаясь, повторила она. Значит, он умышленно довел ее до безумного состояния, не намереваясь полностью удовлетворить. И особенно Рут расстроил тот факт, что он, казалось, остался совершенно равнодушным. Ей хотелось задушить его, хотя отчасти она гордилась своим творением.

— Вечер еще далек от окончания, миледи, но я могу доставить вас домой в любой подходящий момент.

Значит, игра еще не окончена. Самоуверенное выражение его лица вызвало у нее желание напомнить ему, что он не единственный, кто обладает искусством соблазнения. Рут оттолкнулась от двери, решив показать ему, что не все козыри у него на руках в этом состязании. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от него и облизнула свои губы. Он отреагировал на это резким вздохом, и она улыбнулась ему.

— И что должно произойти, когда вы отвезете меня домой, милорд?

Его губы изогнулись в медленной соблазнительной улыбке, и ее сердце взволнованно забилось, не подчиняясь контролю. Этот мужчина оказался куда искуснее, чем она предполагала в ту первую ночь, когда посвятила его в тайну доставлять женщине удовольствие.

— Я собираюсь медленно раздеть тебя и благоговейно целовать каждую частицу твоего прекрасного тела. — Он протянул руку и провел пальцем вдоль ее скулы. — Должен признаться, перспектива видеть твое красивое обнаженное тело подо мной чрезвычайно возбуждает меня. Меня возбуждает также сознание того, что ты принадлежишь мне и только мне.

Это было не что иное, как утверждение права обладания ею. Он категорически заявил, что она принадлежит только ему и никакой другой мужчина не смеет заводить с ней любовную связь. Огонек, который она старалась погасить, вновь возродился из тлеющих угольков, и надежда вспыхнула в ней с новой силой.

— Может быть, нам следует вернуться к обществу на некоторое время, прежде чем вы проводите меня домой, милорд, — прошептала она страстным голосом. — Меня слишком возбуждает мысль о том, как мы будем наслаждаться друг другом. Особенно зная, как приятен ты на вкус.

Гаррик быстро шагнул к ней и крепко поцеловал, прежде чем отпустить так же поспешно. Достав из кармана ключ, он отпер дверь и открыл ее.

— Идем скорее, пока я не забыл, что это игра, и не овладел тобой прямо здесь, на письменном столе.

Судя по его напряженному голосу, он дошел до критического состояния, и Рут почувствовала облегчение. Бесстрастность, которую он изобразил, после того как соблазнил ее, — была лишь проявлением его железной воли. Приятно сознавать, что она влияла на него гораздо больше, чем он показывал.

Не сказав ни слова, Рут поспешно прошла мимо него и невольно вздрогнула, услышав, как за ней закрылась дверь.

Испытывая слабость в коленях, она двинулась по коридору как можно быстрее. Она не представляла, как долго отсутствовала, и была уверена, что ее появление в растрепанном виде среди гостей вызовет недоуменные взгляды.

Впереди она услышала голоса и, взглянув на себя в зеркало на стене, облегченно вздохнула. Она остановилась, чтобы проинспектировать свой внешний вид, и была потрясена, увидев свое отражение. Лицо ее сияло, как никогда прежде, и глаза блестели.

Благодаря вспыхнувшей в ней страсти она выглядела лет на десять моложе. Рут быстро поправила несколько выбившихся из прически прядей и, убедившись, что ее внешний вид не должен вызвать подозрений, заставила себя спокойно войти в главную гостиную.

Свободное кресло возле двери показалось ей подходящим местом, где можно спокойно сесть в надежде, что никто не заметил ее отсутствия. Она почувствовала облегчение, когда ни один из гостей не повернулся в ее сторону с подозрительным взглядом, и через пару минут ее дыхание сделалось более свободным.

Аллегра, находившаяся на противоположной стороне комнаты, встретилась с ней взглядом и заговорщически улыбнулась, когда в дверях появился Гаррик. Рут ощутила прилив тепла к щекам, заметив насмешливое выражение лица подруги, и даже не взглянула на Гаррика, когда тот подошел к ней сбоку и склонил голову.

— Сошлись на головную боль и уйди через несколько минут, — тихо сказал он. — Если будешь медлить, я утащу тебя отсюда, несмотря на возможный скандал.

Он не стал дожидаться ответа и отошел напряженной походкой. Наблюдая, как он приблизился к хозяйке, Рут была поражена таким сильным его желанием остаться с ней наедине, что он готов даже к скандалу. Ее внимание привлекло шуршание шелка, и она взглянула на женщину, опустившуюся в соседнее кресло. Рут тотчас напряглась, встретив насмешливый злобный взгляд Луизы Кэмптон.

— Дорогая леди Этвуд, должна сказать, вы сегодня выглядите восхитительно. Очевидно, ухаживания барона творят чудеса.

— Вы очень любезны, миссис Кэмптон, — тихо ответила Рут и вновь посмотрела на небольшую группу столпившихся гостей.

— Я хотела бы хотя бы наполовину обладать вашей смелостью.

— Смелостью? — Рут выпрямилась в своем кресле, увидев, что Гаррик повернул голову и посмотрел в ее сторону.

— Ну да. — Луиза вела себя подобно кошке, игравшей с пойманной птичкой. Ее мурлыканье раздражало Рут. — В обществе всего несколько женщин обладают такой авантюристичной натурой, чтобы взять в любовники мужчину моложе себя.

Вот для чего Луиза села рядом с ней. Эта женщина рассчитывала заставить ее почувствовать себя неловко из-за связи с Гарриком. Рут отказывалась слушать болтовню Луизы. Эта трескотня ничем не отличались от газетных сплетен. Она повернулась и презрительно посмотрела на миссис Кэмптон.

— Мои отношения с лордом Стрэтфилдом никого не касаются, даже если разница в возрасте между нами составляет пару лет.

Рут вопросительно приподняла бровь, надеясь, что женщина встанет и оставит ее в покое. Головная боль, о которой говорил Гаррик, становилась реальностью.

— Пару лет? — Луиза неприятно засмеялась. — О, бедняжка. Я думала вам известно, что лорд Стрэтфилд моложе вас на целых двенадцать лет.

Глава 16

Рут никогда не испытывала такого холода. Казалось, ее окунули в ледяную воду. Она посмотрела на свою одежду, словно ожидая найти ее насквозь промокшей. Застыв на месте, она пыталась постичь сказанное Луизой Кэмптон. Двенадцать лет.

Эта женщина ошибалась. Гаррик моложе ее не более чем на три года. Он выглядел вполне зрелым мужчиной, хотя ему было... Она быстро подсчитала в уме. Боже, значит, ему всего двадцать девять лет.

Она ощутила спазмы в животе. Двадцать девять. Неудивительно, что скандальные газеты распространяли такие злобные сплетни. Она влюбилась в мужчину, который почти годился ей в сыновья. Она сжала подушку сиденья под собой, испытывая головокружение.

Любовь. Неужели она действительно влюблена? Почувствовав приступ тошноты, Рут схватилась за живот и, подняв голову, увидела Аллегру, устремившуюся к ней с обеспокоенным выражением лица. Рядом с ней Луиза Кэмптон подалась вперед с напускным беспокойством.

— Вам плохо, леди Этвуд?

— Да, — хрипло сказала Рут, стараясь избавиться от искусственного проявления заботы. — Наверное, съела за ужином что-то неподходящее.

— Может быть, позвать кого-нибудь на помощь? Например, лорда Стрэтфилда?

— Вот вы где, миссис Кэмптон. Вас разыскивает леди Ротшильд. Кажется, она хочет представить вас кому-то, — сказала подошедшая Аллегра резким тоном и посмотрела на сидевшую рядом с ее подругой женщину с холодной неприязнью.

Луиза Кэмптон поднялась на ноги и с высокомерной улыбкой взглянула на Рут сверху вниз.

— Надеюсь, вы простите меня, если я причинила вам боль, леди Этвуд. Уверяю, я не имела такого намерения.

Эта женщина вновь напомнила Рут кошку. Только на этот раз она перестала играть со своей добычей и сожрала ее целиком. Рут сглотнула слюну и заставила себя спокойно встретить злорадный взгляд.

— Вы слишком высокого мнения о себе, миссис Кэмптон. Однако я благодарна вам за оказанную услугу. Ведь обычно великодушие так противоестественно вашей натуре.

Рут удивилась, что нашла слова, чтобы задеть недоброжелательницу, и, судя по тому, как Луиза, резко откинула голову назад, они попали в цель. Бросив злобный взгляд на нее, а затем на Аллегру, женщина гордо удалилась с видом оскорбленной невинности. Усевшись в освободившееся кресло, Аллегра взяла руку Рут и ужаснулась.

— Боже, твои руки холодны как лед. Что эта ехидна сказала тебе?

Рут не ответила, стараясь привести в порядок свои мысли. Как могла она упустить, что Гаррик на двенадцать лет моложе ее? Она едва сдерживала слезы. Почему она не прочитала о его возрасте в скандальных газетах? Она повернулась к Аллегре.

— Ты знала? — глухо спросила Рут.

— Что именно, дорогая?

— Что Гаррик на двенадцать лет моложе меня?

Подруга отрицательно покачала головой.

— На двенадцать лет? Это тебе сказала Луиза? — воскликнула Аллегра. — Я не верю этому.

— Судя по тому, как она была довольна, узнав эту новость, едва ли она солгала. — Рут заморгала, стараясь сдержать слезы.

— Я знала, что он немного моложе, но не думала, что это имеет большое значение. — Аллегра пожала ее руку. — Он вполне подходит тебе, Рут.

— Он слишком молод, — возразила она. — Боже, какая же я глупая. Я знала, что совершила ошибку, согласившись на любовную связь с ним. Но благодаря ему я почувствовала себя... и я...

— О, Рут, — тихо сказала подруга. — Ты влюбилась в него, не так ли?

— Да. — Рут ощутила тяжесть в груди, так что стало трудно дышать. — Мне надо уйти. Я не могу... я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. Я хочу домой.

Ее охватила нервная дрожь. О Боже. Она не могла теперь смотреть ему в лицо. Прижимая руку к животу, Рут старалась овладеть собой. Неожиданно Гаррик коснулся ее плеча и склонился над ней.

— Боже. Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок. — Тревога в его голосе заставила ее взять себя в руки. Она покачала головой.

— Ничего серьезного. Это пройдет.

О если бы это была правда. Она окинула взглядом комнату. Несколько гостей с любопытством смотрели в ее сторону, и от этого ей стало еще хуже. Теперь пройдет немало времени, прежде чем она перестанет быть посмешищем в обществе. Она видела это в глазах этих людей. Они считали, что она от безысходности связалась с мужчиной намного моложе.

— Я отвезу тебя домой.

— Нет. — Рут резко покачала головой. — Аллегра и граф уже собираются уйти. Поеду домой с ними. Оставайся здесь и продолжай наслаждаться этим приемом.

— Я отвезу тебя домой, — твердо заявил Гаррик. — Пойдем.

Она посмотрела на предложенную руку и встала без его помощи. Аллегра тоже поднялась и мягко приложила ладонь к спине Рут, чтобы поддержать ее.

— Милорд, если вы позаботитесь о том, чтобы вызвать карету, я пригляжу за Рут. — Прагматичный тон подруги побудил Гаррика согласно кивнуть, хотя хмурое выражение его лица не исчезло.

Он ободряюще коснулся предплечья Рут, и она замерла от этого прикосновения. На мгновение он заколебался, словно собираясь спросить ее о чем-то, но Аллегра жестом проводила его. Когда он покинул гостиную, перед Рут возникла леди Ротшильд в сопровождении барона.

— Дорогая леди Этвуд, вам нехорошо?

— Да, миледи. Пожалуйста, простите, но, думаю, мне лучше уехать домой. — Ей потребовались немалые усилия, чтобы скрыть свои эмоции.

— Ну конечно, — тихо сказала леди Ротшильд. — Сожалею, что вы неважно почувствовали себя. Могу я или барон сделать что-то для вас?

— Нет, спасибо, миледи. Я уверена, что скоро все будет в порядке.

Рут ощутила горечь этих слов. Возможно, она оправится от унижения, однако едва ли найдет способ излечить свое разбитое сердце. Слегка поклонившись Ротшильдам, она двинулась к раскрытой двери гостиной, чувствуя на себе любопытные взгляды присутствующих.

Достигнув холла, она увидела ожидавшего ее Гаррика. Он быстро подошел к ней, но она отказалась от его помощи. Лакей накинул ей на плечи меховую пелерину, но накидка не помогла избавиться от холода, который пронизал все ее тело до костей.

Она впала в оцепенение, чувствуя себя так, словно ее окунули в ледяную воду. В какой-то степени ее устраивало такое состояние, так как ей легче было переносить прикосновения Гаррика, когда он усаживал ее в карету. Съежившись в углу экипажа, она смотрела в окошко с чувством отчаяния и беспомощности.

Она полюбила его. Полюбила с самого начала, когда сказала себе, что надо быть осторожной, чтобы не потерять свое сердце. Как могла она допустить, что это случилось? Ее отношения с мужчинами всегда были скоротечными. Она знала, что это лучше, чем влюбиться. И все же влюбилась. Как это неосмотрительно с ее стороны!

И хуже всего то, что она полюбила мужчину намного моложе ее. От этой мысли внутри у нее все сжалось. О Боже, что теперь делать? Закрыв глаза, она молилась, чтобы этот вечер скорее кончился. Ей хотелось найти убежище в каком-нибудь отдаленном месте, где она могла бы, свернувшись калачиком, переждать, когда утихнет боль.

Однако она не могла нигде уединиться, пока не решит как быть с Гарриком. Она не сомневалась, что он будет настаивать на продолжении отношений, хотя считала, что их связь себя исчерпала. Карета двинулась вперед, и Рут напряглась, когда Гаррик наклонился к ней.

— Ты беременна?

Этот вопрос шокировал ее, и она, резко повернув голову, посмотрела на него. Он выглядел серьезным. Она была готова одновременно засмеяться и заплакать. Мысль о возможности забеременеть от него всегда сопровождалась душевной болью, так как она знала, что не способна родить ему сына или дочь. И это крайне удручало ее.

— Я слишком стара, чтобы иметь ребенка, — отрывисто сказала Рут.

— Не говори глупости. Разумеется, ты все еще можешь иметь детей. Вопрос в том, могу ли я... — В голосе его прозвучала такая печаль, что сердце Рут сжалось от жалости к нему, несмотря на ее униженное состояние и душевную боль.

— Я уверена, когда найдешь молодую невесту, ты произведешь на свет много детей. Не сомневайся!

Мысль о том, что Гаррик может связать свою судьбу с другой женщиной, была крайне неприятна ей, и Рут сама почувствовала в своем голосе обиду. Гаррик взял ее руку, и Рут замерла, ожидая ощутить знакомый трепет, но ничего подобного не произошло. Она по-прежнему оставалась в состоянии оцепенения. Это была ее единственная защита от пламени, которое его прикосновение всегда порождало в ней.

— Проклятие. Перестань подчеркивать свой возраст. Он ничего не значит для нас, — упрекнул ее Гаррик, хотя, видимо, чувствовал, что в их отношениях не все так безоблачно.

— Возраст имеет для нас значение. Ты обманул меня.

— Обманул? Каким же образом? — Он крепко сжал ее руку.

— Ты заставил меня поверить, что ненамного моложе меня. Однако миссис Кэмптон любезно открыла мне глаза на истинное положение дел сегодня вечером. Она сказала... она сказала, что у нас разница в возрасте двенадцать лет. — Рут вновь почувствовала неприятные спазмы в животе и, едва сдерживая слезы, высвободила свою руку.

— Господь всемогущий, — прохрипел Гаррик. — Луиза Кэмптон злобная сука, а разница в нашем возрасте ничего не значит.

— Кто из нас теперь говорит глупости? Мы оба знаем, каково мнение людей о женщине моих лет, которая имеет близкие отношения с мужчиной твоего возраста. — Рут содрогнулась от холода и плотнее запахнула накидку в тщетном стремлении согреться. — Газеты постоянно осуждают меня, хотя раньше почему-то не упоминали о разнице в годах.

— Да, до этой недели они воздерживались, — произнес Гаррик сквозь стиснутые зубы. Рут, тяжело дыша, посмотрела на него, а он фыркнул, недовольный собой. — Когда Долорес однажды показала мне касающуюся тебя статью, я сказал ей, чтобы она избавилась от нее.

— На этой неделе газету «Таун ток» подавали мне каждое утро вместе с завтраком.

— Кроме одной.

Рут нахмурилась, вспомнив утро, о котором он говорил. Он удивил ее тогда тем, что присоединился к ней в ванной. Это было приятное воспоминание, на мгновение сумевшее отвлечь ее от горестных дум. Он не обманывал ее, он умело действовал в личных интересах. Рут в смятении посмотрела на него, когда карета, дернувшись, остановилась. Сегодня вечером ничего бы не произошло, если бы он был честен с ней.

Да, ничего не случилось бы, потому что она прекратила бы с ним всякие отношения, как только узнала бы правду. Она не стала бы дожидаться, когда кто-нибудь вроде Луизы сделает ее посмешищем. Однако это случилось и она намерена порвать с ним отношения сейчас же.

Ее сердце сжалось от этой мысли. Расставание само по себе тягостно, но еще труднее отказаться от Гаррика, сознавая, что любишь его.

Сделать это тяжелее даже, чем было просить отца навестить ее мать накануне смерти. Рут снова ощутила тошноту и резко открыла дверцу кареты.

Она подобрала юбки, чтобы не споткнуться, и поспешила по ступенькам крыльца к входной двери, которая медленно открылась перед ней. В мягко освещенной прихожей Рут протянула накидку Симмонсу и посмотрела на лестницу. Ей хотелось поскорее уединиться в своей уютной спальне, но она понимала, что это будет ужасной ошибкой. Интимная обстановка ее комнаты, в конце концов, на руку Гаррику. Он продолжит настаивать на своем, хотя она дала ясно понять, что намерена прекратить всякие отношения с ним.

Не придумав ничего иного, она быстро вошла в гостиную. Рут редко пила что-либо кроме вина, но в данный момент крепкий коньяк должен придать ей уверенность, в которой она нуждалась, чтобы выиграть сражение. Ее нервы были натянуты до предела, и когда дверь гостиной с грохотом закрылась, она вздрогнула, но не повернула головы. Вместо этого Рут дрожащими руками налила коньяку в бокал и залпом выпила его. В результате она закашлялась, прижимая руки к груди, пока спазмы не утихли. В этот момент сильные руки крепко обняли ее, привлекая в теплые объятия.

— Черт побери, Рут. Нельзя так пить коньяк, — упрекнул он с явным недовольством.

Его тепло согрело ее быстрее коньяка. Оцепенелость медленно отступила, и она вдохнула всей грудью его характерный запах сандалового дерева. Боже, от него всегда исходил такой восхитительный аромат. Когда он держал ее вот так, она чувствовала себя в безопасности, и ничто не могло причинить ей вред.

Рут испуганно охнула, осознав, что делает. Она с трудом высвободилась из объятий и бросилась прочь. Отчасти она ожидала, что Гаррик устремится вслед за ней, но, повернувшись, увидела, что он не двинулся с места. Он оценивающе смотрел на нее, и его голубые глаза блестели. Она была готова выбежать из комнаты, если бы он сделал хотя бы шаг в ее направлении. Коньяк все еще обжигал горло, и она опять закашлялась.

— Я не позволю тебе уйти, Рут. — Его решительные слова заставили ее замереть.

— А я отказываюсь продолжать любовную связь с мужчиной, который на двенадцать лет моложе меня, — сказала она таким же решительным тоном.

— Глупости, это всего лишь цифры, Рут. — Он погрузил пальцы в свои темные волосы отчаянным жестом и начал ходить по комнате. — Это только цифры и ничего больше.

— Пусть цифры, но я не могу принять их. Ты манипулировал мной. Ты умышленно скрыл правду. Хотя прекрасно знал, как я среагирую, если кто-то скажет мне о такой большой разнице в годах. Ты можешь представить, что я почувствовала, когда Луиза Кэмптон так любезно информировала меня об этом?

Рут прижала руку к горлу, вспомнив, как Луиза с ядовитой ухмылкой сообщила ей, насколько Гаррик моложе ее. За несколько минут до этого ужасного открытия его умелые ласки заставили забыть, что она старше. А затем одной ужасной фразой Луиза Кэмптон напомнила, какая она на самом деле старая.

Унижение, которое она испытала при этом, было достаточно болезненным, но осознание, что она влюблена в Гаррика, стало для нее куда более тяжелым ударом. Луиза тоже поняла это. Ей доставило удовольствие наблюдать, как Рут обескуражена тем, что полюбила мужчину гораздо моложе ее. Если раньше ее угнетал только ее возраст, то теперь она с ужасом поняла, какая пропасть разделяет ее с любимым человеком.

— Я допустил ошибку, Рут, — глухо произнес Гаррик. — Мне следовало сказать тебе правду. — Его красивое лицо омрачило раскаяние, но Рут отказывалась отпускать ему грех.

— Вместо тебя меня просветила Луиза Кэмптон. И эта женщина наслаждалась произведенным эффектом, — с горечью подчеркнула она. — Я не сомневаюсь: Луиза Кэмптон убеждена, что наши отношения прервутся в ближайшее время.

— Что это значит? — прорычал он.

— Это значит, что наши уроки окончены, милорд, и я хочу разорвать нашу связь.

Она заставила себя принять отстраненный вид, когда он посмотрел на нее оценивающе. Этот взгляд говорил, что он решил настаивать на своем, и это встревожило ее. Воцарившееся молчание становилось все тягостней с каждой секундой. Рут отвернулась от его пронизывающего взгляда.

Почему он молчит? Он всегда был таким красноречивым, добиваясь своего, а сейчас словно онемел. Может быть, он не воспринял всерьез ее заявление о прекращении их связи? Нет, она была уверена, что он все прекрасно понимал и лишь размышлял над тем, как переубедить ее.

Хватит ли у нее сил противостоять ему? Она тяжело вздохнула и тотчас упрекнула себя за то, что подумала о возможности сдачи своих позиций. Решение прекратить их связь — это единственное, что убережет ее от дальнейших унижений.

— Я не желаю, чтобы кто-то указывал, с кем нам следует поддерживать отношения, — наконец сказал он.

— Дело не в том, что кто-то ограничивает мои действия. Это вопрос пристойности, — заявила Рут. — Я слишком стара для тебя.

— Однако ты согласилась стать моей любовницей, зная, что я моложе тебя, — напомнил он и подошел ближе.

— Ты не должен осуждать меня за это, — сказала она, оставаясь на месте, несмотря на внезапное желание немедленно исчезнуть.

В его словах была правда, и, кроме того, трудно игнорировать реакцию тела на его близость. Она вдыхала его мужской запах, и все ее существо трепетало от страстного желания. Лицо Гаррика выражало смирение и сожаление, губы были плотно сжаты.

— Я все понимаю, Рут. Вина полностью лежит на мне. Если бы можно было повернуть время вспять, я уберег бы тебя от унижения.

— В таком случае убереги меня от дальнейших унижений и найди другую любовницу, — вымолвила она.

— Я не хочу другую любовницу, — ворчливо возразил он. — Я хочу тебя.

Несмотря на желание не поддаваться чувствам, она так и не нашла в себе сил противостоять его обаянию. Бархатный голос вызвал дрожь, пробежавшую по ее спине. Она покачала головой, молчаливо протестуя, и отступила назад. Однако он не дал ей возможность увеличить дистанцию между ними. С быстротой молнии его рука схватила ее за предплечье, и он притянул Рут в свои объятия. В тот момент, когда его губы слились с ее губами, жар этого поцелуя сделал податливым ее тело.

Ее кровь воспламенилась с пугающей быстротой. Ее душа ликовала, и Рут пренебрегла предупреждениями, звучавшими в глубине сознания. Она поддалась охватившей ее страсти. Его губы требовали пламенного ответа от нее, и она тихо застонала.

— Ты не представляешь, как прекрасна. — Его дыхание опаляло ее, и от нежных слов ноги ослабели. — Несмотря на годы, твоя красота никогда не увянет. Ты неподвластна времени, о чем другие женщины могут только мечтать.

Она сделала глубокий вдох, надеясь скрыть свою реакцию, однако, его взгляд говорил, что он знает, что она испытывает в данный момент. Рут в отчаянии напомнила себе, что он обманывал ее, что двенадцать лет — слишком большая разница в возрасте.

Все же невозможно было думать о чем-либо, наслаждаясь его ласками. Где-то глубоко в подсознании внутренний голос призывал отказаться от логики и воспользоваться хотя бы небольшой частичкой счастья, которое он подарил ей. Однако это было неразумное желание.

Если сейчас ей трудно расстаться с ним, то в будущем она тем более не сможет пережить, когда он бросит ее. У нее перехватило дыхание, когда она встретила его пронизывающий взгляд. Внезапно он прищурился, словно поняв, что она старается не поддаваться ему.

Рут попыталась успокоить сердцебиение и сделаться неподатливой в его объятиях. Она была на грани сдачи своих позиций, и если позволит ему увидеть это, он продолжит настаивать на своем, пока она окончательно не капитулирует.

— «Неподвластна времени» — замечательные слова. К сожалению, они ко мне не относятся.

— Почему ты так считаешь? Твои уста говорят одно, Рут, а тело — совершенно, другое.

Он говорил чрезвычайно напряженным голосом, и у нее пересохло во рту от страха, когда она встретилась с его проницательным взглядом. Боже, неужели он догадался о ее истинных чувствах? Нет, не может быть. Иначе он немедленно воспользовался бы этим. Возможно, он вообразил, что влюблен в нее. От этой мысли сердце ее болезненно сжалось.

Скорее всего он просто испытывает сильную страсть: ведь она его первая женщина, — но это совсем другое чувство, а вовсе не любовь, которую она испытывает к нему. Даже если с его стороны это глубокая привязанность, невозможно смириться с разницей в их возрасте.

Рут поймала его взгляд и увидела решимость в голубых глазах. Гаррик не сомневался, что она поддастся. Если не порвать с ним сейчас, он настоит на своем. У нее не было иного выхода, кроме как удалить его любыми средствами, даже самыми грубыми.

— Ты забыл, что я научилась профессионально отвечать на ласки любого мужчины, — резко сказала она и высвободилась из его внезапно ослабевших объятий. — С тобой был особый случай, потому что ты предоставил мне возможность обучать тебя, вместо того чтобы прибегать к обычным трюкам моего ремесла.

От того, что он услышал, голова его резко откинулась назад как от удара. Он выглядел ошеломленным, и Рут вся напряглась, борясь с желанием броситься к нему и просить прощения за эти жестокие слова. В следующее мгновение лицо его приняло отстраненное выражение.

Он посмотрел на нее испепеляющим взглядом, отчего она вся похолодела. Собрав остатки самообладания, Рут едва сдерживалась, чтобы не закричать от боли при виде презрения в его глазах. Он отступил от нее на шаг и чопорно поклонился.

— В таком случае я больше не буду мешать вам совершенствоваться в своем ремесле, миледи.

Презрение, звучавшее в его голосе, сделало оскорбление еще более чувствительным. Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел из гостиной, тихо закрыв за собой дверь. Замерев на месте, Рут смотрела ему вслед, вновь впав в оцепенение. Затем медленно опустилась на пол, обхватив себя руками. Усталость и холод пронизывали все тело. Второй раз в жизни она чувствовала себя такой потерянной. По щекам ее катились слезы. В глубине сознания внутренний голос призывал ее пойти за ним, но она игнорировала его. Еще одна слеза упала на ее руку, и боль, зародившаяся в груди, распространилась по всему телу. В прошлом нечто подобное она испытала в связи с уходом отца, но потеря Гаррика была куда более болезненной. По щекам горячими ручейками текли слезы. У нее было ощущение, словно, проснувшись среди ночи, вдруг поняла, что рассвет никогда не наступит. Гаррик прав. Ее возраст не такой уж большой грех. Она не боялась старости. Гораздо больший страх вызывало понимание того, что она никогда не узнает, что значит быть любимой.

Рут просматривала лежащие перед ней документы. Она сидела в небольшом офисе приюта Святой Агнессы уже больше половины дня, проверяя счета, несмотря на тщательное ведение бухгалтерского учета. Она хмурилась, долго глядя на цифры, прежде чем уступить боли в голове.

Карандаш упал на бухгалтерскую книгу перед ней, она закрыла глаза и потерла виски. Прошло более недели, после того как она порвала с Гарриком, и каждый день теперь стал болезненным испытанием. Ее по-прежнему приглашали на различные мероприятия, но она боялась посещать их из страха встретить там его.

Она была уверена, что некоторые из ее окружения будут рады позабавиться, посмотрев, что произойдет, когда эти двое окажутся в одной комнате. Даже Аллегра не могла утешить ее, настаивая, чтобы Рут посетила Пембрук-Холл во время большого приема. Она отказывалась, несмотря на уговоры подруги.

Рут решила покинуть городской дом и переехать в Кроули-Холл. У нее не было больше причин оставаться в городе. Надо только закончить дела, касающиеся приюта Святой Агнессы. Лорд Пембрук назвал имена нескольких кандидатов, кто мог бы позаботиться о приюте, когда она покинет город.

Джеймс Теркот, молодой мужчина, на кандидатуре которого она, в конце концов, остановилась, был очень любезным с ней. Он явно любил детей и, стало быть, будет заботиться об их благе, а также о бережливом расходовании средств. Тем не менее она будет приезжать в город для ежеквартальных встреч с руководством приюта. Однако повседневное ведение дел оставит Джеймсу. Он должен приступить к своим обязанностям со следующей недели, и она уже дала указания Долорес приготовиться к переезду в Кроули-Холл.

Головная боль не утихала, и Рут вновь взяла карандаш, изучая колонку цифр, которые еще не проверила должным образом. Звук открывшейся двери заставил ее поднять голову, и она замерла, увидев виконта Тремейна. Рут немедленно открыла ящик письменного стола и достала небольшой пистолет из сумочки, чтобы в случае чего обеспечить свою безопасность.

На лице мужчины появилась коварная улыбка, и Рут встала, чтобы не оказаться в невыгодном положении.

— Лорд Тремейн, — холодно сказала она.

— Дорогая леди Этвуд, я рад снова видеть вас.

— Что вам угодно, милорд? — Она намеренно говорила с ним ледяным тоном. Ей не нравился этот человек, и она не доверяла ему.

— У вас ко всему деловой подход. Мне нравится это в женщине. — От его улыбки по спине ее пробежал холодок. — У меня есть предложение к вам.

— Предложение? — Рут удивленно вскинула бровь.

— Да. Я узнал, что Стрэтфилд не является больше вашим покровителем, и подумал, что мы могли бы прекрасно поладить.

Она была бы не так ошеломлена, если бы ее отец внезапно вошел в приют, чтобы попросить у нее прощения. Виконт скорее всего забавлялся, глядя на нее с насмешливой улыбкой. Он был импозантный мужчина, но его манерность вызывала отвращение. Придя в себя, Рут отрицательно покачала головой.

— Я... польщена вашим предложением, однако должна отклонить его.

— Я призываю вас не спешить с принятием решения, миледи. Полагаю, вам следует подумать о последствиях.

Он явно насмехался над ней, не иначе. Рут озадаченно нахмурилась. О каких последствиях он говорил? Насколько ей известно, он не имел никакого отношения к приюту. Тогда в чем дело?

— Какие последствия вы подразумеваете, милорд?

— Касающиеся Стрэтфилда.

— Боюсь, я вас не понимаю. Мы с лордом Стрэтфилдом ничем не связаны.

Виконт двинулся вперед, и Рут нащупала в ящике стола костяную ручку пистолета. Взгляд мужчины устремился на ее руку, и он, улыбнувшись, указал на кресло перед столом.

— Позвольте пояснить. — Она кивнула, и он уселся напротив нее. — Лорд Стрэтфилд и я — как бы поточнее выразиться — не самые близкие друзья. Недавно стало известно, что он пытается разорить меня. Я нахожу это весьма огорчительным.

— Разумеется, — тихо сказала Рут, когда он посмотрел, ожидая реакции.

Жестокая улыбка на его губах вызывала опасения. Он напоминал волка, подбиравшегося к жертве.

— Однако я получил уникальную информацию, которая, думаю, заставит Стрэтфилда пересмотреть свое отношение к моим финансовым делам. — Что-то в манере виконта заставило Рут похолодеть, и она испугалась за Гаррика.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Уверен, что информация, которой я располагаю, позволит убедить Стрэтфилда не вмешиваться в мои финансовые дела и в дела моего осведомителя.

— Мне все-таки непонятно, при чем здесь я. — Рут сложила руки перед собой, стараясь сохранять спокойствие.

— Я знаю из заслуживающего доверия источника, что вы влюблены в молодого барона. — Самоуверенная улыбка этого человека лишила Рут самообладания.

— Я... я не понимаю, о чем вы говорите. — Она почувствовала подступивший к горлу ком, так что стало трудно дышать.

— Все в порядке, миледи. Я не выдам ваш секрет, если вы согласитесь помочь мне.

— Если вы решили шантажировать меня угрозой рассказать всем, что я питаю нежные чувства к лорду Стрэтфилду, то, пожалуйста, можете сделать это, — резко сказала Рут. Взбешенная тем, что этот человек хотел использовать ее, чтобы причинить вред Гаррику, она вскочила на ноги. — Я достаточно слушала вас, милорд. Думаю, вам пора удалиться.

— У вас очень вспыльчивый характер, миледи. Тем не менее, думаю, мы отлично поладим.

— Мне кажется, вы бредите, лорд Тремейн. Я вовсе не намерена принимать ваше покровительство. — Она настолько разозлилась, что была готова застрелить этого человека за то, что тот осмелился шантажировать ее. — А теперь уходите.

— Ну, как хотите, — сказал он вкрадчиво, не двинувшись с места. — Уверен, газеты с удовольствием получат сообщение о том, что леди Э. имела недавнюю любовную связь с лордом С, у которого, к сожалению, отсутствует одно яйцо. Это будет самая сенсационная новость.

Рут ужаснулась от слов виконта. Откуда этот человек мог узнать о физическом дефекте? Гаррик ведь заплатил своему дяде, чтобы тот оставил в покое его семью, но теперь стало ясно, что на самом деле он платил дяде также за его молчание. Но как Тремейн узнал тайну? Был ли он знаком с Бересфордом?

Или, может быть, этот негодяй нашел женщину, когда-то унизившую Гаррика, и узнал от нее? Что-то подсказывало Рут, что виконт будет с наслаждением шантажировать лорда Стрэтфилда тем, что ему стало известно. Но что подумает Гаррик, когда прочитает газеты?

Он решит, что она предала его. И если она не подчинится требованию Тремейна, тот непременно приведет свою угрозу в исполнение. Она встретила самодовольный взгляд Тремейна в состоянии шока, чувствуя, что у нее подгибаются колени. Она любит Гаррика, и не допустит, чтобы кто-то унизил его. Она хорошо знала, каково чувствовать себя униженным.

Рут медленно опустилась в кресло. Ей требовалось время подумать. Чтобы понять, как превзойти этого негодяя в затеянной им игре. Она облизала пересохшие губы и заметила промелькнувшее в глазах Тремейна вожделение. Рут тотчас пожалела о своем непроизвольном действии. Она должна найти выход из затруднительного положения, хотя пока не знала как. Она бросила на шантажиста взгляд, исполненный отвращения.

— Почему вы решили, что я поддамся на ваш шантаж? — спросила она сквозь стиснутые зубы.

— Потому что я хорошо знаю людей, леди Этвуд, — ответил он со злобной улыбкой. — Вы влюблены в Стрэтфилда и не захотите, чтобы его секрет стал достоянием гласности. Ведь так?

— Даже если это правда, — сказала она, не желая подтверждать его подозрения, — я не понимаю, как мое участие в вашем плане повлияет на поступки его светлости. Лорд Стрэтфилд презирает меня и больше не интересуется мной.

— Вы читали последние газеты, дорогая? — Тремейн вопросительно посмотрел на нее. — Молодой человек из общества напился и подрался с простолюдинами. По всем признакам он безумно влюблен в женщину.

«Молодой человек...» От Рут не ускользнул оскорбительный намек, скрытый в этих словах. Даже Тремейн считал, что Гаррик слишком молод для нее. Внезапно представив его пьяным и дерущимся, Рут почувствовала, как сердце тревожно забилось.

В течение прошедшей недели она не осмеливалась читать газеты и значительную часть времени проводила в приюте. Описанное виконтом поведение молодого человека не было характерным для Гаррика. Возможно ли, что он испытывал к ней серьезные чувства? Нет. Если бы Гаррик действительно был влюблен, то постарался бы переубедить ее. Ведь он всегда был таким настойчивым.

— Вы так и не объяснили, почему решили включить меня в свой план.

— Между мной и Стрэтфилдом есть личные счеты. — Виконт подался вперед и прищурился, отчего Рут почувствовала страх. — Кроме того, никто не может безнаказанно вмешиваться в мои личные дела.

— Если вы имеете в виду леди Линмут, то мне совершенно ясно, что она не желает иметь с вами дела.

— Я смог бы уговорить ее, если бы вы не вмешались. — В голосе виконта звучал гнев, когда он поднялся на ноги. — Я решил проучить вас и Стрэтфилда. В последнее время он является источником моего постоянного беспокойства. Я надеюсь получить удовольствие, показав ему, что только такой, как я, настоящий мужчина способен удовлетворить его бывшую любовницу.

Боже, что делать? Надо найти способ известить Гаррика о том, что задумал Тремейн. Между тем этот подонок обошел стол и приблизился к ней. Улыбка на его губах не соответствовала хмурому взгляду, когда она встала.

— Думаю, мы пришли к взаимопониманию, не так ли, леди Этвуд? — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — Стрэтфилд станет платить мне за мое молчание, и я буду хранить ваши секреты, учитывая, что вы станете моей любовницей. Может быть, мы скрепим нашу сделку поцелуем?

Рут не помнила, чтобы когда-либо так боялась мужчину. Он обхватил ее за талию и притянул к себе. Его губы встретились с ее губами, и она содрогнулась от этого прикосновения. Его нельзя было назвать неумелым любовником, но когда его язык прошелся по ее губам, она почувствовала тошноту. Боже, как она собирается выдержать его в своей постели?

Она должна постоянно помнить, что делает все это ради Гаррика. В глубине ее сознания звучал его бархатный голос. Внезапно Тремейн прервал свой поцелуй и застыл на месте, затем, отступив от нее, повернул голову и улыбнулся. Это была внушающая страх улыбка, и по спине Рут пробежал холодок, который распространился по всему телу.

Она проследила за взглядом виконта, и ее сердце замерло, когда она увидела стоящего среди комнаты Гаррика. Лицо его побелело от гнева, и в глазах отражалось такое страдание, что она едва не расплакалась.

Глава 17

Приступ бешенства, казалось, помутил его разум. Ему давно хотелось разделаться с Тремейном, и, видимо, настал час расплаты. Презрительная улыбка на губах виконта только усилила ярость Гаррика. Сжав кулаки, он оставался на месте, несмотря на жгучее желание броситься вперед и разорвать на части негодяя.

Но как же понять поведение Рут? Он не мог поверить, что она охотно позволила Тремейну обнимать ее. Однако она не предпринимала никаких усилий, чтобы высвободиться из его объятий, и выглядела потрясенной и испуганной, когда он появился в небольшом офисе приюта.

— О, небезызвестный барон Стрэтфилд. Как вовремя. Ты избавил меня от необходимости вызвать тебя.

— Отпусти ее, Тремейн, — тихо сказал Гаррик, но в его голосе прозвучала смертельная угроза, отчего виконт вздрогнул. Правда он быстро пришел в себя.

— Может быть, леди не хочет освобождаться.

Тремейн самоуверенно улыбнулся и переключил свое внимание на Рут. Поскольку виконт не отпускал ее из своих объятий, Гаррик пристально посмотрел на нее. Когда их взгляды встретились, она быстро отвернулась. Она, несомненно, была испугана. Он снова взглянул на Тремейна. Тот был слишком доволен собой. Он, видимо, чем-то угрожал Рут. Но чем?

— Мне трудно поверить, что ты, Тремейн, хоть сколько-нибудь можешь заинтересовать Рут. Прежде всего твой отец виноват в разрыве брака ее родителей, и она знает, что ты сделал с Мэри, — сказал Гаррик, с отвращением глядя на виконта.

— Мэри не такая уж невинная милашка, как ты думаешь, — презрительно бросил Тремейн. — Что бы там ни было, я все объяснил леди Этвуд, и она согласилась на мое покровительство.

Виконт с удовлетворенной улыбкой посмотрел на Рут, затем снова повернулся к Гаррику. Этот человек определенно лгал. Как могла она вступить в любовную связь с этим ублюдком? Она прекрасно знала, что представляет собой этот негодяй.

Гаррик не допускал такой возможности. Хотя она была куртизанкой, ее отношение к нему не имело ничего общего с тем, когда женщина просто обслуживает своего любовника. Между ними существовало нечто большее. Она прервала связь с ним только потому, что он моложе ее. Он был уверен в этом и пришел сегодня сюда, чтобы убедить ее не поддаваться сплетням. Он отказывался верить в иное.

— Я не верю, — прорычал Гаррик.

— Уверяю, это правда, Стрэтфилд, — сказал виконт со снисходительной улыбкой. — По крайней мере леди Этвуд будет рада принять в постели настоящего мужчину.

Гаррик похолодел. Он снова посмотрел на Рут. Все еще находясь в объятиях Тремейна, она отвернула лицо, однако что-то в ее поведении беспокоило. Он отверг предупреждение внутреннего голоса. Он не допускал мысли, что любимая предала. И все же, беспокоило, что она не смотрела на него. Он кашлянул, не отрывая от нее глаз.

— Скажи, Рут, почему ты вознамерилась пустить этого ублюдка в свою постель? — Гаррик наблюдал, как она высвободилась из объятий Тремейна и повернулась к нему. Невозможно было определить, о чем она думала.

— Я свободна и могу встречаться с кем пожелаю, милорд. — Ее голос был лишен эмоций. Гаррик от негодования сжал челюсти.

— Вот видишь, Стрэтфилд. Леди здраво мыслит. — Тремейн злобно улыбнулся.

— Так ли на самом деле? — сказал Гаррик сардоническим тоном. — Я сомневаюсь, что Рут в здравом уме способна лечь в постель с таким подонком, как ты. Что-то подсказывает мне, что на ее согласие повлияло нечто другое, а не то, что ты говоришь.

— Это действительно так. Мне известно из авторитетного источника, что леди не может быть удовлетворена мужчиной, у которого только одно яйцо.

Слова виконта поразили Гаррика как ружейный выстрел. Отчаянно стараясь сдерживаться, он заставил себя улыбнуться, встретив ехидный взгляд виконта. Значит, дядя, мерзавец, рассказал Тремейну о его дефекте. Его страхи воплотились в реальность. Вопрос заключался в том, чего добивался виконт. Гаррик вопросительно посмотрел на него.

— У тебя живое воображение, Тремейн. — Насмешливая интонация в его голосе заставила виконта озадаченно нахмуриться. Мгновение спустя он самодовольно улыбнулся.

— Ты удивляешь меня, Стрэтфилд. Я поражаюсь твоей способности так уверенно держаться на публике, несмотря на свою неполноценность. Ты действительно думал, что леди Этвуд будет хранить твой секрет?

От этих слов у Гаррика перехватило горло. Он замер, недоверчиво глядя на Рут. Хотя она побледнела, выражение ее лица оставалось непроницаемым. Она не опровергла Тремейна, и сердце Гаррика сжалось от боли так, что хотелось кричать.

Рут предала его.

В следующий момент он отверг эту мысль. Он не мог поверить в это. Это дядя раскрыл его секрет. Рут не могла пойти на такое. Она не способна предать его. Насмешливый внутренний голос презрительно фыркнул в ответ на эти жалкие возражения. Конечно, она предала его. Если бы это сделал дядя, у Тремейна не было бы причины обольщать Рут.

Хотя она уже не находилась в объятиях Тремейна, тем не менее не предпринимала попытки отойти на значительное расстояние от него. Видимо, Рут все-таки согласилась стать любовницей этого подонка. Какое еще доказательство требовалось, что она выдала его секрет Тремейну? Может быть, надо услышать это непосредственно от нее? И снова у него возникло мучительное желание не верить тому, что было столь очевидно.

— Кажется, ты лишился дара речи, Стрэтфилд. — Самодовольный тон виконта заставил Гаррика пристально посмотреть на него.

— Вовсе нет. — Гаррик сделал вид, что нисколько не задет. — Просто мне непонятно, почему мои физические особенности так волнуют тебя. Вероятно, ты относишься к тем, кого привлекает содомия. Но меня не интересуют такие отклонения.

Лицо виконта исказилось от бешенства, и Гаррик горько улыбнулся.

— Сомневаюсь, что ты будешь выглядеть таким самодовольным, когда в обществе узнают о твоем уродстве.

— Ты полагаешь, меня беспокоит, что подумают люди? — Гаррик покачал головой и посмотрел на Рут. Несмотря на бледность, она по-прежнему оставалась спокойной и непроницаемой. Видимо, она все-таки виновата, поскольку не отрицала утверждения Тремейна.

— Думаю, очень беспокоит, — сказал Тремейн с уверенным видом. — И полагаю, ты будешь платить мне за молчание.

— Платить тебе? — Гаррик рассмеялся.

Его самого удивил этот смех. Тремейн угрожал выставить его на посмешище перед обществом. Именно это Гаррик так долго и упорно старался предотвратить. Он не знал, задушить подлеца или просто уйти, надеясь, что никто не поверит этому мерзавцу. Но была еще Рут. Ей люди поверят.

Он ощутил горечь, когда подумал о ее предательстве. И сейчас ему хотелось сомкнуть руки на ее горле. Как быстро она переметнулась к Тремейну и рассказала о его секрете. Он взглянул в ее сторону, и последняя оставшаяся краска сошла с ее лица.

На мгновение Гаррику показалось, что она просто орудие в руках Тремейна. Вероятно, виконт чем-то угрожал ей. Он снова подумал о ее предательстве и тяжело вздохнул. Он опять пытался найти ей оправдание, хотя она выдала его секрет. И теперь Тремейн предполагает, что он будет платить ему за его молчание.

Он уже платил дяде, и плата Тремейну не будет чем-то отличаться. Впрочем, это не так. С дядей он заключил определенное соглашение, в котором было оговорено, что тот мог или не мог делать. Там были ясно указаны последствия нарушения договора и до сих пор Бересфорд не нарушал условий сделки.

Причиной его бед снова явилась женщина. Как будто Берта продолжала издеваться над ним. Нахлынули воспоминания прошлого, и Гаррик напрягся. Он все-таки не верил, что Рут способна предать его.

У него возникло неистовое желание дать выход своему гневу с помощью кулаков. Она погубила его, рассказав Тремейну правду. Даже если он заплатит ему, что может удержать этого негодяя от того, чтобы не рассказать о его секрете кому-нибудь еще? Этот шантаж никогда не прекратится. Виконт хмыкнул и посмотрел на Гаррика.

— Похоже, ты лишился языка, Стрэтфилд. — В голосе Тремейна звучало раздражение.

— Нет. Просто пытаюсь определить, правильно ли понял тебя.

— Правильно. Я не прошу слишком много. — Тремейн смотрел на Гаррика с неприязнью. Было ясно, что их разговор пошел не в том направлении, как он ожидал. — Я хочу всего лишь, чтобы ты отозвал свои требования, касающиеся моих займов.

— Не вижу причины, по которой я сделал бы это. Твои претензии ничем не обоснованы.

— Но у меня есть леди Этвуд, — сказал Тремейн вкрадчиво и, подойдя к Рут, погладил ее по щеке.

Этот жест вызвал у Гаррика приступ гнева. Мысль о том, что этот человек прикасается к ней и намерен спать с ней, привела его в бешенство. Он немедленно осудил себя за свою глупость. Эта женщина не стоила его переживаний. В глубине сознания резкий внутренний голос неистово воспротивился этой мысли.

— Кажется, ты уверен, что заставил меня подчиниться тебе, Тремейн, — сказал Гаррик, презрительно глядя на него.

— По-моему, у тебя нет выбора.

— Выбор всегда есть, — возразил Гаррик, бросив взгляд на Рут. Она отвернулась от обоих мужчин с несчастным видом, который был хорошо знаком ему. Он хмыкнул. Почему он так упорно искал оправдание ее предательству?

— Полагаю, в обмен на мои деньги ты будешь молчать. — Гаррик пристально посмотрел на Тремейна.

— Ты не ошибся. И поскольку капиталовложения твоего дяди оказывают непосредственное влияние на мои капиталовложения, полагаю, следует прекратить дальнейшее платежные требования к его инвестициям тоже.

— Естественно, — кивнул Гаррик, не отрывая глаз от виконта.

Требование прекратить попытки разрушить бизнес дяди не явилось для него неожиданным. Он еще раз подумал, что, возможно, Рут действительно была орудием в игре, которую затеял Тремейн. Он посмотрел в ее сторону и задержал свой взгляд на ее профиле. Словно почувствовав его взгляд, она повернула голову.

Было ли сожаление в ее красивых фиалковых глазах? Нет, она ничем не отличалась от Берты. У нее не было сердца. Она предала его через несколько дней после того, как они расстались. И несомненно, позабавилась, рассказав Тремейну о его секрете. Он подавил протест, поднимающийся в глубине сознания.

— Ну значит, мы договорились? — сказал виконт, самоуверенно глядя на него.

— Я так не думаю. — Встретив взгляд своего врага, Гаррик понял, что не должен соглашаться. Это обстоятельство позабавило его.

— Что? — Гневный крик Тремейна не вызвал удивления. — Я выставлю тебя на посмешище, Стрэтфилд. И не думай, что я не сделаю это.

— Не сомневаюсь, ты постараешься. — Гаррик холодно улыбнулся. — Однако едва ли в обществе кто-то обратит внимание на слова проститутки и прохвоста.

Не дожидаясь ответа, Гаррик повернулся и направился к двери офиса. Позади него Тремейн прошипел что-то со злостью, и Гаррик испытал некоторое удовлетворение. Его пребывание в обществе заканчивалось, однако он чувствовал что был прав, послав этого ублюдка ко всем чертям. Он повернул ручку и открыл дверь, когда Тремейн крикнул ему вдогонку.

— Ты еще пожалеешь об этом, Стрэтфилд. Я позабочусь о том, чтобы так же разрушить твою семью. Твой младший брат никогда не женится на порядочной женщине, когда все узнают правду о тебе.

Гаррика охватил неистовый гнев от этой угрозы. Медленно, сохраняя самообладание, он повернулся к виконту. Самоуверенное выражение лица этого человека сменилось страхом, когда Гаррик пристально посмотрел на него с убийственным спокойствием.

— Если ты посмеешь причинить вред моей семье, я убью тебя, Тремейн.

Грозный голос Гаррика отразился громким эхом в небольшой комнате, и у виконта от страха перехватило дыхание. Однако в следующий момент на лице его вновь обозначилось злобное удовлетворение, и Гаррик увидел, как глаза Рут расширились от ужаса, глядя через его плечо. Он не понял, чем был вызван ее ужас, и повернулся. Перед ним стоял коренастый незнакомый джентльмен.

— Мистер Миллстадт, какой сюрприз, — приветствовала его Рут.

Видимо, она знала этого джентльмена. Впрочем, она знала многих мужчин, с горечью подумал Гаррик. Сердито пробормотав что-то, он прошел мимо этого человека, не оглядываясь назад. Менее чем через минуту он оказался на улице, где отдал распоряжение Джасперу отвезти его в клуб.

Усевшись на кожаное сиденье фаэтона, он кипел от гнева, какого никогда прежде не испытывал. Даже когда застал дядю, пытавшегося войти в комнату Лили, или в тот день, когда встретил Тремейна в Сеймур-плейс. Если бы он дал волю своим чувствам несколько минут назад, то стер бы Тремейна с лица земли.

А Рут... Как же он ошибся в ней.

Едва ли он получил бы удовлетворение, сомкнув руки на ее красивой шее. Ему хотелось услышать, как она молит о пощаде. Берта одурачила его в те давние годы, и он позволил Рут сделать то же самое. Как мог он оказаться таким простаком? Будь оно все проклято!

Женщина в очередной раз обманула его, хотя в данном случае он не был просто ослеплен страстью. Он полюбил Рут, и боль от ее предательства пронзала его сердце подобно острому ножу. Сжав челюсти, он втягивал воздух сквозь стиснутые зубы и, скрестив руки на груди, впился пальцами в свои бицепсы.

Она предала его.

Он был ошеломлен. Невозможно поверить в это после всего того, что было между ними. Он вспомнил ее в объятиях Тремейна, и кровь его вновь вскипела от гнева. Мысль о том, что Рут теперь будет с этим негодяем, угнетала его. Боже, почему он все же любил ее, несмотря на то что она сотворила?

Ее предательство нанесло ему глубокую душевную рану. Такую глубокую, что ни Тремейн, ни кто-либо еще не мог причинить ему более мучительной боли. Последние восемь лет он жил в страхе, что дядя откроет его секрет и в обществе он станет посмешищем.

По иронии судьбы его секрет раскрыла женщина. Ничего такого не случилось бы, если бы он держался от нее подальше. Гаррик схватился за кожаное сиденье, когда фаэтон остановился перед клубом. Черт с ним, с Тремейном. Он не позволит этому ублюдку диктовать свою волю. Не дожидаясь Джаспера, Гаррик вышел из кареты и поднялся по лестнице клуба, шагая через две ступеньки.

К концу месяца лорд Тремейн обнаружит, что полностью разорен. Этот негодяй попытался шантажировать его, но он не поддастся на шантаж. Пусть Рут предала его, но благодаря ей он понял главное. Его физический дефект не является проблемой в общении с женщиной. Он напрасно опасался этого.

Гаррик направился к гимнастическому залу. Ему необходимо выплеснуть свою злость, избивая вместо Тремейна подвесную грушу. Возможно, Тремейну доставила удовольствие попытка унизить его, но теперь это не имело никакого значения. Ничто не могло причинить ему большей боли, чем сознание того, что женщина, которую он полюбил, обманула его.

Глава 18

Рут посмотрела на себя в зеркало на туалетном столике. Темные круги под глазами только подчеркивали ее возраст. Опираясь локтями на гладкую кленовую поверхность столика, она обхватила ладонями голову. Она не могла припомнить, чтобы за последнее время чувствовала себя такой усталой.

Она не могла уснуть минувшей ночью, снова и снова воспроизводя в голове вчерашнюю сцену с Гарриком в приюте. Хотя Тремейн сказал, что зайдет к вечеру, но так и не появился. Это радовало ее. У нее было время подумать, как вести себя с ним в сложившейся ситуации.

В то же время ее охватывал ужас при мысли, что Гаррик может узнать, что она влюблена в него. Видя, как он вчера противостоял угрозам Тремейна, она была почти готова вмешаться. Ей следовало тут же остановить виконта и встать на сторону Гаррика, но вместо этого она позволила ему поверить в ее предательство.

Мысль о том, что он подвергся шантажу, вызывала отвращение, особенно учитывая, что она тоже способствовала этому. По щеке ее скатилась слеза, и она смахнула ее. Дрожащей рукой Рут собрала волосы в пучок и воспользовалась заколками, закрепив локоны наверху.

Она пригласила Аллегру на завтрак несколько дней назад, и ей необходимо было выглядеть по возможности хорошо перед подругой. Она не представляла, как объяснить ей внезапное появление Тремейна в ее жизни. Едва ли Аллегра с пониманием воспримет эту новость. Взглянув последний раз в зеркало, Рут встала и направилась вниз. Когда она вошла в прихожую, неожиданно появился Симмонс. Рут заставила себя улыбнуться.

— Доброе утро, Симмонс. Я ожидаю леди Пембрук. Пожалуйста, сообщи Долорес, чтобы она подала завтрак, как только прибудет ее светлость.

У Симмонса всегда было серьезное выражение лица, но сегодня он выглядел мрачнее обычного. Рут нахмурилась, когда он молча поклонился, приняв ее распоряжение, и затем протянул ей утреннюю газету. Взяв ее, она заметила, что он на мгновение заколебался.

— Все в порядке, Симмонс? — По спине ее пробежала дрожь, когда его нерешительность стала более очевидной.

— Мне кажется, «Таун ток» особенно отвратительна сегодня, миледи. Может быть, лучше выбрать для чтения «Таймс»?

Его слова заставили сердце Рут учащенно забиться, и пальцы сомкнулись вокруг газеты, которую Симмонс передал ей, пока она не услышала тихий хруст сминаемой бумаги. Тремейн. Этот негодяй изменил свое решение. Ей потребовалось более часа, чтобы убедить виконта, что в его интересах попытаться еще раз договориться с Гарриком. Но что-то подсказывало ей, что этот мерзавец не стал ждать. Что он сообщил в газеты?

— Спасибо за совет, Симмонс, но сплетни редко бывают доброжелательными, где бы их ни напечатали. Я буду в гостиной. Проводите туда леди Пембрук, когда она прибудет.

Не дожидаясь ответа, Рут повернулась и направилась в гостиную с газетой, прижимаемой к боку, словно в ней не содержалось ничего, что касалось бы ее. Как только дверь гостиной закрылась за ней, она поспешно раскрыла газету и обратилась к разделу светских новостей.

Быстро пробежав глазами колонку городских слухов, она почувствовала тошноту и, качаясь, едва добралась до ближайшего кресла. Рут опустилась на подушки, прижимая газету к животу, как будто это могло облегчить ее состояние. Хотя она сознавала, что правильно истолковала написанное, тем не менее снова медленно раскрыла газету, чтобы убедиться, что этот текст ей не пригрезился.

«Кажется, известная леди Э. обнаружила интереснейший факт, касающийся известного лорда С. Оказывается, упомянутый джентльмен имеет весьма существенный недостаток в своей анатомии, касающийся выступающей нижней части тела. Однако лорд С., по-видимому, способен выполнять свои мужские обязанности, несмотря на то, что является неполноценным мужчиной».

У Рут сжалось горло. Газета выпала из ее рук, и она, вскочив на ноги, бросилась к буфету и налила себе стакан коньяку. Выпила его залпом и закашлялась от ощущения жжения. Она вспомнила, как после вечеринки у Ротшильдов Гаррик выговаривал ей за ее реакцию на разницу в их возрасте, и зажмурилась, надеясь, что он войдет, чтобы снова упрекнуть ее. Но это была тщетная надежда.

Рут молилась, чтобы все то, что недавно произошло в приюте, оказалось ночным кошмаром, и она скоро проснется. Однако внутренний голос посмеялся над ней. Звук дверного звонка заставил ее напрячься. Это прибыла Аллегра. Дверь позади нее открылась, и Рут, повернувшись, увидела в дверном проеме подругу, которую сопровождал лорд Пембрук. Она ожидала к завтраку только подругу, но не графа.

— О Боже, кажется, мы опоздали, — Аллегра устремилась вперед и взглянула через плечо. — Шахин, дорогой. Но она того и гляди упадет в обморок.

Лорд Пембрук быстро последовал за женой, и через мгновение Рут оказалась между супругами, которые проводили ее до дивана. Она покачала головой, когда Аллегра опустилась рядом на подушки.

— Я вполне здорова, — прошептала Рут. — Все это не имеет значения.

— О чем ты говоришь? — Зеленые глаза Аллегры расширились. — С тобой случилось что-то? Это ужасно.

— Да, но я не могла предотвратить то, что он сделал.

— Что он сделал? — резко спросил лорд Пембрук. — Почему ты считаешь, что он виноват?

Рут смущенно посмотрела на графа и озадаченно наморщила лоб, затем повернулась к Аллегре. Выражение страха и ужаса на лицах супругов заставило ее сердце сжаться. Что еще случилось? Боже, она не выдержит очередного испытания. Рут прижала пальцы ко лбу, внезапно почувствовав головную боль.

— Потому что я была там. Я слышала, как Тремейн угрожал Гаррику выставить его на посмешище, и теперь он сделал это. — Рут жестом указала на газету, лежавшую на полу. — Этот негодяй подставил меня. Он сообщил в газету, будто бы я предала Гаррика. Но я не делала этого. Я никогда бы...

Рут проглотила подступивший к горлу ком, не в силах закончить фразу. Она встретилась взглядом с Аллегрой, которая слегка побледнела и посмотрела на мужа. Граф стоял с мрачным выражением лица, и Рут услышала, как Аллегра глубоко вздохнула, прежде чем взяла руки подруги в свои.

— Значит, ты еще не знаешь. — Рут почувствовала себя совсем скверно, уловив тревогу в голосе Аллегры и встретив обеспокоенный взгляд подруги.

— Не знаю чего? — прошептала она, охваченная страхом. Видимо, произошло что-то ужасное. Рут сжала руки Аллегры. — Гаррик... С ним все в порядке?

— О, дорогая... — Аллегра слегка покачала головой с золотисто-каштановыми волосами, на которые через окно гостиной падали лучи утреннего солнечного света. — Шахин, пожалуйста, я не могу.

— О Боже... — прошептала Рут. — Он умер?

Лорд Пембрук покачал головой.

— Нет, он не умер. Мертв Тремейн, а Стрэтфилд арестован за убийство.

У Рут внезапно закружилась голова. Она с трудом пыталась осмыслить слова графа. Она рада, что Тремейн погиб. Но Гаррик... Неужели он убил виконта? До нее донесся звук дверного звонка, но она проигнорировала его, встретив суровый взгляд графа и сочувствующий — Аллегры.

Покачав головой, она молчаливо отвергла их опасения. Гаррик действительно был чрезвычайно разгневан вчера. И это понятно. Он ведь считал, что она предала его. Она обещала, что никогда не предаст, но Тремейн умышленно обвинил ее в предательстве, а она промолчала, чтобы защитить Гаррика.

Она поступила так, учитывая сделку с Тремейном, которая должна была удержать его от раскрытия секрета Гаррика всему миру. Она была уверена, что Гаррик не убивал Тремейна. Он не мог совершить убийство. Это не в его натуре.

— Нет. Он невиновен. Я уверена... — Она не успела закончить фразу, когда в комнату вошел Симмонс.

— Миледи, здесь инспектор Купер, и он хочет видеть вас. — Дворецкий отступил в сторону, пропуская в комнату высокого долговязого мужчину в коричневом твидовом костюме. Инспектор поклонился.

— Леди Этвуд? — Его взгляд перемещался между Рут и Аллегрой. Стараясь сохранять самообладание, Рут выступила вперед.

— Инспектор. — Она кивнула в его сторону. — Чем могу вам помочь?

— Я здесь в связи с убийством лорда Тремейна. — От этих слов руки Рут похолодели, когда она сцепила их перед собой.

— Мои друзья только что сообщили эту ужасную новость. — Она жестом указала на Аллегру и графа. — Позвольте представить вам графа и графиню Пембрук.

Инспектор поклонился ее друзьям и снова устремил на нее холодный взгляд.

— Простите, миледи. Могу я поговорить с вами наедине?

— Мне нечего скрывать от друзей, поэтому задавайте свои вопросы.

— Как вам угодно, миледи. — Инспектор окинул ее цепким взглядом. — Напоминаю, что я расследую убийство лорда Тремейна. Полагаю, друзья информировали вас, что лорд Стрэтфилд арестован в связи с этим делом.

— Да. — Внутренний голос шептал Рут, чтобы она оставалась спокойной и сдержанной. — Хотя я уверена, что вы совершили ошибку, сделав это.

— Нынче утром я первым делом поговорил с мистером Миллстадтом об этом происшествии. Один из обитателей приюта Святой Агнессы сообщил, что этот джентльмен был вчера в приюте после полудня. В это же время там находились лорд Тремейн и лорд Стрэтфилд. — Мужчина пристально посмотрел на Рут.

— Да. Первым приют посетил лорд Тремейн. Лорд Стрэтфилд прибыл чуть позднее. Мистер Миллстадт появился как раз в тот момент, когда лорд Стрэтфилд собрался уходить.

— Да, рассказ Миллстадта подтверждает это, хотя он сообщил также, что лорд Стрэтфилд угрожал лорду Тремейну. — Настырность инспектора слегка раздражала Рут, но она старалась сохранять спокойствие.

— Уверяю вас, это была пустая угроза со стороны лорда Стрэтфилда. Мистер Миллстадт прибыл в конце разговора и не слышал угроз, исходивших от Тремейна.

— Да, об этом сообщалось в «Таун ток» сегодня утром. — Полисмен понимающе кивнул. — И это превосходный мотив для убийства, не так ли, миледи?

— Если верить газетам, — холодно сказала Рут в ответ на коварный вопрос инспектора. — Тем не менее лорд Стрэтфилд не убивал Тремейна.

— У вас есть соответствующие доказательства, миледи? Потому что в данный момент его светлость не имеет никакого алиби. — От этих слов сердце Рут учащенно забилось, и во рту пересохло. Она до боли стиснула свои пальцы.

— Это он сам сказал вам?

Ее охватило волнение, когда она поняла, что последует за тем, что она намерена сделать. В прошлом ее принимали во всех домах. Но теперь этому придет конец. Разговоры по поводу ее романов велись и раньше. Правда одно дело — досужие сплетни, и совсем другое — открытое признание своего участия в сомнительной любовной связи с молодым человеком. Это означало крах, свет такого не прощает. Хотя сейчас все это уже не имело значения. Хорошо бы убедить спонсоров не отказываться от пожертвований приюту Святой Агнессы, однако на карту поставлена жизнь Гаррика. Она найдет другой способ поощрять людей вкладывать денежные средства в приют. Главное сейчас — спасти Гаррика. Она готова на все, чтобы освободить его.

— Он заявил нам, что провел ночь, бродя по улицам.

— Естественный ответ, если он старался защитить женщину.

— Защитить, миледи? — Впервые за это время инспектор выглядел озадаченным.

— Да. Он защищал меня, — сказала Рут и услышала позади себя возгласы удивления и потрясения. В следующее мгновение рядом с ней оказалась Аллегра и взяла ее за руку.

— Рут, мы знаем, что Гаррик невиновен. Мы обязательно найдем способ доказать это. Он не хотел бы, чтобы ты таким образом жертвовала собой ради него. — Подруга сжала ее руку, но Рут высвободила ее и устремила свой взгляд на инспектора, который смотрел на нее оценивающе.

— Лорд Стрэтфилд был со мной приблизительно с восьми часов прошлого вечера до утра, — солгала Рут с такой убедительностью, которая удивила ее саму. — Естественно, вы понимаете, что я не хотела бы, чтобы это стало достоянием гласности, но искренне сомневаюсь, что у лорда Стрэтфилда нашлось время, чтобы убить кого-то, поскольку он был занят вполне определенным делом.

— Есть кто-нибудь еще, кто мог бы подтвердить это миледи? — Инспектор сузил глаза, глядя на нее, словно пытаясь определить, лжет ли она. В комнате наступило молчание, и Рут поняла, что ей едва ли удастся спасти Гаррика.

— Я могу подтвердить это, инспектор. — Голос Симмонса прозвучал в тишине комнаты подобно грому. Инспектор резко повернул голову в сторону дворецкого, и Рут слегка расслабилась. Она расправила плечи и спокойно встретила пристальный взгляд полицейского.

— Вы сознаете, какое суровое наказание следует за дачу ложной информации Скотленд-Ярду, миледи?

— Не такое серьезное, инспектор, по сравнению с тем, что меня ждет в обществе, как только станет известно мое признание в том, что я делила постель с лордом Стрэтфилдом.

— Это создает для меня проблему, — проворчал следователь.

— Не вижу никакой проблемы. — Рут кивнула в сторону Симмонса. — У вас есть показания мои и моего дворецкого, что лорд Стрэтфилд находился здесь всю прошлую ночь. Из этого следует, что его светлость никак не мог убить Тремейна.

— Возможно, однако есть вопрос, касающийся его кольца.

— Его кольца? — Сердце Рут вновь неистово забилось.

— Да, миледи. — Полисмен нахмурился, явно недовольный. — Кольцо-печатка лорда Стрэтфилда было обнаружено в руке лорда Тремейна на месте преступления. Это явно указывает на причастность его светлости.

Рут вновь напряглась, стараясь сдерживаться. Ей необходимо подумать. Этому кольцу должно быть какое-то объяснение, но она не могла найти его немедленно.

— Если позволите, инспектор, — вмешался дворецкий. — Несколько недель назад на лорда Стрэтфилда было совершено нападение, и некоторые его личные вещи были похищены. — Услышав спокойное объяснение Симмонса, Рут с облегчением на мгновение закрыла глаза.

— Мой дворецкий прав, — сказала она твердым голосом. — Лорда Стрэтфилда жестоко избили, и он оставался неподвижным почти целую неделю.

— Значит, в полиции должно быть зарегистрировано это происшествие?

— Да, и вы можете спросить лорда Уортингтона об этом инциденте. Именно он нашел лорда Стрэтфилда и доставил его ко мне в ту ночь.

— И есть врач, который может засвидетельствовать травмы его светлости? — Инспектор продолжал подозревать Гаррика. Рут сокрушенно покачала головой.

— Симмонс служил врачом в армии и обладает достаточной квалификацией, чтобы оказать медицинскую помощь лорду Стрэтфилду.

— Понятно. — Инспектор недовольно нахмурился, чувствуя, что открытое им дело об убийстве рассыпается. — Это проливает новый свет на вещи. Однако нельзя оставить без внимания то, что услышал мистер Миллстадт, когда прибыл в приют. Почему лорд Стрэтфилд угрожал лорду Тремейну?

Этот вопрос заставил Рут заколебаться под пристальным взглядом инспектора. Боже, когда этот человек перестанет задавать свои ужасные вопросы? Она пожала плечами.

— Лорд Тремейн шантажировал лорда Стрэтфилда. Он и меня пытался заставить помочь ему вымогать деньги у барона.

— А в чем заключалась угроза лорда Тремейна барону?

По спине Рут пробежал холодок, и она повернулась к креслу, возле которого на полу лежала газета. Лорд Пембрук быстро поднял ее и протянул инспектору. Рут благодарно взглянула на графа, затем молча указала инспектору на ужасную статью, которую прочитала ранее.

— Лорд Тремейн раскрыл, что лорд Стрэтфилд имел от рождения некий дефект деликатного свойства.

— Здесь говорится, что газету известила об этом некая леди Э. — Следователь подозрительно посмотрел на Рут. — Это ссылка на вас?

— Да, хотя это полная клевета. Вы должны учесть, что, когда лорд Стрэтфилд отказался согласиться с требованиями Тремейна, виконт стал угрожать семье барона. Лорд Стрэтфилд попросил лорда Тремейна отказаться от своих грязных намерений, и в этот момент в офис вошел мистер Миллстадт.

— Понятно. — Следователь задумчиво потер подбородок. — Кажется, это дело гораздо сложнее, чем я представлял. Надеюсь, вы будете всегда готовы так же охотно ответить и на другие мои вопросы, миледи.

— Разумеется.

— Очень хорошо, — сказал инспектор и, поклонившись присутствующим, повернулся к двери. Он достиг порога, когда вдруг снова повернулся. — Вы утверждали, что Тремейн шантажировал вас, миледи. Могу я спросить, чем он вам угрожал?

Этот вопрос вызвал панику у Рут. Она опасалась, что, если откроет следователю правду, он может понять, что она солгала, утверждая, что Гаррик находился с ней минувшей ночью. Впрочем, Симмонс также подтвердил присутствие Гаррика. Она тяжело вздохнула, встретив пытливый взгляд полицейского.

— Лорд Тремейн знал, что мне известна необычная физическая особенность лорда Стрэтфилда, и угрожал сделать это достоянием гласности, если я не помогу ему шантажировать барона. — Рут снова вздохнула, когда следователь вопросительно приподнял бровь. — К тому же лорд Тремейн знал, что я влюблена в лорда Стрэтфилда. Он был уверен, что я соглашусь с его требованием, чтобы защитить барона и его секрет. И он оказался прав. Я уступила его принуждению, и теперь лорд Стрэтфилд убежден, что я предала его.

Инспектор долго смотрел на нее, прежде чем кивнул.

— Благодарю вас, миледи, за сотрудничество. Я буду в пределах досягаемости.

С этими словами мужчина вышел из комнаты, и Симмонс последовал за ним, закрыв за собой дверь гостиной. Рут долго стояла, глядя на дверь. Инспектор ушел. Гаррик будет спасен. Учитывая показания ее и Симмонса, у него есть алиби. Он будет свободен. Она услышала как бы издалека голос Аллегры, подруга произнесла ее имя и затем что-то резкое в адрес лорда Пембрука. Мгновение спустя она оказалась в крепких руках.

— Гаррик, — прошептала она и потеряла сознание.

Глава 19

— Когда ты ел в последний раз?

Этот тихий вопрос заставил Гаррика выпрямиться, когда в кабинет вошла Лили. Он незаметным движением руки отодвинул в сторону экземпляр «Таун ток», который внимательно изучал.

— Повариха недавно прислала мне холодную говядину.

Сестра подошла к столу, где стоял поднос с накрытым ленчем. Приподняв серебряную крышку, она обнаружила нетронутую еду. Лили повернула голову и вопросительно посмотрела на брата. Тот лишь пожал плечами. Он не испытывал голода, несмотря на то что ел очень мало последние две недели.

Крышка издала резкий звук, когда Лили с явным расстройством поставила ее на место. Мгновение спустя она подошла к письменному столу и протянула руку к газете.

— Она предала меня.

Эти тихие слова подчеркивали презрение, которое он испытывал. Гаррик отпустил руку сестры и уперся кончиками пальцев в поверхность стола. Лили не дрогнула под его жестким взглядом.

— Я не верю, Гаррик. Ты хорошо знаешь, что «Таун ток» печатает все, что попало, из разных источников. Любой мог сообщить газете о твоем... состоянии.

Гаррик воспринял как должное, когда сестра слегка заколебалась, и щеки ее порозовели. Реакция Лили была вполне ожидаемой, как и среди остальных членов высшего общества Мальборо, если он рискнет вновь оказаться на публике. И все это случилось благодаря леди Рут Этвуд.

Впрочем, теперь это не имеет значения. Обвинение в убийстве приобрело первостепенную важность. Однако в глубине души он сознавал, что измена Рут глубоко задела его. Он сжал зубы, когда Лили продолжала выступать в защиту Рут. Сестра всегда бралась за безнадежные дела, но что касается Рут, он не позволит Лили пытаться переубедить его.

— Тебе не нравится эта женщина, а ты тем не менее защищаешь ее.

— У меня было ошибочное мнение о ней. Она многое сделала для приюта Кэринг-Хартс. И без моей просьбы. И дети в приюте Святой Агнессы значат для нее очень многое. — Лили покачала головой, когда Гаррик презрительно фыркнул. — Трудно поверить, что такая женщина могла поступить столь жестоко, предоставив газете подобную злобную чушь.

— Значит, она обманула тебя, как и меня. Она промолчала, когда этот ублюдок пытался шантажировать меня. Она предала меня. Это ясно.

— Виконт вполне мог отправить свое гнусное письмо в газету до того, как его убили. Ты послал Блекстона узнать, кто доставил письмо в газету?

— Не имеет значения, кто доставил письмо. Я не сомневаюсь, что именно Рут рассказала обо мне Тремейну. И вообще, закончим этот разговор, Лили. Не говори больше ни слова.

— Почему? — Лили раздраженно фыркнула неподобающим для леди образом. — Только потому, что ты так решил?

— Да, черт возьми. — Гаррик стукнул кулаком по столу.

У Лили хватило здравого смысла отскочить, прежде чем она удивленно посмотрела на брата, не принимая всерьез его гнев.

— Даже если она сообщила что-то Тремейну, это не означает, что она передала информацию в газету. Прежде всего тебе следует подумать о том, кто подставил тебя в убийстве Тремейна, — в отчаянии воскликнула сестра. — Разумеется, я не думаю, что леди Этвуд способна на такое дело.

Как ни хотелось ему признавать, но сестра была права. Возможно, Рут выдала информацию Тремейну, но он не думал, что она способна подставить его. Он содрогнулся, вспомнив о своем аресте. Он был чрезвычайно измотан к утру, после того как обнаружил Рут с Тремейном.

Позанимавшись боксом до изнеможения, он оставил клуб и провел оставшуюся часть ночи, бродя по улицам города в поисках сам не зная чего. Может быть, какой-нибудь стычки, чтобы заглушить не отпускавшую его боль? Он прибыл в Сеймур-сквер лишь на рассвете, и завтракал, когда явились представители Скотленд-Ярда, чтобы арестовать его за убийство Тремейна.

Гаррик отвернулся от Лили и посмотрел в окно кабинета, которое выходило в сад. Когда позднее, днем, тюремщик открыл дверь камеры, тот сообщил ему, что барон свободен и может идти. Гаррик полагал, что это Винсент каким-то образом договорился о его освобождении. Однако его никто не встретил, когда он вышел из тюрьмы. Он сразу направился в Чиддингстон-плейс. Впервые ему очень хотелось побыть среди своих шумливых родственников.

Разумеется, в семье царило подавленное настроение с момента взятия его под стражу, но в последнее время в доме восстановилась нормальная атмосфера. С каждым днем становилось все меньше оснований полагать, что инспектор Купер вновь явится и скажет, что полицейские ошиблись, отпустив его. Он равнодушно отметил, что на клумбе цветы буйно цвели. Они резко контрастировали с холодом и сыростью тюремной камеры, в которой он провел целый день. Гаррик содрогнулся, вспомнив об этом. Дверь кабинета открылась, и в комнату вошел Мартин.

— Прибыл инспектор Купер, милорд. Он хочет поговорить с вами.

Гаррик напрягся, услышав объявление дворецкого. Он проигнорировал испуганный возглас Лили и кивнул слуге.

— Проводите его сюда, Мартин.

Через короткий промежуток времени высокий долговязый инспектор Купер пересек порог кабинета Гаррика. Держа за спиной сжатую в кулак руку, Гаррик кивнул полицейскому, уверенный, что тот принес плохие новости.

— Простите за вторжение, милорд. Я уверен, что меньше всего вы хотели бы видеть меня в данный момент. — Извиняющийся тон офицера озадачил Гаррика. Он нахмурился, не желая обмениваться любезностями.

— Вы здесь, чтобы снова арестовать меня, инспектор? — В его голосе прозвучала явная горечь, и офицер поморщился.

— Нет, милорд. Вообще-то я пришел с хорошими новостями. Скотленд-Ярд приносит вам свои извинения.

— Извинения? — Гаррик замер, не зная, как отнестись к словам инспектора.

— Да, милорд. Я не могу сообщить вам всего, но в убийстве Тремейна появился новый подозреваемый.

Гаррик облегченно вздохнул. Значит, он полностью оправдан. Однако воспоминание о Рут и ее предательстве не оставляло его.

— Это прекрасные новости, — воскликнула Лили и, подойдя к брату, сжала его руку.

— Вы говорите, что я больше не являюсь подозреваемым? — Гаррик глубоко вздохнул.

— Совершенно верно, милорд. Именно поэтому Скотленд-Ярд приносит свои извинения. Я только что узнал, что тюремщик, выпустивший вас на свободу две недели назад, не сообщил вам некоторую информацию.

Внезапно снаружи донесся какой-то крик. Инспектор Купер тоже услышал шум и повернул голову в соответствующем направлении.

— Какую информацию, инспектор?

Купер снова посмотрел на него, хотя его внимание явно привлекал возникший шум. Крик нарастал с каждой минутой. Наконец дверь с грохотом распахнулась. Гаррик прищурился, наблюдая, как в комнату ворвался его дядя. Он был явно пьян, и от него ужасно разило перегаром. Видимо, дядя посетил одно из сомнительных заведений города, прежде чем явиться в Чиддингстон-плейс. Гаррик с трудом выдерживал тошнотворный запах.

— Чего ты хочешь, Бересфорд? — спросил он, сжав губы.

— Я хочу вернуться к прежнему существованию, чертова заноза, — злобно сказал мужчина. — Ты погубил меня. Ты отнял у меня все.

— Ты сам погубил себя, — холодно отпарировал Гаррик.

— Нет. Это сделал ты, и я заставлю тебя заплатить мне за это, — прорычал Бересфорд словно раненое животное и пьяной походкой двинулся в направлении Гаррика.

— И как вы намерены осуществить свое намерение? — Спокойный голос инспектора Купера заставил Бересфорда вздрогнуть, и, повернувшись, он с удивлением посмотрел на полицейского, с интересом наблюдавшего за ним. Слегка покачиваясь, дядя уставился на следователя с паническим выражением лица.

— Что вы здесь делаете?

— Расследую убийство, — спокойно объяснил офицер.

— Я не убивал Тремейна, — сказал Бересфорд жалобным голосом и энергично покачал головой.

— Я не упоминал имени лорда Тремейна, — заметил инспектор, и на лице дяди вновь промелькнуло паническое выражение. — Присядьте, мистер Бересфорд.

Инспектор жестом указал на одно из кресел перед письменным столом. Когда мужчина сел, полицейский подошел к двери кабинета, а когда открыл ее, Гаррик увидел Мартина, стоявшего там с испуганным выражением лица.

— Прошу прощения, милорд. — Обычно невозмутимый дворецкий выглядел так, словно готов был потерять самообладание. — Я пытался остановить его, милорд.

— Все в порядке, Мартин. Не беспокойтесь, — успокоил дворецкого Гаррик.

— Да, однако я хотел бы получить объяснения от двух офицеров, почему они оказались неспособными остановить Бересфорда при входе в дом, — сказал Купер мрачным голосом.

— Я не так глуп, как вы думаете, инспектор. Я вошел с заднего входа, — усмехнулся Бересфорд с явной бравадой.

Купер бросил на него неприязненный взгляд и обратился к Мартину, который все еще стоял в дверном проеме.

— Будьте любезны, попросите офицера Брауна привести сюда задержанного. А затем скажите одному из полисменов, находящихся снаружи перед домом, чтобы присоединился к нам. — Инспектор посмотрел на Бересфорда через плечо, явно раздраженный тем, что оказался неготовым к приходу этого человека.

Мартин поспешно удалился, не дожидаясь дальнейших указаний, а инспектор Купер повернулся к Гаррику и Лили. Через несколько секунд из коридора донеслись шаркающие шаги, и мгновение спустя полицейский в голубой форме ввел в комнату сопротивляющегося мужчину. Вслед за ними вошел второй офицер. Задержанный выглядел как портовый рабочий. Увидев Бересфорда, он скверно выругался.

— Какого дьявола он здесь делает?

Гаррик вздрогнул, услышав голос этого мужчины. Он узнал его. Инспектор посмотрел в его сторону.

— Это Билли Тернер, милорд. Вы узнаете его? — Инспектор Купер терпеливо ждал ответа Гаррика.

— Да, мне знаком его голос. Думаю, он один из тех бандитов, которые напали на меня около месяца назад, — спокойно ответил Гаррик.

— Это ложь. Я никогда прежде не видел этого джентльмена, начальник. — Крепко сложенный арестант пристально посмотрел на Гаррика.

— Когда на меня набросились, мне удалось укусить одного из нападавших. — Гаррик внимательно вгляделся в лицо арестанта и не удивился, заметив, что тот вздрогнул. — Могу я попросить, чтобы этот человек показал свои руки?

— Давайте посмотрим. — Инспектор кивнул офицеру, стоявшему рядом с Тернером. Арестант попытался спрятать руки, но офицер заставил показать их. На толстой левой руке Тернера были отчетливо видны едва зажившие шрамы от укуса.

— Он заставил меня сделать это, — крикнул Тернер и кивнул в сторону Бересфорда. — Меня и еще одного парня. Он сказал, чтобы мы принесли ему какую-нибудь личную вещь этого джентльмена в качестве доказательства, что выполнили свою работу.

— Кто еще был с тобой? — спросил Купер.

— Мой друг Гарри. Мы выполняли подобную работу для его светлости и раньше. Бересфорд указывал нам нужного человека, мы нападали и избивали его. — Тернер, видимо, решил выдать всю информацию, полагая, что его могут обвинить в чем-то более серьезном, чем нападение и воровство. — Мы сделали то же самое и с другим джентльменом, но, как и присутствующего здесь господина, оставили его живым, инспектор. Клянусь.

— В это трудно поверить, Тернер, — сказал Купер ледяным тоном.

— Клянусь. Его светлость не велел нам убивать его.

— Его светлость? — резко спросил инспектор. Мужчина заколебался, и Купер сердито сдвинул брови. — Назови его имя, Тернер. Я хочу знать его имя.

— Марстон. Лорд Марстон.

Гаррик вздрогнул от удивления. Что, черт возьми, он сделал Марстону? Он не смог припомнить ничего такого, что побудило бы этого человека попытаться ложно обвинить его в убийстве. Его внимание снова вернулось к происходящему допросу.

— А кольцо, которое вы взяли у его светлости, при вас?

— Мы с Гарри отдали кольцо ему. — Тернер кивнул в сторону Бересфорда.

Нисколько не удивившись такому ответу, инспектор Купер повернулся к Бересфорду.

— Вы хотите что-нибудь сказать, прежде чем я арестую вас, Бересфорд? — спросил полисмен суровым тоном.

— За что? Я не сделал ничего противозаконного, — прорычал дядя Гаррика.

— Возможно, вы забыли о кольце. — Голос инспектора был угрожающе спокойным. — Это кольцо вы вложили в руку Тремейна, чтобы обвинить своего племянника в убийстве, которого он не совершал.

— Нет. Это неправда! Это сделал Марстон, — крикнул Бересфорд и вскочил на ноги. — Да, я вложил кольцо Гаррика в руку Тремейна, но не убивал его. Это сделал Марстон.

— Я уверен, что лорд Марстон в этот момент говорит то же самое про вас моему коллеге, инспектору Уотсону, — сказал высокий долговязый полисмен критическим тоном.

— Я говорю правду. — Лицо Бересфорда приняло безумный вид, когда он указал на Тернера. — Этот человек и его партнер избили Тремейна до бесчувствия, а затем Марстон добил его камнем.

— Зачем Марстон сделал это? Ведь это вы были должны Тремейну деньги, — резко задал вопрос инспектор.

— Марстон тоже задолжал Тремейну. Когда мой племянник потребовал вернуть выданные Тремейну займы, тот, в свою очередь, потребовал то же самое от нас. Мы с Марстоном не имели достаточно средств, чтобы покрыть долг. И Тремейн был готов забрать даже то малое, чем мы располагали. — Бересфорд резко повернулся к Гаррику. Лицо его, покрасневшее от гнева, выражало ужас.

— Это ты во всем виноват. Ты погубил нас с Тремейном, и к тому же меня теперь ложно обвиняют в убийстве.

— А не ты ли, дядя, пытался подставить меня? — Гаррик удивился ровности своего голоса, с неприязнью глядя на Бересфорда. — Посмотри в зеркало, если хочешь увидеть того, кто виноват в твоих бедах.

— Ты пожалеешь, уродец. — Бересфорд с пеной на губах рванулся вперед, но инспектор быстро преградил путь этому полупьяному человеку, глаза которого потемнели от ненависти. — Тебя ждет участь твоего отца. С одним яйцом ты не будешь нужен ни одной женщине, кроме дешевых проституток.

Гаррика охватил неистовый гнев, когда он услышал намек на Рут, и он стремительно шагнул вперед. Заметив это движение, дядя откинул голову назад и громко захохотал. Гаррик похолодел. Он вспомнил этот смех. Он слышал его много лет назад в спальне Берты. Этот смех заполнил его уши, и он замер в ожидании знакомого чувства унижения.

Но этого не случилось.

Гаррик с изумлением смотрел на Бересфорда. Он окончательно освободился от угнетавшего его страха. И то, что он не поддался шантажу Тремейна в тот день в приюте, было верным решением. Он освободился от того образа, который долгие годы внушал ему дядя. Он почувствовал, как Лили сжала его руку, и посмотрел на нее.

Увидев озабоченное выражение лица сестры, он покачал головой и ласково похлопал ее по руке.

Бересфорд понял, что его разоблачения и насмешки больше не действуют на Гаррика, и сразу как-то потускнел. Инспектор Купер сделал знак второму офицеру, и тот, выступив вперед, вывел Бересфорда из кабинета. Затем инспектор повернулся к Гаррику.

— А теперь, милорд, я должен забрать Бересфорда и Тернера в Скотленд-Ярд, чтобы закончить это дело, — тихо сказал Купер. — Еще раз прошу вас принять наши извинения. Я уверен, что ваши неприятности, связанные с этим делом, окончились. Возможно, только, потребуются ваши показания по поводу сегодняшних событий.

Инспектор направился к двери, и Гаррик почувствовал облегчение. Теперь он может вернуться к прежней жизни, не опасаясь, что в дверь снова постучится полицейский, требуя его ареста. Перед его мысленным взором возник образ Рут, и внутри у него все сжалось. Без нее его жизнь будет пустой. Купер остановился у двери кабинета и повернулся к Гаррику.

— Я почти забыл, милорд. Ваш человек, Блекстон, очень помог мне в расследовании. Я ценю, что вы позволили ему работать с нами.

— Всегда рад помочь вам, — тихо ответил Гаррик.

— Возможно, вам будет интересно узнать, что Блекстон добился от газеты «Таун ток» сведений о человеке, снабжавшем их отвратительными сплетнями, которые они печатали. По описанию, это был Тремейн. Уверен, мы узнаем точнее, когда допросим всех, кто имел отношение к этому делу. — Инспектор наморщил лоб, словно пытаясь вспомнить что-то еще, затем лицо его просветлело. — Ах да, я не закончил то, о чем говорил ранее. О вашем алиби. Офицер должен был сообщить вам, что леди Этвуд заявила, что вы были с ней приблизительно с восьми часов вечера и до утра в ту ночь, когда убили Тремейна.

— Что? — ошеломленно воскликнул Гаррик.

Позади Лили сжала ему руку.

— О Боже, — с ужасом прошептала она. — Теперь для нее будут закрыты все респектабельные дома.

— Ее дворецкий также подтвердил это, — тихо сказал Купер, глядя на Гаррика. — Поступок леди Этвуд весьма благороден, поскольку она решила пожертвовать своей репутацией, чтобы спасти невиновного.

Гаррик ошеломленно смотрел на инспектора. Что, черт возьми, заставило Рут лгать полиции? Почему она так поступила? Должно быть, она чувствовала себя виноватой. Однако в глубине души тихий внутренний голос выдвигал другое объяснение. Он отверг его. Он не допускал мысли, что она невиновна. Она была в объятиях Тремейна. И это не требовало никаких объяснений.

Инспектор Купер слегка поклонился.

— Итак, я покидаю вас.

С этими словами полисмен оставил Гаррика и Лили в кабинете. Гаррик продолжал смотреть вслед этому человеку, пытаясь осмыслить то, что ему сообщили в последние несколько минут. Когда Лили прикоснулась к нему, Гаррик отвел ее руку и вернулся к письменному столу. Он сел и решил заняться неоплаченными счетами. Таким образом он пытался вернуться в свой привычный мир, который был нарушен в последнее время. Когда он доставал из ящика стола бухгалтерскую книгу, его взгляд упал на экземпляр газеты «Таун ток» двухнедельной давности.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила Лили.

— Делать? Ничего. — Его взгляд на мгновение встретился со взглядом сестры, и затем он снова сосредоточился на гроссбухе.

— Не будь глупцом. Инспектор ясно дал понять, что леди Этвуд не сообщала в газету о твоем физическом недостатке. Ведь она спасала тебя, обеспечивая алиби. При этом знала, какую цену придется заплатить за это. Разве такая женщина могла предать?

— Оставим этот разговор, Лили. Все кончено.

— Нет, не кончено, и ты знаешь это. Я скажу, что означает такое поведение леди Этвуд. Она любит тебя. — Гаррик, вздрогнув, с изумлением посмотрел на сестру. Она не отводила от него глаз. — Ты просто болван. Ни одна женщина в здравом уме не стала бы жертвовать своей репутацией, если бы не была влюблена. И если ты немедленно не отправишься к леди Этвуд и не попросишь у нее прощения за то, что сомневался в ней, то тогда... тогда ты не тот мужчина, каким я считала тебя.

Лили в гневе резко повернулась и вышла из кабинета, оставив Гаррика, растерянно смотревшего ей вслед. Права ли сестра? Возможно ли, что Рут полюбила его? Но ведь она предала его, переметнувшись к Тремейну. Гаррик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вспоминая те ужасные моменты в офисе приюта Святой Агнессы.

Рут побледнела, когда он вошел в офис, и выглядела испуганной, увидев его. И в глазах ее отражалась мучительная боль, когда он отказался платить Тремейну. Если она любит его, то что заставило ее помогать Тремейну? Гаррик сдвинул брови. Есть только один способ выяснить это. Он должен поговорить с ней.

Глава 20

Рут весело смеялась, плескаясь водой на одного из младших воспитанников в Кроули-Холле. В свои два года Тэд был обаятельным ребенком, и его улыбка пленила ее в тот же момент, когда он, ковыляя, переступил порог приюта Святой Агнессы, держась за руку старшей сестры Клары. Эта пара питалась объедками в течение нескольких недель, с тех пор как умерла их мать, и Рут поняла, что заберет малышей в Кроули-Холл, как только увидела их. Она намылила мочалку и улыбнулась Тэду.

— Не спорь со мной, Тадеус Нельсон, — произнесла она тоном, не допускающим возражений. — Я должна помыть за ушами, нравится тебе это или нет. У тебя такой вид, словно ты валялся в грязи.

Она вопросительно посмотрела на него, а Тэд засмеялся и шлепнул ладонями по воде, так что обрызгал блузку Рут. Она ополоснула его и извлекла из ванны, затем энергично растерла большим полотенцем. Рут ощутила легкое покалывание в затылке и рассеянно протянула руку, чтобы потереть шею.

Сделав это, она заметила, что взгляд Тэда устремлен через ее плечо. Повернувшись, Рут увидела Гаррика, который стоял, прислонившись к дверному косяку. Онемев, она неподвижно смотрела на него. Он выглядел потрясающе, и сердце ее бешено забилось в груди, когда их взгляды встретились.

Он был таким же привлекательным, как и при первой их встрече, только похудел немного и выглядел старше. Она подавила горький смешок. А как же разница в возрасте? Невозможно сказать, о чем он думал, и она не была уверена, что хочет это знать. Что он здесь делал?

Рут ухватилась за край ванны, чтобы подняться, и почувствовала жар во всем теле, когда Гаррик подхватил ее и помог встать. Она вдохнула его знакомый запах и на мгновение закрыла глаза, вспоминая те времена, когда его руки вот так обнимали ее за талию. Это были моменты, когда она чувствовала себя невероятно счастливой. Сейчас это вновь стало реальностью, и она содрогнулась. Значит, еще не все в прошлом.

— Благодарю вас, милорд.

Она даже не взглянула на него, когда его пальцы на мгновение сжали ее талию, прежде чем отпустить. Ему обычно не нравилось, когда она обращалась к нему формально. Держа за руку, Рут повела малыша из ванной комнаты, сознавая, что Гаррик следует за ней.

Чего он хочет? Она знала, что Марстон и дядя Гаррика арестованы за убийство Тремейна. Почувствовала облегчение, прочитав об этом в газете, но сплетни и всякое упоминание о Гаррике игнорировала. Мысли о нем были слишком болезненными.

Когда они прошли по коридору к комнате, которую Тэд делил с несколькими другими малышами, Рут увидела спешащую к ней Долорес. Пожилая женщина взглянула через ее плечо на Гаррика.

— Симмонс сообщил, что его светлость здесь, — задыхаясь, сказала она. — Я решила, что надо забрать у вас Тадеуса.

Значит, не Долорес впустила Гаррика в дом. Да и Симмонс едва ли мог сделать это. Рут нахмурилась и кивнула в сторону пожилой подруги.

— Тэд, иди с Долорес. — Она наклонилась и поцеловала мальчика в щеку. — Я приду, когда ты ляжешь в кровать.

Малыш улыбнулся ей и согласно кивнул, прежде чем повернуться к Долорес. Когда ребенок заковылял, держась за руку служанки, сердце Рут прониклось необычайной любовью. Тэд был очень милым мальчиком. Она ощутила знакомый трепет и взглянула через плечо на Гаррика.

— Я не вполне понимаю, зачем вы пришли, милорд, но если собираетесь что-то сказать, то лучше сделать это в библиотеке.

Она не стала дожидаться ответа и поспешно двинулась вперед, затем вниз по лестнице в прихожую. Спустившись, Рут услышала голоса, доносившиеся из главной гостиной. Звуки стали приглушенными, когда Симмонс закрыл двери комнаты. Она сделала несколько шагов и, остановившись в середине вестибюля, пристально посмотрела на дворецкого. Тот чувствовал себя явно неловко.

— У нас гости, Симмонс? — Она молилась, чтобы он ответил положительно: тогда у нее будет время заняться гостями и собраться с мыслями.

— Да, миледи. Это друзья лорда Стрэтфилда.

Ответ дворецкого заставил ее взглянуть вопросительно через плечо на Гаррика, который стоял у подножия лестницы, с интересом наблюдая за Рут. Зачем он привел с собой друзей? Возможно, эти люди намерены сделать пожертвования для приюта Святой Агнессы? Впрочем, Гаррик и его сестра заботятся главным образом о приюте Кэринг-Хартс. Испытывая разочарование и страх, она коротко кивнула Симмонсу и, повернувшись, двинулась по коридору в библиотеку.

Кроули-Холл располагал большой библиотекой, которая была преобразована в классную комнату. Огромное количество книг служило хорошим подспорьем для старших детей в их занятиях, а также утешением для нее во время бессонных ночей. В комнате никого не было, и Рут быстро подошла к большому письменному столу, которым пользовался местный наставник, приходивший два раза в неделю, чтобы вести уроки с детьми. Когда она повернулась лицом к Гаррику, ей сердце тревожно забилось.

— Так, значит, у тебя есть сын. — В его словах прозвучало требование объяснений, и это вызвало у нее раздражение.

— Здесь все дети мои, и я забочусь о них и люблю их.

— Но этот мальчик назвал тебя мамой, — резко сказал Гаррик. Что-то похожее на ревность промелькнуло на его лице. Это встревожило Рут. Зачем он пришел сюда?

— Тэд сирота, как и его сестра Клара. Но для меня они почти родные. Впрочем, это вас не касается.

— Понятно. — Его короткое утверждение было наполнено чувством, которое она не могла определить.

— Может быть, вы все-таки объясните, зачем пришли сюда, милорд? — поинтересовалась Рут.

— Кажется, когда мы последний раз были здесь, в Кроули-Холле, я просил называть меня просто Гаррик, — проворчал он и, пройдя через комнату, оперся руками о разделявший их стол. — С тех пор ничего не изменилось.

— Как пожелаешь, Гаррик, — сказала она с легкой усмешкой. — Зачем ты здесь?

— Полагаю, ты слышала, что Марстона и Бересфорда обвинили в убийстве Тремейна.

— Да. — Рут не осмелилась сказать что-то еще. Чем меньше слов, тем лучше. Гаррик оправдан, и это главное. Она не хотела, чтобы он начал требовать от нее объяснений относительно алиби, которое она предоставила ему.

— Прежде чем прийти сюда, я посетил дядю и спросил, не он ли рассказал Тремейну о моем физическом недостатке. — Гаррик внимательно смотрел на нее, словно ожидая ее реакции. Когда она не ответила, он вздохнул. — Оказывается, Бересфорд поведал виконту о моем врожденном дефекте почти четыре месяца назад после нескольких бокалов коньяка.

— Я сожалею, — тихо сказала Рут. Она действительно сожалела. Прочитав ужасную заметку в «Таун ток», она пришла в ужас и оскорбилась за него.

— А я нет. — Спокойное заявление Гаррика поразило ее, и она с удивлением посмотрела на него. — Я рад, что не ты, а Бересфорд выдал мой секрет Тремейну.

У нее перехватило дыхание, когда она наблюдала, как он выпрямился во весь рост. Его голубые глаза долго неотрывно смотрели на нее. Напряженность его взгляда взволновала Рут, и она отвернулась.

— Я хочу знать, почему Тремейн был с тобой в тот день в приюте!

Этот вопрос застал Рут врасплох. Она напряглась, и сердце замерло в груди. Затаив дыхание, она пыталась собраться с мыслями. Стараясь выглядеть независимой и уверенной в себе, Рут пожала плечами.

— Он предложил свое покровительство, и я согласилась.

— Не лги мне, Рут, — сказал он тихим голосом.

— Я не лгу. — Она посмотрела на него. Это действительно была правда. Тремейн сделал ей предложение, и она приняла его. Просто она опустила тот факт, что этот негодяй шантажировал ее.

Гаррик внимательно изучал Рут, и его взгляд заставил ее затрепетать. Он был явно доведен до крайности.

— Ты приняла его предложение не просто так, — промолвил он, сузив глаза. — Я сильно подозреваю, что Тремейн шантажировал тебя, как и меня.

— Даже если и так, этот человек уже мертв. Он больше не сможет шантажировать кого-либо. — Рут старалась сохранять спокойствие, не выдавая своих эмоций.

— Значит, ты подтверждаешь, что он шантажировал тебя. — Выражение торжества на лице Гаррика взволновало ее.

— Я этого не говорила, — возразила Рут, покачав головой. — Чем этот человек мог шантажировать меня?

Гаррик быстро обогнул стол и застал ее врасплох, нависнув над ней. Хотя он не прикоснулся к ней, однако вполне мог сделать это, учитывая, что ее тело мгновенно откликнулось на его близость. Ее охватило волнение, которое она испытывала только в его присутствии. Ни один мужчина не мог возбудить ее так. Она сглотнула слюну и отступила назад. Он последовал за ней. Приложив руку к горлу, Рут пристально смотрела на него, сосредоточившись на его чувственных губах. При воспоминании о том, как эти губы ласкали ее в самых интимных местах, у нее перехватило дыхание.

— Скажи, чем Тремейн шантажировал тебя.

— Ты ошибаешься, — возразила Рут, стараясь придумать, чем отвлечь Гаррика от выяснения правды. Она не вынесет, если он узнает, что она пыталась сохранить свой собственный секрет.

— Думаю, я знаю, чем он угрожал тебе, Рут, но хочу, чтобы ты сама сказала мне об этом. — Он склонился над ней, и его губы оказались мучительно близко от нее.

Боже, неужели он не сознавал, какие чувства она испытывала к нему? Рут заставила себя забыть обо всем в своем стремлении скрыть правду от него. Он уже однажды разбил ее сердце, когда солгал относительно своего истинного возраста. И она опять пострадает, если он узнает, что она влюблена в него.

— Чего ты хочешь от меня, Гаррик? — тихо спросила она, стараясь казаться спокойной. Ее сдержанность, казалось, удивила его, и он пристально посмотрел на Рут.

— Почему ты сделала так, чтобы я поверил, будто ты предала меня?

— Насколько я помню, я сказала только, что свободна и могу встречаться с кем хочу.

— Но ведь я мог предположить худшее, когда Тремейн сообщил, что ему известно о моем дефекте. — Горечь, звучавшая в его словах, говорила о том, что он все еще переживал этот злосчастный эпизод.

— А ты поверил бы, если бы я сказала что-то другое? — Рут покачала головой. — Ты выбрал то, во что хотел поверить.

Это была правда. Она видела явное осуждение в его глазах в тот момент, когда он застал ее в объятиях Тремейна. Даже если бы она сказала ему правду в тот день в приюте, Гаррик едва ли поверил бы ей. Выражение его лица смягчилось, как будто она сказала что-то приятное. Рут нахмурилась. Почему у нее вдруг возникло ощущение, что она раскрыла нечто такое, чего не следовало раскрывать?

— А в отношении моего алиби... Что заставило тебя открыто заявить, что спала со мной, зная, что общество станет перемывать тебе косточки?

— Я была уверена, что ты невиновен. — Она слегка пожала плечами. — К тому же уже решила удалиться на покой в Кроули-Холл. Мне нечего было терять.

— Нечего, кроме денежных пожертвований в приют Святой Агнессы. — Его хрипловатый от волнения голос заставил ее вздрогнуть.

Его губы слегка коснулись ее губ. Это нежное прикосновение было особенно соблазнительным. Рут содрогнулась, внезапно почувствовав головокружение. Боже, она великолепно обучила его. Это был не просто поцелуй. Это был вызов ее здравому смыслу.

Она вдохнула такой знакомый мужской запах и едва сдержалась, чтобы не броситься в его объятия. Боже, какой изумительный аромат исходил от него, и низкий проникновенный голос вызывал смятение ее чувств. Он решил пойти в наступление, и она была готова капитулировать. Она поняла это с того момента, когда увидела Гаррика, стоявшего в дверном проеме ванной наверху. И сейчас Рут закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Ей хотелось, чтобы эти мгновения длились бесконечно долго.

— Я хочу знать, почему ты сделала это, Рут. Я хочу знать, почему ты публично призналась, что была моей любовницей. — Это прозвучало, как приказ, и выражение его лица предупреждало, что только ее капитуляция могла удовлетворить его. Он обхватил ладонями ее лицо, и это прикосновение вызвало дрожь во всем ее теле. — Может быть, тебе будет легче ответить, если я скажу, что люблю тебя?

Его слова повергли ее в шок. Это невозможно. Он не мог влюбиться в нее. Он внушил себе, что они смогут преодолеть разницу в возрасте. Но она лучше знала, чем все это может завершиться. Он будет еще в расцвете сил, когда она окажется уже в преклонных годах. Через несколько лет он пожалеет о том, что связался с ней. Он бросит ее, и она не перенесет этого.

Боль, которую Рут испытывала последние две недели, оказалась гораздо сильнее, чем можно было представить. Ее охватила паника, когда она встретила пылкий взгляд его голубых глаз. Когда он смотрел так, у нее обычно замирало сердце. И сейчас случилось то же самое. Отведя его руки в стороны, она быстро отошла назад.

— Я не знаю, зачем вы пришли сюда, милорд, но...

— Я пришел сюда, чтобы просить тебя выйти за меня замуж, Рут.

Его слова ошеломили ее. Одно дело признание в страстной увлеченности, но такое? Мысль о браке ужаснула ее. Даже продолжительная любовная связь была достаточно скандальной, но замужество? Она почти годилась ему в матери. Как могла она согласиться на брак с ним? Незрелость этого мужчины была очевидна, если он решил, что им следует пожениться.

— Не говори глупости. Я слишком стара для тебя, — резко сказала Рут. Даже если бы я оказалась настолько глупой, что согласилась с твоим безумным предложением, ты был бы вынужден пренебречь своим долгом.

— Каким долгом? — прорычал Гаррик.

— Как глава семьи ты должен произвести на свет наследника, а я в силу возраста вряд ли сумею родить тебе сына. Тебе нужна молодая жена.

Рут вызывающе посмотрела на него. Куртизанки никогда не выходят замуж, и уж тем более молодые мужчины не женятся на женщинах старше их. Рут и Гаррик долго смотрели друг на друга в напряженной тишине. Его глаза потемнели от гнева, но это уже не волновало ее. Он вел себя как избалованный школьник, которому отказали в сладком. Рут повернулась, намереваясь отойти, но он схватил ее за предплечье и заставил посмотреть на него. Сузив глаза, он слегка встряхнул ее.

— Дело вовсе не в возрасте, не так ли, Рут? — Он сердито сжал губы, и она охнула от того, с какой свирепостью это было сказано. — Просто ты боишься. Каждый мужчина, с которым у тебя была связь, в итоге бросал тебя, как в свое время поступил твой отец.

— Мой отец не имеет к этому никакого отношения. — У нее пересохло во рту, и при этом слабый внутренний голос стал протестовать.

— Имеет. И твой возраст здесь ни при чем. Ты боишься, что я брошу тебя, как это сделал твой отец по отношению к тебе и твоей матери. — В этих резких словах была правда, и это ужаснуло Рут.

— Мой образ жизни неизбежно приводит к тому, что я обречена расставаться со своими любовниками. И ты не исключение. — Ее голос прозвучал отчужденно для нее самой.

— Я не оставлю тебя, Рут, — твердо заявил Гаррик. — Я не такой, как твой отец и твои бывшие любовники. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой.

Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Проницательность Гаррика пугала ее. То, что он сказал по поводу ее отца, было очень близко к истине. Видимо, он знал ее лучше, чем она себя. Отказ отца навестить ее мать на смертном одре глубоко задел ее. После смерти матери она чувствовала себя покинутой и одинокой. Не было никого, кто поддержал бы ее в то время, и она старалась как могла хотя бы выжить. Рут облизнула губы кончиком языка, и Гаррик вздохнул.

— Я знаю, что ты любишь меня, Рут. Иначе не пожертвовала бы собой ради моего алиби.

— Ничего подобного, — хрипло произнесла она, чувствуя, что ее слова прозвучали неискренне.

— Я не верю тебе. Скажи правду. Скажи, что любишь меня.

Он привлек ее в свои объятия, пристально глядя ей в глаза. О Боже, что ей теперь делать? Он сказал, что не оставит ее. Можно ли верить ему? Рут закрыла глаза и доверчиво прильнула к нему.

— Я люблю тебя, Гаррик, — прошептала она.

В следующее мгновение его губы слились с ее губами, и он крепко прижал ее к себе. Этот поцелуй означал полную ее капитуляцию, и она охотно сдалась. Рут была уверена, что совершает ошибку, но в данный момент это уже не волновало ее. Сейчас главным было то, что он обнимал ее, и она чувствовала себя молодой, полной жизни, желанной и любимой.

Но даже в эту минуту ей трудно было осознать, что он действительно полюбил ее. Она приоткрыла губы, позволяя его языку проникнуть в рот, и тихо застонала, ощутив знакомую возбуждающую ласку. Она ужасно соскучилась по нему. Никогда, даже в самых необузданных мечтах, она не представляла, что способна отдать свое сердце мужчине. Но это случилось с Гарриком. Его поцелуй сделался более глубоким, и она перестала что-либо слышать и видеть вокруг себя.

Умение Гаррика целоваться никогда не вызывало сомнений, но теперь он приобрел особую уверенность в себе, и это говорило о том, что он уже больше не был ее учеником. Он чувствовал себя хозяином положения, и она охотно принимала его ласки. Из груди его вырвался глухой стон.

— Боже, ты сводишь меня с ума. Я ужасно хочу сейчас же отнести тебя наверх и уложить в постель. — Он прижался лбом к ее лбу и прерывисто дышал. — Однако здесь есть люди, с которыми я хочу тебя познакомить.

— Это твои друзья? — хрипло произнесла она, стараясь унять волнение, которое охватило ее при мысли заняться с ним любовью.

— Да. Они здесь, чтобы помочь мне в одном деле.

— В каком же?

— Я намерен жениться на тебе, Рут, и не приму никаких возражений. — Его настоятельный тон заставил ее замереть в его объятиях.

— Это безумие, — сказала она с неожиданной яростью. — Ты не можешь жениться на своей любовнице, тем более на женщине, которая...

Он прижал пальцы к ее рту.

— Не продолжай, — предупредил он, строго глядя на нее.

Она на мгновение закрыла глаза, испытывая глубокую душевную боль при мысли о своей неспособности родить ему сына. Боже, если бы только она была на несколько лет моложе. Она отбросила эту мысль. Это невозможно. Но она любит его, и это главное. Когда придет время и Гаррику потребуется обзавестись наследником, она сможет смириться со своей болью ради него. Если она окажется неспособной родить Гаррику сына, то предоставит ему свободу, чтобы исполнить семейный долг.

— Тебе ведь нужен наследник, а мне уже поздно рожать.

— Винсент возьмет на себя роль продолжателя нашего рода, — сказал Гаррик сквозь зубы. — А теперь пойдем к гостям.

Гаррик не стал дожидаться ответа. Он просто взял ее за руку и повел из библиотеки в гостиную. Дойдя до дверей, распахнул их и втянул Рут в комнату за собой. В гостиной, расположившись на диване, их ожидала пожилая пара. Когда дверь открылась, джентльмен быстро поднялся на ноги. Супруги улыбались ей, когда Рут и Гаррик подошли и встали перед ними.

— Рут, я хочу представить тебе сквайра Крэнстона и его супругу, миссис Крэнстон. — Гаррик жестом указал на пожилую пару. — Их поместье граничит с Чиддингстон-плейс. Сквайр, миссис Крэнстон, позвольте представить вам леди Этвуд, мою невесту.

Заявление Гаррика поразило Рут, а Крэнстоны тотчас пожелали им счастья в жизни. Она была так возмущена поведением Гаррика, что едва нашла подходящие слова, чтобы поприветствовать сквайра и его жену, как того требует вежливость. Рут гневно посмотрела на Гаррика, а он только улыбался, довольный, что добился своего. Рут все-таки сумела сохранить самообладание настолько, чтобы пригласить пару остаться на ужин. Голос миссис Крэнстон помог ей подавить гнев, и она сосредоточила внимание на гостье.

— Барон говорит, что этот особняк на самом деле является сиротским приютом.

— Да, но это не совсем обычный приют. Я беру пример с лорда Стрэтфилда и его сестры в части ведения дел. — Рут бросила на Гаррика быстрый взгляд, но он уже отвел сквайра в сторону, чтобы обсудить местную политическую жизнь. — Кроули-Холл обеспечивает детям безопасность, а также возможность овладеть некой специальностью или ремеслом.

— Как чудесно! — воскликнула миссис Крэнстон с энтузиазмом. — Лично я выросла в приюте, но его трудно сравнить с этим прекрасным домом.

Пожилая дама была очень приятной в общении. Рут улыбнулась ей.

— Несмотря на сложившиеся в прошлом обстоятельства, вы явно счастливы теперь.

— Да, я счастлива. Это заслуга Альберта. — Миссис Крэнстон радостно улыбнулась. — Какие замечательные новости мы узнали относительно вас и лорда Стрэтфилда! Надеюсь, вы тоже будете счастливы.

— Барон сделал несколько преждевременное заявление, — тихо сказала Рут и посмотрела на Гаррика, который был увлечен разговором со сквайром. — Я еще не дала ответ его светлости.

— Ну, совершенно очевидно, что этот мужчина глубоко влюблен в вас. И вероятно, очень обеспокоен, что вы можете дать отрицательный ответ. — Спокойное замечание этой женщины заставило Рут снова взглянуть на нее, тогда как та с интересом наблюдала за ней.

— Вы говорите так, будто барон рассказал вам, что его беспокоит. — Рут пристально посмотрела на миссис Крэнстон, и та смущенно покраснела.

— Я убеждена, что барон обратился к нам от отчаяния, — тихо сказала жена сквайра. — Он знал, что... Альберт и я имеем нечто общее с вами и лордом Стрэтфилдом.

— Боюсь, я не понимаю вас. — Рут смущенно покачала головой.

Миссис Крэнстон слегка помрачнела, но затем ласковая улыбка осветила ее черты.

— Сколько мне лет, по-вашему, леди Этвуд? — Вопрос заставил Рут удивленно раскрыть рот, а миссис Крэнстон тихо засмеялась. — Простите, но у меня есть основание задать такой вопрос. Видите ли, я гораздо старше Альберта. Его светлость знал об этом и попросил нас помочь в касающемся вас деле.

— Понятно.

Рут смиренно вздохнула. Гаррик решил показать ей, что у нее нет существенных оснований возражать против его предложения. Он, несомненно, предположил, что супружеская пара, где жена на несколько лет старше мужа, сможет помочь ему убедить строптивицу.

— Я не уверена, что вы правильнее все понимаете, дорогая. Вот почему я спросила, на сколько лет выгляжу. Я на девять лет старше Альберта.

— На девять лет, — чуть слышно повторила Рут, явно пораженная.

— Да, и я, как вы, возражала против предложения Альберта о браке. Я трижды отказывала ему в разное время, и наконец он пригрозил скомпрометировать меня, если не соглашусь. — Миссис Крэнстон похлопала Рут по руке. — Лорд Стрэтфилд пояснил, что у вас та же причина для отказа, что и у меня, когда я колебалась принять предложение Альберта.

— Вы не решались из-за разницы в возрасте?

— Да, мне было тридцать шесть лет, когда я познакомилась с Альбертом. Возраст и отсутствие сведений о том, кем были мои родители, вынуждали меня колебаться. Однако Альберт не принимал во внимание эти отговорки. Его интересовала только я. Что мне оставалось делать? В конце концов я махнула рукой на все и согласилась стать его женой. — Миссис Крэнстон посмотрела на своего мужа, и лицо ее просияло от счастья.

Рут инстинктивно поняла, что сквайр послал своей жене взгляд, исполненный любви. Это было единственным объяснением, почему эта женщина так лучилась радостью.

— Очевидно, вы очень счастливы.

— Да. — Миссис Крэнстон удовлетворенно кивнула. — Мы поженились более двадцати пяти лет назад, и у нас четверо чудесных детей. Три сына и дочка. Нашей младшей исполнилось двадцать лет в прошлом месяце. Она такая же упрямая, как и отец.

Рут удивленно расширила глаза, в то время как пожилая женщина озорно подмигнула ей. Даже если у миссис Крэнстон родилось четверо детей за четыре года, значит, что дочь она родила по меньшей мере в сорок лет. Стараясь скрыть свое изумление, Рут облегченно вздохнула, когда в гостиную вошел Симмонс и объявил, что ужин готов.

Застолье проходило в непринужденной атмосфере, и Крэнстоны развлекали их забавными историями из жизни своих детей. Несмотря на то что Рут знала о цели визита этой супружеской пары, ей было приятно находиться в их обществе. Гаррик, казалось, был особенно доволен, и когда их взгляды встречались, Рут видела в его голубых глазах твердую решимость. Она была вынуждена неохотно признать, что Крэнстоны легко разрушили ее доводы для отказа Гаррику. С каждой минутой ее способность противиться его предложению слабела. Однако грядущее счастье все-таки казалось нереальным. Спустя час Крэнстоны дали понять, что им пора возвращаться в гостиницу, где они проведут ночь, прежде чем отправиться домой на следующее утро. Когда Рут и Гаррик пошли провожать пару к их карете, миссис Крэнстон остановилась перед парадной дверью и коснулась руки Рут.

— Мне понятны ваши страхи, леди Этвуд, — сказала пожилая женщина с мягкой улыбкой. — Однако не позволяйте счастью ускользнуть от вас по какой-то надуманной причине. Даже глупцу понятно, что лорд Стрэтфилд обожает вас.

С этими прощальными словами женщина вышла из дома и спустилась по лестнице к ожидавшей карете. Сквайр Крэнстон также попрощался, и пожилая пара уехала. Гаррик медленно закрыл за ними дверь. Он долго стоял неподвижно, прежде чем повернулся лицом к Рут, и она увидела в его глазах страх. Несмотря на свою уверенность и решимость, он боялся потерять ее. В этот момент она поняла, что он никогда не расстанется с ней. Она всегда будет принадлежать ему. Словно внезапно вспомнив о чем-то, он шагнул вперед и, взяв ее под локоть, повел назад в гостиную. Услышав звук повернувшегося в замке ключа, она вопросительно посмотрела на него. Он пожал плечами.

— Я не хочу, чтобы нам кто-то помешал, пока не услышу желаемый ответ, — сказал он и двинулся к ней медленно и целенаправленно.

Несмотря на