Book: Нежность



Нежность

Розанна Битнер

Нежность

«Когда я встречаю человека, защищающего рабство, у меня возникает сильное желание заставить его испытать это на себе».

Авраам Линкольн

ГЛАВА 1

1854 год


Саманта Уолтерс положила прокламации рядом с собой на скамейку и плотнее завязала меховую накидку. Девушка вся дрожала от холодного сырого ветра; подол ее платья и туфли были сплошь забрызганы грязью. Впрочем, чему удивляться: октябрь выдался на редкость дождливым. Однако ни ненастная осень, ни предстоящая зима не пугали мисс Уолтерс. Зимы в Канзасе оказались гораздо мягче, чем в Вермонте, где она прожила почти все свои восемнадцать лет. В прошлом году, например, когда они только что переехали в Канзас, здесь почти не было снега, к которому Саманта и ее семья так привыкли в Новой Англии.[1]

Наблюдая за торговцами и покупателями на улице, девушка глубоко вздохнула, с негодованием подумав о том, как стремительно возросла численность населения Лоренса после того, как Конгресс принял решение, позволяющее гражданам Канзаса самим определить: будет их штат свободным или останется рабовладельческим.

С тех пор Канзас буквально наводнили люди из соседнего штата Миссури, которые приобретали местное гражданство с единственной целью: получить право принять участие в выборах и соответственно проголосовать за сохранение рабства.

Саманта была твердо убеждена, что рабство отвратительно во всех своих проявлениях. Поэтому девушка настойчиво и решительно помогала своему отцу, преподобному Говарду Уолтерсу, убеждать окружающих добиваться провозглашения их штата свободным.

Внезапно она услышала сзади какой-то глухой удар; в то же мгновение часть прокламаций закружилась в воздухе и упала на мокрый грязный тротуар. Саманта оглянулась: возле скамьи стояла группа молодых людей, примерно одного с ней возраста. Парни нагло усмехались.

— О, извини, милая, — произнес один из них. — Тебе помочь собрать эти бумажки?

— Нет, благодарю, Фред Брустер, — сердито ответила девушка, лицо ее пылало от гнева.

Саманта возмущенно посмотрела на известного всему городу смутьяна и дебошира. Это был высокий, хорошо сложенный молодой человек, который мог бы считаться даже красавцем, если бы его лицо не портили прыщи и следы перенесенной в детстве оспы. Брустер буквально преследовал девушку, куда бы она ни направлялась: то ли за покупками в магазин, то ли, как сейчас, распространять прокламации, призывающие к отмене рабства.

Саманта наклонилась, чтобы поднять листовки, разбросанные Фредом, с огорчением отметив, что многие из них уже безнадежно испорчены. Это обстоятельство еще больше развеселило Брустера и его друзей.

— Как тебе будет угодно, — насмешливо произнес Фред, скользнув темными глазами по стройной фигурке дочери священника. — Я, действительно, хотел помочь.

Он пожал плечами и задумчиво посмотрел на темные волнистые волосы Саманты, которые на солнце приобретали рыжеватый оттенок. Фред мечтал когда-нибудь встретиться один на один с этой невинной, но очень вспыльчивой мисс Уолтерс и преподать ей хороший урок, показав этой гордячке, что значит настоящий мужчина, независимо от того, хочет она его или нет…

— Разве тебе неизвестно, как опасно в наше неспокойное время молодой привлекательной девушке вести аболиционистскую пропаганду[2]? — вкрадчиво спросил один из молодых людей. — Можно попасть в очень трудную ситуацию…

Саманта собрала прокламации и поднялась, смело посмотрев на обидчиков.

— Я никому не мешаю и не причиняю никакого вреда, — возразила она, встретившись взглядом с Брустером. — Напротив, я с пользой провожу свое свободное время, а не болтаюсь бесцельно по улицам, как некоторые лодыри и бездельники. Если ты когда-нибудь решишь начать новую жизнь, Фред Брустер, и захочешь стать примерным гражданином, мой отец будет счастлив увидеть тебя в церкви и поможет найти подходящее занятие, — Саманта взяла листовку и сунула ему в руку. — Здесь разъясняется закон, принятый Конгрессом в отношении штатов Канзас и Небраска, а также рассказывается об ужасах рабства: почему это так плохо и не по-христиански. Ты уже взрослый и имеешь право голоса, поэтому я призываю тебя совершить хотя бы один хороший поступок в своей жизни и проголосовать за отмену рабства.

Глаза Фреда недобро сузились. Он разорвал прокламацию на мелкие кусочки и швырнул их девушке прямо в лицо.

— Мне не нужны твои бумажки, сука! Я даже читать не умею. И почему ты решила, что я буду голосовать против рабства? — Брустер оглянулся на своих ухмыляющихся друзей. — Мы не относимся к любителям негров, как ты и твой проповедующий Библию папочка! Тебе лучше поостеречься, мисс Уолтерс. Красивые молодые девушки, защищающие черномазых, могут испортить себе репутацию. Впрочем, вряд ли ты понимаешь, что это значит.

Саманта была просто вне себя от злости. Мать часто упрекала ее за то, что она не умеет сдерживать свои чувства. Так произошло и в этот раз. Не в силах больше выносить оскорбления, девушка с размаху ударила Брустера ногой по бедру. Тот вскрикнул, согнувшись пополам и ухватившись за ушибленное место. Между тем, Саманта с гордо поднятой головой прошагала мимо опешившей от неожиданности компании. Вслед ей неслись проклятия Брустера и смех его друзей.

Не оглядываясь, мисс Уолтерс быстро пересекла улицу. В глубине души Саманта понимала, что ей нужно молить Бога о прощении за то, что она ударила Фреда Брустера, но с другой стороны, ей казалось, что Господь не осудит за это. Она облегченно вздохнула, заметив, что Фред не преследует и не оскорбляет ее. Настроение девушки еще больше поднялось, когда она встретила семью знакомого фермера, которая выходила из церкви Говарда Уолтерса. Радостно улыбнувшись, Саманта направилась к ним и вручила прокламацию.

— Надеюсь, вы примете участие в весеннем голосовании, — сказала она, поздоровавшись. — Мы должны приложить все усилия, чтобы Канзас стал штатом, свободным от рабства, миссис Миллз.

Женщина и ее муж взяли по прокламации.

— А не рано ли этим заниматься? — спросил Джек Миллз. — До выборов еще очень далеко.

— О, да, вы правы. Но мой отец считает, что никогда не бывает слишком рано распространять слово правды и убеждать людей принять активное участие в голосовании, мистер Миллз. Нам нужно объединиться, иначе люди, проникающие сюда из Миссури победят нас на выборах, и мы снова станем рабовладельческим штатом. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Отец надеется, что эти прокламации помогут людям принять новый закон и привлекут к нам новых сторонников. Здесь рассказывается о тех ужасных преступлениях, которые рабовладельцы совершают против беззащитных негров. Мы хотим добиться, чтобы люди, наконец, поняли, что такое рабство и насколько оно отвратительно.

Фермер озабоченно нахмурился, отчего морщины на его постаревшем лице стали еще глубже.

— Мисс Уолтерс, вы и ваши родители — новые люди в нашем штате и многого не понимаете. Сейчас мы тоже выступаем против рабства. Но нужно прожить здесь всю жизнь, чтобы осознать, как глубоко проникла ненависть в души людей. Вам следует быть более осторожной, защищая права негров. Разве вы не слышали о бандитских вылазках вдоль всей границы между штатами Канзас и Миссури? Бандиты скрываются в лесах, нападают на фермеров и… Ваш отец не должен разрешать вам одной ходить по улицам и распространять эти листовки. Хотя город Лоренс является центром противников рабства, не секрет, что в последнее время к нам сюда все больше и больше проникает сторонников рабства. Кроме того, в городе полно шпионов, мэм, и совершенно не знаешь, кому верить.

— Я верю в Бога, мистер Миллз. Я знаю, что Господь благословляет мою работу, он сумеет позаботиться обо мне.

Миллз слегка усмехнулся.

— Это Бог попросил тебя ударить Фреда Брустера? — с иронией спросил он и весело рассмеялся. Саманта густо покраснела.

— Пожалуйста, не рассказывайте об этом моим родителям, хорошо? — попросила она.

Миллз сокрушенно покачал головой.

— Разумеется, я ничего не скажу вашему отцу. А кроме того, Брустер вполне заслужил это. Я видел, как он сбросил со скамьи ваши прокламации, и волновался, чтобы не случилось чего-нибудь похуже. Надеюсь, что пока вы — в безопасности.

Девушка благодарно улыбнулась.

— Спасибо, что вы беспокоились обо мне и были готовы прийти на помощь. Кроме того, я уверена, что вы непременно расскажете своим друзьям и даже незнакомым людям о том, что они имеют право голосовать за отмену рабства, — с этими словами Саманта протянула несколько прокламаций. — Пожалуйста, раздайте их другим.

Миллз согласно кивнул, взял листовки и уехал вместе со своей семьей. Несколько секунд Саманта оставалась на месте, затем повернула за угол, направляясь на другую улицу и моля Бога, чтобы мужество не оставило ее. Родители строго запрещали дочери распространять прокламации в этой части Лоренса, потому что здесь находились несколько салунов[3]. Приличные женщины редко появлялись в подобных местах, а так как большинство проникающих из Миссури сторонников сохранения рабства были мужчины, отец Саманты считал, что они могли слоняться именно в этой части города.

И все же, подумала девушка, упрямо вздернув подбородок, именно этих людей нужно агитировать голосовать за отмену рабства, а не семьи, подобные Миллзам. Если она, действительно, хочет достигнуть цели, то нужно попытаться убедить самых бесчувственных и заставить их понять справедливые требования аболиционистов. Может быть, некоторые из этих людей прочтут ее прокламации и осознают, насколько ужасно рабство. Возможно, тогда они изменят свои убеждения.

Стараясь казаться уверенной и бесстрашной, Саманта, улыбаясь, вручала прокламации встречным мужчинам, бросавшим на нее ироничные недоверчивые взгляды. Одни усмехались, другие брали листовки, уважительно кивая; большинство складывали их и небрежно засовывали в карман, а некоторые презрительно отшвыривали в сторону. Какой-то мужчина бросил листовку в грязь и наступил на нее тяжелым сапогом, посмотрев при этом на Саманту такими голодными глазами, словно девушка была шоколадным пирожным. Кто-то отпустил грубое замечание по поводу того, что она «продает», но Саманта не собиралась отступать.

Из салунов доносились громкие голоса и звуки пианино. Саманта упрямо продвигалась по улице, раздавая прокламации. Она даже вскрикнула от неожиданности, когда какой-то человек схватил ее за запястье. Это оказался крупный мужчина, лет сорока, в хорошо сшитом костюме. Черты его лица были слишком крупными и жесткими, и это производило отталкивающее впечатление. Слегка седеющие усы и виски подчеркивали возраст мужчины. Незнакомец сверлил Саманту угрожающим взглядом темных глаз.

— Будет лучше, если ты немедленно уберешься с этой улицы, маленькая леди. Оставь свои проповеди для церкви. Если нам захочется услышать или прочитать что-нибудь о греховности рабства, мы сами придем для этого в храм божий! — сказал он, слегка подтолкнув девушку.

Инстинкт подсказал Саманте, что этот человек более опасен, чем Фред Брустер, и ударить его было бы весьма неблагоразумно. Кроме того, она находилась на враждебной территории. Поэтому ей пришлось молча отступить назад, даже не пытаясь сопротивляться. Мужчина отпустил ее руку. Однако девушка так разволновалась, что не заметила, как оказалась на проезжей части дороги.

— Осторожно! — раздался предостерегающий крик с проезжавшей мимо грузовой повозки, но было уже поздно: переднее колесо тележки с размаху въехало в огромную лужу, прежде чем Саманта успела отскочить в сторону.

Лицо девушки и все ее платье оказались залиты грязью. Увидев это, мужчина, только что угрожавший ей, громко рассмеялся. Несколько его друзей, стоявших поблизости, с готовностью присоединились к нему.

Человек, управлявший повозкой, резко натянул вожжи, заставив остановиться четверку своих лошадей, затем спрыгнул на землю.

— С вами все в порядке, мэм?

— Нет! — со злостью выкрикнула Саманта ему в лицо. — Посмотрите на меня!

Конечно, она понимала, что это было сделано не намеренно, но то, что все произошло на глазах человека, оскорбившего ее, казалось девушке еще более унизительным. Этот грубиян теперь стоял на тротуаре и смеялся над ней.

Не в силах сдержать свой гнев, Саманта яростно набросилась на возницу грузовой повозки.

— Разве вы — джентльмен?! — снова закричала она. — Чуть не переехали женщину!

Девушка была просто вне себя от злости и совершенно не обратила внимания на сидевшего внутри повозки негра.

Между тем, мужчина спокойно собрал рассыпавшиеся прокламации.

— Извините меня, мэм, — возразил он, — но ведь вы сами чуть не врезались в мою повозку. Я ничего не мог поделать.

Немного успокоившись, Саманта, наконец, рассмотрела его. Это оказался красивый широкоплечий мужчина, которому, возможно, не было еще и тридцати лет. Смущение и отчаяние неожиданно охватили ее, на глаза девушки навернулись непрошенные слезы.

— О, Боже, они почти все испорчены. Отец очень рассердится на меня, — огорченно сказала она, принимая прокламации из рук незнакомца.

Тот чуть приподнял шляпу.

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас, мэм? Только скажите, и я отвезу вас в любое место, где вы смените эту грязную одежду.

— Да, да, Хастингс, — ответил вместо нее человек, стоявший у входа в салун. — Отвези эту девицу и всю ее чертову семью обратно в Новую Англию. Пусть они оставят в покое Канзас. Теперь ей, надеюсь, хорошо известно, что здесь думают об аболиционистах. Судя по всему, она обрызгана не только грязью, но и лошадиным навозом. Может быть, это ее кое-чему научит.

Отряхивая платье, Саманта заметила, как возница слегка отпрянул от нее и резко повернулся к мужчине, стоявшему на тротуаре.

— Боже мой, неужели это Ник Вест?! — удивленно воскликнул он. — Какого черта ты делаешь в Лоренсе, Вест?

Человек, нагрубивший Саманте, выпрямился, отошел от двери салуна и неторопливо приблизился к вознице.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Хастингс. Я считал, что после смерти твоего отца ты, поджав хвост, скрылся в неизвестном направлении.

Саманта поняла, что мужчины хорошо знают друг друга. Более того, судя по выражению их глаз, они — заклятые враги. Девушка уже пожалела о том, что накричала на человека, управлявшего повозкой: он был совершенно не виноват в случившемся. Саманта отступила назад, сердясь теперь больше на себя за то, что ослушалась родителей и пришла на эту улицу.

Оглянувшись на повозку, она только сейчас заметила в ней молодого негра. Ее сердце испуганно забилось. События принимали плохой оборот. Если что-нибудь произойдет, то виновата будет Саманта. Она молила Бога, чтобы все успокоились, но человек по имени Ник Вест уже встал перед Хастингсом в угрожающей позе.

— Я никуда не убегал, — возразил Хастингс. — Я только ждал благоприятного случая и искал тебя.

Ник Вест бросил презрительный взгляд на негра в повозке; его друзья подошли поближе, прислушиваясь к разговору.

— Здесь, в Лоренсе?

— Я не ожидал увидеть тебя в городе, так же как и ты удивлен встречей со мной. Я здесь по делу: работаю в грузовой компании мистера Хейла.

— Да, судя по всему, это так, — Вест затянулся тонкой сигарой, но тут же швырнул ее на землю. — Опасно работать на этого аболициониста, не правда ли?

— Насколько я понимаю, — невозмутимо ответил Хастингс, — в Лоренсе куда опаснее защищать рабство.

Вест приподнял брови.

— Скоро это станет совершенно безопасно, когда в Канзас приедет достаточно людей, чтобы поддержать нас.

— Очевидно, ты — один из тех новоявленных граждан из Миссури, которые неожиданно пожелали обосноваться в Канзасе?

— Человек имеет право жить там, где ему хочется, — возразил Вест.

— Да, но он не имеет права переселяться в другой штат только для того, чтобы принять участие в выборах и тут же уехать.

Вест засунул пальцы в карманы жилета и язвительно произнес:

— Аболиционисты также привозят сюда людей из северных штатов.

— Друзья, которых мы убеждаем переехать сюда из Новой Англии, намерены обосноваться здесь навсегда, — не выдержав, вмешалась в разговор мужчин Саманта; гнев закипал в ней с новой силой. — Это честные и трудолюбивые люди, которые мечтают о том, чтобы сделать Канзас процветающим и свободным от рабства. Они непросто перескочили границу штата с намерением проголосовать и тотчас же уехать отсюда.

Вест перевел взгляд на девушку, однако Хастингс по-прежнему не спускал с него глаз, ожидая любого подвоха.

— Для такой малышки, как ты, у тебя слишком острый язык, — сказал Вест. — Знаешь, как мы называем белых девушек, которые любят негров? Поверь, это не очень приятное слово, милашка.

— Заткнись, Вест, — угрожающе произнес Хастингс. — Я считаю, что ты должен извиниться перед леди.



Вест посмотрел на Хастингса.

— Я ей ничего не должен.

Заметив, как Хастингс сжал кулаки, Саманта отступила назад.

— Ошибаешься, Вест, ты должен очень многим людям, — прорычал он. — И уж если мы заговорили о кличках, как насчет той, которая подходит тебе? Убийца!

Вест, казалось, слегка побледнел.

— Это слишком серьезное обвинение, чтобы так легко бросать его в присутствии моих друзей, — медленно проговорил он.

— Я убежден в том, что это правда!

— Твоего отца убили бандиты, Хастингс. Тебе хорошо известно, что в последнее время участились налеты на границе штата. Так что я не имею к этому никакого отношения, заруби это на своем носу раз и навсегда.

— Я вовсе не собираюсь доказывать твою причастность к убийству, я просто чувствую это всем своим нутром!

Вест злорадно усмехнулся.

— Лучше поскорее убирайся отсюда и прихвати с собой ниггера и эту маленькую сучку, прежде чем…

Он не успел закончить фразу, потому что Хастингс набросился на него, ударив об стену салуна.

— Моего друга зовут Джордж! — прорычал Хастингс. — А эта леди выглядит слишком прилично, чтобы находиться рядом с таким грязным и мерзким типом, как ты!

Саманта с ужасом наблюдала за дракой, морщась при каждом ударе. Вокруг них собрались друзья Ника Веста, возгласами подбадривая своего товарища. Лица обоих мужчин уже были в крови, сцепившись, они катались по тротуару, по холодной грязи, нанося друг другу удары кулаками; их одежда насквозь промокла, стала тяжелой и замедляла движения.

Со слезами на глазах Саманта смотрела на эту безобразную сцену, чувствуя в случившемся свою вину. Мистер Хастингс, казалось, умел очень хорошо драться. Он нанес несколько тяжелых ударов Весту в живот и по скулам и уже начал одерживать над ним верх. Однако на помощь Весту пришли его дружки. Двое из них набросились на Хастингса сзади и оттащили в сторону, еще двое мужчин помогали им удерживать отчаянно сопротивлявшегося хозяина повозки.

Тем временем Вест поднялся на ноги, вытирая кровь с лица рукавом костюма.

— Теперь ты будешь знать, как обвинять перед всем городом ни в чем невинного человека, — прошипел он, брызгая слюной.

Приблизившись к своему противнику, Вест нанес ему два сильных удара в живот, в то время как четверо мужчин держали Хастингса, не давая сопротивляться.

Саманта застонала от боли и шагнула к ним, не уверенная, чем она может помочь, но чувствуя себя обязанной что-то сделать.

Один из дружков Веста преградил ей дорогу.

— Это не ваше дело, мисс, — усмехнувшись произнес он, хватая Саманту за плечо и отталкивая в сторону.

— Оставь девушку в покое, — раздался из грузовой повозки голос негра.

В это время Вест нанес Хастингсу еще три удара и разрешил отпустить его; Хастингса тут же бросили лицом в грязь.

— Что ты сказал, ниггер? — проговорил мужчина, который находился рядом с Самантой, и угрожающе повернулся к Джорджу.

Саманта с ужасом наблюдала за происходящим, понимая, какая опасность грозит теперь вступившемуся за нее негру.

— Я попросил оставить ее в покое, — спокойно и твердо повторил Джордж. — Вас здесь целая компания, и вы все такие храбрые, не так ли? О, да, нужна большая смелость, чтобы драться впятером против одного и приставать к беззащитной женщине.

— Джордж, прошу тебя, не вмешивайся, — тяжело дыша, проговорил Хастингс, с трудом поднимаясь на колени; по его лицу текла кровь, рукой он держался за живот.

Вест, его дружки и все, кто собрался вокруг поглазеть на драку, внезапно притихли. Саманта почувствовала растущее напряжение. Драка, начавшаяся между Вестом и Хастингсом, грозила перерасти в нечто более серьезное: сторонники и противники рабства уже бросали друг на друга свирепые взгляды.

— Твой хозяин только что дал тебе хороший совет, ниггер, — сказал человек рядом с Самантой.

— Он — не хозяин, Блейк — мой друг, — поднимаясь на ноги, возразил Джордж.

Люди изумленно открыли рты, только сейчас увидев, какой он огромный. Саманта подумала, что ростом Джордж не меньше шести с половиной футов[4]; у него оказались широкие плечи и довольно крупное телосложение.

— Если вы опять нападете на Блейка, ему уже не придется драться одному, — заявил он.

— Почему бы тебе не спуститься с повозки, ниггер? Мы бы преподали тебе хороший урок, который, наверняка, будет полезен такому наглому черномазому?!

Саманта была в отчаянии. Несмотря на внушительные размеры негра, она прекрасно понимала, что произойдет с Джорджем, если он спустится вниз. Судя по всему, Джордж уже собирался принять вызов. Не раздумывая больше ни секунды, Саманта бросилась к грузовой повозке.

— Остановитесь! — закричала она. — Прекратите! Драка произошла между мистером Вестом и мистером Хастингсом! И на этом все закончилось!

Между тем, Хастингсу удалось, наконец, подняться на ноги.

— Не вмешивайтесь, мэм, — тяжело дыша проговорил он, все еще не в силах восстановить дыхание после ударов в живот.

— Еще ни один ниггер не смел так разговаривать со мной! — возмутился белый мужчина и, повернувшись к Саманте, прорычал: — Убирайся отсюда, сука!

Не успев осознать, что она делает, Саманта схватила с повозки кнут и, размахнувшись, ударила им своего обидчика. По чистой случайности конец плетки резанул мужчину по щеке. Все вокруг, включая Хастингса, с изумлением смотрели на девушку, удивленные столь смелым поступком. Саманта была так взволнованна всем происходящим, что совершенно не задумывалась над тем: права она или нет.

— Ну, погоди же, маленькая сучка, — с угрозой произнес мужчина, держась за окровавленную щеку. — Сейчас я проучу вас обоих — и тебя, и этого ниггера!

С этими словами он решительно направился к девушке. Саманта снова взмахнула кнутом, но в ту же минуту его вырвали у нее из рук. Не удержавшись, она качнулась и упала лицом в грязь. Однако, прежде чем мужчина дотронулся до Саманты, Хастингс изо всей силы ударил его. Снова началась драка.

На этот раз в побоище участвовало, по крайней мере, двадцать или тридцать человек: противники рабства дрались с его сторонниками. Стоявшие поблизости несколько цветных женщин с громкими криками бросились по домам.

Саманта с трудом поднялась на ноги, с огорчением заметив, что ее одежда и меховая накидка совсем промокли и все в грязи.

— Садитесь в повозку! — крикнул кто-то. — Садитесь быстрее!

Подняв глаза, она увидела Джорджа и ухватилась за его протянутую руку. Он поднял девушку с такой легкостью, словно она совсем ничего не весила.

— Устраивайтесь, — предложил Джордж, помогая Саманте расположиться в повозке. — Блейк, быстрее! Поехали! — снова закричал негр.

Саманта села между аккуратно сложенных мешков с мукой и тюков сена, затем выглянула из повозки: Хастингс успел нанести несколько сильных ударов человеку, угрожавшему ей и Джорджу. Скоро их обидчик уже валялся в холодной грязи.

Хастингс оглянулся и, заметив, что Джордж хлестнул вожжами лошадей, трогая их с места, бросился вслед. Не успел он ухватиться за край повозки и взобраться в нее, как негр снова подстегнул лошадей, торопясь поскорее уехать от опасного места.

Саманта оглянулась: вся улица превратилась в поле боя. Им встретился местный шериф, который торопился к месту событий. Сердце девушки переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, она переживала из-за того, что по ее вине произошла драка, но втайне Саманта испытывала удовлетворение, потому что сумела противостоять человеку, который угрожал ей и Джорджу.

Тяжело дыша, Хастингс опустился рядом с девушкой. Все его лицо было в крови, а брюки и кожаная куртка — в грязи.

— О, мистер Хастингс, — встревоженно произнесла Саманта. — Ради Бога, извините меня! Это я во всем виновата!

— Ну, что вы, — возразил он, устраиваясь поудобнее. — Я сам начал драку с Вестом.

Повозку сильно трясло, и молодые люди невольно прижались друг к другу. Их взгляды встретились. Блейка поразили ее голубые глаза, и он почувствовал мгновенную симпатию к этой девушке, которая так смело пыталась защитить его чернокожего друга.

— Скажите, а что вы делали на этой улице? — поинтересовался Хастингс.

Саманта гордо вскинула подбородок.

— Я раздавала прокламации, призывающие к отмене рабства.

В это время Джордж так резко повернул повозку за угол, что Хастингсу снова пришлось прижать девушку к себе, чтобы ее не швыряло из стороны в сторону.

— Потише, Джордж! — крикнул он. — Нам больше не угрожает опасность.

Между тем, Джордж направил повозку в школьный двор и, наконец, остановил лошадей.

— Как ты себя чувствуешь, Блейк? — спросил он. Хастингс коснулся рукой кровоточившей губы.

— Мне уже лучше, — ответил он и окинул взглядом свою спутницу.

Саманта покраснела от смущения, хотя это было совсем незаметно из-за грязи на ее лице. Блейк ласково усмехнулся, поморщившись от боли.

— Какая мы красивая парочка! Разве мы не похожи на двух грязных канализационных крыс?!

Девушка улыбнулась в ответ, внезапно испытав чувство стыда.

— Только сейчас поняла, как ужасно я, должно быть, выгляжу, — серьезно сказала она. — Извините меня, мистер Хастингс. Я не должна была кричать на вас и поднимать весь этот шум. Но меня вывел из себя мистер Вест, схватив за руку и угрожая расправой.

Гнев и ненависть снова вспыхнули в темных глазах Блейка.

— Да, этот человек способен на все.

— Очевидно, вы хорошо знаете его? Блейк кивнул и снова вытер кровь с лица.

— Вот уж никогда не думал, что встречу Веста в Лоренсе. Впрочем, вполне понятно, зачем он здесь.

— Кажется, вы не очень любите его.

— Я просто ненавижу Веста. Он — убийца, — резко ответил Хастингс, потирая ушибленные ребра. — Извините за жесткие слова, мэм, но это правда, — Блейк снова встретился с девушкой глазами. — Черт возьми, я даже не знаю, как вас зовут!

Саманта решила не обращать внимание на вырвавшееся у него грубое слово, понимая, что в этот момент Блейк испытывал боль и, кроме того, был очень зол.

— Саманта Уолтерс. Но мои друзья зовут меня просто Сэм.

Он кивнул.

— Ну, а я — Блейк Хастингс. Этот человек, — Блейк посмотрел на Джорджа, — мой лучший друг — Джордж Фридом[5]. Как вам нравится его фамилия? Он взял ее после того, как мой отец подписал бумаги о его освобождении.

Саманта улыбнулась Джорджу.

— Очень рада с вами познакомиться. Спасибо, что вступились за меня. Правда, это было весьма опасно для вас.

Блейк весело рассмеялся.

Джордж легко бы справился сразу с десятью.

— Ну, у тебя и самого это неплохо получается, — заметил негр.

Блейк усмехнулся, откинувшись на мешки с мукой.

— Да, сегодня мне здорово досталось. Саманта сочувственно посмотрела на него.

Вам, должно быть, очень больно, мистер Хастингс. Пожалуйста, давайте поедем к нам домой. Моя мама промоет ваши раны и поможет привести в порядок одежду.

— В этом нет необходимости. Тем не менее, мы отвезем вас домой, чтобы убедиться, что вы будете в безопасности. Объясните Джорджу, куда ехать. И пожалуйста, называйте меня Блейком.

Саманта подробно рассказала Джорджу, как проехать к ее дому, а когда снова взглянула на Блейка, то поняла, что он вот-вот потеряет сознание. Схватив Хастингса за плечи, она осторожно положила его голову себе на колени. Ей очень нравился этот человек, так бесстрашно бросившийся на ее защиту. Саманта ощущала ужасную вину перед ним, смешанную с новым незнакомым чувством, которого никогда раньше она не испытывала.

Блейк попытался приподняться; с трудом открыв глаза, он посмотрел на девушку. Саманта сжала его руку.

— Все будет хорошо, — заверила она. — Моя мама поможет вам.

— Мне было бы приятнее, если бы это сделали вы, — невнятно пробормотал Хастингс. — Что-то подсказывает мне, что под всей этой грязью скрывается… очень красивая женщина.

Он снова закрыл глаза, подумав со странным облегчением, что эта Саманта Уолтерс, должно быть, не замужем, раз она живет вместе с родителями. А кроме того, какой бы муж позволил такой хорошенькой молодой женщине одной разгуливать по улицам? Блейк подозревал, что и ее родители не имели никакого представления, по каким опасным местам бродит их дочь.

— Пожалуйста, мистер Хастингс, не теряйте сознание у меня на руках. Мы скоро приедем. С вами все будет хорошо.

Закашлявшись, Блейк повернулся на бок и вытер кровь на лице рукавом куртки.

— Когда-нибудь я доберусь до этого сукина сына, — пробормотал он. — Вест умрет так, как должны умирать все убийцы. — Блейк снова без сил опустил голову на колени Саманты.

— Скажите, этот человек, действительно, убил вашего отца? — осторожно спросила девушка.

Хастингс пристально посмотрел ей в глаза.

— Да, — медленно произнес он. — Но я не могу доказать этого, хотя уверен в причастности Веста к его убийству, — Блейк снова закрыл глаза и поморщился, дотронувшись рукой до разбитого подбородка. — Это длинная история…, ее не стоит рассказывать человеку, которого я едва знаю и особенно такой нежной, хрупкой, невинной девушке, как вы.

— Нежной и хрупкой?! Я, действительно, выгляжу хрупкой?

Он посмотрел на покрытые грязью лицо и платье Саманты, вспомнив, как она ударила кнутом дружка Веста, и усмехнулся.

— Нет, черт возьми, совсем нет. Напомните мне об этом случае, если я вдруг когда-нибудь вздумаю выступить против вас. Скорее я предпочту снова встретиться с Вестом и его друзьями.

Саманта взглянула в ласковые карие глаза Блейка, чувствуя в себе зарождение какого-то нового чувства…

Тем временем повозка подкатила к дому приходского священника, и их уединение было нарушено. Саманта узнала голос своей матери, которая поинтересовалась у Джорджа:

— Чем я могу вам помочь?

— Я привез вашу дочь, мэм. С нами еще мой друг, которого сильно избили. Надеюсь, вы поможете ему?

— Что?! — в ужасе воскликнула женщина. — Что произошло с Сэм?

— У меня неприятности, — подала голос Саманта, опуская глаза.

Блейк нежно сжал ее руку.

— Я постараюсь взять всю вину на себя.

Его слова и ласковое прикосновение успокоили девушку, она уже не боялась встретиться с матерью.

Между тем, женщина подошла к повозке и, причитая и охая, помогла насквозь промокшей и испачканной грязью дочери спуститься вниз. Джордж в свою очередь хлопотал возле Блейка.

— Мы еще не успели найти место для ночлега, — объяснял он миссис Уолтерс, — поэтому наши вещи еще с нами. Я отведу Блейка в дом и принесу ему чистую одежду.

Затем Джордж рассказал, что произошло. Узнав, где они встретили Саманту, миссис Уолтерс принялась сурово отчитывать дочь, которая прекрасно знала, что родители запретили ей появляться в той части города. А когда Джордж упомянул об эпизоде с кнутом, мать Саманты едва не упала в обморок.

— Ты подняла руку на человека! — воскликнула женщина.

— Мама, у меня не было другого выхода, — оправдывалась девушка. — Этот человек собирался напасть на нас с Джорджем. Представляешь, что бы они могли сделать с Джорджем, если бы заставили его спуститься с повозки?!

— Во-первых, тебе вообще не следовало приходить туда. Если бы ты прислушивалась к советам своих родителей, ничего подобного бы не случилось. Ведь тебя там чуть не убили! А во-вторых, пора научиться сдерживать себя, Саманта Уолтерс, и впредь не поступать столь опрометчиво. Теперь отправляйся наверх и переоденься, а я посмотрю, чем можно помочь мистеру Хастингсу.

— Драку затеял я, мэм, — попытался вступиться за Саманту Блейк.

— Ну, я слишком хорошо знаю свою дочь. Она постоянно попадает в затруднительные ситуации.

Не слушая больше упреков матери, Саманта стала подниматься в свою комнату. Оглянувшись, она заметила, что Блейк с лукавой усмешкой смотрит ей вслед. Девушка неожиданно почувствовала себя необыкновенно счастливой от того, что Блейк Хастингс оказался у них в доме, и что он совсем не сердится на нее.

Наверху Саманта принялась торопливо приводить в порядок свою одежду, опасаясь, что Блейк может уйти, и она больше не увидит его. Правда, ей не удалось как следует промыть волосы: для этого нужно было спуститься на кухню и набрать много воды. Саманта решила сделать это позже, а пока постаралась как можно тщательнее удалить грязь, чтобы не стыдно было показаться гостям.

Мысли девушки опять вернулись к Блейку Хастингсу. Он ей очень понравился, хотя они были едва знакомы. Впрочем, тот факт, что его лучший друг — негр, говорил о многом. Саманту восхищала смелость и отвага Блейка. Судя по всему, он был лет на десять старше ее и казался гораздо мужественнее тех молодых людей, которые проявляли к ней интерес.

Саманта переоделась в желтое льняное платье, тщательно причесала еще влажные волосы, пощипала щеки, чтобы они слегка порозовели и поспешила вниз. Сердце ее упало: Блейка не оказалось на кухне, где она оставила его несколько минут назад, там был только Джордж.

— Он — в спальне ваших родителей, переодевается в чистую одежду, — сообщил негр, затем со смущенным видом повернулся к матери Саманты. — Вы, действительно, не возражаете, чтобы я остался здесь, мэм? Я могу подождать и на улице.



— Чепуха. Мы не похожи на других, Джордж, и еще в Вермонте помогали многим неграм бежать в Канаду.

— Наша семья приехала сюда, чтобы помочь покончить с рабством хотя бы в этом штате. Кроме того, Джордж, ты не испугался вступиться за мою дочь, понимая, какая опасность тебе угрожает, — миссис Уолтерс взглянула на Саманту. — Я пригласила Джорджа и мистера Хастингса к нам на ужин. Думаю, это самое малое, чем мы можем отблагодарить этих людей за то, что им пришлось перенести по твоей вине, моя дорогая. И больше не смей появляться на тех улицах, где находятся салуны!

— Хорошо, мама, я не буду ходить туда, — тихо ответила Саманта.

В это время в дверях спальни показался Блейк Хастингс. Девушка испытала тайную радость от того, что снова видит его. На Блейке были брюки из грубой хлопчатобумажной ткани и голубая ситцевая рубашка, которую он как раз застегивал на ходу.

Они обменялись взглядами, в которых сквозило одновременно удивление и удовлетворение. Теперь, когда грязь и кровь были смыты, молодые люди убедились в своей привлекательности. Саманта покраснела и смущенно опустила глаза, словно испугавшись, что Блейк прочитает ее мысли.

— Надеюсь, увидев вас снова, я узнаю ваше лицо, — проговорил он, подходя к девушке.

Саманта отметила про себя, что Блейк так же высок, как и ее отец: в нем было примерно шесть футов роста. Но Хастингс казался пошире в плечах и более крепкого телосложения. Над загорелым волевым лицом возвышалась копна густых темных волос, которые он аккуратно зачесал назад.

— Да, — ответила девушка, действительно, почувствовав себя рядом с ним маленькой и хрупкой.

Она сочувственно рассматривала синяки и ушибы на лице Блейка. Однако даже распухшая губа не портила его привлекательности.

— Я хочу снова извиниться перед вами за то, что так неосторожно вела себя на улице и ни за что накричала на вас.

— В этом нет необходимости. Честно говоря, я даже рад, что благодаря вам, нашел Ника Веста и теперь могу следить за ним, чтобы выяснить, что он затевает.

— А что все-таки произошло между вами и мистером Вестом, Блейк? — спросила Саманта, нечаянно назвав его просто по имени, как старого знакомого.

Хастингс тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.

— Это длинная история, и мне не хотелось бы говорить об этом прямо сейчас. Может быть, я расскажу ее сегодня вечером, за ужином, — Блейк вопросительно посмотрел на миссис Уолтерс. — Вы, действительно, хотите пригласить нас? Ведь в этом нет никакой необходимости.

— А я уверена, что это просто необходимо, — ответила женщина, — и не приму от вас никаких отказов. Кроме того, скоро должен прийти домой отец Саманты, и у него, наверняка, возникнет много вопросов. В вашем присутствии Саманте легче будет оправдаться перед ним. Хотя, — миссис Уолтерс строго посмотрела на испуганную дочь, — она не заслуживает того, чтобы так легко отделаться.

Блейк усмехнулся.

— Если это поможет смягчить гнев отца Саманты, я обязательно буду на ужине. Спасибо вам за то, что вы пригласили и Джорджа. Теперь я понимаю, у кого Саманта научилась смелости и отваге. Из увиденного и услышанного мною за сегодняшний день, я делаю вывод, что вся ваша семья обладает подобными качествами.

Миссис Уолтерс даже слегка выпрямилась, довольная похвалой. Саманта тоже втайне обрадовалась, заметив, что эти слова подняли матери настроение. Интересно, Блейк Хастингс, действительно так думал или это было лишь хитрой уловкой с его стороны, чтобы смягчить гнев миссис Уолтерс?

— Значит, мы увидимся сегодня вечером? — Блейк снова обратился к Саманте.

Господи, как ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него! Но она лишь сдержанно улыбнулась.

— Да, я рада, что вы придете к нам.

— Я тоже, — ответил он и наклонился, чтобы поднять свои грязные сапоги, сморщившись при этом от боли. — Как только мы найдем комнату, тебе придется перебинтовать мне ребра, Джордж.

— Я сам принесу остальную одежду, — успокоил его Джордж.

Он прошел вслед за девушкой в спальню, вынес оттуда грязные вещи и направился к повозке. Блейк неохотно последовал за ним, но не удержался и, бросив последний взгляд на Саманту, кивнул ей.

— Пока, Сэм, — многозначительно произнес он.

— Кажется, ты заболел этой хорошенькой маленькой злючкой? — тихо спросил Джордж.

— Ты совершенно прав, черт возьми. Мне нужно найти повод, чтобы почаще бывать в Лоренсе, — ответил Блейк, швырнув сапоги на дно повозки.

— А Ник Вест не будет иметь никакого отношения к твоему пребыванию в этом городе? — поинтересовался Джордж, взбираясь на сиденье и беря в руки вожжи.

Поморщившись от боли, Блейк устроился с ним рядом.

— Может быть. Знаешь, давай поскорее доставим товары на место и поищем комнату на ночь.

— О, ты уже волнуешься о том, чтобы быстрее вернуться сюда и снова увидеть мисс Уолтерс?

Блейк усмехнулся.

— А ты как думаешь?

Джордж только рассмеялся в ответ и тронул лошадей с места. Повозка загрохотала по дороге. Чувство, возникшее у Блейка к Саманте Уолтерс, всколыхнуло в Джордже воспоминания о Джесси Марч, молодой негритянке, которую он любил всем сердцем. Ее продали какому-то фермеру из Миссури, скрыв от Джорджа даже имя этого человека. Больше они с Джесси никогда не встречались.

ГЛАВА 2

Джордж и Блейк быстро разгружали продукты в магазине мистера Барнарда. Правда, из-за ушибов, Блейк работал не так ловко, как обычно.

— Тебе сейчас не стоит поднимать ничего тяжелого и вообще лучше отдохнуть, — посоветовал Джордж, забирая мешок муки из рук своего друга. — Не забывай, ты должен быть сегодня на ужине в хорошей форме, не так ли? А недавно ты чуть не потерял сознание. Тебе ведь не хочется упустить случай снова увидеть эту симпатичную малышку?

Блейк весело усмехнулся: даже ссадины и ушибы не могли испортить ему настроение.

— Возможно, ты прав, — согласился он. — Но не можешь же ты все делать один.

Джордж покачал головой и, повернувшись, легко забросил свою ношу на высокую кучу мешков, аккуратно уложенных в складском помещении магазина.

— Тебе ведь известно, какую тяжелую работу приходилось мне выполнять раньше. Если бы не твой отец, меня, возможно, уже бы давно не было в живых. Садись, отдохни и не волнуйся: я сам закончу разгрузку.

Блейк тяжело опустился на деревянный стул у входа в склад и несколько минут молча наблюдал за другом. Он с горечью подумал о том, сколько еще по всему Югу таких же «Джорджей», умных и сильных мужчин, живут подневольно. Их насильно разлучают с женами и детьми, с помощью хлыстов и дубинок выбивают гордость и достоинство. Разве с этим можно было мириться? Отец Блейка посвятил всю свою жизнь освобождению рабов: насколько ему позволяли средства, он выкупал некоторых из них и давал им свободу.

После того, как ему удалось таким образом спасти от рабства Джорджа, тот быстро научился читать и писать, речь его стала более грамотной. Правда, перед самым освобождением Джорджа насильно разлучили с любимой женщиной, продав ее другому хозяину. Блейк искренне сочувствовал другу и надеялся, что каким-то чудом им все-таки удастся найти его подругу и выкупить ее.

— Что ты собираешься делать теперь, узнав, что Ник Вест находится в этом городе? — спросил Джордж, прерывая мысли Блейка.

Блейк коснулся распухшей губы и, поморщившись, ответил:

— Еще не знаю, но думаю, что буду чаще бывать в Лоренсе из-за него и Саманты Уолтерс.

Джордж покачал головой.

— С каждым разом становится все опаснее пересекать границу штата. Бандиты словно муравьи наводнили окрестные леса.

— Я понимаю, но не могу бросить эту работу. Я слишком многим обязан мистеру Хейлу, мы оба обязаны ему: ведь это он дал моему отцу деньги, чтобы выкупить тебя у ублюдка, которому ты принадлежал. Отец умер, так и не успев расплатиться с Хейлом, поэтому я намерен вернуть ему долг. Безусловно, Джон Хейл прекрасный и очень храбрый человек. В наше время слишком опасно быть таким убежденным аболиционистом, особенно в Миссури, большинство жителей которого выступают против отмены рабства.

Тяжело вздохнув, Джордж опустился на ступеньки крыльца позади магазина.

— Прости меня, Блейк.

— Простить? О чем ты говоришь? Черт возьми, ты ни в чем не виноват. Когда мы с отцом увидели тебя привязанным к столбу, уже без сознания…

Блейк замолчал: ему до сих пор было больно вспоминать, что представляла собой спина Джорджа после наказания плетками. На ней и сейчас сохранились такие ужасные шрамы, что, не смотря на любую жару, его друг никогда не снимал рубашку в чьем-либо присутствии.

В тот момент мы оба были готовы продать свои души, лишь бы вызволить тебя оттуда, — закончил Блейк.

— Как оказалось, твоему отцу пришлось поплатиться гораздо большим.

Хастингс вздохнул, печаль снова легла на его сердце.

— Как бы мне хотелось иметь доказательства, что это сделал Ник Вест со своими людьми! Когда-нибудь он ответит за все, и расплатой будет его жизнь.

— Ты рискуешь закончить свою жизнь на виселице, как и твой отец.

Глаза Блейка наполнились слезами: перед ним снова встала ужасная картина смерти отца. Вынув из кармана сигарету, он какое-то время задумчиво крутил ее в руках.

— Безусловно, закон осуждает убийство. Но отец… — Блейк взял сигарету в рот, — он не совершил ничего такого, чтобы заслужить подобную смерть. — Хастингс начал нервно курить, делая глубокие затяжки, затем предложил: — Давай побыстрее разгрузим все и поищем комнату для ночлега. Мне нужно немного поспать, прежде чем мы отправимся в гости к Уолтерсам.

Они вместе закончили разгрузку, правда, Джордж старался большую часть работы выполнить сам, получили от владельца магазина плату за доставку товара и отправились в ближайший отель.

— Я уверен, что здесь мы услышим те же возражения, что и везде, — проговорил Джордж, останавливая повозку и спрыгивая вниз, чтобы привязать лошадей.

— Ну, что ты, это же Лоренс — центр всех аболиционистов, которые борются за свободные от рабства штаты. Тебе обязательно дадут комнату, — Блейк успокаивающе положил руку на плечо друга, и они вошли в отель.

Их встретила высокая темноволосая женщина, которая сразу помрачнела, увидев Джорджа.

— У нас только одноместные номера, — холодно сообщила она в ответ на просьбу Блейка предоставить им две отдельные комнаты или одну двухместную.

— Прекрасно. Значит, одному из нас придется спать на полу.

Взгляд женщины стал жестким.

— Извините, но мы… мы не можем позволить таким как он, — добавила она, имея в виду Джорджа, — поселиться здесь.

Блейк бросил на нее презрительный взгляд.

— Таким как он? Каким же, мэм? Женщина слегка покраснела.

— Вы сами все прекрасно понимаете: ваш друг — негр.

Блейк нервно сдвинул шляпу на затылок, не в силах сдержать свое негодование.

— Мы везде вместе. Кроме того, он — такой же человек, как и все остальные. А я-то считал Лоренс — центром противников рабства.

Женщина попыталась оправдаться.

— Да, это, действительно, так. Я также против рабства, многие мои знакомые — убежденные аболиционисты, но это совсем не значит, что я позволю негру спать на моих кроватях или даже на коврах. Конечно, я осуждаю рабовладельцев, которые издеваются над ними, но все равно в них есть что-то такое… ну… нечистое.

Он такой же чистый, как вы или я! — вспылил Блейк, в его голосе слышались гневные нотки.

— Может быть, это и так. Однако, если я позволю ему остановиться здесь, то потеряю некоторых своих клиентов. Кроме того, из-за негров всегда возникают какие-то неприятности. Судя по вашему лицу, сэр, у вас уже были проблемы. Мне бы не хотелось ставить под угрозу репутацию отеля, и если вы будете продолжать спорить со мной, то тоже не получите здесь комнату!

— Действительно, к чему этот спор, Блейк, — вмешался Джордж.

— Ваш друг может переночевать во дворе, — холодно произнесла женщина. — Над конюшней находится прекрасный чистый чердак.

— Но ночи сейчас очень холодные, — возразил Блейк.

— Мне там будет хорошо, — заверил его Джордж. — Ты же знаешь, мне не привыкать к подобным условиям. Кроме того, у нас с собой много одеял. Занимай комнату.

— Блейк. Тебе сейчас нужна удобная постель, чтобы как следует отдохнуть. А я отведу лошадей в конюшню, распрягу их и устроюсь на чердаке.

Блейк свирепо посмотрел женщине в глаза, мысленно проклиная ее и называя тем оскорбительным именем, которое она вполне заслужила. Затем он открыл книгу регистрации гостей, записал свою фамилию и, бросив ручку на стойку, вынул из кармана деньги.

— Сколько я должен?

— Два доллара за комнату, пятьдесят, центов за каждую лошадь, которую вы поместите в стойло. Сюда же входит и корм для животных.

— А сколько будет стоить пребывание на чердаке Джорджа? — с сарказмом спросил Блейк.

— Он может ничего не платить, — сердито ответила женщина.

— О, какая щедрость с вашей стороны, — иронично заметил Блейк, швырнув ей деньги. — Надеюсь, я могу рассчитывать, в случае необходимости, на горячую воду? И кровать будет удобной?

— Я уверена, что вы останетесь довольны: мы предоставляем все услуги.

— Я уверен, что Джордж тоже будет доволен, — усмехнулся Блейк, затем повернулся и вышел из отеля, чтобы забрать из повозки свои личные вещи.

— Тебе нужно научиться мириться с некоторыми обстоятельствами, — сказал Джордж, направляясь за ним. — Бери пример с меня.

Блейк взял сумку и посмотрел на друга. — Почему, черт возьми, мне это делать труднее, чем тебе?

Джордж усмехнулся.

— Возможно, это объясняется тем, что люди, поступающие подобным образом, тоже белые, и поэтому тебя мучает чувство вины.

Блейк горько рассмеялся.

— Ты прав, — он вздохнул и покачал головой. — Ты очень хорошо разбираешься в людях, Джордж. Кстати, собери свои грязные вещи. Я немного посплю, а потом отнесу нашу одежду в прачечную, они ни о чем и не догадаются. По крайней мере, таким образом мы сможем постирать твои вещи. Джордж отвязал лошадей.

— Хорошо, я сейчас все подготовлю.

У них с Блейком уже давно установились дружеские отношения, с тех самых пор, как отец Блейка выкупил его у прежнего хозяина. Теперь мистера Хастингса-старшего и фермы, на которой они раньше трудились, больше не было. Блейк остался один, а Джордж не представлял, как ему жить без друга. Свобода казалась такой непривычной. Джорджу предстояло еще многому научиться в этом новом, незнакомом для него мире.

— Спасибо за помощь, — сказал он, встретившись взглядом с Блейком.

— Когда-нибудь все изменится к лучшему, Джордж, вот увидишь.

Джордж, грустно улыбнулся, в его глазах была боль.

— К этому времени мы оба уже состаримся, если это вообще когда-либо произойдет. У меня предчувствие, Блейк, что нашу страну ждут тяжелые времена. То, что произошло сегодня между нами и Вестом с его друзьями, а затем сцена в отеле — не случайность. Это грозит перерасти во всеобщую войну, и она будет ужасной.

— Хочется надеяться, что ты ошибаешься, Джордж, но у меня такое чувство, что ты прав, старина. Ладно, увидимся позже.

Блейк вошел в отель, снова бросив осуждающий взгляд на женщину за стойкой, и поднялся по лестнице на второй этаж. Он запер дверь номера на ключ и, швырнув сумку на пол, растянулся поперек кровати, даже не сняв сапоги. Ему было невыносимо больно и стыдно. Только мысль о Сэм несколько успокоила его. Сегодня вечером он снова увидит ее. Это принесло ему облегчение, и приятное чувство умиротворения снизошло на измученную душу Блейка.

Джордж ел молча, чувствуя себя крайне неловко за обеденным столом семьи Уолтерс, несмотря на их дружеское расположение.

— Я восхищаюсь преданностью моей дочери нашему делу, Блейк, — говорил преподобный Говард Уолтерс. — Но после того, что случилось сегодня утром, я понял, что это очень опасно для нее. Я строго запретил ей на какое-то время ходить не только по городу, но даже в магазин за покупками.

— Папа, это же глупо. Со мной ничего не случится, — вмешалась Саманта. — Я никого не боюсь.

Преподобный отец, который сидел очень прямо в деревянном кресле с высокой спинкой, бросил на дочь осуждающий взгляд; его лицо покраснело, что происходило всегда, когда он старался подавить гнев.

— Это-то и плохо, Саманта Уолтерс. Я не призываю к тому, что мы должны чего-то бояться, но иногда чувство страха делает человека более благоразумным в минуту опасности. Тебе нужно научиться понимать, Саманта, когда можно наступать, а когда лучше отступить.

Саманта встретилась взглядом с Блейком, испытывая при этом приятное волнение. На нем были хорошо сшитые хлопчатобумажные брюки, гофрированная рубашка, пиджак и узкий галстук. Судя по всему, он успел принять ванну и побриться: чисто вымытые волосы слегка блестели. Блейк выглядел очень привлекательно, даже синяки и ссадины на лице не портили его.

— А вот Блейк понимает, что мы не должны бояться бороться за правое дело, — возразила Саманта, посмотрев на отца.

Блейк слегка покраснел.

— К сожалению, я вынужден согласиться с вашим отцом, Сэм. Действительно, тебе лучше пока не появляться в городе. Что касается меня, — он снова перенес внимание на преподобного отца, — то боюсь, что мой вспыльчивый характер доставляет мне немало хлопот, как и вашей дочери. Особенно, когда дело касается Ника Веста.

Уолтерс нахмурился.

— Да, в чем же здесь дело? Саманта говорила, что это как-то касается смерти вашего отца?

Блейк не спеша проглотил кусочек ветчины и, вытерев рот салфеткой, — бросил взгляд на еще одного гостя: Клайда Бичера, мирского главы местной методистской[6] церкви, в которой проповедовал преподобный Уолтерс. Бичер был уроженцем Канзаса и благочестивым христианином. Он стал близким другом семьи священника еще с тех пор, как Уолтерсы только переехали в Лоренс.

Однако что-то настораживало Хастингса в Бичере. Правда, он не мог объяснить, что именно ему не нравилось: может быть, нечто неприятное было в глазах этого человека? В общем, Блейк чувствовал себя неуютно в присутствии Бичера. Ему хотелось предупредить преподобного отца, чтобы тот проявлял осторожность и осмотрительность в выборе друзей, особенно, учитывая работу, которую он проводил, добиваясь отмены рабства. Однако знакомство Хастингса с этой семьей было столь кратковременным, что пока еще он не мог этого сделать. Кроме того, Бичер вел себя очень дружелюбно и, по словам отца Саманты, помогал ему в типографии, где аболиционисты печатали свои прокламации. А когда Говард Уолтерс болел или находился у постели умирающего, Бичер даже вел вместо него службу в церкви.

— Это произошло примерно полтора года назад, — громко начал Блейк, отметив про себя, что Бичер проявляет к рассказу особое внимание. — Мой отец был убежденным аболиционистом. Мы держали ферму в нескольких милях к востоку от города Индепенденс. Отец защищал рабов на деле, а не только на словах. Как только ему становилось известно, что на соседней плантации есть больные или непокорные негры, которых должны были продать туда, где с ними бы обращались еще хуже, он выкупал такого раба и отпускал на свободу. Так произошло и с Джорджем. Однажды нам пришлось доставить зерно на совершенно незнакомую ферму, где мы и нашли Джорджа в весьма плачевном состоянии. Я догадываюсь, что он был несколько строптивым, а это совершенно не дозволено рабу. Разумеется, его наказали. Однако я не стану за столом вдаваться в ужасные подробности этого зрелища.

Во время рассказа, Джордж сидел, не отрывая глаз от своей тарелки.

В этот момент плантатор был просто вне себя от злости, поэтому, несмотря на огромный рост и силу Джорджа, согласился продать его за сравнительно низкую цену. Очевидно, он решил, что избитый до полусмерти раб уже не выживет. Мой отец в качестве выкупа продал хозяину Джорджа за бесценок зерно, отдав в придачу лошадей, повозку плюс одну долговую расписку. Ему пришлось даже занять деньги у мистера Хейла, на которого я сейчас работаю.

— Значит, этот Хейл тоже аболиционист? — как бы невзначай спросил Бичер.

Блейк окинул его внимательным взглядом. Бичер напомнил ему темную грозовую тучу: смуглая кожа, темные глаза и волосы, черная одежда. Блейку на миг показалось, что вопрос задан не просто из любопытства. Однако большинство жителей Индепенденса хорошо знали об убеждениях Хейла, поэтому Хастингс решил, что не причинит ему вреда, честно ответив на вопрос.

— Да, — подтвердил Блейк. — Это храбрый и преданный нашему делу человек.

Преподобный отец Уолтерс откинулся на спинку кресла.

— Но какое это все имеет отношение к Нику Весту?

Прежде чем продолжить, Блейк посмотрел на Саманту. Сегодня вечером она прекрасно выглядела в синем льняном платье в тон своим голубым глазам, темные волосы были подняты по бокам голубой лентой. Блейк давно заметил, что Бичер часто бросает на девушку взгляды, которые вызывали в Хастингсе ревность и одновременно желание защитить Саманту от этого неприятного человека.

Взяв горячую булочку, Блейк повертел ее в руке, затем продолжил:

— Вест владел большой фермой с многочисленными рабами в нескольких милях к западу от нашей. Они раньше-то досаждал отцу, оскорбительно отзываясь о нем, как обычно защитники рабства называют аболиционистов. Когда же был принят закон о штатах Канзас и Небраска, дела пошли еще хуже. Как раз за два дня до того, как мы освободили Джорджа, мой отец выкупил у другого плантатора молодую негритянку. Собственно говоря, поэтому нам и пришлось занять деньги у мистера Хейла, чтобы заплатить за Джорджа.

Блейк разломил булочку. Все внимательно слушали его, включая Клайда Бичера.

— Отец оформил девушке бумаги на освобождение и устроил все, чтобы через существующую тайную сеть аболиционистов, отправить ее на север, где бы она находилась в безопасности. Ник Вест появился двумя днями позже и страшно разозлился, узнав об этом. Оказывается, он сам собирался купить эту красивую негритянку, и мне нет нужды объяснять, как Вест хотел использовать ее.

Саманта покраснела. От внимания Блейка не ускользнул жадный взгляд, который бросил на нее Бичер.

— Вест заявил, что кто-то должен остановить отца, нельзя давать ему больше выкупать и освобождать рабов. А спустя четыре или пять дней после этого мой отец погиб. Он отправился на северные пастбища искать пропавший скот и не вернулся. Я поехал за ним следом и нашел отца повешенным под старым навесом. По всему было видно, что он сопротивлялся, но…

Мать Саманты вскрикнула от ужаса и жалости, а сердце девушки переполнилось состраданием к Блейку Хастингсу.

— Мне не нужны никакие свидетели, чтобы подтвердить, что это дело рук Веста, но перед законом я не могу доказать этого, — продолжил Блейк. — У моего отца оказалось много долгов, поэтому мне пришлось продать ферму, чтобы погасить их. Именно по этой причине я продолжаю работать на Джона Хейла, и уже через пару недель сумею окончательно расплатиться с ним. Но, возможно, я останусь у него, ведь Хейл дал нам с Джорджем возможность свести концы с концами, — Блейк накрыл ладонью руку своего друга. — Правда, на будущее мы с Джорджем планируем уехать подальше от всей этой ненависти и кровопролития, может быть, куда-нибудь на запад.

При этих словах сердце Саманты упало. Однако она надеялась, что они не уедут так скоро, и, безусловно, им еще удастся не раз встретиться с Блейком Хастингсом.

— Я искренне сочувствую вам по поводу ужасной смерти вашего отца, — произнес преподобный Уолтерс.

— Мы все сочувствуем, — присоединился к нему Бичер. — Это ужасно, какую волну вражды и ненависти вызвал закон об отмене рабства.

— Мы приехали сюда, чтобы сделать все возможное, чтобы Канзас и Небраска проголосовали за свободные штаты. Моя семья и я прикладываем большие усилия, только бы не допустить распространение рабства, — добавил Говард Уолтерс. — Нам даже удалось убедить многих наших друзей из Вермонта обосноваться в Канзасе и принять участие в выборах.

Представляете, бандиты, которые прячутся в лесах на границе штата, заявляют, что нет никакой разницы между нами и теми, кто привозит людей из Миссури, — вступила в разговор Милисент Уолтерс. — Но мы и наши друзья искренне желаем надолго обосноваться здесь и стать полноправными гражданами Канзаса. Большинство же тех, кто проникает сюда из Миссури, собираются только проголосовать и вернуться обратно. Миссури не хочет быть в окружении свободных штатов.

— У меня такое предчувствие, что Ник Вест именно этим и занимается здесь, — задумчиво сказал Блейк. — После смерти отца я не раз пытался встретиться с Вестом на его ферме в Миссури, но безуспешно: он там больше не появился. Зато сегодня по дороге к вам, я зашел в государственную контору, регистрирующую земельные сделки, и узнал, что Вест купил большой участок земли к северу отсюда, чтобы считаться гражданином Канзаса. Совершенно очевидно, зачем ему это нужно.

Ну, раз теперь нам известно, что он за человек, мы будем наблюдать за ним, — произнес Бичер на удивление низким и тихим голосом для такого крупного мужчины.

Блейк посмотрел ему прямо в глаза.

— Да, будем наблюдать, не так ли?

Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, и снова Блейк почувствовал неприязнь к Бичеру. Интересно, что делает здесь этот человек? Откуда он и чем занимался раньше?

— Судя по всему, у вас нет ни братьев, ни сестер, ни жены, не так ли? — спросил Блейка преподобный отец, меняя тему разговора.

Саманта втайне обрадовалась, что отец задал вопрос, который мучил и ее: не связан ли Блейк Хастингс брачными узами?

— У меня были два старших брата, но оба они умерли еще в детстве, — сообщил Блейк. — Моя мать скончалась при родах, дав мне жизнь. Что касается жены… — он почувствовал на себе выжидательный взгляд Саманты. — Несколько лет назад я собирался жениться на одной женщине. Но однажды, когда мы скакали верхом, она упала с лошади и сломала шею…

В глазах Блейка Саманта увидела такую скорбь, что почувствовала одновременно жалость и ревность. Это было очень глупо с ее стороны. Во-первых, смешно ревновать к той, кого уже нет в живых, а во-вторых, она только познакомилась с Блейком Хастингсом и, возможно, больше никогда не увидит его.

— Да, вы прожили тяжелую жизнь, мистер Хастингс, — сочувственно произнесла Милисент Уолтерс. — Все это так печально. Может быть, мы можем чем-нибудь помочь вам или что-нибудь сделать для вас…

— Действительно, вы подвергли сегодня себя риску, спасая нашу дочь: вступили в драку с человеком, угрожавшим ей, уже сами пострадав в стычке с этим Вестом и его дружками, — добавил преподобный отец. — Я перед вами в долгу.

Блейк несколько застенчиво улыбнулся.

— Вы уже и так отплатили мне прекрасным ужином и замечательным гостеприимством. А самое главное — пригласили на ужин Джорджа. Не многие поступили бы так, хотя и называют себя аболиционистами. Женщина в отеле, например, не позволила Джорджу остановиться вместе со мной. Теперь ему придется спать на чердаке конюшни.

— Какой позор! — искренне возмутилась Милисент Уолтерс.

— Он может остановиться у нас, — с готовностью предложил священник.

— Нет, сэр, — сказал Джордж. — Я там прекрасно устроился. Кроме того, утром мы уже уезжаем.

Сердце Саманты снова екнуло. Уезжают? Навсегда?

— Да, нам еще предстоит проделать огромную работу, — вздохнул преподобный отец. — Даже если нам удастся добиться отмены рабства, у негров по-прежнему останется много проблем. В стране появятся тысячи свободных рабов, которые не имеют ни малейшего понятия, что им делать дальше. Нужно будет помочь неграм начать самостоятельную жизнь. Богу известно, что немногие из нас готовы и желают взять на себя такую ответственность.

— Я чувствую, что прежде, чем это произойдет, наша страна расколется на два враждебных лагеря, — ответил Блейк. — Джордж тоже так думает. Отмена рабства будет нелегким делом и далеко не мирным. Доказательство этому — то, что происходит сейчас в Лоренсе, и то, что случилось с моим отцом.

Милисент покачала головой.

— Пожалуйста, давайте не будем заканчивать нашу встречу на такой грустной ноте. У меня на кухне готовится яблочный пирог. Я уверена, что вы с Джорджем с удовольствием отведаете его и выпьете кофе. После этого Саманта, возможно, сыграет нам на пианино.

— О, это было бы замечательно, — сказал Блейк, почтительно поднимаясь, когда миссис Уолтерс вышла из-за стола и направилась на кухню.

Эта невысокая пятидесятилетняя женщина еще сохранила следы былой красоты. Саманта была очень похожа на свою мать и, судя по всему, от нее унаследовала голубые глаза.

В противоположность своей жене мистер Уолтерс имел высокий рост и довольно плотное телосложение. Он уже начинал заметно лысеть, тем не менее, его красноватое лицо обрамляли густые седые баки.

Преподобный отец был беззаветно предан делу освобождения рабов и считался прекрасным проповедником. Блейк с уважением подумал о том, что эта семья, не задумываясь, покинула родные места, где прошла почти вся их жизнь, и приехала в новые необжитые районы страны, лишившись многих удобств и роскоши, к которым они привыкли у себя на родине, только для того, чтобы помочь делу свободы. Из разговора Хастингс узнал, что у Саманты есть еще старший брат Дру, учившийся на адвоката в Гарвардском университете.

Блейк снова встретился взглядом с Самантой и понял, что она испытывает те же чувства, что и он: они оба не хотели, чтобы эта встреча стала для них последней. Блейк решил про себя снова приехать в Лоренс с каким-либо грузом и попросить у преподобного Уолтерса разрешения видеться с его дочерью.

Хастингса беспокоило то, что Саманта активно помогала своему отцу вести аболиционистскую агитацию; он на собственном опыте знал, как опасно выступать за освобождение негров. Правда, Блейк надеялся, что сегодняшний эпизод на улице заставит девушку быть более внимательной и осторожной, но присутствие в доме священника Клайда Бичера внушало ему тревогу.

Безусловно, преподобный Уолтерс был честным и храбрым человеком. Однако Блейк чувствовал, что в силу своих христианских убеждений он слишком доверял любому, примкнувшему к благородному движению за освобождение рабов. А между тем, Канзас и Миссури буквально наводнили шпионы: люди, которые говорили одно, а делали совсем другое. Блейк подозревал, что Клайд Бич ер относился именно к этой категории граждан. Ему хотелось ошибаться, но если он прав, Саманта и ее семья находились в серьезной опасности.

Дальнейшая часть вечера прошла в веселой непринужденной обстановке. Саманта сыграла на пианино несколько незатейливых мелодий, а затем перешла к исполнению гимнов и патриотических песен. После этого настала очередь Джорджа. Уступив настойчивым просьбам Блейка, он согласился спеть пару необычных негритянских песен — волнующих историй о тяготах рабства и тоске по дому. У Джорджа оказался низкий и сильный голос. Душевное исполнение песен, которые негры обычно пели во время работы, покорило слушателей. Саманта только сейчас заметила, что Джордж очень красив, и ей захотелось узнать, любил ли он кого-нибудь? Может быть, у него была жена, которую продали другому хозяину? Саманта знала, что у большинства негров очень трагично складывается жизнь.

— Иногда музыка является для нас единственным, что помогает нам прожить день, — печально сказал Джордж, обращаясь к преподобному Уолтерсу.

— У тебя есть семья? — спросила Милисент.

— Нет, я не знаю своих родителей. Впрочем, это обычная история, когда здоровых сильных детей забирают у матери, как только она отнимет ребенка от груди, и продают другому хозяину. Все так привыкли к этому, что подобное событие не вызывает никакого протеста. Я, как и многие негритянские дети, не помню мать и отца, не знаю, были ли у меня братья и сестры.

— Господи, это ужасно, — тихо произнесла Саманта. — Я даже представить не могу, что смогла бы жить, не зная своих родителей, брата…

Точно также поступают с мужьями и женами, — добавил Джордж. — Иногда хозяева сами выбирают женщине мужчину, чтобы у нее родились сильные здоровые дети. Их совершенно не волнуют чувства рабов. Самое главное, чтобы они производили здоровое потомство — будущих работников. Не правда ли, очень напоминает разведение скота и лошадей?

Саманта покраснела, не в силах взглянуть на Блейка.

— Кажется, мне не стоило говорить об этом, — заметил Джордж.

— Нет, нет, — возразил священник. — Моей жене и дочери уже приходилось слышать об ужасах рабства. Чем больше они узнают об этом, тем лучше поймут важность нашей цели. А как насчет тебя самого, Джордж? Ты был когда-нибудь женат?

В глазах Джорджа появилась боль.

— Нет, сэр, — коротко ответил он, не вдаваясь в подробности, но Саманта уловила в его словах скрытую печаль и поняла, что в жизни Джорджа была любовь.

— Тебе нужно остерегаться, — обращаясь к Джорджу, произнес Бичер, который все это время тихо сидел в углу комнаты. — Держись поближе к своему другу и постоянно имей при себе бумаги, удостоверяющие твое освобождение. Иначе тебя могут принять за беглого раба и снова продать. Многие не пожалеют никаких денег за такого рослого и сильного негра.

Джордж и Блейк посмотрели на Бичера, затем — друг на друга. Блейк почувствовал, что его друг испытывает к Бичеру такое же недоверие, как и он сам.

— Спасибо, сэр. Я буду очень осторожен. Бичер поднялся, собираясь уходить.

— Думаю, мне уже пора, Говард, — обратился он к отцу Саманты. — Благодарю вас за прекрасный ужин и вечер. Я всегда с большим удовольствием слушаю, как Сэм играет на пианино и поет, — Бичер подошел к Блейку и протянул ему руку. — Рад был с вами познакомиться, Хастингс. Надеюсь, мы вас еще здесь увидим?

Мужчины обменялись рукопожатием, и Блейк снова интуитивно почувствовал, что оно было скорее враждебным, чем дружеским. Поднявшись со стула, Хастингс посмотрел Бичеру прямо в глаза и сильнее сжал его пальцы.

— Думаю, что да. Вы далеко живете? — как бы невзначай спросил он, продолжая рассматривать Бичера.

Они оказались почти одного роста. По мнению Блейка, ему было примерно столько же лет, сколько и Нику Весту. Бичер уже начинал стареть, но все еще оставался крепким и, судя по всему, сильным мужчиной.

— Нет, недалеко, — ответил Бичер, — всего через несколько домов. У меня совсем небольшой домик из двух комнат. Я вдовец и, к тому же, не очень богат… — при этом он выразительно посмотрел на преподобного Уолтерса и с улыбкой добавил: — Моя жизнь — в вере и хороших друзьях.

Бичер снова повернулся к Блейку и наставительно произнес:

— Доверьтесь Богу, мистер Хастингс, а не кулаками своему гневу. Бог проведет нас через все, что нам предстоит. А нас ждут тяжелые испытания.

Он пожал руку Уолтерсу. Затем преподобный отец проводил его до дверей зала, обсуждая при этом церковную службу, которая должна была состояться послезавтра.

Блейк пристально наблюдал за ними, пока они не скрылись за углом, потом понимающе взглянул на Джорджа, лицо которого выражало отвращение.

— Я такого же мнения, — пробормотал Блейк сквозь зубы и обратился к Милисент Уолтерс, искавшей в это время ноты для Саманты: — Миссис Уолтерс, разрешите мне пару минут поговорить наедине с вашей дочерью?

При этих словах сердце Саманты радостно забилось: Блейк хочет остаться с ней один на один! Может, он скажет что-то важное? Она молила Бога, чтобы мать согласилась.

Милисент выглядела немного смущенной и обескураженной, но все-таки с улыбкой сказала:

— Да, я думаю, это вполне возможно.

— Я пока побуду на улице, — заметил Джордж.

— Хорошо, но только обязательно дождись меня, не возвращайся в отель один.

Джордж кивнул.

— Да, хозяин.

Блейк так свирепо взглянул на своего друга, что Милисент и Саманта весело рассмеялись. Джордж поклонился.

— Благодарю вас, мэм, — сказал он, обращаясь к миссис Уолтерс, — за прекрасный ужин и гостеприимство. Я никогда не забуду вашу семью.

— Мы тоже будем помнить тебя, Джордж. Когда снова приедете в Лоренс, непременно заходите к нам. Мы вам всегда рады. Я провожу тебя, — женщина направилась с Джорджем к двери, но прежде чем выйти из гостиной, оглянулась и озабоченно посмотрела на Блейка.

Наконец, молодые люди остались одни. Саманта все еще сидела за пианино, когда Блейк подошел к ней и опустился рядом на скамью. Он нажал несколько клавишей и повернулся к девушке, положив одну руку на крышку инструмента.

— Ты, действительно, хорошо играешь.

От его близости Саманту бросило в жар. Она почувствовала слабость во всем теле, мысли путались у нее в голове. Ей нравился этот сильный мужественный человек. И хотя Блейк, наверняка, не посещал церковь каждое воскресенье, Саманта верила, что он способен на глубокую любовь и сострадание. Достаточно вспомнить их нежную дружбу с Джорджем.

— Спасибо, — тихо проговорила она. — Я… я сочувствую… вам пришлось так много испытать в жизни.

Блейк пожал плечами.

— Ну, у некоторых людей судьба сложилась еще тяжелее, чем у меня. Кроме того, в жизни всегда есть надежда на лучшее.

Саманте хотелось расспросить Блейка о женщине, которую тот любил. Интересно, сможет ли он снова испытать подобные чувства?

— Вы ведь еще приедете в Лоренс, не правда ли? Блейк мягко усмехнулся.

— Это мой долг: мы открыли новый торговый маршрут между Индепенденсом и Лоренсом.

Саманта озабоченно сдвинула брови.

— Но ведь это очень опасно. Граница просто кишит бандитами. Те, кому известно, что мистер Хейл — аболиционист, могут навредить вам, не говоря уже о том, что ваш лучший друг — свободный негр.

Блейк вздохнул.

— Мы живем в такое тревожное время, когда совершенно не важно, на чьей ты стороне, все равно тебе будет угрожать опасность, — он взял ее руку в свою. — Поэтому прошу тебя, Сэм, будь осторожней, слушайся отца и постарайся пока не появляться на улицах, особенно на тех, где ты была сегодня утром.

Блейк придвинулся так близко, что Саманте на миг показалось, что он хочет поцеловать ее.

— Хорошо, я так и сделаю, но не из-за отца, а потому, что вы просите меня об этом.

Блейк удовлетворенно кивнул.

— И еще: будь осторожна, когда говоришь о чем-то важном в присутствии Клайда Бичера.

— Мистера Бичера? — брови Саманты удивленно приподнялись. — Но это преданный друг отца и недуховный глава нашего прихода с тех пор, как мы приехали в Лоренс. Раза два-три в неделю он ужинает с нами и даже…

Блейк порывисто сжал ее руку.

— Да, мне известно, что Бичер — близкий друг вашей семьи, и что твои родители доверяют ему. Однако я не верю этому человеку.

— Но вы даже не знаете его!

— С некоторыми людьми достаточно поговорить, чтобы уже составить о них представление. Я провел в обществе Бичера два часа, и он мне не понравился. Однако, не стоит ничего говорить твои родителям. Еще не время. Просто обещай мне, быть осторожной, обсуждая что-либо в его присутствии. Наступили очень опасные времена, Сэм.

— А как же быть с вами? Ведь я едва знаю вас, а вы хотите, чтобы я доверяла вам, а не человеку, которого моя семья знает уже несколько месяцев.

Блейк снова усмехнулся.

— Я думаю, ты уже сама поняла, что мне можно довериться. Кроме того, так случилось, Сэм, что ты понравилась мне, поэтому я буду волноваться о тебе, когда уеду из Лоренса.

Девушка не смогла скрыть своего удовольствия.

— Правда? — радостно улыбнулась она. — Я тоже буду беспокоиться о вас. Как долго я не увижу вас?

— Не могу точно сказать. Прежде чем мы снова приедем в Лоренс, Хейл планирует отправить нас еще по нескольким маршрутам. Возможно, пройдет месяц.

Какое-то время Саманта изучающе рассматривала красивое волевое лицо Блейка: темные брови обрамляли его широко расставленные карие глаза, прямой нос прекрасно гармонировал с твердо очерченным подбородком, на губах играла пленительная улыбка. Впервые в жизни Саманта почувствовала, что ее молодое тело жаждет этого мужчину.

— О, так долго, — невольно вырвалось у девушки; вспыхнув от смущения, она опустила глаза. — Извините, мои слова так преждевременны…

— Совсем нет. Я боялся, что тебе это будет безразлично. Собственно говоря, я весь вечер собирался с духом, чтобы спросить: ты не против, если я навещу тебя, когда снова приеду в Лоренс? Я хочу только повидаться с тобой, — торопливо добавил Блейк. — Может быть, ты считаешь, что я слишком стар для тебя…

— О, нет! — воскликнула Саманта, их глаза снова встретились. — В конце концов, я уже не ребенок: мне восемнадцать. Правда, я не знаю, сколько тебе лет, но это не имеет значения. Мне бы очень хотелось… — она замялась и опустила глаза, — мне бы очень хотелось, чтобы ты опять пришел к нам, Блейк.

Блейк провел пальцем по ее ладони.

— Я отвечу на твой вопрос: мне двадцать девять лет. Возможно, ты и находишь, что я не слишком стар для тебя, но твои родители могут думать иначе.

— Я уверена, что они не станут возражать. Они только заботятся о том, чтобы меня окружали порядочные люди, — Саманта твердо посмотрела ему в глаза. — А я всем сердцем чувствую, что ты хороший человек, Блейк Хастингс. Я буду ждать твоего возвращения и волноваться о тебе. Но как же я узнаю, что у тебя все хорошо?

Блейк весело подмигнул ей.

— Я постараюсь написать. Но, пожалуйста, не упоминай о моих письмах в присутствии Бичера. У меня такое предчувствие, что будет лучше, если он не узнает о моих планах.

Девушка нахмурилась.

— Очевидно, ты связан с тайной перевозкой негров на север страны?

— Лучше тебе не знать, чем я занимаюсь. А вот сама будь осторожнее. Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула она.

Блейк с нежностью смотрел на Саманту, испытывая сильное желание коснуться ее волос, отведать вкус этих девственных губ.

— Несмотря на драку, я рад тому, что произошло сегодня утром. Иначе мы бы никогда не встретились с тобой, Саманта Уолтерс.

С этими словами он поднес ладонь девушки к своим губам и приник к ней жадным поцелуем. Саманту словно опалило огнем, она вся трепетала от его прикосновения.

— Я тоже очень рада, — сказала она прерывающимся от волнения голосом. — Мне только жаль, что тебя так избили. Я надеюсь… я надеюсь, что между тобой и Ником Вестом больше не произойдет ничего плохого?

Однако, заметив, какой ненавистью полыхнули глаза Блейка, девушка пожалела, что так неосторожно упомянула это имя.

— Плохое все равно когда-нибудь случится, но это уже произойдет с ним, а не со мной, — Блейк поднялся со скамьи и, не выпуская ее руки, повел Саманту к дверям гостиной. — Запомни, нужно вести себя осторожнее. Я обязательно вернусь.

Интересно, чувствует ли он, как сильно бьется ее сердце?

— А я буду ждать тебя.

Тяжело вздохнув, Блейк неохотно открыл дверь и вышел в зал. Там он снял с вешалки шляпу и куртку и повернулся к Саманте, бросив на нее последний страстный взгляд. Она поняла, что Блейк хочет ее, и почувствовала себя в этот момент настоящей женщиной. Это ощущение было новым, волнующим и таинственным. Саманте показалось, что девушка исчезает в ней, и рождается женщина.

— До свидания, Блейк.

— До свидания, Сэм, — он поклонился и, не оглядываясь, пошел навстречу родителям Саманты, которые беседовали с Джорджем на веранде.

Стоя у стеклянной двери, Саманта наблюдала, как он поблагодарил хозяев за ужин и оказанное гостеприимство, а затем попрощался и скрылся с Джорджем в темноте.

Саманта чувствовала себя бесконечно счастливой, ей хотелось танцевать. Она понравилась Блейку Хастингсу! Он вернется, чтобы встретиться с нею! Саманта никогда не испытывала ничего подобного к своим сверстникам. Ее всегда интересовало, что чувствуют люди, когда влюблены, и теперь подозревала, что, кажется, знает ответ на этот вопрос.

Но не глупо ли думать о подобных вещах так рано? Может, она еще ребенок и многого не понимает? Может быть, Блейк обманывает ее и никогда не вернется сюда?

Разве можно сомневаться в этом? Саманта чувствовала сердцем, что Блейк не обманывал ее, что он обязательно вернется! Господи, какой замечательный сегодня день! Радость переполняла девушку. Она уже не страшилась гнева отца, чувствуя себя смелой и отважной, потому что сумела дать отпор мужчине, угрожавшему ей. Саманта развеселилась еще больше, вспомнив, что родители не знают, что она ударила Фреда Брустера. О, если бы отцу рассказали об этом, он бы надолго запер ее в комнате и не выпустил бы даже в магазин за покупками.

Саманта бросилась бегом наверх, в свою комнату. Ей хотелось побыстрее лечь в постель и отдаться мыслям о Блейке Хастингсе. Ее огорчало только, что целый месяц его не будет здесь…

Тем временем Блейк и Джордж беседовали, возвращаясь в отель.

— Скажи, ты почувствовал к Клайду Бичеру то же самое, что и я? — спросил Джордж своего друга.

— Что он шпион?

— А ты заметил выражение его глаз, когда он упомянул о том, что я представляю большую ценность для некоторых людей?

— Да, заметил. За ним нужно следить. Как только мы закончим работу у Джона Хейла, и я окончательно расплачусь с ним, я собираюсь вернуться в Лоренс и подыскать здесь какое-нибудь занятие.

— Мисс Саманта, очевидно, тоже имеет отношение к этому решению. Не правда ли?

Блейк весело рассмеялся.

— Разумеется. Я должен снова увидеть ее, Джордж.

— Я не упрекаю тебя. Я только хотел бы… Какое-то время они шли молча.

— Я понимаю тебя, Джордж, — наконец, произнес Блейк, — и искренне сочувствую. Может, тебе лучше постараться забыть о Джесси и найти для себя кого-нибудь другого?

— Может быть. Возможно, если ты все-таки решишь обосноваться здесь, я отправлюсь на запад один.

— Не спеши, давай подождем, как будут развиваться события. Нет смысла прямо сейчас принимать какие-то решения. Кроме того, для тебя безопаснее держаться меня.

— Я понимаю это, — Джордж приостановился. — Они хорошие люди, Блейк. Я надеюсь, что Бичер не причинит им вреда.

Блейк грустно вздохнул.

— Я тоже надеюсь. Мне так хочется быстрее выполнить предстоящую работу и вернуться сюда…

Джордж засмеялся.

— О, эта девушка, судя по всему, очень быстро завладела твоим сердцем, да?

Блейк усмехнулся.

— Саманта Уолтерс, безусловно, очень красива, но дело не только в этом. Она сильная, храбрая, целеустремленная девушка. У нее есть характер. А кроме того, Саманта очень женственна и обаятельна, и я даже боюсь думать о том, что другой мужчина может открыть ее для себя. Мне трудно объяснить, что я испытываю к ней, но знаю, что должен непременно снова увидеть Саманту.

— Тогда давай ляжем спать, а завтра пораньше уедем из Лоренса. Чем быстрее мы доберемся до Индепенденса и доставим запланированные грузы, тем скорее ты сможешь вернуться сюда.

— Ты прав, — согласился Блейк.

Мужчины расстались. Блейк ушел в свою комнату, а Джордж расположился на чердаке в конюшне, не подозревая, что в это самое время Клайд Бичер украдкой пробирался в салун, где, как ему было известно, Ник Вест проводил ночь со своей любимой проституткой.

ГЛАВА 3

— Итак, он работает на Джона Хейла, не так ли? — спросил Ник Вест, протирая заспанные глаза.

Тело Веста все еще болело после драки с Хастингсом. Он понимал, что если бы друзья не оттащили Блейка, тот, возможно, избил бы его до смерти. Блейк был моложе Веста лет на пятнадцать и так зол, что вполне мог убить под горячую руку.

— Мне кажется, — заметил Клайд Бичер, — что они занимаются не только перевозкой грузов. Это видно по глазам Хастингса. Я бы не удивился, если бы узнал, что иногда они в своей повозке прячут беглых рабов или нелегально везут оружие.

— Меня это бы тоже не удивило, учитывая, что тот ниггер — его лучший друг, — усмехнулся Вест, потянувшись к ночному столику за сигаретой.

Он сидел на краю кровати, завернувшись в простыню, рядом с ним спала обнаженная проститутка. Судя по всему, она была сильно пьяна.

— Жалко, что пропадает такая хорошая рабочая сила, как этот здоровенный негр. Мне бы хотелось когда-нибудь показать ему, как я поступаю с нахальными ниггерами.

— Может быть, тебе и предоставится такая возможность, — ответил Бичер — Блейку Хастингсу очень понравилась Саманта Уолтерс. Он сегодня весь вечер не сводил с нее глаз, словно племенной жеребец, испытывающий нетерпеливое желание перескочить через изгородь. Хастингс собирается вновь приехать в Лоренс. Мы сможем постоянно следить за ним.

— Не уверен, что мне хочется, чтобы он вернулся сюда после того, что случилось сегодня утром. Завтра утром я пошлю вслед за ним моих людей. Как только Хастингс со своим черномазым дружком пересечет границу штата, их пристрелят. Там действует так много налетчиков, что никто и не узнает, чьих это рук дело. Хастингс слишком опасен для нас. Если он вернется в Лоренс и присоединится к аболиционистам, которые обосновались в городе, это увеличит их силы, а нам станет еще труднее вести борьбу. Мы должны выиграть выборы, Бичер. Канзас останется рабовладельческим штатом, а наша задача — помочь этому. Что тебе еще удалось узнать?

— Преподобный Уолтерс считает, что на воскресные службы приедет много людей с отдаленных ферм и тех, кто живет на границе штата. Позже я сообщу тебе их имена.

— Постарайся как можно точнее узнать фамилии и адреса. Я не хочу, чтобы мои люди нападали на семьи, которые выступают за сохранение рабства. Может быть, эти налеты и убийства заставят некоторых аболиционистов изменить свои взгляды, хотя бы из опасения, что однажды ночью их могут вытащить из постели и пристрелить.

Бичер недобро усмехнулся.

— Скоро ты получишь точные адреса и фамилии. Эти люди доверяют мне так же, как и священнику. Возможно, нам стоит организовать его убийство? Тогда я смог бы занять это место.

— Нет, еще рано. Подобная смерть превратит Уолтерс а в великомученика и еще сильнее сплотит ряды аболиционистов. Со временем, без сомнения, мы избавимся от него, но только не сейчас. А пока присматривайся к нему, больше беседуй с людьми, старайся делать так, чтобы они боялись приезжать в церковь и покидали ряды аболиционистов из опасения поплатиться жизнью за свои убеждения. Все это будет способствовать тому, что выборы пройдут в нашу пользу. К весне Канзас буквально наводнят сторонники сохранения рабства из Миссури. А сейчас продолжай в том же духе и сообщай мне имена. Тем временем я займусь Блейком Хастингсом и его ниггером.

Бичер кивнул и неохотно поднялся, не сводя глаз со спящей проститутки.

— Ты… э… уже закончил с ней? — наконец, выдавил он.

Вест бросил на женщину пренебрежительный взгляд.

— Да. Можешь остаться с ней, если желаешь. От меня сегодня все равно мало толку: тело еще болит после драки, Я тем временем спущусь вниз, чего-нибудь выпью.

Он надел длинное трико и потянувшись за брюками, похотливо заметил:

— И все-таки нет ничего лучше молоденьких негритянок. На моей ферме в Миссури есть сейчас одна такая, которую и сравнить нельзя с этой шлюхой. Может быть, она и нравится мне, потому что всегда сопротивляется. Я купил ее примерно полтора года назад. Негритянку зовут Джесси. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы укротить ее. Эти черномазые только после кулаков и плетки начинают понимать свое место.

Бичер, между тем, стянул сапоги, снял пальто, шляпу, начал расстегивать рубашку.

— Это точно. Мне бы тоже хотелось поставить наместо Саманту Уолтерс, но я вынужден играть роль преданного друга и истинного христианина.

— Ее не смей трогать, — предупредил Вест. — Будь крайне осторожен и постарайся не допускать ошибок, особенно сейчас. Я хорошо плачу тебе за то, что ты наблюдаешь за этой семьей и сообщаешь мне имена сторонников Уолтерса. У тебя должны быть чистые руки.

Бичер перевернул проститутку на спину и погладил ее грудь.

— Я постараюсь, чтобы они были чистыми, но только не этой ночью.

Мужчины понимающе рассмеялись. Затем Вест надел рубашку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он думал о Джесси Марч, решив в ближайшее время съездить на ферму в Миссури, чтобы провести пару ночей с молодой стройной негритянкой. Она, судя по всему, уже смирилась со своей участью: перестала плакать и выполняла все его прихоти. Правда, Весту потребовалось несколько дней, чтобы поставить Джесси на место, но зато теперь она ведет себя так, как нужно. Ему даже нравилось то, что продолжая ненавидеть его, негритянка подчиняется воле хозяина.

Однако сначала предстоит уладить маленькое дельце с Блейком Хастингсом. Если все пройдет удачно, в его коллекции появится еще один замечательный сильный негр.

Вест спустился вниз и позвал к себе одного из своих людей.

— У меня есть для вас работа, — тихо сказал он ему.

Проповедь Говарда Уолтерса захватила прихожан. Он снова напомнил о том, как ужасно рабство, и как важно, чтобы они приняли участие в предстоящих выборах. Преподобный отец говорил о всеобщем равенстве, о том, что Бог любит всех людей, независимо от их цвета кожи, что ни один человек не имеет права владеть другим, себе подобным…

Саманта гордилась отцом, но сегодня она впервые с трудом следила за его проповедью, думая о Блейке Хастингсе. Он находился сейчас на пути в Индепенденс, но для этого им с Джорджем предстояло пересечь очень опасный участок границы. Если это, действительно, правда, что Ник Вест убил отца Блейка, то после того, что два дня назад произошло на улице; вполне возможно, что Вест последует за Хастингсом и попытается отомстить. Тревога за Блейка, опасения, что она никогда больше не увидит его, болью отзывались в сердце Саманты. Как странно, что она испытывает к этому человеку такие чувства, будучи знакома с ним всего несколько часов.

— …бандиты будут угрожать нам, но мы должны быть непоколебимы, — говорил Уолтерс.

Саманта внутренне содрогнулась, подумав о том, что отношение к рабству и правам штатов превратилось в такую серьезную и опасную проблему. Неужели люди не могут все спокойно обсудить и прийти к какому-нибудь компромиссному решению? Но нет, казалось, горечи и ненависти не видно конца. Сегодня в Лоренс приехала одна фермерская семья с печальным известием о том, что они почти разорились: бандиты постоянно сжигали и вытаптывали их поля, угоняли скот и лошадей. Эти люди не видели другого выхода, как только отправиться на восток страны.

— Вы не можете так поступить, — настойчиво убеждал их преподобный Уолтерс, — Нам нужны ваши голоса. Переезжайте в Лоренс. Мы поможем вам найти работу, а пока, если это необходимо, можете остановиться в моем доме.

Спустя какое-то время к фермеру подошел Клайд Бичер и сказал, что если его семья, действительно, так напугана случившимся, то, возможно, им лучше уехать на восток…

— Один-два голоса ровным счетом ничего не изменят, — услышала Саманта слова Бичера. — Я понимаю, вы хотите поддержать преподобного отца, но иногда у человека бывает такое безвыходное положение, когда ему приходится думать о себе и своих детях. Оставайтесь, если считаете, что должны так поступить. Но, я думаю, преподобный Уолтерс не осудит вас, если вы все-таки уедете.

Девушка сделала вид, что просматривает сборник церковных гимнов, а сама стала прислушиваться к разговору, вспомнив, о чем предупреждал ее перед отъездом Блейк Хастингс. Между тем, Бичер принялся расспрашивать фермера о его соседях.

— Может, кто-нибудь из них замешан в этом?

— О, нет, они все такие же аболиционисты, как и мы.

Бичер продолжал задавать вопросы о том, где находится ферма, сколько аболиционистских семей живут no-соседству, как их фамилии.

— Мы должны знать, кто наши друзья, а кто враги, — объяснил он, — сколько семей будут поддерживать нас. Я обязательно постараюсь нанести всем визит, чтобы убедить этих людей до конца оставаться преданными нашему делу.

— О, да, ваш визит или приезд преподобного отца поддержал бы морально наших друзей, — ответила жена фермера.

Семья покинула церковь в подавленном настроении, а Саманта заметила странную усмешку на лице Бичера. Может быть, это всего лишь плод ее воображения? Или она стала слишком предвзято относиться к нему, потому что Блейк посеял в ней семена подозрения?

Бичер повернулся к девушке, озабоченно покачав головой.

— Не правда ли, какой позор? Сколько кругом ненависти и предрассудков. Может, когда-нибудь мы будем жить в мире.

Их глаза встретились, Саманта попыталась угадать его тайные мысли, но не смогла. Нет, старалась убедить она себя, все-таки Бичер — друг отца. Безусловно, Говард Уолтерс лучше знает его, а Блейк может ошибаться.

— Я надеюсь на это, — ответила Саманта.

Во время дальнейшей проповеди она продолжала украдкой наблюдать за Бичером. Ей хотелось, чтобы отец оказался прав в отношении этого человека. Но с другой стороны, она чувствовала, что Блейк лучше разбирается в людях, в том, кому можно доверять, а кому — нет. В конце концов, он был более практичным человеком, чем преподобный Говард Уолтерс. Кроме того, Блейк жил в рабовладельческом штате и чаще сталкивался со всякими подонками, с жестокостью и насилием. Возможно, он мало посещал церковь, иногда ругался и, не исключено, что выпивал, но Хастингс лучше знал ту сторону жизни, которую ее отец совершенно не понимал и не принимал.

Сжав руки, Саманта начала горячо молиться, чувствуя себя виноватой в том, что больше полагалась на мнение едва знакомого человека, чем собственного отца. Она говорила себе, что глупо с ее стороны сомневаться в Клайде Бичере, который с большим уважением относится к семье Уолтерс и очень помогает отцу.

Наконец, служба закончилась, и все поднялись, чтобы исполнить заключительный гимн. Бичер с воодушевлением присоединился к общему хору, его лицо и глаза выражали безграничную веру и преданность.

Поставив сковороду на плоский камень в центре костра, Джордж не спеша готовил на ней бобы.

— У тебя нет такого ощущения, словно кто-то следит за нами? — спросил он Блейка.

Блейк глубоко затянулся сигаретой, тревожно вглядываясь в темноту за пламенем костра.

— У тебя тоже?

Да, я весь день не могу отделаться от этого чувства. Может, я просто опасаюсь, что после той драки с Ником Вестом, он вряд ли захочет, чтобы ты вернулся в Лоренс. Если то, что Вест убил твоего отца, — правда, этот негодяй постарается избавиться от тебя.

— Я уже думал об этом, поэтому сегодня ночью мы ляжем спать в повозку. А вот одеяла мы скрутим и оставим возле костра, чтобы их приняли за нас.

Джордж согласно кивнул.

— Прекрасная мысль, — он поежился. — Но в повозке будет холодно.

— Лучше немного померзнуть, но остаться в живых, чем умереть. Нужно поскорее поужинать и все устроить, как задумано, прежде чем кто-то догонит нас и увидит, что мы делаем.

Блейк бросил сигарету на землю и наложил в жестяную миску бобов, затем достал из сумки с продуктами буханку хлеба, разломил ее на куски и протянул один Джорджу.

— Как хорошо, что миссис Уолтерс дала нам с собой еду, — заметил он, думая о Саманте и надеясь, что с ней все в порядке. — Нужно съесть этот хлеб, пока он не зачерствел.

Джордж кивнул, принимаясь за ужин.

— Как ты думаешь, Бичер догадывается, что мы не верим ему?

— Трудно сказать. Хотелось бы, чтобы он ничего не подозревал: тогда этот тип будет менее осторожен, — с этими словами Блейк отправил в рот полную ложку бобов, а затем откусил хлеб. — Конечно, хорошо, когда можно жить спокойно, не думая о том, кому можно доверять, а кому нет, не правда ли? — сказал он, проглотив кусок хлеба.

Мужчины были одеты в кожаные куртки, которые защищали их от ночного холода и ветра. На боку у Блейка висел револьвер, он всегда брал его с собой, отправляясь в дальнюю дорогу. Кроме того, рядом с ним лежало еще и ружье, другое находилось возле Джорджа.

— Ты думаешь, такое время когда-нибудь наступит?

— Я уверен в этом.

— Как бы мне хотелось, чтобы мы дожили до этого дня и смогли насладиться спокойной жизнью, — мечтательно произнес Джордж.

Блейк ничего не ответил, решив про себя, что глупо даже надеяться на это. Закончив ужин, мужчины вымыли миски, уложили их и приступили к осуществлению своего плана. Они скрутили из одеял «куклы», набив дерном, камнями и лишними одеялами. Возле каждой фигуры на сложенные в виде подушек одеяла были водружены шляпы, чтобы создать впечатление, что человек спит, надвинув головной убор на глаза. Только после этого мужчины забрались в грузовую повозку и, дрожа от холода, стали укладываться на мешках из под муки.

— Черт возьми, — ворочаясь, пробормотал Блейк. — Сейчас бы оказаться в Лоренсе в теплой постели с Самантой Уолтерс под боком. Это был бы настоящий рай.

Джордж весело рассмеялся.

— Будет лучше, если ты прогонишь прочь подобные мысли, иначе можешь сойти с ума в этой холодной и жесткой повозке. Неужели нам придется спать подобным образом все три ночи, пока мы не доберемся до Индепенденса?

— Боюсь, что да, если только те, что преследуют нас не объявятся раньше. Постарайся, чтобы ружье было под рукой.

— Оно здесь, рядом со мной. Пока они заменяют нам женщин.

Блейк усмехнулся и закрыл глаза. Он знал, что впервые, вернувшись в Индепенденс, не станет искать проституток. Сейчас ему нужна была не просто женщина. Ему хотелось обладать только Самантой Уолтерс, полностью и безраздельно. Его даже немного пугала эта мысль. Ведь когда-то он поклялся себе, что никогда никого не полюбит так… как любил Сьюзен.

Блейк очень долго не мог забыть ее. Возможно, это объяснялось тем, что она умерла так внезапно, так неожиданно. Только что они ехали верхом, смеялись и обсуждали предстоящую свадьбу, а в следующее мгновение ее лошадь отпрянула назад, испугавшись змеи. Сьюзен упала и навсегда осталась неподвижной… Вот так. Она умерла мгновенно, сломав шею. Только время помогло Блейку заглушить боль неожиданной утраты.

Но Блейк не собирался всю жизнь бесцельно бродяжничать. Он так рано потерял родных, что больше всего на свете ему хотелось иметь свою семью. Блейк считал себя достаточно молодым для этого. Он с удовольствием вспоминал ужин в доме Уолтерсов, милую семейную обстановку, игру на пианино Саманты, ее пение… Да, из этой девушки получится хорошая жена и мать, прекрасная хозяйка. Она была такой красивой, смелой и… хотела его. Блейк понял это по ее глазам. Он тешил себя мыслью, что при умелом, заботливом и терпеливом обращении, Саманта в скором времени может превратиться в женщину, знающую, как доставить удовольствие своему мужу, которая будет всегда рада раскрыть для него свои объятия. Подумав об этом, Блейк даже застонал от боли и бессилия и еще долго не мог уснуть в жесткой повозке, на холодном ночном воздухе.

Блейк не знал, сколько времени он просто лежал, вспоминая о Сэм, и сколько спал, как вдруг неожиданно открыл глаза, услышав чей-то приглушенный голос. Сон словно сдуло с него. Блейк напрягся и дотронулся до Джорджа, тот в ответ сжал его руку.

— Слышу, — прошептал он.

Блейк придвинулся ближе, стараясь, чтобы повозка не качнулась.

— Лежи спокойно, — предупредил он, — пускай они выйдут на свет костра. А если откроют стрельбу, жди, пока у них кончатся патроны, вот тогда настанет и наша очередь.

Нервы их были натянуты до предела, друзья замерли в напряженном ожидании. Тем не менее, первые выстрелы заставили мужчин вздрогнуть от неожиданности. Судя по всему, одновременно стреляли несколько человек, разряжая свои ружья в свернутые у костра "куклы". Ненависть к Нику Весту с новой силой разгорелась в сердце Блейка при мысли о том, что если бы они с Джорджем не приняли мер предосторожности, их бы жестоко убили прямо во сне. Обычный почерк Веста. И снова будет невозможно ничего доказать…

— Начали! — скомандовал Блейк.

Мужчины резко вскочили на ноги, вскинули ружья и, стоя в повозке, открыли стрельбу по нападавшим. Бандиты сначала опешили, удивленно оглянувшись на них, но тут же повели ответный огонь. Пули попали в деревянный верх повозки, во все стороны полетели щепки. Однако Джорд и Блейк продолжал отстреливаться, не обращая внимания на их жалящие укусы, и в несколько секунд уложили четверых бандитов. В наступившей тишине слышалось только испуганное ржание лошадей и стоны раненых налетчиков.

Через мгновение все было кончено. Выпрыгнув из повозки, Блейк осмотрел тела застреленных ими людей. Лишь один из них еще дышал. Блейк склонился над ним, грубо схватив его за ворот рубашки.

— Кто вас послал? — прорычал он.

Но человек только застонал в ответ, глаза его закатились, и он тут же скончался.

— Черт возьми! — в сердцах выругался Блейк. — Нам нужно было хоть одного из них оставить в живых! Мне нужны доказательства, что именно Вест послал этих бандитов.

— Давай обыщем их. Может, найдем какие-то улики, — предложил Джордж.

Они тщательно осмотрели карманы убитых, но не нашли ничего, что удостоверяло бы личности налетчиков или подтверждало бы их связь с Ником Вестом.

— Бесполезно, — пробормотал Блейк, бросая на землю чей-то кошелек.

— Мы заявим о нападении в Индепенденсе? — спросил Джордж.

Блейк тяжело вздохнул, глядя на мертвые тела.

— Нет. В городе слишком много сторонников сохранения рабства, которые могут повернуть это событие против нас же. Захороним их прямо здесь. А вот то, что мы нашли у бандитов, отвезем в Лоренс, когда будем возвращаться обратно. Там у нас больше поддержки. Нужно сохранить также в качестве доказательства нападения простреленные одеяла и вещи убитых. Возможно, эти люди — сторонники рабства, которые тайно пробрались в Канзас из Миссури и проживали в Лоренсе. Не исключено, что они работали на Ника Веста. Я хочу отдать их вещи самому Весту и посмотреть на выражение его лица, когда он увидит нас живыми и невредимыми. Вот тогда мы узнаем, действительно ли он послал их за нами, — Блейк тихо застонал и схватился за левое плечо.

— Ты ранен?

— Немного, вот здесь, в верхней части плеча. Очевидно, пуля прошла навылет.

— Дай я осмотрю рану. Пойдем к костру, снимай куртку и рубашку.

Блейк присел у костра, подбросив туда немного дров. Джордж тем временем принес из повозки бутылку виски, чтобы промыть и продезинфицировать рану. Осмотрев ее, он покачал головой:

— Да, всего несколько дюймов[7] в сторону и пуля могла бы попасть в лицо или шею, — многозначительно произнес негр.

— По крайней мере, эта рана также является доказательством того, что они стреляли в нас, — сказал Блейк. — Бандиты собирались убить нас. Это уже необычная драка, Джордж, это война. Ты сам сказал, что она приближается. А я думаю, война уже началась.

— Возможно, конгрессу понадобится какое-то время, чтобы разобраться в ситуации, а пока будут гибнуть невинные люди.

Джордж плеснул виски на рану, и Блейк поморщился от боли.

— Ты прав, это уже настоящая война, и нам не стоит в Индепенденсе сообщать о нападении. Лучше подождать, когда мы вернемся в Лоренс. Правда, это произойдет не раньше, чем через три-четыре недели.

— В настоящее время это не имеет большого значения: убийства вдоль границы происходят почти ежедневно. Возможно, тот кто послал бандитов, отправится на их поиски и, обнаружив могилы, подумает, что мыс тобой тоже захоронены здесь? Как знать?

Джордж зажал рану, пытаясь остановить кровотечение.

— Я убил двух белых людей. Никто не станет слушать моих оправданий. Меня просто повесят.

— Тебя не повесят, — возразил Блейк. — Если я заявлю о случившемся, то сделаю это без тебя и поклянусь, что ты никого не убивал. Кроме того, Лоренс становится центром аболиционистов. Такие люди как Вест там долго не продержатся. На нас напали, что полностью оправдывает наши действия. Это равносильно тому, когда поселенцы отстреливаются от бандитов.

— Надеюсь, все обойдется.

— Да, я тоже на это надеюсь. Однако нам нужно прекратить заниматься доставкой грузов. Для тебя это даже опаснее, чем для меня. Если бандитам все-таки удастся застрелить меня, то тебя снова сделают рабом или обвинят в убийстве и повесят. Поэтому у нас есть все основания закончить работу у Хейла, вернуться в Лоренс и обосноваться там.

Пока Ник Вест жив, мы вряд ли будем жить спокойно.

Стиснув зубы, Блейк терпеливо ждал, когда Джордж перевяжет ему плечо.

— Да, это самая большая проблема. Возможно, мне и удастся что-нибудь придумать. Этот ублюдок очень хитер. Действуя за спинами других людей, он всегда умудряется выходить сухим из воды. Но когда-нибудь Вест споткнется, и я постараюсь не упустить этот момент. Джордж критически осмотрел свою работу.

— Я не уверен, что у меня хорошо получилось: было плохо видно.

— Спасибо. Все в порядке. Утром мы похороним бандитов и отпустим их лошадей. Я не хочу появляться сними в Индепенденсе.

Джордж наклонился, поднял одеяло и внимательно осмотрел его.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Хорошо, что ты решил спать в повозке, иначе мы бы выглядели точно так же.

Блейк взглянул на изрешеченное пулями одеяло и содрогнулся.

— Да, если бы президент увидел это, он бы понял, что в стране уже идет война.

В маленькой типографии Саманта старательно сортировала и складывала в стопки объявления и прокламации, очень довольная тем, что ей, наконец, разрешили выйти из дома. После отъезда Джорджа и Блейка прошло уже три недели. Все это время она почти не появлялась в городе. Саманта считала дни до приезда Блейка, которые тянулись невыносимо медленно. Девушка старалась отвлечься от мыслей о Блейке чтением, вышиванием, игрой на пианино, помогала отцу готовиться к службам, но все равно скучала и волновалась за Хастингса.

Получив разрешение помогать в типографии, Саманта очень обрадовалась: теперь ожидание не будет столь томительным. Конечно, Блейк скоро приедет. Как только она вспоминала о нем, ее сердце начинало учащенно биться.

Каждое утро Саманта принимала ванну и наряжалась, надеясь на чудо: вдруг Блейк приедет именно сегодня? А может быть, он уже забыл ее? Передумал? Откуда ей знать, может, у него уже есть женщина в Индепенденсе? До сих пор это как-то не приходило девушке в голову. Разумеется, такой красивый мужчина должен нравиться женщинам, особенно таким, которые знают толк в любви и умеют завлечь в свои сети.

— Я заберу у тебя эти прокламации и раздам их на улице, — неожиданно прервал ее мысли голос отца. — А ты оставайся здесь, пока я не вернусь.

— Но, папа, я вполне могла бы помочь тебе…

— Нет. Я не хочу, чтобы повторилось то, что произошло несколько недель назад. Оставайся в типографии с мистером Стетсоном.

С этими словами Говард Уолтерс взял стопку прокламаций и пачку аболиционистских газет, которые он недавно начал выпускать вместе с Джозефом Стетсоном, владельцем типографии, и вышел на улицу. Саманта расположилась в задней комнате и, чтобы скоротать время, принялась за чтение газет. В них были статьи о правительственных постановлениях по правам штатов, пространные разъяснения по поводу Закона о штатах Канзас и Небраска, материалы об ужасах и жесткостях рабства, основанные на достоверных рассказах сбежавших или же освобожденных негров.

С особым интересом Саманта просматривала статьи, которые она сама помогала выверять мистеру Стетсону, чтобы удостовериться, что в них нет типографских ошибок. Неожиданно до нее донесся какой-то шум у входа в типографию. Отбросив в сторону газету, девушка вскочила на ноги, собираясь выяснить, что там происходит.

— Немедленно убирайтесь отсюда, хулиганы! Не смейте безобразничать здесь! — услышала она возмущенный голос Стетсона.

Вслед за этим послышался какой-то удар и сдавленный крик. Саманта поспешила в большой зал типографии. Ее взору предстала ужасная картина: Стетсон неподвижно лежал на полу, рядом с печатным станком, из раны на его голове сильно текла кровь. Над ним стоял Фред Брустер, сжимая в руках стальную трубу.

— Это ты приносишь здесь всем беспокойство, — усмехнулся он, — печатая свои аболиционистские газеты. — Фред поднял голову и, увидев Саманту, засмеялся. — Крушите все, что вы видите, — сказал он своим дружкам, — а я позабочусь о мисс Уолтерс.

Опомнившись от ужаса, Саманта резко повернулась и бросилась к задней двери; за спиной раздавался грохот разбиваемого и переворачиваемого оборудования. Но прежде, чем она успела выскочить из зала, Брустер настиг ее и схватил одной рукой за горло, чуть не задушив. Другая рука Брустера стала мять грудь Саманты, а слюнявый рот коснулся ее щеки.

— Сейчас ты узнаешь, что происходит с людьми, которые спят с ниггерами, — злорадно усмехнулся он. — Нам известно, что ты собой представляешь, милашка. Сопротивляясь, Саманта изо всей силы ударила Брустера по ногам, а когда он разжал пальцы на ее горле, так укусила его за руку, что негодяй вскрикнул от боли. Брустер оттолкнул девушку от себя и нанес ей страшный удар в лицо.

— Я уже давно решил, что мы станем любовниками, — прорычал он, бросая Саманту на пол. — Здесь нас никто не увидит. А после этого ты начнешь сама бегать за мной, милая. Ты будешь принадлежать Фреду Брустеру, ты вынуждена будешь быть только моей. Запомни, когда мужчина овладевает женщиной, она должна остаться с ним.

У Саманты все потемнело перед глазами от боли, во рту чувствовался вкус крови. Ей хотелось драться, сопротивляться, но тело отказывалось подчиняться разуму. Между тем, Брустер с остервенением разорвал лиф платья, его жадные пальцы коснулись обнаженной груди девушки. Саманту затошнило от мерзких слов этого подонка и похотливых прикосновений. Из типографии по-прежнему доносились ужасные звуки разбиваемого оборудования. Фред пытался поцеловать Саманту, его руки уже шарили у нее под платьем, разрывая нижнее белье.

— Надеюсь, до нас тоже дойдет очередь, — раздался чей-то насмешливый голос.

Кто-то еще вошел в комнату и наблюдал за ними! Гнев Саманты не знал границ. Она не только чувствовала отвращение и страх при мысли о том, что Фред Брустер и его дружки будут прикасаться к ней, внезапно Саманта вспомнила о Блейке. Ведь ей хотелось принадлежать только ему. Что будет, когда Блейк узнает, что кто-то другой уже овладел ею? Нет, она не должна допустить этого!

Собрав остатки сил, Саманта закричала, затем пошарила возле себя рукой, надеясь найти хоть что-нибудь, что могло бы послужить ей оружием. Она наткнулась на что-то тяжелое — это был стальной пресс, которым пользовался Стетсон, придавливая им стопки бумаги, чтобы они не разлетались от сквозняков. Схватив его, Саманта нанесла Фреду неожиданный удар по голове. Брустер застонал от боли и скатился с нее. — Ах ты, сучка, — прорычал один из парней, — Сейчас мы проучим ее, Фред!

— Джиз, раздевай ее! — бросил другой.

К девушке протянулось сразу несколько рук, грубо срывая с нее оставшуюся одежду. Саманта хотела закричать, позвать на помощь, но кто-то снова ударил ее в лицо, и она почти потеряла сознание. Неожиданно сквозь туман в голове, Саманта услышала другие голоса, гневные крики и, почувствовав, что разжались руки, державшие ее, отползла в сторону. В комнате шла драка.

— Вас всех повесят за это! — возмущенно кричал кто-то.

— Догоните вон того! Он хочет удрать!

— Ублюдки!

— Как Стетсон? Он будет жить?

— Не знаю. Отвезите его к доктору. Когда доктор освободится, попросите, чтобы он приехал ко мне домой, — услышала Саманта голос отца. — Все будет хорошо, милая, — сказал преподобный Уолтерс, заботливо склоняясь над дочерью. Он поправил ее разорванное платье и, набросив на Саманту свою куртку, осторожно поднял девушку на руки. — Все уже закончилось. В Лоренсе не так много сторонников рабства. Теперь, когда Брустер и его дружки будут наказаны, в нашем городе станет намного спокойнее.

Нужно немедленно приступить к патрулированию улиц, — предложил кто-то, когда Саманту вынесли из типографии. Вокруг раздавались голоса людей, проклинающих хулиганов.

— Лоренс не потерпит этого!

— Теперь мы еще упорнее будем бороться за то, чтобы наш штат стал свободным!

Собравшиеся одобрительным гулом приветствовали эти слова.

— Если Стетсон, наш священник и его дочь рискуют своей жизнью ради нашего дела, то и мы не должны бояться наших врагов!

Саманта прижималась к отцу, чувствуя себя униженной и растоптанной. Ее изнасиловали или нет? В голове девушки был такой туман, что она даже не поняла, что с ней произошло. Саманта помнила только отвратительные мерзкие слова и наглые руки Фреда Брустера и его дружков, избивавших ее. Что теперь подумает о ней Блейк? Считается ли она опозоренной? Как ей перенести унижение? Как рассказать об этом Блейку?

— Что произошло? — узнала Саманта голос Клайда Бич ера, удивившись, как это ему всегда удается появляться тогда, когда отцу нужна помощь.

— Хулиганы во главе с Фредом Брустером разгромили типографию, — ответил преподобный Уолтер. — Стетсон тяжело ранен.

— Боже мой! Скорее отвезите Саманту домой. Я немедленно пошлю за доктором.

Бич ер проводил их взглядом, причем сердитое выражение его лица не имело ничего общего с сочувствием тому, что произошло в типографии. Он был расстроен только тем, что бандиты напали на Саманту. Бич ер знал, что Ник Вест хорошо заплатил одному человеку, чтобы тот убедил этих парней, что дело аболиционистов сильно пострадает, если они разгромят типографию и изобьют Стетсона. Вест понимал, что этих отъявленных хулиганов долго уговаривать не придется.

Однако Бичер был уверен, что Вест хотел, чтобы парни просто попугали Стетсона, а не избивали его до полусмерти. Нападение на Саманту совсем не входило в этот план. То, что произошло, только сплотит ряды городских аболиционистов, вынудит их принять решительные ответные меры.

Бичер поспешил к доктору. Как только он попросит его позаботиться о Саманте, то сразу же направится к Нику Весту, чтобы доложить ему о случившемся. Бичер был уверен, что Вест разозлится, узнав о том, что Брустер со своей шайкой слишком переусердствовал. Горожане будут возмущены нападением на дочь священника. Однако это событие имело и положительные стороны. Возможно, когда страсти улягутся, кое-кто в городе дважды подумает, прежде чем поддержать аболиционистов из опасения подвергнуться насилию со стороны защитников рабства.

— Интересно, что произошло с Блейком Хастингсом и его другом, негром? Люди, посланные Вестом убить Блейка и захватить Джорджа Фридома, еще до сих пор не вернулись. Бичер был уверен, что и Саманта ничего не знала о Блейке. Он часто обедал в доме священника и по настроению девушки, по тому, как мрачно и неохотно отвечала она на его расспросы, сделал вывод, что у нее не было никаких известий о Хастингсе.

Где же сейчас Блейк и его ниггер? Что случилось с людьми Ника? Кто из них мертв, а кто жив?

Озабоченный своими мыслями, Бичер вошел в кабинет доктора Бекетта, который в этот момент обрабатывал сильно кровоточащую рану на голове Джозефа Стетсона. Стетсон так и не пришел в себя.

— Когда вы закончите здесь, пожалуйста, зайдите к Уолтерсам, — попросил Бичер доктора. — Эти головорезы напали на Саманту Уолтерс в задней комнате типографии.

Бекетт с тревогой посмотрел на него.

— Что они с ней сделали?

— Я точно не знаю, но видел, что ее сильно избили, порвали всю одежду. Я думаю, понятно, что с ней случилось…

Доктор и человек, помогавший ему, сочувственно и одновременно возмущенно переглянулись.

— Я приеду сразу, как только освобожусь, — заверил Бекетт.

Бичер поспешил домой, чтобы оседлать лошадей и отправиться к Нику Весту, который жил к северу от Лоренса. На его губах играла злорадная улыбка. Благодаря глупой выходке Брустера, можно будет распространить по городу слух о том, что Саманту Уолтерс изнасиловали в типографии, и, таким образом, опозорить ее. Правда, это не совсем совпадает с планами Веста… Зато подобное обстоятельство проучит высокомерную злючку и немного утихомирит ее, вынудив сидеть дома.

ГЛАВА 4

Ник Вест поднес вилку ко рту, собираясь проглотить кусочек бифштекса, но тут же опустил руку и слегка побледнел: к нему направлялся Блейк Хастингс. Вест вытер губы салфеткой, стараясь сделать вид, что увлечен беседой с торговцем, с которым он сейчас обедал в одном из лучших ресторанов Лоренса.

Блейк подошел поближе и швырнул на стол перед Вестом несколько кошельков, набитых деньгами, опрокинув небольшой бокал вина. Лица посетителей ресторана выражали изумление и недоумение.

— Можешь связаться с родственниками этих бандитов, — во всеуслышание громко заявил Блейк.

Торговец покраснел и боязливо взглянул на Блейка, у которого на поясе висел револьвер! Убрав салфетку, он торопливо отодвинул стул, собираясь уйти.

Вест откашлялся и перевел взгляд с кошельков на Хастингса.

— О чем ты говоришь?

— Черт возьми, ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь! В следующий раз, Вест, когда захочешь кого-нибудь убить, постарайся сам выполнить эту работу! Ты нанял людей, чтобы убить моего отца, а' теперь заказал и мое убийство!

Лицо Веста сначала стало красным, затем малиновым, ярко выделяясь на фоне накрахмаленной белой рубашки. Окинув Блейка ледяным взглядом голубых глаз, он хрипло произнес:

— Мне надоело выслушивать твои обвинения в моей причастности к убийству в присутствии других людей.

— Я не предъявлял бы этих обвинений, если бы не был в этом уверен. Я уже обо всем сообщил шерифу, который, позвольте вам напомнить, — аболиционист. Теперь он и другие граждане в Лоренсе будут пристально наблюдать за тобой, Вест. Я думаю, с каждым днем ты и твои сторонники будут становиться все менее популярными.

Удивленный торговец торопливо покинул ресторан, решив про себя не иметь больше ничего общего с Вестом. Он был очень напуган скандалом: если посетители этого популярного в Лоренсе заведения решат, что у него тесные связи со сторонниками сохранения рабства, они могут просто бойкотировать его торговлю!

— В этих кошельках — деньги и кое-какие личные вещи этих бандитов, — сообщил Блейк. — Их лошадей я отпустил. Если надумаешь, можешь прислать ко мне кого-нибудь из своих людей, и я укажу место, где похоронены налетчики и оставлены лошади.

Блейк поднял бутылку дорогого вина, заказанную Вестом, налил немного в пустой бокал и сделал один глоток, с удовольствием смакуя напиток.

— Хорошо живешь, Вест, не правда ли?

— Убирайся к черту! — прорычал Вест. — Ты не имеешь права врываться сюда и ставить меня в неловкое положение!

— А в чем дело? Ты разочарован увидеть меня живым? Ну, извини, что я не в могиле у дороги на Индепенденс. Ты не предполагал, что я подготовлюсь к засаде, не так ли? — с сарказмом спросил Блейк, со стуком опуская бутылку на стол.

Некоторые уважаемые посетители даже вздрогнули от неожиданности, другие отводили взгляды, испытывая неловкость за Ника Веста и спрашивая себя: а не говорит ли правду этот незнакомец? Блейк был так взбешен, что не обращал внимания ни на кого вокруг. А между тем, через несколько столиков от них сидел Клайд Бич ер и с интересом наблюдал за происходящим.

— Жаль, что у меня нет доказательств, что именно ты нанял убийц, иначе я бы привел сюда и шерифа, — не унимался Блейк, угрожающе сверкая глазами. — Но нам с тобой хорошо известно, кто стоит за всем этим. Твои дни сочтены, Вест. Ты сам предопределил свой конец, приказав своим людям повесить моего отца. Теперь настала твоя очередь оглядываться через плечо!

В то же мгновение Блейк выхватил из кобуры револьвер. Окружающие открыли от изумления рты, когда его ствол уперся Весту прямо в подбородок. Глаза Веста расширились одновременно от злости и страха, он замер, боясь шевельнуться. Бичер тоже застыл на месте, удивляясь поведению Хастингса: неужели Блейк совсем сошел с ума, что решится прямо здесь хладнокровно пристрелить Веста?

— Когда-нибудь, Блейк, мы еще встретимся с тобой один на один, — зло усмехнулся Вест. — И тогда настанет мой час мести. Я не стану делать этого на людях, потому что вовсе не хочу быть повешенным из-за тебя. Номой час придет! Подумай об этом хорошенько!

Блейк опустил револьвер и неожиданно выстрелил в бифштекс, стоящий перед Вестом. В зале началась легкая паника: женщины закричали от страха, некоторые посетители предусмотрительно пригнулись под столы. Вест отпрянул назад; тарелка с бифштексом разлетелась вдребезги. Кусочки стекла смешались с мясом, часть из них упала на пол, а часть — на колени Весту.

— Приятного аппетита, — пожелал на прощание Блейк, повернулся и спокойно вышел из ресторана.

Посетители медленно возвращались на свои места, некоторые из них предпочли немедленно покинуть ресторан. Вест продолжал неподвижно сидеть за столом, зажав в руке салфетку, задумчиво глядя на испорченный бифштекс. Дрожащей рукой он открыл один из кошельков, чтобы узнать, по возможности, его хозяина. Если все посланные им люди мертвы, значит, Вест потерял своих лучших помощников. Хорошо еще, что они не показали на Веста, как на человека, пославшего их. Если бы хоть один из налетчиков был жив, Блейк непременно использовал бы его в качестве свидетеля и потребовал бы арестовать Веста.

— Ублюдок, — пробормотал он сквозь зубы.

К столику подошла насмерть перепуганная официантка.

— Могу я… чем-нибудь вам помочь, мистер Вест? Вест постарался сдержать свой гнев. Ему нужно было сохранить в присутствии посетителей ресторана невозмутимый вид. В Лоренсе хорошо знали, что Вест настроен против аболиционистов, но ему не хотелось, чтобы у кого-нибудь возникло подозрение, что он связан с бандитами. Это могло оттолкнуть от него многих уважаемых граждан.

— Да, — громко ответил Вест, чтобы все слышали его слова. — Наведите на столе порядок и принесите мне другой бифштекс. Я не позволю, чтобы какой-то идиот испортил мне обед. Этот человек просто сумасшедший!

Вест поднялся, чтобы стряхнуть куски мяса и осколки тарелки со своих безупречно отглаженных брюк.

— Очевидно, мистер Хастингс столкнулся с налетчиками. Но я к этому не имею совершенно никакого отношения. Возможно, он и сам перевозит через границу оружие для аболиционистов, способствуя этим разжиганию войны. В таком случае, бандит — он, а не я, — Вест оглянулся, словно ища поддержки у окружающих. — У каждого из нас свои взгляды на жизнь, но мы не хотим кровопролития, — громко говорил он. — Вот из-за таких, как этот человек, насилие никогда не прекратится. Поверьте, я не имею представления, почему на меня пало столь ужасное подозрение из-за того, что произошло с ним. Я знаю только одно: мы должны мирно решать наши споры, а не так, как это только что пытался сделать Блейк Хастингс.

— Все правильно, — поддержал Веста один из посетителей. — И хотя мы не одобряем ваши взгляды на существование рабства, мистер Вест, но мы полностью согласны, что кровопролитие на границе нужно остановить.

— Это отвратительно, — принял Бичер сторону Веста. — Я уверен, что даже такой убежденный аболиционист как преподобный Уолтерс, осудил бы подобное поведение. Такие люди, как Блейк Хастингс лишь порождают вокруг себя ненависть и способствуют новым кровопролитиям. Мы не можем убивать друг друга только из-за того, что наши взгляды не совпадают.

Вест взглянул на Бичера, притворившись, что едва знаком с ним, и произнес:

— Благодарю вас, я полностью с вами согласен, — затем он взял кошельки и кивнул проходившему мимо официанту: — Окажите мне услугу, передайте это шерифу. Скажите ему, что я не имею понятия, зачем Блейк Хастингс швырнул мне их на стол да еще обвинил в присутствии стольких людей в связях с бандитами. Пусть шериф сам найдет семьи этих людей.

— Да, сэр, — поклонился официант, принимая кошельки.

Бичер поднялся из-за стола, оплатил счет и вышел из ресторана, направляясь к дому Уолтерсов. Он прекрасно понимал, чего ожидал от него Вест. Больше всего ему не хотелось, чтобы Блейк Хастингс сблизился и подружился с семьей священника и с Самантой: это усилило бы ряды аболиционистов. Теперь, когда выяснилось, что Хастингс жив, нужно было помешать ему обосноваться в Лоренсе. Эту задачу и предстояло выполнить Бичеру. Он собирался настроить преподобного Уолтера против Блейка и воспрепятствовать возникновению каких-либо отношений между ним и Самантой.

Блейк тщательно отгладил пиджак из тонкого коричневого сукна и шелковый жилет, опасаясь, что выглядит так, словно изо всех сил старается произвести впечатление. Все вещи, начиная от модной широкополой шляпы и заканчивая высокими коричневыми ботинками, были совершенно новыми. Сегодня Блейк целый час провел в бане, стараясь усмирить свой гнев и прийти в хорошее настроение, прежде чем отправиться с визитом к Саманте Уолтерс. Кроме того, он чисто выбрился и оставил свой шестизарядный револьвер.

Блейк почти месяц не видел Саманту. Интересно, прочитает ли он в ее глазах прежнее желание?

Прежде чем войти в дом священника, Блейк несколько минут изучал красивый морозный рисунок на стекле передней двери, думая о том, как бы ему хотелось когда-нибудь иметь такой же: со ставнями на окнах, кружевными занавесками, широкой верандой, на которой они бы сидели по вечерам вместе с Самантой и обсуждали прошедший день. Если все сложится так, как он задумал, Блейк решил, что будет много работать, чтобы купить Саманте прекрасный дом.

Наконец, Блейк решительно постучал в дверь, оглянувшись, чтобы убедиться, что его черный мерин, купленный недавно в Индепенденсе, надежно привязан, а когда повернулся, перед ним уже стоял преподобный Уолтерс. Блейк быстро снял шляпу.

— Здравствуйте, преподобный отец. Рад вас снова видеть.

Уолтерс приветливо кивнул, пожав ему руку, но в его глазах светилась какая-то странная тревога.

— Здравствуй, Блейк, проходи. Джордж с тобой?

— На этот раз он решил не идти со мной: я объяснил, что этот мой визит — очень личный.

Взгляд священника стал еще более печальным.

— У меня тоже сложилось такое впечатление. Пойдем в гостиную.

Блейк с готовностью последовал за ним, повесил шляпу на вешалку возле двери, подумав о том, какая прекрасная хозяйка Милисент Уолтерс: деревянный пол был отполирован до блеска. В гостиной преподобный отец предложил Блейку сесть и плотно закрыл раздвижные деревянные двери. Блейк почувствовал смутную тревогу. Судя по всему, что-то случилось. Он так надеялся, что Саманта спустится вниз, чтобы поздороваться с ним.

— Милисент понесла наверх чай для Саманты, — объяснил Говард Уолтерс, устраиваясь на стуле напротив Блейка. — Она скажет Сэм, что ты здесь. Пусть дочь сама решит, захочется ли ей увидеться с тобой. Однако, я не уверен, что это будет полезно вам обоим.

Блейк нахмурился.

— Я ничего не понимаю, преподобный отец. Почему Саманта может не захотеть увидеть меня? Она ведь знала, что я вернусь и сама просила навестить ее. Скажу вам более откровенно: я пришел просить вашего разрешения видеться с Самантой. Кроме того, я собираюсь обосноваться в Лоренсе, преподобный отец. Мы с Джорджем уже уволились из грузовой компании. Уолтерс удивленно приподнял брови.

— Ну, что ж, это хорошо. Возможно, жизнь в Лоренсе убережет тебя от необдуманных поступков и насильственных действий.

— Насильственных действий? Боюсь, вы меня с кем-то путаете, преподобный отец.

— Я имею в виду то, что произошло сегодня днем в ресторане, — преподобный Уолтерс увидел, как лицо Блейка исказилось от гнева. — Поверь, я так же как и ты негодую по поводу позиции, занимаемой людьми, ратующими за сохранение рабства. Однако, я не призываю к насилию и не хочу, чтобы Саманта имела к этому отношение. Несчастья, кажется, преследуют тебя, а ей и так уже достаточно пришлось перенести…

— Что вы имеете в виду под «достаточно пришлось перенести»? О чем вы умалчиваете? Почему вам нужно спрашивать Саманту, захочет ли она увидеть меня? Честно говоря, я ожидал, что она сию же секунду спустится вниз, узнав о моем приезде.

Преподобный отец тяжело вздохнул и наклонился вперед, поставив локти на колени.

— Несколько дней назад в типографии произошел неприятный инцидент. Группа парней под предводительством Фреда Брустера — один из самых отъявленных городских хулиганов, поддерживающий к тому же сторонников сохранения рабства — напала на типографию Джо Стетсона и разгромила ее. Стетсон сейчас находится в тяжелом состоянии, до сих пор не пришел в себя, возможно, умрет. После того, как станет ясно, выживет он или нет, состоится суд над ними.

— Какое отношение это имеет к Саманте? Преподобный отец помрачнел, глаза его стали печальными.

— Она… э… в это время находилась в задней комнате типографии: помогала мне выверять опечатки. Брустер со своими головорезами появился сразу же после моего ухода. Они напали на Саманту… избили ее… — голос Уолтерса задрожал от волнения и прервался. — К тому времени, когда мы появились, ее… одежда была вся разорвана… ее очень унизили. С тех пор Саманта в отчаянии, она считает себя опозоренной.

— О, Боже! — гневно воскликнул Блейк, вскочил на ноги и в волнении заходил по комнате. — Эти ублюдки изнасиловали ее?

— Нет. Мы с матерью все время стараемся убедить Саманту, что ей нечего стыдиться. Но после осмотра доктора она чувствует себя еще более униженной. Доктор Беккет сказал, что у Саманты только синяки, ссадины и, конечно, эмоциональный стресс, но ее не… они не успели сделать то, что хотели. Фактически, Брустер тоже пострадал: Саманта ударила его по голове тяжелым стальным прессом для бумаги.

Услышав последние слова священника, Блейк с трудом сдержал улыбку, отчетливо представив, как отчаянно сопротивлялась Саманта.

— Я надеюсь, Брустера повесят. А если этого не произойдет, то я сам позабочусь о нем, — хриплым от гнева голосом произнес он, глядя в окно на проезжающий экипаж.

Уолтерс вздохнул и поднялся со стула.

— Это и есть одна из причин, почему мне бы не хотелось, чтобы ты встречался с Самантой. Твой невыдержанный характер…

— Кто рассказал вам о том, что случилось в ресторане? — неожиданно прервал его Блейк, повернувшись лицом к преподобному отцу.

Уолтерс выпрямился и настороженно спросил:

— А что? Я услышал об этом от Клайда Бичера, который был здесь примерно час назад.

Глаза Блейка гневно сверкнули.

— Что ж, я совсем не удивлен. Я не доверяю этому человеку, преподобный отец, и вам тоже не советую!

Клайд Бичер — преданный христианин и хороший друг семьи, — округлив от удивления глаза произнес Уолтерс.

— Преподобный отец, Бичер просто хочет отдалить меня от вас и Саманты, потому что понимает, что, объяснившись, нам будет легче бороться за свободный штат.

Священник отмахнулся от него.

— Этому просто невозможно поверить.

— Я вас понимаю, но, тем не менее, твердо уверен, что Клайд Бичер — очень нехороший человек, такой же, как и Ник Вест. Правда, у меня нет доказательств, но я это чувствую нутром. Вы даже не хотите узнать, почему я сегодня поскандалил с Вестом? Ради всего святого, преподобный отец, ведь я на вашей стороне! Вы должны понимать это.

Разумеется, я все понимаю и восхищаюсь вашим мужеством в защите Джорджа и тем, что ты помогаешь мистеру Хейлу. Но я против насилия, Блейк.

— Иногда без него невозможно обойтись. Я ведь рассказывал вам о своем отце. У меня есть полное право не доверять Нику Весту! Неужели вы считаете случайным совпадением то, что месяц назад после моей ссоры с ним буквально через две ночи на нас напали во время ночной стоянки? Четыре человека неотступно следовали за нами все это время, преподобный отец, четверо! Если бы мы с Джорджем не соорудили из одеял «куклы» и не положили бы их у костра, в каждом из нас было бы по двенадцать отверстий, и мы бы лежали глубоко под землей, если бы эти подонки вообще потрудились бы похоронить нас! У меня до сих пор болит раненое в перестрелке плечо! И мне точно известно, кто должен ответить за это. А то, что я устроил Нику Весту сегодня в ресторане, — это самое малое из того, что он заслуживает! Поверьте, по натуре я совсем не жестокий человек, и как и все хочу мира и спокойствия. Но в противоположность вашему учению я не собираюсь подставлять другую щеку, преподобный отец. Извините меня, но я не думаю, что Господь хочет, чтобы его учение понимали так буквально. Я считаю, когда мы уверены в своей правоте, Бог может позволить нам быть более агрессивными. Иначе как объяснить то, что Он сам утопил египтян в Красном море, а весь мир, полный грешников, во время Великого Потопа? Почему тогда…

Блейк замолчал на полуслове, потому что двери гостиной распахнулись, и он увидел Саманту, одетую в простое серое платье из мягкой ткани. Длинные волосы девушки были собраны в пучок. Блейку показалось, что ее лицо похудело и побледнело, на нем отчетливо выделялись синяки. Их взгляды встретились, и Саманта покраснела. Блейк прочитал в ее глазах одновременно радость и стыд.

Саманта обратилась к отцу.

— Мне хотелось бы поговорить с Блейком наедине, папа. Со мной все в порядке. Пускай мама принесет нам сюда чай.

Сдвинув брови. Уолтерс подошел к дочери.

Ты, действительно, хочешь этого, Саманта? Девушка слегка приподняла подбородок, и Блейк заметил в ее глазах упрямство и гордость.

— Да, — твердо сказал она. — И, пожалуйста, не суди Блейка за то, что произошло сегодня в ресторане. Мы теперь сами знаем, как легко подвергнуться насилию, особенно, когда совершенно не ожидаешь этого. Иногда мы должны оказывать сопротивление, папа. Разве ты забыл, что могло со мной случиться в тот раз, когда Блейк не испугался вступиться за меня?

— Нет, я помню. Но я также не забыл, что все произошло из-за его драки с Ником Вестом.

Блейк защищал свою честь и честь своего отца, атак же Джорджа Фридома. Разве мы не делаем то же самое? Разве мы не защищаем таких людей, как Джордж?

— Мой первый долг — защитить свою семью.

— В таком случае, держитесь подальше от Клайда Бичера, — вмешался в разговор Блейк.

Уолтерс сердито посмотрел на него.

— Если ты хочешь встречаться с моей дочерью, Блейк, прошу тебя не говорить больше ни слова о моем друге. Я не стану больше слушать об этом и не позволю тебе приходить к нам, если ты будешь продолжать чернить мистера Бичера и называть его шпионом. Поверь, ты мне очень нравишься, Блейк, и я искренне сочувствую всему, что было в твоей жизни. Я прекрасно понимаю, почему тебе трудно доверять некоторым людям, но ты ошибаешься в отношении Клайда Бичера. В прошлый раз, несмотря на ту драку, я не возражал, чтобы ты приходил к нам. Но недавно мне пришлось самому убедиться, как отвратительно насилие… — при этих словах Саманта резко повернулась и отошла к пианино. — Ты должен понять, что я хочу защитить Саманту от подобных ситуаций, и меня тревожит, что встречи с тобой могут только навредить ей.

— Я все прекрасно понял, — ответил Блейк. — Не знаю, захочет ли Сэм встречаться со мной; мы ведь едва знакомы. Однако, заверяю вас, если я все-таки смог увидеться с ней, то не допущу, чтобы с Самантой что-нибудь случилось. Я не пожалею своей жизни ради ее безопасности, — заверил он, встретившись взглядом с Самантой.

В это время Милисент Уолтерс принесла чай. — Да, я верю тебе, — ответил преподобный отец. — Я не могу избавиться от чувства вины за то, что случилось: я не должен был разрешать Саманте вообще приходить туда. Кроме того, я не имею права перекладывать на тебя ответственность за судьбу дочери.

— Перестань во всем винить себя, папа, — произнесла Саманта, повернувшись лицом к мужчинам. — И не нужно говорить обо мне, как о непослушном ребенке. Пожалуйста, оставьте нас с Блейком одних.

Милисент поставила поднос на стол.

— Пусть они поговорят, Говард. Какой от этого может быть вред? Ведь Саманта никуда не уйдет из дома. Не забывай, что Блейк так же как и мы относится к рабству. Кроме того, его появление заставило Саманту подняться с постели и спуститься вниз.

Уолтерс тяжело вздохнул и вышел из комнаты. В глазах его светилась глубокая печаль: он по-прежнему очень переживал из-за того, что случилось с дочерью.

Блейк повернулся к Саманте и подошел поближе.

— Извини отца, — проговорила девушка. — Он изменился после этого случая: стал сердитым и неуступчивым.

Это нетрудно понять, — с болью ответил Блейк. — Я тоже переживаю, Сэм.

— Из-за чего? — настороженно спросила она.

— Из-за того, что не смог быть в то время рядом с тобой.

Саманта отвернулась.

— Это ничего бы не изменило, даже если бы ты оказался в тот момент в типографии. Что бы ты сделал против пятерых человек? Они бы убили тебя.

— Думаю, что пострадали бы они, а не я. А теперь я постараюсь нанести визит в тюрьму Фреду Брустеру!

Саманта резко повернулась к Блейку и пристально посмотрела ему в лицо.

— Пожалуйста, не делай этого! У тебя и так много проблем.

— Не волнуйся за меня.

— Я не могу не волноваться, — ее глаза наполнились слезами. — Ты… ты не написал, как обещал. Мне в голову приходили самые ужасные мысли, — Саманта окинула Блейка внимательным взглядом. — Сейчас с тобой все в порядке? Я слышала, как ты рассказывал отцу, что вы с Джорджем попали в засаду, и в тебя стреляли.

— Со мной все в порядке, — успокоил ее Блейк. С этими словами он неуверенно взял девушку за руку, почувствовав, как она напряглась, усадил ее на стул, и сам опустился рядом. Блейк хорошо понимал, что после случившегося Саманта будет очень настороженно относиться к мужчинам, возможно, испытывать перед ними страх или какие-то другие чувства. Без сомнения, должно пройти время, чтобы в ее глазах вновь появилось желание, которое светилось в них, когда они впервые встретились.

— Сэм, я не мог написать тебе, как обещал, потому что не хотел, чтобы Бичер узнал, что со мной все в порядке. Мне хотелось также неожиданно встретиться с Ником Вестом. Теперь, обосновавшись в Лоренсе, я смогу следить за ним.

Саманта сидела, не поднимая глаз.

— Я уверена, что ты ошибаешься в отношении Бичера. Но даже если бы ты и написал, я бы не стала говорить об этом в его присутствии: ты же просил меня.

— Я опасался, что Бичер каким-нибудь образом догадается об этом. Конечно, это было не столько важно, если бы ничего не произошло. Однако, после того как мы попали в засаду, я вынужден был принять меры предосторожности. Прости меня.

А с Джорджем все в порядке?

— Да. Я снял комнату в пансионе, а Джордж поселился в небольшой хижине, которую ему согласился сдать кузнец. Завтра мы с ним отправимся на поиски работы.

Их взгляды снова встретились. О, какой он красивый сегодня, пронеслось в голове Саманты, как хорошо от него пахнет! Господи, если бы не эти отвратительные воспоминания! Блейк был всегда так добр и нежен с ней. Интересно, а если бы они стали мужем и женой, как бы он вел себя тогда? Так же отвратительно как Фред Брустер, пытавшийся силой овладеть ею? Нет, нет, только не Блейк! По всему видно, что он переживает из-за нее, что она ему далеко не безразлична. Кстати, Блейк сказал, что решил остаться жить в Лоренсе…

— Ты теперь больше никуда не уедешь? — осторожно спросила Саманта.

Блейк отрицательно покачал головой.

— Я уволился из грузовой компании, решив обосноваться в этом городе.

— Из-за Ника Веста?

Он ласково улыбнулся и заглянул в ее прекрасные глаза.

— Нет. Из-за тебя, если ты только разрешишь видеться с тобой.

Саманта снова отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Она ненавидела себя за эту слабость, это было так непохоже на нее. Ты уверен, что хочешь этого?

Блейк нежно взял ее руку в свою.

— Мысли о тебе сводили меня с ума, Сэм, с тех самых пор, когда я впервые встретил тебя. Ты красива, отважна, смела и…

— Замолчи, — она презрительно фыркнула. — Я… теперь совсем другая.

— Нет, не другая, — твердо сказал Блейк. — Черт возьми, Сэм, прекрати опускать глаза, подними голову и посмотри на меня. Где та веселая гордая Саманта Уолтерс, которую я оставил здесь несколько недель назад?

Саманта проглотила комок, застрявший в горле, и вытерла рукой слезы.

Из нее выбили эту гордость. Комната, полная мужчин, видела…

— Саманта, — перебил Блейк, — ничто не сможет изменить мои чувства к тебе. Боже мой, в случившемся нет твоей вины. Ты храбрая и решительная девушка. Твой отец рассказал мне, что ты чуть не убила Фреда Брустера прессом для бумаги. И я не удивлен этим, потому что хорошо помню, как ты ударила хлыстом негодяя, угрожавшего тебе и Джорджу в тот день, когда мы впервые встретились. Боже мой, почему ты считаешь, что тебе нужно чего-то стыдиться?

Саманта пожала плечами.

— Некоторые в городе, возможно, предполагают худшее… А… если состоится суд над Фредом Брустером, мне придется давать показания… и рассказать всем, что случилось со мной.

— И ты обязательно сделаешь это. Твердым громким голосом ты расскажешь суду присяжных, как эти ублюдки напали на тебя, хотя ты не давала им для этого никакого повода. Ты сделаешь это, сохранив свою женскую гордость, потому что ты — храбрая и сильная женщина и нив чем не виновата.

— Но Фред может сказать что-нибудь оскорбительное в мой адрес…

— Люди в городе хорошо знают тебя, Саманта. Они не поверят ни единому его слову.

Саманта вытерла слезы.

— Я… больше всего боялась, что ты обо мне подумаешь.

Блейк нежно взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Я скажу тебе, что я думаю, — он осторожно прикоснулся к синякам на лице Саманты. — Мне будет стоить больших усилий сдержать себя, увидев Фреда Брустера, и постараться не убить его. Я считаю, что ты осталась такой же прекрасной и храброй, как и прежде. Будет стыдно, если ты опустишь голову, Саманта, если откажешься давать показания на суде, в точности рассказав, что произошло в типографии. Нельзя, чтобы это сошло с рук Фреду Брустеру!

Саманта чувствовала себя рядом с Блейком удивительно спокойно и уверенно. Странно, что прикосновение одного человека может быть таким отталкивающим, а другого — таким прекрасным. Ты тоже придешь на суд?

— Разумеется.

Они не могли оторвать глаз друг от друга. Блейку очень хотелось поцеловать Саманту, но он понимал, что еще не время. Внутри у него все просто кипело от негодования, но Блейк сдерживал себя, чтобы еще больше не расстраивать девушку. Не отнимая руки от лица Саманты, он наклонился и прижался губами к ее лбу.

— Тебе больше никто никогда не сделает больно. По крайней мере, пока я буду здесь. Обещаю это.

— Ну, учитывая, как развиваются события, чтобы выполнить обещание, тебе нужно проводить со мной все двадцать четыре часа в сутки, — по глазам Блейка Саманта поняла, что ему бы этого очень хотелось; она покраснела и слегка отстранилась от него. — Отец говорит, что обстановка становится все опаснее: война идет уже не только на границе.

Тяжело вздохнув, Блейк наклонился вперед, поставив локти на колени. Саманта только сейчас заметила, какие у него сильные руки, и вздрогнула, вспомнив другие, грубые и безжалостные, которые били ее по лицу. Ей захотелось плакать только от одной мысли, что Блейк мог бы сделать то же самое. Но она инстинктивно чувствовала, что он просто не способен на такое, и упрекнула себя за то, что позволила Фреду Брустеру снова ворваться в свои воспоминания.

— Боюсь, что твой отец прав. Нам с Джорджем тоже кажется, что со временем пламя войны охватит всю страну. Некоторые южные штаты уже угрожают выйти из Союза. Это напоминает огромный валун, летящий с горы — ничто не сможет остановить его.

— Да, в такое тревожное время люди будут остерегаться проявлять свои чувства: неизвестно, что может случиться с нами или с нашими любимыми.

Интересно, имела ли Саманта в виду их отношения?

— Невозможно перестать жить и любить, Сэм. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Нужно жить настоящим.

Саманта, соглашаясь, кивнула.

— Я рада, что с тобой все в порядке. Я так волновалась за тебя. На вас напали четверо! Тебя ведь могли… — она отвела взгляд. — Не знаю, что бы было со мной, если бы ты не вернулся. После того, что произошло, мне казалось, что жизнь кончена. С одной стороны, я мечтала о твоем возвращении, а с другой, боялась встретиться с тобой. Разумеется, мне хотелось узнать, что у тебя все в порядке, и в то же время я опасалась увидеть презрение и осуждение в твоих глазах.

Блейк ласково коснулся ее плеча.

— Теперь ты знаешь, что со мной все в порядке, и что я приехал в Лоренс, чтобы остаться здесь навсегда. Тебе известно также, что я о тебе думаю, — Блейк сокрушенно вздохнул, стиснув плечо Саманты. — Конечно, то, что произошло — ужасно. Я просто в отчаянии, что не смог в тот момент оказаться рядом.

Он почувствовал, как девушку охватила нервная дрожь.

— Ты знаешь, меня не так легко запугать. Мне уже приходилось сталкиваться с насилием и жестокостью, как, например, та драка, во время нашей первой встречи. Когда мне угрожают, я всегда даю отпор. Все было бы не так отвратительно, если бы эти подонки только избили меня. Но… другое… — Саманта с трудом подавила готовые вырваться наружу рыдания, откинула назад голову, стараясь глубже дышать.

— Сэм, почему бы тебе не поплакать. Давай, не нужно сдерживать себя.

— Нет! Я не хочу плакать из-за него!

— Тогда сделай это ради себя. Бог так создал нас, что мы облегчаем свою боль слезами. Неужели ты думаешь, что мне никогда не приходилось плакать только потому, что я — мужчина? Еще в раннем детстве я понял, что слезы исцеляют боль.

Тело Саманты содрогнулось от нового приступа рыданий, но она закрыла глаза и покачала головой.

— Я не хочу плакать при тебе. Блейк прижал ее к своему плечу.

— Черт возьми, Сэм, не обращай на меня внимания. И тогда Саманта, наконец, дала волю слезам. Блейк держал ее в своих объятиях, наслаждаясь чудесным запахом волос и близостью любимой. Но когда он представлял себя, как Фред Брустер и его головорезы избивали Саманту, пытаясь изнасиловать, гнев охватывал его с новой силой. Слава Богу, что они не лишили его того, что — он начинал верить в это все больше и больше принадлежит только ему.

Через несколько минут Саманта успокоилась. Блейк достал из заднего кармана брюк чистый носовой платок и протянул ей.

— Ну, что, стало легче, не правда ли? Она кивнула, высморкавшись в платок.

— Извини. Какая ужасная у нас получилась встреча…

— Давай сразу договоримся вот о чем. Ты ни в чем невиновата, поэтому не нужно извиняться ни за то, что случилось, ни за свое самочувствие. А вот Фред — Брустер должен понести заслуженное наказание за причиненное им зло. Ты имеешь полное право ходить по улицам с высоко поднятой головой, тебе нечего стыдиться того, что произошло. Договорились?

Саманта с трудом выдавила улыбку.

— Договорились.

— Надеюсь, после этого случая ты не станешь относиться с недоверием ко всем мужчинам, в особенности ко мне. Я никогда не причиню тебе боли, Сэм. Ты, конечно, понимаешь это?

— Я понимаю, — ответила Саманта, встретившись с ним глазами, чувствуя себя рядом с Блейком сильнее и увереннее. — Ты останешься на ужин? Можно пригласить и Джорджа.

Блейк улыбнулся.

— Мне бы хотелось пригласить тебя куда-нибудь на ужин, если, конечно, твой отец не будет против.

Саманта смущенно коснулась пальцами своего лица.

— Но… у меня еще не прошли синяки.

— Ну и что? Мы же решили, что тебе нечего стыдиться. А кроме того, если ты немного припудришься и распустишь волосы, будет совсем незаметно, — Блейк ласково погладил ее по голове. — У тебя прекрасные волосы, Сэм, не нужно собирать их в пучок.

— Тогда я распущу их, — согласилась Саманта, отодвигаясь от Блейка.

Она чувствовала к нему огромную нежность, и это одновременно удивляло и пугало ее. Ужасные воспоминания мешали Саманте насладиться новым прекрасным чувством.

Желая изменить тему разговора, она спросила:

— Скажи, тебе сейчас ничего не угрожает? Ты не боишься, что вас могут привлечь к суду? Я имею в виду то нападение по дороге в Индепенденс.

— Нет. Это были лесные бандиты. Шериф уже обо всем знает. У меня просто не оставалось другого выбора.

— Ты… убил их?

— Иначе они бы убили меня, Сэм. В темноте было очень трудно целиться, я стрелял наугад до тех пор, пока все не стихло.

— Тебе легко… убивать людей?

Блейк помрачнел.

— Это всегда трудно для человека, у которого есть совесть. Но я не мог жалеть людей, собиравшихся убить меня, Сэм. Если бы они вовремя поняли свою ошибку, то непременно нашли бы нас в повозке. Мы специально соорудили из одеял «куклы» и положили возле костра, чтобы наши преследователи разрядили в них свои ружья.

— А что делал при этом Джордж? Ты ведь не могу бить их всех один. Очевидно, он тоже стрелял?

Блейк быстро приложил палец к ее губам.

— Разве ты не понимаешь, чем это грозит для него? — прошептал он, затем громко добавил: — Нет, мэм. Стрелял я один. Так я уже заявил шерифу и буду продолжать утверждать в дальнейшем. Пожалуйста, никогда не упоминай об этом, особенно в присутствии Бичера.

— Ты продолжаешь не доверять ему?

— Да. Я не стану больше говорить на эту тему с твоим отцом, но хочу, чтобы ты была осторожна с Бичером.

Саманта удивлялась сама себе: как она может сидеть рядом с Блейком, позволять ему касаться своего тела, зная о том, что он застрелил несколько человек? Правда, если начнется война, мужчины вступят в армии и начнут убивать друг друга, совершенно не испытывая но этому поводу угрызений совести. Каким-то образом война оправдывает убийство.

— Я буду молиться за тебя, — сказала Саманта, — и верю, что Бог поймет, почему ты так поступил.

— Я тоже надеюсь на это, — ответил, поднимаясь, Блейк; Саманта тоже встала. — Мне бы хотелось чаще встречаться с тобой, Сэм. Ради этого я даже стану посещать воскресную службу твоего отца.

Она улыбнулась.

— Это было бы не так уж плохо.

Блейк весело рассмеялся, его смех показался Саманте необыкновенно приятным.

— Богу известно, что мне это необходимо, — он взял ее руки в свои. — Тебе уже лучше, правда?

— Гораздо лучше, — улыбнулась Саманта. — Спасибо, что выслушал меня и дал возможность выплакаться.

— Если ты стесняешься сделать это перед кем-то, значит, он — не друг. Мне хотелось бы думать, что у нас с тобой установились дружеские отношения.

— Да. Я рада считать тебя и Джорджа своими друзьями.

Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, и опять Блейку захотелось коснуться ее губ, но он напомнил себе, что должен быть очень осторожным: Саманте еще трудно забыть о том, что произошло.

— Спасибо тебе за это. Я найму коляску и примерно в семь заеду за тобой.

— Я буду готова.

Они помолчали, охваченные странным волнением, не решаясь словами выразить свои чувства, опасаясь, что еще слишком рано говорить о любви. Затем Саманта подошла к двери и позвала родителей, сообщив им, что Блейк пригласил ее поужинать. В глазах преподобного Уолтерса Блейк увидел смесь сомнения и облегчения.

— Я не возражаю, если только Блейк пообещает мне, что не ввяжется ни в какую историю. И, пожалуйста, не бери с собой оружие.

Блейк кивнул.

— Хорошо, я буду без оружия. Но вам так же, как и мне, хорошо известно, что никто из нас не может предугадать события, особенно в это неспокойное время. Но, безусловно, я не начну первым, если вы это имеете в виду. Я просто хочу отвезти Саманту поужинать, чтобы она немного развеялась вне дома. Надеюсь, это пойдет ей на пользу.

Преподобный отец вздохнул.

— Да, я согласен с этим, — а взглянув на дочь, немного повеселел. — Ты выглядишь гораздо лучше, Сэм. Думаю, раз Блейк приглашает, я могу позволить ему поужинать с тобой.

Блейку не хотелось, чтобы между ним и отцом Саманты возникла какая-то неприязнь, поэтому он решил вернуться к прежнему разговору.

— Я хочу встречаться с вашей дочерью, преподобный отец. Я обещаю впредь держать при себе свое мнение о Клайде Бичере и приношу извинения за слова, что ваш друг, возможно, способен на бесчестный поступок. Если вы не возражаете, мне бы хотелось также посещать воскресные службы.

Услышав последние слова, Уолтерс даже засиял от радости.

— Конечно! Возможно, религия поможет тебе немного смягчить свой характер.

Блейк нахмурился, но удержался от возражений, уважая веру и взгляды Уолтерса.

— Однако, я по-прежнему придерживаюсь мнения, что иногда насилие необходимо. Но, надеюсь, на эту тему, преподобный отец, мы еще успеем с вами поговорить.

Их разговор неожиданно прервал прибежавший сосед.

— Преподобный отец, — запыхавшись, проговорил он, когда Уолтерс открыл ему дверь, — я подумал, что вы должны знать об этом: Джо Стетсон умер. Даю слово, теперь этот хулиган Брустер обязательно предстанет перед судом за убийство.

Блейк взглянул на Саманту, которую била дрожь. Фреда Брустера, конечно, повесят, и он уже не сделает ей ничего плохого. Но над городом нависнет мрачная туча ненависти.

ГЛАВА 5

Декабрь, 1854 год


Саманта вошла в зал суда, опираясь на руку Блейка, за ними следовали ее родители и Клайд Бичер. Окинув взглядом присутствующих, Блейк заметил Ника Веста, который сидел в окружении небольшой группы людей, очевидно, сторонников сохранения рабства.

Вест услышал пробежавший по залу шепот и оглянулся, бросив на Блейка полный ненависти взгляд. Больше всего на свете ему хотелось смерти Блейка Хастингса, но Вест понимал, что после того, как Блейк дважды в присутствии многих людей угрожал расправиться с ним, было бы очень неблагоразумно предпринимать что-то именно сейчас. Он не мог застрелить его прямо на улице, не рискуя навлечь на себя подозрения. Их ссоры, недавнее нападение на Блейка привлекли всеобщее внимание, поэтому нужно было искать другой способ мести, постараться выбрать более удобный момент, чтобы разделаться с Хастингсом.

Вест решил не торопить события, а пока установить наблюдение за Блейком. Правда, ему не давала покоя мысль, что такие же соображения могут быть и у Хастингса, который, возможно, тоже ждет удобного случая. Весту не нравилось, что Блейк все больше сближается с семьей Уолтерсов. Попытки Клайда Бичера настроить против Блейка отца Саманты, постоянно напоминая священнику о невыдержанном характере этого человека, который при разрешении споров непременно использует кулаки, не давали ощутимых результатов. Зная упрямый характер Саманты Уолтерс, Вест полагал, что она все равно будет встречаться с Блейком независимо от того, нравится это ее отцу или нет. Все в городе знали, что с тех пор, как Хастингс вернулся из Индепенденса, он почти каждый вечер проводил в доме Уолтерсов.

Вест отвернулся, а Саманта в сопровождении Блейка прошли вперед, чувствуя устремленные на нее любопытные взгляды и улавливая за спиной приглушенный шепот. Они опустились на длинную скамью. Саманта буквально застыла на месте, глядя прямо перед собой и мечтая только об одном: чтобы этот день поскорее закончился. Она не могла заставить себя взглянуть на Фреда Брустера и его дружков, которые расположились слева от судьи. Саманту буквально тошнило при мысли о том, что, возможно, эти подонки видели ее обнаженную грудь, голые плечи и ноги. Не обменивались ли они между собой шуточками по этому поводу? Вспоминал ли Фред Брустер о том, что открылось его похотливому взору?

В это время сильная теплая рука Блейка накрыла пальцы Саманты, и она поняла, что ему понятны ее мысли, он догадывается о терзающих девушку муках. Они очень сблизились за прошедшие три недели. Блейк появлялся у них в доме почти каждый вечер, закончив работу на лесопилке. Иногда он приходил вместе с Джорджем, но чаще — один, и тогда они совершали долгие прогулки, беседуя обо всем на свете. Блейку всегда удавалось разговорить ее, вызвать на откровенность. Саманта рассказывала ему о своей жизни, о детских чувствах и мечтах. Блейк тоже делился с ней воспоминаниями о своем несчастном и грустном детстве. Их происхождение и воспитание очень отличались друг от друга, но по мере продолжения знакомства эти различия казались им все менее важными. Влечение, которое возникло при первой встрече, не проходило, а наоборот становилось сильнее. Правда, никто из них еще не решился выразить словами свои чувства.

С каждым днем Саманта все больше доверяла Блейку, в его присутствии она вела себя довольно свободно и не сомневалась, что влюблена в него. Она догадывалась, что Блейк чувствует то же самое. Однако он еще ни разу не пытался поцеловать ее и не предпринимал никаких неуважительных действий, разве только иногда обнимал девушку, успокаивая, или, как сейчас, пожимал руку, желая ободрить и поддержать. Блейку удалось стереть из памяти Саманты тот ужас, который она испытала по вине Брустера, и в ней вновь стало просыпаться желание любить и быть любимой.

Родители Саманты сели рядом с Блейком, а Клайд Бич ер — по другую сторону от них. Блейк, выполняя обещание, данное преподобному Уолтерсу, не упоминал больше имя Бичера в разговорах, но Саманта знала, как он относится к этому человеку, и чувствовала напряжение, возникающее каждый раз, когда Бичер присоединялся к ним за обеденным столом. Если Блейк узнавал, что Бичер собирается ужинать с семьей Уолтерсов, он непременно приглашал Саманту в ресторан.

Наконец, присяжные заняли свои места, и судья Уильям Бейк стукнул молоточком, объявляя заседание открытым. Судья объяснил, в чем заключается дело, хотя всем присутствующим это было хорошо известно. Вызванные в качестве свидетелей люди стали давать показания, рассказывая о том, как они услышали шум в типографии, как вошли туда и обнаружили в задней комнате Брустера и его четверых друзей, стоявших над почти потерявшей сознание Самантой Уолтерс…

Все свидетели, включая отца Саманты, вынуждены были подробно объяснить, в каком состоянии они нашли девушку. Все это время Саманта сидела неподвижно, уставившись на скамью перед собой, щеки ее пылали от унижения. Какие-то слова очевидца вызвали смех Брустера. Саманта почувствовала, как Блейк до боли сжал ее руку, с трудом сдерживая себя, чтобы не наброситься на этого подонка и не избить его.

После того, как преподобному Уолтерсу было разрешено вернуться на место, слово взял адвокат, защищающий Брустера.

— Ваша Честь, — начал он свою речь. — Все свидетели показывают, что эти парни угрожали физическим насилием мисс Уолтерс. Однако никто из них не может сказать, кто из парней, если вообще кто-то из них сделал это, фактически убил Джо Стетсона. Мои клиенты утверждают, что на него упала часть оборудования, когда они начали крушить типографию. Таким образом, смерть Стетсона оказалась чистой случайностью. А учитывая возраст парней и их крайне возбужденное состояние, вполне очевидно, что они переусердствовали, напав на мисс Уолтерс. Кроме того, всем известно, что эта молодая, очень красивая женщина склонна оказываться в довольно опасных ситуациях. Я считаю, в наше время не следует подвергать себя подобной опасности.

Блейк еще сильнее стиснул руку Саманты, все больше распаляясь от гнева.

Адвокат Роберт Кнолес продолжал выдвигать свои аргументы.

— Ваша Честь, всем известно, что ежедневно происходят конфликты по поводу нового закона о рабовладении и правах штатов. Я утверждаю, что подсудимые совершили свой необдуманный поступок, находясь под сильным воздействием этих событий. Они не собирались убивать Джо Стетсона, поэтому их можно обвинить только в разрушении имущества и в физическом насилии над мисс Уолтерс. Безусловно, за это положен достаточный срок, что, надеюсь, послужит им хорошим уроком на будущее. Однако, у нас нет свидетелей, которые бы подтвердили факт физического насилия над мистером Стетсоном. Даже мисс Уолтерс, находившаяся в это время в задней комнате, не может подтвердить, что эти люди били мистера Стетсона. Учитывая деликатность ситуации, я надеюсь, что бедную женщину не вызовут в качестве свидетеля, заставив в присутствии всего суда рассказывать о том, что, как нам уже известно, произошло с ней.

— Вы ошибаетесь, я очень хочу дать показания, — произнесла Саманта, поднимаясь с места. — Я не настолько беспомощна, Ваша Честь, и в состоянии рассказать правду о случившемся. Я хочу быть уверена, что Фред Брустер и его дружки никогда не будут свободно ходить по улицам!

По залу прошел рокот приглушенных голосов, и судья Бейк ударил молоточком, призывая к тишине. Поднялся обвинитель. Блейк с недоверием относился к этому человеку, подозревая его в симпатиях сторонникам сохранения рабства. Он мог и даже был обязан вызвать Саманту для дачи показаний против Брустера, но почему-то не сделал этого. Блейк склонялся к мнению, что оба — и защитник, и обвинитель — тайно подкуплены Ником Вестом.

— Ваша Честь, нам уже известно, что произошло с мисс Уолтерс, — заговорил обвинитель. — Я не стал вызывать Саманту Уолтерс для дачи показаний, чтобы не ставить ее в неудобное положение.

— Ваша задача — установить истину, мистер Коллингс, — недовольно заметил судья. — Откуда вам известно, что мисс Уолтерс не сумеет пролить свет на случившееся, если вы не привлекали ее к даче показаний? Вы должны задать ей вопросы, а если не сделаете этого тогда я сам допрошу ее.

Блейк заметил, как Коллингс бросил беспомощный взгляд на Ника Веста. Судя по всему, он, действительно, был связан с Вестом, который делал все возможное, чтобы Фреда Брустера не обвинили в убийстве.

Хастингс тоже поднялся, уступая Саманте дорогу, и ободряюще пожал ее руку. На дрожащих ногах девушка прошла мимо него и родителей, направляясь к месту для дачи показаний. Она молила Бога, чтобы мужество не покинуло ее, чувствуя на себе взгляды тысячи глаз. После того, как Саманта произнесла клятву, говорить только правду, обвинитель довольно неохотно предложил ей рассказать суду присяжных, что произошло с ней в день нападения.

— Мы не спрашиваем о деталях нападения лично на вас, — пояснил мистер Коллингс. — Защита уже приняла это во внимание. Суд интересует главное: нападали ли Фред Брустер и его друзья на Джозефа Стетсона с намерением убить его?

Саманта впервые заставила себя посмотреть на Брустера. Она понимала, что если ему удастся избежать наказания, спокойной жизни для нее уже не будет. Воспоминания о том, что сделал с ней этот негодяй, жгли Саманту, наполняя новой силой и решительностью. Возможно, в тот день Брустер оказался сильнее ее, но сегодня именно она могла погубить его. Саманта твердо выдержала полный ненависти взгляд Фреда и все свое внимание сосредоточила на присяжных.

— Прежде чем рассказать о нападении на мистера Стетсона, мне хотелось бы возразить адвокату. Я считаю, что то, что сделал со мной Фред Брустер, нельзя воспринимать так легко и считать это результатом перевозбуждения молодого человека, — она взглянула на Роберта Кнолеса. — Я не согласна также с обвинением, что в тот день я находилась в неверном месте и в неверное время. Я имела полное право помогать отцу в типографии и совершенно никому не мешала. Фред Брустери раньше приставал ко мне и даже несколько раз угрожал расправой. Всем хорошо известно, что он — отъявленный хулиган, доставлявший жителям Лоренса немало беспокойства.

Адвокат выступил против этого заявления, но судья Бейк отклонил его возражение. Саманта взглянула на Хастингса, который ответил ей обнадеживающей и одобрительной улыбкой, и снова обратилась к присяжным.

— Фред Брустер догнал меня, когда я пыталась убежать через заднюю дверь. Он оскорблял меня и вполне определенно заявил, что намерен со мной сделать. Брустер жестоко избил меня и пытался изнасиловать, — смело произнесла девушка, — но я ударила его прессом для бумаги. Тогда дружки Брустера попытались сделать то же самое, но помощь подоспела прежде, чем они… — Саманта запнулась, чувствуя на себе внимательные взгляды. — Дело в том, что то, что они сделали — непросто мальчишеская забава. Эти люди хотели причинить мне боль и унизить и, возможно, убили бы меня, как убили мистера Стетсона.

Адвокат снова возразил против ее замечания. На этот раз судья поддержал его, предложив Саманте излагать только факты и воздерживаться от личных выводов.

— А это и есть факт. Ваша Честь, — ответила она, твердо взглянув на Кнолеса. — Фред Брустер и его друзья утверждают, что то, что произошло с мистером Стетсоном — чистая случайность, что мистер Стетсон случайно ударился, когда они начали громить типографию. Но это неправда.

— Вы находились в задней комнате, — напомнил ей Кнолес.

Саманта заметила, как напрягся Брустер.

— Да, верно, — ответила она. — Но я не сомневаюсь в том, что видела и слышала. Когда Брустер и его друзья вошли в типографию, до меня донеслось несколько сильных ударов. Я встала и пошла проверить, что происходит. В этот момент мистер Стетсон был еще цел и невредим, потому что я услышала его голос. Стетсон возмущенно кричал: «Убирайтесь отсюда, хулиганы!». Затем раздался глухой удар и какой-то сдавленный крик, словно человек застонал от боли. Безусловно, это был стон мистера Стетсона. Когда я открыла дверь, Джо Стетсон уже лежал на полу, из раны на его голове текла кровь, а над ним стоял Фред Брустер, держа в руке стальную трубу. Он посмотрел на мистера Стетсона и сказал: «Это ты приносишь всем беспокойство, печатая свои аболиционистские газеты». В этот момент Брустер заметил меня и, приказав своим дружкам крушить все, что попадается на глаза, произнес: «А я займусь мисс Уолтерс». Я сразу же бросилась к задней двери, потому что знала, что этот человек способен на любую низость. Однако, он поймал меня прежде, чем я успела выскочить из зала. Остальное вам известно.

— Ты лжешь, сука! — взорвался Фред Брустер, бросаясь к Саманте.

— Но шериф тут же водворил его на место. В зале суда снова раздался шум голосов. Адвокат Кнолес слегка побледнел, а судья в который раз постучал молотком по столу, призывая к тишине. Он приказал Брустеру сдерживать себя, пообещав, в противном случае, вывести из зала суда. Саманта увидела, что Блейк тоже приподнялся, и сердце ее похолодело от ужаса, но преподобный Уолтерс схватил его за руку и заставил опуститься на скамью. Между тем, Бичер бросил быстрый взгляд на Ника Веста, лицо которого исказила злобная гримаса.

— Может быть, вы преднамеренно искажаете факты, мисс Уолтерс, чтобы обвинить Фреда Брустера в убийстве? — вкрадчиво спросил адвокат Кнолес, когда в зале установилась тишина. — Возможно, вы хотите отомстить ему за нападение на вас.

Саманта гордо вздернула подбородок.

— Нет! Вы обвиняете меня в лжесвидетельствовании, мистер Кнолес, а я не лгала ни разу в жизни. Я воспитывалась в строгой христианской семье и предпочла бы, чтобы Фреда Брустера освободили. Для меня просто немыслимо оговорить человека, чтобы его посадили в тюрьму или повесили, даже если он и заслуживает этого.

— Ваша Честь…

— Не принимайте во внимание последнее замечание, — обратился судья к присяжным.

— Я сказала вам правду, — заявила Саманта. — Я, действительно, все это слышала. Мистера Стетсона ударили до того, как дружки Брустера начали громить типографию. И именно Фред Брустер стоял над ним с орудием убийства в руках.

— Шлюха! Лгунья! — заорал Брустер.

— Выведите этого человека из зала суда, — приказал судья шерифу.

Глаза Саманты наполнились слезами обиды и стыда, но шериф и его помощник уже взяли Брустера с обеих сторон за руки и повели к выходу. Неожиданно для всех огромный и сильный Брустер оттолкнул от себя обоих мужчин и бросился к двери. В то же мгновение с места сорвался Блейк Хастингс и, буквально перескочив через родителей Саманты, сбил негодяя с ног. В зале раздались возмущенные крики, а один мужчина недовольно заворчал, когда Брустер, падая, придавил его своим телом. Блейк рывком приподнял молодого парня за отвороты рубашки и нанес ему два сильных удара ботинком в пах. Брустер завопил от мучительной боли и, согнувшись пополам, упал на колени. Блейк продолжал стоять над ним в угрожающей позе. Кожаная куртка делала его больше и внушительнее, чем он был на самом деле.

— Я хочу, чтобы этого человека тоже вывели из зала суда, — закричал судья, указывая на Блейка.

Ему пришлось несколько раз постучать молотком, призывая к тишине, потому что в зале стоял невообразимый шум. Блейк легко стряхнул с себя двоих мужчин, пытавшихся выставить его за дверь, бросил извиняющийся взгляд на Саманту и вышел на улицу.

Саманта не осуждала его поведение, понимая, что это была реакция Б лейка на боль и отчаяние, которые ему пришлось испытать за нее. Наконец, обвинитель Коллингс и адвокат Кнолес заявили, что у них больше нет вопросов к мисс Уолтерс и разрешили ей покинуть место свидетеля. Саманта вернулась к родителям, взяла свою отделанную мехом бархатную накидку и решительно направилась к выходу. Сейчас ей хотелось видеть только Блейка. Саманта нашла его на ступеньках крыльца, где он курил сигарету. Их глаза встретились.

— Извини меня, — виновато сказал Блейк. — Я ничего не мог с собой поделать.

— Все хорошо. Блейк отвернулся.

— Ублюдок! — пробормотал он, сжав кулаки; его просто трясло от злости.

— Давай уйдем отсюда. Здесь нам больше делать нечего, — Саманта взяла Блейка за руку и повела прочь от здания суда. Они медленно шли, ступая по плотному снегу, который выпал несколько дней назад. Глубоко вдыхая морозный декабрьский воздух, Саманта с облегчением сказала: — Я так рада, что все это, наконец, закончилось, не важно: поверили они мне или нет.

— Они обязательно поверят тебе, — Блейк остановился и, отбросив сигарету, порывисто сжал руку Саманты. — Ты вела себя замечательно, Сэм. Я гордился тобой, ты держалась молодцом.

Воздух был холодным, изо рта у них шел пар, но Саманта, не замечая этого, весело улыбалась.

— Я не собиралась давать показания и вполне могла избежать этой процедуры: даже обвинитель не собирался задавать мне вопросы. Но когда они упомянули о деликатной ситуации, в которую я попала, это вывело меня из себя.

Блейк, наконец, улыбнулся.

— Я тебя прекрасно понимаю. Я знал, что ты выступишь. Теперь тебе нечего бояться, Саманта Уолтерс.

Их глаза встретились, и Саманта поняла, что Блейк' сейчас поцелует ее. Она напряглась, когда он вплотную приблизился к ней, ей хотелось убежать, но ноги словно приросли к земле. Саманта с нетерпением ожидала, что будет дальше. Сначала Блейк лишь слегка коснулся ее губ, затем осторожно раздвинул их и проник в рот языком. Несмотря на холод, его губы были мягкими и теплыми.

Саманта поняла, что встреча с Фредом Брустером всколыхнула в Блейке чувство собственника, он желал, чтобы она принадлежала только ему, чтобы почувствовала, что все плохое у нее уже позади. Еще никто и никогда так не целовал ее, еще ни разу Саманту не охватывало такое пламя. Она даже не заметила, как стала отвечать на поцелуи Блейка, обвив руками его шею. Саманта тихо застонала от наслаждения, и сильные руки Блейка еще крепче прижали ее к себе.

Наконец, Блейк оторвался от губ девушки. Будучи не в силах справиться с дыханием, она положила голову ему на грудь, уткнувшись в грубую кожаную куртку. Он продолжал нежно прижимать ее к себе.

— Я люблю тебя, Сэм, — тихо произнес Блейк. — Больше никто и никогда не причинит тебе такой боли, обещаю это. Я люблю тебя и хочу все время быть рядом с тобой. Я мечтаю создать с тобой семью и построить для тебя дом. Правда, твой отец сомневается, что мы подходим друг другу, но я убежден в обратном и приложу все силы, чтобы он тоже понял это. Только скажи, что любишь меня и согласна выйти за меня замуж.

Саманта чувствовала себя на седьмом небе от счастья, ее пожирал огонь желания.

— Ты сам знаешь, что я полюбила тебя с первого взгляда, только боялась признаться в этом. Да, я очень хочу быть твоей женой, но обещай, что будешь терпелив со мной.

— Я никогда не обижу тебя и никогда не причиню тебе боль. Я лишь хочу быть уверен в том, что ты моя, и что никто не отберет тебя у меня.

— Мне хочется того же самого, — Саманта чувствовала себя в его объятиях в полной безопасности, она положила голову ему на грудь, наслаждаясь запахом Блейка. — Когда ты уехал в Индепенденс, я очень переживала, что у тебя там есть любимая женщина, с которой ты встречаешься.

— С тех пор, как умерла Сьюзен, в моей жизни не было никого, кто имел бы для меня какое-то значение, пока я не встретил тебя, — Блейк слегка отстранил Саманту от себя и заглянул ей в глаза. — Я поговорю с твоим отцом.

— Тебе лучше подождать несколько недель. Я думаю, он решит, что мы слишком торопимся.

— Меня это не волнует. События развиваются так стремительно, что нам нельзя медлить. Неизвестно, сколько времени мы сможем пробыть вместе.

— Не говори об этом. Мы еще состаримся вместе, Блейк.

Он нежно коснулся ее лица.

— Я так хочу этому верить, — к удивлению Саманты глаза Блейка наполнились слезами. — В жизни бывает всякое. Я имею в виду Сьюзен. Только что мыс ней обсуждали предстоящую свадьбу, а в следующее мгновение она уже была мертва. Поэтому разговоры о женитьбе всегда вызывают у меня грустные воспоминания.

Саманта взяла его руку в свою и нежно прижалась губами к ладони Блейка.

— Со мной ничего не случится. На этот раз все будет по-другому.

Сердце девушки переполняли любовь и радость: Блейк Хастингс сделал ей предложение!

Он обнял ее за плечи, и они пошли дальше.

— Я буду много работать, Сэм, чтобы накопить денег для постройки дома, а может быть, мне удастся купить землю и снова стать фермером. Тем временем нам придется пожить в пансионе. Ты не возражаешь?

Саманту охватила сладкая дрожь при мысли о том, что она будет рядом с Блейком день и ночь, даже в постели… Но отвратительное воспоминания снова нахлынули на нее, пытаясь разрушить радостное возбуждение. Саманта постаралась отогнать мрачные мысли.

— Главное, что мы будем вместе, а остальное не имеет значения.

— Саманта! — раздался за их спиной голос преподобного Уолтерса, они оглянулись. — Мы волновались, куда вы ушли, — произнес он, с трудом переводя дыхание. — Присяжные удалились для вынесения приговора. Судья сказал, что после принятия решения, он снова пошлет за Фредом Брустером, — взяв дочь за руку, Говард Уолтерс продолжил: — Ты прекрасно выступила, Сэм, совершив храбрый поступок. Мы гордимся тобой, — он взглянул на Блейка. — Должен признать, что ты очень помог Саманте пережить все это, но Блейк… — преподобный отец покачал головой. — Тебе нужно постараться держать себя в руках, если ты хочешь вернуться в зал суда.

— После того, что Брустер сделал с Самантой, я просто сходил с ума от того, что не мог дать выхода своему гневу, — ответил Блейк. — Я надеюсь, Брустера снова приведут в зал, и присяжные проголосуют за повешение. Я лично буду присутствовать при казни и наслаждаться до самого конца процедуры. Надеюсь, вы чувствуете то же самое, преподобный отец.

Говард Уолтерс тяжело вздохнул.

— Разумеется, я постараюсь не проявлять таких эмоций, но в данном случае я согласен с тобой. Нам нужно вернуться в зал суда. Надеюсь, кто-нибудь расскажет, какое принято решение, — он обнял дочь за плечи. — Мать ждет нас у входа в здание. Кстати, сегодня в нашем доме состоится собрание церковного прихода. Мы будем обсуждать предстоящие поездки на отдаленные фермы, чтобы узнать, в чем нуждаются люди. Матери потребуется твоя помощь: нужно подавать напитки и закуски.

— Клайд Бичер тоже придет на собрание? — настороженно спросил Блейк.

Преподобный Уолтерс приостановился и посмотрел на Блейка.

— Ну, конечно же. Хастингс вздохнул.

— Почему вы не хотите прислушаться к моему совету, сэр? Я бы постарался сделать так, чтобы Бичер не присутствовал на ваших собраниях. Вы ведь сами рассказали мне о том, что несколько дней назад еще три аболиционистские семьи, живущие довольно далеко от Лоренса, подверглись нападению. А что, если это Бичер сообщает вашим врагам адреса этих семей? Неужели вы не понимаете, какая им угрожает опасность? Вы хотите, чтобы кто-нибудь из них погиб?

Саманта слушала Блейка с замирающим от волнения сердцем, понимая, что его слова возмутят отца, и он станет возражать против ее замужества. Опасения девушки подтвердились: лицо Говарда Уолтерса потемнело от гнева.

— Я считал, что мы больше не вернемся к этой теме, Блейк. Ты встречаешься с Самантой уже более трех недель, но, оказывается, все равно не изменил своего мнения.

— Я уже готов был согласиться с вами, пока вы не рассказали об этих фермах, подвергшихся нападению.

— Ты хороший человек, Блейк, но жизненные невзгоды сделали тебя недоверчивым. Однако в жизни каждого человека рано или поздно наступает такое время, когда ему просто не обойтись без доверия к людям, иначе все его существование становится циничным и безрадостным. Мне известно, как к тебе относится Саманта, но это не значит, что я позволю оскорблять моего друга.

Блейк сокрушенно покачал головой.

— Мне хотелось, чтобы мы поняли друг друга, преподобный отец. Пожалуйста, понаблюдайте за этим человеком, обратите внимание, какие вопросы он задает за ужином, о чем расспрашивает меня…

— Я думаю, тебе не стоит присутствовать на собрании, Блейк, — прервал его Уолтерс. — Если ты будешь вести подобные разговоры за ужином, выдвигая обвинения против мистера Бичера в присутствии остальных прихожан, то можешь возбудить к нам сильное недоверие. Чего доброго, люди, приехавшие из отдаленных мест, могут подумать, что я — тоже предатель! Из-за твоих необоснованных подозрений я рискую потерять многих своих сторонников. А между тем, эти люди нуждаются во мне, они должны быть уверены, что получат в моем доме надежду и поддержку. Я считал, что этот вопрос уже решен, Блейк.

Хастингс посмотрел преподобному отцу прямо в глаза.

— Нет, этот вопрос не был решен! Просто я держал язык за зубами, но после того как снова услышал в суде о тех ужасах, которые пришлось пережить Саманте, я не потерплю, чтобы она вновь подвергалась опасности только из-за того, что Клайд Бичер является почти членом вашей семьи и имеет прекрасную возможность пересказывать нашим врагам о каждом вашем намерении и сообщать имена каждого…

— Все! Хватит. Не желаю больше ничего слушать, — снова прервал Блейка преподобный отец, предостерегающе подняв руку. — Я забираю Саманту домой, а тебе советую не приходить к нам день-другой и решить для себя, что для тебя важнее: тщетно пытаться доказать мне свою правоту в отношении такого истинного христианина, как Клайд Бичер, или встречаться с Самантой.

— Папа! Ты же знаешь, как я отношусь к Блейку. Преподобный Уолтерс упрямо сжал губы, не сводя с Блейка внимательных глаз.

— Да, знаю, однако не уверен, что для тебя это наилучший вариант. Безусловно, ты во многих отношениях хороший человек, Блейк: работящий, совестливый, добрый, но вместе с тем, ты очень невыдержан, поэтому постоянно попадаешь в неприятные истории.

— Я уже и раньше говорил вам об этом: я не ищу неприятностей, так же, как и Саманта не искала их, когда на нее напали эти подонки. И, пожалуйста, не просите меня прекратить встречи с вашей дочерью. Я уже давно испытываю к ней глубокие чувства. Я люблю ее и хочу жениться на Саманте. Просто у меня не было возможности поговорить с вами об этом. Я очень хочу, чтобы у меня была жена, семья и собираюсь взять дополнительную работу, чтобы накопить денег и купить землю для фермы. Пожалуйста, преподобный отец, не нужно усложнять нам жизнь.

Саманта отвернулась в сторону, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза непрошенные слезы. Блейк же не сводил твердого взгляда с Говарда Уолтерса.

Преподобный отец вздохнул.

— Я не сомневаюсь в искренности твоих слов. Безусловно, ты будешь преданным мужем, Блейк. Но сейчас очень трудное и не совсем подходящее для женитьбы время, да и обзаводиться детьми тоже опасно. В конце концов, в стране может начаться война. И я не сомневаюсь, что как только раздастся первый выстрел, ты вступишь в армию и уйдешь сражаться за уничтожение рабства и за единый Союз. Что тогда будет с Самантой? А твои проблемы с Ником Вестом? Как ты собираешься совместить женитьбу на Саманте и свое намерение убить Веста? Ведь тебя могут за это посадить в тюрьму и даже повесить. Кроме того, Вест тоже может, в конце концов, добраться до тебя и убить. Неужели ты собираешься оставить мою дочь вдовой? А если и ей будет угрожать опасность?! Нет, Блейк. Я считаю, что ты слишком полон гнева и жажды мести, чтобы жениться.

Саманта резко повернулась к отцу.

— Отец, я хочу выйти замуж за Блейка, я люблю его. Меня не пугает опасность. Не ожидала, что ты окажешься таким упрямым.

— Успокойся, Сэм, — вставил Блейк, не сводя взгляда с Говарда Уолтерса. — Да, теперь я вижу, что Бичер проделал хорошую работу: твой отец совершенно не слушает то, о чем я ему говорю, и твердо убежден, что я никак не подхожу тебе.

— Это совсем не так, — возразил преподобный Уолтерс. — Но факт остается фактом: твои проблемы с Ником Вестом еще не решены. Я думаю, сейчас не самое удачное время для женитьбы, а кроме того, вы с Самантой еще слишком мало знаете друг друга, чтобы принимать такое серьезное решение. Мне кажется, в данный момент Саманта еще до конца не разобралась в своих чувствах.

— Нет, разобралась, — возразила девушка, смело глядя на отца. — Я абсолютно уверена в своих чувствах. Я люблю Блейка и хочу выйти за него замуж. Блейк нежно обнял ее за плечи.

— Давай пока не будем говорить об этом, Сэм. Я не смогу пойти с тобой в суд. Возможно, пройдет несколько часов, пока присяжные примут решение. А мне нужно вернуться на работу: Джордж ждет меня на лесопилке. Увидимся завтра.

— А как насчет сегодняшнего вечера? — Саманта повернулась к Блейку, заметив, как гневно сверкнули его глаза.

— Твой отец ясно дал понять, что мое присутствие на собрании нежелательно.

— Ты меня неправильно понял, Блейк. Я только сказал, что с твоей стороны было бы благоразумнее не приходить туда. Мы ждем тебя завтра вместе с Джорджем. Я не запрещаю ваши встречи с Самантой, но считаю, что нельзя торопиться с замужеством. Подождите немного. Пусть Блейк пока решит свои проблемы с Ником Вестом. Возможно, стоит дождаться окончания выборов? Это будет очень тяжелое время. Когда все успокоится, может, Вест уедет к себе в Миссури.

— Выборы состоятся только через три месяца. Это очень большой срок, преподобный отец.

— Ничего. Если ты, действительно, любишь мою дочь, то поступишь так, как я тебя прошу. Пусть твоя любовь пройдет испытание временем.

Блейк глубоко вздохнул, стараясь держать себя в руках.

— Меня не нужно испытывать, преподобный отец. Я согласен ждать Сэм годы, если в этом будет необходимость. Однако, вы помните, что однажды я уже пытался создать семью и терпеливо ждал своего часа, но женщина, которую я любил, умерла прежде, чем мы успели пожениться. В наше тревожное время подобное может повториться, поэтому я не хочу испытывать судьбу. Вы правы, мы можем пожениться, а потом потерять друг друга. Однако, если мы любим друг друга, какая разница, если что-то случится до или после свадьбы? В любом случае будет одинаково больно. Клянусь, что это так, преподобный отец! — Блейк сжал плечи Саманты, затем резко повернулся и зашагал прочь. Девушка проводила его взглядом.

— Я думала, ты поймешь нас, отец. Блейк просто в отчаянии. Я не хочу заставлять его ждать, и сама не собираюсь это делать. Какая разница: нравится ему Бичер или нет? Ведь мистер Бичер — только друг, а не родственник. Кроме того, я уверена, что Блейк найдет способ выяснить отношения с Ником Вестом, — она приблизилась к отцу. — Ты не имеешь права разлучать нас, папа. Мне уже восемнадцать лет, и я могу поступать так, как хочу.

Уолтерс с грустью посмотрел на дочь.

— Да, думаю, что можешь, — тихо сказал он, надвигая шляпу на глаза. — Я люблю тебя, Саманта. После разгрома типографии я понял, как ты дорога мне. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

— Папа, Блейк никогда не позволит, чтобы со мной произошло что-то ужасное.

Может быть, но он очень неспокойный человек, Сэм, у него есть враги.

— А разве у нас их нет, отец? Случай в типографии наглядно доказал это. Какая разница, где я буду жить дома или с Блейком Хастингсом? Он ведь на нашей стороне. Блейк предупреждает о Бичере только потому, что волнуется за всех нас. Разве можно его обвинять в том, что он с недоверием относится к некоторым людям? Пожалуйста, обещай мне все обдумать и завтра поговорить с Блейком.

Уолтерс тяжело вздохнул.

— Хорошо, я непременно подумаю об этом, но все равно остаюсь при своем мнении, что ты еще недостаточно знаешь Блейка.

— Преподобный Уолтерс! — окликнул их из здания суда Клайд Бичер. — Присяжные! Они уже вернулись в зал!

Священник взял под руку дочь и торопливо зашагал обратно. Блейк встретил их на крыльце, рядом с ним стояла Милисент Уолтерс.

— Я решил все-таки дождаться окончания суда и услышать приговор присяжных, — объяснил он преподобному отцу свое присутствие, с вызовом посмотрев ему в глаза.

Говард Уолтерс мягко коснулся его руки.

— Я ничего не имею против тебя, Блейк. Просто меня волнует судьба дочери. Завтра вечером мы еще с тобой поговорим об этом.

— Неужели вы поссорились? — вмешался в разговор Бичер. — Может быть, я могу чем-нибудь помочь?

Саманта съежилась от страха, опасаясь, что Блейк нагрубит ему, но он только молча взглянул на Бичера и перенес свое внимание на другую сторону улицы. В это время шериф подводил Фреда Брустера к зданию суда. На лице Блейка появилась довольная усмешка: Брустер шел медленно, все еще согнувшись пополам от боли. Заметив Блейка, стоявшего под руку рядом с Самантой, он взглянул на него с дикой ненавистью, но ничего не сказал.

Шериф ввел Брустера в зал суда. Все тут же последовали за ними, но остановились в дверях, решив не проходить вперед. Суд признал Фреда Брустера виновным в убийстве, его друзья обвинялись в убийстве второй степени тяжести, в умышленном повреждении собственности, в физическом насилии и в попытке изнасилования.

Когда судья приговорил Брустера к повешению, а остальную четверку — к двадцати годам заключения, Блейк радостно обнял Саманту за плечи.

— Вы не можете так поступить! — закричал Брустер, один из его друзей заплакал. — Это означает начало войны! Посмотрите, что происходит на границе! — Людей не вешают за то, что они убивают друг друга на войне.

Судья Блейк ударил молоточком по столу.

— Есть известная разница, молодой человек, между тем, что происходит во время войны и убийством. Вас никто не провоцировал на подобные действия. Кроме того, хочу всем напомнить, что в стране не идет война: ни на границе штатов, ни у нас, в Лоренсе! Те, кто совершают налеты на мирных жителей, разрушают их дома, насилуют женщин, убивают фермеров — такие же преступники, как и этот молодой человек. Если только этих бандитов удастся схватить, они будут немедленно арестованы и наказаны.

— Да разве их поймаешь? Налетчики уходят через границу в Миссури, — закричал один из зрителей.

— Да, — поддержал его другой. — А как насчет закона, чтобы выдворять этих ублюдков к себе домой?

В зале суда снова поднялся невообразимый шум. Судья без остановки стучал молоточком, пытаясь установить тишину, но тщетно. Не говоря ни слова Блейк потянул Саманту к выходу, заметив при этом, как Бичер и Ник Вест обменялись понимающими взглядами.

На улице Саманта в отчаянии закрыла глаза и спросила:

— О, Блейк! Что же нам теперь делать? Посмотри, что происходит вокруг. Все так ужасно и отвратительно. Может быть, отец прав, и нам не стоит жениться?

— Не говори так. Просто сегодня у нас очень тяжелый и длинный день. — Блейк приподнял ее подбородок. — Ничего не изменилось, Сэм. Ничего. Я все равно люблю тебя и хочу на тебе жениться.

В это время из зала суда, продолжая громко спорить, начали выходить люди, но их голоса звучали для Саманты как в тумане. Все ее мрачные мысли исчезли, когда она увидела, какой любовью светятся глаза Блейка. Конечно, он прав. Нельзя позволить посторонним людям, даже отцу, этой ненависти вокруг разлучить их, помещать той прекрасной любви, которую они испытывают друг к другу.

— Мы не дадим разрушить наше счастье, — словно прочитав ее мысли, сказал Блейк. — Я хочу жениться на тебе, Саманта Уолтерс, и намерен осуществить это, независимо от того, будет война или нет, несмотря на сопротивление твоего отца и происки Ника Веста.

К ним подошел Клайд Бичер, державшийся по обыкновению очень высокомерно и напыщенно.

— Надеюсь, сегодня вы присоединитесь к нам, Блейк? Вам следовало бы привести с собой и вашего друга Джорджа. Его присутствие воодушевило бы прихожан.

Глаза их встретились.

— У нас с Джорджем на сегодня другие планы.

— Это плохо. Сегодня очень важное собрание, — во взгляде Бичера было злобное торжество.

— Я не сомневаюсь, что собрание очень важное — для вас, — многозначительно сказал Блейк и взял Саманту за руку. — Передайте преподобному отцу, что я сам провожу Сэм домой. Мы хотим еще немного побыть вдвоем. А вы можете доехать на коляске.

Бичер понимающе кивнул.

— Очевидно, вы оба счастливы решением присяжных? Ты сегодня прекрасно выступила, Саманта, — он приподнял шляпу. — Пойду скажу вашему отцу, что Блейк проводит вас домой.

Оставив их, Бичер с таким видом прошел мимо Ника Веста, как будто едва знал этого человека, но Блейк подозревал обратное. Заметив, что Вест направляется к ним, Саманта прижалась к руке Блейка, сердце ее учащенно забилось.

— Если ты считаешь это поражением защитников рабства, — произнес Вест, сверля Блейка глазами, — то ошибаешься. Это только начало. Увидимся на казни.

— Это будет не первая казнь, наблюдаемая тобой. Вест язвительно улыбнулся.

— И, возможно, не последняя. Может быть, когда-нибудь мне повезет присутствовать на твоей казни.

Вест отошел, а Саманту охватил безумный страх. Казалось, все было против них с Блейком: и люди, и обстоятельства, пытаясь разрушить их любовь. Блейк успокаивающе обнял Саманту за плечи, и она сразу почувствовала себя в безопасности, ее уже ничто не страшило. Саманта говорила себе, что Господь на их стороне. Конечно, он непременно позаботится, чтобы с ними не случилось ничего ужасного, чтобы они могли любить друг друга долгие годы.

— Вы не повесите меня! — услышала Саманта за спиной крик Брустера, которого как раз выводили из зала суда. — Ублюдки! Молитесь на своих ниггеров! Разве вы не понимаете, что скоро начнется война?! Война!

Рука Блейка еще крепче сжала плечи Саманты, и они пошли прочь, ни разу не оглянувшись назад.

ГЛАВА 6

Блейк и Джордж медленно шли по запруженной народом улице, на которой торговцы уже соорудили свои палатки и установили вагончики. Несмотря на то, что была суббота, женщины разоделись в лучшие воскресные платья. Казнь Фреда Брустера превратилась в своего рода цирковое представление. На улицы города высыпали толпы людей, горожане взволнованно обсуждали между собой сплетни и слухи. Даже морозный январский день не удержал их в домах.

Ты видишь, как все нервничают, хотя и смеются? — спросил Блейк Джорджа. — Люди пытаются скрыть свой страх перед тем, что их, возможно, ждет в недалеком будущем. Жители Лоренса боятся, что все это может привести к войне, что следующими жертвами станут они сами.

Клэнси Джоунз рассказывал сегодня на лесопилке, что два дня назад еще одна аболиционистская семья подверглась нападению. Несколько бандитов изнасиловали женщину. Лица налетчиков были скрыты под масками, так что узнать их не представляется возможным.

Блейк подумал о Саманте. Он сомневался, что здесь, в Лоренсе, она подвергается меньшей опасности, чем, скажем, на приграничной ферме.

— Да, я слышал об этом, — рассеянно ответил Блейк, внимательно рассматривая толпу.

Он все время волновался за Саманту, переживая, что не может постоянно находиться с ней рядом, чтобы защитить в случае необходимости. Особенно ему не нравилось то, что возле Саманты постоянно крутился Клайд Бичер.

Блейк поискал глазами преподобного Уолтерса, но напрасно. Скорее всего, тот не захотел присутствовать на казни. Уолтерс был противником всякой мести, несмотря на то, как Фред Брустер поступил с Самантой. Он считал казнь — еще одним актом насилия, а самого Брустера — жертвой предрассудков и ненависти, привитых ему окружающими.

Преподобный Уолтерс вообще выступал против смертной казни, и они с Блейком даже поспорили по этому поводу. Хастингс считал, что повешение — еще слишком мягкое наказание для Брустера и ему подобных. Затем разговор неизбежно коснулся темы борьбы за отмену рабства и путей достижения этой благородной цели. Преподобный отец был твердо убежден, что его долг, как христианина, — беседовать об этом с людьми, распространять нужную информацию, а также привлекать сюда новых переселенцев с Севера. Блейк согласился с ним, но одновременно выразил уверенность, что некоторые люди могут реагировать только на угрозы или на физическое воздействие.

Уолтерс ответил, что подобные взгляды способствуют распространению насилия на улицах городов и оправдывают рейды бандитов на границе. Очень быстро спор коснулся Клайда Бичера. Блейк не сумел сдержаться и снова высказал свои подозрения в отношении этого человека. Он заявил, что из-за шпионов, подобных Бичеру, и возникает большинство бед, что всех бандитов, скрывающихся в лесах, следовало бы расстрелять. Блейк также сказал, что не сомневается в том, что Бичер сам принимает участие в приграничных налетах.

Эти обвинения возмутили преподобного Уолтера, но на этот раз Блейк не захотел взять свои слова обратно. Участившиеся бандитские рейды и засады на ни в чем неповинных людей держали всех в постоянном напряжении, а твердая убежденность Блейка, что Бичер имеет к этому отношение, сделало его извинения невозможными. В конце концов, Уолтерс потребовал, чтобы Хастингс покинул их дом. Это произошло почти три недели назад, но слова Говарда Уолтерса до сих пор звучали у него в ушах.

Ты хороший человек, Блейк Хастингс, но твое сердце переполнено ненавистью, недоверием и жаждой мести. Я считаю, что ты не подходишь Саманте. Думаю, со временем она и сама поймет это. Я не желаю больше слышать никаких разговоров о браке. Вам нужно побыть врозь, чтобы все хорошо обдумать и убедиться, что ваше решение было слишком скоропалительным. Вас объединила опасная ситуация, но вы еще сами не разобрались, что у вас на сердце.

Блейк попытался убедить Уолтерса в искренности своих чувств к его дочери. Саманта, чуть не плача, тоже утверждала, что любит Блейка. Однако, преподобный отец просто кипел от негодования, выведенный из себя новыми обвинениями, выдвинутыми Блейком против Клайда Бичера.

Ты не только взял грех на собственную душу, — почти кричал он. — Ты посмел обвинить прекрасного христианина, друга нашей семьи в причастности к насилию и убийствам! Больше я этого не потерплю!

Уолтерс попросил Блейка уйти и не возвращаться до тех пор, пока он не извинится и не возьмет обратно свои слова в адрес Бичера. Но и в этом случае преподобный отец потребовал, чтобы по крайней мере, две недели Блейк не встречался с Самантой.

— Мы будем молиться о твоей душе, Блейк. Ты также проси Бога, чтобы он помог тебе избавиться от ненависти и недоверия, которые зародились в твоей душе после смерти отца. Мы будем рады видеть тебя в церкви, я никому не отказываю в помощи. Тебе просто необходимо слышать слово божье. Но я не могу позволить тебе приходить к нам в дом, зная твое отношение к мистеру Бичеру.

При воспоминании об этих словах Блейка охватывал гнев. Вот уже две недели как они не виделись с Самантой. Собственное упрямство не позволяло ему посещать церковь, хотя это была, пожалуй, единственная возможность встретиться с любимой. Вот и завтра Блейк не собирался приходить на воскресную службу. Правда, он не представлял, сколько времени сможет выдержать эту пытку. У него не было никакой надежды случайно встретить Саманту в городе. Блейк знал, что родители не позволяли ей выходить на улицу, пока не пройдет казнь, и был с этим совершенно согласен. В городе оставались, пусть и в незначительном количестве, сторонники Фреда Брустера, которые могли отомстить Саманте за ее показания на суде. Поэтому Сэм разрешалось ходить только в церковь.

— Ты ищешь Сэм? — спросил Джордж.

Блейк тяжело вздохнул.

— Нет, мне нужен ее отец. Может быть, мне все-таки удастся помириться с ним. Я чувствую, что скоро сойду с ума, если не увижусь с Самантой.

— Почему бы тебе просто не извиниться, Блейк? Надеюсь, мир не рухнет после этого.

Блейк достал из кармана заранее скрученную сигарету.

— В том-то и дело, что я не смогу, Джордж. Я уверен, что прав в отношении Клайда Бичера. Уолтерс — глупец, и мне страшно, что Саманта может поплатиться за его доверчивость. Черт возьми, что же делать? Неужели ты думаешь, что я слишком гордый, слишком упрямый?

Блейк нервно закурил, а Джордж грустно усмехнулся.

— Может быть, самую малость. Но ты прав, проявляя осторожность. Я тоже не верю Бичеру. Права, если бы у меня появилась возможность увидеть Джесси, я бы был готов ползти и целовать следы человеку, от которого бы это зависело.

Блейк сделал глубокую затяжку.

Кажется, я тоже на грани этого, — ответил он, когда они подошли к виселице. — Может быть, сегодня вечером я, наконец, решусь поговорить с преподобным отцом. Я уверен, что несмотря на разлуку, наши чувства с Самантой ничуть не изменились.

Тогда пойди и поговори с ее отцом.

— Я бы непременно забрал Саманту к себе, несмотря на сопротивление Уолтерса. Но, черт возьми, Джордж, я не желаю так поступать! Это ее семья, и мне бы очень хотелось, чтобы она стала и моей семьей, чтобы между нами установились дружеские отношения. Я не имею права принуждать Саманту выбирать между мной и отцом, — Блейк сокрушенно покачал головой, — Странно, что наши взгляды с Уолтерсом на рабовладение полностью совпадают, но мы совершенно не понимаем друг друга, когда дело касается методов достижения цели. Не могу поверить, чтобы он был настолько слеп в отношении Клайда Бичера. Джордж пожал плечами.

— Бичер — умный человек. Кроме того, Уолтерсы знают его гораздо больше, чем тебя. Он поддержал их с самого первого дня приезда семьи в Канзас.

— Возможно, ты прав.

Блейк заметил в толпе несколько человек, которые избивали его во время той злополучной драки с Вестом. Однако, самого Веста нигде не было видно.

— Да, Вест прекрасно знает, когда лучше всего оставаться дома, не так ли? — обратился Хастингс к Джорджу. — Даю слово, что девяносто пять процентов присутствующих — аболиционисты. Пока они здесь наблюдают, как вешают одного из бандитов, такие люди, как Вест, продолжают свою грязную работу.

Вокруг виселицы постепенно начал собираться народ: время казни приближалось. Некоторые мужчины держали на плечах детей. В толпе раздались одобрительные возгласы, когда из тюрьмы, наконец, привели Фреда Брустера. Тот отчаянно упирался и кричал:

— Все вы — кучка любителей ниггеров! А также эта шлюха, Саманта Уолтерс! Вы еще пожалеете об этом! Я не убивал Джо Стетсона! Это был несчастный случай!

— А налеты на границе тоже случайны? — бросил кто-то из толпы.

К нему тут же присоединились многие из присутствующих. В воздухе замелькали кулаки; выкрики «убийца», «насильник» звучали наряду с «повесьте его!».

Шериф и три его помощника втащили Фреда Брустера по ступенькам на помост и подвели к тому месту, где висела петля. К осужденному подошел священник, но не преподобный Уолтерс из методистской церкви, и спросил его о последнем желании. Брустер в ответ плюнул в него, что еще больше возмутило толпу. Священник отвернулся и начал молиться о спасении его души. В это время помощник шерифа натянул Брустеру на голову черный капюшон, а на шею накинул петлю. Несмотря на холодный январский день, Брустер был без пальто и сильно дрожал, Блейк догадывался, что, скорее всего, его трясло от ужаса и отчаяния, чем от холода. Наконец, наступил решающий момент. Толпа затихла, два человека удерживали Брустера на месте.

— Я не один должен отвечать за это, — раздался сдавленный голос Брустера.

Священник обратился к людям с просьбой произнести молитву, затем все вместе начали исполнять церковный гимн.

— Подождите, — закричал Брустер. — Боже Всемогущий! Я могу назвать имена. Не вешайте меня, и я сообщу вам, кто… — прежде чем он успел закончить, откуда-то из верхнего окна отдаленного здания прозвучал выстрел.

Толпа еще продолжала исполнять гимн, а на груди Фреда Брустера расплылось красное кровавое пятно, тело его обмякло, голова застряла в петле, в которой уже не было необходимости. Брустер был мертв.

Люди в панике начали разбегаться; плакали дети, пронзительно кричали женщины. Шериф и его помощники выхватили револьверы и оглядывались по сторонам, пытаясь определить, откуда стреляли. Неожиданно Блейк увидел еще одну вспышку, правда, из-за шума толпы сам выстрел был уже плохо слышен, и пуля просвистела между ним и Джорджем, задев левую щеку Хастингса. Джордж предостерегающе крикнул, и Блейк отпрянул назад. Однако, следующий выстрел прозвучал рядом с его другом.

— Прячься! — закричал ему Блейк. — Он пытается прикончить нас с тобой!

Люди кинулись врассыпную от Блейка и Джорджа, которые прижались к земле, пытаясь укрыться за деревянным сооружением виселицы. Хастингс выхватил свой револьвер. Услышав, как шериф отдал приказ окружить здание, из которого стреляли, он по-пластунски обогнул помост и громко спросил:

— Что, черт возьми, там происходит?

Шериф Джон Таккер спрыгнул вниз и озабоченно покачал головой.

— Кровь хлещет из тебя, как из прирезанного поросенка. Как ты себя чувствуешь?

Блейк коснулся рукой щеки, только сейчас заметив, что вся левая сторона куртки в крови.

— Мне почти не больно. Но еще один дюйм в сторону, и это была бы моя голова, — он окликнул Джорджа. — С тобой все в порядке?

Джордж приподнялся с земли.

— Еще не понял, — протянул он, неуверенно ощупывая себя с головы до ног.

— Тебе нужно побыстрее найти доктора, — сказал шериф Блейку, затем взглянул на мертвое тело Брустера. — Кажется, кто-то решил избавить его от виселицы.

Хастингс достал из кармана носовой платок и, поморщившись, приложил его к ране.

— Или кто-то испугался, что перед смертью Брустер может назвать другие имена.

Шериф посмотрел Блейку в глаза.

— Я тоже об этом подумал. А в тебя стреляли, очевидно, потому, что рядом с тобой стоял негр. Впрочем, возможно, они в основном целились в Джорджа, решив, что раз умрет один из них, то и негр должен погибнуть, — шериф озабоченно сдвинул шляпу на затылок. — Да, тебе очень везет, Хастингс, с тех пор, как ты приехал сюда. Может, для тебя было бы безопаснее перебраться в другой город?

— Я не совершил ничего плохого, шериф. Я целыми днями работаю на мельнице и лесопилке, у меня даже не остается времени для аболиционистской деятельности. Кроме того, пока Саманта Уолтерс живет в Лоренсе, я тоже останусь здесь, — Блейк прижал пропитанный кровью платок к щеке и взглянул на Джорджа. — Пойдем, найдем доктора Бекетта. Дай мне знать, если твои люди схватят того, кто стрелял, — сердито сказал он Таккеру и зашагал прочь.

Люди постепенно расходились, оглядываясь на мертвое тело возле виселицы, и обсуждая между собой возможные причины случившегося. Некоторые были даже разочарованы тем, что не удалось увидеть повешение. Между тем, священник и палач опустили тело Брустера вниз, а двое других тут же унесли его. Площадь опустела.

Блейк без труда отыскал доктора Бекетта, но тот мало чем сумел ему помочь. Он только промыл рану и приложил марлю, чтобы остановить кровь.

— Пуля лишь слегка задела тебя, — сказал доктор. — Но зато содрала большой участок кожи. Боюсь, что останется ужасный шрам. Стянуть края раны невозможно: точно ножом срезано, — он покачал головой. — Ты счастливый человек.

— Да, счастливый, если говорить о ране, — проворчал Блейк. — Но, судя по всему, кто-то решил продырявить мне голову. Какое уж тут счастье.

— Возможно, это вышло случайно. Очевидно, кто-то хотел избавить Брустера от позорной казни. Потом он заметил Джорджа и решил, как говорится, око за око: умер сторонник рабовладения, значит, должен умереть и негр. В тебе попали случайно.

Блейк посмотрел на Джорджа: его глаза были печальны.

— Может быть.

— Возможно, мне стоит уехать подальше на запад, — тихо сказал ему Джордж. — Я приношу тебе одни только заботы, Блейк.

Блейк ободряюще улыбнулся.

— Заботы будут у меня и с тобой, и без тебя.

В это время в кабинет врача вошел шериф Таккер и поинтересовался самочувствием Блейка. Тот поднялся и подошел к зеркалу, изучая уродливую рану на щеке.

— Ну, это гораздо симпатичнее, чем дырка в голове. Думаю, что мне повезло. Главное, что я остался жив.

Таккер снял шляпу.

— Мок люди тщательно обыскали здание, из которого стреляли, но там, разумеется, уже никого не было. Человек или ускакал на лошади, или успел смешаться с толпой. Мы не сможем установить его личность. Стреляли с крыши магазина Колдуэлла. Сам владелец уверяет, что никого не видел. Я думаю, он не врет. Колдуэлл — убежденный аболиционист и давно живет в Лоренсе. Позади магазина стоит крытый вагончик. Стрелявший, очевидно, с него взобрался на крышу. Возле магазина расположен одноэтажный дом, а в переулке полно всяких следов, в том числе от копыт лошадей и от колес повозок. Поэтому совершенно невозможно что-либо определить.

Блейк убрал марлю, с удовлетворением отметив, что рана, наконец, перестала кровоточить, и отошел от зеркала.

— Не думаю, что вы сумеете найти кого-нибудь, — сказал он, взглянув на шерифа. — Но я считаю, что за всем этим стоит Ник Вест.

Веста сейчас даже нет в Лоренсе. Он на своей ферме.

— А ему и не нужно находиться здесь, чтобы не навлечь на себя подозрения. Однако, уже одно это обстоятельство, по моему мнению, бросает на него тень.

— Возможно. Но должен заметить, Хастингс, мне не нравится твоя вражда с Вестом. Если ты собираешься продолжать в том же духе, я буду вынужден приказать тебе покинуть город.

Лицо Блейка потемнело от гнева.

— Это Вест должен уехать из Лоренса, У него ведь целая плантация в Миссури, на которой он жил до недавнего времени. Совершенно ясно, черт возьми, почему он здесь.

— Мне все известно. Но у нас нет никаких доказательств, — шериф направился к двери. — Моя работа намного усложнилась с тех пор, как был принят этот чертов закон о штатах Канзас и Небраска. Господи, скорее бы прошли выборы!

— Многие из нас тоже хотят этого, — вставил Джордж.

Таккер внимательно посмотрел на него, прекрасно понимая, как важно для таких людей, как Джордж, чтобы Канзас остался штатом, свободным от рабства. Если на выборах победят сторонники сохранения рабства, Джорджу будет весьма небезопасно оставаться в Лоренсе, несмотря на то, что у него есть документы, подтверждающие, что он — свободный человек. Ободряюще кивнув Джорджу, шериф вышел.

— Может, дать тебе для обезболивания настойку опия? — спросил доктор.

— Не стоит, черт возьми. Рана болит не так сильно. А вот немного виски будет в самый раз, — Блейк посмотрел на Джорджа. — Давай отправимся в салун Вилли, поиграем в карты, постараемся хоть немного развеяться. Мне просто необходимо сейчас пропустить стаканчик-другой чего-нибудь покрепче. Джордж согласно кивнул.

— Только сначала тебе нужно сменить рубашку и куртку. Ну и вид у тебя, черт возьми!

Блейк усмехнулся, стараясь скрыть тревогу и пытаясь заверить Джорджа, что прекрасно себя чувствует, понимая, что все случившееся очень расстроило его друга. Блейк достал из кармана деньги и, заплатив доктору, направился к двери.

— Пойдем, — сказал он. — Из-за казни Бронсон закрыл сегодня мельницу. Поэтому мы можем попытаться выиграть немного денег в покер. Похоже, мне придется покупать новую куртку.

Друзья вышли от доктора и оказались на запруженной людьми улице. Пробираясь сквозь толпу, они направились в пансион, чтобы Блейк смог переодеться и пойти в салун Вилли, куда, как им было известно, пускали и негров. В толчее они даже не заметили Клайда Бичера, который исподволь наблюдал за ними. Бичер как раз направлялся к себе, чтобы оседлать лошадь. Ему нужно было обязательно увидеться с Ником Вестом, чтобы доложить, что Брустер убит согласно приказанию. Человеку, который сделал это, Вест хорошо заплатил, чтобы он держал язык за зубами. Наемному убийце удалось благополучно уехать из Лоренса. Таким образом, не осталось никаких следов.

— Зачем парню страдать эти последние минуты? — говорил Вест Бичеру за несколько дней до казни. — Возможно, Брустер и сам того не подозревает, но он — один из нас. Я не собираюсь его казнью доставлять удовольствие городу. Кроме того, Бичеру может взбрести в голову покаяться в последние минуты жизни, назвать какие-то имена. Это опасно: некоторые мои люди хорошо поработали с этим парнем, над его взглядами.

Теперь дело было сделано. Кроме того, Вест будет очень доволен, узнав, что удалось хорошенько припугнуть Блейка Хастингса и его черномазого друга. Вероятно, не имея возможности встречаться с Самантой и зная, что его жизни угрожает реальная опасность. Блейк решит уехать из Лоренса. Как раз этого и добивались Вест и Бичер. Преподобный отец рассказал Бичеру, что Хастингс считает его шпионом. Но Бичер не показывал Блейку, что знает об этих подозрениях, опасаясь, что тот станет еще осторожнее. Бичер действовал через Уолтерса, пытаясь доказать ему беспочвенность обвинений Хастингса и убедить, что Блейк не подходит для Саманты. Нужно было любым способом добиться, чтобы Блейк уехал из Лоренса, а потом организовать его убийство.

Блейку в очередной раз повезло. Он сгреб рукой выигрыш, придвинув его к куче монет и бумажных банкнот.

— Похоже, у тебя сегодня просто счастливый день, — заметил один из игроков. — Сначала тебе удалось избежать пули в лоб, а теперь ты выиграл все наши деньги.

За столом добродушно засмеялись и раздали карты для новой партии. Блейку нравилось в этом салуне. В противоположность заведению, где любил бывать Ник Вест, здесь собирались аболиционисты, а также обслуживали негров. Если кого-то из присутствующих подозревали в расистских взглядах или посетитель относился к числу тех, кто проник в штат из Миссури, его немедленно выдворяли из салуна. Лишь один или два увеселительных заведения в городе обслуживали расистов, к которым все относились как к бандитам, хотя, возможно, они и не имели никакого отношения к приграничным налетам.

Сегодняшние события обсуждались за всеми столиками, и Блейку казалось, что ему пришлось тысячу раз ответить на вопрос: «Как дела?».

— Постепенно мы избавимся от этих бандитов, — сказал один мужчина. — Скоро они поймут, что им лучше убраться из города.

— Эти подонки сами уедут из Лоренса, как только закончатся выборы, — заметил другой.

Блейк глубоко затянулся сигаретой и внимательно изучал свои карты, думая о том, что хотя в этом салуне и неплохо, он бы предпочел сейчас оказаться на веранде в доме Уолтерсов и побеседовать с Самантой. Блейку так хотелось увидеть любимую, обнять ее, целовать ее губы. Правда, в действительности он желал большего, а вторая порция виски только усилила это стремление. Блейк начинал склоняться к мысли, что, пожалуй, Джордж прав, и ему нужно стать на колени и просить прощение у отца Саманты, чтобы иметь возможность встречаться с ней. Главной проблемой была его неприязнь к Клайду Бичеру. Уолтерсы настаивали, чтобы Блейк признал свою неправоту в отношении Бичера, но он не мог заставить себя сделать это.

Джордж вывел Блейка из задумчивости, подтолкнув локтем.

— Кое-кто, кого ты хорошо знаешь, кажется, ищет тебя, — сказал он.

Блейк оглянулся и увидел в дверях салуна Саманту, которая высматривала его среди посетителей. Их глаза встретились, и на лице девушки отразилось облегчение.

— Эй, милашка, заходи, — крикнул ей кто-то из мужчин.

После этого замечания Саманта мгновенно исчезла. Блейк бросил на стол карты, быстро собрал деньги и рассовал их по карманам.

— Я больше не буду играть.

Джордж усмехнулся, удивляясь смелости Саманты, решившейся прийти в такое место, как салун Вилли, чтобы отыскать его друга. А Блейк уже схватил шляпу, новую отделанную мехом куртку и выскочил на улицу. Он подоспел как раз вовремя: Саманта безуспешно пыталась отделаться от мужчины, предлагавшего ей за хорошие деньги отправиться к нему домой.

Блейк бросился к ней, оттолкнув нахала, и схватил Саманту за руку.

— Сэм! Ради всего святого, что ты здесь делаешь?! Девушка взглянула на него со смешанным выражением облегчения и смущения.

— Блейк, — она крепко обняла его. — Я вспомнила, как ты рассказывал, что в этом салуне принимают негров. Поэтому, когда тебя не оказалось в пансионе, я поспешила сюда. Правда, я так боялась заходить внутрь…

Казалось, Саманта вот-вот заплачет. Блейк бросил угрожающий взгляд на пристававшего к ней мужчину, и тот предпочел тут же ретироваться, опасаясь худших последствий. Они отошли в сторону. Блейк остановился, чтобы надеть куртку: вечер был довольно холодным, и озабоченно произнес:

— Боже мой, Сэм, тебе нельзя приходить сюда. Она посмотрела на него затуманенными от слез голубыми глазами.

— Клайд Бичер рассказал нам, что произошло на площади. Но мне было необходимо самой убедиться в том, что с тобой все в порядке. Пожалуйста, не сердись, Блейк, — она прикоснулась к воспаленной щеке, которая слегка опухла. — О, Блейк, мысль о том, что я могла потерять тебя, даже не увидев…

Он приложил пальцы к ее губам и крепко прижал Саманту к себе.

— Я так соскучился по тебе, — голос Блейка охрип от охватившего его желания, которое от выпитого виски становилось все более невыносимым. Он нашел губы Саманты, затем скользнул языком ей в рот. Саманта почувствовала ответное желание, почти сходное с болью и без сил замерла в его объятиях.

Наконец, Блейк оторвался от ее губ, и, весь дрожа, произнес:

— Давай уйдем отсюда.

Они направились по замерзшим улицам в центр города. Ни о чем не спрашивая, Саманта догадалась, что он ведет ее в свою комнату в пансионе. Это, безусловно, был большой грех, но в этот момент ничего не имело значения. Ее кровь буквально кипела от незнакомого прекрасного желания. Три недели разлуки не изменили отношения Саманты к Блейку, а только обострили все ее чувства. Блейк Хастингс стал для нее смыслом существования. Даже мысль о том, что его могли убить, была непереносима для Саманты. Хорошо это или нет, но она должна быть с ним вместе.

— А что подумают твои родители? Они не будут искать тебя? — спросил Блейк, когда они пересекали тихую улицу, на которой находился пансион.

— Родители даже не знают, что я ушла. Я незаметно выскользнула из дома, когда они уснули. Пойми, я должна была увидеть тебя, Блейк. Я не могла этого вынести.

— Тише, не разговаривай. Я постараюсь незаметно провести тебя в свою комнату.

Они вошли в дом, осторожно прикрыв за собой дверь, затем быстро поднялись по лестнице в комнату Блейка и заперлись на ключ. В ту же секунду Блейк схватил Саманту в свои объятия и начал настойчиво и неистово целовать ее. Он пытался убедить себя, что следует быть более осторожным. Но они так долго не видели друг друга… Кроме того, Блейк сегодня едва не погиб, а тут еще выпитое виски — все это действовало на него крайне возбуждающе; охваченный безумной страстью он не мог трезво оценивать ситуацию.

Саманта тоже желала его. Блейк чувствовал это по тому, как она отвечала на его поцелуи. Но разве он имел право воспользоваться таким подходящим моментом? Боже, как ему этого хотелось! Блейк продолжал целовать ее мягкие губы, шею.

— Я люблю тебя, Сэм. Я так скучал без тебя и уже подумывал о том, чтобы упасть перед твоим отцом на колени и умолять его о прощении.

— О, Блейк, я просто не знаю, что делать. Отец хочет отправить меня на восток, к моему брату. Он считает, что я должна уехать из Лоренса, пока не закончатся выборы.

Блейк медленно отстранил Саманту от себя.

— Ты уедешь?

Он повернулся и зажег лампу, чтобы лучше видеть Саманту, и снова притянул ее к себе. Блейк смотрел в наполненные слезами глаза любимой, стараясь взять себя в руки. Мысль о том, что они расстанутся, возможно, на несколько месяцев… Однако, если учесть, как развиваются события, то в этом, наверное, есть смысл. Самым важным в данный момент была безопасность Саманты, а после того, что сегодня произошло с ним, Блейк и сам понимал, что ее отец прав, разлучая их. Находясь рядом с Блейком Саманта будет подвергаться еще большей опасности.

Саманта уловила выражение покорности в глазах Блейка. Но она сама больше всего на свете не хотела уезжать от него. Если Блейк попросит извинение у ее отца, возможно, они помирятся. Внезапно Саманту осенила идея. — Блейк, мы могли бы пожениться, — предложила она, желая убедить его. — Я хочу быть только с тобой, хочу стать твоей женой. Меня не страшит опасность. Если мы поженимся прямо сейчас, вечером, отец уже ничего не сможет поделать.

Мысль об этом подействовала на Блейка возбуждающе. Он уже в который раз пожалел, что выпил виски. Благоразумие и желание боролись в нем. Блейк тяжело вздохнул, снимая куртку.

— Кто нас поженит, Саманта? Все священники хорошо знают твоего отца. Они сразу поймут, что мы пришли потому, что он не дал своего согласия. Кроме того, мы оба знаем, что твой отец никогда не поженит нас, особенно после того, что произошло сегодня, — Блейк отвернулся, не в силах вынести взгляд ее прекрасных голубых глаз; в голове у него все помутилось. — И, возможно, он прав: на востоке ты будешь в большей безопасности. Я люблю тебя, поэтому тоже хочу для тебя только хорошего.

— Нет! — Саманту охватил ужас, она лихорадочно старалась придумать, как убедить Блейка. — Но ты же не хочешь, чтобы я ушла. Я знаю это.

Конечно, — он повернулся к ней. — Но я также не хочу, чтобы с тобой что-нибудь произошло.

— Со мной все будет в порядке, пока ты рядом. Саманта знала, что есть только один способ сохранить Блейка: остаться на ночь… здесь, в комнате… в его постели. Если она будет принадлежать Блейку, отец будет вынужден обвенчать их.

Саманта сначала даже не поняла, как подобная мысль могла прийти ей в голову, и откуда у нее взялось мужество. Она только помнила о том, что нужно сделать все, чтобы Блейк не уехал из Лоренса. Саманта медленно развязала и бросила на стул меховую накидку, затем сняла шляпу, вытащила из волос два гребня. Волосы тяжелой волной упали ей на плечи, а по щеке девушки скатилась одинокая слеза.

— Может быть, мне придется покинуть Лоренс, Блейк, — тихо сказала она, медленно расстегивая платье; сердце бешено стучало у нее в груди. — Но независимо от того — уеду я или останусь — у нас, возможно, больше не будет такого шанса, — смело продолжила Саманта. — Наверно, это самый непростительный грех в моей жизни… но я люблю тебя… и, если вдруг с тобой что-нибудь случится, мне хочется, чтобы ты стал моим первым мужчиной. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты остался здесь… со мной.

На глазах изумленного Блейка девушка дрожащими руками стянула с плеч платье, и оно плавно упало на пол. Саманта осталась в нарядном лифчике и сорочке, ее всю трясло то ли от волнения, то ли от холода.

— Сэм, не надо. Это неправильно, — попытался возражать Блейк. — Мы оба потом пожалеем об этом.

— Неужели? Ведь мы любим друг друга. С нами может случиться все, что угодно. Возможно, мне все-таки придется уехать, Блейк, но у нас будет эта ночь, — щеки Саманты пылали. — Пожалуйста, не заставляй меня стоять перед тобой в таком виде, как… — слезы потекли по ее лицу. — Пожалуйста, Блейк, помоги мне…

Любовь к Саманте и выпитое виски, так же, как и ее обнаженное девственное тело — все это сделало его сопротивление невозможным. Господи, сколько раз Блейк мечтал обладать ею! Но он хотел сначала жениться, чтобы все произошло в их брачную ночь. Впрочем, какое это сейчас имеет значение… Блейк знал, что чувства его останутся неизменны, независимо от того, женится он на Саманте или нет. У нее такой испуганный и жалкий вид… без сомнения, она влюблена в него, Блейка Хастингса… Как давно он уже не испытывал подобной любви!

— Сэм, — нежно произнес Блейк, подходя вплотную к Саманте.

Он легко пробежал пальцами по ее телу, сняв с плеч бретельки, затем высвободил одну грудь и начал ласкать набухший от желания сосок. Саманта, задыхаясь, закрыла глаза.

— О, Боже, Сэм, — простонал Блейк. Пути назад уже не было.

ГЛАВА 7

Эта ночь превратилась для Саманты в магическое волшебство. С того момента, как пальцы Блейка коснулись ее груди, она твердо решила, что независимо от того, что ждет их впереди, они должны принадлежать друг другу.

Еще никогда страсть и желание не наполняли Саманту таким жаром. Блейк уничтожил все ее страхи; она уже ни о чем не могла думать, задыхаясь от его настойчивых восхитительных поцелуев. Незаметно для себя, Саманта оказалась в постели, а Блейк продолжал раздевать ее, один за другим срывая последние покровы одежды.

Да, пронеслось в голове у Саманты, именно такой и должна быть любовь. Это — страстное желание удовлетворить мужчину и самой получить наслаждение, не испытывая при этом никакого стыда и страха. Саманта была уверена, что Бог подарил ей такую страсть к Блейку, потому что хотел, чтобы она любила этого человека до конца жизни.

Где-то в глубине души Блейк знал, что завтра утром будет считать себя последним негодяем. Да, он любил и хотел Саманту, так же как и она желала его. Но он хорошо понимал, что должен был обратиться к ее благоразумию, а не поддаваться своим эгоистичным желаниям. Блейк отдавал себе отчет, что воспользовался отчаянным желанием Саманты принадлежать ему, ее тревогой по поводу его ранения, но сейчас он был уже неспособен ясно мыслить. Она лежала перед ним такая желанная, доступная, ее мягкая полная грудь ждала его прикосновений. Блейк любил Саманту, и это было самым главным.

А если ему суждено завтра погибнуть? Тогда какой-нибудь другой мужчина будет обладать этим сокровищем, испытает этот упоительный экстаз? Мысль о том, что Саманта могла бы принадлежать кому-то еще, была для Блейка невыносимой. Его приводило в бешенство воспоминание о Фреде Брустере, который пытался взять то, что принадлежало только ему, Блейку Хастингсу. Эти мысли сделали Блейка более настойчивым.

— Люби меня, Блейк, — нежно прошептала Саманта. — Я хочу принадлежать тебе. Мне ничего не страшно с тобой.

Он не нуждался в дальнейшем поощрении. Продолжая целовать Саманту, Блейк немного приподнялся и снял рубашку. Лицо девушки вспыхнуло от смущения при виде его обнаженной груди. Она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, догадавшись, что Блейк полностью раздевается. Через минуту она почувствовала, как он скользнул к ней в постель и вытянулся рядом.

— Посмотри на меня, Сэм, — тихо попросил Блейк.

Саманта снова увидела над собой его глаза, полные любви и желания. Она не почувствовала страха, настолько естественными и прекрасными оказались прикосновения Блейка.

— Я люблю тебя, Сэм, — нежно сказал он, прижимаясь к ней и гладя ее по спине. — Я буду любить тебя всю жизнь.

Губы их встретились. Дыхание Саманты стало прерывистым, она чувствовала манящую наготу его тела и с горячей страстью отвечала на поцелуи Блейка. Отбросив в сторону одеяло, он начал целовать ее шею, грудь, затем взял в рот нежный розовый сосок.

Саманта задрожала от нестерпимого желания, обняв его за плечи, и снова закрыла глаза. Между тем, губы Блейка начали ласкать другую грудь, а руки касались таких сокровенных мест на теле Саманты, что у нее на миг перехватило дыхание. Она содрогалась от сладкой мучительной боли, совершенно забыв о благоразумии.

Что за удивительные чувства пробуждали эти прикосновения? Неожиданно горячая волна наслаждения захлестнула Саманту; она вздрогнула всем телом, выкрикнув имя любимого. Блейк поцелуем закрыл ее рот.

— Постарайся не шуметь, — прошептал он ей на ухо. — Я не хочу, чтобы хозяйка узнала, что у меня в комнате — женщина, особенно если это дочь преподобного Уолтерса.

— Что со мной произошло? — чуть не плача от избытка чувств спросила Саманта.

Блейк усмехнулся и снова поцеловал ее. Он любил Саманту за эту наивность еще больше, потому что еще никто не ласкал ее так. Ему посчастливилось стать для Саманты первым мужчиной, и он был уверен, что другого у нее не будет.

— Это означает, что ты готова стать настоящей женщиной. Только не нужно ничего бояться. Я обещаю, все будет хорошо.

— Я верю тебе, — прошептала она.

— Я люблю тебя, Сэм, — Блейк жадно поцеловал ее в губы и неожиданно быстро проник в сокровенные глубины тела девушки, не в силах больше сдержать себя.

Он почувствовал, как напряглась Саманта, понимая, что причиняет ей боль, но она оставалась такой же храброй и решительной как всегда и изо всех сил старалась не плакать, только ее ногти впились ему в руки.

Блейк продолжал ритмично двигаться, стараясь быть осторожным и нежным, но скоро разум покинул его. Охваченный безумным желанием, он без труда достиг вершины наслаждения, доставив облегчение и Саманте, избавив ее от лишней боли. Блейк застонал, содрогаясь в конвульсиях страсти, прижимая Саманту к себе, чтобы глубже проникнуть в ее глубины.

Потом они лежали рядом, совершенно обессиленные. Неожиданно Саманта разразилась рыданиями.

— О, Блейк, — плакала она, обнимая его за шею. — Не позволяй отцу увозить меня из Лоренса. Я не хочу уезжать сейчас. Я хочу остаться с тобой навсегда: спать в одной постели, готовить и ждать по вечерам, когда ты вернешься с работы.

Блейк успокаивающе гладил ее волосы.

— Разум подсказывает мне, что тебе нужно покинуть Лоренс, — нежно проговорил он. — Но с другой стороны, я не могу позволить тебе уехать. Ты храбрая и сильная, Сэм, я думаю, мы что-нибудь придумаем. Если твой отец не обвенчает нас, мы отправимся в другой город, но все-таки найдем того, кто согласится сделать это.

Саманта немного отстранилась от Блейка и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Ты, действительно, так считаешь?

Он улыбнулся.

— Конечно.

Саманта осторожно дотронулась до раны на его щеке.

— Теперь ты должен быть более осторожен, Блейк. Я так сильно люблю тебя и совершенно не стыжусь того, что произошло между нами. Я никогда не пожалею об этом, что бы ни случилось.

— И я тоже, — он коснулся рукой ее щеки. — Как ты себя чувствуешь?

Она снова прижалась к Блейку, положив голову ему на грудь.

— Прекрасно. Никогда еще я не была так счастлива. Блейк провел рукой по плавному изгибу ее бедер.

Ты так хороша, Сэм. Я давно не испытывал ничего подобного. Спасибо тебе за любовь ко мне, за то, что подарила мне то, что я не имел права брать.

— Я сама захотела полностью принадлежать тебе. Он покрыл ее глаза нежными сладкими поцелуями.

— Все было так прекрасно, миссис Хастингс, — Блейк поцеловал Саманту в нос. — Тебе нужно постепенно привыкать к этой фамилии.

— Саманта Хастингс… Звучит прекрасно, — прошептала она, поглаживая его грудь.

Блейк впился в ее губы жарким поцелуем, и Саманта вновь ощутила желание принадлежать ему, несмотря на боль, которая все еще терзала тело. Она почувствовала, как быстро растет, упираясь ей в живот, возбужденная мужская плоть, и поняла, что Блейк тоже хочет снова получить то наслаждение, которое они только что испытали.

— Все хорошо, — прошептала Саманта, подбадривая любимого.

Блейк снова навис над нею и, обхватив руками ее бедра, осторожно проник в нее. Они опять потеряли представление о времени и благоразумии. На этот раз Саманта тоже отвечала на его ритмические покачивания, выгибаясь ему навстречу. Обхватив Блейка за плечи, она предалась безумию страсти.

Блейк наслаждался прекрасной наготой возлюбленной, удивляясь при этом, как может такая хрупкая фигурка принимать в себя его мужскую плоть и не чувствовать боль? Он глубоко проникал в глубины женского естества, словно желая слиться в одно целое. Наконец, стон наслаждения сорвался с губ Блейка вместе с именем Саманты, и его живительная влага пролилась в нее.

Что ж, теперь Саманта Уолтерс принадлежит ему, независимо от того, что ее отец думает об этом. Вполне возможно, что она уже забеременела. Так что у Уолтерса нет другого выхода, как только поженить их.

Блейк несколько раз поцеловал Саманту, чувствуя себя бесконечно счастливым.

— Умывайся и одевайся, — неожиданно сказал он, садясь на край постели.

Саманта с восхищением смотрела на его сильное обнаженное тело, чувствуя сладкую истому.

— Прямо сейчас? — недоуменно спросила она.

— Да. Сейчас мы отправимся к твоим родителями разбудим их.

— Ночью?

— Ты же слышала. Я собираюсь завтра утром проснуться рядом с тобой, поэтому сегодня ночью мы поженимся. Ну, а если Клайд Бичер — такой преданный друг вашей семьи, мы разбудим и его тоже, пригласив в свидетели. Сегодня ночью мы обвенчаемся, ты вернешься сюда уже моей женой и останешься спать со мной.

Сердце Саманты бешено стучало от радости и ужаса одновременно: ее пугала предстоящая встреча с родителями. Она пыталась успокоить себя, что ничего страшного не произойдет, ведь рядом с ней — Блейк. Он все устроит. Если Блейк не боится, то ей и подавно не стоит.

Блейк натянул длинное трико и, подойдя к умывальнику, налил в него воды.

— Иди сюда и умойся.

Саманта продолжала неподвижно сидеть на краю постели, прикрывшись простыней, не зная, что ей делать.

— Не волнуйся. Я не стану смотреть на тебя. Но мы должны поторопиться, чтобы успеть все сделать и снова вернуться сюда. Кстати, нужно еще найти Джорджа и взять его с собой. Он тоже должен присутствовать при таком важном событии.

Саманта, наконец, поднялась на ноги и, придерживая вокруг себя простыню, подошла к Блейку.

— А ты уверен, что хочешь это сделать? Может, ты считаешь, что я подловила тебя… или что-то в этом духе?

Блейк весело рассмеялся и притянул ее к себе.

— Конечно же, ты подловила меня, — сказал он, нежно целуя Саманту. — Но я нисколько не против. Только сейчас я понял, как ты нужна мне и хочу, чтобы теперь ты все время находилась рядом со мной. Поэтому мне хочется, чтобы этой ночью все было устроено, и мы бы уже имели на это полное право.

Саманта облегченно улыбнулась и пошла умываться. Блейк принялся заправлять постель. Его мучило чувство вины. Может быть, он должен был отвести Саманту домой и позволить ей уехать на восток страны? Не принесет ли это несчастье им обоим? Вздохнув, Блейк застелил постель одеялом. Он уже овладел Самантой Уолтерс, и теперь нет смысла жалеть о случившемся.

— Ты уверен, что поступил правильно, оставив дома оружие? — поинтересовался Джордж. — Преподобный Уолтерс вполне может встретить тебя дробовиком.

Блейк снова настойчиво постучал в дверь. Рядом с ним, дрожа от страха и холодного январского воздуха, стояла Саманта, осознавая, что в новом году уже будет называться миссис Хастингс.

— Он — человек, который всегда выступал против насилия, — возразил Блейк.

Наконец, сквозь замерзшее стекло двери Саманта заметила, что к ним приближается круг света. Ее сердце так сильно забилось, что она почувствовала внутри себя ноющую боль. Блейк ободряюще обнял Саманту, пытаясь успокоить. Сейчас ей даже не верилось в то, что произошло с ней этой ночью. Правда, с тех пор, как Саманта увидела Блейка, она предполагала, что такое может случиться, и даже сама желала этого. Но все равно, это было таким нереальным. Реальным же был стоящий рядом с ней Блейк и ноющая боль внутри от первой встречи с мужчиной. Боль было довольно трудно переносить, но Саманта заставила себя не обращать на нее внимание. Главное заключалось в том, что Блейк любит ее и не желает, чтобы она уезжала, а скоро она станет его женой.

Дверь распахнулась, и на пороге появился преподобный Уолтерс с фонарем в руках. При виде дочери глаза его расширились от удивления.

— Сэм, ради всего святого…

— Мы пришли, чтобы обвенчаться, — сурово произнес Блейк. — Сэм хочет, чтобы это сделали вы, но если вы не пожелаете, мы отправимся в другой город и найдем кого-нибудь другого. Я люблю вашу дочь, преподобный отец, и с этим нужно смириться.

Саманта увидела, что к ним спешит мать.

— Говард? Что случилось?

Уолтерс молча смотрел на Саманту и Блейка, глаза его гневно сверкали.

— Это наша дочь, — с негодованием произнес, наконец, он. — Кажется, пока мы считали, что она спит, Саманта тайком ушла из дома, чтобы опозорить себя…

— Не нужно так говорить, преподобный отец, — прервал его Блейк, делая шаг вперед и угрожающе сверкая глазами. — В глубине души вы прекрасно знаете, что за человек ваша дочь. Я тоже испытываю к ней глубокое уважение. Кроме того, я люблю ее, а она любит меня. Если бы вы не старались так настойчиво разлучить нас, ничего бы этого не произошло. Сэм сама разыскала меня, чтобы сообщить, что вы собираетесь отправить ее к брату, на восток страны. Мы оба понимали, что не переживем этого. Скажу вам откровенно: Сэм уже принадлежит мне. Эта чертова бумажка не имеет для нас никакого значения, но мы прекрасно понимаем, что все должно быть законным в глазах окружающих. А теперь скажите: вы обвенчаете нас или нет? У нас мало времени.

— О, Боже мой, — заволновалась Милисент. — Саманта, как ты могла…

— Я не сделала ничего плохого, мама, — ответила Саманта. — Я люблю Блейка. Узнав, что он ранен, я поняла, что должна непременно встретиться с ним, а когда увидела его, мне стало ясно, что никто и ничто не заставит меня уехать из Лоренса и покинуть Блейка, — она перевела взгляд на отца, который продолжал смотреть на нее разочарованно и изумленно. — Пожалуйста, папа, позволь мне быть счастливой. Воспринимай Блейка таким, каков он есть на самом деле. Блейк хороший человек, он любит твою дочь. В том, что с ним случилось раньше, нет его вины; и если ему суждено завтра умереть, я ни на секунду не пожалею о том, что произошло сегодня. Пожалуйста, обвенчай нас и дай свое благословение. Вокруг столько опасностей, мы не можем позволить, чтобы раздор поселился и в нашей семье. Мы все нужны друг другу. Блейк будет помогать тебе в работе, а мы сможем стать ему настоящей семьей, ведь у него никого нет кроме нас. Если я люблю Блейка, значит и вы тоже должны полюбить его.

Холодный ночной воздух проникал через открытую дверь, но Уолтерс продолжал оставаться неподвижным и молча смотрел на них, Милисент осторожно дотронулась до руки мужа.

— Говард, ты же видишь, они влюблены. Разве ты забыл, что мы чувствовали, когда полюбили друг друга? Я не сомневаюсь, Саманта будет счастлива с Блейком.

Уолтерс глубоко вздохнул и отступил назад.

— Заходите в дом, иначе мы сейчас совсем замерзнем, — все прошли в зал. Уолтерс поставил фонарь на стол, увеличив его пламя. — Может быть, стоит все-таки немного подождать и совершить настоящее венчание в церкви?

— Нет, — тоном, не допускающим возражений, ответил Блейк. — Я уже объяснил вам, преподобный отец: наша любовь получила свое завершение, поэтому я не хочу возвращаться в свою комнату без Саманты, чтобы о ней не стали говорить ничего плохого. Вашим друзьям нет необходимости знать точную последовательность событий. Можете сказать им, что мы пришли к вам вечером с просьбой обвенчать нас, что вы и сделали. Этого будет вполне достаточно для объяснений. Сначала мы собирались пригласить в свидетели Бичера, но потом передумали: Джордж — тоже свободный человек и может оказать нам эту честь. Кроме того, если Вичер не будет знать подробностей случившегося, он не сможет ничего рассказать другим. А Джорджу я доверяю.

— А кольца?

— Кольца мы купим завтра.

— Но у вас еще нет разрешения, — напомнил преподобный отец.

— Об этом тоже нет необходимости сообщать кому-то. Разрешение мы получим завтра, но вы поставите в нем сегодняшнее число. Все равно эту бумагу, кроме нас, никто читать не будет.

— Кажется, ты все хорошо обдумал, — уже мягче сказал Уолтерс; гнев его постепенно проходил.

— Поверьте, я не хотел, чтобы все произошло подобным образом. Но это случилось, и изменить ничего уже нельзя. Пожалуйста, обвенчайте нас и разрешите Сэм взять с собой что-нибудь из одежды.

Глаза преподобного Уолтерса погрустнели.

— Пойми, Блейк, для меня Саманта — все еще маленькая девочка. Когда-нибудь у тебя будет своя дочь, и вот также появится какой-то мужчина и захочет украсть ее. Тогда ты сможешь понять, что я сейчас чувствую.

Слушая мужа, Милисент согласно кивала головой, украдкой вытирая непрошенные слезы. Саманта ласково коснулась руки отца.

— Папа, разве ты теряешь меня? Ты просто делаешь меня счастливой. Став женой Блейка, я не перестану быть твоей дочерью. Я уже не маленькая девочка, папа.

Уолтерс глубоко вздохнул.

— Да, думаю, ты права, — он посмотрел на Блейка. — Теперь ты должен будешь заботиться о Сэм. Но след от пули у тебя на щеке… Меня это не может не тревожить.

— Вряд ли в вашем доме Саманта будет находиться в большей безопасности, и вы прекрасно понимаете, что я прав. Вы так открыто проповедуете идеи аболиционизма, что неизбежно подвергаете опасности свою семью. То, что вы отвергаете насилие, еще не означает, что другие придерживаются того же мнения.

Преподобный отец кивнул.

— Я понимаю это и, разумеется, обвенчаю вас, — он протянул Блейку руку. — Только вы должны пообещать мне, что никогда не будете выступать против Клайда Бичера в моем доме.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Джордж понимал, как тяжело Блейку согласиться с этим условием. Саманта ждала ответа с бьющимся от волнения сердцем.

— Хорошо, — наконец, произнес Блейк. — Я больше ни слова не скажу о нем. Но в отличие от вас, преподобный отец, я не собираюсь сообщать Бичеру о своих планах и намерениях.

— Это уже твое дело, — облегченно вздохнул Уолтерс. — Пройдемте в гостиную: у меня там Библия.

Блейк ободряюще улыбнулся Саманте, и ей сразу стало хорошо и тепло. Она чувствовала себя любимой и хотела только одного: быстрее вернуться в комнату в пансионе. Господи, неужели все это произошло? Интересно, как она выглядит в роли невесты без цветов и свадебного платья? Впрочем, им были не нужны традиционные приличия и церемонии. Главное, что они с Блейком стали мужем и женой.

Наконец, прозвучали слова клятвы, и преподобный Уолтерс прочитал над ними молитву. Милисент снова всплакнула, все еще не веря, что ее «ребенок» превратился в женщину. А Саманта уже поспешила наверх за своими вещами и после слез и объятий скоро вместе с Блейком и Джорджем покинула родительский дом.

У пансиона Джордж сказал:

— Я счастлив за тебя, Блейк.

— Мне бы тоже очень хотелось быть свидетелем на твоем венчании с Джесси.

— У меня нет надежды, — что это когда-нибудь произойдет, — Джордж с притворной строгостью взглянул на Саманту. — Хорошенько следите за этим парнем. У вас теперь будет много забот.

— Я не против, — она пожала руку Джорджа. — Спасибо, что стал нашим свидетелем. Теперь я считаю тебя и своим другом. Как только у нас будет собственный дом, ты непременно переедешь к нам. Поверь, ничто не изменится в твоей дружбе с Блейком.

Джордж тихо рассмеялся и осторожно сжал руку девушки.

— Все изменится, но так и должно быть. Я прекрасно понимаю это и нисколько не сержусь на Блейка.

Блейк коснулся руки друга.

— Только не спеши принимать необдуманные решения. Пока в городе не станет спокойно, мне вполне может понадобиться твоя помощь.

— А у меня такое чувство, что именно мне будет необходима твоя помощь. Впрочем, тебе известно, где меня искать.

Мужчины крепко пожали друг другу руки.

— Увидимся послезавтра на мельнице. Будь добр, передай Бронсону, что я женился, поэтому завтра меня не будет на работе.

Джордж широко улыбнулся.

— Я уверен, что он поймет тебя, — негр кивнул покрасневшей Саманте и исчез в темноте.

Саманта повернулась к Блейку.

— Как бы мне хотелось, чтобы и Джордж стал бы таким же счастливым, как мы с тобой. Мне его очень жалко: у Джорджа такая тяжелая жизнь.

— Надеюсь, когда-нибудь он встретит женщину, которую сможет полюбить так, как любил Джесси. Мне кажется, мужчины способны не один раз испытывать столь сильные чувства, как это случилось со мной, — Блейк притянул Саманту к себе. — Я люблю тебя, Сэм, — он легко подхватил ее чемодан и повел жену в пансион. — Утром мне придется объясняться со своей хозяйкой, — пошутил Блейк: Саманта тихо засмеялась в ответ.

Поднявшись с молодой женой в свою комнату, Блейк поставил чемодан на пол и нежно притянул ее к себе. — Я мало что могу тебе сейчас предложить, но все равно добро пожаловать, миссис Хастингс. Пока я хочу только одного: уснуть в твоих объятиях, а завтра утром проснуться рядом с тобой, — Блейк поцеловал Саманту. — Тебе нужно время, чтобы выздороветь.

— Это произойдет очень быстро.

Он усмехнулся, с восхищением подумав о том, как легко она догадалась о его желании, и закрыл дверь.

— Итак, наша небольшая стрельба ничуть не испугала Блейка Хастингса, — сказал Ник Вест, закуривая сигарету.

— Совсем наоборот, — ответил Клайд Бичер. — Это обстоятельство заставило его и Саманту Уолтерс броситься друг другу в объятия. Они поженились, и теперь Хастингс уже не уедет из Лоренса.

Вест сидел, задумчиво поглаживая тонкие усики.

— Скорее всего, он станет активно помогать Уолтерсу выиграть предстоящие выборы. Бичер ничего не ответил, решив держать некоторые мысли при себе. Весту, наверняка, не понравилось бы, если бы он узнал, что Хастингс подозревает Бичера в шпионаже. Он мог бы лишить его щедрой оплаты за то, что Бичер постоянно держит глаза и уши открытыми. Несмотря на то, что Хастингс женился на Саманте, реальной опасности пока не было. Преподобный Уолтерс полностью доверял Бичеру, а это — самое главное.

Разговор происходил в доме Веста на ферме к северу от Лоренса, в его кабинете. Рассматривая красивую дубовую мебель, Бичер подумал о том, что когда закончится вся эта шумиха по поводу рабовладения и свободных штатов, он сможет, наконец, начать тратить накопленные деньги, купит себе дом и, возможно, найдет симпатичное молодое существо, которое сумеет скрасить его жизнь. Вокруг полно женщин, которые не откажутся выйти замуж за человека со средствами. Бичер понимал, что не слишком привлекателен: очень крупный нос, лицо, обезображенное перенесенной в детстве тяжелой формой оспы. Но проститутки любили его. Возможно, он найдет себе женщину среди проституток?!

— А ты не собираешься навсегда покончить с Хастингсом? — поинтересовался Бичер. — Живой, он представляет для нас реальную угрозу.

Вест откинулся на спинку кожаного кресла и положил ноги на стол.

— Нет, с этим пока придется подождать. Достаточно того, что меня уже и так подозревают в связях с бандитами, — он глубоко затянулся и неторопливо выпустил голубые струи дыма в воздух. — Хастингсу нужна моя жизнь. Что ж, пусть придет и возьмет ее, посмотрим, что из этого получится, — Вест взглянул на Бичера. — Но сейчас он не станет убивать меня: у него теперь есть жена. Хастингс вряд ли захочет закончить свою жизнь в петле. У него остается только один путь: ждать, когда я нападу первым, чтобы можно было потом оправдаться, — Вест усмехнулся. — Однако, я собираюсь удивить Хастингса очень вежливым отношением к нему и постараюсь не слишком часто показываться ему на глаза.

— А как же насчет того, что он станет помогать Уолтерсу в его аболиционистской деятельности?

Вест беззаботно рассмеялся.

— Ничего страшного. Мои люди день и ночь работают над тем, чтобы как можно больше наших сторонников из Миссури перебрались в Канзас. Аболициониста мне удастся выиграть выборы. Может быть, большинство жителей Лоренса, оказавшихся под влиянием этого священника, и проголосуют за свободный штат, но в целом в Канзасе очень много сторонников сохранения рабовладения. А с нашими людьми из Миссури мы непременно сумеем повлиять на результаты выборов, — Вест снял ноги со стола и загадочно сказал, наклонившись к Бичеру: — Впрочем, мы можем предпринять еще кое-что.

Бичер недоуменно нахмурился.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду?

— А вот что. Безусловно, мы еще припугнем отдаленных фермеров, вынудив их проголосовать в нашу пользу, но еще больше мы сможем сделать после выборов. Посуди сам: победив на выборах, мы легально примем несколько прорасистских законов, изберем новое территориальное правительство. Возможно также принятие ряда уголовных законов, запрещающих аболиционистскую деятельность, вплоть до тюремного заключения самых ярых сторонников свободных штатов. Ты уловил, что я имею в виду?

Бичер понимающе улыбнулся.

— Да, сэр, уловил.

— В случае нашей победы на выборах, люди, подобные Хастингсу и Уолтерсу, могут быть обвинены в измене и арестованы, если будут продолжать свою аболиционистскую деятельность. Кроме того, Хастингс может по неосторожности убить кого-нибудь и отправиться на виселицу. Как видишь, возможности неограниченны. Может быть, я сумею законно лишить Хастингса работы и навсегда заткнуть ему рот по поводу того, что я убил его отца.

Их глаза встретились.

— Ты, действительно, это сделал? — неосторожно спросил Бичер.

Ты считаешь, что я должен отвечать на этот вопрос? — с угрозой спросил Вест.

— Думаю, что нет.

Вест снова засмеялся и положил сигарету в пепельницу.

— Скажем так, я не очень любил этого человека. К тому же, он освободил хорошенькую рабыню, которую я собирался купить для собственного удовольствия, — Вест поднялся с кресла и подошел к окну. — Но это все в прошлом. Лично я не прикладывал руку к убийству отца Хастингса, разве только мои люди слишком увлеклись, но это уже их проблемы. — Вест повернулся к Бичеру. — Кстати, я нашел еще одну молодую негритяночку, которая даже лучше той, которую я когда-то собирался купить. Я скучаю без нее и собираюсь, вернувшись в «Миссури, провести с ней несколько недель. Надеюсь, этого времени будет достаточно, чтобы люди перестали подозревать меня в причастности к налетам, не так ли?

— Прекрасная мысль.

— Советую и тебе пока ничего не предпринимать. Мои люди на границе прекрасно знают, какие семьи нужно запугать и будут продолжать свою грязную работу и в мое отсутствие. А ты оставайся в городе, никуда не уезжай и не делай ничего такого, чтобы возбудить подозрение преподобного Уолтерса. Может быть, со временем тебе и удастся одержать верх над Блейком Хастингсом. Я вернусь в Канзас через несколько недель и привезу с собой еще какое-то количество наших сторонников. Я уверен, что после выборов все изменится для нас в лучшую сторону, и защищаться уже придется таким, как Уолтерс и Хастингс. Мы сможем легально расправиться с ними с помощью нового территориального правительства.

Бичер усмехнулся, потом поднялся и надел шляпу.

— С нетерпением буду ждать этого дня. Вест подошел ближе и протянул руку.

— Ты хорошо поработал, Бичер. Я свяжусь с тобой, как только вернусь из Миссури, — мужчины обменялись рукопожатием, после чего Вест достал из ящика письменного стола пачку денег и протянул ее Бичеру. — Это поможет тебе неплохо жить все это время.

Бичер с жадностью взял деньги.

— Думаю, что поможет.

— Деньги — вот одна из главных причин, почему мы не можем покончить с рабовладением в нашей стране, Бичер. Что станет с такими плантаторами, как я, если нам придется платить зарплату нашим рабочим? Уничтожение рабства разрушит всю экономику Юга.

Бичер согласно кивнул, торопливо засовывая деньги в карман.

— С нетерпением буду ждать известий о твоем возвращении. Ты знаешь, где меня искать.

— О, да, — усмехнулся Вест. — В той маленькой хижине, где ты живешь подобно бедному церковному проповеднику.

Бичер рассмеялся.

— Бедный христианин с несколькими тысячами долларов, зарытых под домом? Ты это имеешь в виду? Мужчины обменялись понимающими улыбками, после чего Бичер попрощался и уехал. Вест из окна наблюдал за его отъездом, уже сейчас предвкушая удовольствие, которое испытает после того, как все Уолтерсы и Блейк Хастингс будут наказаны как предатели, когда Канзас провозгласят рабовладельческим штатом. О, они еще очень пожалеют, что так рьяно боролись против рабства! А этот огромный негр, друг Блейка Хастингса, тоже получит по заслугам!

Вест направился в спальню, чтобы собрать вещи, немало удивленный тем, что, действительно, скучает по Джесси Марч. Кстати, с тех пор, как они расстались, у него не было ни одной приличной связи. Вест решил, что в следующий приезд в Канзас непременно возьмет Джесси с собой и поселит на этой ферме. Когда же закончатся выборы, можно будет приезжать с ней в Лоренс. Возможно, подобное поведение выведет из себя Хастингса и заставит его совершить какую-нибудь глупость. Тогда Блейка могут вполне арестовать и посадить в тюрьму. Вест знал, как только Хастингс увидит грустное личико маленькой Джесси, ему тут же захочется выкупить ее. Но он не продаст — Джесси ни за какую цену такому человеку как Хастингс.

Вест решительно достал сумку и начал собирать вещи. Время для отъезда было самое благоприятное. Пусть Хастингс остается в Лоренсе и своими руками роет себе могилу.

ГЛАВА 8

Март, 1855


Саманта крепче прижалась к Блейку, положив голову ему на плечо, и ласково погладила рукой грудь мужа. Временами ей даже не верилось, что она, действительно, просыпается в его постели и может свободно наслаждаться близостью с любимым.

Они были женаты уже целых два месяца, и Саманта ни разу ни о чем не пожалела. Она только молила Бога о том, чтобы относительный мир, воцарившийся после ее замужества, продолжался вечно. Стало известно, что Ник Вест уехал к себе в Миссури, и хотя Саманта знала, что ее муж испытывает к этому человеку сильную ненависть, она надеялась, что с отъездом Веста Блейк забудет о мести. В конце концов, теперь он — женатый человек. Они арендовали уютный четырехкомнатный дом у Джонаса Хэнкса, преданного друга преподобного Уолтерса и его активного помощника, который стал тесен для разросшейся семьи Хэнкса, и тот построил себе другой, более просторный.

Саманте очень нравился ее дом. Она работала, не покладая рук, стараясь содержать его в чистоте и порядке. Ей так хотелось создать в пределах своего дома какое-то подобие мира, чтобы чувствовать себя защищенной от внешних обстоятельств.

Пока все шло как нельзя лучше. Несмотря на то, что с окончанием холодной зимы и наступлением весны приграничные столкновения так и не прекратились, сам Блейк еще ни разу не ввязался ни в какой-нибудь конфликт или перестрелку. Он даже не пытался выяснить, кто стрелял в него во время казни Брустера, решив, что этот человек, скорее всего, давно покинул город и вряд ли сюда вернется.

Блейк прекрасно справлялся со своей работой на мельнице, и даже Джордж, казалось, был вполне счастлив. Теперь он жил рядом с Хастингсами: Блейк вычистил и покрасил небольшую пристройку позади дома и установил там печь, которую можно было топить дровами. Джордж купил кровать и еще кое-какую мебель для нового жилища, а Саманта сшила на единственное окно занавески. Правда, она переживала, что обиталище Джорджа выглядит слишком примитивно, но негру оно казалось дворцом, и он был очень доволен.

Саманта понимала, что глупо надеяться на то, что безмятежная любовь и мир, который царил в их небольшом доме, продлятся вечно. Через неделю должны были состояться выборы; Лоренс походил на растревоженный муравейник. Саманта знала, что Блейк изо всех сил старается ни во что не вмешиваться, только иногда помогая в типографии вдове Джо Стетсона. Несмотря на трагическую смерть мужа, эта отважная женщина была полна решимости продолжать выпуск аболиционистской газеты. Она помогала преподобному Уолтерсу, Джорджу и Блейку восстанавливать разрушенное оборудование, обучала Саманту, как устанавливать шрифт, показывала Блейку, какое количество чернил нужно использовать, заменив таким образом своего мужа. Рядом с матерью постоянно находился пятнадцатилетний сын Стетсона, Марк, и теперь аболиционистская газета печаталась и распространялась еженедельно. Но с приближением выборов обстановка в городе становилась все более напряженной. Больше всего Саманту пугала возможность победы на выборах сторонников сохранения рабства. Тогда такие люди, как ее отец, она сама, Блейк, окажутся в опасном положении.

— О чем ты задумалась? — прервал размышления Саманты Блейк.

— Я не знала, что ты уже проснулся, — ответила она, поднимая на мужа глаза.

Мужчине довольно трудно спать, когда его обнимает такая прекрасная женщина.

Саманта улыбнулась и снова уютно устроилась у него на плече.

— Я просто думала о том, как долго нам еще удастся прожить без больших тревог. Скоро выборы. Они пугают меня.

Блейк вздохнул и прижал ее к себе.

— Меня это тоже тревожит. С каждым днем в Лоренс прибывает все больше и больше людей из приграничных районов. Все они напуганы до полусмерти. Шериф Таккер утверждает, что на границе участились случаи нападения на мирных жителей. У фермеров крадут скот, сжигают амбары, бандиты в масках заставляют их голосовать за сохранение рабства в Канзасе. Земли, ранее принадлежавшие аболиционистам, после вынужденного отъезда хозяев, покупаются расистски настроенными людьми из Миссури, которые только делают вид, что желают обосноваться в Канзасе, Как только закончатся выборы, и к власти придут нужные им граждане, они сразу вернутся туда, откуда приехали. Главное для этих людей — чтобы Миссури не окружали свободные штаты и аболиционисты, — Блейк поцеловал Саманту в лоб. — А нам остается лишь терпеливо ждать и жить сегодняшним днем.

— Я понимаю, — ответила Саманта, гладя рукой сильные плечи мужа. — А как насчет Ника Веста, Блейк? С тех пор, как он уехал из города, ты ни разу не вспомнил о нем.

Блейк провел рукой по ее бедру.

— Ради тебя я изо всех сил стараюсь не думать об этом и надеюсь, что Вест сейчас в Миссури.

Саманта крепче прижалась к нему.

— Спасибо, — прошептала она.

Блейк снова погладил упругое молодое тело любимой; в ней все было так прекрасно и желанно. Его удивляло, что мужчинам иногда надоедают собственные жены, они настолько привыкают к ним, что уже не испытывают возбуждения. У Блейка пока не возникало подобных чувств к Сэм, их объединяла большая любовь друг к другу, а не только физическое влечение. Кроме того, Саманта оказалась на редкость страстной женщиной, и ее близость возбуждающе действовала на Блейка.

Блейк старался подавить в себе желание отомстить Нику Весту, ведь у него теперь была жена, которая нуждалась в нем. Счастье Сэм стало для Блейка гораздо важнее, чем месть такому негодяю как Вест. Конечно, полностью забыть об этом Хастингс не мог, но он старался убедить себя, что отец Саманты прав, и правом мести распоряжается только Бог. Они же должны распространять слово божье и мирно трудиться во имя свободного штата, а те, кто повинен в ужасах рабства, будут наказаны Богом если не в этой, то в загробной жизни.

Правда, в глубине души Блейк был по-прежнему убежден, что небольшое физическое воздействие на негодяев и подонков принесло бы только пользу. Но он старался гнать от себя подобные мысли и думать только о Саманте. Блейк постоянно хотел ее. Вот и сейчас она лежала рядом с ним такая теплая, мягкая, сонная… Блейк вдыхал нежный запах волос жены, лаская пальцами ее живот и спускаясь все ниже, в любовное «гнездышко», где всегда было так влажно по утрам.

— Блейк, уже поздно, — попыталась слабо протестовать Саманта.

— Мы только что говорили о том, что нужно жить сегодняшним днем, — возразил он, поднимая ее рубашку и прижимаясь к жене всем телом.

Саманта улыбнулась, закрыла глаза и вся подалась навстречу Блейку, который вошел в нее таким сильным толчком, что у нее захватило дыхание. Это был приятный и сладкий способ пробуждения. Правда, после обеда и вечерами они дольше предавались любовным утехам. Блейк научил Саманту не стыдиться проявлять свои чувства, отказавшись от всяких запретов, убеждая, что между мужем и женой нет ничего недозволенного. Они изучали друг друга, получая от этого наслаждение, понимая, что это — часть их любви. Иногда Саманте казалось, что она ведет себя слишком смело, как женщина легкого поведения, но это даже нравилось Блейку. Доставляя удовольствие мужу, Саманта и сама испытывала такое же наслаждение.

Вот и сейчас Саманта изгибалась всем телом, отвечая на ритмичные движения Блейка и чувствуя внутри себя все нарастающее желание, готовое в любую минуту достигнуть сладостного предела. Она страстно шептала имя любимого, неистово отзываясь на его толчки. Блейк приподнялся на колени и, обхватив руками ее бедра, старался проникнуть в нее как можно глубже, сдерживая при этом себя, давая возможность Сэм первой получить наслаждение.

Наконец, Саманта почувствовала, как его живительная влага пролилась в нее, моля Бога о том, чтобы он подарил ей ребенка. Больше всего на свете Саманта хотела забеременеть. Она знала, что ребенок еще больше привяжет Блейка к семье и заставит забыть о мести.

Потом, расслабившись, они лежали рядом.

— Я люблю тебя, — сказал Блейк, целуя волосы Саманты. — Я бы не отказался провести с тобой в постели весь день, но мне нужно на работу, — он слегка отстранился от жены и сел на край кровати. — Ты сегодня будешь дома?

— Я собираюсь навестить маму.

— Прекрасно. Только, ради Бога, не ходи без меня в типографию. Когда я вернусь с работы, мы это сделаем вместе.

— Но, Блейк…

— Только со мной. Мы с тобой договорились, — Блейк поднялся, взял трико и направился умываться в небольшую комнату. — Я стараюсь ни во что не вмешиваться и не пытаюсь отомстить Нику Весту, а ты недолжна в одиночку разгуливать по улицам и приходить без меня в типографию миссис Стетсон. Так?

Саманта вздохнула, натягивая на себя простыню.

— Да.

Она терпеливо ждала, когда Блейк умоется и снова появится в спальне.

— А если у вас в доме окажется Бичер, ни в коем случае никуда не ходи с ним одна, — продолжал свои наставления Блейк.

— Но ты же сам говорил, что следил за ним несколько дней подряд и не заметил ничего подозрительного. Ты должен был убедиться…

— Я все равно не доверяю ему, — произнес муж, входя в комнату. — Последнее время Бичер ведет себя точно святой. Однако, не забывай, что в городе нет Ника Веста. У меня такое чувство, что они договорились пока ничего не предпринимать. Но стоит Канзасу проголосовать за сохранение рабства, а это вполне возможно, сразу станет ясно, кто из себя что представляет.

Последние слова вызвали у Саманты ощущение неясной тревоги.

— Я знаю, — тихо ответила она, поднимаясь с постели. — Я только умоюсь и сразу же приготовлю тебе завтрак.

Саманта вышла из комнаты, задернув за собой занавески. Блейк задумчиво посмотрел ей вслед, ругая себя за то, что неосторожным замечанием расстроил жену. Как бы не закончились выборы, недовольные будут и с одной и с другой стороны. Пока же жизнь текла своим чередом и казалась относительно мирной. Правда, неизвестно, сколько это затишье продлится. Но это не повод, чтобы портить настроение жене, тем более, что утро началось так сладко и счастливо…

Блейк торопливо натянул рубашку и подошел к занавеске.

— Извини меня, Сэм.

Саманта точно ждала этого: она тут же отдернула занавеску и бросилась к нему в объятия.

— Как бы мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось, — тихо произнесла Саманта. — Почему, о чем бы мы не говорили, мы неизбежно возвращаемся к этой теме? И хотя в нашей семье сейчас царит мир, отвратительное черное облако все равно висит над нами и всем Лоренсом, — она посмотрела на Блейка. — Я буду просто счастлива, если настанет такой день, когда мы сможем беседовать о чем угодно, но только не о рабстве и правах штатов. Мне бы хотелось говорить о фермерстве, о новом доме и… о детях.

Блейк нежно поцеловал жену в лоб.

— Поверь, я хочу того же самого. Мне хорошо известен твой независимый и решительный нрав, я восхищаюсь твоей смелостью, но ты сейчас — моя жена. И как твой муж, я считаю, что имею полное право направлять твою жизнь, а не просто советовать, как тебе лучше поступить в том или ином случае. Я люблю тебя и не представляю, что будет со мной, если с тобой что-нибудь произойдет. В моей жизни было слишком много утрат, и это приучило меня к осторожности. Кроме того, я обещал твоему отцу, что со мной ты будешь в полной безопасности. Я содрогаюсь от ужаса при мысли о том, что однажды проснусь утром и не найду тебя рядом в постели.

Саманта посмотрела на Блейка затуманенным взором.

— Я всегда буду рядом с тобой. Ты же знаешь, что я чувствую к тебе то же самое и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — она протянула руку и дотронулась до белого хорошо заметного шрама на левой щеке мужа. — Каждый раз, когда я смотрю на него, я понимаю, что могла потерять тебя еще до того, как ты стал моим.

Блейк вспомнил ту памятную ночь, когда Саманта, отбросив свою гордость, сама пришла к нему, лишь бы отец не смог отправить ее из города. Он всегда улыбался, думая об этом, прекрасно понимая, что это был самый отважный поступок в жизни Саманты.

Блейк наклонился и поцеловал жену долгим нежным поцелуем. Саманта ответила ему с такой же страстью, наслаждаясь его запахом, сильными руками, чувствуя себя в объятиях мужа в полной безопасности.

Этим же утром на своей ферме к северу от Лоренса просыпался Ник Вест. Он вернулся в Канзас прошлой ночью и привез с собой Джесси Марч. Вест поднялся с постели и, открыв дверь, уловил запах свежеприготовленного кофе: Гетта, его кухарка и экономка, уже начала готовить завтрак. Она хорошо справлялась со своими обязанностями и содержала дом в чистоте и порядке даже во время отсутствия хозяина.

Вест нашел Гетту в салуне. Стареющая проститутка была благодарна ему за возможность покинуть, наконец, увеселительное заведение и провести остаток жизни в домашней обстановке. У Гетты был свой взгляд на многие вещи, в том числе на рабство и его отмену, но жизнь научила ее держать язык за зубами. Поэтому она не удивилась и не задавала лишних вопросов, когда прошлой ночью Ник Вест появился на ферме вместе с Джесси. Вест полагал, что положение Джесси мало чем отличалось от судьбы молодых девушек, вынужденных заниматься проституцией: постепенно они привыкают к этому занятию, и им даже начинает нравиться подобная жизнь. Вест был уверен, что с Джесси произойдет то же самое.

И все же Вест не мог ей еще полностью доверять. Пока не мог. Поэтому он запер свою хорошенькую маленькую рабыню в соседней комнате, приковав цепью к ножке кровати. Прошлой ночью Вест слишком устал, чтобы заниматься любовью, но сейчас он чувствовал себя вполне отдохнувшим. Вест даже не потрудился прикрыть свою наготу. Впрочем, кого тут стесняться? В конце концов, Гетту уже ничем не удивишь: она многое повидала в своей не слишком привлекательной жизни.

Заметив, что Джесси проснулась, Вест закрыл за собой дверь и спросил:

— Ну, как ты спала?

Джесси отвернулась, не желая смотреть на своего мучителя. Безусловно, встретившись с Ником Вестом в другой обстановке, она посчитала бы его красивым мужчиной, несмотря на пожилой возраст. Но сейчас Джесси находила Веста просто отвратительным. С ним она испытала самые дикие ужасы рабства. На ее теле сохранились шрамы от ударов хлыстом и ожоги от сигарет. Правда, Вест был достаточно умен, чтобы не оставлять следов своих издевательств на хорошеньком личике Джесси и груди, чтобы не видеть их, когда он овладевал ею. Но что это меняло?

Бывший владелец Джесси неплохо относился к своим рабам: хорошо кормил, давал им приличное жилье, не заставлял работать до изнеможения. Вест также одевал и кормил Джесси, не требовал выполнения тяжелой физической работы, но он хотел, чтобы она всегда была готова явиться по первому его зову и выполнить любую прихоть. Джесси очень нравилась Весту, и он желал, чтобы она проявляла страсть, отдаваясь ему. Однако, единственное, чего добился Вест, мучая девушку, — чтобы она хотя бы притворялась, что ей это нравится. Побоями и издевательствами он сумел добиться от Джесси покорности, но даже теперь все еще не доверял рабыне, опасаясь, что она может убежать.

Джесси попыталась сесть на кровати, но цепь крепко держала ее за ногу.

— Сними цепь, Вест, — попросила она. — Мне больно, я не смогу с ней получить удовольствие.

Вест улыбнулся, затем достал из ящика шкафа ключ и открыл замок. Сбросив с Джесси одеяло, он какое-то время любовался ее обнаженным телом.

— Ты самая красивая негритянка, которую мне только приходилось видеть, хотя их у меня было немало. Ты мне очень нравишься, Джесси.

Джесси почувствовала тошноту, но постаралась улыбнуться. Она знала, что никогда не забудет боль, которую причинял ей Вест, и сейчас была согласна выполнить все, что он захочет, лишь бы снова не испытать этих мучений.

— Тогда позволь мне доставить тебе удовольствие, — громко сказала Джесси, мечтая о том, чтобы когда-нибудь всадить нож в его сердце.

Веста не нужно было приглашать дважды. Интересно, что бы он сделал с ней, если бы узнал, что лежа с ним рядом, Джесси мечтает о Джордже Фридоме? Только эти воспоминания помогали ей выносить все унижения и издевательства. Как она любила Джорджа! Он был ее первым мужчиной и навсегда остался в сердце Джесси. Нику Весту никогда не удастся лишить ее этих воспоминаний. Где сейчас Джордж? Что с ним случилось? Помнит ли он еще о ней?


Наконец, наступил долгожданный день выборов. Церковь преподобного Уолтерса стала одним из мест, где проводилось голосование. Туда как раз и направлялись Блейк, Саманта и Джордж. Был холодный сырой мартовский день. Казалось, что весна никогда не наступит. На Саманте было голубое платье из плотного хлопка с несколькими нижними юбками, на плечи она набросила толстую шерстяную голубую накидку. Блейку нравилось, когда его жена носила такие цвета, это прекрасно подчеркивало ее голубые глаза. На голову Саманта водрузила отделанную атласом шляпку, завязав ее под подбородком, чтобы защитить уши от холода, а руки спрятала в меховую муфту. Сердце Саманты переполняли одновременно радость и страх.

Улица уже была полна народу, в воздухе чувствовалось всеобщее возбуждение. То тут, то там слышались споры мужчин. Где-то вдалеке оркестр закончил исполнять «Государственный флаг США» и снова начал играть марш. На улице было полно торговцев, царила веселая, почти цирковая обстановка. Это напомнило Блейку день казни Фреда Брустера. Но он надеялся, что сегодня не будет никаких неожиданностей.

— Мне бы тоже хотелось проголосовать, — сказал Джордж.

— Может быть, и негры когда-нибудь получат такое право, — ответил Блейк.

Джордж усмехнулся и покачал головой.

— Сомневаюсь, что такой день все-таки наступит. Сначала нужно покончить с рабством в этой стране, а я не думаю, что это когда-нибудь произойдет, хотя многие люди добиваются этого.

— Не нужно становиться пессимистом, — возразила Саманта. — Лично я верю, что это произойдет, как верю и в то, что женщины тоже получат право голоса.

— А ты — мечтательница, Сэм, — покачал головой Джордж.

Они приблизились к платформе, с которой выступал человек, по имени Эндрю Ридер. Президент Франклин Пирс прислал его в Канзас, назначив губернатором этого штата. Эндрю Ридер вел себя очень осторожно, благоразумно не высказываясь ни за, ни против рабства. Правда, Саманте казалось, что в глубине души он — за свободный штат, но большинство людей считало, что Ридер выжидает, в какую сторону склонится перевес голосов. А сейчас он просто призывал слушателей голосовать так, как они этого желают, но, тем не менее, придерживаться закона и порядка и спокойно воспринять результаты голосования.

Здесь же находились и другие платформы, сооруженные как защитниками рабства, так и их противниками. Кандидаты с обеих сторон активно участвовали в избирательной компании, разъезжая по всему Канзасу и призывая людей отдать за них свои голоса. Все они подвергались немалому риску быть застреленными сторонниками противоположной фракции. Большинство кандидатов сейчас находились в Топике, но их приверженцы продолжали использовать платформы, чтобы до последней минуты продолжать агитацию, в надежде получить лишние голоса.

Всю дорогу Блейк изучающе рассматривал толпившийся на улице народ. Внезапно Саманта почувствовала, как напряглась его рука.

— Посмотри, там, позади нас, — сказал он Джорджу. Джордж оглянулся и увидел Ника Веста, который медленно продвигался сквозь толпу в легкой — двухместной коляске.

— Вернулся как раз к выборам, — пробормотал Джордж.

Блейк не сводил глаз с Веста, заставляя Саманту тревожиться все сильнее и сильнее.

— Блейк, — взмолилась она. — Вспомни об обещании, которое мы дали друг другу. Пойдем в церковь. Мы ведь обещали отцу помочь наблюдать за избирательными кабинами.

— Да, мы так и сделаем, — согласился он, по-прежнему пристально глядя на Веста, который улыбнулся и как ни в чем не бывало кивнул им, проезжая мимо.

— Довольно сырой и холодный день, не правда ли? Боже, как вы хороши, миссис Хастингс. Вам необыкновенно идет голубой цвет, — Вест перевел взгляд на Блейка. — Вы со вкусом одеваете свою жену.

Блейк молча смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всколыхнулась вся прежняя ненависть к этому человеку.

— К сожалению, нам не удалось избавиться от него навсегда, — мрачно сказал он, но, заметив тревогу в глазах Саманты, обнял ее за плечи. — Пойдем в церковь.

Они двинулись дальше. Блейк казался очень напряженным, опасаясь любых неприятностей. Большинство прибывших в Лоренс избирателей мало чем напоминали мирных жителей: некоторые из них были вооружены и настроены весьма недружелюбно. Блейк был убежден, что половина этих людей стала гражданами Канзаса только на время выборов. Для этого не требовались какие-то документы, удостоверяющие личность, достаточно было поклясться, что они живут здесь и назвать место своего жительства. Толпа в основном состояла из мужчин, почти не встречались женщины, дети, что также вызывало подозрения. Учитывая все эти обстоятельства, Блейк сегодня взял с собой оружие, расстегнув при этом правую сторону куртки, чтобы в случае необходимости быстро выхватить револьвер из кобуры.

Блейка тревожило также присутствие рядом с ним Саманты. Это было небезопасно, но он понимал, что ее невозможно заставить провести весь день дома, тем более сегодня: семья Уолтерсов столько трудилась ради этого дня. Блейк крепко прижимал Саманту к себе, не сомневаясь, что окружающая их толпа состоит большей частью из тех самых бандитов, которые совершают налеты в приграничных районах. Все эти скваттеры[8] прибыли в Канзас только для того, чтобы обеспечить своим кандидатам победу на выборах. Блейк был уверен, что результаты сегодняшнего голосования совершенно не отразят взгляды большинства постоянных жителей Канзаса.

Преподобный Уолтерс очень обрадовался их приходу и сразу попросил Блейка следить за порядком в очереди, но, заметив у него шестизарядный револьвер, нахмурился.

— Даже не просите меня снять оружие, Говард, сказал Блейк своему тестю. — Сегодня в городе слишком напряженная обстановка.

Преподобный Уолтерс только вздохнул, понимая, что с зятем спорить бесполезно. Он убедился в этом еще в ту ночь, когда Блейк явился к ним в дом и потребовал поженить их с Самантой. Уолтерсу очень нравился Блейк, и всем было очевидно, что Сэм необыкновенно счастлива с ним. Однако, преподобный отец опасался, что Блейк Хастингс однажды сделает его дочь вдовой. Правда, нужно отдать должное Блейку: со дня свадьбы он ни разу не заводил разговор ни о Нике Весте, ни о Клайде Бичере и изо всех сил старался обустроить свой дом. Блейк поцеловал Саманту в щеку и сказал:

— Оставайся здесь и вручай бюллетени, а мы с Джорджем будем наблюдать за порядком у входа.

— Будь осторожен, — попросила она.

Блейк лишь улыбнулся в ответ и подмигнул жене. Саманта села рядом с матерью за стол, на котором лежали стопки бюллетеней, стараясь подавить в себе тревогу за результаты сегодняшних выборов.

К ним подошел суровый небритый мужчина.

— Дай-ка мне эту бумажку, малышка, — сказал он, бросив на Саманту тяжелый взгляд, от которого у девушки мурашки пробежали по телу.

Саманта вручила ему бюллетень, и он удалился за занавеску, чтобы отдать свой голос за того или иного депутата.

— Мне тревожно, мама, — прошептала Сэм. — Мне не нравятся многие эти люди.

— Мне тоже, но мы ничего не можем изменить. Просто вручай бюллетени и молись о том, чтобы выборы прошли успешно.

Саманта вручила листок какому-то молодому человеку и бросила озабоченный взгляд на дверь, надеясь увидеть Блейка: он стоял, уперев руки в бедра и внимательно наблюдал за толпой. О, ее Блейк всегда готов прийти на помощь, что бы ни случилось! Богу известно, что Блейк Хастингс очень хорошо умеет пользоваться оружием и своими кулаками! Правда, с грустью подумала Саманта, если изменятся территориальные законы, этого, возможно, окажется недостаточно, чтобы обеспечить безопасность близких людей. Их будущее зависело всецело от того, как пройдут сегодняшние выборы.

Саманта медленно опустила на колени газету, которую ей принес Блейк. Ради этого он даже специально ушел с мельницы, потому что дело было слишком серьезным. Блейк видел, как резко изменилось выражение лица жены: из счастливого и удовлетворенного оно сразу стало встревоженным и немного испуганным.

— Боже мой, Блейк, — почти шепотом спросила Саманта, встретив его взгляд. — Что же нам делать? После того, как мы столько работали, столько рисковали…

— Теперь риск увеличится. Это плохо, Сэм. Может, лучше увезти тебя из Канзаса?

Она напряглась.

— Ты не сделаешь этого. Я не хочу убегать отсюда. Кроме того, тебе прекрасно известно, что отец тоже не уедет, а я не могу оставить родителей здесь совсем одних.

Блейк в сердцах стукнул кулаком по столу.

— Черт возьми, Сэм. Я как раз и думаю о тебе, о Джордже и о твоих родителях.

Нельзя просто взять и сбежать, Блейк. Я не могу поверить, чтобы президент и губернатор Ридер поддержали эти выборы! Ведь проголосовали более шести тысяч трехсот человек, а согласно канзасской переписи только две тысячи девятьсот имели право голосовать! Здесь пахнет обманом и фальшивыми бюллетенями! Ни один человек, находившийся к здравом рассудке не признает эти выборы законными!

— А почему бы и нет? Разве ты не видишь, что произошло с тех пор, как распространился слух, что Канзас проголосовал за сохранение рабства на своей территории? Бандитские налеты на границе штата только усилились, а у Ридера теперь вообще нет собственного мнения! И все это прекрасно понимают. Бандиты угрожают всем, кто попадается им на пути, включая и самого Ридера. Они уже чувствуют за своей спиной законную власть. Я уверен, что губернатор не станет оспаривать результаты выборов, а если он их одобрит, Президенту придется положиться на его решение. Неужели ты думаешь, что Президент Пирс станет портить отношения со штатами? Сейчас очень опасные времена, Сэм. Пуля может не пощадить никого, в том числе и Президента! Да он и пальцем не пошевелит, чтобы изменить случившееся!

Глаза Саманты наполнились слезами, и она отвернулась.

— Он должен это сделать! Ридер и Президент — оба должны назначить повторные выборы! Голосующих должны тщательно проверять: необходимо, чтобы у них были какие-то доказательства, сколько времени они прожили в Канзасе. Они…

— Остановись, Сэм. Мы проиграли. Пойми это своей хорошенькой головкой. Теперь нам уже нельзя ходить по улицам и распространять аболиционистские газеты и прокламации, а ты больше не сможешь работать в типографии. Все, чем мы занимались до сих пор, теперь может квалифицироваться как измена Родине.

— Я не верю, — дрожащим голосом произнесла Саманта. — Мы столько работали…

Блейк обошел стол и обхватил жену сзади за плечи. — Я знаю, Сэм, и тоже ужасно расстроен этим. Такие люди, как Ник Вест, сейчас празднуют победу, — он повернул Саманту к себе лицом и серьезно посмотрел ей в глаза. — Я знаю, что не смог убедить тебя и твоего отца не доверять Бичеру, но сейчас ты должна быть с ним гораздо осторожнее, чем раньше. Если новое территориальное правительство примет законы, направленные против аболиционистского движения, твой отец станет одним из первых, кого выдаст Клайд Бичер. Я не имею в виду, что он сам будет что-то делать против аболиционистов. Нет, Бичер просто сообщит куда следует имена наших друзей.

— О, Блейк, в это так трудно поверить…

— Пожалуйста, верь мне и не высказывай в его присутствии аболиционистских взглядов. Сделай вид, что смирилась с результатами выборов и не собираешься ни Во что вмешиваться.

По щеке Саманты скатилась слеза.

— Блейк, я не смогу себя так вести, и ты тоже не будешь сидеть сложа руки. Ты сам понимаешь, что большинство постоянных жителей Канзаса выступают против рабства, что эти выборы — сплошная ложь, и мы не можем это так просто оставить! Скажи мне честно, неужели ты способен закрыть глаза на случившееся и уйти в сторону? Нет! Я знаю тебя лучше других. Ты непременно останешься и будешь бороться, потому что знаешь, что это несправедливо. Нам не нужны прорасистские территории, Блейк. Если мы сейчас оставим все, как есть, то для таких людей, как Джордж, которые столько выстрадали в жизни, не останется уже никакой надежды. На глаза Блейка навернулись непрошенные слезы.

— Черт возьми, Сэм, — произнес он, прижимая к себе жену. — Самое главное сейчас для меня — это ты.

— Есть вещи, которые важнее наших эгоистичных желаний, — грустно ответила Саманта. — Но больше всего меня пугает то, что ты не сможешь ограничиться только словами. Ты в большей опасности, чем я, Блейк.

Она расплакалась, и Блейк еще крепче прижал ее к себе, пытаясь успокоить, затем снова посмотрел на заголовок лежавшей перед ними на столе утренней газеты: «СТОРОННИКИ РАБОВЛАДЕНИЯ ОДЕРЖАЛИ ПОБЕДУ И СФОРМИРУЮТ НОВУЮ ТЕРРИТОРИАЛЬНУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬНУЮ ВЛАСТЬ!»

— Не уходи на работу, — попросила Саманта. — Останься со мной, обними меня!

Блейк поднял жену на руки, прошел в гостиную и опустился в кресло-качалку, держа Саманту на коленях.

— Пожалуйста, постарайся действовать вместе с отцом, Блейк, и не вмешивайся в конфликты.

Все зависит от того, как дальше станут развиваться события, Сэм. Ты хочешь остаться и продолжить борьбу и, возможно, права в этом. Но я не могу обещать, что буду таким же пассивным, как твой отец, особенно, если тебе, Джорджу или твоей семье будет угрожать опасность.

— Может быть, Ридер или сам Президент объявят выборы недействительными? — с надеждой спросила Саманта.

— Я тоже хочу на это надеяться, детка. Но не думаю, что ошибаюсь.

— Проводи меня к маме. Я хочу побыть сегодня сними.

— Хорошо. Только будь осторожна с Бичером.

Саманта поцеловала мужа в шею.

— Мне жаль, что из-за меня у тебя столько забот.

— Из-за тебя? — недоуменно спросил Блейк.

— Если бы я в тот день чуть не попала к вам под колеса, мы бы никогда не встретились. Ты бы, возможно, уехал бы с Джорджем на Запад или остался бы работать в Миссури и не впутался бы во все это.

— Любовь к тебе стоит любых жертв. Я не жалею ни об одном дне, проведенном с тобой. Конечно, мне не нравится, что теперь нам угрожает большая опасность, но я бы был немного разочарован, если бы ты согласилась уехать из Канзаса. Твое упрямство и храбрость — вот две главные причины, по которым я влюбился в тебя. Мы остаемся, Сэм, и будем помогать твоим родителям, но теперь мы должны быть еще более осторожными. В городе осталось довольно много скваттеров и бандитов, которые хотят удостовериться, что их люди попали в территориальное правительство Канзаса. Скорее всего, скоро примут ряд законов, направленных против аболиционистов.

— Возможно, мы вынуждены будем подчиняться этим законам, но это не значит, что мы согласимся с ними. Главное, нам нужно держаться всем вместе. Очень многие граждане Канзаса думают так же, как и мы.

Блейк поцеловал волосы Саманты.

— Будем надеяться, что они окажутся такими же храбрыми, как и ты. Люди часто поджимают хвост и прячутся в кусты, тогда, когда в них больше всего нуждаешься.

Она потянулась, чтобы поцеловать его в щеку, но Блейк приник к ее губам жадным поцелуем. Они оба не знали, как долго их любовь и счастье продлятся среди всей этой вражды и ненависти, семена которой прорастали не только в Канзасе, но и по всей стране.

Клайд Бичер вернулся к себе в дом, собираясь оседлать лошадь, чтобы отправиться на ранчо Ника Веста и сообщить ему хорошие новости. Он злорадно улыбнулся, вспомнив, как сегодня утром Говард Уолтерс чуть не заплакал, прочитав заголовок утренней газеты. Какой же дурак этот Уолтерс! Бичер был уверен, что впереди их ждали более интересные события. Может быть, теперь Ник Вест найдет способ прибрать к рукам Джорджа Фридома.

— Дни этого ниггера сочтены, — задумчиво пробормотал Бичер, садясь на лошадь, — впрочем, как и деньки Блейка Хастингса и его хорошенькой женушки!

Он тронулся в путь, весьма довольный собой, испытывая радость победителя.

ГЛАВА 9

Июль, 1855


Преподобный Уолтерс закончил свою очередную горячую проповедь, открыл глаза и окинул внимательным взглядом прихожан: на некоторых лицах был написан глубокий страх. Стояла сильная жара, люди обмахивались веерами, в воздухе надоедливо жужжали несколько мух, только усиливая всеобщую нервозность.

— Ну, друзья мои, мы недавно получили последние известия, — сообщил прихожанам Уолтерс, — Наша новая законодательная власть заседала в Пони и приняла ряд законов, запрещающих аболиционистскую деятельность. Они даже выгнали из правительства несколько избранных туда аболиционистов и заменили их своими марионетками.

Священник вытер лоб носовым платком, но пиджак снять не мог, потому что находился на кафедре, и продолжил:

— Наступили темные времена, друзья мои. Блейку было как-то не по себе, но не из-за жары, а из-за тревоги, звучавшей в голосе Уолтерса. Действительно, наступили тяжелые времена. Джордж уже боялся приходить в церковь, чтобы его не обвинили в связях с аболиционистами.

— Это время испытаний, — повысил голос преподобный отец. — Наступил час, когда мы должны придерживаться нашей христианской веры и делать то, что считаем правильным, несмотря на грозящую нам опасность. Или мы отвратим наши лица от Бога и признаем, что у нас нет больше веры, которой мы прежде обладали. Ноя так не могу поступить. Я считаю, что люди, которые думают, что могут владеть себе подобными словно скотом, те, кто верит, что можно безнаказанно бить и мучить другое человеческое существо, заставлять других работать до изнеможения, отрывать детей от матерей, разделять жен и мужей, использовать рабов для удовлетворения своих нужд и потребностей, — эти люди, друзья мои, работают на Сатану, а не на Бога! И они однажды понесут за это наказание, а те, кто стоит за свободу и равенство, получат от Бога награду.

Блейк перевел взгляд на Клайда Бичера, который на правах помощника Уолтерса и светского пастора методистской церкви, постоянно находился рядом с преподобным отцом и внимательно слушал все его проповеди. Сегодня Бичер выглядел особенно непривлекательно. То ли из-за жары, то ли из-за того, что солнце через окно светило ему прямо в глаза, следы оспы на его лице были особенно заметны.

Блейк наблюдал за Бичером в течение всей проповеди, внутренне ощущая, что за внешним спокойствием этого преданного друга Уолтерса и истинного христианина скрывается натура злобная и лживая, способная на подлое предательство. Блейк был женат на Саманте уже семь месяцев, и за это время ему приходилось довольно часто встречаться с Бичером. Иногда Блейк начинал думать, что, возможно, он ошибается в отношении этого человека. Бичер казался вполне искренним и, вопреки ожиданиям, не отвернулся после выборов от семьи Уолтерса, даже продолжал вместе с другими проводить аболиционистскую пропаганду, явно не опасаясь последствий. Это-то и настораживало Блейка. Может быть, у Бичера были наверху высокие покровители, которые знали о его настоящих взглядах?

В это время Бичер, словно угадав мысли Блейка, пристально посмотрел на него, и тот открыто, не скрываясь, выдержал его взгляд. Слова были не нужны. Оба понимали, что они думают друг о друге. Блейк молил Бога о том, чтобы Бичер допустил ошибку, тогда он сможет доказать преподобному Уолтерсу, кем на самом деле является его преданный христианский друг. Блейк подозревал, что если бы можно было убить взглядом, Бичер давно бы уже это сделал.

— Скоро нам придется испытать на себе действие этих новых законов, — говорил Уолтерс, — и подвергнуть испытанию нашу силу воли. Но читаем в псалмах: «И хотя я иду через долину теней смерти, я не боюсь зла, потому что со мной — Ты». И еще: «Ты готовишь передо мной стол в присутствии моих врагов». Как видите, Библия учит нас доверять Господу Богу и верить, что победа будет за нами. Лично я верю в слово Божье. А вы? Сумеете ли вы сохранить свою веру перед лицом грядущих испытаний? Друзья мои, я не перестану нести слово Божье, а значит, не перестану проповедовать против сохранения рабства! Вы должны помнить, что мы — не одни. По всему Лоренсу аболиционисты продолжают свою работу. Объединившись, мы сможем доказать этим подонкам, которые перед выборами понаехали к нам из Миссури, кто, действительно, управляет Канзасом, и чего на самом деле хотят граждане штата! Всем очевидно, что выборы превратились в пародию, и хотя Президент Соединенных Штатов признал их законными, довольно скоро он осознает ошибочность своего решения. Вспомните губернатора Рид ера, человека, которого назначил и прислал в Канзас сам Президент. Несмотря на то, что Ридер также признал выборы законными и даже проявил желание поддерживать новую территориальную власть, его тем не менее вышвырнули отсюда и заменили расистски настроенным человеком. Разумеется, Президент скоро поймет, что наше новое правительство — не что иное, как незаконно избранная диктатура, которая назначает на государственные посты своих людей и принимает законы вразрез с Конституцией Соединенных Штатов.

По залу прошел ропот, когда одна семья поднялась и торопливо покинула церковь. Было очевидно, они испугались, что их обвинят в слушании «предательских» выступлений преподобного отца. Блейк ободряюще сжал руку Саманты, отметив с удовольствием, какая она сегодня хорошенькая в розовом льняном платье; ее красивые темные волосы украшала маленькая соломенная шляпка. Блейк встретил нежный взгляд голубых глаз жены. Сколько раз он тонул в их бездонной глубине, сколько раз терял рассудок, как в ту ночь, когда Саманта пришла к нему, чтобы остаться навсегда! Эта женщина воистину прекрасна и удивительна, но, кроме того, независима и отважна, как и ее отец.

Уолтерс постарался успокоить прихожан.

— Не позволяйте страху управлять своей жизнью, разрушать ваше мужество и убеждения. Страх заставляет отвернуться от Бога. Будьте сильны и отважны, друзья мои. Помните, Бог на нашей стороне!

Блейк внимательно слушал преподобного отца, не зная, кем его считать: или одним из величайших людей этого времени, или наивным глупцом.

— Друзья мои, — продолжал Уолтерс. — Новая власть не сможет посадить в тюрьму всех ее противников. Ежедневно в Лоренс прибывает все больше и больше сторонников свободного штата, надеясь найти здесь защиту и поддержку у своих единомышленников, которые не хотят мириться с существованием рабства и верят, что со временем удастся сместить эту пародию на правительство, которое сейчас управляет Канзасом! Лоренс превращается в центр аболиционистского движения, становится его душой и сердцем и прекратить это невозможно!

Преподобный отец продолжал цитировать Библию, рассуждая о силе веры в Бога, который и руководит, и защищает, закончив примером самого Христа, который предпочел, чтобы его распяли на кресте, но не отвернулся от Бога и своей веры.

— Не стоим ли мы сейчас перед таким крестом? Что же нам делать? Взвалить его на плечи и тащить на Голгофу? А может быть, избрать более легкий путь непротивления, надеясь на то, что, встретив Господа на небесах, мы сумеем объяснить свои действия? Лично я не хочу никаких объяснений потом. Все испытания, которые нам суждено пройти на земле в борьбе за правое дело, гораздо важнее объяснений перед Богом.

Уолтерс закончил свое выступление длинной молитвой. После этого миссис Хэнке, хозяйка дома, в котором жили Блейк и Саманта, исполнила на пианино гимн. Все поднялись и присоединились к ней, включая мужа миссис Хэнке и их шестерых детей. Блейк снова посмотрел на Бич ера, но тот вдохновенно пел вместе со всеми, исполненный веры. Блейк усмехнулся про себя, подумав о том, что глаза Бичера сверкают, возможно, от того, что он представляет в этот момент, сколько денег дадут ему, как информатору.

Служба закончилась, но среди прихожан не слышалось ни смеха, ни разговоров. Люди молча покидали церковь, и Блейк подозревал, что с каждой неделей они все реже и реже будут приходить на проповедь.

Бичер подошел к преподобному Уолтерсу, чтобы пожать ему руку и выразить свое восхищение его смелостью и прекрасно проведенной службой.

— Друг мой, — скромно сказал Уолтерс, — они, разумеется, могут принимать новые законы, но пусть попробуют провести их в жизнь в Лоренсе. Наше движение здесь слишком мощное, Клайд, а мы сделаем его еще сильнее.

Вы знаете, я всегда на вашей стороне, — заверил Бичер, заметив подходивших к ним Блейка и Саманту, затем перевел на Хастингса взгляд своих темных глаз. — А почему ваш друг Джордж не приходит в церковь, Блейк? — с сочувствием спросил он.

Блейк с трудом сдержался, чтобы не наброситься на этого человека и, угрожая смертью, не заставить его признаться в своих злодеяниях. Вместо этого он спокойно ответил:

— Джордж решил, что сейчас он должен вести себя как можно тише, поэтому почти все свободное время проводит дома.

— Но ему не о чем беспокоиться: Джордж — свободный человек.

Их взгляды встретились.

— Разве? Насколько я слышал, Канзас с недавнего времени стал рабовладельческим штатом. И некоторых людей теперь мало волнует, есть у негра документы об освобождении или нет, — Блейк взял Саманту под руку и вывел из церкви. — Твой отец сейчас рискует своей жизнью. Надеюсь, он это хорошо понимает, Сэм.

— Мы должны защитить его. Ты же знаешь, что отец прав.

— Быть правым еще не означает быть победителем, — возразил Блейк.

— Отец планирует провести сегодня вечером митинг весь город решил объединиться, Блейк. Он становится оплотом аболиционистов и всех, кто выступает за свободный штат. Большинство прорасистски настроенных граждан и тех, кто боится защищать свои убеждения, уже покинули Лоренс. Неужели ты не понимаешь, что это значит? Здесь мы в большей безопасности, чем где-либо. Так сказал мой отец. Нельзя арестовать всех жителей города. Кроме того, мама говорила о том, что отец и его сторонники хотят созвать съезд, выбрать собственных представителей и принять свою конституцию, которая бы объявила рабство вне закона. Они собираются отправить Президенту послание, в котором попросят объявить первые выборы недействительными. Если мы проявим достаточную твердость, настоящее правительство постепенно развалится. Большинство граждан Канзаса ненавидят рабство и хотят жить в свободном штате.

Блейк снова почувствовал страх за Саманту. Он боялся потерять ее, но понимал, что она искренне верит в дело своего отца и не оставит его в такую трудную минуту.

— Надеюсь, ты понимаешь, если Президент откажется признать новое правительство, созданное твоим отцом, Канзас окажется лицом к лицу к гражданской войне?

Они приостановились, и Саманта взглянула мужу в глаза.

— Отец и его сторонники обязательно победят. Я должна верить этому.

Блейк покачал головой.

— Почему ты всегда выбираешь самый трудный путь для выяснения правды?

Саманта весело улыбнулась.

— Но я же рискнула выйти за тебя замуж и еще ни разу не пожалела об этом. Все так прекрасно.

Блейк вздохнул, обнял жену за плечи и продолжил путь.

— Это нельзя сравнивать с тем, что происходит сейчас в Канзасе, Сэм. Ты ведь не рисковала своей жизнью, когда выходила за меня замуж.

— Разве? Но ты мог оказаться настоящим домашним деспотом.

Блейк рассмеялся.

— Ты готова с таким жаром ринуться в политику, что думаю, мне придется показать свой характер и задать тебе хорошую трепку.

— Только попробуй!

— Нет, нет, спасибо! Я знаю, на что ты способна, — шутливо испугался Блейк, потом уже серьезно произнес: — Но ты должна помнить о том, Сэм, что даже если твой отец будет тысячу раз прав, его слабость в том, что он — противник любого насилия. А расисты не ограничатся только словами. Кроме того, закон — на их стороне. Среди аболиционистов также много сторонников решительных действий. Тебе известно, что на границе с Миссури отряды аболиционистов часто совершают ответные рейды, причиняя достаточный вред. Если аболиционистское движение выступит против настоящего правительства, борьба не ограничится только приграничными районами, в нее будет вовлечен весь Канзас.

— Ты преувеличиваешь. Давай подождем, как пройдет наш съезд. Если Президент нас поддержит, никакого кровопролития не будет.

— Президенты редко признают свои ошибки, — возразил Блейк. — Кроме того, Пирс уже признал выборы действительными и поддержал новое территориальное правительство. Новые выборы люди могут назвать «предательскими» и сделать вывод, что Президент слаб и не способен принимать твердые решения. В такое трудное время Пирс не пойдет на это. Кроме того, Президент должен думать о всей стране, которая находится накануне гражданской войны. Он не сможет уделять слишком много внимания западной территории с таким малочисленным населением.

— Блейк, пожалуйста, не говори так, — Саманта остановилась и взглянула на мужа глазами, полными слез. — Президент должен помочь нам. Он — наша единственная надежда.

Блейк тяжело вздохнул и прижал ее к себе.

— Мне очень жаль, Сэм, но не думаю, что на Пирса можно возлагать большие надежды. Постарайся быть все время рядом со мной и оставайся дома, пока я нахожусь на работе.

— Но ты пойдешь сегодня вечером на митинг, не так ли?

Как бы хотелось Блейку увезти Саманту из Канзаса, но она упрямо отказывалась покинуть родителей. Он пожал плечами.

— Да, если ты так настаиваешь на этом, но ты останешься дома. Помни о том, что подобные мероприятия запрещены законом.

Блейк обнял жену, невольно вспомнив о повешенном отце, который отдал свою жизнь за правое дело. Ему так хотелось, чтобы в жизни Саманты не было подобных потрясений; она уже и так достаточно настрадалась от рук Фреда Брустера.


Ноябрь, 1855 год


Джордж подъехал на повозке Блейка к магазину, имея в кармане список того, что необходимо купить. Несмотря на то, что он был свободным человеком и жил в городе, где большинство граждан относились к аболиционистам, Джордж испытывал постоянную тревогу. Ему еще трудно было привыкнуть ходить везде без Блейка, но сегодня у него просто не оставалось выбора: Хастингсы вместе с родителями Саманты уехали в Топику на территориальный съезд аболиционистов. Впрочем, половина жителей Ларенса также отправилась туда, чтобы выразить недоверие настоящему правительству. Топик находился почти в центре штата и там могло собраться большое число сторонников отмены рабства. Они пытались сместить настоящее правительство и сформировать собственное. За последнее время обстановка в штате настолько обострилась, что грозила перерасти в гражданскую войну.

Джордж остановил повозку и спрыгнул на землю, думая о своих друзьях. Он надеялся, что с ними ничего не произойдет в Топике, и по дороге на них не нападут бандиты. Джордж не имел представления, что бы он делал без Блейка, хотя и пытался убедить себя в том, что пора начинать самостоятельную жизнь. В конце концов, Блейк теперь женат. Джордж знал, что Блейк и Сэм не хотели, чтобы он уезжал из Лоренса и даже предоставили для него пристройку позади их дома. Но Джордж все больше сомневался в том, стоит ли ему здесь еще задерживаться. Ему нужно было научиться самостоятельно распоряжаться своей свободой.

Джордж привязал двух ломовых лошадей, совсем недавно купленных Блейком в надежде на то, что ему удастся приобрести ферму, на которой они смогут мирно жить с Самантой и обрабатывать землю. В отсутствие Блейка Джордж согласился присмотреть за животными и даже запряг их в повозку, что было для них очень полезно.

Джордж уже повернулся, чтобы войти в магазин, как вдруг услышал, как кто-то окликнул его по имени. Голос был мягким и немного испуганным. Джордж оглянулся и заметил в нескольких футах от себя, возле парикмахерской красивую черную двухместную коляску, в которой сидела молодая негритянка. Судя по всему, голос принадлежал ей и показался Джорджу до боли знакомым. Джордж подошел поближе с бешено бьющимся от волнения сердцем и похолодел.

— Джесси! — пораженно произнес он. Джесси Марч подняла на него полные слез глаза.

— Я была не уверена, что это, действительно, ты. О, Джордж, я думала, что уже никогда не увижу тебя!

Глаза Джорджа тоже затуманились от слез, он в нерешительности остановился рядом с коляской. Ему хотелось схватить ее в объятия, прижать к сердцу и не отпускать от себя, но он не знал, что делать. Джесси! Она была по-прежнему красива, но одета как богатая белая женщина. Темно-зеленое бархатное платье и теплая накидка ему в тон только подчеркивали ее привлекательность.

— Не могу поверить глазам, — наконец, улыбнулся Джордж. — Как ты оказалась в Лоренсе, Джесси? После того, как мне дали свободу, я повсюду искал тебя вместе с моим белым другом.

По ее щеке скатилась одинокая слеза. — О, как он красив! Лучше него никого нет на этой земле! Если бы они могли быть вместе! Но теперь…

— Ты свободен?

Джордж широко улыбнулся и схватил Джесси за руку.

— Да. У меня есть документы, доказывающие это. Джесси тоже улыбнулась ему сквозь слезы.

— Я так рада за тебя, Джордж.

Его улыбка тут же погасла.

— А ты?

Джесси отвернулась.

— Лучше не спрашивай меня ни о чем.

— Кто твой хозяин, Джесси? Я выкуплю тебя. Я знаю, мне поможет мой друг, Блейк Хастингс. Мы найдем деньги.

Джесси печально посмотрела на Джорджа, в ее глазах были страх и стыд.

— Если бы ты все знал, то не захотел бы меня вернуть. А он… он никогда не продаст меня.

Гнев поднимался в душе Джорджа. Существовала только одна причина, по которой он не захотел бы вернуть Джесси…

— Я не разлюбил тебя. Для меня не имеет значения, что с тобой случилось. Самое главное для меня…

— А ну, убирайся от моей коляски, ниггер! — заорал от дверей парикмахерской какой-то мужчина. Джордж вздрогнул от неожиданности и, оглянувшись, узнал Ника Веста. — Как ты смеешь держать Джесси за руку?! Она — моя собственность!

Джордж несколько секунд оторопело смотрел на Веста, потом, наконец, все понял. Значит, это он купил Джесси! Джордж перевел взгляд на Джесси, которая поспешно опустила глаза, охваченная стыдом и ужасом. Теперь ему и так было ясно, как Вест использовал ее. Джордж понимал, что Вест вынудил Джесси стать его любовницей. Что он с ней сделал? Что ей пришлось пережить?

Сердце Джорджа бешено стучало от гнева и страха. Несмотря на документы об освобождении, негр должен был знать свое место, даже если город полон аболиционистов. Кроме того, новые территориальные законы защищали таких людей, как Вест.

— Я ведь очень хорошо знаю Джесси, — тем не менее, храбро сказал Джордж, шагнув навстречу Весту. — А если говорить правду, то я люблю ее. Мы даже собирались пожениться, но Джесси продали другому хозяину.

— Все равно, ниггер. Ее продали мне! Поэтому твои чувства не имеют теперь никакого значения, черт возьми! Мне самому очень правится Джесси. А я, в свою очередь, очень нравлюсь ей, не так ли, милая? — Вест перевел взгляд холодных голубых глаз на Джесси. И угрожающий блеск не оставил ей возможности для другого ответа.

Джесси перевела дыхание.

— Да.

Джордж заметил, что девушка вся дрожит от страха и снова взглянул на Веста.

— С помощью боли можно заставить сказать все, что угодно, — прорычал он. — Я это знаю, испытал на себе.

Тогда ты должен также понимать, где твое место и положение того, кто no-прежнему принадлежит хозяину. А теперь убирайся от коляски. Если я еще раз поймаю тебя около Джесси, то застрелю.

Джордж продолжал в нерешительности стоять на месте, сожалея о том, что рядом нет Блейка. Уж он-то нашел бы, что сказать Весту и как поступить.

— Я… куплю ее, — наконец, выдавил Джордж. — Я заплачу столько, сколько захотите. Я найду деньги.

Вест лишь злобно усмехнулся. Вокруг них начали собираться люди. Но он понимал, что здесь его окружают не друзья. С недавнего времени Лоренс начинал становиться Меккой аболиционистов. Судя по всему, однажды наступит день, когда ему здесь будет лучше вовсе не появляться. Вест даже подумал о том, чтобы вернуться в Миссури и оттуда продолжать поддерживать деньгами и оружием расистски настроенных сторонников. Он повернулся к одному из своих людей, вместе с ним приехавшему в город, чтобы постричься, и коротко приказал:

— Сходи за шерифом, — затем снова повернулся к Джорджу. — Она не продается ни за какую цену.

Джордж подступил к Весту, с трудом сдерживая гнев.

— Джордж, пожалуйста, не нужно, — взмолилась Джесси, опасаясь, что его могут убить прямо у нее на глазах.

— Не волнуйся, — ответил Джордж, не спуская глаз с Веста. — Что ты с ней сделал, Вест? — с угрозой спросил он низким голосом. — Ты избивал ее? Мучил огнем?

— Заткнись, ниггер, — прорычал Вест, угрожающе сверкая глазами. — Немедленно заткни свой наглый рот или тебя сейчас арестуют!

— За что? За то, что сказал правду? Продай ее мне, Вест! Отпусти Джесси, иначе будешь убит!

Некоторые из зрителей отступили назад, опасаясь этого огромного негра и его угроз. И хотя многие из них хотели, чтобы их штат стал свободным, но глубоко внутри они были возмущены тем, что негр угрожал белому человеку, пусть и рабовладельцу.

— Лучше придержи свой язык, ниггер. Тебе может не поздоровиться, — предупредил Вест.

В ту же секунду Джордж бросился на него и, схватив за плечи, ударил о стену парикмахерской. Джесси вскрикнула от ужаса.

— Продай ее мне! Она моя! Она принадлежит мне!

— Убери от меня свои руки, ниггер! — со злостью выкрикнул Вест.

— Остановись! — раздался резкий окрик. — Отпусти этого человека, Джордж, или я посажу тебя в тюрьму, — с револьвером в руке к ним приближался шериф Таккер.

— Это жестокий рабовладелец, — возразил Джордж. — У него — моя женщина. Я хочу вернуть ее!

Джесси шептала имя Джорджа, опасаясь, что его могут убить. Слезы застилали ей глаза, мешая рассмотреть, что происходит. А Джордж, между тем, резко повернулся, не выпуская из рук Веста, поставив его между собой и шерифом.

— Это несправедливо, шериф! Я знаю женщину в коляске! Мы должны были пожениться.

— Она… моя! — заявил Вест напряженным от гнева голосом. Он попытался схватить Джорджа за запястья, но тот оказался гораздо сильнее его. — Убери этого ниггера… от меня!

— Отпусти его, Джордж. Ты ничего не сможешь изменить. Мистер Вест — ее хозяин, и в соответствии с новым законом я бессилен тебе помочь. Оставь его, или я буду вынужден посадить тебя в тюрьму.

Джордж представил на миг, как Вест лапает Джесси, оскорбляет и унижает ее, и, размахнувшись, нанес ему сильный удар кулаком в пах. Вест сложился пополам, тогда Джордж ударил его в подбородок, и тот растянулся на земле. В то же мгновение несколько мужчин набросились на Джорджа, схватив за руки и пытаясь оттащить его от Веста. Для этого понадобилось шесть человек. Джордж продолжал повторять, что Вест не имеет права плохо обращаться с Джесси.

— Со своей собственностью человек может делать все, что угодно, — заявил дружок Веста, помогая подняться своему хозяину, затем взглянул на шерифа. — Тебе следовало бы помнить новые территориальные законы. Убери отсюда этого ниггера! Мистер Вест легко может арестовать его за предательство, за то, что он выступал против рабства!

Джордж все еще продолжал сопротивляться, но его повалили на землю, а несколько человек даже сели на него, не давая ему подняться на ноги.

Шериф передал одному из мужчин наручники и приказал:

— Наденьте это на Джорджа. Может быть, несколько дней в тюрьме подействуют на него успокаивающе.

Джордж рычал и извивался, но ему все-таки заломили руки за спину и застегнули наручники. Джесси беззвучно рыдала, закрыв руками лицо. Что с ним теперь будет? Как жестоко, снова увидеть Джорджа, чтобы узнать, что он никогда не сможет больше дотронуться до нее, никогда не сможет любить ее. Но самое ужасное было то, что теперь Джордж знает, где она, и может пострадать, пытаясь освободить ее. Господи, зачем было окликать его? Но они встретились так неожиданно, что у Джесси просто не было возможности подумать о последствиях.

— Джесси, — стонал Джордж, уткнувшись лицом в землю.

Человек помог Весту сесть в коляску.

— Проследи, чтобы этот ниггер подольше посидел в тюрьме, — предупредил Вест шерифа, все еще морщась от боли. — Ни один ниггер не имеет права нападать на белого человека. Теперь вы понимаете, почему их нужно держать в руках?! Если вы освободите ниггеров, никто не сможет чувствовать себя в безопасности! — Вест обвел взглядом собравшуюся толпу и приказал своему человеку: — Поехали… отсюда. Это все аболиционисты.

Коляска, запряженная вороной лошадью, тут же тронулась с места.

— Отведите его в тюрьму, — приказал шериф.

— Отпустите меня, — умолял Джордж, когда его поставили на ноги. — Я должен спасти Джесси.

— Сначала ты должен позаботиться о себе, — сурово оборвал шериф стенания Джорджа. — Мы все осуждаем рабство, но не забывай, что принят новый закон. Если тыне успокоишься, то однажды ночью можешь быть похищен каким-нибудь рабовладельцем, которому плевать на твои бумажки об освобождении! Ты не имеешь никаких прав на эту женщину, а вот Ник Вест и ему подобные могут доставить тебе много неприятностей.

Помощники шерифа перевели Джорджа через улицу, направляясь в тюрьму, втолкнули его в камеру и заперли дверь.

— Забудь о Весте и об этой женщине, Джордж, — посоветовал один из мужчин. — Если ты вздумаешь только приблизиться к ней, Ник Вест тут же накинет веревку тебе на шею.

Джордж остался один, на его запястьях по-прежнему были наручники. Он встал и начал ходить по камере, стараясь не расплакаться как ребенок и чувствуя ужасное отчаяние от осознания того, что Джесси сейчас в руках Ника Веста, а помочь ей ничем нельзя.

— Джесси, — стонал Джордж. — Черт возьми, Джесси! Я убью его когда-нибудь!

Джордж закрыл глаза и тяжело дышал. По его щеке скатилась одинокая слеза. Поскорее бы Блейк вернулся домой. Уж он-то знал бы, что делать.

Коляска Ника Веста, наконец, выехала за город. Джесси тихо плакала, беспокоясь о Джордже и думая о том, увидит ли она его еще когда-нибудь. Она вскрикнула от неожиданности, когда Вест больно схватил ее за коленку.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? Разговариваешь с этим жеребцом, разрешаешь ему держать себя за руку!

— Пожалуйста, не нужно, — попросила Джесси, сморщившись от боли.

Вест отпустил колено и, схватив ее за горло, ударил Джесси кулаком в лицо. Человек, управлявший коляской, усмехнулся, находя случившееся довольно забавным.

— Я проучу тебя, как строить глазки, — прорычал Вест. — Он был лучше, чем я, Джесси? — Вест снова ударил девушку в лицо, но она не проронила ни слова. — Из-за тебя, женщина, мне пришлось испытать боль, и ты мне сполна заплатишь за это. Очевидно, ты забыла, что ты — моя собственность?! Как только мы приедем домой, я освежу твою память! — Вест повернулся к вознице. — Останови коляску.

Мужчина тотчас выполнил приказ, а Вест достал пару ремней из сыромятной кожи.

— Иди, привяжи ее позади коляски. Остальную часть пути она пойдет пешком.

— Но осталось добрых шесть или семь миль[9], босс.

— Нет необходимости напоминать мне, сколько нам осталось до дома. Я сказал тебе привязать ее позади коляски и не старайся ехать медленно.

Мужчина приподнял брови.

— Да, сэр.

Он взял Джесси за руку, крепко стянул ремнями ее запястья и привязал девушку позади коляски, затем вернулся на свое место и тронул лошадей.

— Скоро мы вернемся в Миссури, — как ни в чем не бывало сказал ему Вест. — Наша работа здесь уже закончена. На телеграфе у меня есть свой человек, который будет пересылать мне почту, а Бичер будет сообщать об аболиционистах. Думаю, нам следует лучше организоваться. Нужно проучить этот Лоренс, а особенно таких людей, как преподобный Уолтерс, да и всю эту банду в Топике. Ублюдки! Почему это они вдруг решили, что могут избрать свое правительство и издавать свои законы? Они все за это заплатят!

Вест оглянулся на Джесси, которая изо всех сил старалась не отставать от коляски, и, усмехнувшись, снова начал смотреть вперед.

— Джордж Фридом еще пожалеет о том, что сделал со мной сегодня! А Джесси заплатит мне за то, что не рассказала о нем. Когда она его увидит в следующий раз, он будет уже принадлежать мне! Возможно, я даже посажу его на цепь и заставлю находиться в нашей спальне Это наказание будет, пожалуй, посильнее, чем плетка, как ты думаешь?

— Как скажете, босс.

Вест чванливо приподнял подбородок, стараясь взять себя в руки. Он понимал, что если бы Джорджа не оторвали от него, тот вполне мог убить его. Вест осторожно дотронулся до ушибленной челюсти, которая уже начала опухать.

— Он пожалеет, что угрожал мне. Закон теперь на нашей стороне!

Джесси по-прежнему старалась не отставать от коляски, несмотря на то, что новые остроносые туфли, которые Вест заставил ее надеть сегодня утром, сильно натерли ей ноги…

ГЛАВА 10

Блейк распряг черного мерина и отвел его в стойло, затем забрал из арендованной для этой поездки коляски вещи и вошел в дом.

— Коляску я верну завтра, — устало сказал он Саманте. — Я уже проверил, ломовые лошади накормлены и ухожены, повозка — на месте. Джордж, очевидно, уже спит. Утром я расскажу ему все новости.

Саманта внимательно посмотрела на мужа, заметив в его глазах выражение печали и гнева, появившееся у Блейка после окончания съезда.

— Ты не затопишь печь? И взгляни, достаточно ли там дров?

— Конечно, — ответил он, взял с кухонного стола фонарь и перенес его в гостиную. — Правда, понадобится время, чтобы нагреть комнату: нас ведь долго не было.

Блейк привычным движением поджег щепки и затопил печь, потом несколько минут молча смотрел на пламя, пока оно не разгорелось как следует, затем подбросил в печь еще дров и закрыл дверцу.

Развязав шляпку, Саманта подошла к мужу и осторожно коснулась его плеча.

— Мне очень жаль, Блейк. Ты же знаешь, отец изо всех сил сопротивлялся этому решению.

— Лицемеры! — взорвался Блейк, потирая озябшие руки. — Называют себя аболиционистами и принимают закон, запрещающий неграм проживать на их территории! Трусы — вот кто они! Им кажется, что если в Канзасе не останется негров, все их проблемы решатся сами собой! Они думают, что раз вокруг не будет негров, то не придется принимать закон о рабовладении! Я до сих пор не могу поверить в случившееся. И ради этого мы все отправились в Топику! Возможно, наши имена уже занесены в списки неблагонадежных людей. Подумать только, мы помогли разработать новую конституцию, выбрали своих представителей, чтобы разрушить настоящее территориальное правительство, и вдруг они заявляют, что не позволят неграм проживать на территории Канзаса! Кучка двуличных лживых лицемеров!

— Блейк, ты должен понять, что мы взялись за новое непривычное дело. Большинство людей напуганы, что зашли так далеко. А ведь у них — семьи!

— У меня тоже — семья! — в глазах Блейка светилась боль. — Мой лучший друг — негр. И я не хочу, чтобы он уезжал из Канзаса и боролся в одиночку. Джордж хорошо работает и никому не мешает и успел доказать, что он — достойный гражданин.

— Отец заявил, что соберет специальное собрание горожан и попросит, чтобы Джорджу позволили остаться в городе. Я думаю, для него сделают исключение.

Блейк коротко рассмеялся.

— Хорошо, пусть они даже примут решение, что Джорджу можно остаться в Лоренсе. Представляешь, что он при этом будет чувствовать?

— Я все понимаю, Блейк, и хотела бы что-то изменить, но не могу, — Саманта коснулась руки мужа, чувствуя, как он напряжен. — Но самым важным является то, что мы смогли разработать новую конституцию и избрать свое правительство. Разумеется, это правительство не научится работать за одну ночь, я уверена, что Джордж тоже поймет это. Наша главная задача — низвержение существующего территориального правительства. Нужно посмотреть, как Президент Пирс отреагирует на нашу петицию. Запретив неграм проживание в Канзасе, они хотели таким образом заверить Президента, что вместе с этим исчезнет причина для раздоров. Разумеется, со временем этот пункт должен быть отменен.

Глубоко вздохнув, Блейк посмотрел в голубые глаза Саманты.

— Ты всегда надеешься на лучшее, Сэм, но у меня нет твоей уверенности. Я чувствую, словно все глубже и глубже падаю в бездонный колодец, и боюсь, что могу потерять и тебя, и Джорджа, и все, что мне дорого.

Саманта ласково положила руки ему на грудь.

— Ты не потеряешь ни меня, ни Джорджа. Просто ты устал после долгой поездки. Почему бы нам не лечь в постель и не поговорить обо всем утром? И Джордж придет к нам на завтрак. Мы еще одержим верх, Блейк. Ты же видел, сколько людей приехало на съезд в Топик. Мы достигли заметных результатов: по крайней мере, выступили против расистского правительства. Как только нам удастся добиться, чтобы Канзас стал свободным штатом, мы отменим закон, запрещающий неграм жить на этой территории. Ты же сам понимаешь, это просто отчаянная попытка добиться признания.

— Я понимаю только то, что ситуация выходит из-под контроля, — возразил Блейк.

Он снова проверил, как горят дрова в печи, затем взял масляную лампу и направился в спальню. Поставив светильник на небольшой столик, Блейк сел на край постели, чтобы снять сапоги.

Саманта последовала за ним, развязала меховую накидку и начала расстегивать платье, затем принялась расшнуровывать высокие ботинки. В комнате воцарилась тишина. Саманта хорошо понимала, как сильно переживает Блейк из-за того, что произошло на съезде. Он даже сам выступил перед его участниками, требуя исключить из новой конституции пункт, запрещающий неграм проживать в Канзасе. Преподобный Уолтерс поддержал Блейка, но их протест не был принят. Люди надеялись, что именно этот пункт заставит Президента Пирса признать их правительство единственным законным правительством Канзаса.

Проклиная холод, Блейк торопливо нырнул под одеяло. Саманта тоже поспешила стянуть платье и надеть фланелевую ночную рубашку. Затем она уменьшила пламя лампы и тоже забралась в постель, тесно прижавшись к Блейку, чтобы согреться. В комнате хорошо пахло горящими дровами.

— Какой приятный домашний запах, — заметила Саманта. — Сразу чувствуешь себя в безопасности, в родном доме.

Блейк повернулся и крепче прижал Саманту к себе.

— Извини, что тебе приходится жить с таким ворчливым медведем. Просто все случившееся сводит меня с ума.

— Я знаю, — она поцеловала его в шею. — Но не позволяй всему этому разрушать то, что мы создали вместе. Пожалуйста, не нужно вести такие разговоры… здесь… в этой комнате.

Блейк снова вздохнул и зарылся лицом в ее волосы.

— Я стараюсь. Но иногда, как сегодня вечером, когда я ставил жеребца в стойло и проверял наших новых ломовых лошадей, я вдруг подумал, а будет ли у нас когда-нибудь свой дом и ферма, сможем ли мы жить нормальной мирной жизнью, пользоваться этими лошадьми, пахать землю? Я надеялся, что куплю ферму, что Джордж останется с нами и будет помогать мне вести хозяйство а, может быть, когда-нибудь встретит женщину и полюбит ее. Теперь они заявили, что ему вообще нельзя оставаться на территории Канзаса.

— Мы еще поговорим с жителями Лоренса, чтобы для Джорджа сделали исключение.

— Дело не в этом, а в том… Саманта приложила пальцы к его губам.

— Блейк, не будем вести подобные разговоры в этой комнате, договорились? — Саманта погладила мужа по голове. — Мы были так заняты последние две недели, что даже не… — ее рука путешествовала по груди, плечам Блейка. — Пусть эта комната останется нашим маленьким собственным миром, отделенным от всего, что происходит за его стенами. Сюда не может вторгаться ни Джордж, ни аболиционисты, ни бандиты — никто! Только мы вдвоем. Разве ты забыл, что через какой-то месяц исполнится год, как мы поженились?

Блейк прижался к волосам Саманты, затем каким-то отчаянным поцелуем впился в ее губы.

— Я все время думаю об этом, — сказал он, нежно целуя шею жены. — Мы живем в такое трудное время, что я иногда уношусь мыслями далеко-далеко от тебя.

— Я здесь, с тобой, Блейк. Мы одни в этой маленькой комнате и в полной безопасности. Кроме того, мне в голову пришел один замечательный способ быстро согреться, — игриво заметила Саманта, чувствуя, как Блейк постепенно расслабляется. — Ты же можешь, неправда ли? Почему бы тебе не показать мне, на что ты способен?

Она улыбнулась, рассматривая при мягком свете лампы его красивое волевое лицо. Блейк из предосторожности никогда полностью не гасил лампу.

— Если кто-нибудь нападет на нас среди ночи, я не собираюсь спотыкаться в темноте, — говорил ей Блейк еще в начале замужества. — А кроме того, я хочу видеть тебя, занимаясь с тобой любовью или просыпаясь ночью.

Рядом с постелью Блейк всегда держал ружье. Вообще, он редко расставался с оружием. Отправляясь в Топик Блейк взял с собой другое ружье и шестизарядный револьвер, опасаясь, что в пути на них могут напасть бандиты.

Саманта так же как и Блейк переживала из-за всего, что происходило вокруг, но тем не менее была полна решимости не впускать этот ужасный мир к ним в спальню. Саманта нежно коснулась той части тела мужа, которая принадлежала только ей. Этот сильный красивый мужчина — ее личная собственность, и она не позволит ни бандитам, ни политикам разрушить их счастье. Все эти вещи стали такими же опасными, как другая женщина. Саманта гладила и ласкала Блейка, пока не почувствовала под своей рукой напряженную мужскую плоть и с удовлетворением подумала о том, что ей удалось на какое-то время смягчить его гнев и отчаяние и вернуть того Блейка, за которого она выходила замуж.

— Это помогает? — шутливо спросила Саманта. Блейк схватил ее за руку.

— Вам следует быть осторожной, миссис Хастингс, иначе я долго не выдержу.

Саманта улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его в плечо.

— Иногда мне хочется, чтобы ты любил меня всю ночь.

Услышав эти слова, Блейк впился в ее губы жадным поцелуем, который постепенно становился все глубже и настойчивее. Им обоим стало заметно теплее. Покусывая мочку уха Саманты, Блейк прошептал:

— О, женщина, пора разрушить последние преграды.

Он разделся, чувствуя внутри себя нарастающее желание, которое еще больше крепло от осознания того, что Саманта — с ним рядом, с ней все в порядке, и она любит его.

Саманта быстро сняла ночную рубашку и легла под одеяло. Блейк снова прижался к ее губам настойчивым поцелуем. Она застонала и проникла своим языком к нему в рот. Блейку нравилось, когда Саманта порою вела себя как женщина легкого поведения. Он коснулся пальцами мягких завитков волос между ее ног и продолжил свои неистовые ласки, заставляя Саманту стонать от наслаждения, осознавая, что ему принадлежит каждая клеточка тела этой женщины.

Почувствовав, как ее охватила дрожь, Блейк приподнялся над Самантой и тут же проник в нее одним сильным резким толчком, заставив любимую закричать от желания. Она прижалась к нему, произнося его имя, давая Блейку возможность глубже проникнуть в глубины женского естества и ощутить себя мужественным и сильным, способным доставить ей такое полное удовлетворение. В жизни Саманта всегда была независимой и самостоятельной, и Блейк гордился, что когда дело касалось страсти, она полностью принадлежала ему, Блейку Хастингсу. Только он владел ею, только его имя она шептала в порыве желания.

Саманта тоже гордилась тем, что может удовлетворить этого мужчину и сама получить наслаждение от его ласк. Она схватилась руками за медные перекладины у изголовья кровати и приподняла бедра ему навстречу. Одеяло упало на пол, и Блейк откровенно любовался ее прекрасной наготой. Да, временами Саманта вела себя как шлюха, чувствуя рядом с Блейком Хастингсом полную свободу.

Она открыла глаза, ощутив на себе его взгляд завоевателя. Блейк провел руками по бедрам Саманты и обхватил ее ягодицы, готовый в любую секунду взлететь на вершину блаженства. Саманта чувствовала себя его владычицей. Наконец, страсть Блейка достигла своего предела, и он пролился в нее живительной влагой.

Блейк медленно опустился на Саманту, натянув одеяло на плечи.

— Я хочу остаться внутри тебя, — нежно прошептал он. — Хочу снова испытать это блаженство. Теперь мне кажется, что у нас все в порядке. А мы так давно не…

— Все будет хорошо, Блейк. Блейк глубоко вздохнул.

— Я тоже хочу в это верить. У меня никого нет, кроме тебя, Сэм, тебя и Джорджа, — он уткнулся лицом в ее плечо, и Саманта нежно гладила его густые волосы, чувствуя, как его слезы обжигают ей шею.

— О, Блейк, мой любимый… не надо. У нас с тобой все будет хорошо, — прошептала она.

Слезы выступили на глазах Саманты, и они заплакали, прильнув друг к другу, пока, наконец, не уснули, а в предрассветные часы снова и снова занимались любовью.

Блейк торопливо поднялся из-за кухонного стола, чтобы ответить на стук в дверь: перед ними стоял Джонас Хэнке. Блейк отступил назад, впуская хозяина дома, а Саманта быстро поставила на стол еще одну чашку.

— Что вас привело к нам в такую рань? Очевидно, наступило время оплаты? — пошутил Блейк. — Я думал, мы аккуратно платим деньги.

Джонас улыбнулся и пожелал им доброго утра.

— А я как раз собирался пойти и поднять с постели Джорджа, — добавил Блейк. — Я удивлен, что он еще спит. Обычно в это время он уже завтракает с нами. Скоро мы должны отправляться на работу.

Джонас в нерешительности потер морщинистую щеку, его узкие голубые глаза выражали печаль. Саманта гостеприимно предложила ему чашечку кофе. Ее всегда забавляло, что у такого маленького человечка жена — в два раза полнее его, и у них шестеро детей.

— Пожалуйста, Джонас, присаживайтесь и выпейте с нами кофе.

Хэнке выразительно взглянул на Блейка.

— Спасибо за приглашение, но я зашел к вам в такой ранний час по делу.

Блейк сразу стал серьезным, почувствовав неладное.

— Что случилось, Джонас? — он нервно улыбнулся. — Ведь мы же уплатили за прошлый месяц, не так ли?

Джонас снял шляпу.

— Я просто подумал, что нужно непременно рассказать вам обо всем прямо утром. Я видел отца Сэм, поэтому понял, что вы тоже уже дома. Вам лучше сейчас отправиться в тюрьму, Блейк. Джордж находится там.

Саманта заметила, как в глазах Блейка промелькнули страх и гнев.

— За что, черт возьми? Неужели уже выполняется новый закон? Разве Джордж сразу же превратился в преступника?

— Какой новый закон? — удивился Джонас.

— В Топике была принята новая конституция, — объяснила Саманта. — А наши вновь избранные законодатели включили в нее закон, запрещающий неграм жить в Канзасе. Боюсь, что они решили столь странным образом доказать Президенту, что мы не хотим никакого насилия на нашей территории.

Джонас нахмурился.

— Да это просто смешно. Настоящее лицемерие.

— Разумеется, — сердито согласился Блейк. — Но разве закон уже действует в Лоренсе? Почему Джордж в тюрьме? Я предполагал, что ему, по крайней мере, сначала предложат уехать из города.

Джонас сочувственно приподнял брови.

— Это не имеет никакого отношения к новому закону, Блейк. Как мне рассказали, несколько дней назад произошла какая-то ссора между Джорджем и Ником Вестом, вроде бы из-за негритянки, принадлежавшей Весту. Судя по всему, Джордж вышел из себя и напал на мистера Веста, требуя, чтобы тот продал ему эту девушку. Что-то в этом роде.

Блейк быстро взглянул на Саманту.

— Джесси! — почти прошептал он. — Очевидно, это была Джесси! Только из-за нее Джордж мог так разъяриться. Боже мой! Должно быть, Ник Вест — ее новый хозяин.

— Нам лучше быстрее отправиться в тюрьму, Блейк, — сказала Саманта, ставя кофейник на печь.

Блейк задумчиво провел рукой по волосам.

— Нет, оставайся дома. Это очень личное для Джорджа, — он посмотрел на Джонаса. — С ним там прилично обращаются?

Насколько мне известно, да. Не думаю, что состоится суд или что-то в этом роде: Вест больше не показывался здесь и не предъявлял обвинений. Скорее всего, он просто боится приезжать в Лоренс. У нас найдется мало людей, кому бы понравилось, что рабовладельцы выставляют напоказ своих рабов. Думаю, шериф Таккер решил подержать Джорджа в тюрьме до твоего приезда. Он считает, что ты сумеешь убедить его вести себя благоразумно и будешь наблюдать за ним. Таккер опасается, что если он отпустит Джорджа, тот может совершить какую-нибудь глупость.

Блейк тяжело вздохнул, снял с вешалки у двери куртку и широкополую кожаную шляпу и взглянул на взволнованную Саманту.

— Я скоро вернусь, — бросил он жене и повернулся к Джонасу. — Спасибо, что сразу сообщили мне об этом.

— Я решил, что ты захочешь забрать Джорджа из тюрьмы. Я доставил домой повозку и лошадей в тот день, когда все случилось, и присматривал за ними. Это произошло пять дней назад.

— Черт возьми! — пробормотал Блейк, направляясь к двери.

Саманта посоветовала ему быть осторожным, понимая, что он искренне сочувствует бедному Джорджу. Если бы она оказалась рабыней какого-либо человека. Блейк Хастингс, без сомнения, не пожалел ни своей жизни, ни будущего, лишь бы освободить ее. Очевидно, те же чувства испытывает и Джордж, и Блейк прекрасно понимает это. Он в последний раз взглянул на жену повернулся и поспешил на улицу.

Шериф Таккер открыл камеру, впустил туда Блейка и снова закрыл за ним дверь. Джордж сидел, уперев локти в колени. Его глаза выражали такую муку, что Хастингс вздрогнул от боли и жалости к другу.

— Если ты пришел, чтобы освободить меня, лучше дважды подумай, прежде чем сделать это, — произнес Джордж. — Как только мне удастся выйти отсюда, я немедленно отправлюсь за Джесси.

Блейк глубоко вздохнул, снял шляпу и опустился на матрац рядом с другом.

— Мои подозрения оказались верными: Джесси — у Ника Веста?

Джордж положил голову на руки.

— Я поехал в город за продуктами и увидел Джесси в красивой коляске; она ждала, пока Вест выйдет из парикмахерской. Он разодел ее как красивую белую женщину, — руки Джорджа сжались в кулаки. — Как содержанку! — он резко поднялся и схватился за прутья решетки. — Если бы ты видел выражение ее лица, Блейк: стыд, страх, ужасный страх… Я знаю Джесси: она бы не покорилась без борьбы. Вест бил ее, пока она не сдалась, — Джордж резко повернулся к Блейку; в маленькой камере он казался еще огромней. — Я не могу смириться с этим, Блейк! Я непременно должен попытаться освободить ее! Подумай, что бы ты чувствовал, если бы это была Сэм?!

Блейк озадаченно почесал затылок.

— Наверно, я бы поступил так же, как и ты. Но вся беда в том, что между тобой и мной большая разница. Ты имеешь в виду, что я — ниггер, а ты — белый? Что мне не позволено делать то, что можно тебе?

Никогда еще Джордж не был полон такой ненависти и злобы и не проявлял подобного отношения к белым.

— Боюсь, речь идет именно об этом, за исключением того, что ты негр, а не ниггер, Джордж. Ты еще никогда так себя не называл и, пожалуйста, не делай этого больше в моем присутствии, не унижай нашу дружбу. Джордж опустил плечи и отвернулся.

— Извини. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Может, это, действительно, так? Ты представляешь, что значит оставаться беспомощным в то время как женщину которую ты любишь, насилует другой человек? — голос Джорджа прервался; он судорожно сглотнул, прежде чем продолжить. — Вот в чем дело. Только потому, что она черная и принадлежит ему, потому что у нее нет никаких прав, Вест может делать с ней все, что захочет. Такой человек как он, возможно, считает, что насиловать белую женщину — плохо, а негритянку… — Джордж снова схватился за решетку и опустил голову.

Блейк осторожно дотронулся до его плеча.

— Джордж, я очень хочу забрать тебя отсюда, но не смогу этого сделать, если ты не пообещаешь мне, не предпринимать попыток убить Ника Веста. Кроме того, ты должен постоянно находиться рядом со мной. Я очень переживаю из-за тебя, Джордж, и не хочу увидеть петлю на твоей шее.

Джордж оглянулся, слезы блестели у него на глазах.

— Что же, черт возьми, мне делать? Вест сказал, что не продаст мне Джесси, он ее никому не продаст низа какую цену. Мы были влюблены друг в друга там, в Миссури, и собирались пожениться. Я был первым мужчиной Джесси. Если бы нам не удалось стать мужем и женой, мы бы сбежали, попробовали бы добраться до Канады. Очевидно, мой хозяин каким-то образом узнал об этом, потому что Джесси внезапно исчезла… — по щеке Джорджа скатилась слеза. — Я не могу с этим смириться, Блейк.

— Я все понимаю, — вздохнул Блейк, меряя шагами камеру. — Сейчас ты скажешь шерифу, что не собираешься делать глупости, не будешь нарушать закон и, вообще, ни на шаг не отойдешь от меня. У нас хватит забот и помимо Джесси.

— Что ты имеешь в виду? Блейк встретился с ним глазами.

— Кажется, мы сами затянули на своей шее петлю. Тебе известно, что мы провели свой съезд, избрали законодателей и отправили письмо Президенту с просьбой учесть истинные желания граждан Канзаса считаться свободной территорией, а также признать прошедшие выборы недействительными, а настоящее территориальное правительство — незаконным. Если Президент не согласится с нами, нас всех могут арестовать. Понимаешь, большинство наших сторонников живет в Лоренсе, поэтому весь город находится сейчас в опасности. В соответствии с настоящим законом Канзаса, нас могут обвинить в измене Родине. Родители Саманты, естественно, намерены продолжать борьбу, Сэм не бросит их, что означает, что я пока тоже должен остаться в Лоренсе.

— Ну и что? — недоумевал Джордж. — По-моему, ты уже давно решил это.

Блейк какое-то время колебался, не желая говорить всю правду, наконец, решился:

— Джордж, на съезде был принят закон, запрещающий всем неграм, свободным и рабам, проживать в Канзасе.

Джордж молча смотрел на него.

— На всей территории?

— На всей территории, — подтвердил Блейк, уловив горькую иронию в тоне друга.

— И они называют себя аболиционистами?! — усмехнулся Джордж. — Хотят освободить рабов и одновременно запрещают черным жить на своей территории. Да, очень легко заявить, что ты — противник рабства, когда освобожденные рабы не имеют права жить рядом с тобой, — он коротко рассмеялся, отвернулся и снова вытер глаза. — Это настоящая храбрость.

Я понимаю, как тебе сейчас больно, Джордж. Отец Сэм и я пытались что-либо сделать, но большинство настаивало на принятии закона. Они решили, что таким образом убедят Президента, что сумеют установить порядок в Канзасе, если он признает их власть. Они думают, если в Канзасе не будет негров, исчезнет большинство проблем.

Джордж горько усмехнулся.

— Да, легче отказаться от проблемы, чем попытаться ее решить. Какие храбрецы!

Блейку стало стыдно за свою расу, а рассказывать Джорджу об этом смехотворном законе было просто невыносимо.

— Выслушай меня, Джордж. Прежде чем новый закон вступит в действие, Президент должен сначала признать новую конституцию, что потребует много времени. А преподобный Уолтерс хочет провести в городе митинг и попросить людей сделать для тебя исключение, потому что ты уже живешь здесь, вполне себя обеспечиваешь и никому не мешаешь.

Джордж приподнял бровь.

— То, что я нахожусь в тюрьме за нарушение спокойствия и нападение на белого человека, может послужить для них поводом, чтобы заставить меня покинуть Лоренс, и ты хорошо понимаешь это. Кроме того, я собираюсь непременно освободить Джесси и уехать с ней на север, поэтому остальное для меня уже не имеет значения.

— Но это же самоубийство! Я сказал тебе, дай мне время подумать, что можно сделать.

— Тебе? Ты сам ненавидишь этого человека, а он, в свою очередь, желает твоей смерти. Неужели ты думаешь, Вест станет разговаривать с тобой, заключать сделки? Не фантазируй, Блейк. Тебе, так же как и мне, опасно что-либо предпринимать. Я не хочу, чтобы ты пострадал или даже был убит из-за моих проблем. У тебя есть молодая жена, о которой нужно заботиться. Ты и так уже достаточно помог мне. Я свободный человек, Блейк, и должен сам решать свои проблемы.

Их глаза встретились, и они поняли друг друга без слов. Страна еще не была готова к тому, чтобы негры получили свободу, не говоря уже о дружбе между негром и белым.

— Пойдем домой, — грустно произнес Блейк. — Мы еще придумаем, что можно сделать для Джесси. Но сначала нужно выбраться отсюда.

Он позвал шерифа и попросил выпустить Джорджа под его ответственность. Таккер с готовностью согласился это сделать, но предупредил Джорджа, что если тот снова попадет в подобную ситуацию, то ему придется отсидеть в тюрьме гораздо дольше.

Едва они переступили порог дома Хастингсов, встревоженная Саманта с облегчением обняла мужа, потом радостно бросилась на шею Джорджу, удивив его этим порывом. Он в смущении отступил назад, схватив ее за руки, и робко взглянул на Блейка, который только добродушно улыбнулся.

— Садись, Джордж. Сэм накормит тебя завтраком.

— О, Джордж, неужели это была Джесси? Поэтому ты напал на Ника Веста? — с сочувствием спросила Саманта.

Джордж тяжело вздохнул и опустился на стул. Неожиданное объятие Сэм заставило еще сильнее желать Джесси. Он так давно не прикасался к женщине, не занимался любовью… Мысль о том, что Джесси сейчас с Ником Вестом, повергала его в отчаяние.

— Да, мэм. Это была Джесси. И я собираюсь непременно освободить ее, даже если это будет стоить мне жизни.

Саманта взглянула на Блейка огромными от ужаса глазами.

— Джордж, ты не сможешь забрать Джесси, — осторожно напомнила она. — Я понимаю, все это ужасно, номы еще живем в стране, где рабство разрешено законом. Джесси принадлежит Нику Весту, а Канзас — не свободный штат. Конечно, мы пытаемся изменить это положение, но…

— Я все равно вызволю ее, Сэм, — резко ответил Джордж. — Ничто не изменит моего решения, независимо от того, что скажете вы с Блейком, — Джордж провел рукой по своим курчавым волосам. — Возможно, это несправедливо по отношению к вам — вы так волнуетесь обо мне, — но я все равно попытаюсь спасти Джесси. Может быть, мне удастся выкрасть ее, и тогда мы убежим с ней в Канаду, — он взглянул на Саманту. — Я не хочу, чтобы вы оба были замешаны в это дело, которое может означать тюрьму или петлю. Когда я уйду, говорите всем, что мне стало известно о новом законе против негров, и поэтому я покинул Лоренс.

Блейк неторопливо повесил на вешалку свою куртку и шляпу, а также куртку Джорджа и задумался. Саманта тем временем повернулась к печке, чтобы поджарить кусочек ветчины на завтрак. На сердце у нее было тяжело. Господи, все так несправедливо! Они отдают столько сил борьбе за правое дело, а дела идут все хуже и хуже.

— Послушай, Джордж, сначала нужно все-таки попытаться что-то сделать, — наконец, сказал Блейк, садясь за стол напротив своего друга. — Я думаю отправиться на ферму Веста и попробую с ним поговорить.

При этих словах Саманту охватил страх.

— Черта с два ты договоришься с ним!

— Но мы должны попытаться, Джордж. Дай мне несколько дней. Мы с отцом Саманты поговорим с прихожанами и посмотрим, сколько денег можно собрать, чтобы выкупить Джесси. Очень многие из них не одобряют новый закон в отношении негров. Я думаю, большинство жителей Лоренса поддержат тебя, Джордж. Дай им возможность помочь тебе. Я понимаю, ты считаешь, что одинок в своем несчастье, но это не так. За неделю мы сможем собрать достаточно денег, а в воскресенье на службу приедут люди с отдаленных ферм. Кроме того, у меня тоже есть сбережения…

Нет. Это деньги на ферму для тебя и Сэм.

— Сейчас самое главное — судьба Джесси, — ответила за мужа Саманта. — Если бы на месте Джесси оказалась я, разве ты бы не отдал все до последнего доллара, чтобы помочь мне?

Джордж закрыл глаза и покачал головой. Ты же знаешь, я бы все отдал.

— Вот видишь. Пусть Блейк попытается! — собрать деньги, а если этого окажется недостаточно, мы отдадим и наши сбережения. Ради такого дела, нам совсем не жалко от них отказаться. Деньги можно начать откладывать снова, а у тебя будет Джесси. Может быть, тебе разрешат остаться в Лоренсе и здесь станет спокойнее, тогда мы попробуем вместе купить ферму. Я не сомневаюсь, что Джесси нам очень понравится.

Джордж откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Саманту.

— Да, вы бы подружились. Джесси — прекрасная женщина; все произошло не по ее воле, я знаю. Должно быть, Вест ужасно обращался с ней, вынудив стать своей любовницей. Она сидела в коляске такая разодетая…, но я никогда не забуду страха в ее глазах. Боже, как Джесси испугалась, подумав, что Вест может увидеть, как мы разговариваем. Он превратил ее в свою личную…

Сэм прочитала муку в его глазах и покраснела, догадавшись, что Джордж имел в виду.

— Мне очень жаль, — сказала она и посмотрела на Блейка.

Саманта очень боялась новых ссор мужа с Ником Вестом. Она знала, что только один взгляд на этого человека приводил Блейка в бешенство. Он может сорваться при встрече, нагрубить и не известно, чем все это закончится. Но Саманта понимала, что не удержит Блейка: Джордж был его лучшим другом. Она вспомнила отца Блейка, который погиб, освобождая негров. Не произойдет ли то же самое и с ним?

— Помни о том, что мы с тобой договорились стараться все вопросы решать мирным путем, — напомнила мужу Саманта, заметив, какой жгучей ненавистью полыхнули его глаза.

— Это легче сказать, чем сделать, особенно когда дело касается Веста. Ноя постараюсь. Я уже рассказывал тебе, какой Вест мерзавец. Теперь ты сама убедилась в этом.

— Я никогда в этом и не сомневалась. Блейк повернулся к Джорджу.

Тогда договорились. Всю эту неделю будем собирать деньги. Саманта все объяснит женщинам, а мы с преподобным Уолтерсом поработаем с мужчинами. После этого я и шериф Таккер отправимся к Весту на ферму. Присутствие Таккера поможет спокойно провести переговоры, особенно учитывая характер наших отношений с Вестом. Если что-то случится, шериф будет свидетелем, — Блейк наклонился через стол и коснулся руки Джорджа. — Мы постараемся сделать все возможное. Потерпи немного.

Джордж глубоко вздохнул и посмотрел на друга затуманенным взором.

— Ты уже и так сделал для меня очень много.

— В подобной ситуации ты поступил бы также. А сейчас расслабься и ешь свой завтрак. Нам нужно еще отправляться на мельницу, чтобы заработать больше денег, для выкупа Джесси.

Джордж грустно улыбнулся.

— Думаю, что ты прав, — глаза их встретились. — Спасибо, Блейк.

Блейк засмеялся.

— Не благодари меня. Я чувствую, если бы мне пришлось оказаться в тот момент поблизости, я бы бросился Джесси на помощь, даже не зная, кто она такая. Только одна мысль о том, что какая-то молодая девушка находится в руках этого подонка, вызывает у меня горячее желание попытаться ее освободить.

— Каков отец, таков и сын, — мрачно заметил Джордж.

Саманта почувствовала внезапную слабость и прижала руку к животу. Каков отец, таков и Сын. Ник Вест повесил отца Блейка именно за то, что сейчас собирался сделать его сын. Как бы ей хотелось остаться в спальне, тесно прижаться друг к другу, отгородиться от всего мира. Но уже утро и нужно встречать ужасные реальности этого дня.

ГЛАВА 11

Холодный северный ветер вместе с дождем и снегом дул им прямо в лицо, когда Блейк Хастингс и шериф Таккер подъехали к ферме Ника Веста, которая находилась к северу от Лоренса. Блейк натянул шляпу на самый лоб и направил лошадь вверх по холму, где стоял, судя по всему, выстроенный совсем недавно дом. В нем росла злость на Веста, который поселился в Канзасе только для того, чтобы завоевать голоса для расистски настроенных кандидатов.

В загоне паслось небольшое количество лошадей и скота, а кроме этого ничто не напоминало о том, что на этой ферме занимались хозяйством. На несколько акров протянулись желтые кукурузные поля, унылые и пустые: початки были собраны уже месяца два назад.

Наконец, подъехали к дому. Блейк оглянулся, чтобы проверить, на месте ли прикрепленная к седлу сумка. Он всю дорогу волновался, чтобы сильный ветер не сорвал ее: в ней лежала тысяча долларов, пожертвования горожан. Там, в Лоренсе, Джонас Хэнке вносил в список каждого, кто соглашался помочь Джорджу, чтобы в случае неудачи вернуть деньги. Но Блейк даже не хотел думать об этом, моля Бога, чтобы ему каким-то чудом удалось бы привезти Джесси. Он представлял, что предпримет Джордж, если их миссия окажется тщетной.

Не успели они спешиться, как к ним подошел какой-то человек, очевидно, работник фермы. Воротник его кожаной куртки был поднят из-за сильного ветра.

— По какому делу приехали? — грубо спросил он.

Блейк подъехал поближе.

— Я Блейк Хастингс, а это шериф Таккер из Лоренса.

— Я знаю, кто вы такие. Какого черта вам здесь нужно?

— Присмотревшись внимательнее, Блейк узнал в мужчине одного из людей Веста, который держал его во время драки возле салуна, но постарался ответить как можно спокойнее.

— Мы приехали поговорить с Ником Вестом.

— О чем?

— Это не твое дело. Где Вест?

— Его нет здесь. Вернулся в Миссури. Услышав это, Блейк похолодел.

— Когда?

— Больше недели назад. Блейк посмотрел на дом.

— А если мы сами проверим?

— Мужчина бросил на него хмурый взгляд, очевидно, принимая какое-то решение.

— Хорошо, проверяйте, — наконец, согласился он. — Здесь только я и еще двое мужчин. Нас оставили присматривать за хозяйством. За порядком в доме следит женщина — проститутка из города. Вряд ли она может быть вам полезна. Впрочем, идите и смотрите сами. Вест уехал, возможно, до будущей весны, если вообще надумает вернуться сюда. Если хотите, можете обыскать пристройки и убедиться, что его красивой коляски тоже нет на месте.

— Тебе известно что-нибудь о негритянке, которая была здесь с Вестом?

— Джесси? Конечно. Он забрал ее с собой. Вест объяснил, что у него нашелся на нее покупатель, один крупный плантатор из Джорджии, с которым они встретились несколько месяцев назад. Этот человек сразу предложил купить Джесси, но тогда Вест не согласился. А перед отъездом он сказал мне, что, возможно, телеграфирует плантатору и предложит ему эту сделку. Вест пояснил, что Джесси доставляет слишком много беспокойства.

— А он не говорил, сколько тот человек предложил за девушку? Может быть, Вест упоминал имя плантатора?

— Нет, он не называл имени этого человека, но говорил, что теперь, когда Джесси, так сказать, укрощена, за нее можно получить полторы тысячи долларов.

Мужчина похотливо засмеялся, а Блейк удивился, как еще до сих пор не пристрелил этого типа на месте. Он повернул своего коня к дому, где и спешился. К нему подъехал шериф Таккер.

— Что сказал этот человек?

— Кажется, все напрасно. Этот сукин сын утверждает, что Вест уехал в Миссури и, кроме того, собирается продать Джесси какому-то плантатору из Джорджии. Пойдем, проверим дом.

Блейк поднялся на крыльцо и постучал в дверь, заметив на стекле красивый морозный рисунок. Прошло некоторое время, прежде чем им открыли. Сначала женщина подозрительно смотрела на них, но узнав шерифа Таккера, удивленно подняла брови.

— В чем дело? — спросила она.

— Мы хотим осмотреть дом, — объяснил ей Таккер. — Работник ранчо разрешил нам это сделать.

— Что вы ищете?

Блейк отметил про себя, что эта женщина плохо выглядит: расплывшаяся фигура, выкрашенные в иссиня-черный цвет неопрятные волосы, лицо хранило следы злоупотребления спиртным и табаком.

— Мы хотим убедиться, что Ник Вест, действительно, уехал и увез с собой негритянку, которая была с ним.

Женщина отступила назад.

— Входите быстрее, я закрою дверь, а то очень холодно, — мужчины вошли внутрь хорошо ухоженного дома, заметив, что полы украшали дорогие восточные ковры. — Смотрите, где хотите, — пожала плечами женщина, окинув Блейка жадным похотливым взглядом. — Меня зовут Гетта. Не помню, чтобы я встречала тебя в Лоренсе.

Блейк снял шляпу; щеки его покраснели от мороза.

— Я Блейк Хастингс. Живу в Лоренсе недавно, всего около года. Большую часть этого времени я женат.

Гетта усмехнулась, догадавшись о значении его замечания.

— Ну, а я уже больше года работаю на мистера Веста, очевидно, поэтому и не встречала тебя ни в одном из салунов, — она повернулась к шерифу Таккеру, который заглянул в одну из спален. — Что вас все-таки интересует? Незаконное оружие или что-то еще? Уверяю вас, если бы Вест и совершил что-нибудь противозаконное, он не стал бы хранить улики в своем доме.

— Вест подозревается в организации бандитских налетов. Тебе об этом что-нибудь известно? — глядя ей прямо в лицо, спросил Таккер.

Гетта напряглась.

— Нет, мне ничего не известно об этом, шериф. Я только смотрю за домом и не сую нос в личные и политические дела своего хозяина.

— В таком случае, ты должна знать его любовницу, — заметил Блейк. — Она находилась с ним в этом доме.

— Ну и что?

— Вест мучил ее? Насиловал? Гетта уперлась руками в бедра.

— Вот что, мистер, когда речь заходит о том, как мужчина обращается со своей женщиной, меня это не касается. Вас кто-нибудь спрашивает о том, что выделаете с женой: мучаете, принуждаете спать с вами?

— Не сравнивай жену и купленную рабыню! Я привез деньги, чтобы выкупить ее у Веста. Мы надеялись, что застанем их обоих.

— Как видите, их здесь нет. Мистер Вест забрал Джесси с собой в Миссури. Он говорил мне, что хочет продать ее какому-то человеку в Джорджии и даже сам отвезет туда Джесси. Мистер Вест решил на время покинуть Канзас и Миссури, пока не улягутся страсти после выборов.

— Он просто решил уехать подальше от человека, который любит Джесси, вот в чем дело, — сердито усмехнулся Блейк, взглянув на Таккера. — Очевидно, Вест испугался, что Джордж попытается освободить ее.

— Зайди сюда на минутку, Блейк, — позвал его шериф, появляясь в дверях спальни. Он указал на медную ножку кровати, которая в одном месте потускнела и была несколько перетерта. — Возможно, это след от цепи. Но почему только здесь?

— Черт возьми! — пробормотал Блейк и, сжав кулаки, быстро вышел из спальни. — Вест приковывал ее цепью к кровати? — спросил он Гетту.

Женщина пожала плечами.

— Меня не касается то, что происходит за закрытыми дверьми. Я уже объяснила, что всего лишь смотрю за домом.

— Но ты должна была помогать присматривать за этой девушкой, — разозлился Блейк, повысив голос.

Гетта нервно сжала руки.

— Ну, хорошо. Джесси, действительно, держали нацепи, но только за одну ногу. Вест никогда не бил ее или что-то в этом роде. Девушку хорошо кормили и содержали в чистоте. Вест даже учил ее читать и покупал детские книжки, чтобы немного развеселить. Джесси прикрепляли цепью, потому что она — рабыня, и мистер Вест опасался, что девушка попытается убежать. Она ему очень нравилась.

— Тогда почему же он собрался продать ее человеку из Джорджии?

— Откуда мне знать? Возможно, она доставляла ему много хлопот, а может быть, Вест просто устал от нее. Всю свою жизнь я была связана с куплей-продажей женщин. А вот какое это имеет отношение к тебе? Она ведь черная. Или тебе нравятся негритянки?

Блейк угрожающе шагнул к женщине, заставив ее отступить назад. Ей даже на секунду показалось, что он хочет ударить ее.

— Мой лучший друг — негр. Он собирался жениться на этой девушке незадолго до того, как Ник Вест купил и увез ее! Я стараюсь вернуть Джесси для него!

— Ну, что ж! Теперь это невозможно: она уехала отсюда. Насколько я знаю Веста, он не назовет имя ее нового хозяина, чтобы у этого человека не было неприятностей.

Блейк с отвращением посмотрел на женщину.

— Я даже ни разу не видел ее, но знаю точно одно: Джесси в десять раз больше женщина, чем ты, отвратительная шлюха.

— Блейк! — в комнату вошел Таккер. — Поехали отсюда.

Блейк сердито посмотрел на Гетту, которая встретила его взгляд с такой же ненавистью, вся дрожа от нанесенного оскорбления.

— Да, убирайтесь отсюда, — разозлилась она. — Убирайтесь отсюда к черту!

Блейк повернулся и быстро вышел из дома. Его сердце разрывалось от боли за Джорджа. Как сказать ему, что Джесси уехала? Было бы легче знать, что она здесь, недалеко, пусть и в руках Ника Веста. По крайней мере, Джордж мог хоть что-то услышать о ней. Теперь же надежда найти Джесси снова исчезла.

Блейк вскочил на своего черного мерина и какое-то время сердито кружил на нем возле дома, ожидая, пока шериф Таккер отвяжет от столба свою лошадь.

— Мне очень жаль, Хастингс.

Блейк с болью подумал о том, что бы он сейчас чувствовал, если бы подобное случилось с Самантой…

— Мне тоже. Только не рассказывай Джорджу о том следе от цепи на кровати.

Таккер кивнул.

— Я ничего не скажу.

Больше всего на свете Блейку хотелось сейчас убить Ника Веста.

— Поехали, — мрачно сказал он, трогая жеребца.

Блейк выехал из-за дома и сразу же заметил Джорджа, который несмотря на мороз стоял в дверях кухни. На его лице появилось выражение ужасного разочарования и безнадежности, когда он понял, что Хастингс возвращается один, без Джесси.

Блейк соскочил с лошади, привязал ее и медленно подошел к дому.

— Я… э… оставил деньги у Таккера, — сказал он, встретив взгляд Джорджа. — Все, кроме своей доли.

— Таккер проследит, чтобы деньги были возвращены их владельцам.

Джордж закрыл глаза и отвернулся. В глазах Саманты Блейк уловил печаль, смешанную с облегчением, что муж, наконец, вернулся целым и невредимым. Тяжело вздохнув, Блейк вошел в дом и закрыл за собой дверь. Но прежде, чем он успел снять куртку, Саманта приникла к нему, на мгновение задержавшись в его сильных объятиях, ощущая знакомый запах кожи и чувствуя себя в полной безопасности. Как бы ей хотелось, чтобы бедной Джесси было так же хорошо.

— Он хотел еще денег? — наконец, спросил Джордж. Блейк нежно отстранил от себя Саманту и снял куртку, которую она тут же взяла у него из рук и повесила на вешалку.

— Веста там не оказалось, Джордж. Он забрал Джесси и уехал в Миссури, — Блейк тяжело вздохнул, водрузив на вешалку свою шляпу. — По словам одного из работников фермы и женщины, присматривающей за домом, Вест собирается отправиться в Джорджию, чтобы продать Джесси какому-то плантатору, с которым познакомился несколько месяцев назад. Никто не знает, кто этот человек, и мы понимаем, что Вест никогда не скажет нам об этом.

Джордж сокрушенно покачал головой.

— Боже мой, — простонал он.

— Мне очень жаль, Джордж. Даже если бы Джесси находилась здесь, Вест не продал бы ее меньше, чем за полторы тысячи долларов. Работник ранчо сказал, что ему уже предлагали за девушку такую сумму. Я понимаю, это звучит, как жестокий комплимент, но… она, должно быть, очень красива.

Джордж, не поворачиваясь, кивнул.

— Да, красива, — он посмотрел на них глазами, полными слез. — Почему Бог сделал так, что я снова увидел Джесси? Я бы мог как-то смириться со своей участью, ничего не зная о ней. Но вновь встретить Джесси, убедиться, что она страдает и будет страдать, когда ее продадут как шлюху… Джордж закрыл глаза и вытер слезы. — Я не могу допустить этого, Блейк.

— Ты должен забыть о Джесси, если не хочешь умереть или снова попасть в рабство. Тебе нужно держаться подальше от Ника Веста. Он погубит тебя.

— Какая разница? Я уже почти погиб, — простонал Джордж, приблизившись к Блейку. — Я не могу так жить дальше. Для чего мне свобода, если я не сумею разделить ее с Джесси? Я должен попытаться, Блейк. Ты бы сделал то же самое. Я непременно должен отправиться за ней.

— Черт возьми, но это же самоубийство!

— У меня нет другого выхода.

— Пойми, Джордж, я не смогу помочь тебе. Я не рискну оставить Саманту на такое долгое время, которое может понадобиться, чтобы найти Джесси. Кроме того, мы с тобой никогда не соберем достаточно денег, чтобы выкупить ее.

— Я и не рассчитывал, что ты поедешь со мной. На поиски могут уйти недели, а может, и месяцы. Ноя найду Джесси и, если понадобится, выкраду ее! Никто не остановит меня. Я сам хочу сделать это. Я не могу зависеть от тебя всю жизнь, Блейк.

В комнате воцарилась тишина, они стояли и смотрели друг на друга. Стало ясно, Джордж принял решение и уже никто не сможет отговорить его.

— Ты уже давно все решил? — спросил Блейк.

Джордж кивнул.

— У меня было мало надежды на то, что ты привезешь Джесси. Но я думал, что она, по крайней мере, здесь, на ранчо Веста, и можно будет выкрасть ее оттуда. Теперь поиски значительно усложнятся, но рано или поздно я найду Джесси.

— Представляешь, на южной плантации появляется негр и разыскивает негритянку. — Блейк потер переносицу. — Пожалуй, ты закончишь тем, что тебя посадят на цепь.

Джордж изо всех сил стиснул спинку стула.

— Может быть. Но это не хуже, чем знать, что Джесси страдает. Я никогда не смогу поселиться с тобой на ферме и спокойно жить, зная, что где-то Джесси мучается от боли и унижений.

Блейк выдвинул стул и устало сел на него.

— Хорошо. Допустим, тебе удастся найти Джесси, предположим, ты даже украдешь ее. Куда ты отправишься потом?

— В Канаду, — Джордж тоже опустился на стул, в глазах его появилась надежда снова найти Джесси. — В Канаде есть места, где беглые рабы чувствуют себя в безопасности. Я смогу написать тебе и сообщить, что у меня все в порядке.

Блейк откинулся на спинку стула и, достав из внутреннего кармана брюк пачку банкнот, положил их на стол.

— Возьми мою долю.

— Нет, я не могу…

— Возьми, — приказал Блейк. — Тебе понадобятся деньги: возможно, придется долго скитаться, не работать. Когда ты собираешься уезжать?

— Утром. Может, мне повезет, и Вест передумает продавать Джесси. Тогда я найду ее на его ранчо в Миссури.

Их глаза встретились. Друзья понимали, что завтра расстанутся и могут уже никогда не увидеть друг друга.

— Если ты собираешься появиться на ранчо Веста, будь очень осторожен.

— Я буду скрываться в полях, поговорю сначала с другими рабами, посмотрю, что скажут они. Вест ничего не узнает о моем прибытии.

Саманта подошла к Джорджу и коснулась его плеча.

— Все это так опасно, Джордж. Мы будем очень переживать за тебя.

Он тяжело вздохнул.

— Я постараюсь написать перед тем, как отправиться в Канаду. Однако, если мне удастся освободить Джесси, будет лучше, если вы какое-то время ничего не услышите обо мне. Возможно, Вест и его люди постараются запугать вас, чтобы выяснить, куда я скрылся с Джесси.

Блейк грустно усмехнулся.

— Неужели ты думаешь, что мы что-нибудь скажем? Джордж отодвинул стул и поднялся, с любовью глядя на друзей.

— Нет, конечно, нет. Я… э… люблю вас обоих. Может быть, когда-нибудь мы будем жить вместе и в мире. Глаза Саманты наполнились слезами.

— Может быть. Я буду молиться, чтобы это произошло как можно скорее.

Она обняла Джорджа, а Блейк — сразу их двоих. Джордж всхлипнул и отстранился, стараясь успокоиться.

— Мне еще нужно собрать вещи.

— Я что-нибудь приготовлю перед рассветом, — сказала ему Саманта. — Приходи, мы вместе позавтракаем перед отъездом.

Джордж кивнул.

— А как насчет лошади? — озабоченно спросил его Блейк. — Если хочешь, можешь взять Миднайт.

Джордж покачал головой.

— Спасибо, но я уже давно собирался отправиться в длительное путешествие и собрал достаточно денег — помимо тех, которые отдал за Джесси — чтобы приобрести лошадь. После вашего отъезда на ферму Веста я купил себе в конюшне Джулиана Кейда неплохого гнедого.

Одной рукой все еще обнимая Саманту, Блейк провел другой по своим волосам.

— Судя по всему, ты давно строишь эти планы. Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Не нужно было никаких слов, чтобы выразить те глубокие дружеские чувства, которые они испытывали друг к другу. Этим жестом было сказано все. Бросив на друзей прощальный взгляд, Джордж резко повернулся и вышел, тихо прикрыв дверь.

Блейк без сил прислонился к стене.

— Черт побери эту жизнь! — простонал он. — Пусть все они идут к дьяволу!

Саманта и Блейк еще упорнее, чем прежде, занимались теперь выпуском аболиционистской газеты. Ужасы рабства коснулись их лично, затронув судьбу Джорджа и Джесси. Поэтому они были полны решимости сделать все зависящее от них, чтобы Канзас стал свободным.

Возможно, придет такое время, когда рабство будет уничтожено повсюду.

«Президент Пирс не признал новую законодательную власть», — прочитала Саманта заголовок сегодняшней газеты. Охваченная чувством какой-то безнадежности, она старательно набирала шрифт. «Прорасистски настроенные граждане Канзаса вновь избрали убежденного расиста Дж. У. Уитфильда представителем от штата в Конгресс. Но мы продолжаем поддерживать Эндрю Ридера, как человека, назначенного Президентом губернатором Канзаса. Правда, после того как прошли первые незаконные выборы, наш безвольный Президент быстро отказался от Ридера, заменив его еще одним расистом: Уилсоном Шенноном. Кажется, наш Президент не собирается учитывать волю граждан штата и не понимает, что Канзас стоит на пороге гражданской войны. Пока Президент не разрешит провести нам в Канзасе новые честные выборы, мы должны держаться все вместе и оставаться до конца верными нашим убеждениям. Нас не запугают люди, приезжающие из других штатов, и бандиты, орудующие на границе».

Саманта еще раз внимательно проверила текст, но не обнаружила в нем типографских ошибок и, откинувшись на спинку стула, задумалась о Джордже. Наступил декабрь. Прошел месяц с тех пор, как уехал Джордж, а о нем ничего не было известно. Саманта понимала, что Блейка постоянно беспокоили мысли о друге: последнее время он стал каким-то тихим и задумчивым. Даже занимаясь любовью, Блейк, казалось, находился теперь далеко от Саманты. Несмотря на их упорные попытки отгородиться от внешнего мира, борьба, которая происходила за стенами их дома, проникала и в спальню, непрошенная, нежеланная, разъедающая все вокруг словно инфекция. Как это угнетало Саманту!

В это время в типографию с мрачным лицом вошел Блейк.

— Весь город просто кипит от негодования. Может случиться ужасное. Возможно, это станет темой целой статьи для газеты.

Из задней комнаты показался преподобный Уолтерс.

— Что произошло, Блейк?

— Мужчины собираются на улицах города. Застрелен Сэм Клей.

— Сэм?! Это же один из самых горячих наших сторонников!

— Теперь он мертв. Сэм поспорил из-за земли с одним расистом недалеко от Вакарузы, и тот человек застрелил его.

Уолтерс тяжело вздохнул, покачав головой.

— Это ужасная потеря.

— Но это еще не самое худшее. Соседи Клейя были свидетелями ссоры и сообщили о случившемся шерифу округа Дуглас. Однако, он ничего не предпринял, сказав, что тот человек защищался, следовательно, закон не нарушен. И это несмотря на то, что есть люди, готовые подтвердить, что Клей был безоружен.

— Всем хорошо известно, что шериф этого округа — расист, и ему платит новое территориальное правительство, — заметила Саманта. — Разумеется, он не станет ничего делать.

Теперь мужчины собираются на улицах, готовые на самые решительные действия. Уже создан комитет по расправе с этим расистом, который призывает людей отправиться к дому убийцы и сжечь его.

— Боже мой! — пробормотал Уолтерс. — Будет только еще хуже!

— Очевидно, вам в этом скоро придется убедиться, — ответил Блейк. — Положение, действительно, все ухудшается. Настанет час, когда будет невозможно продолжать борьбу только мирными методами. В Лоренс придет насилие. Если эти люди на улицах все-таки расправятся с убийцей, расисты захотят отомстить. Всем известно, что Лоренс — оплот аболиционистов. Лучший способ проучить нас — это прийти туда, где мы живем.

— Блейк, ты… ты ведь не поедешь с этими людьми, чтобы сжечь дом убийцы, правда? — с трепетом спросила Саманта. — Любой, кто примет в этом участие, будет назван преступником, участником незаконной расправы!

Блейк подошел к окну, наблюдая за разъяренной толпой на улице.

— Мы уже считаемся предателями. Одно то, что мы выпускаем эту газету, ставит нас вне закона. Проповеди против рабства делают нас предателями. Вам это было известно с самого начала.

— Пожалуйста, Блейк, не вмешивайся в прямое насилие.

Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

Не знаю, сколько я еще смогу сдерживать себя. Но я чувствую, настанет день, когда у меня просто не будет выбора, Сэм, — Блейк перевел взгляд на Уолтерса. — Возможно, такое произойдет и с вами.

— Никогда! Я никогда не подниму руку на другого человека! — возразил преподобный отец.

— А если этот человек поднимет руку на вас? Если Богу угодно, чтобы вы принимали участие в этой борьбе, Говард, вам нужно использовать все возможные средства, — Блейк подошел к Саманте и взял ее за руку. — Пойдем.

— Куда?

— Домой. Уже поздно. А эту работу ты закончишь завтра утром.

Она беспомощно посмотрела на отца.

— Иди домой, — кивнул он. — И не отпускай его от себя.

Блейк помог жене надеть пальто, и они вышли на улицу, где шел небольшой снег. Саманта услышала гневные голоса, заметила мужчин, верхом на лошадях с зажженными факелами, но Блейк быстро свернул с главной улицы.

— Мы пройдем стороной: не хочу вести тебя сквозь разъяренную толпу. Бичер подстрекает этих людей на расправу, но даю гарантию, он запомнит имя каждого, кто примет в этом участие, и сообщит нужным людям, например, шерифу округа.

— Но, Блейк, в прошлое воскресенье мистер Бичер прочитал прекрасную проповедь против рабства.

— Запомни мои слова: он — самый большой лжец и лицемер на земле.

Блейк крепко сжал ее руку и оставался мрачным до самого дома. Саманта чувствовала его тревогу и напряжение и понимала, что отсутствие известий от Джорджа лишь ухудшало это состояние. Только добравшись до дома, она почувствовала облегчение. По крайней мере, Блейк не присоединится к участникам расправы. Он молча снял куртку и шляпу, подбросил в печь дров. Саманта ласково дотронулась до его спины. Блейк тут же повернулся и схватил ее за руки.

— Я чувствую, что многое теряю, Сэм. Она коснулась рукой его щеки.

— Но только не меня. Я здесь, с тобой.

Блейк наклонился и поцеловал Саманту в губы, затем поднял на руки и отнес в спальню. Внезапно они почувствовали, что происходящее на улице может отнять у них и эту любовь. Блейк осторожно опустил жену на кровать и, проникнув рукой под платье, поцеловал ее в шею.

— Я хочу любить тебя, Сэм, — простонал он. — Хочу войти в тебя и почувствовать, что ты принадлежишь только мне.

Блейк начал жадно целовать Саманту, желая забыться в объятиях любимой. На этот раз она знала, что он полностью принадлежит ей, что хоть на одну короткую ночь они смогут не пустить этот мир насилия в свою спальню.

Саманта и Блейк неистово отдавались друг другу в эти поздние ночные часы, а толпа людей на улице, готовых принять участие в расправе, уже выросла до неуправляемых размеров. Все мужчины были на лошадях, факелы в их руках зловещим светом озаряли темное небо.

ГЛАВА 12

Был полдень, когда Блейк неожиданно вошел в гостиную. Саманта удивленно посмотрела на мужа и опустила вязание. Он тяжело дышал, словно запыхавшись от быстрой ходьбы.

Швырнув сумку на стул, Блейк сказал:

— У нас неприятности, Сэм. На этот раз я уже не смогу сидеть, сложа руки, и ждать!

Саманта почувствовала, как тревожно сжалось ее сердце, и поднялась с кресла, отложив вязание.

— Что произошло?

— Разведчики доложили, что в Лоренс направляется окружной шериф, чтобы арестовать участников поджога дома Уолта Хардинга! Он призвал на помощь банду расистов из Миссури. Мужчины уже собираются, чтобы встретить их на подступах к городу.

Блейк подошел к шкафу, открыл дверцы и достал ружье.

— Они намерены выехать им навстречу, чтобы остановить этот сброд прежде, чем те достигнут Лоренса. Эти подонки продвигаются с юга и уже почти подошли к реке Вакарузе.

— Блейк, власти пока не трогают тех, кто только проповедует против рабства. А вот замешанных в насилии, наверняка, назовут предателями и преступниками.

— Я уже устал сидеть и ждать, когда что-то произойдет. Если эти сукины дети все-таки доберутся до Лоренса, пострадает много невинных людей! Лучше мы встретим их за городом, — Блейк поднялся и твердо взглянул на Саманту. — Разумеется, я по возможности буду воздерживаться от насилия. Но и ты, и твой отец должны понять, если вы собираетесь и дальше выступать против рабства и нового территориального правительства, то наступила пора предпринимать какие-то активные действия, вместо того, чтобы только говорить и печатать газету.

Блейк заметил ужас в глазах Саманты.

— Ты думаешь, что на этот раз… будет столкновение и… стрельба?

— Вполне возможно. Но мы надеемся, когда эти бандиты увидят, что мы готовы оказать сопротивление, они повернут назад. Конечно, мне жаль, что сожгли дом Хардинга, но факт остается фактом: он хладнокровно убил Сэма Клейя, и его следовало бы повесить за это! Лично я считаю, что люди, спалившие дом Хардинга, поступили справедливо. Их не за что арестовывать.

Блейк засунул в сумку патроны, затем отнес ее в спальню, чтобы положить туда что-нибудь из одежды. Саманта последовала за ним.

— Я соберу кое-что из еды, — тихо сказала она.

— Хорошо. На кухонном столе лежит вторая сумка. Пожалуйста, положи в нее продуктов на три-четыре дня. Если повезет, то я вернусь дня через два. Мы постараемся повернуть назад этих ублюдков. Окружному шерифу вряд ли помогут эти убийцы из Миссури. Но это лишний раз доказывает, кто, действительно, поддерживает новое правительство!

— Ты… ты, на самом деле, считаешь, что должен так поступить: поехать и встретить их с оружием?

Блейк перестал собирать сумку, повернулся и посмотрел на Саманту, потом вздохнул и взял ее руки в свои.

— Сэм, когда я слушаю проповеди или помогаю печатать газету, мне кажется, что я ничем не помогаю нашей борьбе. То, что произошло с Джорджем просто сводит меня с ума. Я чувствую, что должен действовать или убираться к черту из Канзаса. Но ты знаешь, что мы не можем это сделать: ты должна заботиться о своих родителях, а я еще обязан думать о Джордже. Вдруг он захочет связаться со мной? Мы завязли во всем по самое горло, Сэм, мы слишком завязли в этом еще тогда, когда отправились на съезд в Топику.

Их глаза встретились, и Саманта понимающе кивнула.

— Я знаю и понимаю, что ты не находишь себе места, — она с мольбой посмотрела мужу в глаза. — Пожалуйста, будь осторожен, постарайся избежать столкновения.

Блейк наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Постараюсь. Я делаю это и ради тебя, Сэм. Я не хочу, чтобы шериф и его люди появились в Лоренсе. Они могут арестовать не только тех, кто сжег дом Хардинга, но и тебя, и твоих родителей, всех, кто связан с нашим движением. Лоренс всегда считался оплотом аболиционистов.

Блейк быстро закончил собирать сумку, закрыл ее и отправился на кухню за ружьем, чтобы еще раз проверить, что оно вычищено и заряжено.

— Я приготовлю необходимое снаряжение, а ты собери сумку с едой.

Саманта растерянно прижала руку к груди. Господи, что происходит? Блейк и неорганизованная группа аболиционистов отправляются навстречу банде негодяев, которые могут оказаться более жестокими и безжалостными, чем все ожидают. Саманта даже вздрогнула, представив, что Блейка могут ранить и даже убить… Ее мучили сомнения: правильно ли она поступила, решив продолжать борьбу против нового территориального правительства? Теперь и Блейк втянут в это дело. Саманте следовало бы знать, что с его характером и темпераментом Блейк не устоит против насильственных действий. Тревога за судьбу Джорджа еще больше обострила чувства Блейка. Саманта понимала, что на этот раз спорить с мужем бесполезно и решила не показывать своей слабости.

Блейк снова вошел в дом, стряхивая с сапог снег.

— Чертовски неудачное время года для ночевок на улице, — пробормотал он.

Саманта подала ему сумку с едой, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

— Ты вернешься домой к нашей годовщине?

— Боже мой! Ведь осталась всего пара недель, не так ли? — в его глазах светились одновременно любовь и раскаяние.

— Здесь картофель, хлеб, консервированные бобы и горох, немного сахара и муки, печенье. Если бы ты… предупредил меня заранее, я бы могла еще что-то придумать.

Блейк подошел к жене, забрал у нее сумки, отложив их в сторону, затем притянул Саманту к себе.

— Я скоро вернусь, — пообещал он. — Возможно, мы даже не станем приближаться друг к другу, Сэм. Новое правительство еще не осмеливалось арестовать кого-нибудь в Лоренсе. Поэтому мы хотим встретить шерифа прежде, чем он доберется до города. Мы постараемся по-прежнему держать их подальше от Лоренса.

Сначала Саманта сомневалась, стоит ли говорить мужу, что, возможно, она беременна, но потом решила повременить. Во-первых, пока это были только ее подозрения: всего недельная задержка. Кроме того, к чему добавлять Блейку лишние заботы? Это может отвлечь его, что очень опасно.

— Я хочу, чтобы во время моего отсутствия ты пожила со своими родителями. Если бандиты каким-то образом все-таки проникнут в город, держись подальше от Клайда Бичера. Лучше обратитесь за помощью к Джонасу Хэнксу. А безопаснее всего вам собраться в отеле «Свободный Штат».

Саманта крепко обняла Блейка.

— Пока вы будете там, бандиты не смогут проникнуть в город. Возвращайся живым и здоровым, это самое лучшее, что ты можешь для меня сделать.

Блейк жадно поцеловал ее в губы. Им обоим хотелось гораздо большего, но для этого уже не было времени.

— Я послал Марка Стетсона к твоим родителям, чтобы отец пришел и забрал тебя к себе, — Блейк тяжело вздохнул, надел кожаную куртку, надвинул на лоб шляпу и поднял сумку. В дверях он немного помедлил, не в силах оторвать глаз от Саманты. — Я люблю тебя, Сэм.

— И ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Да хранит тебя Бог.

Глаза Блейка затуманились, он поспешно отвернулся и вышел из дома. Не замечая холода, Саманта стояла у стеклянной двери и наблюдала, как Блейк привязывает к седлу сумки и снаряжение. Вот он вскочил в седло, в последний раз взглянул на жену и помахал ей рукой. Она тоже махнула в ответ, но комок в горле мешал Саманте говорить. Саманта смотрела, как муж отъезжает от дома, понимая, что война и насилие все ближе приближаются к их порогу.

Эти события стали известны, как «Вакарузская война», как противостояние нового расистского и «предательского» аболиционистского правительства. К облегчению Саманты конфронтация на реке Вакарузе не привела к вооруженному столкновению. Вильсону Шеннону, губернатору, назначенному федеральным правительством, расисту по своим убеждениям, удалось стать посредником в происходящих событиях и предотвратить кровопролитие. Но вызов был брошен. Несколько сторонников свободного штата в Лоренсе, включая отца Саманты, Блейка Хастингса, а также несколько человек, участвовавших в поджоге дома Уолта Хардинга были объявлены территориальным расистским правительством предателями. Газету преподобного Уолтерса «Свободная земля» и еще одно местное издание города Лоренса обвинили в предательской пропаганде. Отель «Свободный Штат» заклеймили как место сбора предателей.

Несмотря на то, что аресты не проводились, Лоренс был настороже, готовый к худшему. Наиболее решительные граждане продолжали выступать против нового территориального правительства и осмеливались не подчиняться новым бесстыдным законам. Преподобный Уолтерс также продолжал с помощью Саманты и Блейка выпускать свою газету.

Была середина января. Саманта сидела возле жарко натопленной печки, разворачивая подарок, сделанный ей Блейком на годовщину их свадьбы. Она все еще благодарила Бога, что муж вернулся домой живым и невредимым, поэтому этот праздник был для нее особенно дорог. Саманта открыла подарочную коробку, в которой, к ее огромной радости, оказалась теплая, отделанная мехом шерстяная накидка с капюшоном.

— О, Блейк! — воскликнула она, разворачивая подарок. — Как красиво! Но как тебе удалось купить это, ведь мы отдали Джорджу так много денег?!

Блейк довольно рассмеялся и протянул руку, чтобы погладить мягкий кроличий мех.

— У меня оставались небольшие личные сбережения. Я хорошо помню, как в прошлом году мы с тобой заходили в магазин дамских шляп, и тебе очень понравилась эта меховая накидка. Лучшего подарка в середине зимы я не мог и придумать.

Саманта потерлась щекой о мех.

— Какой ты внимательный, — улыбнулась она, глядя на мужа затуманенным взором. — А я для тебя ничего не приготовила. С этими беспорядками цены так подскочили, что денег, которые ты даешь мне на питание и оплату счетов, уже недостаточно.

Блейк с нежностью наблюдал за женой: как двигались при разговоре ее губы, как сверкали прекрасные голубые глаза. Сегодня на Саманте было красивое голубое бархатное платье, которое он так любил. Глубокий вырез открывал взору Блейка полную грудь, напомнив ему о том, что Саманта так же прекрасна и желанна, как и в тот день, когда он женился на ней.

— Уж не думаешь ли ты, что мне нужен подарок? Достаточно того, что мы с тобой живем в мире и согласии.

Саманта сложила накидку в коробку и отставила ее в сторону.

— Честно говоря, у меня для тебя есть кое-что, ноя не могу дать тебе это прямо сейчас.

Блейк нахмурился.

— Что бы это могло быть?

Ей хотелось кричать от радости. Набрав побольше воздуха, Саманта загадочно произнесла.

— Тебе придется подождать примерно семь месяцев.

Тогда я дам то, чего ты желаешь больше всего на свете: полноценную семью.

Саманта внимательно следила за выражением глаз Блейка. Сначала в них появилось недоумение, но потом они радостно вспыхнули и одновременно подернулись печалью. Саманта почувствовала страх.

— Блейк, ты же хочешь ребенка, правда?

Блейк склонился над женой, положив руки на спинку ее кресла.

— Я хочу этого больше всего на свете. Но… Боже мой, Сэм, нас могут арестовать в любую минуту!

— Меня они не арестуют. Ты же сам говорил, что еще ни одну женщину не посадили в тюрьму. И они, конечно, не сделают этого, узнав, что я беременна. Кроме того, здесь в Лоренсе, мы в относительной безопасности. Если правительство до сих пор ничего не предприняло против нас, возможно, это будет продолжаться и дальше. Они понимают, что Президент может принять во внимание наше обращение к нему, и ждут, каковы будут его дальнейшие шаги, — Саманта сжала руки мужа. — Блейк, я понимаю, что время не совсем удачное, но… От меня не зависит, когда это произойдет, кроме того, я не могу контролировать свои желания, когда лежу ночью рядом с тобой.

Блейк опустился перед ней на колени и взял ее за руки.

— Это самый лучший подарок, который только ты могла мне преподнести, Сэм. Богу известно, что я ничего не сделал, чтобы избежать этого. Возможно, мне следовало бы быть более осторожным, учитывая, в какое опасное время мы живем.

— Блейк, неужели ты не понимаешь, моя беременность — это защита? Бог дал нам этого ребенка, чтобы меня не могли арестовать. Я уверена, что Президент Пирс урегулирует все вопросы, мы станем свободными и будем жить так, как нам хочется. Вот увидишь.

Блейк считал это безнадежной мечтой, но решил не портить Саманте настроение своими сомнениями.

— Возможно, ты и права, и ребенок, действительно, защитит тебя. А ты уверена, что беременна?

— У меня еще никогда не было такой задержки, — ответила она, чувствуя смущение от того, что приходится говорить о таких вещах с мужчиной. — Кроме того, меня тошнит, особенно по утрам. Мама сказала мне, что это самый верный признак.

— Когда он должен родиться?

— Он?

Блейк рассмеялся и схватил жену за руку.

— Ну, хорошо он или она?

— Думаю, в конце июля.

Блейк приподнял подбородок Саманты, наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Интересно, мы не навредим ему, если отпразднуем эту годовщину так же, как и нашу первую брачную ночь?

При этих словах тепло разлилось по всему телу Саманты.

— Думаю, что нет.

Блейк улыбнулся своей красивой улыбкой, от которой Саманта всегда испытывала слабость. — Несмотря на все происходящее снаружи, их любовь осталась прежней. Глаза Блейка опустились к вырезу голубого бархатного платья, из которого так соблазнительно выглядывала грудь жены. Он наклонился и приник к ней губами, наслаждаясь ее упругостью и ароматом. Саманта обхватила руками его голову, погрузив пальцы в густые волосы, чувствуя во всем теле приятное возбуждение.

— Я так сильно люблю тебя, Блейк.

Он поцеловал ее в шею, затем поднял на руки, отнес в спальню и осторожно опустил на кровать.

— Теперь ты не должна заниматься тяжелой работой и ходить в типографию. Нужно постараться быть осторожной и не подвергать себя опасности…

— Блейк, я не собираюсь ничего менять в своей жизни. По крайней мере, пока. Я не инвалид, я просто беременна, — сказала Саманта, покраснев под его взглядом.

Блейк начал расстегивать ее платье.

— Нет, ты будешь делать то, что я говорю. Этот ребенок для меня — самое главное в жизни, — внезапно он замолчал и широко улыбнулся. — Боже мой, Сэм, у тебя будет ребенок! — Саманта рассмеялась, а Блейк лег рядом и притянул ее к себе. — Что мне еще сказать тебе? Спасибо тебе, Сэм, я только хочу… — он крепче прижал жену. — Как бы я хотел, чтобы закончилась вся эта борьба и политические распри, чтобы Джордж вернулся и снова жил с нами. А пока этот мир будет таким опасным для нашего ребенка…

— Я знаю, — Саманта наслаждалась его запахом, положив голову ему на грудь. — Но мы защитим нашего ребенка и убережем от опасностей. Нам его дал Бог, и он тоже позаботится, чтобы с ним ничего не случилось, да и с нами тоже.

Она потянулась к его губам и застонала от наслаждения, когда сильная, но нежная рука проникла под ее платье и сорочку и обхватила полную грудь. Поцелуй Блейка становился все глубже и настойчивее, в то время как пальцы ласкали отвердевший от желания сосок.

Саманта лежала, полностью расслабившись и наслаждаясь теплотой, охватывающей все тело. Постепенно Блейк начал раздевать ее. Саманта упивалась его волшебными прикосновениями. Это был настоящий праздник. Они снова заставили тревоги внешнего мира отступить перед их любовью.

Саманта смело рассматривала Блейка, пока он снимал с себя одежду, и закрыла глаза только тогда, когда муж, не переставая целовать, опустился на нее. Она была женщиной Блейка Хастингса и радовалась, что выбрала именно его.

Они страстно слились воедино, наслаждаясь взаимной близостью и восхищаясь тем, что это по-прежнему доставляет им удовольствие и позволяет отгородиться от внешнего мира. Блейк Хастингс был отцом ребенка, который рос внутри Саманты, а она собиралась стать матерью. И никаким внешним силам не изменить этого. Саманта носила в себе ребенка Блейка, с радостью приняв его семя. И это семя должно дать хороший плод.

* * *

1856 год принес с собой увеличение активности упрямых и решительных канзасских аболиционистов и сторонников свободного штата. Против воли Блейка Саманта по-прежнему много часов проводила в типографии, держа жителей Лоренса и своих сторонников в курсе последних событий. Блейк с другими отважными людьми по очереди развозили газету по отдаленным фермам и ранчо.

Были проведены новые выборы, и Канзас избрал нового губернатора, Чарльза Робинсона, а также более решительных людей в законодательные местные органы власти. Этот акт был расценен Президентом Соединенных Штатов как настоящий мятеж.

«Президентский указ предупреждает о недопустимости приграничных конфликтов и других насильственных действий», — с таким заголовком вышла в середине февраля газета «Свободная Земля». «Президент Пирс, — говорилось в ней, — продолжает поддерживать незаконное прорасистское правительство и расистских представителей в Конгрессе. Мы должны приложить все усилия, чтобы поддержать на предстоящих в этом году президентских выборах аболиционистского кандидата. Возможно, тогда в Канзасе воцарятся законность и справедливость».

В последнее время рейды бандитов на границе Канзаса и Миссури участились и стали более жестокими: гибли люди, уничтожалась их собственность. «Кровавый Канзас», действительно, становился красным от крови. Люди с одной и с другой стороны взывали к Президенту, требуя помочь установить законность и порядок на этих территориях.

Блейк был вне себя от злости, утверждая, что одними посланиями и указами Президент не решит эту проблему. Канзас разрывался на части, потому что Пирсу не хватало смелости объявить предыдущие выборы незаконными. Блейк прекрасно понимал, что пока Президент будет одобрять и поддерживать прорасистскую партию, борьба за превращение Канзаса в территорию, свободную от рабства, никогда не закончится и мародерство тоже не прекратится. Но он немного воспрял духом, когда в феврале пришло известие от Джорджа.

Саманта была в типографии, когда в обеденный перерыв к ней неожиданно зашел Блейк, который работал сейчас на лесопилке.

— Я снова заглянул на почту, чтобы проверить, нет ли для нас корреспонденции, и посмотри, что обнаружил, — он выглядел таким счастливым, каким Саманта его давно не видела, за исключением той ночи, когда она сказала ему о беременности. — Письмо от Джорджа!

Ее лицо осветилось радостью. Быстро повернувшись на стуле, она попросила:

— О, Блейк, читай же быстрее!

Блейк пододвинул себе стул, сел рядом с женой и разорвал конверт.

— Слава Богу, что я научил Джорджа писать, — засмеявшись, сказал он. — Правда, у него еще не совсем хорошо получается, но вполне сносно, чтобы сообщить нам о себе… — Блейк замолчал, просматривая письмо, к облегчению Саманты на его лице отразилась радость. — Боже мой, Сэм, у него все получилось! Здесь говорится о том, что он узнал от одного из рабов, что Вест вовсе не собирался продавать Джесси. И Джесси рассказала ему, что Вест просто хотел ввести нас в заблуждение, чтобы мы не искали ее у него… Подожди, дай мне разобраться, что он здесь написал. Господи, Джордж все предложения пишет вместе! Когда мы увидимся снова, я напомню этому грамотею, что он совсем забыл об интервалах и заглавных буквах.

Саманта видела, какой любовью светились глаза Блейка. Как ей хотелось, чтобы здесь все успокоилось, и Джордж с Джесси могли бы жить вместе с ними! Но совершенно неизвестно, сколько еще будет продолжаться эта борьба с рабством, и когда они снова смогут увидеть Джорджа.

— Ну же, Блейк, читай быстрее! Что там дальше произошло с ним?

— Насколько я смог понять, Джордж выбрал момент, когда Вест отправился с Джесси в город. Как только Вест вошел в здание банка, Джордж похитил Джесси, посадив ее к себе на лошадь. Очевидно, им удалось отъехать достаточно далеко, прежде чем Вест хватился беглецов, поэтому они смогли скрыться от погони. Джордж, пишет, что пришлось передвигаться ночами, держась подальше от городов и селений, пока, наконец, не добрались до Канады. Сейчас они находятся где-то севернее Миннесоты, но точный адрес пока сообщить не могут — это опасно. Джордж послал письмо из Америки. Для этого ему пришлось снова пересечь канадскую границу, чтобы по почтовому штемпелю нельзя было узнать обратный адрес. Он пишет, что постарается снова послать весточку, как только у нас все успокоится, но, возможно, ему никогда не удастся приехать в Штаты вместе с Джесси.

Улыбка исчезла с лица Блейка, и они оба ощутили грусть, несмотря на добрые вести о Джордже и Джесси.

— Боже мой, Сэм, если рабство в этой стране не будет отменено, они никогда не смогут сюда вернуться. Джесси Марч — собственность Ника Веста, — их глаза встретились. — Это письмо лучше сжечь.

Саманта посмотрела на мужа затуманенным взором.

— Блейк, по крайней мере, он — в безопасности, в Канаде, и женщина, которую он любит — с ним вместе. Все-таки ему удалось похитить ее у Ника Веста.

Блейк снова задумчиво посмотрел на письмо.

— Да, — рассеянно ответил он.

— Блейк, в чем дело? Что-нибудь не так?

Он тяжело вздохнул.

— Ничего. Все, что случилось… Не знаю. Что-то все очень подозрительно. Слишком легко это удалось Джорджу: ускакал с Джесси на лошади, его не преследовали и не поймали. Подозрительно легко все у него получилось. Мне в голову вдруг пришла мысль, что, возможно, Джордж совсем не в безопасности, — Блейк снова взглянул на письмо. — Может быть, они и не в Канаде…

— Блейк, временами ты становишься таким пессимистом, — Саманта погладила его по плечу. — Мой дорогой, но ты же знаешь почерк Джорджа? Разве это не он писал?

Блейк еще раз внимательно просмотрел письмо.

— Да, это его почерк.

— Ну, тогда что тебя беспокоит? Разве Джордж станет врать тебе? И по времени все примерно сходится: пока они добирались до Канады, пока он написал письмо. Зачем Джордж стал писать нам, если бы у него ничего не получилось?

Блейк задумчиво провел рукой по волосам.

— Возможно, ты и права, — он снова улыбнулся жене, но уже не так радостно. — Думаю, лучше надеяться и верить, что все хорошо.

Блейк еще раз посмотрел на знакомый детский почерк.

— Он знал, что мы волнуемся о нем. Вполне понятно, почему Джордж не стал сообщать свой адрес: чтобы никто не смог узнать его от нас.

Блейк поднялся и направился к печке в углу комнаты, в которой потрескивали дрова. Открыв дверцу, он еще раз перечитал письмо и бросил его в огонь, затем подложил еще дров.

— Джордж написал, что с Джесси все в порядке, но после того, что ей пришлось пережить с Вестом, она нуждается в любви и заботе. Думаю, Джордж с радостью даст все это, — почесав затылок, Блейк повернулся кокну и выглянул на улицу. — Хорошо бы познакомиться с ней.

Саманта подошла к мужу и дотронулась до его плеча.

— Если они останутся в Канаде, с ними все будет в порядке, — попыталась она успокоить Блейка.

Он тяжело вздохнул.

— Если они, действительно, в Канаде. Саманта склонила голову к плечу Блейка.

— Ты же сам видел письмо, написанное рукой Джорджа. Когда-нибудь у нас все наладится, и они смогут приехать к нам или, по крайней мере, хотя бы сообщить свой адрес.

Блейк обнял жену.

— Возможно. А пока постарайся ничего не рассказывать об этом Бичеру. Ему известно, что мы ничего незнаем о Джордже кроме того, что он уехал на Запад.

— Хорошо, я не скажу ни слова.

Блейк внимательно посмотрел на Саманту.

— Я скучаю без него, Сэм, и не успокоюсь, пока сам не смогу убедиться, что с Джорджем, действительно, все в порядке.

Джордж дрожал в конюшне от холода. Правда, ему удалось наскрести небольшую охапку сена, чтобы хоть немного согреться, но оно оказалось сырым и даже вперемешку с лошадиным пометом. Джордж слабел с каждым днем. Ник Вест жестоко наказывал его плетьми, почти не кормил и не давал никакой одежды, чтобы согреться, а изорванные рубашка и брюки почти не защищали от холода.

Несмотря на то, что Джордж знал, чем занимается Вест с Джесси, он благодарил Бога за то, что она находилась в доме хозяина и была, по крайней мере, в тепле и накормлена. Джордж успокаивал себя тем, что когда-нибудь выберется отсюда и увезет Джесси с собой.

При мысли об этом слезы безнадежности выступили у него на глазах. Ну, не глупо ли с его стороны надеяться на то, что ему удастся спасти Джесси? Он был прикован цепями за руку и ногу к лошадиному стойлу, но даже если бы каким-то чудом и смог освободиться, то настолько ослаб, что вряд ли сумел бы далеко убежать.

Судя по всему, Ник Вест все заранее продумал. Джордж почти желал, чтобы Вест сразу повесил или застрелил его, когда их с Джесси схватили и приволокли на плантацию в Миссури. Но нет, Вест не стал так просто убивать Джорджа, он собирался мучить его на глазах Джесси. Еще до сих пор в ушах Джорджа звучал ее отчаянный плач, когда Вест заставил смотреть Джесси, как Фридома били плетьми. Затем Вест потребовал у Джорджа, чтобы тот написал своему другу, что с ним все в порядке: ему не хотелось, чтобы Блейк неожиданно появился на плантации и начал «вынюхивать».

— В свое время мы еще позаботимся о Блейке Хастингсе, — пообещал Вест Джорджу. — А пока я не хочу от него никаких сюрпризов. Если он будет считать, что с тобой все в порядке, Хастингс не станет надоедать мне.

Несколько недель Джордж упрямо отказывался это сделать, понимая, что написав письмо, исключит всякую возможность приезда сюда Блейка с целью его спасения. Но боль и голод порой заставляют человека изменить свое решение. Джорджа пообещали прилично кормить и дать одеяла для тепла, а также предоставить чуть больше свободы, и он, в конце концов, согласился, смирившись с тем, что опять стал рабом: Ник Вест уничтожил все бумаги, подтверждающие его освобождение.

Таким образом, Джордж решил написать письмо, потому что это был единственный способ выжить и немного окрепнуть, чтобы при случае освободить Джесси и бежать вместе с ней. Его смерть не принесла бы никакой пользы. Кроме того, Джордж надеялся, что, когда-нибудь передаст Блейку, что с ним в действительности произошло.

Вдруг он услышал, как скрипнула дверь конюшни. Наверно, кто-то снова пришел бить его плетью. Джордж едва представлял, какое сейчас время дня и сколько прошло с тех пор, как он оказался здесь.

Человек по имени Кэл подошел к стойлу и швырнул Джорджу пару одеял и буханку хлеба.

— Босс разрешил немного лучше обращаться с тобой. Он хочет, чтобы ты окреп. Весной ты понадобишься ему для работы в поле.

Джордж молча набросил одно из одеял на ноги и впился зубами в буханку.

— Может быть, теперь ты будешь знать свое место, черномазый. Тебе уже известно, что произойдет, если задумаешь еще что-нибудь. Помни, мистер Вест не убивает беглецов. Это было бы слишком просто. Он заставляет их мучиться. Каждый раз, когда ты задумаешь что-то предпринять, та хорошенькая негритянка, на которую ты положил глаз, тоже пострадает. Запомни это!

Джордж продолжал так же молча жевать хлеб. Кэл весело засмеялся и вышел, оставив Джорджа сидеть в темноте. Джордж с трудом проглотил хлеб, сожалея о том, что нечем запить. Мысли его снова вернулись к Блейку. Интересно, получил ли Хастингс письмо? Поверит ли он тому, что в нем написано или каким-то чудом сумеет прочитать между строк? Джордж без сил прислонился к стенке стойла, молясь, чтобы с Джесси все было хорошо, и чтобы Вест не продал ее, прежде чем он найдет способ помочь ей.

ГЛАВА 13

Май, 1856 год


— Что-то мне сегодня не по себе, — тихо произнес Блейк.

Он лежал в постели рядом с Самантой и нежно гладил ее живот. Они только что закончили заниматься любовью и испытывали приятную усталость. Саманта находилась уже на седьмом месяце беременности и когда лежала на спине, живот хорошо выделялся. Блейк любил в эти минуты смотреть на нее. Жена казалась такой мягкой и спокойной, радовалась своей беременности и хорошела с каждым днем. Блейк старался быть с ней нежным и осторожным, опасаясь навредить будущему ребенку.

— Мне тоже, — согласилась Саманта. — Наверно, мы просто устали от постоянных угроз со стороны властей. Кроме того, прошло уже три месяца с тех пор, как мы получили письмо от Джорджа.

— Не нравится мне, что Клайда Бичера так долго нет в Лоренсе. Помнится, раньше он никогда не уезжал из города. А теперь вдруг заявил, что отправляется в приграничные районы читать проповеди и распространять газеты. А в воскресенье, чтобы продемонстрировать свою храбрость, выступил в церкви с проповедью за отмену рабства. Я ничего не могу с собой поделать, но мне кажется, что Бичер сейчас занимается совсем не тем, что обещал твоему отцу. Но преподобного Уолтерса бесполезно переубеждать в этом.

— Бичер что-то сказал тебе? Чем он вызвал твои подозрения?

Блейк сонно зевнул, повернулся на бок и положил ей Руку на грудь.

— Ты же знаешь Бичера: он осторожный человек. Бич ер недавно спросил меня, не слышал ли я что-нибудь о Джордже Фридоме? Когда я сказал, что ничего о нем не знаю, он как-то странно посмотрел на меня и заявил, что не может поверить, что мой лучший друг до сих пор не прислал письма. У меня такое впечатление, что Бич ер решил прощупать меня, словно точно зная, что я должен получить письмо. До разговора с Бичером мне еще казалось, что с Джорджем все в порядке. Теперь я снова сомневаюсь в этом.

— Возможно, это простое совпадение, что Бичер спросил о Джордже, Блейк. Я по-прежнему сомневаюсь, что он — шпион. Может быть, скоро ты получишь от Джорджа более подробное письмо. Кроме того, ты сам сказал, что первое написано его почерком.

— Я знаю. Но меня удивляет, что ни Вест, ни его люди не приехали ко мне и не расспрашивали о Джордже. Если Джесси, действительно, так дорога Весту и ее украли, то главное подозрение упало бы на Джорджа. Учитывая наши дружеские отношения, кто-нибудь обязательно спросил бы меня о нем. Разве не подозрительно, что этого не произошло?

Саманта погладила сильную руку мужа.

— Возможно, ты прав. Но в такое время Вест вряд ли рискнет приехать в Лоренс и угрожать кому-то из его жителей. У него здесь слишком много врагов, и он хорошо знает об этом. Насколько нам известно, Вест нанял людей, чтобы найти Джорджа. Я сомневаюсь, что канадская граница остановит их. Скорее всего, Джордж все еще продолжает скрываться, — Саманта поцеловала мужа в щеку. — Наверное, твой друг сейчас где-нибудь на побережье Тихого Океана, поэтому от него нет никаких известий.

— Возможно. Но в Канаде довольно трудно путешествовать зимой. Очевидно, им пришлось где-то затаиться, а сейчас они переехали в другое место. Но за зиму могло многое случиться, — не унимался Блейк. — Люди Веста все-таки могли их обнаружить.

— Блейк, перестань думать о плохом, — Саманта на миг задержала дыхание, взяла его руку и приложила к своему животу. — Вот, чувствуешь? Это поможет тебе отвлечь свои мысли от Джорджа и подумать о более приятном. Слышишь, как он толкается?

Теплая сладкая волна захлестнула Блейка, когда он, действительно, почувствовал, как ребенок шевелится внутри Саманты.

— Да, — засмеялся Блейк. — Возможно, мы немного потревожили его, занимаясь любовью.

Саманта беззаботно улыбнулась.

— Я не сомневаюсь в этом. Она, наверное, уже хотела уснуть.

Блейк нежно поцеловал живот Саманты.

— Пора тебе спать, детка, — строго сказал он, притворяясь, что разговаривает с ребенком.

— Нет, подожди. Мне еще нужно умыться и надеть ночную рубашку.

Саманта поднялась с постели, подумав о том, как приятно, когда в комнате тепло и не замерзаешь, вылезая из-под одеяла. Она окинула себя критически взглядом: несмотря на большой срок беременности живот не казался огромным, но все равно приходилось носить свободные платья и блузки поверх юбок, которые уже не сходились на ней.

Весной, когда стояли солнечные дни, и даже ночи были теплыми, Саманта всегда ощущала подъем: пробуждалась природа, а вместе с ней — и новые надежды. Ей так хотелось, чтобы в Канзасе, наконец, наступил мир, и чтобы от Джорджа пришло письмо.

Блейк надел длинное трико, взял с ночного столика сигареты и закурил, затем снова лег в постель. Его не покидали тревожные мысли о Джордже и о судьбе их будущего ребенка. Он все еще сомневался в подлинности полученного письма. Если бы Блейк был не женат, он бы давно отправился к Джорджу и все проверил. Но теперь у него есть Сэм, и скоро будет ребенок… его ребенок… Черт возьми, как много требуется времени, чтобы малыш появился на свет!

Наконец, вернулась Саманта.

— У тебя какой-то отрешенный взгляд, Блейк Хастингс, — шутливо заметила она, уменьшая пламя лампы. — Перестань волноваться о Джордже и о ребенке. Блейк глубоко затянулся сигаретой, прислушиваясь к стрекотанию сверчков, потом протянул руку к столику и стряхнул пепел.

— Ничего не могу с собой поделать, — ответил он, продолжая курить. — Хорошо, что наступила весна, но вместе с тем это означает, что обе стороны активизируют свою деятельность. Борьба обострится, это несомненно. Хотелось бы, черт возьми, чтобы Президент послал сюда федеральные войска, это позволит держать события под контролем. Однако Пирс только призывает прекратить борьбу, но ничего не делает, чтобы остановить ее. У него совершенно нет собственного мнения. Пойми, наш ребенок может родиться, когда разразится война!

— Ну, в ноябре мы, возможно, изберем другого президента, который будет поддерживать нас.

— Если вообще удастся выдвинуть кандидата от аболиционистов.

Саманта погладила мужа по плечу.

— Мы непременно постараемся сделать это. Подобные вопросы обсуждаются не только в спальнях. Ты не возражаешь, если я переменю тему и поговорю о моем брате Дру? Сегодня мои родители получили от него письмо. Кстати, он гостил у нас почти месяц, как раз перед тем, как мы познакомились. Прошлым летом Дру не смог приехать: продолжал заниматься. Он пишет, что, возможно, и этим летом мы не увидимся. Брат хочет быстрее закончить учебу, чтобы стать адвокатом.

— Я бы с удовольствием познакомился с ним.

— Думаю, когда-нибудь это произойдет. Кстати, отец считает, что учитывая, как развиваются события в Канзасе, Дру лучше не уезжать из Гарварда. Хорошо зная брата, я предвижу, в каком затруднительном положении он сейчас находится: ему бы так хотелось быть рядом с нами. Дру замечательный человек, достойный доверия. Отец сказал, что постарается в письме объяснить брату, что от него будет больше пользы, если он вернется сюда полноправным адвокатом. Отец опасается, что если Дру сейчас приедет в Канзас, то непременно окажется втянутым в борьбу и уже никогда не сможет закончить учебу.

— Возможно, тебя тоже следовало бы отправить в Новую Англию, к брату. Там бы ты была в большей безопасности.

— Мы уже говорили об этом. Я не оставлю родителей одних. Если бы Дру имел представление, что происходит в Лоренсе, он бы немедленно приехал сюда. Просто брат не понимает, как далеко все зашло, и поэтому так беспечен. Пусть уж он остается там, а я буду здесь.

Саманта закрыла глаза. В последнее время она сильно уставала от необходимости ежедневно принимать жизненно важные решения, от тревоги за судьбу Джорджа и Джесси и о том, что их ждет впереди.

— Как неспокойно на душе, — сонно произнесла Саманта, — нет никакой уверенности в будущем. Бедный Джордж! Хотя бы скорее что-нибудь узнать о его судьбе. Я понимаю, как ты тревожишься о нем.

— Постарайся думать только о себе и о ребенке и не переутомляйся, Сэм. Ты слишком много работаешь. Я не хочу, чтобы ты подвергала риску здоровье ребенка. Ты ведь понимаешь, это и мой ребенок. Я хочу, чтобы ты была осторожной и выполняла все то, о чем я тебя прошу. Это твой первый ребенок, и еще неизвестно, как пройдут роды.

— Ну, пока я чувствую себя прекрасно. Но все-таки, дорогой муж, я сделаю то, что ты просишь.

Эти слова Саманта произнесла, почти засыпая. Она слышала, что Блейк еще что-то говорит, но уже ничего не понимала: сладкий сон овладел ею. Блейк еще какое-то время лежал, ощущая странную тревогу, потом погасил сигарету, обнял Саманту и тоже уснул.

Они не знали, сколько проспали, прежде чем были неожиданно разбужены. Первым проснулся Блейк: что-то встревожило его. Он сел в постели и прислушался — тишина. Неожиданно раздался звон разбиваемых окон, затем чей-то воинственный вопль, и вот уже по занавескам и стенам дома поползли языки пламени.


Шум разбудил и Саманту. Она ничего не поняла, только почувствовала, как Блейк тянет ее за руку.

Саманта задыхалась и кашляла, потому что дом быстро наполнялся дымом. Блейк уже успел найти одежду жены и набросить ей на плечи, затем схватил ружье, лежавшее рядом с кроватью.

— Блейк! — отчаянно вскрикнула Саманта, ничего не видя в дыму, и тут же почувствовала, как муж обвил ее рукой.

— Нам нужно быстрее выбраться отсюда! — закричал Блейк.

Саманта попыталась вырваться от него, надеясь спасти что-нибудь из одежды. Внезапное пробуждение и охвативший ее страх не давали ей собраться с мыслями и оценить ситуацию.

— У нас нет времени! — прорычал Блейк.

— Детские вещи… все, что я приготовила для ребенка…

Блейк крепко схватил Саманту за плечи.

— Забудь об этом!

— Все стены дома были уже охвачены пламенем. Они пробежали через гостиную. Здесь Блейк на короткое время остановился перед массивным бюро и быстро отодвинул его от стены, чтобы достать спрятанные в стене деньги. В этот момент Саманта куда-то исчезла.

— Сэм! — закричал он, бросив все и проклиная себя за то, что стал искать деньги.

Блейк услышал приглушенный плач и бросился назад в спальню, где насмерть перепуганная Саманта, обжигая руки, безуспешно боролась с пламенем, лизавшим подол ее платья. Блейк бросил ружье и, повалив жену на пол, быстро погасил горевшую одежду.

Затем Блейк снова нащупал ружье, подхватил Саманту и кинулся к уже охваченной огнем передней двери. Он повернулся спиной и, прижимая к себе жену, тремя сильными ударами выбил дверь. Огонь быстро распространялся по дому. Оберегая Саманту, Блейк выскочил с ней на улицу, стараясь, чтобы пламя не коснулось ее волос и одежды.

Когда они оказались на безопасном расстоянии, Блейк оглянулся на дом. Его сердце буквально разрывалось на части при виде объятого ярким пламенем их уютного небольшого жилища. Спасти дом было уже невозможно. Странно, но больнее всего казалось то, что горит их спальня, комната, которую Саманта считала самым безопасным местом на свете.

Со всех сторон слышались крики, топот лошадей, стрельба. Горело еще несколько домов. Блейк лихорадочно соображал, куда им теперь идти. Бросив взгляд в конец улицы, он увидел, что церковь и дом священника тоже объяты пламенем. Родители Саманты! Господи, удалось ли им спастись?!

Блейк бросился к их дому, но услышал позади топот копыт и оглянулся. В ту же секунду на его голову обрушилась дубинка. Падая, он схватился одной рукой за Саманту, но тут же быстро перекатился на спину, так что Сэм оказалась сверху, прямо на нем.

— Держись! — закричал Блейк, стараясь не потерять сознание: удар оказался достаточно "сильным.

В его голове промелькнула мысль, что Саманта может потерять ребенка, но времени на раздумье не было. Оттолкнув жену в сторону, Блейк схватился за ружье. Между тем, всадник начал снова наезжать на них. К ужасу Блейка Саманта смело выскочила вперед, держа в руке камень. Она швырнула его, попав в голову лошади. Животное заржало от боли и отпрянуло назад, помешав мужчине ударить Саманту.

— Сэм, не мешай! — закричал Блейк, прицеливаясь. Саманта успела отскочить в сторону из-под копыт вставшей на дыбы лошади, глаза которой дико сверкали, морда была в крови. Не удержавшись в седле, всадник рухнул на землю.

Неожиданно Блейк осознал, что ему нельзя убивать этого человека. Возможно, кто-то очень хочет, чтобы он это сделал. Но в соответствии с новым территориальным законом Блейк считался предателем, и его вполне могли повесить за убийство. В это время нападавший начал подниматься на ноги, хватаясь за свой шестизарядный револьвер. Но Блейк вовремя опередил его, ударив прикладом ружья по голове. Мужчина, потеряв сознание, упал. Блейк повернул его лицом к себе и увидел, что это был один из работников Веста, тот самый, который встречал их с шерифом на ферме, тот самый, который держал его во время драки у салуна. Больше всего на свете Блейку хотелось приставить ружье к голове этого негодяя и нажать на курок. Однако, он подозревал, что за ним могли следить в эту ужасную ночь и повесить без всякого суда за убийство.

Блейк повернулся к Саманте, которая смотрела на него полными ужаса глазами, похожая на привидение. Дом их сгорел, и все, что они заработали и собрали за этот год, погибло в огне. Только сейчас Блейк заметил, что пристройка и лошадиные стойла тоже объяты пламенем, и не сомневался, что породистый черный мерин и две ломовые лошади украдены бандитами.

Неожиданно Саманта взглянула в сторону церкви; голова ее затряслась.

— Мама! — заплакала она. — Блейк, дом отца! Церковь!

Саманта бросилась вперед, но Блейк схватил ее за руку.

— Давай отойдем в тень. Стой рядом со мной! Что бы ты не увидела и что бы не произошло, не отходи от меня!

Саманта растерянно посмотрела на мужа, только сейчас заметив, что стоит в одной ночной рубашке, платье она где-то потеряла, а на Блейке — только нижнее белье. Женщина вдруг почувствовала боль от ожогов на руках, и ее охватила дрожь от осознания того, что произошло.

Блейк поспешно отвел жену в тень, опасаясь, чтобы их не увидели бандиты. Вполне возможно, что эти подонки охотились за определенными людьми, а не просто грабили Лоренс. Казалось, весь город охвачен паникой. Горело еще несколько зданий, воздух был наполнен отчаянными криками, слышались выстрелы.

Блейк стал осторожно пробираться к дому священника. Его сердце бешено билось от страха за родителей жены, а еще больше от того, как все это подействует на Саманту.

Саманта не мигая смотрела на дом отца, полностью объятый пламенем. При свете луны Блейк заметил бревно и, сев на него, притянул к себе жену.

— Сэм, я не смогу отправиться на поиски твоих родителей и помочь им, если ты мне не пообещаешь, что будешь сидеть на этом бревне и никуда не уйдешь. Сейчас очень опасно бродить одной по городу. Ты меня понимаешь? Кто-нибудь из бандитов может наткнуться на тебя, причинить боль или увезти с собой. Обещай, что не сдвинешься с места и постараешься, чтобы тебя никто не увидел.

Блейк чувствовал, что Саманту бьет дрожь.

— Я буду здесь и никуда не уйду.

Он поднялся и осторожно усадил жену на бревно.

— Я постараюсь что-нибудь найти для тебя, может быть, какое-нибудь одеяло, — Блейк положил ей на колени ружье. — В случае опасности, стреляй, не бойся.

Отблески пылающего города освещали их лица.

— Блейк… наш дом, — тело Саманты содрогнулось от рыданий, когда она посмотрела в сторону дома родителей. — Мама… Отец…

Блейк взял ее лицо в свои ладони.

— Оставайся здесь. Я постараюсь найти их. Возможно, им удалось выбраться из дома.

Саманта с тревогой смотрела вслед мужу. Она не представляла, что бы произошло с ней в эту ночь, если бы не Блейк: наверно, сгорела бы заживо, если бы он не вытащил ее из дома. Ее сердце разрывалось от горя: дом сгорел, родителей, возможно, убили. В городе творилось что-то невообразимое. Повсюду слышались крики, раздавались выстрелы, кругом горели дома. И Саманта поняла, что это настоящая война, которая подступила к их дому, коснулась их жизни, ворвалась в их спальню.

Саманта дрожала от страха, но старалась сдержать слезы; ее руки невыносимо болели. Ей стало холодно, несмотря на теплую ночь. Она уже была готова поддаться панике, но, наконец, увидела мужа. Одного. Блейк подошел и обнял ее за плечи.

— Держи пока ружье наготове. Я все осмотрел. Кажется, пристройка не сгорела. Мы вполне можем укрыться там. Вероятно, внутри есть одеяла, которыми накрывали лошадей. Может быть, еще осталась солома.

— А родители…

— Я нигде не нашел их. Пока пламя не стихнет, невозможно ничего узнать. А сейчас я хочу спрятать тебя, пока бандиты не убрались из города. Еще слишком темно и кругом стреляют, чтобы можно было начать поиски твоих родителей, особенно учитывая твое положение. Нужно подождать рассвета.

— Но… они, возможно, разыскивают нас.

— Тогда они найдут нас утром. Я не хочу, чтобы бандиты или шпионы заметили и узнали тебя, — Блейк решительно повел Саманту к пристройке, дав понять, что спорить с ним бесполезно. Оставив ее под деревом, возле лошадиного стойла, он сказал: — Побудь здесь, пока я проверю, все ли там в порядке.

На этот раз Блейк взял ружье с собой. Он осторожно обследовал стойло, затем рывком открыл дверь пристройки и вошел внутрь. Через одну-две минуты Блейк вышел наружу.

— Пойдем. Все в порядке. Гнедой твоего отца на месте.

Саманта шагнула навстречу мужу; он обнял ее за плечи, помогая войти в сарай и плотно закрыв за собой дверь. Здесь не было видно пламени пожаров, голоса и стрельба слышались несколько приглушенно.

— Вот сюда, — они прошли в свободное стойло. — Кажется, здесь чисто. Садись на солому.

Саманта повиновалась, морщась от боли.

— Блейк… мои руки обожжены, они просто горят. Ее глаза постепенно привыкали к неяркому свету луны, проникающему через небольшое открытое окно. Блейк отложил в сторону ружье, снял со стены одеяло и укрыл им жену.

— Ты сможешь потерпеть до утра? — встревоженно спросил он. — Не знаю, что сейчас можно сделать, куда тебя отвести, Сэм. Нужно дождаться утра и посмотреть, чьи дома уцелели и где мы сумеем найти приют, — Блейк заботливо подоткнул одеяло, чувствуя, как она дрожит. — Сукины дети! Я бы убил их всех! — он сел рядом, обняв Саманту за плечи. — Как ребенок?

— Думаю, что все в порядке. Просто я еще не могу прийти в себя после случившегося. Очень болят ожоги. О, Блейк, так больно, так трудно терпеть эту боль, — ее снова охватило отчаяние. — Господи, что с мамой и отцом? Блейк, какая ужасная смерть! Что я буду делать, если их уже нет в живых? Зачем они сделали это? Зачем?

Блейк прижал голову Саманты к своей груди.

— Тебе известны причины, Сэм. Я говорил, что будет еще хуже. Недаром у меня было предчувствие, что сегодня ночью что-то произойдет. Нужно постараться предпринять какие-то меры предосторожности на будущее. — Блейк поцеловал ее волосы. — Постарайся не думать о плохом, Сэм. Возможно, твоим родителям удалось спастись, и утром мы сможем убедиться в этом. Думай о ребенке, только о ребенке и благодари Бога, что мы остались живы.

Тело Саманты сотрясалось от рыданий.

— Наш дом… детские вещи… мама… папа…

— Тише, не плачь. Мы живы, мы вместе, и ты не потеряла ребенка. В данный момент это самое главное, — Блейк продолжал целовать лицо, волосы жены. — Успокойся, Сэм.

Они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Стрельба стала постепенно затихать, крики тоже удалялись, пока не прекратились совсем. С улицы доносилось только потрескивание горящих домов и ужасные звуки рушащихся зданий. Потом Блейк услышал, как кто-то приказал принести ведра. Судя по всему, люди пытались тушить пожары. Он подумал о том, что нужно выйти и помочь, но измученная Саманта, наконец, уснула. Блейк не стал тревожить жену, хотя не мешало бы встать и поискать одеяло для себя.

Блейк лежал, опустив голову на сено, злой и уставший. Ему самому хотелось плакать от горя и отчаяния. Он вспомнил о деньгах, которые сгорели в доме. Через два месяца у Саманты родится ребенок, а у них не осталось ничего — ни одежды, ни продуктов. Лошадей украли, и, судя по всему, он уже не сможет найти их. Если сгорела лесопилка, то Блейк остался и без работы. Но страшнее всего было то, что родители Сэм, вероятно, погибли. Если завтра утром на пепелище он найдет их тела, как сказать об этом Сэм? Как она переживет это горе? В довершение всех несчастий они могут потерять и ребенка, которого оба так ждали. Возможно, ребенок — это единственное, что у них осталось. По щеке Блейка скатилась слеза.

— О, Боже, не дай ей потерять ребенка! — прошептал он, хотя сомневался, что Бог слышал молитвы жителей Канзаса.

Пламя обжигало Саманту, приближаясь все ближе и ближе. Она тянулась к Блейку, но он находился по другую сторону огня, и его самого уже охватило пламя.

— Блейк! — отчаянно кричала Саманта, пытаясь добраться до мужа, но ноги не слушались ее. Она задыхалась от ядовитого дыма и невыносимо горячего воздуха.

— Сэм, все хорошо, — успокаивающе сказал кто-то. — Это только сон.

Саманта вскрикнула, окончательно приходя в себя и открыла глаза. Она не сразу вспомнила, где находится. Лошадиное стойло?! Где-то совсем рядом ржал гнедой ее отца Пожар! Значит, все это не сон. Весь этот кошмар — реальность. Почему же они до сих пор здесь? Саманта взглянула на мужа полными ужаса глазами.

— Мои родители! — она коснулась его прохладной груди, только сейчас догадавшись, что он всю ночь спал полураздетый, без рубашки и одеяла. — Блейк, ты, наверно, совсем замерз?

Саманта тут же отпрянула от него, почувствовав сильную боль в руках. В наступающем рассвете она увидела, что ее кисти красные от ожогов.

— Боже мой, Сэм! Тебе нужна помощь!

— Давай сначала попробуем найти родителей, — умоляюще произнесла Саманта.

— Прежде всего я позабочусь о тебе. Главное сейчас — это ты и наш ребенок. Нужно найти место, где ты сможешь согреться и какую-нибудь одежду. После этого я продолжу поиски твоих родителей, — Блейк встал сам и помог подняться жене. — Ты сможешь идти?

— Дело не в этом. У меня так болят руки, что я не могу удерживать на себе одеяло. Пожалуйста, завяжи его на мне под мышками, как шаль.

Блейк осторожно обвязал Саманту одеялом, затем нашел еще одно, для себя.

— Подожди минутку. Тебе будет трудно идти пешком. Мы воспользуемся лошадью твоего отца.

Он быстро вывел гнедого из стойла, надел на него удила и уздечку, затем посадил Саманту верхом. Она вцепилась в гриву коня правой рукой, которая пострадала меньше всего, изо всех сил пытаясь сохранять равновесие.

Блейк поднял ружье, затем осторожно приоткрыл дверь сарая и, прежде чем выехать на улицу, осмотрелся.

— Итак, — пробормотал он. — Наконец, они решили проучить Лоренс. Хотелось бы, чтобы Президент увидел все это.

Блейк и Саманта с отчаянием рассматривали ужасные разрушения.

— Пожалуйста, давай проедем мимо дома родителей и церкви, — умоляюще произнесла Саманта. — Возможно, папа и мама где-то поблизости.

Сердце ее сжалось от горя при виде пожарища. Было совершенно ясно, что дом спасти уже нельзя.

— Зная твоих родителей, я думаю, что они сейчас находятся где-нибудь в городе, помогают пострадавшим, — постарался успокоить ее Блейк, моля Бога, чтобы это было так, но в душе уже почти не верил, что Уолтерсы живы: они бы уже давно постарались найти дочь.

Блейк взглянул вдоль улицы в сторону своего дома, от которого не осталось ничего, кроме кучи черных углей. Пристройка Джорджа тоже сгорела. Саманта проследила за взглядом мужа. На ее лице отразились боль и отчаяние.

— Мы так старались, чтобы это все не коснулось нашего дома, нашей спальни, — тихо сказала она.

Горечь и злость охватили Блейка. Он почувствовал себя неудачником. Все, что заработано таким трудом, потеряно безвозвратно, а скоро должен родиться ребенок… Блейк молча вел лошадь мимо сгоревшего дома священника и здания церкви. Уолтерсов нигде не было видно. Очевидно, они все-таки погибли во время пожара. Блейк молил Бога о том, чтобы сейчас не наткнуться на их тела, пусть лучше они будут погребены под обломками дома. Он опасался, что из-за этого ужасного зрелища Сэм может потерять ребенка. Ей будет уже достаточно тяжело просто услышать о несчастье. К его облегчению на пепелище не было видно никаких тел.

— Наверно, типографию тоже сожгли.

Голос жены прозвучал удивительно спокойно. Но Блейк подозревал, что это было притворное спокойствие: Саманта боялась даже думать о смерти родителей.

— Мы проедем по городу… — Блейк замолчал, не закончив фразу: к ним навстречу спешил Клайд Бичер.

При виде Саманты и Блейка на лице Бичера отразилось удивление и почти разочарование, но не облегчение, но оно тут же приняло сочувственное выражение.

— А вот и вы! Боже мой, с вами все в порядке? Я уже побывал возле вашего дома, но тел не нашел. Слава богу! Я даже представить не мог, куда вы исчезли.

— Вы были у нашего дома? — переспросил Блейк.

— Да, а что? Первым делом я проверил сегодня его, дом священника и церковь. Ведь родители Саманты так много значат для меня!

Блейк окинул Бичера критическим взглядом. Похоже, он совершенно не пострадал: одежда чистая, руки не испачканы сажей. Значит, Бичер никому не помогал тушить пожары и разгребать пожарища. Блейк оглянулся на бывший дом священника и спросил:

— Скажите, Бичер, ваш дом тоже сгорел? Бичер сразу же принял защитную позу.

— Нет. Мне повезло. Мой дом остался цел. Я даже собирался разыскать вас и предложить укрыться у меня. Богу известно, сколько хорошего для меня сделали Уолтерсы.

Блейк с трудом сдерживал гнев. Он был совершенно уверен, что Клайд Бичер имел самое непосредственное отношение к этому бандитскому налету. Блейк осмотрелся: сгоревшие дома принадлежали самым активным борцам против нового территориального правительства. Затем он снова перевел взгляд на Бичера.

— Да, Уолтерсы много для вас сделали. Я считаю, даже гораздо больше, чем вы этого заслуживаете.

Бичер нахмурил брови.

— Что вы имеете в виду?

— Это же совершенно очевидно: люди, прошлой ночью напавшие на город, старались уничтожить самых активных участников антирасистского движения. Я бы сказал, что вы возглавляете список аболиционистов. Однако, ваш дом оказался не тронутым. Интересно, почему?

Бичер покраснел.

— Что вы хотите этим сказать, Блейк?

Хастингс угрожающе шагнул к нему.

— Вы прекрасно знаете, что я хочу сказать!

— Блейк! — одернула его Саманта, которая все еще не верила, что Бичер может быть провокатором. — Пожалуйста, не сейчас. Мне нужно что-то сделать с ожогами и разыскать родителей.

Бичер зло усмехнулся и с оскорбленным видом расправил плечи.

— Не знаю, откуда у вас взялись подобные мысли, Блейк, но я всегда поддерживал отца Саманты и наше движение. Мне известно, что я никогда не нравился вам, но поверьте, я также не могу понять, почему бандиты не сожгли и мой дом? Теперь я думаю, лучше бы он сгорел. Мне больно осознавать, что вы подозреваете меня… в шпионаже! Ведь вы в этом решили обвинить меня?!

Саманте стало почти жаль этого человека: такое искреннее удивление и глубокую боль выражало его лицо. Бичер взглянул на нее.

— Я понимаю, Саманта, Блейк — ваш муж и имеет право думать то, что хочет. Но ведь вы знаете меня гораздо больше. Неужели вы верите этим обвинениям?

— Я…

— Оставьте ее в покое! — разозлился Блейк. Бичер грустно посмотрел на него.

— Несмотря на ваши немыслимые отвратительные обвинения, ради Саманты мой дом открыт для вас, Блейк. Вы оба сейчас нуждаетесь в поддержке. Я могу дать вам что-нибудь из одежды, а потом помогу найти постоянное жилье. Вашей жене нужно привести себя в порядок и вылечить ожоги, которые я вижу у нее на руках.

— Я сам о ней позабочусь. Я бы не остановился в вашем доме, даже если бы он единственный уцелел в Лоренсе! Кроме того, я бы и на пять минут не доверил вам Саманту!

— Блейк! — Саманта даже покраснела от этих слов. Блейк проследовал мимо Бичера, но тот успел схватить его за руку.

— Не делай этого. Сейчас такое время, когда человек особенно нуждается в друзьях. Родители Саманты очень многое для меня сделали. Они бы хотели, чтобы я помог вам.

— Уберите от меня свои руки, — прорычал Блейк. Бичер поспешно отступил, представив себе, как бы ему было приятно видеть Хастингса в другом положении, например, привязанным к столбу для наказания плетьми. Как бы он хотел сообщить Блейку, что в действительности произошло с Джорджем! Впрочем, возможно, в недалеком будущем Блейк Хастингс сам убедится в этом. Что ж, раз не удалось сжечь Блейка и Саманту Хастингс в их собственном доме, значит придется придумать что-нибудь другое.

— Вы сказали о моих родителях в прошедшем времени, — прервала его размышления Саманта. — Почему? Вы уверены, что они погибли, мистер Бичер? — Она почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Нет, нет. Я ничего не знаю. Я совсем не имел в виду, что их нет в живых, и предложил вам свою помощь, пока мы не нашли ваших родителей.

— Не говоря больше ни слова, Блейк тронул лошадь с места. Бичер успел бросить в сторону Саманты умоляющий взгляд, подумав про себя, какой он прекрасный актер. Бичер видел, что Саманте очень неудобно за поведение мужа.

— Сообщите нам, если вдруг что-нибудь узнаете, мистер Бичер, — на прощание попросила она, чтобы сгладить неловкость.

— Непременно, — ответил Бичер, — конечно, сообщу, — он усмехнулся про себя. — Ты можешь говорить все, что угодно, Блейк Хастингс. Твое время сочтено, так же, как и твоей жены.

Бичер решил еще раз обследовать сгоревший дом священника. Он хорошо знал, где находилась спальня и с какой стороны нужно поджечь здание, чтобы Уолтерсы не могли спастись. Бичер надеялся, что люди Веста, встреча с которыми у него произошла на границе несколькими днями раньше, правильно поняли, чего от них хотят. Он нарисовал им карту Лоренса, отметив, какие дома нужно поджечь. Безусловно, Весту не понравится, что Блейку и Саманте удалось избежать смерти, но есть и другие способы заманить их в ловушку.

Засунув руки в карманы, Бичер бродил по пожарищу, недовольно морща нос от едкого запаха дыма. Неожиданно его ноздри уловили другой «аромат», явно не принадлежавший сгоревшему дереву. Бичер направился к заднему углу дома, где располагалась спальня Уолтерсов. Он хорошо помнил этот запах, побывав однажды на сожженной людьми Веста отдаленной ферме. Человеку трудно забыть зловоние сгоревших человеческих тел.

Среди груды почерневших обломков Бичер заметил остатки железной печки и пружинный матрац от кровати. Ему удалось немного отодвинуть его в сторону и, наконец, он увидел то, что искал: это была человеческая рука, но настолько обгоревшая, что не представлялось возможным определить, кому же она принадлежала: мужчине или женщине.

Бичер облегченно вздохнул.

— Слава Богу, хоть одно дело они сделали так, как нужно, — про себя подумал он. — Теперь уже преподобный Уолтерс не сможет проповедовать против рабства, и нет церкви, где можно проводить службы, — разбросав обломки так, чтобы тела легче было обнаружить, Бичер посмотрел в ту сторону, куда ушли Блейк и Саманта. — Вот теперь ты сможешь их найти, Хастингс, — злорадно пробормотал он. — Возможно, ты на всю жизнь запомнишь этот запах и захочешь убраться из Канзаса, если успеешь это сделать.

ГЛАВА 14

— Кто-то обязательно должен ответить за то, что здесь произошло, — гневно говорил Блейк, ведя лошадь по наполовину сожженному Лоренсу. — И я приложу для этого все силы! Таких людей, как Клайд Бич ер, нужно вывести на чистую воду. Пора Лоренсу изгнать предателей из города!

Повсюду Саманта видела группы разъяренных мужчин, горячо спорящих, как им лучше отомстить за нападение бандитов. Ее охватило чувство ужаса и безнадежности. За одну ночь они лишились сразу всего, и родителей, возможно, нет в живых. А тут еще, судя по словам Блейка, он собирается принять самое непосредственное участие в насильственных действиях. Она понимала, что сейчас не время переубеждать мужа, и чувствовала себя бесконечно одинокой, словно между ними внезапно возникла невидимая стена. Война пришла в Лоренс, ворвалась в их дом, затронула их судьбы.

Блейк остановился и пристально посмотрел на жену.

— Я больше не могу сидеть сложа руки, Сэм. Я не подхожу для этого.

Он видел страх и отчаяние в глазах Саманты, но был слишком переполнен желанием мести, чтобы успокоить ее, сказать слова, которые она так хотела услышать.

— Смотри внимательно, — напомнил Блейк, снова трогая с места лошадь. — Может, где-нибудь заметишь родителей.

Однако, все их поиски оказались напрасны. Страх и отчаяние снова овладели Самантой. Она вспомнила время, проведенное в доме родителей, службы, которые проводил отец, выступая против всякого насилия, хотя они с матерью осознавали, что рискуют своими жизнями в борьбе за правое дело.

Саманта не представляла, как сообщить о несчастье Дру и убедить его не приезжать в Канзас. Конечно, было бы хорошо, если бы брат находился рядом, особенно если что-то случилось с родителями. Но с ней был Блейк, кроме того, отец очень хотел, чтобы Дру побыстрее закончил учебу в университете.

Зрелище сожженного Лоренса казалось ужасающим. Большинство зданий было разрушено огнем, уцелели лишь немногие дома. По улицам бродили мужчины и женщины в нижней одежде, оплакивая свою участь и проклиная бандитов. Саманта понимала, что люди еще долго не смогут забыть эту ужасную ночь и не скоро оправятся от случившегося. Но наиболее отважные и решительные горожане уже обсуждали возможности мести. Прошлая ночь стала последней каплей, переполнившей чашу терпения.

Саманта плотнее запахнула одеяло. Ей хотелось как можно скорее найти какое-нибудь пристанище, постель, мазь от ожогов и привести себя в порядок. Несколько соломинок запутались в ее волосах и прицепились к ночной рубашке. Должно быть, она ужасно выглядела! Саманта посмотрела на мужа. Бедный Блейк шел по улицам в одном нижнем белье, накрывшись одеялом, его лицо и руки почернели от сажи. Но город находился в таком волнении, что люди едва замечали, кто и как одет, хотя в обычных условиях подобный вид привел бы их в смущение.

— Посмотри, это Джонас Хэнке, — показал Блейк. Он окликнул бывшего хозяина их дома, который помогал владельцу магазина убирать с тротуара осколки стекла. Джонас оглянулся, глаза его удивленно расширились.

— Блейк! Саманта! — радостно воскликнул он, направляясь к ним. — Неужели ваш дом сгорел?

— Полностью, как и церковь, и дом преподобного Уолтерса. Кстати, вы не видели отца Саманты? Джонас сразу помрачнел.

— Боюсь, что нет, — он устало провел рукой по волосам. Похоже ему пришлось провести на ногах всю ночь; его лицо, руки, одежда были перепачканы сажей. — Только благодаря помощи наших шестерых детей, нам удалось погасить пожар и спасти дом. Жить в нем можно, и спасибо за это Богу, — Джонас окинул Хастингсов внимательным взглядом. — Боже мой, неужели вы потеряли все?

Глаза Блейка светились гневом и отчаянием.

— Боюсь, что это так. Все, что уцелело, вы видите на нас. Моих лошадей тоже украли. А этого гнедого мы взяли из сарая отца Сэм. Я не хотел, чтобы она шла пешком, учитывая ее положение и то, что ей пришлось пережить. К тому же, она получила ожоги. Мне нужно найти кого-то, кто смог бы ей помочь.

Джонас протянул ему руку.

— Вези ее прямо к нам домой. Женщины сумеют позаботиться о ней. Мы поселим двух дочерей вместе и освободим для вас одну комнату, пока вы не решите, что делать дальше.

— Мне ужасно не хочется стеснять вас, Джонас.

— И ты говоришь это после всего, что произошло? Мы все должны сейчас помогать друг другу. И я рад сделать это, особенно учитывая, что Саманта — дочь преподобного Уолтерса, — Джонас взял из рук Блейка поводья. — Пойдем, мы отвезем ее туда прямо сейчас. Кроме того, посмотрим, что можем предложить вам из одежды. Надеюсь, некоторые платья моей старшей дочери вполне подойдут Саманте. А потом вы сможете купить что-нибудь в магазине готового платья Меннана, который не пострадал от пожара.

Саманта даже на расстоянии почувствовала, как напрягся Блейк. Он ужасно не любил зависеть от других, и гордость его страдала. Однако сейчас ему приходилось мириться с этим, потому что у них не осталось средств к существованию.

— Я очень благодарен вам, Джонас, и постараюсь обязательно что-то предпринять в ближайшее время:

— Ну, вряд ли это получится так быстро. Сейчас многим придется заново отстраивать дома, поэтому неизвестно, когда подойдет твоя очередь. Уцелевшие отели и пансионы в настоящее время переполнены, — Джонас сокрушенно покачал головой. — Как ты думаешь, Блейк, неужели все это было заранее спланировано? Интересно, кто за этим стоит?

Глаза Блейка сверкнули жаждой мести.

— Я уверен, что все было очень хорошо подготовлено. Оглянитесь вокруг: пострадали дома самых активных аболиционистов. Без сомнения, кто-то указал бандитам, где они живут, рассчитывая, что большинство наших лидеров погибнет в огне. Я твердо уверен, что Клайд Бич ер приложил к этому свою руку.

— Бич ер?! — Джонас даже приостановился, удивленно переводя взгляд с Саманты на Блейка. — Ты это серьезно?

— Совершенно. Я понимаю, что вы считаете меня сумасшедшим, но это, действительно, так. Мы поговорим об этом позже, после того, как я устрою Саманту.

Они продолжили путь. Джонас покачал головой.

— Мне ужасно трудно в это поверить, Блейк. Бичер проводил прекрасные службы и все эти месяцы упорно трудился на благо нашего дела, выступая против рабства вместе с преподобным Уолтерсом. Я не могу согласиться с тобой.

— Думайте, что хотите. Но ничто на свете не изменит моего мнения.

Сердце Саманты сжималось от горя при виде ужасной картины разрушения города. Немногие прохожие провожали их отсутствующими взглядами. Какая-то женщина безутешно плакала на ступеньках своего сгоревшего жилища. Наконец, показался дом Джонаса. Он был невредим, и только один угол почернел от огня.

— Я очень сочувствую тому, что произошло с тобой, Блейк. Мы позовем несколько мужчин и сходим к дому священника, попробуем найти преподобного Уолтерса. Посмотрим, что у нас получится.

— Спасибо вам, Джонас. Я… Мне жаль, но все мои деньги сгорели вместе с домом. Все, что у меня осталось, лежит в вашем банке. Надеюсь, этого хватит, чтобы купить одежду. А когда Сэм поправится, то сможет что-нибудь сшить себе сама. Так будет дешевле, — Блейк безнадежно махнул рукой. — Боюсь, что сейчас у меня нет ни доллара.

Джонас отмахнулся от него.

— Не волнуйся об этом. Сейчас нам всем придется нелегко. В такое тяжелое время нужно забыть о своей гордости, Блейк.

Они подошли к дому Джонаса, и Блейк помог Саманте сойти с лошади. Затем он взял жену на руки и внес внутрь помещения, где миссис Хэнке сразу начала отдавать распоряжения. Она приказала старшей дочери перенести свои вещи в комнату ее сестры. Спальня Джонаса и его жены находилась на первом этаже, а все дети спали наверху. Блейк отнес Саманту в комнату на втором этаже, осторожно опустил ее на кровать и поцеловал.

— Извини, что был резок с тобой. Я о многом сожалею. Нужно было послушаться тебя и положить все деньги в банк. Но я собирался пустить их в дело…

— Блейк, деньги сейчас — не главное. Меня волнуешь ты и то, что у тебя на уме. Ты мне нужен, Блейк. Возможно, у меня никого не осталось, кроме тебя.

Заметив выступившие на глазах жены слезы, он ласково погладил ее по щеке.

— Еще ничего неизвестно. Нам еще многое предстоит обсудить и решить, но не сейчас. А пока миссис Хэнке промоет и приложит мазь к твоим ожогам. Тем временем я с Джонасом отправлюсь к дому твоего отца. Я скоро вернусь.

Саманта схватила Блейка за руку, не обращая внимания на боль от ожогов.

— Будь осторожен. Я уверена, они хотели убить тебя.

Хорошо, я буду осторожен.

— Как ты думаешь, бандиты еще вернутся?

— Не имею представления, Сэм. Но думаю, что пока они притихнут. Возвращаться им опасно, мы можем схватить их и узнать имена, предъявив обвинение в убийстве. Но я узнал одного из тех, кто напал на нас в ту ночь.

— Кто это был?

— Один из людей Веста.

Глаза Саманты расширились от удивления. Ты уверен?

— Я видел его на ранчо Веста в тот день, когда мы искали Джесси. Кроме того, он помогал Весту во время драки у салуна.

— О, Блейк, это все так ужасно и страшно. Я никогда не думала, что бандиты могут вот так запросто напасть на Лоренс. Нигде нет спасения! Я боюсь за нашего ребенка!

Блейк нежно погладил ее живот.

— Думай сейчас только о том, чтобы благополучно доносить его. Тебе нужен доктор?

— Нет. Мне поможет миссис Хэнке. Доктор, очевидно, очень занят с пострадавшими от ожогов, — глаза их встретились, по щеке Саманты медленно скатилась одинокая слеза. — Я люблю тебя, Блейк, Пожалуйста, не делай глупостей.

Он склонился над ней и поцеловал в щеку.

— Я тоже люблю тебя, но сейчас ничего не могу обещать. Мы все потеряли, и я намерен кое-что вернуть.

В это время в спальню вошла миссис Хэнке с кастрюлей теплой воды и ее дочь с марлей и мазью. Блейк попрощался и вышел из комнаты. Его слова горели в сердце Саманты. Она взглянула на миссис Хэнке и заплакала еще сильнее.

— Я так боюсь за него.

Женщина поставила кастрюлю с водой на ночной столик и подошла к постели.

— Лучше подумай о себе, детка, позаботься о своем ребенке. Сейчас мы промоем твои раны и наденем на тебя чистую ночную рубашку. У меня есть мазь от ожогов, мое бедное дитя, — ласково говорила добродушная женщина, опуская марлю в воду и отжимая ткань.

Саманта обратила внимание, какие у полной миссис Хэнке морщинистые руки, вероятно, ей приходилось много стирать на такую большую семью.

— Блейк очень изменился, миссис Хэнке. Я поняла это по его глазам, по тому, как он прикасался ко мне. Блейк собирается что-то предпринять, я могу потерять его, а наш ребенок никогда не увидит своего отца. Тогда у меня совершенно никого не останется.

— У тебя будет ребенок, частичка твоего мужа. Не стоит думать о плохом, Саманта, особенно сейчас. Возможно, не все так ужасно, как тебе кажется, и скоро найдут твоих родителей, — пыталась успокоить ее женщина. — Ты должна помнить о том, что Блейк Хастингс — очень гордый человек. Он просто хочет защитить то, что по праву принадлежит ему и восполнить нанесенный урон. Нельзя требовать, чтобы мужчина забыл свою гордость и молча проглотил нанесенное оскорбление. Это разрушит его как личность, и он станет совсем другим человеком. Ты ведь выходила замуж за гордого человека, не так ли?

Саманта закрыла глаза.

— Да, — тихо произнесла она и расстегнула рубашку, почти не обращая внимания на боль от ожогов.

Все ее мысли были только о Блейке, который сейчас находился в этом неспокойном и небезопасном Лоренсе. Она волновалась, что бандиты вернутся опять, но еще больше ее страшило то, что Блейк и Джонас могут найти на пепелище дома родителей.

Миссис Хэнке помогла Саманте надеть чистую ночную сорочку и посоветовала отдохнуть, пообещав через некоторое время принести ей чай и печенье. Саманта повернулась на бок и дала волю слезам, молясь о том, чтобы родители оказались живы, и чтобы ничего не случилось с Блейком. Ужас перенесенной ночи по-прежнему не отпускал ее. Перед глазами Саманты так и стояли горящие дома, острая боль словно ножом пронзала сердце. Они все потеряли! Все! Возможно, даже родителей. Неужели ей суждено потерять и Блейка? Еще никогда Саманте не было так одиноко, еще никогда она не испытывала такого страха. Сейчас все находились в опасности. Все.

Саманта проснулась от того, что услышала где-то в доме приглушенные голоса. Ей показалось, что заплакала женщина, и сердце Саманты сжалось от ужаса.

Она обвела растерянным взглядом комнату, вспоминая, как оказалась здесь, и не зная, сколько времени проспала. Ее голова болела по-прежнему; страшные сны преследовали Сэм.

Наконец, ей удалось сесть в постели и собраться с мыслями. Боль в руках напомнила Саманте об ожогах, которые теперь прикрывала марлевая повязка. Неожиданно она услышала голос Блейка и знакомые шаги по лестнице, сбросила одеяло и с нетерпением стала ждать его появления.

Дверь медленно открылась, и в комнату заглянул Блейк. Сердце Саманты болезненно сжалось при виде его встревоженного лица и темных кругов под глазами.

— Я не знал, что ты уже проснулась, — сказал он, подходя к постели.

На Блейке была новая синяя рубашка, брюки из плотной хлопчатобумажной ткани и чьи-то ботинки. Правда, Саманту в данный момент не волновало, что одето на муже. Ее тревожило выражение его лица. Их взгляды встретились. Глаза Блейка светились отчаянием и глубокой печалью: ему нужно было сообщить жене ужасную новость, страшнее которой могло быть только известие о смерти ее мужа или ребенка.

— Ты… ты нашел их…, — выдавила Саманта, голос ее звучал приглушенно, казалось, что ужас стальными тисками сжал ей сердце.

Блейк вошел в комнату, закрыл за собой дверь и остановился у постели.

— Возможно, лучше все сказать прямо, Сэм, — голос мужа выдавал и напряжение сегодняшнего дня и его собственное горе. — Мы… нашли их… их обоих… под обломками дома. Мне очень жаль, Сэм.

Глаза Блейка наполнились слезами, одна из них скатилась по щеке. Господи, как ему было тяжело говорить об этом! Он видел, как менялось выражение лица Саманты: сначала — неверие, затем — ужас и отчаяние.

— Боже мой, Блейк… — голос ее прервался. Саманта закрыла рукой рот, отвернулась и уткнулась в подушку, разразившись рыданиями, от которых у Блейка разрывалось сердце. Его собственное горе и сочувствие к жене усиливались тревогой, как это известие отразится на ее здоровье, на их ребенке.

Блейк осторожно опустился на край постели и коснулся плеча Саманты.

— Я попросил Джонаса позвать доктора. Он придет и даст тебе что-нибудь успокаивающее, чтобы ты могла спать эти дни.

— Я не хочу спать, — плакала Саманта. — Я хочу думать о них, — она скомкала простыню. — Я хочу лежать здесь и вспоминать о них, а потом… я… хочу встать… вернуться в типографию и продолжить работу над газетой! В память об отце. Я должна сделать это ради него!

— Сейчас ты должна только отдыхать. Я сам займусь подготовкой похорон.

— Блейк… Боже мой, что происходит? Как они могли сделать такое? Как?

Он нежно сжал ее плечо, но Саманта почувствовала его гнев.

— Потому что они — мерзкие ублюдки, которые считают, что их вера в необходимость сохранения рабства дороже, чем человеческие жизни, — почти прорычал Блейк.

Рыдания Саманты усилились.

— Мама, — причитала она. — А что если они ужасно страдали, Блейк, если… они сгорели заживо, чувствуя ужасную боль от ожогов! Если бы можно было что-то изменить!

— Я понимаю, Сэм. Поверь, я пытался, но дом уже почти сгорел, когда мы прошлой ночью пришли туда, — Блейк лег рядом с Самантой и обнял ее. — Большинство людей, гибнущих при пожарах, обычно задыхаются от дыма раньше, чем их достигнет огонь. Я не думаю, что они испытали боль, — рыдания Саманты все усиливались, и Блейк еще крепче прижал ее к себе, с ужасом размышляя над тем, как эта трагедия повлияет на здоровье жены. — Сэм, они уже соединились с Богом. Мало кто из людей так твердо стоял за учение Христа как твой отец, делая это без всякого насилия. Поверь, твои родители сейчас находятся в лучшем мире, спокойном, где нет ненависти и борьбы, с которыми им приходилось сталкиваться на земле. Твой отец знает, что он умер за правое дело.

— Но это несправедливо. Они не причинили никакого вреда в этом мире.

— Я согласен, что это несправедливо, и отдал бы все, чтобы можно было что-то изменить, чтобы они остались в живых.

Неотвратимость случившегося повергала Саманту в ужас. Ее родителей больше нет в живых! А как они умерли: она не смогла даже попрощаться с ними, обнять, сказать, как горячо любит их!

— О, Блейк, они никогда не увидят своего внука, — рыдала Саманта.

Он склонился над ней. Блейку самому хотелось плакать, но гнев подавлял слезы. Ему никогда не забыть ужасный вид обгоревших тел, зловонный запах… Он был рад, что Саманта не видела этого зрелища. Единственное, что удивляло его, как он мог не заметить тела, когда в первый раз обследовал пожарище? Казалось, будто кто-то специально разобрал обломки, чтобы погибших было легче найти.

Блейк снова с ненавистью подумал о Бичере, вспомнив, как они расстались с ним в то утро. Может быть, это Бичер нашел тела и специально оставил их там, чтобы Саманта увидела эту ужасную картину? Блейк бы не удивился, если бы это оказалось правдой, но решил пока ничего не говорить жене о своих подозрениях. Ему не хотелось травмировать жену описанием столь страшных подробностей. Собственное воображение само ей все подскажет.

— О, Блейк… что же мы теперь будем делать? У нас сгорел дом… почти нет денег. Родители мертвы…

— Не стоит думать о будущем, нужно жить одним днем. Ты пока побудешь здесь, а я займусь делами.

— Нет, — Саманта повернулась к нему лицом, отчаяние, сквозившее в ее прекрасных глазах, разрывало ему сердце. — Позволь мне пойти с тобой. Я не могу… просто так лежать здесь, Блейк. Я просто сойду с ума, ожидая тебя, — Саманта обвила руками его шею. — Я боюсь отпускать тебя. Ты можешь никогда не вернуться.

— Я вернусь, Сэм. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь к тебе.

В этих словах был какой-то зловещий смысл, словно речь шла о чем-то большем, чем подготовка похорон. Саманта прильнула к мужу, убеждая себя, что он не оставит ее сейчас, в таком положении, не позволит, чтобы им овладели гнев и ненависть и заставили его совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Она даже тайно поклялась, что удержит мужа от необдуманных действий. Удалось же ей однажды убедить Блейка в том, что она не должна уезжать из Канзаса?! Сейчас Саманта хотела забыть о том, что у нее остался один только Блейк, и что он тоже может отдать свою жизнь этой борьбе, как ее мать и отец. Саманта чувствовала, что муж не ограничится одними словами, он готов возглавить движение, и это приводило ее в ужас.

— Не оставляй меня, Блейк. Пожалуйста, не уходи от меня сейчас.

Он поцеловал Саманту в волосы, но ничего не ответил.

— Следующие несколько часов были самыми трудными в жизни Саманты. Ее ноги стали как ватные, и она удивлялась, как ей еще удается ходить. Саманта опиралась на руку мужа, хорошо понимая, что после перенесенного горя следовало бы остаться в постели. Но сейчас она не могла быть одна. Блейк — это то единственное, что связывало ее с этим миром.

Джонас Хэнке одолжил по просьбе Блейка легкую двухместную коляску, чтобы Саманта, по возможности, не ходила пешком. Сначала они отправились на телеграф, который, к счастью, работал. Служащий сообщил им, что жители Лоренса обратились к федеральным войскам с просьбой защитить город от бандитов, но большинство горожан не верило, что помощь придет.

— Нам нужно создать собственную небольшую армию. Без сомнения, эти подонки должны ответить за содеянное, — сказал он Блейку, даже не подозревая о том, что один из его сослуживцев, расист по убеждениям, занимается пересылкой тайных посланий между Ником Вестом и Клайдом Бичером.

Блейк отнесся к этому замечанию со странным спокойствием и ничего не ответил служащему. Это еще больше встревожило Саманту. Хотелось бы ей знать, что он затевает? А впрочем, может, лучше оставаться в неведении?

Они отправили телеграмму Дру, убеждая его не приезжать в Лоренс, потому что это все равно ничего не изменит, да и родителей к этому времени уже похоронят.

— Боюсь, что это бесполезно, — заметила Саманта. — Он все равно будет здесь, даже только ради меня.

— Должен сказать вам, миссис Хастингс, — с уважением произнес служащий телеграфа, — что вы держитесь очень мужественно. После прошлой ночи большинство женщин в вашем положении лежали бы в постели, не говоря уже о том, что вы потеряли родителей. Я искренне сочувствую вашему горю. У меня самого сгорел сарай, но дом, к счастью, остался цел.

Саманта с трудом сдержала готовые вырваться наружу рыдания.

— Я… рада за вас… — ответила она, чувствуя себя в каком-то нереальном мире.

На ней было одно из больших свободных платьев миссис Хэнке, и Саманте казалось, что она выглядит ужасно толстой и неряшливой.

Блейк протянул служащему телеграмму и достал из жилета деньги.

— Нет, нет, ничего не нужно, — покачал головой телеграфист. — Я слышал, как вы говорили своей жене, когда входили сюда, что сняли в банке последние деньги. Я решил в течение этих двух дней не брать деньги за телеграммы. Сейчас очень многие вынуждены сообщать родственникам о своем несчастье, и большинство из них также все потеряли.

Блейк недовольно нахмурился — ему была неприятна эта благотворительность — но раз никто не платил за услуги, он не стал возражать.

— Спасибо, — ответил Блейк. — Я еще зайду завтра, чтобы узнать, будет ли ответ.

С этими словами он взял Саманту под руку и вывел на улицу. Следующей остановкой было похоронное бюро. Тела родителей лежали в наглухо заколоченных гробах. Саманта с любовью прикоснулась к ним, и снова с горечью осознала, что уже больше никогда не увидит ни мать, ни отца.

Молчание… Наконец, ее отца заставили замолчать. Только теперь Саманта поняла, как опасно выступать против рабства. Если такое могло произойти в Канзасе, в Лоренсе, значит подобное может случиться и со страной. Что ждет их будущего ребенка? Уже сейчас у него есть только она сама, Блейк и дядя Дру.

Саманта дотронулась до гроба матери и ощутила ужасную пустоту. Несмотря на то, что у нее остался Блейк, потеря родителей означала нечто очень личное, особенно это касалось матери. Только с ней можно было поделиться самыми сокровенными вещами, о которых и мужу не расскажешь. Саманту охватило странное чувство одиночества. Она так внезапно лишилась отца и матери, самых дорогих для нее людей, которые любили ее, растили с самого рождения и, казалось, должны были жить вечно. Их смерть оставила какую-то пустоту, все выглядело нереальным и неуютным.

— Я предполагаю, что панегирик будет читать мистер Бичер, — обратился к Саманте владелец похоронного бюро, прервав ее мысли.

— Нет, — быстро ответил Блейк. — Мы найдем кого-нибудь другого. Любой, только не он. Клайд Бичер не будет отпевать людей, которых помог убить. Я не желаю, чтобы он даже присутствовал на похоронах.

— Блейк! — глубоко переживая свое горе, Саманте и в голову не приходило считать Бичера предателем. Для нее этот человек был другом родителей. Он столько времени проводил в их семье, прежде чем Саманта не вышла замуж за Блейка. — Будет неудобно, если…

— Извини меня, Сэм. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но я не потерплю Клайда Бичера на похоронах! Если он будет читать панегирик, я не появлюсь на кладбище, — заметив боль в глазах Саманты, Блейк подошел к ней и схватил за руки. — Сэм, ты должна согласиться со мной. Вспомни о том, что произошло, слишком многие факты говорят против Бичера. Как ты будешь себя чувствовать, если убедишься, что я прав? Представляешь, он будет отпевать твоих родителей, а потом выяснится, что именно Бичер предал их?

— Бичер? — владелец похоронного бюро с удивлением уставился на Блейка. — Вы считаете этого человека шпионом? Боже мой, парень, да он же самый преданный сторонник преподобного Уолтерса, с которым покойный вместе проводил службы!

— Мне все равно, пускай вокруг его головы будет хоть светящийся нимб. Бичер — не тот человек, за которого себя выдает, и когда-нибудь люди узнают об этом.

— О, Блейк, но как ты скажешь ему об этом? — глаза Саманты снова наполнились слезами.

— Я сам поговорю с ним и все объясню. Тебе не стоит беспокоиться об этом.

— Блейк…

— Я не хочу больше говорить на эту тему, Сэм. Саманта отвернулась и снова коснулась гроба отца. Ей было больно чувствовать гнев мужа тогда, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Ну, как Блейк не может понять, что Клайд Бичер — прекрасный человек? Саманта не допускала даже мысли, что он — предатель, и избегала разговоров на эту тему. Но сегодня это сделать не удалось. Ей казалось, что будет просто невозможно объяснить людям, почему Бичера нет на похоронах. Не отвернутся ли после того от них прихожане и друзья отца?

Однако, Саманта не стала больше спорить, продолжая помогать Блейку в организации похорон. Она согласилась, чтобы отпевание провел пресвитерианский священник, с которым отец в свое время был очень дружен. Владелец похоронного бюро пообещал, что о цветах позаботиться его жена.

— Мы не сможем сейчас заплатить за надгробный камень, — объяснила ему Саманта. — Во время пожара мы потеряли все наши деньги, и у нас не осталось ничего, что можно было бы продать. Отец тоже был небогат. Правда, он отложил кое-что, чтобы помочь Дру закончить образование. Я думаю, нам подойдут простые деревянные кресты. Отцу бы они, наверняка, понравились бы.

Блейк снова ощутил отчаяние и боль от того, что не может дать жене самое необходимое. Теперь он остался без работы: лесопилка тоже сгорела. Саманта видела, как неприятно Блейку каждое упоминание о том, что у них мало денег. Казалось, между ними возникла стена непонимания, которая становилась все выше и толще.

— Завтра, в два часа, — напомнил владелец похоронного бюро. — Простое погребение с деревянными крестами. Отпевание проведет преподобный Викерс. Двое моих людей проследят, чтобы Клайд Бичер не появился на похоронах, — он хмуро взглянул на Блейка, решив, что тот, должно быть, сошел с ума после несчастья.

— Этого не потребуется, — ответил ему Хастингс. — Я сам все устрою с Бичером. Он не придет на похороны; я гарантирую.

Это было сказано таким тоном, что Саманта не посмела возразить мужу. Ей так хотелось еще раз увидеть лица родителей, бросить на них последний взгляд. Но она понимала, почему крышки гробов забиты. Действительно, пусть отец и мать останутся в ее памяти живыми и улыбающимися. Горе с новой силой охватило Саманту, она с отчаянием посмотрела на мужа.

— Блейк…

Саманта так побледнела, что он, испугавшись, схватил ее за руку.

— Что случилось?

— Боже мой! У меня ведь даже не осталось их портрета… совершенно ничего на память! Ничего! Этот пожар! Остались только мои воспоминания. А что если я когда-нибудь забуду, как они выглядели?!

В голосе Саманты был страх, она вся дрожала.

— Ты не забудешь их, Сэм. Я это точно знаю. У меня тоже нет портретов моих родителей, но я помню своего отца. Главное — хранить в сердце любовь к ним. Я никогда не видел своей матери, но, тем не менее, часто думаю о ней. Она умерла, чтобы дать мне жизнь, а твои родители погибли за правое дело. Ты никогда не забудешь их, они всегда будут рядом с тобой. Верь мне.

— Но это все… так нереально… как ужасный сон… Блейк обнял жену и повернулся к владельцу похоронного бюро.

— Надеюсь, мы уже обо всем договорились. Мне лучше отвезти ее домой, — он вывел Саманту на улицу и усадил в коляску, чувствуя, что она может вот-вот потерять сознание. — Я не должен был разрешать тебе ездить со мной. Следовало бы оставить тебя в постели.

Саманта повернулась к мужу и схватила его за руку. Ему было мучительно больно видеть эти полные горя родные глаза.

— Я только… Только когда я увидела гробы, то поняла, что их, действительно, больше нет. А когда подумала о том, что у меня не осталось даже портретов…

Блейк притянул ее к себе и крепко обнял.

— Сэм, ты, наверно, забыла, что я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Мой отец тоже трагически погиб в борьбе за правое дело. Я помогу пережить тебе это горе. У меня теперь осталась только ты. Даже мой лучший друг уехал и, возможно, навсегда. У тебя, по крайней мере, есть еще брат. Скоро у нас с тобой будет ребенок, — он поцеловал волосы жены. — Я знаю, ты не любишь проявлять слабость, ты сильная. Поэтому возьми себя в руки и подумай о ребенке. Еще неизвестно, как это все отразится на нем. Пожалуйста, разреши мне отвезти тебя домой и уложить в постель.

Саманта посмотрела на Блейка затуманенным от слез взором.

— Побудь со мной, обними меня. Я не хочу оставаться одна в постели.

Он глубоко вздохнул.

— Я немного посижу с тобой, но ночью я все время буду рядом с тобой.

Она склонила голову ему на грудь.

— Что же нам делать дальше, Блейк? Как жить?

— Еще не знаю. Мне нужно найти способ заработать деньги, но, судя по всему, в Лоренсе работы пока не будет. Мне ужасно не хочется уезжать: вдруг Джордж даст о себе знать. Однако, я не вижу другого выхода.

— По крайней мере, нужно подождать, пока приедет Дру. Но я не уверена, что хочу уехать из Лоренса. Когда я думаю о том, что произошло с моими родителями, меня охватывает гнев и возмущение и возникает сильное желание продолжить их дело, — Саманта обратила к мужу измученное, искаженное болью лицо. — Мы слишком далеко зашли, Блейк. Мы столько работали и не должны уступать им, убегать от них.

Блейк ласково коснулся ее щеки.

— Сэм, если мы не уедем, это снова может произойти. Не исключено, что в следующий раз мы погибнем. Я не собираюсь сидеть и ждать, когда это случится.

Их глаза встретились. Они оба почувствовали себя в ловушке, разрываясь между желанием спасти свою жизнь и стремлением выполнить свой долг.

— Я все понимаю, поэтому больше волнуюсь о тебе, а не о себе.

Боль светилась в его глазах, когда он с нежностью произнес:

— Я так тебя люблю, но сейчас самое главное… Саманта прижала пальцы к губам Блейка.

— Не нужно сейчас об этом. Сегодня ты со мной, и это самое главное. Я чувствую, ты уже давно мне хочешь что-то сказать. Но ты молчал из-за ребенка, а также потому что знал, что родители и я — противники всякого насилия. Очевидно, ты получил какие-то известия от Джона Хейла, не так ли? Он предлагает тебе какую-то работу? — она испытывающе заглянула мужу в глаза. — Кроме того, ты хочешь разузнать все о Джордже, не так ли?

Блейк сжал ее руки.

— Сегодня у тебя был очень тяжелый день. Поговорим обо всем после похорон.

Он помог Саманте сесть в коляску, и сам устроился рядом. Она снова представила себе родителей, горящих в доме и взывающих о помощи, чувствуя после их неожиданной смерти холодную пустоту. Ее одиночество стало еще более сильным от осознания того, что Блейк что-то затевает, а последнее нападение на Лоренс только подтолкнуло его к решительным действиям. Муж сидел с ней рядом, но в то же время был где-то далеко отсюда Саманту мучили тревожные предчувствия: не разрушит ли эта ужасная кровавая гражданская война их брак, как она уже разрушила их дом и унесла жизни ее родителей. Саманта вспомнила тот день, когда ударила по ноге Фреда Брустера. Разве могла она тогда предположить, как далеко все зайдет, что приграничные конфликты так близко подойдут к их дому…

Саманта склонила голову к плечу Блейка, а он обнял жену сильной рукой. Она решила не думать сегодня о будущем, это было слишком печально. Лучше размышлять о дне сегодняшнем, а сегодня Блейк останется рядом с ней.

ГЛАВА 15

Клайд Бичер открыл дверь, собираясь выйти из своего небольшого домика; в то же мгновение глаза его удивленно округлились: прямо перед ним стоял Блейк Хастингс. Комната тускло освещалась отблесками пламени от горящей печи, и крепкая фигура Блейка четко вырисовывалась в дверном проеме на фоне темного неба.

— Блейк?! Что тебя привело сюда? — стараясь подавить страх, спросил Бичер, решив не говорить ничего такого, что увеличило бы подозрения Хастингса. — По-моему, ты впервые решил навестить меня.

Блейк заметил страх, промелькнувший в глазах Бичера, но затем лицо этого человека приняло одновременно приветливое и печальное выражение. Бичер отступил в сторону и пропустил Блейка в дом.

— Я не виню тебя за жестокие слова, которые ты бросил мне утром. Я понимаю, тебе пришлось многое пережить, а в эти тяжелые времена люди перестают доверять друг другу. Говорят, что то, что произошло той ночью…

— Я не отказываюсь от своих слов и не собираюсь извиняться, — оборвал его Блейк.

Он не стал заходить в дом, но окинул внимательным взглядом это двухкомнатное сооружение, сделав вывод, что Клайд Бичер — довольно неряшливый человек. Судя по всему, здесь редко убирали: возле горящей печи лежала большая куча золы, а воздух в комнате был пропитан запахами кухни, которые исходили также от самого Бичера и его одежды.

Улыбка исчезла с лица Бичера, сменившись оскорбленным выражением.

— Сегодня утром ты заявил, что я шпион, Блейк. Как ты мог предположить, что я мог иметь какое-то отношение к событиям прошлой ночи, не говоря уже о том, что я виновен в смерти такого великого человека, как Говард Уолтерс? Тебе известно, что все свободное время я посвящал делу аболиционизма.

Блейк прислонился к косяку двери.

— Лучше скажи мне одну вещь, Бичер. Чем ты зарабатываешь себе на жизнь? Насколько мне известно, у тебя никогда не было какого-то постоянного занятия. А на случайные заработки вряд ли можно прожить.

Бичер сжал кулаки.

— Это не твое дело, Блейк, но ты же сам видишь, что я веду очень скромный образ жизни. Мне много ненужно. Я отказываюсь от обеспеченной жизни, чтобы отдавать все силы нашему общему делу. Тебе хорошо известно, сколько времени я тратил на проповеди. Кроме того, я распространял газету «Свободная Земля», ездил по поручению церкви. Все, что мне нужно, это еда и немного одежды.

— О, ты даже за это умудрялся не платить, в основном обедая у Уолтерсов.

— Только по приглашению, — возразил Бичер. — Когда человек посвящает себя Христу, сам Бог заботится о нем. Иисусу Христосу тоже не нужна была постоянная работа, ибо он доверял себя Богу.

Блейка чуть не затошнило от такого лицемерного сравнения.

— Возможно, ты прав. Однако, я думаю, Бичер, что не Бог заботится о тебе, а кто-то другой.

Бичер был готов в эту минуту убить Блейка, и Хастингс отлично понимал это.

— Не знаю, откуда у тебя такие мысли, Блейк, — Бичер покачал головой и притворно вздохнул. — Посмотри, — он указал на корзину, полную Библий, — ты хочешь знать, как я зарабатываю деньги? Недавно я нашел для себя новое занятие, которое дает мне возможность распространять слово божье и одновременно обеспечивает средства к существованию. Я рискую собственной жизнью, разъезжая по приграничным районам и продавая эти Библии несчастным людям, пострадавшим от рук бандитов. Именно этим мне пришлось заниматься последние несколько дней, как раз перед тем, как произошло ужасное несчастье с Лоренсом. Ты, известный аболиционист, ездил по приграничным районам совершенно один и вернулся целым и невредимым?! — Блейк шагнул в дом, казалось, его огромная фигура буквально заполнила собой всю комнату. — Мне этому трудно поверить. Странно также, что твой дом не сожгли прошлой ночью, несмотря на то, что ты — самый близкий друг Говарда Уолтерса. Бичер недоуменно приподнял брови.

— Очевидно, кто-то просто ошибся.

Блейк схватился за ручку двери и наклонился к Бичеру, угрожающе сверкнув глазами.

— Ты совершенно прав; это ты ошибся. Если тебе хотелось выйти из этой истории святым, ты должен был сказать им, чтобы они вместе с другими сожгли и твой дом.

Глаза Бичера сверкнули ненавистью.

— С меня довольно, Хастингс! Как ты смеешь так говорить, когда я столько отдал нашему делу! Боже мой, я же потерял своего лучшего друга! Ты представления не имеешь, как я страдаю!

Блейк схватил его за перед рубашки и с силой рванул к себе.

— Сколько тебе заплатил Ник Вест за то, что ты указал, какие дома нужно сжечь? — прорычал он.

— Боже мой, о чем ты говоришь? Наверно, ты сошел с ума!

— Я узнал одного из тех, кто напал на меня: он работает у Веста! Пока у меня нет твердых доказательств того, что ты служишь Весту, пока нет, Бичер, ноя их обязательно добуду. Однако, сейчас я пришел не за этим. Мне нужно сказать тебе, что я не желаю, чтобы завтра ты присутствовал на похоронах Уолтерса!

От удивления у Бичера даже опустились руки и на миг перехватило дыхание.

— Ты не имеешь права указывать мне, что делать. Говард Уолтерс был моим лучшим другом! Это самый замечательный человек, которого мне пришлось встретить в жизни. Я собираюсь поговорить с Самантой, чтобы прочитать панегирик, посвященный моему другу. Это же просто абсурд, если меня не будет на похоронах!

Блейк слегка встряхнул Бичера.

— Ты должен сначала хорошенько подумать, прежде чем явиться на похороны! Я уверен, что ты виновен в смерти родителей Саманты и не позволю тебе стоять над их могилой и произносить лицемерную речь, распинаясь о том, как много значил в твоей жизни Говард Уолтерс!

Лицо Бичера покраснело от гнева.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Что подумают люди, если я не приду?

— Меня совершенно не волнует, что они подумают! Можешь сказать, что заболел. Мне все равно. Но предупреждаю тебя в последний раз, если ты покажешься на похоронах, я всем скажу, что о тебе думаю! Возможно, многие не поверят этому, но у них может зародиться сомнение. Сейчас, когда люди в городе настроены против бандитов-расистов, вряд ли тебе захочется, чтобы они хотя бы заподозрили тебя в шпионаже! Если собираешься оставаться в Лоренсе, лучше не приходи завтра на похороны. Мы уже договорились с другим священником на проведение отпевания.

Их взгляды встретились. Бичер стиснул зубы от злости и унижения.

— Ваша жена согласна с вами?

— Моя жена находится сейчас в слишком деликатном положении и очень страдает из-за смерти родителей, чтобы думать об этом!


Она не верит вашим подозрениям, не так ли? — Бичер гордо вскинул подбородок. — Безусловно, Саманта твои обвинения абсурдны. Она давно знает меня и никогда не поверит, что я мог предать ее семью! Это Саманта должна решать, а не ты!

— Она разрешила мне делать то, что я посчитаю нужным.

— Но Саманта не согласна с тобой!

— Оставь мою жену в покое. Это касается только тебя и меня, поэтому я еще раз повторяю: не приходи на похороны, иначе пожалеешь об этом.

Бичер задержал дыхание и расправил плечи.

— Хорошо. Я уступлю твоим требованиям, несмотря на боль, которую мне это доставляет, но только из уважения к Говарду и Милисент Уолтерс и, конечно, к Саманте. Очевидно, что ты устроишь мне сцену, если я приду на похороны. К чему омрачать и без того печальную церемонию? Саманта и так в большом горе. Но ты не прав, Блейк. Ты очень ошибаешься в отношении меня.

Блейк внимательно посмотрел на Бичера.

— Мне бы очень хотелось ошибиться.

С этими словами он повернулся и вышел. Бичер закрыл за ним дверь и так стукнул кулаком по столу, что одна из тарелок упала на пол и разбилась.

— Ублюдок! — прорычал он, затем повернулся и взглянул на дверь. — Скоро ты узнаешь, на чьей я стороне, Блейк Хастингс. Стоит тебе допустить оплошность, и ты тут же окажешься в руках Ника Веста, а значит, ив моих! Тогда ты не будешь таким сильным и высокомерным, сукин ты сын!

Саманта застегнула пуговицы на черном муслиновом платье, которое одолжила ей Лоретта, старшая дочь Хэнкса. Девушка была полнее Саманты, поэтому этот наряд оказался впору миссис Хастингс, а жакет скрывал ее большой живот. Присборенная ярусами юбка и в тон платью жакет несколько скрадывали располневшую фигуру женщины.

— Ну, как я выгляжу? — спросила она мужа, который в это время стоял у окна и читал письмо.

— Хм, — Блейк внимательно осмотрел Саманту, — прекрасно.

Он снова вернулся к письму, а Саманта невольно залюбовалась им. Блейку очень шел черный костюм, взятый напрокат в магазине одежды Меннана. Однако, его глаза были усталыми, а лицо — непроницаемым. Обычно Саманта всегда догадывалась, о чем он думает, но последние два дня это было просто невозможно сделать. Очевидно, всему виной ее состояние, подумала она. Они оба изменились. Потеря всего, что у них было, смерть родителей — все это заметно повлияло на их отношения. Но Саманта надеялась, что это постепенно пройдет. Время лечит раны.

Блейк тяжело вздохнул, сложил письмо и засунул его в карман.

— Когда ты оправишься, я сниму в банке оставшиеся деньги, и мы купим тебе новую одежду.

Он повернулся к ней лицом, и Саманта с удивлением подумала о том, что человек, стоящий перед нею, не похож на прежнего Блейка Хастингса. Господи, как давно они лежали рядом друг с другом накануне нападения на город!

— Что случилось, Блейк? От кого письмо?

— Я получил его сегодня прямо на почте. Они не знали, куда доставить письмо, потому что наш дом сгорел, — он провел рукой по волосам. — Мы позже поговорим об этом. Пусть закончится сегодняшний день, — Блейк окинул жену взглядом. — Тебе очень идет черный цвет.

Саманта почувствовала какой-то необъяснимый страх, ей не понравилось выражение его. Интересно, о чем было письмо? От кого? Блейка сейчас переполняют горечь и ненависть. Он стал так похож на людей, которые в последние месяцы активно участвуют в насильственных действиях. Неужели Блейк присоединится к ним?

— А мне кажется, что я выгляжу плохо, — громко произнесла Саманта, подходя к зеркалу и поправляя выбившуюся прядь волос, которые были высоко заколоты по бокам.

Затем она надела черную соломенную шляпку и опустила на лицо вуаль, прикрыв покрасневшие, припухшие от слез глаза.

— Теперь я понимаю, почему женщины на похоронах носят вуаль: чтобы никто не видел, как они плохо выглядят. Слава Богу, что у миссис Хэнке оказалась еще одна черная шляпа.

Блейк подошел к жене сзади и обнял ее.

— Ты не можешь плохо выглядеть. Прости меня, Сэм, что тебе приходится носить чужую одежду, но это не навсегда. Я постараюсь купить для тебя самое необходимое, но со временем обязательно найду способ заработать деньги.

Последние слова встревожили Саманту. Блейк сказал их так, словно, действительно, знал, как это сделать. Как глава семьи, он должен был быть ее защитником и опорой, зарабатывать им на жизнь. Саманта понимала, что ее муж страдает от того, что не может обеспечить ни того, ни другого, хотя и по не зависящим от него обстоятельствам.

— Самое главное, Блейк, что мы вместе, живы и здоровы, — она протянула к нему руки. — Видишь, я уже сама сумела застегнуть платье. Ожоги на руках оказались не такими уж страшными и болят меньше, чем вчера. Кроме того, у нас есть друзья, кров над головой и немного денег в банке.

Саманта посмотрела на Блейка в зеркало и сразу же догадалась, что муж прекрасно понимает, что она пытается как-то успокоить его и приободрить. Их глаза встретились, и они снова ощутили весь ужас постигшего семью несчастья. Им хотелось заплакать, но сейчас было не время для слез, да и что бы это изменило?

— Блейк, а если Бичер все-таки появится на похоронах? Он ведь обязательно должен прийти.

— Не придет. Я уже позаботился об этом. Саманта нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказал, — Блейк отошел от зеркала и взял с постели шляпу. — Бичера не будет на похоронах. Если кто-нибудь спросит о нем, скажи, что он заболел.

— Саманта прижала к животу руки.

— Ты ничего с ним не сделал? Не избил?

Блейк надел шляпу.

— Просто я нанес Бичеру визит, предупредив, чтобы он не появлялся на похоронах.

— И Бичер согласился?

— Не сразу, но потом решил, что лучше избежать некрасивых сцен. Кроме того, я припугнул его, что всем расскажу, что он шпион.

— Блейк, это нехорошо. Мистер Бичер должен был присутствовать на похоронах.

Глаза Блейка недобро сузились, и Саманта второй раз за эти дни увидела его с неожиданной стороны: муж разозлился на нее и вовсе не собирался уступать. Всем своим видом Блейк показывал, что хотя он и уважает ее независимость, но будет непреклонен, когда дело касается этой темы.

— Я не хочу больше говорить об этом и не желаю, чтобы ты извинялась перед Бичером за действия своего мужа.

Саманта нахмурилась.

— Ты хорошо знаешь, Блейк, я всегда подчинялась твоим решениям, но это еще не значит, что я согласна с тобой.

— Я понимаю. Однако, когда-нибудь ты убедишься, что я прав. Надеюсь, это произойдет не слишком поздно. А пока делай так, как я тебя прошу, и держись от этого человека подальше. Ты меня поняла?

Саманта тяжело вздохнула и подняла вуаль.

— Я поняла, — ее глаза наполнились слезами. — Блейк, ты очень нужен мне сегодня. Я так нуждаюсь в том Блейке, за которого выходила замуж, а не в сердитом и требовательном человеке, который передо мной сейчас.

Казалось, Блейк сразу смягчился. Он обнял Саманту и нежно произнес:

— Извини меня, Сэм. У меня сейчас столько забот: у нас скоро будет ребенок, а нам еще негде жить и нет одежды. Кроме того, я остался без работы и не знаю, кому сейчас можно довериться, за исключением Хэнксов. Не забывай о том, что Джордж находится неизвестно где и, вероятно, не в безопасности, как мы считаем, — Блейк глубоко вздохнул. — Как ты себя чувствуешь? Ты уверена, что выдержишь предстоящие похороны?

— У меня нет другого выхода.

Ты можешь остаться дома. Тебя никто не осудит.

— Нет. Если бы здесь был Дру, это еще было бы возможно. А так я не хочу, чтобы моих родителей хоронили посторонние люди, и никто из их детей даже не присутствовал при этом. Постарайся только быть рядом со мной и не злиться. Мне кажется, что в последнее время между нами возникла стена непонимания, и это пугает меня. С тобой стало так трудно разговаривать.

Блейк погладил жену по плечу.

— Мы все это преодолеем. Помни одно, что бы я не сказал и не сделал, я все равно люблю тебя больше всего на свете и обязательно постараюсь найти выход из этого положения.

Кто-то осторожно постучал в дверь.

— Пора отправляться, Саманта, — раздался голос миссис Хэнке. — Вы уже готовы?

— Да, — отозвался Блейк и взяв Саманту за руку, повел к двери, но остановился и нежно поцеловал ее в губы.

Весь мир вокруг них перевернулся с ног на голову. Они не знали, когда их отношения станут прежними, и снова возникнет желание заниматься любовью…

Блейк опустил вуаль на лицо жены и вывел ее на улицу, где они сели в трехместную коляску Хэнкса, которая должна была доставить их на кладбище. Так как церковь сгорела, то похороны и отпевание проводились прямо там.

Джордж медленно шел за плугом, стараясь твердо держаться на ногах. К ним была прикована тяжелая цепь, которая возле щиколотки закрывалась на замок. Джордж уже привык к своей тяжелой ноше, а стертая до крови кожа постепенно огрубела. Месяц назад его жестоко выпороли по приказу самого Веста, потому что он разговаривал с одной из рабынь, что ему было категорически запрещено. Джордж заболел после этого и до сих пор был слишком слаб. Цепь на ногах позволяла ему делать большие шаги, но никогда не снималась, чтобы он не мог убежать.

Было жарко. Тяжелая работа совершенно измучила Джорджа. Он недовольно ворчал на двух ломовых лошадей, если они пытались отклониться в сторону, и резко дергая вожжи, возвращая их на место. Джордж был без рубашки; мухи и разные другие насекомые безжалостно кусали его потное лицо, еще больше увеличивая мучения. Спину и плечи негра покрывали еще не зажившие раны от последних побоев, которые воспалились на жарком солнце.

Гнев и отчаяние переполняли Джорджа, но он старался не падать духом, надеясь каким-нибудь образом найти способ спасти Джесси. Последняя порка оказалась для него особенно мучительной, потому что Ник Вест привез с собой Джесси. Это причинило Джорджу большую боль, чем удар хлыста.

Его спина и сейчас выглядела ужасно: на теле остались бесчисленные шрамы. После наказания Джорджа бросили в стойло. Три раза в день к нему приходил кто-нибудь из людей Веста и смывал грязь с ран соленой водой. Человеку невозможно забыть эту боль. Джордж провел в одиночестве много дней, придумывая всевозможные способы мести Нику Весту, если когда-нибудь ему предоставится такая возможность.

Но когда это произойдет? Узнает ли когда-нибудь Блейк, что он не в Канаде? Джордж видел на ферме Веста Клайда Бичера. Если Блейк подозревал Бичера в предательстве, то Джордж воочию убедился в том, что это правда. Оставалось надеяться на то, что Бичер допустит какую-нибудь оплошность, например, спросит о нем Блейка. Возможно, это заставит его друга заподозрить неладное.

Вдалеке, справа от Джорджа, на жарком солнце работали несколько негритянок: сажали кукурузу. Однако, он не имел права подходить к ним. Рабам даже не разрешалось петь. На плантации Веста правила были очень жесткие, и Вест строго следил за их выполнением. Все до единого рабы подвергались наказанию плетьми, голодом или цепями.

Недалеко от Джорджа одна из женщин неожиданно потеряла сознание, но он не осмелился помочь ей, а, прикрикнув на лошадей, еще сильнее налег на плуг, не обращая внимания на мух и жару. Ему осталось пройти четыре полосы, и работа будет закончена. Неожиданно Джордж с тревогой заметил, что на дороге показалась красивая коляска Ника Веста. Остановившись в конце полосы, хозяин терпеливо ждал, когда негр приблизится к нему. «Что же на этот раз я сделал не так?» — подумал Джордж, с облегчением отметив, что Вест приехал без Джесси.

— Остановись, — приказал Вест, когда Джордж закончил пахать полосу.

Он сошел с коляски, протянул негру флягу с водой и с хитрой усмешкой произнес:

— На, глотни. Можешь вылить немного на голову и плечи. Похоже, тебе нужно отдохнуть.

Джордж молча посмотрел на Веста, медленно подошел к нему и взял флягу, ожидая какого-нибудь подвоха.

— Давай, пей. Я разрешаю.

Джордж быстро опустошил чуть ли не полфляги, а остальное вылил на себя, испытав при этом большое облегчение. Вест только посмеивался, наблюдая за ним.

— И даже не поблагодаришь? — спросил он. Джордж подумал, что охотно променял бы воду на нож, чтобы всадить его в Ника Веста.

— Спасибо, — неохотно произнес он низким голосом. Вест поправил шляпу и осмотрел поле.

— Интересно, как вы умудряетесь работать на таком солнце? Очень жаркий май, не так ли? Но для посадки кукурузы погода отличная. Судя по всему, в этом году будет хороший урожай: хватит корма для скота, не говоря уже о продаже.

— Зачем вы приехали? — спросил Джордж. — Ведь не для того, чтобы поговорить со своими неграми о погоде.

Вест весело рассмеялся.

— Правильно. Я приехал сюда, чтобы сообщить тебе кое-какие новости, — он небрежно бросил флягу в коляску, затем уперся руками в бока, приняв гордую позу. — Я решил, что тебе будет интересно узнать, что позапрошлой ночью Лоренс был атакован. Некоторые из моих людей принимали в этом участие и сегодня утром вернулись с хорошими вестями. Они напали на город на рассвете, когда люди, обычно, еще крепко спят. Мистер Бичер оказал им большую услугу, указав, где живут самые ярые аболиционисты. Этот список возглавил известный тебе преподобный Уолтерс, конечно, же, твой лучший друг Блейк Хастингс и его очаровательная женушка.

От этих ужасных новостей и жары у Джорджа даже закружилась голова.

— Что с Блейком и Сэм?

— Ну, похоже, что они мертвы, так же как и преподобный Уолтерс и миссис Уолтерс, — Вест с удовольствием наблюдал, как менялось выражение лица Джорджа: от безумного горя до неистовой ненависти.

Джордж едва сдерживался, чтобы не наброситься на Веста. Ему хотелось обхватить руками его шею и душить до тех пор, пока лицо этого подонка не стало бы багровым, и он бы не умер. Но, возможно, именно этого и добивался Вест, поэтому специально приехал рассказать негру ужасные новости.

— Я вам не верю, — тихо произнес Джордж.

Вест пожал плечами.

— Хочешь — верь, хочешь — не верь. Мои люди видели, как полыхали оба дома, когда все спали. Судя по рассказам, полгорода сгорело дотла. Скоро я получу известия от Бичера и тогда буду знать все точно. Кто знает, возможно, твой друг остался жив. Может быть, они только получили ожоги или обезображены. Это было бы очень плохо, не так ли? Ведь Блейк Хастингс красивый мужчина, а его жена просто красавица. Да, Бичер сказал мне, что она беременна.

— Сэм? Беременна? И вы все равно решили сжечь их дом, несмотря на ее положение?

Вест с невозмутимым видом достал из кармана сигарету.

— Так что теперь не жди, что Блейк Хастингс придет тебе на помощь. Он или мертв, или искалечен, поэтому уже не сможет ничего предпринять. То же самое можно сказать о родителях его жены. А поскольку Хастингс — единственный человек, который может подтвердить, что по закону ты — свободный человек, у тебя нет никакой надежды оставить у меня службу, назовем это так.

Лошади слегка дернулись, и Джордж, схватив вожжи, остановил их. Вест обратил внимание, как при этом играли мускулы этого огромного негра, и представил, что мог бы сделать с ним Джордж Фридом, будь у него такая возможность. А пока Вест наслаждался своей властью над ним: даже такие сильные и рослые рабы были бессильны перед ним.

— Ты — ублюдок! — выпалил Джордж. — Сэм, возможно, потеряла ребенка! Вест закурил сигарету.

— Если только это, то им сильно повезло. Но скоро я все узнаю. Даже если они и спаслись, то это ненадолго. Я хочу, чтобы Блейк Хастингс умер, и обязательно добьюсь этого. Мне казалось, что тебе будет интересно узнать последние новости, — он повернулся и сел в коляску. — Да, между прочим, раз уж мы заговорили о детях. Боюсь, что сейчас твоя маленькая Джесси очень больна. Кажется, она забеременела. От меня, конечно, — Вест нахмурился и прищелкнул языком. — А я не желаю, чтобы возле меня бегал какой-нибудь маленький мулат, поэтому нанял в соседней фермы одну негритянку, которая помогла Джесси избавиться от ребенка. Надеюсь, через какое-то время она снова будет в порядке.

Эти слова наполнили Джорджа ужасом. Бросив вожжи на плуг, он медленно направился к коляске. Вест схватился за хлыст.

— Эй, Джордж! Неужели ты хочешь снова попробовать это, а?

— Что ты сделал с Джесси? — вне себя от гнева со слезами на глазах спросил негр.

— С ней все в порядке. Но это будет для Джесси хорошим уроком. Надеюсь, больше она не позволит себе забеременеть. А я-то думал, что всему научил ее. Когда мне захочется иметь детей, я женюсь на приличной белой женщине, которая родит белого ребенка. Кстати, я уже подумываю о том, чтобы продать Джесси и поискать себе жену. Джесси уже не нужна мне, но она еще достаточно красива, чтобы за нее дали хорошие деньги. Как ты считаешь? Мне стоит продать ее?

Джорджа охватил страх. Если Вест продаст Джесси, они могут уже никогда больше не увидеться. Но тогда она сможет избавиться от Веста. Правда, неизвестно, будет ли ей лучше у нового хозяина.

Убирайся к дьяволу! — не выдержал Джордж, по его щеке скатилась одинокая слеза. — Позволь мне увидеть ее, Вест, — тут же взмолился он. — Только увидеть, чтобы я убедился, что с ней, действительно, все в порядке?

Не будь дураком. Кроме того, самое худшее для нее уже позади: кровотечение прекратилось, и она чувствует себя гораздо лучше, просто еще слаба. Джесси находится в доме, о ней хорошо заботятся. Когда она полностью поправится, я решу, что с ней делать.

— Ты убил собственного ребенка, — прорычал Джордж.

— Я просто избавился от ублюдка-ниггера, — презрительно усмехнулся Вест. — Что бы я с ним делал? Я купил Джесси для своего удовольствия, а не для того, чтобы она рожала мне детей, — он зажал сигарету между зубов и слегка сдвинул на затылок шляпу. — Продолжай работу.

С этими словами Вест развернул коляску и уехал, оставив Джорджа разбитым и опустошенным.

— Неужели Блейк и Сэм, действительно мертвы? Что пришлось испытать бедной Джесси? Он закрыл глаза и откинул назад голову.

— Джесси… — простонал Джордж.

Господи, Вест нанял кого-то, чтобы избавить ее от ребенка. Джесси могла умереть. Одному Богу известно, что ей пришлось пережить. Возможно, ей все еще угрожает опасность…

Джордж упал на колени, моля Бога о том, чтобы он избавил его от этого ада. Ему не удалось спасти Джесси. А теперь, если Блейк мертв, Джордж не сможет доказать, что он — свободный человек, даже если предоставится такая возможность.

По его щекам струились слезы отчаяния, и Джордж был не в силах остановить их. Ненависть и боль разъедали Джорджа подобно раковой опухоли, доставляя ему невыносимую боль. Он плакал несколько минут, пока надсмотрщик не заорал на него, приказав приступить к работе. Джордж с трудом поднялся на ноги, чувствуя себя измученным и истощенным, и, волоча за собой цепь, вернулся к лошадям. Слезы текли по его лицу, оставляя на щеках грязные следы. Подобрав вожжи, он снова взялся за плуг и начал новую борозду.

«Говорю вам тайну, — читал из Библии пресвитерианский пастор. — Не все мы умрем, но все изменимся: вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся… О, смерть! Где твое жало? О, ад, где твоя победа? Жало же смерти — грех, а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом».

Священник на мгновение окинул взглядом собравшихся.

— Я уверен, Говарду Уолтерсу очень бы хотелось, чтобы я напомнил вам еще один отрывок из Библии. Хорошо запомните эти слова, друзья мои, так как они придадут силу и надежду тем, кто поклялся продолжить нашу борьбу за уничтожение греха рабства, — он снова обратился к Библии: — «Итак, братья мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом.

Священник снова внимательно посмотрел на людей.

— Да, друзья мои. Мы должны быть тверды и непоколебимы и продолжить дело Господа Бога. Мы не должны позволить, чтобы погас свет божий. Мы не должны оставлять победу тем, кто два дня назад совершил это ужасное преступление. Говард и Милисент Уолтерс отдали свои жизни за дело, которое считали правым, так же как и Христос отдал свою. А разве мы тоже недолжны чем-то пожертвовать?

Саманта смотрела на наглухо заколоченные гробы, и ее снова охватило чувство пустоты и одиночества. Она знала, что уже никогда не увидит мать и отца, не услышит его проповеди, не сможет обратиться к матери за любящим советом. Несмотря на их взаимную любовь с Блейком, его уверенность в себе, потеря родителей породила в Саманте пугающее одиночество, словно вместе с ними исчезла какая-то часть ее самой. Она всегда осознавала себя дочерью Говарда и Милисент Уолтерс и понимала, что понадобится время, чтобы стать совершенно самостоятельным человеком.

Саманта считала себя такой взрослой и независимой, когда осмелилась выйти замуж за Блейка. А теперь вдруг почувствовала, что снова превратилась в беззащитную маленькую девочку. Ей было бы гораздо легче, если бы родители умерли естественной смертью, когда и она бы повзрослела. Но сейчас Саманта понимала, что хотя она и была замужней женщиной, которая ждет ребенка, но так и осталась маленькой дочерью Уолтерсов.

Саманта сожалела, что не осталось ни одного портрета родителей, и молила Бога, чтобы годы не стерли из памяти их родные лица. Она даже содрогнулась при мысли о том, что мать и отца скоро опустят глубоко в землю, в темноту, в вечное молчание… Ее тело снова сотряслось от рыданий. Блейк сочувствующе и успокаивающе обнял жену. Саманта плакала, прижавшись к нему, не представляя, как бы она перенесла это горе, если бы у нее не было Блейка.

Саманта подумала о Дру. Слава Богу, что у нее еще остался брат. Может, у него есть портрет родителей? Дру прислал телеграмму, попросив положить на могилу цветы от его имени и пообещав по возвращении возместить затраты на похороны. Он все-таки решил приехать в Лоренс, несмотря на мольбы Саманты не прекращать учебу. Он хотел выполнить свой долг перед родителями, посетив их могилы, а также познакомиться с Блейком. Но больше всего Дру желал знать, кто виноват в смерти его родителей? Саманту очень расстроило то, что брат прервал учебу как раз накануне начала летнего семестра, но Дру был столь же упрям и непреклонен, как и она сама. Саманта понимала, что спорить с ним бесполезно, и в то же время радовалась его приезду.

Священник произнес очень трогательный панегирик, особо подчеркнув тот факт, что Говард и Милисент Уолтерс пожертвовали спокойной и безопасной жизнью, всем тем, что им было привычно и дорого в своей родной Новой Англии, и приехали в Канзас, неосвоенный, очень опасный район страны, чтобы принести сюда мир и попытаться остановить распространение зла рабства.

— Конечно, — сказал пастор, — они могли бы и в Новой Англии проповедовать идеи аболиционизма. Но Уолтерсы приехали сюда сами и уговорили сделать это своих друзей, увеличив число наших сторонников. И пусть мы проиграли на выборах, но все же предприняли активные и энергичные шаги в борьбе против рабства. Друзья мои, если мы останется верны учению преподобного Уолтерса, то сможем победить на следующих выборах. А когда мы одержим победу, Говард и Милисент Уолтерс будут наблюдать за нами с небес и радоваться за нас вместе с нашим Господом Иисусом Христом.

Присутствующие прошептали: «Аминь!». Саманте было приятно, что сотни жителей города пришли отдать дань уважения человеку, который провел с ними вместе чуть больше двух лет. Это свидетельствовало о том, что ее родители оставили о себе хорошую память в сердцах жителей Лоренса.

— …ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно, что он делал, живя в теле, доброе или худое, — снова начал читать священник.

Легкий ветерок шевелил его редкие волосы. Вдали, в руинах и пепелищах лежал Лоренс, некоторые здания еще продолжали дымиться. Клайда Бичера не было среди присутствующих. Саманта удивлялась, что мог сказать Блейк этому человеку, и одновременно сочувствовала ему, потому что Бичер был так дружен с ее родителями. Ей хотелось верить мужу: он много повидал в жизни и лучше, чем она, разбирался в людях. Саманта ужасно не хотела ссориться с ним из-за Бичера и переживала, что между ними росла стена непонимания. Тем не менее, ей с трудом верилось, что Бичер — такой подлый предатель, каким представлял его Блейк. Однако, она решила больше вообще не говорить на эту тему, потому что Саманте страшно не нравилось выражение глаз мужа каждый раз, когда упоминалось имя Бичера. Саманта уважала пожелания и мнение Блейка, но ей все же хотелось иметь доказательства виновности или невиновности этого человека.

— «Прах ты и в прах возвратишься», — прочитал священник и бросил горсть земли на гробы, дав знак Саманте сделать то же самое.

Блейк поддержал жену, когда она наклонилась, взяла землю и бросила ее в могилу.

— Я люблю тебя, мама, — тихо произнесла Саманта. — Я люблю тебя, папа. Мы не остановимся на этом. Мы сделаем все, чтобы победить.

Женщины в толпе плакали, мужчины тоже вытирали глаза. Затем миссис Хэнке начала исполнять церковный гимн «В царствии небесном», после чего священник прочитал заключительную молитву, и все стали расходиться.

Миссис Хэнке пригласила друзей-прихожан к себе в дом, чтобы выразить сочувствие Саманте Уолтерс.

— Вы же знаете, она и ее муж потеряли все, — сказала она кому-то. — И пока они живут у нас.

Потеряли все… Эти слова прозвучали так ужасно. Что же теперь с ними будет? Что имел в виду Блейк, говоря, что найдет способ быстро заработать деньги? Кроме того, он так и не рассказал о содержании полученного письма. Не собирается ли Блейк ввязаться в рискованное предприятие? Если она потеряет еще и мужа, то жизнь лишится всякого смысла.

Саманта в каком-то оцепенении стояла возле могил, не замечая ничего вокруг. Джонас Хэнке сказал Блейку, что его семья отправится домой пешком, а коляска будет ждать их с Самантой.

— Нам лучше уйти, — обратился к жене Блейк.

— Я не могу сделать этого. Это значит, что все кончено, что мы расстались с ними навсегда.

— Ты не вернешь родителей, даже если останешься здесь. Их больше нет. И тебе потребуется время, чтобы осознать это и привыкнуть жить без отца и матери.

Воспоминания снова нахлынули на Саманту; реальность произошедшего словно накрыла ее черным покрывалом. На глазах у нее выступали слезы. Блейк поднял жену на руки.

— Не надо, — попыталась слабо сопротивляться она.

— Пора уходить, Сэм. Сейчас мы отправимся домой, ты ляжешь в постель и примешь успокаивающее лекарство, которое прописал тебе доктор.

— Я не могу уйти отсюда.

Но Блейк поцеловал ее в лоб и усадил в коляску. Его сердце разрывалось от боли при воспоминании о простых похоронах своего отца на ферме. Блейк прощался с ним совсем один, не было даже священника, чтобы произнести молитву…

Он взял в руки вожжи и тронул лошадей с места, направляя их к дому Хэнкса. Саманта хотела оглянуться, но Блейк удержал ее.

— Не нужно этого делать. Мы придем сюда опять, когда закопают могилы, и ты немного отдохнешь. Нам еще нужно посадить здесь цветы.

Саманта схватила его за руку.

— Да. Мама так любила вьюнки и маргаритки. Больше всего мне жаль ее, Блейк. Она не ходила по улицам, распространяя прокламации и не произносила речи, а просто молча во всем поддерживала отца, потому что он был ее мужем.

— Твоя мать была прекрасной женщиной. Ты унаследовала ее доброту и верность, а сильный характер и решительность у тебя от отца.

Когда они проезжали по городу, одни прохожие молча кивали им, другие кричали Саманте, что сочувствуют ее горю.

Клайд Бичер издалека наблюдал за ними, стоя в дверях телеграфа, затем вошел внутрь. Служащий, подкупленный Ником Вестом, передавал тайные сообщения между Бичером и Вестом. Телеграммы были зашифрованы и понятны только им двоим, но телеграфист догадывался, что они имели отношение к нападению бандитов на город.

— У меня телеграмма для Веста, — тихо произнес Бичер, предварительно осмотревшись, чтобы поблизости никого не было. — «В. и X. живы. У. и 3. мертвы, сегодня похоронены. Продолжаю следить. Сообщи о дальнейших планах».

Он подписал телеграмму двумя буквами «А. Ч.», используя третьи буквы имени и фамилии. Это было сделано для того, чтобы сбить с толку человека, который мог случайно прочитать послание и заинтересоваться, кто его автор. Буквы В. и X. означали Блейка и Саманту.

Телеграфист кивнул.

— Все, я отправил телеграмму, — он взглянул на расстроенное лицо Бичера. — Будете ждать ответа?

— Нет, я зайду позже. Только держи язык за зубами.

— Конечно, мистер Бичер. Я все понимаю.

Бичер вышел на улицу. Он чувствовал, что Блейк Хастингс что-то замышляет. Человек с таким характером вряд ли оставит случившееся без ответа. Возможно, он захочет отплатить тем же, и Бичер должен был предотвратить это. После того, как Хастингс так бесцеремонно обошелся с ним, больше всего Бичеру хотелось заманить его в ловушку. Интересно было бы узнать, что предпримет Хастингс, когда узнает, что этот ниггер, Джордж, — в плену, на плантации Веста в Миссури? Впрочем, к этому времени он и сам окажется в таком же положении, и Бичер собирался приложить для этого все силы.

ГЛАВА 16

Саманта проснулась, почувствовав, что Блейк лег в постель. Она не имела представления, сколько сейчас времени. В комнате было темно и тепло. Через открытое окно доносился звон цикад, да бился об стекло случайно залетевший в комнату жук. Из-за жары Саманта сбросила с себя простыню и лежала в одной ночной рубашке без рукавов. Ощутив прикосновение пальцев Блейка, она взяла его руку в свою, почти не почувствовав боли. Ожоги уже мало беспокоили ее.

— Ты проснулась? — с нежностью спросил Блейк.

— Да, только что, когда ты лег в постель, — Саманта на миг задержала дыхание и прижала руку мужа к своему животу. — Слышишь? Думаю, что твой сын разбудил меня.

Блейк ощутил непонятные пульсирующие движения и остался доволен.

— Слава Богу, что с ребенком ничего не случилось, — он поцеловал жену в волосы. — Я рад слышать, что ты называешь его «он», а не «она».

— Я решила пока прекратить споры с тобой. Саманта почувствовала, что Блейк улыбается.

— Как ты думаешь, сегодня ночью мы будем в безопасности? А если бандиты вернутся?

— Нет, пока они притихнут. Очевидно, им известно, что мы организовали дежурство. Моя очередь наступает в три часа ночи. Я попросил на это время миссис Хэнке завести будильник в своей комнате.

Саманта встревоженно посмотрела на мужа.

— Мне не нравится, что ты будешь бродить в темноте по улицам.

— Но это всем приходится делать по очереди. Их глаза встретились.

— Люби меня, Блейк, — прошептала Саманта. Он склонился над ней и нежно поцеловал в губы.

— Неужели ты хочешь этого? После похорон?

— Да, именно этого я и хочу. У меня здесь никого нет, кроме тебя. И теперь, когда я поняла, как тонка граница между жизнью и смертью, как быстро можно потерять тех, кого любишь, я решила не тратить ни одного бесценного мгновения. Я не хочу, чтобы ты просто так ушел в ночь…

Блейк глубоко вздохнул и погладил ее по голове.

— Сэм, у тебя сегодня такой трудный день, столько слез… Это большая нагрузка на тебя. Кроме того, я боюсь за ребенка.

— Пожалуйста, Блейк, — прошептала Саманта.

Он посмотрел в родные голубые глаза жены. При мягком свете лампы ее лицо казалось молочно-белым, губы — полными и зовущими. Как Блейк любил эту женщину! Его приводило в отчаяние, что ей пришлось столько пережить. Он понимал, что на этот раз их любовь будет не актом страсти, а напоминанием того, что они живы и все еще вместе. Кто — знает, может быть, эта ночь станет для них последней.

Блейк быстро разделся — в последнее время он предпочитал спать одетым, опасаясь, что в любую минуту их могут поднять с постели, — и обнял Саманту, нежно целуя ее губы, лицо, глаза и снова губы.

— Нам нужно постараться не шуметь: Хэнксы спят совсем недалеко от нас.

Они быстро слились воедино, без всякой предварительной подготовки. Все, что им сегодня было нужно, — это единение. Блейк двигался медленно, осторожно, глубоко проникая в Саманту, напоминая ей самым восхитительным образом, что он жив, здоров и по-прежнему остается ее мужем. Однако, она чувствовала его напряжение и понимала, что предпринимает тщетную попытку удержать возле себя Блейка своей страстью, отвлечь от задуманного. Раньше ей удавалось это делать, но сейчас все было по-другому.

Их губы снова встретились. Блейк обнял Саманту за шею и проник языком в рот. В ту же секунду его живительная влага пролилась в ее глубины. Этой ночью Саманта не стремилась получить наслаждение. Ей только хотелось почувствовать Блейка внутри себя, помочь ему избавиться от гнева и отчаяния.

Тем не менее, оторвавшись от нее, он был так же напряжен.

— Извини, сегодня я не очень хороший любовник.

Для меня это не важно. Я лишь хотела слиться с тобой, стать частью тебя, — Саманта уютно устроилась на плече мужа. — С той самой ужасной ночи я чувствую, что мы отдалились друг от друга.

— Да, воспоминания еще слишком свежи. Кроме того, мне нужно многое обдумать. У нас все украли, и я собираюсь вернуть свои деньги.

— Но как? Пожалуйста, не уходи от меня, Блейк. Я не хочу оставаться одна в темноте. Скажи, что было в том письме? Ведь оно имеет какое-то отношение к твоим планам, не так ли? Ты собираешься уехать из Лоренса? Это опасно?

Блейк тяжело вздохнул и поцеловал жену в лоб, затем поднялся с постели, направляясь к умывальнику.

— Лучше всего, если ты не будешь знать подробностей.

Налив в таз воды, он умылся, затем надел длинное трико и вернулся к Саманте, но ложиться не стал. Блейк сел на край постели, взял с ночного столика сигарету и прикурил ее от пламени лампы.

— Ты получил письмо от Джона Хейла, да?

— Да, — подтвердил Блейк, ставя лампу на место. — Это уже второе письмо от него. Я не стал рассказывать тебе о первом.

— У него есть работа? Опасная?

— Мне обещали хорошо заплатить, а нам сейчас нужны деньги.

— Я бы предпочла жить в бедности, но рядом с мужем, чем стать богатой и одинокой.

Блейк глубоко затянулся сигаретой.


К сожалению, это не сделает нас богатыми, просто поможет легче жить, вот и все. Мне предоставляется возможность снова работать у Хейла, совершая регулярные перевозки грузов, чем я и занимался раньше. Однако, сначала я должен выполнить для него какое-то особое поручение.

— Очевидно, ты будешь работать на повстанцев? Блейк, но это так же плохо, как и быть бандитом!

Он встал и начал нервно мерить шагами комнату, затем снова сел на край постели и посмотрел в лицо жене.

— Меня это больше не волнует, Сэм, — Блейк старался говорить шепотом. — Война уже началась. Неужели ты еще не поняла этого? Пока у нас нет другого выхода. В ближайшее время мы не сможем уехать из Лоренса. Во-первых, должен приехать твой брат. Во-вторых, еще неизвестно, что произошло с Джорджем, возможно, от него будут известия. Да и ты полна решимости продолжать дело отца. Как видишь, мы завязли здесь, Сэм, и я не смогу сидеть и ждать, когда еще что-нибудь случится. Мне предоставилась возможность заработать деньги, которые нам так нужны, и одновременно частично отомстить. Неужели ты не понимаешь этого?

Саманта умоляюще посмотрела на Блейка затуманенным взором.

— Я понимаю одно, ты становишься таким же, как они. Я вижу в твоих глазах ненависть и жажду мести. Я только что похоронила родителей, Блейк, — голос ее задрожал, и она опустила голову на его руку. — Неужели я потеряю и тебя? Ты единственное, что у меня осталось.

— Ты не потеряешь меня, Сэм. Я хорошо знаю, что делаю.

— Раньше тебе помогал Джордж, — рыдала Саманта. — Но ты… ты был один, — она подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — У тебя еще не было жены… и ребенка.

Блейк протянул руку и погасил в пепельнице сигарету.

— Именно поэтому я должен пойти на это, ради тебя и ребенка. Хейл обещал сразу заплатить мне за работу, и я тут же вышлю тебе деньги, что бы не произошло.

— Ты говоришь, что делаешь это ради меня, но на самом деле это не так, — проговорила сквозь слезы Саманта. — Просто ты не можешь забыть то, что случилось. Тебе кажется, что ты сделал недостаточно, чтобы защитить нас. Но ты помог мне выбраться из горящего дома, спас от человека, который напал на меня, ты…

— Мы все потеряли, Сэм, — Блейк резко поднялся на ноги. — Твои родители погибли. В ту ночь у меня было предчувствие, что что-то не так. Я должен был принять меры предосторожности! Я бы мог спасти дом и твоих родителей. А сейчас у нас ничего не осталось, поэтому нужно что-то делать, чтобы исправить положение. Но я не собираюсь только распространять газеты! Мы должны напасть на них прежде, чем это сделают они.

— И с той стороны так же пострадают люди, — возразила Саманта.

Блейк вздохнул и провел рукой по волосам.

— Люди, работающие на Джона Хейла, не воюют, — он снова сел на постель и взял руки жены в свои. — Кроме того, я не собираюсь участвовать в рейдах. Это все, что я пока могу тебе сказать, Сэм. Пойми, для тебя опасно знать слишком много. Ты просто должна объяснить людям, что я вернулся на работу в грузовую компанию Хейла. Правда, мне еще и самому неизвестно, буду ли я там работать. Мне очень не хочется в это трудное для тебя время оставлять тебя одну даже на несколько дней. Но я получу за работу хорошие деньги. Кроме того, в семье Хэнксов ты будешь в безопасности. Не думаю, что в ближайшее время бандиты рискнут снова напасть на город. Им известно, что мужчины охраняют Лоренс. Все наготове. Надеюсь, я смогу спокойно оставить тебя здесь на короткое время.

Саманта видела, что спорить с мужем бесполезно. Он уже все решил и мог быть таким же упрямым, как и она сама.

— Наконец им это удалось, — Саманта коснулась пальцами щеки Блейка. — Они все-таки вторглись в нашу жизнь, лишили дома, вбили клин между нами. Блейк сжал руку жены.

— Сэм, пойми, я должен так поступить. Но независимо от того, как долго мы пробудем в разлуке, наша любовь не изменится, она может стать только сильнее. Что бы я ни делал, куда бы не уехал, мысленно я буду с тобой. И, черт возьми, я вернусь целым и невредимым!

Вернется… Почему-то эти слова не успокоили Саманту. Она приникла головой к груди Блейка.

— Никогда еще я так не боялась за свою жизнь. Если бы мама и папа были живы, я могла бы побыть сними в твое отсутствие.

Знаю и очень сожалею об этом, Сэм. Я понимаю, что сейчас совсем неподходящее время для разлуки, ноне могу отложить эту поездку. Чем быстрее я выполню работу, тем скорее вернусь, — Блейк нежно погладил Саманту по спине и поцеловал в волосы. — Когда-нибудь все это закончится. У нас будет ферма и собственный дом… и много детей. Мы вместе состаримся, это я тебе обещаю.

Саманта снова заплакала.

— Только Бог может давать такие обещания, — она крепко обняла мужа. — Я люблю тебя, Блейк. Ты мне так нужен!

Он перебирал пальцами ее густые волосы, наслаждаясь их запахом и желая сохранить его в памяти.

— Ты мне тоже очень нужна, и ты — единственное, что у меня есть; ты и наш будущий ребенок. Поэтому обещай мне, что во время моего отсутствия не будешь заниматься активной политической деятельностью и станешь побольше отдыхать. Работа не позволит мне уделять тебе много времени, поэтому прислушайся к моим советам и старайся чаще находиться дома.

— Хорошо. Но ты… ты говоришь так, как будто скоро уезжаешь?

— Завтра утром, сразу после дежурства.

Саманта даже села в постели, с отчаянием глядя на Блейка.

— Так скоро. Ты даже не успеешь отдохнуть.

— Время не терпит. Я еще вечером телеграфировал Хейлу, что послезавтра приеду в Индепенденс. Добираться буду на поезде. Это все, что я могу тебе рассказать. Когда работа будет закончена, ты все узнаешь поподробнее. Это займет не более пяти дней. Так что через неделю я вернусь. Взгляды их встретились.

— Это будет самая длинная неделя в моей жизни. Мы ведь еще ни разу не расставались с тех пор, как поженились, Блейк.

Он наклонился и поцеловал ее сначала нежно, потом все более настойчиво. Они вдруг поняли, что эта ночь может оказаться последней, проведенной вместе.

— Прости меня, Сэм, — простонал Блейк, продолжая неистово целовать жену.

Клайд Бичер открыл дверь своего дома и удивленно поднял брови: на пороге стоял телеграфист.

— Что ты здесь делаешь? Кто-нибудь может увидеть тебя.

— Меня никто не заметил. Я был очень осторожен. Я решил, что должен непременно зайти к вам после смены и сообщить новость.

Бичер осмотрелся кругом — было темно — и быстро впустил мужчину в дом.

— Что привело тебя сюда?

— Это касается Блейка Хастингса. Сегодня вечером он отправил телеграмму Джону Хейлу в Индепенденс. Этот Хейл — ярый аболиционист. Хастингс, кажется, раньше работал на него.

Глаза Бичера радостно блеснули. — Что же было в телеграмме?

— «Приеду в субботу».

Бичер разочарованно нахмурился.

— И все?

— Да. Но я решил, что это имеет отношение к тайным поставкам оружия. Вы же понимаете, только что-то очень важное могло заставить Блейка Хастингса оставить сейчас свою беременную жену. Кажется, они что-то замышляют, мистер Бичер.

— Да, похоже на это, — Бичер достал из кармана несколько монет и вручил их телеграфисту. — Спасибо за информацию.

— Может, отправить сообщение мистеру Весту?

— Конечно, но сначала мне нужно все обдумать. Я зайду утром, — Бичер закрыл за телеграфистом дверь, довольная улыбка осветила его лицо. — Ну, что ж, мистер Хастингс, похоже, что вы решили сами облегчить нашу задачу.

Он подошел к старому письменному столу, подаренному ему еще преподобным Уолтерсом, и уселся составлять телеграмму Весту, обдумывая каждое слово. В. отправляется в Индеп. Следите за перевозками. Необходимо его остановить. Приеду через два дня».

Бичер откинулся на спинку стула и перечитал послание. Да, завтра утром он отправится прямо на плантацию Ника Веста. Однако, следует быть очень осторожным, чтобы не попасть в один поезд с Блейком. Нельзя, чтобы Хастингс видел, что он тоже направляется на восток. Одно Бичер хотел знать точно: если Блейка Хастингса схватят и убьют, он обязательно должен при этом присутствовать. Наконец-то, ему предоставится возможность отплатить Блейку за все оскорбления! Бичера радовало и другое. Теперь-то маленькая миссис Саманта будет совершенно беззащитна без своего мужа…

Было время, когда Бичер собирался ухаживать за Самантой. Ему бы не составило особого труда убедить преподобного Уолтерса, что лучшего мужа для своей дочери он не найдет. Однако, несмотря на то, что Саманта всегда была дружелюбна с Бичером, она не интересовалась им как мужчиной. Возможно, он казался ей слишком старым и некрасивым. Кроме того, Саманта, как и ее отец, слишком много времени отдавала аболиционистской деятельности. Что ж, миссис Хастингс тоже следует хорошенько проучить. Настало время показать всем, кто выступает против территориального правительства и занимается предательской деятельностью, что они могут понести за это заслуженное наказание независимо от того, кто это: мужчина или женщина, стар он или молод. Иначе с этими аболиционистами никогда не покончить. Возможно, в отсутствие Блейка удастся выманить Саманту из города. В Лоренсе ее будет невозможно арестовать: слишком много найдется защитников. А вот если ему посчастливится заманить миссис Хастингс в ловушку…

Блейк вышел с Самантой на крыльцо, держа в руке сумку с туалетными принадлежностями и личными вещами. Он взял с собой также шестизарядный револьвер и ружье. Сердце его разрывалось от боли: Саманта выглядела такой несчастной и одинокой…

Блейк снова и снова спрашивал себя, правильно ли он поступает? Один голос убеждал его остаться с женой, другой упрямо требовал уехать, чтобы поправить их семейное положение. Самым сильным аргументом было то, что за доставку оружия страстному аболиционисту Джону Брауну[10] Блейку обещали заплатить сразу сотню долларов. Они познакомились несколько месяцев назад во время конфликта на реке Варакузе. Блейк был уверен, что если кто-то и способен отомстить за нападение на Лоренс, то это Джон Браун, его сыновья и последователи.

Блейк не должен был принимать участие в рейдах. В его задачу входила только доставка оружия и амуниции, которую ему предоставит Джон Хейл. В соответствии с инструкцией Хейла Блейк сжег письмо, чтобы никто не смог узнать о его миссии. Окружающие должны были считать, что он снова начал работать на грузовую компанию Хейла и сейчас уезжал по делам. Блейк был уверен, что оставляет Саманту в надежных руках: Хэнксы хорошие люди, на которых можно положиться. По крайней мере, она не будет одна, хотя выражение лица Саманты говорило как раз об обратном.

Блейк прекрасно понимал, что Саманта испытывает после смерти родителей ужасное одиночество, даже если рядом с ней находился он. Только время и их ребенок способно было залечить эти ужасные раны. Блейк надеялся, что заботы о малыше отвлекут Саманту от мрачных мыслей, помогут избавиться от чувства одиночества.

Он заверил жену, что вернется через неделю, хотя знал, какая ему предстоит опасная работа особенно сейчас, когда борьба обострилась еще больше. Любая перевозки грузов, осуществляемая Джоном Хейлом, могла вызвать подозрение. Блейку даже было неизвестно, куда нужно доставить оружие. Хейл обещал сообщить об этом по прибытии в Индепенденс. Ему оставалось только молить Бога о том, чтобы, когда наступит время рождения ребенка, он оказался рядом с женой.

Тяжело вздохнув, Блейк обнял Саманту.

— Я должен идти. Солнце уже высоко.

— Ты выглядишь таким усталым. Ты совсем не спал этой ночью.

Их взгляды встретились, и они сразу вспомнили время, проведенное вместе: те несколько часов, необходимых для сна, они разговаривали и любили друг друга.

— Все будет в порядке. Мне и раньше приходилось не высыпаться.

Саманта изучающе посмотрела на его красивое лицо.

— Это опасно для тебя. Сейчас ты должен быть все время наготове.

Блейк наклонился и нежно поцеловал жену.

— Пока я в дороге, мне ничто не угрожает: в поезде будет полно народа. А вот задание, действительно, опасное, но я и раньше занимался этим. Мне знаком маршрут, известно, на что нужно обратить особое внимание. Кроме того, Хейл умеет очень хорошо организовать свои перевозки.

Саманта слегка побледнела.

— О, Блейк, неужели ты повезешь оружие? Он приложил палец к ее губам.

— Запомни, я просто доставляю продукты, обычная доставка грузов клиенту. Я всего лишь решил вернуться на свою прежнюю работу. Вот и все. Поэтому старайся выглядеть спокойной, когда тебя станут расспрашивать, куда я уехал. Ты не должна показывать свою тревогу. Будь сильной и храброй, Саманта. И пожалуйста, веди себя естественно.

Она вздохнула и согласно кивнула.

— Я постараюсь. Если у тебя будет какая-нибудь возможность прислать весточку, пожалуйста, сделай это. По крайней мере, сообщи мне, что ты благополучно прибыл в Индепенденс. Хорошо?

— Обязательно.

Блейк крепко прижал к себе жену и приник к ее губам долгим поцелуем. В это время дверь на крыльцо распахнулась.

— О, извините меня, — проговорила миссис Хенкс, появляясь на пороге.

Саманта покраснела, смутившись, что ее застали в объятиях мужа, а Блейк только рассмеялся и отстранился от нее.

— Все в порядке. Я как раз собирался уходить.

— Я завернула вам несколько бутербродов. Мне рассказывали, что то, что продают в поезде, совершенно несъедобно, — женщина подала Блейку пакет с провизией.

— Спасибо, миссис Хэнке, — ответил он, принимая его. — Вы и ваш муж так много для нас сделали. Я обещаю расплатиться с вами.

— Чепуха! Вам была нужна помощь, и мы помогли. Это было угодно Богу. Кроме того, мы рады, что в ваше отсутствие Саманта будет в нашем доме. Мои дочери успели полюбить ее. Не волнуйтесь, с нами ничего не случится. А мы будем молиться за вас.

Блейк кивнул.

— Спасибо, мэм. Попрощайтесь за меня с Джонасом. Я знаю, он сейчас патрулирует город.

— Да, какой стыд, что нам теперь приходится это делать. Лоренс превратился для нас в тюрьму. Это так печально, — на глазах миссис Хэнке выступили слезы, она коснулась руки Блейка. — Да хранит тебя Бог. Поспеши, — женщина повернулась и вошла в дом. Блейк посмотрел на Саманту.

— Будь осторожна, Сэм. Старайся никуда не уходить из дома.

Пожалуйста, позволь мне проводить тебя на станцию.

— Нет. Мы уже говорили об этом. Расставание со слезами может вызвать подозрение. Нельзя, чтобы люди видели, как ты смотришь на меня, словно прощаешься навсегда, — Блейк поцеловал жену в лоб. — Не думай об этом. Я вернусь.

Их взгляды встретились. Что еще сказать? Он уезжал, и это было главным.

— Я люблю тебя, — наконец, произнес Блейк дрогнувшим голосом.

У Саманты сдавило горло от подступивших рыданий, и она не смогла вымолвить ни слова, но он прочитал ответ в ее глазах. Блейк отвернулся, чтобы не затягивать прощание, торопливо засунул пакет с едой в сумку и поднял ружье. Затем он еще раз посмотрел на жену затуманенным от слез взором, понимая, что никогда не сможет забыть, как она выглядела в это утро, расстроенное выражение ее лица. Не придется ли ему пожалеть о своем решении?

— До свидания, Сэм, — Блейк повернулся и направился к станции.

Саманта молча смотрела вслед мужу. Вот он оглянулся и помахал ей рукой, она ответила ему тем же, подумав о том, что, возможно, в последний раз видит своего любимого Блейка. Они так мало были вместе. Большую часть их совместной жизни им пришлось заниматься проведением предвыборной компании, работать ради общего дела, постоянно подвергая себя опасности. Мечта обосноваться на маленькой ферме казалась теперь все более несбыточной.

Саманта уже собралась войти в дом, как вдруг заметила знакомую лошадь и всадника на ней. Она сразу узнала Клайда Бичера и хотя не была согласна с мужем, что этот человек — шпион, но в ее душу закралось сомнение. Саманта знала, что Блейку бы не понравилось, если бы Бичер увидел слезы на глазах его жены и смог бы заподозрить, что ее муж затеял что-то серьезное. Поэтому она поправила волосы и постаралась придать лицу беззаботное выражение.

— Саманта?! — воскликнул Бичер, подъехав поближе. — Ты так рано встала? Я предполагал, что после всего перенесенного вы с Блейком должны еще отдыхать.

Интересно, зачем сам Бичер явился сюда в такую рань? Слишком странное время для визитов. Неужели Блейк прав? Может быть, он приехал проверить, чем они занимаются?

— Жизнь продолжается, мистер Бичер. Вы же знаете, я не могу сидеть без дела и жалеть себя. Я искренне сочувствую вам: вчера вы были больны и не смогли присутствовать на похоронах. Очевидно, вы, действительно, не имели для этого сил.

Саманта надеялась, что Бичер поверит, что она ничего не знает о визите к нему Блейка и об их разговоре. Ей хотелось, чтобы этот человек был уверен, что она полностью доверят ему. К тому же, Саманта испытывала сильную неловкость из-за случившегося.

— Да, я… был болен, — произнес Бичер, действительно, крайне удивленный, что она не знает настоящей причины его отсутствия. — Можешь представить, как я переживаю из-за этого. Поэтому и решил встать сегодня пораньше, чтобы посетить кладбище и отдать дань преподобному Уолтерсу. Мне хотелось побыть там одному, — Бичер снял шляпу и, склонившись с седла, посмотрел на Саманту затуманенным взором. — Это такая ужасная потеря. Я просто не нахожу себе места. Нет нашего лидера, нет церкви. Кстати, я собираюсь открыть собственный храм. Надеюсь, ты тоже продолжишь дело своего отца?

— Да, со временем. Блейк хочет, чтобы я отдохнула до рождения ребенка.

Бичер посмотрел в ту сторону, куда направился Блейк.

— Кажется, я видел Блейка?

Саманта пристально взглянула ему в глаза, пытаясь угадать, что он думает.

— Да. Вы же знаете, мы все потеряли, мистер Бичер, а в Лоренсе для Блейка нет работы. Он едет поездом в Индепенденс, чтобы узнать, не примут ли его на прежнее место. Блейк собирается вернуться где-то через неделю.

— Понимаю. Но я удивлен, что он решился оставить тебя одну.

— Я не одна. Пока муж не вернется, я буду жить с семьей Хэнксов. У нас сейчас нет другого выхода: Блейку нужна работа.

Бичер снова надел шляпу.

— Будем надеяться, что ему повезет, и он скоро вернется. Я тоже сегодня уезжаю.

— Да? — в душу Саманты закралась тревога. — И куда?

Я решил, что наши сторонники должны узнать, что случилось с преподобным Уолтерсом. Им нужно рассказать о твоем отце и поддержать их веру. По возвращении я начну сбор средств на строительство новой церкви. Надеюсь, что смогу рассчитывать на твою помощь и поддержку.

— Разумеется. Спасибо, что вы решили рассказать людям об отце. Но будьте осторожны, мистер Бичер, сейчас обстановка стала еще более опасной.

— Благодарю за заботу. Это касается и твоего мужа. Только храбрый человек отважится в настоящее время пересечь границу. К тому же, аболиционист едет в рабовладельческий штат. Должно быть, Блейку отчаянно нужна работа.

У Саманты появилось подозрение, что Бичер выуживает у нее информацию, но ей тут же стало стыдно за свои опасения.

— С рождением ребенка нас ждут большие расходы. А что касается опасности, то мы все подвергаемся ей, независимо от наших занятий. Тем не менее, жизнь продолжается. И я… извините, что Блейк так разговаривал с вами в то утро после нападения. Он был очень расстроен. Сейчас такие тяжелые времена, нервы у всех на пределе, мистер Бичер. Кроме того, Блейк очень недоверчивый человек.

— Я все прекрасно понимаю и не обижаюсь на вас. Ты очень много для меня значишь, Саманта. Твой отец был моим самым близким другом, это великий человек. Если во время отсутствия Блейка тебе что-то понадобится, не задумываясь обращайся ко мне. Правда, я уеду на несколько дней, но уверен, что тебе будет хорошо с Джонасом и его женой. Прими мои глубокие соболезнования. Вся наша община тяжело переживает смерть твоих родителей.

На последней фразе голос Бичера дрогнул, и он приложил к глазам платок.

— Увидимся через несколько дней.

После этого Бичер попрощался и направился к кладбищу. Саманта кивнула, проводив его внимательным взглядом, затем повернулась и вошла в дом. Она испытывала к этому человеку противоречивые чувства, но сейчас все ее мысли были заняты Блейком.

Бичер, действительно, подъехал к кладбищу, но даже не остановился у могил Говарда и Милисент Уолтерс. Он решил просто подождать, пока из Лоренса отойдет первый поезд и сесть на следующий. Нет необходимости спешить. Уже сегодня утром Вест получит его телеграмму и пошлет людей следить за Блейком. Возможно, к тому времени, когда он приедет на плантацию Веста, Блейк Хастингс уже будет взят в плен. Бичер горел желанием насладиться страданиями Хастингса и его смертью!

ГЛАВА 17

Блейк помогал укладывать мешки с зерном в большую грузовую повозку с двойным дном. Спрятанные под ним ружья и амуницию нужно было доставить Джону Брауну и его сторонникам, которые собирались отомстить за нападение на Лоренс.

— Вы уверены, что Браун понимает, что делает? — Блейк на минуту остановился, чтобы передохнуть.

— Этот человек одержим жаждой мести, — ответил Джон Хейл, на складе которого шла погрузка. — Правда, временами он бывает чересчур вспыльчив, но Браун умеет увлечь своих сторонников и выполнит задуманное.

Блейк прислонился к повозке.

— Я тоже считаю, что нужно отомстить за нападение на Лоренс, но мне не нравится, что при этом могут пострадать невинные люди, как, например, это произошло с родителями Саманты. Я бы с удовольствием сам пристрелил Веста. Но вся беда в том, что Браун не осмеливается совершать такие глубокие рейды в Миссури. Поэтому Вест уверен, что находится в безопасности на своей ферме. Браун действует вдоль границы, и я надеюсь, что он карает только виновных.

Хейл, крупный мужчина с густыми темными волосами, сжал руку Блейка.

— У тебя появились тревоги и опасения, Блейк? Раньше ты занимался этим без всяких сомнений. Наверно, на тебя повлияла молодая хорошенькая жена?

Блейк засмеялся.

— Возможно. После того, что случилось с ее родителями, она выступает против любого насилия. Я постоянно думаю о ней. Однако, на этот раз мне очень нужны деньги, поэтому я хочу только доставить оружие в нужное место, не заботясь о том, как его будут применять.

Хейл понимающе кивнул.

— Ручей Поттавотами. Ты найдешь Джона Брауна на его южной стороне. Там он разбил временный лагерь. Если в течение этих трех дней ты не успеешь доставить оружие, Браун выступит с тем, что у него имеется. Правда, оно в основном очень устаревшее. Новое оружие усилило бы его отряд, превратив его в настоящую маленькую армию.

— Армию? Звучит так, словно идет настоящая война.

— Так оно и есть. Думаю, со временем обстановка только ухудшится, и постепенно вся страна окажется втянутой в войну. Что говорить, если даже на заседаниях Конгресса Соединенных Штатов не обходится без физического насилия! Недавно я прочитал в газетах, что сенатор из Массачусетс был избит тростью до бес сознания представителем Южной Каролины только потому, что выступил против рабства! Правда, утверждают, что он будто бы оскорбил дядю того представителя, который также является сенатором, но главная причина скандала всем очевидна. Если уже в Конгрессе устраиваются потасовки из-за принятия законов, то что же тогда говорить о стране? Несколько южных штатов уже развернули кампанию за выход из Союза. Одному Богу известно, чем все это может закончиться.

Блейк сразу подумал о жене и ребенке.

— Да, это известно только Богу, — он тяжело вздохнул. — Нужно быстрее закончить погрузку, чтобы я смогут же выехать.

— Жаль только, что тебе придется все делать одному, — заметил Хейл, поднимая следующий мешок с зерном. — Плохо, что с тобой не будет Джорджа. Безопаснее, когда рядом друг, и есть второе ружье.

Блейк взобрался на повозку и взял мешок из рук Хейла.

— Надеюсь, что Джордж, действительно, в Канаде. Я никак не могу успокоиться, поэтому постарайтесь, пожалуйста, что-нибудь узнать для меня, особенно все, что касается Веста и его людей.

— Я постараюсь, — заверил Хейл и снова положил в повозку мешок, затем внимательно посмотрел на Блейка. — Надеюсь, ты понимаешь, если я получу телеграмму, что ты не привез оружие, то ничего не смогу для тебя сделать, иначе с головой выдам себя. Очень многие подозревают, чем я занимаюсь, но пока ничего не могут доказать. Попади ты в руки врагов, я буду бессилен помочь тебе.

Блейк кивнул.

— Я все понимаю. Тебе, судя по всему, придется уехать из Индепенденса и обосноваться где-нибудь севернее. Ты не сможешь здесь спокойно жить.

— Придет время, и я сам позабочусь об этом. Закончив погрузку, мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Да хранит тебя Бог, Блейк.

Они посмотрели друг другу в глаза, понимая, какой опасности подвергают себя.

— Я не знаю, кто из нас больше нуждается в его защите, — усмехнулся Блейк. — Но надеюсь, он поможет нам обоим.

Хейл согласно кивнул.

— Я тоже не люблю насилие, Блейк, но сейчас у нас нет другого выхода. Я уверен, что со временем расисты потерпят поражение, и Канзас станет свободным штатом. Мы должны быть стойкими и преданно служить нашему делу.

Блейк вздохнул.

— Да, вы правы, — он взобрался в повозку и, надвинув на лоб шляпу, снова взглянул на Хейла. — Я непременно телеграфирую вам, когда выполню работу, затем вернусь в Лоренс, чтобы провести несколько дней с женой. После этого я возвращусь с лошадьми и повозкой обратно в Индепенденс и продолжу работу на вас. Нам очень нужны деньги.

— Всегда буду рад тебе. Сейчас трудно найти людей, которые согласились бы перевозить грузы в приграничные районы. Все очень боятся.

Блейк пожал плечами.

— Людям нужны продукты независимо от того, идет война или нет. Пока еще дешевле перевозить грузы в повозке, чем поездом, у вас всегда найдутся заказчики. Спасибо, что заплатили мне деньги вперед. Я хочу быть уверенным, что Саманте будет на что жить в случае, если я не вернусь.

Хейл кивнул и отступил в сторону.

— Счастливо тебе, Блейк.

Он открыл раздвижные двери склада. Блейк хлестнул вожжами, свистнул, и шестерка крупных ломовых лошадей тяжело тронулась с места, выехав на освещенную солнцем улицу. На Блейка мало кто обратил внимание из случайных прохожих. Он направил повозку на запад, совершенно не подозревая о том, что за ним наблюдают. Шесть человек, в том числе и Ник Вест, следили за Хастингсом из различных удобных мест.

Ник Вест, например, стоял у окна публичного дома, обнимая проститутку. Но как только повозка скрылась из вида, он грубо оттолкнул женщину, вышел на балкон и сделал знак человеку, находившемуся на противоположной стороне улицы. Тот в свою очередь предупредил остальных, и они тут же направились к своим лошадям.

Через некоторое время к ним подъехал Ник Вест. На его губах играла торжествующая улыбка.

— Сегодняшний день и ночь держитесь от него на расстоянии. Пусть отъедет подальше от города.

Мужчины согласно кивнули и пустили лошадей легким аллюром, направляясь за глубоким следом, который оставляла за собой тяжелая повозка.

— Черт возьми, похоже, он везет не только зерно. Вест тоже внимательно осмотрел следы.

— Да, не мешало бы разоблачить Хейла, но я хочу лично захватить Блейка Хастингса. Так даже гораздо интереснее. К чему привлекать закон, если все можно сделать гораздо быстрее. А кроме того, если в повозке, действительно, окажется оружие, оно мне и самому пригодится.

Блейк растянулся возле костра, положив рядом с собой ружье. Это была уже вторая ночь в дороге, и он чувствовал себя спокойнее. Если завтра ему удастся доставить оружие Брауну, то можно будет телеграфировать Хейлу, что задание выполнено, и вернуться к Саманте.

Он надеялся, что сможет спать так же чутко, как и прошлую ночь. Но усталость брала свое. Блейку уже давно не приходилось высыпаться, хотя это было необходимо, прежде чем браться за столь опасное задание. Он успокаивал себя тем, что осталось потерпеть одну ночь, и уже не придется волноваться из-за бандитов. Джон Браун, наконец, получит свое оружие, а Блейк повезет в Лоренс совершенно безопасный груз: зерно.

Правда, ему не нравилось, что Джон Браун так фанатично предан своему делу и очень вспыльчив. Блей-ка продолжали мучить сомнения и угрызения совести, но он постарался убедить себя, что делает что-то нужное и, кроме того, хоть немного поправит материальное положение семьи. Блейк уже послал выданные ему Хейлом деньги Саманте, не желая держать их у себя на случай, если его схватят бандиты.

Ради этого стоило рисковать своей жизнью. Даже если ему не удастся доставить оружие, у Саманты будет достаточно средств, чтобы прожить какое-то время. Блейк надеялся, что потом у жены хватит благоразумия вернуться в Новую Англию, к брату. Там она будет в большей безопасности. Блейк не знал Дру, но не сомневался, что молодой человек сумеет позаботиться в случае необходимости о своей сестре и ее ребенке. Его утешала мысль, что Дру, возможно, уже приехал в Лоренс.

В воздухе звенели различные насекомые, время от времени фыркали и по очереди храпели лошади, но ничего подозрительного не доносилось из темноты. Блейк закурил сигарету и глубоко затянулся, пожалев о том, что слишком много съел за ужином. Он так проголодался за целый день, что сварил котелок картошки и кусок соленой свинины. Теперь его неудержимо клонило в сон. Блейк подумал о том, что нужно принять те же меры предосторожности, как в ту ночь, когда на них с Джорджем напали люди Веста: скатать из одеяла «куклу» и положить у костра, а самому устроиться в повозке.

Он встал, собрал сухих листьев, травы, чтобы завернуть в одеяло. Под голову вместо подушки пришлось положить мешок с зерном. Покончив с этим делом, Блейк бросил сигарету в костер, окинув критическим взглядом «куклу», и решил, что она смотрится довольно правдоподобно. Затем он забрался в повозку, спрятал под брезент, которым было укрыто зерно, ружье, залез под него сам и улегся на мешках. Лежать было довольно удобно, хотя и душно, но это лучше, чем подвергнуться опасности быть застреленным во сне.

Блейк вспоминал о Саманте, чтобы не уснуть, и молил Бога, лишь бы с ней все было в порядке. Он искренне сожалел, что оставил жену в такое критическое для нее время, понимая, как она сейчас одинока и напугана, но иначе поступить не мог. Блейк вспомнил их последнюю ночь, когда они так нежно любили друг друга. Какой ласковой была тогда Саманта… Он молился, чтобы, наконец, миновали опасные времена, и они смогли жить спокойно и мирно.

Глаза Блейка слипались, но он вновь через силу открыл их и стал размышлять о Джордже, перебирая различные варианты того, что, возможно, произошло с другом. А что, если ему не удалось бежать даже из Миссури? Как решиться снова оставить Саманту, чтобы попытаться найти его? Хватит ли решимости появиться на плантации Веста, чтобы убедиться, что там нет Джорджа? Но сон все-таки одолел Блейка. Глаза его сомкнулись, и так и остались закрытыми. Он снова вспоминал Саманту, свою прекрасную, очаровательную, храбрую Саманту и в следующее мгновение погрузился в глубокий сон.

Неизвестно, сколько времени ему пришлось проспать, но неожиданно Блейка разбудили чьи-то приглушенные голоса.

— Проучите его как следует, — произнес кто-то.

— Приготовьтесь. Не забудьте, что случилось с теми, кого мы послали в тот раз, чтобы избавиться от этого ублюдка.

Блейк схватил ружье, пытаясь определить, сколько здесь человек. Как жаль, что рядом нет Джорджа! Что же делать? Оставаться неподвижным или открыть огонь?

В этот момент он услышал звук тяжелых ударов.

— Боже Иисусе, это же чучело, — пробормотал кто-то.

На мгновение воцарилась тишина. Затем послышались осторожные шаги и негромкие распоряжения.

— Давай, Хастингс, выходи! — Блейк узнал голос Ника Веста. — Нам известно, что ты в повозке! Тебя окружили. Мои люди находятся прямо под повозкой, поэтому ты не сможешь попасть в них из своего ружья.

Блейк попытался определить, с какой стороны доносится голос. Он оперся на локти и направил туда ружье.

— Ты очень рискуешь, нападая на меня, Вест, — крикнул Блейк, проклиная себя за то, что уснул. — Слишком многим известно, что я сопровождаю груз Джона Хейла. Я еду в Лоренс с партией зерна. Неужели ты пал так низко, что стал воровать зерно?

— Не совсем так. Я охочусь не за зерном. Мне нужно то, что спрятано под ним, вместе с тобой, конечно.

— Здесь ничего нет кроме зерна, ублюдок! Впрочем, иди и проверь сам. Или ты боишься выйти на свет и встретиться со мной как мужчина с мужчиной?!

Неожиданно Блейк почувствовал, что кто-то залезает в повозку. Он быстро перевернулся на спину, отбросил брезент и выстрелил в две темные фигуры. Оба человека вскрикнули и вывалились из повозки. Блейк быстро вскочил на колени и снова открыл огонь. Кто-то еще застонал и громко выругался. В ту же секунду раздались ответные выстрелы. Блейк почувствовал, как ему обожгло бок, затем последовал сильный удар между лопаток, и тело его обмякло.

Блейк больше уже не мог сопротивляться. Кто-то вырвал у него ружье.

— Свяжите ему руки, — услышал он голос Веста, удивляясь, почему тот не убивает его, чтобы покончить с ним раз и навсегда. — Вытащите немедленно из повозки!

Блейк почувствовал, как кто-то заломил ему руки за спину и связал их веревкой. Затем его подняли и выбросили из повозки. Блейк упал на спину, вскрикнув от невыносимой боли. Чей-то ботинок наступил ему на горло.

— Лежи смирно, мой друг. Мои ребята сейчас проверят повозку, — произнес Вест.

— Ты, сукин сын, — прорычал Блейк. — Ублюдок! Ты не способен к открытой мужской борьбе!

— Луи, распарывай мешки с зерном, — приказал Вест. — Высыпайте его на землю! Бак, помоги ему, но сначала отвяжите лошадей и отпустите их! Ищите оружие. Если нужно, возьмите топоры. Как только достанете оружие, все остальное сожгите!

Блейк лежал на земле совершенно беспомощный, словно сквозь туман наблюдая, как люди Веста вскрывают мешки с зерном, разбрасывают все по земле, крушат, что попадется под руку. Вот раздалось несколько выстрелов в воздух, и лошади тут же умчались в темноту.

— Босс, у меня повреждено запястье, — сказал один из мужчин, подходя к Весту. — Этот ублюдок прострелил мне руку.

— А как Пенни и Хэл?

— Думаю, что Пенни мертв, у Хэла — ранение в грудь. Он очень плох.

— Как только мы вернемся, вам окажут помощь. Как ты думаешь, Хэл доживет до дома?

— Трудно сказать.

— Перебинтуй руку и посмотри, чем можно помочь Хэлу. Пенни мы положим на его лошадь и заберем с собой. Здесь не должно остаться никаких улик. Если кто-то займется этим делом, пусть это выглядит как очередной бандитский налет. Им придется до скончания века искать Блейка Хастингса, — Вест продолжал держать ногу на горле Блейка.

— Ну, мне он еще ответит за это, — пообещал раненый в руку мужчина.

— Не волнуйся, у тебя будет такая возможность, — Вест взглянул на Хастингса. — Тебя ждет хорошее наказание, мой друг. Сегодня ты убил одного из моих людей, не говоря уже о тех четверых. Может быть, в Канзасе тебе это могло сойти с рук, так же как и контрабанда оружия, но только не в Миссури, Хастингс. Только не в Миссури! Сейчас ты находишься на моей территории, в моей власти. На этом твоя борьба против рабства закончена. Мы заставили замолчать Уолтерсов, то же самое будет и с тобой, а со временем доберемся и до твоей храброй маленькой женушки.

Блейк весь напрягся, испытывая бессильную ярость.

— Держись подальше от Саманты! — прошипел он. Вест злорадно усмехнулся.

— Думаю, ты сейчас не в том положении, чтобы указывать мне.

Ты негодяй, Вест! Убийца, предатель и вор! Надеюсь, ты будешь… гореть в аду!

Вест убрал ногу и, схватив Блейка за кожаную куртку, рванул на себя, заставив застонать его от боли.

— Я не буду гореть в аду, Хастингс, потому что верю, Бог — на нашей стороне, — прорычал он в лицо Блей-ка. — Бог никогда не желал, чтобы с ниггерами обращались так же, как и с белыми. Разве тебе это неизвестно? Мы — высшая раса. Это такие, как ты, предавшие свою расу, будут гореть в огне. Но ты не сразу попадешь в ад, мой друг. Сначала ты узнаешь, что такое ад на земле! Я отплачу тебе за то, что ты оскорбил меня в Лоренсе в присутствии многих уважаемых людей; я отплачу тебе за твою предательскую борьбу с рабством, за то, что ты называл ниггера Джорджа Фридома своим другом!

Вест ударил Блейка ногой. В это время двое его людей начали взламывать дно повозки.

— Что тебе известно о Джордже? — спросил Блейк, с трудом поднимаясь на ноги.

Вест снова усмехнулся.

— Скоро ты сам все узнаешь, — он посмотрел в сторону повозки. — Поторопитесь, ребята. Нам нужно быстрее убираться отсюда.

— Как ты узнал об этом? Тебе сообщил Бичер, не так ли? Ведь все это время он работал на тебя!

Вест приподнял бровь.

— Нужно отдать должное вашей проницательности, молодой человек: ты подозревал Бичера с самой первой встречи с ним. Странно, что никто кроме тебя не догадывался об этом. Ручаюсь, твоя жена продолжает доверять ему.

Блейк бросил на Веста злой взгляд; при упоминании имени Саманты ему чуть не стало плохо. Что этот маньяк задумал против нее?

— Я думаю, теперь Сэм обо всем догадается, — возразил он.

— Посмотрим… время покажет. Не стоит сейчас волноваться об этом. Пока твоя жена — в Лоренсе, жива и невредима. Кстати, на плантации нас встретит Бичер.

Блейк, прищурившись, смотрел на Веста, благодаря Бога за то, что его не убили на месте. Пока он жив, можно надеяться, что когда-нибудь ему удастся убежать. Повернув голову, Блейк наблюдал, как ломали повозку. Каждое движение причиняло невыносимую боль из-за сильного удара по спине и пулевой раны в боку.

Люди Веста, наконец, разломали дно повозки и обнаружили оружие. Блейк не стал говорить им, что дно повозки отодвигалось, надеясь, что они топорами повредят некоторую часть ружей.

— Вот оно, босс, как вы и говорили, — сказал человек по имени Бак.

— Возьми столько, сколько сможешь привязать к лошадям, — приказал Вест. — Оружие пригодится нам вовремя рейдов. Часть амуниции разложи по сумкам, все остальное сожги.

Вернулся мужчина с раненой рукой, которая теперь была забинтована марлей.

— Пожалуйста, завяжите, — попросил он Веста. — Сейчас я посмотрю, что можно сделать для Хейла.

Вест завязал на узел концы бинта. Блейк взглянул на свой бок: рубашка уже промокла от крови.

— Вам придется что-то сделать и со мной. Иначе я не доеду живым до вашей плантации, и вы не сможете осуществить то, что задумали.

— Я знаю, что нужно с тобой сделать, мистер, — ответил раненый мужчина. Затем он подошел к Блейку и со всей силы ударил его в простреленный бок. Тот вскрикнул и рухнул на землю.

— Черт возьми, что ты творишь? — услышал он голос Веста. — Этот ублюдок нужен мне живым.

— Он чуть не лишил меня руки!

— Иди и помоги Хэлу! Луи! Нужно перевязать Хастингса. Пусть Бак один занимается оружием. Эй, Бак, придется положить тело Пенни на твою лошадь. А Хастингс поедет на лошади Пенни.

— Слушаюсь, сэр.

Голоса доносились до Блейка словно издалека. Или это только снится ему? Где Саманта? Она сейчас перевяжет его. Нет. Ее не должно быть здесь! С ней ничего не случилось в Лоренсе? А где Бичер? Что они задумали сделать с Сэм? Господи, если бы только он мог развязать руки! Сильный удар вызвал у Блейка приступ тошноты, и в следующий момент его вырвало.

— О, Боже, босс, ему дурно, — с отвращением произнес кто-то рядом. — Мне все равно нужно его перевязать?

— Да, — последовал резкий ответ. — Приведи Хастингса в порядок, промой виски его рану и туго перебинтуй. Я хочу, чтобы он был жив и находился в полном сознании, когда мы вернемся на ферму. Мне следовало бы наказать Джуди за то, что он ударил его. Я расправлюсь с этим человеком своими руками и в нужное время.

Блейк застонал от боли, когда кто-то приподнял его, очевидно, чтобы очистить от рвотных масс. Другой человек заставил Блейка прополоскать рот водой. Затем ему расстегнули рубашку, и он тут же ощутил жгучую боль в боку. Сознание Блейка помутилось. Ему показалось, что это Саманта промывает виски его рану. Однако, через несколько минут он почувствовал явное облегчение: на бок наложили тугую повязку, которая выполняла роль корсета. Блейк был уверен, что у него сломано ребро и, может быть, не одно. Сэм, — пробормотал он.

— Меня зовут не Сэм, — недовольно проворчал кто-то. — Мое имя — Луи. А теперь вставай, поклонник ниггеров, сейчас отправляемся, — Блейк снова застонал от боли, когда его поставили на ноги и подвели к лошади. — Садись верхом. Давай, ставь ногу в стремя, а я поддержу тебя.

Блейк попытался это сделать, но не смог ухватиться за луку седла, так как руки были связаны. Тем не менее, ему удалось с огромным трудом взобраться на лошадь, Луи сзади подталкивал его. Блейк боялся упасть, иначе пришлось бы ехать лежа на животе, перекинутым через седло, что достаточно тяжело даже для здорового человека, не говоря уже о раненом. Он уперся грудью в луку седла и, перекинув вторую ногу, нашел стремя. Затем Блейк выпрямился, надеясь, что сумеет не потерять сознание.

— Возьми под сиденьем лампу, — приказал Вест одному из своих людей. — Облей керосином из нее повозку и оставшееся оружие. Достань из костра несколько угольков и подожги все это.

Блейк молча сидел в седле, чуть не теряя сознание, испытывая невыносимую боль. Он очнулся, когда повозка вспыхнула ярким пламенем. Лошадь под ним испуганно заржала и отпрянула в сторону, едва не сбросив его на землю.

— Быстрее, все назад! — приказал Вест. — Сейчас начнут взрываться оставшиеся патроны.

Мужчины вскочили на лошадей. Через седло одной из них было перекинуто мертвое тело. Блейк заметил, что один из всадников тоже едва держался на лошади, его мотало из стороны в сторону. Казалось, он вот-вот упадет на землю. Блейк догадался, что этого человека он и ранил в грудь. Жаль, что им оказался не Ник Вест. Кто-то схватил поводья лошади Блейка, и отряд тронулся в путь. Через несколько минут сзади раздалось несколько взрывов — это взлетела на воздух повозка и оставшиеся в ней патроны. Вест прав, люди решат, что произошел очередной бандитский налет, и никто не будет знать, где искать Блейка. Но это еще не самое главное. Что теперь станет с бедной Сэм? Слезы выступили на глазах Блейка, когда он подумал о том, что ему не придется никогда увидеть своего ребенка. Разумеется, Вест собирается убить его, Блейка Хастингса. Хотя только Богу известно, что он сначала с ним сделает.

Блейк решил не позволять себе поддаваться чувству безнадежности и отчаянию. Вместо этого его охватил гнев. Блейк упрямо отказывался признать свое поражение. Он еще жив, а это самое главное, нельзя терять самообладания и сдаваться. Возможно, ему все-таки удастся узнать правду о Джордже. Если он — тоже пленник Веста, можно попробовать вместе бежать. Там, где есть воля, может появиться и выход. Не важно, что ситуация в данный момент выглядит совершенно безнадежной. Нужно только собраться с мыслями и постараться не вспоминать о Саманте, чтобы не терять над собой контроль.

Но в одном Блейк теперь был уверен точно. Если ему удастся выпутаться из этой истории, Клайду Бичеру от него не уйти. Этого человека Блейк ненавидел даже больше, чем Ника Веста.

Саманта проснулась словно от толчка, до конца не уверенная, что случилось. Чей-то крик? Да. Ей показалось, что Блейк звал ее. Она коснулась мокрого от пота лба. Блейк! Саманта осмотрелась, осознав, что находится в полной безопасности в комнате Лоретты Хэнке. Приснилось ей это или нет? Все было, как наяву.

Сердце Саманты часто билось. Возможно, беременность — причина ее тревожных снов. Она отбросила простыню и села на край постели, стараясь успокоиться. Саманта боялась закрыть глаза, чтобы не увидеть прежний сон. Она не могла точно вспомнить его, но все еще слышала, как муж зовет ее, перед ней стояло лицо Блейка.

Саманта встала и приложила к животу руку. Не отразятся ли эти волнения на ребенке? Она подошла к окну: кругом было темно. Может, что-то случилось с Блейком? Не потому ли он ей приснился? Когда два человека так близки, если что-то происходит с одним, другой чувствует это.

— О Блейк, — прошептала Саманта, — возвращайся быстрее.

Она подошла к бюро и достала письмо, которое получила сегодня днем, через два дня после отъезда Блей-ка, Муж отправил его сразу же по прибытии в Индепенденс с одним из людей Хейла, а также передал сотню долларов, которые ему заплатили за работу вперед. Саманта поняла, что задание Блейка было, действительно, опасным, раз он решил сразу послать ей деньги.

Саманта достала письмо, увеличила пламя лампы и стала снова перечитывать его.

— «Моя любимая Сэм. Я добрался благополучно. Все идет по плану. Если повезет, то через два-три дня после получения тобою этого письма, я приеду в Лоренс с грузом. Учитывая возможное нападение бандитов, я решил сразу отправить тебе деньги. Положи их в банк и трать экономно. Если же я не вернусь, пожалуйста, исполни мою последнюю просьбу и возвращайся в Новую Англию, к брату. Сделай это ради меня и ради нашего ребенка, Сэм.

Я люблю тебя больше жизни. Если Дру приедет в Лоренс раньше меня, находись все время с ним рядом и жди меня. Больше никому не доверяй. Да хранит Бог тебя и нашего ребенка! Я так скучаю без тебя. Когда-нибудь все это закончится, и мы с тобой будем спокойно жить на небольшой ферме и воспитывать наших детей. С любовью. Блейк».

Саманта сложила письмо. На ее глазах выступили слезы. Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Когда они первый раз расстались с Блейком, еще до замужества, Саманта очень скучала по нему, но тогда у нее были родители. Кроме того, в то время она еще не стала женщиной, не узнала, как это прекрасно, когда рядом с тобой находится любимый мужчина, способный доставить неземное наслаждение. Сейчас у Саманты не было ни родителей, ни нежных объятий Блейка — никого, кроме ее будущего, такого дорогого для нее ребенка. Увидит ли когда-нибудь малыш своего отца?

Она положила письмо обратно в бюро, подошла к окну и села в кресло-качалку. Что делать, если Блейк не вернется? Какой пустой сразу станет ее жизнь. Саманта знала, что не сможет так сразу уехать в Новую Англию, не узнав, что произошло с Блейком. Неужели она сумеет прожить без него? Нет, вряд ли ей удастся полюбить кого-то другого и желать его так, как она желала Блейка.

Саманта почувствовала, как шевельнулся ребенок, и снова положила на живот руку. Сын… Блейку так хотелось, чтобы он рос в мире и спокойствии. Да, она вернется вместе с Дру в Новую Англию и сделает это ради Блейка: таково было его желание.

Но когда? Если Блейк не вернется, как обещал, сколько ей ждать его? Как узнать, что с ним случилось? Саманта закрыла глаза, откинулась на спинку кресла и стала раскачиваться в нем. Что же ей делать? Она убеждала себя, что еще нет необходимости принимать какое-то решение. Вот-вот должен приехать Дру, может, даже завтра. А через два-три дня прибудет с грузом Блейк, и тогда все волнения закончатся. Всему виной этот глупый сон и, возможно, беременность. С Блейком все будет в порядке. Он вернется.

Джон Хейл отложил книгу и прислушался. Ему показалось, что внизу, в задних комнатах магазина раздался какой-то шум. Он встал, собираясь проверить, в чем дело, прихватив с собой ружье. Хейл знал, что у него много врагов, поэтому часто спал в комнате над магазином, чтобы ничего не случилось.

Он спустился с лампой вниз по лестнице, осмотрел помещение, но не обнаружил ничего подозрительного. Хейл вздохнул и покачал головой: опасные времена сделали его слишком нервным и раздражительным, он стал плохо спать. Блейк правильно сказал, что ему, возможно, настало время уехать из Индепенденса. Хейл подозревал, что слишком многие в городе догадывались о его тайной деятельности в борьбе против рабства. Если он не уедет, то умрет от бессонницы.

Сегодня была как раз одна из таких ночей. Хейл вернулся в свою комнату, взял со стола часы и посмотрел на время.

— Четыре утра, — пробормотал он. — Через два часа уже нужно вставать.

Внезапно Хейл почувствовал, что смертельно устал. Теперь, когда он убедился, что в магазине все спокойно, было бы глупо не воспользоваться для сна этими двумя часами. Мучимый бессонницей, он проснулся еще в полночь и все это время читал. Хейл положил револьвер на столик у постели, уменьшил пламя лампы и лег под одеяло. Скоро глаза его сомкнулись, дыхание стало ровным и спокойным. Он старался убедить себя, что через день все будет прекрасно. От Блейка придет телеграмма, что оружие доставлено на место. Правда, она будет зашифрована, чтобы расисты не догадались о готовящемся нападении Джона Брауна. Этот человек не собирался сидеть сложа руки и горел желанием отомстить за Лоренс.

Наконец, пришел желанный сон. Хейл уже не слышал осторожных шагов человека, который поднимался по лестнице в одних носках, чтобы не производить шума. Этот ночной посетитель прождал несколько часов в задней комнате магазина, спрятавшись за мешками с картофелем. Он пришел сюда еще днем, смешавшись с другими покупателями, затем незаметно проник в подсобное помещение и спрятался там. Хейл поздно закрыл магазин, и человек терпеливо ждал, пока он уснет.

Незнакомец уже сделал одну попытку пробраться наверх, но дойдя до лестницы, услышал кашель Хейла и поспешил назад в укрытие. По дороге он задел мешок с картофелем, рассыпав его, что заставило Джона Хейла спуститься вниз и проверить магазин. Очевидно, Хейл решил, что мешок упал под собственной тяжестью, и вернулся в постель.

Мужчина снова вышел из своего укрытия и направился к лестнице. На этот раз лампа в верхней комнате была погашена, и слышалось равномерное дыхание Хейла. Человек улыбнулся. Наконец-то, ему удастся выполнить задание Ника Веста и убить Джона Хейла прямо во время сна.

Мужчина на мгновение остановился, чтобы убедиться, что Хейл, действительно, спит, затем вынул из кобуры револьвер и приблизился к постели. Протянув руку, он взял вторую подушку, лежавшую рядом, набросил ее на лицо спящего, затем сунул под нее револьвер и нажал на курок. Подушка приглушила звук выстрела, и людям потребуется время, чтобы заподозрить неладное.

Человек даже не посчитал нужным убедиться в результатах своего отвратительного преступления: кровь, быстро промочившая подушку под головой Хейла, свидетельствовала о том, что дело сделано. Незнакомец засунул револьвер в кобуру и поспешил вниз по лестнице. Надев ботинки, он тихо вышел через заднюю дверь, Держась темных улочек, мужчина уже через несколько минут добрался до лошади, которую оставил привязанной в тени густых деревьев на окраине города. Убийца направился на плантацию Веста, желая быстрее получить обещанную награду. Вест будет рад узнать, что Джон Хейл, наконец, мертв.

ГЛАВА 18

Блейк ехал с Вестом и его людьми, едва различая окружающее. Перед рассветом отряд остановился, чтобы похоронить Пенни, и снова тронулся в путь. Спина и бок Блейка болели невыносимо. Он изо всех сил старался не упасть, чтобы его не перебросили через седло, животом вниз.

Солнце поднялось, потеплело, но Блейку от этого стало еще хуже: очень хотелось пить, да и мухи досаждали все сильнее. Они жужжали и садились на вспухшую бровь. Он ничего не мог с ними поделать: руки были связаны. Блейку срочно требовалась помощь врача. К полудню боль от ран стала совершенно невыносимой. Он наклонился вперед, соскользнул с седла и тяжело рухнул на землю. Больше Блейк ничего не помнил и очнулся уже в постели. Руки его были развязаны, кто-то осторожно протирал ему лицо и шею.

Блейк с трудом открыл глаза и посмотрел затуманенным взором на склонившуюся над ним негритянку, стараясь сообразить, где он и что с ним, почему оказался в удобной постели? Блейк помнил, как Вест и его люди напали на него, а потом повезли на плантацию, чтобы продолжать издеваться над ним. Судя по всему, сейчас он находился в доме Веста. В комнате стояла прекрасная мебель, на окнах — бархатные занавеси, на полу — толстый зеленого цвета ковер. Сам Блейк лежал на кровати под балдахином.

— Вам лучше, мистер Хастингс? — почти шепотом спросила негритянка, промокая полотенцем его лицо и шею.

Блейк сосредоточил взгляд на женщине и был поражен ее красотой.

— Я вас обтерла, наложила свежую повязку на рану, но вы, кажется, были без сознания. У вас ужасный ушиб на спине. Вы можете подняться?

Блейк несколько секунд молча смотрел на нее, наконец, произнес:

— Я хочу… воды.

Женщина повернулась, налила из кувшина воды и, приподняв голову Блейка, помогла ему напиться. Поставив стакан, она заботливо поправила одеяло. Блейк попробовал пошевелить руками и ногами, затем попытался сесть, но боль в спине и боку была невыносимой.

— Лежите и не шевелитесь, — удержала его за плечи негритянка и, наклонившись, прошептала: — Чем дольше вы будете выздоравливать, тем лучше. Ник хочет, чтобы вы окрепли, чтобы потом снова мучить вас.

Женщина взяла бутылку со спиртом, смочила ткань и начала протирать грудь Блейка. Только сейчас он заметил, что на нем было лишь длинное трико.

Блейк долго смотрел на красивую негритянку, собираясь с мыслями.

— Ты — Джесси Марч… не так ли? — наконец, спросил он.

Женщина оглянулась на дверь, затем снова повернулась к нему, и Блейк увидел в ее глазах страх и безнадежность.

— Да, — ответила она.

Теперь Блейку стало понятно, почему Джордж готов был ради нее пожертвовать жизнью. Джесси оказалась красивой, нежной и утонченной.

Блейк закрыл глаза и простонал:

— Боже мой, что же произошло с Джорджем? Он ведь поехал за тобой. Я получил письмо… что вы оба — в Канаде.

На глаза Джесси навернулись слезы.

— Письмо было фальшивым, — тихо ответила она. — Мой Джордж здесь, на плантации. Он снова раб. Ник Вест держит его на цепи, используя как ломовую лошадь. Джорджу пришлось несладко, мистер Хастингс, — по щеке Джесси скатилась слеза. — Ему очень плохо.

Мы пытались убежать… Но Вест схватил нас. Джорджа за это жестоко избили плетьми. Он чуть не умер. Блейк схватил ее за руку.

— Я хочу помочь вам выбраться отсюда, Джесси. Негритянка улыбнулась сквозь слезы и покачала головой.

— Вы не понимаете, о чем говорите. Это невозможно. Вы тоже пленник. Ник не выпустит вас отсюда живым, — она высвободила руку, бросив при этом быстрый взгляд на дверь. — Их здесь очень много, мистер Хастингс. Плантация Веста огромна и хорошо охраняется.

Джесси снова принялась протирать его спиртом.

— Называй меня Блейком. Я найду выход. Раз мы с Джорджем снова вместе, мы что-нибудь придумаем.

Негритянка тяжело вздохнула и отставила в сторону бутылку со спиртом.

— Я рада, что познакомилась с вами, мистер… я имела в виду, Блейк. Когда мы с Джорджем снова встретились и решили бежать, он рассказал мне о том, что вы — его лучший друг. Честно говоря, я впервые слышала, чтобы негр называл белого мужчину своим лучшим другом. Я уверена, что вы замечательный человек, мистер, и мне бы очень хотелось, чтобы все сложилось иначе, и мы могли бы счастливо жить вместе. Джордж сказал, что у вас очень красивая и смелая жена, которая тоже борется против рабства.

При упоминании о Саманте взор Блейка затуманился. Увидятся ли они опять?

— Да, ее зовут Саманта. Она ждет ребенка.

— Я рада, что с ней все в порядке, Ник сказал мне, что вы оба погибли во время нападения на Лоренс.

— Нам удалось спастись, отделавшись небольшими ожогами.

Джесси покачала головой.

— Вам не следовало уезжать из Лоренса, Блейк. Ник утверждает, что вы тайно переправляли оружие повстанцам.

Блейк попытался пошевелиться и тут же сморщился от боли.

— Я должен был что-то предпринять после случившегося. Мы все потеряли. Мне хотелось отомстить… и очень были нужны деньги. По крайней мере, у Саманты теперь есть некоторая сумма.

Но это будет стоить вам жизни, — тихо ответила Джесси, вытирая слезы. — Ник убьет вас. Это так жестоко… дать вам отдохнуть и окрепнуть… словно откармливают поросенка, чтобы потом зарезать.

— Я обязательно что-нибудь придумаю. Я должен. Негритянка лишь покачала головой.

— Это бесполезно, Блейк. Ты еще не знаешь, каким жестоким может быть Вест.

Блейк взглянул на Джесси, осознав, какой ад ей пришлось пережить за эти месяцы, подчиняясь мужчине, которого она ненавидела.

— Думаю, мне это известно. Вест повесил моего отца за то, что тот помогал неграм. У меня тоже уже была не одна стычка с этим человеком. Я…

— Ну, ну, вижу, что ты уже очнулся и даже разговариваешь. Понимаю, — в комнату неожиданно вошел Ник Вест, бросив на Джесси угрожающий взгляд; она тут же отошла от постели. — Ты должна была сразу позвать меня, как только он очнется.

— Я как раз собиралась сделать это, — ответила Джесси, вздернув подбородок.

Вест подошел к постели, осмотрел Блейка, затем оглянулся на Джесси и снова перевел взгляд на него.

— Она красива, не правда ли?

Блейк не отвел глаза, в который раз пожалев, что слишком слаб. Познакомившись с Джесси и зная ее историю, а также то, что здесь находится и Джордж, он возненавидел Веста еще больше.

— Очень, — ответил Блейк. Вест гордо выпятил грудь.

— Теперь ты понимаешь, какие преимущества дает рабовладение? Я богатый человек, Блейк, потому что у меня есть рабы. Они хорошие работники, благодаря имплантация приносит доход. Я покупаю только все самое лучшее. Кроме того, — у меня есть возможность держать в доме таких красивых женщин, как Джесси, и спать с ними. Они гораздо удобнее, чем капризные и требовательные жены. Мне не нужно ждать, когда у Джесси появится настроение. Она никогда не говорит «нет», не правда ли, Джесси? — со злорадной усмешкой спросил Вест. Девушка отвела взгляд.

— С тобой что-то не так, Вест? — ядовито спросил Блейк. — Неужели ты не можешь найти женщину, которая бы хотела тебя? Или все дело в том, что… они все терпеть тебя не могут?

Глаза Джесси испуганно расширились: ей стало страшно за Блейка. Безусловно, друг Джорджа — бесстрашный человек, но Ник Вест не оставит его в живых. Она знала, как тяжело будет увидеть Джорджу смерть Блейка.

Вест подошел ближе к постели, бросив на Блейка полный ненависти взгляд.

— У тебя остался еще один день, Хастингс. Я поместил тебя в доме, пока не остановится кровотечение из раны. Будь уверен, мы подлечили тебя не просто так. Я хочу, чтобы ты в полной мере прочувствовал все муки, которые тебе предстоит пережить, — Вест наклонился ниже. — Думаю, что наказание плетками подойдет как нельзя лучше, не так ли? Если тебе нравится дружить с ниггерами, то не мешает какое-то время побыть в их шкуре, — он злорадно усмехнулся и выпрямился, затем бросил взгляд на Джесси. — Как ты считаешь, из него получится красивый ниггер?

Джесси выдержала взгляд Веста. И хотя ей очень хотелось сказать ему что-нибудь язвительное, Блейк понимал, что ее давно приучили держать язык за зубами. Девушка просто повернулась и молча вышла из комнаты. Вест снова краем глаза взглянул на Блейка, потому что в этот момент в комнате появился еще один человек. Хастингса охватила ярость, когда он увидел Клайда Бичера. На губах предателя играла злорадная усмешка.

— Возможно, тебе будет интересно узнать, что Джон Хейл мертв, — Вест заложил руки за спину и посмотрел в потолок. — У меня такое предчувствие, что сегодня утром его обнаружат застреленным в своей постели, — он взглянул на Блейка, изобразив на своем лице печаль. — Это такая потеря! Хейл был так предан идее аболиционизма. Но человек должен знать, если он связан с контрабандой оружия, то его жизни угрожает опасность. А раз Хейл — единственный, кто был осведомлен о твоем задании, следовательно, никто и не подумает искать тебя, не так ли?

Блейку почти стало плохо при этих словах. Джон Хейл мертв! Значит, Ник Вест гораздо хуже, чем он представлял, сущий дьявол! Безусловно, его ждет только смерть…

— Убийца! Ублюдок! Почему ты не убьешь меня и не покончишь со всем этим?

Вест улыбнулся.

— Пока можешь отдыхать. Джесси принесет тебе еду. Я убью тебя, но в свое время. Я хочу, чтобы ты немного поразмышлял о смерти. После завтрашнего утра твоя жизнь не будет уже такой роскошной. А если тебя интересует судьба Джорджа, не волнуйся, я приведу его посмотреть, как старого друга наказывают плетьми. Здесь есть еще один твой горячий поклонник. Мистер Бичер тоже жаждет присутствовать и, возможно, даже сам примет участие в наказании. Думаю, он заслужил это, не так ли? Ведь ты обращался с ним довольно оскорбительно, и вообще многих успел обидеть. Теперь мы решили отплатить тебе за это. После этого Бичер вернется в Лоренс, чтобы проследить за твоей женой, — Вест усмехнулся и направился к выходу.

— Ублюдок! — закричал Блейк, собрав все оставшиеся силы. — Оставь Сэм, не трогай ее. Она беременна, Бичер! Вест, вернись сюда! Делайте со мной, что хотите, но оставьте в покое Сэм! Она не причинила вам никакого вреда, вы, проклятые грязные ублюдки!

Бичер укоризненно пощелкал языком.

— Ты должен научиться держать себя в руках, Блейк. Это твой главный недостаток.

Он вышел вслед за Вестом. Блейк услышал, как Вест что-то отрывисто приказал, и в комнате появились двое мужчин, чтобы наблюдать за пленником. Блейк закрыл глаза и стал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Сэм! Он должен выбраться отсюда! Господи, как она просила его не соглашаться работать у Хейла. Почему он не послушал ее?! Блейку хотелось убить Ника Веста и Клайда Бичера! Сердце его разрывалось от боли за бедного Джона Хейла. Джордж… Его опять избивали плетьми!

Если ему все-таки не удастся выбраться отсюда, что будет с Самантой? Блейку оставалось только молиться, чтобы ей хватило ума помнить его предостережения и не доверять Клайду Бичеру. Но этот человек хитер, как дьявол!

Нужно что-то предпринять. Блейк опять попытался приподняться, и ему удалось сесть, но из-за сильной боли между лопатками, он почти не мог двигать руками. Попытка встать на ноги вызвала сильное головокружение. В ту же секунду охранники толкнули Блейка на постель, заставив его вскрикнуть от боли.

— Не пытайся подняться, Хастингс, — угрожающе произнес один из них, — или мы прикуем тебя цепями.

Блейк подчинился, понимая, что в таком состоянии просто не способен никому помочь. Ему оставалось только лежать и молиться, что еда и небольшой отдых придадут ему сил, и завтра он, возможно, сможет что-то предпринять. Он должен помочь Джорджу и Джесси, должен вернуться к Сэм, прежде чем с ней что-нибудь случится!

Пытаясь успокоиться и забыть о боли, Блейк начал думать о Сэм, о ее прекрасном лице. Какое это было счастье: находиться с ней рядом, слышать ее слова о любви, обращенные к нему. Господи, что же он наделал?! Но сейчас было поздно сожалеть. Все кончено. Оборвалась их мирная жизнь, уединение маленькой спальни, где, как им казалось, они находили убежище от опасностей внешнего мира. Теперь Сэм совсем одна, ждет мужа, носит под сердцем его ребенка. Не нужно было оставлять ее! Ну почему он позволил, чтобы ненависть и жажда мести возобладали над здравым смыслом?

— Сэм, — простонал Блейк, стараясь не думать о том, что Джесси, видимо, права: из этой ситуации нет выхода.

Ник Вест, без сомнения, убьет его, а он совершенно ничего не сможет сделать.

Саманта сидела на веранде дома Хэнкса, наблюдая за улицей: не появится ли запряженная лошадьми грузовая повозка? Она понимала, что еще слишком рано ожидать Блейка, но, возможно, ему удастся раньше, чем он предполагал, выполнить задание Саманта надела новое платье из симпатичного голубого ситца под цвет своих глаз. Присборенное под заметно округлившейся грудью, оно скрывало ее располневшую фигуру. Темные волосы были красиво подняты по бокам. Щеки Саманты слегка подрумянила, желая хорошо выглядеть к приезду Блейка, хотя понимала, что мужа, возможно, не будет еще пару дней.

Люди проезжали по улице верхом и в повозках, со всех сторон слышался стук молотков и звуки пилы — Лоренс отстраивался заново. Упрямые горожане не желали ни уезжать, ни отказываться от борьбы за избрание нового территориального правительства. Еще утром Джонас Хэнке рассказал Саманте и своим близким, что сегодня в городе состоится митинг, на котором будут решать, как жить дальше, и составят еще одно послание в Вашингтон с просьбой разрешить провести в Канзасе новые выборы.

Саманта верила в решимость горожан бороться до конца и была уверена, что со временем они победят. Когда это произойдет, ее родители обязательно узнают об этом. Саманта постоянно ощущала их присутствие, что придавало ей силы. Если бы еще Блейк сейчас появился в конце улицы, целый и невредимый, она бы тогда точно знала, что все будет хорошо.

Почувствовав, как шевельнулся ребенок, Саманта положила руку на живот и тихо произнесла: Твой папа скоро приедет.

Саманта снова стала наблюдать за улицей и вдруг заметила знакомую фигуру. Когда человек приблизился к дому Хэнкса, ее сердце забилось от радости. Казалось, это преподобный Уолтерс снова воскрес из мертвых. Но в следующее мгновение Саманта поняла, что это не отец, а ее брат Дру, заметно повзрослевший и превратившийся в настоящего мужчину.

Она вскочила на ноги, все еще не веря своим глазам.

Неужели Дру так возмужал и столь сильно изменился? Он стал выше, а длинная прическа делала его точной копией их отца. Они не виделись целых два года. Сейчас ему уже двадцать один.

— Дру! — позвала Саманта.

Дру заметил ее и ускорил шаг. Оказавшись возле дома, он опустил чемоданы на траву, взбежал на крыльцо и заключил Саманту в свои объятия.

— Сэм, — нежно и с любовью произнес Дру, прижимая к себе сестру.

— Как ты узнал, где я живу? Он улыбнулся сквозь слезы.

— Дело в том, что, оказывается, всем в городе известно, кто такая Саманта Уолтерс Хастингс. Так что я без особого труда выяснил, где ты живешь, — Дру поцеловал сестру в щеку и дрогнувшим голосом произнес: — Сэм, что здесь происходит? Мама и папа… и этот полусожженный город. Боже мой, Сэм, — он чуть отступил назад, окинув Саманту внимательным взглядом. — Ты хорошо выглядишь.

— Я только обожгла руки, но они уже не болят, — ее глаза наполнились слезами. — О, Дру! Тебе не следовало прерывать учебу. И все же я очень рада, что ты здесь.

Они снова обнялись, и Саманта почувствовала себя уже не такой одинокой.

— Неужели ты думала, что я мог не приехать, узнав о смерти мамы и отца. Мне до сих пор не верится, что это правда, — голос его задрожал, и несколько минут они молча плакали.

— Как жаль, что тебя заставила приехать сюда такая грустная причина.

Дру достал платок и вытер глаза.

— Все это настолько невероятно, что трудно поверить.

— Узнав обо всем, ты изменишь свое мнение. Мы старались не волновать тебя. Папа очень хотел, что бы ты закончил учебу.

Он должен был отправить тебя назад, в Новую Англию. Мы бы могли вместе жить в семье священника в Массачусетс. Я уверен, они бы с радостью приняли тебя.

Саманта покачала головой и повела брата к скамье.

— Я бы не уехала, Дру. Мы много работали вместе с отцом и матерью во время предвыборной компании, стараясь добиться, чтобы Канзас стал свободным штатом. Кроме того, когда ситуация стала опасной, я уже была замужем за Блейком.

Дру посмотрел по сторонам.

— Да, очевидно, он сильный мужчина, раз ему удалось укротить мою упрямую сестру. Где же твой муж? Я хочу поскорее познакомиться с ним.

Саманта достала из кармана платья носовой платок.

— Его здесь нет, Дру. Я даже точно не знаю, где он сейчас.

— Что? Он бросил тебя? Она покачала головой.

— Это совсем не то, о чем ты подумал. Дру. Блейк — замечательный человек, красивый, добрый, смелый. Я люблю его больше жизни, и он тоже любит меня. Но после нападения на город… Блейк просто не находил себе места. Мы потеряли все, Дру, абсолютно все — одежду, дом, личные вещи, деньги, наших лошадей… Блейк — гордый человек, он чувствовал ответственность за нашу семью. Недавно ему предоставилась возможность быстро заработать деньги. И действительно, он уже прислал мне сто долларов.

Саманта с любовью посмотрела на брата, который так напоминал отца, ее сердце разрывалось от боли.

Но Блейк занялся каким-то очень опасным делом, Дру. Он даже не смог толком объяснить мне, в чем будет заключаться его работа. Однако, я знаю, что это имеет какое-то отношение к повстанцам. Раньше Блейк работал на человека по фамилии Хейл, из Индепенденса. Этот Хейл — горячий аболиционист, как и отец Блейка, которого повесили за его убеждения.

— Повесили? — поразился Дру. — Я представления не имел, что здесь все так ужасно, Сэм. Газеты в Новой Англии пишут в основном о борьбе, которая идет в Конгресс из-за проблемы рабства. Но, Бог мой, у вас здесь — настоящая война!

— В каком-то смысле так оно и есть, Дру. Ты собственными глазами видел, что произошло с Лоренсом. Боюсь, что Блейк согласился на эту работу, чтобы отомстить за случившееся. Я думаю, он тайно доставляет оружие повстанцам.

Дру покачал головой и поднялся на ноги.

— Он не должен был оставлять тебя.

— Блейк вынужден был так поступить. Когда-нибудь ты все поймешь. Мы оказались совершенно без денег. А когда человека лишают всего, у него возникает желание действовать. Но Блейк не просто сорвался с места, бросив меня на произвол судьбы. Он оставил меня в хорошей семье и уже прислал сто долларов, которые ему заплатили за работу. Кроме того, Блейк знал, что скоро приедешь ты. Недавно я получила от него письмо, в котором он сообщал, что вернется через два дня.

— Мне кажется, я понимаю твоего мужа, — вздохнул Дру. — Когда я вспоминаю о наших родителях… — глаза брата снова наполнились слезами, и он поспешно отвернулся. — Боже мой, Сэм! Я никогда больше не увижу их, никогда не смогу поговорить с ними. Ты, по крайней мере, все это время была рядом. Это так ужасно. Я чувствую себя таким одиноким и виноватым в том, что прошлым летом не приехал навестить их.

Саманта встала, подошла к брату и нежно коснулась его руки.

— Дру, ты выполнял их волю. Родители не хотели, чтобы ты приезжал сюда. Они даже собирались меня отправить назад, в Новую Англию, но я не согласилась из-за Блейка. Позже мы уже с мужем обсуждали возможность переезда, но я не могла оставить здесь отца и маму, потому что знала, какая здесь опасная обстановка. Кроме того, нам с Блейком нужно было узнать о судьбе Джорджа Фридома. Это негр, друг Блейка.

Дру нахмурился.

— Негр? Друг? А где он?? И почему вы ждете от него известий?

Саманта взяла брата под руку и снова отвела к скамье.

— Наверно, мне нужно рассказать все с самого начала, — они снова сели.

В это время на веранду вышла миссис Хэнке, и Саманта представила ей своего брата. После короткого обмена приветствиями женщина ушла в дом, чтобы приготовить чай. Саманта взяла Дру за руку, уже не чувствуя себя такой одинокой и начала рассказывать ему обо всем, что произошло: о Блейке, о его ссорах с Ником Вестом и о подозрениях мужа в отношении Клайда Бичера.

— Это главное, что меня тревожит. Блейк считает, что многие бандитские нападения на границе организованы Вестом. Я боюсь, может быть, Вест каким-то образом узнал, куда отправился Блейк? Кроме того, в тот же день уехал и Клайд Бичер и до сих пор не вернулся.

Миссис Хэнке принесла поднос с чаем и поставила его на плетеный столик возле скамьи. Саманта приложила палец к губам, предупредив Дру, не продолжать разговор в присутствии посторонних. Женщина быстро разлила чай по чашкам и ушла в дом.

Дру недоверчиво покачал головой.

— Но отец в своих письмах хвалил Клайда Бичера, как истинно верующего человека и своего помощника. Мне трудно поверить, что этот человек может оказаться предателем.

— Я испытываю те же сомнения. Но Блейк много повидал в жизни и хорошо разбирается в людях. Пока он не вернется, нам нужно быть осторожными в присутствии Бичера. Но насколько мне известно, его еще нет в городе. Бичер объяснил, что собирается навестить наших сторонников, живущих в отдаленных районах и рассказать им об отце, о том, что произошло в Лоренсе.

Дру в растерянности провел рукой по волосам.

— Все это настолько ужасно и невероятно… Мне нужно хорошо над этим подумать. Если Блейк, действительно, не вернется, возможно, я смогу что-нибудь предпринять, чтобы найти его.

— О, Дру, мне бы этого очень хотелось. Только нельзя одному отправляться в дорогу. Нужно обязательно найти кого-нибудь, кто бы помог тебе. Я думаю, это будет нетрудно: к отцу здесь хорошо относились. В приграничных районах очень опасно путешествовать в одиночку.

Дру бросил взгляд на дверь.

— Насколько я понял, ты не хочешь говорить о мистере Бичере в присутствии миссис Хэнке?

— Да, я догадываюсь, что Клайд Бичер считает, что я не верю Блейку. В каком-то смысле это верно. Но я не хочу, чтобы Бичер считал, что я могу подозревать его. Он не должен остерегаться меня, если это окажется правдой. Если Бичер что-то знает о Блейке, возможно, он каким-то образом проговорится, если я буду дружелюбна с ним. Бичер будет менее опасен, если решит, что я убеждена, что он — истинно верующий человек.

Саманта налила себе еще чаю.

— Господи, я стала такой же подозрительной, как и Блейк, — она задумчиво смотрела на свою чашку. — Как я ненавижу то, что с нами сделала эта вражда, Дру. Она лишила нас счастья, разлучила с Блейком. Все боятся доверять друг другу. Блейк как-то сказал, если в стране начнется война из-за закона об отмене рабства, брат будет воевать с братом. Как это печально и страшно…

Дру наблюдал, как Саманта отпила немного чая, думая о том, что со времени их последней встречи сестра очень изменилась: стала красивой и женственной. Блейк Хастингс превратил молоденькую девушку в очаровательную женщину. Вполне очевидно, что этот мужчина хорошо к ней относился, и сестре нравилось быть его женой.

— Я не успел сказать тебе, что ты очень похорошела, — громко произнес Дру.

Саманта слегка покраснела и улыбнулась.

— Когда мы были детьми, ты, обычно, называл меня маленьким страшным поросенком.

— Ну, только когда ты надоедала мне и пыталась стащить мои игрушки.

Они улыбнулись. Дру взял руку сестры в свою.

— Если ты не возражаешь и хорошо себя чувствуешь, завтра мы сходим навестить могилы отца и матери.

Саманта кивнула.

— Конечно, я тоже хочу этого. Я не была там пять дней, с момента похорон, — она отпила из чашки. — Иногда мне кажется, что это только страшный сон: они просто куда-то ушли. Папа всегда был таким смелым, энергичным, а мама во всем молчаливо поддерживала его. Как это несправедливо, как несправедливо! Она почувствовала, как к горлу подступил комок, и замолчала. Дру сжал ее руку и участливо спросил:

— С тобой все в порядке? Это просто чудо, что после случившегося ты не потеряла ребенка.

— Да, слава Богу. Кроме этого ребенка у меня, возможно, ничего не осталось…

— Не стоит так думать, Сэм, — строго сказал Дру. — Пока еще рано тревожиться. Судя по твоим рассказам, Блейк — очень находчивый мужчина и сумеет постоять за себя в случае необходимости. Прежде чем серьезно волноваться, подожди еще несколько дней.

Саманта тяжело вздохнула.

— Самое ужасное в этой ситуации то, что если Блейк не вернется, я не имею ни малейшего представления, где искать его.

— Ну, думаю, для начала я встречусь с Джоном Хейлом. Ведь Блейк выполнял задание этого человека, и Хейл будет, конечно, рад сообщить мне его маршрут. Возможно, он даже сам отправится со мной на поиски.

— Надеюсь. Блейк говорил, что Хейл — очень хороший человек.

Неожиданно Саманта заметила на улице Джонаса Хэнкса; он очень спешил. Она отставила чашку с чаем и поднялась, прижав руку к груди. Обычно Джонас никогда не приходил домой в это время.

— Сэм! — крикнул он, приближаясь к дому. Саманта окинула взглядом его странную фигуру, подумав о том, что если бы не лицо Хэнкса, указывающее на возраст, он бы вполне сошел за юношу. Между тем Джонас уже взбежал на крыльцо и удивленно посмотрел на Дру.

— Он очень похож на папу, не правда ли? — сказала Саманта. — Джонас, это мой брат Дру.

Мужчины тепло пожали друг другу руки.

— Здравствуйте. Мы будем очень рады, если вы остановитесь у нас в доме. Я уверен, Саманте будет спокойнее с вами. Ей пришлось так много пережить, а это так тяжело, особенно в ее положении. Тем более сейчас, когда Блейк уехал…

Хэнке перевел взгляд на Саманту, и она поняла, что что-то случилось…

— Что произошло, Джонас?

Он тяжело вздохнул, нервно сжав руки.

— Сегодня в банк приходил служащий телеграфа, искал Тома Баркера. Том бра