Book: Любовь, ненависть, зависть, ревность. Психоанализ страстей



PETER KUTTER LIEBE,

HASS,

NEID,

EIFERSUCHT

Eine Psychoanalyse

der Leidenschaften

Любовь, ненависть, зависть, ревность. Психоанализ страстей

ПЕТЕР КУТТЕР ЛЮБОВЬ,

НЕНАВИСТЬ,

ЗАВИСТЬ,

РЕВНОСТЬ

Психоанализ

страстей

ББК 88

К 95

Куттер Петер

К 95 Любовь, ненависть, зависть, ревность. Психоанализ

страстей. Перевод с немецкого С. С. Папкова. — СПб.: Б.С.К., 1998.-115 с.

ISBN 5-88925-034-5

Профессор д-р Петер Куттер, известный Штутгардский психо­

аналитик, автор книги «Современный психоанализ», в течение 20 лет

преподавал на факультете психологии Университета Франкфурта-на-

Майне. В книге «Психоанализ страстей» Петер Куттер рассматривает

человеческие чувства с точки зрения психоанализа и излагает основные

принципы психоаналитической теории. Книга предназначена для

широкого круга читателей.

© Vandеnhoeck & Ruprecht, Gottingеn,

1994.

© С.С. Панков, перевод на русский язык,

1998.

ISBN 5-88925-034-5 © Б.С.К., 1998.

СОДЕРЖАНИЕ

6 Введение

Глава первая 9 Феноменология бесчувственного

общества

Глава вторая 17 О сущности понятий: влечение, чувство, аффект,

страсть, эмоция

Глава третья 26 Страсть, мораль и здравый

смысл

Глава четвертая 31 Любовь и эротика

Глава пятая 47 Сексуальность и любовь

Глава шестая 56 Злость, озлобленность, гнев и ярость —

деструктивные страсти

Глава седьмая 70 Зависть и ревность — два способа

быть несчастным

Глава восьмая 90 Жадность и любопытство

Глава девятая 96 Корыстолюбие, скупость, властолюбие и честолюбие

Глава десятая 105 О возможности

нового отношения

к страстям

111 Библиография

ВВЕДЕНИЕ

Приходишь в смятение,

когда осознаешь, в каком бесчувственном

и бесстрастном мире мы живем, однако и в этом

мире, которым правит техника и экономические

интересы, люди не перестают зависеть

от воздействия пылких чувств, даже в том

случае, если последние вытесняются за порог

сознания. Поэтому разговор о страстях

не лишен смысла.

Речь в этой книге пойдет о чувствах, эмоциях

и страстях; о сложном взаимоотношении

между страстью, моралью и здравым смыслом; о любви и эротике, о любви как «чувственном

диалоге»; о ненависти, ярости, гневе и злости; о мстительности, зависти и ревности.

Не ускользнут от нашего внимания корыстолюбие, властолюбие и честолюбие, жадность,

любопытство и преклонение. В заключение мы

поговорим о возможности нового отношения

к страстям.

6

В книге представлены суждения по поводу

вышеназванных феноменов, существующие

в рамках психологии, психоанализа

и философии. Повторяя уже известное,

я постараюсь расставить акценты по-новому, следуя тому ритму, который задают слова, обозначающие ту или иную страсть.

Несмотря на то что, излагая свою версию

сущности человеческих страстей, я вынужден

постоянно ссылаться на ограниченность

научного подхода, я не тяготею

к области иррационального, а строго

следую науке. Сказал Паскаль

в своих «Размышлениях», что «сердце разумеет

то, что разуму не под силу». «Сердце» я заменяю

на «страсть».

Паскаль говорил об отношении к Богу;

моя же тема отношение к собственной

личности и окружающим, поскольку именно

этот вопрос исследует психоанализ. Отношение

это всегда аффективное, чувственное,

страстное. Эмоциональные расстройства

можно устранить, высвободив вытесненные

аффекты и оживив дремлющие страсти,

что приводит к повторному переживанию

прежней эмоции (нем. Re-Emotionalisierung).

Если подобные чувства не оживляются,

то их может «конституировать» первичное

переживание (нем. primare Emotionalisierung), иначе говоря, они могут возникнуть из своего

непосредственного источника влечения.

В этом случае страсти превращаются в силы, 7

дарующие нам целительное волнение,

скрепляющие межличностные связи и дающие

ответ на краеугольные вопросы человеческого

бытия.

Самое главное заново открыть для себя

язык чувств, аффектов и страстей,

которому не сможет обучить

посторонний.

Глава первая Ф Е Н О М Е Н О Л О Г И Я

Б Е С Ч У В С Т В Е Н Н О Г О

О Б Щ Е С Т В А

Мы живем в сложном мире, отя­

гощенном непростыми политическими проблемами, которые усугубляет экономическая ситуация, сопряжен­

ная с безработицей и сокращением социальных льгот.

Иссякают источники энергии; затягивается насущная

реформа образования. Из-за резкого скачка цен на лече­

ние и реабилитацию возросла стоимость медицинской

страховки. Перед людьми встают небывалые проблемы, связанные с головокружительным по скорости ростом

населения нашей планеты. Политики и экономисты

пытаются найти выход из сложившейся ситуации, при­

влекая к сотрудничеству различных специалистов. Соз­

даются кризисные комитеты. Контроль за экономиче­

скими, политическими и социальными процессами тре­

бует сложнейших математических расчетов, которые

осуществляются с помощью компьютеров.

Используя современную вычислительную технику, человечество стремится стать хозяином положения и

рационально управлять данными процессами. В резуль­

тате возникает технократия, иными словами, гос­

подство техники, развитие которой в конечном счете

9

начинает определять экономическую и политическую

ситуацию.

Человеку не находится места в мире, порабощенном

техникой. Его с успехом заменяют механизмы. В том

случае, если все же используется труд человека, от

последнего требуют уподобиться роботу или персональ­

ному компьютеру. В таком мире неважно, что у чело­

века могут быть какие-то личные потребности, чувства

и желания. Чувства пользуются не большим уваже­

нием, чем сентиментальность. Страсти вообще счи­

таются анахронизмом. Даже в период отпуска человек

попадает в сферу индустрии туризма и бывает вынуж­

ден подчинить свои желания ее правилам.

Положение в современной литературе является отра­

жением общественной ситуации: месяцами держатся

в списках бестселлеров специальные книги, посвящен­

ные социально-политическим проблемам. Необозримо

количество книг о путешествиях; короткие рассказы

и эссе стали ведущей литературной формой нашего вре­

мени. Если речь в книге заходит о чувствах, то это чув­

ства, связанные с освобождением от иллюзий. Их выжи­

мают до предела и затем отбрасывают за ненадобностью.

Кажется, мы позабыли, что люди могут жить иначе: тре­

петать от страсти, запутываться в сетях взаимной нена­

висти, которая способна преследовать человека не

только дни и месяцы, но и годы; изнемогать от несчаст­

ной любви, мучиться ревностью, зеленеть от зависти, бледнеть от бешенства, жертвовать собой в состоянии

беспамятства, быть безжалостными в мести.

Драмы, романы и эпос свидетельствуют о том, что

человеческую жизнь наполняют страсти. Об этом пове­

ствуют древнегреческие мифы и трагедии и романтиче­

ская литература XIX века. Романы, подобные «Страда­

ниям юного Вертера» И. В. Гете, не только отражают

10

чувства, характерные для своего времени, но и влияют

на читателя посредством идентификации. Чувства дав-

леют над людьми. Страсти управляют ими. Если бы

существовала форма правления, соответствующая опре­

деленному чувству или страсти, то можно было бы вести

речь о пассиократии, то есть о господстве страстей.

Технократия проникла не только в архитектуру, естественные науки и медицину, но и в науки гуманитар­

ные: из психологии, учения о душе, пытаются изъять

понятия страсти и чувства, заменяя их на такие точные

с естественнонаучной точки зрения понятия, как экспе­

римент, статистика и математическая закономерность.

Эта тенденция не миновала даже психоанализ: предпоч­

тение теперь отдается не многолетнему анализу по пять-

шесть часов в неделю, а разнообразным формам психо­

анализа, адаптированным для групповой терапии, лече­

ния, политологии, социальной работы и педагогики.

С теоретической точки зрения такой подход представ­

ляется многим людям чересчур абстрактным, образно

говоря, неспособным держать руку на пульсе современ­

ности и, в частности, к чувствам и страстям отношения

не имеющим. Реакцией на это явилось возникновение

так называемых новых терапий, например «первичной

терапии», в рамках которой, пожалуй, впервые дела­

ется упор на бессознательную, вытесненную боль, а так­

же «разговорной психотерапии», ставящей своей целью

обнаружить и назвать чувства. Большим успехом поль­

зуются также секты и эзотерические общества (напри­

мер New Age).

Мы уже почти не способны на спонтанное выражение

чувств. Наше рабочее время рассчитано с точностью до

секунды, и мы всегда знаем, что будем делать в следую­

щее мгновение. Под диктатом механической деятель­

ности оказывается не только человек, работающий на

и

конвейере, но и служащий; вместе со своим начальником

он подчиняет свою жизнь деловому расписанию, в кото­

ром не учитывается его личная свобода, гарантированная

каждому гражданину конституцией. Даже поведение

человека в свободное время запрограммировано: досто­

примечательности производятся словно на конвейере, фотографируются и рекламируются с помощью путево­

дителей. Для неожиданных, непредсказуемых пережива­

ний, романтических встреч времени просто нет.

Поэтому неудивительно, что личность человека пре­

вратилась в застывший «панцирь характера», ограничи­

вающий личность изнутри теми же рамками, что дав-

леют над ней извне. Такая личность, «авторитарный

характер» (Adorno et all.), находясь под влиянием внеш­

ней авторитарности, в свою очередь авторитарно воздей­

ствует на окружающих и, вместо того чтобы жить сво­

бодно, неординарно и независимо, существует экономно, ординарно и аккуратно. Подобные люди потеряли связь

со своими чувствами. Поступают они рационально, мыс­

лят прагматично и «функционируют» внешне безупреч­

но. Они делают то, что требует от них общество, лозунг

которого — бесстрастный человек в бесстрастном мире.

Существо, которое в прежние времена именовалось

в психотерапии бесчувственным, равнодушным психо­

патом, превратилось сейчас в широко распространен­

ную особь «марионетки цивилизации». Люди этого типа

любить не в состоянии, поскольку не могут выносить

длительного и глубоко аффективного контакта с дру­

гим человеком. Они с легким сердцем разрывают отно­

шения, не обращая внимания на чувства верности и бла­

годарности, ибо вина и печаль им чужды; они холодны

и бессердечны.

Современный мир — мир бесстрастный, бесчувствен­

ный. Симптомами, указывающими на «болезнь» обще-

12

ства, являются наркомания и алкоголизм, проникшие во

все социальные слои, а также рост преступности и наси­

лия, которое принимает особенно угрожающие формы, когда дело касается меньшинств. Нельзя забывать и

о бесчисленных психических расстройствах: психозах, неврозах и психосоматических заболеваниях; количе­

ство людей, страдающих такого рода расстройствами, и терапевтов, занимающихся их лечением, увеличива­

ется год от года.

Люди, страдающие такими психосоматическими рас­

стройствами, как язва желудка, гипертония и астма, в принципе, больны «аликситимией» (Niemiah & Sifneos). Отметим, что греческое «а» означает отрицание,

«lexis» переводится как «слово», a «thymos» — «чув­

ство». Следовательно, люди, о которых идет речь, неспо­

собны выражать свои чувства словами, поскольку они

попросту не могут адекватно воспринимать свои ощуще­

ния. Их телесная чувственность, а следовательно, жизнь

искажены. Они опустошены, безразличны, не способны

чувствовать, а значит, не способны поддерживать отно­

шения с другими людьми, поскольку отношения эти, равно как и ощущение собственного тела, оказываются

нездоровыми. Это не означает, что подобные люди оди­

ноки в буквальном смысле. Они работают в коллективе, они делят жизнь и ложе с другим человеком, но не

испытывают при этом никаких чувств.

Поэтому не стоит удивляться тому, что феномен

отсутствия чувственности считается в рамках медицины, в особенности медицины психосоматической, серьезной

проблемой. В этой связи говорят о «симптоме Пинок­

кио», проводя параллели между людьми, страдающими

упомянутыми расстройствами, и марионеткой с дере­

вянной душой. В своей книге «Кто сделан из дерева?»

Жан Фудрен, отвечая на поставленный в заглавии

13

вопрос, без колебаний заявляет, что чаще всего впечатле­

ние «деревянного» человека производит не пациент, а врач. Приходится с этим отчасти согласиться, посколь­

ку, как отмечалось выше, деловая рутина, обусловлен­

ная технократией, проникла и в медицину: врачу не хва­

тает времени на то, чтобы в спокойной атмосфере дове­

рительно побеседовать с пациентом. Получается, что

сама медицина страдает «алекситимией».

Не стоит удивляться и тому, что в основе своей струк­

тура характеров большинства из нас более или менее

соответствует особенностям, типичным для пациента, страдающего психосоматическим расстройством. Разу­

меется, степень заболевания различается. Однако сле­

дует отдавать себе отчет в том, что всех нас (это я заяв­

ляю однозначно), учитывая условия нашей жизни, можно назвать «больными».

Невроз, психосоматическое расстройство или пси­

хоз — лишь экстремальное выражение общего правила.

В случае, если нас обошел стороной явный недуг, кон­

статировать который помогают известные симптомы, то

это указывает лишь на то, что мы разучились замечать

бесчувственность окружающего нас мира. В своем эссе

«Неудовлетворенность культурой», опубликованном

в 1927 году, и гораздо раньше, в 1908 году, в менее изве­

стной и небольшой по объему статье «О культурной

половой морали и современном состоянии психики»

Зигмунд Фрейд указывал на то, что господствующее

общество стремится подавить влечения индивида. Дан­

ное стремление чревато девальвацией чувств, особенно

тогда, когда речь идет о чувствах интенсивных и дли­

тельных, иными словами, о страстях. Чувства и страсти

прочно забыты, и мы даже не ощущаем на сознатель­

ном уровне связанного с этой потерей дефицита. Нам

кажется, что наша жизнь безукоризненна, между тем

14

она находится в состоянии стагнации, и многие из нас, если и не страдают от внутренней опустошенности и бес­

смысленности, то, по крайней мере, ощущают опреде­

ленного рода неудовлетворенность.

Причина этому — глобальное обесценивание всего

того, что имеет отношение к страстям, или, формулируя

эту мысль иначе, идеализация бесстрастности, рациона­

лизма, техники. Не стоит себя обманывать: психоанализ

индивида показывает, что психическое содержание, отброшенное защитными механизмами, не разрушается

и не исчезает полностью. Оно продолжает существовать

на бессознательном уровне. Наличие данного содержания

можно установить, регистрируя симптомы «патологии»

общества, например наркоманию, потребительскую пси­

хологию и насилие. Барометром для определения напря­

женности в обществе служат молодые люди, подростки, дети, точно так же, как при оценке «патологии» семьи; часто бессознательное поведение детей указывает на суще­

ствование определенных общественных проблем. Дело

неравнодушных людей — зарегистрировать эти сигналы

и попытаться понять, о каком именно расстройстве они

свидетельствуют, чтобы впоследствии разобраться в при­

чинах Неблагополучного развития. Исследуя причины

данных расстройств согласно диалектическому принципу

психоанализа, приходишь к выводу, что в появлении бес­

чувственности во многом повинно воспитание.

Речь идет о воспитании, лишенном чувств, лишен­

ном эмпатии по отношению к ребенку, о воспитании, педантично следующем педагогическим правилам, из-за

которого человек с самого раннего возраста пристраща­

ется к рационализму, но не получает ни одного урока

чувственной жизни. Речь идет о так называемой социали­

зации, в рамках которой человеку не дается даже «соци­

альное образование», не говоря уже об «образовании

15

аффектном» или, лучше сказать, «сердечном»; все это

заменяет то, что Александр Мичерлих (1963) назвал

«специальным образованием». Человек, не получивший

урока сердечности, — существо бесчувственное. Если же

ему недостает социального образования, то он превра­

щается в нарцистически настроенного эгоцентриста, который скорее «функционирует», чем живет в коллек­

тиве, не вступая ни в какие отношения с окружающими.

Психоаналитикам, для того чтобы добиться успеха

в аналитическом процессе, необходимо предпринять

в качестве «подготовки» «переоценку» собственных цен­

ностей; только тогда они смогут извлечь на поверхность

сокровища, таящиеся в душе пациента. С первого взгля­

да находка психоаналитика напоминает скорее слепую

ненависть или обжигающее бешенство, праведную ярость

или жестокость, чем творческие достижения, нежное бла­

гоговение или горячую страсть. Однако обнаруженные

чувства следует воспринимать такими, какие они есть, и терпеливо их сносить. В данном случае в атмосфере, пронизанной терпимым отношением к страстям, рано или



поздно будет достигнуто необходимое согласие.

Пришла пора заново открыть для себя позитивные

аспекты страстей. Человек — не только homo sapiens или homo faber, но и творческое существо, создающее

символы, осознающее самое себя, имеющее собственную

волю и способное на ее выражение. Человек — это еще

и homo sentiens, чувствующее существо, подверженное

волнениям, готовое любить и ненавидеть и живущее

прежде всего этим. Декарт сказал: «cogito, ergo sum», «я

мыслю, значит, существую»; на мой взгляд, к его словам

можно добавить «sentio, ergo sum», «я чувствую, значит, существую». Необходимо осознать огромное и исклю­

чительное значение страстей, которые дают нам возмож­

ность чувствовать жизнь.

Глава вторая О СУЩНОСТИ

ПОНЯТИЙ:

ВЛЕЧЕНИЕ,

ЧУВСТВО, А Ф Ф Е К Т ,

СТРАСТЬ, Э М О Ц И Я

В школе мы учимся читать, счи­

тать и писать, в институте постигаем математику, биоло­

гию, языки и обществоведение, однако никто не пре­

подает нам уроки жизненной практики. Таким образом, наше образование сводится к познанию, но не является

аффективным. Задача данной книги не ознакомление

со страстями, а, скорее, эмоциональное образование, иными словами, образование, пронизанное чувствами, что попутно является и социальным образованием, обу­

чением, ориентированным на отношения с окружаю­

щими людьми.

Для того чтобы обрести реальную возможность

решать те или иные жизненные проблемы, необходимо

изучить базовые стереотипы душевной деятельности.

Мышление, речь и, не в последнюю очередь, письмо

всегда сопровождаются чувствами. Например, чита­

телю может нравиться или не нравиться тема данной

книги; сообразно с чувствами формируется и реакция: человек может проникнуться чувством под влиянием

прочитанного или же отнестись к этому отрицательно

и полемически.

17

В 1895 году в работе «Исследование истерии» Фрейд

однозначно заявлял, что психоанализ — это метод, кото­

рый ставит своей целью «вытащить на свет спящее вос­

поминание о побудительном происшествии», «попутно

пробуждая сопровождающий его аффект», поскольку

«воспоминания, лишенные аффекта, почти всегда безре­

зультатны». Данная цель выпала из поля зрения психо­

анализа, и произошло это не только под влиянием так

называемой эго-психологии, ориентированной на естест­

венно-научный подход, но и под влиянием социальных

штудий, связанных с «критической теорией» и ее эпиго­

нами. Психоанализ превратился в рациональную эго-

психологию, в чистую «теорию интерактивности», в рам­

ках которой воспоминание подвергается только лингвис­

тической проработке.

Необходимо наверстать упущенное, заполнить обра­

зовавшиеся в психоанализе прорехи, обратившись к неза­

служенно забытым страстям. Для того чтобы вести раз­

говор на тему, имеющую непосредственное отношение

к личным чувствам, необходимо ясно представлять, какой смысл вкладываем мы в то или иное понятие.

1. Влечения, согласно Фрейду, являются основными

побудительными силами, заявляющими о себе с опреде­

ленной периодичностью или циклично. По сути, влече­

ние — это настоятельное требование, стремящееся любой

ценой к удовлетворению.

Данное понятие в столь крайней формулировке под­

ходит, пожалуй, к описанию голода или жажды, бодр­

ствования или сна. Однако в контексте теории сексу­

альности психоанализ решительно акцентирует инстинк­

тивный аспект полового поведения и переживаний.

Сексуальность тесно связана с влечением, однако вместе

с тем, она выходит за рамки влечения. Сексуальное вле-

18

чение включает в себя определенный мотив или желание

и аффект. Общим знаменателем желания и аффекта

оказывается физиологическое возбуждение, которое

естественным образом дополняется общим волнением

и требует своего разрешения посредством действий

и реакций, продиктованных влечением.

2. Чувства являются душевным порывом, который

двигает человеком изнутри. Например, чувство радости

человек переживает при встрече с любимым, а чувство

ненависти к тому, кто вставляет ему «палки в колеса».

Подчас человек пассивно предается чувствам, предос­

тавляя им полную свободу. Однако нередко мы активно

проявляем, например, дружеские чувства. Индивид

испытывает также такие теплые чувства к окружающим, как благодарность. Окружающие могут ответить чело­

веку взаимностью или нет. В первом случае чувства

переживают свой «эпогей». Однако чувства возникают

не только в процессе межличностных отношений. Люди

«с чувством» говорят о работе, «с чувством» выполняют

задание, наблюдают за тем или иным явлением «со сме­

шанными чувствами» и т. д. Любуясь живописью, мы

испытываем определенное чувство. Художественный

объект влияет на нас подобно внешнему раздражителю, и коль скоро мы не превратились в бездушные машины, это означает, что раздражаются наши чувства. По край­

ней мере, мы не можем остаться совершенно безраз­

личными.

В этой связи в рамках психологии речь заходит о чув­

стве переживания, В данном случае чувства имеют отно­

шение к объектам: не только к людям, но и к животным

или к природе в целом. Вместе с тем они связаны с опре­

деленными ситуациями, которые носят социальный

характер. Поэтому чувства — это социальный феномен.

19

Будь то позитивное чувство любви или негативное чув­

ство ненависти, оно всегда направлено на постороннего.

Однако самовлюбленность и самобичевание имеют отно­

шение только к собственной личности.

Чувства непосредственно связаны с фантазиями, с целым сонмом воображаемых образов. Представляя

любимого человека, мы переполняемся нежными чувст­

вами; воображая врага, ощущаем неприязнь и отвраще­

ние. Чувства, охватывающие нас, являются вторич­

ными, производными от первичных, ярких фантазий, поскольку они окутывают воображаемый образ. Чув­

ства издавна оценивались с точки зрения их приятности

и неприятности. Счастливые чувства всегда противопос­

тавлялись несчастным.

Чувства самым тесным образом связаны с личностью

индивида. Наравне с сознанием человек обладает чувст­

вом собственного достоинства и самоощущением. Чув­

ство собственного достоинства сопровождается и окра­

шивается разнообразными чувствами в зависимости от

ситуации. Данное чувство, безусловно, субъективно, однако вместе с тем независимо от объективного возбу­

дителя и способа возбуждения. Так, одна и та же жен­

щина вызывает у разных мужчин различные чувства.

Один до смерти в нее влюбляется, другой находит ее

отталкивающей, между тем как третий, на удивление, остается просто равнодушным. Это объясняется тем, что

возникающее чувство предопределено преобладающими

фантазиями. Если последние пронизаны чувствами, то

следует вести речь о чувственно окрашенных фантазиях.

Согласно «трехмерной теории чувств» Вильгельма

Вундта, чувственно окрашенные фантазии, определяю­

щиеся удовольствием и неудовольствием, возбуждением

и отсутствием такового, волнением и разрядкой, явля­

ются «единственным в своем роде принципом», «психи-

20

ческой каузальностью sui generis», иначе говоря, психи­

ческим мотивом как таковым.

Чувства — это «элементы души», которые, согласно

Веллеку, сосуществуют в полярном состоянии и, в соот­

ветствии с «элементарной теорией чувств», не могут

быть сведены к посторонним мотивам. Вместе с тем вто­

рично их определяют внешние и внутренние возбуди­

тели, зависящие от фантазий.

3. Аффекты следует отнести к особой группе чувств, для которых характерны краткий срок активности, высо­

кое напряжение и сопровождающее их состояние физи­

ческого возбуждения. В отличие от чувств, аффекты

почти всегда возникают в виде реакции. Слово «аффект»

произошло от латинского «af-ficir», что в переводе озна­

чает «добавлять». Аффекты — это «витальные (грубые) ответные реакции», реактивные процессы, при которых

происходит отреагирование напряжения; «дискретные

реакции, для которых характерна высокая интенсив­

ность». Спрашивается, реакции на что? Например, на

определенные сильные переживания, возникшие в про­

цессе контакта с окружающими. Если человека компро­

метируют, он может почувствовать себя уязвленным, и реакцией на это окажется гнев. На измену возлюблен­

ного человек может отреагировать взрывом ярости.

Следует отметить, что говоря об аффектах, мы при­

ближаемся к разговору о страстях, поскольку ведем

речь о чувстве, переживаемом с особой интенсивностью, о стремительном душевном порыве, который значи­

тельно ограничивает возможности разумно контролиро­

вать свои действия, рассматривать себя критически

и правильно оценивать ситуацию. Когда человек охва­

чен гневом, то люди нередко говорят, что он совершает

«необдуманные действия в состоянии аффекта». То же

самое мы говорим о себе, когда от переизбытка чувств

21

перестаем понимать, что делаем, или позволяем увлечь

себя на безрассудство.

Аффект — это стремительная реакция на внешний

возбудитель; длится аффект, как правило, недолго, но

проявляется весьма активно. Он может до такой сте­

пени овладеть человеком, что способности последнего

сознательно воспринимать ситуацию окажутся, по мень­

шей мере, ограниченными или его сознание помутится.

Это наносит вред таким интеллектуальным функциям, как мышление, память, восприятие, адекватное поведе­

ние. Аффекты, будучи стремительными душевными

порывами и буквально взрывом чувств, не дают чело­

веку возможности спокойно взвесить все за и против.

Аффекты, подобно чувствам, всегда ориентированы

на объект. Любое отношение аффективно; в его рамках

люди общаются на языке аффектов, который прости­

рается от слез до смеха. Мы позабыли этот язык, но

у нас есть шанс его заново выучить. Следует только

знать, что выражаются аффекты посредством сокраще­

ния мышц, мимики, жестикуляции, позы, модуляции, тембра и интонации голоса, а также заявляют о себе

множеством других невербальных сигналов.

4. Страсти столь же стремительны и интенсивны, что

и аффекты, однако они не кратковременны, а продол­

жительны. Страсти могут пронизывать жизнь человека

неделями, месяцами и даже годами. Великий философ

XVIII столетия Иммануил Кант дал, на мой взгляд, не­

превзойденное по точности определение страстям и аффек­

там: «Аффект — это неожиданность, он возникает внезап­

но, стремительно достигает того уровня, при котором иск­

лючено обдумывание, является безрассудством. Страсти

необходимо время для того, чтобы глубоко пустить корни, она более обдуманна, но может быть стремительной в дос-

22

тижении своей цели. Аффект действует, как поток воды, сокрушающий дамбу, а страсть — как глубоководное тече­

ние, которое несется по определенному руслу».

Определение страсти как чувства, для которого

характерен более высокий уровень возбудимости, обус­

лавливающий смещение на второй план всех иных

чувств, является количественным. С качественной

точки зрения страсть полностью захватывает человека.

Она сопровождается конкретными представлениями

и желаниями, которые стремится исполнить. Страсть

охватывает человека с головы до ног и, подобно чувству

и аффекту, ориентирована строго на объект: страстная

любовь влечет нас к ближнему, страстная ненависть

отталкивает от него. Страсть полна энергии. Она волнует

и возбуждает. Страсть настойчива и упорна, сконцентри­

рована на своей цели вне зависимости от того, идет ли

речь об азартных играх, рыбалке, общественных меро­

приятиях, дельтапланеризме. Кстати сказать, таким

образом мы дали новое определение страсти, поскольку

в бытовом языке под страстью, как правило, подразуме­

вают нечто пассивное, просто выпадающее на долю чело­

века. У слова «страсть» есть много общего со словом

«страдание». Латинское «passio» можно перевести как

«страдание». Тем не менее люди не пассивно подчиняют

свою жизнь страсти, во многом они страстны сами.

Пружина страсти кроется в физиологии. Из этого

источника проистекает энергия страсти. Вопрос в том, воспринимаем ли мы данную энергию пассивно или

активно, используем ли ее в качестве определенного

потенциала, преобразуя ее в мышление, познание, раз­

нообразные действия.

Влечения, коренящиеся глубоко в личности, проис­

текающие из физиологического источника и являю­

щиеся «несгибаемыми, неотложными, категоричными»

23

( 3 . Фрейд, 1933), питают страсти. Влечения приводят

к напряжению тела, которое можно зафиксировать, периодически нарастают и стремятся достигнуть своей

цели — разрядки. В отличие от влечений, страсти не

обязательно ведут к непосредственной разрядке. Страст­

ный человек постоянно находится в напряжении. Его

мечты и помыслы не иссякают и не сокращаются. Пру­

жина его влечения всегда на взводе. Всю личность про­

низывает одна всепоглощающая страсть.

5. Эмоции. В переводе с греческого «эмоция» озна­

чает «выпрастываться». Иными словами, страсть, глу­

боко пустившая корни в грунт физического тела, стре­

мится под давлением влечения достигнуть своей цели, заявляя о себе более или менее открыто. Способ выраже­

ния зависит от человеческого характера, структура кото­

рого, в свою очередь, есть результат длительного раз­

вития в процессе жизни, сотканной из межличностных

контактов, следы которых преобразовались в струк­

турные элементы . Разумеется, люди одинаково реаги­

руют на некоторые внутренние и внешние возбудители, так называемые стереотипные возбудители. На пре­

следование все мы в той или иной степени реагируем бег­

ством; во время пожара в кинотеатре или отеле немину­

емо возникает паника. Конрад Лоренц и Иреней Эйбл-

Эйбесфельд продемонстрировали, что мы разделяем

с животными такие врожденные стереотипы поведения, как бегство или борьба, преследование противника и

домогательство, связанное со спариванием. Наслед­

ственные, врожденные стереотипные реакции варьиру­

ются в данных рамках, однако способы их выражения

у людей зависят от их социализации.

Таким образом, эмоции или, выражаясь точнее, страсти являются значительными психическими силами

24

длительного действия, полностью охватывающими лич­

ность человека. Они подпитываются из резервуара вле­

чений. Они выражаются специфически, в зависимости

от субъективных черт обуреваемого страстями человека.

Они вращаются вокруг удовольствия и неудовольствия

и проявляются в виде телесного возбуждения, но не сле­

дуют схеме «напряжения и разрядки», а характеризу­

ются длительным напряжением.

Страсти способствуют метаморфозам человеческого

бытия, дают возможность ощутить вкус жизни, напол­

няют существование смыслом. Они преображают нас

и наших ближних; будучи реализованными, они при­

водят, как сказал Жан-Поль Сартр в эссе по теории

эмоций, к «спонтанному преобразованию мира».

Жить страстно значит выполнять свою работу

с восхищением и энтузиазмом, не избегать окружаю­

щих, ощущать эмпатию к ближним, поддерживать

с ними отношения, не испытывать страх перед перспек­

тивой сойти с намеченного пути, познавать душу и тело.

Быть страстным значит с головой бросаться

в любовь, что называется по-английски to fall in love, предаваться ненависти, завидовать чужому счастью, беспощадно преследовать соперника, страдая от рев­

ности, быть страстным поборником какой-нибудь поли­

тической, научной или художественной идеи, выступать

за то, против чего настроены все, рискуя заработать

одни лишь неприятности.

Выдвинув такое позитивное определение страсти, мы

получаем возможность пристально рассмотреть в следу­

ющей главе сложные взаимоотношения страсти, морали

и здравого смысла.

Глава третья СТРАСТЬ,

МОРАЛЬ

И З Д Р А В Ы Й СМЫСЛ

Уже предшественники Сократа

заявляли: «Остерегайтесь будить страсти». Платон тоже

находился под впечатлением данной точки зрения, когда противопоставлял возвышенные идеи вещам.

Описывая в «Никомаховой этике» такие страсти, как наслаждение, алчность, ярость, радость, ненависть

и зависть, Аристотель назвал их «душевными поры­

вами». Он заклеймил их «безудержность», объявив это

свойство «изъяном», и высказался в пользу доброде­

тели, ценности, уравновешивающей крайности, причис­

лив, однако, наслаждение к числу страстей, способству­

ющих любви. «Вопрос о том, желаем ли мы любви из-за

жажды наслаждения или жаждем наслаждения из-за

любви, остается открытым. Поскольку и то и другое свя­

зано между собой столь тесно, что разделить любовь

и наслаждение невозможно. Ясно, что наслаждение при­

носят только определенные действия, а любое действие

ведет от наслаждения к совершенству».

Для стоиков страсти — это следствие «интеллектуаль­

ного изъяна»; являясь «безрассудными душевными поры­



вами», страсти помещаются «вне разума». В данном

26

случае на первый план однозначно выступает морализа­

торство. Страсти отвергаются прежде всего по причине

их безрассудства и вреда.

Для Фомы Аквинского, как и для Платона, нравст­

венная добродетель и страсть — понятия не взаимоиск­

лючающие. Согласно Фоме Аквинскому, «страсти ни

хороши и ни дурны». Они даже выражают духовное

стремление, свободную волю разума. Вместе с тем они

часто приводят к эгоцентризму, к таким «похотям», как

любовь, желание и наслаждение и к таким «воинствен­

ным» проявлениям, как гнев и ярость. Однако воле и

разуму отведена роль упорядочивания. Таким образом, оценка, данная страстям, зависит от степени их подконт­

рольности рассудку.

С терпимым отношением Фомы Аквинского резко

контрастируют бесчисленные отрицательные суждения

средневековых отцов церкви. Их мнения сводятся

к тому, что страсти — это смертный грех в глазах Бога.

В число семи смертных грехов входят: неумеренность

или чревоугодие, ярость или гнев, гордыня, алчность

или жадность, леность или медлительность, праздность, а также порочность или развращенность. Особенно

непримиримая борьба велась с похотью, сладострастием.

Очернение сексуальности берет свое начало в Средневе­

ковье, и следы его заметны и поныне. Словом «похоть»

клеймили не только непосредственно сексуальное, но

и любое наслаждение, радости чувственной жизни, эро­

тику, словом, все физическое. Чувства должны были

быть рафинированными: мужчина поклоняется своей

возлюбленной, почитает ее красоту и, презрительно

отвергая сексуальность, пренебрегает телом своей

избранницы. Фатальным образом любовь была постав­

лена в один ряд со смертью и недугом. Эта несчастная

аналогия до сих пор причиняет множество страданий.

27

В Новейшее время проблема религиозного блага

и греха перестала играть важную роль, которая отводи­

лась ей в Средневековье. Тем не менее раскол между

моралью и страстью сохраняется до сих пор.

Шопенгауэр в своей книге «Мир как воля и пред­

ставление», с одной стороны, торжественно провозгла­

шает «волю к жизни» — «экзистенциальным влечением»

(нем. «Lebenstrieb»). Он пишет: «Все обращено и на­

правлено на существование, на переживание его во всей

полноте», причисляя к жизненным силам не только волю

к самосохранению, но и половое влечение, этот «стер­

жень экзистенциальных влечений». С другой стороны, согласно Шопенгауэру, данное влечение упраздняет

мирские беззаботность, веселость и безгрешность, заме­

няя их на несчастье, а говоря словами самого Шопен-

гауера, «на беспокойство, меланхолию, удрученность, волнение и нужду». В связи с этим Шопенгауэр пришел

к известному «отрицанию воли к жизни», в чем, однако, мы с ним не можем быть солидарны.

Фридрих Ницше отчетливо различал в людях «долю

первобытности». В своей работе «Человеческое, слиш­

ком человеческое» он недвусмысленно заявил: «Без

наслаждения нет жизни». В другом месте он заметил:

«Алогичность страстей необходима для существова­

ния». Согласно Ницше, моральные заповеди церкви «на

самом деле направлены против индивида и не желают

ему счастья». «Могущество моральных предрассудков

коренится глубоко в духовной <...> природе <...>, вре­

доносное, стесняющее, ослепляющее, вздорное».

Со следствиями вредного воздействия такого рода

предрассудков сталкиваются современные аналитики

и анализанды, стремясь освободиться от них в терапев­

тическом альянсе. Приходится объединенными силами

бороться с «супер-эго», в котором концентрируются

28

нормы, приобретенные у родителей и общества и бессо­

знательно порабощающие «эго». Психоанализ прежде

всего — «выведывание» норм, продиктованных общест­

вом. Термин «выведывание» я заимствую тоже у Ницше.

Цель его — освободиться от влияния данных представ­

лений или понизить степень их воздействия. Перефрази­

руя знаменитое изречение Фрейда о том, что «ид должно

стать эго», можно сказать, что «супер-эго должно стать

эго». «Супер-эго», как сформулировал Фридрих Ницше,

«мешает мощным влечениям выходить наружу». Следо­

вательно, им не остается ничего иного, как «оставаться

внутри, причиняя вред». Результат этого — психиче­

ские расстройства и бездушие. Для того чтобы супер-эго

превратилось в эго, «должны получить по заслугам,—

пишет Ницше,— величайшие преступления психоло­

гии», иначе говоря, необходимо признать: во-первых,

«что всякое отвращение обезобразили, уподобив греху», во-вторых, «что всякое сильное наслаждение заклей­

мили как греховное», в-третьих, «что великим деянием

признают лишь самоотречение, самопожертвование», в-четвертых, «что любовь искаженно понимают как

самоотречение и альтруизм, между тем это приобре­

тение или подарок от избыточно богатой личности», в-пятых, «что любовь представляют в виде наказания, счастье — в виде искушения, а страсти почитают дья­

вольским наваждением».

Пациенты психоанализа доказывают своими жало­

бами правоту Ницше. Больше всего они боятся заслу­

жить осуждение аналитика за свои страстные желания, особенно тогда, когда выходят на поверхность вытесня­

емые годами чувства: непреодолимая жажда нежности, эротики, сексуального удовлетворения, оргазма.

Мысль о том, что страсти не только способствуют

личному счастью, но и стоят на службе экономического, 29

политического и научного прогресса, впервые прозву­

чала в сатирическом памфлете мыслителя и поборника

свободы Бернара де Мандевиля. В его басне о пчелах

в аллегорической форме рассказана история двух наро­

дов. Один народ, предающийся страстям, процветает, а другой, живущий добродетельно, чахнет и беднеет.

При помощи модели, включающей в себя эго, супер-

эго и ид, психоанализ как наука, изучающая бессозна­

тельное, как глубинная психология, пытается доказать

нам то же самое, что излагали мыслители, диалекти­

чески разделявшие мораль и страсти, в рамках фило­

софии. По сравнению с грозным супер-эго, необуздан­

ными влечениями, исходящими из ид, и безжалостной

реальностью эго выглядит беззащитным. В таком случае

эго начинает исполнять, по словам Фрейда, высказан­

ным им в работе «История психоаналитического дви­

жения» (1914), «смехотворную роль глупого Августа, который, присутствуя на цирковом выступлении, во что

бы то ни стало желал внушить зрителям и своим гостям, что все номера на манеже исполняются по его команде».

На самом же деле циркач сообразуется с другими сила­

м и — с поведением животных и реакцией публики.

Животные — это метафора для ид, а зрители — для

супер-эго и реальности.

Глава четвертая ЛЮБОВЬ

И ЭРОТИКА

ЛЮБОВЬ

Любовь в своей активной и пас­

сивной формах, когда в первом случае любят, а во вто­

ром — позволяют себя любить, а также в своем кратко­

временном варианте — влюбленности, и варианте дли­

тельном — страстной любви, занимает привилигиро-

ванное положение в азбуке страстей.

Как показывает обыденная жизнь и психотерапев­

тическая практика, люди не становятся счастливыми от

секса и порнографии. Современные молодые люди

живут раскрепощенно, с легкостью меняя одного поло­

вого партнера за другим. Их практически не беспокоит

чувство вины, досаждавшее их родителям и представи­

телям так называемого скептического поколения. В дан­

ном случае прогресс в деле освобождения от прежних

сексуальных табу очевиден.

Однако при ближайшем знакомстве с типом прогрес­

сивно мыслящего человека, для которого нет ничего не­

возможного, начиная частой сменой половых партнеров

и заканчивая групповым сексом, приходишь к другим

31

выводам. Зачастую такой человек не способен на

любовь, которую он в то же время постоянно ищет и не

находит. Таким образом, он никогда сам не испытывал

чувства любви и не ведает, что это такое. В отношении

чувств подобный человек ощущает себя опустошенным.

Обладая функциональной «генитальной потенцией», он

является «эмоциональным импотентом», у которого

полностью блокированы чувства, имеющие отношение

к любви и страстям. Каждая новая связь, на которую он

в очередной раз возлагает свои надежды, его разочаро­

вывает. Вспомогательные средства, например нарко­

тики, которые он использует для того, чтобы заполнить

невыносимый вакуум чувств, приносят лишь временное

облегчение. Этот самообман неминуемо раскрывается, и тогда безжалостная реальность душевной пустоты

может довести до отчаяния.

В Песне Песней Соломона есть такие слова: «Ласки

твои лучше вина <...> Я изнемогаю от любви <...> Левая

рука его у меня под головою, а правая ласкает меня <,..> На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа

моя <...> Души во мне не стало, когда он говорил <...> Крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, рев­

ность <...> Стрелы ее — стрелы огненные; она пламень

весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, реки не зальют ее <...> Если бы кто давал все богатство

дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презре­

нием». В этих строках страсть выражена непосредст­

венно. Здесь нет и тени пренебрежения или пуританской

морали. Все чисто и непорочно, как в первый день творе­

ния; перед нами великолепный образец несокрушимой, незамутненной, необезображенной любви.

Сравняться ли с такой любовью чувства Казановы, величайшего ловеласа всех времен? В своих мемуарах

он писал: «Ничему не обязан я так, как любви». Он без

32

смущения описывал пикантные подробности своих мно­

гочисленных похождений. Однако действительно ли он

любил женщин, которых желал? Действительно ли

ощущал он в экстазе обольщения высочайшее блажен­

ство? С точки зрения современной глубинной психоло­

гии Казанова — это несомненно сексуально одержимый, но, в принципе, неспособный на любовь человек, при­

надлежащий к тому распространенному сейчас типу

молодых людей, который характеризует постоянная

смена половых партнеров, что объясняется отсутствием

душевных сил, необходимых для длительных отноше­

ний. Элементы негативной тенденции кроются в стой­

ком желании отвергать одну женщину в угоду другой.

Не обнаруживается ли здесь скрытое женоненавист­

ничество? Подобным же образом ведут себя и сексу­

ально одержимые женщины, часто меняющие мужчин.

В основе их действий также лежит неспособность

любить по-настоящему.

Возникает вопрос, почему именно страстная любовь

столь редко бывает счастливой не только в романах

и драмах — вспомним хотя бы роковое заблуждение, погубившее Ромео и Джульетту, смерть Тристана и

Изольды, — но и в жизни?

ВОЗЗРЕНИЯ

СОВРЕМЕННОЙ

ПСИХОЛОГИИ НА ЛЮБОВЬ

Современная психология рассмат­

ривает любовь как уравнение с тремя неизвестными: интимностью, сексуальностью и ответственностью.

Роберт Дж. Стернберг (1988) прекрасно продемон­

стрировал несколько принципов, действующих в рамках

треугольника интимности, страсти и ответственности, 33

в соответствии с которыми можно определить типологи­

ческую принадлежность любви:

1. Крайне выраженная интимность, душевное распо­

ложение, при отсутствии сексуальности и ответственности.

2. Крайне выраженная страстная любовь, когда

индивид, минуя межличностные отношения, попадает

в зависимость от другого человека при наличии сексу­

альности и отсутствии ответственности.

3. Крайне выраженная абсолютная ответственность, лишенная сексуальности и интимности.

Для того чтобы убедиться в практическом значении

данных экстремальных формулировок, следует рассмот­

реть следующие двойные комбинации трех основных

характеристик:

— связь сексуальности и интимности, существую­

щая при романтической любви, но подразумевающая

любовь страстную.

связь интимности и ответственности в рамках

товарищеской или партнерской любви, из которой

исключена сексуальность.

совершенная любовь, при которой три ее компо­

нента, словно зрелый плод, находятся в состоянии рав­

новесия, именуемого Стернбергом «Balanced Triang-1е»(1988), сбалансированным треугольником, и любовь

после фазы своего развития балансирует между интим­

ностью, сексуальностью и ответственностью.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ

ВОЗЗРЕНИЯ НА ЛЮБОВЬ

1. Бессознательная побудитель­

ная сила любви — половое влечение, энергия которого, либидо, проистекает из физиологического источника

34

и любой ценой стремится к своей цели, удовлетворе­

нию. Для достижения данной цели необходим объект; это может быть мастурбация, самоудовлетворение или

половые контакты с другими людьми гетеросексуаль­

ного или гомосексуального рода. Разумеется, такая

энергия связана с внешними возбудителями, к которым

можно причислить привлекательное лицо, определен­

ные части тела, изображения или фантазии.

2. Любовь это в большей или меньшей степени

попытка наверстать другую любовь, упущенную

в детстве; это мнение полностью согласуется с психо­

аналитической теорией травмы. Травма в данном случае

носит душевный характер и возникает как результат

оскорбительного действия, от которого индивид не мог

защититься либо по причине чрезмерности травматиче­

ского обстоятельства либо из-за собственной слабости на

момент происшествия. В качестве травматических обсто­

ятельств могут выступать такие действия, наносящие

непосредственный ущерб, как сексуальные домогатель­

ства взрослых или жестокое обращение с ребенком. Зна­

чительное место среди травматических обстоятельств

занимают действия, ущерб от которых носит опосредо­

ванный характер: недостаток заботы, отсутствие ува­

жения, дефицит общения, небрежность, равнодушие, отсутствие заинтересованности. В первом случае возни­

кает травматический опыт, сопровождаемый стимуля­

цией аффектов, обуславливающей в дальнейшем проб­

лемы, связанные с невозможностью распутать клубок

травм, а также сопутствующие этому гнев, ненависть, враждебность. Во втором случае речь идет об опыте

недостаточной любви, недостаточной заботы, сопровож­

даемом угнетением аффектов и обуславливающем чув­

ство дефицита, ощущения неполноценности собствен­

ной личности, внутренней опустошенности и тоски.

35

Разумеется, черты отношений матери и ребенка суще­

ственно обуславливают типологическую принадлежность

любви взрослого человека. Если будучи детьми, мы

много получали, то, повзрослев, мы сможем столько же

дать. Если детство было проникнуто фрустрацией, то

в дальнейшем такой человек будет фрустрировать своего

партнера. Индивид, который был способен на эмоцио­

нальную отдачу, на ребяческую, но действенную любовь

в детском возрасте, повзрослев, сможет любить активно

даже в том случае, если предмет его любви не отвечает

ему взаимностью. Хороший опыт в более или менее удов­

летворительных отношениях между матерью и ребенком

гарантирует будущую способность давать и принимать.

Неудовлетворительные отношения матери и ребенка, чрезмерная травматизация или дефицит любви, напро­

тив, ведут к тому, что индивид, хочет он того или нет, привносит элементы своей травмы или неудовлетворен­

ности в существующие любовные отношения. Прежние

разочарования, обиды и страдания начинают сказываться

на нынешней любви. В случае невроза на первый план

выступают фантазии, призванные возместить индивиду

утаенную от него в детстве любовь; детскую травму пыта­

ются компенсировать за счет партнера мечтами, симпто­

мами и повторением. При перверсиях такую роль выпол­

няет, к примеру, фетиш, компенсирующий недостаток

любви. Садомазохистские действия представляют собой

«эротическую форму ненависти» (J. Stoller), при которой

«любовь состоит на службе у агрессии» (Otto F. Kernberg), и являются инсценировкой непреодоленных дет­

ских впечатлений. Алкоголизм и наркотики выступают

в качестве средств, сулящих заполнение внутренних пус­

тот; преступление дает возможность попросту украсть

или в крайнем случае насильственно заполучить то, в чем

человеку было отказано и в чем он очень нуждался.

36

3. Любовь является бессознательным повторением

непреодоленных конфликтов, идущих из прошлого.

К числу последних следует отнести как вышеупомяну­

тые доэдиповы конфликты, связанные с отношениями

матери и ребенка, так и типичные эдиповы конфликты, сопутствующие отношениям ребенка, матери и отца.

Ребенок ощущает себя «третьим лишним» (Freud, 1910), исключенным из жизни влюбленной пары, переживает

нарцистическую обиду, завидует имущим, ревнует

к тому, кто отнимает у него одного из родителей. Чело­

век, недостаточно преодолевший такой печальный опыт, бессознательно повторяет его во взрослых отношениях.

При этом в течение жизни он постоянно меняет роли: если в детстве его обманывали, то в дальнейшем он

может превратиться в обманщика. Человек, ощущавший

в детстве свою слабость, может захотеть стать сильней­

шим. Так жертва оборачивается палачом, и тогда месть

бывает сладостна. Некоторые события могут влиять на

смену ориентации: например, мужчина, которого поки­

нула возлюбленная, предпочтя ему другого человека, может поначалу ревновать ее к сопернику и злиться на

последнего, но затем заинтересоваться тем, чем занима­

ется он с этой женщиной, а не тем, что ощущает она.

Данный гомосексуальный компонент выявляет гомосек­

суальные черты любви в целом. То же самое относится

к женщинам. Людям приходится на протяжении всей

жизни сталкиваться с непреодоленными конфликтами, обсуждать их в разговорах с друзьями, размышлять

о них в одиночестве. Так или иначе, речь идет о непре­

одоленных детских конфликтах, которые снова и снова

толкают нас на любовь.

4. Любовь — это всегда удовлетворение неизбежного

желания самоутвердиться. Следовательно, любовь, главным образом, посвящена самому любящему, а не

37

предмету любви. Человек любит не другого человека, а себя, подобно Нарциссу, воспылавшему страстью к сво­

ему отражению. Получается, что любовь аналогична

самовлюбленности, а вера в то, что мы любим другого, не

что иное, как иллюзия. В любви мы желаем лишь само­

утвердиться, поднять собственную цену в своих глазах.

Другой человек — лишь средство для достижения этой

цели. В своей книге «Анализ самости» (Н. Kohut, «The Analysis of the Self», 1971), выпущенной на немецком

языке под названием «Нарцистизм» в 1973 году, Гейнц

Когут продемонстрировал, как индивид идеализирует

свою личность благодаря «зеркальному переносу» на

другого, сливаясь с ним или пытаясь найти и обнаружи­

вая в нем свое «alter ego». Ребенок желает увидеть «блеск

в глазах матери», указывающий на то, что он ей не без­

различен; повзрослев, человек ищет волшебство и шарм

в своем возлюбленном, который дает ему понять, что

любит только его и никого другого.

ВЛЮБЛЕННОСТЬ

Влюбленность отличается от

любви, но, как правило, последняя начинается с того, что человек влюбляется.

В период влюбленности предмет ее кажется недости­

жимым и прекрасным. Нас чарует его облик, привле­

кает его обаяние, нами овладевает тоска. Мы хотим

всегда быть с ним, делить с ним все. Наше воображение

переполнено его образами до такой степени, что мы пере­

стаем замечать себя. Сонеты Шекспира, лирика Пет­

рарки и Данте, баллады миннезингеров и бесчисленные

стихотворения щеголяют друг перед другом похвалами, воздаваемыми чувству бессмертной влюбленности. Тем

не менее рано или поздно эта «великая» любовь завер-

38

шается разочарованием, которое закономерно уже толь­

ко потому, что мы чрезмерно идеализируем возлюблен­

ного. Испытывая счастье «цветущей влюбленности», человек рисует в своем воображении красочный и пре­

красный образ, увеличивая пропасть между мечтой

и реальностью, хотя сам он этого долго не замечает.

И только проанализировав реальное поведение возлюб­

ленного, которое не соответствует нашему идеальному

о нем представлению, мы медленно начинаем спускаться

с небес на землю, испытывая болезненную опустошен­

ность, обиду, разочарование и печаль. Таким романти­

ческим мечтам, иллюзиям и псевдолюбви целиком

посвящена книга Стена Й. Катца и Эммы Э. Лин «На

седьмом небе разреженный воздух».

Идеализация возлюбленного тесно связана с детской

идеализацией родителей, когда отец и мать представля­

ются ребенку недостижимыми, совершенными, восхити­

тельными существами. Процесс, обратный идеализации, разочарование, достигает особенно значительных мас­

штабов, когда любимая мать не отвечает ребенку взаим­

ностью. Всякому из нас знакомо чувство отвергнутой

любви и связанная с этим боль разлуки, печаль, одино­

чество. Однако если нам удастся сохранить об этой

любви только добрые воспоминания, то данный опыт

обогатит нас. Если же оно пробуждает в нас дремавшие

до того чувства, то выигрыш от данного происшествия

несравненно больше, чем ощущение конкретной утраты.

Однако даже если отношения продолжаются, разо­

чарование неизбежно. Влюбленность превращается

в любовь, которая ни в коем случае не лишена страст­

ности. Для этого превращения существуют две базовые

предпосылки: во-первых, не следует бояться ответствен­

ности, во-вторых, потеря определенной свободы и свое­

волия не должна превышать выгоды от партнерства.

39

ЧТО НЕОБХОДИМО

ПРЕОДОЛЕТЬ, ЧТОБЫ

НЕ СТРАШИТЬСЯ ЛЮБВИ?

1. Ответ таков: необходимо хотя

бы в какой-то мере преодолеть младенческую травматиза-

цию, чтобы она не могла бессознательно преследовать

индивида со всеми вытекающими из такого преследова­

ния последствиями для нынешних отношений. В первую

очередь речь идет о непреодоленных конфликтах доэди-

повой фазы, берущих начало в отношениях матери и

ребенка. Сепарация, или отделение, от матери может ока­

заться непреодоленной утратой, которая будет препятст­

вовать индивидуации в контексте автономного существо­

вания и самостоятельности. Вместо этого может сохра­

ниться зависимость от других людей, при отсутствии

которых индивид чувствует себя несчастным и требует, чтобы эти люди находились всегда подле него. Это нахо­

дит свое наиболее яркое выражение в популярных пес­

нях. Во вторую очередь речь идет о типичных эдиповых

конфликтах, стереотипные реакции которых индивид

фиксирует и бессознательно воспроизводит в процессе

навязчивого повторения (Freud, 1920), перенося на плос­

кость треугольника отношений, даже при условии, что

сам индивид страдает от этого и на сознательном уровне

желал бы освободиться от подобных стереотипов.

2. Сексуальность и физиологические аспекты в целом

должны быть интегрированы в любовь. Разумеется, существует сексуальность без любви, точно так же, как

любовь без сексуальности. Однако я веду речь преимуще­

ственно о любви, которая первоначально возникает как

результат растущего доверия и вторично включает в себя

сексуальность в качестве «премиального наслаждения»

(Freud, 1925), которое приносит равное удовольствие

40

обоим индивидам, отвечая их пожеланиям. Для этого

следует в рамках последовательного анализа не только

повторить дурной опыт, приобретенный в ранних отно­

шениях с матерью, в форме скрытого стереотипа отно­

шений, но осознать и переработать его; тогда он будет не

в силах разрушить любовь. Непережитые чувства, свя­

занные с отсутствием положительного опыта, можно

восполнить задним числом, например, в рамках так

называемого моратория (Erikson, 1970) юности, когда

человек с азартом пробует, экспериментирует и учится

всему тому, что ускользнуло от него в детстве по вине

семьи, однако при этом избегает серьезной ответствен­

ности, ложащейся в таком случае на плечи взрослого

человека.

Предпосылками страстной любви являются: 1. Отчасти сложившиеся отношения матери и ребен­

ка вкупе с последующим положительным опытом «пер­

вой» любви к матери.

2. В достаточной мере преодоленные эдиповы кон­

фликты вкупе с последующим положительным опытом

«второй» любви к отцу в рамках трегольника отноше­

ний: ребенок, мать и отец.

3. Удачная интеграция сексуальности и физиологи­

ческих аспектов в сферу чувств.

4. Более или менее сбалансированное супер-эго, кото­

рое не подавляет индивида завышенным идеалом и стро­

гими нормами, не преследует и не наказывает, а, доступ­

но для критики, допускает замену предрассудков на соб­

ственное мнение, осознание и исключение проекций.

5. Относительно четкая мужская или женская поло­

вая идентичность.

Искусность в любви в позитивном смысле зависит от

способности любить талантливо, которая возникает из

41

опыта, подобно «искусству любви». К этому относятся не

только так называемая базовая способность на контакт, умение добиваться определенных отношений, но и готов­

ность построить нежные отношения так, чтобы оба участ­

ника длительное время оставались друг для друга равно

интересными, что связано со способностью к межличност­

ным отношениям; не следует забывать и о «способности

к агрессии» (Alexander Mitscherlich, 1956, 1958), которая

в настоящее время определяется как агрессивность, сопутствующая активному соблазнению, агрессивность,

«стоящая на службе у любви», а не перверсии.

Кроме того, следует упомянуть сексуальность и отно­

сящиеся к ней аффективные элементы, которые явля­

ются составной частью здорового отношения к своему

и чужому телу, в результате чего подобный контакт не

оскорбляет, а приносит радость, доставляет удовольствие

и обогащает двух любящих. Таким образом, любовь —

это «страстный диалог», который ведется всеми доступ­

ными любящим средствами. Это включает в себя и посто­

янное желание совершенствовать отношения, рискуя

остаться непонятым или разочароваться. Кто не рискует, тот не выигрывает.

ПОМЕХИ В ЛЮБВИ

Возникает вопрос: какие чувства

способны чинить помехи любви? Прежде всего следует

назвать болезненные чувства дефицита, собственного

несовершенства, неполноценности, беспомощности и

бессилия. Перечисленные чувства вызывают сильный

стыд, следовательно, могут травмировать чувство соб­

ственного достоинства, и поэтому с легкостью вытес­

няются. Данные чувства берут начало в самой первой

любви индивида, т. е. в той любви, которую вызвал

42

у него самый первый участник отношений. Для муж­

чины и для женщины таким человеком является мать.

Мы пассивно желаем, чтобы мать нас любила. Первая

любовь начинается прекрасно, но кончается несчаст­

ливо. Даже при условии, что мать действительно

любит своего ребенка, она просто не в состоянии

любить его столь сильно, сколь желает того ее нена­

сытное дитя.

В этом таится первопричина тесной взаимосвязи

между любовью и смертью, неразрешимой дилеммы

между счастьем утоленной страсти и его трагическим

исходом. Несчастный конец в какой-то степени запро­

граммирован глубоким впечатлением от первого не­

удачного опыта.

Проводя аналогию с компьютером, можно сказать, что если данная программа будет снова запущена под

воздействием первой юношеской любви или любви, воз­

никшей во взрослом возрасте, которая, как правило, оказывается любовью второй, то поведение индивида

будет в значительной мере определяться прежним сте­

реотипом, хранящимся в бессознательном.

Однако первая активная любовь в жизни индивида

немногим отличается от любви пассивной; кончается она

тоже разочарованием. В детском возрасте человек зача­

стую любит заботящихся о нем людей активно, сближа­

ется с ними, обращается к ним, наивно желает доставить

им удовольствие, чем-нибудь порадовать. Когда речь

идет о маленьком мальчике, то большую долю в его неж­

ности занимают совершенно мужские чувства, а точнее, вполне сексуальное желание обольстить мать, приоб­

рести в ее лице подругу и соратницу, осчастливить ее.

Эта первая любовь окрашивается разнообразными фан­

тазиями и переполняет мальчика, однако заканчивается

она непременно несчастьем. Обожаемая мать не может

43

ответить взаимностью на чувства сына, и тем самым

отталкивает его от себя.

Маленькая девочка тоже не ограничивается пассив­

ным желанием быть любимой, она, подобно мальчику, хочет обольстить свою мать, призывая последнюю

любить ее так же сильно, как любит она сама. Кристи­

ана Оливир полагает, что мать не в состоянии «вожде­

леть» свою дочь, поскольку она сама когда-то была

маленькой девочкой, тогда как мальчика, будучи жен­

щиной, она «вожделеть» могла бы. Тем не менее, по

личному аналитическому опыту мне известно, мать

гораздо теснее сближается с дочерью, чем с сыном, поскольку ребенок одного с ней пола вызывает у матери

большее доверие.

«Эдипову» стадию развития, продолжающуюся от

трехлетнего до пятилетнего возраста девочке переносить

гораздо легче. На этой стадии ее новая любовь к отцу —

гетеросексуальная в отличие от прежней любви, носив­

шей гомосексуальный характер. Для нее пришло время

познать, что значит любить мужчину и быть им люби­

мой, а это включает в себя в первую очередь трепетность, уважение, тактичность. Девочка ожидает по большей

части приятных и многообразных нежных отношений, охотно идентифицирует себя с отцом, хочет походить на

него, обогащая тем самым свою формирующуюся лич­

ность, что дает ей определенные преимущества в гряду­

щей любви к мужчине.

Развитие мальчика происходит иначе. Если мальчик

любит отца подобно тому, как прежде он любил мать, и желает, чтобы отец тоже отвечал ему взаимностью, то

он испытывает чувства гомосексуальные. Однополая

сущность данной любви, обусловленная биологиче­

скими факторами, непременно осложняет ее течение, поскольку бытует распространенное предубеждение

44

против такого рода чувств. В связи с этим отец и сын

всеми возможными способами избегают проявлений

нежности, что сопровождается болезненным чувством

неразделенной любви. Поэтому многие мальчики пред­

почитают фиксировать свое развитие на стадии первой

любви к матери и впоследствии, уже повзрослев, бес­

сознательно стремятся обрести в любимой женщине

заботливую мать.

Неудача в первой и второй любви при всех половых

различиях в том и другом случае связана с равноценной

первичной травмой, в свете которой мать начинает

казаться существом всемогущим, а сам ребенок — чем-

то вроде придатка к этому существу. Очевидно, детское

разочарование способно в дальнейшем ощутимо навре­

дить любви. Однако если данный механизм будет нами

осознан, то мы сможем избежать многих страданий.

Именно в этом контексте следует интерпретировать про­

тиворечия, возникающие между любовью и здравым

смыслом, о которых толкуют с античных времен по сию

пору; драматизм, неизбежно сопровождающий любовь, является ее непременным функциональным элементом, порожденным разочарованием, пережитым в детстве.

Степень такого разочарования не одинакова в каж­

дом конкретном случае. Однако драматический исход

детской любви каждого индивида закономерен и неизбе­

жен для всех. Если человеку посчастливится утешиться

в своем разочаровании, он сможет избежать «неопре­

деленности и ранних страданий». Этому способствует

понимание того, что, помимо родителей, существуют

и другие объекты для обольщения, другие люди, кото­

рые тоже нас любят. Если в период страданий мы ощу­

тим их участие, то рана постепенно затянется. В против­

ном случае возникнут перверсии. Например, женщины

бывают склонны «слишком сильно любить» (Norwood), 45

а мужчины желают одного: чтобы «их любили» (Wieck).

Кроме того, наблюдаются перверсивное поведение как

«позитивное» проявление невроза: алкоголизм, наркома­

ния, служащие заменителем потерянной любви, а также

делинквентное поведение, позволяющее силой добыть

столь необходимую любовь; в случае изнасилования это

проявляется со всей определенностью, а в случае кражи

материальных ценностей или денег — в сублимирован­

ной форме.

Менее патологичной и, следовательно, более нор­

мальной представляется в этой связи нарцистическая

компенсация — занятия искусством, литературой и

музыкой, хотя это и чревато утратой непосредственного

общения с людьми. Отдав предпочтение картине, книге

или музыке, мы избегаем контакта с окружающими

и уже ничем не рискуем: нас не бросят, нас не разоча­

руют, мы держим ситуацию под контролем.

Глава пятая СЕКСУАЛЬНОСТЬ

И Л Ю Б О В Ь

Венера — древнеримская богиня

весны, садов и любви и ее древнегреческий двойник, Афродита, дочь Зевса, а также Диана — богиня чувст­

венной любви и красоты, и Эрос, сын Ареса и Афроди­

ты, крылатый мальчик, который ранит людей стрелами

в сердце, пробуждающими любовь между мужчиной

и женщиной, — все эти образы символизируют разнооб­

разные аспекты половой любви, отражая значение кра­

соты, сексуального наслаждения и страсти.

В случае, если взаимная чувственность, страсть и

любовь сливаются в единое переживание, следует вести

речь о синтезе чувств, персонифицированных Венерой, Афродитой и Эросом, о синтезе, который невозможно

описать, а можно лишь ощущать. Упоение и возбужде­

ние, характерные для такого состояния, обусловлены

привлекательностью возлюбленного. Подобным же

образом стимулируют чувственность фантазии. Потреб­

ность в реализации любви влечет нас к возлюбленному

и заставляет желать взаимности. «Только она к нему

потянулась, как он потупил взор и ничего уже более не

видел»,— так описывает Гете удачное соблазнение

«холодного как лед» рыбака русалкой.

47

Любовь оказывается сладострастной, если приводит

к возбуждению половых органов и вызывает стремле­

ние достигнуть удовлетворения в слиянии гениталий, обусловленном анатомическим строением последних.

Поэтому в книге Эриха Фромма «Искусство любви»

речь идет прежде всего о любви половой. Ранний опыт

в этой области следует воспринимать положительно, поскольку он позволяет познать сущность половой

любви. Современные средства контрацепции позволили

молодым людям достаточно свободно проявлять свою

чувственность, не испытывая столь губительного для

половой любви страха перед беременностью. Необхо­

димо уточнить: речь идет не об обучении сексуальной

технике, а о возможности поупражняться в чувствах, ощутить, что такое самоотдача, сосуществование, взаим­

ное наслаждение, забота и ответственность.

Разумеется, половая любовь включает в себя и сли­

яние гениталий. Здоровая женщина испытывает в дан­

ном случае естественное чувственное наслаждение. Так

называемая эмансипированная женщина, для которой

проникновение пениса во влагалище является своего

рода «экспансией» и невыносимым унижением, вряд ли

по-настоящему свободна в своей женской сексуаль­

ности. Очевидно, подобные женщины не могут сми­

риться с какой бы то ни было зависимостью от мужчин

и защищаются, принижая значение последних. Точно

так же поступают некоторые мужчины. Однако и муж­

чины, и женщины нуждаются друг в друге, хотя эта вза­

имная зависимость весьма уязвима.

Женщины не всегда безосновательно боятся муж­

чин, ведь определенные мужчины способны использо­

вать женщин, применять грубое насилие, лишь бы

добиться удовлетворения. Подобное поведение сви­

детельствует о том, что способность индивида на чув-

48

ственное наслаждение и оргазм не обуславливает спо­

собность любить, испытывать человеческие чувства.

Иными словами, половая потенция и оргазм — это еще

не гарантия способности любить. Чувственное удо­

вольствие нуждается в страстных взаимоотношениях, наполненных мощным и длительным чувством, вклю­

чающим в себя телесные ощущения. Речь идет о здо­

ровом, психосоматическом феномене, в рамках кото­

рого объединяются телесные и душевные переживания, ориентированные равным образом на себя и партнера.

Способность на комплексное переживание такого мас­

штаба требует длительного развития и также весьма

уязвимо. Не случайно многие люди в последнее время

страдают сексуальными расстройствами. Наруше­

ния потенции и неспособность достигать оргазма явля­

ются в данном случае лишь наиболее явными проявле­

ниями многообразных расстройств, требующих психо­

терапевтического вмешательства, будь то лечение или

профилактика.

Страх мужчин перед женщинами тоже имеет свои

основания. Нередко в отношениях с женщиной мужчина

оказывается жертвой ее ненависти и мести, первона­

чально относившихся к отцу. В процессе психоанализа

всегда можно уточнить, обоснован ли страх мужчины

или является продуктом его фантазии.

Гораздо чаще, чем непосредственные нарушения

потенции и отсутствие оргазма у мужчины и женщины, выявляется неспособность поддерживать страстные сек­

суальные отношения, иными словами, «эмоциональная

импотенция». Косвенные намеки на это обнаружива­

ются даже в языке; существуют такие выражения, как

«спать вместе», «разделять ложе» и т. д., указывающие

на машинальность полового акта, которому отводится

роль примитивного рефлекса. Возбуждение половых

49

органов происходит словно в пустоте, поскольку оно не

связано с душевным переживанием. Половой акт совер­

шается партнерами бесстрастно.

Порой возникает впечатление, что мужчины чрезвы­

чайно склонны к чувственной любви, поскольку легко

возбудимы. Однако совмещение чувственного возбужде­

ния и душевного переживания представляет для мужчин

определенные сложности.

Возникает также впечатление, что женщины чаще, чем мужчины, бывают способны на сильные чувства, и эта способность не дана им от природы, а является

следствием воспитания, принципы которого согласуются

с общественными устоями. Женщина может любить

страстно, но это не означает, что параллельно с этим она

испытывает половую любовь в генитальном смысле.

Даже сейчас женщины реже мужчин приобретают пред­

варительный опыт подобных переживаний путем само­

удовлетворения. Следовательно, для женщин представ­

ляет определенные сложности процесс интеграции чув­

ственных элементов сексуальности в наличное страстное

переживание. Согласно Мастерсу и Джонсону, у жен­

щин наиболее чувствительной в сексуальном отношении

является внешняя часть гениталий, к которой относятся

такие зоны возбуждения, как клитор, половые губы

и вход во влагалище. Именно эти зоны женщина воспри­

нимает негативно по вине неправильного воспитания

в детстве и в связи с неприятными ощущениями, возни­

кающими в менструальные периоды в подростковом воз­

расте; в результате чувственность такого рода остается

невостребованной, исключенной из сферы пережива­

ний, несмотря на то, что эрогенные зоны несомненно

являются важным фактором половой любви. Эту част­

ную чувственность следует интегрировать в чувствен­

ность общую. В данном случае подспорьем для жен-

50

щины может стать самостоятельное изучение строения

собственных гениталий, что позволит ей в психологиче­

ском контексте противопоставить себя мужчине, осно­

вываясь на том, что в глубине ее тела сокрыта обширная

и сложная система половых органов.

Не затрагивая часто обсуждаемый вопрос о кли-

торальном и вагинальном оргазме, замечу только, что

оргазм — это общее переживание и как таковое оно не

может быть сведено к функциональным особенностям

определенных органов. Кроме того, необходимо отме­

тить некоторые важные различия между мужчинами

и женщинами:

Мужчина относится к своим гениталиям естественно.

Он изучил их благодаря онанизму и знает, как они

функционируют. Гораздо чаще он не ведает, что дан­

ными генитальными функциями явление не исчерпы­

вается. Вожделение, утоляемое в одиночку,— жалкое

удовольствие, лишенное чувств, обольщения и страсти.

Половой акт, совершаемый подобно занятиям мастурба­

цией, не приносит наслаждения ни мужчине, ни жен­

щине. Многие мужчины страдают от расстройств, свя­

занных с неспособностью чувствовать, любить, духовно

сближаться с партнершей, выражать свою нежность сло­

вами, испытывать к женщине эмпатию и идентифици­

ровать себя с ней.

Причиной таких расстройств бывает, как правило, недостаточное доверие к женщине. В контексте чувст­

венной, половой любви это означает недоверие к жен­

ским гениталиям. Мужчина бессознательно восприни­

мает женские гениталии как гидру, стремящуюся его

проглотить. Подобные страхи могут быть преодолены, если партнерша своим нежным отношением докажет

мужчине, что ей можно доверять. Однако предпосылкой

для этого является отказ от желания злоупотреблять

51

женщиной ради подтверждения своих сексуальных

способностей. Зачастую мужчина проецирует на жен­

щину собственные импульсы, полагая в дальнейшем, что они исходят от нее.

Женщина, как правило, очень рано учится прини­

мать во внимание прежде всего потребности окружаю­

щих и пренебрегать собственными желаниями. Отно­

шения для нее превыше всего. Больше всего женщина

боится оказаться брошенной любимым человеком и пре­

доставленной самой себе. Нередко женщина недооцени­

вает себя, поскольку не испытывает уверенности в соб­

ственной половой идентичности подобно своей матери, с которой не желает идентифицировать себя созна­

тельно именно по этой причине, но, не имея другого

выбора, вынуждена идентифицировать себя с ней бес­

сознательно, поэтому вышеупомянутая перспектива

может стоить женщине последнего сохранившегося

самоуважения.

Неуверенность в себе обуславливает значительную

зависимость женщины от окружающих. Женщина может

преодолеть данную неуверенность только в том случае, если воспитает в себе человеческое и женское достоин-'

ство, достигнет уверенности в собственной половой

идентичности. Это подразумевает позитивное отноше­

ние к собственному полу, к его физиологическим и сек­

суальным особенностям. Женщина может изучать и рас­

сматривать свои гениталии, узнавая, насколько велика

и сложна система ее внутренних половых органов, и

осознавая, насколько данные органы неотделимы от ее

тела. Многие мои пациентки, проходившие курс психо­

анализа, создавали для обозначения своих половых

органов образные выражения, заменявшие соответству­

ющие медицинские термины, например, цветок лотоса, ларец с сокровищами, пульсирующая жизнь.

52

Для того чтобы возникло позитивное отношение к сек­

суальности, требуется снисходительное и терпеливое

поощрение, вернее, нежность. Важное значение в дан­

ном случае приобретает не только внутренний настрой, но и поведение. Аристотель говорил: «Без труда нет

наслаждения», а известный психоаналитик Михаэль

Балинт подчеркивал необходимость непрекращающегося

«процесса обольщения, который требует неслыханного

напряжения сил и в мягкой форме продолжается до тех

пор, пока существуют подобные отношения».

Здесь отчетливо проявляются активные аспекты

половой любви. Английское выражение «to fall in love»,

«бросаться в любовь», напротив, акцентирует ее пассив­

ный характер. Пассивная готовность предаваться поло­

вой любви, целиком полагаясь на обстоятельства,—

черта весьма знаменательная; о ней стоит поговорить

отдельно. Предпосылками к подобной решимости слу­

жат уверенность в себе и в своей любви к другому чело­

веку, а также доверие к своему возлюбленному и уве­

ренность в его любви. Броситься в любовь с головой

человек может лишь тогда, когда выполнено и первое, и второе условие.

Однако данный поступок чреват регрессией, возвра­

щением к системе переживаний, характерных для дет­

ства, что прежде всего проявляется в акте самоотдачи, в процессе которого открываются границы эго, иными

словами, размывается самоощущение индивида и про­

исходит «хаотичное» слияние. Это напоминает, быть

может, состояние плода в материнской утробе и устра­

няет драматическое ощущение разъединенности. «Само­

отдача» во время полового акта сравнима с потерей соб­

ственного «я», с предчувствием смерти. Не случайно

французы называют это состояние «la petite mort»,

«смерть в миниатюре».

53

Мы получаем только тогда, когда отдаем. «Поступок

одного продиктован поступком другого»,— говорил

Гегель, известный философ-идеалист, занимавшийся

систематизацией духа и проявивший незаурядную про­

ницательность в вопросе особых взаимоотношений

между влюбленными. В своей работе «Основные поло­

жения философии права», которая была впервые опуб­

ликована в 1821 году в Берлине, Гегель, в частности, писал: « Первым моментом любви следует считать мое

нежелание оставаться независимой личностью и ощуще­

ние того, что если я таковой останусь, то буду чувство­

вать себя обделенным и неполноценным. Вторым сле­

дует считать тот момент, когда я влюбляюсь в другую

личность, находя в ней ровно столько же, сколько она

получает от меня. Поэтому любовь — это чудовищное

противоречие, не подвластное рассудку, в котором самая

сложная проблема — отрицание чувства собственного

достоинства, воспринимаемое как самоутверждение.

Таким образом, любовь одновременно производит про­

тиворечие и устраняет его». В передаче Гегеля диалоги­

ческая природа данного типа отношений между двумя

любящими выглядит неподражаемо. Если же дополнить

подобные отношения страстью, можно вести речь о «чув­

ственном диалоге».

Данное определение прекрасно передает сущность

любви: прилагательное «чувственный» указывает на ее

чувственность, страстность, приставка «dia» — на вза­

имодополняющую основу отношений между двумя

людьми и слог «log» — на духовность.

Сказанное не означает, что страсть подвергается тор­

можению или сублимации, преобразуясь в исключи­

тельно душевную деятельность, поскольку это было бы

равносильно усечению трехмерной любви, иными сло­

вами, любви неразделенной. Духовность в данном слу-

54

чае следует понимать не как «антагонизм души», а как

осознание. Именно таким путем индивид осознает собст­

венную страсть, превращает ее в достояние эго и, черпая

энергию из резервуара полового влечения, развивается

в процессе диалога с партнером.

Речь идет не о том, чтобы ид заняло место эго, а о не­

обходимости подпитывать эго из источника ид. Только

в этом случае мы сможем любить по-настоящему. Трех­

мерная любовь — это одновременное сосуществование

чувственного диалога, отношений, в рамках которых

происходит бурный процесс осознания, и, наконец, самого осознания, проистекающего из страсти и вклю­

ченного в данные отношения.

Глава шестая ЗЛОСТЬ,

О З Л О Б Л Е Н Н О С Т Ь ,

ГНЕВ И ЯРОСТЬ —

ДЕСТРУКТИВНЫЕ

СТРАСТИ

ЗЛОСТЬ

«Все дело в неприязни», — гово­

рим мы, если наши идеи не воплощаются. «Между нами

неприязнь», — объясняем мы, когда кто-то нам противо­

речит или нас укоряет. Мы реагируем неприязненно, когда кто-нибудь уязвляет нас своей неприязнью, и мы

можем «чуть не лопнуть от злости» или «разразиться

негодованием». В таком случае возникает необходи­

мость выместить свое негодование на другом человеке, иначе говоря, в активной форме попытаться разозлить

его, между тем как первоначально неприязнь испыты­

вали мы и в форме пассивной. Будучи неотреагирован-

ной вовне, злость может буквально душить человека.

«Проглоченная» злость не исчезает, а продолжает раз­

виваться в психике индивида. В результате возникают

печаль, досада, раздражительность, антипатия, доходя­

щая до отвращения, негодование и дурное настроение.

Злость может настолько глубоко укорениться в бессо­

знательном, что провоцирует порой такие психосома­

тические расстройства, возникающие вследствие двой­

ного вытеснения, как язва желудка, дискинезия желч­

ных путей и заболевания выделительной системы. На

взаимосвязь между злостью и состоянием организма

56

указывают, в частности, многие общеупотребительные

выражения, например: «его злость заела», «желчный

человек», «у меня это в печенках сидит» и т. д. Люди

бледнеют и зеленеют от негодования и способны даже

разозлиться на кого-нибудь до смерти.

ОЗЛОБЛЕННОСТЬ

Озлобленность — это результат

подавления злости, форма хронической неприязни, кото­

рую индивид питает к своему оппоненту. В данном слу­

чае правомерно вести речь о характере, доминирующей

чертой которого является ненависть. Обладатели подоб­

ного характера имеют за плечами немало обид и разо­

чарований, берущих начало в младенчестве. Напри­

мер, многие воспитанники детских домов оказываются

«озлобленными детьми», личности которых поражены

ненавистью. Готовность таких детей к насилию является

следствием жестокого обращения, которому они подвер­

гались. Отверженные, беспомощные, брошенные на про­

извол судьбы, эти изгои не могут развивать самосозна­

ние. Состояние подобных детей и подростков указывает

на тесную взаимосвязь между озлобленностью и самосо­

знанием. Молодые люди, склонные к насилию, по сути

своей люди уязвленные, обиженные и не уверенные

в себе. Растущая озлобленность призвана закрыть своей

массой невыносимые обиды и разочарования. Жажда

любви у этих людей никогда не утихает. Поэтому не

стоит удивляться тому, что они пестуют свою озлоблен­

ность; они относятся к окружающим с таким же равноду­

шием, черствостью и бессердечием, с каким относились

когда-то к ним.

Элементарные потребности в заботе и уверенности, которые испытывают подобные индивиды, остаются

57

неудовлетворенными. Вместо этого они сталкиваются

с открытым неприятием, жестокостью, неуважением

и лицемерием воспитателей и родителей, которые впо­

следствии, замечая, что дети пренебрегают общепри­

нятыми нормами, ни во что не ставят родительские

ценности, не могут понять, что пожинают лишь то, что

посеяли сами.

ГНЕВ, ВРАЖДЕБНОСТЬ

И НАСИЛИЕ

Злоба и неприязнь могут пере­

расти в гнев, при котором «кровь закипает в жилах», И взбешенный, разъяренный человек выходит из себя, рвет и мечет и готов обрушиться на любую преграду, вставшую на его пути. Согласно классификации, приве­

денной во второй главе этой книги, гнев следует отнести

к разряду аффектов, охарактеризовав его тем самым как

кратковременную непосредственную реакцию на внешний

раздражитель, в данном случае оскорбление; Когут гово­

рит в этой связи о «нарцистическом» гневе (Kohut, 1975).

Враждебность — это совокупность ощутимых, но

незримых аффективных и конгнетивных реакций, формирующих предубеждение против определенной

личности.

Насилие, напротив, представляет собой вполне оче­

видное враждебное поведение индивида, не гнушающе­

гося применять физические или психологические сред­

ства для того, чтобы травмировать противника, прямо

или косвенно ему вредить.

Если гнев обращается против определенных групп

населения, например, против таких меньшинств, как

иностранцы или эмигранты, то следует вести речь о ксе­

нофобии, в которой нет и следа страсти, а есть только

58

неприкрытая ненависть и жажда разрушения, заслужи­

вающие самого решительного осуждения. Суровые

штрафы и жесткие меры пресечения в данной ситуа­

ции — средства вполне действенные, поскольку «кто не

хочет (или не может) понять свою неправоту, должен ее

хотя бы ощутить».

ЯРОСТЬ

Гнев вызывает вспышки ярости,

может внезапно проявляться в виде вспыльчивости

и тотчас угасать. Ярость освобождает людей от нако­

пившихся отрицательных эмоций.

Кроме того, ярость может быть «праведной» и «бла­

городной»; такая ярость заставляет людей бороться

за достижение своей цели. Удовлетворение в дан­

ном случае достигается за счет определенных слов

и поступков. Вместе с тем правомерно говорить и

о «страстной» ярости, которая характерна для людей, страстно увлеченных каким-то предприятием, не жела­

ющих никому ни в чем уступать, яростно защищающих

свое детище; такая ярость конструктивна. Деструк­

тивной оказывается ярость, которая находит свое

выражение в насилии, жестоких поступках, пытках

и убийствах.

Однако не следует полагать, что ярость — черта, характерная прежде всего для криминального мира.

Примеры нетерпимости легко обнаруживаются в повсед­

невной жизни, в процессе общения с окружающими, которые способны нещадно ругать человека за его спи­

ной. Нередко отношения людей бывают наполнены сар­

казмом, призванным унизить ближнего. Честный чело­

век осознает свою нетерпимость , однако не желает это

открыто признавать. Зачастую так обстоит дело и со

59

злорадством, посещающим нас всякий раз, когда от

нашего соперника отворачивается удача. Кто из нас

втайне не торжествовал, когда несчастья обрушивались

на конкурента.

СТРАСТНАЯ НЕНАВИСТЬ,

ЖЕСТОКАЯ МЕСТЬ -

РАЗРУШЕННАЯ ЖИЗНЬ

Неприязнь к определенному чело­

веку, как правило, к сопернику, является длительным, мощным чувством, которое перерастает в ненависть вся­

кий раз, когда приходится сталкиваться с этим челове­

ком. Поэтому ненависть можно причислить к страстям.

Поясню подробнее. Существуют люди, которые сеют

повсюду раздоры, никого не переносят и лелеют в своем

сердце ненависть. Кажется, что вся их личность пропи­

тана ненавистью. Складывается впечатление, что они

готовы затеять непримиримый спор без всякого повода.

Они не только упорствуют в своей ненависти, но и пес­

туют ее, не принимая во внимание никакие разумные

доводы. Ослепшие от ярости, они упрямо преследуют

противника, унизив которого, тотчас обращают свой

гнев на кого-нибудь другого; именно в данном контексте

следует понимать неверность. Скрытая ненависть часто

является причиной клеветы, интриг и предательства.

Нарушение обещаний и ненадежность вообще могут счи­

таться скрытым выражением латентной ненависти.

Людям свойственно ненавидеть. Важно, что мы

ненавидим. Поэтому ответ на вопрос, нужна ли нам

ненависть, поставленный Маргарет Мичерлих (1972) в заглавии ее книги, может быть только утвердитель­

ным. Да, ненависть нам нужна; об этом свидетельствует

история человечества.

60

Тимон Афинский, герой одноименной пьесы Уиль­

яма Шекспира, является типичным примером человека, обуреваемого ненавистью. Говоря точнее, он персони­

фицирует ненависть. Он ненавидит все и вся: он при­

глашает гостей к столу, сервированному лишь мисками

с водой, и вскоре с гневом гонит их прочь. Он уединя­

ется в келье, предпочитая жизнь отшельника обществу

людей. Неумолимый в своей ненависти, он не обращает

внимания на то, что его ближние пытаются исправить

допущенные ими ошибки. На примере Тимона мы

можем наблюдать, как зарождается ненависть. Тимон

раздал все свое имущество бедным, а когда сам обра­

тился к ним за помощью, никто не откликнулся на его

мольбу. Следовательно, его ненависть к людям явилась

реакцией на оскорбление и в значительной степени

была мотивирована желанием отмстить за допущенную

людьми несправедливость.

Данное обстоятельство позволяет выявить основные

причины страстной ненависти: неизбывные обиды, оскорбления, душевные травмы и унижения. Подобные

чувства возникают, когда человека глубоко разочаро­

вывает возлюбленный, когда родители жестоко обра­

щаются с сыном, когда дочь подвергается растлению.

Чем меньше у индивида независимости, тем тяжелее

ему переносить разочарования такого рода. Ребенка

можно травмировать до глубины души. Люди реагируют

на подобную травматизацию бессильным и неопре­

деленным гневом или нацеленной, неумолимой и бес­

пощадной ненавистью. Только такая реакция позво­

ляет избежать страха и выбраться из океана беспомощ­

ности и безысходности. Однако спасительный берег, на

котором находит себе прибежище человек, оказывается

обителью ненависти, ярости, злости, гнева и враждеб­

ности. Следовательно, эти пылкие чувства являются

61

сигналами, указывающими на реальную или вообра­

жаемую опасность.

В возникновении враждебности и нетерпимости

немаловажную роль играют также социальные фак­

торы, среди которых — молодежная безработица, лиша­

ющая молодых людей надежд на осмысленное будущее, на то, чтобы занять более или менее достойное место

в обществе. Неудивительно, что безработный моло­

дой человек завидует тому, кто нашел хорошую работу.

У него появляется возможность отреагировать свое раз­

дражение, и мишенью для конкретного выражения

ненависти оказываются «они». В результате возникает

латентная готовность к насилию.

В том случае, если эти тлеющие чувства, поощряе­

мые предрассудками, обратятся против определенной

группы людей, то общее раздражение может превра­

титься, например, в конкретную ксенофобию, мани­

фестно проявляющуюся в виде насилия под воздейст­

вием алкоголя. Поводом для таких действий является

предрассудок против чужаков, которые виноваты только

потому, что они другие.

ОТЦЫ И ДЕТИ

Дети ненавидят родителей, а те

в свою очередь — детей. Причиной этому являются

взаимные разочарования, несбывшиеся надежды. Дети

развиваются не так, как хотелось бы их родителям.

Однако сыновья и дочери имеют право требовать от

своих отцов и матерей, чтобы они были хорошим приме­

ром для своих детей.

Дети довольствуются существующим образцом для

подражания, с которым они могут себя идентифициро­

вать. Произошло то, о чем предупреждала Маргарет

Мичерлих в своей книге «Примеры для подражания

62

исчерпаны» (1978). Родители, не уверенные в собствен­

ной идентичности по вине своей пассивности во времена

национал-социализма или коммунизма, не могут быть

примером для своих детей. Они просто не годятся для

этого. «Все что угодно, лишь бы не так, как мать!» или

«Если отец поступает так, то мы поступим наоборот!» —

полагают молодые люди. В данном случае сила ненависти

прямо пропорциональна размерам разочарования, кото­

рые в свою очередь зависят от уровня предшествовав­

шей разочарованию идеализации. Ненависть молодежи

велика, поскольку матери и отцы, учителя и воспитатели

не оправдали даже самых мизерных надежд, которые

вполне справедливо возлагали на них молодые люди.

В результате складывается драматическая ситуация; молодые люди не имеют примеров для подражания, объектов идентификации, необходимых для развития

личности. По вине этого вынужденного дефицита стра­

дает их идентичность.

Человеку нелегко ощущать связанное с этим состо­

яние внутренней опустошенности. У него возникает

соблазн оглушить себя наркотиками, потопить горе

в вине или компенсировать унижение, демонстрируя

окружающим свою отвагу и дерзость, как это делают

любители пачкать стены краской из пульверизатора или

те молодые люди, которые катаются в метро, прицепив­

шись к вагону снаружи.

НЕНАВИСТЬ

МЕЖДУ МУЖЧИНОЙ

И ЖЕНЩИНОЙ

Ненависть дочери к матери и

сына к отцу с легкостью переносится на партнеров соот­

ветствующего пола, и возникает половая ненависть.

63

Древние легенды повествуют о ненависти, которую

испытывали и продолжают испытывать до сих пор жен­

щины к мужчинам. Клейст положил это в основу своей

драмы «Пентесилея». Однажды на скифов напали эфи­

опы, умертвили мужчин и обесчестили женщин. С тех

пор скифские женщины возненавидели мужчин. Эти

амазонки проникали на земли эфиопов, ловили муж­

чин и отпускали их только после того, как они вступали

с ними в связь. Пентесилея хотела повергнуть Ахилла, но ей была невыносима мысль о том, что он ее любил, ведь победа должна была остаться за ней. Заметив, что

влюбленный Ахилл ей поддается, она с яростью выпус­

тила стрелу ему в шею и скормила ненавистного муж­

чину псам.

Пентесилея была неспособна любить, а значит, неспо­

собна ощущать свою зависимость от другого человека.

Она отвергала отношения с мужчиной, предпочитая

одиночество, столь велики были ее ненависть и нежела­

ние зависеть от мужчины. Современные феминистки

тоже считают, что взаимная зависимость мужчины

и женщины является на деле односторонним унизитель­

ным подчинением мужчине. Откуда возникла подобная

половая ненависть? Быть может, ее причины кроются

в неуверенности и комплексе неполноценности, в чувст­

вах, которые не должны осознаваться, ибо их осознание

повлекло бы за собой тяжелую травматизацию? В дан­

ном случае соотношение выглядит по-прежнему: чем

неувереннее человек, тем значительнее его ненависть.

Поступок Пентесилеи — это лишь крайнее выражение

принципиальной позиции, придерживаясь которой жен­

щины находят всевозможные отговорки для того, чтобы

избежать зависимости от мужчин, от этих грубых муж­

ланов, «мачо», пополнив тем самым ряды феминист­

ского движения.

64

Разумеется, некоторые мужчины насилуют, унижают

и эксплуатируют женщин. Однако это еще не повод для

того, чтобы ненавидеть всех мужчин. Кроме того, суще­

ствует немало женщин, унижающих мужчин. Но это

обстоятельство не может служить оправданием жено­

ненавистничества. Психоанализ в силах поспособство­

вать формированию новых, лишенных ненависти отно­

шений между мужчинами и женщинами. Главное —

осознавать, что мужчины и женщины в равной степени

зависят друг от друга; и тем и другим данная зави­

симость дается нелегко.

МЕСТЬ

Месть — это особая форма враж­

дебности, для которой характерна задержка в проявле­

нии непосредственной агрессии. Цель мести — отпла­

тить за причиненные страдания. Поэтому есть основа­

ния утверждать, что лейтмотивом ненависти, которую

испытывают молодые люди к старшим и женщины

к мужчинам, является месть. Чем серьезнее нанесенное

оскорбление, тем сильнее желание за него отмстить.

Подобные чувства вполне оправданны и понятны.

Пентесилея мстила мужчинам за нападение на ее

страну, за убийство скифских мужчин и надругатель­

ство над женщинами. Ее чувства были пронизаны

местью, она не устрашилась даже убийства.

Мифы позволяют нам заглянуть в пугающие бездны

человеческих душ, преисполненных ненависти и гото­

вых ради нее на все. Например, отвергнутая Медея, желая отмстить за неверность своему мужу Ясону, не

нашла ничего лучшего, как убить собственных детей.

Электра больше всего на свете любила своего отца

Агамемнона, (подобно Эдипу, возлюбившему свою

65

мать, Йокасту). «Хочу тебя видеть, не оставляй меня

сегодня одну», — умоляла она отца. Полагая, что Ага­

мемнона убил Аигистос, Электра решила отмстить ему, попутно оскорбляя свою мать, соперницу в любви

к отцу. В глубине души Электра бессознательно не­

навидела неверную мать за то, что она предпочла

ей мужа, предоставив дочь самой себе. Ненависть

Электры — образец первичной мести, берущей начало

в разочаровании. Вторично ненависть дополняется

половой завистью зрелой и чувственной женщины

к матери, что только усиливает первоначальные нега­

тивные чувства. Услышав, наконец, из уст своего брата

подтверждавший ее предчувствия рассказ о том, что

Агамемнона убила ее мать Клитемнестра, она стала

одержима местью. Видения кровавой расплаты пресле­

довали ее. В этой жизни она желала только одного —

отмстить за смерть любимого отца. До тех пор пока

отец оставался не отмщен, она была не в силах успо­

коиться. Мечты и помыслы Электры — прекрасный

пример того, до какой степени способны завладеть

человеком страстная ненависть и мстительность. Инди­

вид, испытывающий подобные чувства, не обращает

внимания на свою безопасность, бескомпромиссно пре­

следует свою цель, видя смысл своей жизни исключи­

тельно в отмщении.

Вместе с тем месть может оказаться защитой от

чувств, которые вызывают тревогу и приносят столько

страданий, что индивид «предпочитает» их вытеснять.

Травматические аффекты такой силы возникают, как

правило, в связи с потерей близкого человека. К ним

относятся боль разлуки, тревога, сопровождающая рас­

ставание, и глубокая скорбь. Уповая на месть, индивид

избегает необходимости обращать внимание на ранящие

его чувства. Кримгильд в «Песне о Нибелунгах» мстит

66

Гагену за убийство Зигфрида и за похищение сокровищ

Нибелунгов.

В 1991 году была опубликована книга Урсулы Рих­

тер «Женская месть». Основываясь на личном опыте, автор повествует о том, как мстит женщина, любовью

которой пренебрегли.

Однако в социальном плане наиболее подходящей

средой для изучения женской ненависти является

феминизм, процветающий на почве ненависти и стрем­

ления отмстить мужчинам за вековое притеснение.

«И станут жены гиенам подобны»,— писал Шиллер

в «Песне колоколов». Некоторые интеллектуалы левац­

кого толка удивляются, когда их столь податливые не­

когда жены, вступив на путь феминизма, превраща­

ются в воинствующих амазонок, внушающих своим

мужьям страх, нередко сопровождаемый бессозна­

тельным отказом от сексуальной активности в форме

импотенции.

Пытаясь защититься от растущей агрессивности жен­

щин, мужчины сплачиваются в мужские компании, кри­

тически пересматривают некоторые традиционные муж­

ские ценности (Nitzschke, 1988) или пытаются найти

объяснение сложившейся ситуации.

ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ

НАСИЛИЯ, КСЕНОФОБИИ

И ШОВИНИЗМА

«Прочь гнев»,— этим железным

правилом необходимо руководствоваться в социальной

работе и социальной педагогике. Вместо того чтобы

ожидать, когда накопившиеся в психике чувства хлынут

через край, следует вовремя и в разумных пределах

отреагировать гнев, злость и ненависть.

67

Для этого существует несколько путей:

1. «Круглый стол», собравшись за которым, про­

тивники получают возможность вести дискуссию, спо­

рить, сохраняя достоинство. На более низком уровне

роль диспута может заменить ругань. Человек может

«проклинать противника на чем свет стоит», «посылать

его ко всем чертям», «разносить его в пух и прах».

Народ проявляет удивительную изобретательность по

части ругани.

2. Злость и гнев могут быть «отреагированы» в про­

цессе занятий спортом, требующих физического напря­

жения и ограниченных правилами игры. Для этого

подходят игровые командные виды спорта, подразу­

мевающие разделение игровой площадки на «свою» и

«чужую» половины. Привлекательность игровых видов

спорта заключается в их латентном символическом зна­

чении; многое роднит их с борьбой за выживание.

Например, футболисты в разгар игры самоотверженно

борются за мяч, словно «за военный трофей» (Thomas Kutter).

3. Художники могут избрать путь сублимации

и «перерабатывать» гнев, неистово орудуя кистью, с чувством обрабатывая камень или дерево, гравируя

по меди.

4. Существуют определенные виды терапии, эффек­

тивные в решении проблем, связанных с негативны­

ми чувствами и аффектами, к числу которых следует

отнести первичную терапию Артура Янова, образную

терапию Фритца Перлза, биоэнергетику Александра

Ловена, телесный психоанализ Тилманна Мозера и

появившиеся на свет благодаря Карлу Роджерсу «encounter groups», «конфликтные группы». Харриет Голь-

дор Лернер в своей книге «Что мне делать со своим гне­

вом?» дает аналогичные рекомендации. Сходство

68

заключается прежде всего в утверждении, что злость, гнев, ярость, враждебность и склонность к насилию

должны достигать разрядки под контролем индивида.

Девиз в данном случае: «Злитесь!», а не «Скрывайте

злость!»

Однако лучшим выходом из подобной ситуации

остается нормальное, прямое выяснение отношений, с высоко поднятой головой, в честном поединке, когда

человек, преодолевая преграды, отстаивает свое право

на собственное мнение.

Глава с е д ь м а я ЗАВИСТЬ

И РЕВНОСТЬ -

ДВА СПОСОБА

БЫТЬ НЕСЧАСТНЫМ

ЗАВИСТЬ

Зависть, так же, как и ревность,

можно отнести к страстям, поскольку она обуславливает

ревностное стремление к тому, что причиняет страдания

и тем самым приводит к несчастью. Зависть — следствие

чувства собственной неполноценности. Нередко говорят

о «зависти неимущих», полагая, что неимущие завидуют

богатству имущих. Зависть направлена на то, чего инди­

вид лишен. Однако причиной для зависти служит не

только имущество, но и такие человеческие качества, как

красота, здоровье, интеллигентность.

В отличие от ревности, непременно вовлекающей

в свою орбиту трех участников, первый из которых —

ревнующий, второй — тот, кого ревнуют, и третий —

тот, к кому ревнуют,— зависть предполагает наличие

двух индивидов, один из которых завидует другому, обладающему тем, что по разным причинам первому

недоступно. Человек не может обладать всеми поло­

жительными качествами и материальными ценностями, поэтому всегда существует тот, кто имеет больше или

располагает чем-то иным. В связи с этим жадность неис­

коренима и вездесуща.

70

Гельмут Шок, социолог из Майнца, аргументируя

свои выводы подобным же образом, именует зависть

«базовой антропологической категорией». По его мне­

нию, зависть «более универсальна, чем принято пола­

гать», и, для того чтобы определить ее наличие, зачас­

тую требуется «демаскировка», призванная разо­

блачить искусно замаскированную зависть. Нередко

зависть оказывается столь продолжительной и интен­

сивной, а ее влияние на индивида столь приворажива­

ющим, что невольно напрашивается сравнение зависти

со страстью, разумеется, не имеющей ничего общего

с любовью, но родственной деструктивным страстям, например, ненависти.

Вышесказанное иллюстрируют примеры из жизни.

Бездетная женщина завидует женщине, у которой есть

дети. Однако сама она бессознательно боится рожать

ребенка. Осознает же она лишь собственную зависть.

Мужчина не находит себе места от зависти, наблюдая

за тем, как его коллеги успешно делают себе карьеру, в то время как его попытки упрочить свое положение

в фирме постоянно терпят крах. Другому человеку не

дает покоя зависть к братьям и сестрам, живущим

в недостижимом для него достатке.

Данные примеры помогают выяснить, какие фено­

мены играют важную роль в становлении зависти. Объ­

ект зависти располагает чем-то, что высоко ценится

завистником. В первом случае — это дети, во втором —

карьера, в третьем — материальные блага.

Сам завистник чувствует, что он не способен достиг­

нуть именно этого: женщина боится рожать ребенка, мужчина плохо ладит со своим начальником, другой

господин не в силах в должной мере себя обеспечить.

Для зависти характерна полярность в обладании

ценностями, когда один полюс представляет неимущий

71

завистник, а другой - имущий индивид, вызывающий

зависть. Полюса эти связаны друг с другом. Как пра­

вило, человек, которому завидуют, не подозревает о зави­

сти, поскольку внешне она безмолвствует, тогда как

внутри всегда на взводе. Завистник может поддержи­

вать длительные партнерские отношения с тем, кому он

завидует. Он сравнивает себя со своим визави, убежда­

ется в его материальном, физическом и интеллектуаль­

ном превосходстве. Загипнотизированный совершен­

ством своего партнера, завистник внезапно ощущает

болезненное чувство. «Ведь получается, что я хуже

его», — говорит он себе.

Таким образом, зависть заявляет о себе при появле­

нии подходящего объекта, выступающего в роли внеш­

него возбудителя, требующего разрядки. Однако чув­

ство зависти гнездится в душе завистника, которого пре­

следуют самоистязательные и саморазрушительные

фантазии. Он угрюм, он страдает под бременем тяжких

размышлений. Зависть отравляет его, подтачивает его

изнутри, паразитируя на душе, словно червь. Такова

психическая ипостась зависти.

Зависть — это алчность, съедающая человека изнутри.

Если зависть характеризуется хроническим течением

и у страдающего от нее человека появляется надежда

изменить в обозримом будущем свое положение, то

зависть превращается в ressentiment *, в то, что Фридрих

Ницше именовал «экзистентной завистью»(нем. «Leben-sneid»). Человек, обуреваемый подобной страстью, нена­

видит силу, удачу, счастье, здоровье, естественность, которых у него нет, поэтому удовлетворения своих

потребностей в положительных эмоциях он достигает за

счет равнодушия, цинизма, насмешек, позволяющих ему

* Самоограничение (фр.) — Прим. переводчика.

72

избегать травматизации, связанной с ощущением дефи­

цита и неполноценности своего существования.

Однако принижая значение того, чем обладает посто­

ронний, индивид принижает одновременно и себя самого.

Я припоминаю в этой связи одного своего пациента, который был изможден от зависти. Дни и ночи напролет

он мечтал о том, что достигнет однажды такого же поло­

жения, как те, кому он завидовал, и однажды ему при­

снилось, что эти люди проникли к нему в дом, вели себя

высокомерно и по-хулигански. Зависть разлагала и

отравляла его физически. Он ощущал, как по его жилам

разливается яд и представлял себе, что тело его разлага­

ется, превращаясь в желтый бульон с острыми брит­

вами. «Экзистентная зависть» соответствует всем кри­

териям страсти. Поэтому ее можно назвать страстной

завистью, в отличие от зависти обычной.

Зависть может выродиться в самобичевание. Если

самобичевание приносит наслаждение, то зависть допол­

няется мазохистскими компонентами и приближается

к перверсии. Интенсивное самобичевание может вы­

зывать физические симптомы. Человек «бледнеет от

зависти», поскольку сжимаются кровеносные сосуды

и повышается кровяное давление; человек «желтеет от

зависти», поскольку кровь насыщается желчью.

Кроме того, зависть может принимать форму ярко

выраженной и направленной вовне ненависти. Завист­

ник втайне пытается навредить тому, кому он завидует.

Зачастую завистник не ограничивается одним челове­

ком; он изводит открытыми упреками и язвительными

замечаниями тех, кто попадается ему под горячую

руку. Нередко под горячую руку попадает супруг, дети, которые вынуждены выслушивать постоянные, скептические замечания и терпеть вспышки раздра­

жения недовольных собой завистников, жертвующих

73

близкими. Они оскорбляют, используют и компро­

метируют своих партнеров, детей, друзей, клевещут

на них. Плетя коварные интриги, завистники стре­

мятся компенсировать свои страдания. В данном слу­

чае зависть принимает форму причинения вреда окру­

жающим. Шекспировский Отелло пал жертвой зави­

стника Яго, горячо ненавидящего, но действующего

с холодным расчетом. Этот эгоист завидует положе­

нию и деньгам Отелло, а также его счастью с Дездемо­

ной. Поэтому Яго стремится вселить в душу Отелло

ревнивые сомнения, находя отдушину и садистское

удовлетворение в зрелище падения своего соперника.

В этом отчетливо проявляется сходство зависти и пер­

версии, в данном случае садизма. Зависть может про­

воцировать криминальное поведение. Бессмысленное

разрушение чужой собственности оказывается зачас­

тую результатом вспышки страстной зависти. Поэтому

молодые люди хулиганят, бьют стекла у припаркован­

ных автомобилей, ломают уличные телефонные аппа­

раты. Люди говорят в таких случаях: «Они бесчинство­

вали, как вандалы».

Когда зависть оборачивается самобичеванием, ее дей­

ствие направлено вовнутрь; если же зависть выражается

в форме причинения вреда окружающим, то она свиреп­

ствует извне. В любом случае болезненное ощущение

превосходства окружающих над собственной личностью

является неприметной психологической причиной

бросающихся в глаза симптомов самобичевания и причи­

нения вреда окружающим. Завистник не способен

любить и ценить самого себя. Столкнувшись с недобро­

желательностью в детстве или в юности, он автома­

тически проникается неприязнью ко всему, что радует

других людей. Завистник — человек несчастный, достой­

ный сожаления, страдающий от сомнений, от навязчи-

74

вых мыслей, от отсутствия здорового чувства собствен­

ного достоинства.

В рамках психоанализа существует понятие нар-

цистического расстройства личности. Главной особен­

ностью подобных расстройств является «расстройство

эго», дефицит стабильной и способной на интеграцию

структуры эго. Когда индивид не испытывает чувства

собственного достоинства, окружающие предстают

перед ним в необыкновенно привлекательном свете.

Тогда оживленная болтовня посторонних людей напо­

минает о собственной «интеллектуальной бесцвет­

ности». Подобные обесценивающие чувства столь невы­

носимы, что внезапная вспышка раздражения или само­

бичевание кажутся человеку меньшим злом.

Рассмотрим попристальнее две особые формы завис­

ти, осложняющие нашу жизнь.

Прежде всего следует упомянуть половую зависть, зависть, возникающую между полами. Широко изве­

стное фрейдовское понятие зависти к пенису, то есть

зависти, которую испытывает девочка к мальчику, или

в метафорическом смысле, — женщина к мужчине, роль

которого в современном обществе, несмотря на все уси­

лия феминисток, остается неизмеримо значительнее

женской,— зачастую воспринимается неверно. Нам не

составляет труда понимать зависть к пенису как выра­

жение своего рода социальной зависти. Но мы натал­

киваемся на трудности всякий раз, когда пытаемся объ­

яснить, что же такое на самом деле зависть к пенису.

В настоящее время почти не осталось представите­

лей психоаналитического лагеря, склонных трактовать

подобную зависть как «маленькое отличие» с боль­

шими последствиями. Тем не менее в психоаналитиче­

ской практике встречается достаточно пациенток, для

которых имеет важное значение зависть к мужским

75

гениталиям. И это неудивительно, коль скоро пенис —

зримый орган, а женские гениталии не бросаются

в глаза. Женщина может завидовать мужчине еще и

потому, что, в отличие от нее, мужчину, в силу естест­

венных причин, нельзя принудить к половому акту, если он не возбужден. В связи с этим мужчина защищен

от изнасилования, между тем, женщина, даже не испы­

тывающая полового возбуждения, рискует быть изна­

силованной в любую минуту. Именно поэтому Фрейд

писал, что анатомическое строение человека — это

«судьба» и анатомическое различие между мужчиной

и женщиной никак нельзя считать «маленьким».

Чем более склонна женщина ощущать собственную

неполноценность и несовершенство, тем значительнее

ее зависть к мужчине. Поэтому подобная зависть также

возникает как следствий дефицита, в данном случае

дефицита в генитальной сфере. Если же женщина, напротив, уверенно чувствует себя в женской роли

и гордится собой, то у нее нет оснований в чем-либо

завидовать мужчине.

Менее известен тот факт, что мужчины тоже заве­

дуют женщинам, поскольку последние способны зачать, выносить, родить и кормить грудью ребенка. У при­

митивных народов сохраняется ритуальный обычай

мужских родов. Когда женщина рожает, ее муж лежит

в постели и за ним также ухаживают. Европеец особенно

завидует женскому бюсту; не случайно обнаженная

грудь является излюбленным предметом изображения

во многих иллюстрированных журналах.

Зависть к братьям и сестрам — явление широко

распространенное. Младшие завидуют превосходству

старших, а те, в свою очередь, завидуют младшим, пото­

му что родители относятся к ним с большим трепетом.

Кто из родителей не знает случаев, когда один ребенок

76

с гневом ломает игрушку другого, только потому, что

у него такой нет. Ребенок размышляет приблизительно

следующим образом: если у меня такой игрушки нет, то

не бывать ей и у другого. Наблюдая за детьми, можно

без особого труда заметить связь между их поведением

и завистью, тщательно скрываемую взрослыми.

Широко распространена также возрастная зависть, зависть, которую испытывают дети и родители. Роди­

тели завидуют молодости, здоровью, беспечности, сво­

боде детей и, не в последнюю очередь, их сексуальной

раскрепощенности. Дети завидуют тем преимуществам, которые предоставляет родителям их возраст, а также

общественному положению, знаниям, размеренности

половой жизни родителей. Психоанализ свидетельст­

вует о том, что зависть, которую испытывает младенец

к материнской груди, к этому неисчерпаемому источ­

нику, к этой молочной реке с кисельными берегами, отзывается во взрослом возрасте. Известный психоана­

литик Мелани Клейн, умершая в 1960 году в Лондоне, впервые заговорила о деструктивном влиянии младен­

ческой зависти, которое выявляется в процессе психо­

аналитического лечения детей; в настоящее время это

общепризнанный факт. Кроме того, подобная зависть

заявляет о себе и в процессе психоаналитической тера­

пии взрослых людей.

Зависть имеет вредные последствия для развития

ребенка. В связи с тем что объект зависти подвергается

воображаемому уничижению и уничтожению, он пере­

стает приносить пользу ребенку, которого мучает стыд и

раскаяние за гипотетический проступок. Ребенка пугает

перспектива наказания и ввергает в отчаяние сознание

того, что он покушается на то, в чем более всего нужда­

ется. Во многих неудачах и промахах повинна зависть.

Речь идет о людях, которые «не могут добиться успеха»

77

(Freud, 1915). Индивиду нелегко смириться с мыслью

о том, что у другого человека есть то, чего не хватает

ему. Если индивид будет свысока посматривать на соб­

ственность человека, которому он завидует, то, оче­

видно, его чувство собственного достоинства возро­

дится, однако вместе с тем он потеряет последнюю

надежду на помощь.

Не следует также забывать о социальной ипостаси

зависти. Зависть произрастает еще и на почве реальной

социальной несправедливости. Как избежать зависти

ребенку из малообеспеченной семьи, который видит, насколько велика разница между его ограниченными

возможностями и перспективами, открывающимися

перед другими детьми? Может ли безработный юноша

смотреть без зависти на отпрысков солидной буржу­

азной семьи, посещающих гимназию? Возможно ли, чтобы рабочие и ремесленники не завидовали уча­

щимся институтов и университетов, которые просы­

паются, когда им угодно, располагают досугом для чте­

ния, для размышления, пользуются случаем, чтобы

поучаствовать в дискуссии и заявить о своей политиче­

ской позиции?

Полагать, что зависть, продиктованную социальной

несправедливостью, можно интерпретировать исключи­

тельно с психологической точки зрения, значит умыш­

ленно ограничивать себя рамками одного метода иссле­

дования. Стремясь дать зависти исчерпывающее психо­

аналитическое толкование, исследователи допускают

ошибку. В данном случае более ощутимую пользу спо­

собны принести политические мероприятия, направлен­

ные на то, чтобы предоставить всем гражданам более

или менее равные шансы. Для этого сделано уже немало

и в сфере образования, и в сфере здравоохранения.

Однако многое сделать еще предстоит.

78

Тем не менее не стоит поддаваться иллюзии и верить

в то, что различия между людьми могут исчезнуть. Ведь

различия между полами, между родителями и детьми, между братьями и сестрами вполне естественны и неиз­

бежны. Устранить их не под силу никакой политической

системе, поскольку они возникают вместе с человеком, как и его физические данные. Остается лишь поступать

следующим образом: не преувеличивать значение такого

рода различий в процессе воспитания ребенка. Кроме

того, следует компенсировать различия между имущими

и неимущими с помощью социальных пособий, а также

налоговых льгот, в распределении которых необходимо

отдавать предпочтение многодетным семьям перед без­

детными и женатым людям перед холостыми. Таким

образом мы сделаем все возможное для того, чтобы пре­

дотвратить возникновение зависти.

Помимо этого, можно попытаться превратить зависть

в здоровую конкуренцию. Вместо того чтобы зариться на

чужую собственность и расходовать все силы на зависть, мы могли бы, следуя мысли Гете, постараться самостоя­

тельно получить то, чем желаем владеть. Необходимо кри­

тически анализировать сложившуюся ситуацию всякий

раз, когда возникает соблазн недооценивать собственные

и переоценивать чужие возможности. Завистнику следо­

вало бы обратить внимание на собственные преимущества, которые он не замечает, зачарованный совершенствами

человека, вызывающего его зависть. Так, женщина, зави­

дующая превосходству мужчин и их лидирующему поло­

жению в обществе, может произвести «переоценку цен­

ностей» и открыть для себя преимущества, которые таит

в себе ее невостребованная женственность.

Разумеется, различия между людьми от этого не исчез­

нут. Поэтому идея общества, свободного от зависти, — это

утопия. Однако родители способны воспитать у своих

79

детей чувство собственного достоинства. Несмотря ни

на что, мы должны постараться не показывать детям

пример преувеличенного карьеризма, основанного на

зависти. Это лучший способ ее предотвращения. Несом­

ненно, успех предприятия зависит также от более или

менее стабильных условий существования семьи. Однако

заботиться об этом - задача государства. Что же каса­

ется уверенности в собственных силах, то это личная

задача каждого из нас.

В том случае, если два данных условия соблюдены, индивид получает возможность без зависти оценивать

достоинства другого человека. Он может сказать себе: если у меня и нет того, чем обладает этот человек, то

у меня есть то, чего нет у него. Половая зависть не играет

значительной роли для человека, уверенного в собствен­

ной половой идентичности. Коль скоро индивид ценит

себя, пропадает почва для экзистентной зависти. Если

человек осознает, что он из себя представляет, он спо­

койно относится к своеобразию постороннего, не испы­

тывая желания стать таким же.

Зависть — это чувство, которое можно причислить

к страстям, поскольку оно представляет собой осо­

бый род пристрастия и приносит страдания. Значение

зависти нельзя недооценивать, но не стоит его и пере­

оценивать. Своевременно замеченная зависть может

быть преодолена, что позволит людям избежать мно­

гих неприятностей и бесполезных страданий.

РЕВНОСТЬ

Человеку, обремененному работой

и не располагающему ни досугом, ни силами для любви

и страсти, чувство ревности чуждо. От ревности обере­

гает его бесстрастность и бесчувственность. Однако когда-

80

то каждый из нас был впервые без памяти влюблен, не

очень уверен в себе и познал горькую ревность. Человек

испытывает невыносимую боль, стоит только ему пред­

ставить, что его возлюбленный встречается не с ним, а с кем-то другим. Оправдано это подозрение или нет, на

момент переживания значения не имеет; страдание уже

въелось в душу.

В подобном состоянии духа человек вряд ли спосо­

бен вести себя рационально. В такие моменты его пове­

дение во многом продиктовано иррациональными моти­

вами, над которыми не властен его рассудок. Ревность

преследует его повсюду. Прогуливаясь с любимым чело­

веком, он подозрительно озирается; он не позволяет

любимой женщине надевать броские платья, прихора­

шиваться и т. д., поскольку все это, по его мнению, может служить приманкой для ненавистного соперника.

Подобный мужчина старается никогда не упускать

любимую женщину из виду. Если же она уходит от него, то он упорно ее преследует, поручает друзьям следить за

ней или даже нанимает частного сыщика. Застав свою

подругу врасплох на месте преступления, «in flagranti», ревнивец испытывает невыносимую боль, поскольку

обнаруживает реальные свидетельства того, что зало­

жило основу его страданий и поддерживало их.

Ревность влечет за собой другие чувства, сопровож­

даемые вспышками страстей. Например, женщина

может испытать ярость при мысли о неверности своего

возлюбленного. Она способна даже его возненавидеть.

Таким образом, ревность — это одна из причин того, что

любовь может внезапно обернуться ненавистью, кото­

рая бывает подчас столь значительна, что индивид стре­

мится любым способом причинить страдания, оскорбить

и унизить любимого им человека. Подобная ненависть

во многом остается подавленной и проявляется в виде

81

измывательства над возлюбленным. Женщины нередко

подвергают мужчин пристрастным допросам, требуют, чтобы они во всех подробностях описали встречу с дру­

гой дамой. При этом важное значение для ревнивой

женщины имеет не столько поведение возлюбленного, сколько образ действий ненавистной соперницы.

Иногда раздражение, ненависть или гнев, вызван­

ные ревностью, не выражаются открыто, а обращаются

на самого ревнивца и приводят к самоненавистниче­

ству; ревнивец сам себя изводит. Это самоистязание

соткано из сомнений, которые произрастают на почве

недоверия. Человек разрывается между сомнениями

в верности возлюбленного, в своей способности любить

и желанием быть любимым. Самоистязание оборачива­

ется пассивностью, беспомощностью, разочарованием

и в конце концов приводит к состоянию, не исключа­

ющему самоубийства. До такого состояния способен

дойти человек, чувствующий себя бесконечно унижен­

ным и оскорбленным.

Ревность может иметь и другой исход: активность, жажду деятельности. Если беспокойство первоначально

обязано своим возникновением возрастающему недове­

рию, сопровождаемому желанием преследовать невер­

ного возлюбленного, то рано или поздно оно превратится

в месть. В данном случае ревность ослепляет человека, как гнев. Ревнивец желает отмстить не столько невер­

ному возлюбленному, сколько ненавистному сопернику, похитившему любимого человека. Ревнивец преследует

соперника, оскорбляет его, угрожает ему физической

расправой, полагая, что тот должен искупить свою вину.

Этого повода для мести вполне достаточно. В основе

же подобной напряженности чувств лежит разочаро­

вание, которое переживает ребенок в процессе отноше­

ний с отцом и матерью. Понять и объяснить ревность

82

взрослого человека без учета предшествовавшей этим

чувствам первичной травмы невозможно.

Страсть может не угасать годами и даже десятиле­

тиями. В трагедии Уильяма Шекспира «Отелло» рев­

ность становится причиной убийства.

В наше бесстрастное время подобные чувства выра­

жаются не столь ярко; они, скорее, вытесняются за

порог сознания ценой разнообразных психических рас­

стройств. Например, современный мужчина, подозре­

вающий жену в неверности и испытывающий в связи

с этим ревность, не станет «горячиться» подобно литера­

турным героям, но в один прекрасный день он заметит, что не в состоянии читать. У него прекрасное зрение, он

различает отдельные буквы, но не может воспринимать

слова и уж тем более предложения. В процессе психо­

анализа выясняется, что с ним произошло. Он обна­

ружил у жены любовную записку, адресованную дру­

гому мужчине. Находка так его потрясла, что буквы

с тех пор продолжают «прыгать» у него перед глазами, и он не в силах вникнуть в смысл написанного. Герои­

чески преодолев приступы душевной слабости и созна­

тельно отказавшись от ревности и ненависти к неверной

супруге, а также от первого желания убить соперника, он подавил свои чувства, направил их вовнутрь и попла­

тился невротическим симптомом, расстройством зрения.

Выходит, что ревность может ослеплять буквально.

Данный мужчина мог бы страдать от желудочных

болей, периодических сердечных спазмов, депрессии

или навязчивых мыслей. Обратившись со своими жало­

бами к врачу, он прошел бы основательное медицинское

обследование и мог бы попасть в больницу. Но никаких

результатов лечение не принесло бы до тех пор, пока

врач не начал бы подозревать, что причина заболевания

кроется в психическом отклонении, и не посоветовал бы

83

пациенту пройти курс психоанализа. В процессе психо­

аналитической терапии на поверхность всплыли бы

страдания, подобные тем, которые испытывали литера­

турные герои, вкушавшие сладость разделенной любви

и погружавшиеся в пучину ревности, когда возлюблен­

ный им изменял.

Неверность и ревность тесно взаимосвязаны, ведь

поводом для ревности служит тот факт, что кто-то любит

не нас, а другого. Каждый из нас знаком с чувствами

острой боли, мучительной горечи и невыносимой печали, возникающими в тот момент, когда человек, понимает, что ему предпочли другого, или даже просто предпола­

гает это. В такие моменты человек ощущает, что навсег­

да лишился чего-то очень ценного, словно пострадал от

руки грабителя. Внутренняя опустошенность, вызван­

ная потерей, сопровождается печалью.

Индивид, испытывающий ревность, не может изба­

виться от мысли, что сейчас, когда он одинок, люби­

мый человек проводит время с ненавистным сопер­

ником или соперницей. Поэтому в контексте межлич­

ностных отношений социальным аспектом ревности

является изолированность. Человек чувствует, что его

бросили, предали, что он никому не нужен. Это чувство

обязано своим возникновением той уверенности в любви

близкого человека, которая была свойственна инди­

виду прежде. Поэтому в общей картине психического

состояния доминируют разочарование и связанная

с ним обида. Чем сильнее любовь и психологическая

зависимость индивида от любимого человека, а так­

же чем отвратительнее измена, тем значительнее трав-

матизация.

Подобный опыт отрицательно сказывается на чув­

стве собственного достоинства и лишает человека уве­

ренности в собственных силах. Требуется недюжинная

84

сила воли для того, чтобы подвергнуть такое разочаро­

вание психической переработке. Однако именно этого

не хватает тем, чья ревность достигла размеров страсти.

Поэтому они обречены выбирать между ненавистью, местью и самобичеванием.

Таким образом, метаморфозы ревности продиктованы

невыносимой нарцистической обидой, способной значи­

тельно занизить самооценку. Ненависть и месть являются

лишь подсобными средствами, помогающими выдержать

натиск унижений и предательства и вернуть себе потерян­

ное чувство собственного достоинства. Анализируя скры­

тые мотивы ненависти, мести и самобичевания, прихо­

дишь к выводу, что в подавляющем большинстве случаев

решающее значение имеет уязвленное чувство собствен­

ного достоинства. Победа соперника раскрывает инди­

виду глаза на два обстоятельства: во-первых, его любовь

не так уж и бесценна и, во-вторых, объект любви поте­

рян, а следовательно, любовь стала бессмысленной.

Получается, что данный индивид проявил полную неспо­

собность любить. Осознавать это обидно. Ревность, слов­

но безжалостное зеркало, показывает человеку, кто он

на самом деле. Следовательно, стыд и боль ревности объ­

ясняются разочарованием в собственном идеале. Нена­

висть и месть являются внешними проявлениями рев­

ности, скрытая причина которой — оскорбленное чувство

собственного достоинства.

Индивид может ненавидеть своего бывшего партнера

или соперника и испытывать желание отмстить одному

из них. Анализ свидетельствует, что мужчина агрес­

сивно относится к изменившей ему партнерше, если он

надеялся на то, что, оставаясь пассивным, будет окру­

жен ее любовью. Если он любит женщину активно, иными словами, если его любовь является ярко выра­

женным чувством, а не желанием быть любимым, то он

85

преследует соперника. В первом случае поведение муж­

чины свидетельствует о его склонности к пассивной

любви, что обуславливает его неспособность адекватно

реагировать на чувства партнерши, и указывает на то, что, узнав об измене, он будет чувствовать себя покину­

тым. Во втором случае речь идет об активной любви, которая дает мужчине силы обрушить свою ненависть на

соперника.

Любопытно отметить, что за ненавистью к сопер­

нику нередко скрывается любовь к нему, которую совре­

менное общество склонно третировать, поскольку отно­

сится эта любовь к человеку того же пола. Однако

отнюдь не все, что сопровождает отношения между

людьми одного пола, носит откровенно гомосексуаль­

ный характер. Бессознательно ревнивец гораздо больше

интересуется соперником, нежели своей бывшей воз­

любленной. Но презрение, с которым относится обще­

ство к подобной симпатии, вынуждает индивида убеж­

дать себя, например, в том, что не он, а его бывшая воз­

любленная любит соперника, проецируя тем самым

гомосексуальные компоненты ревности на партнершу

и изгоняя их из сознания. В патологических случаях

латентная гомосексуальность может привести к парано­

идальной ревности. Человек, испытывающий подобные

чувства, считает любой поступок партнерши доказатель­

ством ее неверности, несмотря на то, что никаких реаль­

ных оснований подозревать ее в чем-либо подобном нет.

Помимо скрытых гомосексуальных импульсов зна­

чительную роль в возникновении ревности может играть

собственное побуждение индивида изменить партнеру, которое бессознательно проецируется на последнего

и воспринимается затем как его желание. Следова­

тельно, сила ревности прямо пропорциональна готов­

ности самого ревнивца на измену.

86

В детском возрасте все мы испытали чувства, связан­

ные с ревностью. Ребенок любит свою мать пассивно

и вскоре с горечью понимает, что не может добиться от

нее ответного чувства, ведь даже самая нежная мать

и самый заботливый отец время от времени оставляют

ребенка ради друг друга. Данный опыт убеждает ребен­

ка в том, что всякий раз, когда он желает, чтобы кто-

нибудь его любил, он рискует оказаться брошенным на

произвол судьбы.

Следующее драматическое открытие ребенок делает

тогда, когда замечает, что его первая активная любовь

осталась «неразделенной»; мать, отец или другой близ­

кий человек не ответили ему взаимностью или, по край­

ней мере, не отнеслись к его чувствам с желаемым тре­

петом. В данном случае степень травматического воз­

действия обратно пропорциональна неспособности

взрослых положительно отреагировать на импульсы

ребенка.

На мой взгляд, данная первичная травма стоит

у истоков ревности и сопутствующих ей чувств. Речь

идет о психическом состоянии ребенка, о его желании

быть любимым, о поощрении его нежных чувств. Ребе­

нок ощущает себя отвергнутым, брошенным, изоли­

рованным, отщепенцем, выставленным за дверь дома, в котором наслаждаются любовью и счастьем другие.

Эту ситуацию можно назвать социальной. Данный пер­

вичный опыт закладывает основу для всех последую­

щих невротических расстройств и других психопато­

логий. Поэтому «стержневым комплексом» невроза

следует считать чувство заброшенности, а не эдипов

комплекс, для которого характерны описанные Фрей­

дом инцестуозные фантазии и воображаемое умерщвле­

ние родителей. В реальности мы сталкиваемся со следу­

ющими обстоятельствами: нас не любят, наша любовь

87

не входит в резонанс с чувствами окружающих, нас бро­

сают на произвол судьбы. В связи с этим есть основания

предполагать, что продиктованные эдиповым комплек­

сом фантазии мальчика о совокуплении с матерью и

убийстве отца, носят компенсаторный характер и помо­

гают преодолеть невыносимое чувство заброшенности

и одиночества. С психоаналитической точки зрения

эдиповы фантазии и чувства представляют собой защит­

ный маневр детского эго. Данный подход к рассмотре­

нию «триангулярной» ситуации, в которую попадает

ребенок, балансирующий в психологическом смысле

между отцом и матерью, позволяет закрыть бесполезные

и утомительные дебаты, участники которых никак не

могут сойтись во мнении, является ли основной при­

чиной невротических расстройств эдипов конфликт

в рамках треугольника отношений или конфликт нар-

цистического характера. Треугольник отношений, из

которых исключен ребенок, уже включает в себя нар-

цистическую травматизацию. Вне зависимости от того, отстраняется ли объект детской любви от ребенка ради

другого лица или данное лицо вторгается в отношения

между ребенком и близким ему человеком и разрушает

их, эдипов конфликт и нарцистическая травматизация

остаются двумя составляющими одного психического

состояния и одной социальной ситуации.

Разумеется, согласиться с тем, что в основе развития

человека лежит данный принцип, очень непросто. Мы

продолжаем мучить себя и своих близких ревностью, ненавистью, раздражительностью и местью, и порой

в наших душах бушуют такие страсти, что мы готовы

пойти на убийство и самоубийство; мы продолжаем

страдать от психических расстройств, мигрени, сердеч­

ных недомоганий, депрессий и сомнений, которые явля­

ются следствием вытеснения ненависти, гнева и чувства

88

мести, вместо того, чтобы осознать неизбежность опре­

деленных переживаний.

Каждому из нас самому решать, как распорядиться

со своей ревностью. Если мы осознаем, что все мы испы­

тали в детстве чувства беспомощности и крайней зависи­

мости, что всех нас однажды бросали ради другого, что

подобный опыт является закономерностью человече­

ского развития, то мы обретем силы для того, чтобы сми­

риться с реальностью и не расплачиваться болезнями за

неизбежные потери. Осознавая неизбежность болезнен­

ного чувства беспомощности, мы получаем шанс мобили­

зовать и реализовать потенциал психической энергии, которую таят в себе ревность и другие страсти. В резуль-

тате межличностные отношения только выиграют, станут

более интенсивными и плодотворными.

Глава восьмая ЖАДНОСТЬ

И ЛЮБОПЫТСТВО

Жадность — это базис, общий

знаменатель всех страстей. Желаем ли мы получить

сексуальное наслаждение, добиться взаимности со

стороны возлюбленного или лелеем свою любовь

к последнему, наши стремления в большей или меньшей

степени продиктованы жадностью. О чем бы мы ни меч­

тали — об изысканных кушаньях и напитках, о богат­

стве, о власти, о славе,— глубинный мотив всех жела­

ний — жадность.

Поясню свою мысль. Когда человек к чему-нибудь

стремится, в чем-то нуждается, он испытывает потреб­

ность заполучить желаемое, и только тогда он испы­

тает удовлетворение. В противном случае он будет чув­

ствовать себя опустошенным. Например, прием воды

и пищи — необходимое условие нашего существования, поэтому голод и жажда являются наиболее ярко выра­

женными влечениями, а голодовка оказывается самым

эффективным способом обратить на себя общественное

внимание.

Младенец не в состоянии прокормить себя самостоя­

тельно. Поэтому он зависит от матери и физически, и

психологически. Не случайно мы называем таких детей

90

грудными*, ведь их вскармливают грудью. Процесс

приема и переваривания пищи, а также дальнейшего

использования полученной таким образом энергии для

формирования физической субстанции можно сравнить

с «потреблением» и «усвоением» душевной теплоты, созидающей «субстанцию» психическую, которая

подобно телу имеет свое строение, свою психическую

«структуру».

Патологическая жадность находит свое выражение

в мании, например в наркомании, поскольку наркотики

сулят жизнь без проблем. Человек постоянно испыты­

вает в чем-то крайнюю нужду: в пище, в оргазме, в жен­

ской груди, в мужчине, в его пенисе.

Мании и перверсии являются утрированным выра­

жением зависимости индивида от окружающих. Амбива­

лентность между желанием и нежеланием что-то иметь, иными словами, между жадностью и защитной реакцией

на последнюю отчетливо проявляется на примере рас­

пространенных психосоматических расстройств, ожи­

рения и истощения. Человек, страдающий ожирением, испытывает непреодолимое желание поглощать как

можно больше пищи, а индивид, страдающий от истоще­

ния, относится к материальной пище пренебрежительно

и предпочел бы питаться воздухом. Он боится зависи­

мости, подозревая, что прием пищи может ему повре­

дить, и в связи с этим себя ограничивает.

Следовало бы сделать вывод, что человек, страда­

ющий истощением, не испытывает жадности. Однако

психоанализ свидетельствует о том, что защитная реак­

ция отрицания служит прекрасным прикрытием для

чрезвычайно выраженной жадности. Это неминуемо

* Dуr Säugling (нем.) — младенец, от глагола säugen — кормить

грудью. — Прим. переводчика,

91

приводит к срывам, и человек втайне делает как раз то, что он, казалось бы, отрицает. Причиной подобной

реакции являются расстройства ранних отношений

между матерью и ребенком, связанные с актом отдачи

и получения. Преодолеть данные проблемы непросто, поскольку они слишком рано возникают и быстро вхо­

дят в привычку.

Любопытство — это желание выведать как можно

больше нового, своего рода жадность до новостей*.

Любопытным мы называем человека, который испыты­

вает непреодолимое желание постоянно узнавать что-то

новое, человека, алчущего новостей.

Родство любопытства и жадности очевидно: их

объединяет желание заполучить что-нибудь в свою

собственность, инстинктивный импульс, требующий

удовлетворения. Однако, в отличие от жадности, любо­

пытство избирательно и довольствуется лишь чем-то

новым. Речь идет о внешнем раздражителе, с которым

любопытному человеку еще ни разу не приходилось

сталкиваться. Именно такой раздражитель пробуж­

дает и стимулирует любопытство. Привычное, знако­

мое не удовлетворяет любопытного человека, его влечет

только новое.

Наряду с сексуальностью, размножением и базо­

выми потребностями — голодом, жаждой, сном и бодр­

ствованием — самоутверждение и любопытство явля­

ются своеобразными элементарными системами моти­

ваций (Lichtenberg, 1989), способными вызывать столь

же значительный эффект, что и страсти. «Исследова-

* Die Nеugiеr [нем. любопытство] сложносоставное слово, образованное путем соединения прилагательного neu [нем. новый]

и существительного die Giеr [нем. жадность]. — Прим. переводчика.

92

тельская манера поведения» и «пытливость» также явля­

ются выражением влечений, подчиненных биологиче­

ским закономерностям. Поэтому мы говорим о жажде

знаний и об информационном голоде.

Познание доставляет удовольствие. Путь к знанию

полон предвкушения и энтузиазма. Момент открытия

можно сравнить с оргазмом. Поэтому любопытство —

это позитивная, плодотворная и творческая страсть, стремящаяся к наслаждению. Благодаря любопытству

люди познают неизведанное. Запретный плод сильнее

всего возбуждает любопытство.

Под воздействием воспитания любопытство может

быть подавлено. Происходит подобное нередко, по­

скольку, как правило, пытливость включает в себя

наряду с развитием речи и мышления сексуальное

любопытство. Ребенок желает знать, откуда берутся

дети и какую роль играют в их появлении на свет отец

и мать. Он с рвением пытается отыскать ответ на дан­

ный вопрос и не успокаивается, пока в этом не раз­

берется. В поисках ответа на помощь ребенку прихо­

дит воображение. Ребенок начинает выдвигать различ­

ные гипотезы возникновения человека, поначалу

нерешительно, затем более настойчиво рассуждает он

о рождении из пупка или о зачатии путем проникно­

вения сперматозоида в яйцеклетку, однако не пони­

мает, каким образом это происходит. Постепенно он

разрабатывает ряд теорий, касающихся сексуальности, зачатия и рождения. Данные фантазии представляют

собой подлинные творения, которые превращают

ребенка в независимое существо и заполняют его внут­

ренний мир образами, чувствами и любовью. Он само­

отверженно ищет ответ на любой вопрос и добивается

своего. Однако ответ открывает еще больше вопро­

сов. Если ответ на тот или иной вопрос умышленно

93

утаивается от ребенка или родители отказываются отве­

чать малышу, то он обижается и перестает задавать воп­

росы. Последствия этого бывают плачевными. В созна­

нии человека любопытство остается навсегда связанным

с наказанием, неприятными переживаниями, стесне­

нием, отвращением и чувством вины. Подобный человек

старается задавать поменьше вопросов. Это ограниче­

ние, а также травматизация и страх перед угрозой нака­

зания формируют невротический комплекс, включаю­

щий в себя «торможение, тревогу и симптом» (Freud, 1926). Развитие человека, не задающего вопросы, оста­

навливается.

Положительные результаты, которые нередко дос­

тигаются в процессе психоаналитической терапии

после того, как устраняются тревога и торможение, возникшие еще в детстве как реакция на неприем­

лемое, но вполне естественное любопытство к поло­

вым вопросам, свидетельствуют о том, что при отсутст­

вии свободы в данных вопросах отсутствует и любо­

пытство .

Любовь к зрелищам заставляет нас смотреть на нечто

невиданное широко раскрытыми глазами, что объясня­

ется «фаллическим» удовольствием от проникновения

в ситуацию. В психоаналитическом контексте это озна­

чает, что сущность любопытства обусловлена двумя пси­

хосексуальными стадиями развития: в оральной ста­

дии доминирует потребление, а в стадии генитальной —

проникновение. Эта последовательность имеет одина­

ковую силу и для девочек, и для мальчиков. Наряду

с «потреблением» (фаллоса, семени во время полового

акта, а также информации по интересующему вопросу) женщины испытывают характерную для мужчин

потребность в психологическом проникновении, в иссле­

довании и изучении.

94

Любопытство особенно велико в латентный период, когда индивид испытывает минимальный половой

интерес. Преисполненный тем же волнением, которое

некогда охватывало ребенка, размышляющего над поло­

выми вопросами, подросток исследует реальность. Он

с восторгом «проглатывает» авантюрные романы, в кото­

рых рассказывается о пещерах и сокровищах, и сам

стремится испытать новые ощущения. Любопытство —

это двигатель интеллекта, это восхитительная и волную­

щая погоня за знанием; стимулом для нее служит непо­

датливость реальности, которую человек хочет покорить

во что бы то ни стало, а результатом ее оказывается рас­

крытие все новых и новых перспектив.

Глава девятая КОРЫСТОЛЮБИЕ,

СКУПОСТЬ,

ВЛАСТОЛЮБИЕ

И ЧЕСТОЛЮБИЕ

Корыстолюбие, властолюбие и

честолюбие не принято относить к человеческим страс­

тям. Тем не менее всем нам знакомы люди, которые со

страстью преумножают свое состояние и пекутся о нем

до самой смерти, прямо-таки «маниакально» цепляясь за

свою собственность. Нередко можно встретить людей, питающих страсть к власти и господству и не успокаива­

ющихся до тех пор, пока они не добьются влиятельного

положения в политике, экономике или науке, которое

требуется им лишь для того, чтобы упиваться властью.

Честолюбие и желание пользоваться уважением

и почетом людям отнюдь не чужды, несмотря на то, что

подобные потребности зачастую подвергаются вытесне­

нию. Но, говоря по существу, кто из нас не мечтал хоть

раз в жизни стать известным подобно признанным фут­

болистам, голливудским звездам, почитаемым в народе

политикам, всесторонне образованным ученым и вызы­

вающим восхищение художникам? Коль скоро често­

любие может достигать значительной интенсивности, имеет смысл вести речь о страсти. Французский фило­

соф Рикер называл корыстолюбие, властолюбие и често-

96

любие «страстной троицей», за которой скрывается уни­

версальное «стремление», представляющее собой «мо­

дальность человеческих желаний».

Корыстолюбие подразумевает алчное желание запо­

лучить какой-либо предмет или человека и как можно

дольше им владеть. Корыстолюбивый человек стремится

подчинить все своим интересам — время и пространство, товары и деньги, движимое и недвижимое имущество, одним словом, стремится разбогатеть. Если его действия

продиктованы судорожным желанием собственника

любыми средствами сохранить свое имущество, то пра­

вомерно вести речь о скупости.

Классический пример корыстолюбия мы находим

в комедии Мольера «Скупой». Для отвратительного

Гарпагона содержимое кошелька имеет большее значе­

ние, чем счастье собственных детей. Действительно, для

скупых людей весь смысл существования сосредоточен

в их имуществе. Зачастую к скупости присоединяется

возрастающий до размеров мании страх перед ограбле­

нием. Следовательно, имеет смысл рассматривать мета­

морфозы скупости как особый путь развития страсти, подобно метаморфозам ревности и зависти. В данном

случае патология указывает на возможные последствия

преувеличенной зависимости от материальных благ.

Индивид пытается «инвестировать» денежный капитал

в чувство собственного достоинства. Если человек стра­

дает от низкой самооценки, то материальные блага ока­

зываются для него незыблемой ценностью. Стоит ему

лишиться ценной вещи, как он понимает, что потерял

все. В психологическом контексте это объясняется тем, что индивид не склонен давать себе как субъекту удовлет­

ворительную оценку, поэтому его чувство собственного

достоинства напрямую зависит от размеров капитала

97

и в случае потери последнего исчезает единственная цен­

ность, единственный фактор его психологического рав­

новесия. Имущество символизирует истинные ценности: чувства уверенности, защищенности и безопасности, которые первоначально внушала индивиду мать.

В том случае, если ребенок испытывал недостаток

в подобных чувствах, то в дальнейшем он будет стре­

миться его компенсировать. Например, не добившись

от окружающих взаимной любви, человек постарается

возместить данное чувство в воображении, стимулируя

фантазии театральными постановками, кинофильмами

и телевизионными передачами.

Психоанализ подобных людей свидетельствует о том, что развитие их приостановилось. Они испытывают ярко

выраженную психологическую зависимость от вещей, которая в полном соответствии с нашим определением

страсти отнимает у них крайне много сил и времени.

Человек, страстно «делающий» деньги, коллекцио­

нирующий ювелирные изделия, драгоценные камни, монеты или произведения античного искусства и полу­

чающий от поисков, собирательства, владения и хране­

ния вещей несоразмерное этому занятию удовлетво­

рение, живет за счет других чувств. Эта однобокая и

непреодолимая страсть обходится ценой не только иных

чуств, но и межличностных отношений, поскольку

отношения подразумевают способность отдавать, кото­

рой лишены люди, желающие только получать. Жела­

ние заполучить человека и владеть им исключает воз­

можность вступить с ним в нормальные отношения.

Отношения нельзя приобрести и превратить в частную

собственность. Характерной особенностью отношений

является способность воспринимать визави таким, каков он есть, и отказ от желания им владеть и рас­

поряжаться.

98

Если человек ощущает, что его используют как объ­

ект, который можно приобрести и затем уверенно вла­

деть приобретением, он постарается избежать подобных

отношений. Тем не менее мотив собственничества весьма

распространен. Психологическое развитие многих людей

приостанавливается на той стадии, которая в рамках

психоанализа описывается непопулярным термином

«анальная». Основой чувства собственничества служит

первичное желание ребенка не расставаться с собствен­

ными экскрементами, которые в его глазах равноценны

настоящим сокровищам. Отдать их — большая потеря

для ребенка, а удержать значит получить прибыль. Эта

закономерность особенно отчетливо проявляется в том

случае, если ребенок страдает от недостатка нежности со

стороны главного участника отношений. В этой ситуа­

ции объект, представляющий собой производное самого

ребенка, оценивается чрезвычайно высоко, что было бы

исключено, если бы окружающие более заботливо и

внимательно относились к ребенку.

Однако и забота поощряет развитие только при

условии того, что она лишена эгоизма. Если родители

заботятся о ребенке как о своей собственности, которую

следует хранить как зеницу ока, то ни о каком поощре­

нии развития не может быть и речи. В рамках психоана­

лиза существуют понятия «экспроприативной» любви,

«посессивного» (эгоцентричного) отношения. Подобное

отношение наносит вред созревающему детскому эго, способно притормозить развитие ребенка и сеет зерна, из которых в дальнейшем может прорасти психоз.

Любовь должна быть неназойливой, достаточно неж­

ной, но не утрированно нежной. Назойливая, экспро-

приативная любовь закладывает основу неврозов и пси­

хозов, а также равнодушия и бессердечности. Родитель­

ская любовь — чувство, которому необходимо учиться.

99

Властолюбие — это наслаждение властью, упоение

господством. Человек, испытывающий подобные чув­

ства, желает пользоваться неограниченной властью, подчинить себе окружающих, достигнуть превосход­

ства над ними. Нередко этому желанию сопутствуют

заносчивость, сарказм и критическое отношение к влас­

тям, а также беспощадная жестокость, которая нахо­

дит свое выражение в преследовании и убийстве инако­

мыслящих. В ретроспективе история предстает в виде

череды конфликтов между властителями и поддан­

ными. Существует любопытная закономерность: тот, кто стремится свергнуть правительство, добившись

своей цели и заполучив власть, моментально превра­

щается в тирана.

Альфред Адлер назвал стремления к власти и само­

утверждению базовыми влечениями. Однако возникает

вопрос, откуда черпают данные влечения энергию? На

мой взгляд, стремление к власти представляет собой

комплекс конфликтных переживаний, для которого

характерны две следующие особенности: во-первых, страстность, о наличии которой свидетельствует пыл­

кость подобных чувств, а также их способность охва­

тывать всю личность индивида; во-вторых, черты, ука­

зывающие на то, что данные чувства являются выра­

жением стремления завязать отношения, хотя следует

отметить, что речь идет о неравных отношениях, подра­

зумевающих деление на господина и подчиненного.

Крайним вариантом властолюбия является предельный, патологический эгоцентризм, представляющий собой

своего рода манию, подобную нарцистическому рас­

стройству и ориентированную не на отношения с объек­

том, а исключительно на себя.

Индивид старается стать как можно значительнее, поскольку в детстве он понял, как унизительно быть

100

незначительным. Этим объясняется та важность, кото­

рую мы придаем признанию наших идей в процессе дис­

куссий, политических дебатов, в рамках искусства и

науки. В данных ситуациях мы наталкиваемся на соотно-

шение власти, иными словами, вступаем в отношения, участники которых могут оказаться либо господами, либо

подчиненными. В связи с этим можно утверждать, что

любые человеческие отношения далеки от равновесия.

Профессионал всегда чувствует себя более сведущим, чем

любитель, и это дает ему власть. Учитель имеет влияние

на ученика, мать и отец — на ребенка.

К сожалению, профессионал нередко испытывает

искушение злоупотребить своей властью. Зачастую это

происходит совершенно незаметно. Человек может созна­

тельно или бессознательно утаивать свои знания, запу­

гивать ими, угрожать расправой. В связи с этим особую

важность приобретает контроль над властью. Обуздание

необузданных стремлений к власти — вопрос выжива­

ния человечества.

Страстное честолюбие ориентировано исключительно

на самого индивида. И если раньше честолюбием назы­

вали стремление к славе, то сейчас мы склонны вести

речь о внутренней потребности в самоутверждении. Чело­

веку необходимы зримые свидетельства признания его

заслуг. В основе своей данное стремление, равно как

и тщеславие, сводятся к жадности, которая является

общим знаменателем всех страстей. Стремясь к само­

утверждению, человек алчет получить то, что могло бы

поднять его цену в собственных глазах, возвысить соб­

ственную личность, увидеть себя во всем блеске своих

достоинств. Внимание окружающих к нашей личности

волнует нас и льстит нашим нарцистическим чувствам.

Поэтому люди любой ценой стремятся привлечь к себе

101

внимание общества. Честолюбие заставило Герост­

рата поджечь храм Артемиды в Эфесе с единственной

целью — войти в историю.

В этой связи Зигмунд Фрейд проводил параллель

между мочеиспусканием, огнем и тушением огня. При

поверхностном отношении тот факт, что Фрейд сводил

честолюбие к «выраженной уретрально-эротической

основе» (Freud, 1905), может вызвать неодобрительное

удивление. Однако при ближайшем рассмотрении выяс­

няется, что пылкость честолюбивых чувств сродни

огню, который пылает, черпая свою энергию из резер­

вуара влечений. Неудивительно, что маленький мальчик

хочет продемонстрировать окружающим, как ловко он

может затушить огонь своей струйкой. Стремясь достиг­

нуть определенной цели, взрослый мужчина повторяет

в сублимированном виде эксгибиционистские действия

малыша. Женщины тоже испытывают желание само­

утвердиться и хотят приобрести авторитет в обществе, подобно мужчинам. Предпосылкой для успешного дос­

тижения этой цели является способность преодолеть

привитые воспитанием стыд и комплекс неполноцен­

ности, заменив их здоровым мужским или женским чув­

ством собственного достоинства.

«Здоровое» честолюбие придает нам силы, вызы­

вает у нас волнение, не превышающее допустимый уро­

вень, создает напряженность между нашим идеальным

представлением о себе и нашим реальным образом.

Доля страстности не может помешать в таком важном

предприятии, как реализация идеального представ­

ления о себе.

В случае «патологического» честолюбия человек

готов пожертвовать ради самоутверждения любовью

к партнеру, детям и друзьям. На фоне искаженной чело­

веческой жизни становится более отчетливым фунда-

102

ментальный принцип бытия: стремление к самоут­

верждению. Утвердившись, мы обретаем здоровое чув­

ство собственного достоинства. Если человека ценят

окружающие, он также может оценить себя.

В основе здорового самоутверждения лежит поло­

жительный детский опыт; ребенку необходимо ощуще­

ние того, что окружающие трепетно относятся к его

человеческому бытию и своеобразию. Это означает, что

на каждой стадии развития ребенок нуждается в опреде­

ленном поощрении. Например, на «орально-сенсорной»

стадии развития о нем следует заботиться в соответствии

с его основными потребностями, в частности, с неослабе­

вающим желанием вкушать пищу, любовь и нежность.

На «анально-моторной» стадии ребенка следует уважать

как беспокойного «крепыша», опробывающего свои

физические возможности и регулирующего свою власть

путем задержки дефекации. На «уретральной» стадии, которую можно назвать также уретральной стадией чес­

толюбия, перед нами «гордый малыш», отказавшийся

от пассивного мочеиспускания и ценящий, по крайней

мере, воображаемую способность «напрудить» большую

лужу и затушить посредством мочеиспускания огонь.

На «генитальной» стадии следует поощрять развитие

половой («фаллической» в случае мальчика и «клито-

рально-вагинальной» в случае девочки) идентичности

ребенка. Необходимо особо подчеркнуть, что девочки

нуждаются в самоутверждении никак не меньше маль­

чиков и только при этом условии могут чувствовать себя

полноценными существами.

Ребенку необходимо, чтобы родители уважали те его

интересы, которые преобладают на определенной ста­

дии развития. В том случае, если малыш ощущает теп­

лое, уважительное отношение со стороны родителей, то

повзрослев, он сможет повторить слова Иоганна Вольф-103

ганга Гете: «От батюшки досталась мне стать <...>, от матушки — веселый нрав...» Прекрасным продолже­

нием этому могут служить слова Зигмунда Фрейда:

«Уверенность в успехе и очарование, навеянные безраз­

дельной любовью матери, сохраняются на всю жизнь

и нередко влекут за собой успех подлинный».

«Уверенность» и «внимание» тесно взаимосвязаны.

Если родители не проявляют к ребенку должного вни­

мания, то в дальнейшем его будут преследовать чувство

неуверенности и комплекс неполноценности, что, по

мнению Поля Рикера, закономерно приводит к «хруп­

кости» человеческой личности.

Человеческая жизнь немыслима без внимания и

заботы. Поэтому все мы в ответе за то, чтобы наше обще­

ство экономического благоденствия приобрело более

гуманные черты и не превратилось в общество «безот­

цовское», «сиротское». Всем нам нужно побольше

отцовского, материнского, родственного, одним словом, человеческого внимания.

Глава д е с я т а я О В О З М О Ж Н О С Т И

НОВОГО

О Т Н О Ш Е Н И Я

К СТРАСТЯМ

Рационально настроенные сто­

ронники технического прогресса не учитывают всех

факторов, определяющих человеческую жизнь. Убеж­

денные или спонтанные преобразователи, живущие под

утопическим девизом: «Будь реалистичным, требуй

невозможного!», упускают из виду одно важное обстоя­

тельство: существование человеческих влечений, врож­

денной страстности человеческой натуры. Эту энергию

невозможно безнаказанно втиснуть в рамки определен­

ной схемы, воспринимая людей сквозь призму стати­

стики и систематизируя их словно автоматы, с помощью

которых можно и нужно добиваться осуществления эко­

номических или политических задач. «Какая польза

человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей

повредит?»*.

В интересах нашего выживания — познать собствен­

ные страсти, правильно их оценить и научиться ими

управлять. Прежде всего речь идет о таких конструк­

тивных страстях, как любовь и эротическое чувство. Тем

* Евангелие от Матф. 16.26. — Прим. автора.

105

не менее здоровая ненависть, праведная ярость, отрад­

ная месть и открытая вспышка гнева предпочтительней

годами подавляемых злости и враждебности, обрекаю­

щих нас на мигрени, желудочные недомогания, рас­

стройства дыхания и гипертонию.

К человеческим страстям относятся также зависть

и ревность, которые мы, как подобает просвещенным

европейцам, стараемся не замечать, а в крайнем случае

подавляем, идя на поводу у оскорбленной гордости и заде­

того тщеславия. Не лучше ли было бы открыто признать, что норой у нас возникает и зависть, и ревность, и, вместо

того чтобы скрывать подобные чувства, поговорить о них

по душам с человеком, которому можно доверять.

Для того чтобы избежать ненависти и гнева, мсти­

тельности и ярости, зависти и ревности, необходимо не

только научиться правильно управлять данными чувст­

вами, но и устранить их основную причину. Помочь

в этом способны групподинамические сеансы, участники

которых имеют возможность выплеснуть свою агрессив­

ность. Первичная терапия, дающая возможность выра­

жать гнев в буквальном смысле криками, позволяет

освобождать людей, превратившихся в «марионеток

цивилизации», от сковывающего их «панциря» харак­

тера и в процессе психоаналитической работы извлекать

на поверхность мотивы, берущие начало в детском воз­

расте, помещая их в центре внимания нынешней психо­

аналитической ситуации.

Чаще всего мы называем страстями любовь, эротиче­

ское чувство и сексуальность. Если в процессе взаимо-

обогащающего общения между людьми эти страсти

вольются в чувственный диалог, естественным образом

дополненный эротизмом и сексуальностью, то человече­

ские отношения, в том числе чисто профессиональные, только выиграют.

106

Предпосылками для этого являются отрицание

ограниченных моральных представлений, не сопровож­

даемое страхом потерять над собой контроль, а также

утверждение чувственности в разумных эмоциональ­

ных пределах.

Стимул для этого индивид может получить только из

ид, поскольку ид — это резервуар энергии, источник

любых страстей. Ид подобно сжатой пружине, коле­

бания которой дают эго силы для действий. В этом

смысле эго подчиняется влечениям ид, подобно плато­

новскому всаднику, который вверяет себя коню, чтобы

достигнуть определенной цели быстрее, чем пешеход.

Следовательно, эго не отворачивается от влечений, а поддерживает с ними тесную связь, подпитывая свою

мускулатуру кровью, которую вырабатывает ид.

Страстность характеризует человека не меньше, чем

его интеллект, убеждения и речь, и может быть интегри­

рована в эго. Основные мотивы человеческого пове­

дения коренятся глубоко в страстности и определяют

своеобразие личности. Эту мысль подтверждает, в част­

ности, то обстоятельство, что мы лучше узнаем чело­

века, когда видим его во власти сильных чувств: любви, ярости, фанатичной политической идеи или воодушев­

ления, возникающего на пороге открытия.

Однако нам необходимо осознать также свою скры­

тую агрессивность, подавленные гнев и злость. Мы

предпочитаем не обращать внимания на данные нега­

тивные страсти, поскольку природа их слишком при­

митивна, вытесняем их или проецируем на окружаю­

щих: «преступников», «бездомных», «сумасшедших»,

«чужаков», «иностранцев», «евреев». Поистине, нам

легче заметить соломинку в глазу ближнего, чем брев­

но — в собственном. Осознать свое бездушие нелегко, но это разочарование стоит того, коль скоро благодаря

107

этому мы получим возможность совершенствоваться

в процессе межличностных отношений. В таком случае

примитивный гнев, это «ужасающее и жестокое живот­

ное» — как метко выразился еще в 1538 году отец сов­

ременной психологии Жан Луи Вив,— окажется на

службе эго, будучи в него интегрированным, и в диало­

гическом плане обогатит нашу личность. Внимание дру­

зей и чувство принадлежности к определенной группе

могут помочь индивиду в осознании примитивных страс­

тей, чреватым травмой для чрезвычайно уязвимого чув­

ства собственного достоинства. При этом недостаточно

того, что данные чувства будут осознаны. Необходимо

их прочувствовать.

Иными словами, речь идет не только о том, чтобы

осознать бессознательное, но и о том, чтобы почувство­

вать доселе неощутимое.

Родители, ответственно относящиеся к воспитанию

своих детей, имеют возможность влиять на развитие их

склонностей, выбирая для этого оптимальную психоло­

гическую дистанцию. Таким образом, дети перестанут

служить корыстным интересам родителей, средством

для компенсации упущенной любви и неудач.

Предпосылкой для этого может оказаться общест­

венное мнение, поощряющее подобных отцов и мате­

рей, а кроме того материальная поддержка, финансиро­

вание детских учреждений. Отдав ребенка в детский

сад или ясли, родители на целый день освобождают

себя от утомительных хлопот, связанных с малышом, и не наносят ему вред своим неминуемым раздраже­

нием. Общество сверстников дает ребенку пищу для

размышлений и воспитывает самостоятельность. Заби­

рая ребенка из детского сада, соскучившиеся без него

мать и отец, радуются встрече с малышом и проявляют

гораздо больше нежности и заботы, чем в том случае, 108

если бы им пришлось целый день неотрывно провести

со своим отпрыском. Мы можем доверить посторон­

ним людям заботу о наших детях, однако не для того, чтобы махнуть на них рукой. Ребенок должен посто­

янно ощущать, что мама и папа рядом с ним, и даже

если их нет в данную минуту, то они где-то поблизости

и скоро появятся.

Женщинам воплощение этого замысла дается тяже­

лее, чем мужчинам, ведь девочек воспитывают, как пра­

вило, в соответствии с господствующим в обществе жен­

ским идеалом «миролюбивой» особы. Считается, что

женщина должна быть ласковой, податливой, нежной, любящей, преданной, готовой к состраданию, и пола­

гают так не только мужчины, но и сами женщины.

Мужчины могли бы взять на себя часть ответствен­

ности за воспитание детей. Коль скоро мужчина и жен­

щина имеют равные права для реализации своих про­

фессиональных качеств, почему бы мужчинам не попро­

бовать себя в качестве отцов. Поддаваясь настроениям, царящим в обществе, мы переоцениваем значение про­

фессиональной карьеры и недооцениваем роль домохо­

зяйки и домовитого мужчины, отца и матери, а также

перспективы, открывающиеся в общении с детьми, под­

ростками, которые, взрослея, становятся нашими друзь­

ями. Они дают нам возможность вновь ощутить, каза­

лось бы, давно вытесненные чувства, эмоции, страсти, поскольку бессознательно мы видим в детях свое отра­

жение, свое детство, свою юность. Общаясь с детьми, мы начинаем лучше понимать не только их, но и самих

себя; мы размыкаем порочный круг изоляции. Таким

образом, непреодолимая агрессивность, интегриро­

ванная в эго, способна стимулировать нас, подобно

конструктивной страсти, обогащающей межличностные

отношения.

109

Мы еще не осознали, насколько велико значение

страстей и их влияние на здоровье человека. Мы бы не

стали открыто выражать эмоции, связанные с ненавис­

тью и любовью, эротизмом и мстительностью, ревно­

стью и завистью, если бы нами не руководило то, что

Эрнст Блох именует принципом надежды, если бы мы

не уповали на достижение недостижимого и недоступ­

ного, черпая свою уверенность в любопытстве. Даже

желание познать страсть и вера в свои потенциальные

возможности являются хорошим подспорьем в форми­

ровании нового отношения к страстям.

«Лишь тот достоин жизни и свободы,/ Кто каждый

день за них идет на бой» *.

* Иоганн Вольфганг Гете. Фауст. М., 1954. стр. 342 — Прим.

переводчика.

БИБЛИОГРАФИЯ

Adler А.: Über den nervösen Charakter. München u. Wiesbadcn, 1992.

Adorno T. W., Frenkel-Brunswik E., Levinson D. J. u. Sandford R. N.: The Authoritarian Personality, London (Norton), 1969.

Aristoteles: Nikomachische Ethik. Deutsche Aristoteles Gesamtausgabe, Bd. 6, übersctzt und kommentiert von F. Dirlmeier, Darmstadt (Wissenschaftliche Buchgesellschaft), 19746.

Balint M.: Über genitale Liebe, in: die Urformen der Liebe und die Technik der Psychoanalyse, B e r n / S t u t t g a r t ( H u b e r / K l e t t ) , 1966.

Bloch E.: Das Prinzip Hoffnung, Bd. 1, Frankfurt (Suhrkamp), 1959.

Casanova G. G.: Memoiren. Wiesbaden (Brockhaus), 1964.

Descartes R.: Über die Leidenschaften der Seele. Leipzig (Meiner), 1911.

Eibl-Eibesfeld I.: Liebe und Haß. München (Piper), 1970.

Erikson E. H.: Jugend und Krise. Die Psychodynamik im sozialen Wan-del. Stuttgart (Klett), 1970.

Foundrain J.: Wer ist aus Holz? München (Piper), 1971.

Freud S.: Gesammelte Werke, Bd. 1 - 17. London (Imago), 1952.

Fromm E.: Die Kunst des Liebens. Berlin (Ullstein), 1956.

Goethe J. W.: Die Leiden des jungen Werthers. In: Gocthe's Werke.

Bd. III, Berlin (Deutsche Buch-Gemeinschaft), 1967.

Hegel G. W. F.: Grundlinic der Philosophic des Rechts oder Naturrecht und Staatswissenschaft im Grundriß. Frankfurt am Main (Fischer Bücherlei), 1968.

Janov A.: Der Urschrei. Frankfurt am Main (Fischer), 1975.

111

Kant I.: Anthropologie in pragmatischer Hinsicht. In: Kant Werke, Bd. 10. Darmstadt (Wissenschaftliche Buihgesellschaft).

Katz S. J. u. Liu A. E.: Im siebten Mimmel ist die Luft so dunn. Die große Liebe und andere romantische Illusionen. Zurich (Krcuz), 1992.

Kernberg O. F.: Aggression und Liebe in Zweierbeziehungen. Psyche 46, 7 9 7 - 8 2 0 , 1992.

Klein M.: Das Sedenleben dcs Kleinkindes und andere Beiträgc zur Psychoanalyse. Stuttgart (Klett), 1962.

Kohut H.: The Analysis of the Sclf. New York (Int. Univ. Prcss), 1971.

dt. Narzißmus, eine Thcorie der psychoanalytischen Behandlung narzißtischer Störungen. Frankfurt am Main (Suhrkamp), 1973.

Kohut H.: Überlegungen zum Narzißmus und zur narzißtischen Wut.

In: Die Zukunft der Psvchoanalyse. Frankfurt am Main (Suhrkamp), 1975.

Kutter Th.: Die großen Sportspiele — Ursprung, Mythos, Kunst.

Unveröff. Manuskript 1944.

Lerner H. G.: Wohin mit meiner Wut? Stuttgart (Kreuz), 1987.

Lichtenberg J. D.: Psychoanalysis and Motivation. Hillsdale, NJ

(USA) (The Analytic Press), 1989.

Lorenz K.: Über ticrisches und menschliches Verhalten. Munchen (Piper), 1965.

Lowen A.: Bio-Energetik, Reinbeck (Rowohlt), 1975.

De Mandeville В.: Die Bienenfabel. Berlin (Beck), 1957.

Masters W. H. und Johnson V. E.: Die sexuelle Reaktion. Reinbeck (Rowohlt), 1970.

Mitscherlich A.: Aggressivität und Anpassung. Psyche 10, 177— 193 u.

1 2 , 5 2 3 - 5 3 1 , 1956 u. 1958.

Mitscherlich A.: Auf dem Weg zur vaterlosen Gesellschaft. Ideen zur Sozialpsychologic. München (Piper), 1963.

Mitscherlich-Nielsen M.: Müssen wir hassen? Über die Konflikte zwi-schen innerer und äußerer Realität. München ( P i p o r ) , 1972.

Mitscherlich-Nielsen M.: Vom Ende der Vorbilder. Vom Nutzen und Nachteil der Idealisierung. München (Piper), 1978.

Mitscherlich M.: Die friedfertige Frau. Eine psychoanalytische Untersu-chung zur Aggression der Geschlechter. Frankfurt (Fischer), 1985.

Moser T.: Korpertherapeutische Phantasien. Frankfurtam Main (Suhrkamp), 1989.

Nemiah G. & Sifneos P. E.: Atfect and Fantasy in Patients with Psycho-somatic Disorders. In: O.W. Hill ( I l g . ) : Modern Trends in Psy-chosomatic Medicine. London (Butterworth), 1970.

112

Nitzsche F.: Werke in drei Bänden, hg. von K. Schlechta. München (Hanser), 1966.

Nitzschke В.: Sexualität und Männlichkeit. Zwischen Symbiosewunsch und Gewalt. Reinbeck (Rowohlt), 1988.

Norwood R.: Wenn Frauen zu sehr lieben. Reinbeck (Rowohlt), 1990.

Olivier C: Jokastes Kinder. Die Psyche der Frau in Schatten dcr Mutter. Düsseldorf (Classen), 1987.

Pascal В.: Gedanken. Eine Auswahl. Stuttgart (Reclam), 1956.

Perls F.: Grundlagen der Gestalt-Therapic. München (Pfcifer), 1977.

Platon: Philebos und Timaios. In: Sämtliche Werke, Bd. III. Koln und Olten (Hegner).

Richter U.: Die Rache der Frauen. Formen weiblicher Selbstbehaup-tung. Stuttgart (Kreuz), 1991.

Ricoer Р.: Die Fehlbarkeit des Menschen. Phänomenologic der Sehuld I. Freiburg/München (Alber), 1971.

Rogers C. R.: Die Klientenzentrierte Gesprächspsychotherapie. Frankfurt am Main (Fischer), 1983.

Sartrc J.-P.: Entwurf einer Theoric der Emotionen. In: Die Transzen-denz des Ego. Reinbeck (Rowohlt), 1964.

Schoeck J.: Der Neid. Eine Theorie der Gesellschaft. Freib u r g / Munchen (Alber), 1966.

Schopenhauer A.: Die Welt als Wille und Vorstellung. Köln (Atlas) o.J.

Sternberg R. J. u. Barnes M. L.: The Psychology of Love. New Haven u. London (Yale University Press), 1988.

Stoller Р.: Perversion — Die critische Form von Haß. Reinbeck (Rowohlt), 1979.

Thomas von Aquin: Auswahl, Übersctzung u. Einlcitung v. J. Piepcr, Frankfurt am Main (Fischer), 1956.

Vives J. L.: De Anima et Vita. (Uber die Seele und das Leben) 1538.

Wellek A.: Die Polaritat im Aufbau des Charakters. Bern (Francke), 1950.

Wieck W.: Männer lassen lieben. Stuttgart (Kreuz), 1987.

W u n d t W.: Grundzüge der Physiologischen Psychologic. Leipzig (Engelmann), 1911.

Дополнительные источники

Alberoni F.: Erotik. Weibliche Erotik, männliche Erotik - was ist das? München (Piper), 1986.

113

Aries Р., Béjin A., Foucault M. u.a.: Die Masken des Bcgherens und die Metamorphosen der Sinnlichkeit. Zur Geschichte der Sexualität im Abendland. Frankfurt am Main (S.Fischer), 1982.

Badinter E.: Die Mutterliebe. Geschichte cines Gefühls vom XVII Jahr-hundert bis heute. München/Zürich (Piper), 1981.

Von Baeyer W. & von Baeyer-Katte W.: Angst. Frankfurt am Main (Suhrkamp), 1973.

Bataille G.: Die Tränen des Eros. München (Matthes & Seitz), 1981.

Baumgard H.: Liebe, Treue, Eifersucht. Reinbeck (Rowohlt), 1985.

Benjamin J.: Die Fesseln der Liebe. Frankfurt am Main (Stroem-f e l d / R o t e r Stern), 1990.

Bergmann M. S.: The Anatomy of Loving. New York (Columbia University Press), 1987.

Brocher Т.: Von der Schwierigkeiten zu lieben. Stuttgart (Kreuz), 1977.

Casriel D.: Die Weiterentdeckung des Gefühls. Schreitherapie und Gruppendynamik, München (Goldmann), 1977.

Dannecker M.: Das Drama der Sexualität. Frankfurt am Main (Athe-naum), 1987.

Euler H. A. & Mandl H. (Hg.): Emotionspsychologie. Ein Handbuch in Schlüsselbegriffen. M ü n c h e n / W i e n / B a l t i m o r e (Urban & Schwarzenberg), 1983.

Fromm E.: Anatomic der menschlichen Destruktivität. Reinbeck (Rowohlt), 1977.

Gambaroff M.: Sag mir, wie sehr liebst Du mich. Frauen über Manner.

Reinbeck (Rowohlt), 1987.

Grammler K.: Signale der Liebe. Die biologischen Gesetzu der Parnter-schaft. Hamburg (Hoffnung u. Campe), 1993.

Hassenstein В.: Verhaltensbiologie des Kindes. München (Piper), 1987.

Heider U. ( H g ) : Sadomasochisten, Keusche und Romantiker. Vom Mythos neuer Sinnlichkeit. Reinbeck (Rowohlt), 1986.

Izard C. E.: Die Emotionen des Menschen. Eine Einführung in die Grundlagen der Emotionspsychologie. Weinheim und Basel (Beltz), 1981.

Kahle G.: Logik des Herzens. Soziale Dimension der Gefühle. Frankfurt am Main (Suhrkamp), 1981.

Kakar S. & Ross J.: Über die Liebe und Abgründe des Gefühls, München (Beck), 1986.

Kernberg O. F.: Mature Love. Prerequistes and Charakteristics. J. Am.

Psychoanalytic Association, 22, 4 743 — 768; 1974.

114

Kernberg О. F.: Sadomasochismus, sexuelle Erregung und Perversion.

Zeitschrift f. psychoanalytische Theoric und Praxis, 8, 4, 319 —341, 1993.

Krause R.: Zur Onto- und Phylogenese des Affektsystems und der Bezichung zu psychischen Störungen. Psyche, 37. 1016—1043; 1983.

Laqueur Т.: Auf den Loub geschrieben. Die Inszenierung der Geschlechter von der Antike bis Freud. Frankfurt am Main/New York (Campus), 1992.

Lauster Р.: Dic Liebe. Psychologie eines Phänomens. Reinbek (Rowohlt), 1982.

Lenz J. M. R.: Philosophische Vorlesungen für empfindsame Seelen.

Frankfurt u. Leipzig (Serini), 1780.

Levitt E. E.: Die Psychologie der Angst (4 Aufl.) Stuttgart (Kohl-hammer), 1979.

Lorenz K.: Das sogenannte Böse. Wien (Borotha-Schoeler), 1963.

Reiche R.: Geschlechterspannung. Frankfurt am Main (Fischer), 1990.

Riemann F.: Die Fähigkeit zu lieben. Stuttgart (Kreuz), 1988 (4. A).

Schöttlecr C. u. Kutter P. (Hg.): Sexualität und Aggresion aus der Sicht der Selbstpsychologie. Frankfurt am Main (Suhrkamp), 1992.

Unger R. M.: Leidenschaft. Ein Essay über Persönlichkeit. Frankfurt am Main (S. Fischer), 1986.

Wiedermann H. G.: Homosexuelle Liebe. Stuttgart (Kreuz), 1982.

Wulf С (Hg) : Lust und Liebe. Wandlungen der Sexualität. München (Piper), 1985.

Wyss D.: Licbcn als Lcrnprozeß. Göttingcn (Vandcnhocck & Ruprecht), 1975.

Zimmcr D. E.: Die Vernunft der Gefühle. Ursprung, Natur und Sinn der menschlichen Emotionen. München (Piper), 1981.


home | my bookshelf | | Любовь, ненависть, зависть, ревность. Психоанализ страстей |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу