Book: Вспомнить и простить



Вспомнить и простить

Мэгги Кокс

Вспомнить и простить

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Она тосковала по морю весь день. Как только пробило пять тридцать, Кэролайн закрыла магазин, села на велосипед и помчалась на пляж. Оставив велосипед на обычном месте, она чуть ли не бегом побежала к кромке воды, полной грудью вдыхая свежий соленый воздух, и все никак не могла надышаться.

Кэролайн не могла долго обходиться без моря. Жизнь — вот что оно для нее означало. Из этого незримого единения она черпала силы и справлялась с невзгодами.

Сегодня она проснулась с чувством смутного беспокойства. В течение дня оно только усилилось, так что ей стоило огромного труда сосредоточиться на обслуживании покупателей ее маленького художественного магазинчика. К тому же Кэролайн ждала еще куча дел, до которых она так и не добралась. Весь рабочий день прошел в тоскливых взглядах на часы и в желании повесить на дверь табличку «закрыто», чтобы можно было вновь оказаться на любимой тропке или выплеснуть снедающую ее тревогу на холсте.

Грудь сдавило, словно обручем. Как трудно дышать... Она грустно улыбнулась, слушая грохот волн, разбивающихся о скалы. Кого она хочет обмануть? Здесь она может позволить себе быть честной сама с собой.

Причина тревоги вся та же: просто сегодня о себе напомнила старая боль, с которой она живет вот уже семнадцать лет. Иногда эта тревога самовольно покидает тайники прошлого и вламывается в настоящее, заставляя сердце сжиматься, как раньше.

Но и Кэролайн времени не теряла — знает, как можно бороться с этим чувством. Нужно глубоко вздохнуть, закрыть глаза и открыть те внутренние заслоны, которые отделяют ее сегодняшнюю жизнь от горьких воспоминаний прошлого. Тогда их поток вновь накроет ее с головой и отхлынет, как отлив, унося прочь всколыхнувшуюся горечь.

Пройдя по заветной тропинке, Кэролайн забралась в пещеру, которую привыкла считать своей. Бессчетное число раз она приходила сюда, чтобы сгореть в огне своих воспоминаний. И, как птица Феникс, вновь возродиться из их пепла.


Сколько он уже здесь не был? Шестнадцать, семнадцать лет?

Да, семнадцать лет прошло с тех пор, как Джек покинул этот приморский городок. К его радости, за все это время город ничуть не изменился и предстал перед ним таким же, каким иногда являлся в его снах.

Он шел по тихой улице, чувствуя, как радость от встречи постепенно тает, оставляя в душе пустоту и наполняя сердце горечью. Может, невесело думал Джек, для него было бы лучше, если бы город хоть немного изменился. Потому что, глядя на знакомый ряд прибрежных домов, потрепанных морскими ветрами и временем, он, против своей воли, восстанавливал в памяти то, что ценой невероятных усилий ему удалось забыть за эти годы. Когда показался знакомый поворот, оканчивающийся, как он знал, тупиком, перед его глазами живо предстал дом, в котором он жил когда-то с матерью. Джека захлестнул целый поток чувств. Потребовалась вся сила воли, чтобы устоять перед напором нахлынувших на него воспоминаний.

Особенно ярким было одно, стоявшее особняком и притягивавшее его к себе как магнит. Джек и не заметил, как прошлое взяло над ним верх. Невидящими ничего вокруг глазами он смотрел вдаль и заново переживал события, от которых его отделяла целая вечность.

До мельчайших деталей он запомнил тот день, когда впервые увидел Кэролайн Тримейн. Она возвращалась домой из школы, окруженная группой щебечущих девчонок, но он видел только ее. С того самого момента жизнь Джека круто переменилась, но он еще этого не знал. Ни одна женщина, с которой ему довелось встречаться позже, не затронула тех струн, которые зазвучали в его душе, стоило ему бросить взгляд на красивую девочку с длинными льняными волосами и робкой улыбкой на губах.

Он вспомнил парня, который пожирал глазами изящную фигурку школьницы, и невесело усмехнулся над собой. Кэролайн была одета в школьную форму, но скучный черный костюм сидел на ней иначе, чем на других, выгодно подчеркивая длинные стройные ноги...

Пошел дождь. Холодные капли упали на лицо. Он поежился, но лишь поглубже засунул руки в глубокие карманы дождевого плаща и поднял голову. Мелкий дождь оросил длинные ресницы, стекая по впалым щекам и освежая лицо. Калейдоскоп воспоминаний рассыпался, и к нему вернулась привычная ясность ума.

Скорее всего, она уже не живет здесь, в городе, в котором прошло его детство. Кэролайн жила здесь вдвоем с отцом, матери у нее не было — она умерла. С благословения своего отца, врача по профессии, который быстро стал местной знаменитостью, Кэролайн наверняка уже вышла замуж за какого-нибудь амбициозного молодого доктора, будущего светилу мировой медицины. А сам старик Тримейн, удостоверившись, что передал дочь в надежные руки, после выхода на пенсию поселился где-нибудь в окрестностях Лондона. Наверняка в аристократическом районе.

Воспоминание о Кэролайн определило направление его мыслей. Было бы интересно узнать, как сложилась ее судьба. Занимается ли она по-прежнему рисованием, которым когда-то была очень увлечена, или вполне довольна жизнью замужней женщины, посвятившей всю себя воспитанию детей и благополучию карьеры собственного супруга?

Супруга...

Руки автоматически сжались в кулаки, и Джек сбился с шага. Усилием воли он расслабился и взъерошил мокрые волосы. Только сердце в груди продолжало биться с сокрушительной силой, грозя разорвать грудную клетку. Как же чудно устроен человек, невольно подумал он. Столько раз за свою карьеру он рисковал миллионами, но ни одна сделка не вызывала такого выброса адреналина, как воспоминание о Кэролайн Тримейн и мысль о ее предполагаемом замужестве. Даже сейчас ее чары имеют над ним пугающую власть, хотя именно она исковеркала его жизнь так, что он надолго утратил веру в людей.

Он сделал глубокий вдох и велел себе прекратить думать о ней и сосредоточиться на том, ради чего он, собственно, и вернулся. Он прошел поворот и оказался в проулочке, который оканчивался тупиком. Дальше дорога шла в гору, и вдали были видны башенки полуразрушенного викторианского дома, в котором прошло его детство.


Дождь застал ее в пещере. Сначала Кэролайн не обратила особого внимания на редкие капли дождя, надеясь, что он скоро прекратится. Однако когда небо заволокло свинцовыми тучами, а холод стал проникать сквозь хлопок рубашки, она решила вернуться домой.

Кэролайн кляла себя, что не взяла хотя бы дождевика, когда небольшой дождик вдруг превратился в непроницаемую стену воды. Теплая рубашка мгновенно намокла и прилипла к телу. Волосы паклями свисали с головы. Заметив мелькнувший невдалеке свет фар, она слезла с велосипеда и пошла по узкому тротуару. Мысль о горячем чае и пенистой ванне заставила ее покрепче схватиться за руль замерзшими пальцами.

Далеко уйти ей не удалось, потому что через десяток метров она врезалась в спешащего пешехода. Инстинктивно он ухватился за нее, и она почувствовала сильные руки на своих плечах. Сквозь шум дождя до нее долетели ругательства мужчины, не успевшего увернуться от колеса велосипеда. Кэролайн принялась сбивчиво извиняться.

Дождь на миг прекратился, как будто стихия выдохлась, собираясь с новыми силами. В эту секунду она отчетливо разглядела мужчину, и ее глаза цвета карамели испуганно расширились. В горле встал ком, дыхание перехватило. Словно натолкнувшись на непроницаемый щит, за которым ей ничего не удалось прочитать в его синих глазах, она выдохнула:

—Джек?..

Кэролайн не могла запретить себе думать о нем, но не произносила вслух это имя больше десяти лет. А сейчас, стоило ей растеряться, как его имя легко и привычно слетело с ее губ.

—А ты совсем не изменилась, Кэролайн.


Как только он узнал женщину в своих объятьях, его руки моментально разжались и он напрочь забыл про боль в ушибленной колесом велосипеда ноге.

От собственного имени, произнесенного ровным голосом, за которым угадывались далеко не ровные чувства, на Кэролайн словно повеяло арктическим холодом. Она быстро-быстро заморгала, стараясь не расплакаться.

Внешне Джек оставался совершенно спокоен, хотя внутри у него все бурлило. Эта неожиданная встреча застала его врасплох. Ну надо же, из всех людей прошлого ему нужно было столкнуться именно с ней! Стоило только о ней подумать, как она уже рядом. Неужели она так никуда и не уехала?

Через секунду мимолетной радости и изумления, охвативших его, Джек почувствовал гнев. Она по-прежнему потрясающе красива!..

Его как будто разделили на две половинки.

Одна половина ненавидела эту женщину, а другая любовалась ее расцветшей красотой, подмечая гладкость белоснежной кожи, мягкий блеск карамельных глаз и капли влаги на полной нижней губе. Он отметил, что на ней нет косметики, отчего ее умытое дождем лицо казалось совсем юным.

Кэролайн никак не могла тронуться с места, несмотря на посылаемые мозгом приказы. Сил хватило, только чтобы спросить:

—Что ты здесь делаешь?

—Тебе не кажется, что это мое дело?

—Извини, но...

—Это ты извини, — прервал он. — Но сейчас не время и не место для светской беседы.

На это возразить было нечего. Джек кивнул, словно его забавляло ее смущение.

—Ну что ж, позволь с тобой сразу и попрощаться. Хотелось бы переодеться во что-нибудь сухое. Да и тебе, — он прошелся по ее дрожащей фигурке насмешливыми глазами, — это тоже не помешает.


Спустя несколько минут Кэролайн была в приемной доктора Николаса Брендона. Собственно, ее дом был неподалеку, но неожиданная встреча с Джеком выбила ее из колеи. Внезапно она испугалась, что, если окажется одна в пустом доме, мысли о Джеке совсем, сведут ее с ума. Николас Брендон был другом ее отца, а после его смерти стал для нее кем-то вроде второго отца и, что важнее всего, другом. Фактически именно он и его жена Мэг, которая скончалась в прошлом году, и являлись ее настоящей семьей. Чарлза Тримейна, кроме удачного брака единственной дочери, ничего больше не волновало...

—Мистер Брендон еще не ушел? — обратилась она к секретарю.

—Нет, мисс Тримейн. Он еще у себя в кабинете. Вы можете войти.

—Спасибо.

Не в силах унять дрожь в рубашке, промокшей насквозь, она постучалась и услышала знакомый голос:

—Войдите.

Николас Брендон оторвал взгляд от бумаг, разложенных на огромном дубовом столе, и тотчас же вскочил.

—Кэролайн! Да ты вся промокла! Садись, у меня здесь где-то завалялась старая рубашка.

Он кинулся к шкафу.

Она села в огромное мягкое кресло для пациентов и обессиленно откинулась назад. Почти сразу же ей пришлось снова покинуть удобное кресло — Брендон, наконец, нашел, что искал, и протянул ей сухую синюю рубашку. Он деликатно отвернулся, позволив ей переодеться.

—Спасибо вам, Николас, — с благодарностью произнесла она. — Теперь мне уже почти хорошо. И стало бы совсем отлично, если у вас нашелся бы еще и глоточек бренди. В чисто медицинских целях, — она хрипло рассмеялась.

—Бренди, к сожалению, нет, но вот бутылочка виски у меня найдется. — Николас постарался скрыть озабоченность, выдвигая ящик. — Кэройлайн, что случилось? — не выдержал он, передавая ей бокал, и ободряюще сжал плечо. — На тебя это совсем не похоже.

—Знаю, — она сделала большой глоток, и крепкая жидкость обожгла горло. Крепко зажмурившись, она ждала, когда живительное тепло разольется по телу и заглушит горечь от неожиданной встречи. — Извините за вторжение, Николас. Мне бы не хотелось нагружать вас своими проблемами...

—О чем ты говоришь? Разве мы не друзья? Знай, ты всегда можешь положиться на меня.

Она знала, что слово у него не расходится с делом. Как только после смерти отца она решила вернуться сюда из Лондона, он и его жена стали первыми, которые предложили ей свою поддержку. За это Кэролайн была им очень благодарна. Но, несмотря на то, что они стали очень близки, она ничего не рассказывала ему о Джеке Фитцджеральде. И хотя Кэролайн подозревала, что Николасу было кое-что известно, он никогда не задал ей по этому поводу ни одного вопроса.

Вообще-то до этого момента она никому и никогда не рассказывала о своей слепой и безраздельной любви, которая настигла ее в шестнадцать лет. Ради которой она могла забыть себя и пойти за любимым хоть на край света, если бы он позвал ее с собой.

Он не позвал. Джек Фитцджеральд был фанатично настроен вырваться из оков нищеты и стать состоятельным человеком. Она была готова поддержать его, но их совместным планам не суждено было сбыться. Джек уехал сразу же, как только она сказала ему правду.

Их последняя встреча живо встала перед ее глазами. Едкие замечания Джека и его гневные слова с новой силой снова зазвенели в ушах. Помнила она и его клятву, что в Англии он больше не появится.

Что заставило его нарушить свое слово?

В горле застрял комок. Потребовалось несколько секунд, прежде чем с трудом удалось произнести:

—Я знаю. И очень благодарна вам за это. На самом деле ничего особенного не случилось, если не считать того, что я только что столкнулась с призраком.

—И каков возраст этот призрака? — попробовал пошутить Николас.

—Он относительно молод.

—Понятно, — доктор устроился в кресле за своим столом. — Тогда я даже рискну предположить, что этот призрак — мужчина. И, возможно, твой старый друг.

—Вы очень проницательны, — согласилась она, мысленно добавив: «Не только старый друг, но и любовь всей моей жизни». — Когда-то этот мужчина был моим центром Вселенной. Только мы не афишировали наши отношения...

Все из-за ее отца. Потому что, случайно узнав, кто ее друг, он запретил дочери с ним встречаться. Далее последовала лекция с подробным описанием качеств ее будущего супруга и ступеней его карьеры. Кандидатура сына матери-наркоманки и отца-пьяницы даже не рассматривалась.

Но Кэролайн нарушила запрет отца, а через три месяца тщательно скрываемой связи с ним вдруг обнаружила, что беременна...

Зная о мечтах Джека, она не решилась сказать ему, что беременна: ей вовсе не хотелось становиться любимому обузой. Поэтому она обратилась за помощью к отцу. Опасаясь возможного скандала, Чарлз потребовал, чтобы она немедленно избавилась от ребенка и ушла от Джека.

Первую часть его требований Кэролайн выполнила. Со второй было сложнее... Но в итоге все получилось так, как хотел отец. Ложь всегда давалась ей с трудом, и утаить от любимого свой поступок она не смогла. Неистовая любовь Джека обернулась такой же силы ненавистью. Задыхаясь от ярости, он сказал, что между ними все кончено и больше она его не увидит. И был верен своему слову до сегодняшнего дня...

—Ты имеешь в виду Фитцджеральда? — проник в ее мысли осторожный вопрос Николаса.

Она мгновенно очнулась.

—Как вы догадались?

—Твой отец был моим близким другом. — Он слегка улыбнулся. — Мне известно, что связывало тебя с этим мальчиком.

Она даже не смутилась от мысли, что ее секрет и не секрет вовсе. Совсем другая мысль пришла ей в голову. Джек старше ее на три года. Значит, сейчас ему тридцать шесть лет. Когда-то она полюбила мальчика, а сегодня встретилась с настоящим мужчиной. Образ возмужавшего Джека всплыл в памяти: заострившиеся черты по-прежнему красивого лица, морщинки, проступившие на когда-то гладком высоком лбу, резко очерченные скулы...

—Значит, вы все знаете, — задумчиво сказала Кэролайн.

—Да. Включая твою беременность и все, что за ней последовало. — В его словах не было осуждения — он просто констатировал факт. — Чарлз мне все рассказал. Я был абсолютно с ним согласен. Перед тобой открывалась вся жизнь, а ребенок связал бы тебя по рукам и ногам. Ты бы погрязла в домашней суете, отдав ему и Фитцджеральду все, ничего не получив взамен. Не такой судьбы твой отец хотел для тебя. Ты слишком много значила для него.

—Слишком много? — В ее словах прозвучала горечь. — Если бы все было так, как вы говорите, он бы поддержал меня без единого упрека. Он мог бы оказать помощь Джеку, если бы его заботило мое счастье. Потому что в тот момент все мое счастье было в Джеке и нашем не родившемся ребенке.

—Ты была слишком молода, чтобы судить об этом. Никто не знает, как бы все сложилось, если бы не вмешался Чарлз. Твой отец все сделал правильно.

Николас полностью поддерживал своего друга. Он любил Кэролайн, но с Чарлзом его связывали узы крепкой мужской дружбы, и даже после его смерти он был целиком на стороне друга.

—Правильно для кого? Не для себя ли? — Она поставила недопитый бокал на стол и встала. — Тогда почему он оставил мне дом, хотя после нашей размолвки пригрозил, что лишит меня наследства? Может, он все-таки осознал, что был не прав?

—Я так не думаю, — помолчав, сказал Николас. — Ты же его единственная наследница. Кому он должен был его оставить, как не тебе? В противном случае дом бы достался городу.



—Жаль, что, горячо поддерживая моего отца, — устало сказала она, — вы не хотите понять и меня. Может, своим поступком он не только изменил мою жизнь, но и лишил счастья? Теперь я могу рассчитывать только на себя...

—Ты не права, Кэролайн. Ты же знаешь, что можешь положиться на меня. Я ведь твой друг? — Николас обошел стол и потрепал ее по плечу. — И я считаю, что для тебя будет лучше, если ты будешь держаться от Фитцджеральда подальше. Ты уже взрослый человек, Кэролайн, и сама привыкла принимать решения, но послушай моего совета: незачем тебе с ним больше встречаться. Ни к чему хорошему это не приведет.

Она передернула плечом и попятилась к двери.

— Спасибо за совет, но об этом вы можете не беспокоиться: Джек по-прежнему не желает меня видеть. Час назад он снова дал мне это понять.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Переговорив с представителями фирмы подрядчика и назначив дату начала ремонтных работ дома, Джек сел в машину и принялся бесцельно колесить вдоль побережья. Примерно через час ни о чем другом, кроме как о встрече с Кэролайн, он уже не мог думать. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться на дороге. В конце концов, Джек съехал на обочину и заглушил двигатель.

Тот факт, что из красивой девушки Кэролайн превратилась в потрясающе красивую женщину, его ничуть не удивлял. Но как она смеет выглядеть такой же невинной после того, что сделала! Как она вообще могла усомниться в нем! Он-то думал, что между ними нет тайн. Что ж, он жестоко ошибся. В тот злополучный день он был весь во власти эмоций. За все эти годы разлуки чувства улеглись, боль притупилась, но простить ее он так и не смог. Ведь это был и его ребенок!

Ее предательство ускорило его отъезд из города. С тех пор в жизни Джека многое изменилось. Были другие женщины. Была даже свадьба. Он надеялся, что Анна сможет изгнать Кэролайн из его мыслей, но все было тщетно. Всего лишь год назад состоялся развод. Ни одна из женщин не вызывала в нем ничего, кроме плотского желания.

Черт! Джек ударил кулаком по приборной доске. Что еще в этой женщине есть особенного, кроме ее внешности? Нечто такое, что заставляет его верить в чудеса. Хотя он был уверен, что все иллюзии давно утрачены и благополучно забыты — не без помощи его папаши и матери. Каждый из них избрал свой путь защиты от несправедливого и жестокого мира.

Уже не в первый раз Джек подумал, что Кэролайн его просто стыдилась. Она постыдилась родить ребенка от отщепенца, кем он, в сущности, тогда и был. Она просто не верила, что когда-нибудь он добьется успеха.

Что ж, теперь он вернулся в город, в котором его когда-то презирали. Может, именно эта причина и послужила причиной его возвращения. Значит, в нем еще жив тот хвастливый и самоуверенный юноша, раз ему вообще пришло в голову приобрести никому не нужную развалюху, из которой их когда-то выселили за неуплату долгов. После чего семья переселилась в старый многоквартирный дом на окраине города. Это стало последним ударом для матери, и она быстро угасла...

Но теперь Джек покажет всем, чего ему удалось добиться за эти годы. Он превратит свой старый дом в настоящую жемчужину не только побережья, но и всей Англии. Конечно, это не вернет его мать... Но Джек только укрепился в своем решении шесть месяцев назад, когда впервые в жизни попал в больницу от переутомления — такова была цена за успех.


—Прости, что ты сказала? — потирая виски, переспросила Кэролайн свою ученицу.

Поглощенная своими мыслями, она только сейчас поняла, что упустила нить беседы.

—Я сказала, что хотела бы иметь коллекцию бабочек, — терпеливо повторила Сэди Мартин.

Сэди Мартин была робкая, неуверенная в себе девушка. По пятницам Кэролайн вела в ее классе уроки по рисованию. Узнав, что у Кэролайн есть магазин, Сэди стала ее частым гостем. Как правило, она появлялась там, чтобы поболтать.

—Они очень красивые. Я даже взяла в библиотеке специальную книгу. Теперь моя мечта — собрать полную коллекцию бабочек.

На ее щеках даже появился румянец, словно она сама не верила, что такое возможно.

Кэролайн ее понимала. Мечта... Когда-то у нее тоже была мечта. Выйти замуж за Джека, родить ему детей и умереть с ним в один день.

Она потеряла свою мечту много лет назад... Дрожь прошла по телу, стоило ей вспомнить их встречу на прошлой неделе и холод в его глазах.

Все это время она задавала себе вопрос, почему он вернулся. И не могла найти на него ответа. Однако важнее всего было не это, а то, как он намерен вести себя. Город их маленький, и потому они неизбежно будут сталкиваться. Может, много раз. На дружеский прием рассчитывать не приходится: с первого мгновения стало ясно, что Джек по-прежнему считает ее виноватой...

Она посмотрела в глаза Сэди, которые светились робкой надеждой, и мягко сказала:

—Самое главное в жизни — понять, что ты хочешь, и начинать воплощать свою мечту, — улыбнулась Кэролайн. — Книги — начало хорошее. Теперь осталось только найти бабочек. — Она задумчиво закусила губу. — А как ты смотришь на то, чтобы начать с бумажной коллекции? У меня есть куча журналов о живой природе, в которых есть сотни хороших фотографий. Уверена, бабочки там тоже встречаются. Только эти журналы нужно сначала найти. Не возражаешь, если я принесу их тебе на следующей неделе?

—Вы принесете их в школу? — Лицо Сэди порозовело. — Как здорово! — И тут же смущенно призналась: — Моя мама журналов не читает, а покупать их я не могу, потому что нет денег.

—Договорились, — кивнула Кэролайн. — И вот еще что, Сэди. В любое время, когда тебе будет нужен дружеский совет, ты всегда можешь обратиться ко мне.

—Спасибо, мисс Тримейн.

—Мисс Тримейн для тебя я только в школе. Когда мы одни, формальности можно отбросить.

—Спасибо, мисс Кэролайн, Мне уже пора. До свидания.

Кэролайн улыбнулась про себя обращению «мисс Кэролайн» и подумала, что ей лучше кого бы то ни было известно, насколько важна поддержка взрослого человека девушке-старшекласснице. Особенно застенчивой, не уверенной в себе девушке, которая узнала, что скоро станет матерью...


Джек свернул с главной улицы и оказался в узеньком переулке. Читая вывески, он снова удивлялся тому, что за столько лет здесь ничего не изменилось, — пока не прочел название одного магазинчика. Сердце вдруг замерло и затем забилось с удвоенной силой. Золотыми буквами на синей вывеске было выведено: «Рисуйте с Кэролайн Тримейн!». Джек продолжал уверять себя, что не хочет ее видеть, когда, словно направляемый невидимой рукой, толкнул дверь и оказался внутри.

Повсюду висели картины, а на витрине кроме красок, кистей и карандашей лежали предметы, о назначении которых он не имел ни малейшего представления.

Он прочел имя автора и название работы на ближайшей картине, и целый рой вопросов закружился в голове. Неужели она продает чужие работы? Где ее собственные картины? И вообще, рисует ли она теперь?

Она ведь раньше мечтала, что, добившись признания в Лондоне, не забудет родной город. «Леонардо отдыхает», — вспомнил он ее фразу, когда Кэролайн была особенно довольна своей работой.

И хотя Джек по-прежнему ни черта не смыслит в живописи, когда-то он был твердо убежден, что Кэролайн талантлива. Иначе как объяснить, что ее картины никогда не оставляли его равнодушным?..

—Что ты здесь делаешь? — запыхавшийся голос Кэролайн вторгся в его мысли.

Сегодня посетителей было немного, и она решила начать инвентаризацию. Звук колокольчика застал ее в подсобном помещении. Доброжелательная улыбка сошла с ее лица, стоило ей увидеть Джека.

—Да так, шел мимо и увидел твое имя на вывеске. Захотелось посмотреть.

—Отлично. Посмотрел? Теперь извини, но меня ждет работа.

Кэролайн понимала, что ведет себя глупо. Но чтобы больше не разочаровываться, лучше, если они будут встречаться как можно реже.

—Здесь есть твои картины?

В ее глазах зажегся непонятный блеск, спина непроизвольно выпрямилась.

—Нет

—Ты бросила живопись?

Джек изумился.

—Нет. Но теперь рисую исключительно для себя.

—Помнится, ты хотела посвятить искусству всю жизнь.

—Так оно и было, — неохотно ответила она. — Просто оказалось, что я не умею рисовать из-под палки. Я должна хотеть нарисовать что-нибудь, а так как пожелания заказчика не всегда совпадали с моими, сделать это было затруднительно. К тому же мне предложили вести уроки рисования в школе. Я попробовала, и мне это понравилось.

Теперь она говорила вежливо, но отстранение.

—А я-то думал, что ты уже давно перебралась в Лондон. Откровенно говоря, встреча с тобой здесь стала для меня сюрпризом.

—То, что ты явился сюда, тоже стало для меня сюрпризом. Так что мы квиты. Что касается Лондона, я действительно жила там несколько лет. А после смерти отца решила вернуться.

Что это она болтает, как заведенная? И глаз не может отвести от его худощавой мускулистой фигуры, которую подчеркивает отлично сшитый костюм. На память пришел образ великолепно сложенного юноши с опасно-медлительными движениями. А сейчас он напомнил ей кошку, нежащуюся на солнце, но готовую в любую минуту превратиться в полосатого хищника...

—Как поживает твой муж? — внезапно спросил Джек.

—Какой муж? — непонимающе переспросила Кэролайн. — Я не замужем. А где твоя жена? — не удержалась она от встречного вопроса.

—Наверное, по-прежнему в Нью-Йорке, — Джек пожал плечами. — Мы развелись год назад. Как ты думаешь, — задумчиво протянул он, — то, что с нами случилось, может служить причиной того, что ты не вышла замуж, а мой брак распался?

—Джек, ты вернулся, чтобы ворошить прошлое?

Он не ответил, но по его лицу пробежала туча.

Все ясно. Он зашел не потому, что захотел видеть ее, а из чистого любопытства.

—Ты сказала, что твой отец умер? — Джек уже распахнул дверь, но обернулся. — Прими мои соболезнования. Но извини, не могу сказать, что я очень сожалею. Я бы даже сказал, что это был его единственный достойный поступок.


Кэролайн вошла в просторный холл огромного викторианского особняка, который, несмотря ни на что, привыкла считать своим домом. Она вернулась сюда пять лет назад, сразу после смерти отца.

Дом был отделан согласно его консервативным вкусам, в котором преобладали светлые неброские тона. Ей это даже нравилось, и она ничего не стала менять. Именно такая обстановка помогала ей быстрее прийти в себя в минуты душевного разлада.

Вот только сегодня все было иначе. Она все никак не могла отойти от слов Джека, сказанных им на прощание.

Конечно, ему не за что любить Чарлза Тримейна, который высказывался о нем не иначе, как «грязный оборванец». Нет, Чарлз Тримейн не мог допустить, чтобы его драгоценная дочь, по поводу которой он строил наполеоновские планы, связалась с кем-то, кто находится в самом низу социальной лестницы. Может, врачом он был хорошим, но вот отцом...

Впервые Кэролайн почувствовала, что любима, когда познакомилась с Джеком. Этот парень окружил ее такой лаской и заботой, которую она еще не видела в своей короткой жизни. Он обращался с ней, как музейщики обращаются со старинной хрупкой вазой.

На ужин Кэролайн приготовила жареную картошку и салат, но почти не притронулась к еде. Невидящим взглядом она обвела столовую и снова задала себе вопрос: почему она так и не вышла замуж? Среди ее знакомых были мужчины, которые предлагали ей руку и сердце. Она всем отказала. Даже Грею — милому, остроумному и нежному Грею с насмешливыми карими глазами, которого другие женщины прибрали бы к рукам мгновенно, если бы смогли...

Ответ, как всегда, пришел мгновенно. Она по-прежнему чувствует себя виноватой перед единственным мужчиной, которого когда-то любила без памяти. Виноватой за то, что проявила слабость и не оказала сопротивления отцу, которого боялась, хотя рядом было надежное плечо Джека. Она нечестно поступила с ним, и расплата наступила мгновенно: Джек уехал, а она осталась одна...

Кэролайн поднялась в спальню и легла, уставившись в потолок, словно надеясь найти ответ на мучавший ее вопрос.

Зачем он вернулся? Чтобы напомнить о прошлом и заставить ее снова страдать?


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


К середине дня погода прояснилась, и выглянуло солнце. Джек, справившись с делами, решил выйти на свежий воздух и прогуляться. Вообще-то он частенько позволял себе забыть о совете доктора Гранта не пренебрегать собственным здоровьем и думать не только о работе. Однако сегодня остаток дня Джек решил посвятить отдыху.

Внезапно его охватил стыд, стоило вспомнить слова, сказанные им вчера Кэролайн. Да, Чарлз Тримейн виноват, корил себя Джек, но это не повод для неоправданной грубости — после смерти отца у Кэролайн не осталось других родственников.

Наверное, нужно перед ней извиниться. Не хватало только, чтобы она считала его бесчувственным чурбаном. Хотя... какое ему дело до того, что она о нем думает? Он тут же одернул себя. Все-таки она виновата, но не стоит валить на нее грехи отца!

Джек посмотрел на часы и решил не откладывать это дело в долгий ящик.


Кэролайн наводила порядок на складе, когда вспомнила о своем обещании Сэди принести журналы. Она попыталась вспомнить, где их видела в последний раз. Скорее всего, решила она, они в коробке наверху. Как же туда не хочется лезть!

Вздохнув, она приставила стремянку и взобралась на самый верх. Обещанные журналы лежали в коробке. Она никак не ожидала, что они такие тяжелые и их окажется так много!

Именно поэтому она оказалась на полу. Несколько секунд Кэролайн не шевелилась, прислушиваясь к собственному телу, на котором, кажется, не осталось живого места. Коробка при падении перевернулась, и теперь весь пол был завален журналами. Охая, она осторожно поднималась, используя стену в качестве опоры. Почти сразу же раздался звон колокольчика, затем хлопнула входная дверь.

Кто-то на небесах не очень удачно решил подшутить, мрачно подумала она. Единственное, что ей сейчас нужно, так это чашка горячего чая и сладкая булочка для успокоения нервов. Вместо этого придется нацепить приветливую улыбку и ублажать покупателя, который сам толком не знает, чего ему нужно.

Хромая, она вышла в зал.

Джек замер.

—Что случилось?

В его голосе ясно звучала неподдельная тревога.

При виде Джека Кэролайн опешила и, сама не зная почему, послушно ответила на его вопрос:

—Ничего. Если не считать того, что шлепнулась со стремянки. Думаю, отделаюсь парой синяков и шишек, — она потерла ушибленный бок.

—Ты упала? Сильно ушиблась?

Оцепенение мигом слетело с него, и он стремительно шагнул к ней.

—Жива, и это главное, — она неопределенно пожала плечами.

—Какого черта ты полезла туда одна? — сурово спросил Джек.

—Разве ты видишь здесь кого-нибудь еще? — Кэролайн многозначительно обвела глазами зал. — В любом случае моя стремянка не рассчитана на двоих. — Кривая улыбка показалась на ее губах — и сразу же сошла, когда она поняла, что он действительно обеспокоен. — Джек, правда, не случилось ничего серьезного, иначе бы я так спокойно с тобой не разговаривала. Пострадала только моя гордость.

—Тебе нужно посидеть, — не обращая внимая на ее слова, Джек обхватил ее за плечи и подвел к стулу. — У тебя есть здесь спиртное?

Не важно, что он подумает, в панике подумала Кэролайн, но если он не уберет руки, я потеряю сознание. От его близости.

Она сняла их со своих плеч и откинулась на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между ними.

—Я спросил, что у тебя найдется выпить? — требовательно повторил Джек.

—Говорю же тебе: со мной все в порядке! И не надо на меня кричать, — она поморщилась и неохотно ответила: — У меня припасена лекарственная настойка, но для особых случаев. Так как этот случай под особый не подпадает, то можно просто заварить чай.

—Просто чая недостаточно! Было бы неплохо добавить туда капельку бренди. А что за настойка? — вдруг подозрительно спросил Джек.

—Травяная.

—У тебя же отец был врачом, а ты принимаешь какие-то сомнительные средства...

—С чего ты взял? Отличная настойка с лечебными свойствами, — обиделась Кэролайн.

—Хотя бы аптечка первой помощи у тебя есть?

—Да. Но там нет ничего, кроме бинтов и пластыря. А они мне не нужны.

—Черт возьми! — Джек никак не мог успокоиться. — Ты же могла убиться!

—Могла бы, но ведь не убилась, ― легкомысленно отозвалась Кэролайн.

—Жаль, — его глаза зажглись непонятным огнем. — Нет, я не желаю тебе смерти, — он быстро поправился, видя, как она изменилась в лице.— Это может прозвучать жестоко, но я был бы не против, если бы ты немного помучилась. — Он помолчал. — Так же, как мучился я, когда узнал, что ты уже не беременна моим ребенком... Я даже не успел погордиться тем, что скоро стану отцом. Прими мое запоздавшее восхищение: ты сделала все очень быстро.



Она содрогнулась от его слов. Джек прав, но ведь он не знает, почему ей пришлось так поступить!

—Я испугалась, Джек, — опустив голову, тихо сказала Кэролайн. — Ведь это такая ответственность! Я не хотела становиться тебе обузой.

—Прежде всего, тебе не следовало так поступать и ставить меня уже перед свершившимся фактом. В конце концов, это была моя обязанность — взять на себя ответственность за свою же неосторожность. Боже ты мой! — воскликнул Джек. — Мы ведь столько раз все обсуждали! Разве я хоть раз давал тебе повод усомниться в моих словах?

Внезапно у нее разболелась голова. Нет, не от удара... от справедливости его слов.

—Джек, извини, но мне, правда, нужно работать, — с усилием произнесла она. — Давай сегодня на этом остановимся и отложим наши признания на другой день? Может, тебя немного утешит, если я скажу, что после твоего отъезда моя жизнь перестала быть праздником. Ты считаешь, что недостаточно сильно задел меня вчера?

При этих словах ее лицо исказилось, словно от боли.

—Нет. — Джек с трудом вспомнил причину, по которой пришел сюда. — Я как раз пришел извиниться за слова, которые сказал вчера.

—Ты пришел извиниться? — недоверчиво переспросила Кэролайн.

—Да. — Он прочистил горло. — Извини меня, я не должен был так говорить... Как умер твой отец?

—Во сне. От кровоизлияния в мозг.

—Он страдал?

—Нет. Его друг Николас Брендон — тоже врач — сказал, что смерть наступила мгновенно.

Джек кивнул. Он не знал, как закончить беседу, чтобы поскорее уйти и избавиться от внезапно охватившей его неловкости.

—Тебе тоже следует показаться врачу. Могут быть мелкие внутренние травмы, которые в первый момент никак не проявляются, — пробормотал он.

—Об этом можешь не беспокоиться. Я очень гибкая.

—Счастливица, — пробормотал Джек и поспешил выйти из магазина.

Почему-то эти слова напомнили ему, как выглядит Кэролайн Тримейн без одежды...


—Слава богу, никаких растяжений и переломов. Только пара ушибов и синяк. Если бок будет болеть, прими болеутоляющее. Почему ты не сказала мне раньше? — с укором спросил Николас, глядя в окно, пока Кэролайн одевалась. — Я заказал на сегодня столик в ресторане, но не хочу идти один. Дорогая, может, составишь мне компанию? Ты выглядишь очень усталой.

Скорее всего, так оно и есть. Она проснулась в середине ночи от сильной боли в ушибленном боку и до утра так и не смогла уснуть. Кэролайн выпила таблетку, боль немного утихла, но на следующий день она все-таки решила сходить к Николасу...

—Поужинать в ресторане? В общем-то, почему бы и нет?

—Отлично! Тогда заеду за тобой в восемь, — улыбнулся Брендон,— Думаю, что через несколько дней ты будешь в полном порядке.

—Буду надеяться. Спасибо, что осмотрели меня, — признательно сказала она.

—О чем ты говоришь? Ты ведь знаешь, что я очень дорожу тобой, — Николас поцеловал ее в висок.

Кэролайн удивилась: обычно доктор ограничивался ободряющим похлопыванием по плечу, но решила не придавать этому значения.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Ресторан, в который ее пригласил Николас, был очень популярен. Он занимал старинный особняк в центре городка и славился своей кухней, особенно выпечкой. Здесь к тому же заваривали отменный чай — такой не часто встретишь и в Лондоне. Иногда Кэролайн заглядывала сюда, чтобы просто помечтать за чашкой ароматного душистого чая.

Для ужина она выбрала красное шифоновое платье с белыми блестящими нитями. Стоя перед зеркалом, она не смогла удержаться от улыбки собственному отражению. Может, на душе у нее неспокойно, но внешне это никак не заметно...

—Дорогая, вина?

—Я всецело доверюсь вашему выбору, — слабая улыбка показалась на ее губах.

Николас Брендон кивнул, словно и не ожидал от нее иного ответа.

Конечно, настоящая леди не делает заказ в ресторане, предоставляя право выбора мужчине. Николас — джентльмен старой школы — относился к женщинам с уважением и внимательностью, но вместе с тем с долей тщательно скрываемого мужского превосходства.

Она не обижалась, понимая, что немолодому уже Брендону тяжело избавиться от прежних привычек. И, если честно, это было очень забавно.

Ее улыбка потухла. Отец, воспитанный в таких же традициях, отличался от своего друга. Хотя бы тем, что иногда просто подавлял ее волю...


Строчки в меню расплылись. Когда Кэролайн удалось справиться с внезапно подступившими слезами, она оглядела переполненный зал и не поверила своим глазам — через стол от них сидел Джек и смотрел прямо на нее!

От неожиданности она резко положила меню на стол и локтем задела пустой бокал. Еще секунда — и он уже скатился под стол. Все, что случилось потом, она могла объяснить только инстинктивным желанием скрыться. Молниеносно вскочив со стула, она нырнула под стол.

—Дорогая, официант уже несет нам другой бокал, — Николас стоял рядом и упрашивал ее подняться.


Джек сидел, бессмысленно уставившись в стену. Его мысли блуждали, все чаще возвращаясь к Кэролайн. Внезапно его внимание привлекло красно-белое пятно. Он с интересом смотрел, как пожилой мужчина подает руку своей спутнице в красном платье и помогает ей подняться. Джек заметил, что в руках она держит пустой бокал. Когда женщина выпрямилась, он получил возможность оценить все достоинства ее фигуры.

—Ваш кофе, сэр.

Джек поблагодарил официанта и, сделав глоток крепкого черного кофе, снова посмотрел на столик напротив. Рука дрогнула, и он чуть не вылил на себя содержимое чашки. Сердце на миг остановилось, а затем забилось с сокрушительной силой.

Кэролайн?! Что связывает ее с мужчиной, который ей в отцы годится?!

Мысли, одна другой нелепее, пронеслись в его голове. Когда мужчина ободряюще накрыл ее руку своей ладонью, Джека пронзила ярость. Но вот напряжение ушло с ее лица, и она ласково улыбнулась своему кавалеру... Неподвластная рассудку ревность поднялась в Джеке. Не сознавая, что делает, он встал из-за стола и в считанные секунды преодолел разделявшие их расстояние.

—Привет!

Голос его звучал хрипло.

Она испуганно посмотрела на его потемневшее лицо и сверкающие глаза. Щеки окрасил легкий румянец. На память пришла их первая встреча. Тогда он также стремительно подошел к ней и так же поздоровался. И, глядя в широко раскрытые доверчивые глаза, признался, что считает ее самой красивой на свете девушкой...

—Джек, — сдавленно произнесла Кэролайн и поспешила посмотреть на Николаса, молясь, чтобы ее щеки приобрели обычный цвет.

В этом ярком платье с низким вырезом она выглядела такой сексуальной, что Джек моментально возбудился. Все, как раньше, с досадой подумал он, ощутив реакцию собственного тела. Как будто и не было этих семнадцати лет разлуки.

На губах Кэролайн показалась извиняющаяся улыбка, когда она умоляюще посмотрела на нахмурившегося мужчину.

—Не хочешь представить меня своему спутнику?

Джеку не удалось скрыть свою неприязнь.

—Конечно, — немного неловко ответила она. — Джек, познакомься с доктором Николасом Брендоном. Он был другом моего отца.

Джек вопросительно поднял брови, ожидая продолжения, но оно не последовало.

—Николас, ― обратилась она к своему спутнику, — позвольте представить вам моего... — она замялась, — моего старого знакомого Джека Фитцджеральда.

Джек еще выше поднял брови, но ничего не сказал.

—Приятно с вами познакомиться, — немного натянуто отозвался Николас.

Он поднялся со стула и очень неохотно подал ему руку. Вся его фигура выражала крайнее неодобрение.

Почему-то это возмутило Кэролайн. Собственные эмоции вдруг отступили на задний план. Как же так? Ведь Николас знает Джека только со слов ее отца! Разве можно судить о человеке, полагаясь на мнение других людей? Пусть даже это мнение лучшего друга.

—Понятно, — протянул Джек, растягивая слова на американский манер, хотя до этого его акцент был совсем незаметен. Но на рукопожатие все-таки ответил. — Значит, — он перевел взгляд на Кэролайн, — тебе он тоже приходится другом? Так сказать, в силу преемственности.

Николас покраснел, но ничего не успел возразить: Кэролайн его опередила.

—Джек, пожалуйста, не нужно иронизировать. Николас действительно мой друг. Причем очень хороший. Что в этом такого?

—Ничего, — согласился Джек. — Допустим, я поверил, — пробурчал он себе под нос и тут же ослепительно улыбнулся. — Что отмечаете?

—Ничего, — сухо ответил Николас. — Два друга просто решили встретиться и поужинать в ресторане. Извините нас, но мне нужно сказать Кэролайн кое-что очень важное.

Джек никуда не уходил. Николас посмотрел на Кэролайн, и в его глазах она прочла недовольство.

—Ты уже ужинал, Джек? — Она не собиралась сдаваться, Неважно, что у них с Джеком нет будущего, но она заставит Николаса составить о нем свое, никем не навязанное мнение. На секунду она даже зажмурилась от того, что собирается сказать, и быстро выпалила: — Если ты еще не поужинал, можешь присоединиться к нам.


Смысл сказанного не сразу дошел до его сознания. Лаская ее тело взглядом, Джек мечтал снова прикоснуться к нему и почувствовать гладкость и бархатистость кожи, ощутить мягкость и сладость губ. Его глаза опустились ниже — туда, где крошечный рубиновый кулон, прятавшийся в ложбинке полных грудей, отбрасывал тени на их изящную округлость, и ему стоило огромных усилий оторваться от соблазнительной картины...

Джек поднял голову и натолкнулся на неприязненно-ревнивый взгляд карих глаз Николаса Брендона.

Его как током ударило. И она называет его «другом»? Да этот докторишка сам на нее глаз положил! Это же за версту видно!

Никаких сомнений у него не осталось. Неважно, что больше он никогда не сможет доверять этой женщине, он по-прежнему ее желает. Так что о других мужчинах и «друзьях» ей придется забыть.

Глаза его заблестели.

—Я бы рад, — насмешливо протянул он, не отрывая глаз от Брендона, — но не могу. Остались незаконченные дела. Да я и зашел сюда, чтобы только выпить чашечку кофе. Может, в другой раз? Кстати, твои синяки зажили? Я по-прежнему считаю, что тебе нужно было дождаться меня и не лезть на эту чертову стремянку одной, — он укоризненно посмотрел на нее.

—Откуда вы знаете, что она упала? — настороженно спросил Николас.

—Разве Кэролайн вам не сказала? — беспечно отозвался Джек. — Да она упала незадолго до того, как я вошел в магазин. Жалко, что я не зашел немного пораньше. Хорошо еще, что ей не привыкать падать. Она ведь такая неловкая... не так ли, милая?

Он заговорщически ей подмигнул.

Что за игру он затеял? — недоумевала Кэролайн. Для кого этот многозначительный интимный взгляд и хриплый голос?

Он наклонился к ней так близко, что его небритая щека слегка царапнула нежную кожу. От этого прикосновения голова у нее закружилась, пульс внезапно участился. Джек поднял ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, и в ту же секунду она почувствовала его требовательный рот на своих губах. Она закрыла глаза, и горячая волна желания прокатилась по ее телу. Когда он ее отпустил, она без сил откинулась на спинку стула.

—Разве я не прав, дорогая?

В его голосе ей послышались насмешливые нотки.

—Конечно, прав, — согласилась она на всякий случай, забыв, о чем они говорили.

—Вот теперь мне действительно пора, — не позволяя ей отвести глаза в сторону, сказал Джек. — Пока, милая.

Он кивнул Николасу и подозвал официанта. Расплатившись, направился к выходу и, проходя мимо, окинул ее откровенным собственническим взглядом.

После ухода Джека за их столом воцарилось молчание. Кэролайн все еще не могла оправиться от его выходки. Бог знает, почему молчал Николас. Сдвинув брови, он мял в руках салфетку.

Кэролайн облизнула распухшие губы, и тут ее осенило. Если не знать обоих мужчин так, как знает их она, то на первый взгляд может показаться, что Николас и ее отец очень похожи. К тому же, несмотря на внешнюю вежливость доктора, Джек не мог не заметить в нем плохо сдерживаемую неприязнь. Может, таким способом Джек хотел отомстить ее отцу? Николас откашлялся.

—Хочу заметить, дорогая, я по-прежнему считаю, что тебе не следует с ним больше встречаться, — в его словах ей почудилось осуждение. — Я очень редко ошибаюсь в людях. И сейчас мое чутье подсказывает, что тебе следует держаться от него подальше.

Эти слова были так похожи на слова ее отца, что Кэролайн запротестовала про себя. Но так и не произнесла ни слова. Может быть, потому что чувствовала: на этот раз ее друг прав?


Пятница в школе, как всегда, выдалась немного суетливой, поэтому Кэролайн напрочь забыла о Джеке. Тем более у нее появилась другая причина для беспокойства. На последнем уроке Сэди Мартин снова показалась ей слишком задумчивой. Вот уже две недели как девочка витает в облаках на ее уроках. Это казалось странным. Раньше Сэди была едва ли не самой активной во всем классе.

Когда занятия закончились, Кэролайн быстро собралась и вышла, надеясь поговорить с Сэди.

Девочка медленно брела к воротам.

—Сэди! Подожди меня!

Девочка остановилась и опустила голову.

—Сэди, у тебя все в порядке? — осторожно спросила Кэролайн.

Сэди молчала.

—У тебя все в порядке? — настойчиво переспросила Кэролайн.

—Да... Все хорошо. Правда, — наконец выдавила она.

Кэролайн насторожилась.

—Сэди, — мягко сказала она, — сегодня я никуда не спешу. В парке, наверное, сейчас такая красота! Может, сходим туда вместе?

Сэди молча кивнула.

Людей в парке было немного. Они походили по аллеям, усыпанным разноцветными листьями, подошли к скамейке у огромного дуба.

—Посидим?

Кэролайн села и ободряюще посмотрела на Сэди.

Девочка села и почти сразу же сказала:

—Мисс Кэролайн, я познакомилась с одним парнем... Вот уже месяц, как мы встречаемся.

Спазм сдавил горло. Боже, подумала Кэролайн, не дай этому случиться вновь!

— Он тебя старше? — хрипло спросила она.

—Да. На три года. Учится в художественном колледже на дизайнера. Его зовут Бен. Он такой замечательный! Наверное, я влюбилась, — мечтательно сказала она.

—Твои родители знают?

—О том, что я влюбилась или что у меня есть парень? — рассмеялась Сэди. — Конечно, они знают о Бене. Ведь раньше меня на улицу было не выгнать, а сейчас обратно не загонишь, — она посерьезнела. — Папе Бен понравился, а мама все еще свыкается с мыслью, что у меня появился приятель. Волнуется за меня.

—Может, у нее есть причины для беспокойства? — сглотнув, спросила Кэролайн.

—Вы намекаете, не залетела ли я? — Она покачала головой. — Нет, мисс Кэролайн, до этого дело еще не дошло. Но если нам захочется чего-нибудь большего, то я сначала посоветуюсь с врачом, какие средства защиты мне подойдут. Я тоже хочу стать дизайнером, и в моих же интересах позаботиться о будущем.

—Рада, что со здравым смыслом у тебя все в порядке, — перевела дух Кэролайн. — Знаю, что родители еще успеют прожужжать тебе все уши, но все же позволь мне еще раз напомнить тебе об осторожности, потому что наши желания иногда оказываются сильнее доводов рассудка.

Кому, как не ей, знать об этом? Как бы Джек не был помешан на безопасности, еще больше он был помешан на сексе. Так же, как и она. И однажды они не уследили...

—Обещаю, что со мной ничего такого не случится.

—Вот и отлично.


Вообще-то по пятницам Кэролайн иногда ходила к морю пешком. Там была укромная бухта, на берегу которой она могла часами рисовать море. Сегодня рисование отменялось — погода вдруг испортилась, поднялся штормовой ветер. Так как по пятницам ее в магазине заменяла помощница, заняться было нечем. Возвращаться домой не хотелось. Кэролайн взяла напрокат машину и отправилась на побережье.

Три часа пролетели незаметно. Все неприятности остались позади. Она забыла и Джека, и его странное поведение.

Кэролайн искала в сумке ключи, когда рядом прозвучал раздраженный голос Джека:

—Ты всегда так поздно возвращаешься из школы?

От этого глубокого, хриплого голоса она почувствовала слабость в ногах.

—Джек? Что... что ты здесь делаешь? — удалось ей спросить со второй попытки.

—Твоя соседка... Николь, кажется? Так вот, она любезно подсказала мне, где ты можешь быть по пятницам. Я ездил на пляж, но тебя там не было. Хотелось бы услышать, где ты пропадала.

Кэролайн наконец нашла ключи. Она совсем не удивилась тому, что Николь все ему выболтала. Ее сорокалетняя соседка была одержима мыслью, выйти замуж. Теперь она активно подыскивала себе третьего мужа и мечтала о молодом, богатом холостяке. Только где их взять в небольшом прибрежном городке?

—Тебе не кажется, что на улице холодно? Если у тебя ко мне больше нет вопросов, я бы хотела попасть домой.

— Ты не хочешь пригласить меня в гости?

В его голосе ей послышались мурлыкающие нотки сытого кота. Она снова поежилась. Это от холода, постаралась уверить себя Кэролайн. Ей ведь незачем бояться Джека, верно? Она распахнула дверь и жестом пригласила его войти.

В доме было тепло и уютно. Не обращая внимания на Джека, она сняла пальто и не заметила, как загорелись при этом его глаза.

Он замер, словно хищник перед последним броском, и, не отрываясь, следил, как она вынимает шпильки и распускает волосы. Ему вдруг безумно захотелось прикоснуться к мягким, шелковистым волосам, сверкающим водопадом заструившимся по гибкой спине. Но он не сдвинулся с места и только крепче сжал кулаки.

Какого черта он сюда притащился?

Джек задавал себе этот вопрос, когда только ехал к ее дому. Он задавал его, когда выпытывал у соседки, где может быть Кэролайн, и не переставал задавать его, дожидаясь ее в машине.

Ответ ему не нравился. Несмотря на ее проступок в прошлом и шрамы, которые она оставила на его сердце, Кэролайн по-прежнему влечет, его к себе. Встреча в ресторане это только подтвердила, иначе он бы не сходил с ума от ревности. Эта женщина не заслуживает прощения, еще раз напомнил он себе, но что делать с голодом, охватившим его тело после их встречи? Может, стоит уступить и еще раз попробовать этот запретный плод, забыв о прошлом? Тогда Джек докажет себе, что она ничем не отличается от других женщин, и наконец избавится от этого бессмысленного наваждения?..

—Что тебе приготовить? Чай, кофе? — донесся до него мелодичный голос Кэролайн.

Он стряхнул с себя оцепенение и успел увидеть, как она скрывается в холле.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Кэролайн включила чайник и еще раз напомнила себе, что спросит его прямо, зачем он здесь и что ему нужно. Разве она недостаточно страдала? Она не желает расплачиваться за ошибку юности всю жизнь. И не важно, что он притягивает ее как магнит...

Сколько раз она пыталась построить свою жизнь с другими мужчинами и терпела провал!.. И все из-за проклятого чувства вины. С нее хватит!

—Видимо, дело твое срочное. Раз ты торчал у моего дома столько времени. Может, скажешь, наконец, чего ты хочешь?

—Да ничего особенного. Но раз уж я оказался в святая святых, то это событие стоит отметить. Думаю, теперь я понимаю, почему твой отец не пускал меня на порог своего дома, — он кивнул на шкаф, заставленный тончайшим фарфором, который коллекционировал ее отец.

—На этот вопрос мог бы точно ответить только он сам, — с достоинством ответила Кэролайн, хотя внутренне сжалась от его слов.

—Ты с кем-нибудь встречаешься?

—Нет, — она вскинула голову. — Хотя, по-моему, это не твое дело.

Разве он поверит, если она признается, почему до сих пор живет одна? Наверняка сделал собственные выводы относительно ее семейного статуса. Ну и пусть, она не желает перед ним оправдываться!

—Значит, с доктором ты тоже не встречаешься, — подытожил Джек.

—Повторяю еще раз, — преувеличенно терпеливо сказала Кэролайн. — Это не твое дело. Но твое любопытство, так уж и быть, удовлетворю, — она прямо посмотрела на него. — Я ни с кем не встречаюсь. А если ты пришел, чтобы ворошить прошлое, то напрасно. Я знаю, что ты меня не простил. Но знаешь что, Джек? Я прожила без твоего прощения семнадцать лет. Как-нибудь и дальше проживу. — Она окинула взглядом его дорогую кожаную куртку и сшитые на заказ итальянские туфли. — Похоже, ты получил все, чего хотел. Так почему бы нам просто не прекратить этот бессмысленный разговор?

Она со стуком поставила чашку, к которой так и не притронулась, и подошла к окну. Плечи ее опустились. Она слышала, как Джек встал из-за стола. Через секунду уже стоял позади нее. Кэролайн вздрогнула.

—Откуда ты знаешь, что я получил все, чего хотел? — неожиданно мягко прозвучал его голос.

—Извини, если выразилась не так. Но ведь ты не будешь отрицать, что достиг успеха в жизни.

—Если под «успехом» ты подразумеваешь деньги и положение в обществе — то да. Теперь я уже не тот нищий мальчик из трущоб.

Она медленно повернулась к нему.

—Извини, Джек. Я думала, что именно этого ты и хотел: денег и. власти. Но мы изменились. Оба, И теперь я даже предположить не могу, что тебе нужно. Тем более от меня.

Он, не отрываясь, смотрел ей в лицо, и в глубине его зрачков она видела разгорающееся пламя. Кэролайн затаила дыхание, загипнотизированная синим блеском пронзительных глаз. Тихо тикали часы, но время для нее остановилось. Она сделала глубокий вдох, и в ноздри ударил запах кожи — куртку он так и не снял. На правом виске вдруг бешено забилась жилка.

Все ее чувства разом обострились. Она поняла, что он напряжен, но не могла понять почему.

Когда Джек ее обнял, она все так же беспомощно продолжала смотреть на него и не могла заставить себя сдвинуться с места. Чувствуя головокружение от его близости, Кэролайн зажмурилась.

Его глаза хищно сузились, когда он услышал едва слышный стон. Не в силах больше сдерживаться, он обрушился на ее губы. Он хотел наказать ее, сделать ей больно, но когда она ответила на поцелуй, Джек, вопреки себе, ослабил хватку и стал осыпать ее лицо легкими поцелуями. Она всхлипнула, и от этого звука он потерял чувство реальности...


Громкий звук клаксона за окном подействовал подобно ушату ледяной воды. Упершись кулаками ему в грудь, Кэролайн попыталась оттолкнуть его от себя. Безуспешно. Все равно что пытаться отодвинуть от себя каменную глыбу голыми руками.

Джек неохотно ослабил хватку, и она отпрыгнула в сторону.

Он удовлетворенно улыбнулся. Пусть смотрит на него глазами взбесившейся кошки и мечет молнии. Теперь-то он знает, что небезразличен ей.

—Убирайся вон из моего дома, — почти прошипела она.

—Что, все еще недостаточно для тебя хорош, детка?

Он ухмыльнулся.

—Как ты смеешь?! — Ее голос внезапно понизился до шепота. — Зачем ты так поступаешь со мной, Джек? Вспомни, это мой отец так думал, не я! Разве я могла?.. Да я была самым счастливым человеком! Если ты меня винишь за то, чего я еще не знаю, так и скажи! Но не вали все с больной головы на здоровую!

Она вышла из кухни и подошла к входной двери. Когда в холле показался Джек, она распахнула дверь настежь.

—Уходи, Джек. Я хотела быть вежливой. Оказалось, напрасно. Ты не можешь этого оценить. У меня был тяжелый день, и теперь я хотела бы остаться одна.

Джек смотрел в ее глаза, полные боли и праведного гнева, и не мог ни на что решиться. Не верь ей, шептал ему внутренний голос, она притворяется, вспомни, как она обошлась с тобой! Это придало ему сил. Так и быть, сегодня он проявит милосердие.

—Хорошо. Сегодня я уйду, — Джек остановился рядом с ней и пальцами коснулся ее распухших губ.

Она сбросила его руку и молча ждала, когда он уберется из ее дома.

—Тебе, наверное, нравится жить одной, дорогая. Что ж, в некотором отношении это очень даже удобно. Только, извини мою прямоту, с твоей страстностью это довольно тяжело. Меня удивляет, почему такая красивая чувственная женщина, как ты, до сих пор одна.

Когда она не ответила, он продолжил:

—К счастью, пока я здесь, могу предложить свои услуги. Временно, разумеется.

—Это лишнее. Как-нибудь обойдусь без тебя, — она язвительно улыбнулась. — По-моему, женщины должны выстраиваться к тебе в очередь. С твоими-то деньгами ты можешь позволить себе выбрать любую.

—Ты права, — он склонил голову, — но, может, мне захотелось вспомнить счастливые мгновения юности? А твоя реакция оправдала все мои надежды. Хотя... я еще не определился.

—Это жестоко, Джек.

—Ты тоже так думаешь?

Он не смог скрыть самодовольной улыбки.

—Ты так и не сказал, зачем ты сюда вообще вернулся. Может, перестанешь ходить вокруг да около и просто ответишь на мой вопрос?

—Собственно, я здесь по одной причине. Я выкупил дом, который у нас когда-то отобрали. Помнишь?

Помнит ли она? В тот день, когда он сказал ей, что их дом им уже не принадлежит, в первый и последний раз она видела в его глазах слезы. После этого они превратились в холодное непроницаемое стекло. За исключением тех моментов, когда Джек смотрел на нее. В эти моменты его взгляд смягчался и в его глазах было такое обожание, что каждый раз у нее перехватывало дыхание...

—И что ты собираешься с ним делать?

Она напряглась, ожидая ответ. Да она лишится рассудка, если он решит остаться здесь навсегда!

Джек молчал и просто смотрел на нее.

—Всему свое время, Кэролайн, — наконец выговорил он и добавил: — Обещаю, что ты скоро об этом узнаешь.

И вышел.

Она закрыла за ним дверь и прислонилась к ней, словно ноги больше не держали ее. В доме стало тихо, как в склепе.


Джек не помнил, как добрался до отеля. Он бродил по номеру и все вспоминал восторг, который ощутил, когда Кэролайн была в его объятьях. Почему, ну почему она еще имеет такую власть над ним! Откуда это чувство счастья, когда она рядом?..

Он с силой дернул за ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. Проклятая ведьма, мрачно подумал он, распахивая балкон. Он многого достиг и даже благодарен Кэролайн за это. Чтобы стереть, забыть все, что их связывало, он работал как каторжник. И победил. Теперь у него есть деньги, есть власть. В конце концов, он обрел и уважение. То, в чем ему раньше было отказано.

Джек подошел к креслу и упал в него. Яростно потер виски, закрыл глаза. Посидел так несколько минут, стараясь изгнать Кэролайн из памяти.

Тяжелые бархатные портьеры взметнулись, впуская влажный холодный воздух. Ветер растрепал волосы, оставил на губах чуть солоноватый вкус моря. Он сидел, чувствуя, как лицо покрывается капельками воды, остужая разгоряченную кровь. И только когда особенно сильный порыв ветра взметнул со стола кипу бумаг, он поднялся и закрыл балконную дверь.

Кэролайн упорно не желала уходить из его мыслей. Почему она не вышла замуж? Почему даже ни с кем не встречается? Насколько он успел заметить, ничего в ее доме не указывало на присутствие мужчины. Конечно, выводы делать рано, ведь он не был в ее спальне, но что-то подсказывало ему, что он прав. Может, в ее жизни наступил период, так сказать, переоценки ценностей? Это вполне возможно, признал он. Ведь неизвестно, сколько мужчин у нее было после него. В груди снова возникло неприятное чувство, стоило ему подумать об этих «других» мужчинах. Опять он ревнует! — с некоторым раздражением подумал Джек. Иначе как объяснить вспыхивающую в нем ярость, стоит ему представить ее в объятиях другого...

Он устало поскреб щеку. Было бы куда лучше, если бы Кэролайн была замужем. Лучше для них обоих — он никогда не позарится на чужую жену. Клятвы верности для него — не пустой звук.

Джек никогда не переставал удивляться женской логике. Его отец, горький пьяница и бабник, все время пользовался женским вниманием. Неизвестно, что они в нем находили, но факт остается фактом — они преследовали его, словно он был медом намазан. Его мать этого не перенесла, сломалась. Сначала транквилизаторы, затем наркотики — и понеслось. Он навсегда запомнил ее потухшие глаза и застывшее лицо и никогда не заводил романов на стороне, даже будучи женатым на нелюбимой женщине.

Джек тряхнул головой, избавляясь от неприятных воспоминаний. Нет, нужно немедленно покончить с делом, ради которого он здесь, и вернуться в Нью-Йорк. Рядом с Кэролайн он забывает, что он уже далеко не горячий юноша, а зрелый, достигший в жизни успеха мужчина.

***


Что она делает? — не уставала изумляться себе Кэролайн. Скоро ей открывать магазин, а она крадется, словно разведчик по вражеской территории.

Узнав, что Джек выкупил дом, она не смогла удержаться от любопытства. Что он задумал? Хорошо, что время раннее и людей на улице немного. Тем не менее, Кэролайн продолжала озираться, вздрагивая от малейшего шороха. Если Джек ее там застукает, она не будет знать, куда деваться от смущения. Вчера он ясно дал понять, что распространяться о своих планах не намерен.

Из-за куста выбежала кошка и черной молнией промелькнула едва ли не под ногами. От неожиданности и испуга Кэролайн прикусила и без того саднящую нижнюю губу. Она осторожно притронулась к ней, проверяя, нет ли крови. Пульсирующая боль вновь напомнила ей о яростном поцелуе Джека. При этом воспоминании ее обдало жаром, а кровь быстрее побежала по венам.

Она думала об этом поцелуе всю ночь, беспокойно ворочаясь в кровати. Когда к двум часам ночи стало ясно, что уснуть ей не удастся, она приготовила себе зеленый чай и умяла плитку шоколада. Но фантазии не исчезли — наоборот, воображаемые образы стали более яркими.

Близость Джека и реакция собственного тела заставили Кэролайн задуматься, что виновато в этом ее вынужденное одиночество. После Грея она ни с кем больше не встречалась. С тех пор прошло, ни много ни мало, шесть лет. На самом деле он никогда не переступал установленной ею же черты дружеских отношений, и они никогда не были близки. Она уже была готова изменить их отношения, но так и не смогла побороть свою сдержанность.

Вчера Кэролайн снова почувствовала себя красивой и желанной, и ей стоило огромных усилий не сдаться на милость Джека прямо у себя на кухне. Рядом с ним, печально думала Кэролайн, есть только ее инстинкты. Разум, воля — то, что отличает человека от животных, — улетучиваются в заоблачные дали, а тело начинает жить собственной жизнью. Сегодня она была несказанно счастлива, что у нее хватило благоразумия — или страха? — оттолкнуть его.

Но почему он это сделал? Зачем ее поцеловал? Было ли это доказательством его силы, а ее слабости? Нет ответа.

Когда за голыми ветвями кленов показалось красная крыша дома, ее мысли потекли в другом направлений. Она допускала, что Джек купил дом в память о матери — до того, как та стала наркоманкой, они жили душа в душу. Но что он собирается с ним делать? Жить? Да один ремонт обойдется ему в кругленькую сумму! Место здесь, конечно, живописное, но город маленький. Если он не собирается там поселиться, это будет напрасной тратой денег. Хотя из того, что она узнала о нем вчера, случайно натолкнувшись на статью, посвященную рыночной оценке всех компаний и состояния Джека Фитцджеральда, стоимость ремонта этого дома не превратится для него в проблему. Спроси она его прямо, вряд ли он ответит — нет между ними прежнего доверия.

Когда Кэролайн обогнула последний поворот и остановилась напротив дома, глаза ее удивленно распахнулись. Она быстро шмыгнула за аккуратно сложенный штабель кирпичей и стала наблюдать за тем, что творится у дома.

Ремонтные работы шли полным ходом. Большая группа рабочих без устали вносила в дом трубы и строительные материалы. Судя по всему, ремонт Джек затеял капитальный.

За ее спиной раздался негромкий рокот мотора, и у дома остановилась машина с мешками цемента. Мужчина, судя по всему бригадир, что-то крикнул, и из-за угла дома показалась другая группа рабочих. Действуя, как хорошо слаженный механизм, они быстро разгрузили машину и принялись разводить цемент.

Кэролайн стояла и все еще не могла прийти в себя от изумления. С такими темпами они закончат ремонт в рекордные сроки. Теперь она своими глазами увидела, что можно делать, имея большие деньги.

С другой стороны, это хорошо. Может, когда с ремонтом будет покончено, он уедет? Тогда она вздохнет с облегчением и постарается наладить свою жизнь, в которую Джек снова так неожиданно и стремительно ворвался.

Конечно, он проделал длинный и трудный путь от нищего мальчика до одного из наиболее влиятельных людей в мире бизнеса. Несмотря ни на что, она рада за него и гордится тем, чего ему удалось достичь.

Что касается ее, то и она вполне довольна своей жизнью. Кэролайн нравится преподавать в школе. К тому же у нее есть магазин, который обеспечивает ее небольшим, но стабильным доходом. А еще она по-прежнему рисует. И теперь уже для души, а не для заработка.

Кэролайн обернулась, чтобы еще раз посмотреть на дом. И натолкнулась на несколько пар глаз — это рабочие устроили небольшой перекур. В ту же секунду они, словно по команде, дружно присвистнули.


Пока Кэролайн стояла и смотрела, как работают другие, Джек был в саду с дизайнером, объясняя, что он хотел бы видеть в конечном итоге. Дизайнер по ландшафту — молодой человек с живыми серыми глазами и копной растрепанных каштановых волос — внимательно слушал пожелания Джека. Иногда он молча кивал, делая кое-какие заметки в блокноте.

Поначалу Джек сомневался — уж слишком молод был дизайнер, — но постепенно проникся к нему уважением. Джошуа, как звали этого двадцатитрехлетнего гения, показался ему толковым юношей: несколько его предложений были действительно оригинальны. Наконец договорились, что он подготовит проект к следующей неделе — и на этом они расстались.

Когда Джек огибал дом, его внимание привлек восхищенный свист рабочих. Он проследил за их взглядами и несколько раз моргнул, не веря собственным глазам. Вполоборота, в нескольких метрах от него стояла Кэролайн.

Морской ветер играл с длинными распущенными волосами, на солнце отливавшими чистым золотом. Глаза, обрамленные черными ресницами, казались почти янтарными и такими же бездонными, как видневшееся за ее спиной море. Она была похожа на женщину-видение, о который любой мужчина смеет лишь мечтать...

Вот она улыбнулась рабочим, повернулась и стала уходить. Джек быстренько скинул каску и, перемахнув через низенький забор, быстро догнал ее.

— Ты не меня ли искала? — небрежно спросил он.

Кэролайн вздрогнула, но не остановилась.


Идиотка! — молча корила она себя. Ведь знала же, что не стоило приходить. Вот так всегда: стоит подумать о ком-нибудь, кого ты хочешь видеть меньше всего, как этот человек материализуется словно из ниоткуда. Оправдывайся потом...

Тяжелая рука опустилась на ее плечо. Она попыталась освободиться от его хватки, но он лишь усилил давление и развернул ее лицом к себе.

—Ты что-то здесь потеряла?

—Я пришла, потому что... — она непроизвольно икнула. Да что это с ней? — Чтобы посмотреть, что ты задумал, — дрожащим голосом закончила она.

—Ну и как?

—Все еще под впечатлением.

—Поделиться не хочешь?

Он усмехнулся. По крайней мере, если Кэролайн и не похожа других женщин, то любопытство в ней типично женское.

—Что я могу сказать? — Она пожала плечами. — Мне всегда нравился твой дом, хотя он почти развалился. Зданию больше ста пятидесяти лет! — В ее голосе звучало почти что благоговение. — Насколько я поняла, у тебя грандиозные планы. Впрочем, с твоими деньгами ты легко вернешь ему былое великолепие.

Она нервно облизнула пересохшие вдруг губы.

Джек моментально забыл, о чем еще хотел ее спросить. Ему вспомнился их поцелуй, и он почувствовал почти непреодолимое желание вновь почувствовать сладкий вкус таких манящих губ...

—Ну что ж, мне пора открывать магазин, — Кэролайн нервно сглотнула и попыталась улыбнуться. — И... удачи тебе, Джек.

Она уже повернулась, чтобы уйти и больше не видеть этих насмешливо блестевших глаз, как следующая фраза заставила ее застыть.

―Не пообедаешь сегодня со мной?


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Он так и не понял, с чего это ему вздумалось приглашать Кэролайн на ланч. Только одно Джек знал наверняка: он не хочет и, более того, не может отпустить ее просто так. За неделю с небольшим эта женщина незаметно въелась в него, как местный морской воздух, пропитанный солью. Не проходило и дня, чтобы он не думал о ней.

—Зачем? — недоверчиво спросила она и вспыхнула.

Джек насупился и посмотрел на море. Недавно был прилив, и над пляжем, громко крича, носилась стая птиц. Уходя, море рассталась с кое-какими дарами, и многие из них спешили урвать просто так доставшийся кусок.

За считанные секунды небо заволокло тучами. Ветер усилился, и некоторых пернатых грабителей закружило в воздушном водовороте воздуха, отнесло от моря. До них отчетливо долетел их возмущенный крик.

Он поскреб щеку и перевел взгляд на Кэролайн. Волосы ее совсем растрепались, и она, стала похожа на непоседливую озорную девчонку. Мотнув головой, она нетерпеливо стала заплетать косу, искоса поглядывая на него.

—В общем-то, я еще и сам пока не знаю...

—А я-то привыкла думать, что люди, ворочающие миллионами, обязаны принимать решение за считанные секунды.

—Ты не поверишь, но все обычно бывает как раз наоборот. Так ты принимаешь мое приглашение?

—Если только я решу, куда мы пойдем, — осторожно сказала она. — Но учти, что мне вряд ли удастся освободиться раньше трех. Нужно закончить кое-какие дела. Буду ждать тебя в магазине.

—Договорились. Заеду за тобой в три. — Он коротко кивнул и скрылся за углом дома.


Когда он исчез из виду, Кэролайн тяжело вздохнула. Что это с ней происходит, раз она уже сама напрашивается на неприятности? Почему, интересно, она приняла его предложение?

Так, задавая самой себе вопросы и отвечая на них, Кэролайн выбрала кратчайший путь к дому. Все просто, с грустью призналась она себе. Ей удавалось худо-бедно жить без Джека, пока они жили на разных материках. Теперь что ни день они натыкаются друг на друга. Если так пойдет дальше, она снова в него скоро влюбится и неизвестно, чем это для нее закончится.

Будь у нее хоть капелька благоразумия, она бы пресекла их встречи на корню. Но, вздохнула Кэролайн, чего нет, того нет. Может, она в чем-то и поумнела, но не в том, что касалось Джека Фитцджеральда.

В полдень в магазин позвонил Николас. Мягко, но настойчиво он попросил ее о встрече. Кэролайн согласилась без особого желания: у нее было предчувствие, что речь пойдет о Джеке.

Конечно, о таком друге, как Николас, можно только мечтать, но сейчас он немного действует ей на нервы. Однако отказать ему Кэролайн не смогла. Договорились, что он заедет за ней после восьми.

Задолго до двух с ее сердцем стало твориться что-то невероятное, а сама Кэролайн то и дело кидала взгляд на часы, торопя стрелки и одновременно страшась появления Джека.

За две недели в магазине накопилась приличная кипа счетов, но Кэролайн никак не могла на них сосредоточиться. Волнуюсь, как перед первым свиданием, с удивлением подумала она, разбирая счета дрожащими пальцами. Наконец, не выдержав, Кэролайн закрыла входную дверь на ключ. Может, так ей удастся сосредоточиться? Через несколько минут цифры, наконец, перестали прыгать перед глазами, и она с головой погрузилась в работу.

В два пятьдесят пять Джек стоял у магазина. Он подергал ручку, но дверь не открылась. Удивительно, но дверь была действительно закрыта, хотя никакой таблички «обед» или что-нибудь в этом роде он не заметил. Джек сделал несколько шагов и уткнулся носом в витрину, стараясь разглядеть, что происходит внутри.

Может, у Кэролайн здравомыслия оказалось больше, чем у него, и она просто ушла?

Он медленно повернулся и, против воли, вновь подошел к двери. Подняв голову, натолкнулся на две пары блестящих мальчишеских глаз. С рюкзаками за спиной — видимо, только что из школы, — пареньки наблюдали за ним молча, но в их глазах он прочел изумление. Только тогда Джек в полной мере осознал, насколько глупо выглядит. Он усмехнулся. Мальчишки тоже заулыбался и, изредка оборачиваясь, прошли мимо.

Наконец Джек нажал на кнопку звонка. Ему показалось, что он ждал целую вечность, пока не услышал звук поворачиваемого ключа.

Он зашел, и Кэролайн снова закрыла дверь на замок.

— Иначе нам не дадут покоя, — пояснила она, заметив его вопросительно поднятые брови.

Она уже решила про себя, что ей будет спокойнее, если они никуда не пойдут, а останутся в магазине.

Честно говоря, Кэролайн незадолго перед приходом Джека отвлеклась от мыслей о нем. Она уже почти закончила, разбирать счета, когда дверной колокольчик зазвонил. Работа настолько поглотила ее, что она вздрогнула и недовольно нахмурилась. Кого это еще нелегкая принесла? Бросив взгляд на часы, она ахнула про себя. Джек!

Сердце забилось где-то в горле. Прежде чем открыть дверь, она еще раз быстро оглядела себя. Так, кажется, все в порядке.

Сегодня, получив приглашение на обед, она забежала домой переодеться. Придирчиво разглядывая своей гардероб, пыталась решить, что же ей надеть. В том, что нужно выбрать что-нибудь элегантное, но достаточно закрытое, Кэролайн не сомневалась. В результате она остановилась на вязаном кардигане серого цвета и голубой блузке с джинсами. Волосы были собраны на затылке в тугой узел, затянутый голубой лентой под цвет блузки. Косметикой она решила сегодня не пользоваться и только придала немного блеска губам.

Сейчас она стояла и лихорадочно соображала, о чем они будут говорить. И почему она не подумала об этом раньше?

—Ты, случайно, не от меня закрылась? — насмешливо протянул Джек.

—Случайно нет.

—Тогда от кого мы прячемся?

—Ни от кого, — Кэролайн наконец собралась с силами. — Джек, как ты отнесешься к тому, чтобы пообедать у меня? Я имею в виду здесь, в магазине? Конечно, если ты не брезгуешь домашней выпечкой. У меня есть очень вкусные сэндвичи и несколько воздушных пирожных.

—Чтобы я отказался от домашней выпечки?!

Он поднял брови, демонстрируя степень своего возмущенного удивления.

—Выпечка не домашняя, — поторопилась вставить Кэролайн, — из кондитерской за углом. Но таких воздушных пирожных тебе больше не встретить на всем восточном побережье.

—Не домашняя? — с сожалением переспросил Джек. — Тогда, — он бросил на нее задумчивый взгляд, — мне нужно подумать.

Ожидая его ответа, Кэролайн с сожалением посмотрела на его превосходный костюм серого цвета, который придавал его синим глазам стальной оттенок.

С некоторой горечью она подумала, как Джек все-таки сильно изменился. Куда подевался тот бедный мальчик, когда-то доверивший ей свою душу? Как и раньше, их разделяет пропасть и они принадлежат к разным кругам. Только теперь Джек занимает такое положение в обществе, о котором ее отец мог только мечтать. Чарлз Тримейн прогадал, не поверив, не смея верить, что когда-нибудь этому честолюбивому мальчику из трущоб будет принадлежать мир...

Заметив его нескромный взгляд, она слегка покраснела. Джек, не отрываясь, смотрел на ее губы, и его глаза странно сверкали.

—Вообще-то я не голоден, — наконец хрипло сказал он.


Кэролайн выглядела такой домашней и вместе с тем невероятно чувственной. Ему нестерпимо захотелось сорвать ленту с ее волос и зарыться в них лицом, наматывая на руку шелковистые пряди.

Во рту вдруг пересохло. Он забыл про ее предательство, забыл ту боль, которую причинила ему эта женщина. Он стоял, вдыхая легкий аромат духов с нотками розы и жасмина, впитывая в себя ее красоту, подобно путник, глотающий живительную влагу после изнурительного пути по раскаленным пескам пустыни, — и все не мог насытиться.

Их глаза встретились.

Джек больше не мог сдерживаться. Он шагнул вперед. Кэролайн непроизвольно попятилась назад и почти сразу уперлась в дверь. Он притянул ее к себе, и она услышала тяжелый стук его сердца.

Положив одну руку на ее плечо, одним расчетливым движением Джек сорвал ленту и очень медленно принялся освобождать ее волосы. Когда упала последняя шпилька, она едва слышно вздохнула. Медленно, очень медленно он принялся ласкать ее волосы...

Кэролайн закрыла глаза и отдалась во власть сильных рук. Там, где его пальцы касались особо чувствительной кожи, оставалось чувство приятного покалывания и тепла. Она чувствовала себя так, словно качается на волнах спокойного бесконечного моря.

Внезапно все изменилось. Он притянул ее к себе еще ближе, и она уперлась подбородком ему в грудь. Нежности как не бывало — Кэролайн оказалась в требовательном кольце его сильных рук. Их бедра соприкоснулись, и жар, исходивший от его тела, передался ей. Дышать стало тяжело, и она приоткрыла губы.

Джек склонил голову и кончиком языка провел по блестевшим губам, слизывая слегка сладковатый вкус помады.

—Ты колдунья, Кэролайн, — пробормотал он, наматывая ее волосы на руку и вынуждая поднять голову. — Ты меня околдовала, и от твоих чар мне никогда не избавиться. Ни одну женщину я не хотел так, как тебя.

Из его груди вырвался хрип, и он яростно атаковал ее губы. Щетина на его щеке больно царапала нежную кожу. И, словно обвиняя Кэролайн в чем-то, Джек больно укусил ее.

Это привело ее в чувство. Она резко дернулась, но вырваться не смогла. В ее глазах появились слезы.

—Я не колдунья и не имею ни малейшего представления о чарах, которыми я якобы тебя обольстила. Напоминаю: предложение пообедать исходило от тебя. Почему ты меня преследуешь, Джек? Разве после нашего разрыва я хоть раз позвонила тебе? Надоедала, умоляла забыть прошлое и простить меня? Да, я виновата и сполна заплатила за свою ошибку. Так почему ты продолжаешь вести себя так, словно я твоя должница? Наверное, я просто сошла с ума, когда решила, что мы можем наладить, по крайней мере, дружеские отношения, раз уж ты здесь.

В этих словах была доля правды. Он отпустил ее волосы, но убрать от нее рук не мог — это было выше его сил. Он обхватил Кэролайн за плечи и молча смотрел ей в глаза.

Яркий костер желания жег его тело, но под ним все сильнее разгорались не погасшие угольки обиды и гнева.

Перед глазами замелькали картины прошлого. Его не родившийся ребенок, ее малодушие, высокомерие Чарлза Тримейна, обида за мать, шок от предательства и страстное желание вырваться из оков, в которые он оказался закован не по своей воле...


Джек слишком рано понял, что право жить так, как тебе хочется, зависит от величины твоего банковского счета. Только так можно рассчитывать на признание и какое-то уважение. Презрение и насмешки, с которыми Джеку приходилось сталкиваться каждый день, к девятнадцати годам окончательно убили его веру в людей. Что ж, если миром правят деньги, они у него будут. Неважно, какой ценой, неважно, как, и, что самое важное, — неважно, когда.

Теперь, когда у него появилась цель в жизни, пренебрежение, и насмешки перестали иметь значение. Нет, они, конечно, задевали, но не так, как раньше, когда при малейшем оскорбительном слове кулаки его беспокойно сжимались, а сердце начинало работать, как кузнечные мехи, и черная пелена ярости застилала глаза. Теперь же голова всегда оставалась холодной, позволяя сохранять спокойствие и невозмутимость, как бы его ни унижали. Это в конечном итоге и сослужило хорошую службу. Позже в деловых кругах у Джека Фитцджеральда появилась репутация аналитической машины — человека без нервов, который с удивительным хладнокровием вкладывает миллионы в рискованные сделки, чтобы, за каждый вложенный доллар получить десять...

Но до того как это случилось, на него иногда накатывало такое отчаянное чувство одиночества, что сердце, уже закованное в непроницаемую броню, саднило от незаживающих ран. И в один день перед Джеком мелькнул светлый луч, который осветил его жизнь и наполнил ее новым смыслом. Благодаря Кэролайн он поверил в свою счастливую звезду. Ради этой девушки он был готов свернуть горы. Впервые за его нелегкую жизнь Джеку несказанно повезло — он встретил женщину, с которой разделит все беды и радости. Он не сомневался, что кто-то там наверху наконец расщедрится и девушка, о которой он не смел и мечтать, ответит на его чувство.

Когда же Джек узнал, что она сделала, то сразу постарел на десять лет. Она такая же, как и все! Если ее любовь была настолько сильна, как она убеждала, то почему побежала к отцу, стоило ей узнать о своей беременности? Разве он не имел права принимать решение? Да, этот ребенок срывал их планы, но Джек давно уже был самостоятелен и отвечал за свои поступки. Ведь они не раз это обсуждали! Когда Кэролайн окончит школу, они уедут в Лондон. Они молоды, здоровы и талантливы. Сам он был уверен в том, что рано, или поздно ее работы получат признание и тогда у ног его феи будет лежать весь мир...

Почему она так сделала, если любила его? Да и любила ли вообще? А что, если это была только игра в любовь?

Через неделю на месте их тайных свиданий он натолкнулся на ее отца. Это подкосило Джека. Значит, она не скрыла от него ничего. Сомнений у него не осталось, когда Чарлз Тримейн, не выбирая выражений — и как только такие слова могли сорваться с губ достопочтенного доктора! — заявил Джеку, что ему лучше оставить его дочь в покое. А еще лучше — уехать. Джек не испугался его угроз, но Чарлз Тримейн был готов оплатить дорогостоящий курс лечения для матери Джека. И тогда Джек, не раздумывая, согласился на эту сделку. Сердце болело от предательства Кэролайн, и от отчаяния он был готов бросить все и уехать.

Что он и сделал. Лечение его матери уже не понадобилось — она умерла через день. Спустя два дня Джек уехал в Штаты. С Англией его больше ничего не связывало.

Ему понадобились долгих десять лет, чтобы утвердиться в мире бизнеса. Беспощадная конкуренция не оставляла времени на воспоминания. На какой-то период он даже забыл о Кэролайн...

Пять лет назад его компания вышла на международный рынок, а спустя еще два года уже входила десятку крупнейших в мире. Теперь репутация уже работала на него, как и лучшие в мире специалисты. Наконец он смог позволить себе сделать передышку. Оказалось, что вокруг полно красивых женщин, обожающих богатых мужчин. Вот тогда Джек и смог оценить пьянящий вкус успеха. То, ради чего он пожертвовал молодостью и здоровьем.

Тратить деньги оказалось очень приятно. К домам, которые у него уже были в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Бостоне, прибавился роскошнейший пентхаус в Париже. Оставаться одному становилось все сложнее — где бы он ни появился, вокруг него образовывалась толпа женщин, жаждавших потратить его миллионы. Поначалу он получал от всего этого удовольствие, но странное чувство одиночества не покидало его. Не все эти женщины были умны, но все были прекрасны. И все же ни одна из них не была Кэролайн. И стоило Джеку об этом подумать, как мысли об утраченной любви уже не покидали его.

Однажды он встретил Анну, прима-балерину. Она была очень похожа на Кэролайн, и две недели Джек почти не вылезал из театра. Анна оказалась довольно непредсказуемой женщиной, но такой живой и веселой, что он был покорен. Когда он сделал ей предложение, она согласилась. Через месяц они поженились.

Их брак продержался ровно год. Примерно через полгода совместной жизни над группой его компаний нависла угроза поглощения. Джек вновь стал пропадать в офисе и с головой ушел в работу. Дома он появлялся далеко за полночь, а скоро фактически стал жить в головном офисе на Манхэттене.

Через полтора месяца проблема наконец была решена, и он стал чаще бывать дома. И однажды прочел в газете о романе своей жены с дизайнером, которого он нанял по желанию Анны. Усталость, опустошение, гнев — все смешалось в нем, когда он ждал ее возвращения, чтобы узнать правду.

Анна не стала отпираться и потребовала развод: ей не нужен муж, который появляется в доме дважды в месяц, а она не комнатная собачка, чтобы терпеливо его дожидаться.

Они развелись так же быстро, как и поженились, — он согласился на все ее требования. В результате его состояние уменьшилось на треть. Газеты долго смаковали его имя и сумму алиментов после развода.

Сначала Кэролайн, теперь Анна... Никаких женщин, поклялся он, и снова заточил себя в офисе. Через три месяца нечеловеческого напряжения ему удалось провернуть сумасшедшую сделку, в результате которой его состояние увеличилось в пять раз. Джек Фитцджеральд вошел в двадцатку богатейших людей мира. Только праздновать успех пришлось уже в больнице — организм не выдержал бешеных нагрузок.

Именно здесь, в палате реабилитационного центра он понял тщетность своих усилий. Теперь, когда в его распоряжении была уйма свободного времени, ему не удавалось избавиться от мыслей о Кэролайн ни на секунду. Это начало сводить его с ума. Как она живет и, главное, с кем? Воспоминания о юности уже не отпускали его. Тогда у него и созрела мысль выкупить свой дом и вернуться обратно, чтобы раз и навсегда избавиться от навязчивого образа Кэролайн. А раз уж она сама оказалась здесь, то не грех и взыскать с нее кое-что по старому счету...

—Почему ты не вышла замуж? — помимо воли вдруг спросил он.

Все это время Кэролайн стояла и молча смотрела на него. Она не знала наверняка, но подозревала, что им движет жажда мщения. Какую изощренную пытку он выбрал, чтобы наказать ее! От его ласки ее охватило возбуждение, но последовавшая за ним грубость унизила и отрезвила ее.

Вопрос застал Кэролайн врасплох. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не выдать своего волнения.

—А разве издан закон, запрещающий безбрачие? — несколько вызывающе спросила она.

Джек пропустил ее колкость.

—Для твоего отца это, наверное, стало неприятным сюрпризом. Как же так могло произойти, что единственная дочь, которой он прочил по крайней мере какого-нибудь доктора медицинских наук, не оправдала его надежд? Что, с тех пор не было никакого, даже завалявшегося докторишки?

Джек чувствовал, что несправедлив к ней, но уже не мог остановиться.

—Я устала повторять, Джек, — глухо произнесла Кэролайн. — Ты вообще слышал, что я тебе уже не раз говорила? К тому же моего отца уже давно нет в живых. Почему бы тебе не оставить его в покое? Разве ты не знаешь, что о мертвых говорят либо хорошее, либо ничего?

Она открыла дверь и отступила в сторону, выжидающе глядя на него.

Как ей удается выглядеть такой беззащитной? — подумал Джек, глядя, как она слегка дрожащей рукой заправляет за ухо прядь волос. Но он тут же отбросил эту мысль. Женщина, способная на хладнокровное убийство, не может быть беззащитной!

—Ну и как тебе жилось после того, как ты лишила меня моего ребенка?

С ее лица сошли все краски.

—Ланч отменяется. Убирайся! — побледневшими губами произнесла Кэролайн. — Убирайся!

Она повысила голос и еще шире распахнула дверь.

Он не выдержал боли, наполнившей ее глаза цвета карамели, и почувствовал себя негодяем. Не сказав больше ни слова, Джек быстро вышел и в ту же секунду услышал, как за ним захлопнулась дверь и повернулся ключ в замке.

* * *


—Ты поранилась? — спросил Николас, кивая на небольшую припухлость в правом уголке ее губ.

И прежде чем Кэролайн успела отвернуться, он крепко схватил ее за подбородок и поднял лицо. Ей с трудом удалось выдержать его внимательный профессиональный осмотр, чтобы не сказать какой-нибудь резкости. Вместо этого она слегка напряженно улыбнулась.

—Так, случайно прикусила губу. Сама не ожидала, что ранка окажется такой серьезной.

Сказать по правде, она была в шоке, когда увидела себя в зеркале. Губа так сильно распухла, что показываться на людях было просто неприлично. И ее старый друг вряд ли упустит возможность снова прочитать лекцию, что ей не следует встречаться с Джеком. А объяснять ему, что к чему, Кэролайн, если честно, совсем не хочется. Как и признавать его правоту.

Когда позвонил Николас и предупредил, что опаздывает, она подумывала о том, чтобы сослаться на головную боль и не пойти на ужин, но потом решила не отказываться. В конце концов, в ее теперешнем состоянии целиком и полностью виноват Джек. И она приложит все усилия, чтобы пересекаться с ним как можно реже. Будет еще лучше, если ей навсегда удастся вычеркнуть его из памяти и вырвать из своего сердца.

—Вы так торжественно сегодня выглядите, — Кэролайн окинула взглядом его смокинг с бабочкой. — Какой-то особый повод?

К ее удивлению, Николас немного смутился и ничего не ответил.

—Да, кстати, — она улыбнулась, — не откажетесь от бокала перед выходом? На прошлой неделе я натолкнулась на замечательный «Рислинг», изготовленный в Австралии. Никогда не думала, что кроме овец и кенгуру там еще растет виноград и из него делают отличное вино.

Она подошла к кофейному столику, на котором стояла бутылка австралийского вина.

—Спасибо, — отозвался Николас, принимая бокал из ее рук.

Кэролайн опустилась в кресло рядом. Некоторое время оба сидели молча, глядя на весело потрескивающие поленья в камине. Обычно она включала электричество, но сегодня, по необъяснимой причине, ей захотелось увидеть живой огонь.

В гостиной горел приглушенный свет настольных ламп, и язычки пламени отражались от граненых бокалов. Кэролайн задумчиво смотрела, как темнеет вино, приобретая насыщенный бордовый оттенок.

—Недурно, — наконец сказал Николас, отпив глоток.

—Вам тоже понравилось? Я рада, — она улыбнулась. — Так вы скажете, к чему такая торжественность?

Она откинула упавшие на лицо волосы и не заметила, как вспыхнуло лицо Николаса, который откровенно залюбовался ею.

Кэролайн была одета в простое зеленое платье, обшитое атласом более светлого оттенка. Оно изумительно шло ей, подчеркивая белизну кожи и придавая золотистый оттенок ее светлым волосам. В уши были вдеты изящные золотые сережки, в которых таинственно поблескивал зеленый камень — турмалин, Николас знал об этом наверняка. Подобный набор — кольцо и пара сережек, только с малиновым цветом камня, он подумывал подарить ей на день рождения. Он скосил глаза на ее руку, и в глаза ему бросился такой же зеленый блеск.

— Дело в том, — Николас откашлялся, — что я давно хотел поговорить, но все никак не мог решиться. Ты знаешь, что мы с Мэг жили душа в душу, и я настолько привык, что меня ждут дома, что сейчас мне невыносимо возвращаться туда. Особенно теперь, когда Бен с Люси переехали в Испанию. Я даже мальчиков вижу только раза два в год. Поэтому я особенно рад, что у меня есть ты.

Кэролайн согласно кивнула. Она знала о теплых и доверительных отношениях, которые связывали Николаса и Мэг. До сих пор ей не приходилось встречать в жизни такой счастливой пары. А уж своего сына и внуков Николас просто обожал. Поближе познакомившись с Николасом и Мэг, Кэролайн поняла, что именно о таких отношениях мечтала, когда была с Джеком. И чему теперь никогда не суждено сбыться...

—О чем вы говорите? Вы с Мэг заменили мне родителей! И я безумно рада, что мне посчастливилось с вами повстречаться. А если вам тяжело возвращаться в пустой дом, — шаловливая улыбка слегка коснулась ее губ, — то почему бы вам не завести щенка или котенка? Заодно вы избавите меня от головной боли, что подарить вам на Рождество.

—На самом деле, — тщательно подбирая слова, сказал он, — я имел в виду совсем другое. Я говорю о человеке... о женщине, которая была бы рядом.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


— Николас! — радостно воскликнула Кэролайн. — Неужели вы встретили женщину, которая наконец по достоинству оценила вас? Когда вы нас познакомите?

—Дело в том, — Николас поставил бокал на столик, разделявший кресла, и, пристально глядя на нее, сказал совсем неожиданные слова: — Дело в том, что эта женщина — ты...

Кэролайн обомлела и на миг потеряла дар речи. И это говорит человек, который знал ее еще подростком? И которого она, будучи девочкой, звала «дядей»? Она кинула на него быстрый взгляд, надеясь, что это шутка. Но Николас был предельно серьезен.

—Извини, если это прозвучало как гром среди ясного неба, дорогая. Я понимаю, что в это сложно поверить, но недавно я понял, что являюсь тебе больше, чем другом. Мы знаем друг друга уже несколько лет и до этого прекрасно ладили. Поэтому, — он сделал паузу, — я предлагаю тебе стать моей женой.

Кэролайн едва не поперхнулась и тоже поставила бокал на столик.

—Вы это серьезно? — недоверчиво спросила она.

—Более чем.

Она попыталась представить себя женой Николаса и не смогла. Нет, это невозможно! И дело даже не в разнице в возрасте. В конце концов, мир знает истории и более неравных браков, и быть младше мужа почти в два раза — это еще не самое страшное. Конечно, не совсем в порядке вещей, но... Нет, это абсурд! По крайней мере в их случае. Выйти замуж за человека, который сначала был ей кем-то вроде дяди, а затем на какое-то время стал для нее настоящим отцом? Тут она подумала о Джеке и его неистовом поцелуе и, сама того не замечая, покачала головой.

Николас заметил ее жест и встал.

—Понимаю, что сейчас ты растеряна, — он накрыл ее руки своими. — Но, пожалуйста, позволь мне закончить.

Кэролайн, не в силах выдавить из себя ни слова, только кивнула.

—Так вот... Почему я решился сделать тебе это предложение, хотя знаю, что сейчас похож на старика, который хочет забыть о своем возрасте, если рядом с ним будет молодая жена...

Кэролайн что-то протестующее замычала.

—Пожалуйста, не перебивай, — он сжал ее руки. — Ты знаешь, что я прав. В любом случае многие подумают именно так... Может, ты не знаешь, но это ты помогла мне пережить потерю самого дорогого мне человека, и я сам не заметил, как стал восхищаться тобой, все больше и больше. Рядом с тобой я отдыхаю и телом, и душой. И больше всего меня радует то, что мы стали настоящими друзьями. Разве я хоть раз тебя подводил? Пусть я уже немолод, но защитить тебя от проходимцев мне еще по силам.

Он что, намекает на Джека Фитцджеральда? Кэролайн вдруг отчетливо поняла, почему Николас сделал ей это предложение. Ему действительно очень одиноко. И нужна ему, скорее всего, не она, а человек, который будет скрашивать его одиночество. Вот он и обратился к ней, так как они знакомы уже много лет.

—Дорогой Николас, — она осторожно высвободила свои руки, — я уверена, что вы говорите так от отчаяния. Когда оно пройдет, нам обоим будет неловко.

—Я и сам так раньше думал, поэтому долго не мог признаться. Но что бы ты там ни подумала, знай: я еще не впал в старческий маразм.

—Что вы! Я вовсе так и не думаю, — она постаралась его успокоить и мягко продолжила: — Я ценю вашу искренность и буду откровенна. Я очень польщена этим предложением, но принять его не могу. Потому что это будет нечестно, прежде всего, по отношению к вам. Я люблю вас, но только как друга, и верю, что вы заслуживаете большего. Более того, я уверена, что вы еще встретите женщину, с которой будете счастливы.

Она встала и направилась к двери.

Николас последовал за ней. Остановившись рядом, он попытался обнять ее за плечи. В этом жесте уже не было ничего дружеского.

Внутри нее тихо разгорался гнев. Она сердито передернула плечами и посмотрела на него.

—Николас! Я, правда, очень ценю нашу дружбу. Но если вы сейчас не уйдете, нашей дружбе настанет конец.

Он посмотрел в ее решительные глаза и поверил.

—Я, конечно, ожидал что-то в этом роде, но почему-то думаю, что для меня еще не все потеряно. Если я загляну к тебе через несколько дней? Пожалуйста, не торопись и обдумай мое предложение еще раз.

Кэролайн слегка кивнула и проводила его до двери. Обдумывать здесь было нечего.


На следующий день Джек, просматривая ежедневник, натолкнулся на телефон Аманды Мортон. Долго не раздумывая, он набрал ее номер и договорился о встрече. Если он не уедет из города хотя бы ненадолго, то очень скоро окажется в больнице для умалишенных. Хотя нет никакой гарантии, что там ему наконец удастся забыть о Кэролайн Тримейн.

Дорога в Лондон превратилась в сущий ад, заняв пять часов вместо трех обычных. И когда он стоял в длинной автомобильной пробке, перед его глазами, вопреки его воле, возникло бледное застывшее лицо Кэролайн. Такой, как он покинул ее вчера...

Джек заранее забронировал себе номер в тихой уютной гостинице из опасения, что если его узнают, то об этом сразу же станет известно репортерам и от личной жизни останутся лишь воспоминания.

Теперь, подъезжая к гостинице, он позвонил Аманде и предупредил, что задерживается. Они договорились встретиться в баре гостиницы через два часа. Поднявшись в свой номер, он принял душ и переоделся. Вообще-то, размышлял Джек, дожидаясь ее в баре, она неплохая женщина: раскованная, легкая в общении и очень современная. Когда-то они встречались, но потом расстались без всяких споров и обид.

Когда в баре показалась эффектная блондинка со светло-карими глазами, несколько мужчин заинтересованно проводили ее взглядами, пока она не остановилась рядом с Джеком.

— Здравствуй, золотой.

Джек едва сдержал сильное желание отвернуться, уловив сильный запах духов. Духи были не из дешевых, но иногда Аманда ими явно злоупотребляла.

Джек рассматривал ее дорогой, но несколько аляповатый наряд. Вот оно, подумалось ему, что отличает Кэролайн от Аманды или любой другой женщины. Можно быть сколь угодно богатой, но кроме как безумно дорогих шмоток ничем иным из толпы не выделяться. А Кэролайн просто источает чувство собственного достоинства. У нее есть стиль — то, чего не купить ни за какие деньги. Даже когда ей было семнадцать, она выделялась среди своих сверстников. Кому и, главное, что он пытается доказать, встречаясь с женщиной, о существовании которой вспомнил совершенно случайно?

Он постарался выкинуть из головы эти мысли и не смог. Зачем он вообще здесь? Чтобы забыться в объятиях другой женщины, когда он любит другую? Джек замер, словно увидел перед собой призрак. Любит... Неужели он все еще любит женщину, которая когда-то обошлась с ним так жестоко?

—Я очень рада, что ты не забыл меня, Джек, — кокетливо сказала Аманда, заглядывая ему в глаза.

Он мягко взял ее за руку.

—Аманда, прости, но ужин отменяется. Я только что вспомнил о других неотложных делах.

—И что это за дела такие, что важнее меня?

Она надула губы, глядя на него сквозь ресницы, казавшиеся неправдоподобно длинными под толстым слоем синей туши.

—Бизнес, — весело улыбнулся Джек и поцеловал ее в щеку.

Ему не хотелось ее унижать.

В ту же секунду она прижалась к нему, и он ощутил на своих губах ее поцелуй.

—Если я пролетела с рестораном, то как насчет того, чтобы пригласить меня в номер?

Ее голос понизился до страстного шепота.

—Предложение, конечно, заманчивое, — Джек выскользнул из ее объятий, — но мое дело не терпит отлагательств. Вот это, — он вытащил из бумажника несколько крупных купюр, — небольшая компенсация за причиненное беспокойство. Я слышал, что в этом баре делают неплохие коктейли. Да, и за мной еще ужин.

Он улыбнулся ей и подошел к портье. Уже перед выходом он обернулся. Аманда болтала с привлекательным молодым барменом, демонстрируя ему свои прелести. Он усмехнулся. Что ж, по крайней мере, можно не сомневаться, что эту ночь она проведет не одна.


По вечерам, вот уже второй день подряд, Кэролайн ходила на пляж. Природа словно вторила тому, что творилось у нее на душе: море было неспокойно и непрерывно дул холодный ветер.

Кэролайн чувствовала себя так, словно была воздушным шариком, болтающимся где-то между небом и землей. Она медленно брела по пляжу, изредка носком туфли выковыривая из песка ракушки. Чуть дальше виднелись крутые утесы, о которые разбивались огромные волны.

Кэролайн полной грудью вдыхала свежий морской воздух, чувствуя, как расслабляются мышцы и напряжение постепенно отпускает ее тело.

С тех пор как вернулся Джек, ее налаженная жизнь медленно, но неуклонно неслась куда-то под откос. Если она хочет быть хозяйкой своей судьбы, нужно немедленно браться за ослабленные вожжи.

Небо заволокло тучами, и пошел мокрый снег. Она не взяла перчатки и теперь держала холодные покрасневшие руки у рта, согревая их своим дыханием. Так она постояла еще несколько минут, слушая яростный рев моря, пока окончательно не замерзла.

Через полчаса, промокшая и дрожащая, Кэролайн наконец вернулась домой и сразу же забралась в горячую ванну.

Теперь можно и подумать...

Значит, так. Первое: Николас и его предложение. Чтобы выйти за него замуж, не может быть и речи. Остается только надеяться, что он образумится и они смогут вернуться к прежним дружеским отношениям. Конечно, потребуется время, чтобы исчезла некоторая неловкость, по крайней мере с ее стороны, но она постарается. Если он будет настаивать, то о дружбе придется забыть. Жаль, а она так привыкла к тому, что рядом есть кто-то, к кому можно обратиться за советом, а иногда и скоротать вечер в ресторане.

Второе. Если она хочет изменить свою жизнь, то почему бы не начать продавать свои картины? У нее уже есть несколько неплохих готовых работ и грандиозные замыслы. Пока картины напрасно собирают пыль на чердаке. Что касается работы в школе, то она ее полностью устраивает, дети не дают ей скучать.

Дети... Рука сама собой легла на плоский живот. Она открыла глаза и бессмысленно уставилась в потолок. Какой же она была дурочкой, что позволила обстоятельствам взять над ней верх!

А как бы сложилась ее жизнь, не пойди она на поводу у отца и больше доверяя Джеку? Страх и стыд — не лучшие советчики. Она представила себя на месте Джека. Что бы она почувствовала, если бы ее лишили права принять решение о судьбе собственного ребенка? Теплая вода в ванне внезапно показалась ледяной. У Джека есть полное право относиться к ней так, словно она лгунья и предательница. Как же, должно быть, это его ранило...

Она тут же попробовала найти себе оправдание. Кому понравится чувствовать себя виноватым?

Конечно, хорошо рассуждать теперь, лежа в остывающей ванне и с высоты своих тридцати четырех лет. Ей вспомнилась ранимая, неуверенная в себе девочка, которой она когда-то была. Разве можно было ждать от нее смелых поступков?

Внезапно ее мысли переменились. Это его вина! Это он должен был поддержать ее! Она совершила ошибку, а Джек, вместо того чтобы оказать ей поддержку, исчез! Да ведь тогда она была готова последовать за ним на край света и умолять о прощении! Но он предпочел сбежать и оставил ее одну.

Кэролайн вылезла из остывшей ванны, надела теплый халат и спустилась вниз. Устроившись в кресле перед камином и положив ноги на мягкий пуфик, она выпила теплое молоко с корицей и долго смотрела на пляшущие язычки пламени. Отставив пустой стакан и положив рядом плед, Кэролайн закрыла глаза.

Сердце заныло. Проклятье! Неужели она до сих пор любит его?

Если Джек не может или не хочет ее простить, это его право. Она его простила и больше не будет пленницей прошлого. Как-никак ей уже тридцать четыре, и она не становится моложе.

В голове настойчиво звенела трель звонка. Кэролайн не сразу сообразила, где находится. Открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что камин потух, а сама она полулежит в кресле, укрытая пледом.

Она приподнялась. Тело мгновенно прострелила боль — давала себя знать ночь, проведенная в неудобном кресле. Наверное, она задремала в нем вчера вечером, а потом уснула.

Кэролайн быстро перевела взгляд на часы. Полшестого утра! В дверь еще раз позвонили. Да кто это может быть в такую рань?

Зевая и морщась, она встала и поплотнее закуталась в халат. Приличные люди в такую рань не ходят. Взгляд ее упал на кочергу, но она тут же отбросила эту мысль. Городок у них тихий. Может, кто-то просто ошибся дверью? Или это Николас? Такое уже случалось, когда доктор, возвращаясь с какого-нибудь раннего вызова от своего пациента, заглядывал к Кэролайн, когда она забывала выключить внизу свет.

Сонная улыбка показалась на ее губах. Может, сейчас он тоже проезжал мимо и воспользовался случаем сказать ей, что она права и глупо жертвовать их дружбой из-за острого приступа одиночества? Время, конечно, он выбрал не совсем удачное, но такая забота делает ему честь.

Она открыла дверь и подумала, что все это происходит во сне. Слишком уж невероятным потрясением оказалось для нее увидеть, стоящего па пороге, Джека.

Он выглядел уставшим. Щеки ввалились, еще резче очерчивая высокие скулы. На щеках и подбородке темнела щетина, а глаза покраснели от бессонной ночи. На улице шел сильный дождь, и вода стекала с него ручьем.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


— Привет, — хрипло произнес он. — Конечно, время для визита не совсем подходящее, но я не мог больше ждать. Может, впустишь меня в дом? Я весь промок.

Кэролайн на миг засомневалась, вспомнив его последнюю выходку, но все-таки распахнула дверь и посторонилась.

Он вошел, привнося с собой сырость и холод. Она поспешила закрыть дверь. Молча — дар речи покинул ее — она смотрела, как он снимает с себя мокрую куртку и отряхивается.

—Что-то случилось? — наконец спросила Кэролайн.

—Да, случилось. Я должен был тебя увидеть, поэтому вернулся.

—Вернулся? Ты уезжал из города? Зачем? — помимо воли вопросы сыпались из нее, как из рога изобилия.

Она прикусила язык.

Джек мысленно дал себе подзатыльник. Ну, надо же было так проговориться! Он лихорадочно размышлял, говорить ли ему об Аманде, придумать безобидную ложь или ограничиться полуправдой? Если она услышит имя другой женщины, наверняка выставит его за дверь, а сегодня он в ней нуждается как никогда. Особенно теперь — он окинул взглядом ее хрупкую фигуру в огромном халате, — когда она стоит перед ним такая растрепанная после сна... и такая желанная.

После встречи с Амандой Джек отчетливо понял, что из всех женщин ему по-прежнему нужна только Кэролайн. Он гнал машину с такой скоростью, что несколько раз рисковал на скользкой дороге вылететь в кювет. В какой-то момент он опомнился и осознал, что может вообще до нее не доехать, если будет гнать как сумасшедший.

—Был в Лондоне по делам...

Значит, все-таки полуправда, мелькнула у него мысль.

—Что тебе нужно?

Он шагнул к ней. Нежно взяв за подбородок, поднял ее лицо.

—Ты знаешь...

Голос был хриплый. От холода или от желания? Она не знала. Зато ее колени превратились в желе под его горящим взглядом.

—Нет, не знаю. Иначе бы не спрашивала, — ей с трудом удалось контролировать свой голос.

—Я хочу тебя, — глядя на нее своими неправдоподобно синими глазами, сказал Джек.

Сердце ее забилось как сумасшедшее, но она заставила себя рассмеяться.

—Ты шутишь? — Она освободилась от его рук. — И зачем это я тебе понадобилась, интересно? Что, придумал новый способ, как задеть меня побольнее? В последние дни тебе это особенно хорошо удается, — она невесело усмехнулась. — И что же ты припас на сегодня? Знаешь, что, Джек? — Ее голос задрожал. — Ты не можешь простить то, что я сделала. Хорошо, пусть будет так. Но зачем ты меня преследуешь? Хочешь, чтобы я тебя умоляла, ушла в монахини замаливать свой грех или отправилась в Африку сестрой милосердия? Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?

Ее глаза блестели от появившихся слез. Она сердито смахнула их и скрестила руки на груди.

От него не ускользнул этот защитный жест.

— Я не могу, Кэролайн, — тихо сказал он. — Я столько раз пытался тебя забыть, но все оказалось напрасно. Это чувство сильнее меня. Может, ты меня и разлюбила, но ты не можешь отрицать, что нас по-прежнему тянет друг к другу.

Он поднял ее руку ладонью вверх и поцеловал.

—Не знаю, кого к кому тянет, — она выдернула руку и дрожащими губами произнесла: — Но сейчас меня тянет досмотреть свой сон, от которого ты так бесцеремонно меня оторвал.

—Кого ты хочешь обмануть, Кэролайн?

Он нежно провел пальцем по ее скуле.

Она тихо охнула и схватила его за рукав. Джек вопросительно поднял брови, но руку не убрал. Длинный указательный палец спустился по щеке к губам и осторожно коснулся не до конца зажившей ранки.

—Прости, Кэролайн, — он сглотнул. — Я вел себя как последняя сволочь.

—Рада, что ты хотя бы это понимаешь...

—Это значит «я тебя прощаю» или «я тебя еще не простила»?

Когда он обхватил ее шею, Кэролайн на миг забыла, как нужно дышать. Он не мог не почувствовать ее бешено стучавший пульс, и она заметила, как его губы тронула самодовольная улыбка.

Она только беспомощно смотрела в его, ставшие вдруг серыми, глаза и не могла заставить себя сказать, чтобы он убирался вон из ее дома.

—Ну, так как?..

—Я еще не думала об этом.

—Подумай сейчас. Двух минут тебе хватит?

—Джек!

—Ну, хорошо, хорошо!

Он отошел от нее, криво улыбаясь.

Кэролайн облегченно выдохнула. Боже, дай ей сил! Она не может сопротивляться ему. И никогда не могла. И он прав, ее тянет к нему по-прежнему...

—Только одна ночь, Кэролайн. И если ты оттолкнешь меня... клянусь, я уйду. Только, пожалуйста, скажи сразу — иначе я не смогу остановиться. Разве ты не видишь, что я весь горю?

В его голосе звучала нескрываемая страсть.

Кэролайн разрывалась между желанием распахнуть ему объятья и чувством мщения, когда она выставит его за дверь. Кажется, всего несколько часов прошло с того момента, когда ей удалось доказать себе, что этот мужчина ей безразличен, — и вот, пожалуйста: стоило ему попросить, как она снова готова выполнить его любую просьбу...

Она смотрела на Джека и чувствовала, как ее охватывает дрожь. Может, послать все к черту и позволить ему остаться? А когда он уедет?.. Сердце ее ухнуло. Когда он уедет... Как же она об этом не подумала? В том, что он уедет, сомнений у нее почти не осталось: он создал империю, а любой империи нужен император. Может, он вернулся в родной город и купил дом, когда-то принадлежавший его семье, из ностальгических чувств, чтобы только доказать себе, что покончил с прошлым? И вскоре вернется к красоткам, которые его окружают в той, богатой и далекой от нее, жизни?

А ведь она тоже из его прошлого... Да, но он сказал «я хочу тебя», а не «ты нужна мне», напомнила она себе. Но ведь именно Джек когда-то показал ей, что значит быть женщиной.

Ребенок! Ей нужен его ребенок! На какое-то мгновение к ней вернулась старая боль. Она потеряла их первого ребенка... Пусть не совсем по своей вине, но в этом есть и ее доля. Так вот он, второй шанс! Изменить свою жизнь и исправить свою же ошибку...

—Да, Джек, — она опустила ресницы и улыбнулась.


Он так отчаянно желал услышать эти слова, что не поверил собственным ушам.

—Кэролайн! — Он быстро подошел к ней и опустился на колени, прижавшись лбом к ее животу. Затем также порывисто вскочил и ладонями обхватил ее лицо. — Кэролайн! — повторил он. — Любимая!

Легкими поцелуями он осыпал ее лицо, словно не мог остановиться.

Она закрыла глаза и с тихим вздохом отдалась его горячим поцелуям, чувствуя его требовательные руки на своих плечах. Без малейших усилий Джек поднял ее и понес в гостиную. Усадив Кэролайн в кресло, он подошел к камину. Не отрываясь, она смотрела на игру его мышц под натянувшейся рубашкой и улыбалась. Когда треск воспламенившихся поленьев наполнил гостиную, он вернулся к Кэролайн. Она вложила ладонь в его протянутую руку и послушно встала.

Джек стащил с себя черный шерстяной свитер и белую рубашку и небрежно откинул их в сторону. Она смотрела на его мускулистую грудь, не замечая, как он дрожащими пальцами борется с ее поясом.

— Ты что, завязала его морским узлом? — стиснув зубы от едва сдерживаемого нетерпения, спросил он.

Она рассмеялась тихим счастливым смехом, хотя уже сама вся горела, как пылавший позади них огонь. Снова почувствовать эти сильные и нежные руки, снова прижаться к крепкому мужскому телу и испытать ни с чем несравнимый восторг! От счастья у нее закружилась голова, и она не смогла удержать рвавшийся наружу стон.

Наконец ему удалось развязать пояс, и он почти благоговейно развел полы халата в сторону. Под халатом оказалась тонкая хлопковая рубашка с узенькими бретельками, сквозь которую проступали напрягшиеся соски.

Эта женщина — словно жрица огня, языческая богиня, которая снизошла до такого простого смертного, как он, потрясенно думал Джек, не в силах оторвать от нее глаз. За окном еще было темно, но гостиная ярко освещалась пламенем камина. Ее карамельного цвета глаза приобрели янтарный оттенок, а распущенные светлые волосы блестели, как чистейшее белое золото. Он жадно пил ее хрупкую красоту, не в силах поверить, что время повернулось вспять, а ее власть над ним так же сильна, как и прежде.

Джеку вдруг стало невыносимо думать, что другие мужчины ласкали это дивное тело, которое должно принадлежать только ему. Он отвернулся, пытаясь подавить внезапный приступ острой ревности.

Перед ее глазами вдруг взмахнул крыльями черный ворон. Кэролайн провела пальцами по его позвоночнику и коснулась искусной татуировки на левой лопатке.

—Что это?

—Ворон, — нашел он в себе силы ответить. — Символ свободы американских индейцев. Они верят, что ворон обладает сверхъестественной способностью перемещаться между мирами.

Тут он совсем некстати вспомнил, зачем ездил в Лондон, и почувствовал стыд. Какое он имеет право обвинять ее в том же, в чем повинен сам? Кому, как не ему, знать слабость плоти? Все снова встало на свои места.

—Красавица моя, — он взял ее тонкую руку и потянул за собой вниз.

Она послушно опустилась на коврик, в восторге от того, как он ее назвал. Провела рукой по дугам густых бровей и задержалась на его губах.

—Ты замечательный, — едва слышно прошептала она.

Он наклонился, и их губы встретились. В ту же секунду она обвила его за шею и еще ближе притянула к себе. Не прерывая поцелуя, Джек сдернул с нее рубашку, сгорая от желания прикоснуться к бархатистой коже. Когда твердые соски уперлись ему в грудь, Джек едва не застонал. Опустив голову, кончиком языка обвел контуры ее грудей, с восторгом отмечая, как от его прикосновений темнеют нежные соски.

Кэролайн закрыла глаза, сдаваясь под напором его горячего требовательного языка. Капельки пота выступили у него на лбу — он с трудом сдерживался, чтобы прекратить эту сладкую пытку и овладеть ею немедленно.

—Я так давно... — задыхаясь, прошептала она. — Ты забыл, сколько времени прошло с тех пор, когда мы в последний раз занимались любовью?

—Очень много, — Джек вдруг замер, пытливо глядя в ее невероятные глаза. — Ты хочешь сказать, что... — Он покачал головой. — Подожди, ты хочешь сказать, что после меня у тебя никого не было?..

—Почему в это так трудно поверить?

Она даже обиделась и неловко пошевелилась, отстраняясь от него.

—Нет, что ты... Ты заставляешь меня острее чувствовать собственное несовершенство, словно я нарушил какую-ту клятву. Кэролайн, пожалуйста, ответь мне, почему?

Он впился в нее взглядом.

—Не знаю даже, как это объяснить, — она вернула бретельки на место и опустила глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем она подняла глаза и с вызовом добавила: — У меня были хорошие друзья. Некоторые из них были даже чуть больше, чем друзья, но я ни с кем не спала. Это что, преступление?

—Нет, конечно. Просто я не верю, — он заметил, как вспыхнули ее глаза, и поспешил добавить: — Нет, то есть я верю тебе, но все же мне хотелось знать причину.

—Может, представишь мне список своих вопросов? — Она не смогла удержаться от колкости. — А я, когда у меня будет свободное время, может, и отвечу на них. А теперь, пожалуйста, разреши мне встать.

Вместо этого он расставил руки.

—Кэролайн, мне нужно знать, — глухо сказал он.

—Может, я просто еще не встретила мужчину всей моей жизни?

—А кем тогда для тебя был я? — словно ужаленный ее словами, воскликнул он.

—Ну, когда мы с тобой познакомились, я еще была молода и наивна. Не можешь же ты требовать от семнадцатилетней девочки мудрости и здравого смысла?

—Тебе нравится меня мучить, ведь так, Кэролайн?

Он сжал зубы, и на скулах его заиграли желваки.

—Ты что, совсем отупел? — Она взорвалась. — Если у меня никого и не было после тебя, то только потому, что ни один мужчина, с которым я встречалась, не был тобой!

И Кэролайн расплакалась.



ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Джек потрясенно замолчал и сел. Она хранила ему верность столько лет?! Это просто не укладывалось в голове. Наконец он обратил внимание на всхлипы, которые Кэролайн пыталась подавить.

—Милая, не плачь, — он встал и взял ее на руки. — А теперь, — нежно скомандовал он, — вытри свои глазки и показывай мне дорогу в спальню. Дом слишком большой, а я, если ты помнишь, был здесь только один раз. Не считая того первого случая, когда твой отец не пустил меня дальше порога.

Она положила голову ему на плечо и, тихо всхлипывая, уткнулась носом в его шею.


Спальней оказалась просторная комната, отделанная в сине-зеленых тонах с вкраплениями насыщенного желтого цвета. Он огляделся, мимоходом отметив царивший в комнате порядок и чистоту, и положил Кэролайн на кровать.

Затем лег сам и легкими поцелуями принялся осушать соленые мокрые дорожки на ее щеках. Слезы моментально высохли, и она притянула его к себе. Он стащил с нее рубашку и белье, окинул ее восхищенным взглядом.

—Ты сводишь меня с ума, — задыхаясь, проговорил Джек. — Ты въелась в мою душу, в мое тело еще семнадцать лет назад — да так, что я не могу избавиться от мыслей о тебе ни днем, ни ночью.

Он принялся покрывать поцелуями ее тело, стараясь не упускать ни миллиметра гладкой прохладной кожи. Сам он уже сдерживался из последних сил, но поклялся, что не причинит ей боли.

Кэролайн извивалась в его искусных руках, судорожно вцепившись в покрывало. Джек осыпал поцелуями ее лицо, плечи, грудь и опускался все ниже. Она беспокойно заметалась, почувствовав, что вот сейчас... сейчас он избавит ее от этой ноющей боли, подарит ей долгожданное освобождение, когда он вдруг поцеловал ее голые ступни. Кэролайн разочарованно застонала. Джек хрипло рассмеялся и положил ладони на ее ноги. Медленными круговыми движениями он поднялся до внутренней стороны бедер и замер. Кэролайн напряглась, как натянутая струна, и всхлипнула.

—Подожди, — глухим от страсти голосом прошептал он.

Соскочив с кровати, он вытащил упаковку презерватива из заднего кармана брюк и быстро снял брюки и трусы. Кэролайн ничего этого не видела, вся пребывая во власти наслаждения, которое волнами накрывало ее тело.

Не в силах больше сдерживаться, он подмял ее под себя и сделал резкий толчок. Ее мышцы протестующе сжались против такого грубого вторжения. Стараясь избавиться от него, она уперлась кулаками ему в грудь. Джек понял ее жест и замер, хотя теперь уже запротестовало его тело: от нечеловеческих усилий обуздать испепеляющее его желание на руках и шее вздулись вены и он весь взмок от напряжения. Глубоко вздохнув несколько раз и стиснув зубы, он медленно стал погружаться в нее. Она вдруг расслабилась, и с каждым толчком из ее горла вырывался полувсхлип-полустон.

— Ты потрясающая... — срывающимся голосом пробормотал Джек.

Тысячи острых иголочек наслаждения пронзили ее тело, заставляя позабыть обо всем на свете. Скоро, скоро наступит этот незабываемый короткий миг полного счастья и единения с любимым, о котором она вспоминала долгими одинокими ночами. Внезапно мир раскололся на множество разноцветных осколков, и все мысли разом покинули ее. Словно издалека до нее донесся ее громкий крик радостного восторга, который слился со стоном Джека...


Обессиленная, Кэролайн лежала рядом с Джеком, не в силах пошевелиться. Он положил ее голову себе на грудь, и теперь она полулежала на нем и слушала ритмичный стук его сердца, борясь с накатившей на нее усталостью.

— Ты как волшебница, — шептал Джек в ее спутанные волосы. — Я чувствую себя словно мне только двадцать.

Она довольно улыбалась, слушая его невнятный ласковый шепот, и не заметила, как уснула.

Джек поглаживал ее волосы, прислушиваясь к стуку дождя и легкому дребезжанию окон под сильными порывами ветра.


Он бросил взгляд на часы. Было девять часов утра.

Кэролайн пошевелилась. Прислонившись лбом к его боку, что-то пробормотала и затихла.

Джек заботливо подоткнул покрывало, чтобы она не замерзла, и... задумался. Они фантастически провели время — иначе с Кэролайн просто и не могло быть, — но что они скажут друг другу, когда проснутся? Снова начнут возводить незримые барьеры вокруг себя и испытывать неловкость от случившегося?

И вообще неизвестно, о чем думает Кэролайн. Даже если принять во внимание тот факт, что у нее никого не было за все то время после разлуки. Конечно, это льстит его самолюбию и — зачем скрывать от себя? — очень радует, но разумнее всего будет подождать, дать им обоим передышку. Сегодня никто из них не думал о последствиях, но беспощадный дневной свет все расставит на свои места. Джек боялся думать, что Кэролайн ответила ему не потому, что все еще испытывает какие-нибудь чувства, а потому, что у нее слишком долго не было мужчины. В конце концов, как у любой другой молодой здоровой женщины у нее есть нормальные физические потребности, которые невозможно долго игнорировать. Но удивительнее всего то, как ей удавалось сдерживать их все эти семнадцать лет! Нет, женщины поистине непонятные существа!

Внезапно зазвонил мобильный. Стараясь не тревожить Кэролайн, Джек свесился с кровати и вытащил его из кармана брюк. Он успел заметить высветившийся на дисплее номер, прежде чем выключил телефон.

Странно, зачем он понадобился доктору Гранту? Именно доктор Грант убедил его в необходимости лечь в оздоровительный центр, когда его организм был почти истощен от беспрерывной работы. Джек осторожно встал и долго не мог оторвать глаз от безмятежного лица своей любимой. Как же она все-таки красива!

Он спустился вниз, потушил огонь в камине и, застегивая на ходу куртку, вышел на улицу. Бросив взгляд наверх — там, за одним из окон спала его Кэролайн, — он сел в машину и поехал в отель. Нужно связаться с доктором Грантом, пока в Нью-Йорке не наступила ночь, и выяснить, зачем он ему понадобился.


Еще окончательно не проснувшись, Кэролайн поняла, что Джека нет рядом. Она повернула голову и посмотрела на циферблат. Господи, уже восемь часов! И тут же облегченно выдохнула. Надо же, совсем забыла, что сегодня выходной день. Только вот восемь утра или вечера? Она поднесла к глазам мобильный телефон. Значит, она проспала весь день и впереди ее ожидает длинная бессонная ночь...

Кэролайн лежала, прислушиваясь к своему телу. Тягучая звенящая боль в низу живота напоминала о случившемся при каждом неосторожном движении. Когда боль немного утихла, она накинула на себя покрывало и подошла к окну. На улице по-прежнему горели фонари, шел мокрый снег.

Кэролайн кинула взгляд на смятые простыни и слегка покраснела от нахлынувших на нее воспоминаний. Она, наверное, совсем спятила, если занималась любовью в шесть утра. И с кем? С Джеком! Кэролайн глухо простонала. А ведь до того, как он так неожиданно появился сегодня, ей, казалось, удалось распутать тот сложный клубок чувств, которые ее переполняли.

Стоя под струями теплой воды, она медленно закипала от ярости. Предательское тело! — с негодованием думала Кэролайн. Как же отвратительно сознавать, с какой легкостью Джеку удалось ее соблазнить! Ну, ничего, тут же успокаивала она себя, яростно намыливаясь, в этот раз он застиг ее врасплох, но в следующий раз, когда они встретятся — если еще встретятся! — она будет сдержанна, спокойна и просто укажет ему на дверь.

Нет, какой наглец! Просто попользовался ею, словно она какая-нибудь дешевка, и исчез. Хоть бы записку оставил! А какие слова говорил: любимая, родная и прочую приятную чушь, а она, дурочка, купилась на красивые слова. Неужели все это было разыграно специально для нее? Соблазнить и снова бросить женщину, когда-то причинившую ему боль! Чем не месть? Неужели ей так никогда и не избавиться от прошлого?

От таких мыслей нестерпимо заболела голова. Кэролайн нашла в аптечке упаковку аспирина и проглотила таблетку, не запивая ее водой. В животе заурчало, напоминая, что она не ела со вчерашнего вечера.

Она вышла из ванной, и ее взгляд снова упал на смятую кровать. Лучше ее заправить, чтобы ничто не напоминало ей о собственной глупости.

Когда она встряхивала покрывало, на пол что-то упало. Она нагнулась и подняла использованный презерватив. Сердце у нее сжалось, и она рухнула на постель. Все просто замечательно! Джека нет, и ребенка у нее тоже не будет. Она упала на кровать и разрыдалась.


Джек уже десять минут сидел в кресле и смотрел в одну точку. Голос доктора Гранта, как всегда, был ровный и бесстрастный. Он просил его приехать в Штаты. Нет, к счастью, пока ничего серьезного! Но чем быстрее Джек к нему заедет, тем будет лучше. Потому что, по мнению доктора, это не телефонный разговор.

Наконец, встряхнув с себя охватившее его оцепенение, Джек принялся за дело. Прежде всего он позвонил архитектору, извинившись, что беспокоит его в выходной день, и предупредил, что должен уехать на несколько дней и поэтому все возникающие вопросы ему придется решать с подрядчиком самостоятельно. Затем заказал билет на ближайший рейс в Нью-Йорк и выехал в аэропорт.

Через десять часов он был у себя в особняке на Манхэттене, а чуть позже уже встречал доктора Гранта в своей ультрамодной гостиной. Новость его не обрадовала. Доктор настоятельно рекомендует ему уйти от дел и доверить управление делами другим людям, оставшись лишь владельцем компании. По крайней мере на некоторое время. Он, конечно, понимает, что это будет непростое решение, но, как врач, не видит другого выхода, если Джеку дорого свое здоровье. К тому же ему придется забыть о спорте и ограничиваться лишь легкими пробежками.

Доктор, как показалось Джеку, смущенно откашлялся, прежде чем продолжить. Он еще раз извиняется за то, что заменявший его во время отпуска молодой врач пропустил на снимке сердца небольшую аномалию, но она так мала, что он сам ее едва разглядел. Конечно, предстоит более тщательное обследование, которое сможет подтвердить его первоначальный диагноз. В конце беседы доктор поспешил уверить Джека, что лучше перестраховаться, чем ждать ухудшения. Также не исключено, что он ошибается, чему он будет только рад.

Джек понимающе кивнул и в тот же день лег в больницу. А еще через день ему сделали небольшую операцию. К счастью, все оказалось не так серьезно, хотя доктор Грант оказался в чем-то прав. Как сказали Джеку: еще пара лет в таком темпе, и сердечный приступ был бы гарантирован. Конечно же, решать ему, но в таком случае врачи снимают с себя всякую ответственность.

Через неделю Джек вернулся в Лондон и первым делом поехал к своему дому, чтобы убедиться, что в его отсутствие все идет как надо. Так все и оказалось. Несмотря на холод, работы шли полным ходом: внутренняя перепланировка уже почти была сделана, все коммуникации заменены, и теперь оставалось только закончить фасад дома, а затем можно было начинать ввозить мебель.

Всю неделю, что он провел в Штатах, Джек гнал от себя мысли о Кэролайн: он ведь уехал не простившись и ничего ей не сказав. Наверное, она уже решила, что он законченный подлец и негодяй. Джек в принципе согласился бы с ней, но... Но он не знал, как сказать Кэролайн, что он уже не так здоров, как прежде.


За дни, что его здесь не было, погода разительно изменилась, а в последние два дня дожди, которым, казалось, не будет конца, прекратились. Иногда из-за туч выглядывало робкое солнце, которое было бессильно перед наступавшей зимой. Ночами было холодно, а не высохшие до конца лужи с утра покрывались корочкой льда.

Все эти дни Кэролайн жила словно во сне и действовала как робот. Немного оживлялась она, только когда брала в руки кисть. Рассказы Сэди о бабочках захватили ее воображение. Кэролайн прочла все оставшиеся у нее журналы, внимательно разглядывая совершенные линии этих летающих насекомых, и не смогла удержаться, чтобы не перенести их на холст. Какие же они легкие и воздушные! А краски! Разве есть на свете еще такие же существа, в окраске которых смешалось столько цветов и оттенков? Но больше всего она удивилась тому, что бабочка должна пройти сложный цикл превращений, чтобы из неприметной гусеницы превратиться в существо неземной красоты, завораживающее своей законченной гармонией и тонкостью линий. Чем больше узнавала о бабочках Кэролайн, тем сильнее интересовалась этими символами возрождения и начала новой жизни.

Она склонила голову набок и отступила на шаг, критично оценивая свою работу. Кажется, ей удалось подобрать правильные цвета, только вот узор на правом верхнем крыле не совсем симметричен. Это никуда не годится. Придется исправлять.

Кэролайн с удвоенным усилием принялась за работу, не обращая внимания на ноющую поясницу. Так... немного здесь, это пятно чуть дальше к краю крыла. Кажется, вот так лучше.

Усталая и вместе с тем удовлетворенная улыбка тронула ее губы. И если уж речь зашла об изменениях и переменах, то почему бы ей, скажем, самой не посмотреть мир? У нее есть немного денег, а если продать магазин, то хватит на кругосветное путешествие, А ведь неплохая идея! Что она видела за свои тридцать четыре года? Лондон и несколько маленьких провинциальных городов? Нет, она, конечно, любит свой город и жить хочет здесь, но это просто преступление — не увидеть чудесный мир, когда есть возможность.

Кэролайн ополаскивала кисти и смотрела на готовую картину. Когда она подсохнет, ее можно будет покрыть лаком и вставить в раму. Кстати, а почему бы не подарить картину Сэди? Она почти уверена, что робкая, неуверенная в себе девочка обрадуется такому подарку. Кэролайн всей душой желала ей счастья и исполнения всех ее надежд. Раньше она тоже умела мечтать, только вот воплотить мечты в реальность дано единицам. Джеку это удалось.

Джек...

Острая боль пронзила сердце. О чем она только думала и на что надеялась, когда впустила его в свой дом в то утро? Неужели рассчитывала, что он простит ее и попросит вернуться к нему? Так разве его теперешнее молчание — не лучшее доказательство того, что она ошиблась? Но ведь все было не так! Она бы ни за что не решилась рассказать, что случилось на самом деле тогда, семнадцать лет назад, но сейчас... сейчас она забудет, что ей так и не удалось завоевать любовь отца, и выскажет Джеку все!


Джек вышел из душа, обернув бедра большим белым полотенцем, и ненадолго замер, изучая свое отражение в зеркале. То, что он увидел, ему не понравилось. Глаза по-прежнему смотрели твердо и прямо, но в глубине глаз он заметил страх. Ну что ж, разве это не лучшее доказательство того, что он такой же человек, как и все? Разве что чуть более честолюбивый, более умный, может, более удачливый и к тому же отлично умеющий контролировать свои эмоции. По крайней мере, все было так до того утра, когда он увидел заспанную, полуобнаженную Кэролайн. Его ум оказался не в ладах с сердцем. Сердце тянулось к единственной женщине, которую Джек когда-либо любил и продолжает любить, но разум отказывался верить ей...

Джек нанес пену для бритья и потянулся за бритвой. В этот момент раздался стук в дверь. Он посмотрел на часы, лежащие на мраморной полке. Может это доставили заказанный кофе с бренди? Смывать, пену, а потом снова ее наносить? Он недовольно нахмурился и босиком направился к двери. Раздался еще один нетерпеливый стук. Джек распахнул дверь и уже сделал шаг по направлению к ванной. Да так и замер, услышав знакомый голос, дрожавший от негодования:

—Развлекаешься?


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Он развернулся и наткнулся на взгляд прищуренных глаз Кэролайн, потемневших от гнева. Рядом с ней переминался с ноги на ногу смущенно улыбающийся официант со столиком, на котором стоял кофейник, пара чашек и тарелка со свежеиспеченными булочками.

—Прошу, — сохраняя непроницаемое выражение лица, он взмахом руки предложил гостям зайти.

Официант ловко вкатил столик и терпеливо ждал, пока Джек сходит за своим бумажником.

—Спасибо, сэр, — белоснежная улыбка сверкнула на лице мужчины, когда в его руки перекочевала двадцатифунтовая бумажка.

Джек кивнул. Звук пощечины заглушил стук закрывшейся за официантом двери.

—Как я полагаю, это еще не все? — невозмутимо отозвался Джек, потирая пострадавшую щеку и стирая с нее остатки пены. — Предлагаю выпить по чашечке кофе, а я, если ты не возражаешь, побреюсь, оденусь и тут же присоединюсь к тебе.

Джек скрылся в ванной, оставив Кэролайн одну. Она села в глубокое мягкое кресло и устало откинулась на его спинку. Первый раз в жизни она дала человеку пощечину. Оказывается, в этом деле, как и в любом другом, нужна сноровка, думала Кэролайн, вытирая пену бумажной салфеткой с горевшей ладони. Затем расстегнула пальто, но не сняла — она здесь ненадолго.

Булочки очень аппетитно пахли, но есть ей совершенно не хотелось. За эту неделю она просто извелась, то кляня Джека на чем свет стоит, то мысленно умоляя его позвонить. Она даже проглотила всю свою гордость и съездила к его дому. Находящийся там архитектор сказал ей, что Джек уехал. Когда, куда и когда он вернется, он, увы, подсказать ей не может, но сегодня вечером он лично свободен и знает ресторан, где подают отличные русские блины, так что не хочет ли она...

Кэролайн вежливо поблагодарила архитектора и ушла. Узнав, в каком отеле остановился Джек, сегодня она отправилась к нему, чтобы наконец-то высказать все, что в ней накопилось за эти годы и особенно за последнюю неделю.

Через десять минут появился Джек в элегантном костюме. Она поднялась при его появлении и просто смотрела, как он наливает себе кофе. От нее не ускользнул и брошенный им тоскливый взгляд на булочки, но он отвернулся от них и, уставившись на Кэролайн, вопросительно поднял бровь.

— Итак? Чем обязан?

Джек сам не верил тому, что говорит. Словно кто-то другой произносит эти бездушные слова, от которых вся кровь отхлынула от лица Кэролайн.

—Что ж, наконец я убедилась... Это что, новая игра богатого делового мужчины, который никак не может простить женщину и продолжает воображать себя жертвой? Или это твоя месть? Причем недурная месть — затащить меня в постель и бросить, посмеявшись над моей доверчивостью. Ну, теперь ты можешь быть счастлив. Потому что, насколько я заметила, все вот это, — Кэролайн небрежно махнула рукой на роскошно обставленную гостиную, — не сделало тебя счастливым. Конечно, я могу ошибаться, ведь теперь ты птица совсем другого полета, и разве можно простым смертным, как я, с тобой сравниться, — она невесело усмехнулась.

—Если я правильно понял, ты хочешь откровенности? — спокойно спросил Джек и осторожно поставил чашку с кофе на стол. — Ничего нового ты не услышишь, но я готов повторить. Это не было игрой, о чем тебе прекрасно известно и в чем ты могла убедиться сама: меня по-прежнему тянет к тебе. А что касается твоих грехов, то они мне неинтересны... Кроме одного. Знаешь, Кэролайн, — помолчав, продолжил он с болью в голосе, — все эти годы мне не давал покоя один-единственный вопрос. И этот вопрос — почему? Почему ты не доверилась мне? Почему все решила одна — и за меня и за нашего не родившегося ребенка? — Она молчала, и тогда он продолжил: — Я много думал об этом и теперь, кажется, нашел ответ. Ты, конечно, любила меня, но ты не верила в нашу любовь. Ты предала не меня, Кэролайн, ты предала нашу любовь. И вот этого я не смог тебе простить.

Кэролайн без сил снова опустилась в кресло.

—Может, ты и прав, Джек, — тихо сказала она. — Но ведь ты даже не попытался понять меня! — убежденно произнесла она, снова вскидывая на него глаза, в которых он прочел мольбу. — Я никогда никому этого не рассказывала, потому что мне никто бы не поверил. Поэтому я и не пыталась... Ты знаешь, что моя мать умерла при родах?..

Джек отрицательно покачал головой и сложил руки на груди. Лицо его было бесстрастно. Кэролайн постаралась не обращать внимания на эту отчужденность и с трудом продолжила:

—Отец очень ее любил. Иногда я думаю, что она была единственной женщиной и человеком в его жизни, который значил для него все, а я для него словно не существовала. И когда я появилась на свет, он не испытывал ко мне ничего, кроме тщательно скрываемого недовольства, может даже ненависти. Ведь она умерла из-за меня. — Кэролайн отвернулась, не в силах выдержать его обвиняющий взгляд. — Конечно, ничего подобного отец мне никогда не говорил, но я-то это чувствовала. Со своими пациентами и друзьями он был мил, дружелюбен и внимателен. Но таким он был только с ними. Со мной он был молчалив и даже высокомерен. Ни разу за свою жизнь я не услышала от него доброго слова. Для него я была просто человеком, который носит его фамилию и живет в его доме. Об отцовской любви я уж и не говорю... — в ее словах звучала горечь. — Несмотря на это, он почему-то решил, что я должна выйти замуж за какого-нибудь респектабельного и не бедного доктора, и принял в этом самое живейшее участие. Отец бы не потерпел, если бы я вышла замуж за мужчину, стоящего ниже нас по социальному положению. Да ты и сам это хорошо знаешь. Поэтому моя беременность явилась для него настоящим шоком.

Ее голос звучал откуда-то издалека, словно она всматривалась во что-то, видимое только ей. Джек пошевелился, и теперь вся его фигура выдавала едва сдерживаемое нетерпение, но он не произнес ни слова.

Что ж, по крайней мере, ей удалось целиком завладеть его вниманием. Кэролайн глубоко вздохнула и провела рукой по лицу, собираясь с силами.

—Он потребовал, чтобы я избавилась от ребенка. Когда я сказала, что намерена его родить, — голос ее пресекся, — он... ударил меня и грубо толкнул. Я упала...

—Что? — Маска невозмутимости слетела с лица Джека. Он опустил руки, сами собой сжавшиеся в кулаки, и засунул их в карманы брюк. Если такое возможно, то мир и впрямь сошел с ума. Чтобы врач, чье назначение — помогать людям, смог так поступить с единственной дочерью, еще школьницей?! Это не укладывалось у него в голове. — Почему он это сделал? — глухо спросил Джек.

— Может, надеялся, что удар повредит ребенку, — Кэролайн устало пожала плечами. — А может, просто не сдержался, потому что никогда — ни до того дня, ни после — я не видела его в такой ярости. Он сказал, что либо я избавлю его и себя от позора, либо он навсегда забудет, что у него есть дочь. Это потрясло меня до глубины души. Ведь, несмотря ни на что, я по-прежнему верила, что не совсем ему безразлична! — В ее голосе звучала такая тоска, что сердце Джека дрогнуло. — Я не могла выдерживать того молчаливого укора, которое иногда появлялось в его взгляде, стоило ему посмотреть на меня. Скоро чувство вины въелось в меня настолько, что я и в самом деле стала верить, что виновата. — Она смахнула слезы, текущие по щекам, и тихо закончила: — На следующий день все было кончено. Он позвонил в частную клинику в Лондоне, которой заведовал его друг. Мы выехали утром, а вечером я уже была дома...

Слезы, уже не переставая, текли из ее глаз, когда она заново переживала ту пустоту, охватившую ее после операции, молча оплакивая своего не родившегося ребенка. За те несколько дней Кэролайн настолько свыклась с мыслью, что у нее будет ребенок, что еще долго ловила себя на мысли, что разговаривает с ним, словно он еще с ней...

—Кэролайн! Но почему? Почему ты мне раньше ничего не сказала?

В его голосе была мука. Джек считал себя жертвой столько лет, а теперь, оказывается, он никакая не жертва, а упрямый эгоистичный дурак, который не видит дальше собственного носа! И то, что он достиг своей цели, дела не меняет. Выходит, во всем виновата его непроходимая глупость?

Джек страстно захотел подойти к ней, посадить к себе на колени и прижать к своей груди, умоляя о прощении. Но он не смог сдвинуться с места. Бледное, без кровинки, лицо Кэролайн с сурово сжатыми губами сдерживало его от этого шага. Да и какое он теперь имеет право лезть к ней со словами сожаления и утешения, когда она больше всего нуждалась в них тогда, семнадцать лет назад?!

—Если бы ты знал, что бы это изменило? — безжизненно спросила она. Этот разговор отнял у нее последние силы. — Ты был так оскорблен и разочарован, что не стал бы меня и слушать. Но в любом случае ты прав: решение должны были принимать мы оба. Неважно, что бы мы решили в конечном итоге или как повлияло на наше решение мнение моего отца, мы должны были пройти через все вместе. Хотя, — она пожала плечами и с усилием улыбнулась, — может, все было к лучшему. Если бы я сохранила нашего ребенка, ты бы никогда не осуществил свою мечту. А теперь я могу тобой гордиться. Да и сама я стала сильнее и самостоятельнее. Несколько раньше, чем хотелось бы, но тем не менее... В то время мне никто не был нужен, кроме тебя... — на ее губах мелькнула и пропала бледная улыбка. — С того момента отец больше никогда не вмешивался в мою личную жизнь. Правда, лишил меня наследства, но почти перед самой своей смертью снова его изменил, в результате чего дом стал моим.

—Почему он передумал?

—Не знаю. Может, раскаялся, а может, не хотел, чтобы дом перешел в собственность города. Теперь уже и не скажешь. Для меня это давно перестало иметь значение, — она снова пожала плечами.

—И все же я не понимаю, почему ты не продала его и не купила новый? Разве ты была в нем счастлива?

—Однажды, еще маленькой, я попросила отца рассказать историю нашего дома. Он ничего толком и не сказал, только одно, — задумчиво сказала Кэролайн. — Оказывается, дом выбрала моя мать. Для меня этого было достаточно, чтобы сохранить его. К тому же, несмотря ни на что, я простила отца. Потеря жены стала для него ударом, от которого он так и смог оправиться...

—У тебя слишком доброе сердце.

—Нет. Просто здравый смысл. В общем, это все, что я хотела тебе сказать.

Она поднялась с кресла и застегнула пуговицы пальто.

—Нет, подожди!

—Зачем? Мне сказать тебе больше нечего. Разве у тебя есть что добавить? Твой поступок говорит лучше всяких слов. А теперь извини, мне пора.

—Что ты собираешься делать?

—У меня есть кое-какие дела, и я бы хотела ими заняться.

—А в них случайно не входит твой друг доктор?

Смутное подозрение промелькнуло у него в мозгу.

—Ты имеешь в виду Николаса?

—Его, — на скулах у него заиграли желваки.

Он не смог даже выговорить его имени — внезапно охватившая Джека ревность схватила за горло, мешая дышать.

—Я уже устала повторять, что это не твое дело. Все, мне пора. Да, вот еще что. Теперь, когда все наконец выяснилось, будет лучше, если мы прекратим вмешиваться в жизнь друг друга. Предлагаю все забыть, простить и мирно расстаться.

Джек даже не пытался удержать ее, понимая, что она права. Он не достоин этой красивой, хрупкой и сильной женщины. Когда дверь за ней захлопнулась, он налил себе коньяку и осушил стакан одним глотком. Жидкость опалила горло, но Джек ничего не замечал: все чувства разом оставили его. Только боль, которая до этого тупой иглой засела в сердце, сейчас медленно расползалась по всему телу.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


— Мистер Фитцджеральд, вас ищет какой-то мужчина.

—Какой мужчина?

Джек неохотно оторвался от отчета и посмотрел на бригадира Фрэнка Райана.

—Он не представился. Сказал только, что вы знакомы и ему срочно нужно с вами поговорить. По личному вопросу, — глубокомысленно добавил он. — Он ждет вас у ограды.

И Фрэнк махнул рукой в сторону.

Джек проследил за направлением его руки и узнал в мужчине доктора Николаса Брендона. Вот так сюрприз!

Тот стоял рядом с оградой, отряхивая с дорогого двубортного полупальто несуществующие соринки. На его лице застыла брезгливая гримаса, которая, впрочем, сразу же исчезла, стоило ему заметить направляющегося к нему Джека. Морщины на лбу разгладились, а лицо приняло замкнутое и высокомерное выражение.

Джек усмехнулся про себя. Ни дать ни взять — король, вынужденный общаться с крестьянином напрямую.

—Что вам нужно?

Джек решил не тратить время на приветствие. И что Кэролайн нашла в этом мужчине с холодными глазами? — недовольно подумал он, оценивающе прищурившись, и невольно заскрипел зубами, внезапно представив, как эти холеные руки прикасаются к ее гладкой коже, как узкие тонкие губы целуют губы, которые должен целовать только он...

—Разговор будет касаться Кэролайн.

—Разве вы ее отец? — издевательски протянул Джек.

—Нет. Но на правах старого друга...

—Старого друга?

В его голосе звучало предупреждение.

—Именно так, молодой человек, — Николас на секунду смешался и вздернул подбородок. — Почему бы вам не оставить ее в покое? Вы и так причинили ей много горя. Зачем вы вообще сюда вернулись спустя столько лет? Судя по размаху ремонта, с деньгами у вас сейчас полный порядок. Вы окажете Кэролайн неоценимую услугу, если уедете отсюда и никогда больше не вернетесь.

—У меня к вам встречное предложение, — процедил сквозь зубы Джек. — Почему бы вам не заняться своими делами и не совать нос в мои? Подозреваю, что вы не сообщили Кэролайн о своем визите? — Джек все больше распалялся, но ему еще удавалось сдерживать рвущийся наружу гнев. — Сомневаюсь, что она оценит ваши хлопоты. Что бы между нами ни происходило, это вас не касается. Вы ведь врач? Вот и приберегите советы для своих пациентов. Я в них не нуждаюсь.

—Я не могу оставаться в стороне, когда дочь моего лучшего друга страдает. И причина этих страданий кроется в вас. Вы думаете, я совсем ничего не замечаю? До того, как вы здесь появились, она была вполне счастлива. Когда не стало ее отца...

—Вы имеете в виду — ее папаши?

—Как вы смеете?! — Николас выпятил грудь вперед, словно оскорбили его. — Чарлз Тримейн был хорошим человеком и отличным врачом. Он...

—Да бросьте! Как врач он, может быть, был замечательный — не мне об этом судить, — но отцом он был паршивым.

—Кто бы ни сказал вам эту ложь, этот человек не знал Чарлза Тримейна, как знал его я!

—Тогда, выходит, — Джек выглядел озадаченным, — что это Кэролайн врет?

—Кэролайн сказала вам об этом?.. — Николас был искренне поражен. — Наверное, вы что-то не так поняли, молодой человек. Чарлз Тримейн просто обожал ее, как и свою жену!

—Я пока не жалуюсь на слух. Да и с мозгами вроде тоже пока все в порядке, — несколько сухо отозвался Джек. — По крайней мере, я так думал раньше, — едва слышно добавил он.

—Поясните, — потребовал Николас.

—Если вы были его лучшим другом, то вам лучше, чем кому бы то ни было, должно быть известно, что именно по вине этого достопочтимого и многоуважаемого доктора Кэролайн отказалась от нашего ребенка.

—Ах, вот вы о чем... — К Николасу снова вернулось прежнее самодовольство. — Чарлз поступил абсолютно верно. Мы обсуждали с ним этот вопрос, и я полностью поддержал его. Рожать в таком юном возрасте, да еще когда у отца ребенка ни кола ни двора? Не будете же вы спорить, что Кэролайн заслуживает гораздо большего, чем тогда вы могли ей дать? К тому же рождение ребенка — это всегда стресс для женского организма, не говоря уже об организме еще не до конца сформировавшейся девушки. И как врач, и как отец я полностью одобрил решение моего друга.

—Может, вы одобрили и метод, с помощью которого ваш дорогой друг предполагал избавиться от нежеланного внука?

Он что, действительно не знает? Старый скунс! И еще смеет называть себя ее другом?!

—Клиника, в которой была сделана операция... — Николас не заметил, как исказилось лицо Джека, и продолжал: — Одна из лучших в стране. Я хорошо знаю главного врача, персонал там очень квалифицированный и опытный. Других туда просто не берут. Что касается вас, молодой человек, — продолжил он менторским тоном, — то вы должны быть благодарны Чарлзу, что он уберег ее и вас — да, да! и вас тоже! — от опрометчивого поступка. Если бы вы были честны сами с собой, то давно признали бы, что это был наилучший выход из сложившейся ситуации. Лично я очень сомневаюсь, что вы были безумно рады, узнав, что Кэролайн забеременела.

Джек сжал кулаки. Он столько раз пытался представить себе, что бы он почувствовал, если бы узнал, что у него будет ребенок Кэролайн! Но теперь он уже никогда об этом не узнает...

—Похоже, ваш хороший друг все-таки кое-что утаил, — невозмутимо сказал он, горя желанием взять этого докторишку за плечи и трясти, пока тот не замолчит.

Что может знать этот ограниченный человек, у которого все в жизни, да и сама жизнь расписана на много лет вперед?

—У нас не было тайн. Мы во всем друг другу доверяли.

—А знаете, доктор, вы очень счастливый человек! — Голос Джека по-прежнему звучал ровно, но Николас почему-то испытал неприятное чувство тревоги. — И за это должны благодарить свой почтенный возраст, который удерживает меня от того, чтобы наглядно продемонстрировать вам, насколько вы ошибаетесь. Причем во всем, что вы только что сказали. Поскольку в противном случае всю оставшуюся жизнь вам бы пришлось потратить на то, чтобы заработать себе на лекарства. Но, видите ли, — Джек широко улыбнулся, — я, в отличие от Чарлза Тримейна, детей, женщин и стариков не бью.

—Чарлз Тримейн бил... — Николас недоверчиво уставился на Джека. — Кто сказал вам эту наглую клевету? Я требую...

—Разве я об этом еще не говорил? — перебил его Джек и усмехнулся. — Это сказала мне Кэролайн. Я тоже не верил, но сомнения оставили меня, когда я сопоставил некоторые факты. Например, следы чьих-то пальцев на ее плече и огромный синяк на боку. Тогда ей удалось убедить меня в том, что она просто налетела на дверь. А так как я верю Кэролайн и не верю ее отцу, то ручаюсь, все произошло именно так, как она мне рассказала.

—Вы лжете! Вы всё это выдумали, потому что ненавидите ее отца!

—А Кэролайн вы верите? — вкрадчиво поинтересовался Джек и, заметив его неуверенный кивок, продолжил: — В таком случае спросите ее. Хотя она не любит выносить сор из избы. Я сам узнал об этом лишь вчера.

Он развернулся и, больше не в силах выносить присутствие этого человека, зашагал прочь.



ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Прошло почти две недели с того дня, как Кэролайн отвергла его предложение и выдвинула ультиматум: либо дружба, либо ничего. Николас все еще не мог поверить, что она ему отказала. Он был уверен, что дело не в разнице в возрасте, а в чем-то другом. Точнее, в ком-то другом.

Когда он узнал, что Джек в городе, то сразу почувствовал легкое беспокойство, которое только усилилось, стоило ему увидеть их рядом. Во время их встречи в ресторане, когда откуда ни возьмись появился этот Фитцджеральд, Николасу стало совершенно очевидно: неважно, по какой причине эти двое расстались, но Кэролайн до сих любит Джека. И хоть сам Николас привык думать, что он еще мужчина хоть куда, ему не сравниться с молодостью и силой Фитцджеральда, о котором он до этого знал только понаслышке. От Чарлза.

В первый раз за много лет Николас отменил все часы приема, сославшись на недомогание. Неужели Чарлз был способен на такое? В это верилось с трудом. Конечно, можно было бы спросить обо всем Кэролайн, но тогда он должен принять ее условия и никогда больше не заговаривать об их браке. Николас не был уверен, что сможет сдержать свое слово. Потом он узнал, что Джек затеял ремонт дома, который, судя по названию фирмы, ведущей ремонтные работы, будет стоить ему целое состояние. Тогда же доктора неприятно поразила мысль, что если Джек Фитцджеральд останется здесь жить, то он, Николас, может не только лишиться дружбы Кэролайн, но и потерять ее навсегда. Нет, он не может допустить, чтобы это произошло.

Николас набрал ее телефонный номер.

—Слушаю, — раздался нежный, но какой-то безжизненный голос Кэролайн.

—Кэролайн? — Он откашлялся. — Это Николас.

—О, Николас! — В ее голосе зазвенели радостные нотки, которые сразу же пропали: она вспомнила, при каких обстоятельствах они расстались. — Здравствуйте, Николас, — уже сдержанно произнесла она.

—Кэролайн, я все взвесил и решил, что ты права, я совсем не хочу разрушить нашу дружбу собственными руками. Если ты готова простить меня, я хотел бы пригласить тебя на ужин. — Он помолчал. — После Чарлза ты мой самый близкий друг, и мне хотелось бы, чтобы в день моего рождения ты была рядом со мной.

—Николас, простите меня! — простонала Кэролайн. — Как же я могла забыть?! С днем рождения! Я все прекрасно понимаю и давно вас простила — вы ведь мой лучший друг. Конечно, я с радостью присоединюсь к вам! Где вы собираетесь его отмечать?

—На самом деле отмечать — это громко сказано. Будет несколько знакомых... Посидим, поговорим.

—Да, но в каком ресторане?

—Пусть это будет сюрпризом. Ты освободишься к шести?

—Ради такого случая — непременно.

—Договорились. Заеду за тобой в шесть.

Николас положил трубку и задумался. Ну вот,

первый шаг сделан. Он снова завоюет ее дружбу, и, если Джек покинет город, у него появится шанс убедить Кэролайн в глубине своих чувств и серьезности намерений. Он ведь уже не мальчик и точно знает, чего хочет. Разве он виноват, что полюбил женщину, которую долгое время считал своей дочерью, а теперь ему нужно от нее нечто большее?


Это было совсем не похоже на Николаса Брендона. Кэролайн никак не ожидала, что консервативный, предпочитающий во всем респектабельность и классику доктор привезет ее в недавно открывшийся мексиканский ресторанчик, где подавали исключительно традиционные мексиканские блюда и гремела современная эстрадная музыка.

Она оделась, предполагая, что он поведет ее в тихий уютный ресторан, и теперь чувствовала себя немного неловко в своем длинном, чересчур строгом для такого заведения платье. Впрочем, скоро она забыла о своем смущении и была очень рада, когда вручила ему подарок, — недоверчивое выражение на лице Николаса сразу сменилось неподдельным восторгом — он понял, что держит в руках редкий медицинский справочник, изданный сотню лет назад.

—День рождения был просто замечательный! Спасибо за приглашение, — с улыбкой сказала Кэролайн, когда он провожал ее до дома.

—Наоборот! Это я рад, что ты пришла. Моим друзьям ты очень понравилась. Хотя я не сомневался, что так и будет, — Николас быстро на нее взглянул и перевел взгляд на дорогу. — Значит, мы снова друзья? — наконец спросил он.

—Конечно!

—Я не хотел спрашивать, Кэролайн, но не могу удержаться. И ты никогда...

—Дорогой Николас! — перебила его Кэролайн, догадавшись, о чем он хочет ее спросить. — Пожалуйста, давайте не будем портить ваш праздник. Я все вам уже объяснила, и эти несколько дней не изменили моего решения. Я, правда, очень ценю нашу дружбу и надеюсь, что мы останемся друзьями. Наш брак не будет удачным просто потому, что я люблю другого человека.

—Ты говоришь о Джеке Фитцджеральде? — с негодованием спросил Николас. — Разве ты страдала не из-за него? Извини меня, но, несмотря на то, что ему удалось добиться в жизни, он — низкий человек. Он посмел сказать, что твой отец тебя бил!

Лицо Кэролайн враз побледнело.

—Нет, он меня не бил. Он только один раз ударил меня, но этого было достаточно. Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем, — попросила она. — Это было давно, и я уже обо всем забыла. А что касается Джека, то я люблю его по-прежнему, а может, и никогда не переставала любить. Сейчас я это отчетливо понимаю, но мне не становится легче. Он сказал, что я привлекаю его, а мне этого недостаточно, — грустно сказала Кэролайн. — А вы еще встретите другую женщину и будете с ней счастливы. Не сомневайтесь. Надо только не сдаваться и верить.

—Я солгу, если скажу, что меня не задело твое признание, — Николас с трудом нашел нужные слова. Он не отрывал глаз от дороги. — Я люблю тебя и потому желаю тебе счастья. Жаль только, что нашей дружбе не суждено стать чем-то большим, — и он через силу ей улыбнулся.


Джек метался из угла в угол в гостиной своего номера. Ему отчаянно хотелось увидеть Кэролайн. Нет, не ту женщину, которая покинула его номер с застывшим лицом, а застенчивую робкую девушку с милой улыбкой и светящимися глазами, какой она была когда-то. Но теперь Кэролайн уже никогда не станет прежней. И виноваты они все! Ее отец, этот Николас и больше всех он сам...

Внезапно Джек похолодел. Кэролайн говорила что-то о планах... А что, если ему в них нет места? Что, если она вдруг решила уехать из города, с которым у нее связаны не самые лучшие воспоминания? Он поспешил уверить себя, что это невозможно. У нее здесь магазин, работа и дом, который дорог ей как память о матери. Нет, взрослая, ответственная женщина не убегает от трудностей. На такое способны лишь мужчины. Причем независимо от возраста...

Джек негромко застонал. Еще этот доктор! Наверное, у самого уже внуки есть, а он все еще воображает себя этаким мачо. Ишь, нарезает вокруг Кэролайн круги! Но почему она это позволяет? Хотя, как правильно заметила Кэролайн, их дорожки давно разбежались — причем по его вине! — и теперь у него нет никаких прав указывать, как ей жить или с кем... Только вот почему он никак не может с этим смириться?

Да что же это такое, в конце концов! — чертыхнулся про себя Джек. Сам он несколько раз видел, как нормальные, казалось бы, мужчины начинают вести себя как собака на сене, хотя давно разбежались со своей половиной. Никогда не думал, зло заметил он, что сам принадлежит к этому типу мужчин. Похоже, от пещерных инстинктов никуда не деться. С другой стороны, возраст этих инстинктов насчитывает гораздо больше тысячелетий, чем пара-другая сотен лет современной цивилизации. Да-а, наверное, невозможно и ожидать, что они могли исчезнуть за столь короткий срок. Эти инстинкты никуда не исчезли, а просто оказались снизу, придавленные воспитанием, всякого рода условностями и традициями. Ведь теперь все в основном решается не с помощью мускульной силы, а за счет гибкости ума и мощи интеллекта. Только вот куда девается его собственный ум и интеллект, когда речь заходит о Кэролайн?

Джек прекратил метаться, как загнанный в клетку хищник, и прислонился лбом к холодному окну. Нужно решить этот вопрос немедленно, иначе он скоро окажется не в оздоровительном центре, а в реабилитационном.

Он положил руку на грудь. Как странно, подумал он, сердце бьется и, кажется, будет биться вечно. Ну, по крайней мере еще полвека. Если только он последует совету врачей и откажется от управления компанией. И чем тогда ему, извините, заняться? Биться о стенку от безысходности и сходить с ума от ревности? Нет, это не для него.

Джек быстро оделся, схватил ключи от машины и выбежал из номера. Захлопнув дверцу машины, он рванул с места так, что протестующе взвизгнули шины. На повороте к дому Кэролайн он едва не вылетел в кювет.

Остановившись напротив ее дома, Джек заглушил мотор. Спустя несколько минут вышел из машины и направился к входной двери. На его стук никто не ответил. Где она, черт возьми, пропадает?! Время — почти полночь!

Поежившись от холода, он вернулся в машину и приготовился ждать. Он будет сидеть здесь столько, сколько потребуется. Нервно постукивая пальцами по рулю, Джек в который раз за вечер подумал, что если бы курил, то сейчас дымил бы как паровоз.

Яркий свет фар проходящей машины заставил его зажмуриться. Когда он открыл глаза, его руки автоматически сжались в кулаки. Губы превратились в узкую тонкую линию, когда он узнал водителя.

Николас Брендон обошел синий «БМВ» и предложил руку выходящей из машины женщине. Джек вцепился в руль, когда свет упал на ее лицо. Это была Кэролайн!

Ревность с новой силой схватила за горло, не позволяя вздохнуть. Он с трудом подавил порыв выскочить из машины и отцепить этого старого хрыча от Кэролайн. Сузившимися от ярости глазами он наблюдал, как она целует его в щеку и достает из сумочки ключи. Он заставил себя не двигаться с места и ждал, пока она не открыла дверь и не скрылась за ней. Постояв еще несколько минут, Николас тяжело вздохнул и сел за руль. Когда его машина скрылась из виду, Джек стремительно распахнул дверцу своего автомобиля и решительно направился к дому Кэролайн.


—Вы что-то забыли?

Она осеклась, увидев Джека. Выражение его глаз напугало ее, и она стала закрывать дверь. Но не тут-то было!

—Извини, — он рывком распахнул дверь и ввалился внутрь, захлопнув ее за собой.

Кэролайн попятилась, но голос ее звучал спокойно и уверенно:

—Джек, если ты не понимаешь, когда я человеческим языком объясняю тебе, что не хочу тебя больше видеть, то, может, полиции это удастся лучше?

Джек с шумом выдохнул и придал лицу невозмутимое выражение.

—Тебе не нужно меня бояться. А вот твоему другу стоит поискать другую женщину. Потому что мое терпение не безгранично.

—О чем ты вообще говоришь?

Ее сердце вдруг почему-то забилось сильнее.

—Я говорю о Николасе Брендоне и о вашем с ним ужине. Или он тебя в кино водил?

—Джек, не смеши, — она покачала головой. — Я уже замучилась повторять, чтобы ты перестал совать нос в мои дела и оставил меня в покое! С какой стати я должна перед тобой отчитываться?

—Он тебе нравится? — не успокаивался Джек. — Ты его любишь?

—Да, я люблю его, — с некоторым злорадством сказала она, глядя, как угрожающе потемнело его лицо.— Как друга. У которого к тому же, сегодня был день рождения. И знаешь, вплоть до настоящего момента я замечательно проводила время, — она понемногу распалялась. — А теперь извини меня, но я хотела бы принять ванну и лечь спать. Сегодня у меня был тяжелый день.

Джек расслабился.

—Ты меня так до инфаркта доведешь. А там и до могилы рукой подать. Неужели ты хочешь взять на себя такой грех?

—Джек, тебе не кажется, что сейчас не совсем подходящее время для подобных идиотских шуток?

—А что, если я не шучу?

Он опустил глаза. Конечно, не совсем порядочно, а если откровенно, то совсем непорядочно — играть на ее доброте, чтобы узнать, какие чувства она испытывает к нему. Но ему нужно знать!

—Джек, — голос ее задрожал, — что... что ты хочешь этим сказать?

—У меня проблемы с сердцем, — кратко ответил он.

—Проблемы с сердцем?

Она не могла в это поверить. Ведь ему всего тридцать шесть лет!

—Врачи говорят, — он посмотрел ей прямо в глаза, — что если я не пересмотрю свое отношение к работе, то через годик-другой сердечный приступ мне гарантирован.

—И ты так легко об этом говоришь?!

Она недоверчиво посмотрела на него.

Как раз сегодня, на праздничном ужине, Кэролайн многое узнала о сердечных приступах. Так случилось, что один из друзей Николаса, кардиохирург, упомянул об очень сложном, но интересном случае, с которым ему довелось столкнуться. Он так эмоционально об этом рассказывал, что она невольно заслушалась. Конечно, многие нюансы и медицинские термины прошли мимо ее ушей, но суть она все же уловила.

—Мне самому трудно в это поверить, — он пожал плечами, — но пока я могу говорить об этом достаточно легко. Наверное, потому что узнал об этом совсем недавно и еще не успел до конца понять и оценить всю серьезность положения. Хотя на прошлой неделе мне сделали небольшую операцию.

«Легко говорить»! Ну и лжец! Джек постарался отбросить от себя эту мысль. Если он ей небезразличен, то потом стократно искупит свою вину и за эту ложь, и за прошлые ошибки...

—Операцию?! Когда?

—Доктор Грант позвонил мне в тот день, когда я... когда мы были вместе... Он сказал, что ему срочно нужно со мной поговорить, причем не по телефону. Я вылетел в Штаты. На следующий день было проведено тщательное медицинское обследование, и врачи решили делать операцию немедленно.

—Почему, — от слез у нее защипало в глазах, — почему ты мне ничего не сказал? И даже не позвонил? Я думала... надеялась... — голос ее прервался.

—Я боялся, — тихо сказал он.

—Вот как, — Кэролайн вдруг вспомнилось отчаяние, охватившее ее, когда она обнаружила, что Джек ушел. — Значит, ты боялся, — уже тверже повторила она. — А обо мне ты подумал? После того, что ты мне говорил? И как ты повел себя потом? Я ведь решила, что ты соблазнил меня и бросил, чтобы таким образом показать всю глубину своего презрения!

—Кэролайн, все было не так! — Джек не понимал, когда его ложь успела обратиться против него, и действительно испугался.

—Разве? Тогда как все было?

—Ты не возражаешь, если мы сядем?

Кэролайн молча кивнула. Вопреки здравому смыслу, ей так хотелось ему верить...

Они прошли в гостиную, и он развернул кресло так, чтобы видеть перед собой ее глаза.

—Я уехал не потому, что хотел наказать тебя, — начал Джек. — Я совсем запутался... Все эти годы я повторял себе, что не должен прощать женщину, которая заставила меня так страдать. Но стоило нам случайно столкнуться, как я понял, что все мои самоубеждения и сознание собственной правоты бесполезны. Потому что шли дни, а желание видеть тебя снова и снова не ослабевало. Незримая связь, связавшая нас раньше, не исчезла и за все эти годы разлуки. С каждым днем она только крепла, пока я не обнаружил, что опять привязан к тебе невидимыми, но прочными нитями. Я пытался сопротивляться, но не мог. Как и раньше, твоя красота обезоруживала меня, — голос его изменился, и теперь в нем звучали обвинительные нотки. — Ты представить себе не можешь, как я ревновал, когда ты познакомила меня с этим доктором! Как я жалел, что не могу просто велеть ему убираться, потому что у меня не было на это никаких прав, — он усмехнулся. — Как выяснилось позже, я от них отказался по собственной глупости и из ослиного упрямства. В Лондоне...

—Ты был в Лондоне?

—Я самонадеянно решил, — один уголок его рта пополз вниз, — что вполне могу обойтись без тебя, и назначил встречу женщине, с которой когда-то недолго был близок. Все оказалось напрасно после того, как я снова повстречался с тобой. Ни моя бывшая жена, ни Аманда, да вообще ни одна женщина так и не смогла затронуть мое сердце, как это удалось семнадцатилетней Кэролайн. С тех самых пор оно стало ее нераздельной собственностью. И боюсь, что навсегда. — Джек встал с кресла и подошел к ней. Опустившись на одно колено, взял ее руки в свои и легонько сжал. — Кэролайн, знаю, что недостоин тебя... Но скажи, есть ли у меня хоть малейший шанс надеяться, что ты испытываешь ко мне хоть какие-нибудь чувства? Если так, клянусь, я приложу все усилия и не успокоюсь, пока ты снова не станешь моей! Слышишь? — Он приложил ее руки к своему сердцу, заглядывая в глаза, которые так любил. — Оно бьется ради тебя. Я люблю тебя и прошу стать моей женой. Клянусь, что буду рядом с тобой всегда, и всю оставшуюся жизнь посвящу тому, чтобы загладить свою вину.

Во время его монолога Кэролайн боялась вздохнуть. Боялась, что все это ей лишь снится и, если она сделает малейшее движение, сон рассеется как дым. Все, о чем она втайне мечтала, скрывая от самой себя, вдруг стало реальностью. Разве она позволит себе сомневаться хотя бы на миг, когда любимый мужчина — единственно любимый ею мужчина — стоит перед ней на коленях с мольбой в глазах?

Кэролайн высвободила свои руки и провела пальцами по его лицу.

—Наверное, это чудо, Джек, но я не хочу об этом думать. Пока ты говорил, я поймала себя на мысли, что задала себе всего один вопрос, но зато самый главный. И еще я поняла, что если отвечу «нет», то всегда буду сожалеть об этом.

Лицо Джека осветилось радостью. Он встал с колен и, взяв ее на руки, сел в кресло.

—И какой же это был вопрос?

—Я спросила себя, — гладя его волосы и улыбаясь, сказала Кэролайн, — была ли я когда-нибудь счастлива? И ответила — «да». Когда мы были вместе. Ничто не могло сравниться с тем ощущением счастья, когда ты был рядом. И я не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь ты посвятил тому, чтобы исправлять ошибку, в которой повинны мы оба. Пускай прошлое останется в прошлом — зато будущее теперь принадлежит нам.

—Любимая моя! — Джек больше не мог сдерживаться и прильнул к таким зовущим губам. — Как я вообще мог жить без тебя? — тяжело дыша, произнес он, с трудом оторвавшись от Кэролайн.

—По-моему, — она провела языком по губам и взглянула на него из-под длинных опущенных ресниц, — мы и так потеряли слишком много времени. Как ты смотришь на то, чтобы сегодня ночью продолжить то, что мы начали однажды утром?

—Бесстыжая чертовка!

Джек снова поцеловал ее и спустил с колен. Взяв ее за руку, он чуть ли не бегом устремился вверх по лестнице, ведя Кэролайн за собой.

—Ты так сильно меня хочешь? — задыхаясь от смеха, спросила она.

—Больше, чем ты можешь себе представить!

Они остановились у ее спальни. Она встала на цыпочки и обхватила его за шею.

—Пусть все будет, как в первый раз, — прошептала Кэролайн.

—Мадам, ваше слово — закон для меня, — шутливо сказал он.

Подхватив ее на руки, Джек внес ее в спальню и принялся медленно раздевать, вдыхая только ей присущий аромат чувственности и невинности. Он умрет, если она когда-нибудь покинет его!

—Я никогда тебя больше не отпущу и никому не отдам, — серьезно сказал он, глядя на лежащую на кровати Кэролайн.

—А мне никто не нужен, кроме тебя, — она улыбнулась и протянула ему руки.

Джек лег, стараясь не сделать ей больно, и стал осыпать прохладную бархатистую кожу легкими поцелуями. Кэролайн закрыла глаза, и блаженная улыбка заиграла на ее губах.

Джек распалялся все больше, и его поцелуи становились все ненасытнее и горячее. Он сжал ее груди, чувствуя их упругую тяжесть, и застонал. Ногти Кэролайн больно впились ему в плечи, но он ничего не замечал, не в силах оторвать глаз от ее лица, на котором было написано наслаждение.

—Джек, скорее!

Она почти выкрикнула эти слова, подавшись к нему всем телом.

—А я думал, что ты хотела медленно, — он хрипло рассмеялся, но с радостью подчинился...


Ближе к утру Джек проснулся от легкого прикосновения нежных пальцев к своей груди. Он улыбнулся и, не открывая глаз, накрыл ее руку ладонью.

—Извини, Джек я проснулась и не смогла удержаться.

Голос Кэролайн, хриплый ото сна и оттого еще более соблазнительный, снова возбудил его.

—Нет, родная. Я даже рад, что ты разбудила меня. Я уже успел соскучиться, — он положил ее сверху и притянул к себе.

Когда он оторвался от ее губ, она откинулась назад и провела рукой по шраму, еще заметному после операции.

—Джек, а твоя болезнь действительно так серьезна? — со страхом спросила Кэролайн.

—Врачи уверяют, что нет, если только... — он поцеловал ее руку.

—Если только?.. Джек, не томи!

—Если я перестану работать без выходных, а еще лучше — если откажусь от управления компанией, оставшись ее номинальным владельцем.

—Понимаю, — она серьезно посмотрела на него. — Ты создал компанию с нуля, и тебе тяжело думать, что кто-то другой станет у ее руля.

—Ты все правильно понимаешь, любимая.

—Но если ты будешь президентом, сняв с себя управленческие функции, разве решающее право голоса останется не за тобой? Ты сможешь определять направление, по которому будет развиваться компания, а для ее достижения воспользуйся услугами профессионалов.

—Мне не хотелось бы обсуждать это сейчас...

—Но если не сейчас, то когда? — Она рассердилась. — Ты так хочешь оставить меня вдовой?

—Разве я предлагал тебе выйти замуж? — Он изумленно поднял брови. Получив ощутимый толчок в грудь, он поймал ее кулачки и прижал к себе. — Действительно, было такое. — Он перецеловал все ее пальцы и озорно усмехнулся. — Вдовой ты не будешь, это я тебе обещаю. После операции уже перед самым отъездом доктор Грант сказал мне, что женитьба поможет мне забыть о работе и я начну снова наслаждаться жизнью. И что он не знает лучшего лекарства от всех болезней, чем счастливая семейная жизнь.

—И он прав, — провозгласила Кэролайн. — Потому что отныне о тебе буду заботиться я!

—Хочешь сказать, ты будешь самой лучшей сиделкой?

Джек провел пальцем по тонкой линии ее ключицы.

—Джек, а почему ты решил вернуться? — внезапно спросила она.

—Все просто, — он поцеловал тыльную сторону ее ладони и посмотрел ей в глаза. — Ежедневная работа без отпуска и выходных к добру не приводит. Я был слишком самоуверен, вот и поплатился. Организм совсем истощился, и я очутился в реабилитационном центре. Я тогда только что развелся с Анной и пытался понять, почему у нас с ней не заладилось... Иногда думал о матери, но чаще всего вспоминал тебя. Затем мне пришла в голову мысль купить наш прежний дом, в котором я был счастлив, пусть и недолго.

—Это была единственная причина твоего возвращения?

—Нет, конечно, — он поцеловал ее в кончик носа. — Единственной причиной моего приезда было желание узнать хоть что-нибудь о тебе. Увидеть тебя здесь я не рассчитывал. В тот момент я был убежден, что ты уже давно вышла замуж за какого-нибудь доктора, которого выбрал тебе твой отец, что ты живешь где-нибудь в Лондоне и растишь детей...

—Я слишком любила тебя тогда, чтобы выйти замуж за другого. Ни один мужчина не мог с тобой сравниться, — ее голос звучал так нежно, что Джек чуть не задохнулся от счастья.

—Я польщен, — он положил голову любимой себе на грудь и стал пропускать шелковистые нити ее волос сквозь пальцы. — Но почему ты употребила прошедшее время? Уже разлюбила?

—Какие глупости ты говоришь, — она еще крепче прижалась к нему. — Я бы не смогла, даже если бы захотела. Ты — моя первая и единственная любовь.

—И учти: твоя последняя любовь, — улыбаясь, закончил Джек.


Они поженились через месяц. А еще спустя несколько недель, во время медового месяца, Кэролайн почувствовала себя на седьмом небе от счастья, когда вдруг поняла, что беременна. Джек не на шутку всполошился, и ей с трудом удалось убедить его, что ничего страшного не случится, если она покажется врачу, когда они вернутся в Сан-Франциско. Неужели он хочет лишить ее медового месяца, который она ждала семнадцать лет? Джек не хотел...

—Я знаю, что ты любишь море. Как тебе понравится жить у океана? — спросил он ее после свадьбы, которая состоялась в Нью-Йорке.

—Ты хочешь жить в Англии?

—Нет, дорогая. У меня в Калифорнии есть очень уютный домик на побережье.

—Я буду жить там, где и ты.

—Тебе понравится Калифорния, вот увидишь. Природа там изумительная, но раньше у меня не было времени, чтобы полностью насладиться этим райским уголком. Теперь, когда я всего лишь президент свой компании и семейный человек, мы будем наслаждаться жизнью вместе...

«Уютный домик» в Сан-Франциско оказался роскошной трехэтажной виллой с огромным бассейном и видом на океан.

Кэролайн была поражена.

—Я и не подозревала, что вышла замуж за столь состоятельного человека, — говорила она мужу, полулежа в шезлонге у бассейна.

Джек долгое время не отвечал, любуясь ее совершенной красотой в лучах заходящего солнца.

—Разве я не говорил тебе, — он притворно нахмурил лоб, словно пытался вспомнить что-то важное, — про мой свадебный подарок?

—Ты уже сделал мне самый дорогой подарок, который можно пожелать, — она нежно коснулась своего еще плоского живота. — У нас будет двойня, Джек, — тихо сказала она.

—Что? Двойня?! — Джек резко выпрямился. — Когда ты узнала?

—Кажется, мой сюрприз удался, — рассмеялась Кэролайн. — Все очень просто, дорогой. Пока тебя не было, я сходила к врачу.

—Ах, ты, негодница! — Джек осторожно пересадил ее к себе на колени. — Но я тоже времени зря не терял. Любимая, — он прислонился щекой к ее лицу. — Теперь эта вилла твоя. Я уезжал, чтобы переоформить на тебя документы. Конечно, мой подарок не идет ни в какое сравнение с тем, который ты только что сделала мне, но я надеюсь, что ты примешь его.

—Джек! — Кэролайн была потрясена. — Мне ничего от тебя не надо. Только чтобы ты был всегда рядом со мной.


—В этом можешь не сомневаться. — Он повернул ее к себе и, глядя в такие удивительные и любимые глаза, сияющие теплым светом, с чувством сказал: — До сих пор не могу поверить, что мы снова вместе. Вы сделали меня счастливейшим человеком, миссис Фитцджеральд!

—Вы говорите так потому, мистер Фитцджеральд, что не представляете себе, как я счастлива, — успела ответить Кэролайн, прежде чем их губы встретились в горячем поцелуе.


home | my bookshelf | | Вспомнить и простить |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу