Book: Инспектор Вест



Инспектор Вест

Джон Кризи

Инспектор Вест


Инспектор Вест

Инспектор Вест

Инспектор Вест


Инспектор Вест в затруднении

(Пер. с англ. О. Юрьевой)

Глава 1

Роджер Вест на седьмом небе

Старший инспектор Роджер Вест из нового Скотленд-Ярда разговаривал по телефону с женой. Он сидел у себя в кабинете, который делил с четырьмя другими детективами одного с ним звания. На его красивом лице — он был настолько красив, что большинство сослуживцев называли его «Красавчиком» — застыла блаженная улыбка. По временам он издавал бессмысленные восклицания, вроде «ах!», «вот никогда не подумал бы!» или «ну!».

За три месяца сослуживцы привыкли к столь бурным проявлениям восторга. Обычно, когда звонила Джанет Вест, они быстренько испарялись, предоставляя Роджеру наслаждаться своим счастьем. Все, кроме Эдди Дейла. Впрочем, от Эдди никто и не ожидал проявления такта. Это был человек среднего роста, склонный к полноте, с несколько выдающимися вперед зубами и безвольным подбородком. Эдди был специалистом по подделкам. С его умственными способностями явно было не все в порядке, но в своей узкой области он был вне конкуренции.

Эдди проверял какие-то письма. Если они окажутся поддельными, полиция сможет привлечь к ответственности одного джентльмена, заподозренного в сочинении весьма искусных прошений и просьб. Эдди громко сопел, полураскрыв рот, целиком углубившись в работу.

В то мгновение, когда отворилась дверь, он бросил встревоженный взгляд в сторону Роджера Веста, выпрямился и выронил линзу, с помощью которой читал письма. Потом шумно отодвинул стул, привстал и очень громко приветствовал:

— Доброе утро, сэр!

— Доброе утро, вернее, день, — ответил сэр Гай Чартворд, помощник комиссара.

— Мой отчет еще не совсем готов, — пролепетал Эдди. — Мне нужно еще часика два-три.

— Не беспокойтесь, — сказал Чартворд, — я зашел поговорить с Вестом.

Вдруг Роджер, сотрясаясь от неудержимого смеха, выдавил из себя:

— Никогда…

Чартворд прошел вперед, остановился как раз позади Роджера, который и не догадывался о его присутствии.

— Великолепно, — кричал Вест, — и всего четыре месяца. Теперь уже осталось немного. Мне говорили, они всегда появляются парами.

— И у нас не было никаких хлопот, — подхватила его жена. — Но, мой дорогой, разве ты не занят?

— Ни капельки, — ответил Роджер, — сегодня самое пустое утро, которое мне выдалось за многие месяцы. Эдди Дейл только что исчез из отдела. Ну, так что же было потом?

Когда Джанет углубилась в дальнейшие подробности обсуждаемого ими вопроса, локоть Роджера случайно соскользнул со стола, и тут он заметил песочный жилет Чартворда с перекинутой через него цепочкой от часов. И то и другое что-то напоминало ему. Роджер опустил глаза и увидел мешковатые брюки и начищенные до блеска коричневые ботинки. Тогда он поднял голову и уставился на красную шею, круглую багровую физиономию и розовую блестящую лысину, обрамленную седыми кудряшками.

К его чести голос у него не дрожал, когда он заявил:

— Это великолепно, дорогая, но я должен идти. Мне кажется, со мной хочет побеседовать помощник комиссара… Что? Хорошо, я непременно передам. До свидания.

Он опустил трубку, выпрямился и взглянул на Чартворда с лучезарной улыбкой.

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, инспектор Вест.

Глубокий голос Чартворда звучал подозрительно вежливо:

— Должен принести извинения за то, что вам помешал. Осмелюсь узнать, что вы должны мне передать?

— Искренний привет от моей супруги, она просила сообщить, что ваш крестник ведет себя превосходно.

На какую-то долю секунды в глазах Чартворда мелькнули опасные искорки.

— Рад об этом слышать, но намного меньше радуюсь тому, что вы, инспектор, себя ведете не столь превосходно.

— Мне просто нужно было подбодрить Джанет. Понимаете, я вижу малыша всего полчаса утром. Он весит уже свыше двенадцати фунтов. Такой толстяк, что и глазок не видно! А веселенький! Вы… — Он замолчал.

— Не знаю, было, ли разумно с моей стороны стать его крестным отцом, — проворчал Чартворд. — Если он вырастет похожим на отца, то это будет человек без совести. Независимо от того, что я вам только что сказал, вы ведь в данный момент не слишком перегружены, не так ли?

— Я подчищаю Галловейское дело, — ответил Роджер. — По правде говоря, сэр, я рассчитывал получить несколько выходных дней.

— Во время которых, собирались понянчить наследника? — спросил Чартворд. — Если ничего не случится, почему бы и нет. — Тут он положил письмо, которое держал руке, на стол перед Роджером. — Мне думается, надо посмотреть, что мы сумеем выяснить по этому поводу.

— Еще одно, сэр? — воскликнул Роджер, взглянув на конверт.

— Их всего пять за пять дней. Этот малый — напористый тип, и, возможно, он знает, о чем пишет.

Роджер вынул письмо и быстро пробежал его. Оно было напечатано на машинке, не имело ни адреса, ни подписи и гласило:

«Лучше бы вы не медлили и не дожидались, пока К, обнаружит свои намерения. Вы пожалеете, что не прислушались к моим предупреждениям».

Буква «к» в письме обозначала мистера Эндрю Кельхэма. Мистер Кельхэм был известным финансистом, его деятельность продолжительное время привлекала внимание полиции, которая присматривалась к его мероприятиям и даже кое-что уже проверила. Это был человек средних лет, умеющий внушить доверие, красивый и общительный. Он занимался проектированием благоустроенных усадеб в Большом Лондоне и в провинциальных городках. В этом не было ничего незаконного. Однако анонимки уверяли, что он намерен нарушить законы. Широкое поле его деятельности в области спекуляции земельными участками давало такие возможности.

Роджер показал указательным пальцем на письмо:

— Просто не представляю, с чего начать.

— Я бы поднял архивы и порылся в них. Это нисколько не нарушит вашего отдыха. Я — пришлю вам остальные письма. Разумеется, нельзя рассчитывать на чудо… — Он кивнул и вышел из кабинета, но как только Роджер снова принялся перечитывать письмо, дверь вторично растворилась и послышался голос Чартворда:

— Эй, Вест!

Роджер поднял голову:

— Да?

— Кто всегда появляется парами?

— Парами?

— Вы говорили по телефону, что кого-то «ожидают парами». Предупреждаю, вам придется искать другого крестного, если…

Роджер фыркнул:

— Я имел в виду зубы. У него вышел сверху один. Согласно всем учебникам, нижние всегда режутся парами. Но если дети появляются парами, их называют двойняшками.

— Вот как? — Чартворд вышел из кабинета.

Когда Эдди Дейл вернулся, Роджер подмигнул ему.

— Я пытался предупредить тебя, Красавчик, — сказал Эдди. — Я тебе давно говорил, что ты нарвешься на неприятности, если не будешь остерегаться помощника комиссара. Тебе здорово влетело? — спросил он с любопытством.

— Он был весьма дружелюбен.

Эдди печально покачал головой.

— Не знаю, как это тебе удается, — признался он, — просто не представляю, Красавчик. Если бы он застал меня за посторонними телефонными разговорами, как тебя, мне бы не обобраться неприятностей. А ведь у меня их пять штук.

— Чего, зубов?

— Нет, ребятишек. Какого черта ты заговорил о зубах?

Посыльный Чартворда принес анонимки. Роджер попросил его разыскать досье Эндрю Кельхэма.

Отправляясь домой на ленч, он забрал бумаги с собой. Все утро ушло на то, чтобы изучить и взвесить отрывочные данные, но ничего определенного он не нашел. Все обвинения против Кельхэма сводились к неясным намекам, что тот был связан с дельцами, ранее судившимися за спекуляцию. Двое из них сильно нажились на поддельных документах и на аферах с земельными участками. Вест решил составить список лиц, уличенных в подобных махинациях, из числа знакомых Кельхэма. Таких оказалось семнадцать.

Он позвонил по телефону инспектору Слоуну, которого по его рекомендации недавно повысили в звании, и сообщил ему эти сведения. Слоун ответил задумчиво:

— Мне кажется, что если поискать, то найдется немало других людей, связанных с мошенниками…

— Не знаю, не уверен. Но это внушительный список. Мне неприятно думать, что Кельхэм подсмеивается над нашей наивностью.

— Что вы хотите предпринять?

— Пока не придумал. Глупо было бы явиться к нему и забросать вопросами.

— Сказал ли вам помощник комиссара, почему он серьезно отнесся к анонимным письмам?

— Нет, не сказал. Вилл, не приедешь ли ты сегодня ко мне в Челси? Я забрал все бумаги домой. Если мы вместе над ними посидим, то сможем что-нибудь найти.

— С удовольствием.

— Молодец! — похвалил Вест. — Договоримся на семь часов. К этому времени наследник будет уже в кроватке.

Он дал отбой, а через несколько минут решил позвонить Джанет. Когда их соединили, Роджер отчетливо расслышал заливистый рев их первенца Мартина.

— Скажи, не будет ли тебе слишком хлопотно, если я приглашу поужинать Вилла Слоуна и Марка Лессинга? — спросил Роджер.

— Нет, я справлюсь, — ответила Джанет. — Я должна бежать, а то он свернет себе шейку.

Роджер снова набрал номер, на этот раз Марка Лессинга, своего близкого друга, отличающегося пытливым умом. Марк обещал приехать к Роджеру в Челси примерно в половине восьмого. В данный момент было около шести.

Роджер мог бы уехать немедленно, но тут появился взволнованный посетитель, который интересовался подробностями Галловейского дела, так что Вест собрался домой лишь без четверти семь. Все давно уже ушли. Наступили прохладные сумерки после типичного апрельского дня. В домах засветились желтые прямоугольники окон. Роджер надел непромокаемый плащ и шляпу, спустился с лестницы и прошел уже половину двора на Набережной, когда сзади раздался голос:

— Красавчик!

Он оглянулся и увидел одного из инспекторов. Тот спросил:

— Не ты ли занимаешься делом «К»?

— Да, а что?

— Убит сын Кельхэма, — сказал инспектор. — Тебе стоит туда съездить, не правда ли?

Глава 2

Убийство Энтони Кельхэма

Уже стемнело, когда Роджер добрался до квартиры Кельхэма на Парк Лейн. Вместе с ним были сержант и два детектива. Квартал роскошных домов светился притушенными огнями.

Роджер знал, что сына Кельхэма, двадцати одного года, через несколько месяцев после поступления выставили из Оксфорда за организацию вечеринок, которые были названы «оргиями». Его сексуальные наклонности, как установила полиция, носили животный оттенок. Поскольку Вест начал размышлять над проблемой отцов и детей, он был готов посочувствовать Эндрю Кельхэму.

Великолепно одетый человек с елейной улыбкой отворил двери. Блэр, личный секретарь Кельхэма.

— Инспектор Вест, не так ли? Рад, что вы так быстро приехали. Мистер Кельхэм сильно переживает.

— Естественно.

— Я понимаю, что вы не нуждаетесь в моих советах, но, по возможности, будьте как можно деликатнее. Я уверен, что он будет благодарен.

— Я не намерен причинять больше неприятностей, чем необходимо.

— Вы очень любезны.

Блэр был до смешного исполнительным типом. В ходе расследований Роджер уже несколько раз с ним встречался. У него сложилось мнение, что это превосходный секретарь.

— Я доложу, что вы приехали, — сказал Блэр.

— Прежде всего расскажите мне, что произошло, — попросил Роджер. Его люди поставили свои чемоданы, один начал привинчивать фотоаппарат на треногу. Огромная гостиная, в которую их привели, была обставлена богато и со вкусом. В квартире было необыкновенно тихо.

— Боюсь, что не смогу вам многого сообщить, — ответил Блэр. — Тони, то есть Энтони Кельхэм, находился в отцовской библиотеке. Сидел за столом. Мы с мистером Кельхэмом днем отсутствовали. Когда мы возвратились, Тони Кельхэм все так же сидел за столом. Мне кажется, вы придете к выводу, что его убили выстрелом в спину.

— Вы его перенесли в другое место?

— Нет.

— Вы ничего не трогали в его комнате?

— Все осталось в таком виде, как было.

— Были ли у Энтони Кельхэма основания находиться в библиотеке?

— Он имел право ходить и бывать всюду, где ему заблагорассудится. От него не запиралось ни одно помещение. — Блэр поколебался: — Вы задали весьма странный вопрос, инспектор.

Роджер пропустил его слова мимо ушей.

— Когда вы вернулись?

— Немногим позднее половины седьмого.

— Сейчас двадцать минут восьмого, — констатировал Роджер и подумал о маленьком сборище в Челси. — Можно воспользоваться вашим телефоном?

— Он находится в углу.

— Спасибо. Уиллис, позвони от моего имени миссис Вест и скажи, что я задерживаюсь и, возможно, не вернусь домой допоздна. — Он снова повернулся к Блэру: — Когда приехал Энтони Кельхэм?

— Должно быть, ровно в пять.

— Что говорят слуги?

— В доме никого не было. Здесь работает одна женщина и ее дочь, обе приходящие. Мы обедаем в ресторане. — Блэр закурил сигарету. — Боюсь, я не смогу точнее назвать время, когда приехал Тони, инспектор, и, уверяю вас, мистер Кельхэм тоже не сумеет.

— Понятно, — сказал Вест и повернулся к сержанту: — Спуститесь вниз и узнайте, не заметил ли швейцар или кто-нибудь еще, когда мистер Энтони Кельхэм возвратился домой.

Когда человек ушел, он добавил для Блэра:

— Я очень рад, что вы не теряли зря времени. Это может оказаться полезным. По-видимому, у вас нет еще собственной теории?

— В жизни своей не был так поражен, — ответил Блэр. — Может быть, вам лучше переговорить с мистером Кельхэмом?

— Он один?

— Да, миссис Кельхэм уехала.

Роджер кивнул и пошел следом за Блэром в холл. Тот остановился перед одной из пяти дверей и тихо постучал.

Изнутри раздалось хрипловатое: «Войдите». Когда Роджер вошел, Эндрю Кельхэм сидел перед бюро, читая что-то лежащее перед ним, и его поза говорила о подавленности.

— В чем дело, Блэр? — спросил Кельхэм, не поднимая головы.

— Инспектор Вест из Скотленд-Ярда.

— Ах да, конечно.

Роджер, который всегда видел его подтянутым, элегантным, уверенным в себе и благодушным, подумал, что за какие-то часы Кельхэм постарел.

Это впечатление усилилось, когда Кельхэм поднялся и повернулся лицом к Весту. Обычно он улыбался, сейчас его глаза выражали отчаяние и растерянность. Он все еще держал в руках письмо. Воротничок его был помят, прическа растрепалась, отдельные волоски пристали к костюму на плечах и спине.

— Рад, что вы приехали, инспектор. Блэр вам рассказал, что… произошло?

— Выражаю вам свое искреннее соболезнование, — ответил Роджер, — и заверяю, что не побеспокою больше, чем необходимо.

— Тревожьте меня столько, сколько потребуется. Вы слышите меня? — Голос его звучал глухо, руки дрожали. — Только найдите человека, убившего моего сына, больше мне ничего не нужно. Ни с кем не деликатничайте, особенно со мной.

Он замолчал и резко отвернулся, уставившись на цветную фотографию сына на стене.

— Я пойду вместе с вами, — глухо добавил Кельхэм.

— Мне кажется, вам лучше бы остаться здесь, сэр, — вмешался Блэр.

Однако Кельхэм на его слова не обратил внимания и первым вышел в холл. В холле их дожидались сержант Меллор с двумя детективами и Уиллис, вернувшийся из гостиной. Кельхэм даже не взглянул на присутствующих. Он прямиком направился к запертой двери. В замке торчал ключ. Кельхэм его повернул. С видимым усилием он отворил дверь и отошел в сторону, пропуская вперед Веста.

Роджеру редко приходилось видеть подобное, жуткое зрелище. Огромный письменный стол стоял примерно так же, как бюро в кабинете Кельхэма. За ним в естественной позе сидел Энтони Кельхэм. Его лица не было видно, и от дверей он как две капли воды походил на отца. Одна рука покоилась на столе, тело поддерживалось второй, вцепившись в край стола. Темные волосы спускались на лоб. Дотронувшись до его запястья, Роджер почувствовал холод окоченения.

Вест повернулся к Кельхэму:

— Его нашли точно в таком положении?

— Абсолютно. Отворив двери, я не заметил ничего подозрительного. И лишь когда он никак не отреагировал на мое приветствие, даже не шевельнулся, я почувствовал тревогу. Приглядевшись внимательней, я понял, что он мертв. Пощупал его пульс… рука уже холодела.

— Понятно, — сказал Роджер. — Скажите, мистер Кельхэм, вы не представляете, кто мог его убить?

— Не имею понятия.

— Вы не знаете, были ли у него враги?

— Насколько мне известно, не было.

— Кому еще было известно, что он должен быть здесь этим вечером?

— Как мне думается, никому. Я сам услышал, что он сюда приезжает, только сегодня утром: он собирался провести Пасху у матери в Ньюбери, а я планировал уехать к ним на субботу и воскресенье. Он сказал, что приехал в Лондон всего на один день и переночует здесь. Я никому об этом не говорил, кроме Блэра.

— Я никому не рассказывал об этом, — выговорил Блэр слишком поспешно, как подумал Роджер.

— Вам известно, что привело вашего сына в Лондон? — спросил Роджер.



— Лучше сами прочтите вот это, — предложил Кельхэм. Он протянул Роджеру записку, смятую с угла, которую все еще не выпускал из рук. Коротенькая, она была написана плохим почерком на листке бумаги Брейзеносского Колледжа.

«Дорогой Энди, я приготовил для тебя приятный сюрприз! У меня завтра в Лондоне есть пара неотложных дел, я сильно сомневаюсь, что закончу с ними рано и сумею вечером уехать в Ньюбери, так что жди меня примерно часиков в пять. Все новости сообщу при встрече, но их почти нет. Тони».

— Благодарю вас, — сказал Вест. — Я считаю, вам не нужно здесь оставаться, если, конечно, вы этого сами не хотите. Я смогу позднее обсудить подробности с мистером Блэром, а через пять минут приедет полицейский врач.

— Есть ли причины, по которым мне нельзя здесь присутствовать?

— Нет.

— Тогда я останусь.

В течение последующих двадцати минут сделали несколько десятков фотографий тела с различных сторон, пока Роджер с сержантом Меллором осматривали комнату. Роджер не подходил к телу до прихода доктора Говарда Винтера, молодого длиннорукого человека с нетерпеливыми манерами. На все трупы он смотрел одинаково заинтересованно и деловито, как и подобает патологоанатому. Никакой сентиментальности!

Они с Роджером вместе подошли к телу. Еще до того, как короткий осмотр был закончен, Кельхэм изменил свое решение и вышел из комнаты. Блэр ждал подле двери.

— Почти нет сомнений, вполне ясно, что с ним произошло, — произнес Винтер, — меткий выстрел из крупнокалиберного револьвера, а? Уверен, что смерть была мгновенной. Мне больше не надо оставаться, да?

— Нет, благодарю, — ответил Роджер. — Меллор, вызови «скорую помощь» и предупреди морг на Кэннон Роу. — Когда сержант вышел, Роджер подошел к дверям, чуть не отдавив при этом ногу Блэра. — Извините, — проговорил он изысканно-вежливым тоном.

Он закрыл двери в библиотеку, выпачкав при этом руку в порошке для обработки отпечатков пальцев, но это его не встревожило: уже были сделаны снимки дверной ручки и большинства предметов, на которых были обнаружены следы. Блэр стоял позади Веста в коридоре. Роджер медленно отпер дверь, которая не издала никакого звука. Вот появился толстый ковер на полу, а вот и письменный стол с сидящей за ним мертвой фигурой. Выстрел, сделанный с уровня талии, как раз оказывался на высоте раны. Роджер посмотрел на окно: оно было расположено довольно высоко, фрамуга была открыта, но пуля, выпущенная оттуда, не могла бы попасть в человека за столом.

Блэр неожиданно сказал:

— Должно быть, стреляли от дверей.

— Мы ничего не принимаем на веру. Скажите, мистер Кельхэм пользуется этой комнатой?

— Да, конечно, она служит ему приемной.

— Несколько дней ему здесь не будет покоя, — сказал Роджер. — Было бы удобнее, если бы он перебрался в какой-нибудь отель или на другую квартиру, удобнее для него самого, я имею в виду. Мы-то устроимся. Спросите его, как он решит, ладно?

Пока Блэр отсутствовал, явился Меллор и доложил, что не обнаружил никакого признака взлома наружной двери, вокруг замочной скважины не было видно царапин. Роджер проверил его донесение, минут пять ушло на осмотр других дверей. Сержант Лин сказал, что, кажется, никто не заметил, когда приехал Энтони Кельхэм, выстрела тоже не слышали. К этому времени у ворот остановилась машина «скорой помощи». Владелец дома настаивал, чтобы тело вынесли через черный ход, и Роджер снизошел к его просьбам. Когда убрали тело, Вест пошел в гостиную поговорить с Кельхэмом. Тот произнес:

— Если полиция считает, что нам лучше уехать, мы можем это сделать. Не возражайте, Блэр.

— Я думаю только о ваших удобствах, — ответил Блэр с полупоклоном. — Все ваши бумаги находятся здесь.

— Полиция не будет возражать, если мы заберем отсюда кое-какие документы, — закинул удочку Кельхэм, — не так ли, инспектор?

— Пожалуйста, но только после того, как мы их просмотрим, чтобы быть уверенными, что ничто не будет уничтожено.

— Разве это необходимо? — возмутился Блэр.

Кельхэм повернулся к своему секретарю:

— Мне надоели ваши возражения! Здесь было совершено убийство, неужели до сих пор вы этого не поняли? Полиции необходимо все тщательно проверить, просмотреть всех и все. А мы обязаны оказывать им всемерную помощь. — Он посмотрел на Роджера и проговорил, слегка понизив голос: — Вы должны простить меня, инспектор, но мои нервы не выдерживают. Вы не будете возражать, если во время обыска мой секретарь будет находиться при вас?

— Нисколько, — ответил Роджер.

— Благодарю вас. А я договорюсь о переезде на несколько дней в отель.

Если у Кельхэма и имелись причины бояться полиции, то его поведение было безукоризненным. Конечно, можно было предположить, что компрометирующие бумаги изъяты еще до прихода полиции. Более того, не исключено, что Кельхэм и Блэр разыгрывали спектакль, чтобы обмануть полицию. Роджер считал бы это более вероятным, если бы не поведение Кельхэма в тот момент, когда он переступил порог дома. Сейчас Кельхэм казался более собранным, но в глазах по-прежнему застыла боль, а руки дрожали.

— Еще один вопрос, инспектор. Я бы хотел выехать из Лондона повидаться с женой, вернусь я, если это необходимо, завтра утром. Она нездорова и сама приехать не может.

— Я не возражаю, — ответил Роджер.

— Благодарю вас. Теперь вы, Блэр. Надеюсь, вы поняли, что я настаиваю на полнейшем сотрудничестве, полиции вы должны помогать везде и во всем.

— Слушаю, сэр, — сказал Блэр, потом добавил с видимым усилием: — Как в отношении упаковки вещей?

— Я все сделаю сам.

— Вы можете заняться этим совместно, — сказал Роджер. — У меня нет никакой необходимости немедленно приступать к проверке шкафов с бумагами. — Он оставил их, когда они вдвоем направились в спальню, а сам заговорил с сержантом Меллором: — У вас много денег в наличии?

— Да фунта два наберется, а что?

— Кельхэм уезжает, и я хочу, чтобы вы последовали за ним.

Роджер вытащил бумажник и достал трехфунтовую купюру — все, что было при нем.

— Займите столько, сколько сумеете, у остальных. Как только узнаете их адрес, позвоните в Ярд.

— Ясно, сэр, — ответил Меллор. — Я его не потеряю!

— Постарайтесь. По его словам, он собирается к себе в загородный дом «Тополя», в Стрэттоне близ Ньюбери. Запомнили?

— «Тополя». Стрэттон, близ Ньюбери, — повторил Меллор.

— Правильно. Пошевеливайтесь! — Роджер вернулся, а Меллор поспешил вниз по лестнице.

Кельхэм отсутствовал минут десять, и Роджер начал просматривать бумаги в одном из шкафов с выдвижными ящиками. У входной двери раздался звонок. Полицейский в гражданском платье пошел открывать. Блэр обеспокоенно проговорил:

— Интересно, кто это?

Роджер никак не отреагировал. В свое время он займется вопросом, почему так нервничал Блэр. Пока же Вест ухватился за возможность заняться бумагами, которые всего часа два назад казались совершенно недоступными. Это были в основном контракты, накладные и прочие документы, связанные со строительством. Время от времени Блэр заглядывал ему через плечо, но инспектор полностью ушел в свою работу до тех пор, пока в холле не раздались голоса.

Тут Блэр пулей выскочил из комнаты. Роджер поднялся и отправился следом.

Он увидел девушку в ярком плаще, с которого стекали капли воды. На голове у нее был капюшон, из-под которого выбивались мокрые светлые волосы. Роджер обратил внимание на ее широко раскрытые голубые глаза, когда она с изумлением посмотрела на Блэра.

— Чарльз, — воскликнула она, — что случилось? Что здесь делают эти люди?

Она перевела взгляд на Роджера и требовательно спросила:

— Кто вы такой?

— Я… — начал было Роджер.

— Он мертв! — закричал Блэр. — Тони мертв! Его убили!

Глава 3

Гризелла

Тревога, растерянность и, возможно, удивление отразились на красивом личике девушки, но все же она не была сильно поражена: это он понял.

— Вы полицейский? — спросила она, понизив голос.

— Да, — ответил Роджер, протягивая свое удостоверение, на которое она едва взглянула.

— Что, Тони… мистер Энтони Кельхэм мертв?

— К сожалению, это правда, — ответил Роджер.

— Тони, бедный, бедный Тони! — Она снова поглядела на Блэра, который, стоя возле Роджера, не сводил с нее глаз и, казалось, окончательно потерял почву под ногами. — А Энди… Энди знает?

— Мистер Кельхэм знает, — подтвердил Роджер.

— Я рада этому, — сказала девушка, потом спросила: — Думаю, мне надо представиться. Меня зовут Фейн. Гризелла Фейн, и… и мы с Тони были старыми друзьями. — Она посмотрела на Чарльза Блэра, и ее взгляд, по мнению Роджера, был довольно пренебрежительным. — Я знала…

— Почему вы приехали? — закричал Блэр. — Чего ради вы решили, что Тони мог быть здесь? Вы же знали, что он собирается в Ньюбери. Он…

— Но он мне сказал, что будет здесь, — ответила Гризелла.

— Он не мог этого сделать! — не унимался Блэр. — On не мог! Гризелла, ради Бога… — Он недоговорил.

— Не будьте смешным, — сказала она, — я не убивала Тони. Наверное, инспектор, такие вещи дико слышать? — Тут она бросила быстрый взгляд на его удостоверение. — Но, инспектор Вест, это правда. У нас i Тони были постоянные ссоры, недавно мы поссорились, но вчера вечером обо всем договорились по телефону и помирились.

— Понятно, — ответил Роджер. — Вы часто здесь бываете, мисс Фейн?

— Довольно часто.

— У вас свой ключ?

— Что вы! Я ведь не член семьи. — Тут она перевела косой взгляд в сторону Блэра, как будто последнее замечание предназначалось для него. — Все… все кажется таким неправдоподобным. Вы знаете, я как-то не могу поверить. — Наступило неловкое молчание. — Не могла бы я повидаться с Энди? — спросила она.

— Он уехал в Ньюбери.

— Конечно, конечно… Бедная миссис Кельхэм!

Роджер удивился, почему она называла мистера Кельхэма просто по имени, а его жену более официально.

— Позднее я хотел бы задать вам несколько вопросов, мисс Фейн, — попросил он спокойно.

— Это необходимо? Я не видела Тони несколько недель, и… но, наверное, вы свое дело знаете. Я нахожусь в Ройал Хостел. Букингем Палас Гейт. Чарльз, не могла бы я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, — покачал головой Блэр.

— Вам не следует быть таким невежей, — возмутилась Гризелла, поворачиваясь на каблуках. — Пожалуйста, сообщите мне, как только Энди возвратится. Я должна его видеть. Спокойной ночи, инспектор.

— Следует продолжить начатое дело, — проговорил Роджер, когда она ушла. Беспокойство Блэра усилилось, но Роджер притворился, что ничего не замечает, даже его частых взглядов в сторону библиотечной Двери. После двадцати минут бесполезного труда Роджер поднялся и сделал шаг к выходу.

— Я на одну минуточку, — сказал он, не оглядываясь, хотя и ясно ощущая на себе внимательный взгляд Блэра. Роджер вышел, оставив дверь полуоткрытой, и поманил пальцем детектива-инспектора — огромного детину, все еще занятого поисками отпечатков пальцев. Приложив палец к губам, Вест жестом указал на дверь, и тот на цыпочках пересек комнату и подошел к Весту в ту минуту, когда Роджер заново распахнул дверь и ворвался в кабинет.

У Блэра в руках были какие-то бумаги. Увидев Роджера, он немедленно сунул их к себе в карман и бросился к выходу, неистово размахивая другой рукой. Но Роджер схватил его за предплечье и выдернул руку из кармана.

На пол упало несколько писем.

— Вы глупец, Блэр, — сказал Роджер, потом велел второму полицейскому подобрать письма. — Я сам займусь мистером Блэром, — пояснил он.

Он ослабил свою хватку, но Блэр не делал никаких попыток вырваться не в силах оторвать взгляда от писем на полу. Роджер же, наоборот, решил не отвлекаться и потащил Блэра к шкафу, грубовато заметив, что не может всю ночь потратить на такую дурацкую работу.

Блэр судорожно глотнул:

— Разве вы не собираетесь… — Голос у него замер.

Роджер вытащил новую папку, озаглавленную «Смета-Бристоль». В ней, по всей вероятности, не было ничего интересного. Впрочем, он был убежден, что единственными бумагами, представляющими для него ценность, были письма, переложенные на стол. Единственное, что дал ему просмотр дел в шкафу, — это представление, что практически вся страна охвачена программой по очистке свалок, возглавляемой Кельхэмом, который, кроме того, участвовал в нескольких крупных строительных фирмах. Деятельность этого человека поистине была титанической.

Роджер просматривал документы, не особенно углубляясь в подробности. Но даже такой поверхностный осмотр продолжался до начала десятого. К концу инспектор сильно устал и проголодался.

Молчание нарушил Блэр.

— Послушайте, сколько времени вы намерены здесь оставаться? — В его голосе слышалось негодование. — Обедать уже поздно, а я очень хочу есть.

Роджер спокойно посмотрел на него.

— Боюсь, что сейчас не стоит делать перерыв, мистер Блэр, поскольку я хочу задать вам несколько вопросов. Думаю, вам придется проехать со мной в Скотленд-Ярд.

Блэр закричал:

— Этого не потребуется. Я расскажу вам все, что знаю, я хочу помочь, я… — Он замолчал, потом проговорил: — Черт побери, дайте же мне сигаретку!

Роджер пожал плечами, вынул портсигар и, когда Блэр трясущимися пальцами вытащил сигарету, спокойно сказал:

— Вы сообщили мисс Фейн, что Энтони Кельхэм сегодня будет здесь. Кому вы еще об этом говорили?

— Откуда… как вы узнали?

Роджер пожал плечами:

— Ваши попытки заставить ее не говорить на эту тему были очевидны. — Потом он бросил: — Так кому же еще вы разболтали?

— Никому!

— В таком случае, должно быть, она кому-то рассказала.

— Что за ерунда!

— Одно из двух: либо она разболтала об этом кому-то еще, и этот человек убил Тони Кельхэма, либо сама его убила, — спокойно проговорил Роджер.

— Чепуха!

— По ее собственному признанию, они были в ссоре.

— Говорю вам: с ссорой было покончено.

— Я могу судить об этом только на основании ее да ваших слов. У меня есть все причины ей не верить. — Роджер снова блефовал, но его выстрел оказался метким. Блэр перевел дыхание и заговорил быстро, захлебываясь словами:

— Говорю вам, вы ошибаетесь. Они с Тони были помолвлены и лишь несколько месяцев тому назад поссорились и разорвали помолвку. Ведь в этом нет ничего особенного, не так ли? Гризелла вышла из себя и…

Он недоговорил, потом закричал:

— Неужели так необходимо начинать скандал среди друзей Гризеллы? Она уже один раз чуть не застрелила Тони. Они поругались, он ей сказал какую-то гадость. Гриз, Гризелла почти всегда ходит с пистолетом. Ну и… каждый в подобном случае потерял бы контроль над собою. Ее винить нельзя!

Он снова перевел дыхание, потом с выражением неподдельного отчаяния проговорил:

— Это произошло во время небольшой вечеринки. Гризелла и Тони Кельхэм в течение нескольких недель были в ссоре, но мистер Кельхэм всячески стремился их примирить. Он организовал эту вечеринку и пригласил девушку, не предупредив сына. Тони и Гризелла встретились в библиотеке, оба были удивлены до крайности. Дверь была открыта, несколько человек оказались свидетелями их встречи. Они обменялись неслышными словами, потом Тони Кельхэм повысил голос и закричал во всеуслышание, что она дочь сумасшедшего с криминальными наклонностями и ее саму следует запереть в изолятор.

— Я сам… я сам все это видел и слышал, Вест, — продолжал Блэр дрожащим голосом, — вместе с десятком других присутствующих. Она посерела и буквально потеряла способность двигаться в течение нескольких минут. А потом… потом она выхватила из сумочки пистолет и выстрелила в него. Я находился ближе всех. Я понял, что она собирается сделать, и бросился к ней, толкнул под локоть, и пуля упала в сторону. Разумеется, мы все замяли. Тони не вел бы себя так по-скотски, если бы не был пьян.

— Понятно, — медленно проговорил Вест. — Скажите, а обвинение против отца девушки справедливо?

— Да. Ее отец умер в Броадмуре. Вы сумеете о нем все узнать по нашим отчетам. Но, повторяю, Гризелла и Тони помирились. Он даже пытался сделать это в тот же самый вечер. Он вообще быстро трезвеет. Но она не стала слушать и сразу же уехала. Он засыпал ее письмами, звонил по телефону, и вот вчера она согласилась, с тем, что что прошло, то прошло. Это истинная правда, Пест. Мистер Кельхэм всегда хотел, чтобы они… не ссорились, мечтал, чтобы они поженились. Естественно, я ему помогал. — Последние слова были едва слышны.

— Это было трудной задачей, не правда ли, Блэр? — тихо спросил Роджер.

— Это было настоящей пыткой, — закричал Блэр. — Я боготворил землю, по которой она ступала, и был вынужден придумывать, как бы их примирить… Прости меня, Бог, если я действовал ей во вред! — неожиданно добавил он, буквально упал в кресло и закрыл лицо руками.

Глава 4



Девушка с пистолетом

Пока Блэр предавался отчаянью, Роджер подошел к столу и прочитал письма, которые пытался спрятать секретарь. Все они были напечатаны на машинке и не имели ни адреса, ни подписи. Роджер подумал, что шрифт походил на тот, которым были напечатаны письма на имя сэра Гью. Во всяком случае это нетрудно установить!

Послания носили характер угроз. Первое, написанное месяц назад, было особенно характерным:

«Если полиция не сцапает тебя до этого, Кельхэм, я сам отправлю тебя на тот свет. Ты живешь под угрозой ежеминутной смерти. Конец может наступить ежечасно.

Единственная причина, почему я до сих пор не разделался с тобой, это моя надежда, что тебя, старого дьявола, вздернут на веревку!»

Закончив читать анонимки, Вест поднял глаза на Блэра и встретился с ним взглядом. Измученное лицо молодого человека выражало душевные переживания, глаза буквально сверкали от гнева.

— Вы знаете, кто их посылал? — спросил Роджер.

— Нет.

— Знал ли мистер Кельхэм об этих письмах?

— Он их не видел, — прошептал Блэр.

— Что? — удивился Роджер.

— Я распечатываю его корреспонденцию, — пояснил Блэр. — У него хватает забот и без этой безмозглой болтовни какого-то маньяка. Я надеялся разыскать автора этой гадости, поэтому спрятал все анонимки среди деловых бумаг. Только мне известно о существовании этих писем, — прибавил Блэр, немного ослабляя воротничок.

— Ясно. Но почему вы не хотели, чтобы мистер Кельхэм их видел? И чтобы их видел я?

— Я… мне не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что мистера Кельхэма могли назвать убийцей!

— А он убийца? — спросил Роджер ровным тоном.

Стук в дверь известил о приходе полицейского с кофе и бутербродами. Сначала Блэр заявил, что не может есть, и крайне неохотно откусил кусочек от тоненького ломтика хлеба, но через минуту с жадностью набросился на кофе и сандвичи. Он не отводил глаз от лица Роджера, но лишь после того, как утолил голод, заговорил:

— Больше мне нечего добавить, Вест. Если эти обвинения в какой-то мере обоснованны, то все предосудительные поступки были совершены Кельхэмом до моего знакомства с ним.

— Возможно, — согласился Роджер, — но ведь вы курсе его текущей деятельности?

— Как сказать. Я его личный секретарь. Он не выходит из дома, предварительно не сообщив мне об этом, и обычно я отправляюсь вместе с ним. Есть еще один момент, который, как мне кажется, вы должны знать. — Он помолчал, собираясь с мыслями: — Много лет назад мой отец владел небольшим сталелитейным заводом. Дела шли из рук вон плохо, предприятие совсем зачахло. Я в то время учился в Оксфорде. Мне не было известно ничего о финансовых затруднениях отца до самой его смерти. Потом я обнаружил, что он много задолжал Эндрю Кельхэму, к которому и перешел завод. Через несколько недель снова начали поступать заказы, и дело воскресло. Я вернулся домой с самыми мстительными мыслями, обвиняя во всем случившемся Кельхэма, но, к своему изумлению, узнал, что тот вел себя крайне благородно. Оказывается, он предложил отцу пост директора на одном из своих крупных предприятий. Короче говоря, я занял предложенный мистером Кельхэмом пост секретаря и ни разу об этом не пожалел. Вот вам вся история, Вест. Когда-то я ненавидел этого человека, теперь искренне люблю и уважаю.

— Вы не пытались выяснить, кто ему угрожает?

— До сих пор я только планировал этим заняться.

— А Энтони Кельхэм подобных писем не получал?

— Во всяком случае, я об этом не слыхал.

— У вас не возникло никакой версии, почему был убит Энтони Кельхэм?

— Нет, — ответил Блэр.

— Это не совсем так, не правда ли? — вкрадчиво спросил Роджер. — Вы почти уверены, что молодого человека убили по ошибке, вместо отца. Не правда ли?

— Я не могу представить себе никакой другой причины. А вы скоры на выводы, как мне кажется!

— Под определенным углом зрения они очень похожи, — рассуждал вслух Роджер. — Как, мистер Кельхэм тоже считает это возможным?

— Не знаю. Мне он ничего такого не говорил.

— Ладно, — вздохнул Роджер, — на сегодня достаточно. Но я попрошу вас описать все, что вы сделали за сегодняшний день. После того, как вы напишете, будьте любезны покинуть эту комнату. Она будет заперта до той минуты, как нам понадобится снова заняться документами.

Оставшись один в своем кабинете, он написал короткий рапорт и затем перечень вопросов, которые следовало бы расследовать завтра утром.

Один факт вырисовывался совершенно ясно: убийца проник в квартиру, воспользовавшись ключом. Следовало узнать, был ли контрольный ключ у управляющего домом, а у Блэра спросить, у кого были ключи от входной двери. Очевидно, у всех членов семьи Кельхэмов, Блэра и, возможно, у приходящей прислуги.

— Будь оно проклято! Я упустил это из виду! — воскликнул Роджер.

Он тут же позвонил Блэру и узнал имя горничной и ее адрес. Блэр ответил без всяких колебаний и добавил, что у нее есть ключ от черного хода. Роджер взглянул на часы: начало одиннадцатого, значит, еще можно поговорить с женщиной. Звали ее Рикеттс, жила она в Ламбете в пяти минутах езды от Ярда, на четвертом этаже старинного жилого дома.

Роджер, напрасно поискав звонок, пустил в ход собственный кулак.

— До чего же воняет в таких местах, правда? — прошептал его шофер Гарденер.

— В некоторых, — согласился Роджер и забарабанил сильнее.

Никакого ответа, но на верхнем этаже растворилась дверь, и вниз спустилась особа устрашающего вида, за которой шла более молодая в кокетливом платье. Даже в темноте были заметны ее ярко накрашенные губы.

— Каво вам надоть? — потребовала первая грубым голосом.

— Вы разыскиваете миссис Рикеттс? — вежливо поинтересовалась вторая.

— Да. Что, ее нет дома?

— Она пришла… — начала молодая.

— Заткнись, Люси, не встревай в разговор без спросу! — огрызнулась пожилая. — Чиво вам надо?

— Просто задать несколько вопросов, — с милой улыбкой сказал Роджер, предъявляя свое удостоверение. — Я из…

— Я шпика узнаю за сто шагов, — ворчала пожилая, не скрывая враждебности. — Ходют без толку, тревожат честных людей. Для них это первая забава.

Гарденер фыркнул, а Роджер поспешил утихомирить расходившуюся фурию. Через пару минут, когда все было улажено, заговорила Люси, и сразу же Роджер почувствовал тревогу. Миссис Рикеттс возвратилась с работы около половины шестого, как всегда. По заведенному обычаю она с дочерью должна была подняться поужинать к своим соседям с пятого этажа. Обе семьи поочередно питались вместе. Однако дочка миссис Рикеттс неожиданно ушла в кино, а сама миссис Рикеттс тоже не появилась. Люси с матерью несколько раз стучали в дверь, но не получили ответа. Обе женщины были не на шутку встревожены, потому что их соседи по вечерам всегда были дома.

Роджер не стал зря тратить время, он просто уперся в дверь плечом и надавил на нее изо всех сил. Замок застонал.

— Пустите-ка меня, сэр! — закричал Гарденер. Он был крупнее Роджера, и замок поддался. Пока Гарденер пытался удержать на месте сгорающих от любопытства соседей, Роджер вошел в малюсенькую квартиру. Он остановился на пороге грязной спаленки и сразу же увидел тело миссис Рикеттс., лежащее возле кровати. Она была задушена.

Уже позднее, ночью, Роджер медленно ехал в Челси в полном смятении мыслей. Причина убийства миссис Рикеттс была очевидна. Человек, застреливший Энтони Кельхэма, прямиком отправился в Ламбетт, чтобы не дать возможности миссис Рикеттс рассказать, кто попросил у нее ключи от дома. Однако он не был уверен, что это не один из тех случаев, когда истина оказывается далекой от того, что кажется «очевидным» с первого взгляда.

Занавеси на окнах дома на Белл-стрит были опущены, но в нескольких местах через них пробивался свет. Ставя машину в гараж, находящийся за домом, он понял, что Джанет, должно быть, решила его дождаться.

Джанет отворила дверь и подставила щеку для поцелуя.

— Тебе не следовало столько времени ждать меня, дорогая. Я…

— Инспектор Вест? — послышался голос, и за Джанет возникла другая женская фигура. Это была Гризелла Фейн.

Глава 5

Рассказ Гризеллы

— Как бы это ни было срочно, — твердо заявил Роджер, — прежде всего я должен помыться и привести себя в порядок. Вы ждали столько времени, что десять минут не сделают погоды. Я помоюсь на кухне, — добавил он, обращаясь к Джанет.

Голубые глаза Гризеллы Фейн были полны гнева, но она ничего не сказала. По дороге на кухню Роджер обнял Джанет за талию и ухитрился поцеловать в мочку уха.

— Мне очень жаль, дорогая.

— Ничего не поделаешь.

— Как крикун?

— Крепко спит, слава Богу. — Поставив на плиту чайник, она быстро заговорила: — Она приехала в полночь. Поскольку в 11 тебя все еще не было, я сказала Вилю Слоуну, что ему разумнее ехать домой. Марк Лессинг решил подождать и приглядеть за домом, ну а я отправилась спать. Проснулась я от звонка. Это была она.

— Она не говорила, зачем приехала?

— Чтобы повидаться с тобой.

— Я мог бы с таким же успехом принять ее в Скотленд-Ярде, — проворчал Роджер. — Мне не по душе люди, которые считают Белл-стрит неофициальной исповедальней. — Он увидел, что она нахмурилась, и постарался улыбнуться. — Не сердись, сердечко, я буду с ней предельно мил. Позови Марка, ладно?

— Марк! — позвала Джанет, стараясь сделать это так, чтобы Марк услышал, а малыш не проснулся. К счастью. Марк сразу же услышал и вошел на кухню.

— Роджер рассвирепел, — первым делом объявила Джанет.

— И зря, — покачал головой Марк. — Но, по-видимому, все дело в усталости. — Он дружески подмигнул приятелю.

Это был высоченный нескладный детина с острым подбородком и слишком крючковатым носом, чтобы называться «интересным» мужчиной, однако производил большое впечатление. Он прокладывал себе путь к славе при помощи нескольких небольших книжонок, которые писал со знанием криминалистики, анализируя наиболее красочные уголовные дела. Без них, говаривал он, никто бы не сумел составить правильного представления о незаурядной личности инспектора Роджера Веста. Все знали, что он с радостью оказывал посильную помощь, и работники Скотленд-Ярда уважали его мнение и прозорливый ум.

— Значит, все дело в том, что я устал? — спросил Роджер. — Ладно, посмотрим. Вы знаете, что произошло?

— Нет, — одновременно ответили Джанет и Марк.

— Ее жених или, вернее, бывший жених был сегодня убит. Его звали Энтони Кельхэм. — Он подмигнул Марку, увидев его изумление. — Мне также говорили, что она постоянно носит с собой оружие. Марк, прошу тебя, под каким-нибудь предлогом забери у нее сумочку и проверь, идет? Я не могу, потому что я представитель закона.

— Можешь на меня рассчитывать, — с уверенностью обещал Марк.

Он первым вышел из кухни, следом за ним Вест вдвоем с Джанет тихонько прошмыгнули по коридору. Марк неплотно закрыл дверь, им была видна Гризелла, стоявшая около пианино и рассеянно перелистывающая альбом с популярными песенками. Ее синяя кожаная сумочка лежала на пианино.

Марк быстрыми шагами вошел в гостиную, легонько взял девушку за плечи и отодвинул ее в сторону, затем чуть слышно заиграл какой-то мотив. Гризелла была явно ошеломлена. Тут Марк, перелистывая странички альбома, выронил его из рук. Она нагнулась, чтобы его поднять. В ту же минуту сумочка была открыта, и в руке у Марка оказался маленький пистолет-автомат.

— Ну и ну, — сказал он озадаченно, — что же это такое?

Роджер с Джанет одновременно вошли в комнату.

Гризелла увидела раскрытую сумочку и пистолет, ее голубые глаза сверкнули, однако она осталась совершенно спокойной.

— Я оставлю у себя пистолет до тех пор, пока вы мне не покажете разрешение на право ношения огнестрельного оружия, — произнес Роджер. — Благодарю, Марк. Мисс Фейн, уж раз вы решились зайти к полицейскому домой, вы должны были ждать, что ваши соображения будут подвергнуты сомнению. Как я понимаю, этот пистолет всегда находится при вас?

Она яростно выговорила:

— Из всех скотов Чарльз Блэр самый… — она не договорила, взяла свою сумочку из рук Марка и быстро закрыла ее. — Боюсь, вы мне не поверите, но я приехала сюда, чтобы рассказать вам о ссоре с Тони и ее последствиях.

— Вы приехали только ради этого?

— Не-ет, — ответила она, бросая взгляд в сторону Марка, как бы рассчитывая получить у него моральную поддержку.

— Пойду организую чай, — сказала Джанет, — всего одну минуточку. — Действительно, почти сразу же она возвратилась с подносом, на котором стояли чашки и вазочка с печеньем. С рассеянным видом Гризелла взяла чашку, отпила, но от печенья отказалась.

— Вы знаете, — заговорила она, одновременно потягивая свой чай, — я чуть было не убила Тони Кельхэма несколько недель тому назад. И знаете, почему?

— Я бы хотел, чтобы вы нам сами рассказали, — уклончиво ответил Роджер.

— Это значит, что вы знаете. Ладно, мистер Вест, я расскажу вам собственную версию. Тони Кельхэм привел меня в такую ярость, что я себя не помнила и охотно бы убила его, что и попыталась сделать. Он сказал правду о моем отце, а мне было больно слышать это. Правду, — повторила она, вздохнув, и сделала большой глоток из чашки. — Он умер в сумасшедшем доме, куда его послали после того, как он попытался наложить на себя руки. Его довел до этого, а может быть, и до безумия Эндрю Кельхэм. У отца было процветающее дело, а Кельхэм стал партнером и попытался откупиться от него. В конце концов отец не согласился с отчетами, его привлекли к судебной ответственности. Тогда он попытался… мне не стоит повторяться. По-видимому, вас удивляет, как это я согласилась на помолвку с Энтони Кельхэмом? Объясню. Я надеялась, что через сына смогу отплатить отцу. Эндрю Кельхэму… Иногда я была готова убить их обоих.

— Вы и, правда, говорите откровенно, — заметил Вест.

— Я не закончила. Я была сегодня утром в квартире, — сказала она совершенно бесцветным голосом. — Думаю, что я последний человек, который видел Тони в живых.

«Обескураживающая откровенность», — подумал Роджер. Ему стало стыдно за то, что он раньше не поверил в искренность девушки.

— Почему вы ездили на квартиру, мисс Фейн? — тихо спросил он.

— Хотела повидаться с Тони. Мы уладили наши разногласия. Думаю, что он — вполне искренне, я же притворилась, что это так. Я не знала, что Тони приезжает в Лондон до тех пор, пока мне об этом сегодня утром не сказал Чарльз Блэр. Я приехала туда в пять с минутами. Тони сам впустил меня. Я ушла очень скоро, поехала домой…

— Вы имеете в виду общежитие?

— Да. Мы договорились о встрече в половине восьмого. Я приехала чуточку раньше. Сразу же, как мне сказали, что произошло, я поняла, как будет выглядеть мой первый визит, если вы о нем узнаете. Поэтому я промолчала. Но потом, все обдумав хладнокровно, решила, что сделала глупость, и позвонила в Скотленд-Ярд. Там сказали, что вы ушли домой, тогда я приехала сюда. Вот и все…

— Помимо всего прочего, вы мне серьезно помогли, — сказал Роджер. — Потому что теперь я более или менее точно могу сказать, когда Энтони Кельхэм приехал домой. Не знаете ли вы, давно ли он там находился? Я имею в виду ваш первый визит…

— Мне кажется, он только что приехал, потому что на нем были шляпа и пальто. Я знаю, что была там пять минут шестого, потому что не хотела опаздывать и все же немного задержалась.

— Почему вы так боялись его не застать? — спросил Роджер. — По вашему собственному признанию, вы к нему не испытывали большой привязанности.

Она молча смотрела на него и кусала губы.

— Ладно, я не собираюсь заставлять вас отвечать, — произнес Роджер. Он взял в руки пистолет и внимательно осмотрел его.

— Его убили не из этого пистолета! — закричала Гризелла.

— Смешно было бы подумать, что я поверю вам на слово, — усмехнулся Роджер.

— Вам не нужно верить моим словам, достаточно взглянуть на его рану. Она…

Девушка испуганно умолкла.

— Откуда вам известно, как выглядит его рана, мисс Фейн?

Глава 6

Исповедь Гризеллы

Еле слышным голосом она устало проговорила:

— Я возвратилась и увидела его мертвым.

— Сколько времени прошло после вашего первого посещения.

— Примерно четверть часа.

— Таким образом мы установили время убийства, — сказал Роджер, — между пятью и двадцатью минутами шестого. Ценные данные, мисс Фейн. — Мягким голосом он задал следующий вопрос: — Как вы попали в дом во второй раз?

— Дверь была открыта.

— Вы совершенно уверены?

— Да, уверена. Дверь не была на запоре, я прошла в библиотеку и увидела Тони за столом. Сначала я подумала, что это Эндрю Кельхэм, но потом сообразила, что это Тони, и выскочила из дома. Я понимала, что меня непременно заподозрят из-за того, что случилось раньше. Но я не могла ничего поделать, мне пришлось вернуться в третий раз… и тут меня окончательно перепугало ваше присутствие.

— Боюсь, что ваш рассказ звучит недостаточно убедительно, мисс Фейн. Ввиду этого мне придется вас задержать, — сурово произнес Роджер.

Джанет громко вздохнула, Марк заерзал на стуле. Гризелла посмотрела на Роджера, не сказав ни слова, но на лице у нее появилась мертвенная бледность, а руки задрожали.

— Позвони в отделение, Марк, вместо меня. Попроси кого-нибудь прислать. Любого сержанта.

Марк колебался, Гризелла с трудом выдавила из себя:

— Вы… вы не можете меня арестовать.

В эту минуту раздался громкий стук в дверь, напугавший всех. Марк остановился на пути к телефону. Джанет бросилась в спальню к кроватке сына. Стук повторился, и Роджер направился к двери. Марк, подумав, пошел туда же.

Сверху раздался заливистый плач ребенка. А через секунду вообще творилось Бог знает что. Джанет закричала, когда Гризелла бросилась к ней, размахивая сумочкой, и отбросила ее в сторону. Роджер услыхал крик жены как раз в тот момент, когда открывал входную дверь. Когда Гризелла достигла коридора, Марк полуобернулся, и девушка ударила его сумкой по физиономии, сама же проскочила в кухню и захлопнула за собой дверь. Джанет, все еще не оправившись от потрясения, бросилась на плач малыша. При этом она в коридоре столкнулась с Марком. Естественно, что среди этого хаоса Роджер был не в состоянии обратить пристальное внимание на человека, стоящего ha пороге. Он заметил только его необыкновенную толщину.

— Мисс Гризелла Фейн здесь? — заревел толстяк.

Вопли ребенка усилились. Джанет была уже наверху.

Марк торопился к кухне, но дверь была заперта.

— Да, она…

Он замолчал, потому что при слабом лунном свете увидел Гризеллу, которая бежала по дорожке из сада позади дома в палисадник перед ним. Толстяк услышал ее шаги и обернулся. За ним стоял второй человек, который тут же исчез. На дороге остановилась машина, и толстяк затрусил в этом направлении.

Роджер закричал:

— Эй, кто бы вы ни были!..

— Вы ее запугали, сэр, — заревел толстяк, — и я вас проучу. Вы запомните на всю жизнь тот день, когда вселили ужас в ее нежное сердечко! — Он повернулся к Роджеру и без дальнейших предупреждений нанес сильный удар по лицу, от которого тот не устоял на ногах. Мотор машины заработал. Толстяк добежал до нее, влез на заднее сиденье, и машина сорвалась с места еще до того, как Марк успел добежать до ворот, а Роджер оправился от удара. Шаги неизвестного и девушки гулко раздавались на пустынной улице.

— Все в порядке! — рассмеялся Марк.

Роджеру можно было не объяснять, что дальнейшее преследование бесполезно. Машина скрылась, вдали мигнули красные огоньки. Гризелла со вторым незнакомцем уже завернула за угол. Может быть, удастся их перехватить, перебежав проходным двором? Сказано — сделано. Увы, на улице никого не было видно…

На следующее утро Роджер явился в Скотленд-Ярд немного позднее обычного. Эдди Дейл трудился за столом, а двое других инспекторов читали утренние газеты. Один из них поднял глаза и, подмигивая, заметил, что Красавчик снова угодил в печать. Роджер уже просматривал газеты, в которых убийству сына Кельхэма были отведены первые страницы.

— Красавчик, — обратился Эдди, — попомни мои слова, тебе придется долго возиться с этим делом. Сегодня ПК уже трижды справлялся о тебе, и последний раз было похоже, что он собирается оторвать тебе голову. Провалиться мне на этом месте!

Роджер только рассмеялся.

— Послушайте, Вест, — выговаривал Чартворд, — вы окончательно распустились. Уже почти десять, а я жду вас с девяти. Ладно, оставим это, — быстро добавил он. — Скажите, вы проверили показания Кельхэма и Блэра?

— Я дал указания начать проверку сегодня утром, — ответил Роджер, — а пока я могу сообщить вам более точные сведения о времени убийства. Мы установили, что оно было совершено между 5.05 и 5.20.

— Каким образом вы узнали время?

— Мне сказала мисс Гризелла Фейн. — И он пустился в объяснения, не сказав, когда виделся с Гризеллой. Чартворд временами посматривал на него из-под своих кустистых бровей, но не прерывал.

— Хм, да. Когда произошло это происшествие с девушкой? — спросил он, после того как Роджер закончил свой рассказ.

— Между часом и двумя ночи.

— Какого дьявола вы мне сразу этого не сказали? Выкладывайте, что вы еще приберегли «на закуску»?

— Я лично больше ничего не приберег, но надеюсь, что это сделали вы, сэр!

— Честно признаться, я не могу выдать те соображения, которые сейчас изложу, за собственные. Некоторые министры серьезно встревожены возрастающим влиянием Кельхэма. Оно весьма обширно. Нам было не за что ухватиться, вот я и отправил вас к нему. Нам здорово повезло, что погиб его сын. Теперь мы получили легальный доступ к его бумагам.

Выходя из кабинета, Роджер поморщился. Хотелось бы, чтобы в порученном ему деле были поменьше заинтересованы «верхи».

— Ну, Эдди, эти письма были написаны на одной и той же машинке? — первым делом спросил Роджер, влетая к себе в отдел.

— Да, на портативной машинке марки «Ройал», недавнего выпуска, либо на машинке, которая редко используется, потому что в шрифте почти нет погрешностей. Буква «с» немного ниже остальных, а у «т» отсутствует нижняя черточка. Парки теперь разбирается в шрифтах.

Узнав по телефону, что, с докладом еще никто не появлялся. Роджер написал распоряжение, чтобы были выявлены ранее привлекавшиеся к ответственности аферисты, имеющие пишущие машинки марки «Ройял». Списки доставить ему. После этого он решил навестить общежитие Гризеллы.

Возле общежития, расположенного в обычном, здании на Букингэм Палас Гейт и отличающегося от других только соответствующей вывеской, дежурил человек из Ярда. Ему не о чем было докладывать. Роджер позвонил, дверь открыла худенькая горничная, а через несколько минут он уже беседовал с внушительной дамой в пенсне и с прической «кукишем», которая вряд ли могла кого-нибудь украсить. Но зато никто не усомнился бы в деловитости этой особы, а ее небольшой опрятный кабинет в полном смысле слова был «рабочим».

— Я бы хотел осмотреть комнату мисс Фейн, — сказал Роджер, представившись.

— Необычная просьба! — возмутилась особа.

— Я мог бы выписать ордер на обыск, — спокойно пояснил Роджер, — но посчитал, что вы захотите избежать излишних формальностей.

— Вы очень внимательны, — сразу смягчилась дама. — Прекрасно, инспектор, пожалуйста, пройдемте со мной, больше всего опасаюсь, как бы кто-нибудь из моего персонала не пронюхал о визите полиции. — Поднимаясь по лестнице, она добавила, что человек, которого, очевидно, полиция поставила на дежурство возле здания общежития, уже вызвал массу пересудов.

Это была маленькая комнатка с одним узким окном, односпальной кроватью, небольшим платяным шкафом. Около окна на письменном столе стояла пишущая машинка. Все было безукоризненно чистым и аккуратным. В комнате находилось несколько личных безделушек, но все же помещение походило одновременно на гостиничный номер и на контору. На столе стояла единственная фотография пожилого мужчины.

Роджер заинтересовался ею, потом осмотрел весь стол. Сняв с машинки футляр, он обнаружил торговую марку фирмы «Ройал».

Глава 7

Дополнительные улики против Гризеллы

По-видимому, Гризелла Фейн работала машинисткой-стенографисткой. У нее не было одного определенного хозяина, она обслуживала избранный круг клиентов.

Дама поведала Роджеру, что девушка была очень занята и частенько уезжала из Лондона на два-три дня. По ее мнению, Гризелла исключительно энергична. То же самое она могла бы сейчас сказать о Роджере, который внимательно проверил все ящики комода и письменного стола и обнаружил в них все, что там и должно было находиться, включая адресную книжечку, кучу рецептов, счетов и квитанций и список заказов. В особой стопке хранились рукописи, ожидающие своей очереди для перепечатки. Не обращая внимания на явное беспокойство женщины, Роджер забрал с собой портативную пишущую машинку, книжечку с адресами, рукописи и все документы. Подходя к машине, он чуть было не столкнулся с человеком, который куда-то торопился, уставившись себе под ноги.

— Извините, — проговорил он, отступая в сторону.

Прежде чем Роджер почувствовал приближение опасности, пешеход обернулся и изо всех сил ударил его в живот. В ту же секунду второй человек, стоявший на противоположном углу, бросился через дорогу и подставил Роджеру подножку. Падая, Роджер пронзительно вскрикнул. Машинка ударилась с громким стуком о тротуар, крышка отскочила, футляр раскололся. Он заметил все это в тот момент, когда первый нападающий сильно толкнул его и окончательно сбил с ног. Пишущая машинка спасла Роджера от сильного ушиба при падении, когда он растянулся животом вниз, но тут один из нападавших попытался ударить его головой об асфальт, а второй сильно потянул за рукав.

Конфискованные бумаги вывалились.

Человек закричал:

— Вот они!

Роджер пытался вывернуться, чтобы спасти бумаги. Он видел, как чьи-то руки их хватали, но тут его снова сильно ударили по голове. Это положило конец его попыткам сопротивляться. Он услышал тяжелые шаги, а потом желанный звук полицейского свистка. Рядом опять раздались шаги, и он понял, что Гарденер спешит на помощь. Пронзительный свисток чуть было не оглушил его. Гарденер, не задерживаясь, пробежал мимо, и, когда Роджер ухитрился подняться на ставших ватными ногах, он увидел, что напавший на него человек скрылся за углом в направлении Слоун-сквера. Полицейский в штатском, выставленный на посту близ общежития, преследовал беглеца.

Подошло несколько людей, один из них начал счищать пыль с костюма Роджера. Серьезных увечий пострадавший не получил, хотя на носу образовалась шишка, а когда он до него дотронулся, то палец окрасился кровью. Пришлось воспользоваться носовым платком. Второй добрый самаритянин поднял машинку и угрюмо произнес:

— Н-да, здорово же вам досталось.

Вест подошел к машине и обнаружил, не особенно удивившись, что все покрышки проколоты. К счастью, мимо проезжало такси. Роджер махнул рукой, водитель остановился. Поблагодарив своих помощников, Роджер взял машинку и, вскочив в такси рядом с водителем, сказал:

— Я полицейский офицер. Поезжайте к Слоун-скверу.

Через несколько секунд Роджер, высунувшись из окна и все еще прижимая платок к разбитому носу, заметил одного из своих людей, бегущего по боковой улочке, а ярдах в пятидесяти впереди Гарденер преследовал по пятам маленький автомобиль «моррис». Насколько можно было судить, у водителя барахлил мотор, и Гарденер явно догонял беглецов.

Роджер распорядился:

— Подберите этого парня, а потом вдогонку вон за той машиной.

Водитель такси увеличил скорость, потом резко затормозил возле Гарденера. Тем временем «моррис» тоже поднажал и ушел вперед ярдов на двадцать. Гарденер сделал поистине акробатический прыжок к такси и буквально ввалился в открытую дверцу, которую Роджер на ходу захлопнул. Водитель тут же включил максимальную скорость.

— Ого, что творится! — присвистнул Гарденер, когда они помчались по западному шоссе прочь от Лондона.

— Похоже, что мы отправились в Мейденхело, — сказал он через несколько минут.

И все же в Ридинге маленькому автомобилю удалось от них оторваться. Роджер совершенно потерял надежду удержать его в поле зрения. Он было собрался дать приказ свернуть на Ньюбери-роуд, но тут такси повернуло за угол, и ярдах в тридцати они увидели «моррис», а на тротуаре толпу взволнованных людей. Однако беглецам удалось вторично после шлагбаума увеличить разделяющее их расстояние, и вскоре они завернули на Ньюбери-роуд.

Неожиданно из «морриса» высунулась рука, и что-то мелькнуло в воздухе. Этот предмет ударился о землю перед такси и разбился. Осколки ударились в ветровое стекло, водитель испугался за покрышки, но беды не произошло и они не снизили скорости.

— Молочная бутылка, — с гримасой проговорил Роджер.

И вот тут-то совершенно неожиданно с шумом лопнула камера. Такси занесло на одну сторону, но водитель оказался на высоте. Он вовремя затормозил, и они остановились посреди дороги, в то время как маленькая машина скрылась за поворотом.

— Что за позор! — воскликнул Гарденер. — Вот уж где не повезло, ничего не скажешь!

Роджер даже не нашел соответствующих слов. Он распахнул дверцу и выскочил наружу, но водитель тоже не тратил времени: он тут же принялся заменять проколотое колесо. Гарденер ему охотно помогал, и через пять минут они продолжили преследование. Однако нагнать беглецов было им не под силу, так что таксист произнес:.

— Без толку, мне думается. Если я…

— Мы дойдем до Ньюбери, — сказал Роджер, — возможно, они едут в один известный мне дом, который находится поблизости.

Они проехали слишком быстро ворота дома Кельхэма, так что Роджер не разобрал имеющуюся над ними надпись. Когда такси остановилось, из-за живой изгороди появился человек и с открытым ртом уставился на них.

— Как, инспектор?! — выдохнул Меллор. — Я никогда… — тут он посмотрел на нос Роджера, — я хочу сказать, что нахожусь здесь согласно вашим указаниям.

— Великолепно! Сюда не заезжал маленький «моррис»?

— Не видел ни одного, — ответил Меллор, — но он мог подъехать с другой стороны: здесь два подъезда, сэр. С одной стороны не видно, что творится на другой, потому что дом стоит на холме, как вы видите.

— Да. Кельхэм все еще здесь?

— Насколько мне известно, да, — ответил Меллор.

— Хорошо. Меллор, покажи Гарденеру, куда пройти, чтобы одновременно были видны обе дороги. Гарденер, вы знаете мистера Кельхэма в лицо?

— Да, сэр.

— Посигнальте Меллору, если вы увидите, как он выезжает из дома по второй дороге, — распорядился Роджер. — Меллор, вы можете рассказать Гарденеру, кого еще мы разыскиваем. Ладно, водитель, поверните к дому. Нет, нет, к этому дому, пожалуйста.

Это был привлекательный дом из красновато-желтого кирпича с красной черепичной крышей. Роджер никогда не встречался с миссис Кельхэм и частенько удивлялся, почему она совсем не появляется в Лондоне. Как-то он слышал от Кельхэма, что у нее слабое здоровье, и, по-видимому, это какое-то серьезное заболевание, если она столько времени не покидаёт стен дома.

Все еще немного задыхаясь, Роджер позвонил у двери.

Дверь отворила молоденькая горничная.

— Мистер Кельхэм у себя? — спросил Роджер.

— Думаю, что он занят, сэр, — ответила девушка. Она отступила в сторону, чтобы Роджер мог войти, и спросила его фамилию. Он совсем уже собрался протянуть ей свое удостоверение, когда наверху лестницы послышался чей-то голос. Он быстро поднял голову. Дверь приоткрылась, и голос теперь был слышан яснее.

— Даю тебе слово, Энди, это не годится, никуда не годится.

— Не думаю, — раздался голос Кельхэма, который звучал спокойнее. Очевидно, потом дверь затворилась, и Роджер не слышал последующего. Девушка в ожидании продолжала смотреть на него, он вытащил руку из кармана и назвал первое попавшееся имя.

— Гарденер. Джордж Гарденер. Я должен ему передать кое-что от мисс Фейн.

— Пожалуйста, присядьте, сэр. Я передам мистеру Кельхэму.

Наблюдая за ее легкими шагами по широкой лестнице, он раздумывал над тем, что голос, похоже, принадлежит тому самому толстяку, которого он так жаждал встретить.

Глава 8

Толстяк возмущается

Горничная вскоре вновь появилась.

— Мистер Кельхэм будет занят еще минут двадцать. Сможете ли вы подождать?

— Да, благодарю вас, — ответил Роджер.

Он заметил, в какую дверь входила девушка, и теперь перешел в противоположный угол, так, чтобы, если Кельхэму или толстяку вздумалось выглянуть и посмотреть, кто к ним явился, они бы никого не увидели. Ему был виден порог. Вот дверь приоткрылась. Ему показалось, что прежде, чем она затворилась, он услышал шепот. Через несколько минут дверь отворилась снова, на этот раз он увидел мужские ноги. Скорее всего это был толстяк, хотя Роджер различал только сверкающие ботинки. Человек шел на цыпочках, очевидно, намереваясь подойти к перилам и быстренько спуститься вниз.

Роджер немедленно уселся на стул, повернувшись спиной к площадке. Он боялся, что либо толстяк, либо Кельхэм узнают его. С площадки доносился еле слышный шорох. Он как будто расслышал шепот: «Черт побери этого парня, он сидит внизу!»

Затем дверь снова закрылась. Роджер вскочил, оглянулся и, убедившись, что его никто не видит, неслышно пробрался наверх по лестнице, покрытой толстым ковром.

Он подошел к самой двери.

— Говорю тебе, я никогда не слышал об этом типе. Гарденер? Гризелла не знает никого по имени Гарденер. Я в этом уверен. — Это говорил толстяк.

— Ты несешь чушь, — раздраженно ответил Кельхэм, — возможно, этот человек получил от нее записку.

«Ага, значит, она удрала от толстяка», — подумал Роджер.

— Я собираюсь узнать, кто это, — твердо заявил Кельхэм.

Дверь распахнулась, на пороге появился Кельхэм. Он тотчас же узнал Роджера, и тот заметил, что на лице хозяина дома удивление смешалось с испугом. Наступила напряженная тишина, и затем Роджер с самым непринужденным видом пожелал ему «доброго утра».

— Что это значит? — возмутился Кельхэм. — Как я понял, вы назвались Гарденером, инспектор.

Толстяк издал звук, смахивающий на взрыв. На стене возле двери просматривалась его тень. Она неожиданно задвигалась, и Роджер, решивший во что бы то ни стало добиться интервью, протиснулся в комнату мимо испуганного Кельхэма. Он заметил, как тихо прикрылась дверь, очевидно, ведущая в соседнюю комнату. Щелкнул замок.

— Вест! — закричал Кельхэм.

— Извините меня, — проговорил Роджер и снова выскочил в коридор. Он захлопнул дверь и встал совершенно неподвижно, прислушиваясь, не спуская глаз со следующей двери вдоль по коридору. Вот она начала тихонько отворяться. Роджер прижался к стене. Дверь приоткрылась, наружу выглянул толстяк.

— Александр! — раздался требовательный шепот Кельхэма.

Толстяк вздрогнул, но Роджер поспешно бросился вперед и протиснул ногу между дверью и стеной.

Ему был виден Кельхэм, вышедший из второй двери. Он казался встревоженным, в то время как толстяк, поистине чудовище, медленно отступал, не сводя с Роджера глаз.

— Не достаточно ли мы поиграли в прятки? — требовательно спросил Роджер.

— Кто, кто этот человек? — послышался голос толстяка. — Энди, как это ты позволяешь подобным типам распоясываться в твоих владениях. Может быть, я ошибаюсь, но этот малый не имеет права здесь находиться! Фактически он нарушил границы твоего владения. — Его голос постепенно становился все более громким. Роджер поневоле восхитился его находчивостью.

— Вы знаете, кто я такой, — сказал Роджер, — да и я не забыл вашего урока прошлой ночью, мистер Александр!

— Инспектор, я должен попросить вас немедленно оставить мой дом, — заявил Кельхэм. — Я буду вынужден жаловаться вашему начальству на неоправданное вторжение в мое жилище.

— Давайте-ка прежде всего спросим у него, почему он обманул нас, сказав, что принес известие от бедняжки Гризеллы, — перебил толстяк. Он двинулся вперед, протянув руки, губы у него приоткрылись, на лице появилось выражение недоверчивой надежды. — Мой дорогой сэр, умоляю вас сказать правду! — У него даже перехватило дыхание. — Умоляю, будьте совершенно откровенны. Есть ли у вас новости о моей племяннице? Можете ли вы мне сказать; где разыскать Гризеллу Фейн?

— Я бы очень хотел это знать! — проговорил Роджер.

— Значит, она потеряна, она потеряна, бедное дитя! — запричитал Александр, и тут же к нему вернулось прежнее настроение. — Этого я и боялся. Безрассудное дитя, иной я ее и не помню, всегда упрямится, не понимает, что такое требования дисциплины. Бедное, бедное дитя! Мое сердце скорбит о ней.

Кельхэм нахмурился и взглянул на Роджера, как бы говоря, что от мистера Александра нельзя ожидать никакого благоразумия.

— Инспектор, — спросил он, — а что же вас привело сюда?

— На меня напали двое людей и отняли у меня бумаги, изъятые из комнаты Гризеллы. Я преследовал их до этого дома.

— До этого дома? — воскликнул Александр. — Вот проклятые идиоты!

— Да, ведь вы велели им ехать в другое место, не правда ли? — спросил Роджер с самым приветливым видом.

Позднее он сознался, что ему не следовало бы ни на минуту ослаблять внимания. Виною его беспечности явилось ликование. Услыхав, как Александр невольно проговорился, Роджер отбросил все свои сомнения. Но пока он торжествовал, Александр оттолкнул Кельхэма в сторону и прыгнул к Роджеру. Одного взмаха его огромной ручищи было достаточно, чтобы Роджер отлетел в сторону, а сам Александр бросился к двери и распахнул ее. Он уже был на половине лестницы, когда Роджер успел добежать только до площадки.

Следом за ним спешил Кельхэм.

Роджер не видел никакой возможности догнать беглеца, если ему не удастся только как-нибудь его задержать. Он быстро огляделся вокруг, но на площадке не было никаких вещей. Александр, который почти достиг подножия лестницы, оглянулся через плечо. Роджер при повороте поскользнулся на персидском ковре. И тут ему в голову пришла гениальная мысль: он одним рывком сорвал ковер, сложил его пополам и бросил к порогу входной двери. Ковер развернулся и довольно медленно опустился в нужном месте. На секунду он скрыл Александра, но Роджер заметил, что тот попытался отбросить в сторону невесть откуда появившийся «ковер-самолет».

Это было грубой ошибкой со стороны Александра, потому что ковер обвился вокруг его руки, а когда он попытался его стряхнуть, тот упал ему на голову и плечи. Он попробовал пробежать несколько метров до выхода, но зацепился ногами за порог и тяжело свалился у самой двери.

Роджер замедлил шаги.

Он побаивался новой атаки со стороны Александра, но тот не делал никаких попыток отбросить ковер и, тяжело дыша, прислонился к двери. Нелепое напыщенное выражение исчезло с его лица, он казался злым и обиженным.

— Какая муха тебя укусила?! — нарушил тишину Кельхэм. — Вест примет тебя за сумасшедшего, если ты будешь продолжать в том же духе.

— Не-ет, — покачал головой Роджер, — только не за сумасшедшего. — Он оттащил Александра от дверей, причем тот не оказал ни малейшего сопротивления, затем открыл дверь и приложил к губам полицейский свисток. По холлу эхом раскатился пронзительный звук, который напугал всех присутствующих. Не успев даже выйти из дверей, Роджер увидел две фигурки, которые двинулись по подъездной дороге. Водитель такси смотрел на него в явном замешательстве.

— Все в порядке, — обратился к нему Роджер, а потом снова обернулся к Александру: — Так что, по вашему мнению, они идиоты, раз решили направиться сюда, не так ли? Я говорю о ваших людях в машине. Вы поступили не очень умно, мистер Александр.

Он не закончил.

Изо рта Александра вырвался странный хриплый звук, и на глазах у Роджера человек начал меняться в лице. Губы посинели, доселе пунцовые щеки покрылись мертвенной бледностью, глаза закатились. Он вытянул руки по швам, конвульсивно сжимая и разжимая пальцы, потом поднял одну из них к горлу и дернул за воротник, одновременно раскачиваясь из стороны в сторону. Среди страшного хрипа с трудом можно было разобрать слова:

— Карман… жилетный карман…

Кельхэм подскочил к Александру. Роджер, удивленный и в то же время сомневающийся, не является ли припадок очередным трюком толстяка, крепко держал его за руку. Кельхэм обшарил карманы жилетки и с радостным восклицанием извлек из одного из них небольшую стеклянную ампулу. К этому времени Александр всей своей массой повис на Роджере, который с большим трудом удерживал его от падения. Кельхэм помял, что может произойти, и помог Роджеру донести толстяка до кушетки. Пружины застонали, когда на них опустилась необъятная туша.

Рот Александра раскрывался и Закрывался, как у рыбы, он продолжал хрипеть. Кельхэм вытряс из ампулы маленькую таблетку и поднес ее к глазам Александра, который энергично закивал головой.

— Принесите воды, — распорядился Кельхэм.

Роджер подбежал к служебному ходу, распахнул дверь и громко позвал горничную, которая сразу же прибежала.

— Воды, живее!

Девушка бросила испуганный взгляд на Александра и исчезла, чтобы почти немедленно возвратиться со стаканом воды. Подошли Меллор с Гарденером.

Александр проглотил таблетку и запил водой. Он сидел, порывисто дыша, лицо у него оставалось синим. Все присутствующие столпились вокруг, не сводя с него глаз, пока Кельхэм не сказал горничной:

— Вы свободны, Мэри.

Девушка поспешно удалилась, Кельхэм же как-то заискивающе улыбнулся, глядя на Роджера.

— Мне следовало вас предупредить, Вест. Он подвержен подобным припадкам, если его что-то пугает.

— Похоже, что в ближайшем будущем ему предстоит перенести множество припадков, — не особенно любезно буркнул Роджер.

Кельхэм нахмурился.

— Лучше бы вы не говорили подобных вещей! Не могли бы вы на несколько минут пройти со мной в кабинет?

— Не разрешайте мистеру Александру выходить из холла, — приказал Роджер, потом отправился с Кельхэмом, который не произнес ни единого слова, пока они не достигли кабинета. Кельхэм с усталым видом пригладил волосы.

— Я понимаю, что принес вам кучу хлопот, — начал он, — по-видимому, я не только не помог вам, но даже наоборот. Все дело в том, что вы напугали меня, явившись под вымышленным именем; я разозлился, как мне кажется, вполне справедливо. Однако теперь это все уже не имеет значения. А что касается Александра, дело обстоит иначе. Это очень состоятельный и эксцентричный человек, мой близкий друг. Я ему во всем помогаю. Мне бы не хотелось снова употреблять слово эксцентричный, но… — Он замолчал.

— Вы пытаетесь мне дать понять, что он не вполне нормален? — спросил Роджер напрямик.

— Пожалуй, это слишком, — сказал Кельхэм, — однако и не так уж далеко от истины. Во всяком случае, с ним порой бывают подобные припадки буйства, которые сменяются сердечными приступами. Он слишком тучен…

— Не мне судить, вменяем он или нет, — сухо возразил Роджер, — но я могу определенно назвать его поведение крайне подозрительным. Боюсь, что мне придется забрать его к себе в Ярд.

— Что именно вы имеете против него? — спросил Кельхэм. — В чем он обвиняется?

— Он напал на меня вчера ночью, он знал, что Гризелла Фейн приехала переговорить со мной, — ответил Роджер.

— Поразительное существо Гризелла, — проговорил Кельхэм, пожав плечами. — Никто никогда не может предугадать, какой она выкинет номер. Но это так, между прочим. Вы в корне не правы в отношении того, что прошлой ночью на вас напал Александр. Уверяю вас, он был здесь, когда я приехал, то есть немногим позднее одиннадцати, и с тех пор не выходил из дома.

Глава 9

Возвращение в Лондон

Разумеется, Роджер не поверил, но промолчал.

Кельхэм, казалось, почувствовал облегчение.

— Я думаю, в темноте все толстяки кажутся одинаковыми, — сказал он. — Почему вы приехали сюда, инспектор? Как я понимаю, не для того, чтобы повидаться с ним?

— Нет, я уже говорил, что где-то поблизости скрылись двое людей, — ответил Роджер и переменил тему разговора: — Мне вскоре нужно будет уехать в Лондон. Пока я еще здесь, что вы мне можете рассказать о Гризелле Фейн?

— Она дочь человека, которого я знал по работе. Ее отец попал в финансовое затруднение, пытался покончить с собой и набросился на своих товарищей. Он закончил жизнь в сумасшедшем доме. Я старался ей помочь, она удивительное создание, как вы, без сомнения, успели заметить. У нее, надеюсь, нет серьезных неприятностей?

— Я хотел бы задать ей несколько вопросов.

— В связи со смертью моего сына?

— Да. Она виделась с ним вчера вечером.

— Я начинаю понимать. По-видимому, вы узнали о том злополучном инциденте, когда она притворилась, будто стреляет в Энтони? Не делайте поспешных выводов.

— Разумеется.

— Прекрасно. Я думаю, мы договорились насколько возможно. Очевидно, вы пожелаете оставить здесь своих людей. Но не разрешайте беднягам болтаться вблизи дома, я не имею ничего против, если они будут находиться внутри. Уверяю вас, ни я, ни Александр не сделаем попытки сбежать. Да, кстати, не отразится ли на ваших планах, если я задержусь здесь до вечера или даже до завтрашнего утра? Смерть сына явилась колоссальным ударом для жены, я сильно за нее беспокоюсь.

— Постарайтесь приехать сегодня, — грубовато ответил Роджер. — А теперь я бы хотел снова повидаться с мистером Александром.

Александр по-прежнему сидел на кушетке внизу в холле. Синева сошла с его губ, но лицо оставалось пепельно-серым. Судороги тоже прекратились. Он приглушенным голосом разговаривал с Меллором и Гарденером. Последний казался заинтересованным.

— …действительно, должно быть, это был замечательный отпуск, — говорил Александр, — первоклассное обслуживание. Что касается вашей работы, то ее по праву можно назвать благородной. Служение на благо общества. Выслеживать опасных преступников, чтобы обезопасить жизнь и собственность людей. — Он медленно и печально улыбнулся. — Что касается меня, то вы же знаете, что в жизни редко случается так, как бы ты хотел. Надо признаться, в молодости у меня были честолюбивые планы. Заветной мечтой было стать знаменитым сыщиком. Кроме того, меня сильно привлекала красивая форма полицейских офицеров и их импозантная выправка. Мне и в голову не приходило, что капризы и превратности судьбы не дадут возможности реализовать мои честолюбивые планы.

Он поднял голову, когда Роджер и Кельхэм вышли в холл, и лицо его прояснилось:

— Энди, мой дорогой! А я уже думаю, куда вы пропали? И инспектор Вест, если я не ошибаюсь. Вы стали такой популярной личностью, инспектор… — Он поднялся на нетвердых ногах и сделал шаг вперед.

— Энди, скажи мне правду, был ли я… — Александр запнулся, потом с видимым усилием закончил свой вопрос, — буйным?

И когда Кельхэм не стал этого оспаривать, он жалобно вздохнул и горестно взглянул на Роджера:

— Я ужасно сожалею, инспектор, ужасно сожалею.

— Все в порядке, — резковато ответил Роджер.

— Пошли наверх, — предложил Кельхэм Александру, — а что вы думаете в отношении ленча, инспектор? Не согласились бы вы с нами перекусить?

— Нет, благодарю, — отказался Роджер. — Но если вы сумеете что-нибудь выделить для моих ребят, они будут вам благодарны.

— Я об этом позабочусь, — пообещал Кельхэм. — А пока до свидания.

Александр уже поднялся до половины лестницы. Ступал он тяжело, вид у него был невероятно подавленный. Роджер стоял таким образом, что ему был виден профиль толстяка, но в его поведении ничего не говорило о том, что он играет роль. Он исчез вместе с Кельхэмом за дверями кабинета.

— Ну, будь я… — начал было Гарденер.

— Ничего не говорите, — остановил его Роджер, — я все понимаю. Я не думаю, что Александр настолько болен, как хочет показать. И вообще я никому не верю и том доме. Мне потребуется полный и подробный отчет обо всем, что здесь произойдет. Гарденер, вы возвратитесь назад с, Кельхэмом, а вы, Меллор, оставайтесь на месте, пока я вас не отзову, и посматривайте, не появится ли Гризелла или один из тех парней, что напали на меня возле Виктории. Гарденер их видел.

В конторе находился один Эдди Дейл, но он не располагал никакими сведениями или «ужасными предупреждениями». При виде футляра от машинки он состроил кислую мину, но, когда Роджер извлек на свет божий саму портативку, нашел, что хотя эмаль поотбивалась, машинка была в рабочем состоянии. Роджер не сумел скрыть обуревающих его чувств, когда он напечатал на машинке несколько предложений, причем Эдди Дейл нетерпеливо дышал ему в шею, а потом они вдвоем сравнивали шрифт с тем, каким были напечатаны анонимные письма.

— Вот оно! — завопил Эдди Дейл.

Он ткнул пальцами в приметные «т» и «с», и Роджер с удовольствием присоединился к его бурному ликованию.

После этого Вест направился в кабинет начальника. Чартворд приветливо кивнул Роджеру и весело подмигнул.

— Я слышал, вы побывали на войне, Вест! — сказал он, поглядывая на нос инспектора, который хотя и затянулся новой кожей, но оставался красным и распухшим.

— Побывал, сэр, но особенно этим не горжусь. Я потерял несколько бумаг, которые изъял из комнаты Гризеллы Фейн, и мне представляется, что они имели огромное значение.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — проговорил Чартворд. — Вы были в Ньюбери, не так ли?

— Да, — сказал Роджер и вкратце объяснил, что случилось. Чартворд внимательно слушал.

— Вот и все, что я пока успел сделать, сэр. Впрочем, есть еще один вопрос…

— Что именно?

— Это — странное дело, и мне кажется разумным привлечь к нему посторонних. Я подумал о…

Чартворд подмигнул:

— О своем приятеле Лессинге, конечно!

— О Лессинге и Пепе Моргане, сэр.

— Хм. Зачем вмешивать в это дело частного агента?

— Меня беспокоит Кельхэм, сэр. К настоящему времени он великолепно знает всех наших людей, то же самое и Блэр. Я вовсе не настаиваю на том, чтобы нанять Моргана немедленно, но я хотел бы его иметь про запас на непредвиденный случай.

— Ладно, ладно, — согласился Чартворд.

В последующие два часа Роджеру явно не везло. Он позвонил Пепу Моргану, маленькому агенту, с которым частенько вместе работал. Увы, Моргана не было на месте.

Он добрался до дома почти в семь часов.

Его подавленность была настолько глубокой, что, пожалуй, даже общество мистера Мартина Веста не смогло бы ее уменьшить. В полном изнеможении Роджер опустился в кресло, рассматривая своего первенца, который с самым серьезным видом изучал собственные пальчики, лежа в кресле подле камина.

Неожиданно малыш заметил отца.

— Хэлло, парень! — заулыбался Роджер, нежно похлопывая его по голенькому тельцу. — Хэлло, Скуппи!

— Дорогой! — донесся голос Джанет. — Как ты думаешь, если я попрошу миссис Норман посидеть с малышом, а мы с тобой сходим в кино? Она только вчера мне говорила, что с удовольствием это сделает. Слава Богу, вынянчила своих троих, так что на нее я совершенно спокойно оставлю нашего Скуппи. Ну как, пошли?

— Что ж, согласен, — ответил Роджер.

Началась суета, как будто они собирались невесть куда, но добросердечная соседка и правда охотно согласилась помочь молодой парочке, и в самом начале девятого они уже сидели в местном кинотеатре, держа друг друга за руки. В перерывах раздавалась громкая ритмичная музыка, которая резко обрывалась, когда задвигались занавеси. Закончились журналы, должно было появиться название фильма, но вместо него на экране вспыхнуло объявление:

«Мистер и миссис Вест, пожалуйста, немедленно возвращайтесь домой».

— Роджер, — закричала Джанет, — Скуппи!

Глава 10

Угрозы в ночи

На улице они натыкались на всех прохожих, отдавливали им ноги и наслушались столько проклятий и нареканий, что их хватило бы на несколько десятков лет жизни. Первой бежала Джанет.

— Роджер, смотри, такси!

— Такси! — закричал Роджер.

Машина остановилась, они вскочили в нее. Джанет сообщила адрес. В эту минуту из темноты выступил какой-то человек и спросил:

— Это вы, мистер Вест?

— Дорогой, не задерживайся! — взмолилась Джанет.

— Поезжай одна, — решил Роджер, вылезая из машины и захлопывая дверцу. — Ты не успокоишься, пока не увидишь его. Поезжай с Богом! — Он повернулся к человеку, стоявшему рядом, будучи уверенным, что это сотрудник Ярда и что именно Ярд и послал «SOS». — Ну, в чем дело? — Однако он не узнал человека, скрывавшегося в тени, и спросил его: — Кто вы такой?

— Это не имеет значения, — последовал ответ. Неизвестный стоял вплотную к Роджеру, что-то прижимая к его боку. — Не спорьте и не тратьте понапрасну времени, Вест. Пошли вон туда.

Роджер возмутился:

— Я…

— Я разнесу тебя на куски, если ты вздумаешь упрямиться, — яростно прошипел второй.

Они двинулись к боковой улочке.

— Сюда, — скомандовал первый, все еще что-то прижимая к ребрам Роджера. Не оставалось ничего иного, как повиноваться.

Впереди замаячил небольшой деревянный сарай. Один из людей подошел к нему и отпер ключом дверь.

Если уж бежать, то следует сделать это немедленно. Роджер немного затормозил, но его стражи не спускали с него глаз. Человек с пистолетом — если это был пистолет — подтолкнул его в спину, и через секунду они все очутились в сарае.

Они заперли дверь, не зажигая огня. Потом щелкнул выключатель, и сарай тускло осветился неяркой лампочкой, свисающей на грязном шнуре с потолка. Помещение было совершенно пустым. На бетонном полу лежали кучи сора, стены были увешаны паутиной. Отвратительно пахло затхлостью и плесенью.

Теперь Роджер рассмотрел своих похитителей: лысый человек невысокого роста, с круглой добродушной физиономией, высокий тощий детина и маленький крепыш с рябым лицом.

Увидел Роджер и другое: один из них и впрямь был вооружен пистолетом, который в данный момент был направлен ему в живот.

— Что все это значит? — спросил Роджер, заставив свой голос звучать совершенно спокойно. Ему было понятно, что, если в их задачу входило его убить, они бы давно это сделали.

Человек с пистолетом сказал:

— Послушай, Вест. Ты разыскиваешь девушку по имени Гризелла Фейн. Это славная девушка. Она моя приятельница. Если ты осмелишься ее арестовать, у тебя будут серьезные неприятности. Ты понял?

— Да, — ответил Роджер.

— Что ты имеешь против нее?

— Она находилась в квартире Кельхэма, когда был убит молодой Кельхэм. Во всяком случае, как раз перед этим и сразу же после.

— Что еще?

— Ничего.

— Тогда почему ты забрал бумаги из ее комнаты?

— Вот тут ты ошибся, Лысый. Вернее, просчитался.

Человек вытаращил глаза:

— Как это так?

— Пока вы не вырвали у меня тех бумаг, я не придавал им никакого значения. А вот теперь убежден, что они очень важные.

Лысый человек с беспокойством заговорил:

— Говорил я вам…

— Заткнись! — заорал парень с пистолетом. — Послушай, Вест. Ты не только полицейский, но и человек, причем семейный. У тебя есть жена и мальчонка. — Тут он злорадно усмехнулся, и Роджер внутренне содрогнулся. — Так вот, если ты хочешь, чтобы они не пострадали, освободи Гризеллу и позабудь, как мы выглядим. О’кей, дорогой.

Тощий как будто дожидался этих слов: он ударил Роджера чем-то тяжелым по голове, и тот потерял сознание.

Через две минуты дверь сарая закрылась снаружи, и Роджер остался в полном одиночестве.

В первую минуту, когда Джанет увидела миссис Норман спокойно сидящей в кресле с журналом в руках, а малыша мирно посапывающим в кроватке, она не почувствовала ничего, кроме несказанного облегчения, но к полуночи ее стали одолевать всяческие страхи, и она не смогла противостоять искушению навести справки в Ярде.

Она спросила о Роджере, но ей ответили, что он не появлялся с половины седьмого.

— Как же это может быть? — закричала Джанет. — Его вызвали, он возвратился назад.

— Я ничего об этом не слышал, миссис Вест, — сказал дежурный, — но я сейчас все выясню. Подождите минуточку, прошу вас.

Однако получилось так, что к телефону подошел инспектор Слоун, который накануне вечером был у них дома. Он взволновался не меньше самой Джанет, потому что был абсолютно убежден, что не Ярд вызвал Веста из кино. Он обещал немедленно все выяснить, посоветовал Джанет сохранять спокойствие и положил трубку. Джанет с отчаянием взглянула на часы. Неожиданно ей пришла в голову другая мысль, она набрала новый номер.

Раздался сонный хриплый голос:

— Лессинг слушает! Кто у телефона?

— Джанет. Марк, не смогли бы вы сейчас же приехать? Что-то случилось с Роджером, что-то загадочное, и я просто не в состоянии одна-одинешенька оставаться здесь всю ночь. Не могли бы вы приехать?

— Буду раньше чем через двадцать минут, — заверил ее Марк. — Джэн, скажите, ничего очень плохого не случилось, нет? Роджера не ранили?

— Я не знаю, где он, — заплакала Джанет, — я… — Но тут она замолчала, потому что в комнате над нею послышался какой-то шум. Она закричала в ужасе: — Марк, скорее, в доме кто-то есть… — Забыв положить на место трубку, Джанет вихрем промчалась по лестнице к детской.

Колыбелька была пуста.

— Боже великий, — только и смогла выговорить несчастная, — не допусти, чтобы ему причинили зло!

Снаружи раздались шаги, кто-то бегом удалялся от дома. Подскочив к окну, которое было широко распахнуто, она закричала, что было сил:

— На помощь! На помощь! Полиция!

Она закричала еще раз и заметила, что в противоположном окне засветился огонек. Оно растворилось, наружу высунулись голова и плечи миссис Норман.

— Что такое, миссис Вест?

— Пожалуйста, приходите, — взмолилась Джанет, — пожалуйста! Они унесли Скуппи, они забрали нашего Скуппи!

Больше она ничего не могла прибавить. Опрометью бросившись вниз по лестнице, она отворила дверь. А может быть, их снаружи ждет машина? Увы, ничего не было видно, да и шаги давно затихли. Из дома появились миссис Норман и ее супруг, пожилая пара в халатах и шлепанцах. У мистера Нормана волосы буквально стояли дыбом.

Джанет говорила сквозь всхлипывания:

— Я услыхала шум и… Он исчез, он исчез!

— Пойдемте, моя дорогая, — сказал Норман. Он подхватил ее под руку и повел в дом. — Вам не следует волноваться, ничего серьезного не может произойти. — Несмотря на то, что это были, по сути дела, пустые уговоры, они все же как-то успокаивали Джанет.

— Садитесь, — приговаривала миссис Норман, усаживая ее в кресло, — а теперь сделайте глоточек вот этого. — Она отвинтила пробку плоской фляжки, которую предусмотрительный мистер Норман захватил с сопим, тщательно обтерла горлышко и скомандовала: — Откиньте голову.

Подставив одну руку под подбородок Джанет, мистер Норман самолично влил несколько глотков виски в рот молодой женщины, бросив жене через плечо: — А ты, Нора, отправляйся в спальню и осмотри все хорошенько.

— Я сама пойду! — закричала Джанет.

— Сидите, сидите, — дорогая. Все, что сделаете вы, сумеет сделать и Нора.

Проглотив виски, Джанет почувствовала головокружение и тошноту. Щеки у нее побледнели. Приземистая фигура Нормана закружилась перед глазами. Но вдруг сквозь звон в ушах ей послышался крик ее ребенка. Она выпрямилась, ухватилась за ручки кресла в полном смятении чувств с натянутыми до предела нервами.

Сверху донесся голос миссис Норман:

— Он здесь. Он в целости и сохранности.

— Нет, — воскликнула Джанет, — нет, я… — Она вскочила и, не чуя под собой ног, взлетела наверх, прыгая сразу через две ступеньки.

Миссис Норман стояла возле раскрытой двери в ее спальню и, когда Джанет подбежала к ней, указала на ребенка, спящего посреди материнской кровати.

Глава 11

Новые известия о Гризелле

— Я просто ничего не понимаю, — в который раз повторила Джанет Марку, который только что приехал. Она держала малыша на руках, он проснулся и удивленно глядел на нее. — Скажите мне: ради чего им потребовалось представлять, будто они его унесли? Негодяи! Я никогда не испытывала таких мучений… — Тут она перевела дыхание. — Кто-то должен разыскать Роджера. Уверена, что эта история связана с ним, убеждена. — Она взглянула на сына и твердо сказала: — Я ничего не могу поделать, но сегодня он должен спать в моей комнате, я ни на секунду не оставлю его одного. Марк, не перенесете ли вы колыбельку?

Через двадцать минут она уже немного успокоилась. Две таблетки аспирина и чашка крепкого чая помогли ей прийти в себя, на щеках даже появился легкий румянец. Она закурила сигарету, что позволяла себе крайне редко, и просительно посмотрела на Марка. Миссис Норман отправилась к себе, чтобы принести мужу, которого выставили на пост возле дверей спальни, теплую одежду.

Марк снова позвонил в Ярд и подробно объяснил, что произошло. Его заверили, что уже организованы поиски Роджера и как только они получат какие-нибудь известия, сразу же позвонят им.

— Больше мы ничего не сумеем сделать, — сказал Марк.

На улице раздались шаги и замерли у калитки. Ворота распахнулись, потом с шумом захлопнулись.

— По-видимому, к нам кого-то прислал Ярд, и парень недоволен, что его разбудили среди ночи, — произнес Марк, поднимаясь и подходя к двери. Распахнув ее, он проговорил приглушенным голосом: — Роджер!

На пороге действительно стоял Роджер, весь в синяках и ссадинах, утомленный, грязный и оборванный.

— Роджер! — воскликнула Джанет, бросаясь к нему на шею.

— Жив и более или менее здоров, — проговорил Роджер с гримасой. — Но у меня страшно болит голова! Не найдется ли чашечки кофе?

— Конечно, мы сами только что пили чай, — сказала Джейн.

— Что у вас творится? — изумился Роджер. — Марк, ради чего ты здесь очутился? И почему у Джанет такой вид? — Он замолчал, услышав шаги в зале. Тут появилась миссис Норман в теплом халате с перекинутым через руку клетчатым пледом. — Что здесь происходит?

— У нас случился небольшой переполох, — ответил Марк, — но теперь уже все в порядке.

Тут Джанет дала волю своему языку. Роджер слушал ее с каменным лицом. Когда она закончила, он медленно произнес:

— Значит, они нас предупредили, показали, чего следует ожидать. Но я нагоню полон дом людей, пока не прекратится этот фарс! Они у меня еще попляшут! — добавил он мстительно.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Вест, — поспешила вмешаться миссис Норман, — мой муж стоит на страже наверху.

— Э! — оторопело воскликнул Роджер. — На страже? А, понятно. Вы хорошие люди. Однако я не хочу вас больше задерживать, так как совершенно уверен, что сегодня можно больше не опасаться никаких неприятностей. Но в одном, миссис Норман, вы могли бы нам сильно помочь. Не разрешили бы вы приютить у себя парочку людей с завтрашнего утра, чтобы они приглядывали за нашей квартирой? Они вам не будут мешать, уверяю вас. Конечно, никто не узнает, что они находятся у вас и чем занимаются.

— Ничего не может быть проще! — ответила миссис Норман и закричала, обращаясь к мужу: — Тед, Тед, все в порядке. Ты можешь оставить пост.

Через несколько минут после того, как Норманы удалились, из Скотленд-Ярда прибыло двое людей в штатском. Они были поражены, когда им отворил дверь сам Роджер. После этого Роджер долго разговаривал с Ярдом, сообщая приметы задержавших его троих людей. Когда с этим было покончено, он подумал было связаться с администратором кинотеатра, но, немного подумав, отложил разговор на утро. Сотрудники Ярда были помещены в гостиной, причем им было строго-настрого приказано будить его при малейшей тревоге, после чего Роджер отправился спать. Марк тоже остался у них.

Роджера разбудил стук почтальона. Один из работников Ярда отворил дверь и расписался за заказное письмо. Роджер вышел на площадку и попросил принести письмо к нему наверх.

Это был маленький конверт, запечатанный красным воском. Адрес был напечатан на машинке: «Лично инспектору Весту». Он взглянул на двери спальной. Джанет все еще спала, хотя малыш уже весело лопотал. Светало, время приближалось к семи.

У дверей появился Марк.

Роджер надорвал конверт. Внутри находился сложенный пополам листок бумаги с машинописным текстом. Развернув его, он прочитал: «К этому времени ты уже знаешь, как это будет просто, Вест. Это письмо было отправлено до того, как мы с тобой поговорили или навестили твой дом, но мы точно знаем, что хотим сделать, и мы обязательно это сделаем. Мы не собираемся причинять зло твоей жене или ребенку, но…»

Роджер криво улыбнулся и передал записку Марку.

— Они самоуверенны, не так ли?

— Они дураки, — коротко ответил Марк. — Никто, кроме дурака, не вообразит, что можно напугать сотрудника Ярда, но, даже если они рассчитывали на то, что ты отступишься, они должны знать, что половина Ярда вскоре будет преследовать их по пятам.

— Это только половина дела, — сказал Роджер, — очевидно, они думают, что мне известно что-то, о чем не догадываются остальные. Они не хотят, чтобы я рассказал об этом.

— Ну а ты знаешь это что-то?

— Если знаю, то неосознанно. Очевидно одно, — произнес он, подмигивая, — они страшно обеспокоены. Мы всегда знали, что это серьезное дело, но приятно сознавать, что мы им не даем покоя. Кто будет первым принимать ванну, ты или я?

Вскоре после этого крики малыша стали более громкими, и Джанет проснулась, чтобы спуститься вниз за бутылочкой. Роджер принял ванну и побрился, после чего пошел к телефону. Он отправил своих людей завтракать и велел им возвратиться через час. Они спали поочередно и заверили его, что чувствовали себя вполне свежими. К тому времени, как Джанет приготовила завтрак, он успел еще раз переговорить с Ярдом, но никаких новостей не узнал. Кроме того, он договорился с фирмой Пепа Моргана послать двух агентов в дом мистера Нормана, позвонил миссис Норман, предупреждая об их приходе, а потом ему удалось раздобыть личный номер телефона управляющего кинотеатром.

Этот достойный джентльмен все еще находился в постели и, несомненно, был разбужен, о чем свидетельствовал его недовольный тон. Впрочем, его голос сразу же изменился, когда Роджер суховато отрекомендовался:

— Это старший инспектор Роджер Вест из Скотленд-Ярда. Вы меня хорошо слышите, мистер Лавлес?

— Э-э? Скотленд-Ярд? Да, да.

Через пять минут Роджер положил трубку. История была проста: накануне вечером примерно в половине восьмого в кинотеатр позвонил какой-то человек, назвался инспектором полиции и попросил передать на экране объявление. Управляющий ни на секунду не усомнился, потому что подобные просьбы поступали и раньше. Единственный дополнительный факт, который Роджеру удалось выяснить: звонили по личному телефону, и, как думал управляющий, вызов был междугородный. Первый голос попросил подождать, после чего послышались звуки, которые, по его мнению, означали переключение. Текст объявления ему был сообщен решительным и твердым голосом.

— Вы бы смогли узнать снова эти голоса? — на всякий случай спросил Роджер, хотя это не могло бы послужить уликой. Управляющий ответил, что «пожалуй, да».

В Ярде Веста ожидало несколько посланий. Одно от Гарденера, который сообщал, что выехал из «Тополей» в половине восьмого утра на полицейской машине Ньюберского отделения, следуя по пятам за Эндрю Кельхэмом. Александр все еще оставался в доме, за которым наблюдал Меллор. Больше ничего важного не было, и Роджер отправился с отчетом к Чартворду.

— Послушайте, Вест, — заметил Чартворд, выслушав Роджера, — если вы считаете, что вашей жене так будет спокойнее, я передам дело кому-нибудь другому. — Но, увидев выражение лица Роджера, он плутовато подмигнул и сказал: — Ладно, ладно, не глядите на меня так, как будто я вас обвинил в предательстве. Ну а что слышно об этой особе, как ее, Гризелле? Похоже, что эти люди были весьма обеспокоены ее судьбой?

— Может и так, сэр, а может, это всего лишь уловка, чтобы заставить нас сосредоточить наше внимание на ней одной, пока они займутся чем-нибудь еще.

Зазвонил телефон, и Роджер собрался уходить.

— Подождите минуточку, Вест! — сказал Чартворд, внимательно слушая то, что ему сообщили по телефону. — Ладно! — ответил он коротко и дал отбой.

Потом взглянул на Роджера:

— Это был Слоун. Он думает, что обнаружил Гризеллу Фейн.

Глава 12

Гризелла найдена

Детектив-инспектор Слоун, высоченный детина с румяной физиономией, внушительными мускулами и голубыми глазами, которые выражали такое же нетерпеливое возбуждение, как и глаза Гарденера, стоял на углу маленькой улочки близ Илинг Коммон. В дальнем конце улицы находилось еще двое полицейских в гражданской одежде, кроме того, по улице расхаживало несколько человек в форме. Машина Роджера подъехала к углу, но не вывернула на улицу, и Слоун подбежал к ней.

— Она еще здесь? — нетерпеливо спросил Роджер вместо приветствия.

— Да, мы ее стережем как надо, — хвастливо ответил Слоун. — Я ее сам выследил до этого самого места. Узнал ее и ее одежду по фотографии и описанию, которое разослано по отделам.

— С ней есть еще кто-то?

— Не знаю. Мы не видели, чтобы в дом входили или из него выходили, но мы к нему очень близко не приближались. Я подумал, что следует дождаться вас, — добавил Слоун с широкой улыбкой.

Они прошли быстрыми шагами по улице, причем один полицейский шел следом за ними, а второй находился поблизости. Здесь было расположено два десятка маленьких особнячков, разных и в то же время чем-то похожих один на другой, каждый в аккуратненьком затейливом садочке. Точно таким же был и «уголок», в который вошла Гризелла. Роджер открыл калитку. Она заскрипела. Двойные ворота короткого подъезда к гаражу находились в противоположном конце сада, гараж вообще не был виден.

Сержант обошел дом сзади, Роджер же постучал в дверь. Ответа не последовало.

Он постучал еще раз, потом нажал изо всех сил на кнопку звонка. Они ясно слышали заливистый звон, но после того, как Роджер снял палец с кнопки, в доме снова воцарилась тишина. Слоун кашлянул. Роджер, нахмурившись, приказал проверить, нет ли открытых окон.

Имеющийся у них ордер на обыск давал полное право выломать дверь, и, после того как Слоун сообщил, что все окна закрыты, а задняя дверь на запоре, Роджер не стал больше ждать. Он вынул из кармана пистолет и с его помощью разбил стекло. Осколки посыпались на пол, но других звуков слышно не было.

Роджер протянул руку и нащупал засов. Они вошли в узенькую, хорошо освещенную переднюю, где стоял шкаф, несколько стульев, а на блестящем натертом полу лежало несколько ярких половиков. Из передней в разные стороны вели три двери, лестница была расположена прямо против входной двери.

— Пройдите, пожалуйста, и отоприте заднюю дверь, — попросил Роджер.

Слоун отправился на заднюю половину, а Роджер проверил все нижние комнаты, но они были пусты. Обстановка современная и в хорошем состоянии, все чисто прибрано, но на столе в гостиной стояли три пепельницы с окурками, причем на некоторых из них виднелись следы губной помады.

Они вместе двинулись наверх, где размещались четыре спальни и ванная, но и там было пусто, хотя все выглядело так же, как помещения внизу: будто здесь регулярно жили и часто прибирались. Единственными звуками были их собственные шаги и приглушенные голоса.

На площадке у стены под самой дверью-трапом от чердака стоял стул. Слоун остановился около него в ожидании всяческих неожиданностей, в то время как Роджер взгромоздился на стул и толкнул трап руками. Он с громким стуком откинулся назад.

Роджер схватился за край люка и подтянулся на руках. Когда он достиг дощатого потолка, ему показалось, что что-то наверху зашевелилось, но когда он выпрямился — на чердаке было достаточно высоко, чтобы он сумел это сделать, — он никого не увидел. Следом поднялся и Слоун, и они, стоя рядом, осмотрели удивительно чистое помещение. В одном углу были составлены пирамидой чемоданы и сундуки вместе с обломками старой мебели, подушками и одеялами. Во втором углу в огромной цистерне булькала вода. Чердак был хорошо освещен через застекленную крышу, но, кроме того, здесь имелась и электропроводка.

Роджер заглянул за цистерну, потом неожиданно опустился на четвереньки. Цистерна стояла на деревянных подставках, так что между полом и ее дном оставалось пространство в несколько дюймов. По другую сторону цистерны он ясно заметил пару туфелек. Он усмехнулся и выпрямился.

— Ладно, мисс Фейн, — проговорил он, — вылезайте-ка сюда.

Он встал с одной стороны цистерны. Слоун с другой. Послышались шорох, возня, и наконец появилась Гризелла Фейн. Прежде всего Роджер увидел ее злые глаза и тяжелую трость, которую она подняла над головой, воскликнув:

— Отойдите, отойдите, не то…

Роджер шагнул вперед. Девушка замахнулась, но он вытянул руку и спокойно отвел удар, затем схватил ее за запястье. Гризелла замерла и молча смотрела на него взглядом пойманного зверька. Единственным чувством, которое он испытывал в этот момент, была жалость к девушке. Казалось, она сейчас заплачет.

— Я знал, что был прав, — ликовал Слоун.

— Вы будете вести себя разумно? — спросил Роджер.

— Что же еще мне остается? — горестно ответила она.

— Вот это сила духа! — улыбнулся Роджер. — Спускайся и подай ей руку.

Гризелла не делала попыток сбежать. Слоун протиснулся через люк и спрыгнул вниз, следующей спустилась Гризелла. Она сделала это с опаской, но Слоун схватил ее за талию и осторожно опустил на пол. Через минуту Роджер к ним присоединился, вытер пыльные руки о брюки и крикнул сержанту, стоявшему у входа:

— Подайте сюда машину!

— Каким образом вы узнали, что я здесь? — спросила девушка.

— Вас видели, когда вы пришли.

— Когда? — спросила Гризелла, нахмурившись. — Было совсем темно, когда я приехала.

— Послушайте, — сказал Слоун, — сегодня утром я видел, как вы входили в этот самый дом, не более чем дна часа назад, и…

— Глупости! Более суток я и носа не высовывала из дома, — выпалила Гризелла.

— Да? — изумился Слоун.

— Вы поступили бы умнее, если бы разыскали других, — с горечью продолжала Гризелла, — а не тратили столько времени на мои поиски. Я понимаю, что вы мне не верите, но я не выходила из дома вот уже 24 часа. Я знаю, что сюда кто-то приезжал, какая-то женщина. И несколько мужчин тоже. Я пряталась на чердаке, и, мне кажется, они не знали о моем присутствии. Я пыталась спуститься вниз, но не справилась с люком.

Она казалась расстроенной, утомленной, под глазами появились синяки, веки покраснели.

Слоун скептически воспринял слова девушки, но Роджер неожиданно спросил:

— Когда вы последний раз ели, мисс Фейн?

— Вчера завтракала.

— Вчера?

— У меня была маленькая плитка шоколада, она помогла мне поддержать силы, — ответила Гризелла. У нее перехватило горло, она отвернулась и чуть слышно прошептала: — Я ужасно хочу пить… Не могла бы я выпить чашку чая?

— Конечно, можете, — ответил Роджер. — Пройдемте в кухню.

— Мне не о чем особенно рассказывать, — заговорила Гризелла, когда покончила с приготовленным Роджером чаем. — Я приехала в дом своих друзей и провела там ночь, а потом, вчера утром, еще до рассвета, перебралась сюда.

— Почему вы перебрались сюда?

— Я для этих людей выполняла кое-какую работу и подумала… — Она не договорила.

— Продолжайте.

— Я подумала, что живущие здесь люди смогут мне помочь, — произнесла Гризелла, но вдруг яростно добавила: — Они убили Энтони Кельхэма! Я слышала, как они об этом рассуждали. Вы мне не поверите, но они его убили!

— Как вы попали внутрь? — спросил Роджер.

— Когда я приехала, еще никто не вставал, а я знала, где хранится у них ключ от черною хода. В гараже. Я собиралась дождаться, пока они спустятся вниз, но тут кто-то позвонил у входа. Я находилась здесь, в кухне, дверь была открыта. Я увидела, как мистер Беллью открыл дверь, потом услышала собственное имя. Человек вошел, сказал, что за ним гнались до Илинга, и спросил, не приехала ли я сюда. Мистер Беллью ответил «нет». Человек предупредил их, чтобы они были поосторожнее, потому что их смогут привлечь за соучастие в убийстве Кельхэма.

Гризелла говорила очень быстро, не отводя своих блестящих глаз от Роджера.

— Это правда, — добавила она в отчаянии, — я понимаю, что все это звучит неправдоподобно, но это правда.

— Что произошло потом?

— Они оба поднялись наверх. По-видимому, мне следовало тогда же от них уйти, но я знала, что вы подозреваете меня в убийстве, и понадеялась разузнать еще кое-что, вот и осталась. Понимаете, я прекрасно знакома с этим домом. Я пошла в большую комнату и спряталась за ширмой на случай, если они войдут. В доме находились Гай Беллью, его брат и незнакомец. Они прошли на кухню, а я поднялась наверх, решив, что лучше всего спрятаться на чердаке. Я подумала, что, если они уйдут из дома, я спущусь вниз, просмотрю весь дом и, может быть, найду дополнительные улики. Я не пробыла наверху и пяти минут, как они снова поднялись по лестнице. Я испугалась, что они услышали, как захлопнулся чердачный люк, но они ничего не сказали. Стул всегда стоит под люком, поэтому ничего странного в этом не было. Итак, я осталась, прислушиваясь к каждому звуку, надеясь, что они уйдут. Но, когда они ушли и я попыталась спуститься, оказалось, что люк заперт на задвижку.

Слоун больше не казался скептически настроенным. Они с Роджером привыкли к фантастическим, невероятным историям и прекрасно научились отличать правду от лжи. Ее рассказ с массой подробностей звучал вполне убедительно.

— Эти самые Беллью, они что, уехали вчера?

— Они отсутствовали почти целый день, возвратились около семи и вскоре снова ушли, — сказала Гризелла. — Я слышала, как они еще раз приходили около часа ночи, а может быть, и позднее. Я расстелила на полу старые одеяла и подушки и попыталась заснуть. Понимаете, после того, что я услышала, я понимала, что не имело смысла обнаруживать себя. Я… Мне показалось, что они намерены заставить вас поверить в то, что я убила Энтони Кельхэма.

— Понятно, — кивнул головой Роджер, — а теперь в отношении Беллью. Скажите, один из них лысый с довольно добродушной физиономией, да?

Она казалась пораженной:

— Да, это Мортимер.

— А второй длинный малый со впалыми щеками?

— Это Гай.

— Скажите, заходивший сюда человек — это крепыш с уродливой физиономией и скрипучим голосом?

— Ну да, — совсем тихо ответила Гризелла. — Значит, вы их знаете?

— Я не знал их имена до той минуты, как вы мне об этом сказали, но я с ними уже встречался. Скажите, мисс Фейн, когда вы впервые поднялись на чердак, не слышали ли вы, чтобы кто-нибудь подходил к самому люку?

— Ну, кто-то поднялся по лестнице, как я уже говорила, но где он стоял, я не знаю. А что?

— Потому что они, несомненно, знали о вашем присутствии в доме, догадались, где вы спрятались, и закрыли задвижку, чтобы вы не смогли сбежать. — Тут он подмигнул Слоуну. — Все было сработано чисто, Биль, и они вас на этом поймали, не так ли? Они наверняка обошли дом вокруг, перелезли через ограду и вышли через чей-нибудь чужой участок.

— Я следил очень тщательно и не заметил ничего подобного. Но я мог бы присягнуть, что женщина, которая сегодня утром вошла в этот дом, была мисс Фейн. На ней была одежда, точно соответствующая данному описанию: цветной макинтош, о котором вы сами, инспектор, мне рассказывали. С капюшоном.

— Но я же оставила его в общежитии! — закричала Гризелла.

— Мы вскоре узнаем, находится ли он все еще там, — пообещал Роджер.

На подоконнике стоял телефон. Роджер позвонил в общежитие на Букингэм Палас Гейт и сразу же узнал голос дамы. Не успел он назвать своего имени, как она затараторила:

— Ах, какое счастье, инспектор, что вы позвонили. Вы должны немедленно приехать. Я уже заявила в Скотленд-Ярд. У нас произошло ограбление. Комнату мисс Фейн буквально перевернули. Пропало большинство ее вещей.

— Скажите, а пестрый макинтош мисс Фейн на месте?

— Из ее верхних вещей вообще ничего не осталось!

— Не осталось, да? Прекрасно! — воскликнул Роджер и услышал, как она разразилась возмущенными криками. — Я скоро буду, — пообещал он и повесил трубку.

— Но я не улавливаю в этом поступке никакого смысла, — растерянно проговорила Гризелла, — чего ради…

— Вы не можете рассчитывать на то, чтобы я посвятил вас во многие подробности, — рассудительно заговорил Роджер, — но вот что можно предположить. Допустим, они хотят на вас свалить вину, как вы нам сами говорили, а также стремятся, чтобы полиция вас разыскала. Что может быть лучше, чем запереть вас на чердаке? Какая-то особа среди дня является в вашем плаще, «подманивая» полицию, и незаметно уходит задними дворами? Предупреждаю, я не утверждаю, что так оно и было, но это вероятно.

Сержант, которому было поручено подогнать машину к крыльцу, доложил, что все в порядке, и Роджер со Слоуном вышли в маленький и красивый задний сад.

Они без труда обнаружили пролом в изгороди, через который, по-видимому, скрылись Беллью: со стороны дома его скрывал угол кирпичного гаража, который занимал часть сада.

Неожиданно полумрак гаража прорезала желтая вспышка, сопровождающаяся грохотом выстрела, произведенного изнутри. Слоун вскрикнул, отскочил назад и упал лицом в землю. Звук второго выстрела вновь прогремел над их головами.

Глава 13

Выкуренные

— Бросайте оружие! — закричал Роджер, одновременно выхватывая свой пистолет и скрываясь за углом гаража.

Из дома вышла Гризелла с сержантом и двумя другими полицейскими. Он их поманил к себе, и они тотчас же подбежали к гаражу.

— Внутри скрывается один, а может быть, даже двое вооруженных людей, — объяснил Роджер, — будьте осторожны, держитесь на расстоянии и стреляйте так, чтобы их только ранить, но не убить. — Он передал сержанту свой пистолет и добавил: — Вам, мисс Фейн, самое лучшее было бы возвратиться в дом. Отправляйтесь вместе с мисс Фейн, констебль, и позвоните в Управление. Сообщите лично помощнику комиссара, что вооруженные люди скрываются в гараже и нам, возможно, придется их оттуда выкуривать. Передайте также, что инспектор Слоун ранен, нам нужна «скорая помощь».

После того как они ушли, он более тщательно осмотрел выбранные ими позиции. Соседи «уголка» находились в саду, но больше никто не был потревожен. Двое полицейских в форме стояли у дома, а сержант и двое других людей — у заднего конца гаража.

Роджер дошел до конца «уголка» и шепотом отдал распоряжение полицейскому:

— Раздобудьте несколько камней, вон те кирпичи вполне сойдут, и при необходимости бросайте их, но ни в коем случае не приближайтесь. — Осторожно он подошел ко входу, где лежал Слоун, и подобрался к дверям.

В гараже горел тусклый свет, он отбрасывал на стену тень человека. Роджер приближался к самой двери и расслышал знакомый скрипучий голос:

— Не могли бы мы прорваться?

— Нет, нет, идиот, и не спускай глаз с задней двери, будь ты проклят, иначе они войдут сюда этим путем.

Роджер решил, что к задней стене гаража направился тощий детина со впалыми щеками. Что касается личности человека со скрипучим голосом, тут не было никаких сомнений. Роджер на минуту задумался, больше всего мечтая, чтобы у него в руках был его пистолет, а затем снял с головы фуражку и высунул ее на уровне окна. Тотчас же раздался выстрел, и фуражка чуть было не выскочила из его рук.

— Это вы, Вест? — закричал человек, но Роджер ничего не ответил. Он выпрямил Слоуну ноги и начал медленно отступать назад, осторожно подтягивая товарища.

— Кто бы это ни был, лучше сюда не заходите, — проскрипел человек, — вам отсюда живым не уйти.

Роджер молчал, продолжая вытягивать Слоуна. Больше выстрелов не было. Не значит ли это, что у этих людей мало патронов?

— Осторожно, сэр! — вдруг закричал полицейский. Роджер отпрыгнул. Пуля просвистела мимо, а в дверь полетело несколько кирпичей. Они ударили в стену в дальнем конце. Роджер оглянулся.

— Спасибо, здорово сработано. Следите за ними.

Он снова нагнулся, ухитрился просунуть одну руку под грудь Слоуну, вторую — под ноги и приподнял бесчувственное тело. Тут к нему на помощь подбежал один из полицейских, который взвалил Слоуна к себе на спину и быстро отнес его в дом. Гризелла выглядывала из кухонного окна. В передней Слоуна опустили на кушетку — на его груди виднелись две раны. Слоун был смертельно бледен, вся его одежда пропиталась кровью.

Гризелла предложила присмотреть за раненым.

Роджера несколько приободрила ее помощь и он поспешил назад на поле битвы. Стрельбы не было. Сержант с пистолетом хотел ворваться в гараж, но Роджер категорически запретил ему это делать. Им придется выкурить мятежников. Не было никакого смысла рисковать собственными жизнями, сейчас это был всего лишь опрос времени, если только попавшие в ловушку люди не вздумают прорваться через окружение, понадеявшись на свое оружие.

Теперь у них было сколько угодно зрителей. Зеваки стояли в садах и у окон домов, не обращая внимания на настоятельные призывы разойтись по домам.

Роджер забрал обратно свой пистолет и занял такую позицию, чтобы ему было видно оба конца гаража. Так ему вполне хватило бы времени произвести выстрелы, если бы Беллью решились на прорыв.

И правда, из гаража вдруг выскочил высокий парень и бросился к верхнему концу сада, стреляя на ходу. Находящийся перед ним полицейский споткнулся и упал. Роджер выстрелил, но промахнулся. Второй полицейский, несмотря на опасность, прыгнул вперед, третий запустил в беглеца кирпичом. Высокий убегал. Он сделал еще два выстрела. Одна из пуль угодила в окно, кто-то пронзительно вскрикнул, женщины закричали. Между Роджером и Длинным находилось с десяток людей, поэтому Роджер боялся стрелять, чтобы не поранить одного из них. Проклиная всех зевак, он бросился вдогонку за Длинным. Вскоре расстояние между ними сильно сократилось, и тут беглец обернулся и выстрелил. Роджер бросился на землю, пуля пролетела над его головой. Теперь, лежа на земле, он спокойно прицелился; если бы он и промахнулся, то пострадала бы только каменная стена.

Пуля попала Длинному в бедро, тот упал и выронил револьвер. Тяжело дыша раскрытым ртом, он казался до крайности напуганным.

Подбежали полицейские, и Роджер вернулся к гаражу, ужасно волнуясь: может быть, второму удалось ускользнуть… Пока Роджер раздумывал, имеет ли смысл рискнуть ворваться внутрь гаража и захватить Лысого, к дому подъехала крытая машина, из которой выскочило несколько полицейских. Они были вооружены пистолетами, у одного в руках была небольшая санитарная сумка. Это прибыл дивизионный инспектор Илинга, которого Роджер знал.

— У нас есть слезоточивый газ, — крикнул он, подходя к Роджеру. — Надеюсь, мы не опоздали?

— Я тоже надеюсь. Ну так преподнесите ему свой гостинец!

Интересно посмотреть, подумал Вест, что предпринял человек в гараже, когда в помещение влетели стеклянные бомбы со слезоточивым газом, разлетелись на мелкие осколки, и газ с шипением вырваться наружу? Роджер, у которого не было специальной маски, вынужден был остаться снаружи во время последнего акта трагедии. Он ждал как на иголках. Наконец через несколько минут, показавшихся целой вечностью, из гаража показался кашляющий и отплевывающийся человек, по лицу которого струились обильные слезы. Газ начал выходить наружу; Роджеру пришлось отступить, потому что у него тоже защипало глаза. Порыв ветра погнал газ в сторону садов, изгороди которых теперь были плотно усеяны зеваками, и Роджер злорадно усмехнулся, заметив, как поспешно они ретировались.

Под его наблюдением увезли длинного Беллью. Выкуренный из гаража человек, имени которого Роджер не знал (это был не Мортимер Беллью, Лысый, как его окрестил Роджер, а неизвестный со скрипучим голосом), все еще промывал глаза на кухне. Рядом с ним стояли полицейские, да и весь небольшой домик был набит народом. Роджер пробрался к тому месту, где лежал Слоун, перевязанный до самой шеи, с толстыми тампонами, наложенными над пулевым отверстиями, чтобы остановить кровотечение. Он был еще все без сознания, но Гризелла отметила:

— Я думаю, что теперь он поправится.

Роджер с любопытством посмотрел на девушку. Она по-прежнему выглядела усталой, но сделала все быстро и ловко, не воспользовавшись при этом прекрасной возможностью сбежать.

Подъехали «санитарная помощь» и полицейский вездеход из Ярда. Из него вышла монументальная фигура Чартворда. Он протиснулся через быстро растущую толпу зевак и сразу же, как только очутился в зале, подозвал Роджера, который кратко доложил обстановку.

— Хм, — усмехнулся Чартворд, — давайте посмотрим на негодяя, которого вам удалось задержать.

Роджер первым прошел на кухню. Человек сидел с унылым видом на табурете, глаза у него еще слезились.

Полосы были совершенно мокрыми, порванная одежда в пыли. Казалось, что его больше нечего опасаться.

— Как вас зовут? — спросил Чартворд, который никогда не поручал допрос своим подчиненным, если сам оказывался на месте происшествия.

— А как вас зовут? — с нахальным видом спросил одержанный.

— Послушайте, если вы…

— Осторожнее! — закричал Роджер.

Он увидел нож, который человек вытащил из кармана. Один ловкий прыжок — и малый освободился от полицейских, которые ослабили внимание. Роджер бросился вперед. Человек отвернулся от Чартворда и с поднятым ножом прыгнул к нему. Инспектор понял, что этот человек ждал удобного момента, чтобы убить его, Роджера.

Глава 14

Человек, который не желал говорить

Чартворд размахнулся своей огромной ручищей, и в ту минуту, когда нож уже совсем коснулся груди Роджера, он нанес такую затрещину нападавшему, что тот свалился с ног. Острие ножа разорвало мундир Роджера, потом все услышали, как нож со стуком упал на пол. В одно мгновение двое полицейских набросились на преступника. Чартворд поглядел на свою пятерню, затем спросил у Роджера:

— Вы в порядке?

— Благодаря вам, сэр.

— Опасный негодяй, — заметил Чартворд. Он не стал спрашивать, почему задержанного не обыскали. Всему свое время, и стражам достанется за потерю бдительности. — Увезите его как можно скорее и позаботьтесь о том, чтобы он не сбросил наручники. — Чартворд лично проверил, как защелкнуты наручники.

Когда выводили через кухонную дверь преступника, он выбросил вперед руку, схватил арестованного за плечо и требовательно спросил:

— Как вас зовут?

— Узнайте, — послышался издевательский ответ.

— Идиотское упрямство, которое вам дорого обойдется, голубчик! — взорвался Чартворд.

Минут двадцать потребовалось Роджеру на то, чтобы отдать все распоряжения. Люди из Алигского дивизиона вместе с двумя представителями Ярда остались в доме, чтобы произвести тщательный обыск. Гай Беллью находился по пути к Вестминстерской тюремной больнице в одной машине со Слоуном. Гризелла Фейн сидела в машине Роджера, ее пожирали глазами человек пятьдесят — шестьдесят зрителей, запрудивших всю дорогу. Агрессивный пленник был посажен в другую машину возле полицейского, второй занял место за рулем. Роджер умылся и приложил носовой платок к злополучному носу, из которого снова пошла кровь. Вест не переставая благодарил небо за то, что ему удалось так дешево отделаться.

— Я бы хотел вернуться в Ярд, сэр, — обратился он к Чартворду.

— Хорошо. Есть ли особые основания для того, чтобы девушка ехала вместе с нами?

— Мне кажется, что теперь она станет сговорчивой, сэр, — ответил Роджер.

Через час они очутились в кабинете Чартворда. Роджер начал формально:

— Мисс Фейн. Я не предъявил вам никакого обвинения, вы не арестованы и имеете полное право отказаться отвечать на любые вопросы, которые я вам задам. Но надеюсь, что вы этого не сделаете. У вас имеется портативная пишущая машинка марки «Ройал», не так ли?

Гризелла казалась удивленной.

— Да, я иногда беру ее с собой на вызовы.

— Вы когда-нибудь печатали на ней анонимные письма?

— Разумеется, нет! С чего бы это мне?

— Вы недолюбливали Эндрю Кельхэма, а он и присутствующий здесь помощник комиссара получали анонимные письма, напечатанные на вашей машинке.

— Во всяком случае я их не печатала!

— Вы никогда никому не давали пользоваться вашей машинкой?

— Давала, но давно. Мне кажется… — Она замолчана, прикусив губу.

— Вы хотели сказать, что некто в ваше отсутствие мог воспользоваться вашей машинкой непосредственно в нашей комнате? — спросил Роджер.

— Это возможно, потому что машинка больше времени находится там, я пользуюсь ею редко. Но мне не хочется никому причинять неприятностей. Кто бы мог это сделать? Я знаю всех девушек в общежитии, но думаю, что ни одна из них не знает имени Кельхэмов даже понаслышке.

— Понятно, — ответил Роджер, — ну а что вы нам скажете о Беллью? Сколько времени вы с ними знакомы?

— Лет семь-восемь, с тех пор как начала работать.

— Какого рода поручения вы для них выполняли?

— Те же самые, что и для всех остальных. У них было недостаточно работы, чтобы держать постоянного секретаря. Когда я дала объявление в газете, они обратились ко мне.

— В этом объявлении было названо ваше имя? — спросил Роджер.

— Кажется, да.

— Благодарю вас. Скажите, а вам никогда не приходило в голову, что Беллью — мошенники, преступники?

— Разумеется, нет. Я всегда считала их весьма порядочными людьми. Насколько мне известно, они одиноко жили в Илинге и справлялись сами со своими обязанностями. Я часто приезжала работать к ним на дом. Они были, ну… мне они нравились. — Последние слова Гризелла произнесла совершенно обескураженным тоном.

— Чем они занимались?

— Трудно определить. В основном скупали по дешевке различные товары и перепродавали по более высоким ценам. Действовали как маклеры по сдаче и найму домов в аренду, а также земельных участков.

— И все-таки что же было самое основное? Земля? Дома?

— Как сказать. Немного здесь, немного там. Большую часть корреспонденции они вели лично, точно так же, как и счета. Я перепечатывала главным образом контракты и договоры, торговые соглашения.

— Вам известны имена всех их клиентов?

— Нет, но я, вероятно, смогу вспомнить многих, если напрягу память.

— Это одна из тех вещей, которую мы попросим вас сделать, — проговорил Роджер. — Подумайте, среди их посетителей не встречались люди, которых можно было бы назвать особенными.

Она впервые заколебалась:

— Да, пожалуй, был один. Я многих клиентов не видела, потому что для переговоров у них была небольшая контора в Сити, это было не их собственное помещение, они пользовались им на паях. Так вот, особенным в своем роде можно назвать того толстяка, которого вы видели вчера.

— Мистер Кеннет Александр, — пробормотал Роджер.

— Да. После того вы с ним не встречались?

— Один раз. Он зовет вас племянницей.

Гризелла состроила гримасу:

— Постоянно. Отвратительный тип. Я иногда выполняла для него работу, он был одним из моих лучших клиентов, пока месяцев шесть назад не переступил дозволенные границы, и я прекратила ездить к нему.

— Куда вы к нему ездили?

— На квартиру в Путни, Крейн Корт, 29, — добавила она, заметив, что Роджер вынул карандаш и блокнот. — До вчерашнего вечера мы с ним не виделись вот уже полгода.

— Почему вы от него убежали?

— Я убежала не от него, а от вас.

Роджер улыбнулся.

— Он подгадал свой визит, зная, что вы находились у меня, и дал мне понять, что явился, чтобы увезти вас. Вы не знаете, почему?

— Не имею ни малейшего понятия, — сказала Гризелла.

— Он не является приятелем Эндрю Кельхэма?

— Нет, насколько мне известно.

— Вы никогда его не встречали на квартире Кельхэмов?

— Никогда.

— Были ли Беллью знакомы с Кельхэмом?

— Они продали ему участок в Южном Лондоне, но, как мне известно, при этом с ним лично не встречались. Я напечатала письма и подготовила соглашение.

— Работали ли вы у Эндрю Кельхэма?

— Иногда. — Она вспыхнула. — Я выполняла его поручения, потому что надеялась выяснить, каким он является подлецом. Но я так и не нашла ничего, его порочащего. Если бы я не знала, что он сделал с моим отцом, я была бы полностью обманута. Это такой двуличный притворщик!

Неожиданно Роджер спросил:

— Почему вы приходили повидаться с Энтони Кельхэмом в вечер его убийства?

Краска сбежала с ее лица, она прижала руки к груди. Чартворд сидел совершенно неподвижно, не сводя с нее глаз.

— Я приехала, чтобы попытаться получить от него несколько писем. Любовных писем. Эндрю Кельхэм страшный человек, но его сын во много раз хуже. Речь идет не о моих письмах. Они были написаны моей приятельницей, с которой я его познакомила. Она замужем. Он поднял меня на смех, мы поссорились, и я ушла. Я знала, что Айрио, моя приятельница, — тут она запнулась, — страшно волновалась из-за своей неосторожности. Я представила себе ее отчаяние, когда я ей скажу, что мне не удалось ничего сделать, поэтому я возвратилась, чтобы попытаться еще раз. Я нашла его уже мертвым. — Переведя дыхание, она медленно продолжала: — Я посмотрела в его карманах. Письма были при нем, и я их забрала. И не перестаю благодарить Бога, что у меня хватило присутствия духа сделать это.

Когда девушку увели обратно в зал ожидания, Чартворд с задумчивым видом и как-то неохотно произнес:

— Это дает нам новый мотив против нее.

— Муж приятельницы мог знать об этой истории и решил сам рассчитаться с молодым Кельхэмом, — высказал предположение Роджер.

— Хм, да-а. Но это полностью опрокидывает любезную вашему сердцу теорию, что его убили, приняв за отца, не так ли?

— Теории для того и создаются, чтобы их опровергать, — спокойно ответил Роджер. — Мне кажется, что для нее будет безопаснее, если мы ее задержим под каким-нибудь благовидным предлогом. Я думаю, она согласится с нами, если мы ей так и объясним. Но совершенно нельзя скидывать со счетов возможность того, что она водит нас за нос.

Роджер объяснил свои соображения Гризелле и велел сержанту поместить ее в «камеру», которая в действительности представляла собой просто обставленную комнату, предназначенную для привилегированных арестованных. После этого инспектор отправился на допрос «Крепыша». Поначалу он добился даже большего, чем ожидал, ибо тот, когда в его карманах были обнаружены письма, пришедшие на его имя в Иллингский дом, вынужден был признать, что зовут его Ньюменом. Но, когда Роджер явился в камеру, задержанный упрямо молчал.

Роджер тщетно бился три четверти часа, а потом отказался от допроса, признав дело безнадежным. Арестованный знал, что Слоун при смерти, понимал, что ему смогут предъявить обвинение в убийстве, и все же категорически отказался отвечать.

После этого Роджер отправился в баллистический кабинет. Здесь сравнивали пули, взятые из пистолетов Беллью и Ньюмена, с пулей, извлеченной из тела Энтони Кельхэма. Роджер даже сам не смог бы объяснить, почему он почти не был разочарован, когда эксперт по баллистике доложил, покачав головой:

— Возможно, вы и сцапали соответствующих людей, но орудия убийства вы не нашли.

Роджер возвратился к себе в отдел, позвонил в больницу, но Слоуна все еще оперировали. В течение нескольких минут Вест тихо сидел, мрачно уставившись в стену.

В комнату бочком влез Эдди Дейл. Увидев Роджера, он вздрогнул от неожиданности.

— Ты не знаешь, — спросил Роджер, — никто не заходил в Ройал Уайт Хостел?

— Какая-то особа позвонила по телефону, как раз перед твоим приходом, — ответил Эдди. — Она спросила про тебя и была явно не в духе. Я сказал, что ты сам ей позвонишь.

— Ой, я забыл про нее. Поеду к ней немедленно. Если она снова позвонит, так и скажи, ладно?

Роджер захватил с — собой сотрудника в гражданской одежде, и они отправились на Букингем Палас Гейт. Тот факт, что он решил взять с собой еще одного человека, хотя знал, что за домом уже следили двое, свидетельствовал о его состоянии. Он заметил одного из своих людей близ общежития и подошел.

— Я только что звонил вам по телефону и просил передать, — сообщил тот, — о человеке, который недавно вошел в дом. Судя по описанию, мне показалось, что это толстяк Александр. Он находится здесь уже с четверть часа.

Дверь Роджеру отворила коренастая девица в довольно кокетливом платье, которая одарила его приветливой улыбкой:

— Мне кажется, хозяйка хотела меня видеть, — сказал Роджер, — я из Скотленд-Ярда.

— Да, да, она просто не могла дождаться, — ответила девушка, — но в данный момент она занята. Однако я уверена, что она не заставит вас долго ждать.

— Кто у нее?

— Опекун одной из наших девушек, — насмешливо ответила она. — Понимаете, нам приходится их заверять, что здесь все в порядке. — Девушка засмеялась, почти фыркнула, но все же Роджер ничего плохого не заподозрил. Она провела его к двери с надписью «Комната для посетителей» и распахнула ее. — Я вернусь через минуту, — добавила она и неожиданно так сильно толкнула его в спину, что он чуть было не упал. Девица захлопнула за ним дверь, и Роджер увидел колоссальную фигуру мистера Александра, стоящего за дверью с направленным на него небольшим пистолетом.

— Я очень рад, что вы пришли, — усмехнулся мистер Александр.

Глава 15

Мистер Александр рассуждает

— Фактически, — продолжал мистер Александр приглушенным голосом, — я был абсолютно уверен, что вы приедете, когда заметили, как я вошел сюда. Я наблюдал, как ваш человек поспешил к телефону, так что мне приходится вас поздравить с быстрым приездом, инспектор. Вы исключительно энергичный работник. Я не мог вполне откровенно разговаривать в присутствии моего друга Энди Кельхэма, а мне хотелось с вами побеседовать, инспектор!

— Будьте поосторожней, а то у вас снова начнется сердечный приступ! — сказал Роджер.

Александр просиял.

— Мой дорогой инспектор, какая поразительная доверчивость! Значит, вы поверили в подлинность моего сердечного припадка? Ха-ха-ха. Маленькая ампулка адреналина, когда я спускался вниз по лестнице. Исключительно эффективное средство! Теперь, инспектор, мы не должны тратить время. Мои последние донесения с поля боя, если можно так выразиться, говорят, что вам с избытком уже хватит стрельбы, и я уверен, что вы не захотите больше рисковать. Итак, инспектор, я перехожу к делу. Когда вы навестили это общежитие вчера утром, вы забрали отсюда несколько бумаг.

— После чего их у меня отняли, — буркнул Роджер.

— Это я понял. Ньюмен, по-видимому, не медлил. Я поручил ему раздобыть эти бумаги. Однако следует оговориться, что я совершенно не одобряю применяемые им методы. Ненадежный, грубый малый, и я вам советую заняться им всерьез. Мне думается, у него исключительно сильные руки, которыми он, как говорят, задушил не одного человека… — Тут мистер Александр слегка вздрогнул. — Я своевременно получил бумаги, заплатив за них, к великому сожалению, наличными. Они обошлись мне в пятьдесят фунтов, инспектор, и я оказался обманутым. Один документ, который, как мне известно, находился в руках Гризеллы Фейн, отсутствовал. Ньюмен побожился, что он отдал мне все бумаги, которые он взял от нее. Так что какие-то документы все еще находятся у вас, инспектор.

— У меня? — безразличным тоном переспросил Роджер.

— Инспектор Вест, я хочу, чтобы вы меня поняли до конца. Идея в отношении вашего ребенка принадлежала мне, надеюсь, вы оценили ее тонкость. Я отдал точные распоряжения — по телефону, пока мой дрожащий Энди Кельхэм нянчился со своей женой, — что ребенку сначала не должны причинить вреда. Надеюсь, мои указания были выполнены.

— Были, но человек, который занимался этим делом, больше не в вашем распоряжении, — закончил Роджер.

— Неужели вам никогда не приходило в голову, инспектор, что людей заменить намного проще, чем что-нибудь иное? — Александр буквально сиял от удовольствия. — Но давайте возвратимся к вопросу, который меня больше всего интересует, к бумагам. Вы их отвезли в Скотленд-Ярд?

— Вы бы лучше наняли еще несколько людей, чтобы они это узнали, — спокойно посоветовал Роджер.

— Возможно ли, что вы их не получили? — спросил Александр, как бы спрашивая самого себя. — Интересно знать, не оказалась ли Гризелла настолько сообразительной, чтобы одурачить меня? Она любопытное создание, у нее могло хватить мозгов сообразить, что происходит, и задержать бумаги. Если так, — он тяжело вздохнул, — какая же была допущена досадная ошибка!

— Вам следовало спросить до того, как вы разрешили мне ее арестовать!

— Может быть, может быть. Даю слово, инспектор, вы заставили меня пережить несколько неприятных минут. — Он побледнел, рука его беспомощно потирала лоб. — Только подумать, что я имел полную возможность отобрать их у Гризеллы, нет, это невыносимо! Я… оставайтесь на месте, инспектор! Не двигайтесь! Я слежу за вами.

Роджер, выпрямившийся в эту минуту, увидел, как толстые пальцы сжались на пистолете, и замер на месте. Однако он подумал, что на этот раз Александр не притворяется.

— Господи помилуй! — вздохнул Александр, потом повысил голос: — Этель!

Наверное, девица стояла у двери, потому что она немедленно вошла. По-видимому, она-то в свое время и играла роль Гризеллы.

— Этель, — заговорил Александр тихим жалобным голосом, — есть основания полагать, что в конце концов те бумаги остались у Гризеллы.

Девица мстительно прошипела:

— Эта маленькая…

— Тихо! Надо сознаться, это мы допустили ошибку. Значит, Гризелла под арестом, инспектор?

— Да.

— Понятно. Что ж, ничего иного не придумаешь. Вы должны послать за ней, Вест.

— Конечно, — рассмеялся Роджер, — я напишу открыточку.

Александр сделал шаг вперед, его левая рука приподнялась, как будто он собирался пустить ее в ход.

— Поймите меня, дорогой. Вам придется принять меры к тому, чтобы Гризеллу выпустили из тюрьмы и привезли сюда. Снаружи дежурят ваши люди, вы можете крикнуть им из окна. Этель, открой окно. А теперь, Вест, делайте то, что я говорю. Я убью вас, если потребуется, можете не сомневаться.

Девушка подняла шпингалеты, раздвинула чистенькие занавески и распахнула окно. Роджер посмотрел на него, и Александр подтолкнул инспектора пистолетом вперед. Глаза бандита сузились, пистолет был направлен в грудь Веста.

Теперь окно было распахнуто настежь, девушка отошла в сторону. Роджер искоса посмотрел на толстяка и вдруг вытащил руку из кармана, зажав в ней горсть монет. Он сделал шаг к окну и изо всей силы бросил мелочь через плечо, а сам прыгнул на подоконник. Девушка в ужасе отскочила, а Роджер сделал головокружительный прыжок, слыша, как монеты со звоном рассыпаются по полу. Он затаил дыхание, ожидая выстрела и неминуемой пули в спину. Но вот он уже очутился на бетонированном дворе и прижался к стене дома под подоконником.

Двое дежурных возле дома во все глаза смотрели на своего шефа, который хотя и приземлился на ноги, но не сумел на них удержаться. Крадучись, Роджер поспешил уйти, все еще ожидая того, что Александр высунется из окна и откроет стрельбу. Поэтому он двигался, прижимаясь к стене. До него донеслось приглушенное восклицание девушки, а потом, к его величайшему облегчению, окно захлопнулось.

Полицейские уже бежали к воротам.

— Осторожнее! — закричал Роджер. — Будьте внимательны!

Но тут парадная дверь распахнулась, и по лестнице с необыкновенно надменным видом спустился Александр. Девушка шла за ним. Александр достиг ворот почти одновременно с полицейскими и буквально «наскочил» на них, разбросав в стороны своими огромными ручищами. Один полицейский свалился на тротуар, второй покатился во двор. Александр уже успел оглянуться и подхватить Этель за талию. Потом он побежал к ближайшему углу, таща девушку за собой. Ни один из полицейских был не в состоянии организовать погоню, так что Роджер добежал до ворот раньше, чем они пришли в себя.

Александр и Этель скрылись за углом. Когда Роджер добежал туда, он увидел вдали машину и понял, что нет ни малейшей надежды ее догнать. Он остановился, тяжело дыша, тут к нему подоспели и остальные с перепуганными лицами, так как опасались справедливого гнева.

Роджер направился обратно к дому, забрав с собой одного из охранников. Помещение казалось покинутым. В первой комнате, под той, где состоялся умопомрачительный разговор с бандитом, был небольшой коммутатор и конторка, но никаких людей. Роджер был достаточно сведущим в телефонной связи, чтобы вызвать Ярд и предупредить, что Александр находится где-то в районе Слоун-сквера и Виктории. Он уже собирался выйти, как на пороге возникли две девичьи фигуры.

— Кто вы такие? — резко спросил он.

Они в изумлении уставились на него, потом пролепетали, что они здесь живут.

— А кто вы такой?

— Инспектор Вест из Нового Скотленд-Ярда. Я бы попросил вас посидеть здесь, пока я не закончу со всеми делами. — Он пошел вдоль коридора, заглядывая в комнаты, но все они оказались пустыми. Потом он добрался до кухонной двери. Она была заперта. Он поднажал плечом, но дверь оказалась слишком прочной. Тогда он вытащил из кармана связку ключей и подобрал подходящий.

Следи за лестницей, — распорядился он, обращаясь к спутнику.

Войдя в комнату, он замер на пороге. Три женщины сидели за столом, рты у них были замотаны шарфами, а руки прикручены к туловищу. Второй кусок веревки прикреплял их к стульям.

Как только Роджер вынул кляп изо рта хозяйки, она начала жаловаться, но он не обращал на нее внимания, пока не освободил всех остальных, причем в наказание за ее ядовитые замечания она дольше всех оставалась привязанной к стулу. Наконец он спросил:

— Сколько времени вы здесь находитесь?

— Несколько часов! — воскликнула хозяйка.

Это неправда. Зачем преувеличивать? Мне важно узнать истину.

Она посмотрела на него так, как будто собиралась разразиться новым потоком жалоб, но затем признала, что нападение было совершено час назад, а может, и менее. Она давала указания кухарке в отношении вечерней еды, потом девушка пошла открывать двери и впустила огромное создание, которое явилось к ним на кухню в сопровождении одной из постоянно проживающих здесь девиц.

У Роджера прояснилось лицо.

— Полная особа?

Да. Этель Дауни. Мне она всегда не нравилась, нахалка и грубиянка!

Она продолжала в том же духе. Толстяк пригрозил им пистолетом, а Этель привязывала к стульям. Роджер понял, что Этель при этом получила мстительное удовлетворение, а когда увидел багровые рубцы на шее и запястьях хозяйки, был склонен согласиться, что она пострадала больше остальных. Толстяк и Этель заперли их на кухне, и они ровным счетом ничего не слышали и не видели.

— Я думаю, вам повезло, что этим дело и ограничилось, сказал Роджер. — А теперь я бы хотел получить подробнейшую информацию об Этель Дауни, пожалуйста. Это очень важно.

Хозяйка уже пришла в себя и поплыла к своему кабинету. Здесь она отперла дверцу стального несгораемого шкафа для бумаг и вынула оттуда папку с надписью «Дауни, Этель Милдред». Внутри находилась фотография, несколько рекомендательных писем от прежних хозяек и краткий список примет, за который Роджер был особенно благодарен. Этель Дауни была сиротой, ее родители умерли много лет назад. Она работала в конторе «Финансового Треста Кельхэма».

В этот вечер Роджер возвратился в домик на Велл-стрит почти в восемь, было совершенно темно. Навстречу от дома ему двинулся какой-то человек и осветил его лицо карманным фонариком, после чего отступил назад и извинился.

— Я не разобрал, что это вы, сэр. — Это был один из сотрудников Ярда.

— Все в порядке.

В передней комнате сквозь занавески пробивался свет. Когда он открыл дверь, прихожую залило светом, и на пороге показалась Джанет.

— Это ты, бедняжка? — спросила она. — Ужин почти готов, я приглашу вас к столу через пять минут.

Она отправилась на кухню, сразу же поняв, что он не в настроении отвечать на вопросы. Роджер прошел в гостиную, уселся в качалку, зажег сигарету и мрачно посмотрел на Марка, который сидел за пианино и что-то тихонько наигрывал.

Минут через десять Джанет потрясла мужа за плечо.

— Проснись, дорогой, или все остынет.

— Я не спал, — пробормотал Роджер, выпрямляясь на стуле.

Он ел с удовольствием и почувствовал себя лучше, покончив с ужином; потом они пили в гостиной кофе. Джанет сказала, что больше не было даже намека на какие-нибудь неприятности, что Марк сидел у них с полудня, боясь что-нибудь упустить, а двое людей Пепа Моргана были размещены в доме мистера Нормана, но теперь они сменились, так же, как и работники Скотленд-Ярда.

Роджер описал им дневные события. Его не прерывали, хотя Джанет несколько раз буквально замирала от ужаса. Она сидела на пуфике перед камином, в котором горело толстое полено, а Марк — на стуле перед пианино.

— Что в отношении этих исчезнувших бумаг? Знает ли Гризелла о них что-нибудь? — спросил Марк, когда отчет Роджера подошел к концу.

— Она говорит, что нет. Я хотел бы быть совершенно уверенным, что она вполне откровенна, — добавил Роджер, нахмурясь. — Но поручиться не могу. Ее отказ сообщить нам имя приятельницы весьма странен. Она должна понимать, что мы ведем дела крайне скрыто и осторожно, так что муж ничего бы не узнал. У меня просто из головы не идет, не он ли убил молодого Кельхэма? Гризелла даже могла его там видеть, перед самым убийством или после, и именно этим можно объяснить, почему она была так встревожена.

На следующее утро в семь часов его разбудил телефонный звонок. Джанет уже поднялась. Роджер потянулся к трубке, аппарат стоял на ночном столике.

— Вест, — произнес он приглушенно.

Нетерпеливый голос детектива-инспектора Гарденера заставил его привстать. Гарденер следил за Кельхэмом и Блэром в «Маджестик Отеле».

— Это вы, инспектор? Знаете, мне кажется, Кельхэм исчез. Скрылся. Его человек, Блэр, вы слышите, носится повсюду как полоумный. Он говорит, что Кельхэма нет в его комнате. На постели никто не спал. Я всю ночь продежурил около дверей, я его тоже не видел!

— Сейчас же выезжаю! — бросил Роджер.

Через двадцать минут он уже катил по полупустым улицам к «Маджестик», который находился возле Мраморной Арки. Он решил, что Гарденер был невнимателен, но отложил выговор до выяснения обстановки. Молодой человек в нетерпении поджидал Веста на площадке возле комнаты Кельхэма.

— Вот дверь, через эту половину девушка вошла с чаем, — говорил Гарденер, — я просидел здесь всю ночь и могу поклясться, что не задремал ни на минуту. Когда я вчера возвратился, то выспался как следует, я был свеженьким как огурчик, честное слово, инспектор. Я… Матерь Божия, что такое?

Последние слова он проговорил в спину Роджеру, ибо тот уже мчался по направлению к комнате, за дверями которой минутой ранее скрылась горничная. Она дико кричала и было слышно, как поднос с утренним завтраком грохнулся на пол.

Глава 16

Для Роджера нет передышки

Когда Роджер влетел в комнату, горничная перестала вопить, но стояла, уставившись полными ужаса глазами на постель, и вся дрожала с головы до ног. На постели лежал Кельхэм, полностью одетый, с лицом, залитым кровью. Одна рука свешивалась с кровати, почти касаясь пола.

Роджер оглянулся через плечо, услыхав шаги Гарденера.

— Вызовите доктора Винтера. Пошлите немедленно посыльного и позаботьтесь, чтобы эта девица не растрезвонила повсюду о случившемся.

— Будет сделано. Пойдем, моя дорогая.

Он вывел девушку, а тем временем Роджер, боясь, что Кельхэм мертв, и испытывая чувство беспомощности, нагнулся над постелью и пощупал пульс.

Выражение его лица изменилось, потому что он различил слабое биение. Тогда он распустил Кельхэму узел галстука и ослабил воротничок. Удостоверившись, что тот жив, Вест осмотрел его раны. Они оказались сравнительно легкими, кости вроде бы не были повреждены. На одном виске виднелся огромный порез, который и вызвал такое обильное кровотечение, но, пожалуй, этим дело и ограничилось. Роджер подложил под голову Кельхэма подушку и решил, что разумнее до прихода врача не касаться ран. Он мыл руки, когда в номер вошел Гарденер с переполошившимся владельцем отеля.

— Доктор Винтер едет, — доложил Гарденер, — и я сказал, что нам потребуется фотограф и эксперт по отпечаткам пальцев. Это правильно, сэр?

— Да, хорошо, — буркнул Роджер и потратил несколько минут на беседу с хозяином, заверяя его, что они вовсе не хотят баламутить весь отель, но необходимо знать, кто занимал комнату, в которой нашли Кельхэма, и вскоре будет произведен опрос слуг. Хозяин несколько успокоился и обещал оказать всяческую помощь.

— Здесь какое-то мошенничество, не так ли? — спросил нетерпеливый Гарденер. — Я знаю, что не видел, как он выходил. Уверен, что комнаты сообщаются, сэр.

Дверь действительно существовала, и она не была заперта. Через нее Роджер попал в соседнюю комнату, почти тождественную той, в которой обнаружили Кельхэма. В ней никого не было, но здесь находились те два ящика с документами, которые Кельхэм захватил с собой из дома, несколько чемоданов и саквояжей. Очевидно, Кельхэм собирался прожить в этом номере некоторое время. Щетки, бритвенный прибор и прочие мелочи были аккуратно разложены по полочкам.

— Идите разыщите Блэра, — распорядился Роджер.

Ему хотелось остаться одному. Он не пытался построить гипотезу, а просто стоял, мысленно перебирая в голове все, что произошло, ожидая доктора.

Прибыл доктор Винтер, порывистый, беспокойный, и практически ничего не сказал. Он потратил на осмотр Кельхэма не более пяти минут, потом подошел к Роджеру.

— Через неделю он поправится.

— Что, по вашему мнению, явилось орудием преступления? Я хочу сказать, чем его ранили?

— Похоже на фарфоровый или хрустальный сосуд, — ответил врач. — Раны поверхностные. Пожалуй, его разумнее отправить в больницу.

Роджер произнес задумчиво:

— Я думаю, мы отвезем его домой. Там дежурят наши люди, так что они одновременно смогут за ним и присмотреть. Ведь ему понадобится сиделка?

— Раза три-четыре в день его нужно будет навещать, но особого ухода ему не требуется. Давайте подумаем… да, да, квартира на Парк Лейн. Я уеду на машине «скорой помощи», если это вам поможет.

В комнате находился телефон. Роджер позвонил в квартиру Кельхэма и дал указания дежурящим в ней людям. К его величайшему облегчению, сержант Уиллс возвратился на дежурство.

В комнату с озабоченным видом вошел Гарденер.

— Я не сумел разыскать Блэра, сэр.

— Спуститесь вниз в приемную и узнайте у дежурного, не видел ли он, как Блэр выходил? — сказал Роджер, с трудом сдерживая негодование.

В колоссальном отеле было несколько выходов, поэтому Блэру ничего не стоило выйти незамеченным. Роджер зажег сигарету. Как раз в этот момент приехали фотографы и эксперты.

— Много не найти, сэр, все следы были стерты, — через некоторое время отрапортовали они.

Роджер отправился вниз поговорить с администратором. Номер рядом с Кельхэмом был снят человеком, назвавшимся Смитом, и никто из персонала его не запомнил. Роджер при проверке смог установить, что этот человек въехал через час после того, как была заказана комната Кельхэму. Вернее, после того, как Блэр уже договорился о номере. Персонал сумел описать его как обычного человека невысокого роста, и лишь под действием какого-то импульса Роджер спросил у горничной этажа:

— Не был ли он лысым?

Горничная, очевидно, особа не слишком умная, посмотрела на него, вылупив глаза, и выпалила:

— До чего же странно, сэр!

— Что странного в лысине? — спросил Роджер.

— Понимаете, сэр, он не был лысым, но однажды утром я вошла к нему в номер, когда он еще спал, то есть… вчера утром. — Она глотнула и попыталась справиться со своим волнением. — Я подумала, что у него очень странно выглядят волосы, сэр, вроде бы как они растут с одной стороны, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Парик! — ахнул администратор.

— Подождите минуточку, ладно? — попросил Роджер. Он побежал к фотографу и спросил его, не захватил ли он с собой фотографии людей, проходящих по делу. К счастью, фотографии Беллью и Ньюмена оказались на месте. — Вы ведь умеете ретушировать? — спросил Роджер. — Пририсуйте волосы лысому, после чего принесите снимок в кабинет управляющего.

Через десять минут горничной была вручена подретушированная фотография, и та, ойкнув от удивления, воскликнула:

— Как же, да это же его портрет!

— Прекрасно, — сказал Роджер. — Приходили ли к нему посетители?

— Я не видела, сэр.

Хотя ему так и не удалось доказать, что к Мортимеру Беллью, назвавшемуся Смитом, кто-то приходил, все же Роджер был вполне удовлетворен достигнутыми результатами. Он выставил Гарденера за дверь, отделался от фотографа и эксперта, а потом начал систематический осмотр бумаг. Через полчаса он совершенно запутался в бесконечных копиях договоров и счетов, которые уже проверял до этого, но неожиданно громко вскрикнул.

Он натолкнулся на договор о продаже участка братьями Беллью мистеру Кельхэму.

Внешне все было в полном порядке. Но все же Роджер отложил документ в сторону и с удвоенной энергией принялся за разборку. Еще один договор привлек его внимание, но когда он пригляделся к нему повнимательней, то не мог сообразить, что же в нем было особенного, пока не взглянул на адрес: это был дом на Букингем Палас Гейт.

— Провалиться мне на этом месте! — вновь закричал Роджер и побежал к дверям. — Гарденер, скажи, в каком номере по Букингем Палас Гейт размещается женское общежитие?

— В 21–6.

Номер участка, приобретенного Кельхэмом, был 101-а. Роджер отложил этот договор в сторону и занялся другими бумагами. Больше ничего интересного не попалось, и, почувствовав, что он буквально умирает с голоду, распорядился, чтобы принесли завтрак. Было около одиннадцати.

Оставив Гарденера сторожить комнату, Роджер поехал в Ярд. Прежде чем войти к Чартворду, он просмотрел записки и извещения, которые лежали на специальном столе. На его имя имелся конверт.

Роджер вскрыл его:

«Передано по телефону в 11.15 утра».

«Детектив-сержант Меллор Главному инспектору Весту. Чарльз Блэр прибыл в „Тополя“ в 10.45. Жду указаний».

Вест немедленно позвонил в полицейский участок Ньюбери и попросил инспектора передать Меллору, чтобы тот задержал Блэра, если тому вздумается уезжать, после чего чуть ли не бегом кинулся в кабинет Чартворда. Его встретили таким хмурым взглядом, что сердце инспектора невольно сжалось.

— Доброе утро, инспектор, — процедил Чартворд, откидываясь на стуле и постукивая пальцем по письму, лежащему на столе. — Здесь находится весьма красноречивая жалоба на то, как вы, инспектор, разобрались в обстановке в общежитии. Хозяйка, подписавшаяся именем Агаты Бартон, сообщает, что вы были грубы, невнимательны и нетерпимы. Она обвиняет вас в пренебрежении к своим служебным обязанностям.

— Я действительно не особенно был с нею многословен, — сознался Роджер, — но что касается прочих обвинений, то…

— Понятно, понятно, — прервал его Чартворд, потянув себя за нижнюю губу, — ладно, ладно, я отправлю ей вежливое письмо и надеюсь, что вы оправдаете свои действия, как всегда, блестящими результатами.

— Благодарю вас, сэр. В данный момент я пришел доложить вам, что Чарльз Блэр уехал из отеля, обманув наших людей, — он не стал называть имени Гарденера, — и прямиком поехал в дом Кельхэма в Ньюбери. Меллор только что сообщил. Я бы хотел съездить в Ньюбери, сэр. Возможно, там Кельхэм хранит свои бумаги. Теперь у нас есть законное основание их просмотреть, и, мне думается, им необходимо воспользоваться.

— Отправляйтесь немедленно, — распорядился Чартворд.

Роджер забежал домой, взял пакет с бутербродами, поцеловал Джанет и Скуппи, а потом вместе с Марком Лессингом поехал в Ньюбери.

Путешествие прошло без приключений, они миновали Ньюбери и завернули к «Тополям» в самом начале четвертого. Меллор стоял под кустом посреди подъездной дороги, когда они проезжали, он поднял большой палец, давая понять, что на его участке все спокойно. Роджер вылез из машины и постучал в дверь, оставив Марка в машине.

Девушка сразу же ответила на звонок.

— Добрый день, сэр.

— Добрый день. Мне кажется, мистер Блэр дома?

— Он разговаривает с миссис Кельхэм сэр.

— Хорошо. Скажите ему, что я хочу его видеть, — попросил Роджер и, когда девушка ушла, весело помахал Марку.

Блэр быстрыми шагами спустился по лестнице, его лицо исказила злая усмешка.

— Ну а теперь что вам нужно?

— Вы собственными руками вручили нам право арестовать вас, когда удрали из Лондона, впрочем, вам это и без меня известно. Зачем вы так спешили сюда?

— Это мое дело.

— Ясно. Вы хотите, чтобы я придерживался более жесткой линии поведения, не так ли?

— Это ваше дело.

— Чарльз, дорогой, — неожиданно раздался нежный женский голосок, — Чарльз, кто это?

В голосе была какая-то необыкновенная мягкость, которая заставила Роджера даже вздрогнуть. Он взглянул на площадку. Блэр полуобернулся, пальцы у него нервно сжались. Женщина двигалась по коридору к лестнице. На ней был бледно-голубой пеньюар, пышные седые волосы подняты в высокую прическу стиля Помпадур. Казалось, что она не идет, а скользит к ним навстречу. Она была исключительно красива, Роджеру даже показалось, что так могла спускаться по лестнице только настоящая королева.

Глава 17

Миссис Эндрю Кельхэм

Чуть слышным голосом, не открывая рта, Блэр пробормотал:

— Если у вас в душе имеется хоть капля благородства и жалости, не говорите ей, что Энди был ранен.

Она не вынесет такого удара. — Он сделал несколько шагов вперед и протянул руку: — Линда, как приятно нас снова видеть внизу! — Осторожно подхватив ее под руку, Блэр подвел женщину к Роджеру: — Это мистер Пест, приятель Энди.

— Добрый день, мистер Вест, — заговорила миссис Кельхэм с нежной улыбкой, — очень рада вас видеть. Должно быть, вы новый приятель Энди, потому что он ни разу не упоминал вашего имени.

— Добрый день, миссис Кельхэм. Я всего лишь деловой знакомый вашего мужа, — пробормотал Роджер.

— А, дела? Когда только Энди позволит себе от них отдохнуть? — нахмурившись, проговорила миссис Кельхэм. В ее манерах чувствовался намек на неодобрение, когда она спросила: — Скажите, вы один из тех людей, которые причиняют ему столько беспокойства и не дают возможности провести со мной несколько недель?

— Я не знал, что ему так необходим отдых.

— Понятно. — Миссис Кельхэм пленительно улыбнулась. — Простите меня за мои слова, мистер Вест. Я расстроилась, что Энди пришлось снова задержаться в Лондоне на неделю или даже больше. Чарльз мне все объяснил. Боюсь, что единственный человек, имеющий огромное влияние на Энди, этот противный мистер Александр. Кстати, его здесь нет?

— Мне кажется, он в Лондоне, — ответил Роджер.

— Вы один из его людей? — подозрительно спросила миссис Кельхэм.

— Ни в коем случае!

— Я очень рада, — улыбнулась Линда, — как бы я хотела иметь право запретить Александру и его дружкам появляться в нашем доме. Я не верю, что они оказывают благотворное влияние. Временами я совершенно убеждена, что Александр — воплощение зла.

— Линда… — начал совершенно растерявшийся Блэр.

— Может быть, вы считаете, что это не мое дело, — продолжала она, — но я слишком долго сдерживалась и молчала. Когда Энди приезжал сюда в последний раз, у него был вид серьезно больного человека, и мне верится, что все это из-за того, что Энтони послали за границу. Энди слишком устал, и если только он не отдохнет, он не выдержит. Мистер Вест, — тут она протянула руку к Роджеру с умоляющим видом, — не могли бы вы убедить его быть хоть немного поосторожнее?

— С удовольствием попытаюсь, — произнес Роджер с силой.

— Как это мило с вашей стороны. Чарльз, разве мистер Вест не прелесть? — Она улыбнулась, потом сильнее оперлась на руку Блэра. — Пожалуй, я снова поднимусь наверх, Чарльз. Я не ожидала, что затрачу столько сил на то, чтобы спуститься вниз. До свидания, мистер Вест. Благодарю вас за ваше обещание. Пожалуйста, серьезно поговорите с Энди, как только увидите его, хорошо?

Она протянула ему горячую и сухую руку.

Роджер наблюдал, как Блэр заботливо помогал ей подниматься наверх.

Он не мог себе представить, что Кельхэм обманул ее в отношении Тони, но теперь ему стало ясно, почему Кельхэм так стремился «сам сообщить известие».

Он закурил сигарету и почти докурил ее к тому моменту, когда на лестнице появился запыхавшийся Блэр.

— Вест, вы поступили по-джентльменски! Я вам бесконечно благодарен и уверен, что Энди Кельхэм скажет то же самое.

— Пустяки. Лучше скажите, зачем вы сюда приехали, Блэр? Чтобы сказать ей, будто Кельхэма задержали в Лондоне и не дать ей возможности узнать, что он ранен?

— Да, — кивнул головой Блэр, — и, кроме того, позаботиться, чтобы никто не проболтался о случившемся. Позднее, когда она несколько окрепнет, она, разумеется, сможет узнать правду. Но сейчас это могло бы оказаться фатальным. Она не должна ничего знать, ей не пережить удара.

— Понятно, — сказал Роджер. — Но какого черта ни вы, ни Кельхэм не удосужились предупредить меня?

— Энди собирался переговорить с вами как раз сегодня утром. — Блэр вздохнул: — Ну как он там?

— Ничего, повреждение несерьезное. Через неделю он будет на ногах. Что же в точности произошло, Блэр?

— Не знаю. Я занимал комнату рядом с его номером. Он пожаловался, что чувствует себя измученным, хочет лечь пораньше и попросил меня разбудить его в семь часов. Когда я пришел в его комнату, она оказалась пустой, кровать стояла не смятой. Я… я буквально потерял голову.

— Потеряли, — усмехнулся Роджер. — Скажите, навещал ли кто-нибудь Кельхэма здесь, в отеле?

— Насколько мне известно, никто.

— Знаком ли он с двумя братьями по фамилии Беллью?

— Беллью? — переспросил Блэр, нахмурясь. — Фамилия, хотя и знакомая, а вот не могу припомнить ни одного знакомого. Она… ах, вспоминаю! Мистер Кельхэм совсем недавно купил у них два дома. А что?

— Один из парней как раз и напал на него, — сообщил Роджер.

Блэр посмотрел на него недоверчиво.

— Но чего ради?

Роджер заговорил медленно и веско:

— Блэр, я собираюсь быть с вами вполне откровенным и надеюсь, что вы мне ответите тем же. — Он остановился, и Блэр явно встревожился. — Все дело в том, что Беллью уверены, что Эндрю Кельхэм обвел их вокруг пальца, обманул, поэтому нападение было совершено исключительно из мести. По собственному вашему признанию, вы в курсе большинства дел Кельхэма. Если мне нужно оградить его от дальнейших нападений, а возможно, и от смерти, я должен знать точно, что произошло. Он действительно смошенничал в деле с Беллью?

— Нет, конечно, нет! — сердито ответил Блэр. — Если это те бредни, которые они наговорили вам, можете совершенно спокойно не обращать на них внимания. Энди Кельхэм исключительно честный человек, никто из тех людей, которые имели с ним дело, не может на него пожаловаться.

Роджер увидел, что его хитрый план провалился. Он надеялся напугать Блэра и таким образом вызвать его на откровенность, но столкнулся с явным недоверием. Блэр искренне верил во все, что говорил о хозяине, хотя это было очень странно, если принять во внимание мнение Гризеллы. Роджер задумчиво продолжал:

— Я не намерен называть вас лгуном, Блэр, но и другие, помимо братьев Беллью, имеют все основания ненавидеть Кельхэма, включая, — тут он сделал многозначительную паузу… — Гризеллу Фейн.

— Что? — воскликнул Блэр и сразу же добавил: — Послушайте, Вест, не знаю, откуда вы раздобыли подобные данные, но я вас заверяю, что они неверны. Гризелле не нравились кое-какие вещи, которые, делал Энди, но его самого она очень уважала и даже восхищалась им. Сами спросите у нее, она вам скажет.

Роджер потер подбородок.

— Уверяю вас, вы не должны рассчитывать, что я смогу вам рассказать больше. Почему вы с таким упорством продолжаете расставлять мне ловушки? Кельхэм всегда был большим другом Гризеллы, он хотел, чтобы она вошла в его семью, я уже вам об этом говорил. Если бы Энтони хоть чуточку походил на отца… — Он не договорил.

— Значит, вы не любили его сына, — задумчиво констатировал Роджер.

— Нет, не любил! — выпалил Блэр. — Если хотите, можете думать, что все дело в Гризелле. Лично к нему у меня нет никаких претензий, исключая то, что мне было страшно от одной мысли, что в один прекрасный день Гризелла сможет стать его женой. Но было множество других людей, которые недолюбливали, если не сказать больше, Энтони Кельхэма.

— Вы мне ничего подобного до сих пор не говорили, — с упреком сказал Роджер. — Фактически вы нарисовали совершенно противоположную картину.

— Предположим, да, — ответил Блэр. — Тони умер, и я не вижу необходимости ворошить старое и поднимать на поверхность всякую грязь. Энди и так было очень тяжело. По-видимому, мне не следовало бы и это рассказывать, — добавил он, — потому что теперь у вас имеется версия против меня. Не то чтобы я его убивал… — добавил он, и Роджер подумал, что Блэр очень легко теряет равновесие. — Скажите, а где Гризелла, Вест? Уверяю вас, она тоже не причастна к убийству.

— Она под арестом, — ответил Роджер.

— Боюсь, что это было неизбежно, но, поверьте моему слову, Вест, вы найдете кого-нибудь другого. Гризелла его не убивала.

— Мы узнаем, кто это сделал, — спокойно произнес Роджер, вынимая сигареты. Блэр тоже взял одну. — А теперь, — продолжал Роджер, снова переходя на официальный тон, — что вы мне скажете об этом мистере Александре?

— Он приятель Энди.

— Миссис Кельхэм считает, что он оказывает дурное влияние. Хорошо ли вы его знаете?

— Я с ним неоднократно встречался. И хотя у меня не хватало времени для беседы с ним, должен сказать, что он проницательный бизнесмен, ну а Энди, в первую очередь, человек дела. Послушайте, Вест, не тратим ли мы попусту время, толкуя об Александре?

— Не думаю. Когда вы его видели в последний раз?

— Много недель назад. На квартире в Парк Лейн. Какая разница? — Тут Блэр взглянул на часы: — Великий Боже, почти четыре часа. Не выпьете ли чаю? Прошу извинения! — Он поспешно направился на хозяйскую половину дома, а Роджер с задумчивым видом уставился ему в спину.

С улицы раздался требовательный автомобильный гудок. Роджер выглянул из дверей и увидел, что Марк с раздраженным и недовольным видом стоит возле машины.

— Забыл про меня? — крикнул он с обидой в голосе.

— Что ты! Иди сюда! — Когда Марк присоединился к нему на крыльце, он заговорил, понизив голос: — Странное дело, миссис Кельхэм оказалась красавицей, но, по-видимому, особой недалекой, она не знает ни про убийство Энтони, ни про покушение на мужа. Мне показалось, что Блэр готов меня задушить, когда решил, что я собираюсь об этом рассказать. Кстати, миссис Кельхэм терпеть не может Александра.

— Вряд ли ее можно за это упрекнуть!

— Я хочу узнать причину такого отношения. Поэтому я сейчас увезу с собой Блэра, а ты останешься и попытаешься разнюхать, почему Александр здесь столь непопулярен. Мне кажется, ты без труда подберешь к ней ключик. Ты сразу же завоюешь ее расположение, если скажешь, что восхищаешься Кельхэмом, что он выглядит усталым, и пообещаешь приложить все усилия, чтобы убедить его отдохнуть. Все ясно?

Блэр не возражал против возвращения в Лондон, но потребовал новых и новых заверений, что миссис Линда Кельхэм останется в неведении о случившемся. Марк, заявив, что у него в Ньюбери живут друзья, которых он хочет навестить, сошел с машины в центре города, а Роджер с Блэром в полном молчании поехали по шоссе дальше.

Прошло не менее получаса, прежде чем Блэр заговорил:

— Кто вам сказал, что Гризелла не любит Энди?

Роджер искоса посмотрел на него:

— Она сама.

— О… я, пожалуй, даже не удивляюсь. Вест, скажите откровенно, вы и правда верите, что она застрелила Тони, приняв его за отца?

— Я пока не сделал определенных выводов, так как не люблю спешить. Кроме того, я полицейский и не имею права много болтать. И без того я был с вами откровеннее, чем положено. Надеюсь, вы этого не забудете. Я…

Он не договорил и во все глаза уставился на небольшую машину, которая шла им навстречу. Она показалась ему знакомой, и, когда расстояние между ними сократилось, он узнал «моррис», в котором Ньюмен и Беллью удрали с Букингем Палас Гейт, «моррис» проехал мимо, и Роджер смог рассмотреть одинокого водителя: это был Мортимер Беллью.

Роджер резко прибавил скорость и сделал крутой вираж, при котором Блэр сильно ударился о дверцу. Вест нажал на тормоза, дал задний ход и благополучно выбрался на шоссе, так что теперь он мог начать преследование машины. Блэр все еще не очухался от удара и изо всех сил вцепился в сиденье.

Дорога впереди была пуста, «моррис» исчез за поворотом. Роджер, из своей машины выжимал предельную скорость и вскоре увидел впереди свою цель, которая свернула на обсаженный зеленью участок дороги. Если бы он захотел, ему бы ничего не стоило догнать и арестовать Мортимера Беллью, но в данный момент Роджера больше интересовало, куда тот направлялся.

— Какая муха вас укусила? — враждебно заговорил Блэр.

— Это тот парень, который напал на Кельхэма. Я не хочу, чтобы вы вмешивались, разве что он попробует от меня удрать. — В этот момент машина исчезла за очередным поворотом, и Роджер, зная, что впереди развилка, снова нажал на газ.

Они завернули тоже.

— Осторожнее! — закричал Блэр.

«Моррис» был поставлен поперек дороги. Мортимер Беллью бежал к живой изгороди. Роджер изо всей силы повернул руль налево, где оставалось больше свободного пространства, но было уже поздно: ему не удалось избежать столкновения. Напрасно он нажимал на тормоза: его бросило на баранку с такой силой, что, казалось, весь воздух был моментально выдавлен из его тела. Голова ударилась о ветровое стекло, но он не потерял сознание. Маленькую машину протащило несколько ярдов по дороге, и резкий звук сгибаемого металла и визг тормозов нарушили вечернюю тишину.

Глава 18

Снова мистер Александр

Оглушенный, ловя открытым ртом воздух, Роджер выпрямился. Первое, что он увидел, была фигура Блэра, упавшего лицом вперед. Он был без сознания. Стекло треснуло, но не раскололось. Передняя часть его машины и задняя маленького «морриса» безнадежно перемешались. Когда он сделал попытку открыть дверцу, ему это не удалось. Тогда он толкнул ее что было сил, но безрезультатно. Пришлось перегнуться назад и открыть заднюю дверь.

Беллью и след простыл, других машин тоже не было видно. Вест подумал, что если из-за поворота на хорошей скорости выскочит любой автомобиль, то произойдет еще более серьезная авария. Но сам он был не в состоянии сдвинуть с места обломки машин. Он решил, что разумнее добраться до угла и удостовериться, что никто не едет, чем начинать вытаскивать Блэра и рисковать вообще расстаться с жизнью. Теперь уже он не сомневался — Беллью понял, что был узнан, и попытался спастись бегством.

Когда он завернул за угол, к нему навстречу бросился какой-то крестьянин в грязной одежде.

— Мне показалось, что я слышал шум, вроде бы произошла авария.

— Правильно, и скверная. Не согласились бы вы постоять здесь минут десять и предупреждать все машины, которые будут проезжать мимо?

— Да, да, конечно. — Человек казался встревоженным. — Кого-нибудь ранило?

— Надеюсь, что нет, — ответил Роджер.

Он поспешил назад к Блэру и с облегчением увидел, что к тому возвращается сознание. Дверь со стороны Блэра открылась без затруднений, Роджер помог молодому человеку вылезти наружу. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что он не припоминает, чтобы они проезжали мимо крестьянина. Ближайшая развилка была более чем за милю отсюда, и, если только человек не шел прямиком через поля, он должен был поджидать где-то поблизости.

— Я… я здоров, — пробормотал Блэр, наклонившись к изгороди, говорю вам, все в порядке.

— Постойте несколько минут здесь, пожалуйста?

В этот момент Роджер услыхал, как к повороту приблизилась машина и раздался окрик крестьянина.

Правая рука Блэра безжизненно свисала вдоль туловища, вниз от локтя она была вывернута под неестественным углом. Роджер подумал о переломе.

— Я думаю… — начал было он.

— Какое счастливое совпадение! — послышался сзади мужской голос. — Поразительно, до чего тесен мир, инспектор Вест! Мой дорогой сэр, как вы себя чувствуете? Надеюсь, никаких серьезных повреждений?

Роджер потянулся было к заднему карману за оружием, но не успел ничего сделать, потому что в руке Александра блеснул пистолет, который был нацелен ему в грудь. Рядом с Александром стоял «крестьянин», ухмыляясь во весь рот, а из-за зеленой изгороди появилась довольно испуганная физиономия Мортимера Беллью.

— Честное слово, инспектор, у вас удивительно воинственный вид, — проговорил Александр. — Между тем вы должны бы благодарить судьбу за свое чудесное спасенье. Беллью, перестань дрожать как заяц, иди оттащи эти машины! — Беллью начал перелезать через изгородь. — Инспектор, инспектор, вам нельзя ни волноваться, ни переутомляться. Повернитесь!

Медленно и неохотно Роджер повиновался.

— Ступайте по дороге и заверните в сторону рощицы через первые ворота, — скомандовал Александр, — я буду идти следом за вами, и, если вы рискнете бежать, я застрелю вас без предупреждения.

Инспектор медленно зашагал. Перед лицом новой опасности он позабыл о всех своих болях и недомоганиях. Искушение ударить было почти непреодолимым, но он упорно шел вперед, пока не достиг ворот, от которых начиналась дорожка к густой роще.

В центре рощи стояла ферма, причем среди зелени виднелась одна только крыша. Подойдя ближе, Роджер заметил группу хозяйственных построек.

Человек, показывающий дорогу, остановился перед дверью каменного фермерского дома.

— Входите, Вест, — распорядился Александр, — наверх.

Широкий, выложенный камнем холл был темным и мрачным. Лестница с узенькими ступеньками на полпути имела поворот, и Роджер, оглянувшись, взвесил шансы перепрыгнуть через перила и оказаться позади Александра. Но тут они подошли к двери, которую отпер идущий впереди человек. Роджер вошел внутрь.

Комната была обставлена так, что, несмотря на свое подавленное состояние, Роджер не мог не изумиться. Возможно, она была целиком перенесена из лондонской квартиры. Дорогая мебель, толстый ковер на полу, бесконечные стеллажи на фоне ярко-желтых стен, широкое трехстворчатое окно. Эта комната наводила на мысль о роскоши и высокой культуре, и Роджер подумал, что Александр здесь совершенно неуместен. Между тем тот приказал:

— Садитесь вот там, около бюро.

Роджер уселся. Александр подошел к окну, все еще сжимая пистолет в руке. Дверь оставалась открытой, и один из людей Александра сторожил снаружи.

— Ну, Вест, — начал Александр, — мы порезвились вволю. Я мог бы вас пристрелить еще в общежитии, позднее — на дороге. У меня было сколько угодно возможностей убить вас, но я не люблю этого делать без необходимости. Более того, вы мне можете помочь. Вест, мне необходимо поговорить с Гризеллой Фейн. Вряд ли мне придется прибегать к жестким мерам, поэтому я могу дать вам слово, что через 24 часа она будет вам возвращена целой и невредимой. Я могу даже предложить вам большее. Вы ищете убийцу Энтони Кельхэма? Я назову вам его имя и представлю все необходимые доказательства, я помогу вам разрешить эту загадку. Теперь, когда отец его умер, это не имеет уже значения.

Роджер надеялся, что не выказал удивления при этих словах. Всего несколько часов назад его поразило неведение миссис Кельхэм о смерти ее сына, но это было пустяком по сравнению с уверенностью Александра, что Кельхэм-старший умер.

— Каким же образом, по вашему плану, мне следует это организовать?

— Очень просто. Если вы позвоните по телефону в Скотленд-Ярд, а аппарат находится перед вами, и попросите, чтобы один или двое из ваших людей доставили Гризеллу Фейн в дом Кельхэма в Ньюбери, никто не усомнится в правильности ваших распоряжений. Мне известно, что вы на хорошем счету в Скотленд-Ярде, и один только факт, что ее нужно сопровождать, уничтожит всякие подозрения. Когда она будет туда ехать, я ее перехвачу. Вы же сами видели, мне это удалось проделать с вами. С ней будет не сложнее.

— Допустим, я откажусь?

— Я немедленно вас пристрелю, можете не сомневаться, — он помолчал, потом угрюмо добавил: — Вест, приподымите бювар, лежащий перед вами. — И когда Роджер не сразу сообразил, что от него требуется, грубо крикнул: — Ну же, живее!

Медленно инспектор отодвинул бювар в сторону. Под ним лежал моментальный снимок Джанет и Мартина, сделанный совсем недавно: ребенок на руках у матери. Должно быть, фотография была похищена с Велл-стрит.

Роджер поднял глаза на Александра. Лицо его окаменело. Ненависть к этому негодяю, который использовал самые ужасные средства, светилась в его глазах, мешала думать. Александр открыл было рот, чтобы заговорить, но лишь ответил Роджеру точно таким же взглядом. В комнате стояла мертвая тишина, зато снаружи доносился равномерный стук трактора, который отдавался в голове Роджера, как удары кузнечного молота.

— Я позвоню в управление, — наконец проговорил он.

Глава 19

Мнение сэра Гая Чартворда

Он разговаривал с дежурным по Скотленд-Ярду сдавленным хрипловатым голосом:

— Это старший инспектор Вест. Пожалуйста, немедленно соедините меня с помощником комиссара.

— Одну минуточку, сэр.

— Разве нельзя было позвонить просто дежурному? — раздался пронзительный шепот Александра.

Роджер поднял на него глаза.

— Нет, — отрезал он и снова посмотрел на телефон и на фотографию Джанет, которая теперь была к нему прислонена.

В этот момент он чувствовал себя каким-то окоченевшим, замерзшим. Не было другого выхода, кроме как подчиниться насилию, и поэтому доводы «за» и «против» больше не занимали его мыслей. Он был близок к отчаянию, — рушился кодекс всей его жизни. Ему еще никогда не приходилось переживать такого душевного надлома. Одна мысль свербила в голове: сейчас он предает не только себя, но и своих коллег. Понимал он и другое: фотография перетянула чашу весов, без нее он попытался бы бороться…

В трубке раздались далекие звуки. Роджер даже разобрал обрывок разговора. Он было подумал, что его разъединили, но тут послышался бас Гая Чартворда.

— Хэлло, Вест, откуда вы говорите?

— Из Ньюбери, сэр, я…

— Говорите громче, дружище. Что с вами случилось, Вест? Я вас с трудом узнаю.

«Он меня с трудом узнает», — подумал Роджер и сильнее прижал трубку к уху. Александр не мог догадаться, что Чартворд уже озадачен и насторожен. Впервые у Роджера появился проблеск надежды, и он опасался, что это отразится на его голосе.

— Я не хочу, чтобы нас подслушали, — продолжал он, — я только что возвратился из дома Эндрю Кельхэма, и, возможно, будут неприятности, если я быстро не приеду. Однако я мог бы со всем справиться. Мне кажется, я близок к окончанию, сэр.

Александр нагнулся над Роджером с поджатыми губами. Он ждал иного разговора.

— Вот как? — спросил Чартворд все еще недоумевающим тоном.

— Да, сэр. Я узнаю точно, когда переговорю с Гризеллой Фейн. Я считаю, самое разумное отправить ее сюда, сэр, под эскортом. Она должна ехать по Ридинг-Ньюберской дороге. Вы это организуете, сэр?

— Вы говорите крайне таинственно, — сказал Чартворд.

— Я бы объяснил подробнее, если бы у меня было время, но я не могу терять ни минуты. Так вы это сделаете?

— Ладно, — буркнул Чартворд.

— Благодарю вас, сэр, я снова позвоню, как только смогу. До свидания.

Роджер опустил трубку на место и сел, уставившись перед собой. На фотографии, казалось, усилился изгиб губ Джанет, и ему даже показалось, что малыш улыбается. Лоб Роджера покрывали капельки пота, ладони были влажными. Затмение первых минут проходило, больше он не испытывал прежнею всепоглощающего чувства стыда. Чартворд, может быть, сумеет прочитать между строк их разговора и примет необходимые меры для того, чтобы не случилось самое страшное. Он видел просвет, пусть весьма неясный, и возможность каким-то образом узнать, почему Александру был так необходим разговор с Гризеллой.

Сэр Гай Чартворд тешил себя мыслью, что досконально изучил своих людей. У него было весьма лестное мнение о Роджере Весте. Он даже пришел к заключению, что недавняя небрежность Роджера объяснима.

Вест работал с невероятным напряжением, которое было усугублено угрозой его жене и ребенку. Чартворд приготовился выказать максимум дружелюбия, когда его позвали к телефону по вызову Веста, но, опустив трубку, он остался недоумевающим и озадаченным.

Интересно, в чем заключаются его неприятности? — размышлял он вслух. — Он определенно не был похож на себя. Что же он сказал? «Она должна ехать Ридинг-Ньюберской дороге». Это странно, очень странно. Если он хочет видеть ее в доме Кельхэма, какая разница, какой дорогой ехать? — Он взъерошил себе волосы. — «Она должна ехать по Ридинг-Ньюберской дороге…» И интересно, почему он так выделил слово «должна»? Он говорил чересчур скованно, напряженно.

Вдруг он протянул руку к телефонной трубке и распорядился:

— Оператор, соедините меня со Страттоном, близ Ньюбери, 85. И поживее!

Положив трубку, он молча уставился на аппарат, потом нажал на кнопку звонка. Вошел сержант. Чартворд приказал:

— Пригласите сюда старшего полицейского офицера Аббота. Немедленно! — Как только за сержантом затворилась дверь, Чартворд снова схватил трубку и сердито спросил, должен ли он целый день ждать вызова из Страттона. А когда он закончил подгонять оператора, на пороге уже стоял Аббот.

Это был высокий человек с лицом аскета, который, казалось, даже дверь открывал особенным способом: так, что она нудно и долго скрипела. Это был исполнительный и энергичный офицер с хорошей репутацией, но благодаря его холодному, необщительному характеру ему поручали самые неприятные задания, такие, например, как извещение о наложенном взыскании. Возможно, второго такого непопулярного работника в Ярде не было.

— Добрый день, сэр, — приветствовал Аббот.

— Садитесь, Аббот. Я только что получил… имел любопытный разговор с Вестом. Он хочет, чтобы Гризеллу Фейн под эскортом отправили в дом Кельхэма в Ньюбери, и он обусловил, какой дорогой ее нужно везти. В его манере говорить было что-то странное… — Чартворд заколебался, потом вдруг быстро заговорил: — Как если бы он действовал по принуждению.

— Это не похоже на Веста, сэр.

— В том-то и дело, это было совершенно не похоже на Веста. Мы знаем, что этот тип, Александр, находится на свободе, а он не из тех, кого можно было бы назвать честным человеком. Нам известно также и то, что он жаждет получить какие-то сведения от Гризеллы Фейн. Я думаю… одну минуточку! — Он замолчал, потому что раздался телефонный звонок. — Алло, благодарю вас, алло! — Ему ответил женский голос. — Это дом мистера Кельхэма?.. Мне кажется, у вас находится некий мистер Марк Лессинг? Пожалуйста, попросите его подойти к телефону… меня зовут Чартворд.

Наступила долгая пауза, наконец Марк взял трубку. Причем сразу стало ясно, что у него скверное настроение.

— Разве было так уж необходимо сюда звонить? — заговорил он сердито. — Мне кажется, я уже кое-что узнал от миссис Кельхэм и…

— Вест там? — кратко осведомился Чартворд.

— Нет, — ответил удивленный Марк. — Он уехал с час назад, к этому времени он должен находиться уже на окраинах Лондона. Он забрал с собой Блэра. А в чем дело? Что случилось?

— Я и сам не знаю, — сознался Чартворд. — Слушайте внимательно, Лессинг, будьте умницей. Примерно через полтора часа может прибыть Гризелла Фейн, вы ее знаете. Если Вест появится до приезда Гризеллы, попросите его немедленно позвонить. Ясно? Благодарю, Лессинг, благодарю, рассчитываю на вас. До свидания!

Он дал отбой и задумчиво посмотрел на Аббота.

— Очень странно, Аббот. Что-то заставило Веста отказаться от возвращения сюда уже после того, как он уехал из дома Кельхэма. Похоже на то, что он встретил что-то или кого-то на пути. Немедленно распорядитесь подготовить две машины для поездки, хорошо? И сами поезжайте в одной. Возьмите Гризеллу Фейн и отправьте ее с Мартином и еще одним сержантом. Вы поезжайте следом с парой полицейских, не забудьте захватить оружие. Я не люблю перестрелок, но в данном деле приходится соблюдать исключительную осторожность. Перед выездом зайдите ко мне еще раз, но не слишком копайтесь. — Кивком головы он отпустил Аббота и пошел в кабинет, где обычно работал Роджер.

Трое инспекторов заканчивали свои дневные дела.

Эдди Дейл вскочил первым и приветствовал помощника комиссара широкой улыбкой.

— Не могу ли быть вам полезен, сэр?

— Не знаю, — буркнул Чартворд, — скажите, за последние несколько часов на имя Веста не поступало никаких сообщений?

Дейл поспешил к столу Веста и вытащил несколько казенных конвертов из ящичка входящих. Имелось также несколько записок.

— Вот, сэр, пожалуйста!

Большинство рапортов были самыми обычными, связанными с делом Кельхэма: отчеты об отпечатках пальцев, повседневные сообщения о поведении и передвижении проходящих по делу людей, подробное описание работы Этель Дауни в Кельхэмовском Финансовом Тресте, дополнительные данные о Гризелле Фейн, восходящие к тому времени, когда был жив ее отец, и не менее важные, чем другие, сведения о том, что репутация молодого Кельхэма в отношении женщин была весьма сомнительной. В одном рапорте сообщалось, что некая миссис Айрис Лесли, муж которой только что возвратился со Среднего Востока, была близкой приятельницей Гризеллы и жила в Илинге.

На столе Роджера зазвонил телефон.

— Алло, говорит старший инспектор Дейл. Нет, инспектора Веста нет, но я могу принять сообщение…

— Я сам приму, — сказал Чартворд.

Эдди казался огорченным, когда у него из рук вырвали трубку. Все замерли.

— Так в чем дело? — требовательно спросил Чартворд.

Его приветствовал далекий голос.

— Я звоню из полицейского участка в Мейденхеде. По поручению инспектора… старшего инспектора Веста. Небольшой «моррис», мощностью в 8 лошадиных сил, сегодня в половине второго проехал через Мейденхед. Полагают, это та машина, которой интересуется старший инспектор Вест. Позднее поступило сообщение, что эта машина потерпела аварию в пяти милях от Ньюбери с Ридингской стороны, столкнувшись с «хиллманом» номер 2ВХ-12. Требуются ли дополнительные сведения?

— Да! — возмутился Чартворд. — Вы ничего не сказали про пассажиров.

— Обе машины были оставлены, сэр. Полагают, что пассажиры были ранены и увезены для оказания медицинской помощи. Приняты меры для их обнаружения. Вы не могли бы дать нам приметы и имена ехавших на этих машинах?

— Да, — ответил Чартворд, но потом сразу же поспешно добавил: — Только не сейчас. Вам позднее позвонят. — Он опустил трубку и внимательно посмотрел на Эдди Дейла: — Ну, ну, Дейл, скажите мне номер машины Веста.

Эдди глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, сжал пальцы и буквально «выстрелил» требуемый номер:

— 2ВХ-12, сэр!

— Благодарю вас, Дейл, замечательная память. Благодарю вас!

Чартворд выскочил из кабинета, оставив Эдди с совершенно идиотским выражением лица.

Чартворд нашел Аббота уже в своем кабинете. Он ему даже обрадовался:

— Аббот, мы кое-что получили. Вест был втянут в дорожную катастрофу, но он мне об этом ничего не сказал. Ни единого слова. Нет никаких сомнений, что для этого имелись веские основания. Замаскируйте машину, в которой едете. Я тоже еду с вами.

— Вы считаете необходимым лично участвовать… — начал было Аббот.

— Мне наплевать, считаете вы это разумным или нет, — неожиданно взорвался Чартворд, — я еду! — Он поднял телефонную трубку и передал оператору: — Вызовите мою квартиру и предупредите леди Фитц-Джордж, что я не смогу быть сегодня вечером. Меня задерживают. — Он опустил трубку и радостно потер руки: — Хитрый парень этот Вест, сообразил ведь, как сказать. Вроде бы ни одного лишнего слова, но я не мог ошибиться, не мог не заметить его предупреждения. Аббот, меня не удивит, если после этого мы схватим знаменитого Александра, ну а уж коль это случится, ему от нас непросто будет вырваться! Гризелла Фейн готова?

— Она уже в машине, сэр.

— Хорошо. Мы выедем через десять минут после них. Велите шоферу той машины не слишком спешить.

Глава 20

Схватка с Александром

Александр что-то напевал себе под нос в ожидании сигнала с дороги. Он стоял на холмике, с которого просматривалось шоссе, примерно в сотне ярдов от фермерского дома, где был заперт Роджер. Александр все еще выглядел утомленным, но, казалось, будто с его плеч свалилась огромная тяжесть, поэтому мелодия, которую он мурлыкал, была игривой и веселой.

В обоих направлениях по шоссе прошло несколько машин, а потом послышался невероятный грохот. Двое мужчин от живой изгороди катили колоссальную бочку, которую они установили посредине дороги, а наверх водрузили красный флажок. Люди встали по бокам бочки, и, когда мимо проезжала машина, она останавливалась, стерегущие подходили к шоферу. Александр внимательно следил за действиями «поста». Вот одна машина завернула и поехала назад: очевидно, водителю было заявлено, что впереди идут ремонтные работы. Точно такой же второй пост был установлен с другой стороны, все машины посылали в объезд, так что участок непосредственно перед самой фермой оставался пустым. Следует упомянуть, что подобный трюк сегодня утром уже был проделан в том месте, где произошло столкновение машины Роджера с «моррисом», и все шло хорошо до той минуты, пока какой-то чрезмерно любопытный юнец не захотел собственноручно взглянуть на поврежденный участок и не донес полиции о двух разбившихся машинах. Теперь этого юнца не было поблизости, так что Александр мог рассчитывать на удачное завершение своего хитрого маневра.

Вот показалась еще одна машина.

— Интересно, — воскликнул Александр, — черная, крытая, двое мужчин и девушка, это она!

Произнеся последние слова, он прижал к глазам бинокль и через минуту опустил его, затем громко хлопнул в ладоши, флаг убрали и машине беспрепятственно разрешили проехать мимо бочки. Немного дальше, в том месте, где потерпел аварию Роджер, на машину будет совершено вооруженное нападение, так что по расчетам Александра через полчаса, а то и раньше, Гризелла Фейн окажется в фермерском доме.

Александр поспешил назад.

Во дворе стоял блестящий темно-синий «паккард», готовый немедленно отправиться в путь. Он находился на боковой дороге, ведущей от Ньюбери, и Александр совершенно не опасался быть пойманным после того, как увезет Гризеллу.

Он вошел на ферму и поднялся в кабинет.

— Теперь уже недолго, — прогудел он Роджеру, который оглянулся со своего места возле бюро. — Выше голову, инспектор! Как я уже вам говорил, я человек слова. Менее чем через четверть часа вас освободят. — Он прыснул от смеха: — Если вы будете смотреть из окна, то, видимо, через несколько минут сможете полюбоваться Гризеллой Фейн.

Насмешливо отсалютовав Роджеру, он вышел, оставив дверь полуоткрытой, но дежуривший снаружи человек оставался на прежнем месте. Инспектор с громко стучащим сердцем приблизился к окну. Он заметил «паккард» и стоящего возле него Александра. Роджер отметил номер машины и кое-какие другие подробности: темно-синий цвет, к радиатору прикреплен талисман — фигурка бегущей лошади, обивка внутри темно-красная, одно из боковых стекол треснуло в левом углу.

Неожиданно он услышал голоса. Приглядевшись внимательней, он увидел двоих людей, которые вели Гризеллу к дому. Девушка шагала уверенными шагами, плечи у нее были расправлены, но, вне всякого сомнения, она была испугана. С одной стороны ее сторожил работник с фермы, с другой — Мортимер Беллью, который почему-то нервничал.

Александр двинулся им навстречу.

— Великолепно! Великолепно! — загудел он с лучезарной улыбкой. — Моя дорогая, я в восторге от нашей встречи! Я вас избавил от назойливого внимания полиции и надеюсь, что ваша благодарность будет соответствующей. Беллью! Подай еще одну машину. Гризелла, залезайте в «паккард», вы видите, какие удобства я вам предоставил.

Гризелла не двигалась с места, подозрительно глядя на толстяка.

— Зачем вы это сделали? — спросила она.

— Мое дорогое дитя, сейчас не время для пустых расспросов. Садитесь живее! Эдвард, закрой двери за инспектором и сразу же спускайся вниз.

— Инспектор? — переспросила Гризелла.

Александр расхохотался:

— Ваш злой гений, мое дитя! Не более и не менее, как сам инспектор Вест был вынужден помочь мне в этой маленькой инсценировке. — Он посмотрел наверх на окна, но Роджера не было снизу видно. — Я сдержу свое слово, ее никто не обидит! — закричал Александр. — Гризелла, садитесь же!

Дверь комнаты Роджера была заперта на ключ. Казалось бессмысленным вылезать из окна, потому что дом был высокий, стена — гладкой, без выступов или подоконников, а внизу мощеный двор. Он смотрел, как Гризелла садится в машину. Двое мужчин расположились позади нее, а Мортимер Беллью — рядом с Александром. Вот загудел двигатель «паккарда», но тут Роджер уловил звук еще одного мотора, и во дворе появился маленький допотопный «остин». Через полминуты «паккард» проехал уже половину аллеи, ведущей к фермерскому дому, и Эдвард, только что стороживший его, уже влезал во вторую машину. Остальные сели вместе с ним, и «остин» двинулся вслед за «паккардом». Спустя несколько минут шум обоих моторов исчез вдали.

«Телефон!» — первое, что подумал Роджер, но, по-видимому, провод был где-то перерезан. В отчаянии Роджер раскрыл окно и высунулся наружу. Вблизи дома не было никаких пристроек, на которые он сумел бы спрыгнуть. Взглянув наверх, он заметил, что водосточный желоб, протянувшийся вдоль края крыши, находился сравнительно близко. Роджер не стал терять времени и быстро вскочил на подоконник. К несчастью, он был очень узким, так что Роджер с трупом удерживал равновесие, уцепившись одной рукой за раму, а второй ухватился за желоб. Он его подергал: вроде бы прочный. Тогда он схватился за него и другой рукой начал медленно подтягиваться наверх.

Неожиданно раздался зловещий треск. Роджер медленно падал вниз, болтая ногами. У него сжалось сердце, когда он представил себе удар о плиты двора, но падение вдруг прекратилось. Он поднял голову и увидел, что желоб оторвался не полностью, так что при необходимости можно снова влезть в комнату.

Однако тут ему пришла в голову другая идея: оторвавшийся кусок желоба был длиной в несколько футов. Если он крепко держался своим вторым концом за крышу, его можно попробовать постепенно спустить вниз и таким образом сократить пространство до земли. Сказано — сделано. Снова оттолкнувшись от стены, он всей тяжестью повис на карнизе, который с унылым скрежетом стал все больше и больше отрываться от края крыши. В конечном итоге ноги Роджера оказались всего в трех футах от земли.

Он отпустил желоб и ухитрился приземлиться, даже не упав.

Роджер сильно ободрал себе руку, которая теперь кровоточила, рукав мундира был разорван до самого локтя, но этим и ограничивались его увечья. Он замер на месте, глядя по направлению холмика и дороги, по которой уехали машины. Разумнее всего было влезть на холм и разглядеть оттуда, где находится ближайшее жилище, откуда можно было бы позвонить по телефону. Он побежал в ту сторону, но внезапно тишину деревенского простора нарушил зычный голос:

— Эй, остановитесь! Остановитесь!

— Великий Боже, — поперхнулся Роджер и обернулся назад: — Чартворд!

Потом он разглядел и самого Чартворда, который шел по узкой тропе через рощу. Позади нею виднелась высокая фигура Аббота, а сзади еще двое людей, которые пустились бежать, когда он повернулся к ним лицом. Они были уже достаточно близко, чтобы его узнать, и он увидел пораженное лицо Чартворда.

— Вест! Клянусь спасением души, это Вест!

— Ловите машину, догоняйте! — закричал Роджер истошным голосом. — Бежим! А, нет, возвращайтесь назад, на дорогу! — Он бесцеремонно схватил Чартворда за рукав и потянул его назад. — Они уехали всего пять минут назад! Мы сумеем их нагнать!

— Бегите один, — сдался наконец Чартворд, пробежав несколько сотен ярдов вместе с Вестом. — Бегите, Вест! — Он задыхался.

Роджер рассказал, как выглядят обе машины, и побежал изо всех сил к чартвордскому «хамберу», в душе проклиная неизбежную задержку, когда машине пришлось поворачивать назад.

Аббот и двое полицейских присоединились к Весту. Прежде чем отъехать, он заметил лысую голову Чартворда среди деревьев рощи. Им понадобилось менее пяти минут, чтобы добраться до перекрестка. На их счастье, навстречу ехал на мотоцикле сержант дорожной полиции. Роджер резко нажал на тормоза и закричал, перекрывая грохот мотора:

— Вы видели «паккард»?

— Что? — спросил сержант, выключая двигатель.

— «Паккард»!

— По этой дороге «паккард» не проезжал.

— Спасибо! — крикнул Роджер и завернул на узкую дорогу. Дорога петляла между высоких изгородей. Аббот сидел с поджатыми губами, явно нервничая. Инспектор Вест, находя возможность хотя бы частично реабилитировать себя, не боялся рисковать, но пока все шло нормально. Вскоре дорога расширилась, да и изгороди стали пониже, так что видимость заметно улучшилась. Роджер вел машину со скоростью более шестидесяти миль в час, пользуясь тем, что на проселочной дороге не было движения. Солнце сияло, и ему показалось, где-то милях в двух впереди блестит крыша машины. Вест прибавил скорость. Аббот только хмыкнул, но не смел протестовать. Вскоре Роджер различил позади блестящей верхушки машины еще один автомобиль — это был дряхлый «остин».

— Мы успеем! — пробормотал Роджер.

Они находились на подъеме, дорога впереди извивалась змейкой почти на голом поле, так что обе машины теперь были ясно видны. Роджер не думал, что Александр заметил погоню. Но когда машины скрылись за густой зеленью, он все же на всякий случай замедлил ход. И действительно, свернув за угол, он увидел, что «остин» стоял поперек дороги. Ехавшие в нем люди успели скрыться.

— Осторожнее! — закричал Аббот.

— Мы их нагоним! — заверил его Роджер и бросил через плечо: — Вы, двое, выскакивайте! Поблизости должно скрываться человека три-четыре из этой старой галоши.

Когда он проезжал мимо «остина», то все же с визгом задел его крылом машины, частично ободрав окраску. Двое полицейских приготовились, и, как только препятствие оказалось позади, они выскочили из машины. Роджер, понимая, что за это время «паккард» сумел выиграть у них не менее полумили, поднажал на акселератор и снова услышал хмыканье Аббота.

Затем дорожный знак предупредил их о том, что впереди пересечение с шоссе. До них стали долетать гудки машин, пришлось уменьшить скорость. Мимо прошла вереница армейских грузовиков. Каждая потерянная секунда выводила Роджера из себя, но он не осмелился выехать на шоссе между грузовиками.

— Да, теперь они удерут, — проговорил он горько, когда они снова тронулись.

— Никто вас не сможет обвинить в том, что вы не старались изо всех сил, — сказал Аббот со слабой улыбкой. — Я давно уже так не дрожал от страха.

— Я тоже, — согласился Роджер. — Но нам необходимо схватить негодяя. Думаю, разумнее остановиться здесь и, даст Бог, кто-нибудь проедет и…

Он не договорил, заметив что-то в живой изгороди. Здесь росла очень густая высокая трава, которая почти полностью скрывала канаву, но все же Роджер увидел что-то черное, напоминающее мужское пальто или пиджак. Он нажал на тормоза и выскочил из машины. Пришлось возвращаться назад. Аббот молча бежал сзади. Когда они приблизились, стало совершенно ясно, что из канавы торчала спина человека, а в траве виднелась откинутая в сторону рука.

— Я его подниму, — произнес Роджер.

Сердце Веста бешено колотилось, когда он опустился на колени около человека, голова которого была в канаве, а ноги почти полностью скрыты травой. Роджер подсунул руку под туловище и осторожно его приподнял, но когда он увидел затылок несчастного, расколотый, как яичная скорлупа, понял, что никакой особой осторожности не требуется. И вдруг он увидел лысую голову, а под ней в траве парик.

Это был Мортимер Беллью.

Глава 21

Разыскивается по обвинению в убийстве мистер Александр

— Ну что же, — задумчиво проговорил Роджер, — теперь мы его арестуем за убийство.

— Я вас не понимаю, — сказал Аббот.

— Беллью находился в одной машине с Александром. Должно быть, Мортимера убили в машине. Дорого бы я дал за то, чтобы узнать, почему…

Маленький лысый человек лежал теперь на спине, лицо у него было прикрыто платком. Он даже не успел остыть, внешне все было в порядке, сильно пострадал один затылок. Глядя на него, Роджер подумал, что Гризелла была в той же машине, где совершили убийство, и от одной этой мысли у него потемнело в глазах. Вдали показалось несколько машин. Они с Абботом их остановили, но никто из водителей не заметил «паккард». Шофер молочного фургона, сказавший, что прекрасно знаком с этими местами, заметил, что по дороге было не менее полдюжины развилок, так что Александр наверняка свернул в сторону.

В это время подъехала еще одна машина, из которой вылез Чартворд.

— Не повезло? — спросил он.

— Боюсь, что нет, сэр, — покачал головой Роджер и снова повернулся к шоферу молочного фургона, который выражал желание хоть чем-то помочь полиции: — Где находится ближайший телефон?

— Вниз по дороге, примерно через полмили, пост дорожной полиции.

— Прекрасно, — решил Роджер, — разумнее всего объявить розыск «паккарда». — Он испытывал невообразимую усталость. Началась реакция. Он надеялся, что, задержав Александра, искупит в какой-то мере собственные действия, а теперь его снова мучили угрызения совести. Ему было стыдно смотреть в глаза людям.

Чартворд внимательно взглянул на него, потом сказал:

— Да, хорошо… Я… черт побери, что вы сотворили с моей машиной? Посмотрите только на ее крыло?!

— Прошу прощения, сэр, я…

— Неважно, неважно… — Чартворд снова посмотрел на ободранный бок машины, состроил гримасу, потом сел на место водителя. — Мы вернемся минут через десять, Аббот. Распорядитесь здесь, чтобы все было в порядке. — Он подождал, пока Роджер усядется рядом, и плавно тронулся с места. — Не вешайте голову, Вест. Вы чуть было его не схватили, — проговорил он, поглядывая на Роджера, который сидел, уставившись невидящим взором прямо перед собой.

— Какая польза от этого «чуть было»? — уныло спросил Роджер.

— Ну, ну, дружище. Нет никаких оснований приходить в такое отчаяние. Вы действовали безукоризненно, и мы как пить дать все-таки сцапаем голубчика. Выше голову!

— Действовал безукоризненно? — закричал Роджер. — Да я…

— Чего стоит один ваш телефонный звонок, — не стал слушать его Чартворд. — Я понял, что дело нечисто, как только услышал ваш голос, и постарался не дать вас в обиду. Вы что, разговаривали под пистолетом, да?

— Да, Александр…

— Тогда это просто чудо! А теперь хватит об этом. Вот и пост. Вылезайте-ка и поговорите сами. Вот вам ключ от будки. — Он протянул Роджеру ключ, снятый с кольца, сам же остался за рулем, пока Роджер разговаривал с Винчестерским полицейским управлением. Он дал им подробное описание «паккарда» и распорядился, чтобы были оповещены все ближайшие посты.

Все в порядке, — ответил инспектор, с которым разговаривал Роджер. — По правде говоря, мы уже давно получили данный приказ. Посты наблюдения выставлены повсюду.

— Люди в «паккарде» очень опасны, — предупредил Мест. — Они вооружены и в случае необходимости начнут стрелять. Позаботьтесь довести это до всеобщего сведения, хорошо?

— Ах вот оно что? Обязательно, инспектор.

Роджер повесил трубку и возвратился к машине. Он не мог себя заставить улыбнуться в ответ на улыбку Чартворда. Губы его были плотно сжаты, пальцы все время что-то перебирали. Он молча влез на свое место, а Чартворд только недоуменно пожал плечами и вздохнул. Они пустились в обратном направлении.

Тело Мортимера Беллью было помещено в кузов второй полицейской машины, и Чартворд распорядился, чтобы его немедленно доставили в Лондон. Аббот поехал на той машине, к которой сзади был прикреплен на тросе изувеченный «остин». Люди, удравшие из него, так и не были обнаружены, так как неподалеку от шоссе раскинулся густой лес, пересеченный множеством тропинок. Обратились за помощью к местной полиции, причем Роджер в который раз уже дал описание беглецов. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем с этим делом было покончено. Две машины ушли вперед, и они снова остались вдвоем с Чартвордом.

— Что же вы посоветуете предпринять теперь? — спросил Чартворд.

— Разумнее всего посмотреть, как идут дела у Лессинга, сэр. Вы ничего не имеете против, если машину поведу я?

Чартворд внимательно посмотрел на него и уступил водительское место. Вскоре они поехали с разумной скоростью кратчайшим путем в Ньюбери. Он находился в тринадцати милях в сторону, а Страттон еще в двух от него. Проехали через сам городишко, после чего показались «Тополя», высокие деревья которых четко обрисовывались на фоне ясного неба. Они слегка раскачивались от ветра. Дом казался привлекательным и совершенно несовместимым со сценой насилия и преступления, свидетелями которой они только что стали.

За воротами поджидали Меллор и еще один сотрудник Ярда. Роджер замедлил ход.

— Все в порядке?

— Да, сэр, насколько нам видно отсюда.

— Если бы было иначе, вы бы услышали, — возразил Роджер, стараясь не замечать удивленного взгляда Меллора. Он прекрасно понимал, что в данный момент не был похож на себя, и это всем бросалось в глаза. И, когда машина окончательно остановилась перед домом, Чартворд спросил без обиняков:

— Ну же, Вест, почему у вас такой потерянный вид?

Роджер тяжело вздохнул.

— Вам не в чем себя упрекнуть, — продолжал Чартворд. — Наоборот, вы действовали замечательно, говорю вам!

— Как бы мне хотелось разделить ваше мнение, сэр! — Вцепившись обеими руками в баранку, он повернул к начальнику побледневшее лицо: — Но в действительности Александр заставил меня убедить вас освободить Гризеллу Фейн. Он предложил мне на выбор либо это, либо смерть, не забыл, кроме того, про жену и сына…

— Вы считаете, что у него были злые умыслы в отношении Гризеллы?

— В тот момент я позволил себя убедить, что ей не грозит никакая опасность. Но никаких определенных доказательств у меня не было. Факт остается фактом: я подставил ее голову под удар, чтобы спасти собственную.

— Бичуйте себя, если считаете необходимым, но не рассчитывайте, что я вам помогу. Вы теперь можете исправить дело, только схватив Александра до того, как он расправится с Гризеллой. — Неожиданно хлопнув Роджера по плечу, Чартворд рявкнул: — А теперь, Вест, чем тут занимается Лессинг?

Роджер вкратце объяснил.

Его несколько удивило, что решительно никого в доме не заинтересовало прибытие машины, но, когда Чартворд упомянул о своем телефонном разговоре с Марком, он сообразил, что его приятель все еще беседовал с миссис Кельхэм, а прислуга не имела привычки совать нос не в свои дела. Прежде чем войти в дом, Роджер предупредил Чартворда:

— Я считаю, в данный момент не стоит рассказывать миссис Кельхэм правду. Мне бы хотелось связаться с ее врачом и в случае необходимости показать ее специалисту, чтобы убедиться, так ли серьезно она больна, как пытается представить Блэр. Лучше без необходимости не рисковать.

— Совершенно согласен, — кивнул головой Чартворд.

Дверь отворила худенькая девушка, которая приветствовала Роджера милой улыбкой. Оказалось, что Марк, и правда, до сих пор сидит у миссис Кельхэм. Никаких других посетителей не было ни днем, ни вечером. Девушка поднялась наверх позвать Марка, оставив Роджера с Чартвордом в гостиной. Она была прелестно обставлена изящными стульями и диванчиками на фоне бледно-голубого ковра. На камине стояли позолоченные часы в форме звезды стиля Людовика XVI, которые громко тикали. Стены были выкрашены светлым красновато-коричневым тоном, который удивительно гармонировал с обивкой мебели и ковром.

— Вы что-то говорили об обыске в доме, — напомнил Чартворд. — Он является для вас предлогом, чтобы проникнуть сюда?

Роджер улыбнулся:

— Не совсем так, сэр. Я действительно собираюсь произвести доскональную проверку, но было бы лучше… Господи!..

— Что теперь случилось? — требовательно спросил Чартворд.

— Я совершенно забыл про Блэра. Ведь он находился со мной в машине, когда меня задержали!

— Вам надо упражнять свою память, — буркнул Чартворд с улыбкой, которая лишила эти слова обидного смысла. — Он спрятался за изгородью. Наши парни его там обнаружили. В настоящее время он уже находится в Ньюберской больнице, ему вправили руку.

— Ага, значит, это был вывих. — Роджер судорожно глотнул, потом выдавил из себя подобие улыбки. — Мне скоро придется просить отпуск по болезни. Я просто сам себе удивляюсь!

— Верно, — согласился Чартворд. — Что так долго нет Лессинга, а?

Но как раз в этот момент появился Марк. Он весело помахал им рукой.

— Хэлло, сэр, хэлло, Роджер! Я пробыл у старой леди более часа, она самое очаровательное и симпатичное создание, с которым мне когда-либо приходилось встречаться. И она боготворит собственного мужа. Странно, как много людей его обожает, и почти столько же ненавидит, а? Не знаю, разузнал ли я у нее что-либо полезное, но, по крайней мере, это интересно. По словам Линды Кельхэм, ее муж тратит массу энергии, чтобы помогать Александру, которого она считает его злым гением.

— Вест обнаружил то же самое, — кисло заметил Чартворд.

— Но он не обнаружил, почему, — весело отпарировал Марк, — а мне это удалось. Кельхэм столь предан Александру из весьма похвальных соображений: они сводные братья.

Роджер смотрел на Марка с неприкрытым изумлением, Чартворд тоже был поражен. Марк улыбнулся, совершенно удовлетворенный впечатлением, которое произвели его слова, и продолжал:

— Это чистейшая правда. Очевидно, Александр, его полное имя Александр Кеннет Кельхэм, но несколько лет назад он его изменил юридическим актом, всегда был чем-то вроде паршивой овцы в семейном стаде. Он появился на сцене во время войны, когда Энди Кельхэм уже преуспевал. Миссис Кельхэм считает, что он, то есть Александр, имеет на ее мужа колоссальное влияние, но не знает почему. Она говорит, что это началось три года назад, я имею в виду влияние, и что с тех пор Кельхэм вечно нервничает и беспокоится. Мы делаем успехи?

Роджер после нескольких минут молчания медленно ответил:

— Думаю, что да. Когда я впервые расспрашивал Блэра, он мне сказал любопытную вещь: что ему ничего не известно о прошлом Кельхэма. Он говорил так, что у меня создалось впечатление, будто Кельхэма либо шантажируют, либо на него влияет что-то, совершенное им до того, как он начал своей путь наверх.

— Его жене, возможно, было известно о подобном факте, — сказал Чартворд. — Вы понимаете, мы не можем слишком долго считаться с ее здоровьем. Если она и правда располагает полезными сведениями, необходимо ее заставить как можно скорее выложить все без утайки.

— Мне не верится, что она может что-то знать, — покачал головой Марк. — Во всяком случае, ей ничего неизвестно о его более далеком прошлом, потому что они женаты всего шесть лет. Энтони Кельхэм был единственным ребенком от первого брака. Понимаете, я действовал осторожно и методично и могу дать голову на отсечение, что Кельхэма шантажируют в связи с его прошлыми поступками. И этим многое объясняется, не так ли?

— Н-да, пожалуй, — все так же задумчиво протянул Роджер.

— Ценные сведения, — согласился и Чартворд. Он выглянул из окна, помолчал несколько минут, потом сказал: — Ну что же, не можем же мы здесь торчать всю ночь. Вы собираетесь произвести осмотр дома, Вест? — Тут он посмотрел на Марка и добавил саркастически: — Надеюсь, здоровье миссис Кельхэм не пострадает, если мы этим займемся?

— Сомневаюсь, что она будет в курсе дела, — спокойно ответил Марк. — Единственная прислуга — девушка, которая отворяет дверь, и она в полном смысле все время настороже. Сейчас она укладывает миссис Кельхэм в постель и через пятнадцать минут спустится вниз.

— В таком случае приступим к обыску, — быстро решил Роджер. Он чувствовал: ему необходимо что-то делать в данный момент, а если возвратиться немедленно в Лондон, то в Скотленд-Ярде сейчас практически нечем заняться. Чартворд сказал, что он встретится тем временем с главным констеблем Веркшира, с которым был лично знаком, и заедет за ними позже. Было самое начало седьмого. Чартворд энергичными шагами вышел, и Роджер наблюдал в окно, как он уезжал. Девушка сошла вниз. Вест объявил ей об обыске и был несказанно удивлен, когда услышал в ответ:

— Мистер Кельхэм меня предупредил, что, если приедет полиция, я должна оказать всяческую помощь, сэр, но попросить не тревожить миссис Кельхэм. Я уверена, что вы и сами не стали бы этого делать.

— Конечно. Кстати, вы не знаете, как зовут ее лечащего врача?

— Сэр Рандольф Мерлин. Он приезжает ее навещать раз в неделю, сэр, с Гарлей-стрит.

Она произнесла «Гарлей-стрит» с едва заметным, но все же определенным нажимом.

— Благодарю, — улыбнулся Роджер.

Мерлин был специалистом с незапятнанной репутацией. Раз он обрисует состояние миссис Кельхэм, отпадает необходимость дополнительной проверки. Роджер решил немедленно разрешить хотя бы этот вопрос и позвонил на квартиру Мерлина. Ему повезло, доктор оказался дома, и через несколько минут Вест получил обоснованное заключение, что женщина действительно больна.

С задумчивым видом он дал отбой.

— Не могу себе представить, что Кельхэм стал бы здесь держать что-нибудь такое, что представляло бы для нас интерес. Вряд ли мы здесь многое найдем, Марк.

— Я согласен, но если мы не начнем, то вообще ничего не найдем, — последовал резонный ответ.

К тому времени, как они закончили, уже стемнело, и девушка пришла предложить им перед отъездом поужинать. Они с удовольствием согласились. Их поиски оказались безрезультатными. Единственное помещение, на которое они затратили много времени, был кабинет самого Кельхэма, но и в нем почти не было деловых бумаг. А частные совершенно не представляли для них интереса.

Чартворд заехал за ними сразу после девяти. Он сказал, что договорился о тщательном обыске «фермерского домика», хотя и сознавал, что нельзя рассчитывать найти что-нибудь стоящее. Звонил он и в Скотленд-Ярд, но там не получили пока никаких известий о «паккарде». В ответ на запрос из больницы ответили, что Блэру намного лучше, но дня два-три он там еще пробудет.

— Вы можете снова вести машину, Вест, — добавил Чартворд, — я терпеть не могу ночной езды. Честно говоря, я думаю вздремнуть на заднем сиденье. Так что если вы хотите разговаривать, то не особенно кричите.

Роджер с Марком от дома Чартворда пешком отправились на Белл-стрит. Хотя время приближалось к полуночи, а может, шел уже первый час, Роджер в передней комнате заметил свет и перепугался. Но стоящий в кустах дежурный заверил его, что день прошел спокойно. Оказалось, что Джанет дремлет в кресле, но, как только Роджер вошел в комнату, она проснулась. Ни один из них не был расположен к долгим разговорам, так что все отправились спать, и Джанет почти зразу уснула.

Роджер лежал без сна часа полтора. У него в голове поочередно мелькали события дня.

Его разбудил требовательный плач голодного малыша. Джанет проснулась, но у нее был усталый вид. Роджер сказал, что она может не вставать, а сам отправился на кухню подогреть сыну молочко, которое было приготовлено в специальной кастрюльке. Марк все еще спал.

Отодвинув в передней комнате занавеску, инспектор на противоположной стороне улицы увидел дежурного из Скотленд-Ярда, второй был виден из кухонного окна. У Роджера мелькнула мысль, стоит ли держать дом под такой усиленной охраной, но потом он решил, что так спокойнее, пока Александр разгуливает на свободе.

Если бы его поймать…

Он отнес молоко наверх и начал одеваться. Джанет уселась в постели, а Скуппи с таким видом вцепился в бутылочку, словно ее в любой момент могут отнять. Роджер заговорил. Ему надо было облегчить душу рассказом о Гризелле, он был уверен, что жена поймет, как его изводит тревога за судьбу девушки.

Раздавшийся у входной двери звонок прервал его рассказ. Джанет заметила, что почтальон обычно не звонит, а стучит. Звонок разбудил и Марка, который громко осведомился, поднялся ли кто-нибудь в доме. Роджер успокоил его и быстро спустился вниз, но звонок раздался еще раз до того, как он подбежал к двери.

На пороге стояли сотрудник Ярда и таксист, а на дороге перед домом остановилось такси, дверца которого была раскрыта.

— Хэлло, — приветствовал Вест, глядя на полицейского. — Что стряслось?

— Странное дело, сэр, и я подумал, что следует позвать вас, — ответил тот с растерянным видом — Таксисту дали вот этот адрес. Однако леди вроде бы спит, и мы не сумели ее разбудить..

— Леди? — переспросил Роджер. — Какая леди? — Не выслушав ответа, он побежал в шлепанцах на босу ногу по садовой дорожке, халат парусом развевался за ним. Добежав до машины, он замер на месте: внутри, сжавшись, в уголке сидела Гризелла Фейн. Глаза у нее были закрыты, лицо мертвенно бледно.

Глава 22

Гризелла находится в тяжелом состоянии

Водитель такси помог ему вытащить Гризеллу из машины, и Роджер на руках отнес ее в дом. Она, казалось, не дышала и тяжело повисла в его объятиях, хотя, насколько он мог судить, никаких внешних признаков увечья не было видно. Он поднял ее наверх и положил на постель, из которой только что сам вылез. Потом оставил ее на попечение Джанет, обнаружив к своему величайшему облегчению, что у девушки пусть едва заметно, но все же прощупывается пульс.

Снизу позвонив ближайшему врачу, с которым был немного знаком, он принялся расспрашивать шофера.

История была простой и ясной.

В семь часов тот медленно ехал вдоль Путней Хай-стрит, направляясь в Ист Энд, когда его остановил мужчина, идущий по тротуару с женщиной. По его словам, мужчина был «здоровяком», а женщина, понятно, Гризеллой. Мужчина сошел у Челси Таун-холла, сообщил адрес на Белл-стрит и расплатился двумя фунтовыми бумажками, прибавив, что сдачи не требуется. Таксисту это показалось забавным, так как, по его словам, со вторым пассажиром все было в порядке. Каково же было его изумление, когда он увидел, что девушка заснула.

— Вы не слышали, разговаривала ли она с мужчиной, когда тот выходил из машины? — спросил Роджер.

— Да, пожалуй, нет, как я теперь начал припоминать, — солидно ответил шофер, человек пожилой и как будто сообразительный. — По правде говоря, тогда я на это не обратил внимания. Не было никаких оснований, понимаете ли!

— Да, да, вам не о чем беспокоиться. Скажите, а банкноты все еще при вас?

— Разумеется.

— Давайте я их вам обменяю на две другие бумажки, ладно?

Таксист согласился. Ему не терпелось уйти, но Роберт записал адрес гаража, позвонил туда и удостоверился, что у человека солидная репутация. Он предупредил его о возможном вызове в полицию. Когда шоферу наконец было разрешено уехать и он заботливо спрятал в бумажник полученные в обмен деньги, в дверях показался врач.

— Я не только хочу знать, в каком она состоянии и что с не случилось, — пояснил Роджер, проводя доктора наверх, — но мне необходимо как можно скорее ее допросить. Мне кажется, ей дали снотворное, но это всего лишь предположение.

— Все понятно, — ответил врач и вошел в спальню, где Гризелла по-прежнему лежала с закрытыми глазами и пепельно-серыми губами.

Марк с Роджером спустились вниз.

Роджер соединился с Ярдом и попросил вызвать старшего полицейского офицера Аббота, поскольку этот образцовый служака, казалось, всегда был на месте.

— Говорит Вест, — сказал он, — мисс Фейн снова в моем доме, и мне думается, пора установить наблюдение за портами и аэродромами.

— Это сделано еще вчера, — последовал ответ.

— О-о… — инспектор почувствовал себя дураком. — Быстро же вы действуете. Утром не поступало никаких новостей?

— Ничего нового. В каком состоянии женщина?

Роджер объяснил, обещал позвонить еще, как только услышит мнение врача, и с озабоченным видом возвратился на кухню. Марк приготовил чай и понес поднос с чашками наверх. Доктор выходил из комнаты.

— Выпьете чашечку? — гостеприимно предложил Марк.

— Э-э, нет, благодарю, хотя нет, выпью… — смутился врач. Он пригладил волосы. Марк проводил его в пустую комнату. — Знаете, не могу себе представить, что ей именно дали. Вернее, ввели, потому что я обнаружил след укола.

— Внутримышечно? — спросил Роджер.

— Да, и, судя по небольшому покраснению, укол был произведен совсем недавно, — ответил доктор. — Это, несомненно, наркотик. Я не думаю, что последствия могут оказаться серьезными, но она настолько крепко спит, что вряд ли скоро сумеет проснуться. Я бы не советовал прибегать к каким-нибудь инъекциям, чтобы приблизить этот момент, до того как она не выйдет из комы. Но если вас не удовлетворяет мое мнение, вы можете проконсультироваться еще с кем-нибудь. В настоящее время развелось столько новых наркотических препаратов, что мне за ними не угнаться. Лучший специалист по наркотикам в Лондоне — некий сэр Рандольф Мерлин, но, наверное, вам это известно не хуже, чем мне.

Роджер уставился на него немигающими глазами. На какое-то мгновение его переполнили нерешительность и растерянность. И вдруг неразрешимые загадки, которые никак не связывались одна с другой, начали раскладываться по своим местам, и он уловил их скрытый смысл.

Наркотики…

— Личный врач миссис Кельхэм! — воскликнул Роджер.

Потом он добавил, обращаясь к Марку:

— Чем скорее я повидаюсь с Мерлином, тем лучше. — Торопливо отхлебнув из чашки, он даже, открыл рот: — Черт побери, как горячо! Все в порядке, доктор. — Он улыбнулся врачу: — Я не сошел с ума, но вы мне оказали, сами того не зная, колоссальную услугу. Марк, будь другом, позвони Мерлину по телефону и попроси его не уезжать из дома до моего приезда. А потом позвони Абботу и сообщи ему все, что нам стало известно.

— Ладно, ладно, — буркнул Марк, — а что в отношении завтрака?

— Потом… — Вест был уже на ногах. Но все же он выскочил из дому десятью минутами позже, чем предполагал, потому что Скуппи схватил его галстук и пришел от него в такой восторг, что Роджер и Джанет буквально задыхались от умиления, глядя на своего наследника.

Он добрался до Харлей-стрит немногим позднее половины девятого.

Дверь открыл представительный слуга, и Роджера провели в продолговатую, почти пустую приемную, где вся обстановка ограничивалась круглым полированным столом, на котором были раскиданы различные иллюстрированные журналы. Через минуту слуга возвратился.

— Сэр Рандольф может вас принять сию минуту, сэр.

Специалист, с которым Роджеру приходилось встречаться и раньше, поскольку он часто привлекался в качестве эксперта по вопросам, связанным с наркотиками, был высоким седовласым человеком с поразительно цветущей физиономией и манерами, более подходящими денди эпохи Регентства, чем врачу двадцатого века. Его утренний пиджак и полосатые брюки были безукоризненны, а весь облик говорил о независимости и воспитанности. Он изящным жестом указал Роджеру на кресло, сам уселся напротив, скрестив ноги и положив тонкую белую руку на стол со стеклянным верхом. Он предложил Весту сигарету, свою закрепил в длинном мундштуке из слоновой кости и только после этого заговорил:

— Я счастлив, что могу оказать вам содействие, мой дорогой инспектор. Вы можете мной распоряжаться столько, сколько потребуется. Надеюсь, вы и сами это понимаете.

— Какой наркотик употребляет миссис Кельхэм? — прямо спросил Роджер.

Если бы он не был так возбужден, его бы поразила или, вернее, позабавила перемена в облике знаменитого врача. Но Роджер великолепно учитывал, что, если бы он начал расспрашивать более формально, Мерлин непременно прикрылся бы «профессиональной тайной» и либо совсем отказался отвечать, либо сослался на необходимость получить согласие Кельхэма, прежде чем выдавать секреты своей пациентки. Сейчас врача выдавало выражение лица: несомненно, он лечил миссис Кельхэм от наркомании.

Мерлин грациозно признал свое поражение.

— Если бы я и стал отрицать, инспектор, что она употребляет наркотики, вы бы наверняка уличили меня во лжи. Ей ведь не стало хуже?

— Не думаю, — ответил Роджер, — надеюсь, вы не станете чинить мне препятствия, потому что очень многое зависит от вашего ответа. Скажите, вы долго ее лечите?

— Да года три, — произнес Мерлин. — Знаете, инспектор, я охотно сообщу вам все имеющиеся в моем распоряжении сведения, но предварительно мне надо переговорить с ее мужем. Полагаю, что иначе ему будет очень неприятно. Кстати, ведь он был ранен…

— Откуда вам это известно?

— Мне сообщил его секретарь. Он позвонил на этих днях из Ньюбери и попросил принять меры к тому, чтобы это известие не дошло до миссис Кельхэм. Когда он упомянул ваше имя, инспектор, я ему ответил, что ему не о чем беспокоиться.

Роджер подумал: «Значит, вот что нужно было Блэру, когда он спешил уехать из „Тополей“». Он улыбнулся и сказал:

— Мне думается, что Кельхэм в состоянии будет ответить на мои вопросы, но надеюсь, что сначала это сделаете вы. Скажите, это средство вызывает длительный сон, доходящий до состояния комы?

— Некоторые наркотики — да, — последовал уклончивый ответ.

— Их вводят сами себе? — безразличным тоном спросил Роджер.

— У меня есть все основания так думать, — ответил Мерлин, — в противном случае я бы давно посоветовал мистеру Кельхэму обратиться в полицию.

— Понятно! — улыбнулся Роджер и решил, что сейчас самое время подпустить немного лести: — Считается, что вы, сэр, величайший специалист по наркотикам.

В данный момент в моем доме находится девушка, которая спит под воздействием какого-то препарата. Я был бы вам бесконечно обязан, если бы вы согласились поехать со мной и осмотреть ее, поскольку нам необходимо установить диагноз как можно раньше. Хорошо?

— Н-да, это сильно нарушает мою утреннюю программу, — попытался возразить Мерлин, поглядывая на часы, — но если вы живете не очень далеко, то, может быть, я потеряю не слишком много времени?

— Я живу в Челси, внизу ждет такси.

Через двадцать пять минут сэр Рандольф Мерлин уже выходил из комнаты Гризеллы.

— Я не думаю, что здесь есть повод для тревоги, но может пройти несколько дней, прежде чем она придет в себя. Мне кажется, она получила внутримышечно большую дозу лоданума, так что это вовсе не новинка. По моему мнению, ей нужна сиделка, потому что раза два придется прибегнуть к искусственному питанию, прежде чем она сможет поесть самостоятельно.

— Скажите, нет никакой надежды заставить ее заговорить уже сегодня?

— Я бы не советовал, — покачал головой Мерлин.

Роджер был разочарован и потому рискнул задать еще один вопрос специалисту, рассчитывая, что тот несколько ослабит свою настороженность.

— Не может ли это быть тот же самый препарат, который использует миссис Кельхэм?

Мерлин склонил голову набок, потом с улыбкой ответил:

— Вы крайне настойчивый молодой человек. Я охотно сообщу вам дополнительные сведения, когда получу разрешение мистера Кельхэма. Вы найдете меня в кабинете с одиннадцати до часу. Могу ли я снова воспользоваться вашим такси?

Вест расхохотался и проводил его до дверей.

Он не сомневался, что это был тот же самый наркотик, и его ликование не было испорчено тем фактом, что в течение нескольких дней Гризелла не сможет дать показаний. Кельхэм вполне мог перенести допрос, и уже пора было перестать с ним церемониться.

Однако он не сразу поехал на квартиру Кельхэма, а сначала отправился в Канион Роу, где сидел Гай Беллью. В настоящее время этот тип был предельно перепуган. Смотритель сказал, что он отказывается есть, а когда Роджер увидел дрожащие руки арестованного, его надежды усилились. Беллью был не в форме и не смог бы вынести удара с последующим интенсивным допросом. Роджер заговорил с намеренной жестокостью.

— Ну, Беллью, у меня для вас есть кое-какие новости.

— Что-о такое? — спросил Длинный. — Я… я ничего не могу вам рассказать, инспектор, меня обманули, принудили…

— Я великолепно знаю, что вас принудили. Так вот: Александр убил вашего брата.

— У-у-убил? — заикаясь, повторил Беллью.

— Александр, — выразительно повторил Роджер. — Может быть, вы и после этого будете воображать, что его стоит покрывать?

— Я… я его ненавижу, — истерично закричал Беллью, — и всегда ненавидел! Он… он пытался заставить меня убить Кельхэма. Я отказался, тогда он отправил меня с Ньюменом. Говорю вам, меня к этому вынудили! Я…

Но Беллью не успел договорить, потому что инспектор уже повернулся к нему спиной. В это мгновение с необыкновенной ясностью Роджер понял: по приказу Александра Мортимер Беллью напал на Кельхэма и затем заверил своего шефа, что тот мертв, но теперь Александр уже знал, что это не так.

Глава 23

Квартира на Парк-Лейн

В коридоре, куда выходили двери квартиры Кельхэма, девушка-служанка чистила необыкновенно шумным пылесосом дорожку, повернувшись спиной к Роджеру. Никого другого поблизости не было. Он быстрыми шагами прошел мимо и позвонил у входной двери. Надо сказать, что его сердце неприятно замирало.

Дверь отворил Гарденер.

— Как, это вы, сэр? Здравствуйте! — заулыбался он. — А я-то все думал, когда же вы к нам снова заглянете?

— Правда? — вздохнул с облегчением инспектор. Он вошел в прихожую, и Гарденер не спускал с него преданных глаз. — Как дела? — спросил Роджер.

— Все в полнейшем порядке. Мы дежурим по очереди с сержантом Уиллсом, а кроме нас, бывает самое малое еще один человек. Медсестру приходит через три часа, но у мистера Кельхэма нет ничего особенного, он скоро будет как огурчик.

— Хорошо. А вы знаете медсестру?

— Да, сэр. Она часто работала у нас, так что здесь можно быть вполне спокойным. Даю слово, — с самым искренним видом продолжал Гарденер, — что я совершенно не сплю на дежурстве. Мы никого не пускаем на порог, если не знаем этого человека в лицо. Недавно сюда явился какой-то тип, так он буквально взбесился, когда я его не пропустил к мистеру Кельхэму. Я не стал следить за ним, сэр, потому что тогда бы мне пришлось оставить квартиру без присмотра, а я решил, что этого делать нельзя.

Гарденер улыбнулся, что-то припоминая.

— Он мне показался чересчур шумным, сэр, и разговор у него был точно такой, как у Александра, понимаете, та же манера пышно выражаться. Нет, это не был Александр, — продолжал Гарденер, подмигивая. — Я бы не ошибся, можете не беспокоиться. Он назвался врачом. Но это не был обычный врач, и я ответил, что весьма сожалею, но…

— Он не назвал своего имени?

— Нет.

— Это был высокий, хорошо одетый господин с седыми волосами и очень красным лицом?

— Провалиться на этом месте, если не так. Вы его точно описали.

— В таком случае его звали сэр Рандольф Мерлин, — слегка улыбнулся Роджер, — и я не думаю, что вы его очень порадовали своим отказом пропустить к больному.

Увидев огорченную физиономию Гарденера, он расхохотался.

— Не переживайте, никто и не предполагал, что вы можете его узнать. А ему следовало назвать свое имя. Если он придет еще раз, вы можете его пропустить, но не оставляйте ни его и никого другого наедине с мистером Кельхэмом. Это приказ.

— Все ясно, сэр.

— Помните, я вас предупредил. А теперь мне надо поговорить с мистером Кельхэмом.

Он подошел к дверям спальни Кельхэма, постучал и вошел внутрь, услышав «войдите».

Кельхэм полусидел в постели, возле него стоял поднос с завтраком. На голове была повязка, причем один глаз полностью забинтован, однако рубцы на подбородке и щеках сошли. Увидев Роджера, Кельхэм улыбнулся и жестом пригласил садиться.

— Входите, инспектор! Я все ждал, когда же вы почтите меня новым посещением. Мне нужно вас поблагодарить, — добавил он, когда Роджер уселся, — за то, что вы разрешили мне сюда возвратиться. Дома намного лучше, чем в больнице, ваши люди заодно делают полезное дело: не пропускают сюда докучливых корреспондентов.

— Я рад, что от них есть хоть такой толк, — засмеялся Роджер.

— Они весьма внимательны и даже деликатны, — продолжал Кельхэм. — Разумеется, я понимаю, что под предлогом моей охраны они держат меня под негласным арестом, но пока я еще слишком утомлен, чтобы расстраиваться по этому поводу, меня беспокоит только моя жена. Блэр должен был приехать и рассказать, как ее здоровье.

— Блэр попал в аварию и вывихнул руку, — пояснил Роджер. — Ничего особенно серьезного, но он в больнице. Что касается миссис Кельхэм, она здорова. Я видел ее вчера вечером.

— Понятно. Вы пользуетесь моей неподвижностью, чтобы закончить тщательную проверку, инспектор. Я сожалею всего лишь об одном, — добавил он добродушно, — что вы не хотите быть со мной вполне откровенным. Я же вам говорил, что хочу быть полезным во всех отношениях. И, должен сознаться, нахожу довольно отвратительным быть подозреваемым в убийстве собственного сына.

— Ни в чем подобном вас не подозревают, — совершенно искренне заверил его инспектор, — но все необходимые расследования должны быть проведены. — Он понимал, что Кельхэм пытается прощупать истинную причину интереса, проявляемого полицией к его особе, но в планы инспектора не входило раскрывать свои карты. — Есть одно дело, в котором вы могли бы мне сильно помочь.

— Какое именно? — спросил Кельхэм.

— Сэр Рандольф Мерлин, естественно, не желает отвечать, какой препарат вводит ваша жена… наркотик…

Он недоговорил, потому что Кельхэм внезапно переменился в лице. Он выпрямился, вцепился руками в края одеяла, губы у него сжались, а единственный глаз был точно затуманен гневом. Впервые Роджер заметил черты сходства между ним и Александром.

— Она просто больна! — выкрикнул Кельхэм. — О наркотиках не может быть и речи.

— Очень жаль, что вы так восприняли мой вопрос. Поймите, никому, кроме полиции, нет необходимости об этом знать. И, если вы мне не ответите, я все равно дознаюсь иным путем. Если откажется отвечать Мерлин, придется созывать врачебный консилиум. Я подумал, что вы предпочтете поменьше шуму…

— Повторяю: наркотики не имеют никакого отношения к моей жене.

— К сожалению, мне известно обратное.

В комнате повисла напряженная тишина, из холла доносился явственный гул пылесоса. Роджер вздрогнул от неожиданности, а Кельхэм посмотрел на дверь. Нервы у него все еще были не в порядке, о чем свидетельствовали сжимающиеся пальцы. В эту минуту Роджер почувствовал, что близок к цели. Он не рассчитывал легко перебороть Кельхэма, но стало ясно: тот знает, что жена страдает от наркотического отравления, причем это каким-то образом связано с тайной, которая окружала его самого.

— Неужели нельзя прекратить этот шум! — закричал Кельхэм. — Каждое утро я должен выносить такую пытку. Велите им выключить чертов пылесос!

— Скоро все и так успокоится, — попробовал было Роджер уговорить Кельхэма, но тот упрямо повторял:

— Прекратите шум!

Весту оставалось только пойти к дверям, потому что у Кельхэма начиналась форменная истерика. Пылесос чистил дорожку возле самой двери, так что створка даже ударила по аппарату. Роджер не мог перекричать гудение мотора, так что ему пришлось похлопать девушку по плечу.

Прежде чем Роджер узнал ее, прежде чем до него дошла истина, она попыталась ударить его ногой в живот. Он заметил ее намерение и успел посторониться, так что удар пришелся мимо, но при этом Роджер не сумел удержаться на ногах, а она прорвалась мимо него в спальню. Гарденер, сидевший возле стены, вскочил в тревоге, но Роджер спохватился прежде, чем девушка достигла двери, и повернулся кругом.

Служанкой была Этель Дауни!

Она выхватила пистолет из кармана белого передника. Роджер видел, как ее рука поднялась, когда она бросилась к Кельхэму, который с постаревшим от ужаса лицом откинулся на подушки. Все произошло в одно мгновение. Женщина не успела прицелиться, как Роджер устремился в отчаянии за нею, схватив на бегу стул. Стул задел за ковер, и она поскользнулась в момент выстрела. Грохот стоял невероятный, но пуля, миновав Кельхэма, застряла в стене. Тогда Этель повернулась и направила пистолет на Роджера.

Он без колебаний прыгнул вперед.

Пуля прошла так близко, что он почувствовал нечто вроде ожога, но все обошлось. Не помня себя от злости, Роджер схватил Этель за руку и скрутил ее с такой силой, что девушка закричала от боли и пистолет упал на пол. Но даже и после этого она не сдалась, а пыталась вырваться, пуская в ход ноги, ногти и даже зубы. Ее ногти вцепились ему в лицо, и он почувствовал острую боль, когда в третий раз пострадал только что подживший кончик его многострадального носа. Но тут в игру вступил Гарденер: он влепил этой фурии такую затрещину, что она закачалась из стороны в сторону, сразу потеряв способность сопротивляться.

— Мегера! — сквозь зубы прохрипел Гарденер, стараясь успокоиться.

— Чисто сработано, — похвалил Роджер. — Наденьте на нее наручники. — Он смотрел, как Гарденер с явным удовольствием выполнял его распоряжение, потом холодно спросил: — Ведь вас подослал Александр?

— Предположим, что да!

— Я позднее займусь вами, — сказал Роджер, потом повернулся к Кельхэму, который все еще не мог справиться с нервной дрожью. — Ведь пуля вас не задела, правда?

— Нет, я в порядке, но ваш нос…

— Это всего лишь царапина, — успокоил Вест, зажимая нос платком, — которую я вполне заслужил. Великолепное проявление братской любви, не правда ли?

Кельхэм затаил дыхание:

— О чем… о чем вы говорите?

— Это эмиссар вашего сводного брата. — Роджер кивком головы указал на Этель. — Не пора ли вам прекратить скрытничать? Не пора ли прекратить притворяться, что помогаете нам? Ведь в действительности вы скрываете от нас необходимые сведения! За сегодняшнее утро вы мне успели уже дважды солгать. Вы знаете, что ваша жена болеет из-за наркотиков, а Александр ваш сводный брат. Что бы ни заставляло вас хранить молчание, какую бы тайну вы так тщательно ни скрывали, мы обо всем узнаем со временем. Было бы намного лучше, если бы вы добровольно сделали заявление вместо того, чтобы вынуждать нас все глубже и глубже зарываться в ваше прошлое. Никому не нравится перебирать грязное белье. И я бы хотел…

Он замолчал, потому что Гарденер, который отвел Этель Дауни в соседнюю комнату, постучал в дверь.

— Инспектор, доктор Мерлин, я хочу сказать, сэр Рандольф Мерлин снова пришел. Он хочет видеть вас.

— Введите его сюда, а потом отвезите женщину в Канон Роу, — распорядился Роджер. Он взглянул на Кельхэма и спокойно добавил: — Может быть, это ваша последняя возможность сделать подробное заявление и начать действительно сотрудничать с нами. Воспользуйтесь ею.

В этот момент в комнату вошел Мерлин.

Если он и был обижен своим прежним неудачным визитом, то успешно это скрывал. Он улыбнулся Роджеру, положил шляпу, перчатки и трость на стул, потом подошел к Кельхэму, потирая руки.

— Ну, Энди, наконец-то я пришел. Как ты себя чувствуешь, старина? — Мерлин в таком приподнятом настроении еще не был знаком инспектору, которого особенно поразило, что эти люди были в приятельских отношениях.

— Со мной ничего серьезного не произошло, — ответил Кельхэм, — помолчи одну минуточку, Рандольф. Мне надо подумать.

Он закрыл глаза и замер, а Мерлин с упреком воззрился на Роджера, который на него вообще не смотрел, не отрывая глаз от лица раненого финансиста. Инспектору показалось, что он видит, какая внутренняя борьба сейчас происходит в душе Кельхэма, и оставалось молить Бога, чтобы Мерлин не вздумал вмешаться.

Наконец Кельхэм открыл глаза.

— Хорошо, Вест, — проговорил он с сомнением в голосе. — Рандольф, не прерывай меня. — Он снова помолчал, потом заговорил уже более твердо: — В течение нескольких лет мой сводный брат Александр преследовал меня, шантажировал, мучил, принуждал совершать такие поступки, которые противоречили моим желаниям и принципам. Для этого шантажа существовало две причины. Прежде всего я приобрел некоторую известность в финансовых кругах. Я бы никогда этого не добился, если бы стало известно, что…

— Энди! — воскликнул Мерлин. — Нет никакой необходимости…

— Пусть лучше все выйдет наружу, — произнес Кельхэм, — пожалуйста, не прерывай меня. Я собирался сказать, Вест, что не смог бы достичь нынешнего положения, если было бы широко известно, что в свое время я был приговорен к трем годам лишения свободы за растрату. Не здесь, а в Америке.

Роджер ничего не сказал, он не был особенно удивлен, потому что ему давно было известно, что прошлое часто очень сильно влияет на настоящее. Однако известие, что преступление было совершено в Америке и повлекло за собою три года тюремного заключения, явилось для него новостью.

— Юридически я расплатился за свои грехи, — продолжал Кельхэм, — но не собираюсь выставлять себя невинной жертвой: я действительно растратил деньги клиента, хотя, как и все люди, обвиненные в том же самом, рассчитывал возместить их до того, как акт будет обнаружен. Понятно, что этот печальный эпизод из моего прошлого помешал бы мне сделать финансовую карьеру в Англии. Я не знал, что об этом здесь кому-либо известно, потому что в Америке я жил под другим именем и считался американским гражданином. В Англии я начал все с самого начала, — в этом месте в его голосе послышались иронические нотки, — и добился значительных успехов, когда меня разыскал мой сводный брат. Александр никогда не отличался особой щепетильностью, но всегда был исключительно умен. Природа наградила нас обоих талантом управлять финансами. Различие между нами, по-моему, заключается в том, что он — человек аморальный, в то время как я стараюсь не переступать границы дозволенного и стремлюсь быть во всем честным. Однако нет никакого резона тратить попусту время, стараясь себя обелить.

Он снова замолчал и потянулся к портсигару, лежащему сбоку на ночном столике. При этом он чуть было не уронил тарелку, стоящую на чайном подносе. Роджер подал ему сигареты и помог прикурить.

— Благодарю вас, — сказал Кельхэм. — Я был уверен, что Александр попытается втянуть меня в какие-нибудь аферы. Чтобы откупиться от него, я помог ему материально и дал возможность идти собственным путем. Я считал, что мне это удалось, пока не сделал открытия — кстати, с помощью Мерлина, — что ухудшение здоровья моей несчастной жены вызвано наркотиком лоденумом. Я считал, что у нее сонная болезнь, но Мерлин быстро разуверил меня. С самого начала было ясно, что препарат вводится каким-то хитрым способом. До сегодняшнего дня я так и не разгадал этой загадки. Я отослал ее в «Тополя», окружил слугами, которым, по моему мнению, можно доверять, и постарался сделать так, чтобы ни один человек, плохо к ней относящийся, не смог бы проникнуть в дом. Но какие бы меры предосторожности я ни принимал, все равно наркотик к ней попадал. Бывали периоды, когда ей вроде бы становилось лучше, а потом наступало резкое ухудшение. Я делал все, что в моих силах, чтобы выяснить, кто давал ей препарат, но так и не сумел. Я знал, что организатор этого — Александр, но он держал меня в руках, а теперь его узда стала еще прочнее. Я мог бы от него избавиться, раскрыв правду о своем прошлом. И я бы решился на это, даже рискуя все потерять, если бы при этом на карту было поставлено только мое благополучие. Но он организовал всю эту аферу с моей женой и дал мне ясно понять, что ее будут травить и дальше, даже если он лишится свободы. Я ему верил. Мерлин убедил меня в том, что наркотик не окажет смертельного действия, пока он поступает в таких дозах, как в настоящее время. Но кто мог поручиться, что дозу не увеличат? Итак, я был под каблуком. Вы знаете, что я был втянут в сомнительные махинации, теперь вам понятно, почему так случилось. Следующий шаг был для меня очевидным: я решил завоевать независимость с помощью земельного бума. Мои интересы были чисто финансовыми, конечно, и я пытался скрыть от Александра, что приобрел несколько крупных поместий за умеренную цену. Затем я вложил средства в строительство, в кирпичные заводы и связанные с этим предприятия. Естественно, мне хотелось завоевать максимальное влияние. Уверяю вас, Вест, моим искренним желанием было строить хорошие дома по доступной цене для тружеников нашей страны. Меня удовлетворяли умеренные прибыли. Я понимал, что тут широкое поле для спекуляции, но рассчитывал при помощи правительства связать всем руки. Однако Александр обо всем разнюхал. Он продал мне несколько участков через подставных лиц по подложным документам. Он подкупил от моего имени члена муниципального совета, который заверил власти, что участок будет использован под общественно полезные здания, приобрел его за гроши и перепродал втридорога, получив сказочную прибыль. Он делал все, чтобы его неблаговидные поступки приписывались мне. В итоге правительство стало подозрительно относиться к моим намерениям. Методы его деятельности весьма просты: я буду наживать колоссальные деньги, частично незаконным путем, а он — шантажировать меня и получать часть прибылей. Я не мог доказать, что он совершал преступления, а у него были фальшивые доказательства, что этим занимался я. Я понимаю, что все это звучит неправдоподобно, — устало добавил Кельхэм, — но это правда. Помимо шантажа, он заставлял меня поступать согласно его желаниям из страха, что моя жена умрет буквально у меня на глазах. Каждый раз, когда у нее начинался новый приступ, — это был нож, направленный в мое сердце. Конечно, я понимал, что вскоре Александр потребует от меня большего. Пока же он тщательно готовил почву и наверняка рассчитывал начать открыто сотрудничать со мной. Понимаете, у него были собственные планы: захватить власть над большими строительными фирмами, в которые я уже вложил капитал.

Александр весьма состоятельный человек, поэтому он не испытывает трудностей, подыскивая для себя подходящих работников, ибо платит им исключительно щедро. Его можно со всеми основаниями назвать «пиратом», браконьером, готовым получить самый жирный кусок со стола, какие бы жертвы ни были принесены ради этого. Ко времени окончания войны, когда на повестку дня встала программа восстановления, он умудрился сколотить себе солидный капитал. Используя мое имя, он приобретал все большую и большую власть, а угроза жизни моей жены становилась все сильнее.

— Я не сомневался, что вызвал подозрения у полиции, — продолжал Кельхэм, — я был даже уверен, что это так. Я знал, почему вы, инспектор, так враждебно настроены, конечно, не открыто, но я все видел. Это одна сторона дела. Но, кроме того, я приобрел врагов. Сначала я не знал, что некоторые мелкие фирмы, в которых я приобрел акции, были окончательно разорены Александром, так что потом их можно было скупить по дешевке. Отец Чарльза Блэра был одним из таких неудачников. Он покончил с собой. Вторым был отец Гризеллы Фейн: тот тоже пытался покончить с собой, но, поскольку дела его фирмы были в беспорядке и он нарушил закон, его отправили в сумасшедший дом строгого режима. Чарльз Блэр приехал объясниться со мной, но мне удалось его убедить, что я сделал все, чтобы помочь его отцу. Он стал моим самым верным помощником. Гризелла не сказала мне открыто того, что ей известно. Я люблю это дитя, — сказал он дрогнувшим голосом, — в Гризелле есть что-то очаровательное. Я надеялся, что со временем сумею преодолеть ее враждебность. И рассчитывал, что она станет женой моего сына, и тогда у нас воцарится мир. К несчастью, она знала, что Энтони, несмотря на все его прекрасные качества, был человеком ненадежным там, где дело касалось женщин. Временами он совсем отбивался от рук и становился настоящим дикарем. В один из таких вечеров они поссорились, но даже тогда я не оставлял надежды их примирить и продолжал действовать в этом направлении. Понимаете, инспектор?

— Да, — тихо ответил Роджер.

— Было много печальных последствий нашего неоправданного партнерства с Александром, — горько продолжал Кельхэм. — Те люди, которые воображали, будто я им причинил вред, засыпали меня угрожающими письмами, но я их игнорировал. Одно время писем приходило столько, что я их даже не читал, и велел Чарльзу их просто уничтожить. Я продолжал надеяться, что придет такой день, когда мне удастся узнать, каким образом Александр ухитрился устроить так, что жена получала наркотик. Это стало моей навязчивой идеей. Я решил, что буду работать с ним до той минуты, пока не перестанет существовать эта угроза. Может быть, это было ошибкой, но я так решил. Даже когда был убит Энтони, я остался верен намеченному курсу. Я не знаю, кто его убил. Иногда мне казалось, что это сделал Александр, потому что Энтони раскрыл его истинное лицо. Иной раз мне приходило в голову, что он был убит человеком, имевшим веские основания ненавидеть меня, потому что Энтони приняли за меня, ведь мы были очень похожи. Конечно, я понимал, есть опасность, что вы сумеете обнаружить многое такое, чего не было заметно на поверхности, но я решил любой ценой спасти жену. Сомневаюсь, что вам удалось бы понять, какую роль играл в этой истории мой сводный брат, если бы он не свалял дурака и не явился к вам домой, чтобы попытаться увезти Гризеллу.

— Раньше или позже, но это все равно бы выяснилось, — спокойно возразил Роджер. — Скажите, почему он так стремился заполучить Гризеллу?

Вест постарался придать этому вопросу случайный оттенок, но в душе весь собрался: многое зависело от ответа Кельхэма. Казалось, тот собирается с мыслями, но вместо ответа раздался вопрос:

— А где сейчас Гризелла?

— В моем доме, она окружена заботой.

— Гризелла, вот оно что! — неожиданно воскликнул Мерлин. — Я же слышал, как ее называли. Послушай, Энди, дитя страдает от такого же наркотика, что и Линда.

Кельхэм спазматически глотнул и холодно взглянул на Роджера.

— Значит, вы ее освободили и этот зверь ее поймал!

— Больше ей ничего не будет угрожать, и мы сумеем оградить также и вашу жену. Но, если вы знаете, скажите мне, почему Александр так стремился увидеть мисс Фейн? Поймите, как это важно!

— Я не уверен, — пожал плечами Кельхэм, — но думаю, потому что она знает, кто убил Энтони.

Глава 24

Крайне интересные отпечатки пальцев

Если версия Кельхэма и была правильной, то все же оставались некоторые загадочные моменты, о которых все время размышлял Роджер, возвращаясь в Скотленд-Ярд. Разговор с Кельхэмом продолжался еще минут двадцать, потому что пришлось кое-что уточнить в его рассказе. Основная проблема была прояснена, но не разрешена. Пока Александр оставался на свободе, он был крайне опасен. Совершенно ясно, что он работал за спиной не только своего брата, но также и других людей, имена которых Роджер пока не знал. Кельхэм был уверен, что Александр организовал могущественный синдикат и его подставные лица приобрели огромное влияние в строительстве и связанных с ним отраслях, так что в руки к Александру стекались огромные прибыли. Кельхэму казалось, что, по мнению его брата, подготовительная стадия еще не завершена, но тот твердо верил в свое блестящее будущее.

Роджер позвонил Чартворду, и тот приказал ему немедленно возвращаться. Поднимаясь по лестнице, инспектор приводил в порядок свои мысли, чтобы потолковее изложить Чартворду все, что ему удалось узнать. Помощника комиссара сильно заинтересовало услышанное. Когда Роджер закончил, он взъерошил себе волосы на висках, что являлось, признаком сильного волнения, и сказал:

— Прекрасный рапорт, Вест, прекрасный. По-видимому, вы нашли совершенно правильный подход к Кельхэму. Теперь все, что нам требуется, — это Александр!

— Все, — повторил Роджер уныло.

— Мы его разыщем, не беспокойтесь. Ну а что с этой девицей Дауни? Она заговорила?

— Я еще ее не допрашивал, сэр. Мне казалось разумнее подержать ее в напряжении некоторое время.

Перед тем, как отправиться на допрос Этель Дауни, он повидался с Гаем Беллью. Тот теперь был готов рассказать все без утайки. Оказалось, что он участвовал в незаконных махинациях Александра уже больше года, так же, как и его брат и Ньюмен. Постепенно Александр их настолько запутал, что они были вынуждены безропотно ему подчиняться, чтобы не быть выданными полиции. Кроме того, они прекрасно понимали, что ему ничего не стоит их убить. Да, Александр был мастером высокого класса искусства шантажа.

— А я не имею ни малейшего представления, где его искать, — бормотал про себя Роджер, переходя из камеры Беллью в камеру Этель Дауни. — Я бы даже предпочел не служить в полиции, потому что тогда сумел бы заставить говорить эту мегеру!

Ограничения полицейского устава никогда не казались ему такими раздражающими.

Этель Дауни не стала долго запираться. Она охотно рассказала, что ее родители были разорены Кельхэмом, и поэтому она пыталась его убить, а Александру помогала потому, что он был врагом Кельхэма.

— Когда вы начали сотрудничать с Александром? — спросил Роджер.

— Много лет назад. Он обнаружил, что я ненавижу Кельхэма. Не спрашивайте, как это ему удалось, я и сама не знаю. Но я бы стала помогать всякому, кто желал зла Кельхэму. — Она говорила злобно, и Роджер понял, что она верила в обоснованность своей ненависти. — Ваши работники, очевидно, не торопились что-либо предпринимать, поэтому я…

— Что вы имеете в виду? — быстро прервал ее Роджер.

— Я упорно вам писала, — буркнула девица.

— Понятно, — протянул инспектор, сообразив, что найдено объяснение еще для одной загадки: — Ведь вы использовали пишущую машинку Гризеллы Фейн, чтобы писать анонимные письма в полицию и самому Кельхэму, не так ли?

— Допустим, что так. Гризелла мне не просто не нравилась, она выводила меня из терпения, эта тупица! Я знала, что она в приятельских отношениях с Кельхэмом, значит, она заслужила то, что заработала.

Роджер не стал комментировать это заявление. Девица заявила, что не знает, где скрывается Александр, и поклялась, что почти ничего не знает о его делах. Вела она себя дерзко, если не сказать нагло, и, казалось, совершенно не осознавала своего опасного положения. Роджер потратил более часа на беседу, но ушел, так и не раздобыв больше ничего ценного, по-прежнему терзаемый мыслью, что Александр остался в Англии и смеется над его бессилием.

Он возвратился домой к ленчу и обрадовался, обнаружив там Марка. Прежде всего пришлось уделить внимание Скуппи, который запрыгал в своей коляске. Подбросив его несколько раз в воздух, он пересказал всю историю Марку, посадив сына на колени и сунув ему в руки галстук.

— Значит, осталось разрешить два вопроса: где Александр? И кто убил Энтони Кельхэма? — подвел итог Марк.

— У меня сейчас такое состояние, что, честно признаться, меня не слишком заботит, кто убил этого Энтони, — сказал Роджер. — Я мечтаю об аресте Александра. Я обзвонил по телефону все полицейские участки в радиусе сотни миль от Лондона и Ньюбери, но он нигде не появлялся. Черт побери, не мог же «паккард» стать невидимкой!

— Неужели его так нигде и не видели? — всплеснула руками Джанет.

— Сегодня она не очень сообразительна, — проговорил Марк извиняющимся тоном, — понимаешь, у Скуппи болел животик, это ее очень расстроило. Плюнь, Роджер, машина должна когда-нибудь опуститься на землю, даже если она сейчас растворилась в воздухе.

Роджер нахмурился:

— Кто, ты сказал, не очень сообразителен сегодня?

— Поймали тех людей, которые сбежали из «остина»? — спросила Джанет, улыбнувшись мужу.

— Да, их обнаружили в роще. Винчестерская полиция их сцапала. Я по этому поводу туда звонил как раз перед приездом домой. Они все в один голос утверждают, что не имеют понятия, где может скрываться Александр, куда он направлялся, так как им было просто приказано следовать за машиной. Понятно, что в его планы не входило сообщить многим людям, где его искать. Уверен, что мы вскоре выудим множество хорошо оплачиваемых мерзавцев, некоторые в свое время были осуждены за убийство, но… — Он пожал плечами. — Они не имеют особой ценности, так, мелкая рыбешка. У меня неприятное предчувствие, что его мы больше никогда не увидим. Мне, кажется теперь, что с самого первого дня меня угнетала мысль, что Александр нас перехитрит. Его самоуверенность гипнотизирует. Сам факт, что он отпустил сперва меня, а потом Гризеллу, доказывает, что он за себя не волнуется. — Вест угрюмо закурил сигарету, бросив спичку на тарелку с хлебом.

— Красавчик Вест хандрит, — сказал Марк. — А ты забыл, что была предпринята попытка отправить тебя на тот свет?

— Может быть, это мне показалось, — не сдавался Роджер. — Возможно, Александр просто играл на моих нервах. Готовил меня к тому, чтобы я отпустил Гризеллу.

— Вот это уже ерунда, — рассердился Марк. — Ньюмен в том доме в Илинге поджидал тебя с приказом убить. Кстати, а что выяснилось в отношении приятельницы мисс Фейн и версии о ее ревнивом муже? Ты с ней разговаривал?

— Если он так хотел тебя убить, — рассудительно заметила Джанет, — почему он тебя отпустил?

— В этом-то все и дело! — воскликнул Роджер. — И на это должна существовать причина, но пока это меня так же озадачивает, как и то, что он отпустил Гризеллу. Правда, факт, что ей ввели наркотик, который заставит ее проспать целых два-три дня, свидетельствует о том, что ему нужно какое-то короткое время, чтобы закончить подготовку.

Вытащив из портсигара новую сигарету, он постучал ею по столу, потом шумно отодвинул стул и уже с более веселым видом воскликнул:

— Мы поймаем негодяя!

— Сейчас я тебе ничем не могу помочь?

— Пожалуй нет, но если что-нибудь возникнет, я немедленно позвоню.

— Как ты считаешь, если я поведу машину, это не отвлечет тебя от твоих великих мыслей? — с невинным видом спросил Марк.

— Поехали! — рассмеялся Роджер.

Марк вывел из гаража автомобиль, и вскоре они уже ехали к Скотленд-Ярду. Те же самые проблемы стояли перед Роджером, прежние мысли проносились у него в голове, причем все остальные были вытеснены одной: где и как поймать Александра?

По ступенькам здания Ярда спускался полицейский сержант, размахивая черным портфелем. Он вытянулся, увидев Роджера.

— Вест, я только что был у Слоуна.

— Ну как он? — быстро спросил Роджер.

— Вне опасности.

Это известие немного приободрило Роджера, но прежде чем он дошел до своего кабинета, ему сообщили, что был найден «паккард», брошенный близ Гилдфорда.

— Похоже, что они ехали в Лондон, — рассуждал Роджер, когда они с Марком шагали по коридору в кабинет, — но пройдет еще несколько часов, пока мы узнаем дополнительные данные.

В кабинете находился Эдди Дейл, который вместо приветствия закричал:

— Послушай, Красавчик, тебя хочет видеть Парки. Он говорит, что срочно. Боже, да ведь это мистер Лессинг! Как вы поживаете, мистер Лессинг? — Эдди поднялся, чтобы пожать руку Марку, и пустился с ним в бесконечную беседу, пока Роджер поднялся наверх к эксперту по отпечаткам пальцев.

Это был маленький тесный кабинет, одну стену которого целиком занимало окно, обеспечивающее яркий свет. На длинном столе лежало множество самых разнообразных предметов, на некоторых из них виднелся серовато-белый порошок, который делал видимыми следы пальцев. Инспектор Паркер, лучший специалист Ярда в этой области, поднял на Роджера глаза и подмигнул.

— Я подумал, что тебе это пригодится, — сказал он. — Я пригрозил Эдди Дейлу, что вытряхну из него душу, если он не пришлет тебя сюда, как только ты появишься.

— Любые данные мне нужны как воздух.

— Пошли со мной, — пригласил Паркер. Они отправились во второе помещение, стены которого были сплошь покрыты полками, на которых размещались тысячи отпечатков пальцев, тщательно подобранных и систематизированных. Роджер так и не смог разобраться в том хитроумном методе, который помогал Паркеру и его многочисленным помощникам найти требуемые данные почти без затраты времени.

— Пожалуйте, — пригласил Паркер. — В квартире Кельхэма был обнаружен целый ряд отпечатков пальцев, которые я сначала не сумел опознать, ну а потом все же додумался просмотреть письма. — Он взял в руки листок почтовой бумаги, на котором были ясно видны отпечатки большого и четырех остальных пальцев обеих рук. Все некрупные, так что Роджер подумал, что они принадлежат женщине. — Таких вот в квартире Кельхэма было немного, но все же мы обнаружили один хороший набор. А теперь посмотри вот сюда.

Он открыл шкаф, наполненный папками с делами, и вытащил ту, на которой стоял номер, обозначенный на листке. Оттуда была извлечена учетная карточка, и Роджер узнал те же самые отпечатки пальцев. Их рисунок был очень четким, так что, вне всякого сомнения, они принадлежали одному и тому же лицу.

— Миссис Милисент Гарнер, — объявил Паркер с широкой улыбкой, — которая села на три года за организацию тайного притона и другие дела несколько лет тому назад. Когда-нибудь с ней встречался? — спросил он, вытаскивая из папки большую фотографию женщины.

Роджер ахнул:

— Великий Боже, хозяйка из пансионата!

— Теперь известна по именем Агаты Вартон, — добавил Паркер с величайшим удовлетворением. — Я сразу же сказал, что это одна и та же особа, как только увидел ее снимок, который ты сделал в пансионате, Красавчик. Неплохая работенка, а-а?

— Неплохая? — воскликнул Роджер. — Это просто чудо! — Он с изумлением смотрел на сияющую физиономию Паркера, как будто и правда видел перед собою знаменитого фокусника, между тем как в голове у него мелькали новые мысли. — Значит, владелица пансионата, или женского общежития, была в квартире Кельхэма? Значит, она причастна к делу? Какой же я законченный дурак! Когда в кино было передано фальшивое объявление, оно поступило с частного коммутатора, и все же, увидев такой в пансионате, я даже не задумался ни на одну секунду! Парки, теперь я тебе обязан до гробовой доски.

— Я тебе об этом напомню, не волнуйся, — засмеялся Паркер, и Роджер выскочил из комнаты.

Марк и Эдди Дейл вытаращили глаза, увидев, с каким нетерпеливым видом он подбежал к телефону и, то поднимая, то опуская трубку, попросил соединить его с Чартвордом. Через секунду он уже рапортовал начальству.

— Говорит Вест. Я бы хотел получить разрешение произвести целым отрядом облаву в общежитии на Букингэм Парк Гейт. Могу ли я возглавить эту операцию? Стало известно, что его хозяйка, некая Вартон, находилась в квартире Кельхэма, вероятно, в день убийства… Да, я за этим прослежу, сэр. Благодарю вас!

Он дал отбой и торжествующе посмотрел на Марка:

— Вот теперь мы сдвинулись с мертвой точки. Эдди, прояви героизм и попроси Аббота подобрать мне человек восемь, ладно? А мне нужно позвонить еще в одно место.

— Все это великолепно, но… — начал было Эдди, потом вздохнул и послушно поднял трубку, потому что Роджер уже вызывал квартиру Кельхэма. Ему ответил Гарденер, а через секунду у аппарата был уже сам Кельхэм.

— Говорит Вест. Скажите, это вам принадлежит здание, в котором размещается пансионат, где живет Гризелла Фейн?

— Нет, — ответил Кельхэм, — но у моего сводного брата в том месте даже несколько домов.

— Вам знакома содержательница пансионата?

— Нет, не думаю. Обождите одну минуточку, Вест. — Он немного помолчал, потом продолжил: — Я пытался сообразить, каким недвижимым имуществом владеет там Александр. Боюсь ошибиться, но все же попробуйте поискать в отчетах Беллью. По-моему, это они ему их продали.

Роджер поблагодарил, потом попросил разрешения переговорить с Гарденером.

— Послушайте, Гарденер, не разрешайте мистеру Кельхэму ни пользоваться телефоном, ни выходить из дома. А если он попытается это сделать, немедленно сообщите мне. Договорились?

— Слушаюсь, сэр, — осторожно ответил Гарденер, — все в порядке, я ни капельки не устал.

Вест усмехнулся, услышав, как искусно Гарденер замаскировал содержание их разговора. Он повесил трубку и поспешил к дверям, предупредив Марка, что минут через пятнадцать возвратится. Проскочив бегом коридоры и лестницу, он, к величайшему изумлению дежурящего у подъезда полицейского, не снижая скорости миновал двор, выскочил за ворота и через несколько минут уже обратился к дежурному сержанту в Канон Роу:

— Мне нужно немедленно переговорить с Беллью.

— О’кей, сэр. — Сержант забрякал связкой ключей и ленивой походкой двинулся вдоль камер.

— Живее! — подогнал его инспектор, и сержант побежал.

Гай Беллью сидел на жестком деревянном стуле. Когда в дверях загремел замок, он поднял голову, но и не подумал подняться. У него был такой измученный вид, что Роджеру стало его жалко.

— Беллью, это сможет оказать серьезное влияние на ваше будущее. Ответьте мне немедленно, какие дома принадлежат Александру на Букингэм Палас Гейт? Я знаю про номер 21-В, где находится общежитие! А что еще?

Беллью ответил без раздумий:

— У него три дома, общежитие как раз посредине. Мы их ему продали несколько лет назад.

— И больше ничего?

— Нет, насколько мне известно. Что вы имели в виду, когда сказали, будто «это сможет оказать серьезное влияние на ваше будущее»?

— Это значит, что я постараюсь сделать для вас все, что в моих силах… Ладно, это все, сержант.

Все так же бегом он выскочил из тюремного здания. Завернув в ворота Ярда, он увидел, что перед входом стоят две машины, в которые уже садятся люди. Марк стоял возле своего «лансефя».

— Готово? — спросил он нетерпеливо.

— Все готово, — весело ответил Роджер, — трогай!

Глава 25

Облава

— Я бы не хотел быть плохим пророком, — иронично заявил Марк Лессинг, — но ты почему-то считаешь само собой разумеющимся, что мы найдем Александра в пансионате. Мне не верится, что он мог снова вернуться в Лондон, но даже если он это и сделал, то должен был понять, что это общежитие — весьма подозрительное место.

— Только не он! — с уверенностью возразил Роджер. — Да и почему ему так думать? Ведь он тогда приказал связать Агату Вартон, причем использовал Этель Дауни, чтобы создалось впечатление, будто сам он не может распоряжаться. Этим и объясняется его самоуспокоенность, за которую он дорого заплатит. Мы его там непременно найдем.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Марк.

Роджер подмигнул, однако недоверчивое отношение товарища заставило его задуматься. Пансион был последним местом, где бы он стал искать Александра, если бы не открытие Паркера. Роджер рассчитывал, что Александр рассуждает точно так же и будет считать себя там в полной безопасности. Однако же этот авантюрист мог находиться в любом другом уголке страны и даже за ее пределами. Но если это и так, то, возможно, хозяйка пансиона что-нибудь знает о месте его пребывания…

Он направил одну машину с четырьмя людьми к запасному выходу из здания, где к ним присоединился стоявший на посту полицейский. Четыре других человека были оставлены снаружи у главного входа со строгим приказом следить за соседними домами. Здесь их ряды укреплял второй дежурный. Сам же он громко постучал у парадного входа.

Им открыла девушка, которую Роджер уже видел до этого.

— Добрый день, — произнесла она.

— Хелло. Миссис Бартон у себя?

— Мисс Бартон, — поправила девушка. — Да, сэр, она в своей конторе. Я ее предупрежу…

— Не трудитесь, — остановил ее Роджер, — лучше отправляйтесь на кухню и скажите кухарке, что через две минуты вас обеих здесь не должно быть. Не заботьтесь о вещах, просто уходите. У черного хода вы увидите людей, они о вас позаботятся. А теперь поживее!

Девушка захлопала глазами, но послушно повернулась и заторопилась на кухню, в то время как Роджер зашагал по коридору к дверям конторы. Когда он подошел ближе, дверь распахнулась, и на пороге возникла мисс Бартон с явно враждебным видом.

— Право слово, инспектор, — сказала она, — вам следовало бы быть повежливее и предупредить меня…

— Бросьте, миссис Гарнер, — буркнул Роджер, — сейчас не время для китайских церемоний.

Хозяйка отскочила от него, прижав руки к груди, с посеревшим от страха лицом. Она попыталась заговорить, но, хотя губы шевелились, ни одного звука не было слышно. В полном молчании она упала на стул возле своего бюро.

— Где Александр? — требовательно спросил Роджер.

Она облизала пересохшие губы и прохрипела:

— Кто? Кого вы имеете в виду?

— Александр — тот толстяк. У которого вы работаете, — бесстрашно объявил Роджер, — или вам он знаком под другим именем? Где он?

Она упрямилась:

— Я… я не знаю, о ком вы говорите… я…

— Советую подумать, как следует.

Он заметил, что она старается незаметно дотянуться до кнопки коммутатора. Он дал ей возможность коснуться нужного контакта, но в ту же минуту оттащил ее в сторону. Марк схватил женщину за другую руку.

— Вот как, вы хотели его предупредить? — зловеще спросил Роджер. — Послушайте меня, Гарнер. Мне нужно знать не более чем через пять минут, где находится Александр. У вас пока еще есть возможность облегчить свою участь, но вы ее потеряете, если будете продолжать в том же духе.

— Я… я ничего не знаю! Вы допустили ужасную ошибку! — Она говорила жалобным голосом, хватая воздух открытым ртом. — Я не знаю никакого Александра. Говорю вам, не знаю…

Роджер взорвался:

— Вы находились в квартире Кельхэма в вечер убийства его сына. У меня есть доказательства того, что вы подобрали пулю, которой он был убит. Об этом мне сообщил Александр.

— Это ложь! — закричала она.

— Ложь или нет, но у меня имеется ордер на ваш арест, — сказал Роджер, делая вид, что достает из кармана бумагу. — Понимаете, он вел себя не так лояльно в отношении вас. — Тут появился ордер на обыск: — «Миллисент Гарнер, она же Агата Бартон…»

— Он на чердаке, — закричала она, — чердак тянется над всеми тремя зданиями.

И тут она застонала и потеряла сознание.

Роджер воскликнул:

— Что ж, для начала недурно, Марк. Подожди здесь чуточку, ладно?

Он побежал к выходной двери и поманил своих людей.

— Трое идут со мной, двое остаются караулить все три двери. И если кто-нибудь постарается удрать и не послушается приказа остановиться, стреляйте немедленно, но не убивайте. — Одному из людей, вошедших вместе с ним в дом, он велел пойти и дать те же самые указания дежурившим с тыла. Трое из них присоединились к его группе захвата.

— Понятно, сэр!

— А теперь на чердак! — распорядился Вест.

— Не будь таким беспечным, — напомнил Марк, — возможно, он уже подслушал все то, что здесь говорится.

— Понимаю, — кивнул головой Роджер.

Он прошел по лестнице наверх и остановился перед дверью. Она была заперта. Пришлось срывать замок, но даже когда это было сделано, дверь не раскрылась. К этому времени весь отряд столпился вокруг Роджера.

— На болте изнутри, — догадался Роджер, — двое посильнее — вперед!

Все массой приблизились к двери.

— Двое, — повысил голос Роджер. — Париш, ты сумеешь это сделать с Фрейзером, и помните, что у нас мало времени.

Двое силачей поднажали на дверь. Роджеру вдруг показалось, что им не удастся ее выломать: может быть, она имеет с другой стороны стальную обшивку или даже находится под током? Не стоит ли вызвать человека с кислородным прибором для сварки, чтобы выжечь отверстие? Но тут, после третьего натиска, болты на двери не выдержали, дверь распахнулась, и они оказались на чердаке. Сразу же за дверью находились ступеньки, по которым они поднялись еще выше.

— Ладно, — распорядился Роджер, — Марк, ты останешься здесь.

Он бросился вперед, но Марк, не обратив никакого внимания на полученный приказ, последовал за ним по пятам. Все достали оружие. Один из людей включил свет, который осветил лестницу и небольшую площадку перед ней. Их шаги скрадывал толстый ковер, которым были устланы ступеньки.

Впереди имелась вторая запертая дверь.

— Силачам снова придется поработать, — мягко сказал Роджер.

Он прижался к стене, чтобы дать проход остальным, и тут заметил, что дверь осторожно открывается с внутренней стороны. Не раздумывая, он выпустил в образовавшуюся щель целую обойму из своего пистолета.

Дверь захлопнулась, но все же он заметил мелькнувшее за нею лицо Александра.

Прежде, чем тот сумел ее закрыть на болты, два геркулеса приложили свои плечи и расправились с этой преградой с первой попытки. Роджер вскочил во вторую освещенную комнату, когда Александр протискивался через противоположную дверь. Он стоял к ним лицом и держал наготове оружие.

Роджер и Александр выстрелили одновременно, но толстяк промахнулся, а Роджер попал ему в предплечье. Александр охнул и попытался протиснуться через дверь, однако та оказалась для него слишком узкой, так что он в ней настолько плотно застрял, что Роджеру удалось его схватить за здоровую руку. Он дернул Александра изо всей силы на себя, тот вылетел пробкой из ловушки, подняв кверху раненую руку и тяжело дыша.

— Ищите остальных! — распорядился Роджер.

Марк и трое полицейских побежали дальше, а Роджер остался стеречь Александра. В его душе все пело и ликовало. В глазах толстяка до сих пор читалось недоумение, как если бы он увидел привидение и до сих пор не мог этому поверить. Роджер выжидал, чувствуя, как начинает проходить напряжение. Теперь, когда все было закончено и все остались живы, Роджер понял, на какой отчаянный шаг он решился: если бы только Александр мог предположить такую возможность, он бы как следует подготовился к обороне, и один пулемет мог бы натворить Бог знает каких бед. Но, как говорится, на всякого мудреца довольно простоты!

— Ну, — заговорил Роджер после долгого молчания, — пора платить по счетам. Вы арестованы по обвинению в убийстве.

Александр вдруг жалобно сказал:

— Я не убивал молодого Кельхэма.

— А я думаю, — отчеканил Роджер, — что вы сделали это, и знаю, что вы убили Мортимера Беллью.

— Он… он пытался выскочить из машины, выпал и…

— …и разбившись насмерть, сам спрятался в канаве, — насмешливо закончил Роджер. — Вам не на что надеяться, вы уличены!

— Вест, Вест, выслушайте меня! Ведь я вас отпустил. Я собирался вам написать, что молодого Кельхэма убил мой сводный брат, и перечислить все преступления, которые он совершил. Вы даже не представляете, какую совершаете ошибку! Я всего лишь пытался помешать ему в его дьявольских планах, не больше! Я расскажу вам все, решительно все! — если вы меня отпустите, как в свое время сделал я. И я отправил назад Гризеллу Фейн, не причинив ей никакого вреда. Через два-три дня она полностью поправится.

— Кельхэм рассказал мне правду, так что не рассчитывайте, что меня так просто обмануть.

— Он искуснейший лгун: дайте мне один только шанс, один-единственный! Я… я не мог действовать иначе, меня вынуждали обстоятельства. Говорю вам, вам надо хватать Эндрю, а вовсе не меня. В действительности все было организовано им. Вест, — тут Александр просительно вытянул здоровую руку, — не будьте таким жестоким, умоляю, не будьте таким жестоким. Я действовал из самых высоких побуждений. Разве я причинил вам какое-нибудь зло? Ведь я вас только пугал…

— Вы напрасно теряете время, мистер Александр, Ньюмен не только пугал меня…

В этот момент в дверях появился Марк с остальными полицейскими. Они вели людей, в которых Роджер узнал нескольких негодяев, действовавших на ферме. Сейчас все они были в наручниках. Это была полная победа, однако, несмотря на свой скептицизм, уверенность Роджера в том, что Кельхэм рассказал ему чистую правду, была несколько поколеблена словами Александра. Правда, это было пустяком в сравнении с переменой в самом толстяке. У того голос оставался тонким и жалобным, губы дрожали, он явно перетрусил. Но Роджеру показалось, что Александр все еще рассчитывает на избавление, поэтому он был все время начеку, боясь, что толстяк попробует еще раз оказать яростное сопротивление, прежде чем окончательно сломится.

— Я… я всегда повторял, что Ньюмен работает не только на меня, — сказал Александр, — он работал на моего сводного брата. Почему вы мне не хотите поверить, Вест? Почему стоите и смотрите на меня такими глазами, будто я какое-то чудовище? Выслушайте меня! Вы совершите величайшую ошибку, если не освободите меня и не арестуете Кельхэма. Виноват один Эндрю!

Несомненно, он рассказал вам подходящую историю, он мастер на такие штуки! — прикрылся мною, заставил меня расплачиваться за свои грехи. Это несправедливо, несправедливо!..

Роджер нахмурился и, казалось, начал сдаваться. Глаза Александра расширились, в них засветилась явная надежда. Подошедший к ним Марк изумленно поглядывал на своего приятеля, который в этот момент говорил:.

— Послушайте, Александр, допустим, я смогу вам помочь. Я вовсе не заинтересован превышать свои полномочия. Мне требуется только разыскать убийцу молодого Кельхэма. Ни один полицейский, у которого есть голова на плечах, не станет совать нос не в свои дела, особенно когда речь идет о большом бизнесе.

— Вест, я всегда знал, что вы истинный джентльмен! Будьте разумны, мой друг, помогите мне, и вы никогда об этом не пожалеете!

— Если бы я только знал, почему вам так была нужна Гризелла и что было в тех бумагах, о которых вы говорили! — с сомнением произнес Роджер. Марк уставился на потолок, сильно сомневаясь, что Александр сможет проглотить столь очевидную приманку. Но тот немедленно отозвался:

— Все чрезвычайно просто, Вест. Естественно, я не хотел, чтобы вы меня разыскали здесь на чердаке. Но я понимал, что Эндрю меня может предать. Я предполагал, что Гризелле известно о существовании этого помещения, и мне нужно было это проверить. Братья Беллью по ошибке направили ей документы, среди которых находился договор о приобретении мною этих трех домов. Вы сами видите, что мне было необходимо узнать, читала ли его Гризелла. Она читала, но решила, что разумнее промолчать. Тогда я дал ей снотворное для большей уверенности. Я не собирался здесь долго задерживаться, а ей было неизвестно, куда я направляюсь после этого. Гризелла мне рассказывала, что бумаги находились в специальном углублении в столике под пишущей машинкой, вот почему вы и не сумели их обнаружить. На них случайно наткнулась Этель Дауни. Когда-то я воображал, что вы прочли договор, и поэтому направил Ньюмена…

— …убить меня. Все правильно! — рассмеялся Роджер и почувствовал, как с его души свалился огромный груз. Заявление Александра полностью объяснило роль и значение Гризеллы в этом деле. Единственное, что осталось сделать, — это узнать имя убийцы Энтони Кельхэма.

— Ладно, Александр, я замолвлю за вас словечко, если мне это удастся. Ну, а кто убил молодого Кельхэма и миссис Рикеттс?

Роджер надеялся, что ему удастся выудить у Александра дополнительные сведения за счет столь туманного обещания.

— Я не убивал! Клянусь!

— Меня не интересует, кто не убивал, может быть, это дело рук особы снизу, Гарнер или Бартон?

— Не думаю. Она побожилась, что не знает, кто его убил, хотя в это время находилась в квартире Кельхэма. Она видела Гризеллу и слышала их ссору. После ухода Гризеллы явился какой-то мужчина и застрелил Энтони, а потом удрал. Агата поспешила скрыться через заднюю дверь, она ужасно перепугалась, ужасно!

— Почему она там находилась?

— Ее послал я. У меня был собственный ключ, которым она и воспользовалась. Я знал, что Гризелла собирается повидаться с Энтони, и хотел узнать, о чем они будут говорить. Но я не допускаю мысли, что стреляла Агата. Гризелла волновалась из-за каких-то глупых писем, написанных ее приятельницей, меня же интересовало, что ей расскажет Энтони, не выдаст ли он меня…

— Значит, он работал с вами? — закричал Роджер.

— Ну… он оказал мне несколько незначительных услуг, — сразу же пошел на попятный Александр, — это был симпатичный мальчик, я его очень любил.

— Энтони был законченным мерзавцем. Скажите, это он подсыпал отраву своей мачехе? Таким путем вы сумели обмануть бдительность Кельхэма!

— Что за абсурдная идея! Уверяю вас, я ничего подобного не делал. Подсыпать отраву мачехе, тоже скажете! Да я…

— Мы напрасно теряем время, — устало сказал Роджер, — самое правильное немедленно отправляться в Скотленд-Ярд и там…

— Нет, Вест, нет, только не это! — закричал Александр. По-видимому, он полностью уверовал в то, что Роджер его отпустит, хотя тому с большим трудом удавалось скрывать свое негодование и отвращение. — Умоляю, дайте мне этот единственный шанс, поверьте на слово, — молил Александр, цепляясь за рукав инспектора. — Да, да, сознаюсь, я устроил так, что Линда действительно периодически принимала несильный наркотик с шоколадом и в напитках. Через Энтони. За это он от меня получал значительное денежное вознаграждение. Отец его не баловал в смысле денег, не одобряя его взглядов на жизнь, а Энтони требовалось намного больше. Я… Вест! Вест, как вы считаете, Эндрю обнаружил этот факт? Вы считаете, что он…

— Неважно, что я думаю, — оборвал его Роджер, потом обернулся и позвал людей, находящихся возле двери:

— Отвезите его в Скотленд-Ярд и особенно не нежничайте, если он вздумает по дороге удрать.

Он подождал, пока толстяка, который все еще бросал на него умоляющие взгляды, не вывели с чердака. Марк задумчиво спросил:

— Выходит, что Кельхэм убил собственного сына?

— Потому что тот спаивал мачеху наркотиком, — в тон ему продолжал Роджер. — Правдоподобно. Самое трудное — доказать несостоятельность его алиби.

— А ты этого хочешь? — тихо спросил Марк.

Глава 26

Алиби

Роджер должен был признать, что не хочет оспаривать алиби Кельхэма, но ему не оставалось ничего другого. Он верил, что Кельхэм рассказал ему правду, но одновременно понимал, что он был способен убить сына, когда узнал, на какие низкие поступки тот способен. Верил он также и тому, что все сказанное об Александре было истиной, которая вскоре будет подтверждена.

Следовало прежде всего убедиться, мог ли Кельхэм убить Энтони.

Роджер возвратился в Ярд после того, как Александра благополучно доставили в Канон Роу.

Он доложил обстоятельства ареста, сообщив Чартворду новую версию убийства Энтони Кельхэма. Чартворд казался пораженным, и его непосредственная реакция была очевидна:

— Разве не вы сами мне говорили, что у Кельхэма с Блэром непоколебимое алиби в отношении того вечера?

— Согласно имеющимся рапортам, да, — согласился Роджер. — Вот, смотрите сами. — Он открыл папку и начал читать справку: — «4.30 — на совещании с тремя директорами финансового треста. Встреча продолжалась до 5.30, после чего Кельхэм уехал». Все директора были опрошены, показания всех совпадают. Разумеется, это означает, что они намеренно покрывают Кельхэма. Я не думаю, что имеет смысл начинать их снова опрашивать. Скорее я бы занялся Блэром.

— Как вы себе это представляете?

— Оставьте это дело мне, сэр, хорошо?

— Хм, хм, ну ладно.

Роджер попросил Марка подбросить его до Ньюбери. Марк, видя расстроенное лицо приятеля, всю дорогу молчал. Они ехали быстро, и, по мере того как окружающая тишина и красота сельской местности проникали в его сознание, он мог более хладнокровно оценить прошедшее. Он подумал о Скуппи и о том, что было время, когда Кельхэм так же радовался своему сыну, как любой отец. Он попытался вообразить те ужасные переживания, которые Кельхэму уготовила судьба, которая вынудила отца уничтожить собственного сына.

— Мне идти с тобой? — спросил Марк, когда они подъехали к больнице, в которой Блэр занимал отдельную палату.

— Да.

Блэр лежал на спине и читал. Палата была залита ярким солнцем, и молодой человек казался спокойнее, чем тогда, когда Роджер видел его в последний раз. Он приветствовал вошедших широкой улыбкой, которая исчезла, когда он увидел выражение лица Роджера. Отложив книгу, Блэр полусидел на подушках. Сейчас было видно, как он молод.

— Ну, Вест? — спросил он.

— Мне нужно сделать одно ужасное дело, — начал Роджер, — я должен арестовать человека по обвинению в убийстве, в котором его наверняка уличат, но я лично не верю, что это лицо виновно. И ничего не могу с собой поделать. Улики налицо, дело выяснено, а я не верю… Но другого выхода у меня нет.

— Понятно, — сказал Блэр, — но я не убивал Тони Кельхэма.

— Я ни на одну секунду не допускал подобной мысли и не собирался вас ни в чем обвинять, — улыбнулся Роджер. — Я сейчас возвращаюсь в Лондон, чтобы задержать Гризеллу Фейн.

Блэр замер:

— Вы не можете этого сделать. Она его не убивала!

— Она присутствовала, это доказано. У нее имелся мотив. Она до этого пыталась в него стрелять. Единственный способ спасти ее от виселицы — это найти настоящего убийцу. Мое начальство удовлетворено тем, что найдена она. С их точки зрения, расследование закончено. Гризелла…

Блэр прервал его взволнованным голосом:

— Остановитесь, Вест, остановитесь! Это я его убил…

Наступила напряженная тишина. Признание было настолько неожиданным, что Роджер растерялся, но сразу же почувствовал, что Блэр сказал правду.

— Я отлучился, всего минут на двадцать с директорского совещания, — заговорил Блэр, — и поехал на квартиру, вошел в библиотеку, застрелил Тони и возвратился назад. Пистолет я забросил в кусты в Гайд-парке. — Он закрыл глаза и добавил чуть слышным шепотом: — Я знал, как Энди переживал из-за болезни жены. Однажды в комнате Тони я нашел лоданум и сразу же заподозрил негодяя. После этого я стал следить. Если бы Энди узнал правду, это бы его доконало! Я уже до этого ненавидел Энтони Кельхэма из-за Гризеллы, из-за того, что он был мерзавцем, не имеющим права жить, но больше всего из-за тех мучений, которые он приносил Энди. Я убил его намеренно и охотно бы сделал снова то же самое, если бы была необходимость.

Он замолчал. У Роджера в висках громко стучала кровь. Он и в мыслях не имел ничего подобного, но теперь не сомневался, что все так и было. Вот перед ним человек, который любит Эндрю Кельхэма, как родного отца. В признании Блэра содержалось объяснение всему тому, что до сих пор еще оставалось неясным. Самым трагичным было то, что во время судебного процесса неизбежно выплывет наружу страшная правда. Ни Блэр, ни Роджер не могли спасти Кельхэма от того, чтобы он узнал, каким негодяем был его сын.

Вдруг Марк закричал:

— Роджер, смотри!

В это мгновение Блэр отбросил одеяло и прыгнул к полуоткрытому окну. Распахнув створки, он одним махом очутился на подоконнике, но, прежде чем он успел броситься вниз и покончить счеты с жизнью, Роджер и Марк схватили его сзади и стащили вниз. В глазах Блэра стояли слезы, когда он заговорил:

— Дайте мне убить себя, тогда не будет никакого суда. Избавьте Энди от этой пытки, Вест, избавьте его от суда.

— Бывают времена, когда я не хочу быть полицейским. Я очень сожалею, Блэр, но вам придется через все это пройти.

Однажды вечером в сентябре Роджер пешком возвращался из Скотленд-Ярда домой, почти не замечая прохожих и часто наталкиваясь на них. Перед его глазами все еще стояло утреннее судебное заседание, когда разбиралось дело Чарльза Блэра об убийстве Энтони Кельхэма. Александра и его сообщников уже осудили и признали виновными в убийстве миссис Рикеттс, в котором принимали участие и оба Беллью. Сам Александр был уличен в убийстве Мортимера Беллью.

Все было выяснено на предыдущих заседаниях.

В ночь убийства Энтони Кельхэма Агата Бартон находилась в квартире на Парк Лейн и видела его труп. Рикеттс видела ее. Ньюмен, не теряя времени, заставил несчастную замолчать навеки, причем забрал с собой ключ от черного хода, чтобы сбить с толку следствие.

Эндрю Кельхэма вызывали несколько раз для дачи показаний, и теперь уже не было никакого сомнения, что он рассказал Роджеру всю правду. Он подчинялся своему сводному брату потому, что жизни его жены грозила опасность. Александр имел долю во всех прибылях компании Кельхэма, действуя через беспринципных директоров, многие из которых когда-то привлекались к судебной ответственности за различные проступки. Александр рассчитывал вздуть цены на землю и строительство. Кельхэм планировал их снизить. Но Александр был слишком сильным противником. Он учел, к чему приведет полицейское расследование, поэтому решил убить своего сводного брата до того, как тот откроет правду.

Роджер подумал о Гризелле. Как просто было создать дело против нее. Вряд ли она скоро захочет вновь взять в руки огнестрельное оружие, хотя у нее и имелось право на пользование им, поскольку стрельба из пистолета было ее хобби в течение многих лет.

Когда он завернул на дорожку к дому, дверь растворилась, и на улицу выскочила Джанет. В холле раздался жалобный плач малыша.

— Что произошло? — сразу же спросила Джанет.

— Разумеется, виновен, — вздохнул Роджер. — Когда мы разыскали пистолет в цветочной клумбе в Гайд-парке, это была уже излишняя улика. — Он обнял Джанет за талию, и они вошли в холл. Увидев их, Скуппи перестал плакать и просто открыл ротик.

— Голоден, приятель? — спросил с улыбкой Роджер. — Что, мама морит голодом?

— Он поздно проснулся, — сказала Джанет. — Впрочем, я сегодня завертелась. Здесь была Гризелла до четырех часов, потом она ушла и не сказала, куда едет. Роджер, я… — Она замолчала, ее глаза наполнились слезами. — Возьми его… — сказала она приглушенным голосом и поспешила на кухню.

Роджер поднял малыша, который взвизгнул от восторга и вцепился ему в волосы. Они перешли в гостиную. Когда Джанет возвратилась через десять минут, Роджер качал сына на коленях, но его улыбка была наигранной. Как только Джанет забрала малыша, он подошел к телефону и набрал номер. Джанет следила за ним, водя соской вокруг ротика Скуппи, пока его вопли не заставили ее сообразить, что она делает.

— Хэлло, — заговорил Роджер, — это квартира мистера Эндрю Кельхэма?

— Да. — ответила девушка, — кто это?

— Инспектор Вест. Это вы, Гризелла? — Роджер бросил удивленный взгляд в сторону Джанет. — Да?

— Да, — ответила Гризелла, — да. Я должна была приехать посмотреть, не могу ли чем-нибудь помочь. Я чувствую себя такой скотиной. Я его сейчас позову, он будет рад, что вы ему позвонили. Но… — Она колебалась, потом быстро добавила: — Они повесят Чарльза, Роджер?

— Мне кажется, у него есть все шансы быть оправданным, — ответил Роджер. — Крепитесь, Гризелла!

Ему показалось, что он расслышал ее рыдания, потом наступил продолжительный перерыв, прежде чем он услыхал твердый голос Кельхэма.

— Хэлло, Вест. Вы очень внимательны.

— Пустяки. Скажите, как себя чувствует миссис Кельхэм?

— Она практически здорова. Мы уезжаем жить в Ньюбери, и Гризелла согласилась разделить наше уединение. — В его голосе не было никакой горечи, но, когда он задал следующий вопрос, голос дрогнул: — Скажите, Вест, в отношении Чарльза… это правда, то, что вы сказали Гризелле?

— Да, правда.

— Если будет возможность, Вест, будьте добры, передайте ему, что Гризелла… — Он замолчал.

— Непременно передам, — проникновенно закончил Роджер.


Инспектор Вест


Триумф инспектора Веста

(Пер. с англ. О. Юрьевой)

Глава 1

Смерть маленького человека

Мощный автомобиль, казалось, поглощал дорогу, которая пересекала мрачное безлюдье Клепем Коммон. Лучи фар освещали сплошную стену деревьев и кустарников, зеленый цвет которых при ярком свете фар казался ненатуральным. Было около часа ночи; водитель спокойно вел машину. Он тихонько напевал песенку и небрежно поглядывал по сторонам. Желтая полоса света между двумя зелеными стенами. Прямо. Все время прямо…

Неожиданно впереди на обочине появился человек.

Водитель сбросил газ. Внезапно появившийся человек вышел на середину шоссе, расставив ноги и подняв руки, в позе жандарма перед дорожным заграждением. Тяжелая машина, визжа покрышками, остановилась. Неизвестный небрежной походкой подошел к ней и наклонился к окну.

— Даю слово, — иронически проговорил голос, — что это мистер Ребурн! Большой Пол Ребурн во плоти! — Раздался насмешливый хохот. — Как вы поживаете, сэр? А как идут дела, сэр?

При свете щитка приборов лицо в проеме окна дверцы выглядело неестественно бледным. Если водитель и испытывал какие-то эмоции, то отлично скрывал это.

— Кто вы такой? И чего вы хотите от меня? — резко спросил он.

— Чего я хочу… — насмехалось тощее лицо с впалыми глазами. — Что это за вопрос такой, мистер Ребурн! Смотрите… Теперь уже не узнают старых друзей? Ну, «сэр», маленькое усилие… Соутгемптон, 1958… А, видимо, начинаете вспоминать! Но не делайте такой мины, можно подумать, что вы увидели волчью голову! — В темноте ночи раздался демонический смех, рука с черными от грязи ногтями погладила дверцу автомобиля. — Мммм… «роллс-ройс», да? Недурно, мой голубок! Наверное, приятно сидеть за рулем такого авто…

Лицо водителя одеревенело. Он неторопливо достал из массивного золотого портсигара сигарету.

— Как поживаете, Хеливел? — безразличным тоном спросил он.

— А! Я знал, что вы вспомните своего старого друга. Этот проклятый Ребурн, а! Ну, выходи теперь наружу, чтобы мы могли спокойно поговорить.

— Лучше влезай в машину, здесь нам будет удобнее.

Голос незнакомца стал жестким.

— Ну, Пол… за кого же ты меня принимаешь, за безмятежное дитя?

Ребурн закурил сигарету, наблюдая краем глаза за своим собеседником: грязные натруженные работой руки, впалые щеки, бледное лицо, нездоровый вид бродяги, проводившего ночи на станциях метро… Под маской безразличия и насмешливой агрессивности, сохраняемой с большим трудом, чувствовались трусость и подлость обиженного судьбой человека.

Ребурн поднял голову.

— Сколько ты хочешь? — просто спросил он.

Тощая голова почти просунулась внутрь машины: черты лица судорожно исказились.

— Я хочу быть твоим ассистентом, Пол, как раньше. Я хочу быть твоим товарищем во всех делах, все пополам… — Впалые глаза горели нездоровым блеском, хриплый голос с ненавистью продолжал: — О нет, дружок, ты не сможешь отделаться от меня при помощи нескольких тысяч долларов… Ведь я тоже гурман и тоже хочу свою часть пудинга, это ведь естественно. А где ты очутишься завтра, если я выложу все, что знаю про тебя, а?

— Я не знаю, чего ты этим достигнешь, — заметил Ребурн, выпуская струю дыма на щиток приборов.

— Это, может быть, меня особенно ни к чему и не продвинет… но тебя, тебя это заставит здорово отодвинуться назад. — Отвратительный смех снова прозвучал в темноте, но сразу же прервался приступом кашля. Вдалеке показался мотоциклист, приблизился и промчался мимо, как призрак. Хеливел все еще кашлял. — Нет, старина Пол, — прохрипел он, наконец, прочистив горло, — нет, поверь мне, я не буду требовать от тебя слишком многого. Ты должен мне за пять лет моей жизни! Пять проклятых лет, проведенных за шитьем башмаков и в кружении по двору тюрьмы, в то время как ты наслаждался на берегу моря и развлекался с куколками… Тебе не кажется, что я имею право на хорошую тарелку доброго супа и всего прочего, а?

— Ты, безусловно, имеешь на это право, — согласился Ребурн.

Его кулак, утяжеленный золотым портсигаром, ударил Хеливела по лицу. Тот схватился обеими руками за голову и, шатаясь, отступил… Ребурн выскочил из машины. Сильным ударом ноги в живот он заставил свою жертву с громким криком сложиться пополам, потом во второй раз ударил портсигаром по лицу. Хеливел упал на землю и остался недвижим.

Ребурн быстро выключил фары: подфарники бросали на дорогу слабый свет. Он перевел автоматическое переключение скоростей на задний ход, и огромная машина попятилась на несколько метров назад. Темная ночь, пустая дорога. Он взглянул в зеркальце: сзади никого. Тихое урчание мотора, едва слышимое из-под капота, нарушило тишину ночи, а перед капотом валялась какая-то бесформенная масса, как мешок с тряпьем, выпавший из машины. Утопив педаль газа, Ребурн, вцепившись в руль, послал машину вперед. Он почувствовал рывок, машина перевалилась через препятствие и быстро помчалась вперед… Он снова включил фары, посмотрел на мелькавшие деревья и кустарники и снова стал напевать.

Он не видел, как юркая фигура вынырнула из-за кустов.

Маленький человек с подвижным, как у кролика, носом выскочил на дорогу, быстро взглянул на труп и с бледной улыбкой на лице проводил взглядом удаляющиеся красные габаритные огни «роллс-ройса». Он подождал, пока они совсем не скрылись из виду, постоял немного, потом быстро пошел по правой стороне дороги. Вдали показался неясный свет, послышался шум выхлопов, который оповестил о приближении мотоцикла. Человек с кроличьим носом юркнул в кустарник.

Вскоре показался полисмен на мотоцикле, одетый в каску и в длинный черный плащ.

Большинство ночей недели Пол Ребурн возвращался таким же образом в свои роскошные апартаменты на Парк Лейн из клуба «Клепем Ком». В те вечера, когда он не чувствовал себя особенно усталым, он, чтобы проветриться и сбросить с себя тяжесть утомительного дня, удалялся километров на двадцать от основной дороги и возвращался окружными путями, ведя машину на огромной скорости по деревенским дорогам. Чудовище весом в три тонны пожирало дорогу и послушно неслось вперед или под острым углом поворачивало в сторону, повинуясь движению его руки или ноги, — и он чувствовал себя почти сверхчеловеком.

В этот вечер он миновал мост через Темзу и поднялся до высот Путни, откуда проехал в деревню. По Национальной дороге было слабое движение: на боковых и второстепенных улицах было темно и безлюдно.

Не доезжая немного до Роемтона, он остановился на обочине, достал из кармана на спинке сиденья бутылку виски и долго полоскал себе горло напитком, прежде чем проглотил содержимое двух стаканов. Выйдя в темноту, он старательно вытер о траву свой золотой портсигар, потом тряпкой старательно протер правую дверцу, к которой прижимался Хеливел и на которую он клал свою руку. Потом еще раз старательно проверив, не забыл ли что-нибудь сделать, он снова сел за руль и спокойно продолжал свой путь.

Неожиданно в зеркальце ударил сноп света и ослепил его: появившиеся яркие фары быстро приближались. Вскоре Ребурн уже смог прочесть светящиеся на крыше машины буквы. Синие буквы на белом пластике: «ПОЛИЦИЯ».

Преследующая его машина поравнялась с ним, некоторое время ехала рядом, а сидящий возле шофера полицейский старательно осматривал «роллс-ройс». Потом фары замигали, зазвучала сирена, и полицейская машина заехала вперед перед капотом лимузина. Ребурн резко затормозил. Знаки отличий и портупеи блестели в темноте.

— Добрый вечер, сэр. Ведь вы мистер Ребурн? — вежливо осведомился чей-то голос.

Водитель «ройса» засмеялся глупым смехом и, заикаясь, заплетающимся языком пьяницы стал отвечать:

— Разве в-в-ас касается… к… к-ак меня зазовууут?

Оба полицейских быстро переглянулись. Тот, который уже обращался к нему, доброжелательным, но вместе с тем строгим голосом, каким обычно говорят с маленькими детьми, продолжал;

— Ну конечно, ну конечно, мистер Ребурн… Безусловно, нас это не касается. Но вы сегодня вечером очень устали и нельзя больше рисковать еще одним дорожным происшествием…

Большая бабочка налетела на ветровое стекло и стала биться об него.

— … шествием! Я! Никогда, во всю мм-мою жизнь, не было пррроисшестия!!! Более миллиона километров за ррррулем! Да, джентльмены… Все отлично… Никогда, пррроисшествий!

На него напала ужасная икота: агент открыл дверцу лимузина и осторожно, но твердо подтолкнул его.

— Ну же, мистер Ребурн, будьте благоразумны, сэр. Вы не будете возражать против того, чтобы мы отвезли вас, так будет гораздо лучше. И вы сможете поспать по дороге.

— Спать! Я не хочу ссспать. Я хочу девушку!

Когда полчаса спустя машина остановилась перед дверьми комиссариата в Клепеме. Пол Ребурн вовсю распевал уличные песенки, сопровождая их игрой на губах. Обоим полицейским пришлось поддерживать его, чтобы помочь войти в помещение.

— Никогда никаких прррроисшествий!

Главный инспектор Роджер Вест в рубашке с закатанными рукавами и расстегнутым воротничком поглощал свой маленький завтрак в кухне своего павильона на Вил-стрит. Мазутовая печка распространяла приятное тепло. Расправляясь с яйцами, поджаренными вместе с сосисками, Роджер просматривал «Морнинг Кри».

Высокий, светловолосый, атлетически сложенный, всегда простой и естественный, инспектор Вест своей непринужденной и немного бесшабашной манерой напоминал молодых кинолюбовников, что дало повод работникам Скотленд-Ярда дать ему кличку «Красавчик».

В прихожей раздался телефонный звонок. Вест невозмутимо продолжал читать заметку о девятом муже одной американской актрисы. Джанет, только что отправившая двух сыновей в школу, появилась, вытирая руки о свой клетчатый фартук.

— Роджер! Ты что же… Ведь это наверняка тебя!

Он бросил на нее возмущенный взгляд и небрежным жестом снял трубку.

— Вест у телефона.

— Говорят из Ярда, сэр, — проговорил вежливый голос телефонистки. — Мистер Турнбал хочет поговорить с вами. Прошу вас, сэр, подождите несколько секунд.

Инспектор сунул в рот сигарету и стал усиленно шарить по карманам в поисках зажигалки. Увидев ее лежащей на круглом столике, он уже протянул руку, чтобы взять ее, но тут в трубке раздался раздраженный голос Турнбала:

— Вест!

— Старина, сегодня у меня выходной день, — прервал его Вест твердым голосом.

В трубке раздалось неясное бормотание, среди которого Вест различил несколько ругательств.

— Я знаю, знаю! Боже, что за характер! Я просто хотел сообщить новость, которая доставит тебе удовольствие: мы накрыли Ребурна.

Роджеру понадобилось несколько секунд, чтобы усвоить услышанную новость, потом он закричал:

— ЧТО?!

Турнбал, видимо, очень довольный, проскандировал по слогам следующую фразу.

— Пол Ребурн за-дер-жан! — Не услышав никакого ответа, он нагнулся к микрофону. — Эй, Вест! Ты меня слышишь?

— Да, да… я тебя отлично слышу, — издалека пробормотал инспектор. В трубке послышался легкий треск. — Какой сегодня день? Первое апреля?

Турнбал расхохотался.

— Это не шутка, старина! Даю слово. В час ночи он раздавил кого-то на окраине Клепем Коммон. Один агент, который возвращался к себе домой, обнаружил тело, когда оно было еще теплым. У него были неполадки с освещением, когда он проезжал через лес, и, как только, удалось наладить и включить фары и осветить дорогу, он как раз увидел появляющуюся машину Ребурна. Полисмену даже показалось, что «ройс» ненадолго остановился: фары неожиданно погасли, потом снова зажглись, и «ройс» на большой скорости проехал мимо агента, который заметил за рулем Пола… Патруль подобрал Ребурна час спустя пьяного в стельку и проводил в комиссариат в Клепеме. Сомнений не было: это он переехал того человека: на крыле и на колесах были следы крови. Мы теперь заняты тщательными исследованиями, но дело совершенно ясно. Красавчик, ура, мы наконец держим этого прохвоста; убийство, оставление жертвы без помощи, вождение машины в пьяном виде… — Турнбал вздохнул. — Это намного лучше, чем ничего.

— Да, безусловно, — пробормотал Вест. — А кого он раздавил?

— Этого мы еще не знаем. На бедняге не было никаких бумаг, и мы производим необходимые розыски.

— А где находится труп?

— Ну где ему быть, как не в морге?

— Да-а…

— Что с тобой происходит, старина? У тебя странный голос. Ты разве недоволен?

— Это не совсем так, — проговорил инспектор, — конечно, я доволен! Я как раз думал о Ребурне… — Роджер старательно скреб подбородок. — А ты уверен, что это несчастный случай?

— Как это, уверен ли я в этом? — удивился Турнбал.

— Я лучше тебя знаю Ребурна, старина. Это превосходный водитель, и машина — его хобби. Он умеет пить и может выпить очень много. Я видел: он выпивал огромное количество виски и выходил из своего клуба таким же прямым, устойчивым и непринужденным, каким входил в него. — Роджер, нахмурясь, раздумывал с незажженной сигаретой в руке. Неожиданно приняв решение, он прокричал необходимые распоряжения. — Турнбал, немедленно пошли Габби в морг и скажи ему, что я через полчаса приеду туда. Сделай все возможное, переверни землю и небо, но узнай, кто жертва и какие у него были связи с Ребурном. Ты спрашивал в конторе?

— Н… нет еще, — сконфуженно пробормотал Турнбал.

— Тогда быстрей спроси там: может быть, этот тип известен или разыскивается. Найди мне врача, который осматривал Ребурна в комиссариате, определяя степень его опьянения… И приготовь мне подробный отчет о фактах и поведении нашей птицы вчерашним вечером…

— О’кей, о’кей, сейчас займусь этим… Настоящий погонщик… — проворчал Турнбал в аппарате.

— …пошли объявления в газеты, чтобы все, кто находился в час ночи около Клепем Коммон, немедленно связались с нами. Их, вероятно, будет не так уж много. И… Да! Ребурн уже взял себе адвоката?

— Да. Абеля Мелвила.

Роджер состроил гримасу.

— Ни слова о том, что я тебе сейчас сказал, — продолжал он. — Остерегайся Мелвила, он очень ловок и хитер. Если что, позови Аббота. Это единственный человек из тех, кого я знаю, который способен подкосить Мелвила. — Инспектор Вест наконец дотянулся до своей зажигалки, машинально закурил сигарету и продолжал прежним тоном: — И добудь мне сведения, которые я просил, до полудня. Потом вытащи из постели своего агента, того, который нашел тело, я хочу с ним поговорить. Пошли также кого-нибудь в клуб Ребурна: пусть постарается отыскать двух свидетелей, которые подтвердили бы, что видели вчера вечером пьяным твоего узника…

— Красавчик, а я думал, что сегодня у тебя выходной день! — насмешливо проговорил Турнбал.

Но Роджер уже повесил трубку.

Пританцовывая от удовольствия, он на ходу сдернул фартук с жены, игриво хлопнул ее ниже спины и с демоническим хохотом устремился по лестнице.

— Нет, вы только подумайте! — возмущенно воскликнула Джанет наполовину сердито, наполовину весело.

— Мы держим Ребурна! — закричал ее повелитель из спальни.

Стоя перед зеркалом, он старательно завязывал себе галстук.

Инспектор Вест отвернулся от раздавленного тела, лежащего на холодном мраморном столе, и инквизиторским взглядом уставился в очки, прикрывающие мигающие глаза.

— Итак?

— Итак… если вы настаиваете на том, что это обязательно было преступление, я не возражаю… Но вам чертовски трудно будет доказать это. — Очки держались на оттопыренных ушах, пальцы старательно протирали запотевшие стекла. Две пуговицы синеватого фарфора на красной физиономии — таков был портрет полицейского врача Габби Деринга. Он равнодушно откашлялся. — Одно колесо проехало по его черепу, другое по ногам… Но есть маленькая ссадина за правым ухом, и я пока не вижу, каким образом она могла образоваться… Но, возможно, это следствие падения…

Роджер раздул ноздри, как охотничья собака.

— Ссадина? Правое ухо?

— Тут, — сказал Габби, указывая на нее пальцем.

Инспектор внимательно осмотрел голову трупа, потом спросил врача:

— Это сделано после смерти или до? — Глаза его загорелись.

— Одновременно или почти одновременно, — осторожно ответил Габби.

Вест уничтожающе взглянул на маленького доктора, который спрятался за своими очками. Толстая розовая рука легла на плечи инспектора.

— Я разделяю ваши сомнения, мой дорогой Вест, и ваши огорчения. Нет убийцы, которого можно было бы повесить, это, конечно, вам очень неприятно… — Он выдавил из себя клокочущий смех, потом прочистил себе горло и продолжал: — Нужно считаться с видимыми фактами, мой дорогой. Смерть наступила от того, что колесо проехало по его голове. Я осматривал труп не позднее часа после происшествия, он был еще теплым… Шея, легкие, внутренности, все абсолютно нормально. Нет никаких признаков насилия, ни яда в его организме, я даже знаю, что ел этот бедный дьявол. — Стекла уставились на голый труп. — Он, без сомнения, куда-то шел.

Роджер еще раз посмотрел на лицо умершего, — такое не увидишь и в кошмарном сне.

— Да, он, безусловно, не обладал состоянием Ротшильда, — задумчиво проговорил Вест, машинально взяв предложенную врачом сигарету и наконец окончательно очнувшись перед пламенем зажигалки. — Довезти вас куда-нибудь, доктор? — спросил он с улыбкой.

— Нет, спасибо. Я на своей «санбеам алпин». — ответил Габби снобистским тоном.

Он удалился по длинному узкому коридору, похожему на трубу. Холод и запах формалина заставили Роджера вздрогнуть. Он быстро направился к выходу, на ходу застегивая плащ. Плешивые лужайки и жалкие кустарники Клепем Коммон подчеркивали мрачность этого учреждения.

Перед взором Веста стояла зловещая фигура Пола Ребурна. Мысль о том, что преуспевающий мошенник снова ускользнет безнаказанным, наполняла инспектора холодной яростью. Некоронованный король ночной лондонской жизни, Ребурн имел влияние на все ее порочные организации, в том числе на торговлю наркотиками и игорные дома любых категорий. Скрытый стеной подставных имен и ловких дельцов, мошенник-миллионер управлял преступной деятельностью, смеясь в лицо полиции, которой еще никогда не удавалось поймать его. Этот страшный и неуловимый бандит был настолько популярен в Скотленд-Ярде, что известная поговорка «Неделя из четырех четвергов» была заменена другой — «День, в который будет задержан Ребурн!»

Большой Бен прозвонил четверть одиннадцатого, когда инспектор Вест появился в монументальном портале Нового Скотленд-Ярда.

Через высокое окно кабинета, которое выходило на набережную Темзы, бледное солнце погожего октябрьского дня весело освещало темные стены и металлическую мебель, обитую зеленым плюшем. Радиаторы повсюду распространяли сухое тепло. Главный инспектор Эдди Дейл углубился в исследование какого-то чека: его лупа сверкала, как бриллиант.

— Итак? Ты его держишь? — обрадовался он.

— Как же! Не будем обольщаться, — охладил пыл своего коллеги Роджер. — Нет, к несчастью, я еще не держу его. А ты видел сегодня утром Турнбала?

Эдди Дейл осторожно отложил лупу и посмотрел на Веста.

— Я думаю, он у патрона. Кстати, я вспомнил: Чартворд уже в течение часа спрашивает о тебе. Позвони ему скорей!

Роджер сел на край стола, указательным пальцем сдвинул шляпу на затылок, снял телефонную трубку и нажал на красную кнопку.

— Соедините меня, пожалуйста, с помощником комиссара… у аппарата Вест.

Телефонистка была очень любезна, последовало немедленное соединение. Роджер тем временем листал свою почту.

— Вест!

— Здравствуйте, сэр, я…

— Вест! Рысью ко мне! — раздался громкий голос сэра Гая Чартворда.

Инспектор сдвинул шляпу на лоб и вышел, сопровождаемый восхищенным взглядом Эдди Дейла.

Кабинет помощника комиссара, расположенный в середине коридора «Ф» на втором этаже нового здания, был неисчерпаемой темой насмешек и острот служащих и посетителей Ярда. И все сходились на одном: никогда в памяти полицейских не запечатлялось ничего подобного. Хром, черное стекло, полированный алюминий. В полукруге, на толстом зеленом ковре, — вращающиеся сиденья в форме бобов, похожие на странные растения. На стене висела сюрреалистическая картина: «Устрица и швейная машинка отправились на похороны засохшего листа». А позади монументального письменного стола из черного стекла, заставленного всевозможными аппаратами связи, диктофонами и телефонами, восседал Чартворд с неизменной трубкой в зубах и управлял Скотленд-Ярдом с обаянием всезнающего капитана Немо.

Когда инспектор Вест скромно вошел в кабинет, два глаза лукаво посмотрели на него и красное лицо усмехнулось: трубка из шотландского вереска дымилась, как Везувий. Огромный инспектор Турнбал совершенно исчез в чреве кресла-боба.

— Наконец! — проворчала трубка в ореоле искр.

— Хелло, Вест, — вежливо проговорило кресло, стараясь повернуться в его сторону.

Роджер уселся с большой осторожностью. Помощник комиссара с торжеством протянул ему желтую бумагу.

— Ваш тип — Хеливел: он только что вышел из тюрьмы. Он просидел пять лет за ограбление, лжесвидетельство, надувательство… у него очень длинный послужной список.

Роджер слегка нахмурил брови.

— Хеливел?

Трубка выражала нетерпение, Турнбал покровительственно улыбнулся.

— Убитый тип, которого раздавил Ребурн… Его зовут Хеливел…

Роджер как ужаленный вскочил со своего кресла.

— Тип, которого раздавил Ребурн! Он вышел из тюрьмы! Вот это да, это удача!.. — Вест пробежал по комнате, потом подошел к столу и облокотился на него правой рукой: левая продолжала жестикулировать. — Замечательно! Наконец-то что-то солидное! У меня предчувствие, что мы находимся на правильном пути, что это значительный след, сэр. Или я при помощи новых полученных данных смогу доказать виновность Ребурна, или брошу работу!

— Или я отправлю вас регулировать движение на Пикадилли, — холодно поправил его Чартворд. Роджер открыл рот, как рыба. Турнбал льстиво ухмыльнулся. Помощник комиссара наклонился вперед. — Я хочу, чтобы вы оставили все дела, которыми занимались до сих пор, — сказал он, подтверждая свои слова ударами кулака по столу. — Я хочу, чтобы вы оба взяли это дело в свои руки, и, Боже мой, хоть в ад спускайтесь, если нужно, но принесите мне хорошие результаты. — Он поочередно внимательно посмотрел на своих подчиненных, потом обратился непосредственно к Весту:

— Турнбал говорил мне о ваших сомнениях, огорчениях, и это не совсем глупо. То, что вы говорили, даже, пожалуй, умно, почти умно… Нет, нет, не протестуйте… Во всяком случае, этим стоит заняться. Этот Хеливел, который только что вышел из тюрьмы… может быть, тут зарыта собака. И если вы правы, Вест, то «куик»! — Он сжал пальцы, как когти. — Конец Ребурну! Тачка вместо «роллс-ройса». В тень короля неона! Ха! Ха! Ха!

Помощник комиссара потирал руки, пьянея при мысли об осуществлении их давнейшей мечты. Оба инспектора быстро переглянулись.

— Мы постараемся сделать все, что только будет возможно, сэр, — обещал Роджер, — мы поддержим честь организации.

— Гм… Я на это надеюсь.

Пока Вест и Турнбал шли к двери, их провожало напутствие Чартворда.

— Побольше упорства, дети мои! Вот вам мой приказ: вцепитесь в него, как настоящие бульдоги, и не выпускайте. Результаты, черт возьми, нужны результаты! Упорство и настойчивость, вы хорошо поняли? Да, особенно упорство. Это всегда было девизом нашей старой Англии. Соображайте, парни! Не упускайте улики… Гм…

Выйдя в коридор и обернувшись, Вест увидел трубку, высунувшуюся из двери и извергающую пламя.

— И вперед во славу Индийской Армии! — насмешливо проговорил Турнбал.

Роджер вздохнул и взял своего коллегу под руку.

— Скажи-ка, бульдоги? А где, кстати, сейчас находится «ролле»?

— В комиссариате в Коммоне. Я отметил отпечатки пальцев. Туда должны были послать кого-нибудь.

— Отлично. Ты мне сказал, что твой агент, который возвращался к себе, пересекая Клепем Коммон, видел, как машина останавливалась?

— Он не особенно отчетливо видел, что машина останавливалась, не может поручиться за это. Он вынужден был заменить свою лампочку, для чего ему пришлось слезать с мотоцикла. Он находился в четырехстах метрах от места происшествия и видел, как фары машины Ребурна погасли на две-три минуты, потом зажглись снова. Вот агент и подумал, что Ребурн останавливался.

— Так… — Роджер поскреб себе подбородок. — Тем не менее в этом есть нечто курьезное: никто не выключает фар посреди леса в час ночи… А если Ребурн остановился, чтобы заставить Хеливела сесть в машину? Черт возьми! Турнбал, на машине должны быть, отпечатки пальцев убитого!

— Пусть святая Тенасит, покровительница полицейских, сделает так, чтобы ты оказался прав, — проговорил Турнбал неуверенным тоном.

— Да, это было бы замечательно, — вздохнул Роджер. Он подтолкнул своего компаньона. — Пойдем посмотрим на твоего агента. А как его, кстати, зовут?

— Аркрайт, — ответил Турнбал.

На скамейке в комиссариате Клепем Коммон сидел полицейский агент Аркрайт: глаза красные от бессонницы, он зевал и, с нескрываемым беспокойством поглядывая на дверь, мял в руках свою каску. Заметив инспекторов, он мгновенно выпрямился. Роджер предложил ему сигарету.

— Очень огорчен тем, что пришлось поднять вас с постели, старина, но это было крайне необходимо. Что дало вам повод думать, что «ролле» Ребурна останавливался посреди леса?

Агент оторвал от своей каски кусок шнура и воззрился на него с недоумевающим видом.

— Это потому, что на маленькой пластинке оказалась соринка, — неожиданно торжественно объявил он. Роджер остался с раскрытым ртом, не в силах переварить услышанное, а Турнбал поднял глаза к потолку. Агент Аркрайт с удовлетворением выпустил из ноздрей дым. — Я сперва подумал, что это моя лампочка перегорела. — Он решил внести объяснение: — Это продолжалось уже с четверть часа… нет, может быть, десять минут, как моя фара вышла из строя. Временами она светила хорошо, а временами так тускло, так слабо, как будто накалялся лишь один волосок. Вы понимаете, что я хочу сказать? Заметьте, что это также могло быть и из-за неисправности динамо, но я как раз в пятницу отлично проверил его состояние. Это мой выходной день, господин инспектор, и я, моя жена и теща должны были отправиться в сад, когда оказалось, что в наличии только теща… — Болтливый агент поймал взгляд Турнбала, и слова застряли у него в горле. Роджер стоически барабанил пальцами по своему колену. Аркрайт судорожно проглотил слюну. — Короче говоря, господин инспектор, переходя к прямым фактам, как говорят в рапортах: это была пластинка.

Роджер, не в силах дождаться продолжения, инквизиторским взглядом уставился на человека с пластинкой, Турнбал скорчился, скрипя зубами. Молчание становилось зловещим.

— Внутри оказалась соринка! — таинственным голосом наконец продолжил агент. — Это нарушило контакт. Я надеялся все же доехать до дома, как вдруг — крак! Никакого света — и это по моей вине… Я слез с велосипеда, стал шарить… когда вдруг увидел появившуюся вдалеке машину…

Роджер терпеливо выслушал показания неловкого и очень болтливого агента, который не добавил ничего к уже имеющимся фактам. Он только спросил:

— Вы ничего не видели в лесу?

— Напротив, господин инспектор. Какой-то человек на велосипеде проехал, пока я стоял. — Агент вздохнул. — У него свет работал нормально.

Аркрайт, надувшийся от собственной значительности, был отпущен с благодарностями обоих инспекторов. Когда он повернулся к ним спиной, Турнбал поднял ногу с весьма определенным желанием дать ему пинка, а Роджер отвернулся, стараясь удержаться от обуявшего его хохота. Появился какой-то сержант и объявил, что приехал доктор Брим и ожидает внизу. Доктор Брим был дежурным врачом. Твердым голосом он точно осветил все пункты своего официального рапорта. Да, в момент появления в комиссариате Ребурн был основательно пьян. Не только все наружные признаки свидетельствовали о степени его опьянения, но и в крови оказалось большое количество алкоголя. Брим казался совершенно уверенным в своих показаниях.

— По вашему мнению, он не играл комедии? — спросил Роджер.

— Мой дорогой мистер Вест, я достаточно повидал пьяниц на своем веку, чтобы распознавать их, — ответил доктор Брим с натянутой улыбкой.

Инспектор вздохнул.

На письменном столе Роджера ожидали три рапорта.

Первый касался жертвы: владелец кондитерского предприятия в Соутгемтоне Хеливел застраховал воображаемую продукцию на десять тысяч фунтов стерлингов и сжег свое предприятие. Никаких связей с Ребурном не было отмечено.

Второй был длинным и скучным перечнем свидетельских показаний. Около двадцати человек, в том числе пять членов клуба, видели Ребурна в Дайтим-клубе в Клепеме. Большинство утверждало, что король мошенников весь вечер занимался смешиванием коктейлей. Другие утверждали обратное, настаивая на том, что он пил очень мало.

Последний, третий рапорт был лаконичным, в нем говорилось, что никаких отпечатков пальцев Хеливела на поверхности «роллса» обнаружено не было.

Нетерпеливым жестом Вест отправил эти рапорты в ящик стола. Откинувшись в кресле, он некоторое время тер свои усталые глаза. Расслабленный, инертный, он являл собой картину безнадежности, но тут неожиданно с треском распахнулась дверь, и в комнату ворвался захлебывающийся циклоп, который вскоре принял форму главного инспектора Эдди Дейла.

— Красавчик!.. Красавчик!

— Что с тобой опять произошло? — проворчал Вест почти с неприязнью.

— У Мелвила есть свидетель-сюрприз! — воскликнул Эдди экзальтированным тоном. — Одна мышка! Зовут ее Франклин… О, Роджер, если бы ты видел этот лакомый кусочек! — Он нарисовал в воздухе контуры форм, сопровождая это восхищенными причмокиваниями. — О! Какое у нее шасси!

Сердитым движением ноги Вест отправил корзину для бумаг в другой конец комнаты.

Глава 2

Сломанные копья

Льстивая улыбка осветила лунообразное лицо Абеля Мелвила, когда Роджер, стоя у свидетельского места, поднял правую руку, чтобы принести клятву. Адвокат потирал руки, внимательно глядя на переполненный зал. Из-за барьера для обвиняемых Ребурн, подтянутый и напряженный, настороженно следил за показаниями полицейского и бросал быстрые взгляды на своего защитника. Короткие фразы гулко раздавались в огромном помещении с сухой ясностью военного рапорта. Мелвил взял чистый листок бумаги и стал складывать из него маленькие самолеты. Но не успел Роджер закончить последнюю фразу своего рапорта, как, бросив легкомысленное занятие, хитрый адвокат вскочил с места.

— Ваша честь, я могу задать свидетелю один или два вопроса? — елейным тоном спросил он у судьи.

Получив утвердительный ответ, адвокат подошел к барьеру с видом кота, приближающегося к птице. Он остановился перед Роджером.

— Господин главный инспектор, зная ваше служебное усердие, я полагаю, что вы все сделали, — подчеркиваю: все! — чтобы обнаружить главного свидетеля происшествия. Ведь я прав, не так ли?

— Совершенно правы, мистер Мелвил. Это я сделал в первую очередь.

— А!.. — Пауза, во время которой Мелвил обвел многозначительным взглядом аудиторию. Потом, улыбнувшись Весту, он спросил:

— Вы нашли его?

— Нет, — просто ответил Вест.

— Нет!.. — Мелвил хлопнул себя по лбу и принял драматическую позу. В зале пробежал шепот. — Вы действительно сказали «нет», господин главный инспектор? Я верно вас понял?

Роджер холодно посмотрел на него, и адвокат, покачав головой, несколько раз проговорил:

— Так, так, так… Но вы все же нашли человека, который находился в Клепем Коммон во время происшествия?

— Да.

— В добрый час! И вы, конечно, собираетесь позвать этого человека в качестве свидетеля?

— Да.

— И… не желая быть нескромным… мы можем поинтересоваться, кто же этот свидетель? — спросил Мелвил, бросив острый взгляд на скамью присяжных заседателей.

У судьи вырвался нетерпеливый жест, он невольно посмотрел на толстое досье.

— Если это так необходимо… свидетеля пригласят…

— Я бы не позволил себе занимать время уважаемого суда, если бы не считал этот вопрос столь существенным, ваша честь, — ответил Мелвил.

— Свидетель, ответьте на вопрос защита, — проворчал судья в парике.

Роджер с трудом скрыл улыбку.

— Агент полиции проезжал через Клепем Коммон в то время, когда произошел несчастный случай и…

— Агент полиции! — воскликнул Мелвил, словно совершенно ошеломленный. Он так смотрел на инспектора, как будто не верил словам, которые услышал. — Агент! Полиции!.. А, очень хорошо! Это отлично!.. Значит, господин главный инспектор, потому что какой-то агент полиции находился в Клепем Коммон в то время, когда мой неловкий клиент совершил свой проступок, вы… Но!.. Я только напомню суду, что протяженность пространства, называемого Клепем Коммон, составляет 217 гектаров и что в час ночи…

— Мистер Мелвил, — прервал его судья на этот раз более твердым голосом, — мы услышим все подробности и немедленно из уст самого свидетеля.

— Простите меня, ваша честь! — Мелвил стал комично кланяться и расшаркиваться перед судьей, утрируя свои жесты. — Я только хотел сохранить суду время. Я закончил.

Адвокат вернулся на место, отведенное защите, торжественно прошествовав перед фотографами, а Роджер, горько улыбаясь, вернулся на свое.

Доктор Брим сделал короткий и четкий доклад. Агент Аркрайт, заранее оповещенный о том, чтобы он не распространялся о своей погасшей фаре, стал давать показания и его и так не слишком яркое выступление благодаря пристрастным ехидным вопросам Мелвила превратилось в шутовское представление. Адвокат сделал из него шута, и судье неоднократно приходилось призывать публику к тишине, которая нарушалась громким смехом. Инспектору Весту хотелось спрятаться с головой в своем плаще.

Потом наступила очередь защиты.

Глава 3

Свидетель-сюрприз

— Мисс Ева Франклин, — вызвал очередного свидетеля страж.

Все головы повернулись, по рядам пробежал шепот, очки секретаря сползли с носа.

И Ева Франклин оказалась достойна такого внимания.

Влитая в отлично сшитый костюм, в туфельках из крокодиловой кожи, размахивая сумочкой, молодая женщина прошла к свидетельскому месту с уверенным видом звезды, красота которой вне сомнения. Волосы цвета воронова крыла, большие глаза и огромные ресницы придавали ее красоте индийский колорит, подчеркнутый соответствующими косметикой и одеждой.

Она произнесла соответствующую клятву.

— Мисс Франклин, — атаковал ее сияющий Мелвил, — вы находились в Клепем Коммон ночью двадцать второго октября… или, — легкая, извиняющаяся улыбка тронула его губы, — чтобы быть точным, очень рано утром двадцать третьего?

— Да, мистер, это верно, — ответила красавица уверенно.

— Одна?

Длинные ресницы затрепетали.

— Да.

— Разве это не… гм… не слишком ли поздний час для пребывания молодой женщины в таком уединенном месте?

— О! — воскликнула очаровательная мисс с приятной гримаской. — Я ведь уже не ношу плиссированных юбочек и косичек.

Кое-кто засмеялся, даже важные парики улыбнулись. Роджер кусал губы и сжимал кулаки в карманах плаща.

— Черт возьми! Они поверят ей! Все эти болваны будут верить ей! Банда олухов!

— Будьте спокойны, мисс, — проговорил Мелвил тоном светского человека, — суд не стремится узнать ваш возраст… — Он был вознагражден улыбкой и бархатным взглядом. — Прошу оказать нам любезность и рассказать, что вы делали в лесу так поздно.

— Я возвращалась домой, — с улыбкой ответила она.

— Ну конечно: нет ни метро, ни автобусов в такое позднее время, и вы не смогли найти такси?

Прокурор выскочил, как чертик из своей коробки.

— Я протестую!..

— Протест принят, — сказал судья. — Мистер Мелвил, прошу вас… Дайте свидетелю возможность отвечать самому.

Адвокат рассыпался в извинениях и обратился к свидетельнице:

— Ответьте суду, мисс Франклин. Почему вы шли пешком через лес в час ночи?

— Потому что я не нашла такси, — сахарным голосом ответила та.

— Не было такси, это действительно досадно… — проворчал Мелвил. — Скажите, мисс, а у вас была действительно необходимость идти лесом? Там очень пустынно ночью… Разве вам не было страшно?..

Звонкий смех остановил его.

— Вы принимаете меня за Красную Шапочку! — насмешливо проговорила она. — Нет, мистер, я ничего не боюсь, очень часто возвращаюсь пешком и всегда сокращаю путь через Клепем Коммон. У меня есть друзья, которые живут как раз на границе леса, и я выигрываю почти полчаса… очень люблю ходить пешком. В этот вечер, совершенно точно, ночью двадцать второго… я возвращалась от этих моих друзей.

— А! — произнес Мелвил и замолчал. Он выдержал точно рассчитанную паузу, затем продолжил: — Вы весь вечер провели с вашими друзьями?

— Да.

— В котором часу вы вышли от них?

— О… около часа.

— Постарайтесь быть более точной, мисс Франклин. Сделайте маленькое усилие.

— Ну… я… — Мисс Франклин огорченно всплеснула руками и проворковала голосом маленькой девочки, которую несправедливо бранят: — Я очень огорчена, мистер, но я не могу назвать точное время.

— Но это было приблизительно около часа ночи?

— Во всяком случае, близко к этому. Мои друзья предупреждали меня, что скоро отойдет последний поезд метро, но я ответила им, что мне совершенно безразлично, что я очень люблю ходить пешком и прогулка доставит мне лишь удовольствие. Вскоре после этого разговора я и покинула их.

— А в лесу какой дорогой вы шли?

— Той же, какой пользовалась обычно: маленькой тропинкой, пересекающей лес.

Мелвил со значительным видом наклонился вперед и медленно, весомо задал основной вопрос:

— А вы наблюдали катастрофу, когда пересекали Клепем Коммон в ночь с двадцать второго на двадцать третье октября?

В зале наступила мертвая тишина. Лишь издалека доносился вой полицейской сирены… Роджер давился от ярости в своем кресле. Ангельский голос продолжал:

— Да, мистер, выходя на главную магистраль, я видела приближающийся свет фар. Мне даже пришлось подождать, чтобы пропустить машину. «Ролле» или «бентли», я полагаю. Может быть, «даймлер»… Большой английский лимузин, во всяком случае. Я не обратила внимания на его цвет, но уверена, что машина эта светлая… — Она зажмурила глаза, как бы для того, чтобы получше припомнить все детали происшедшего. У нее это получалось очень натурально. — Вдруг едва ли за пятьдесят метров от приближающейся машины какой-то мужчина быстро выскочил на дорогу. Я не поняла, откуда он взялся, но он выскочил как сумасшедший прямо на свет фар. Машина резко затормозила, и я подумала, что она свалится в кювет… Но водителю удалось справиться. Мужчину, вероятно, задело сбоку, я не видела, что произошло, я стояла слишком далеко и было слишком темно… Но водитель, вероятно, решил, что ему удалось объехать человека, потому что продолжал свой путь. Я почти наткнулась на лежащего на дороге, и это меня потрясло! Я не могу вынести вида крови. Мне казалось, что я потеряла сознание.

— Мы прекрасно понимаем ваше состояние, мисс Франклин. Но почему вы не предупредили полицию? Вы были не в себе?

— Конечно, я была не в себе… Но вскоре показался человек, он быстро подъехал на мотоцикле. Я не видела, как он подъехал, он ехал без света, но, когда он слез с мотоцикла, чтобы посмотреть на жертву, я узнала в нем полицейского. Значит, мне не нужно было ничего делать.

Мелвил принял вид отца, бранящего своего ребенка.

— Тем не менее, мисс Франклин, вам не кажется, что вы должны были подойти и представиться ему как свидетель происшествия?

— Я… я должна была это сделать. — Она грустно опустила голову. — Я очень огорчена, но мне было так страшно!.. Мне совсем не хотелось быть замешанной в полицейскую историю. — Неожиданно подняв голову, она обвела присяжных заседателей взглядом своих больших синих глаз. — Если бы я знала, как это важно! О! Я сразу же прибежала бы, я вам клянусь в этом!

— Мы все в этом уверены, — согласился с ней Мелвил, бросив испытующий взгляд на скамью присяжных. И с театральным жестом он закончил: — У защиты больше нет вопросов к свидетелю, ваша честь.

Легкий шепот пронесся по залу. Ребурн и его защитник обменялись быстрыми торжествующими взглядами.

Прокурор сделал все, что мог, но ему не удалось опровергнуть показаний молодой девушки. Двое мужчин и одна студентка Академии художеств подошли к свидетельской скамье, чтобы подтвердить, что Ева Франклин действительно провела в их обществе вечер двадцать второго октября. Сияющий Мелвил выудил из доктора Брима все, что хотел узнать; адвокату удалось поколебать уверенность дорожной полиции, задержавшей Ребурна.

— Ваша честь, — закончил адвокат лирическим тоном, — мы убедились в том, что несчастный случай был неотвратим. Но остается обвинение в управлении автомобилем в нетрезвом состоянии, и тут у меня имеются некоторые сомнения, так как тридцать, а если хотите, то и пятьдесят свидетелей, готовы под присягой подтвердить воздержанность мистера Ребурна не только в тот роковой вечер, но и во всех случаях жизни.

Часом позже мистер Ребурн вышел из суда с триумфом.

Глава 4

Ева

Ева Франклин медленно натянула прозрачный нейлоновый чулок на вытянутую ногу, застегнула пряжку и встала перед зеркалом. Она была похожа на только что проснувшуюся кошку и разглядывала себя в зеркале с видимым удовлетворением. Переливающийся свет люстры отражался на ее голых плечах и волосах. Она села на пуф, обтянутый зеленым бархатом, и закурила сигарету. Каждый жест ее был рассчитан и заучен. Плотный слой дыма на некоторое время закрыл ее отражение в зеркале. Она не слышала, как отворилась дверь, но, когда дым рассеялся, увидела в зеркале отражение усмехающегося лица.

— Неплохо… — мутный взгляд ласкал ее белые плечи и обнаженную спину. — Ты одевалась?

— Я… я должна выйти, — пробормотала молодая женщина с недовольным видом. — Зачем ты пришел сюда?

Тонкие губы приподнялись над квадратными блестящими зубами.

— Убедиться собственными глазами, как ты удачно устроилась!

Она недовольно пожала плечами.

— Ты всегда так галантен…

— Галантен! — Вошедший издал шумный вздох, полный горечи. — Мисс теперь будет принадлежать к большому свету. — Мужчина задумчивым видом достал сигарету и постучал ею о крышку плоского серебряного портсигара. — Естественно, когда-нибудь это должно было случиться… — Держа руки в карманах, с сигаретой в зубах, склонив набок голову, он с разочарованным видом рассматривал молодую женщину. Высокий, в костюме с увеличенными плечами, в модных ботинках и ярко-оранжевой рубашке, он выглядел обольстителем уличных девушек. — Ты все же не ожидала, чтобы я принял все это за шутку?

Она презрительно свистнула.

— Убирайся! Ты… не имеешь на меня никакого права! Что ты себе воображаешь?

— Значит, ты думаешь, что все это очень просто… клак! — Его пальцы щелкнули, как кастаньеты. — Отшвырнуть Тони Брауна! Пффф… как старую туфлю! И все это потому, что ты нашла себе субчика с большим количеством монет, чем у меня.

Его длинные ухоженные пальцы гладили нежную шейку: испуганная Ева видела устремленные на нее необыкновенно бесцветные глаза, ледяные глаза рептилии, без всякого выражения.

Тони Браун беззвучно смеялся.

— Что это с тобой, куколка? Ты боишься?

— Н… нет, Тони, — возразила она дрожащим голосом. — Нет, я не боюсь тебя.

— Ты должна… — Блестящие зубы и ощущение твердых пальцев на шее пугали ее. — Ты воображаешь, что всегда будешь нравиться мистеру Полу Ребурну, даже если у тебя на шее появятся синие пятна, красивый рот будет перекошен, а глаза станут, как вареные яйца?

Ева рывком высвободилась и с перекошенным от злости лицом закричала:

— Убирайся! Оставь меня в покое!

Человек с непомерно широкими плечами стал мягче.

— Ты не расстраивайся, — проговорил Тони. — Я пришел сюда не для того, чтобы убивать тебя, это не мой обычай… Я борец, Ева. Я не признаю себя побежденным, пока не выкладываюсь до самого конца. Я пришел сюда поговорить с тобой. Сядь ненадолго и послушай меня.

Она осталась стоять перед ним, испуганная, держа руки у горла… Браун взял с кровати шаль и закрыл ею дрожащие голые плечи, потом толкнул женщину к дивану.

— Сядь, я тебе сказал! — Он мигнул глазом, потому что в него попал дым от сигареты, зажатой между зубами, вздохнул, покачал головой и проговорил:

— Ты делаешь большую, очень большую глупость, моя красотка. Даже если предположить, что ты будешь единственной женщиной в жизни Ребурна, на что очень мало шансов, я уже говорил тебе об этом… Даже если он женится на тебе, чего он, конечно, не сделает… И даже в этом случае ты совершишь глупость, Ева, потому что полицейские рано или поздно его поймают. Но это еще не самое главное. Хуже то, что он оставит тебя завтра или послезавтра. И он будет бояться двух вещей: во-первых, что ты из мести снова предстанешь перед судом, и, во-вторых, что ты захочешь заставить его «петь».

Ева приняла высокомерный вид и ответила:

— Ты говоришь Бог знает что. Я никогда не давала ложных показаний. Я видела все, что произошло.

— Ты видела, моя прелесть, — насмешливо проговорил Тони, он весь кипел от негодования. Неожиданно вид его смягчился, и, словно помолодев, он стал выглядеть, как нежный любовник.

— Ева, сколько он дал тебе, чтобы ты рассказала свою сказочку в суде: ведь по крайней мере тысячу кусков. — Бесцветные глаза мечтательно смотрели вдаль. — Ты отдаешь себе отчет, что бы мы оба смогли сделать с таким кушем? Ты и я в Австралии или в Америке?.. — Но по выражению лица молодой женщины он понял, что его мечты развеялись в прах. Тони Браун встал и расправил плечи. — Очень хорошо, — со вздохом проговорил он. — Делай как хочешь. — Мужчина медленно направился к двери, борясь с самим собой. Сигарета была раздавлена на шерсти ковра сердитым хлопком ноги. — Но я скажу тебе последнее, Ева: я отлично знаю, что ты ничего не видела в темноте леса. И если Ребурн когда-нибудь перебежит мне дорогу, я, возможно, прогуляюсь в полицейское управление. Все.

Выходя, Тони еще раз обернулся. Отлично владея собой, улыбаясь, хотя внутри у него все кипело от злости, он бросил ключ на колени Евы.

— Возьми. Мне он больше не нужен.

Ева Франклин осталась одна, задумчивая, с холодным ключом на голых бедрах.

Оставленный любовник в последний раз спустился по такой знакомой лестнице. Он даже не заметил неясный силуэт человека, который двигался навстречу ему и бесшумно скользнул в темную нишу. Свежий воздух, темные фасады… Немного согнувшись, Тони Браун, засунув руки в карманы, шел, держась ближе к стенам домов по направлению к Темзе, блуждая по темным улицам, не торопясь, почти без цели, неся в своем сердце обиду и мрачные мысли. Темная масса парка Веттерси неясно маячила впереди, безлюдная, молчаливая. Далекие фонари бросали пятна света на тротуары, но он не хотел света. Нигде не было видно никакого транспорта. Вскоре показались высокие молчаливые стены аттракционов, закрытых до начала сезона. И наконец появился запах реки.

Скрываясь в плотном мраке ночи, избегая света фонарей, за ним следовала какая-то тень.

Браун резко свернул в сторону от парка и устремился по узенькой улочке, на которой находился дом, освещенный единственным светильником и неоновой вывеской ночного притона… Виски и сода… Автоматы были поставлены в ряд: один, два, три, четыре… Было уже одиннадцать часов, когда несчастливый влюбленный утопил свое огорчение с помощью автомата и нырнул в переполненную людьми пещеру, чтобы пройти в свою маленькую комнату.

Тени, не расшнуровывая, сбросил с ног ботинки, злобно рванул воротничок и сорвал с себя галстук. После нескольких минут пьяного раздумья он повалился на свою узкую кровать и вскоре погрузился в глубокий сон. Маленькая комната на мансарде имела обычную обстановку, пластиковая занавеска закрывала нишу с вешалками в углу голой стены… В другом углу — небольшой газовый камин с запломбированным счетчиком. В доме царило полное безмолвие. Время от времени было слышно тяжелое дыхание уснувшего человека, сопровождаемое непонятным бормотанием. Прошло около получаса.

Что-то очень тихо заскреблось возле двери. Может быть, мышка затеяла возню с крошкой хлеба… Дверь очень тихо отворилась, чтобы дать проскользнуть в комнату неясной тени, которая прошла по комнате. Браун, ворча, перевернулся на спину: ничто не шевельнулось, была полная тишина, потом тяжелое дыхание вновь стало слышным. Три маленькие монетки упали в отверстие счетчика с характерным звуком: клинь, клинь, клинь! Развалившись на кровати, Браун храпел во сне. Тень, благоразумно стоявшая без движения, чутко прислушивалась к ночным звукам, потом протянула руку в перчатке к газовому крану. Вскоре раздалось легкое шипение выходящего газа…

В комнате остался лишь Тони Браун со своими кошмарами.

В роскошных апартаментах Пола Ребурна, находящихся вне досягаемости городского шума и оканчивающихся террасой с видом на Гайд-парк, было тихо. Семь комнат, убранных по проекту австрийского художника-декоратора Литца, составляли лабиринт из зеркал и стеклянных дверей и производили впечатление роскошной анфилады, в которой лакированная китайская мебель и подушки — точно из тысячи и одной ночи — причудливо сочетались с розовым деревом в стиле Людовика XV.

В библиотеке, выдержанной в строгом стиле старой Англии, отделанной орехом и покрытой толстыми коврами, полная женщина с вялой кожей усиленно спорила с маленьким сухим человеком, умные и хитрые глаза которого выражали нескрываемое беспокойство.

— Это мне не нравится! О, нет! Совсем не нравится! — визжал маленький Георг Уерендер, утонувший в глубоком кресле с высокой спинкой.

— Не устраивай сцен, Георг, — возразила полная дама. — Пол знает, что надо, и не станет делать глупостей.

— Я бы хотел быть в этом уверен так же, как и ты, — вздохнул ее собеседник, вытирая лицо белым шелковым платком.

Сморщенный, с нездоровым цветом лица, в своем безукоризненном смокинге он казался олицетворением отчаяния. Его собеседница сосала карамель и сверлила его глазами из-под толстых, как лупы, стекол очков.

Уерендер поднял свою лисью физиономию, осунувшуюся от беспокойства.

— Мамаша!

Мамаша Весли толстым пальцем, унизанным кольцами, поправила декольте, довольно странное для ее возраста. Она спрятала карамель за щеку:

— Да-а?

— Мамаша? Он еще раз выходил вместе с Евой?

— Да.

Георг, казалось, еще больше опечалился.

— О! Как мне не нравится все это!.. — Уерендер быстро потер нос, как будто торопился куда-то. — Эта девушка далеко не глупа, мамаша. И Пол, кажется, не на шутку очарован ею… О! Как я все это ненавижу!.. У нее был любовник, который совсем не радуется этому: Темби мне рассказывал, что он часто ходит к ней и устраивает ей сцены.

Мамаша Весли пожала плечами.

— А что? Темби ведь там, чтобы наблюдать за ним, разве не так?

— Да, если хочешь… А с другой стороны, я все же против этого… Темби не внушает мне никакого доверия. Он также наблюдал за Хеливелом и, вероятно, видел гм… как произошел несчастный случай! Я знаю, я знаю!.. — Он с вызывающим видом пожал плечами в ответ на насмешливую улыбку женщины. — Великий, единственный Пол Ребурн никогда не допускает ошибок! Очень хорошо. Продолжайте вашу игру, дети мои…

Телефонный звонок перебил его. Мамаша сняла трубку, и карамель неожиданно выпала из ее открытого рта, отчего мамаша стала похожа на вынутую из воды рыбу.

— Что?! — выкрикнула она.

И без того обеспокоенный Уерендер приблизил любопытное ухо к трубке, из которой доносились вопли. Мамаша повесила трубку. Она задумчиво и долго смотрела на желтую мумию, скорчившуюся перед ней в глубоком кресле из кожи.

— Георг, — наконец прошипела она сквозь зубы, — я полагаю, что на этот раз ты был прав.

— Что… что же произошло? — взволнованно спросил испуганный старик.

Бледные глаза за толстыми стеклами казались таинственными и угрожающими.

— Только то, что Пол проводит вечер вместе с Евой в «Силвер Кетл». И Мелвил мне только что сообщил, что наш друг Вест тоже находится там, очень нарядно одетый, с бутоньеркой, и сидит он за бутылкой шампанского…

— О! — В вопле старика не было ничего человеческого. — Как мне это все не нравится!

Глава 5

Встреча

Пурпурные бархатные портьеры и зеркала в «Силвер Кетл» ярко освещались переливающимся светом многих люстр и прожекторами. Тихонько играл антильский оркестр. Несколько пар танцевали на лакированной поверхности площадки. За столиками, стоявшими вдоль стен, беззаботные бездельники весело проводили время. Модное кабаре «Силвер Кетл», делающее отличные сборы, предлагало представления хорошего вкуса. Во всем «ночном Лондоне» не было места лучше этого.

Роджер Вест, в свежем смокинге, только что полученном из чистки, был ослепителен: можно было без сомнения принять его за звезду Голливуда. И сидящая рядом с ним за угловым столиком, одетая в гранатового цвета шелковое платье, прекрасно причесанная, Джанет вполне соответствовала мужу. Компанию им составлял молодой человек, младше Роджера, с породистым лицом, очаровательными улыбкой и манерами.

— Джанет, — сказал он неестественно суровым тоном, — ты, кажется, забавляешься. Внимание! Жена главного инспектора Скотленд-Ярда ходит в ночные кабаки не развлекаться… Служба — службой…

Джанет Вест рассмеялась.

— Мой дорогой, когда у главного инспектора есть друг, который состоит членом самого роскошного клуба в Лондоне…

— Друг! — небрежно проговорил Роджер с бледной улыбкой на губах. — Кто сказал, что Марк — настоящий друг? Это просто один тип, с которым я знаком двадцать лет, который всюду следует за мной, чтобы посмотреть, как я работаю, и который потом пишет разные статьи, чтобы я поучился у него, как надо работать… Друг! Ну и ну…

Приятель принял вид циничного и разочарованного лорда.

— Но когда возникает необходимость проникнуть в такой респектабельный клуб, как, например, «Силвер Кетл», то ты бываешь очень доволен, что у тебя есть этот друг-писака. Не правда ли, цыпленок? Кроме шуток, тебе очень повезло, что я вернулся из Америки.

— Респектабельность! — фыркнул Вест. — Ты видел что-нибудь респектабельное у Пола Ребурна?

— Внешне здесь все пристойно. Этот кабак в большей степени, чем Жокей-клуб, защищен от вторжения извне целой армадой правил, статусов, обычаев. Без крестного отца ты не сможешь купить карточку члена клуба даже и за пятьсот фунтов! — Следя за взглядом полицейского, он увидел Ребурна, с сияющим видом сидевшего рядом с красивой девушкой. Наклонясь к другу, он прошептал: — Ты обнаружил интересные вещи, касающиеся Евы?

Вест, не обращая внимания на свою зажженную сигарету, которая дымила, как труба, бросил орлиный взгляд на свою добычу.

— Страшная карьеристка… Всегда настороже, в поисках хорошего варианта. Сделает все, что угодно, если это сулит хороший куш. Она только что бросила некоего Тони Брауна, за которым Турнбал внимательно наблюдает: это игрок, букмекер, между прочим, и большой любитель женщин… Весьма смазлив — масляные глаза и банковские билеты, легко вышвыриваемые на воздух. Но, конечно, он не идет в сравнение с Полом Ребурном. Тогда — прощай, и без сожалений!

Оркестр заиграл модную кубинскую мелодию: Ребурн встал и предложил руку своей даме, очень элегантной в платье из шелка бутылочного цвета и почти без драгоценностей. Он был на целую голову выше нее и тоже очень элегантен в своем отлично сшитом смокинге, который подчеркивал ширину его плеч и узость бедер. Его волосы, цвета перца с солью, вились на висках, глубокий взгляд и высокий лоб придавали ему вид интеллигента. А если к его внешним данным присовокупить его состояние, станет ясно, почему Пол Ребурн был столь неотразим.

Роджер увидел, как человек небольшого роста, желтый, как восковая свеча, проскальзывал между столиками, как охотничья собака, бегущая по следу. Вновь прибывший сделал быстрый, предостерегающий жест метрдотелю и бросился к этой красивой паре, которую остановил уже на танцевальной площадке. Маленький Георг Уерендер схватил своего патрона за рукав, словно пытаясь удержать его, но Ребурн расхохотался и, легко освободившись от него, небрежной походкой направился к столику Веста.

— Нет, нет… — Приветливо улыбаясь, он остановился перед полицейским. — Нет, только не вставайте, дорогой инспектор. Это большое удовольствие для меня — принимать здесь вас… Прошу прощения, что раньше вас не заметил. Вы с… — он вежливо улыбнулся, — с друзьями?

— С женой и другом, — вежливо ответил Вест.

Оркестр умолк, и пары стали возвращаться к своим столикам. Ребурн бросил на музыкантов быстрый взгляд, и сразу же раздались звуки танго.

— Я никогда не имел счастья встречаться с миссис Вест, — сказал он. — Могу я позволить себе пригласить ее на этот танец?

— Пожалуйста… — сказал Роджер, как заправский светский человек.

Джанет, улыбаясь, непринужденно встала, чувствуя себя рыбой в аквариуме. Она под руку с гангстером направилась на танцевальную площадку под перекрестными взглядами всех присутствующих. Ева Франклин смотрела спокойно, желтый Уерендер нервничал, Марк вытер лоб.

— Владыка небесный! Мне необходимо выпить чего-нибудь!

— Выпей пару стаканов, — засмеялся очень довольный инспектор. — Может быть, нам наконец в чем-то и повезет. Тщеславный и хвастливый, Ребурн может сказать моей жене что-нибудь лишнее, просто так, чтобы покрасоваться. И Уерендер это знает, посмотри на него! Он просто беснуется от беспокойства!

— Уерендер? — спросил Марк, глядя на столик бандита. — Это тот крысиный подонок, который сидит рядом с Евой?

— Да. Хитрый, скрытный и злобный, он вместе с одной доброй женщиной, которую зовут мамаша Весли, ведет все дела Ребурна, и темные и легальные. И они трое вместе с Абелем Мелвилем составляют странную шайку.

Танцоры остановились с последним аккордом оркестра: Ребурн, очень довольный и улыбающийся, проводил Джанет к ее столику.

— Примите мои поздравления, инспектор: миссис Вест отлично танцует.

— В этом, пожалуй, мне повезло, — должен был признаться полицейский.

Джанет ущипнула мужа за руку: Ребурн, смеясь, откланялся и вернулся к своему столику.

— Какое у вас впечатление, миссис Шерлок Холмс? — спросил Роджер.

Супруга, произведенная в детективы, морщила брови и кусала губы, явно озабоченная.

— Это очень трудно объяснить, дорогой… О! Он говорил очень мало, сказал только несколько слов, таких… шутливых: что ты губишь свой талант, стараясь поймать его… что Марк Лессинг должен искать тему для полицейского романа… и все это со своей светской манерой, с полуулыбкой, которая замораживала мне мозги! — Она неожиданно взяла мужа за руку и посмотрела ему прямо в глаза: — Дорогой… он определенно дал мне понять, что ты очень многим рискуешь и подвергаешься большой опасности, занимаясь его делами! Он не сказал мне это прямо, но…

— Я все отлично понимаю, будь спокойна. — Его большие пальцы взяли маленькую ручку жены и тихонько сжали ее. — Ни о чем не беспокойся, дорогая. Мы сегодня проделали отличную работу. Уерендер прямо позеленел от страха, а красивая Ева имеет такой вид, как будто приняла глистогонное… — тихонько посмеиваясь, он встал и слегка подвинул стол. — Вы идете, дети мои?

Выходя из зала. Джанет бросила острый взгляд на компанию Ребурна.

— Ты находишь ее по-настоящему красивой? — спросила она кислым тоном.

Инспектор Вест быстро прошел через вестибюль под саркастическим взглядом Марка Лессинга.

В тот же вечер, уже в кровати, Джанет, положив на грудь открытую книгу, которую читала, надолго задумалась. Наконец раздался ее тихий голос:

— Дорогой!

— Да?

— Будь осторожен с этим Полом Ребурном. Он из числа людей, которые способны безжалостно раздавить человека, ставшего на его пути.

Роджер невольно улыбнулся, но удержался от ответа:

— Я знаю… так, как он сделал с Хеливелом.

Среди ночи Вест неожиданно проснулся, подскочив в кровати, весь мокрый от пота: в навязчивом кошмаре на него были наставлены две ослепительные фары, которые неукоснительно приближались…

На следующее утро, в девять часов, входя в свой кабинет в Скотленд-Ярде, Роджер Вест был остановлен инспектором Эдди Дейлом.

— Ты! Здесь?

Вест удивленно поднял брови.

— Послушай, мой дорогой компаньон по цепям, разве не здесь находится уготованное для меня место?

— Твое место сегодня утром скорей должно бы находиться в квартире одного мертвеца по имени Тони Браун. Он, кажется, если не ошибаюсь, был женихом Евы Франклин, а сегодня ночью покончил жизнь самоубийством… Эй! Роджер!..

Коридор, лестница… Инспектор Вест бежал к своей машине.

Глава 6

Кто убил Тони Брауна?

Массивный и свирепый, как дог, Турнбал угрюмо наблюдал за жестами полицейского врача, осматривающего труп Брауна. Там, где кожа соприкасалась с кроватью, она была бледной, а в остальных местах — темно-красной или багровой. Лицо умершего напоминало большую раздавленную вишню. Очень слабый запах газа еще сохранился в воздухе. Газовый камин, его кран, дверные ручки и медный лист — все было покрыто порошком для определения отпечатков пальцев. Стоя на коленях перед радиатором, детектив обследовал трубы, пользуясь щеткой, легкой, как пушок.

Доктор выпрямился со слабой улыбкой на губах.

— Многого не сделаешь! Он умер вчера вечером! На нем нет никаких следов насилия… Он даже ни разу не пошевелился: на коже остались пролежни на всех местах, на которых он лежал. У меня впечатление, что он немало выпил перед этим… Нужно подождать результатов вскрытия, чтобы определить все подробности.

Турнбал молча кивнул головой. Врач отошел в сторону, уступив место полицейскому фотографу из Ярда, вошедшему со своим штативом. Снизу было слышно, как подъехала санитарная машина, и вскоре санитары, уложив тело на носилки из плаща, понесли его вниз.

Турнбал отступил в сторону, когда Роджер вбежал в комнату.

— Ты… ты нашел что-нибудь? — выпалил Вест, глотая воздух.

— Нет, ничего, — ответил его коллега.

Вест устремился к бамбуковому столику, на котором были разложены личные вещи мертвого: содержимое его карманов, а также ящиков ночного столика. Большое количество номеров «Лондон-тир» и «Игрок» указывали на интересы жертвы. Две фотографии Евы — на одной она снята в скромной одежде служащей, на другой — в отличном модном платье — ничего нового следствию не дали. На страницах газет Вест обнаружил записи многих пари, но нигде ни строчки писем. Даже ни одной открытки.

— Влюбленные почему-то не переписывались, — разочарованно пробормотал он. Потом обнаружил в углу старый футляр от саксофона. — Вот как, — проворчал он, — разве этот Браун занимался музыкой? — Он поднял старый футляр из черной кожи и спросил:

— Вы сняли отсюда отпечатки пальцев?

— Пффф… — Турнбал казался заранее недовольным. — Со всей этой пылью, которая на нем!

Роджер удержался от резкого ответа и только вздохнул. Открыв незатейливый замок, он обнаружил на старом зеленом бархате саксофон, который заботливо содержали в чистоте и сухости.

— Гмм… Интересно узнать, играл ли Браун в оркестре? Ева когда-то пела вместе с группой молодежи, это есть в рапорте… Нужно будет внимательно просмотреть его.

Он заботливо закрыл футляр и, сдув с него пыль, сунул его под мышку, потом подошел к детективу, который по-прежнему искал повсюду следы.

— Ничего не нашли, Симс?

— Нет, сэр.

Маленькая щетка продолжала свое весьма монотонное дело. Роджер, не обольщаясь надеждой, с руками в карманах, расставив ноги, смотрел в окно. Крыши, террасы — куда ни взглянешь, целый лес телевизионных антенн… Строения в два, три этажа, грязные, запущенные. И среди этой массы серых, загаженных зданий свежевыкрашенная стена сверкала как луна. Длинные траншеи невидимых улиц, а напротив высокая кирпичная стена, как стена тюрьмы.

Инспектор Вест повернулся с огорченным видом.

— Ладно… Подробно расспросите всех жильцов дома и соседей… — Он вздохнул. — Кто-нибудь, может быть, видел или слышал что-нибудь. Я рассчитываю на вас, Симс.

— Будьте спокойны, сэр, — ответила везде поспевающая щетка.

— Ты идешь, Турнбал?

Оба полицейских спустились вниз, молчаливые и сосредоточенные. На обратном пути они не обменялись ни словом. Наконец, достигнув Скотленд-Ярда, Вест, вместо того чтобы прямо пройти в свой кабинет, вошел через маленькую черную дверь на лестницу, ведущую вниз.

— Мне необходимо повидать Габби Деринга, — пробормотал он в свое оправдание.

Турнбал пожал плечами и быстрым шагом последовал за ним.

Полицейский врач в белой рубашке с офицерскими погонами орудовал в маленькой лаборатории. Он был окружен всевозможными препаратами и орудиями для необходимых исследований, большинство которых источали не слишком приятные запахи. Турнбал подошел к врачу, который, увлекшись своей работой и стоя спиной к двери, не сразу заметил их появление.

— Вот как! Турнбал! Вест!.. Хелло! Ну как дела? Я слышал, что у тебя на руках окись углерода. Я могу посмотреть на пятна?

— Не только посмотреть, но ты должен мне их вывести.

— Так! — пробормотал Деринг, глядя поочередно на обоих. — И посмотрел в лупу на все кусочки, чтобы обнаружить в них следы преступления. — Эти кровожадные полицейские… всегда готовы повесить человека. Но в конце концов… — Он пожал плечами и вытер очки подолом своей рубашки. — Но… что вас привело сюда? Чего вы от меня хотите?

— Крови, — ответил Роджер, обнажая клыки.

— Что?

— Мне нужна человеческая кровь в маленьком флаконе, который можно будет легко открыть.

Радость озарила глаза за очками.

— А! Что же вы сразу не сказали мне об этом! Вот… вот!., как раз то, что вам нужно… — Врач устремился к одному из шкафов и стал шарить по его полкам. Потом он с триумфом вытащил бутыль, наполненную черной кровью. — Хотите? Это отличная женская кровь!

— Маленького флакона мне будет достаточно, — скромно проговорил Роджер.

Габби Деринг ворча отлил кровь во флакон.

Выйдя во двор, Вест подмигнул своему молчаливому компаньону.

— Ты смекаешь?

Турнбал сильно потер себе затылок.

— Боже мой, нет!

— Мы немедленно же нанесем визит прекрасной Еве Франклин.

— Владыка небесный! — воскликнул ошеломленный Турнбал. — Ты хочешь заставить ее выпить человеческую кровь?

— Идиот…

Роджер не смог удержаться от смеха. Это заставило многих полицейских обернуться. Не теряя ни минуты оба полицейских отправились к любовнице Пола Ребурна.

Велинжер-стрит, на которой жила Ева Франклин, находилась лишь в нескольких минутах ходьбы от того места, где незадачливый влюбленный окончил счеты с жизнью. Обе улицы были похожи одна на другую, только дома на Велинжер-стрит содержались немного лучше. Сильные порывы ветра яростно крутили опавшие листья. Когда оба инспектора прибыли на место и Роджер устанавливал свою машину, маленький человечек по-воровски выскользнул из парадной и быстро удалился, несколько раз оглянувшись через плечо.

— Он вышел из того дома, где она живет! — воскликнул Турнбал.

— Брось, — проворчал Роджер, — я хочу видеть одну только Еву.

Они вошли в довольно чистый холл, недавно выкрашенный в светло-зеленый цвет, — здесь еще пахло краской. Они молча поднимались по лестнице. На третьем этаже полуоткрытая дверь одной из квартир давала возможность заглянуть в нее. Оттуда слышалось жужжание пылесоса. На пороге появилась молодая женщина в розовом цветастом фартуке, которая внимательно посмотрела на обоих инспекторов, прежде чем захлопнула дверь в свою квартиру. Турнбал усмехнулся и стал разглядывать карточки со списками, вывешенные на дверях.

— Франклин, это здесь!

Перед помещением в конце площадки обе массивные фигуры полицейских заняли все свободное пространство. Спустя некоторое время послышались мягкие шаги, потом в замке повернулся ключ…

При виде двух плащей, почти белых при свете слабых лампочек, этих жестких лиц под фетровыми шляпами Ева Франклин невольно сделала шаг назад и положила руку на сердце.

— Огорчен, что побеспокоил вас, мисс, — сказал Роджер.

Молодая женщина сразу же постаралась поплотнее запахнуться в свой почти прозрачный золотистого цвета халат. Ее длинные черные волосы свободно падали на плечи и достигали лопаток.

— Ведь вы совсем не огорчены, ни в малейшей степени, так зачем же это говорить? — Огромные ресницы задрожали, взгляд, брошенный ею, был не из любезных. — Входите!

Она отстранилась, чтобы дать визитерам пройти, и закрыла за ними дверь.

— Чего от меня хочет десант из Скотленд-Ярда?

Она провела обоих полицейских в маленькую гостиную, просто, но хорошо обставленную, выходящую окнами на маленький спокойный тенистый садик. Скульптурная фигура Евы в тонких, прозрачных и развевающихся одеждах, казалось, парила в воздухе; только ее длинные ноги танцовщицы с узкими лодыжками твердо стояли на высоких тонких каблучках.

— Если я смогу быть вам полезной… — очаровательно улыбаясь, проговорила она.

Ни малейшего страха не читалось на этом отлично вылепленном лице. Роджер набросился на нее с нарочитой резкостью:

— Мисс Франклин, некий Тони Браун был убит сегодня ночью. Мы знаем, что он был из числа ваших друзей.

Молодая женщина невольно подскочила на месте, а инспектор воспользовался ее смущением и продолжал:

— Мне очень жаль сообщать вам эту печальную новость. Когда вы видели мистера Брауна в последний раз?

— Н… но не позже вчерашнего вечера мне… — Она неожиданно остановилась и закусила губу, как будто испугалась, что сказала что-то лишнее. После некоторого молчания продолжала, заметно волнуясь: — Вчера. Он приходил ко мне вечером, чтобы узнать от меня новости.

— А в котором это было часу, мисс Франклин?

— Часу… э-э… я не обратила внимания. — Совсем расстроенная, она казалась на грани самообладания. — Около семи часов, я полагаю… да, это так! Я выходила из дома в половине восьмого, а он приходил до этого времени. — Она быстро выплевывала слова, как будто боялась, что ей не удастся продолжать. В ее глазах был ужас. — Но это невозможно! Он… он чувствовал себя очень хорошо! А почему вы думаете, что Тони убили? И главное, почему вы говорите с уверенностью, что Тони «убили»? Кто же мог это сделать?

— Мы только знаем, что он умер при довольно странных обстоятельствах, мисс. Это в обычае нашего следствия: мы проверяем все, что делал и говорил, с кем общался умерший. Нам необходимо все знать, чтобы вывести заключение…

— Нет! — Из-за сжатых губ вырвался этот вопль. — Нет! Тони не кончил жизнь самоубийством!

— А по какому поводу вы ссорились с ним? — спросил Роджер, пронзительно глядя на нее.

Глаза ее наполнились слезами, она повернулась спиной к полицейским. И вдруг бросилась в свою комнату, хлопнула дверью и повернула ключ в замке.

— Черт возьми! — сквозь зубы выругался Турнбал.

— Скорей! В таком состоянии, в котором она находится, она может учинить Бог знает какую глупость.

Вытащив из своего кармана перочинный нож, он сунул тонкое лезвие в замочную скважину, некоторое время поколдовал уверенной рукой… и вскоре раздался щелчок… Дверь под нажимом двух сильных рук отворилась, и они увидели плачущую Еву, которая лежала на диване, спрятав лицо в подушках. Она села.

— Это… это… ничего… Сейчас мне уже лучше.

Обладая очень сильным характером, Ева Франклин уже взяла себя в руки. Вест подошел к ней с отеческой улыбкой.

— Ну, мисс Франклин, не расстраивайтесь же так… — Он закрыл свой перочинный ножик и неожиданно выпустил его из рук с криком: — Ах!.. Ах, Боже мой!

Он повернулся на каблуках, стал с силой трясти пальцами, гримасничая от боли. Повернувшись спиной к Еве, он быстро достал флакон с кровью, данной ему врачом. Одним ударом он выпихнул пробку… и его пальцы и кисть руки оказались покрытыми кровью.

— Эй! Эй! — с ошеломленным видом закричал Турнбал. — Роджер, скорей отправляйся к аптекарю.

Красивая Ева реагировала на это очень спокойно, проявив практичность:

— Осторожнее с моим ковром…

Вест, держа здоровой рукой свою окровавленную кисть, направился к ванной комнате, где, заглушив голос бежавшей водой из крана, сказал своему коллеге:

— Сделай мне повязку из моего платка… торопись!

Когда инспектор Вест вернулся в комнату с завязанной рукой. Ева, которая, по ее заявлению в суде, падала в обморок при виде капли крови, спокойно посмотрела на покрасневший от крови платок.

В этот момент раздался звонок.

— Я открою, — проворчал Вест.

Он открыл дверь и впустил Георга Уерендера, съежившегося и желтого. Он бросил на полицейских подозрительный взгляд и пробормотал:

— Что такое здесь происходит? Что делают здесь эти люди?

Услышав знакомый голос, Ева вскочила на ноги и прошептала на ухо Турнбал у:

— Не позволяйте ему входить в эту комнату! Он не должен видеть меня в таком состоянии!

Быстро подойдя к столику с рядом флаконов и баночек, она попыталась при помощи пудры и кремов стереть следы недавних слез. Но Уерендер все же вошел…

— Боже мой! Что такое с вами случилось, мое дорогое дитя? — Он покровительственно положил ей руку на плечо. — Вас так расстроили эти люди?

Ева, со щеками, покрытыми толстым слоем крема и пудры, отчего они стали похожи на маску,‘плаксивым тоном маленького ребенка протянула:

— Д-да!

Уерендер выпрямился во весь свой маленький рост.

— Значит, вы применяете пытки, инспектор?

— Не говорите глупостей, — оборвал его Роджер, пожимая плечами.

Но Уерендер, заведенный, вопил как одержимый:

— Какой стыд! Насилие над личностью! Мучить несчастную невинную девушку! Выслушайте меня хорошенько, господин главный инспектор… — Он указал пальцем на галстук Веста, произнося слова свистящим голосом. — Это дело зайдет далеко! Слишком далеко! И оно наделает шума, это я вам говорю! Достаточно шума для того, чтобы одернуть некоторых людей, которые вообразили, что им все позволено…

Роджер, совершенно равнодушный к его угрозам, бросил ледяным тоном:

— Все дозволено, когда дело касается убийства.

Уерендер сделал шаг назад, лицо его сморщилось сильнее выжатого лимона.

— Что… что такое вы говорите?

— Я говорю, — терпеливо продолжал Вест, — что некий Тони Браун вчера вечером был убит. Этот Тони Браун находился вместе с Евой во время того происшествия. И она собиралась дать нам показания. Он умер как раз вовремя, не правда ли, мистер Уерендер?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — пробурчал маленький человек, бросая на Еву мрачный взгляд.

— Ах, вы не понимаете! — Роджер рассмеялся. Его лицо неожиданно стало жестким, маска светского человека исчезла, сине-серые глаза сверлили, как два буравчика. Он сделал шаг вперед, Уерендер отступил. — Ну что же, я объясню вам… Ваш дорогой патрон заставил уничтожить единственного свидетеля, способного опровергнуть его алиби. Полиция ничего не добилась: великий, гениальный Пол Ребурн выигрывает первый круг. О’кей! Но ужасная ошибка! Вы в сумятице забываете про труп. А Скотленд-Ярд не будет прохлаждаться, пока вы станете приготовлять пышные похороны… Теперь я вам скажу, что произойдет, мистер Уерендер. Мы перевернем землю и небо, и если будет нужно, то и кусочек ада, чтобы найти того, кто видел Еву Франклин и Тони Брауна в то время, когда ваш патрон играл в охоту на людей на зеленых просторах Клепем Коммон. И когда мы заполучим этого свидетеля, Скотленд-Ярд выиграет, можете мне поверить! И в этот день мамаша Весли и мистер Георг Уерендер очень рискуют составить компанию Полу Ребурну в его уединении… Там проходят курс лечения для похудания, толкая небольшую тачку, или, наоборот, толстеют от избытка белых бобов! — Вест потер себе руки под носом у желтой мумии, которая теперь позеленела и покрылась холодным потом. — А в ожидании этого я забираю мисс Франклин с собой в Ярд. Ну, собирайтесь!

— Вы… вы не имеете права делать это! — возмущенно закричал Уерендер.

— Я беру ее с собой! Мисс Франклин имела полную возможность спокойно дать все свои показания здесь. Она отказалась от этого… это ее право… но теперь я увожу ее с собой. Кончена комедия! И я вам запрещаю разговаривать или общаться с ней каким-либо другим способом!

Уерендер как молния пролетел через комнату и прокричал с порога:

— Ребурн заставит вас заплатить за все это, и очень дорого!

Он хлопнул дверью изо всех сил. Его шаги еще долго слышались на лестнице.

Глава 7

Пил против Темби

Во дворе Скотленд-Ярда с улыбкой до ушей на полном лице Абель Мелвил ожидал обоих инспекторов с их «невинной жертвой».

— Ну что же… Они не стали долго ждать и не теряли времени даром, — проворчал Турнбал саркастическим тоном.

Знаменитый адвокат по распоряжению того, кого легко угадывали все, срочно приготовил все нужные документы, которые Ева тут же подписала. Тони Браун покончил жизнь самоубийством, отравившись газом, вследствие разрыва с невестой. Не прошло и десяти минут после прибытия Евы, как она уже покидала полицию, опираясь на руку адвоката.

Турнбал вздохнул.

— Красавчик, старина, ты рисковал многим, это не сыграло… Теперь тебя будут бить по рукам!

— Я даже вижу завтрашнюю статью в «Крике», — сухо усмехнулся Вест. — В конце концов… — Он посмотрел на часы и резко повернулся к своему коллеге. — Турнбал! Ты помнишь этого типа, который вышел от Евы, когда мы подъехали?

— Еще бы не помнить!

— Без сомнения, он предупредил Уерендера. Попробуй узнать, кто это такой. Ты не возражаешь против этого?

— О’кей, старина.

На первой странице газеты с надписью «ОТВЕТСТВЕННЫЙ» красовался портрет Веста со статьей, в которой журналист в лирическом тоне рассуждал о размягчении мозгов. Естественно, Ева Франклин была представлена как невинная жертва бестолковости полиции. Вест, усмехнувшись, бросил газету в корзину.

Смерть Тони Брауна официально была признана самоубийством, что вынудило прекратить следствие.

Роджер с засученными рукавами рубашки, нахмурившись, старательно изучал прошлое Хеливела, Евы Франклин и уже в который раз Пола Ребурна… Напрасно. У Тони Брауна была сестра, которая находилась под чьим-то присмотром, и в связи с делом Ребурна инспектор Вест решил отправить сержанта-детектива на поиски данных о прошлом Брауна.

Турнбал, словно бульдог, вцепившись в дело, не выпускал его из рук. Лессинг, к сожалению, без результатов просматривал старые газеты и журналы.

Так проходили дни — медленно, монотонно, бесперспективно…

Но однажды дверь кабинета инспектора распахнулась, как от порыва урагана.

— Эй! — возмущенно закричал Эдди Дейл. — Что за манеры! Если человек хорошо воспитан, он стучит в дверь, прежде чем войти.

Турнбал, вероятно, не обладал этим качеством, потому что, удобно устроившись на краю письменного стола инспектора Веста, он громогласно объявил:

— Есть новости!

Сердце Роджера замерло. Наполовину поднявшись из своего кресла, инспектор просто пожирал глазами коллегу под удивленным взором Эдди.

— Говори скорей!

— Тип, которого мы видели выходящим от той девочки Франклин, я его нашел! Его зовут Темби. И — внимание! — у него есть судимость. Хоть один раз повезло!..

Роджер улыбался, покраснев от удовольствия.

— Судимость? А что такое он сделал?

— Плутовство и мошенничество, семь лет назад. Целая серия мошеннических проделок, чтобы выиграть на бегах. Он был словно придавленный до последнего времени, а теперь совершенно неожиданно стал бросать деньги направо и налево. Странно, не правда ли?

— Действительно странно. Кто его обнаружил?

— Я, шаря по архивам судимостей. Я до этого просмотрел более тысячи фотографий. О! Я узнал его в то же мгновение.

— Как ты думаешь, Симс способен им заняться? — спросил Роджер, дрожа от нетерпения.

— Невозможно, старина. Симса только что отправили в провинцию.

— Мммм… — Вест яростно потер подбородок… — О тебе или обо мне не может быть и разговора… Нас и так слишком многие знают. Нам нужен парень молодой, но сообразительный… Пил! Что ты думаешь о маленьком Пиле?

— Неплохо, — проворчал Турнбал, немного недовольный тем, что не может заняться делом собственноручно.

И, так как несчастье одних приносит счастье другим, молодой Пил с носом по ветру, как хорошая охотничья собака, трепеща устремился на выполнение своего первого ответственного задания, которое может повлиять на всю его карьеру.

Маленький тщедушный человек по имени Темби тянул теплое виски с содовой в отдаленном углу паба под вывеской «Красный лев», на Фелхам-роад. Узкое лицо и почерневший окурок, свисающий с нижней губы, придавали ему вид апаша старых времен. Он внимательно рассматривал остальных посетителей паба.

Облокотившись о стойку бара, молодой детектив Пил потягивал коктейль. Высокий, с широкими плечами и узкими бедрами, в сером светлом костюме, красивом и удобном, он походил на студента спортивного факультета, которому все нипочем. Улыбка открывала великолепные зубы, он был таким симпатичным…

Таково было мнение служанки.

— Вы здесь новенький?

— Да, — с пленительной улыбкой ответил Пил.

— Вам надо приходить чаще, вы быстро приобретете друзей.

— Решено, — согласился Пил.

В этот момент веселая и шумная компания молодых людей ворвалась в бар, и детектив отступил, чтобы дать им место за баром. С безразличным видом он некоторое время блуждал между столиками, а потом как бы случайно наткнулся на свободный стул за столиком Темби и вежливо спросил его, не будет ли тот возражать, если он займет свободное место. Косой взгляд и неясное ворчание, которое он получил в ответ, Пил воспринял как разрешение. И, усевшись за столик, стал медленно тянуть свое пиво в компании с бывшим арестантом Темби.

Два человека, случайно оказавшиеся за одним столиком… Разговор между обоими мужчинами не замедлил завязаться. Темби, более желчный и ядовитый, чем всегда, отвечал на любезности своего молодого собеседника злобной бранью по поводу нерадения и сумасшедших трат правительства.

— Всюду чиновники скучают от безделья… Девки и бумаги… И все это на деньги налогоплательщиков.

Пил внимательно и сочувственно слушал, но неожиданно все его тело напряглось.

— Вест! — выплюнул со злобой маленький человек. — Вот, возьмите этого Веста… Вы ведь читали, да? Это было в газетах. Ах, как это возвышенно! Ах, как это красиво! Какая у нас отличная полиция! Невероятная беспечность! Потрясающее мотовство!.. Вашего агента, дорогой мистер… вашего и моего… А под конец?.. Вы видели… он набрасывается на молодую девушку у нее в доме, взяв с собой телохранителя… это хуже, чем гестапо! И это Скотленд-Ярд! Пфуй!..

— Отвратительно! — подпевал ему Пил, выразив на лице брезгливую гримасу.

— Вымогательство! — визжал в исступлении Темби.

— Безобразие! — кричал раскрасневшийся Пил.

Они много пили, чтобы помочь глотке произносить такие громкие фразы. Под изумленным взглядом инспектора Пила Темби достал из кармана целлофановый мешочек, наполненный шоколадными конфетками. Маленький глоток виски… и молочный шоколад! Пил почувствовал, как к его горлу подступила тошнота, и закрыл глаза. Когда он открыл их, он увидел медленно жующий шоколад рот своего компаньона, желтое лицо, сильно прищуренные глаза, удаляющиеся, потом приближающиеся, мутные-мутные и такие далекие, как будто Пил смотрел в бинокль с другой стороны… И ужасная жара, и пот, крупными каплями стекающий за воротник… Одна-единственная мысль сверлила мозг инспектора: «Он поймал меня! Боже мой, Боже мой! Он меня поймал! Он получил меня…»

Героическим усилием воли Пил попробовал сконцентрировать внимание на своей кружке с пивом, но она представлялась ему в виде большого шара неопределенного цвета. Лицо — длинное, желтое — теперь приблизилось, насмехаясь злобной радостью… И раздался медовый голос, полный фальшивого участия:

— Мистер… Эй, мистер! С вами что-то случилось?

Все в баре закружилось сперва медленно, потом быстрей — потолок, лампы, сперва розовые, потом красные. Служанка, казалось, плыла на крыльях. И такие далекие голоса:

— Мистер? Мистер? Что с вами? Это приключилось с ним совершенно неожиданно. Мы так спокойно с ним разговаривали…

И, покрывая все голоса, раздался твердый мужской голос:

— Доктора! Быстрей идите за доктором!

Все стало черным. Инспектор Пил позволил своей голове тихонько опуститься на грудь. Больше он уже ничего не слышал.

Темби встал и неловким жестом уронил стакан с пивом, которое разлилось по полу.

— О! Как я неловок! Но, знаете, я так расстроился…

Он поскорей сунул себе в рот еще одну шоколадную конфетку.

Глава 8

Уерендер против Ребурна

Когда Георг Уерендер вошел в роскошный кабинет в апартаментах, выходящих на Парк Лейн, Ребурн, улыбающийся и очень довольный, листал свою записную книжку. Он не поднял головы, так что от его взора ускользнуло гневное и суровое выражение лица делового человека. Но он услышал такой неприятный для его ушей голос.

— Пол, почему бы тебе не уехать в отпуск куда-нибудь?..

Ребурн стал полировать ногти правой руки о свою шершавую рубашку.

— Георг, — все так же улыбаясь, ответил он, — я как раз собирался предложить тебе то же самое.

Уерендер пожал плечами с видом превосходства.

— Я говорю серьезно, Пол. Мамаша и я достаточно делаем для тебя, чтобы иметь право на большее доверие с твоей стороны. Ты, как всегда, считаешь себя умнее всех на свете. — Он подошел, протягивая вперед руки. — Пол, тебе сейчас нечего делать в Англии. И ты уже целую вечность не ездил за границу. Так поезжай же и посмотри, как идут твои дела в Соединенных Штатах Америки, в Канаде или… в Австралии… Хорошо? Ты можешь взять с собой малышку! — Его рот, сжатый в спазматической улыбке, прошипел: — Если, конечно, мисс выносит длинные путешествия!

Выражение благодушия исчезло с лица Ребурна.

— Довольно! Я не хочу больше слышать, как вы критикуете Еву, ты и мамаша. Понял? — Он рывком встал на ноги, прямой, — огромный, с глазами, устремленными на маленького делового человека. — Но что же вас расстраивает? Послушав вас, можно подумать, что мы получили множество ударов! Итак, чтобы все шло как на колесах!

Только глаза сверкали жизнью на безжизненном лице мумии.

— Скоро ты будешь плакать и мечтать о быстрых колесах, идиот! Чтобы поскорей спастись, когда на твоем заду будет висеть Вест! После той глупости, которую сделал Темби…

Ребурн снова сел на прежнее место. Он усиленно старался держать себя в руках, чтобы спокойно продолжать разговор.

— А! И Темби тоже? — Он, насмехаясь, подул на свои ногти, прежде чем протереть их о шелковую рубашку. — И что же, по-твоему, плохого сделал Темби, о чем ты хочешь сказать мне? Я, наоборот, нахожу, что он ликвидировал Брауна очень квалифицированно.

— Если бы дела велись, как следует, Пол, никогда бы не было нужды наряжать Еву и ликвидировать Брауна. Ты бы никогда не стал сам убивать Хеливела: это дело Темби. Хеливел должен был исчезнуть, я с тобой совершенно согласен. Но это стало бы одним-единственным преступлением, и нам нужно было держать Темби на поводу так крепко, как паяца на веревочке. В то время как теперь…

— Георг, — сказал Ребурн с бледной улыбкой, — ты испытываешь мое терпение.

— А ты слишком надеешься на свое могущество!

— Глупости!.. — Красивое и умное лицо гангстера исказилось от злости и так переменилось, что его собеседник остался стоять с открытым ртом. Ребурн продолжал с большим воодушевлением, воспевая свое могущество. — У меня длинные руки, Георг. У меня повсюду свои: в министерствах, в Белом доме Америки и вообще повсюду, где мне надо!.. И ты хочешь, чтобы несколько несчастных полицейских меня испугали. Ну и ну! Ха, ха! Одним дуновением, одним жестом, старина, движением пальца я пущу весь Скотленд-Ярд на воздух! Аль Капоне когда-то распоряжался Чикаго… Кто знает, Георг, может, я буду таким же сильным человеком в Англии? А? Энергичный сильный человек, неизвестный широкой публике! В котором наша бедная страна так нуждается. Да, почему бы нет?.. Политика и деньги — это все. А политика может поднять меня на вершину…

Ошеломленный Уерендер открыл маленький бар из палисандрового дерева.

— Выпьешь что-нибудь, Пол?

Его голос был тих и полон отцовской нежности.

— Виски, — ответил Ребурн, как бы очнувшись от грез.

Больше не было произнесено ни слова.

Спустя несколько минут, когда Уерендер раздевался в своей комнате, в дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, с грациозностью бегемота вошла мамаша Весли.

— А! Это ты! А я-то думал, куда же ты запропастилась?

Тройной подбородок задрожал, когда она, чтобы ответить, поспешно проглотила карамель.

— Я была в коридоре и подслушивала под дверью кабинета.

— Я так и думал, — холодно сказал деловой человек.

Мамашу обуял хохот, от которого вся ее огромная туша заколыхалась, как желе. Она села на кровати, застонавшей под ее тяжестью, мимоходом похлопав по щеке своего соучастника.

— Пол прав, мой маленький Георг, ты слишком беспокоишься. Но во всем, что касается прекрасной Евы, я полностью с тобой согласна. Так не может продолжаться.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — плаксивым тоном проговорил Уерендер, — ведь ты его слышала? Он влюблен, как студент Итона.

Она отвратительно рассмеялась.

— Я, может быть, смогу подсказать тебе маленькую идею: нежная и чистая Ева скомпрометирована с другим мужчиной… Ну как?.. Мальчики из Итона этого не любят!

Мумия казалась довольной.

— Мамаша, ты — гений!

— Ты ничего нового мне не сказал.

Она вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь.

Ночь была спокойной: время от времени какая-нибудь машина замедляла ход на углу авеню. Георг Уерендер лежал на спине с широко открытыми глазами. Он никак не мог заснуть. Слабый свет фонаря отражался на потолке в виде темного и угрожающего пятна. Большой, сильный человек… Боже мой! Пол совершенно помешался! Все шло так хорошо в прежнее время, когда трое дельцов полностью контролировали прибрежные туристские предприятия и злачные места, которые давали им возможность выгодных мошеннических операций. Да, это было чудесное время! Большое дело… Они жили в лучших отелях, особенно не зарываясь, из боязни привлечь внимание европейской полиции. Это была вполне респектабельная жизнь…

Потом торговля в пятидесятых годах: сперва Швеция как начало и поворотный круг, потом три города: Лондон, Париж, Милан. Деньги лились потоком, и Ребурн становился большим человеком. У него всегда были хорошие идеи. Слишком хорошие. И теперь, после четырех лет благополучного существования…

Уерендер, весь мокрый от пота, вертелся под простыней. «Пренебрегать Скотленд-Ярдом! Боже мой, Боже мой!»

Да, все было слишком легко, все слишком хорошо шло у удачливого гангстера. С первых крупных дел с недвижимой собственностью доход, уже к тому времени немалый, постоянно увеличивался. И в ошеломляющем вихре из шампанского и цветных неоновых вывесок стали быстро расти ночные заведения поблизости от ипподромов, казино, игровые автоматы…

А в темные ночи возникал Хеливел, как призрак минувшего, как мститель за убийство. Соутгемптон, 1958… Ребурн начал с сотрудничества с ним в морских торговых перевозках, которые, как по волшебству, все расширялись, особенно контрабандные. Спустя несколько месяцев таинственный взрыв потопил судно, судя по бумагам, перевозившее драгоценный груз, принадлежащий известной фирме и застрахованный у Ллойда на крупную сумму… Проклятый Хеливел!

Уерендер не смог удержаться от смеха. Снаружи какая-то машина подъезжала на первой скорости: на темном потолке ясно отразились пятна света от ее фар. Неожиданно деловой человек вздрогнул: из коридора донесся легкий шум, раздался скрип паркета.

«Кто-то ходит по квартире!»

Уерендер сел на кровати, вытянул шею, чтобы лучше слышать. Молчание. Едва слышный металлический шум, потом легкий скрежет, как будто кто-то что-то просовывал в замочную скважину…

Пол Ребурн запирался на ночь в своей комнате.

Глава 9

Таинственная атака

Уерендер выскользнул из своих простынь и с бесконечными предосторожностями опустил ноги на пол. Черная ночь. Он волчьими шагами прокрался к двери… Очень медленно повернул ручку, медленно и бесшумно. В роскошных апартаментах никакие замки и двери не скрипели: все было отлично смазано. В конце коридора виднелся кружок белого света: карманная лампа-фонарь лежала на выступе панели, и свет ее был направлен на дверь патрона. В круге света две руки в перчатках орудовали с ловкостью фокусника. Свет был достаточно ярким, чтобы можно было различить силуэт согнувшегося человека и его спину. Уерендер приблизился к нему на кончиках пальцев: ковер заглушал осторожные шаги. Уерендер не имел времени, чтобы поискать какое-нибудь оружие. Кроме того, тот человек был один и слишком занят своим делом, чтобы ожидать нападения сзади. Пять шагов… три шага!..

Вдруг Уерендер услышал чье-то прерывистое дыхание, и его сердце на секунду замерло. Он обернулся и издал крик ужаса, громко отозвавшийся в пустынных апартаментах. Сзади на него бросилась темная, зловещая фигура сообщника взломщика. Взломщик быстро выпрямился, выключил лампу, и Уерендер, получив удар по темени, снова закричал и упал на колени. Захлопали двери… И неожиданно появился ослепляющий свет! Взломщики бросились к входной двери. На пороге своей комнаты появилась мамаша Весли, держа в кулаке небольшой браунинг. Уерендер, наполовину оглушенный, увидел появившихся в ярком свете грабителей. Потом яркая вспышка желтого света озарила коридор, сопровождаемая громким звуком детонации. Раздался крик боли… Злоумышленники ринулись по лестнице к входной двери, преследуемые мамашей Весли, одетой в какое-то ужасное домашнее зеленое платье, стрелявшей им вслед: один, два раза, еще и еще…

В других дверях показались разбуженные шумом горничная и патрон.

— Что… что такое здесь происходит? — прорычал Ребурн, бледный и испуганный.

— Я одного из них ранила! — с торжеством заявила мамаша Весли, потрясая своим оружием.

Ребурн энергично потер глаза и спросил:

— Ранила?.. Кого это?

Уерендер встал, держась за голову: его шатало. Мамаша Весли поспешила ответить:

— Воров, конечно! А кого, ты думаешь, я ранила? — Она повернулась к горничной, которая дрожала от испуга. — Мод, будьте добры, приготовьте нам кофе. После всех переживаний это необходимо…

Как только девушка ушла выполнять приказание, трое сообщников обменялись выразительными взглядами. И мамаша медленно произнесла, озабоченно наморщив лоб:

— Воры, сердце мое, Пол… Кому-то что-то понадобилось от тебя.

Уерендер, цвет лица которого был похож на старый воск, осторожно массировал темя.

— О-о! Как мне это все не нравится!

Очень крепко спящий Роджер Вест, ворча, поднял телефонную трубку, и после первых же услышанных слов превратился в почти проснувшегося инспектора Веста. Он выпрямился и проснулся окончательно:

— Да?.. Что?.. Ребурн!..

Суперинтендант, который дежурил в эту ночь в Скотленд-Ярде, быстро ознакомил его с происшедшим. Роджер, прижав плечом трубку к уху, говорил и одновременно шнуровал ботинки.

— Будьте так добры, позвоните Турнбалу, сэр. Он живет недалеко оттуда и прибудет раньше меня. Я скоро присоединюсь к нему.

Он прыгнул в брюки.

Тихий и скромный Турнбал тянул свой кофе, уютно устроившись между Уерендером, лицо которого напоминало о встрече с бандитами, и мамашей Весли, неизменно сосущей карамель. Ребурн состроил гримасу, не пытаясь скрыть свою враждебность. Каждый рассказал свою маленькую историю, никаких отпечатков пальцев не было получено, ничего не было украдено… Роджер заставил вынуть замок из двери, чтобы отправить его в лабораторию на исследование.

И, конечно, никто из них не смог описать внешности грабителей.

— Я видел лишь руки в перчатках, — простонал Уерендер. Он осторожно дотронулся до своей щеки: — Ай!

Турнбал с непринужденным видом поставил свою чашку на стол.

— Я уже ходил в комиссариат и расспрашивал дежурного сержанта. Один из агентов, объезжавший дороги, видел, как от этого дома отъехала машина. Между половиной третьего и без четверти три… Это необходимо уточнить.

— И еще как необходимо! — воскликнул инспектор Вест.

С руками, заложенными за спину, он быстро ходил по комнате, разглядывая трех обитателей дома с таинственным и строгим видом.

— Мы их поймаем, мистер Ребурн, вы можете доверять нашему старому Скотленд-Ярду… Воры, взломщики — все они одинаковы во всем мире. У них бывает период удачи, в течение которого они считают себя в совершенной безопасности, и идут все дальше и дальше… Но в один прекрасный день они делают один неверный шаг и хлоп!.. Скотленд-Ярд наблюдает за ними, сэр. Об этом не беспокойтесь. — Он потирал себе руки, глядя сатанинским взглядом на Ребурна… — Хлоп!

Наступила тишина, и было слышно лишь, как хрустит карамель на зубах у мамаши Весли.

Глава 10

Немного джаза в семье

Роджер Вест работал в своем кабинете, каждые десять минут ему приносили рапорта из западной части Лондона и ближайших к ней районов со сведениями о передвижении автомобилей между двумя и тремя часами утра. Внимание полицейских сконцентрировалось на трех машинах, которых видели в Парк Лейн во время налета: один большой «остин», один «фиат—2300» и один «хилман минкс». В пять часов десять минут раздался телефонный звонок из дивизиона «Д»; сообщили, что на маленькой улице Брикстона обнаружен брошенный «хилман минкс».

— Хорошенько исследуйте его! — распорядился Вест, очень возбужденный.

— Бесполезно, — ответил ему голос, — это уже сделано. На переднем сиденье пятна крови, так же как на коврике и на двери около ручки. В машине не так давно находился раненый: вероятнее всего, его ранили в левую руку.

— Браво! Это краденая машина?

— На этот вопрос нам еще не ответили. Как только мы что-нибудь узнаем, я тотчас же позвоню вам.

— О’кей! А пока я пошлю к вам Турнбала, пусть еще он бросит на нее взгляд.

Инспектор повесил трубку и улыбнулся при виде Турнбала, который невольно схватился за голову.

Без четверти шесть снова раздался телефонный звонок и было высказано предположение, что «хилман» украден на стоянке для машин отеля «Тутинг». В шесть часов это стало определенно известно. А в конце утра обнаружили свидетеля, который утверждал, что видел машину, когда она покидала стоянку: это был маленький, беспокойный и нервный человек, официант одного из ресторанов в Сохо. Обслужив последнего клиента, он пешком возвращался к себе домой.

— Он вел машину, как сумасшедший! Машина сорвалась с места страшным рывком, и я едва успел отскочить.

— А вы заметили водителя? — спросил Роджер.

— Еще бы! Он проехал на расстоянии метра от меня и под светом фонаря… Похож на итальянца, немного рябой. Вы понимаете, что я хочу этим сказать?

— Очень хорошо понимаю. Он был один в машине?

— Нет. Их было двое, но я рассмотрел только шофера.

— В каком направлении они поехали?

— Они помчались по Клепем Ройал к Брингтону! Такие люди, как этот тип, представляют общественную опасность.

Дивизион «С», который контролировал «Тутинг» и его окрестности, также включился в розыски: различные сведения, собранные по крохам и переданные в разное время и разными людьми, позволили создать более или менее ясную правдоподобную картину. Около стоянки для машин, о которой шла речь, были замечены двое. Турнбал разыскал полисмена, который заметил двух людей, выходящих из дома на Хил Лейн Тутинг, приблизительно около часу ночи, а вернулись они около четырех часов утра.

— Хм… — Роджер старательно скреб свой подбородок. — Но что нам известно об этих двух людях?

— Почти ничего… Но есть одна курьезная вещь…

Вест широко приоткрыл глаза.

— Что?

— Один из этих двух типов зовется Браун!

Роджер погрузился в свое кресло и долгое время пребывал в раздумье. Эдди Дейл, который делал вид, что работает, на самом деле навострил уши и старался не пропустить ни одного слова.

— Еще один Браун, что ли? — сквозь зубы пробормотал инспектор. — Брат убитого? Тони жил как раз в этом месте, ты помнишь?

— Ну конечно, я отлично помню это! Пошли… Вставайте и в дорогу!

Полчаса спустя оба полицейских выходили из машины напротив жилища мистера Брауна. По дороге — Турнбал вел машину — Вест торопливо пролистал досье Брауна. О брате было мало сведений. Известно было только, что он женат и делит помещение с неким Дикином.

Улица была спокойной. Дом вполне современный, без особых характерных деталей, как большинство в этом квартале. Он помещался в центре небольшого квадратного садика в конце небольшой гравийной аллеи. Вест и его компаньон вошли в довольно просторный холл, в котором находились две двери: в доме были четыре одинаковые квартиры.

Раздался скрежет какого-то шарнира… Турнбал неожиданно повернулся и оказался лицом к лицу с девочкой с косичками, в фартуке, которая облизывала обмазанную чем-то сладким ложку, широкую, как тарелка.

— Ты хочешь увидеть мою маму, мистер?

— Браун живет на первом этаже, — прошептал на ухо Весту Турнбал.

И ас Скотленд-Ярда тихонько потянул девочку за косичку, приветливо улыбаясь ей.

— Не стоит беспокоить твою маму, детка. Мы пойдем повидаем мистера на первом этаже.

Они стали подниматься по лестнице, ведущей на первый этаж, провожаемые взглядом сладкоежки, когда внизу отворилась дверь и женский голос сердито произнес:

— Мери! Немедленно иди домой!

Мисс Мери, абсолютно спокойно продолжала слизывать сахар.

— Мери, если ты заставишь меня выйти из квартиры, это может кончиться для тебя плохо!

Роджер, который мечтал как можно тише войти в дом, улыбнулся, чтобы заставить юную Мери послушаться своей матери. Напрасно. Зачарованная присутствием незнакомых мужчин, девочка стояла как вкопанная и облизывала красным язычком ложку.

— Мери! Немедленно в дом!

На пороге квартиры появилась большая, костлявая женщина, вытирая мокрые от стирки руки о фартук.

Она легонько шлепнула свою дочь и послала обоим полицейским извиняющуюся улыбку.

— Ах, эти дети!.. Никогда нет покоя!

— У меня их двое, и я хорошо знаю, что это такое! — с отцовской ласковостью ответил Вест и подошел поближе. — Вы не знаете, миссис, кто-нибудь есть на первом этаже?

— Я полагаю, что миссис Браун у себя дома, да… — Она одернула свою линялую блузку и поправила волосы. — Я надеюсь, что ее муж чувствует себя неплохо.

Брови Роджера Веста вопросительно поднялись вверх.

— Неплохо?

— Да-a, ну… В прошлую ночь его ранили. Миссис Браун брала у меня пакет для оказания первой помощи. У меня всегда имеется все необходимое под руками. С детьми никогда не знаешь, что может пригодиться, правда?

На первом этаже послышались шаги, и заботливая мать устремилась на лестницу, подняв голову кверху.

— Миссис Браун! — закричала она пронзительным голосом и повернулась к инспектору. — Вам повезло, вот она. — И, снова повернувшись в сторону двери миссис Браун, она продолжила: — О, миссис Браун! Тут два господина хотят вас видеть.

На лестнице прозвенела упавшая ложка.

— Мери! Я сейчас пойду поищу полицейского, чтобы он посадил тебя в свой мешок и унес в тюрьму!

Оба полицейских обменялись быстрыми взглядами, а соседка снова стала допытываться:

— А ваш муж, миссис Браун, чувствует себя лучше?

— Ну конечно, он хорошо себя чувствует, — проворчал голос с первого этажа.

Маленькая, толстенькая женщина появилась на лестничной площадке: у нее были два синих, круглых, как пуговица, глаза, блестящие посредине джунглей крашеных и завитых волос. Она нервно облизывала губы, глядя на визитеров с весьма обеспокоенным видом.

— Так чего же от меня надо? — спросила она медовым голосом.

— Нам хотелось бы повидаться с мистером Брауном, — как можно любезнее проговорил Вест.

— Он вышел из дома!

Это был почти крик. Инспекторы поднялись на несколько ступенек. Вест продолжал спокойно и твердо:

— Тогда не сможем ли мы поговорить с вами, миссис? Разговор будет касаться вашего мужа.

Она слегка заколебалась, потом, пожав плечами, сделала им знак подняться и провела в маленькую гостиную, она же и столовая, оклеенную цветастыми обоями и обставленную ужасной мебелью. Проходя перед обоими инспекторами, она трясла своими чрезмерно полными бедрами, едва прикрытыми слишком коротким платьем, в котором она была похожа на жирную улитку. Турнбал сделал жест, как будто собирался хлопнуть ее по заду, но вовремя опустил руку: слишком округленная миссис Браун внезапно остановилась.

— Если бы не эта болтушка снизу, я вам ни за что бы не открыла дверь… — Руки ее сжались в кулаки, глаза смотрели с неприязнью. — К тому же мне нечего вам сказать.

— Вы разве знаете, кто мы? — спокойно спросил Роджер.

— Вот глупость-то какая! — Она насмешливо пожала плечами. — Вы не первые полицейские, которые хотят задать мне вопросы. Но у меня всегда один ответ на это: я ничего не знаю.

Между тем предыдущие допросы мистера Брауна и его соседа здорово посбивали спесь с молодой женщины: она погрузилась в кресло с лицом красным, как клюква. Внимательно осматривая комнату, полицейские сосредоточили свое внимание на различных музыкальных инструментах, разложенных на буфете: ударные, два тромбона, труба. На стене висела соответствующая фотография.

— У вашего мужа есть оркестр, миссис Браун?

— Да, — мрачно ответила она.

Роджер, который рассматривал фотографии, осторожно снял одну, ту, которую им презентовал Тони. Там было надписано:

«Кетти и Биллу на память от Тони».

— Кто это такой, миссис Браун?

— Вы это знаете так же хорошо, как я! К чему же спрашивать?

Вест притянул себе стул и сел напротив и в достаточной близости от молодой женщины.

— Я не знаю, насколько вы отдаете себе в этом отчет, миссис Браун, но эта история очень серьезная. Ваш муж сделал глупость, по счастью, не слишком большую! Нарушение неприкосновенности жилища… мы сделаем все, что будет в наших возможностях, чтобы уладить дело. С не слишком строгим судьей он получит не больше трех месяцев. Время быстро пройдет, и он будет в гораздо большей безопасности в тюрьме, чем на свободе. После всех этих историй можно было ожидать худшего.

Побледнев как смерть, она проблеяла, с трудом шевеля языком:

— Что, что такое вы говорите?

— Вы сами хорошо знаете. — Роджер предложил ей сигарету, которую она взяла дрожащими пальцами, потом он сунул ей под нос фотографию. — Кто это?

— Тони, брат моего мужа, — пояснила она хрипло.

Роджер продолжал с нарочитой жестокостью:

— Брат вашего мужа, который умер в комнате, полной газа?

— Да! — Она вскочила на ноги, жестикулируя перед обоими полицейскими. — Умер, убитый в своей комнате, полной газа! И вы очень быстро согласились, что он покончил с собой, потому что его убийца — миллионер и потому, что вы боитесь затрагивать могущественных людей. Страшный, великий Пол Ребурн! — Она выплевывала слова, заливаясь слезами. — Ах, закон — это потаскуха… Один для богатых, которым дозволено все, и другой для бедных, которым нельзя ничего!.. Можно убить маленького неизвестного музыканта, это никому не мешает! — Она злобно рассмеялась. — Вы еще больше гангстеры, чем другие!

Роджер вздохнул и твердо проговорил:

— Нет, миссис Браун, ни один миллионер на свете не может позволить себе убийство. Если бы у меня были доказательства виновности Пола Ребурна, он в течение часа был бы мной арестован. Но мы отлично знаем, что он не убивал Тони. У него алиби на каждую минуту в ту ночь.

— Алиби? — Она смеялась, почти захлебываясь от слез. — Это покупается, ваше алиби!

— Нет, миссис Браун, нельзя купить ни свидетельства шестидесяти человек в клубе, ни свидетельства дюжины людей, которые между собой незнакомы…

— Тогда он приказал убить Тони какому-нибудь убийце из гангстеров, — заявила Кетти Браун категорическим тоном.

— Вот такое доказательство я и ищу. — Вест наклонился вперед и для большей убедительности взял руки молодой женщины в свои. — Вот здесь как раз вы и можете помочь нам, миссис Браун! Скажите нам все, что знаете… Можете вы доказать, что Пол Ребурн заплатил убийце, чтобы он избавил его от вашего зятя?

Она вздохнула и безнадежно покачала головой.

— Конечно, нет, я ничего не могу доказать… Он слишком хитер, этот Пол Ребурн.

— Если Тони действительно был убит, миссис Браун, я буду преследовать его убийцу до конца моей карьеры, если это потребуется! Но почему Полу Ребурну нужно было убивать вашего зятя?

Синие глаза еще больше округлились от удивления.

— Разве вы этого не знаете?

— Мне необходима ваша версия, объясняющая это, миссис Браун.

— Да из-за этой мартышки! — Она с силой раздавила окурок в пепельнице, обожгла себе палец и выругалась. — Ева Франклин! Негодяйка! Тони совершенно обалдел от нее. Она вскружила ему голову. Ева не любила наш оркестр — это было слишком дешево для этой герцогини. И вот наш Тони бросает оркестр… Ева хотела туалетов, которые стоили трехмесячного заработка музыканта оркестра в ночном ресторане, она хотела спортивную машину. Тони пришлось заняться бегами, махинациями… Он дошел бы на голове от Лондона до Глазго ради нее!.. Таких женщин, как она, следует публично сечь!! Бить! Бить! Только это. Я просто страдала при виде бедного Тони, который выкручивался как дьявол, чтобы оплачивать ее расходы, делать ей дорогие подарки, водить ее в дорогие рестораны… А она неплохо потешилась над ним! А, подлая!.. Как только она поймала курицу, несущую золотые яйца, этого Пола Ребурна, то Тони… пуф! Выброшен вон, как старый ненужный башмак. — Она остановилась, чтобы перевести дух. Роджер молчал. Турнбал с задумчивым видом рассматривал фотографию. Кетти продолжала неожиданно спокойным голосом:

— О! К чему же все это было! Я старалась утешить Билла, но у него было слишком тяжело на сердце. Он не собирался убивать его, я могу вам в этом поклясться! Он так опечален смертью брата, что хотел немного попугать Ребурна, чтобы хоть как-то отомстить.

— У вашего мужа, естественно, как ни у кого другого, имеется зуб против Ребурна, — согласился с ней Вест. — Но почему он убежден, что Ребурн виновен в смерти Тони? Ведь вы сами мне сказали, что у вас нет никаких к тому доказательств.

Кетти немного подумала, задумчиво устремив глаза на инспектора.

— Послушайте… — Она проглотила слюну. — В ночь происшествия, о котором Ева свидетельствовала в пользу Ребурна… Ну так вот, в ту ночь Тони, вне себя от ревности, следил за Евой, чтобы узнать, куда она пойдет. И она никогда не ходила лесом.

Полицейские переглянулись. А Турнбал, подняв обе руки над головой, сам пожал себе руку.

Глава 11

Дорога в Брингтон

После того как Кетти выдала свое сенсационное сообщение, она замкнулась и, несмотря на все уговоры инспектора Веста, не пожелала сообщить место, где прятался ее раненый муж. Усилия обоих инспекторов ни к чему не привели, и полицейские покинули ее, погруженную в кресло и находящуюся на грани истерики.

На пороге Турнбал остановился.

— Отправим ее в Ярд?

— Еще чего! — прошептал ему Роджер на ухо. — Совсем наоборот: оставайся здесь и наблюдай за ней.

Вернувшись в свой кабинет, Роджер нашел на столе последние рапорта хорошо замаскированных наблюдателей, окружающих гангстера и его сателлитов: Ребурн отправлялся в Брингтон, увозя с собой Еву Франклин. Парочка должна была провести неделю в «Королевском отеле».

Роджер немедленно вызвал по телефону полицейское управление Брингтона.

— Вы не обираетесь нанести нам визит, Красавчик? — спросил суперинтендант полиции.

— К сожалению, нет! Совершенно невозможно в настоящий момент покинуть Лондон. Но я пошлю к вам Турнбала. Наблюдайте за ним и не позволяйте ему бегать за девочками.

— Будьте спокойны, старина, мы не спустим с него глаз.

В самом низу, под остальными рапортами и донесениями, находилась записка с орфографическими ошибками на бланке «Сюрте Женераль».

Приступая к расследованию дела Ребурна, Вест обратился ко всем европейским полициям с просьбой сообщить, нет ли у них сведений об опасном трио: Уерендер, Весли и Темби; о действиях самого Ребурна было и так все хорошо известно.

Французы знали о деятельности Весли довольно много: в компании с двумя индивидуумами она проделала немало довольно удачных мошенничеств на Лазурном берегу и в Биаррице. Досье в «Сюрте» об их деятельности содержало три страницы машинописного текста. Вышла замуж за француза, жила во Франции до 1957 года, затем вернулась в Англию. Ее муж принял английское подданство, сменив свою фамилию на Весли. У них было трое детей: два мальчика и девочка.

Держа в руке бумаги, Вест пошел в телетайпный зал, откуда отправил следующее послание:

«Основание: Ваш рапорт 22/791.33, подписанный инспектором Пьером Манне.

Пришлите подробное описание обоих мужчин, работающих вместе с мамашей Весли.

Всякие сведения очень желательны. Дело очень большой важности.

Главный инспектор Нью-Скотленд-Ярда, Роджер Вест».

Возвращаясь на свое рабочее место по застекленным коридорам, опустив голову и крепко задумавшись, Роджер почувствовал, как кто-то схватил его за плечо.

— У тебя есть секунда?

Марк Лессинг, веселый, с таинственным видом наклонился к нему.

Инспектор, обрадовавшийся появлению друга, остановился.

— Чему мы обязаны твоим посещением, о знаменитый сыщик-любитель?

— Я пришел оказать тебе услугу, о невинный цыпленок, — отпарировал Марк с нарочитой небрежностью. — Я узнал, что твой Пол Ребурн ревнив, как тигр. Пеп Морган…

Роджер, протянув вперед обе руки, прикрыл ему рот.

— Пеп Морган сказал тебе, что он работал для одного обманутого мужа, а его жена, потрясающая красотка, выбрала себе в дружки Пола Ребурна. Я все это знаю, он мне об этом уже рассказывал. В конце концов если бы не было адюльтеров, то частным сыщикам нечего было бы делать и им пришлось бы закрыть свою лавочку…

— Совершенно с тобой согласен, — согласился Марк, немного недовольный. — Но знаешь ли ты, что Ребурн сунул крупную сумму мужу, чтобы тот оставил его в покое? Когда наш герой обзаводится куколкой, он не выносит и мысли, что может ее лишиться. — Марк взял друга за рукав. — Роджер, старина… У меня есть идея! Пол и Ева отправились в Брингтон. И представь себе, что там, на пляже, маленькая Ева совершенно случайно встретит обольстительного парня, атлетически сложенного, умного, по имени Марк Лессинг…

Вест не смог удержаться и фыркнул. Потом тихонько покачал головой.

— Поезжай в Брингтон, если хочешь… но даже крабы станут спасаться бегством, когда тебя увидят. И не забудь, что Ребурн видел тебя в ночном кабаре.

— Ба!.. Он меня видел две секунды. А даже если он меня узнает? Еще лишнее основание. Он просто сойдет с ума, когда увидит, что я верчусь возле его мышки! А так как злость плохой советчик…

Роджер нахмурил брови: его это не веселило.

— Марк, это меня не устраивает. Но так как ты все равно поступишь по-своему, то пусть это падет на твою голову… Во всяком случае, предупреди Турнбала… Я совсем не желаю проводить следствие по факту смерти Марка Лессинга.

— Я буду очень осторожен, — заявил будущий обольститель.

— Браун и Хеливел тоже считали себя осторожными людьми.

Два друга расстались. День закончился обычной рутиной… Никакого ответа из Парижа. Ничего не получено от миссис Браун, по-прежнему нет известий о ее раненом муже. Розово-серый туман падал на Темзу.

Роджер сидел за столом, когда телефонный звонок заставил Джанет вздохнуть: она как раз ставила на стол аппетитно пахнувшего поджаренного цыпленка. Она нетерпеливо разгладила свой передник.

— Пусть себе звонит, дорогой… Неужели ты опять уйдешь ночью?!

Инспектор с бледной извиняющейся улыбкой снял трубку под осуждающими взглядами своей половины и обоих сыновей.

— Вест слушает…

Некий сержант Меллен, очень возбужденный, насколько может быть таковым британский полицейский, бубнил на другом конце провода:

— Нам позвонили из дивизиона «С», сэр… Они потеряли миссис Браун. К ней приходила в гости какая-то женщина, потом миссис Браун вышла из дому около девяти часов двадцати минут. Ребята из дивизиона стали следовать за такси, в котором она ехала, но ей удалось обставить их в районе Хаммерсмич… Сразу видно, что это не парни из Скотленд-Ярда, сэр… Мы немедленно сообщили об этом по радио. Потом нашли такси. Миссис Браун сошла около Варнее Коммон…

— Варнее Коммон! — в ужасе простонал Роджер. — Что она может делать в лесу?

— Мы этого не знаем, сэр. Это только то, что сказал нам шофер такси.

Вцепившись в телефонную трубку, инспектор Вест рычал:

— Предупредите местный комиссариат! Скажите им, чтобы они послали отряд в лес. И чтобы следили за всеми дорожками!.. За всеми подступами!.. — Он поднял руку, чтобы повесить трубку, но в последний момент остановился: — Медлен! Эй, Медлен! Вы еще у телефона? Скажите им, чтобы они отправили туда машину с рацией и соответствующим образом экипировали своих людей… Я скоро приеду!

Он повесил трубку… Вест уходил, еще дымящийся цыпленок остался нетронутым.

Глава 12

В глухую ночь

Кетти Браун заплатила таксисту и посмотрела на удаляющийся черный «остин». Прижавшись к грязной стене какого-то старого строения, она с испугом бросала вокруг пытливые взгляды. Напротив, на другой стороне шоссе, темнели сырые деревья Варнее Коммон… Еще дальше — одинокий фонарь, как фосфоресцирующий червь, едва освещал скудное пространство. А за ним мрачный массив леса, погруженный в темноту.

Она услышала шум шагов и прижалась к незнакомой двери: женщина с мужчиной быстрыми шагами прошли мимо, о чем-то оживленно беседуя шепотом. Когда они скрылись из виду, она крадучись перешла через дорогу и, словно дикое и испуганное животное, углубилась в кустарники. Ее сердце отчаянно билось.

Чернильная темнота. В лесу раздавались треск, стоны и другие ночные звуки. Завывание ветра между ветвями деревьев наводило ужас.

Ее гостья, хорошая знакомая, принесла новости о Билле, ее муже, которого ранили в плечо во время налета на квартиру Ребурна. Он назначал своей жене свидание в странном месте и в странное время. В десять часов вечера, на железнодорожном мосту: в Варнее Коммон… Сейчас без двадцати минут десять.

Какое-то животное проскользнуло мимо нее и зашуршало сухими листьями. Пахло мхом и грибами… Она пожалела, что отпустила такси и не догадалась доехать на нем до самого моста, но, с другой стороны, за ее домом так пристально наблюдали, что она должна быть предельно осторожна. Кетти Браун, чтобы придать себе храбрости, громко рассмеялась при мысли, что ей удалось провести полицию. Билл будет гордиться ею!

Она надела полуботинки на каучуковой подошве — они бесшумно ступали по траве, разве что попадался какой-нибудь камешек, который откатывался в сторону. Кетти несла сумку из пластика с сандвичами, двумя термосами кофе и бутылкой виски. Пять пакетов сигарет, мыльница с мылом и махровое полотенце заканчивали список содержимого сумки. Если Билл сочтет нужным некоторое время прятаться, все это ему понадобится.

Узкой полосой, как река между двумя черными берегами с зубчатыми краями, показалось небо. Сквозь деревья угадывалась дорога, немного более светлого оттенка, чем окружающее пространство. Далеко впереди по перекрестку проехал ярко освещенный автобус. Дойдя до этого перекрестка, она легко найдет основную дорогу, хорошо освещенную сильными флюоресцентными лампами. Но это позже, а пока будет лучше, если ее никто не увидит.

Кетти углубилась в чащу. Как темно! Ведь Билл должен подумать об этом… А полицейский Вест выглядит вполне приличным парнем… Три месяца тюрьмы. И Билл будет под защитой!.. Чем же здесь пахнет? Честное слово, я становлюсь сумасшедшей… Мне теперь повсюду мерещится газ! Бедный Тони! Ну конечно, это сделал подонок Ребурн. Он нанял убийцу и… Убийца! — Неожиданно испугавшись, она остановилась и услышала, как бьется ее сердце.

Убийца! Убийца! Убийца!

Ветер, завывающий между деревьями… Ужасный крик агонии какого-то грызуна, схваченного безжалостными лапами совы… Кетти устремилась вперед. Ее подошвы бесшумно ступали по земле. Убийца! Убийца! Убийца! По главной дороге проехал фургон.

Неожиданно Кетти задержала дыхание.

— Голоса! Там…

Похолодев, несчастная застыла на месте. Ей уже виделась какая-то масса. Да, действительно, кто-то шепчется там, под деревьями… Тихий, приглушенный смех, сопровождаемый поцелуем… Отлично, все ясно! Кетти, улыбаясь, на кончиках пальцев отошла от этою места.

Она пересекла тропинку, потом лужайку… Слабый свет стал пробиваться сквозь листву, и вскоре показалась дорога с цепочкой лампочек, высоко протянувшейся над дорогой. Мост находился впереди на расстоянии пятидесяти метров от нее. Кетти побежала. Никого кругом. Полное молчание… Она наклонилась, опершись о перила. Рельсы отражали свет ламп и казались лезвиями ножей… Сильный свет, освещавший дорогу, еще более подчеркивал темноту окружающего леса.

— Билл!

Она позвала сперва совсем тихо, потом громче.

Никакого ответа.

Но ведь уже десять часов! Может быть, Билла что-то задержало? Может быть, его обнаружила полиция?.. Полиция… Ребурн?

Мимо проехал автомобиль со своими ослепляющими фарами. И маленькая женщина пыталась спрятаться в тени парапета, чтобы только не оказаться на свету.

Она приподняла свою сумку и стала спускаться по довольно крутому откосу, покрытому мокрой травой. Под мостом она спугнула целое семейство крыс.

Было невозможно разглядеть на часах время… Она снова немного поднялась наверх, к свету. И тут услышала чьи-то осторожные шаги. Кто-то приближался. Одним махом она снова взлетела на мост. Билл?

Светлое шоссе, пустое, безлюдное, идущее прямо между деревьев, зеленых и черных…

Неожиданно охваченная паникой, Кетти стала скользить по насыпи прямо в крапиву и терновник и побежала без оглядки по направлению к железной дороге, чтобы спрятаться под мостом или где угодно, лишь бы уйти от этого ужасного яркого света, в котором она так отчетливо видна.

Она остановилась, задыхаясь. Никаких звуков. Может быть, ей это просто показалось? Но нет, нет и нет! Она отчетливо слышала шаги. А теперь ничего не слышит… Может быть, это была собака или кошка? Собака, может быть, но не кошка. Та не сделала бы столько шума.

И тихим голосом, едва отдышавшись, она рискнула проговорить:

— Билл…

Чья-то рука зажала ей рот.

Кетти пыталась кричать, кричать изо всех своих сил, удесятеренных от ужаса, но из ее рта не вырвалось ни звука… Напавший на нее прижал ее к себе мускулистой рукой, заломив руки за спину, и с силой сжал. В попытке освободиться она была похожа на рыбу, вынутую из воды. Напрасные усилия. Другая рука, в черной перчатке, схватила ее за горло…

Глава 13

Ату его! Ату его!

Инспектор Вест рассматривал пластиковую сумку при свете электрического фонаря, который держал детектив Грей из комиссариата в Варне. Мост, насыпь и часть железнодорожного полотна были черны от полицейских.

— Сандвичи, термос… это, может быть, позабыли здесь охотники?

Роджер достал бутылку виски и насмешливо посмотрел на своего собеседника.

— Забыли? Это с таким содержимым!

На мосту стояла полицейская машина с рацией. Сидевший в ней сержант беспрерывно поддерживал связь со всеми патрулировавшими машинами, а также с полицейскими, наводнившими лес.

Полицейские старательно прочесывали лес. Семейство крыс поспешно скрылось в свою самую глубокую нору.

Грей рассказал своему коллеге из Ярда обо всех принятых его комиссариатом мерах для проведения операции.

— Все кругом оцеплено, значит, она еще находится в лесу… Она сократила свой путь, пройдя тропинкой, а без пяти минут десять ее заметил один автомобилист: она стояла, прислонившись к парапету. Но ни один из моих людей ее не видел…

Порыв ветра неожиданно налетел на мост. Вест поднял воротник своего плаща и нагнулся над перилами, чтобы посмотреть на дорогу. Никаких следов! Казалось, что в лесу находились только полицейские. Ветер так же неожиданно стих, как и начался.

Инспектор Вест достал пачку «Плейерса» и протянул ее Грею.

Вдруг в тишине ночи раздался крик человека, крик отчаяния и призыва о помощи!

Роджер и Грей бросились в лес. Полицейские, ломая кустарники, пробивались сквозь чащу… Множество электрических фонариков освещали лес: лучи света прыгали и перемещались по деревьям, по земле… Множество маленьких антенн ловило малейшие сообщения полицейской рации…

— На железной дороге ничего…

— Разойдемся на расстоянии в сто метров от шоссе по направлению к проселочной дороге. Пока нечего сообщать…

— Да, сообщать нечего.

Роджер, запыхавшись, наконец остановился. Его фонарь осветил деревья и кусты, которым, казалось, не было конца. Он невольно сквозь зубы пробормотал ругательство.

— Понадобится целая армия, чтобы прочесать этот лес!

К нему подбежал Грей, усталый и потный.

— Здесь можно сколько угодно прятаться, и никто тебя не найдет…

По всей видимости, детектив из Варна считал всю эту затею напрасной тратой времени. Неожиданно раздался громкий крик:

— Сюда! Сюда!

Лучи всех электрических фонарей направились в ту сторону. Роджер заметил неясную тень, которая старалась прятаться в чаще, пытаясь скрыться от лучей света. Повсюду раздавались крики.

— Остановитесь! Остановитесь во имя закона!

Вест и Грей также устремились туда, где уже собрались полицейские.

— Сюда! Сюда!

— Он там, впереди!..

Направо, налево… Полицейские беспорядочно бегали в разных направлениях и без толку.

Освещая себе путь фонарем. Роджер оказался у небольшого холма, поросшего молодыми деревьями. Фонарь задрожал в его сжатой ладони: в луч света попали две ноги, обутые в полуботинки на каучуковой подошве.

Под молодым орешником, со скрещенными на груди руками и наполовину закрытыми глазами лежала Кетти Браун.

Вест позвал на помощь, и ему сразу ответили с нескольких сторон. Он опустился на колени перед молодой женщиной, и сердце его невольно вздрогнуло от радости. Жертва еще дышала.

Несмотря на усердное преследование, преступнику все же удалось ускользнуть.

Кетти Браун оказалась в состоянии разговаривать лишь на следующее утро. Напавший на нее, сказала она, не собирался задушить ее, а хотел только похитить. И лишь полиция вынудила его убежать. Роджер пытался выяснить у собеседницы как можно больше, но безрезультатно. Во всяком случае, она клятвенно обещала оповестить Скотленд-Ярд, как только получит новости о муже, каким бы способом она ни получила эти сведения.

— Я даю вам слово, инспектор, — сказала она.

— После того, что с вами случилось, я в этом ни минуты не сомневаюсь, — холодно ответил Вест.

Она покраснела и, уткнувшись в подушку, пробормотала:

— А… а вы поймали человека, который набросился на меня?

— Нет еще.

— Если бы я только смогла разглядеть его лицо! — вздохнула она.

— Вы по крайней мере слышали его голос. Как вы думаете, вы сможете узнать этот голос, если услышите его еще раз?

— О! Без сомнения! — воскликнула миссис Браун. — Никогда в жизни я не забуду этот голос! — Она протянула дрожащую руку к руке полицейского.

— И… инспектор Вест…

— Да, миссис.

Она прошептала почти на одном дыханием:

— Вы еще не задержали Билла?

— Если мы найдем его до вашего выхода из госпиталя, я привезу его к вам в гости, — обещал ей Роджер, пленительно улыбаясь.

Он встал, застегнул ремень плаща и ласково похлопал ее по щеке.

— Ничего не бойтесь… Мы найдем его, вашего Билла!

В Скотленд-Ярде сэр Чартворд, в очень плохом настроении, разговаривал с инспектором Вестом.

— Гм!.. Что же вам еще от меня нужно?

Измученный Роджер погрузился в одно из кресел-«бобов».

— Вот что, сэр: я хочу дать прессе возможно более подробные сведения о нападении на Кетти Браун и сообщу, что ее жизни еще и теперь угрожает опасность. Нужно, чтобы газеты оповестили всех о том, что бедная жертва только и делает, что зовет своего мужа… — Он потер руки с довольным видом, вопросительно глядя на начальника. — Это заставит Брауна выйти из своей норы и может заставить зашевелиться Ребурна!

— Гм!.. — на этот раз тон Гая Чартворда был гораздо мягче, он только пытался сделать свою улыбку угрожающей. — Сегодня же вечером устройте пресс-конференцию, до того как пойдете домой. Если вы этого не сделаете, я выгоню вас вон!

Роджер в этот день пришел домой очень поздно, но в хорошем настроении.

Все утренние выпуски газет напечатали одну и ту же историю, в том числе и «Морнинг Кри», владельцем которой был Ребурн. Журналисты не преминули усмотреть связь, как и надеялся инспектор Вест, между бегством Билла Брауна и таинственными обстоятельствами смерти Тони Брауна.

Сэр Гай Чартворд с удовлетворением прочел все газеты. Он выразил удовольствие на красно-кирпичном лице, а также издал соответствующие звуки: — Гм!

Роджер провел весь день в нетерпеливом ожидании, перелистывая и пересматривая досье, вскакивая с места при каждом телефонном звонке, но молчание нарушалось лишь плоскими шутками Эдди Дейла. Билл Браун не подавал ни малейших признаков жизни, а Марк Лессинг и Турнбал, казалось, утонули в волнах виски в барах Брингтона.

Роджер и сам отправился в закусочную, чтобы убить время за чашкой чая.

На расстоянии трех километров от Ярда Джанет Вест тоже пила чай, с беспокойством думая об этом деле.

Оба сына вернулись из школы с серьезными и озабоченными лицами. Они тоже прочли газеты. Старший, по прозвищу Скуппи, остановился перед матерью, глядя на нее напряженным взглядом.

— Мама! Как ты думаешь, этот гангстер Ребурн посмеет напасть на папу?

— Ну конечно, нет! — поспешно ответила Джанет, пожимая плечами. — И как вам могли только прийти в голову подобные мысли! — Она ласково улыбнулась сыну и поспешила переменить тему разговора. — Пейте поскорей ваш чай и отправляйтесь делать уроки.

Джанет надела передник и возвратилась в кухню. Скуппи и Ричард переглянулись.

Единственными, кто благоденствовал на свежем воздухе Брингтона, были Марк Лессинг и Турнбал…

Холл «Королевского отеля» представлял собой роскошное помещение. Лакеи, одетые, как адмиралы, с изысканными манерами, скользили по роскошным толстым коврам. Повсюду стояли глубокие кресла и кушетки, обитые небесно-голубым бархатом, и низенькие лакированные китайские столики. Какой-то генеральный президент-директор, одетый в капитанскую форму, предупредительно протянул свою золотую зажигалку, чтобы дать прикурить молодой девушке со слишком голой спиной. Молодость и фунты стерлингов…

В холле было мало народу: в пять часов большинство людей находилось на пляже.

Марк Лессинг, сидя на низком стуле возле застекленной витрины, прячась за колонной, наблюдал за гангстером и его любовницей, комфортабельно устроившимися перед огромным камином. Ребурн утонул в кресле из синей кожи, Ева сидела на маленьком пуфе у его ног. Маленький грум, покрытый веснушками, вошел в холл и бесшумно положил на столики вечерние выпуски газет. Марк Лессинг оживился.

Ева выпрямилась: она положила свою белую ручку на колено любовника и пленительно ему улыбнулась, тот стал нежно гладить ее руку. Она пробормотала несколько слов, он согласно кивнул.

Ева встала и прошла через салон своей королевской походкой, отлично понимая, что все взоры устремлены на нее. Ребурн, мечтательно глядевший на ее округлые бедра, снова сел, когда его красотка достигла лифта, и машинально подобрал газеты со столика.

Все его тело напряглось… Пробежав глазами «Ивнинг», он стал просматривать «Ивнинг Кри», потом «Стар». Марк злорадствовал, потирая руки.

Ребурн устремился к лифту, держа в судорожно сжатой руке все три газеты.

Марк видел, как раздвижная дверь бесшумно закрылась и сразу же зажглись маленькие красные лампочки: 1-й… 2-й… 3-й… Он направился к мраморной лестнице неторопливой, медленной походкой, но, как только оказался вне видимости присутствующих в холле, стремительно побежал по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Длинный коридор, покрытый толстым ковром, и одинаковые двери по обеим его сторонам. Возле одной из дверей стоял передвижной столик, заставленный серебряными блюдами с пирожными и пустыми чашками. В коридоре никого не было видно.

Марк Лессинг, прижав ухо к двери Ребурна, услышал сердитый голос:

— Это возмутительно! Что это еще за история?

Раздался женский смех, который спугнул подслушивающего: у Марка едва хватило времени, чтобы выпрямиться… Сунув руки в карманы брюк, он сделал несколько шагов по коридору. Появилась парочка, шаги которой заглушал толстый ковер. Они прошли мимо Лессинга, не обратив на него никакого внимания, и он поспешил вновь занять свое место у двери Ребурна.

— Георг, я хочу знать, что скрывается за этой кампанией в прессе! Я немедленно возвращаюсь в Лондон!

Послышался стук трубки, положенной на аппарат… Потом раздался сладкий голос Евы Франклин:

— В Лондон! Почему, дорогой?

— Из-за срочного дела. Я очень огорчен, моя кошечка… Мне необходимо вернуться. Приготовь, пожалуйста, свои вещи.

Ева тяжело вздохнула. Были слышны шаги Ребурна, который метался по комнате, как тигр в клетке…

Лессинг, сидя за рулем своего «сумбеам талбота», стоявшего возле прогулочной аллеи, горячо убеждал детектива Турнбала.

— Он уезжает! Он, безусловно, поедет по дороге через Хов, а я поеду впереди него. Я буду ехать медленно.

— Мистер Лессинг… — начал Турнбал поучающе.

— Что? — Лессинг барабанил пальцами по рулю и бросал вокруг себя тоскливые взгляды. — У нас нет времени, чтобы терять его, старина… Ребурн с минуты на минуту может покинуть отель. Я сейчас же отправляюсь. Я слышал, как он по телефону сказал Уерендеру, что немедленно выезжает в Лондон…

— Я должен наблюдать за вами, мистер Лессинг! — строго проговорил Турнбал.

— А мне Роджер сказал, чтобы я не спускал глаз с вас, — раздраженно прошипел Марк.

— И мы оба не должны спускать глаз с Ребурна.

— А я должен также наблюдать за Евой!

— Пусть Бог хранит нас обоих…

Они рассмеялись. Марк повернул ключ зажигания, и четыре цилиндра заурчали в капоте. Последнее рукопожатие.

— Все в порядке?

— Поезжайте вперед, мистер Лессинг. Я поеду следом.

Марк вскоре покинул дорогу, идущую вдоль моря, с очень интенсивным движением. Он едва проехал километра два, двигаясь не торопясь, облокотясь на открытое окно дверцы и подставив голову ветру, когда в видоискателе увидел приближающуюся сзади машину. Большая, массивная, она увеличивалась на глазах, с огромными, как блюда, фарами. Кузов был обтянут брезентом с хромированными углами и двумя рядами поясов. Позади лобового окна виднелись шотландская шапочка с помпоном и ярко-желтая перевязь. Мотор гудел, как авиационный. Водитель сделал рукой дружеский жест.

Со скоростью 150 километров в час, по дороге, на которой была ограничена скорость, Турнбал обогнал Марка.

Около восьми часов вечера, когда уже наступала ночь, Лессинг, едущий с дозволенной скоростью, взял вправо, чтобы пропустить мощную американскую машину, заполненную, как ему показалось, молодыми людьми. Огромная машина повернула со скрежетом шин, и ее красные огни исчезли из виду.

Лессинг подъехал к повороту и повернул руль… Боже мой! На повороте! На земле!.. Скорей свернуть! Налево! Скорей!..

В пятидесяти сантиметрах от капота его машины на освещенном фарами месте, поперек шоссе, лежал какой-то мужчина.

Глава 14

Старый трюк

Человек не шевелился, «сумбеам» почти въехал в кустарник, так что терновник оцарапал его левую дверцу. Ошеломленный Марк не сразу вышел из машины: он дал задний ход, чтобы поставить машину на дорогу, все время держа незнакомца в лучах света фар. Тот казался мертвым. Поблизости не было видно ни одного автомобиля. Темнота покрывала деревья и окрестности: в некоторых местах были едва видны полосы тумана.

Может быть, человек мертв? А может быть, только ранен, сбитый большой американской машиной? А вдруг это западня? Очень старый трюк — старый как мир…

И Турнбал, этот проклятый Турнбал, который промчался Бог знает куда, теперь, вероятно, уже доехал до Менса и там развлекается вовсю.

Марк вышел из машины. Его желудок протестует против его решения, но нельзя же оставлять раненого на дороге без помощи! Нет, конечно, нельзя!.. Марк, старина, ты можешь попасть в ловушку и взвалить себе на голову большие неприятности!

Один колеблющийся шаг… Другой… Лессинг с отчаянием оглядел местность, погруженную в темноту. Ни одной фары вдалеке.

Напрягая все свои мускулы, он наклонился, стараясь стоять так, чтобы не быть ослепленным собственными фарами.

И вдруг… «Мертвое тело» подпрыгнуло, как на пружине, и сильно ударило Марка прямо в лицо!

Да, старый и испытанный трюк!

Раздался шум шагов. Потом шепот. Оглушенный Марк словно плавал в красном сиропе, и ему послышался вдалеке, как во сне, голос человека, отдающего приказания.

— Скорей! Уберите его с дороги!

Он почувствовал, как его тащат… Приходя временами в себя, он отчаянно боролся, нанося серии ударов, которые вызывали стоны и проклятия противников. Его ноги снова коснулись земли. Сильным ударом локтя в живот он освободился от человека, держащего его справа… Удар… Еще удар… Но нападающих слишком много, и они опытны в таких делах. Казалось, что они танцуют, как демоны, в этой полутьме… Их трое… нет, четверо. Марк ударил правой, еще! Но человек, который весил, вероятно, не менее ста килограммов, вскочил к нему на спину и железной хваткой сжал его руки. Сильный удар в живот — Марк закричал от боли. Настоящий вихрь ударов посыпался на несчастного, который почувствовал приступ тошноты и головокружение. Звезды закружились вместе с освещенными верхушками деревьев. И терновник царапал ему лицо. Марк снова потерял сознание.

— Перенесите его через ограждение дороги! Шевелитесь!

Неожиданно их залил поток света. Странная и дикая картина возникла при свете фар. Раздался нетерпеливый звук клаксона. В наступившем мертвом молчании лимузин, который только что завернул, остановился позади «сумбеама». Нападающие перепрыгнули через барьер, как стая кроликов, и скрылись в чаще, оставив Лессинга, окровавленного, избитого, стонущего, на дороге. Он увидел, как подошли и наклонились к нему двое:

— Вы ранены?

Этот голос… этот голос… Ведь я его знаю! А вместе с тем… нет, это не Турнбал! Это… это…

Звезды снова закружились перед ним на бархатном небе.

— Эй! Мистер! Как дела?

Ребурн. Это Ребурн и Ева, которые приехали вовремя, чтобы спасти Лессинга.

— О! Боже мой! — воскликнула молодая женщина. — Ваше лицо! Оно все в крови!

Марк с колоссальным усилием встал, опираясь на своего спасителя. Ева поддерживала Лессинга с другой стороны, чтобы помочь ему потихоньку добрести до машины.

— Что это с вами приключилось, старина?

— Я… На меня набросились грабители… Черные охотники, которые хотели меня ограбить…

Был ли его тон достаточно убедителен? Марк надеялся на это. Лежа на сиденье роскошного «роллс-ройса», он почувствовал себя лучше и понемногу стал приходить в себя. Ева, наклонившаяся над ним, заботливо вытирала его глаза и рот платком, надушенным лавандой. Он видел так близко вырез ее платья! Белизну шелковистой кожи шеи! И ручку, такую нежную, такую осторожную…

Раздался резкий голос Пола Ребурна.

— Вы не в состоянии сами вести машину. Я отвезу вас в город в вашей машине. Ева, ты последуешь за нами в «роллсе».

Вот как: «Ева, а не моя кошечка…»

Глава 15

Большие идеи Георга Уерендера

— Кретин!

— Пол, я…

— Болван!

Уерендер, побледневший до почти зеленоватого цвета, непрестанно облизывал губы. Погруженный в глубокое кресло, он был похож на затравленное животное.

— Выслушай меня по крайней мере, Пол! — сказал он протягивая вперед руки с расширенными синими венами. — Я предупреждал тебя, что там находится Лессинг… Ему не собирались причинять особого зла, только хотели хорошенько проучить, чтобы не совал свой нос куда не следует…

Ребурн нетерпеливо выстукивал пальцами по своему письменному столу: большая зеленая муха билась позади застекленного проема.

Мужчины вызывающе смотрели друг на друга.

Уерендер встал с кресла, крепко сжав зубы.

— Пол, ради Бога, на этот раз все слишком серьезно… Вначале вся история исходила от Веста, но теперь Чартворд знает слишком много! У него нет никаких доказательств, это понятно… Но все, решительно все: полицейские, журналисты, публика — словом, все, говорю тебе, сделали то, чего я боялся, то есть связали глупую смерть Тони с нападением на Кетти Браун. — Крупные капли пота стекали по его вискам, совсем как капли воска со свечи. — Нет, мой дорогой Пол, это не я сделал эту глупость, а твой Темби!

Ребурн оставался безмолвным, погруженным в размышления. Уерендер стал все больше распаляться, жестикулируя, как хозяин итальянского ресторана.

— В основе всех наших неприятностей лежит Вест. Это он отправил Лессинга в Брингтон. А к чему он это сделал? Я до сих пор не знаю. Он приставил и к тебе детектива.

Ребурн насмешливо усмехнулся.

— Смейся! Валяй! Ты увидишь, чем все это кончится! Пока мы имеем дело с умными людьми, я отвечаю за нашу безопасность. Я не менее умен и хитер, чем полицейские. Может быть, не более хитер, но послушай, Пол… не менее! Тогда как Темби… — Он рассмеялся презрительно и с горечью. — Темби!

Ребурн вздохнул и холодно проговорил:

— Это ты занимаешься нашей безопасностью, а не Темби.

— Но черт возьми! Пол! — воскликнул деловой человек, сильно покраснев от негодования. — Как я могу работать, когда вы за моей спиной портите то, что я устроил.

— А что ты устроил, Георг? — спросил твердый ледяной голос.

— Что?! — Уерендер, побледнев, заикался от злости. — Что я устроил, Пол? Все! Без меня наше предприятие давно полетело бы прахом… — Он уставился на великого гангстера красными от ярости глазами. — А ты, вероятнее всего, гнил бы в какой-нибудь яме.

Ребурн засмеялся сухим насмешливым смехом.

— А нападение на Лессинга ты считаешь хорошей работой? Ты не мог выбрать для этого другое время, а? Напасть на человека как раз прямо перед моим носом. Кроме того, Ева была рядом со мной. Я не йог не остановиться! Что бы она могла подумать обо мне!

— Что бы она могла подумать обо мне! — передразнил его Уерендер голосом мальчишки, который прячется в юбках своей матери. Он пожал плечами и так тяжело вздохнул, что даже закашлялся.

Ребурн встал, как подброшенный пружиной.

— Ни одного слова о Еве, или…

Они встретились глазами.

— Или что?

Гангстер посмотрел на своего сообщника долгим взглядом, стараясь проникнуть в его душу, но Уерендер ни на секунду не опустил глаз, не дрогнул… Ребурн первым опустил глаза и, овладев собой, добродушно рассмеялся.

— Ну, ну, Георг… Не станем же мы ссориться друг с другом!

— Это не ссора, Пол. — Уерендер старался использовать малейшую лазейку, пользуясь переменой в настроении Ребурна. — Ведь мы уже не дети. Это моя мысль — наказать Лессинга, но провел операцию Темби… И ты видел, как он это сделал! Он послал нескольких парней с Восточной стороны, а сам преспокойно остался в Лондоне, нимало не беспокоясь о том, как они все проделают. Теперь я задам тебе вопрос: ты называешь это работой? А? Ответь мне… И с Кетти Браун тоже, а? Это переходит все границы! Халтура! Ха! Ха! С того времени, когда ты ничего не сказал ему о смерти Тони, Темби стал опасен.

Ребурн, опустив голову, молча думал.

— А что касается твоей Евы…

Гангстер реагировал немедленно, в глазах его появился опасный огонек.

— А что такое сделала Ева?

— Что она сделала? Она готова была все рассказать Весту, когда тот приходил расспрашивать ее. Хорошо, что тогда так получилось! Она дрожала от испуга… И если когда-нибудь ему удастся забрать ее в Ярд, я не дам ей и получаса, твоей Еве. Она запоет во весь голос, как канарейка в клетке. — Сквозь полузакрытые глаза он наблюдал за Ребурном. — Не сердись на меня. Пол, я тебе все это говорю лишь для твоего же блага. Таких красивых девушек, как Ева, полно в Лондоне… и гораздо более серьезных!

По Ребурну, казалось, пробежал электрический разряд.

— Почему ты это говоришь?

— Просто так. Пол, просто так… но ведь глаза у меня не в кармане.

Гангстер надолго задумался. Наступила тишина, прерываемая лишь уличным шумом с Парк Лейн. Через несколько минут, которые Уерендеру показались вечностью. Пол поднял голову — очень спокойный и полностью владеющий собой.

— У тебя какая-то мысль, Георг?

Уерендер на секунду поколебался: его глаза впились в собеседника с живейшим любопытством. Потом он решился одним ударом покончить со всеми своими сомнениями.

— Нам необходимо освободиться от Темби и от Евы…

Настороженное молчание… Ни один мускул не дрогнул на лице гангстера: Уерендер задержал дыхание… Потом раздался спокойный голос светского человека:

— Ты считаешь, что это будет лучшим выходом из положения, Георг?

Напряжение исчезло, и наступил покой. Уерендер облегченно вздохнул и засмеялся, обнажив все свои желтые зубы.

— Браво, Пол! Ты намного сильнее, чем я думал.

— Никогда не принимай меня за мальчика, Георг, — проговорил Пол Ребурн.

В семь часов без трех минут инспектор Вест надел свою фетровую шляпу и плащ и направился к выходу из кабинета, когда неожиданно зазвонил телефон. Он стремительно бросился обратно и снял трубку.

— Вест у аппарата.

Долгое молчание… Потом раздался боязливый голос, звучавший откуда-то издалека.

— Браун… Билл Браун.

Вест с силой сжал телефонную трубку, но заставил себя спокойно проговорить:

— Да, Браун. Я вас слушаю.

Беглец спросил о своей жене, и Вест постарался как можно любезнее удовлетворить его любопытство. Они беседовали таким образом в течение пяти минут: инспектор, прислушивавшийся к малейшим нюансам голоса своего собеседника, чувствовал, что тот перестает быть напряженным. Вест собирался начать уговоры и убедить Брауна добровольно сдаться полиции, когда в их разговор ворвался посторонний голос, который закричал с настоящим акцентом кокни:

— Спасайся, Билл! Вот они!

— Браун! — завопил побледневший Вест.

— Приезжайте скорей, — простонал Браун. — Пятьдесят четвертый номер, Берри-стрит. Мил Энд… торопитесь, или вы найдете меня разорванным на маленькие кусочки!

Звук разъединения… и полное молчание.

Вест лихорадочно стал набирать нужные номера:

— Алло! Дивизион «С»? Немедленно займите Берри-стрит… две машины с радиоприемником, три фургона… Быстрей! Быстрей! Там может произойти нападение, и, возможно, оно кончится убийством…

Следующий телефонный звонок был к суперинтенданту.

— Могу я воспользоваться оружием, сэр? — спросил он, — вы знаете, ведь эти люди способны на все!

— Гм! — проворчал в ответ сэр Гай Чартворд.

Глава 16

Берри-стрит, 54

Билл Браун повесил, скорее даже, бросил трубку и выбежал из телефонной кабины с видом несчастного, преследуемого дьяволом. Рыжеватый туман стоял на перекрестке, и никого не было видно, за исключением неясной фигуры его сообщника, который со всех ног удирал, держась поближе к стенам. Браун бросился следом за своим другом Дикином, высоко подбрасывая колени и дыша ртом. Ему показалось, что он заметил два неясных силуэта, но потом все пропало. Берри-стрит, длинная прямая улица, в тумане выглядела таинственной и незнакомой.

Билл Браун наконец догнал Дикина.

— Что такое ты увидел?

— Двух типов, трех, четырех… — бормотал его друг, продолжая бежать. — Они пересекали улицу, как будто направлялись к телефонной будке. — Он оглянулся через плечо. — Билл, я повторяю, что мне все это надоело. Это сидит у меня в печенке. Еще не много, и я… Берегись!!!

Они появились неожиданно из пустоты, два привидения, одетые в серое, — и посыпались удары. Билл прыгнул в канаву, потом выбрался на шоссе и побежал по его середине.

Дикин, наклонив голову, орудовал кулаками, похожими на молоты. Направо! Налево! Ой! Ай! Что-то очень крепкое! Его кулак со всей силой обрушился на чей-то костлявый подбородок… Проклятие! Один из нападавших упал на землю.

Билл, в десяти метрах впереди, уже нырнул в гущу тумана.

Абсолютно ничего не видно. Он прислонился к фонарному столбу, с гримасой боли потирая раненую руку: позади него слышались тяжелые шаги его преследователей.

Дом номер 54 находился на половине дороги между телефонной кабиной и концом дороги: если он достигнет его, то будет в безопасности.

«Я, вероятно, нахожусь недалеко от дома, — подумал Браун. — А Дикин? Удалось ему спастись?»

Неожиданно наступившая тишина удивила его…

«Куда делись все остальные? Может быть, он их всех оглушил? Или они прячутся где-то тут в тумане, готовые наброситься на меня? И где я сам нахожусь?»

Билл Браун, крадучись, подошел к стене дома и встал на цыпочки, чтобы разобрать номер над дверью: там оказался номер 62.

Он продолжал красться вдоль стены дома… 58!

На улице, окутанной плотным слоем тумана, царила мертвая тишина.

Дверь нужного дома была полуоткрыта. Он стремительно бросился внутрь, никем не замеченный, невидимый в тумане, и сразу остановился, задерживая дыхание: в глубине узкого и темного коридора слышалось чье-то учащенное дыхание.

— Дикин… — прошептал Браун.

И кто-то с силой дикого зверя ударил его прямо по лицу.

Когда он пришел в себя, лежа на полу в убогой комнате, освещенной единственной лампочкой без абажура, измученный и оглушенный, четверо мужчин, поджидавших его в этом помещении, наклонившись над ним, холодно разглядывали его.

Дикин тоже находился тут, позеленевший от страха и стонущий от боли.

— Я ничего не знаю! Я ничего не делал! Не причиняйте мне зла!

— Закройся!

Это был тот, который ударил Билла в лицо, колосс с толстыми негритянскими губами, с маленькими сверлящими глазками под темной вьющейся шевелюрой. Небольшого роста человек с лицом лисы, засунув руки в карманы брюк истрепанного костюма, с безразличным видом наблюдал за сценой. Оба других также были облачены в старые костюмы: у обоих были длинные волосы.

Колосс насмешливо загоготал и подошел к Брауну, кровожадно глядя на него. Его правый кулак, огромный, коричневый, похожий на окорок, ударял по ладони левой руки с регулярностью молота.

— Что ты искал у Ребурна тогда, среди ночи?

Браун проглотил слюну.

— Я… я никогда не ходил к Ребурну… Я даже не знаю, о чем это вы говорите.

Потрепанный костюм расплылся в насмешливой улыбке.

— Он не знает, о чем ты говоришь, Джо!

— Ну что ж, я помогу ему понять это, я…

Феноменальной силы пощечина была дана пленнику и вызвала у него громкий крик ужаса и боли. Широкая пятерня, крепкая и жесткая, как дерево, ударила с шумом выстрела, громко раздавшимся в маленькой комнате.

Браун с прервавшимся дыханием, глазами, полными слез, попытался встать, но, отброшенный с силой катапульты, полетел обратно и ударился о стену.

Дикин, зеленый от страха, закрыл глаза.

— Ты думаешь, он теперь понял, Энди? — спросил Джо со скверной улыбкой на лице.

Пробормотав сквозь зубы ругательство, потрепанный костюм пожал плечами.

— Займись сперва им, потом сможешь поговорить с другим.

Пять минут спустя Билл Браун рассказал, не заставляя себя упрашивать, всю историю.

Гангстеры узнали о том, что Тони следил за Евой в ту ночь, когда Хеливел был раздавлен в Клепем Коммон. Джо и Энди обменялись взглядами, тяжелыми, полными угроз.

Последняя пощечина… Так, на будущее…

Неожиданно дверь затрещала под ударами.

— Вест! — в ужасе закричал Энди.

Парни в панике заметались по комнате… Только Джо, колосс, спокойно и хладнокровно достал из кармана револьвер и проворчал сквозь сжатые зубы:

— Эту пулю ты получишь, это твоя доля, грязный полицейский!

Инспектор Вест, сжав рукоятку револьвера, стал стрелять, не вынимая его из кармана: один, два, три раза! Предназначавшаяся ему пуля ударила в дверь на три сантиметра выше его головы.

Джо, которому пуля попала прямо в грудь, зашатался, окровавленными руками держась за грудь. Оружие выпало из его руки.

Обезумевший Энди вопил:

— Полицейские вооружены! Мы пропали! Мы зажарены!

— Как маленькие хлебцы, — весело проговорил Роджер.

В комнату уже врывались агенты и инспектора, защелкали наручники. Несколько минут спустя, ревя сиреной, подъехала карета «скорой помощи» и увезла Джо на операционный стол.

Остальные арестованные с видом мальчиков, пришедших к первому причастию, уверяли, что совершенно случайно оказались здесь, что они жертвы недоразумения, что в первый раз в жизни видят Джо.

Роджер со вздохом приказал отправить их в камеры.

После полудня телефонный звонок известил Веста о результатах операции. Вне всякого сомнения, таинственный Джо может считаться вне опасности. Рана не смертельна, но о том, чтобы допрашивать его в этот вечер, не могло быть и речи. Может быть, завтра, если…

Двое арестованных были опознаны как дезертиры из одного воинского соединения. Они заявили, что встретили Джо и Энди в одном из баров Мил-Энда.

Джо совершенно пришел в себя, но окончательно лишился дара речи, когда Роджер пришел в тюремную больницу навестить его. Роджер оставался у его изголовья около двадцати минут, не вырвав у него ни единого слова.

— Джо Молчаливый, да? — задумчиво пробормотал инспектор.

Он вернулся в Скотленд-Ярд, перебирая мысленно различные версии и строя самые невероятные предположения.

Турнбал, игривый и загоревший на морском воздухе, развалился, в кресле инспектора Веста, когда последний вошел в кабинет и строго посмотрел на него.

— Это так-то ты охраняешь Марка Лессинга?

Под холодным взглядом Веста инспектор-детектив выпрямился и пустился в пространные объяснения, оправдывая свой отъезд необходимостью оставаться незамеченным на дороге…

— С твоим-то пожарным фургоном! — насмехался Вест.

— Понимаешь, старина… — Турнбал старательно скреб затылок, показывая всем своим видом, что очень огорчен. — Это была мысль мистера Лессинга. Он сказал мне, что Ребурн и малышка укладывают чемоданы… Мы условились последовать за ними по дороге в Лондон. Меня уже слишком долго видели в Брингтоне. Я уверен, что Ребурн узнал меня.

— Тебя — нет, но твою машину — да!

— Я и ехал на ней, чтобы казалось, что еду в отпуск, — простонал Турнбал.

— Тогда в другой раз отправляйся в отпуск на старой, вышедшей из моды машине, возьми «остин». Серый «остин»!

Турнбал вышел из кабинета, ворча про себя:

— А почему бы не взять велосипед?

Покончив с делами и уложив свои бумаги в письменный стол, Роджер стал одеваться, добираясь домой. Он уже садился в свою машину, когда его настиг рассыльный комиссариата.

— Что-нибудь новое? — спросил инспектор.

— Мы только что получили извещение из комиссариата по прямому проводу, сэр. Нам сообщили, что миссис Весли вошла в дом, где живет мисс Франклин. Суперинтендант сказал, чтобы я немедленно известил вас об этом.

Глава 17

Кусочки складываются

Инспектор Вест, устроившись у входа в какое-то помещение, в котором пахло капустой и кошачьей мочой, не спускал взгляда с двери дома. На тридцать метров дальше, на противоположном тротуаре, молодой детектив Пил внимательно рассматривал витрину табачного магазина. В конце улицы двое буржуа — слишком типичные, чтобы быть настоящими — оживленно обсуждали что-то, держа под мышками «Таймс» и зонтики.

Ожидание…

Мамаша Весли вышла от Евы Франклин чуть позже десяти часов вечера. Даже не оглянувшись по сторонам, она пошла удивительно быстрой для ее комплекции походкой к телефонной будке.

Пил с видом праздношатающегося бездельника отошел от витрины табачного магазина. Не успел он завернуть за угол первого переулка, как быстро достал из кармана пиджака маленькую рацию и вызвал автомобиль, водитель которого связался с телефонным управлением. Центральное телефонное управление, немедленно оповещенное по распоряжению полиции, записало очень интересный разговор.

— Алло! Георг?

— Добрый вечер, мамаша. Итак?

— Ничего не вышло. Она отправила меня прогуляться. Пол — слишком большая добыча для такой маленькой пройдохи, как она. Я тебе говорила, что она его не выпустит из рук за несколько ассигнаций.

— Тысяча фунтов стерлингов! И ты называешь это «несколькими ассигнациями», — возмутился Георг Уерендер.

— Это жалкие крохи для Евы, которая надеется стать миссис Ребурн. Она просто рассмеялась мне в лицо.

— Гм… это очень неприятно. Все это…

Наступила долгая пауза. Слышались неясные голоса в глубине помещения. Потом раздался характерный голос Ребурна:

— Георг сказал мне, что она ничего не хочет слышать, мамаша?

— Ничего не поделаешь, мой дорогой Пол… Она до сумасшествия влюблена в тебя… — раздался смех ведьмы. — И в твои песо… — затем уже серьезным тоном она продолжила: — Конечно, я сделала все, что могла! Я ей сказала, что ты всегда был донжуаном, который разбивал сердца всех красивых женщин Англии, Шотландии и Ирландии, но она стала орать, упрекая меня в зависти… Она обзывала меня всевозможными словами… А потом выставила за дверь… — раздался глубокий вздох.

— Какая чудесная вещь любовь!

Выйдя из кабины, она сразу же села в такси.

Инспектор Вест и Турнбал, обхватив головы руками, три раза провернули магнитофонную ленту.

Почему Ребурн посылал мамашу Весли для уговоров своей любовницы?

Кетти Браун, наконец понявшая истину, любезно встретила инспектора Веста, навестившего ее на следующее утро. Немного опечаленная тем, что ее муж находится в тюрьме, она тем не менее понимала, что это место для него самое безопасное. Да, конечно, она поможет полиции.

— Вы знаете, инспектор, доктор считает, что я смогу завтра покинуть госпиталь, — сказала она.

— Браво! — ответил Роджер с ласковой улыбкой.

Он предложил молодой женщине сигарету и, усевшись на край кровати, рассказал ей все подробности освобождения Билла, а также о задержанных злоумышленниках.

Кетти, с округлившимися от страха глазами, испуганно вскрикивала при мысли об, опасности, которой подвергался ее Билл в лапах этого ужасного Джо.

— Кто же такой этот человек? — заикаясь, спросила она.

— Бог его знает! — проворчал Вест недовольно. Потом, с интересом взглянув на Кетти Браун, он сказал:

— Миссис Браун, я хотел бы, чтобы вы послушали его голос. Вы узнаете по голосу того, кто на вас напал?

— Я… я узнаю его из тысячи! — воскликнула Кетти Браун.

Часом позже в помещении тюремного госпиталя, спрятанная за полуоткрытой дверью, она услышала, как Джо отвечал на вопрос своей сиделки. Ее пальцы вцепились в руку инспектора Веста.

— Это он! Это его голос!

— Шшш… — прошептал Вест, увлекая ее из комнаты.

Нашелся другой кусочек пирога. Но ниточка еще не вела к Полу Ребурну.

Вест, Турнбал и молодой Пил большую часть своего времени проводили за анализом малейших деталей по делу Ребурна, но пока не обнаружили ничего нового. Джо Молчаливый был по-прежнему окутан плотной завесой тайны; бригады Восточной стороны безуспешно прочесывали все доки и пристани, морские притоны и отели: этого человека никто не знал. Оба дезертира, высадившиеся в Лондоне, совершенно случайно встретились с ним в автобусе. Энди, маленький пройдоха, завсегдатай портовых баров, был хорошо известен полиции. Но никто — ни агенты, ни хозяева кабаков, ни сутенеры, ни осведомители — никогда не видел его в компании таинственной личности. Он сам, похоже, познакомился с ним случайно на сборище мошенников по какому-то грязному поводу.

Темби, казалось, пустил корни в своей любимой закусочной, в которой в любое время дня и ночи можно было увидеть его, мрачно сидящего за столом за стаканом какой-то жидкости цвета жженого сахара. Марк Лессинг часто наведывался в это злачное место, но мошенник всегда сидел один.

Ребурн и его «мозг», Уерендер, неожиданно превращенный в респектабельного бизнесмена, были замечены только в деловых кругах и на бирже. Каждый вечер гангстер сопровождал красивую Еву Франклин в самые лучшие рестораны и самые роскошные клубы города.

Газеты, постоянные ловцы сенсаций, не могли долго писать о деле Брауна, которое и было вскоре забыто широкой публикой.

Прошло несколько дней, печальных, лишенных каких-либо новостей.

Однажды вечером, возвращаясь под руку с Джанет из кинематографа, Роджер заметил силуэт, четко обрисовавшийся на фоне открытой двери их дома в Челси. Пальцы супруги впились в его руку.

— Роджер! Это Скуппи! Он ждет нас…

И она бросилась к сыну с криком:

— Скуппи! Что случилось? С Ричардом?

— Ну конечно же, нет, — ответил мальчик, снисходительно улыбаясь. — Но после вашего ухода я три раза подходил к телефону. Это звонили тебе, папа… Меня просили передать тебе: «Хорошенько стерегите Еву», — после чего повесили трубку.

Глава 18

«Хорошенько стерегите Еву»

— Ты уверен, что это говорил мужчина? — спросил Вест.

— Ммм… — промычал Скуппи, яростно почесывая голову. — Я думаю… может быть, это была женщина с мужским голосом? Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Вест вздохнул, но улыбнулся сыну.

— Все очень хорошо, ты прекрасно все понял. — И, повернувшись к Джанет, продолжал: — Дорогая, приготовь мне чашечку чая и несколько сандвичей, мне необходимо пойти посмотреть, что там происходит.

Джанет, покраснев от негодования и нахмурив брови, собралась протестовать, но передумала и со вздохом направилась в кухню, где, надевая передник, проворчала:

— Выйти замуж за полицейского!..

— Ты что-то сказала, дорогая?

— Нет… нет, ничего.

Дверь холодильника хлопнула, как выстрел.

Турнбал, плохо выбритый, яростно скреб подбородок.

— Может быть, это плохая шутка…

— Такая же, как газовые краны, которые сами открываются ночью… — Вест саркастически усмехнулся. — Я предпочитаю на этот раз не рисковать. Кто наблюдает за Евой?

— Аллен и Мак Кинли.

— Она у себя?

Турнбал пальцем повернул страницу рапорта.

— Подожди, пока я просмотрю последние рапорта… Она обедала у «Силвер Кетли» вместе с Ребурном, и в одиннадцать часов он проводил ее домой. Одиннадцать десять, Аллен звонил мне по телефону менее четверти часа тому назад.

— Больше ничего?

— Подожди… — Он перевернул несколько страниц, исписанных крупным почерком. — Мамаша Весли за весь вечер не сделала ни шагу из дома… Темби вернулся домой в десять часов, один… Темби… Погоди! — Он быстро пробежал донесение. — Это может быть интересным: Темби покинул «Красного льва» в десять часов и сел на автобус по направлению к Слоун-скверу, но детектив, следивший за ним, не успел вовремя сесть в автобус. Он вернулся в клуб, но Темби туда не возвращался. И тип, который дежурит перед его отелем, говорит, что он не возвращался и домой.

Роджер с нахмуренными бровями сердито пожал плечами.

— В какой автобус он вошел?

Турнбал бросил взгляд на рапорт.

— В 11-й. Ммм… он проходит мимо бюро Ребурна. И Уерендер вернулся в десять у асов!

— Турнбал, старина, наши пройдохи, может быть, встретились там. Это ведь Пил наблюдал за Уерендером?

— Да.

— Ты еще не получил его рапорт?

— Нет… — Он проговорил извиняющимся тоном: — Знаешь, у него, вероятно, еще не было времени написать рапорт.

— Не было времени! — фыркнул Вест, подняв руки к небесам. — Уерендер вернулся в десять часов, а сейчас без семи минут двенадцать! И у него не было времени написать свой рапорт!

Вест немедленно позвонил по телефону, и на его нетерпеливый вопрос мать молодого Пила дрожащим от беспокойства голосом ответила, что сын до сих пор не возвращался домой.

Роджер посоветовал ей не беспокоиться о сыне и повесил трубку с такой силой, что было удивительно, как аппарат не сломался, когда на него обрушилась трубка.

— Я побегу к Еве… ты побыстрей отправляйся в бюро Ребурна, но сперва пройди в комиссариат Сити и возьми с собой несколько парней… Никогда ничего нельзя знать заранее…

Оба полицейских помчались по коридору.

Движение на больших улицах, хорошо освещенных, было еще весьма интенсивным, но Сити, пустынный после пяти часов, когда служащие и деловые люди заканчивали свою работу, казался мертвым.

Турнбал, медленно, из уважения к красному свету светофора и квартальному инспектору, ведя машину, остановился перед высоким современной архитектуры зданием с вывеской «Ребурн и К°», которая прикрывала своей мнимой респектабельностью истинное лицо его владельца.

Фасад, выполненный из железобетона, с шахматным расположением квадратных окон, был безмолвен. Полное молчание царило кругом. Широкая улица была пуста. Два силуэта лишь виднелись в полумраке: один в униформе и каске, другой в гражданском плаще.

— Что нового?

— Ничего. Совершенно спокойно…

— Видели Пила?

— Да, он недавно был тут.

«Недавно, это, вероятно, относится к половине десятого вечера! И с тех пор никаких следов молодого Пила», — подумал Вест.

И Темби должен был прибыть в эти места что-то около девяти часов пятнадцати минут.

— Быстро!

Полицейские с переносными лампами устремились в узкий проход, ограниченный голыми бетонными стенами, который вел во внутренние дворы здания и открывал доступ к служебным входам, а также к мусорным ящикам.

Луч одной из ламп, шаря по цементу двора, осветил натертые до блеска башмаки инспектора Пила. Раздались восклицания… Турнбал бросился вперед, за ним его коллеги. Пил лежал за мусорным ящиком, наполовину заваленным старыми бумагами. Он едва дышал, пульс был еле различимым. Казалось, что его оглушили ударом тяжелого предмета: на затылке была большая кровоточащая ссадина.

Полицейские осторожно ощупали его тело. Оно было инертным, но крови нигде не было заметно. Но оглушенный человек не остается без сознания в течение двух часов, и Турнбал, очень обеспокоенный, послал за машиной «скорой помощи», а сам стал внимательно рассматривать бледное лицо, потом осторожно приподнял опущенные веки. При ярком свете переносных ламп, направленных на лицо потерпевшего, его зрачки выглядели, как булавочные головки.

— Наркотики! — проворчал Турнбал. — Его оглушили, потом впрыснули ему наркотик…

— Ну вот, — пробормотал инспектор квартала, — теперь появились и наркотики… Хорошенькое дело!

Турнбал выключил свою лампу и тихо проговорил:

— Это случается не в первый раз. Наш друг Темби большой специалист по этому вопросу.

Роджер Вест, встреченный Евой Франклин, вставшей для этого с постели и одетой в умопомрачительную розовую, прозрачную ночную рубашку, вышел от нее успокоенный. Все казалось нормальным. Он тщательно проверил охрану и поставил трех человек вместо одного, которым посоветовал смотреть в оба. Сам он совершил обход квартала, прежде чем отправиться домой.

Джанет с сердитым видом барабанила пальцами по спинке кресла и смотрела на часы.

— Турнбал просил, чтобы ты позвонил ему… — Она сделала гримасу и, стараясь передразнить Турнбала, произнесла: — Это не-от-лож-но…

Вест сокрушенно набрал нужный номер телефона, бросая на свою жену взгляды побитой собаки. Он сделал безнадежный жест, на что она ответила пожатием плеч и подняла глаза к небу, крепко сжав губы.

Но, когда муж, едва обменявшись с Турнбалом несколькими словами, опрометью бросился из дома. Джанет вышла на порог дома и закричала, обращаясь к звездам:

— Мы разводимся!

Вест вернулся, чтобы запечатлеть поцелуй на ее лбу, и прокричал в ответ:

— Только не сегодня вечером. Все адвокаты уже спят!

Темби, одетый в радужную с полосами пижаму, тер глаза и приговаривал:

— А! Вот еще! А! Что же это такое? Будить человека среди ночи! Это возмутительно!

Вест и Турнбал, стоя с широко расставленными ногами, руки — в карманах макинтошей, смотрели на него с серьезным и строгим видом.

— Ну, гоп! Встать! Надевай свои шмотки, да побыстрей, и следуй за нами.

Темби подпрыгнул на своем пружинном матраце, как от электрического заряда.

— Что?

— Тебе сказано, чтобы ты одевался… Не заставляй нас повторять…

Бледный мошенник, дрожа и бормоча проклятия, спустился по лестнице зажатый между двумя полицейскими, под испуганным взглядом своей сожительницы, закутанной в старый халат с жирными пятнами на обшлагах и вокруг выреза. Потом его посадили в полицейский «остин» — при свете бледного фонаря, под внимательными, взглядами трех котов, сидящих на краю мусорного ящика, а также стоявшего в отдалении метельщика улиц.

Большой Бен пробил два часа, когда машина въехала в большой портал Нового Скотленд-Ярда.

Там не стали долго ждать.

— Где ты был вчера вечером? — громко спросили его.

Темби, истекающий потом и цветом похожий на вареного судака, пробормотал:

— Я… Я сделал небольшую прогулку, прежде чем лег спать! По… почему?..

Наступило молчание. И жесткий голос продолжал:

— Это мы задаем вопросы, Темби.

Допрос, настойчивый, непрерывный, продолжался больше получаса: полицейские задавали вопросы, которые в пустой комнате звучали как одинокие выстрелы.

Бледный, с расстегнутым воротом, с волосами, прилипшими ко лбу от пота, несчастный мошенник бормотал несвязные ответы, совершенно неспособный создать себе алиби на последние часы вечера.

— Тебя видели у конторы Ребурна… Пил заметил тебя раньше, чем получил удар по голове… А наркотики, а?.. Может быть, это не ты? Ты и в этом деле не участвовал?

— Нет! Нет! Я клянусь вам в этом! Это не я! Я ни на кого не нападал!

Турнбал, поставив ногу на перекладину табуретки, обменялся с сержантом, дежурившим в отделении, ироничным взглядом.

Роджер, не выказывая своего разочарования, спокойно проговорил:

— Отлично… Я велю отвезти тебя домой, Темби… Но берегись! Мы не спускаем с тебя глаз. При малейшем неверном шаге — гоп! — и все…

Обычная угроза. Темби вышел, экскортируемый сержантом, а Турнбал, явно удивленный, спросил неуверенным тоном:

— Что с тобой происходит? Ты что, сошел с ума?

— Нет, старина, — с улыбкой ответил Вест. — Нет определенных доказательств, его все равно бы оправдали, а мы получили бы пощечину. Тогда как теперь мы поставили ему хорошую ловушку. Если мои предположения правильны, он немедленно побежит к своему хозяину просить защиты. И Уерендер теперь, может быть, начнет шевелиться.

Турнбал долго думал над услышанным, уставившись на носы своих запыленных ботинок, потом улыбнулся.

— Знаешь, это не так уж глупо.

— Спасибо.

Ребурн чуть не проглотил свою сигару. Он нагнулся над письменным столом с вытаращенными глазами.

— Это… это ты!

— Ну, конечно, это я, — спокойно уверил его Уерендер, очень довольный происшедшим. — Я усыпил полицейского на несколько часов и сказал Темби, чтобы он пришел… Вест поднял его среди ночи с постели. Все произошло так, как я и планировал.

— И… и ты не думаешь, что это слишком уж рискованно? — с беспокойством спросил Ребурн.

Уерендер усмехнулся и стал полировать свои ногти.

— Совсем наоборот. У полицейских нет никаких доказательств, и они будут вынуждены выпустить Темби, а тот, чувствуя, что его начали преследовать, прибежит сюда просить твоей защиты. Теперь мы его держим крепко связанного по рукам и ногам!

— А потом?

— А потом… — злорадное чувство озарило лицо мумии, — а потом пойдет, как по писаному: мы заставим его произвести экзекуцию над Евой. С двумя убийствами на шее он сделает все, чтобы между ним и английской полицией оказался по крайней мере целый океан, а то и два. И мы таким образом избавимся от Темби…

Ребурн сосал свою сигару, задумчиво глядя на делового человека.

— Да-а… Я не знаю, — пробормотал он с нахмуренными бровями. — В нашем положении, я считаю, слишком опасно оставлять Темби в живых… Мы должны сразу освободиться от всех людей, которые нас стесняют. Почему же просто не убить их всех?

— Но весь мой план базируется на Темби, — запротестовал Уерендер, наклонясь вперед. — Если мы их убьем, его и Еву, полиция заподозрит нас. Нам нужен хороший эмиссар, Пол. Подумай: как ты можешь допустить, чтобы Темби заговорил, когда это он убил Тони Брауна? Он слишком боится полиции! Для Мелвила детская игра — содействовать его осуждению и отправить его кончать свои дни в тени. Нет, нет, Пол, послушайся меня и не сделай глупости. Лишней глупости.

Ребурн вопросительно посмотрел на него.

— Лишней глупости?

— Еще бы! — с жаром заявил Уерендер. — Если бы ты не потерял самообладания и не убил Хеливела, ничего бы этого не случилось. — Он спохватился, заметив ледяной взгляд гангстера. — Ну, что сделано, то сделано…

И с глубоким вздохом он вышел из комнаты.

Глава 19

Темби недоволен

Пол Ребурн бросал на своего посетителя суровые взгляды: Уерендер, сидящий за маленьким письменным столом, делал вид, что очень занят какими-то бумагами. Мамаша Весли со скверной улыбкой на губах громко грызла очередную карамель.

Гангстер встал, прямой, с расправленными плечами. Он сделал три шага вперед, схватил Темби за отвороты пиджака, притянул его к себе и прошипел ему прямо в лицо угрожающим тоном:

— Кто позволил тебе прийти сюда, кретин? Ты отлично знаешь: тебе заплатили, чтобы ты исчез!

— Я… я не мог поступить иначе, мистер Ребурн, — бормотал совершенно испуганный мошенник. В его глазах читался сумасшедший страх, но также и гнев. — Мне необходимо было поговорить с вами и… — Он засмеялся безнадежным и горьким смехом. — Я тем не менее не собирался просить вас побеспокоиться…

Ребурн отпустил его, отступил на шаг и стряхнул воображаемую пылинку с пиджака.

— Но какая странная манера обращаться с людьми, которые так много сделали для вас и которые были так преданы!

Ребурн нетерпеливо пожал плечами.

— Чего же ты хочешь? — сухо спросил он. — Говори скорей, у меня нет лишнего времени.

Темби вынул из кармана сложенную газету и скрюченными пальцами указал на строчки, в которых сообщалось о нападении на инспектора Пила.

— Вы читали это? — спросил он.

Уерендер повернулся, чтобы пролаять:

— Это есть во всех вечерних газетах!

— Возможно, — продолжал Темби тем же тоном, — но ни в одной газете не говорится, что инспектор Вест обвиняет в этом нападении меня!

— Я всегда говорил, что рано или поздно инспектор Вест получит твою шкуру, — ласково проговорил Уерендер, откинувшись в своем кресле.

Темби подпрыгнул как ужаленный.

— Он не получит ее, если вы меня не выдадите! — выплюнул он с искаженным от страха лицом. Он с ненавистью посмотрел поочередно на Ребурна, Уерендера и мамашу Весли… — Может быть, вы думаете, что я дурак? Ну, так вы глубоко ошибаетесь! Мне все совершенно ясно, все! Я отлично понимаю, что вы тут комбинируете… Мне позвонили и говорили со мной измененным голосом. Мне сказали, чтобы я пришел к конторе мистера Ребурна. Я пришел и никого там не застал. А это было как раз в тот момент, когда напали на полицейского. Вы не находите, что это странное совпадение, а? Как раз для того, чтобы у меня не оказалось алиби! — Он остановился и провел языком по своим пересохшим губам.

Уерендер очень холодно, свысока смотрел на маленького человека: мамаша Весли усиленно жевала. Ребурн неожиданно приветливо улыбнулся.

— Послушай меня, Темби, — твердо проговорил он. — Я не знаю, кто говорил с тобой по телефону и отправил тебя туда, но я клянусь, что мы сделаем все, чтобы выяснить это дело. Теперь, я надеюсь, ты доволен?

Мошенник, немного сбитый с толку таким заверением, переступал с ноги на ногу, покраснев и не совсем доверяя им.

— Э-э-э… вы очень любезны, мистер Ребурн, я вам очень благодарен, но… — Он выпрямился и собрал все свое мужество. — Честно говоря, с меня довольно. Я не боюсь это сказать, мистер Ребурн, наступил момент, когда я… когда мне хочется покончить со всем этим. Я делал для вас хорошие дела, но все складывается плохо, и я не понимаю, почему так происходит. Не говоря уже об этом телефонном звонке, у меня в последнее время сплошные неприятности. Почему? Что я вам такое сделал?

— Что ты хочешь этим сказать, Темби? — с заинтересованным видом спросил Ребурн.

— Ну… О! Не принимайте такой удивленный вид, не стоит… Бари Коммон! И Берри-стрит! Ну? Вы называете это игрушками?

Ребурн сделал шаг назад. Положив руки в карманы, он долгим взглядом рассматривал своего собеседника.

— Темби, — ласково пробормотал он, — в конце концов ты хорошо сделал, что пришел. Настало время для дружеского разговора. — Его взгляд неожиданно стал жестким. — Почему ты сделал эти два дела?

— Я?

Темби, казалось, лишился от удивления чувств. Потом собрался с духом.

— Скажите же, мистер Ребурн, в какую игру вы играете? Вы, безусловно, имеете право употреблять и других людей для ручного труда, кроме меня, это ваше дело. Если у них не выходит их работа, это их дело… Но не обвиняйте потом в этом меня!

Уерендер и мамаша переглянулись с открытыми ртами.

— Ты хочешь заставить меня поверить, — ледяным голосом проговорил Ребурн, — что ты не похищал Кетти Браун?

Темби несколько раз ударил себя пальцем по лбу.

— Я еще не сошел с ума!

Наступило почти угрожающее молчание. Уерендер, бледный, потный, бросал на своего компаньона боязливые взгляды. На гангстера было страшно смотреть:, челюсти его сжались, глаза бешено сверкали.

— Да кто же сделал это? — рычал он со сжатыми кулаками. Он круто повернулся на каблуках, Нахмурив брови и наморщив лоб. — Георг, я хочу знать, что кроется за этой историей, и хочу это знать немедленно… Ты понял?

— Понял, — пробормотал Уерендер.

Темби, волнуясь все больше и больше, стал умолять своего патрона помочь ему уехать куда-нибудь подальше. Ребурн обещал помочь.

— У меня есть коттедж около Беркшира. Там очень спокойно и никого нет. Ты можешь отправиться туда и пожить там немного, пока я устрою тебе отъезд на пароходе.

Темби рассыпался в благодарности и вышел из дома успокоенный, унося в своем кармане ключи от коттеджа, а под мышкой коробку с шоколадными конфетами.

Он совсем не заметил человека из Скотленд-Ярда, который в конце улицы сложил свою газету, чтобы последовать за ним.

Роджер улыбнулся при виде французской печати на конверте, быстро вскрыл его и прочитал содержимое. Данный рапорт, адресованный мистеру главному инспектору Роджеру Весту, представлял собой список модных курортов и мест, где оперировало известное всем трио. К сожалению, французская полиция никогда не имела возможности поймать их с поличным, и потому они никогда не были арестованы. Дальше следовало подробное описание примет высокого красивого человека и маленького сухого человечка.

— Ребурн и Уерендер, — проворчал Роджер, — так я и думал.

— Но в настоящий момент нас это ни к чему не приближает, — заметил практичный Турнбал.

Роджер усиленно соображал, барабаня пальцами по конверту, полученному из Франции.

— А что-нибудь обнаружили о мамаше Весли? — спросил Турнбал.

— Она когда-то жила в конце Ветнол Грин, в доме, которого больше не существует… Но нам удалось разыскать коммерсантов, которые помнили ее. У нее была очень скверная репутация. Она отправляла своих детей просить милостыню и вообще совсем не занималась ими… Она исчезла из виду в 1936 году.

— А какого возраста были тогда ее дети?

— Старшему было пятнадцать. Остальные еще ходили в школу.

— Ты знаешь их имена?

— Нет еще. Я повсюду послал запросы, но ответа пока не получил. — Роджер вытянул свои длинные ноги. — Сосредоточь на них свое внимание, — с улыбкой проговорил он. — Я собираюсь отвезти наших птичек в госпиталь, чтобы они посмотрели на Джо. Мы им скажем, что разыскиваем одну подозрительную личность в связи с нападением на квартиру Ребурна. Хочешь поехать со мной?

— Еще бы! — воскликнул Турнбал, потирая руки.

Уверенный в том, что дело касается простого эпизода следствия, гангстер и его сообщники не могли отказаться от приглашения. Их проводили в муниципальный госпиталь, сопровождал их инспектор Вест, вежливый и предупредительный. Ребурн первым вошел в комнату, в которой находился Джо, лежащий высоко на подушках.

Он поднял на вошедшего пустой взгляд.

— Я никогда не видел этого человека, — сказал Ребурн, отрицательно покачав головой.

Уерендер, сопровождаемый Турнбалом, казался еще более сухим, чем обычно. Он рассматривал раненого, как филателист редкую марку.

— Нет, — проговорил он после долгого молчания, — я не думаю, чтобы это был человек, который пытался взломать дверь. Правда, было так темно…

Мамаша Весли вошла, в свою очередь, огромная и улыбающаяся. Она бросила лишь один взгляд… быстрый, как молния. Джо слегка побледнел. Это продолжалось едва лишь долю секунды, но инспектор Вест покинул госпиталь в твердой уверенности, что мамаша Весли и Джо знали друг друга, были старыми знакомыми.

На ступенях, заполненных толпой посетителей, врачами в белых халатах и сиделками в белых кофточках, юный молодой человек в зеленой фуражке-каскетке продавал последний выпуск «Ивнинг Кри».

Роджер прочел заголовок, и крупные буквы заплясали перед его глазами: «МИЛЛИОНЕР ПОЛ РЕБУРН ЖЕНИТСЯ».

— Вы меня не поздравляете? — спросил гангстер с широкой улыбкой.

Глава 20

Красивый коттедж среди зелени

Марк Лессинг подъехал к маленькому местечку Беркшир ко времени завтрака и остановил свою «сумбеам» перед трактиром под вывеской «Кингс Арме». Сильный ветер гнал тучи на восток, но небо оставалось облачным. Повсюду, куда достигал взгляд, виднелись кустарники и другие растения. Трактир был кокетливым, типично деревенским домиком и казался совершенно пустынным, как дороги, по которым Марк только что ехал.

Холл был пуст, Марк прошел через два помещения, пышно обставленных и соответственно названных, одно — САЛОНОМ, другое — ГОСТИНОЙ, не встретив на своем пути ни души.

Отчаявшись, он крикнул:

— Здесь есть кто-нибудь?

Маленький человек с белоснежными волосами бесшумно, как крыса, появился на пороге комнаты.

— Вам определенно везет! — сказал он вместо приветствия.

— Почему? — удивленно спросил Марк.

— Потому что еще осталось немного йоркширского пудинга.

Он сделал знак своему гостю сесть за стол и исчез в направлении кухни, ковыляя на своих коротеньких ногах.

Несколько минут спустя Марк сидел перед огромной кружкой пива и поглощал пудинг под нежным взглядом хозяина таверны.

— Вы проездом, сэр?

— Мм… и да, и нет, — ответил Марк с полным ртом. — Я ищу коттедж.

Старик вздохнул.

— Вы не единственный, сэр. Это отличная местность и близко от города. Артисты кинематографа и певцы приезжают сюда провести здесь уик-энд. До самого Лондона отличная дорога и…

Марк, используя свой талант общения, вскоре стал другом хозяина таверны, который поместил его в лучшую «комфортабельную» комнату, обстановка которой состояла в основном из широкой, как Темза, кровати.

Час спустя, прогуливаясь с видом туриста по жизнерадостной деревне, наш детектив-любитель, свернув с проселочной дороги, увидел за деревянным забором виллу под названием «Лелехем Коттедж», принадлежащую Полу Ребурну.

Расположенный у подножия зеленого невысокого холма домик, покрытый вьющимися растениями, утопал в зелени. Парк, отлично ухоженный, с подстриженными кустарниками и цветочными клумбами, радовал взгляд. Все ставни были закрыты, и нигде никого не было видно. Только птицы громко щебетали на деревьях.

На опушке маленького леса в конце аллеи стоял сарай для садового инвентаря, крыша которого выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать вес человека.

Марк бесшумно влез на нее и со своего наблюдательного пункта отлично видел весь фасад и входную дверь.

— Этим я займусь ночью, — пробормотал он, спрыгивая на землю.

Он провел время после полудня в прогулке по окрестностям деревни, шагая по полям. Прежде чем вернуться к себе, он сделал круг, чтобы убедиться, что коттедж по-прежнему никем не занят. Хозяин таверны спросил его, какого он мнения об их местечке.

— Восхитительное. Но очень мало домов продается.

— А! Вот что! Это излюбленное место артистов, певцов, сэр.

На обед Марк заслужил жареного цыпленка с брюссельской капустой.

Как только стало немного темнеть, он вышел из таверны под предлогом вечерней прогулки и быстро отправился к своему наблюдательному пункту. Взобравшись на него, он замер в ожидании.

С воды стал подниматься туман, его холодные потоки вскоре достигли Марка, и тому приходилось несколько раз, предварительно внимательно осмотревшись, чтобы убедиться, что никого нет, спрыгивать с крыши и бегать отогреваясь. С правой стороны сквозь стволы деревьев мелькали огоньки поселка.

Потом наступила ночь.

В лесу кричала сова, холод и сырость становились невыносимыми. Измученный Лессинг смотрел на фосфоресцирующий циферблат часов и вздыхал: время, казалось, не двигалось. Десять часов… десять тридцать… Неожиданно яркий свет фар автомобиля разорвал ночную темноту, осветив желтым светом ограду и крыльцо. Мотор урчал, как большой кот. Марк, распластавшись на крыше, старался не двигаться… Яркий свет пробежал по деревьям, по сараю и погас… Автомобиль проехал дальше…

Лессинг старательно вглядывался в темноту: машина остановилась перед входом в дом, и ему показалось, что он различил два силуэта.

Ребурн и Ева?

Две человеческие тени прошли перед фарами, о чем-то споря… и одна тень вернулась к машине. Это было такси! Действительно, человек подошел к входной двери, сунул ключ в замочную скважину и обернулся, освещенный светом фар.

Темби!

Марк скатился со своего наблюдательного пункта и со всех ног кинулся к селению, чтобы позвонить Роджеру.

— Отличная работа! — радостно воскликнул Вест. — Он обставил нашего человека: неожиданно прыгнул в проходящий автобус. Оставайся там, только не делай никаких глупостей. Мы приедем.

— Пошевеливайтесь!

Лессинг расположился в гостиной и заказал двойной скотч.

В это время Темби в коттедже с видом знатока осматривал кровать, на которой ему предстояло спать. Он пощупал матрац, снял покрывало и с удовлетворенным видом растянулся во всю длину. Правой рукой он вынул из коробки шоколадку и отправил ее в рот, заранее предвкушая удовольствие. Темби был сластеной. Лежа на кровати, он чувствовал себя королем.

На следующее утро Марк Лессинг, совершая утреннюю прогулку, встретил двух инспекторов из Ярда, которые фланировали, держа руки в карманах, а нос по ветру. Проходя по опушке леса, он увидел крестьянина с ружьем на плече, который в обычной жизни назывался инспектором Уетсом. Но никаких следов Веста не было.

В пять часов его привлек к окну грохот мотора: какой-то автомобилист резко остановил машину. Невысокий, худенький, с черной бородой, одетый в дорожное пальто, которое доходило ему до пят, он был похож на администратора театра. Лессинг, внимательно рассмотревший его, был уверен, что уже видел его где-то.

— Еще один тип из Ярда.

Автомобиль «форд кортина» вскоре удалился в направлении «Лелехем Коттеджа». Марк быстро поднялся в свою комнату, откуда открывался обширный вид на всю деревню: он увидел, как машина объехала вокруг холма и завернула в маленький лес… Но с другой его стороны она не появилась! У полиции там условленное место? Кусты, деревья простирались насколько мог охватить глаз, все кругом было зелено. А бородатый автомобилист неожиданно появился, петляя, как заяц, между деревьями, он быстро шел по направлению к коттеджу, в котором прятался Темби…

Марк, прыгая через четыре ступеньки, помчался к гаражу, где остановился как вкопанный, с бьющимся сердцем, «ролле» Ребурна выезжал из поселка и направлялся прямо к таверне!

Огромная машина, сверкающая и великолепная, пронеслась мимо, как ветер… И Ева Франклин была одна в машине, за рулем! Машина промчалась мимо отеля и исчезла на проселочной дороге, ведущей к коттеджу.

— Действительно, они все условились там встретиться! — пробормотал Лессинг.

Чтобы не пропустить ни единой сцены из представления, друг Роджера вывел из гаража свою машину и, сидя за рулем своего «сумбеама», последовал за «роллсом»…

Лессинг вовремя успел занять свой наблюдательный пункт: увидел, как «ролле» остановился перед виллой, как отворилась входная дверь и в нее просунулся длинный, любопытный и обеспокоенный нос.

— Вы!

Ева сделала шаг назад, ошеломленная при виде Темби, который, в свою очередь, очень разнервничался и прилагал большие усилия, чтобы казаться любезным. Он гримасничал, тер себе руки, более липкие и скользкие, чем обычно.

— Миссис Ребурн! Какой сюрприз! О! Если бы… если бы я только знал!

— Что это вы здесь фабрикуете? — закричала Ева испуганно.

— Мистер Ребурн пригласил меня, миссис… — Темби вертелся, очень смущенный, не зная, как вести себя. — Но мне никто не сказал, что вы приедете сюда! Гм… Но войдите, прошу вас!

Ева заколебалась на мгновение, потом решилась. Дверь за ними закрылась. Марк скатился с крыши, согнувшись пополам, пробежал через лужайку и, добежав до стены дома, прижался к ней, задерживая дыхание. Он на цыпочках обогнул дом и подкрался к двери черного входа. Она оказалась открытой! Он стал потихоньку толкать ее, осторожно, осторожно, чтобы не произвести ни малейшего шума, потом проскользнул в темный коридор… Страшный удар обрушился на его череп: все кругом завертелось — красное, красное, потом… чернота! Он упал навзничь, потеряв сознание.

С большими предосторожностями бородатый снова закрыл дверь…

Из салона раздавался визгливый голос обезумевшего Темби:

— Это ловушка! Ах, подонки! И я позволил провести себя, как ребенка!

И голос Евы:

— Что это с вами делается, Темби? О Боже мой! Я боюсь! Почему он заставил вас приехать сюда?

— Почему?.. — Темби разразился демоническим хохотом. — Вы не понимаете, что это все специально подстроено, нет? Молодая, чистая новобрачная находит в уютном деревенском гнездышке негодяя! О, свинья! — Он бросился к телефону и стал лихорадочно набирать номер. Он несколько раз тщетно пытался дозвониться. — Но что это случилось с телефоном, Боже мой? — Неожиданно он позеленел и в ужасе отступил на несколько шагов.

— Ева! Ева! — заикаясь, пробормотал он. — Провод обрезан!

Она поднесла руки к лицу, смертельно побледнев.

Медленно, очень медленно, бесшумно дверь стала отворяться…

Марк в конце коридора приподнялся на локте. Все перед глазами плавало в красном тумане: двери, потолок… Голоса доносились к нему издалека, как во сне. Он пытался встать на колени.

— Что же, вы думаете, с нами собираются сделать? — приглушенным голосом спросила Ева.

Темби с вытаращенными глазами истерично кричал:

— Он хочет освободиться от нас, разве вы до сих пор не поняли этого? Нас поймали в ловушку, как крыс!

Дверь приоткрылась на сантиметр, потом на два… Появилось бородатое лицо!

Марк, прижавшись к стене, отчаянно старался встать на ватные ноги. Он заметил Роджера, который неслышным шагами, прижав палец к губам, прошел мимо, подмигнув. И другая фигура в плаще бесшумно проскользнула следом.

Хлопнула дверь… Раздался вопль Евы:

— Нет! Темби! Не оставляйте меня одну! Умоляю вас!..

Крик ее был заглушен. Ева Франклин, с шелковым шарфом на шее, отчаянно сопротивлялась убийственной хватке бородатого. Убийца изо всех своих сил сжимал ее горло с безумной улыбкой на губах. Молодая женщина задыхалась… Лицо ее стало пурпурным…

А убийца тащил ее, гогоча, смеясь и ругаясь.

Неожиданно раздался спокойный голос Роджера:

— Нехорошо душить женщин, Уерендер!

Фальшивая борода оторвана… Ева, сжимая руками поврежденное горло, не веря своим ушам, повторяла:

— Уерендер? Уерендер?

— Да, миссис, — вздохнул Роджер. — Я распорядился убрать полицейских, которые следили за ним, в надежде, что он начнет действовать. И он начал, животное! По счастью, здесь находился Марк Лессинг, и я был информирован по радио о всех передвижениях Уерендера; и дом был окружен. Нам оставалось лишь сорвать плод, как только он созреет.

Георг Уерендер, мгновенно посеревший, почти лишился чувств.

— Я еще всего не знаю, — сказал Роджер Турнбалу, — но теперь мы на правильном пути. Ева молчит как рыба: я думаю, что она страшно напугана. По всей видимости, Ребурн женился на ней, чтобы помешать ей свидетельствовать против него, потому что по закону жена не может свидетельствовать против мужа. Уерендер отказывается говорить. Они собирались убить Марка вместе с молодой женщиной и оставить Темби выкарабкиваться с этими двумя трупами.

Со всеми его заслугами и показаниями против него Темби совершенно созрел для виселицы, как цыпленок для печки.

Турнбал дружески хлопнул своего товарища.

— Иди скорей и расскажи все это помощнику комиссара, и он, может быть, представит тебя к награде.

— Подожди секунду, — со смехом возразил Роджер, — сейчас же побегу… А потом я хотел бы провести маленький разговор с Ребурном прежде чем повидаю Чартворда.

В этот момент дверь отворилась, и показалась красная физиономия вестового.

— Инспектор Вест, сэр… Помощник комиссара вас ждет. Он нагнулся, чтобы пробормотать конфиденциальным тоном: — В его кабинете Ребурн.

Роджер помчался.

Сэр Гай Чартворд, сидевший за грудой бумаг за своим письменным столом, курил трубку, укутанный сизым дымом. Напротив него, очень подтянутый и прямой, сидел в кресле Пол Ребурн с парой свежих кремовых перчаток в руке. Серебряная тросточка лежала возле него, и он, улыбнувшись с видом совершенного благодушия, сделал дружеский жест инспектору, но даже не попытался встать с места.

— А, Вест! — сказал Чартворд. Он остановился, чтобы посмотреть на выражение лица своего подчиненного, и, не увидев ничего, кроме спокойствия и безразличия, продолжал театральным тоном:

— Мистер Ребурн желает сделать заявление.

— Заявление? Очень хорошо, — безразлично проговорил Роджер.

Ребурн приблизился небрежной походкой.

— Я прежде всего желаю рассеять недоразумение, инспектор Вест. Я теперь понимаю, что наше поведение вам показалось подозрительным. Это вполне естественно. На вашем месте я поступил бы так же. — Ребурн краем глаза смотрел на Роджера и, не обнаружив никакой реакции на свои слова, продолжал:

— Я должен еще сказать, чтобы вы лучше поняли меня, что этот Темби в течение нескольких лет вымогал у меня деньги. Однажды, это было много лет тому назад, Уерендер учинил небольшое мошенничество на бегах, прячась за моим именем и моей репутацией. Я хорошо знал Георга и простил ему: теперь я вижу, до какой степени был наивен. Короче говоря, Темби, который работал на Уерендера, воспользовался всем этим, чтобы выкачивать из меня деньги. И в конце концов он снова пришел, чтобы продолжать свой шантаж, только в еще большем размере. На этот раз он требовал очень крупную сумму.

— На каком же основании он хотел заставить вас платить эти деньги? — осторожно спросил Роджер.

Ребурн улыбнулся.

— На том простом основании, что Ева Франклин давала ложные показания в суде: она не была свидетельницей того происшествия в лесу, в Клепем Коммон.

Вест и Чартворд должны были упасть в обморок от такого заявления. Или Ребурн был жертвой заранее рассчитанного удара, или он был преступным гением!

Ребурн глубоко вздохнул.

— Все это составляло часть плана Темби. О! Это было отлично состряпано… И я, как дурак, попался в его сети. Я любил Еву и женился на ней на прошлой неделе. Вы теперь понимаете весь его гнусный план? Вернее, их план. Они пришли к Еве, до смерти запугали ее, заставили говорить неправду перед судом. Даже — я поверил в то, что она говорила! А потом, когда Ева стала миссис Ребурн, они решили, что могут заставить меня платить им до моего последнего дыхания!

Роджер вытер лоб; Чартворд посылал к потолку клубы дыма и не говорил ни слова.

— А почему Уерендер пытался убить вашу жену? — тихим голосом спросил инспектор Вест.

— Да потому, что она, будучи сильно влюблена в меня, рассказала бы мне про все их проделки, рассказала бы мне всю правду. Я же немедленно обратился бы в полицию, и Уерендера с Темби арестовали бы.

Арестантская логика! Инспектор усмехнулся: согласился бы Георг Уерендер, даже если ему будет заплачено, просидеть в тюрьме долгие годы, не сказав ни слова?

А между тем Ребурн находился тут, сидя в кресле, с перчатками и тростью в руке, совершенно спокойный…

Телефонный звонок прервал нить его размышлений. Чартворд снял трубку, переменился в лице и переспросил резким тоном:

— Кто? Мелвил?

Роджеру показалось, что он уловил выражение триумфа в глазах гангстера.

Помощник комиссара с недовольным видом слушал, что ему говорили. Потом он резко повесил трубку.

— Абель Мелвил ходил к Уерендеру на свидание в тюрьму. После его ухода арестованного нашли мертвым, отравленным ядом. В одном из ботинок у него оказался полый каблук, и можно предположить, что там он и прятал яд!

Ребурн провел рукой по глазам, как бы для того, чтобы отогнать кошмар.

— Боже мой! Боже мой! Бедный Георг!

Он поочередно посмотрел на обоих полицейских. Взгляд его был грустен.

— Вот видите, господа, к чему приводит преступление! — проговорил он тихим голосом.

Глава 21

Некий Джо

Когда Ребурн вышел, Вест, дрожа от ярости, безнадежным тоном пробормотал, адресуясь к своему начальнику:

— Мелвил ли принес яд в тюрьму, или Уерендер держал его спрятанным в каблуке, ровно ничего не меняет. Мы ничего не сможем доказать, и судьи вынесут вердикт: самоубийство. Ребурн выигрывает по всей линии, сэр.

— Гм, — пробурчал сэр Гай Чартворд, более красный, чем вареный рак.

Оставались еще Темби и Ева Франклин.

Ева, ставшая миссис Ребурн, не могла быть привлечена как свидетель…

А Темби в один прекрасный день был срочно перенесен в госпиталь: вернее, перенесли его тело, потому что он умер по дороге в госпиталь. Смерть наступила от приема морфия…

— Шоколад!!!

— Какой шоколад?

— Темби вышел от Ребурна с коробкой шоколадных конфет под мышкой. Боже мой, сэр! Мне всегда это казалось странным… Если бы мне удалось разыскать эту коробку с остатками шоколада, она могла бы привести нас к Ребурну…

Чартворд, приросший к своему креслу, выпустил густую струю дыма, прежде чем ответить:

— Может быть, лучше подождать результатов вскрытия…

— Это верно, сэр, — с улыбкой согласился Роджер. — Но если в желудке обнаружат шоколад, это даст нам определенный след.

— Может быть, — согласился помощник комиссара полиции.

Когда Вест вернулся в свой кабинет, ему позвонил Турнбал; он был очень возбужден.

— Роджер! Я наконец обнаружил кое-что… Я нашел старшего сына мамаши Весли: его зовут Джо.

— Джо?

— Джо! Да, старина… дезертир, бродяга, подозреваемый в грабежах… Он последнее время жил в Ливерпуле: вот потому-то его в Лондоне никто и не знал. И держись крепче… Он приехал сюда специально для того, чтобы повидаться с матерью: они встретились с ней в одной таверне Мил-Энда. Хозяйка этого заведения узнала их по фотографиям.

— Замечательно! — с энтузиазмом воскликнул Вест.

Два часа спустя принесли результаты вскрытия: шоколадки оказались начиненными морфием.

Коробка от шоколадных конфет, подарок Ребурна, была найдена в коттедже, и каждая оставшаяся шоколадка подверглась тщательному анализу: многие из них были отравлены. Морфий был введен в конфеты при помощи шприца.

— Хорошенько просмотрите все отпечатки пальцев, — распорядился Роджер, — и пусть сделают их увеличенные оттиски. — Он заранее радовался, весь покраснев от волнения.

— Вероятно, все-таки найдут хоть один отпечаток пальца Ребурна!

Нимало не беспокоясь, Ребурн, очень гордый своими действиями, так блестяще себя оправдавшими, сидел на широком диване и улыбался мамаше Весли, которая, по своему обыкновению, сосала карамель. В открытое окно врывался уличный шум большого города.

Ребурн ласково проговорил:

— Мамаша, ты просто чудо.

— Я это знаю, мой дорогой Пол… — Она засмеялась, показывая свои желтые зубы. — Что бы ты стал делать без своей мамаши Весли, а?

— Ты действительно гений, — согласился тот. — Эта твоя идея — заставить работать на нас твоего сына — просто замечательна. Даже Уерендер верил, что все эти нападения были совершены Темби или, во всяком случае, были организованы им. Разделять, чтобы властвовать, — вот золотое правило. Темби думал, что мы хотим от него избавиться… А Георг считал, что Темби стал слишком много себе позволять, что ему дали слишком много свободы… И они прекрасно сломали себе шеи! Теперь нам остается лишь дождаться признания Джо. О! Я отсюда прекрасно вижу лицо Веста! Джо станет обвинять Уерендера в том, что тот подговорил его напасть на Брауна и его жену… К сожалению, еще этот револьвер! Почему, черт возьми, он носил оружие? И он стрелял в Веста! Это может обойтись ему несколькими годами тюрьмы.

— К сожалению! — Мамаша глубоко вздохнула. — Джо всегда был трудным ребенком, доставлял мне много хлопот и беспокойства… А я ведь всегда настоятельно рекомендовала ему не носить с собой оружия…

Отвратительная улыбка внезапно озарила ее жирное лицо.

— В конце концов… Пятьдесят тысяч фунтов, которые ты ему дашь, после того как он выйдет из тюрьмы, вознаградят его за испытанные лишения.

Неожиданно Ребурн и мамаша Весли одновременно подскочили на месте и воскликнули:

— Вест!

На пороге показались трое: Роджер Вест, Турнбал и Пил, с надвинутыми на глаза шляпами, в застегнутых на все пуговицы плащах…

— Убедительный разговор, мамаша. Все записано на пленку. И вы понимаете, что изображено на этой фотографии, мистер Ребурн?

Он достал фотографию отпечатка пальца.

— Это отпечаток вашего большого пальца левой руки, найденный на отравленной шоколадной конфетке.

— Это отвратительная ложь, — воскликнул Ребурн, побледнев, как мертвец.

— О нет! Под тяжестью неопровержимых доказательств Ева во всем призналась. Она не имеет ни малейшего желания быть замешанной в убийстве, даже если оно совершено ее собственным мужем.

Шаловливая мальчишеская улыбка озарила умное лицо инспектора Веста.

— Не хотите ли, чтобы я принес вам вашу газету, мистер Ребурн?

Наручники щелкнули, как челюсти капкана.

В тот же вечер инспектор Вест, сидя за столом, вскочил с полным ртом, чтобы ответить на телефонный звонок. Джанет бросила в него салфетку.

— Роджер! Если ты опять уйдешь, я немедленно подам на развод!

Инспектор, сняв трубку, улыбнулся жене.

— Возьми в адвокаты Абеля Мелвила!

Но это оказался Марк Лессинг, который собирался послать Джанет коробку шоколадных конфет.


Инспектор Вест


Трепещи, Лондон

(Пер. с англ. О. Юрьевой)

I

Свадебный марш

Невеста, сияющее видение в белом, вошла в церковь Святой Маргарет, следом за нею вошли ее подружки. Снаружи осталась лишь толпа зевак.

Низко опустив голову, возле самой двери стоял человек со страдальческим выражением лица. Одет небогато, но чистенько. На нем не было шляпы, однако, когда жених с невестой и приглашенные гости входили в церковь, шляпа появилась, низко надвинутая на глаза.

У человека было бледное изможденное лицо с множеством морщин у глаз и рта. Волосы начали седеть, а глаза утратили свойственный юности блеск.

Почти напротив этого человека, смешавшегося с толпой уличных ротозеев, стоял второй мужчина, с широкими плечами и выправкой бравого вояки, облаченный в добротный коричневый костюм. Он отличался крупными чертами широкого лица и проницательным взглядом, который словно насквозь сверлил собеседника.

Он то и дело поглядывал на седовласого человека, но всякий раз, когда тот смотрел в его сторону, поспешно отводил глаза.

Человек с проницательным взглядом — детектив, сержант Джеймсон из Скотленд-Ярда. Было видно, что он чем-то сильно озабочен, но постепенно черты его лица прояснились. Он отвернулся от невзрачного человека и встретился взглядом с другим детективом — офицером, который тоже стоял посреди толпы, по другую сторону прохода.

Офицер прочитав призыв в глазах своего коллеги, протиснулся между скопившимися любителями красочных зрелищ и подошел к Джеймсону.

Двое или трое из числа опытных наблюдателей в толпе многозначительно подтолкнули друг друга локтями, немедленно признав в этой паре детективов. Но никто, кроме детектива-офицера, не слышал, как Джеймсон сказал:

— Этот невысокий тип, вот там, впереди, вы видите его, Пил?

— Да, — ответил Пил, тоже отличавшийся высоким ростом и богатырским телосложением. Эта пара могла сойти за родных братьев.

— Это же Артур Морлей, — прошептал Джеймсон, — я его хорошо помню. Лет 13 назад он был приговорен к смерти за убийство жены, но потом приговор был смягчен. Его выпустили всего лишь месяц назад. Следите за ним!

— Интересно, что он здесь делает?

Джеймсон ответил:

— А вам бы не хотелось взглянуть на свадьбу собственной дочери?

Из церкви донеслись торжественные звуки «Свадебного марша» Мендельсона.

Толпа зашевелилась, и человек, узнанный сержантом, снова натянул шляпу на глаза. Джеймсон, который вечно опасался какой-нибудь неприятности, подумал, что на этот раз здесь все будет спокойно. Если бы Морлей помышлял о скандале, он не стал бы прятать лицо. В том, что он не хотел быть узнанным, не было ничего удивительного. У него был вид симпатичного старика, хотя слово старик едва ли было в данном случае уместным: Морлею не было и пятидесяти.

Джеймсон смутно помнил обстоятельства дела Морлея. Произошла ссора из-за другого мужчины, и Морлей задушил жену. Судебное разбирательство было недолгим. Обвиняемый почти не защищался, разве что ссылался на сильное возбуждение. Самым трагическим оказалось то, что, как было совершенно точно установлено следствием, у жены Морлея никогда не было любовника, так что ревность его была беспочвенной.

Толпа оживилась, когда на церковных ступеньках появились жених и невеста.

Защелкали фотоаппараты. Стараясь ничего не упустить, Джеймсон одним глазом смотрел на лицо Кристины Морлей, теперь уже Кристины Грант, которая являла собой сплав красоты, возбуждения и счастья. Он редко видел, чтобы женщина выглядела такой сияющей.

Улыбка Майкла Гранта исчезла, когда он заметил направленные на него фотообъективы, но вскоре появилась вновь.

Он был высоким, стройным, внешне немного задиристым. Сын знаменитого отца, сумевший собственными силами создать себе громкое имя, несмотря на столь серьезную конкуренцию… Итон, Оксфорд, крупный капитал, авиация, летчик-истребитель, снова большой бизнес — такова была карьера Майкла Гранта. Ему было тридцать с небольшим, он был лет на 10–12 старше своей супруги.

Когда прошли молодожены, Морлей, стоявший совершенно неподвижно, стянул с головы шляпу. Он смотрел вслед своей дочери, пока она не уселась в лимузин марки «ролле бэнти», в котором Гранты должны были совершить первую часть свадебного путешествия. Им предстояло прожить недели две в Девоне, где у сэра Мортимора Гранта был очаровательный старинный особняк «Тайверн Лодж». Новобрачные отправились туда сразу же после брачной церемонии.

Хейдон, лакей Майкла Гранта, уехал в Девон заблаговременно с большей частью багажа.

Продолжая все так же сиять от счастья, Кристина с веселым смехом шла к машине. Теперь на ней был костюм от Дорио, цвета бутылочного стекла. Грант уселся рядом с женой, и машина тронулась.

Кристина сначала стряхнула конфетти со своих рукавов и колен, потом почистила и костюм мужа. Он с нежной улыбкой посмотрел на нее, но внимание его поглощал плотный поток машин на шоссе.

Когда они выбрались на большую дорогу, Грант разрешил себе чуточку расслабиться и взглянул в глаза Кристине.

— Все хорошо, любимая?

— Все изумительно! — воскликнула она, вкладывая в это слово всю полноту своего чувства.

— От всего сердца надеюсь, что ты всегда так будешь себя чувствовать со мной.

— Дорогой, иначе и быть не может. А где мы проведем сегодняшнюю ночь?

— Скоро узнаешь, — усмехнулся Грант.

— Ты ведь не будешь пытаться добраться до Тайверна?

— Не всегда же я бываю безрассудным. Да и потом это всего лишь машина, а не самолет. Нет, я разыскал небольшую гостиницу, совершенно потрясающую. Мы туда приедем как раз вовремя, чтобы отдохнуть и, если тебе захочется, переодеться к обеду.

— Значит, где-то в Дорсете?

— Холмистая окраина Северного Дорсета, — пояснил Грант. — Давай-ка посмотрим, нельзя ли выжать более приличную скорость из этого драндулета! Дорога свободна.

Кристине было безразлично, куда они едут. Она разговаривала как-то машинально. Она была в угаре счастья и думала: «Мне надо до него дотронуться, чтобы убедиться в его реальности».

Грант ей подмигнул:

— Не больше сотни, дорогая!

В этом месте дорога была ровная, окрестности малопривлекательные, но где-то впереди виднелись деревья, окаймляющие зеленые луга.

Грант посмотрел на Кристину тем обожающим взглядом, каким смотрят только на новобрачную.

— Счастлива?

— Очень.

И тут на самом повороте мимо них промчалась легковая машина — зеленый «мерседес».

Грант сердито нахмурился: он ненавидел лихачей и зевак-пешеходов. Кристина видела, как опустились уголки его рта.

Когда «мерседес», обогнавший их, рванулся вперед, пассажир, сидевший на заднем сиденье, оглянулся, и Кристина прекрасно рассмотрела его лицо: бледное, круглое, с какой-то застывшей, «китайской», улыбкой.

Машина исчезла за вторым поворотом. Кристина заговорила с возмущением:

— Никак не возьму в толк, почему люди сами стремятся нажить себе неприятности? Я…

Она не договорила.

Можно было подумать, что темная туча опустилась на лицо ее мужа. Сейчас оно стало таким мрачным, что казалось высеченным из гранита. В нем проглядывало злое упрямство, о существовании которого Кристина могла лишь догадываться, так искусно скрывал его Майкл.

«Мерседес» ушел далеко, так что теперь можно было лишь смутно различить очертание головы и плеч водителя.

«Почему так расстроился Майкл?» — подумала Кристина, но решила промолчать. В свое время он ей все расскажет.

По сути дела, они совершенно не знали друг друга. Им еще предстояло изучить привычки, вкусы, научиться распознавать настроение и не портить друг другу кровь.

Она не должна его торопить, не должна показывать, что заметила его состояние, и она вполне может пойти на это! Чего же хитрить с самой собой, она боготворит своего Майкла.

В этот момент он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она испугалась, ибо заметила то, что никак не ожидала увидеть: Майкл был напуган!

Грант смотрел на нее с таким видом, как будто бы не сознавал, что она сидит рядом. Однако постепенно выражение его лица изменилось, складка разгладилась, кончики губ загнулись вверх, лицо снова стало сильным и бесстрашным. Он оторвал на секунду руку от руля и стиснул ее колено.

— Мы хорошо проведем время! Как ты смотришь, если мы поедем вслепую — наугад? Ты не против, если нам придется вернуться?

— Нет! Ведь мог же произойти прокол или неполадка с мотором, но, конечно, я бы не хотела провести первую брачную ночь под стогом сена!

Он весело рассмеялся.

— Не уверен, что я был бы очень против, — сказал он, — но, вероятно, ты права.

Зеленый «мерседес» больше не был виден, дорога была превосходной, так что они снова могли ехать с максимальной скоростью. Казалось, Грант совершенно позабыл недавний инцидент, хотя Кристина не могла изгнать его из мыслей. Она лишь надеялась, что этого по ней не видно.

Они добрались до Солсбери через два часа после выезда из Лондона и въехали под арку XVI века, принадлежавшую старинному постоялому двору, где все стены обвил хмель, в окна до сих пор были вставлены бутылочные стекла, а ветви дубов покачивались над крепостными стенами.

— Чаю, миссис Грант?

Он помог ей выйти из машины и под терпеливым взглядом старика-портье стряхнул несколько блесток конфетти с ее костюма. Затем, взявшись за руки, они двинулись к входу в гостиницу.

Огромная комната отдыха оказалась полупустой и приятно прохладной. Симпатичная официантка в черном платье и крахмальном чепчике приняла заказ. Они болтали весело и бездумно, так что Кристина совсем почти забыла про зеленый «мерседес». Но вскоре после того, как они поехали дальше, Кристина почувствовала, что Майкл насторожен и взвинчен.

Они успели проехать не больше двух миль, приближаясь к району новостроек Вильтона, когда их вторично обогнал зеленый «мерседес». На этот раз водитель не нарушил правила движения, и пассажир сидел, забившись в угол, не выглядывая наружу. Выражение лица Гранта не изменилось, но Кристина заметила, как его руки непроизвольно сжали руль.

Вскоре они свернули с главной магистрали на аллею, причем Грант ее не предупредил еще об одном повороте, и вот они уже остановились в небольшой рощице. Он притянул ее к себе, так что ее голова оказалась у него на плече, и губами провел по ее лбу.

— Дорогая, у меня темное прошлое, — объявил он с насмешливым торжеством.

— Я в этом не сомневалась!

Он собирался объяснить ей. Да, она была уверена, что это было наградой за ее ожидание.

— Это не исповедь, — заверил он ее, — а простая констатация факта. Или, может быть, нужно разыграть мелодраму?

— А ты сможешь?

С легким беспокойством Кристина ждала, что будет дальше.

— Смогу. Я могу быть невероятно мелодраматичным. Так или иначе, милая, но я должен поделиться с тобой величайшей тайной в моей жизни!.. У меня есть ВРАГ!

— Ага! — воскликнула Кристина, стараясь сохранить легкомысленный тон, но ее сердце екнуло. — Смертельный враг?

— Человек, который с удовольствием всадил бы мне нож между лопатками, — заявил Грант.

И хотя это было сказано с шутливыми ужимками, у Кристины по спине пробежал холодок страха. Но он быстро исчез.

— Человек, которого я несправедливо обидел. Во всяком случае, так он считает… Человек, который…

Он не договорил и улыбнулся.

— Собственно говоря, этим все сказано, любимая. Я вообразил, что дело, из-за которого я однажды поссорился с этим человеком, давно забыто, но я только что увидел его на дороге. Меня эта встреча потрясла, хотя, возможно, это было случайным совпадением.

— Человек с «китайской» улыбкой? — спросила Кристина.

— Я сразу подумал, что ты что-то заметила. Но мне и в голову не могло прийти, что ты его разглядела… Человек с «китайской» улыбкой. Весьма удачно!

— Благодарю вас, сэр.

— О, хвали там, где похвала заслужена.

Он снова был совершенно спокоен, шутил, улыбался. Ни тени тревоги.

— Это длинная история, любимая. Ты можешь назвать ее почти семейной враждой. Он потерял много денег и поклялся отомстить, но, так как он уехал за границу, я был уверен, что все давно забыто. Его угроза не заставила меня по ночам мучиться от бессонницы. Но надо же было ему показаться именно сегодня, черт бы его побрал со всеми потрохами.

— Вряд ли это было совпадением, — задумчиво протянула Кристина.

— Беру свои слова обратно. Скорее всего он захотел омрачить самый для меня счастливый день… Я рад, что не стал это скрывать от тебя.

— Я тоже, — тепло ответила Кристина.

Ей хотелось задать десятки вопросов, но она снова решила, что разумнее всего на него не нажимать. Он все расскажет, когда сочтет нужным. Поэтому она по-прежнему пыталась шутить.

— Придется сегодня на ночь покрепче запереть дверь.

— Он не может знать, где мы остановимся, — с заговорщическим видом сказал Грант, — и этот объезд я сделал специально для того, чтобы он не смог нас выследить. Еще 20 миль мы не будем выезжать на центральное шоссе.

Примерно с час они продвигались по проселочным дорогам, иногда веселые, иногда притихшие. Грант до сих пор не сказал, куда едет, но наконец подле десяти минут езды по шоссе он воскликнул:

— Вот мы и у цели!

Вдали от дороги раскинулось большое одноэтажное здание с низкой черепичной крышей, сложенное из желтовато-красного кирпича, окруженное садом, который казался собранием ярких красок.

Грант остановил машину за открытыми воротами.

— Вылезай, дорогая, — проговорил он. — Я поставлю машину в гараж и сразу же вернусь.

Он нагнулся над нею, чтобы открыть в машине дверцу, и в этот момент из особняка вышел мужчина в короткой белой куртке. Казалось, он совсем не спешит, но подошел к машине как раз вовремя, чтобы помочь Кристине.

— Могу ли я забрать багаж, сэр?

— Два чемодана в багажнике, прошу вас.

Грант подождал, пока не выгрузили объемистые дорожные чемоданы. Кристина остановилась у подножия невысокой лестницы.

— Ровно две минуты! — произнес Майкл и улыбнулся с такой страстью, что ей даже стало страшно.

Кристина посмотрела на раскинувшуюся впереди долину, окруженную холмами, и на несколько минут избавилась от неуверенности и смутной тревоги, но состояние счастливого экстаза уже не возвращалось.

Здание было выстроено на краю долины. По обе стороны подъездной аллеи раскинулись безграничные зеленые луга.

Кристине не хотелось без Гранта подниматься в отель. Он вскоре пришел, беспечно подбрасывая в воздух ключи и что-то насвистывая.

— Ну? — спросил он.

— Чудесно!

Грант довольно улыбнулся.

— Я был уверен, что тебе понравится. Этот загородный отель больше похож на клуб. Я на него наткнулся несколько лет назад, и мне всегда хотелось приехать сюда еще раз. Хочешь пробыть здесь неделю-другую?

— С восторгом!

Она не стала напоминать ему, что они собирались отправиться в Хайвери и отослали туда багаж, но ей было трудно примириться с его скрытностью.

Вестибюль оказался очень уютным, со стеклянными дверьми по обе стороны, ведущими в главную комнату отдыха и в столовую. Стены были отделаны панелями из светлого дуба, мебель удобная, современного стиля. На полу лежали толстые мягкие ковры.

На лужайке против главного входа расположились в шезлонгах несколько человек, а дальше играли в теннис две молодые девушки. Стук мячей о ракетки доносился до холла. Солнце сияло на воде, на зданиях, на клумбах и фонтанах. Еще дальше они различили группу всадников, приближающихся к гостинице.

Грант повел ее по широкому коридору с дверьми, расположенными на значительном расстоянии одна от другой. Из последней двери на правой стороне вышел портье.

— Если вам что-нибудь понадобится, сэр, дайте мне знать, хорошо?

— Да, благодарю, — улыбнулся Грант.

Он первым подошел к двери и распахнул ее перед Кристиной.

Комната была обставлена удобной мебелью. Вдоль обитых панелями стен тянулись полки, на которых стояли блюда, разрисованные цветными листьями, медные кувшины, горшки и вазы, бронзовые статуэтки.

— А теперь проверь-ка брачный покой, — с шутливой усмешкой сказал Грант. — Дверь вон в том углу ведет в ванную. Полюбуйся, какой отсюда открывается вид!

— Слушай, дорогой, это не сон? Мы действительно на земле?

Они стояли рядышком, возле самого окна, держась за руки. Необыкновенное чувство покоя и полной безопасности постепенно овладело Кристиной, а вместе с ним опять появилось невероятное удивление, что этот человек мог в нее влюбиться и стать ее мужем.

— Когда будет обед? — спросила она. — Я успею распаковать вещи?

— Мы поделим все домашние заботы пополам, — твердо заявил Майкл, — не то чтобы их было много, но…

Он открыл чемодан и увидел, что он набит до отказа.

— Хм, я бы не сказал, что тут всего одно вечернее платье, мадам. Может быть, помочь что-то развесить в гардеробе?

— Платьями я займусь сама, — проговорила Кристина, подходя к шкафу и открывая его.

Она громко вскрикнула.

Грант подскочил к ней и сразу же понял, что ее напугало. Внутри гардероба висело сделанное из картона лицо. Оно тихо покачивалось на веревочке, это было лицо ухмыляющегося китайца.

II

Розовощекий мистер Прендест

Кристина не в силах была совладать с дрожью: лицо, в натуральную величину, было так искусно нарисовано, что с первого взгляда казалось почти настоящим. Оно прикреплялось тесемочкой к вешалке для платьев. Грант снял его.

При более детальном рассмотрении оказалось, что это не лицо китайца или вообще жителя Востока, но на нем застыла та самая улыбка, которую Кристина заметила у пассажира зеленого «мерседеса». Даже прядь темных волос, падающих на лоб, не была забыта.

Грант обнял Кристину.

— Ты не представляешь, как я об этом сожалею, дорогая. Ужасно сожалею. Я воображал, что тут нас никто не найдет.

Кристина не могла говорить.

— Хорошо, что я тебя немножко подготовил, — продолжал он.

Она облизала пересохшие губы.

— Да, хорошо. Я через минуту приду в себя.

Он привлек ее к себе и так поцеловал, что она почти задохнулась.

— Вот медведь-то, — засмеялась она, пытаясь изо всех сил скрыть свой испуг, напоминая себе, что было бы ошибкой заставить его сказать что-то еще. Его признания должны быть абсолютно свободны.

— Какое неудачное начало нашей супружеской жизни, Майкл!

— Ужасное, я знаю, но…

— Да нет, я просто хотела сказать, что ты так старался все организовать… Понимаешь, против самого китайца Чин-Чина я не слишком возражаю, но меня выводит из себя мысль, что ты проявил столько изобретательности, чтобы сбить его со следа, а он даже успел побывать в этой комнате раньше нас!

— Гм, — промычал Майкл. — Н-да. Если бы я уже не был в тебя так безнадежно влюблен, то влюбился бы сейчас.

Он и не подозревал, каким ликованием наполнили ее эти слова. Это была награда за проявленное ею терпение.

— Ты мне не говорила, что в трудную минуту у тебя появляются железная выдержка и удивительная находчивость! Приходится признать, что на поверку все мои великолепные планы оказались негодными. Да, милая, я знаю, что он вернулся, создав дилемму: либо отложить нашу свадьбу до того времени, когда Чин-Чин будет обезврежен, либо рискнуть, притвориться, что его не существует, надеясь, что у него хватит здравого смысла оставаться в тени… О его приезде я узнал лишь две недели назад. Ты представляешь, какие бы начались разговоры? Он бросил бедняжку почти у самого алтаря… Нет, на такое я не мог согласиться, — с горькой иронией закончил он.

— Да, я могу себе представить, Майкл, но только не смотри на меня такими глазами. В чем-чем, а в твоей любви ко мне я не сомневаюсь. Конечно, мне было бы гораздо приятнее, если бы ты посчитал возможным рассказать мне обо всем раньше.

— Но тогда я бы тебе все испортил перед свадьбой, когда ты с таким удовольствием занималась своим приданым. Да и в церкви ты бы оглядывалась по сторонам, а не слушала священника, воображая, что где-то в толпе затаился косоглазый мерзавец, готовый Бог знает на что!

— Наверное, ты прав, — согласилась Кристина.

Ей было приятно, что он подумал в первую очередь о ее спокойствии, а не о собственном.

— Попробуем временно забыть об этой истории, — взмолился Грант. — Давай веселиться, время слишком быстротечно!

Итак, сейчас он больше ничего не собирается объяснять.

— Куда мы поедем отсюда?

— Куда угодно, — воскликнул Майкл, — я не хочу, чтобы нам кто-то испортил наш медовый месяц!

— Дорогой, — улыбнулась Кристина, нажимая кнопку звонка с показным хладнокровием, — я вовсе не собираюсь куда-то удирать! Ты представляешь, что за отдых у нас будет, если мы будем шарахаться от каждого куста?.. Нет, разумнее пожить тут, пока все не кончится, а потом уже ехать дальше с уверенностью, что нам никто не помешает!

Она подняла голову, услышав стук в дверь.

— Сейчас мне больше всего хотелось бы выпить. Мне сразу станет легче на душе!

Вошел парень в белой куртке, у него были черные волосы и постная неулыбчивая физиономия.

— Джин с лимоном, двойное, сода-виски, бутылку оранжада, — распорядился Грант.

— Да, сэр.

Парень исчез.

— Не знаю, права ли ты в отношении этого места, — задумчиво проговорил Майкл. — Чин-Чин, может быть, очень скоро уедет из Англии, потому что его досье в полиции такое же длинное, как лицо у этого официанта.

«Тогда каким же образом этот человек познакомился с Майклом?» — подумала Кристина.

— Разумнее уехать на две-три недели, а затем возвратиться, когда обстановка прояснится. Давай на этом закончим и отправимся пока обедать. На сытый желудок говорить о неприятных вещах как-то легче… Сколько времени тебе потребуется для переодевания?

— С полчаса.

— Мне не более десяти минут. Когда мы покончим с выпивкой, я обойду территорию отеля и посмотрю, чем они располагают.

Через двадцать минут он вышел и энергичными шагами двинулся по коридору к комнате отдыха.

Там не было никого, кроме портье. Холл тоже был пуст, но снаружи доносились голоса. Смеялась какая-то девушка, приехали молодые люди, прогуливавшиеся верхом: двое мужчин и две женщины. На руках последних поблескивали кольца помолвленных. Обе, как по команде, посмотрели на Гранта, подобно большинству женщин. Но он, не обратив на них никакого внимания, пошел по подъездной дороге, осмотрел все машины, стоявшие у ворот, потом двинулся в обход здания.

Территория отеля содержалась в идеальном порядке. Само здание было обширным: в нем было 30 номеров. Помимо центральной части, где они с Кристиной получили комнаты, имелось два крыла: восточное и западное. В густом кустарнике были проложены многочисленные тропинки, протянувшиеся по радиусу более чем на сотню ярдов к лугам по бокам и к фруктовому саду.

Некоторое время он шел по тропинке, которая лишь слегка поднималась в гору, но от плавательного бассейна подъем стал заметно круче. Грант удлинил шаги и вскоре добрался до вершины холма, увенчанного могучим дубом и несколькими березками. Здесь он остановился. По обе стороны виднелись фермы и разбросанные отдельные коттеджи.

От центрального шоссе шла машина, косые лучи солнца блестели на ее зеленом кузове.

Грант замер, одна рука у него была в кармане, другая сжата в кулак. Казалось, легковая машина почти не двигалась, как бы давая ему возможность убедиться, что это зеленый «мерседес». Вот он приблизился к отелю, у Гранта непроизвольно сжались зубы.

Зеленый «мерседес» проехал мимо.

У Гранта отлегло от сердца, но он продолжал следить за машиной. У самого нагорья плотная масса деревьев скрыла дорогу, машина за ними исчезла и уже больше не появлялась.

Грант подождал минуту, потом вытащил из кармана изящный золотой портсигар, достал папиросу и щелкнул зажигалкой.

— Прошу прощения, — раздался сзади мужской голос, — не дадите ли вы и мне прикурить?

Грант быстро обернулся, при этом огонь погас, а папироса выпала у него изо рта. Человек, которому удалось так бесшумно приблизиться к нему, стоял в каких-нибудь пяти шагах. Он был средних лет, маленький, толстенький с розовыми щечками. У него были светло-голубые глазки, курносый нос, маленький ротик, сложенный бантиком как у кокетки прошлого века, и практически никакого подбородка.

Сначала он улыбался. Но улыбка исчезла, когда он спросил:

— Я вас напугал? Очень сожалею.

— Пустяки.

Грант снова щелкнул зажигалкой, незнакомец приблизился и, прикрывая пламя обеими руками, прикурил, после чего снова улыбнулся и отступил назад.

— Благодарю вас. Разве отсюда не очаровательный вид?

— Весьма!

— Очень приятное тихое место. У меня такое чувство, как будто я избежал кульминации катастрофических событий и пришел сюда отдохнуть душой, любуясь красотой здешних мест. Вы этого не испытываете?

— Я только что приехал.

— Я тоже. Надеюсь, мы познакомимся поближе, мистер…

— Грант.

— Мистер Грант, меня зовут Прендест. И я очень ценю эту маленькую обитель мира среди суматохи и неустроенности нашего безумного бытия.

Он посмотрел на Гранта как-то сурово, но в то же время немного по-детски.

— Я в эти дни совсем не чувствовал себя в безопасности, а вы?

— Со мной тоже такое часто случается.

— Правда? — спросил Прендест. — Его улыбка стала шире. — Какой вы счастливый человек, мистер Грант! По моему мнению, обстановка в современном мире порождает постоянную тревогу…

Последнее слово он произнес очень вкрадчиво, но оно таило в себе непонятную угрозу…

— Конечно, — продолжал он, — во многом это зависит от того, чем занимается человек, как он зарабатывает себе на пропитание. Лично я артист. Художник.

Грант посмотрел на него, прищурив глаза.

— И я надеюсь здесь много написать, — продолжал Прендест. — Обычно я пишу портреты. Но здесь мне хочется запечатлеть на холсте природу. Мне как-то не верится, что покой здешних мест будет когда-либо нарушен насилием. А вам?

— Не вижу причин, почему это должно случиться тут.

— Верно, совершенно верно! Может быть, мы пройдем назад?

Прендест пошел первым. Он шел смешными мелкими шажками.

— Как восхитительно, как прекрасно, — вздыхал он время от времени.

— А вы не преувеличиваете, говоря о присутствии повсюду злого начала? — спросил Грант.

Прендест оглянулся через плечо и захлопал глазами.

— Возможно! Возможно, вы правы и просто у меня появилась навязчивая идея. Но судите сами!

Он вынул из кармана сложенную газету, это была «Морнинг Пост», развернул ее и принялся тыкать указательным пальцем в разные заголовки, произвольно выкрикивая:

— Ограбление… Подделка документов… Вооруженное нападение… Расовые столкновения… Вендетта…

При этом он очень резво семенил вверх по склону, ни разу не взглянув в сторону Гранта, которому приходилось все удлинять и удлинять шаги, чтобы не отстать от розовощекого толстяка. Они миновали плавательный бассейн и теннисные корты, и Грант завернул к служебному двору. Прендест остановился.

— Мне в другую сторону, — сказал он, — до свидания, мистер Грант! Увидимся за обедом. — Он на прощание еще раз улыбнулся и зашагал в противоположную сторону.

Обед проходил под тихую музыку в исполнении струнного оркестра. Большие окна столовой выходили, на дальний конец долины.

Сумерки сгущались. Скрытые настенные бра струили мягкий свет по всему залу. Тут сидело человек сорок, большинство за столиками на двоих, хотя в углах разместились две большие группы.

Четверка молодых людей, которых раньше повстречал Грант, была в таком веселом настроении, что за их столиком вино лилось рекой.

У Кристины вновь появилось утреннее сияющее выражение. На ней было белое нарядное платье. Вино помогло ей справиться с тревогами и вызвало блеск в глазах. Она весело улыбалась, слушая рассказ мужа о встрече с маленьким художником.

— У тебя такой вид, как будто мои слова входят тебе в одно ухо и без задержки выходят из другого, — заметил он, закончив свой рассказ.

— Дело в том, дорогой, что твой розовый толстяк не спускает с меня глаз. Посмотри вон туда. Наверное, это и есть Прендест. Если бы ты мне про него не рассказал, я бы подумала, что одержала победу. И мне думается, вообще следует не вешать головы, а то, если я буду сидеть с видом мокрой курицы, китаец Чин-Чин отметит свою победу бутылкой шампанского… Ты что-нибудь выяснил про этого розовощекого?

— У меня еще не было времени.

Кристина опустила бокал.

— Майкл, я не против того, что произошло, мне по душе даже всякая таинственность, я уверена, что ты все мне объяснишь, когда сочтешь нужным, но, прошу тебя, скажи, что ты собираешься делать? Не старайся противостоять этой беде в одиночку!

— Отныне и вовек я все буду тебе рассказывать. Никакого позерства, изображения «сильного молчаливого мужчины», — с комичной торжественностью пообещал Грант.

— В небольших дозах мне такая поза нравится… Дорогой, наверное, не стоит говорить, что я хотела бы узнать самое худшее, и ты можешь мне это сказать. Понимаешь, любимый, это будет своего рода местью, если он рассчитывал просто испортить нам наш медовый месяц. Как ты считаешь, этим и ограничиваются его намерения?

— Я совершенно не знаю, — медленно произнес Грант.

— По-видимому, начало этого дела было очень скверным?

— Ты права!

Этими словами Грант и ограничился. Однако Кристина никак не могла удержаться и после коротенькой паузы добавила:

— Не уверена, что мне хотелось бы одной остаться на продолжительное время, Майкл. Я все-таки нервничаю… Что принято здесь делать по вечерам?

— Они освободят это помещение для танцев, — ответил Грант, потом сказал самым невинным тоном: — Но мы могли бы сегодня пораньше лечь спать?

— Господи, что за романтическая идея!..

Ее глаза смеялись.

— Давай сначала пройдемся, лунная ночь подскажет нам что-нибудь толковое.

Светил месяц, смягчая очертания деревьев и живой изгороди, переливаясь серебром на поверхности пруда, создавая таинственные уголки там, где не было ровным счетом ничего интересного, и отбрасывая темные тени на траву, по которой они шли. Они шагали, тесно прижавшись друг к другу, по направлению к зарослям боярышника.

На Кристине были коротенькая соболья шубка и прозрачный шарфик на голове. Ветер утих, теперь он изредка дул с запада, донося звуки танцевальной музыки из отеля.

Они не были единственными гуляющими: за несколько минут до этого веселая четверка разбилась на парочки, и Грант слышал их голоса на некотором расстоянии, когда они пробирались к извилистой дорожке между кустарниками.

— Интересно, на какое расстояние тянутся эти заросли? — спросила Кристина, как будто это было важно.

Но на самом деле значение имела только его близость к ней. Он был как наркотик, заставляющий ее позабыть все неприятности.

— Не знаю точно, — ответил Грант, — нам заросли кажутся больше, чем они есть на самом деле, потому что тропинка петляет. Мне кажется, примерно на…

Он не успел договорить… Пальцы Кристины впились в его руку, потому что тишину ночи совершенно неожиданно прорезал душераздирающий девичий крик, который казался особенно странным и неуместным после недавних взрывов веселого хохота!..

III

Ошибка

Этот крик едва успел замереть, как за ним последовал второй. Мужской голос спрашивал:

— Что случилось?

А женский испуганно пояснил:

— Это Энн!

Кусты затрещали, раздались тяжелые шаги бегущего человека. Новый вопль закончился каким-то булькающим хрипом.

Девушка закричала:

— Том, не оставляй меня одну!

Грант схватил Кристину за руку.

— Поспешим!

Они побежали по дорожке, которая петляла и кружила из стороны в сторону. Совершенно неожиданно они наткнулись на другую пару, которая немного опередила их.

Грант спросил:

— Что случилось?

— Кто это? — напряженным голосом осведомился мужчина.

— Грант, из отеля. Вы ее нашли?

— Нет, — ответил молодой человек и добавил более тихо своей спутнице: — Все будет в порядке, дорогая! Энн, возможно, увидела лисицу или что-то еще… Энн! Энн! Дерек! Где вы-ы? — закричал он изо всех сил.

Ответа не последовало.

— Они нас обогнали, — пояснил молодой человек, глядя на Гранта. Он явно почувствовал облегчение, когда узнал его. — Энн немного неуравновешенная. Вряд ли могло произойти что-то серьезное!

— Тогда почему они не отвечают? — требовательно спросила девушка.

Грант, на голову выше остальных, смог различить в кустах тропинку со всеми ее поворотами и петлями. На некотором расстоянии он заметил какое-то движение и устремил глаза в ту сторону. Теперь он уже понял, что вниз по дорожке к лугам бежал человек. Но он был один, если не считать какого-то большого белого животного, которое бежало вприпрыжку следом.

— Это… это не Дерек, — пробормотал молодой человек.

— Том, мне страшно, — прошептала девушка дрожащим голосом.

Том взглянул на Кристину.

— Может быть, вы вместе с моей невестой возвратитесь бы в отель? Тогда мы с мистером Грантом смогли бы…

— Я предпочитаю остаться с вами, — сразу же перебила Кристина.

— Я тоже, — решила девушка.

— А те двое шли по этой дорожке? — поинтересовался Грант.

— Думаю, да. Зачем уходить или сворачивать с нее. Мы шли сзади.

Он повернулся и зашагал по тропинке рядом с Грантом. Женщины шли сзади, боясь отстать от них.

Человека с собакой больше не было видно, но зато теперь тишину нарушил новый звук: шум заработавшего автомобильного двигателя. Вскоре они заметили рассеянный свет от вспыхнувших фар: машина мчалась прочь от нагорья и центрального шоссе.

Все четверо молчали.

И тут они явно услышали стон. Обе женщины на секунду остановились и судорожно глотнули воздух. Том посмотрел на Гранта, но тот, забыв осторожность, уже бежал в ту сторону, откуда раздавались стоны. Завернув за густые заросли, он увидел девушку, лежавшую на боку возле кустов. На ней было светлое платье, которое задралось выше колен. Она поворачивала из стороны в сторону голову, как будто в агонии. Рядом с ней совершенно неподвижно лежал ее спутник.

Грант крикнул:

— Кристина, минуточку постойте на месте!

Том подошел к девушке и опустился возле нее на колени, приговаривая:

— Все хорошо, Энн! Все хорошо!

Грант подошел к молодому человеку. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он умер.

На горле у него была ужасная рваная рана, из которой хлестала кровь, промочив насквозь всю рубашку и пиджак…

Через полчаса после того, как было обнаружено тело молодого человека, из Мафтсбери прибыла машина с полицейскими в составе инспектора, сержанта и еще троих, одетых в форму рядовых полицейских. Позднее появились эксперты и врач.

Теперь о случившемся знали все — решительно все.

Энн с Дереком шли, обнявшись по тропинке, неожиданно из кустов на них бросилась огромная собака. Стояла мертвая тишина, ничто не предвещало опасности. Чудовище сделало гигантский прыжок и вцепилось Дереку в горло.

Кристине все последующее казалось ночным кошмаром. Грант ни с кем не разговаривал, только что-то сообщил седовласому управляющему да полиции. По всей видимости, инспектор Фрэттон был удовлетворен мерами, принятыми после нападения.

Предельно взволнованные обитатели отеля собрались в большой комнате отдыха.

Кристина забралась с ногами в большое кресло, стоявшее возле окна в ее спальне, не забыв закрыть жалюзи.

Грант со стаканом вина в руках стоял у туалетного столика.

Первой заговорила Кристина:

— Его убили преднамеренно?

— Вне всякого сомнения!

— Его спутали с тобой, Майкл!

— Возможно.

Грант вздохнул, опустил стакан на столик и закурил сигарету.

— Ты рассказал об этом полиции?

— Нет еще.

— Но расскажешь, не так ли?

Кристина говорила настойчиво, потому что теперь нельзя уже было надеяться, что человек, так сильно ненавидевший Майкла, удовлетворится только тем, что испортит их медовый месяц.

Майкла собирались убить, и, если она была права, вместо него погиб ни в чем не повинный юноша. Односложные ответы Майкла лишний раз подтвердили Кристине, что она почти ничего не знает о его прошлом и вообще о нем самом.

Грант придвинул туалетный пуфик, сел напротив Кристины, расправил плечи и взял в ладони обе ее руки.

— Крис, моя любимая, — заговорил он тихо. — Мне следовало тебе обо всем рассказать и отложить нашу свадьбу. Но я не мог себя заставить пойти на такой шаг и отчасти этому рад. Потому что, если со мной теперь что-нибудь случится, ты будешь обеспечена до конца дней своих.

Она закрыла глаза, так ей было больно его слушать.

Он еще сильнее сжал ее руки.

— Но я попытаюсь остаться в живых, — продолжал он с невеселой улыбкой, — смерть этого парня навсегда останется на моей совести.

— Не мучай себя подобными мыслями, Майкл, и не ухудшай положение, что-то утаивая от полиции.

— Я все расскажу полиции, — обещал Майкл, но отсрочка на несколько часов ничего не изменит. Я…

Вдруг его голос замер, и Кристина увидела, как поворачивается ручка двери. Выражение ее лица и заставило Гранта быстро обернуться. Дверь медленно приоткрылась. Грант подскочил к ней, у Кристины перехватило дыхание. На пороге возникла фигура Прендеста. Вид у него был утомленный, лицо заметно побледнело. Увидев Гранта, он громко воскликнул:

— Мой дорогой сэр!

— Какого черта вы вваливаетесь, даже не постучав? — теряя самообладание, закричал Грант.

— Я… Мне было просто необходимо сказать вам пару слов, поверьте мне, сэр.

— Почему вы не постучали?

— Я думал, что вы в комнате отдыха, и собирался здесь подождать, — довольно неубедительно промямлил мистер Прендест. — Я сегодня не могу видеть остальных постояльцев, они все невыносимо нудны. Когда мы повстречались с вами на холме, я сразу понял, что вы человек понимающий и умный. Вот я и решил подождать вас здесь. Если я напугал вашу супругу, прошу извинения. Но мне нужно было прийти. После всего, что я говорил раньше о насилии, вдруг происходит такое!

— Весьма примечательно, не так ли?

Грант не был ни убежден, ни смягчен, но мистер Прендест был необыкновенно увертлив.

— «Примечательно» — едва ли правильное слово, — сказал он и без всякого приглашения уселся на стул, стоявший возле стены, наморщил лоб и уставился на бутылку виски.

Грант сразу же все понял.

— Хотите выпить?

— С большим удовольствием.

Грант налил одного виски. Прендест залпом выпил.

— Большое спасибо, огромное спасибо, мистер Грант. У меня такое ощущение, как будто рушится весь мир. Мне казалось, что здесь я отыскал настоящий райский уголок, где можно будет забыть о преступлениях и насилиях, и однако же… такое кошмарное событие! Этот несчастный юноша, погибший в расцвете жизненных сил! Представьте себе, миссис Грант, представьте, что вы бы вот так потеряли своего мужа… Представьте ужас одиноких ночей… Представьте, что каждый раз, когда вы выходите из домашнего уюта на улицу, вокруг вас смыкаются тени, вам будет чудиться чудовище, которое настигает вас с открытой пастью, его зловонное дыхание достигает вашего лица…

— У вас богатое воображение, — вежливо заметил Грант, — не каждому дано такое.

— Обычное для художника…

Прендест скромно потупил свои маленькие глазки.

— Как бы ощущаешь боль других. Возьмите хотя бы миссис Грант. Мне стоило только на нее взглянуть, чтобы понять, что наши чувства одинаковы. Где-то среди ее предков наверняка был художник, человек огромного понимания, и этот великий дар он частично передал ей.

Кристина вскочила с кресла.

— Майкл! — закричала она. С ее лица сошли все краски. — Прошу тебя, останови его!.. Пусть он замолчит!

Прендест поднялся, как бы в испуге, перевел глаза с нее на него, поставил стакан на стол и шагнул вперед.

— Моя дорогая леди, если я причинил вам что-то неприятное, я бесконечно сожалею. Прошу мне поверить.

— Вы слишком красочно рисуете свои картины, — сухо пояснил Грант. — Скажите, вас еще не допрашивала полиция?

— Полиция? Допрашивала меня?..

Розовый толстяк был ошеломлен.

— Но зачем им это нужно?

— Они обязаны допросить всех, кто выходил из здания отеля после обеда.

— Я никуда не выходил.

— Значит, я видел вашего двойника.

Прендест смотрел на него во все глаза, постепенно его щеки приобрели багровый оттенок. Было похоже, что сейчас он действительно испугался.

— Но я выходил из отеля только до обеда! А с тех пор я все время находился в здании! — закричал он.

— Я видел вас снаружи. Допускаю, конечно, что вас влекло какое-нибудь божественное видение и…

— Это бесстыдная ложь!

— Не говорите ерунды! Я вас видел!

— Вы лжете! Я не переступал порога гостиницы.

Он прыгнул вперед, как бы желая подтвердить свой протест кулаками. Это было нелепо, потому что Грант явно был выше и сильнее, но, видимо, толстяк окончательно потерял голову.

В этот напряженный момент раздался стук в дверь, и Грант пошел посмотреть, кто это. Возле порога стояла высокая статная фигура инспектора Фрэттона.

Прендест был в такой ярости, что все еще сохранял воинственную позу: его кулаки были сжаты, руки согнуты в локтях, как у борца.

— Говорю вам, я не выходил наружу! Вы поняли? Если вы только скажете, что я выходил, то я расскажу…

— Боюсь, что мистер Прендест слишком возбужден, — усмехнулся Грант. — Входите же, инспектор.

Фрэттон улыбнулся. У него был добродушный вид, улыбка вполне искренняя. Возможно, выражение его карих глаз, когда он взглянул на Гранта, противоречило его беспечной улыбке, но голос звучал дружелюбно, приятно лаская слух певучим дорсетским выговором.

— Он возбужден? — как эхо повторил инспектор. — В чем дело, мистер Прендест?.

Прендест не ответил, но явно старался взять себя в руки.

— Он позабыл, что после обеда выходил из отеля, — сухо пояснил Грант. — Думаю, что ему не хочется быть на виду… Художники — такой застенчивый народ. Скрытные до невозможности, но я-то посчитал, что вы обязаны знать все.

Фрэттон засмеялся.

— Порядок должен быть во всем, не так ли? Разумеется, мне необходимо знать все.

— Это неделикатно! — завопил Прендест, снова теряя самообладание. — Вы призваны сюда, чтобы расследовать обстоятельства кошмарного преступления, а вы смеетесь! Смеетесь… Вряд ли можно удивляться, что преступность растет с каждым годом. Беспомощность, некомпетентность нашей полиции стала притчей во языцех… Это позор, вопиющее безобразие!

— Жить с постоянным похоронным настроением невозможно, — заметил Фрэттон. — Вы были знакомы с погибшим, мистер Прендест?

— Нет.

— Вы только здесь с ним встретились?

— Да.

— Как гуманно с вашей стороны принимать так близко к сердцу его смерть. Заметили ли вы собаку, когда гуляли?

— Я не выходил из отеля.

— Да, разумеется…

У Фрэттона появились глубокие складки на лбу.

— Возможно, вы ошиблись, мистер Грант?

Кристине понравилось, как безразлично прозвучал ответ Майкла:

— У меня нет оснований утверждать, что мистер Прендест находился в саду, если бы его там не было. Но делать окончательные выводы придется вам. Могу ли я вам чем-нибудь помочь, инспектор?

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, сэр. Вам нет необходимости при этом присутствовать. — Фрэттон повернулся к Прендесту. — Но через несколько минут я бы хотел побеседовать с вами, если вы не возражаете.

Прендест раскрыл рот, как бы собираясь протестовать, но тут же закрыл и с оскорбленным видом вышел из комнаты.

— Похоже, что вы его расстроили, — заметил Фрэттон. — И все из-за того, что вы видели его на участке отеля после обеда?

— Да.

— Понятно. Благодарю вас…

Выражение лица инспектора стало просто ангельским.

— Вы оба должны меня извинить за то, что все произошло именно в эту ночь.

Кристина снова опустилась в кресло.

— Разве все обитатели отеля знают, что мы новобрачные? — спросил Грант.

— Затрудняюсь сказать, сэр, ей-Богу. Конечно, по полицейским каналам проходит всякая информация, но ведь вы, мистер Грант, весьма приметная фигура. Лично я бесконечно рад возможности познакомиться с вами.

— Благодарю. Так как же все-таки я могу вам помочь?

Фрэттон был предельно вежлив:

— Я подумал, что вам приятно будет узнать, что мы только что получили донесение о зеленом «мерседесе», который около десяти часов проехал по этой дороге. На заднем сиденье, рядом с пассажиром, находилась огромная собака олсантлинской породы.

— Быстрая работа, — похвалил Грант.

Кристина не спускала глаз с его волевого лица и молила Бога, чтобы Майкл рассказал инспектору все сейчас же, когда первые шаги уже сделаны.

— Среди обитателей отеля, как я понял, высказывалась такая версия: собака-людоед, если можно так выразиться, вырвалась от своего хозяина, — продолжал Фрэттон. — То есть это один из множества трагических несчастных случаев вроде автомобильных катастроф. Однако я не вполне уверен, что мы имеем дело со случайностью.

— Я тоже сомневаюсь, чтобы это была случайность, — подтвердил Грант. — Я считаю, что это была попытка убить меня.

— Вот именно это я и надеялся услышать от вас, — с подкупающей откровенностью воскликнул Фрэттон, — только боялся, что вы не решитесь мне об этом рассказать и не видел возможности вытянуть у вас такое признание.

IV

Побег

— Вы знали? — вне себя закричала Кристина.

У Гранта был удивленный вид.

— Да, миссис Грант, я знал, — ответил Фрэттон. — Во всяком случае, мы имели сильное подозрение, а это практически одно и то же.

Грант засмеялся слишком громко.

— Беру назад свои представления о провинциальной полиции, мистер Фрэттон.

— Про нас говорят Бог знает что, — без всякой обиды заметил Фрэттон. — И в какой-то степени мне ясна причина. В деле, подобном этому, нам трудно что-либо сделать собственными силами, потому что мы привыкли к местным специфическим формам преступлений и нарушений, мы знаем свою провинцию и всех ее обитателей. Поэтому мы часто обращаемся в Скотленд-Ярд. Неужели вы не поняли, что некоторые ваши последние поступки не прошли незамеченными в Скотленд-Ярде?

— Я не совсем вас понимаю, — произнес Грант.

Однако Кристина была готова присягнуть, что он все отлично понимал. Он не смотрел в ее сторону, и ей было больно сознавать, что больше всего на свете ему хотелось бы, чтобы ее не было при этом разговоре.

— Вы, сэр, в какой-то мере общественный деятель, и Скотленд-Ярд не может не знать о кое-каких разногласиях, которые у вас когда-то были с Кароизи Карози. Карози вот уже несколько месяцев находится в Англии. Естественно, вас охраняли на случай, если у него возникнет мысль о вендетте. Очевидно, мы опасались не напрасно. Давно ли вы сами об этом узнали, мистер Грант?

— О том, что он в Англии, три месяца тому назад. А о его намерении мстить — всего несколько часов назад.

— В момент венчания.

— Нет, днем на дороге. Но мне почти не о чем рассказать вам, инспектор.

Грант описал Фрэттону все свои переживания с такими мельчайшими подробностями, что Кристина была поражена: он не упустил ни одного пустяка, охарактеризовал картонное лицо в шкафу, его цвета, запах свежей масляной краски.

— А Прендест — художник, — закончил он таким тоном, что Кристине стало ясно, он подозревает, что Прендест подослан Карози.

— Да, сэр, я знаю. Скажите, сэр, вы на самом деле видели Прендеста на участке после обеда?

— Нет. Но я уверен, что картонное лицо в шкафу — его работа, поэтому я подумал, что будет полезно заставить художника понервничать перед разговором с вами, инспектор.

— Если бы я сделал что-либо подобное, меня назвали бы провокатором, можете не сомневаться, — совершенно серьезно заявил Фрэттон. — Думаете побыть здесь несколько дней?

— Хотите, чтобы мы остались?

— Да, сэр. Всего лишь полчаса назад я разговаривал со Скотленд-Ярдом. Сказать по правде, не найти более подходящего места для ловушки этому Карози. За отелем нетрудно установить плотное наблюдение, мы без труда можем проверить всех выходящих отсюда. Вы знаете, как нам необходим Карози? А вы представляете для него определенную приманку. Но не воображайте, что он приехал в Англию ради одной мести. Нет, он не такой дурак! Ярд опасается, что мы не сможем взять его за прошлое, поскольку не располагаем бесспорными доказательствами. Уверен, что вы меня понимаете, миссис Грант.

— Конечно, — ответила Кристина.

— Мне бы не следовало втягивать тебя в эту историю, дорогая, — вздохнул Грант, — и, наверное, никто не позавидует началу нашего медового месяца.

Фрэттон сохранял молчание. По-видимому, мужчины ждали ее решения.

Можно было сделать только одно. Кристина поняла, что сейчас не время думать о собственном покое. Случилось так, что полиция рассчитывает на них. Медовый месяц был специально избран для мести… Она пыталась скрыть, как напугана, слова инспектора заставили ее понять, что Карози был преступником крупного масштаба, с которым трудно справиться даже самому Скотленд-Ярду.

— Разумеется, мы должны остаться, — согласилась она с неправдоподобно беспечной улыбкой.

— Огромное вам спасибо, — сказал Фрэттон.

Когда он ушел, Грант запер дверь, подошел к Кристине и обнял ее с бесконечной нежностью. И вскоре они остались одни во всем мире.

Позднее, когда он уже уснул, сжимая ее в своих объятиях, она сообразила, что он так и не объяснил ей, за что Карози его так ненавидит.

Прендест дрожал как осиновый лист, выходя из номера Гранта, а вид констебля, дежурившего у входа, заставил его со всех ног броситься в свою комнату. Первым делом он заперся на ключ и вытер обильно струившийся со лба пот. Потом он подошел к шкафу, вынул бутылку виски и налил себе полный стакан. Он как раз допивал его, когда зазвонил телефон.

Стакан, казалось, сам выскочил у него из рук. Телефон продолжал звонить. Он облизал пересохшие губы, осторожно подошел к аппарату, снял трубку и прижал ее к уху.

— Хэлло?

— Что случилось? — спросил мужской голос на правильном английском языке, но с заметным акцентом.

— Я… я… Ничего не случилось, — пролепетал Прендест.

— Судя по голосу, вы нервничаете. Все идет нормально?

— Да, но это…

— Все идет хорошо? — Голос мужчины зазвучал более резко.

— Нет, нет, не очень, — заныл Прендест. — У меня был совершенно кошмарный вечер, совершенно кошмарный! Я не смог как следует поработать, потому что вечером произошла ужасная история. Убили молодого парня… Убили! Его загрызла собака… Такой кошмар! Совсем мальчик…

Второй голос вкрадчиво спросил:

— Убили мальчика?

— Да, да, я об этом и говорю.

— Сейчас мы не будем больше разговаривать, — оборвал его собеседник, — мы с вами увидимся утром, как было условлено.

— Я… я попытаюсь прийти, — сказал Прендест. — Полиция задает всем вопросы. Они потребовали меня, так что я могу в это время… то есть не смогу.

— Вы должны быть крайне осторожны и не раздражать полицию. Мы увидимся, как только это удастся.

— Этот негодяй Грант утверждает, — взорвался Прендест, — будто видел меня на участке отеля вечером. Это вранье, но он так заявил полиции, он…

В трубке послышалось невнятное восклицание, наступила тишина, затем голос распорядился:

— Я считаю, вам необходимо немедленно бежать из отеля. Приходите немедленно.

Он бросил трубку, до того как Прендест успел что-то сообразить.

С минуту он стоял неподвижно, только шевелились губы. Потом он засуетился. Движения его стали бестолковыми. Он выключил свет и подошел к окну. Его комната выходила на холм и кустарник. Он осторожно отодвинул занавески. Где-то вдали вспыхивали огни, он даже сумел различить фигуры полицейских, производивших обследование местности. Они были идиоты, эти полицейские. Что можно было обнаружить в такой кромешной тьме?

При мысли о глупости полицейских ему стало немного легче… Он включил настольную лампу возле кровати, в чем не было ничего особенного, и принялся укладывать чемодан. Вещей было не очень много, но, поскольку он собирался уйти пешком, чемодан нельзя было назвать легким.

Он выключил свет, выставил сначала чемодан, перевесившись из окна, потом вылез сам.

Ничто не шевелилось. Казалось, поблизости никого не было.

Он начал осторожно подходить к дороге. Когда под его ногами зашуршала галька, он остановился и посмотрел в сторону ворот. В самом конце дорожки ему удалось разглядеть фигуру полицейского. Тогда Прендест пересек дорогу и оказался в относительной безопасности, потому что здесь росли кусты, скрывавшие его от ворот. Он прошел по тюльпанам и нарциссам, не заметив их, и оказался на лугу.

Дальше он двинулся вплотную к зеленой живой изгороди, окаймлявшей дорогу, и наконец добрался до ворот, состоящих из нескольких деревянных бревен, сколоченных вместе. Он без труда перелез через них и очутился на асфальте.

Никого не было видно. В душе Прендеста вспыхнула надежда, что ему удалось провести полицию, и теперь ему не о чем беспокоиться.

После получасовой ходьбы он достиг того места, где они условились встретиться с человеком, говорившим по телефону.

Прендест напряг глаза, пытаясь разглядеть очертания машины, поставленной где-то около обочины, и хотя ничего не разглядел, это его мало заботило: машину могли спрятать в кустах.

Он снова оглянулся, хотя не думал, что за ним следят, прошел еще немного до перекрестка и услышал, как тронулась с места машина. Значит, он был прав: ее укрыли в незаметном месте. Они сделали все, чтобы спасти его. Откуда-то из тени прямо перед ним вышел человек.

— Господи! — воскликнул Прендест и сразу похолодел от страха.

— Тебе нет никакой нужды взывать к Богу, — сказал человек и взмахнул правой рукой. Нож вошел в тело Прендеста, прежде чем он сообразил, что причинило ему нечеловеческую боль.

Он сразу рухнул замертво.

Убийца повернулся и поспешил назад к машине, которая стояла у обочины с погашенными фарами, вскочил в нее и сразу рванулся с места. Он был уже очень далеко, когда двое людей Фрэттона, которым было поручено наблюдение за Прендестом, споткнулись в темноте о его труп.

«Я бы не вынесла, если бы с ним что-нибудь случилось», — думала Кристина, прижимаясь к мужу. Страх не исчезал…

Если бы он побольше рассказал ей о Карози и причине его ненависти к нему! В дальнейшем это бы помогло…

V

Вест из Ярда

Старший инспектор Роджер Вест из Нового Скотленд-Ярда знал многое о действительной причине ненависти, существующей между Майклом Грантом и Карози. Он немало поломал себе голову и над запросом, и над рапортом от Фрэттона из Дорсетского отделения. Разумный парень этот Фрэттон… Блестящий парень Майкл Грант! Его отец был миллионером, его имя не сходило со страниц газет, где описывались хитроумные торговые операции. Он получал сказочные прибыли, а Грант ухитрился перещеголять отца по популярности, избрав себе совершенно иное поле деятельности. Крупный капитал не всегда переходит по наследству от отца к сыну, но тут как раз все так и получилось. Деньги, внешность и слухи о необычайной смелости молодого Гранта сделали его самым завидным женихом Лондона. Но он оставался равнодушным ко всем красавицам до тех пор, пока не познакомился с одной девушкой, на которой и женился после ухаживания в духе рыцарских романов.

И все же Вест больше думал о Карози, чем о Гранте.

Карози жил в Лондоне почти всю войну. У него никогда не было хорошей репутации. Было известно, что он стоит на грани многих преступлений, но долгие годы никто и не подозревал, что он руководит целой бандой.

На долю Веста как раз выпала задача подготовить материалы для Министерства внутренних дел, которому непосредственно подчинялся Скотленд-Ярд и вся полиция Великобритании, о бандах и шайках, которые орудовали в Лондоне или около Лондона. Он их подразделил на три группы.

Первой была расовая банда, которая, несмотря на широко укоренившееся мнение, что в Англии таких вещей не существует, как раз занималась расовым террором. Но подобных акций было сравнительно немного.

Вторая группа включала «мелочную банду». Ее можно было разбить на еще более мелкие организации, членами которых являлись эксперты в своей области. Они объединяли самых умных взломщиков, наводчиков, содержателей воровских «малин», ювелиров и слесарей, «медвежатников» и карманников, умельцев, способных подделать любую подпись, и так далее…

Слово «банда», пожалуй, к ним и не подходило. Среди них, этой мелкоты, выделялась особая группа, кружок, которым принадлежала монополия на более серьезные преступления. Но всех их характеризовала общая черта: они не признавали насилия — «мокрых дел».

Карози принадлежал к третьей группе. Одно время эту группу вообще можно было назвать «бандой Карози».

Эта банда была менее специализированной, чем две первые. Входящие в нее преступники могли легко «обслужить» две другие, но они были все связаны крепкой принадлежностью именно к этой банде. Ими руководили почти исключительно отпетые уголовники, в том числе и люди, не имеющие возможности получить британское подданство, профессией которых стали преступления. Преступления всех видов, которыми был так богат Вест-энд.

Все человеческие слабости, все пороки были взяты на вооружение членами этой банды.

Идейным вдохновителем, полновластным хозяином и гениальным вождем этой банды был Карози.

Сфера деятельности шайки Карози была необыкновенна широка и разнообразна. Она затрагивала такие дела, куда другие преступники и носа не совали.

Это была необыкновенно мощная преступная организация, которая успешно действовала на протяжении нескольких лет, крепла и богатела.

Несколько лет Карози владел большим загородным домом, куда он периодически удалялся на отдых со своей очередной возлюбленной.

В Мейфеа у него была не менее роскошная квартира. Он был завсегдатаем всех злачных мест в Вест-энде, ночных клубов и самых дорогих ресторанов. Ему выплачивали «дань» многие дансинги и ночные клубы, публичные дома, даже отделения крупных лондонских рынков. Но он все проделывал очень искусно, так что комар носа не подточит.

Скотленд-Ярд неоднократно расставлял ловушки для поимки Карози, но все было тщетно. Было известно, что у него в руках находится досье на многих богатых людей и общественных деятелей, что позволяло ему заниматься шантажом… Он всегда выбирал свои жертвы с осторожностью, но однажды допустил серьезную ошибку: попробовал свои когти на сэре Мортимере Гранте.

Ярд все еще не знал секрета брони финансиста. Им было известно, что сэр Мортимер не обратился в полицию, но зато обо всем рассказал своему сыну Майклу.

Майкл совершенно хладнокровно пробрался в жилище Карози. Свидетель его визита рассказывал, что после этого было такое впечатление, будто обрушился ураган. Более того, Карози удрал из страны, явно опасаясь, что молодой Грант сообщит Ярду такие данные, которые помогут упрятать его на долгие годы за решетку.

Однако Грант ничего не выдал, а Карози не преминул установить за ним нечто вроде негласного контроля.

Во время отсутствия Карози Скотленд-Ярду удалось дополнить данные о его нелегальной деятельности и привлечь к суду несколько его сподвижников. Но до сих пор не хватало улик, чтобы рассчитаться с самим Карози и покончить с грозной антизаконной организацией, которую он по-прежнему возглавлял.

На следующий день после убийства в Дорсете ровно в девять часов утра Роджер Вест вошел в кабинет, который он делил с четырьмя другими старшими инспекторами. Он пришел первым.

Вест проглядел свою почту, отложил в сторону большую часть писем и бумаг и занялся изучением донесения Фрэттона, доставленного нарочным.

Потом он поднял трубку одного из аппаратов, стоявших у него на столе.

— Помощник комиссара у себя? — спросил он оператора.

— Не знаю, сэр. Сейчас выясню.

— Благодарю.

— Да, он у себя, — подтвердил человек, Минутой раньше вошедший в кабинет. Он был высоким, с солидным брюшком, длинным заостренным носом и немного срезанным подбородком. Улыбаясь, он обнажил свои выдающиеся вперед зубы.

— Только что с ним разговаривал, он шел вместе со мной по коридору.

— Многообещающее начало твоего трудового дня, — усмехнулся Роджер.

— Нет никаких оснований для сарказма, — обиделся Эдди Дейл, с трудом протискиваясь между стулом и столом, который стоял возле самого окна.

— Наш Чатти ничего себе, когда у него хорошее настроение!

— Если бы он хоть раз услышал, как ты называешь его «Чатти», ты бы больше не увидел его в хорошем настроении.

— Хватит трепаться… Зачем он тебе понадобился?

— Карози.

— Поставь ты лучше крест на Карози, Красавчик! Тебе давно следовало бы это сделать. Поставь на нем крест! Что за дикая мысль играть в кошки-мышки с подобным типом?.. В один прекрасный день он взбесится и ухлопает человека без особой для того причины, а попробовав разок крови, он на этом не остановится. А что случилось? — вдруг спохватился он. — Что, я попал в точку?

— Вчера в том отеле, где остановился Грант, отправляясь в свадебное путешествие, произошло два убийства.

— Ого! Я вижу, ему уже мало одних сексуальных оргий!

Роджер Вест улыбнулся и протянул руку за трубкой громко зазвонившего телефона.

— Помощник комиссара у себя в кабинете, сэр.

— Благодарю.

Вест был высоким, стройным и чрезвычайно интересным мужчиной, что дало повод окрестить его Красавчиком. Со своими волнистыми золотистыми волосами, ярким цветом лица и белозубой улыбкой, он казался моложе своих 33 лет.

Роджер постучал в дверь помощника комиссара.

— Войдите! — раздался голос сэра Гая Чартворда.

Он был один в кабинете — массивный человек с обветренным красным лицом, нахмуренными бровями и венчиком совершенно седых волос, окаймляющих лысину. Короче говоря, типичный фермер в роскошном кабинете и за столом красного дерева.

— Входи, Роджер, и садись.

Вест сел.

— С чем пожаловал?

— Карози, — односложно ответил Роджер. И помощник комиссара сразу же превратился в самого внимательного слушателя.

— Итак, ты хочешь поехать в Дорсет, — подвел итог сэр Чартворд, когда Вест умолк.

— И как можно скорее.

— Да. Конечно. Не беспокойся о формальностях. Дорсетский начальник мне позвонил вчера вечером с просьбой прислать кого-нибудь в случае, если Грант задержится в этом отеле.

Чартворд внимательно посмотрел на Веста и вдруг рявкнул:

— Выкладывай, что ты там не досказал?!

— Понимаете, в данном деле уж слишком много совпадений…

— Что ты имеешь в виду?

— Вы знаете, что Майкл Грант женился на дочери Артура Морлея?

— Да. Но разве можно обвинять дочь, в том что ее отец получил срок за убийство жены?

— Морлей был вчера в церкви во время венчания, его выследил Джеймсон. Морлей наблюдал за дочерью, но прятал от всех свое лицо. После церемонии сразу же удалился. Ни шума, ни скандала, но…

— Вам кажется странным, что он там появился? — Чартворд сразу принял более официальный тон. — Но ведь это вполне естественно. Наоборот, это очко в его пользу. Он проявил известную деликатность, не сунулся вперед. А ведь любой проходимец в подобном случае попытался бы вытянуть из дочери деньги, тем более что положение у него сейчас не из блестящих. Вряд ли это было совпадением.

— Артур Морлей был художником… Возможно, он им и остался. Специализировался на портретах. Точно так же, как и убитый вчера Прендест.

— Понятно… Хм, да, да. Тебе лучше поехать. Но не делай скоропалительных выводов, не спеши. Договорились?

— В отношении чего, сэр?

— Невиновности Майкла Гранта. Время от времени эти финансовые магнаты прыгают выше себя. У сэра Мортимера Гранта должно существовать в прошлом черное пятно, иначе Карози ни за что бы не решился на шантаж. Надо полагать, что молодой Грант получил о Карози уличающие материалы. Но не раздобыл ли он и еще что-нибудь?

— Я все это учту, сэр.

— Не сомневаюсь. Учти еще один момент. Мы знаем, что Карози пытался шантажировать сэра Мортимера Гранта, но ссора могла иметь и совсем иную подоплеку.

— Вы хотите сказать, что вор у вора дубинку украл? И, возможно, Майкл именно потому так упорно молчит об этой истории, что узнал правду об отце и боится своими разговорами ему повредить? Помните, когда мы привлекали Гранта к ответственности за самоуправство с Карози, поднялись толки о существовании двух законов: одного для богатых, другого для бедных.

— Куда ты клонишь? — подозрительно осведомился Чартворд.

— Подобные слухи поползли с легкой руки «Монитора», и если мы привлечем их к расследованию дела…

— Дело поручается тебе, — не дал ему договорить Чартворд, — только напоминаю, что согласно правилам мы должны относиться к представителям прессы совершенно беспристрастно: не избегать их, но и не приваживать.

— Ничего не поделаешь, иной раз случается так, что один больше удовлетворяет требованиям, чем другой.

— Будь осторожен, — предупредил Чартворд.

Роджер Вест поспешил к себе в кабинет, убрал со стола, а потом позвонил в редакцию «Монитора» и спросил репортера Фингельтона.

Ему сказали, что Фингельтон будет отсутствовать несколько дней.

Роджер задумчиво опустил трубку на рычаг.

В тот же самый день Роджер вместе с детективом — сержантом Губером Джиллом, — выехал из Лондона, сделав небольшой крюк, чтобы заехать к себе домой на Белл-стрит.

Его жена Джанет уже поджидала их с пакетом сандвичей, приготовленных в дорогу, и небольшим саквояжем.

VI

Плавательный бассейн

Этот день был теплым и ясным. Майкл и Кристина вышли из отеля сразу же после ленча и направились к дальним холмам. Их не удивило, что в пятидесяти ярдах за ними шел детектив, которого им до этого представил Фрэттон.

Они гуляли уже полчаса, лишь изредка обмениваясь словами, как вдруг Майкл отрывисто сказал:

— Нам лучше вернуться назад. Полицейский эскорт всегда рядом. Я уже почти жалею, что разоткровенничался перед ними.

— Как будто это что-то изменило! Однако возвратиться назад стоит. Как это ни нелепо, но этот полицейский заставил нас позабыть, что, возможно, кто-то, помимо него, следит за нами и только ждет удобного случая…

— Прошу тебя уяснить: мы вовсе не находимся под вечным страхом смерти!

— Дорогой! — У Кристины дрогнул голос. — Мне не нравится трусить. И мне не нравится видеть, как ты нервничаешь. Лучше не будем друг друга обманывать.

— Хм, — усмехнулся Грант, а потом, не обращая внимания на полицейского, прижал ее к себе и поцеловал так крепко, что она чуть не задохнулась.

— Любимая, сомневаюсь, чтобы нашлась еще одна женщина, которая вела бы себя в подобных обстоятельствах так спокойно… Прошу тебя, не обращай внимание на мое настроение. Полмира и любая газета тебе скажут, что я был невероятно избалован. Твое дело — направлять меня. Итак…

Он рассказал ей то, о чем говорили Вест с Чартвордом, и добавил:

— Шантаж прекратился. Но на квартире у Карози я нашел некоторые так называемые улики против моего отца и кое-какие сведения в отношении других людей. Я почти все сжег, но Карози этого не знает. Он, наверное, воображает, что я держу их у себя дома и даже использую в собственных интересах. Он не умеет отличать белое от черного. Он не способен ни на что, кроме зла. Потому что для него не существует понятий добра и зла, а только деньги и власть. В настоящее время к моему отцу никто не придерется, он чист, как ангел, и я люблю его.

Материала, которым располагал Карози, вполне хватило бы, чтобы уничто