Book: Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1



САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ

ДУХОВНЫЕ

ШКОЛЫ

В XX—XXI ВВ.

К 295-ЛЕТИЮ ОСНОВАНИЯ И 70-ЛЕТИЮ ВОЗРОЖДЕНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
(\
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

ЧИТАТЕЛЯМ КНИГИ

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ ДУХОВНЫЕ ШКОЛЫ В XX-XXI ВВ.»

Поминайте наставников ваших... (Евр. 13, 7)

Санкт-Петербургская Православная Духовная академия - одно из старейших учебных заведений России. Ее история восходит ко временам царствования Петра I. Как известно, именно тогда был заложен фундамент русской богословской науки.

Дореволюционная столичная Духовная школа отличалась строгостью научной мысли и верностью церковному Преданию. Многие видные церковные иерархи, выдающиеся ученые, пастыри, миссионеры и проповедники учились и преподавали в этом вертограде духовного просвещения.

В начале XX века в результате революционных событий Академия была закрыта. Однако при первой же возможности, сразу после снятия блокады города и окончания Великой Отечественной войны, началось ее возрождение. В Академию вернулись немногие выжившие в лихолетье наставники дореволюционной школы. Эта преемственность стала важнейшим фактором ее успешного возрождения. Но для развития богословской науки нужны были и новые силы. Талантливая и глубоко религиозная молодежь, от которой требовалось немало мужества и крепости духа, пришла тогда в Ленинградскую академию и во многом определила ее новый облик. Особо следует сказать о выдающейся роли приснопамятного митрополита Никодима (Ротова, f 1978), который в годы управления Ленинградской епархией (1963-1978) принимал самое активное участие в созидании богословского образования в городе на Неве и имел поистине отеческое попечение о развитии Духовной школы. С благодарением Богу должен сказать, что здесь же прошли незабываемые годы моего студенчества и ректорского служения.

Издание книги, которую вы держите в руках, стало настоящим событием. В этом фундаментальном труде освещены малоизвестные и ранее не изученные периоды истории Санкт-Петербургской Духовной школы. Важно подчеркнуть, что работа, созданная на основе многочисленных архивных источников, отличается глубиной исследования и разнообразием привлеченного материала. Она призвана способствовать дальнейшему развитию лучших традиций Академии и сохранению доброй памяти о ее наставниках и выпускниках.

Надеюсь, что эта книга, содержащая важную научно-богословскую и историческую информацию, будет полезна широкому кругу читателей, интересующихся прошлым и настоящим Санкт-Петербургской Духовной академии.

Молитвами апостола и евангелиста Иоанна Богослова - небесного покровителя Петербургских Духовных школ - да дарует Господь начальствующим, учащим и учащимся, а также всем читателям силы и разумение для познания Истины и возрастания в вере, любви и надежде.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

М. В. Шкаровский

е

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ

ДУХОВНЫЕ

ШКОЛЫ

В XX-XXI вв.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

том

Санкт-Петербург 2015

ББК 86.372 УДК 254.4 Ш66

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви ИС Р15-511-0551

Издание подготовлено в качестве планового задания Архивного комитета Санкт-Петербурга и Центрального государственного архива

Санкт-Петербурга

М. В. Шкаровский

Ш66 Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. т. 1 / М. В. Шкаровский. — СПб.: Изд-во Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии, 2015. — 560 с.: ил. — ISBN 978-5-906627-09-4.

Первое фундаментальное исследование истории Санкт-Петербургских Духовных школ в XX веке подготовлено к 295-летию основания и 70-летию возрождения. Возникнув в эпоху Петра Великого, вскоре после создания новой столицы Российской державы, Духовные школы Санкт-Петербурга уже почти три столетия несут на себе миссию разработки православного богословия на самом высоком научном уровне и его распространения не только в России, но и далеко за ее пределами. Санкт-Петербургская Духовная академия всегда была важным центром отечественного богословия, духовным светочем России, сочетавшим научность и церковность, центром притяжения людей культуры и интеллигенции.

После 1918 года, когда Академия временно прекратила свое существование, профессорам и воспитанникам Духовных школ пришлось вступить на Русскую Голгофу для того, чтобы твердо отстоять свою веру ценой тяжелых испытаний и самой своею кровью. Деятельность Духовных школ Северной столицы возобновилась в 1945 году. В следующие четыре десятилетия Духовная академия и семинария несли непростое и исповедническое служение, порой отстаивая само право на существование. В настоящее время Духовные школы Санкт-Петербурга динамично и успешно развиваются.

Исследование основано на большом количестве неизвестных ранее документов церковных и государственных архивов, свидетельствах и воспоминаниях преподавателей и воспитанников Духовных школ. Книга не только во всей полноте воссоздает историю Санкт-Петербургской академии и семинарии в XX веке, но и вскрывает духовный смысл противостояния Церкви Христовой и безбожия в драматических событиях советского периода. Издание предназначено для богословов, священнослужителей, студентов и всех, кто интересуется историей Русской Православной Церкви и России.

ББК 86.372 УДК 254.4

© Издательство Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии, 2015 © М. В. Шкаровский, текст, 2015

© священник Александр Берташ, текст: раздел «История Санкт-Петербургских Духовных школ в XVIII-XIX веках», параграфы 2 и 3 главы I, 2015 © Д. А. Карпук, текст: раздел «История Санкт-Петербургских Духовных школ в XVIII-XIX веках», параграф 2 главы I, 2015 © Санкт-Петербургская Православная Духовная Академия, текст, иллюстративные архивные материалы, 2015 © Издательство Зимина, оформление, 2015

ОТ АВТОРА

Предлагаемое читателю издание является первым фундаментальным исследованием истории Санкт-Петербургской Православной Духовной академии и семинарии в XX веке. С целью создания представления об их исторических корнях и первых этапах развития в книге помещен краткий исторический обзор деятельности Духовных школ Северной столицы России в XVIII-XIX веках. Разделы книги в основном соответствуют важнейшим периодам в истории Русской Православной Церкви XX века, при этом изложены биографии архиереев Санкт-Петербургской (Петроградской, Ленинградской) епархии, внесших наиболее заметный вклад в развитие Духовных школ.

При написании труда были использованы следующие архивные источники: общая документация и личные дела преподавателей, хранящиеся в архиве Санкт-Петербургской Православной Духовной академии, значительное количество фондов в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, архиве Санкт-Петербургской епархии, Российском государственном историческом архиве и прежде всего Центральном государственном архиве Санкт-Петербурга. Кроме того, были привлечены материалы из нескольких десятков архивно-следственных дел, хранящихся в архивах Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Помимо архивных документов использованы материалы периодических церковных изданий: «Журнала Московской Патриархии», «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостей», «Церковного вестника», «Христианского чтения» и ряда других. История Санкт-Петербургских Духовных школ в XX веке была изучена лишь в небольшой степени, и специальных исследований по этой теме не существует. При подготовке издания использовался также целый ряд статей, опубликованных или существующих в рукописном или машинописном виде, монографий, воспоминаний, очерков, диссертаций, сборников документов и справочников, в которых нашли отражение те или иные

события из истории Лавры. В книге использованы фотографии из архива Санкт-Петербургской Православной Духовной академии, канцелярии Александро-Невской Лавры, архива Санкт-Петербургской епархии и Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга.

Основным автором труда является доктор исторических наук, главный архивист Центрального государственного архива Санкт-Петербурга, профессор Санкт-Петербургской Православной Духовной академии Михаил Витальевич Шкаровский.

В подготовке книги участвовали также: настоятель прихода Московского Патриархата в городе Бремене (Германия) священник Александр Берташ и преподаватель Санкт-Петербургской Православной Духовной академии Дмитрий Андреевич Карпук, частично написавшие раздел «История Санкт-Петербургских Духовных школ в XVIII-XIX веках» и параграфы 2, Ъ из главы I, что указано в оглавлении.

Издание подготовлено при непосредственном содействии сотрудников и дирекции Центрального государственного архива Санкт-Петербурга (в фондах которого хранится существенная часть документов по истории Духовных школ Северной столицы XX века).

Большая помощь в работе была оказана членами профессорско-преподавательской корпорации Санкт-Петербургской Православной Духовной академии и прежде всего ее ректором архиепископом Петергофским Амвросием.

ИСТОРИЯ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИХ ДУХОВНЫХ ШКОЛ В XVIII-XIX ВЕКАХ

Санкт-Петербургские Духовные школы ведут свою историю с эпохи Петра Великого. Появление новой столицы России, нарождавшейся империи, сопровождалось созданием новых учебных заведений, призванных сформировать образовательную систему. Планировалось, что она будет состоять из двух частей - духовной и светской. Непосредственное создание Духовных школ Санкт-Петербурга было связано с основанием Петром I в новой столице Свято-Троицкого Алексан-дро-Невского монастыря. По указу царя от 20 февраля 1712 года начались строительные работы и был назначен настоятелем Александро-Не-вской обители, пока еще существовавшей лишь в проекте, архимандрит Феодосий (Яновский). 14 июня того же года была заложена первая деревянная церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. 25 марта 1713 года состоялось ее торжественное освящение. Именно этот день принято считать датой возникновения Александро-Невского монастыря1.

Несмотря на сложности периода становления, обитель быстро становилась центром духовного просвещения Северного края и всей Рос-

1 Лавры, монастыри и храмы на Святой Руси. Санкт-Петербургская епархия. Вып. 1. С. 4; Рункевич С. Г. Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра. 1713-1913: Историческое исследование. В 2 кн. СПб., 2001. Кн. 1. С. 19; Очерки истории Санкт-Петербургской епархии / Ред.-сост. митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). СПб., 1994. С. 14-15, 77; Белякова Е. В. Александро-Невская Лавра в честь Святой Троицы // Православная энциклопедия. T. 1. М., 2000. С. 613; Исторические кладбища Петербурга. Справочник-путеводитель / Сост. А. В. Кобак, Ю. М. Пирютко. СПб., 1993. С. 132.

Священник Александр Берташ, текст: раздел «История Санкт-Петербургских Духовных школ в XVIII-XIX веках», параграфы 2 и 3 главы I, 2015

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Вид Александро-Невского монастыря по плану Д. Трезини. Гравюра А. Ф. Зубова.1916-1917 годы. Государственный Эрмитаж

сии. Предполагалось, что именно отсюда станут выходить церковные иерархи новой формации - образованные и мыслящие в государственном ключе. Царь указом подтвердил такое положение вещей. Согласно изданному 31 декабря 1724 года другому указу Петра Великого - «Объявление о монашестве», ученые монахи обители, не младше 30 лет и прошедшие курс семинарии, должны были заниматься чтением и переводом богословских трудов, составлением собственных сочинений, произнесением проповедей. Им следовало подчиняться особому «мо-наху-директору», второму лицу после архимандрита, и полагалось большее, чем остальной братии, обеспечение. По окончании курса наук они предназначались к настоятельству в крупных монастырях1. Хотя проект не был полностью осуществлен из-за малого числа образованных людей в монастыре (ученое братство официально появилось только в 1797 году), обитель все же стала «школой» высшего духовенства: кандидаты на высокие церковные должности вызывались сюда и для повышения образования, и для испытания их взглядов (часть братии присылалась из провинциальных монастырей на срок до десяти лет), а многие из насельников впоследствии занимали архиерейские кафедры в разных городах России.

11 июля 1721 года распоряжением возведенного в сан архиепископа Новгородского Феодосия (Яновского) во исполнение императорских указов велено было «учредить во общую пользу при Александро-Невском Монастыре, для учения юных детей чтения и писания, Сла-венскую школу, в которой, как того Монастыря служительских детей, так и сирот, не имеющих родителей и своего пропитания, и посторонних, кто кого отдать похочет, принимая от пяти до тринадцати лет, -учить Славенского чтения и писания по новопечатным Букварям, а потом и грамматики... И содержать ту школу из обыкновенных того монастыря доходов»2. Именно эта школа стала родоначальницей нескольких учебных заведений Санкт-Петербурга, в том числе Духовной академии.

Первоначально в Славенской школе преподавал один «грамматист» поддьяк Иродион Тихонов, воспитанник Новгородской славяно-греческой школы, прибывший в Петербург 2 июля 1721 года. Содержание школы было определено из обыкновенных доходов Александро-Невско-го монастыря, причем жалованье учителю составляло 30 рублей деньгами, а также муки ржаной и овса по 15 юфтей. При Петре Великом в школу принимали учеников из разных сословий: детей духовенства, служителей монастырских вотчин, дьяков, подьячих, посадских людей, мастеровых, солдат и даже крестьян, при этом дети священнослужителей составляли среди них меньшинство. Так, в январе 1722 года жена писаря гренадерского ротного полка А. Т. Бейдева писала в канцелярию Александро-Невского монастыря, что «в 1717 году умер ее первый муж, ратушный подьячий Андрей Щеткин, а после него остался сын Стефан, которому идет ныне 10 год, и его за скудостью нынешнею содержать в науке и пропитать она сама не может, к тому же вышла замуж за другого, и просит принять его в Школу на монастырскую пищу и одежду». Эта просьба была удовлетворена. Вслед за тем, в январе и феврале, и другие монастырские служители и солдаты, а также крестьяне стали просить о приеме их детей в школу. Кандидаты были проэкзаменованы: оказывалось, что одни успели освоить Псалтирь до четвертой кафизмы, другие - еще менее. Часть учащихся принимали на монастырскую пищу и одежду, других родители обязывались «поить, кормить, одевать и обувать из своего кошту»3.

Постепенно в школе собралось значительное число учащихся, при котором одному человеку было трудно преподавать все предметы. Поэтому в августе 1723 года по распоряжению архиепископа Феодосия из Новгородской славяно-греческой школы был вызван Андрей Тишин, который преподавал грамматику и греческий язык. Предполагалось, что «Тишина надлежит во всем содержать равно с Тихоновым». Однако решение этого вопроса затянулось, и в феврале 1724 года А. Тишин покинул школу. В том же году некоторые ученики были переведены с мона-

ди. \\гг!'1 '
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Книги Феофана Прокоповича, напечатанные в типографии Александро-Невского монастыря. 1720-1723 годы

стырского содержания на свое собственное, при этом крестьянских де-тей-сирот оставили на прежнем содержании4.

Одежда выдавалась не регулярно, и И. Тихонов 24 декабря 1721 года ходатайствовал о выдаче одежды и постели учащимся. В 1722 году было решено взять на монастырский счет еще 10 воспитанников, но пятерым из них вместо шуб из овчин сделаны были сермяжные кафтаны. По представлению И. Тихонова 26 сентября 1724 года 34 ученикам школы решено было выдать по две пары рубашек со штанами, по два платка и два галстука каждому, 18 новых шуб и сапог, 15 шапок. В качестве лекарства учащимся в разное время было выдано 13 фунтов пороха, который применялся тогда в армии от многих заболеваний. Сироты получали от монастыря пищу и одежду, а остальные были на содержании своих родителей, которые «платили за них монастырю три четверти ржи и три рубля в год»5.

В Славенской школе первоначально изучали азбуку, письмо, арифметику, грамматику, слушали толкование Десятословия, молитвы Господней и Евангельских блаженств. В свободное время воспитанники за-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Панорамный вид на Александро-Невскую Лавру. 1817 год

нимались музыкой и живописью, для чего приглашались мастера из города. За основу системы преподавания в школе была взята схоластика. Основным пособием для учащихся в первое время был букварь архиепископа Феофана (Прокоповича), напечатанный согласно постановлению Святейшего Синода в 1720 году под заглавием: «Первое учение отрокам, в нем же буквы и слоги, также: краткое толкование законного десятословия, молитвы Господней, символа веры и девяти блаженств»6.

В качестве учебников И. Тихонов использовал также следующие книги: «Грамматика Максимовская, Грамматика Мелетиева, Лексикон треязычный, Лексикон Славенский, Новый Завет, Православное Исповедание, 10 Часословов, 10 Псалтирей, Букварей колико потребно будет». Этот список был подан учителем 24 декабря 1721 года, но покупка их состоялась лишь 27 февраля 1722 года. Буквари продавались в Александро-Невской типографии, Часословы и Псалтири - в Санкт-Петербургской типографии, а другие книги были приобретены в Москве на Печатном дворе и в книжных рядах7.



Первоначально для приема и выпуска воспитанников не было определенных сроков: поступали в разное время и продолжали обучение до его завершения. Выпускались только те воспитанники, которые прош-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Лавра святого Александра Невского. 1826 год.К. И. Беггров с рисунка К. Ф. Сабата и С. П. Шифляра. В центре - Николо-Феодоровская церковь; между ней и Троицким собором расположен Феодоровский корпус, который в 18191841 годах занимала Санкт-Петербургская Духовная семинария. Слева, за металлической решеткой угол здания Санкт-Петербургской Духовной академии, построенногов 1817-1819 годах

ли полный курс грамматики и арифметики. Родителям было запрещено забирать своих детей до тех пор, пока они не завершат курс обучения8.

Осенью 1721 года при образовании Александро-Невской Славенской школы в нее поступило 26 человек: из них 17 - на своем и 9 - на монастырском содержании. В 1722 году общее число воспитанников возросло до 53, в 1723 году до 62, из них на монастырском содержании находилось 45 человек; в 1725 году число учащихся достигло 82. Однако детей священнослужителей среди них по-прежнему было немного, большую часть составляли дети канцелярских чиновников и монастырских служителей. Так, например, среди поступивших в школу «в 1724 и 1725 годах указывают только два духовных имени - сыновей дьячка и пономаря села Борович»9.

В 1722 году архиепископ Феодосий предложил Святейшему Синоду проэкзаменовать учителей, преподающих в частных домах в Санкт-Петербурге, поскольку в Синоде не имелось о них никаких сведений. Проведение экзамена было поручено Иродиону Тихонову, который после проверки представил ведомость с оценками наставников. Оказалось, что учителями в частных домах были архиерейские певчие, дьяки, их дети и дворовые служители. Тем из них, кто оказался знающим грамматику и правописание, были даны инструкции, как обучать чтению и письму, а неспособным было запрещено принимать на себя учительское звание. В Славенской школе в это время обучалось несколько иностранцев: араб Абрам, служитель «Дома Императорского Величества», индеец и крещеный калмык Иван Кондаков. «Последний прислан был в 1724 году, по указу Св. Синода, для обучения грамоте, нравственности и Закону Божию, дабы впоследствии мог быть священнослужителем для желающих принять святое крещение из калмыцкого народа»10.

Несмотря на скудость средств, которыми располагала Славенская школа, уровень знаний ее воспитанников постепенно повышался. В результате и Александро-Невский монастырь также постепенно становился научным центром столицы. Свидетельством этого, например, является случай, когда прибывший в Санкт-Петербург с польским послом иезуит преподнес Петру I панегирик на латинском и польском языках. Государь отдал его для перевода в Александро-Невский монастырь, где этот перевод и был сделан.

В 1726 году, уже после кончины императора Петра Великого, на основе Славенской школы была создана Александро-Невская славяно-греко-латинская семинария, рассчитанная на 50 учащихся при трех учителях. Ее возглавил советник Святейшего Синода, бывший настоятель Московского Симонова монастыря архимандрит Петр (Смелич, 1726— 1733), по национальности серб. По указанию императрицы Екатерины I он ввел в школе преподавание греческого и латинского языков и осуществил ее преобразование в славяно-греко-латинскую семинарию, которая была призвана воспитывать достойных служителей Церкви и давала серьезное по тем временам общее и богословское образование. Здесь изучались церковно-славянский, русский, греческий и латинский языки, музыка, арифметика, геометрия, а позднее также древнееврейский язык, «оратория» и философия. В семинарии обучались уже в основном дети священно-, церковнослужителей и служителей монастырских вотчин. Таким образом завершалось формирование приходского духовенства в особое замкнутое сословие11.

В 1726 году при семинарии числились 81 воспитанник и три учителя: упоминавшийся «грамматист» Иродион Тихонов, преподаватель греческого и латинского языков профессор Афанасий Скляда (грек из Кефалонии) и преподававший арифметику и геометрию кондуктор Иван Соснин. Правда, в 1729 году она временно осталась без учителей, и семинаристы, число которых постепенно уменьшалось, вынуждены были учиться у подьячих при канцелярии монастыря12. Однако затем временный кризис был преодолен, чему способствовало объединение с другой петербургской семинарией.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Архиепископ Феофан (Прокопович)

Согласно программе Духовного регламента, в 1721 году в Санкт-Петербурге помимо Алек-сандро-Невской славенской школы известным церковным деятелем петровского времени архиепископом Псковским Феофаном (Прокоповичем, 16811736) была открыта вторая школа, сразу же получившая название семинарии (некоторые авторы неоправданно относят ее создание к концу 1716 года13). Бывший ректор Киево-Могилянской академии игумен Феофан приехал в новую столицу России по приглашению царя 15 октября 1716 года и остановился на подворье Александро-Невского монастыря, где прожил длительное время14. 2 ноября 1716 года князь А. Д. Меншиков писал архимандриту Феодосию (Яновскому), что по высочайшему указу велено отпускать «игумену и ректору» Феофану жалованье из доходов Александро-Невского монастыря15. На это сторублевое жалованье, да еще в малой келье, содержать школу вновь прибывшему игумену было, конечно, невозможно.

7 февраля 1718 года отец Феофан был хиротонисан во епископа Псковского и Нарвского, в следующем году он проживал в основном в Пскове, откуда в 1719 году послал на высочайшее имя письмо о том, что ему потребен учительный иеромонах «к учению детей, да такого именовать не могу, понеже один, мне ведомый, умре»16. Это «учение детей» архипастырь тогда еще думал организовать в Пскове. В 1720 году Владыка Феофан был возведен в сан архиепископа и поселился в Санкт-Петербурге, 25 июня 1725 года он стал архиепископом Новгородским, а 15 июля следующего года - первенствующим членом Святейшего Синода.

В марте 1721 года в Синодальной канцелярии было заведено дело о строительстве семинарии, в котором говорилось, что архиепископ Феофан (Прокопович) к марту уже набрал до 20 человек семинаристов «бедных ребят», но жить им негде17. В том же году семинария была устроена в нескольких деревянных корпусах на подворье Владыки на левом берегу реки Карповки (на месте нынешнего дома № 4 по набережной Карповки, на Петроградской стороне), содержалась на средства архиепископа и должна была представлять образец для Духовных учебных заведений18.

В семинарию принимали прежде всего сирот, детей бедняков и солдатских детей в возрасте 10-12 лет. При открытии было набрано 20 человек, а в 1728 году в семинарии обучалось уже 46 воспитанников19. По мнению ряда исследователей, это была лучшая школа того времени как по внутреннему устройству, помещению, так и «по достоинству доставляемого ею образования»20. Место расположения семинарии было выбрано в соответствии с правилом Духовного регламента об училищных домах, где говорилось: «Место академии не в городе, но в стороне, на веселом месте угодное, где несть народного шума, ниже частных оказий, которые обычно мешают учениям и находят на очи, что похищает мысли молодых человек и прилежать учениям не допускает»21. Император Петр I неоднократно посещал эту семинарию. Планировалась постройка для нее отдельного здания вместо возведенных в спешке деревянных корпусов, но реализация этих планов затянулась и закончилась неудачей.

Обучение в семинарии продолжалось восемь лет, помимо богословских в ней преподавали и общеобразовательные науки: церковно-славянский, русский, латинский, греческий языки, грамматику, риторику, пиитику, логику, диалектику, римские древности, арифметику, геометрию, физику, метафизику, политику, географию, историю, а также музыку и рисование. С воспитательными целями вводилась система общежития «образом монастыря»22.

По мнению Владыки Феофана, обучать детей должен был «учитель умный и честный», справедливый и в меру строгий. В число преподавателей семинарии входили ученик известного немецкого богослова Франциска Буддея датчанин Адам Селлий (с 1722 по 1725 год), профессор Академии наук Теофил Сигфрид Байер и прусский подданный Георгий Фридрих Федорович. В 1730-е годы уроки рисования преподавал знаменитый художник Андрей Матвеев. Старшие воспитанники, достигшие успехов в учении, обучали младших и получали за это небольшое жалованье.

В 1727 году архиепископ Феофан написал для своей семинарии специальную инструкцию, «что надлежит делать ученикам по дням и часам», в которой узаконивалась строгая дисциплина с точным распределением классов для занятий и увеселений, строгий надзор за учениками и отрешение школьной жизни от посторонних влияний. Инструкцию необходимо было прочитывать первого числа каждого месяца23. Для развлечения и отдыха своих учеников Владыка организовал занятия по вокальной и инструментальной музыке, а также устраивал сценические представления. В семинарии был свой хор, свои музыканты и артисты из числа учеников, велись философские беседы. Подобный отдых был распространен и в других Духовных школах того времени.

С целью совершенствования в науках архиепископ Феофан посылал своих учеников в гимназию при Академии наук. Всего в семинарии за 15 лет - с 1721 по 1736 год - обучалось до 160 юношей. «Архиепископ Феофан пытался дать своим ученикам разностороннее образование с тем, чтобы расширить их кругозор. Он пытался воспитать в студентах критический взгляд на науку и жизнь. Развить в них самостоятельность мышления настолько, чтобы еще в школе он проверял слова учителя по источникам, из которых были взяты сведения»24.

После случившейся в 1736 году смерти архиепископа Феофана семинария поступила в ведение Правительственного кабинета, однако постепенно начала приходить в упадок. Наконец, указом императрицы Анны Иоанновны от 22 марта 1738 года старшие воспитанники этой школы были определены к делам, а остальные (в количестве 21 человека) переведены для дальнейшего обучения в Александро-Невскую славяно-греко-латинскую семинарию.

Позднее некоторые из воспитанников семинарии архиепископа Феофана приобрели известность не только в церковной, но и в научной и государственной сферах. Так, М. Богданов служил учителем в Московской Духовной академии, а потом справщиком в Московской Синодальной типографии, Г. Н. Теплов с 1740 года был переводчиком, с 1741 года -адъюнктом Академии наук, для которой составил новый регламент, а в дальнейшем - статс-секретарем при императрице Екатерине II и сенатором. Анатом А. П. Протасов и математик С. Н. Котельников стали впоследствии действительными членами Российской Академии наук25.

Получив пополнение из бывшей школы Владыки Феофана, количество учащихся Александро-Невской семинарии в 1740 году достигло 85, в том числе 40 детей священников, 23 - монастырских служителей, 10 - причетников, 6 - диаконов и 2 - бывшего обер-секретаря Синода Дудина. В 1742 году в семинарии числилось и 25 псковских студентов, содержавшихся на средства Псковского Архиерейского дома. Среди преподавателей семинарии были принявший постриг в Александро-Не-вском монастыре выдающийся ученый-медик, филолог, историк и богослов, которого привели к православию многолетние занятия историей Русской Церкви, монах Никодим (упоминавшийся датчанин А. Селлий) (1734-1737); иеромонахи отец Амвросий (Зертис-Каменский), впоследствии Московский митрополит, переводчик Псалтири и святых отцов, составитель службы святителю Димитрию Ростовскому и будущий митрополит отец Гавриил (Кременецкий). Первоначально Славенская школа помещалась в особом деревянном здании на северной стороне Черной речки вблизи Подмонастырской слободы, где раньше располагалась канцелярия, но затем это здание обветшало, и в 1739 году архимандрит Стефан вместе с братией присудили построить новый семинарский дом, вне слобод, на особо отделенном месте за монастырским конюшенным двором. В 1740 году было завершено строительство нового деревянного, на каменном фундаменте здания семинарии с домовой церковью святого апостола Иоанна Богослова26.

Помимо устройства начальных школ в Санкт-Петербурге предполагалось открыть собственно Духовную академию - «Петергартен»27. В 1721 году для будущего высшего учебного богословского заведения был даже определен дом Кунсткамеры на берегу Невы напротив Охты.

Предполагалось принимать детей не старше 10 лет. На должности преподавателей планировалось приглашать наиболее известных профессоров из западных университетов. Постройка здания началась в 1722 году, но была остановлена из-за нехватки средств. В 1722 году для Академии было предоставлено уже построенное здание - дом умершей царевны Екатерины Алексеевны. В августе 1724 года Святейший Синод обратился к императору с просьбой выделить деньги на содержание учеников, учителей и прислуги. Однако дело затянулось до смерти Петра Великого, а при его преемниках было совсем прекращено. Предоставленный дом постепенно пришел в полный упадок. «Пока еще можно в нем жить, он употреблялся на жительство разных лиц; одно время была в нем Артиллерийская школа; потом в нем жили придворные птичьи охотники. Наконец, в 1743 году Св. Синод совсем отказался от него за его негодностью, после чего им овладела полиция и распилила его на дрова»1.

Развитию Духовных школ способствовало то обстоятельство, что по указу Петра I от 13 декабря 1719 года при монастыре была создана одна из первых в Санкт-Петербурге типографий. Книгоиздание началось с выпуска 15 марта 1720 года поучения архиепископа Феофана (Прокоповича) «Слово в день святого благоверного князя Александра Невского», сказанного в 1718 году в Александро-Невском монастыре и завершавшегося похвальным словом Петру Великому. Кроме того, здесь были изданы три слова обер-иеромонаха Гавриила (Бужинско-го) о победах русской армии, сказанные в 1714-1719 годах (1720), букварь архиепископа Феофана (Прокоповича) с катехизическими приложениями (в царствование Петра вышло 12 изданий), «Пращица духовная раскольнических вопросов и ответов» (1722), «Толкование блаженств евангельских», сочиненное по указу Петра I, которое он сам редактировал в 1722 году, «Феатрон гисторический» (перевод с латинского, 1724), проповеди, наставления, «Духовный регламент», монастырский устав, богослужебные и исторические книги, служба святому князю Александру Невскому и т. д. Вершиной деятельности этой типографии стало издание в 1736-1741 годах исправленного текста Славянской Библии (ее печатание было закончено в Москве в 1752 году).

При обители также существовали словолитня, книжный склад и библиотека, собранная архимандритом Феодосием и насчитывавшая в 1725 году 187, а затем более 400 томов, в том числе 178 изданий на латинском и немецком языках. Среди особенно значительных поступлений в нее можно назвать книжные собрания архиепископа Феофана (Прокоповича) (1741), бывшего преподавателя семинарии монаха Никодима (Селлия) (1745) и архиепископа Феодосия (Янковского) (1750).

С 1720 года библиотека относилась к типографии монастыря и помимо своего фонда хранила выпускаемые тиражи. Она предназначалась как для братии и сочинителей проповеди слова Божия, так и для семинаристов. Хранителем библиотеки в 1728-1737 годах был иеродиакон Ианнуарий, а в 1737-1741 годах - иеродиакон Епифаний, размещалась она в середине XVIII века в шести покоях второго этажа монастырского корпуса. 15 марта 1742 года был устроен особый монастырский архив28.

Первым официальным ректором Александро-Невской семинарии 20 сентября 1743 года был назначен иеромонах Гавриил (в миру -Григорий Федорович Кременецкий). Будущий митрополит родился 20 ноября 1711 года в местечке Носовка Киевской губернии, обучался в Киево-Могилянской и Московской славяно-греко-латинской академиях. С 1 апреля 1736 года он служил учителем Александро-Невской семинарии, в 1739 году принял монашеский постриг и в 1743-1748 годах был ректором семинарии. После назначения 5 апреля 1748 года архимандритом Новоспасского монастыря и членом Синода 17 сентября 1749 года отец Гавриил был посвящен во епископа Коломенского, а 8 октября 1755 года переведен в Казань. 25 июля 1762 года Владыка Гавриил занял столичную кафедру и 29 июля был возведен в сан архиепископа Санкт-Петербургского и Шлиссельбургского.

Святительское служение архиепископа Гавриила на Петербургской кафедре проходило в заботах об упорядочении церковной жизни и церковном просвещении. В 1769 году последовало распоряжение Владыки, чтобы все духовного чина люди, обучавшиеся в школах, говорили проповеди. С его именем было также связано расширение распространения синодальных изданий и строительство новых зданий Александро-Не-вского монастыря. 29 мая 1764 года Владыка получил титул архиепископа Санкт-Петербургского и Ревельского. 29 сентября 1770 года Владыка Гавриил был назначен митрополитом Киевским и Галицким. Скончался митрополит Гавриил в Киеве 9 августа 1783 года и был погребен в Софийском соборе29.



Первым префектом Александро-Невской семинарии был иеромонах Амвросий (Зертис-Каменский), его назначение также состоялось 20 сентября 1743 года - одновременно с назначением иеромонаха Гавриила (Кременецкого) ректором. 10 мая 1748 года отец Амвросий был произведен во архимандрита в Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь и назначен членом Синода. Его перу принадлежат переводы

Псалтири, посланий святого Игнатия, епископа Антиохийского, огласительных поучений святого Кирилла, епископа Иерусалимского, изложения православной веры святого Иоанна Дамаскина, рассуждений против атеистов Гуго Гроция. Им же была составлена служба святителю Димитрию Ростовскому.

В числе последующих ректоров семинарии в XVIII веке были известные деятели Российской Православной Церкви: иеродиакон Никодим (Пученков) (1748-1756), иеромонах Сильвестр (Страгородский) (1756-1761), архимандрит Исайя (Германовский) (1766-1770), автор «Духовной скрижали» архимандрит Вениамин (Румовский-Краснопевков) (1770-1774), в дальнейшем архиепископ Нижегородский, архимандрит Иоанникий (Орловский) (1774-1782), архимандрит Вениамин (Багрян-ский) (1782-1783) и архимандрит Иннокентий (Полянский) (1784-1788), член Императорской Российской Академии наук, впоследствии епископ Воронежский. Ректор Александро-Невской семинарии иеродиакон Никодим (Пученков) и архимандрит Иоасаф (Маткевич), ректор Новгородской семинарии, подготовили переиздания Киево-Печерского патерика и «Житий святых», составленных святителем Ростовским Димитрием (Туптало)30. Многие преподаватели были насельниками Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря.

С развитием учебного дела в столице монастырь стал нести еще один вид церковно-общественного служения - законоучительство, к которому привлекли прежде всего учителей семинарии. В частности, 10 июля 1763 года императрица Екатерина II указала Святейшему Синоду назначить ученого иеромонаха в гимназию при лютеранской кирке для обучения там православных воспитанников Закону Божию. Вскоре был назначен лаврский иеромонах Иеремия. После его кончины в 1764 году был назначен семинарский префект, иеромонах Арсений (Верещагин). Впоследствии это место занимали почти исключительно ректоры и префекты столичной семинарии. В Кадетском корпусе кроме законоучительства Александро-Невские монашествующие несли и обязанности священнослужения: в 1766 году иеромонах Феоктист и иеродиакон Антоний, учитель школы пиитики в семинарии31.

Число воспитанников самой Александро-Невской семинарии длительное время оставалось почти неизменным: в 1739 году - 88, в 1741 году - 108, в 1744 году - 74, в 1758 году - 82, в 1762 году - 73, в 1764 году - 64. В 1776-1778 годах в классах богословия и философии было по 9 человек учащихся, в классах красноречия и стихотворства -вместе 24 человека, в классе грамматики и синтаксимы - 25 учеников, в классе информатории - 46 учеников, в классе греческого диалекта -9 учеников «из вышних школ»32.

Учебный процесс был построен так, что во вторник, четверг и субботу ученики приходили утром к литургии, а затем после обеда обучались нотному пению. Ученики классов философии и риторики каждую субботу в присутствии ректора, учителей и своих сверстников с кафедры читали русские и латинские речи. Особый преподаватель вел обучение немецкому и французскому языкам, арифметике и геометрии. Большое внимание уделялось церковному ораторскому искусству, когда не только преподаватели, но и студенты должны были говорить проповеди по воскресеньям и праздничным дням в храмах Александро-Невского монастыря. Указом императрицы Екатерины II от 27 августа 1784 года было велено усилить преподавание греческого языка, так как на этом языке написаны священные и святоотеческие книги и знание этого языка «многим другим наукам способствует». Знающим греческий язык воспитанникам указано было давать предпочтение при определении на места33.

Главной задачей Александро-Невской семинарии была подготовка достойных кандидатов во священство для церковно-приходского служения. Именно в этот период среди учащихся преобладающим окончательно становится священническое сословие. Обучение на латинском языке при всех своих недостатках имело и положительные моменты. Изучая латинский язык, воспитанники семинарии знакомились с богатой классической литературой Западной Европы. Однако по-прежнему небольшими были оклады семинарских преподавателей, что неблагоприятным образом отражалось на учебном процессе34.

Указом 1741 года было разрешено постригать в монашество только тех семинаристов, которые завершили обучение. В 1747 году императрица Елизавета указала согласно с каноническими правилами рукополагать во священники не ранее 30 лет, а в диаконы - не ранее 25 лет. Прошедшие семинарский курс имели право на лучшие места в епархиях35.

Из учителей и студентов Александро-Невской семинарии многие поступали священниками к церквам заграничных миссий. Некоторые выпускники Духовной школы продолжали обучение в других высших и средних учебных заведениях. Так, когда по регламенту Академии наук в 1747 году при ней был учрежден университет, в его первый набор предполагалось взять 30 студентов из воспитанников Московской Духовной академии, Александро-Невской и Новгородской семинарий. Из Александро-Невской семинарии для университета было выбрано 10 человек из богословского, риторического и пиитического классов. Некоторые из них в дальнейшем приобрели известность в ученом мире. В частности, С. Я. Разумовский, поступивший в университет из риторического класса, стал адъюнкт-профессором Академии наук36.

В 1762 году Коллегия иностранных дел представила Сенату предложение избрать учеников из Александро-Невской семинарии для изучения китайского и маньчжурского языков, чтобы впоследствии иметь хороших переводчиков. По собственному желанию в Коллегию поступили два воспитанника: из пиитического класса - И. Коркин и из грамматического - И. Полянский. В 1765 году, согласно указу Святейшего Синода, из Александро-Невской семинарии впервые были отправлены для учебы за границу два лучших воспитанника: М. Клевецкий - в Лейденский университет и С. Матвеевский - в Оксфордский университет37.

В ноябре 1774 года императрица Екатерина II указала Государственной коллегии экономии выделить средства «на постройку в Монастыре флигеля с правой стороны для Семинарии», и менее чем за год строительные работы были завершены. В конце августа 1775 года новые семинарские строения были приняты по описи ректором архимандритом Иоанникием38, и 4 ноября того же года Александро-Невская славяно-греко-латинская семинария из деревянного здания за стекольным заводом переехала в южный (Семинарский) корпус главного каре монастыря. Через пять лет при ней была устроена Русская школа.

Значительный вклад в развитие столичных Духовных школ внес один из самых выдающихся русских иерархов синодального периода митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский и Олонецкий Гавриил (в миру - Петр Петрович Петров-Шапошников, 1730-1803), бывший ранее, в 1758 году, короткое время ректором Александро-Невской семинарии. При его активном участии, уже в качестве митрополита, в 1785 году для семинарии были выстроены еще одни двухэтажные «каменные палаты» со службами, в 1786 году к ним сделали каменную пристройку.

Владыка Гавриил оказывал помощь беднейшим ученикам Духовных школ, в 1781 году были напечатаны его краткие поучения на каждый день года, собранные из творений святых отцов. Митрополиту принадлежит завершение работ по составлению и изданию Синодом книги с объяснением церковных служб (1792), а также инициатива российского издания сборника аскетических творений «Добротолюбие» (1793), текст которого правили в Александро-Невском монастыре.

Осенью 1788 года, после проведения в жизнь училищной реформы Екатерины II, Владыка Гавриил соединил Александро-Невскую семинарию с Новгородской, преобразовав ее в Главную семинарию39. «Мысль митрополита Гавриила, как видно, состояла в том, чтобы образовать из соединенной семинарии учебное заведение, если не высшее в полном смысле, то высшего типа, чем обычные епархиальные семинарии. Главная невская семинария, во-первых, усиливала свою образовательную программу, во-вторых, улучшала постановку учебного дела, в-третьих, должна была обслуживать и другие епархии, подготовляя для них учителей, то есть получала общецерковное значение. Гаврилова школа становилась в преобразованном виде собственно тем же, чем была Московская академия. Она делалась вторым учебным заведением в Великороссии, обслуживающим семинарии»40.

Указом Святейшего Синода от 27 июля 1788 года было решено посылать в Главную семинарию лучших учеников из всех епархиальных семинарий, кроме Троицкой, Черниговской, Новгород-Северской (которые находились вблизи Духовных академий), но не более двух человек от каждой и окончивших не ниже риторического класса. После окончания Главной семинарии ученики посылались в свои епархиальные семинарии на учительские должности (для несения педагогического послушания)41.

В Главной семинарии существенно расширили курс наук. В круг предметов были введены церковная история, механика, естественная история, открыли класс математики и опытной физики. Непосредственное управление семинарией принадлежало конторе, в состав которой входили ректор и префект. Ректорами Главной семинарии служили архимандрит Иннокентий (Добровицкий) (1788-1795) и архимандрит Антоний (Знаменский) (1795-1797). Среди наставников были выпускники местной семинарии, другие поступили в нее по приглашению митрополита Гавриила из епархиальных семинарий, училищ и светских учебных заведений. Оклады были небольшими и неодинаковыми, что заставляло наставников при открывшейся вакансии переходить на новые кафедры42.

Учителя предоставляли отчеты о предметах ректору, а ректор - митрополиту. Владыка Гавриил сам присутствовал на экзаменах, утверждал разрядные списки, исключал и переводил воспитанников, назначал ректоров и префектов семинарии. Наставники семинарии проводили катехизаторские беседы, а также делали переводы с иностранных языков на русский и с русского языка на иностранные. Некоторые преподаватели были сотрудниками литературных журналов, что свидетельствовало об активной научно-богословской и общественной деятельности. Надзор за воспитанниками осуществлял префект, ему в помощь назначался младший преподаватель или студент - инспектор.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Число воспитанников существенно выросло и составляло от 150 до 200 человек. Первый прием учащихся в Главную семинарию был осуществлен в 1788 году, второй - в 1790 году, так как прием повторялся через каждые два года. Посещали семинарию также и вольнослушатели. Прием воспитанников в низшие классы проводился каждый год. Перевод из класса в класс зависел от успехов учащихся: одни доходили до риторического класса за два-три года, другие за пять лет. Курсы риторики, философии и богословия продолжались каждый по два года. Воспитанники двух высших классов - богословия и философии -назывались студентами, остальные - учениками. Лучших студентов назначали лекторами в низших классах43.

После завершения преобразований 1 июня 1789 года Главной семинарии передали Феодоровский корпус Александро-Невского монастыря, а прежние помещения остались для низших классов44. Всенощные богослужения служили в актовом зале Феодоровского корпуса, а на литургию учащиеся ходили в монастырские храмы. В это время значительно увеличивается число книг в библиотеке, особенно после соединения Александро-Невской и Новгородской семинарий. Из выпускников семинарии того времени вышло немало известных церковных и государственных деятелей: граф М. М. Сперанский, И. И. Мартынов, экзарх Грузии архиепископ Феофилакт (Русанов) и другие. В выборе духовного или светского звания митрополит Гавриил предоставлял выпускникам полную свободу, но при условии, что присланные из других семинарий воспитанники должны послужить в учительской должности в Главной семинарии. После этого митрополит рукополагал воспитанника или отпускал в светское звание45.

Александро-Невская Главная семинария ставила перед собой задачу дать своим воспитанникам серьезное богословское образование. Однако по-прежнему этому в определенной степени мешали нехватка преподавателей и их небольшое жалованье. В конце XVIII века семинария окончательно стала сословным учебным заведением, куда могли поступать только дети священно- и церковнослужителей.

Начало новой реформе Духовных школ положил именной указ императора Павла I от 18 декабря 1797 года, который предусматривал повышение роли белого духовенства, укрепление финансового положения Духовных училищ и архиерейских домов, упорядочение системы Духовно-учебных заведений: предстояло открытие двух новых Духовных академий вместо семинарий при Александро-Невском монастыре, а также в Казани46. Главная семинария в Санкт-Петербурге в конце 1797 года была преобразована в Александро-Невскую академию, учебную программу для которой составил митрополит Гавриил (Петров).

Исполняя императорский указ, Святейший Синод собрал сведения от архиереев о состоянии всех епархиальных семинарий. Эти сведения показали большое разнообразие в количестве преподаваемых предметов, в учебниках и пособиях, в самом распределении предметов и в методах их преподавания. Но главным недостатком всех семинарий была острая нехватка квалифицированных преподавательских кадров. Для улучшения ситуации и установления единообразия в преподавании Синод постановил посылать в Академии лучших студентов, окончивших семинарский курс. В Александро-Невскую академию направили студентов из Новгородской, Псковской, Тверской и Могилевской семинарий. В Академиях, кроме общих семинарских курсов, постановили преподавать полную систему философии и богословия, высшее красноречие, физику и латинский, еврейский, греческий, немецкий и французский языки. По каждому из этих предметов была разработана особая программа47.

Согласно указу императора Павла I от 18 декабря 1797 года и штатному положению от 21 января 1798 года, новая Александро-Невская академия вместе с существовавшими Киевской и Московской, а также новоучреждаемой Казанской, становилась высшим богословским учебным заведением. В них надлежало посылать «из епаршеских семинарий отличивших себя успехами учеников для усовершенствования себя в по-

знании высших наук и образования к учительским должностям». В это же время резко увеличилось денежное содержание Духовных учебных заведений, в частности, Александро-Невская академия получила к своему содержанию в 4500 рублей прибавку в 7500 рублей. Императорский указ от 31 октября 1798 года о порядке учения в Духовных академиях и семинариях упорядочил и унифицировал учебные программы1. Управление академиями поручалось правлению, в состав которого входили ректор и префект. Ректор заведовал учебной частью, префект отвечал за дисциплину и хозяйственную часть. В ведении префекта были два помощника: инспектор из выпускников Академии и эконом из светских низших чинов или из братии возведенного в статус Лавры Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря.

Первым ректором Александро-Невской академии в декабре 1797 года был назначен архимандрит Антоний (в миру - Николай Иванович Знаменский). Будущий ректор родился в 1761 году в Новгороде в семье протоиерея местного Знаменского собора, образование получил в Новгородской и Санкт-Петербургской семинариях, после окончания курса в 1788 году остался в семинарии учителем и продвигался по преподавательской лестнице. В 1792 году он дошел до класса философии и должности префекта и в 1795 году до учительства в классе богословия и должности ректора (в 1788-1792 годах также был библиотекарем). Одновременно с 1792 года, после принятия в марте этого года монашества, отец Антоний служил законоучителем в кадетской роте Измайловского полка. 10 июля 1794 года он был возведен во архимандрита Новгородского Николо-Вяжицкого монастыря, а 10 сентября 1797 года переведен в Валдайский Иверский монастырь. С 1795 года отец Антоний был членом консистории и цензором новоучрежденной тогда духовной цензуры.

Став в декабре 1797 года ректором Александро-Невской академии, архимандрит Антоний вместе с тем служил законоучителем Петро-Пав-ловского главного немецкого училища, а 16 августа 1799 года одновременно был назначен наместником Александро-Невской Лавры. Однако уже через два месяца он оставил посты ректора и наместника. 9 октября 1799 года архимандрит Антоний был хиротонисан во епископа Старорусского, викария Новгородской епархии, затем в 1802 году назначен на архиерейскую кафедру в Вологду, в 1803 году назначен архиепископом Тобольским, а в 1806 году переведен в Ярославль. В 1820 году он попросился на покой в Деревяницкий монастырь под Новгородом по причине болезненного состояния. Но современники указывали и другую причину - недовольство Владыкой Антонием обер-прокурора Святейшего Синода князя А. Н. Голицына, которому епископ на «поучение», 1 Очерки истории Санкт-Петербургской епархии. С. 58, 79.

что Церковь должна быть в сердце, будто бы ответил: «То-то и беда, Ваше сиятельство, что часто в сердце вместо Церкви находишь только колокольню; благовестят благовестят, а как подойдешь, то ни Божией службы, ни того, кому бы совершать оную, не найдешь; одни колокола, в которые звонят мальчишки»48. После продолжительной болезни епископ Антоний скончался 11 августа 1824 года. Похоронили Владыку в Новгородском Хутынском монастыре.

Во всех областях своей деятельности епископ проявлял заботу о духовном просвещении, был «отцом сирот», поборником трезвости, известным проповедником. Его сочинения печатались на латинском языке, на русском же вышел перевод «Истина Христианского благочестия, доказанная воскресением Иисуса Христа» (М., 1804). Он состоял почетным членом Московского университета, Общества любителей российской словесности, Общества истории и древностей российских, Вольного экономического общества.

Следующим ректором Александро-Невской академии (с 18 ноября 1799 года по 10 января 1804 года) и одновременно наместником Александро-Невской Лавры (с 8 января 1800 года) был ученый пастырь, выдающийся проповедник архимандрит Амвросий (в миру - Алексей Иванович Протасов). Он родился в 1762 году в Московской губернии, образование завершил в Московской славяно-греко-латинской академии и по окончании обучения в 1790 году остался в Академии учителем. В 1794 году А. И. Протасов принял монашество, после чего был назначен академическим проповедником и префектом. В ноябре 1798 года отец Амвросий стал архимандритом Троице-Сергиевой пустыни с вызовом на чреду священнослужения и поручением преподавать в Александро-Невской академии богословие. В октябре 1799 года он был назначен архимандритом Новгородского Антониева монастыря, но в ноябре возвращен в Троице-Сергиеву пустынь и назначен ректором Александро-Невской академии и членом консистории, а в январе 1800 года и наместником Лавры. В марте 1800 года отец Амвросий был переведен в Иверский монастырь, в 1802 году - в Новгородский Юрьев монастырь. 10 января 1804 года он был хиротонисан во епископа Тульского, в 1816 году назначен архиепископом Казанским, в 1826 году перемещен в Тверь вследствие высочайшего повеления о назначении в Казань другого епископа - «человека опытного и твердого в характере». В Твери во время холеры 1831 года при обнесении в крестном ходе вокруг города мощей святого Михаила, князя Тверского, Владыка заболел нервной горячкой и скончался 1 июля 1831 года. Погребен он был в загородном Желтикове монастыре.

Владыка Амвросий был известен как талантливый проповедник, его проповеди долго служили лучшими страницами проповеднических хрестоматий и печатались отдельными брошюрами. Слово архиепископа Амвросия перед присягой избранных по Тульской губернии судей император Александр I в 1815 году дал вместо инструкции одному из просивших ее губернаторов. В 1856 году в Санкт-Петербурге было издано собрание проповедей Владыки под названием «Слова и речи»: 37 слов, четыре речи и два письма. Перу архиепископа Амвросия принадлежала и «Латинская грамматика», долго бывшая учебником49.

Следующими ректорами Александро-Невской академии были архимандрит Флавиан (Фласкин) (1804-1808) и архимандрит Евграф (Музалевский-Платонов) (1808-1809). В 1800-1804 годах префектом Академии служил известный церковный историк архимандрит Евгений (Болховитинов), в дальнейшем митрополит Киевский. Наставники Академии помимо своей преподавательской деятельности часто выполняли различные поручения Святейшего Синода: рецензировали книги, составляли письменные опровержения учений русских сектантов и раскольников, писали исследования по учению Римско-Католической Церкви.

В 1799 году в учебном процессе Александро-Невской академии произошли некоторые изменения. Классы были разделены на ординарные и экстраординарные, в первых обучались все, а во вторых - по выбору. В ординарных классах изучали богословие, философию, риторику, поэзию и латинский язык; в экстраординарных - физику, математику, историю, географию, греческий и французский языки. Была установлена ежемесячная система опросов. В 1804 году академическое правление составило новый план преподавания наук в Академии и распределения предметов по классам, согласно методу, принятому в народных училищах. По поручению митрополита Новгородского, Санкт-Петербургского, Эстляндского и Финляндского Амвросия (Подобедова) епископ Старорусский Евгений (Болховитинов) составил «Предначертание» устройства Духовных школ. В дальнейшем оно легло в основу реформы системы Духовного образования в России. Важной особенностью этого проекта было предложение сделать из Духовных академий не только высшие богословские учебные заведения, но и церковно-научные центры, наделенные издательскими функциями50.

Однако, несмотря на улучшения, в академическом образовании имелись некоторые недостатки. Учитель одного класса должен был заниматься многими предметами, что отвлекало и затрудняло наставников от более глубокой и серьезной научно-богословской деятельности. Неравномерное распределение между ординарными и экстраординарными классами составляло некоторые трудности и для самих учащихся. Для исправления этого недостатка в 1805 году было решено, что учитель должен выбрать для себя и преподавать один предмет, распределив его по часам во всех классах. Митрополит Амвросий лично назначил руководство по всем предметам академического курса с точным определением часов и программы каждого51.

Число воспитанников было непостоянным, однако постепенно росло: в 1799 году - 157 человек, в 1804 году - 243, в 1806 году - 242, в 1808 году - 277 человек. До 1805 года в приеме воспитанников не было порядка: родители записывали детей в Академию в любое время, но с 1 ноября 1805 года было решено принимать студентов в сентябре. В Академию в основном принимали окончивших Духовные училища и народные школы. Воспитанники епархиальных семинарий поступали в философский класс, а через два года переходили в богословский. Возраст учащихся не был строго определен, и порой между воспитанниками существовала значительная разница в годах. С 1804 года лучшим воспитанникам философского и богословского классов присваивали звание студентов. По окончании курса они имели право на соискание степени кандидата богословия, которую установил Владыка Амвросий в 1800 году. Для получения степени проводился публичный диспут, на котором студенты в присутствии митрополита читали заранее подготовленные тексты и отвечали на вопросы. Для общего развития и отдыха воспитанников устраивали музыкальные вечера, читали стихи русских поэтов, ставили духовные и светские драмы52.

Академическая библиотека постоянно росла, в 1804-1806 годах были приведены в порядок и составлены подробные каталоги книг. Вместе с библиотекой на территории Александро-Невской Лавры размещался физический кабинет, в котором находились зеркальный телескоп, солнечный микроскоп и многие другие инструменты. Кроме того, для изучения естественной истории при Академии существовал минералогический кабинет, где было около 160 минералов и смешанных горных пород.

Выпускники Александро-Невской академии распределялись наставниками в Духовные училища, на церковно-приходское служение, священниками при российских иностранных миссиях и посольствах. Многие продолжали свое обучение в светских учебных заведениях. Лучших студентов оставляли преподавателями в низших классах Академии. Кроме того, в ведении Александро-Невской академии находилась учрежденная Святейшим Синодом Русская школа, надзор за которой поручался одному из студентов, который оканчивал курс обучения. В 1807 году численность учеников в Русской школе составляла 62 человека. В ведении Академии находились и многочисленные приходские школы, предназначавшиеся для обучения певчих53.

* * *

Развернувшиеся в начале XIX века в Российской империи государственные реформы потребовали преобразования учебного процесса, в том числе в Духовных школах. У истоков их реформы стояли крупнейшие церковные деятели того времени: митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский Амвросий (Подобедов), архиепископ Калужский Феофилакт (Русанов) и епископ Старорусский Евгений (Болховитинов). В ноябре 1807 года по указанию императора Александра I был создан Комитет «о усовершении Духовных училищ»54, который уже через полгода подготовил общий план реформы и в 1808 году был преобразован в постоянно действующий орган руководства подготовкой духовенства - Комиссию Духовных училищ. По этому плану предполагалось образовать четыре учебных округа (Санкт-Петербургский, Московский, Киевский и Казанский) с соответствующей сетью семинарий и низших приходских и епархиальных училищ, во главе которых находились бы преобразованные Духовные академии55.

Важной идеей данного проекта было должное материальное обеспечение Духовных школ. С этой целью создавался «училищный капитал», на который помимо государственных ассигнований решено было употребить свечной доход церквей. Неблагоприятные внешние условия, связанные с наполеоновскими войнами, повлекшими значительное отвлечение средств из новообразованного капитала, замедлили осуществление плана, а некоторые его пожелания так и остались неосуществленными56.

В 1808-1809 годах в значительной степени по инициативе выпускника и бывшего учителя семинарии выдающегося государственного деятеля М. М. Сперанского реформа системы духовного образования была проведена. 26 июня 1808 года император Александр I утвердил проект реформы Духовных училищ, а в начале следующего года Александро-Невскую академию разделили на три вполне самостоятельные ступени: Санкт-Петербургскую Духовную академию - первую в России, устроенную по новому уставу (высшая ступень), Санкт-Петербургскую Духовную семинарию (средняя ступень) и Александро-Невское Духовное училище (низшая ступень). Новая Академия стала сложным по структуре учреждением, она являлась не только высшей Духовной школой и учебным центром, но и административным центром для целого учебного округа. В ее задачи входило духовное образование и подготовка к занятию высших духовных должностей, распространение знаний среди духовенства, управление Духовными семинариями и училищами округа, цензура духовных сочинений. Академия находилась в ведении Святейшего Синода и епархиального архиерея.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Архимандрит Сергий (Крылов-Платонов)

Серьезным вопросом, который встал уже в самом начале преобразований, была проблема кадров. Часть преподавателей по философии и языкам первоначально была приглашена из-за границы, богословские дисциплины читали отечественные профессора, среди которых особенно выделялись бывшие питомцы Троицкой семинарии. Тем не менее, Санкт-Петербургская академия собрала лучшие ученые силы, штат ее преподавателей был увеличен: шесть профессоров и 12 бакалавров.

Первым ректором Санкт-Петербургской Духовной академии - с февраля по 11 ноября 1809 года - был прежний ректор Александро-Невской академии архимандрит Евграф (Музалевский-Платонов), а вторым ректором - архимандрит Сергий (Крылов-Платонов) (1810-1812). Первым ректором в Санкт-Петербургской Духовной семинарии стал архимандрит Анатолий (Максимович) (1809-1812). Первым ректором Александ-ро-Невского училища был иеромонах Филарет (Дроздов), занимавший

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Архимандрит Филарет (Дроздов) Архимандрит Григорий (Постников)

одновременно пост инспектора в Санкт-Петербургской семинарии (1809-1810)1.

17 февраля 1809 года Санкт-Петербургская академия открылась для пробного курса, устав ее был примерным, но, несмотря на все трудности, занятия на 1-м курсе завершились благополучно. 13 августа 1814 года состоялся первый выпуск, причем из 78 выпускников 12 сразу же пополнили профессорскую корпорацию, среди них были такие известные церковные деятели, как будущий митрополит Григорий (Постников), профессора-протоиереи Герасим Павский, Иоаким Кочетов и другие57 58.

Нашествие армии Наполеона в Россию и Отечественная война 1812 года отразились и на судьбе Санкт-Петербургской Духовной академии. Во избежание опасности от французов предполагалась эвакуация учебного заведения из Санкт-Петербурга в Кирилло-Белозер-ский монастырь. После переговоров между митрополитом Амвросием (Подобедовым) и обер-прокурором Святейшего Синода А. Н. Голицыным последний доложил об этом императору Александру I. Царь, хотя и указал на отсутствие близкой угрозы, нашел полезным все же сделать необходимые приготовления на случай появления реальной опасности1.

Уже после окончания войны, 20 августа 1814 года, был утвержден устав, составленный в основном еще в 1809 году М. М. Сперанским и архиепископом Феофилактом (Русановым) и исправленный затем митрополитом Амвросием (Подобедовым) при участии ректора архимандрита Филарета (Дроздова). Принятый устав охватывал всю систему Духовных школ, цель деятельности которых определялась как «образование благочестивых и просвещенных служителей Слова Божия». В основу этого образования было положено изучение Священного Писания, в котором предполагалось особо отметить «главнейшие места богословских истин». Кроме того, Духовная школа, призванная готовить образованных служителей Церкви, являлась по своему характеру классическо-гуманитарной. Философские и филологические дисциплины становились необходимым подспорьем в деле повышения ее богословского и общенаучного уровня, вопросы административные и воспитательные сначала были разработаны в самых общих чертах. Во главе Духовной академии находились ректор, конференция и правление (в составе ректора, эконома и одного из профессоров, назначаемого ежегодно по выбору корпорации). Она делилась на четыре отделения: первое включало учебную часть, второе ведало цензурой рукописей и присвоением ученых степеней, третье и четвертое осуществляли внутреннее управление Академией и внешнее управление окружными семинариями и Духовными училищами. Сосредоточение довольно большой власти в руках ректора (подведомственного епархиальному архиерею) было вызвано тем, что Академия, находящаяся в процессе становления, требовала единого и сильного организующего начала. Данный устав просуществовал более полувека, хотя за это время в постановке учебного процесса в Духовных школах происходили определенные изменения2.

Значительный вклад в образование Санкт-Петербургской Духовной академии внес упоминавшийся митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский (в 1799-1818 годах) Амвросий (в миру - Андрей Иванович Подобедов, 1742-1818). В 1808 году Комиссия Духовных училищ поручила именно ему в качестве своего

1 Из прошлого С.-Петербургской духовной академии. Известия и заметки. Сообщил Б. // Церковный вестник. 1908. № 39. Ст. 1229-1231.

2 Чистович И. А. История Санкт-Петербургской Духовной Академии. С. 169-171; Протоиерей Георгий Флоровский. Указ. соч. С. 202-230.

члена разместить в новоучреждаемой Санкт-Петербургской академии 100 студентов, с тем, чтобы суммы, которые для этого потребуются, были включены в счет сумм, предназначенных для Духовных училищ, учреждаемых по новому плану. Для Академии в Александро-Невской Лавре был отделан Феодоровский двухэтажный корпус, с израсходованием из остатков экономических сумм, при готовом строительном материале, около 10 тысяч рублей. Владыка Амвросий и братия Лавры весь этот расход пожертвовали в пользу новоучреждаемой Академии.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Амвросий (Подобедов)

Комиссия по преобразованию Духовных училищ довела об этом пожертвовании до сведения государя Александра I и Святейшего Синода, и император выразил свое благоволение митрополиту и братии59.

За труды в составе Комиссии по преобразованию Духовных училищ митрополит Амвросий был награжден орденом святого князя Владимира I степени, он также содействовал разработке устава Духовно-учебных заведений 1814 года. Именно Владыка Амвросий привлек к преподаванию в Академии лучшие ученые и педагогические силы Российской Православной Церкви, в том числе иеродиакона святителя Филарета (Дроздова), ввел в семинарский курс медицину. За труды по духовному образованию митрополит в 1814 году первым получил звание почетного (honoris causa) доктора богословия.

Помимо написанного им «Руководства к чтению Священного Писания Ветхого и Нового Завета», неоднократно издавались слова и речи митрополита Амвросия. В частности, его проповеди были изданы под названием «Собрание поучительных слов, в разные времена проповеданных Святейшего Правительствующего Синода первенствующим членом Амвросием, митрополитом Новгородским и С.-Петербургским, Свято-Троицкие Александро-Невские Лавры священноархимандритом и разных орденов кавалером» (3-е изд., в 4 ч., М., 1825). Кроме того, митрополит Амвросий написал книги «Сокращение Богословских догматов», «Опыт Словенского словаря», «Молитвы для чтения в больницах». Помимо звания доктора богословия, митрополит Амвросий имел звание почетного члена Медико-хирургической академии и Санкт-Петербургской беседы любителей русского слова. Перед кончиной Владыка Амвросий передал свою библиотеку латинских и греческих книг Санкт-Петербургской Духовной семинарии60.

Ввиду тесноты помещения для расположенных в Александро-Не-вской Лавре Духовно-учебных заведений после их преобразования в 1808-1809 годах митрополит Амвросий в 1811 году возбудил ходатайство о постройке для Духовной академии на лаврской земле особого здания. В том же году архитектор Александр Егорович Штауберт предложил проект подобного здания, но осуществить его не удалось. Ъ марта 1817 года был высочайше утвержден проект трехэтажного академического здания, составленный архитекторами Луиджи (Алоизием Ивановичем) Руска и Джакомо Кваренги, а 6 марта император Александр I утвердил строительный комитет, состоявший из членов академического правления и архитектора Л. Руска61. 10 июня 1817 года на соседнем с Лаврой участке Монастырского острова митрополит Амвросий совершил торжественную закладку и освящение места для нового здания Санкт-Петербургской Духовной академии с водружением креста в основании «назначенного посреди дома Академического храма во имя Двенадцати Апостолов»62.

Строительные работы вчерне были завершены осенью 1817 года. Отделкой здания, в том числе храма, до своей отставки в мае 1818 года руководил Л. Руска, а затем архитектор Иосиф Иосифович Шарлемань-первый (в помощь которому был определен опытный архитектор Соколов). В средней части здания в уровнях второго и третьего этажей расположись три больших двусветных зала. В самом большом центральном зале площадью около 50 квадратных саженей был устроен храм, слева от него - академическая библиотека (с сооруженной по периметру в верхнем ярусе открытой галереей), а справа - актовый зал с хорами. Интерьер церкви был выполнен в стиле классицизма, ее окна выходили на лицевой фасад с восьмиколонным ионическим портиком. С правой стороны алтаря при церкви устроили особую комнату для ризницы. Все отделочные работы Академического дома были завершены к началу лета 1820 года (освидетельствование здания состоялось 16 июня), на его фронтоне установили крест, который поддерживали два ангела. В 1819 году перед главным фасадом была сооружена железная решетка по проекту И. И. Шарлеманя, а в 1833 году вокруг двора и сада Академии построена каменная ограда по проекту архитектора В. Е. Моргана63.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Михаил (Десницкий)

Отделка церковного зала была завершена к середине 1819 года, и 26 августа того же года храм во имя святых Двенадцати Апостолов торжественно освятил митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский (в 1818-1821 годах) Михаил (в миру - Матвей Михайлович Десницкий, 1762-1821) в присутствии приглашенных членов Святейшего Синода, Комиссии Духовных училищ и академической конференции. При освящении ректор Духовной академии архимандрит Григорий (Постников), впоследствии митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский, сказал речь о заслугах святых апостолов по созиданию Церкви Христовой. Украшенный коринфскими пилястрами деревянный резной одноярусный иконостас был исполнен по эскизу И. И. Шарлеманя, он имел полуциркульную форму и золоченые капители и был окрашен в белый цвет. Иконостас вырезал Копачев, лепку в интерьере исполнил Дунаев64.

На первоначальное устройство ризницы и церковную утварь в 1819 году было израсходовано 2170 рублей. Кроме того, обер-проку-pop Святейшего Синода и министр народного просвещения А. Н. Голицын пожертвовал на благоукрашение храма 500 рублей, а на деньги, собранные студентами 3-го курса Академии (240 рублей), художником Петром Шевелкиным по их желанию была написана икона Христа Спасителя, благословляющего своих учеников. В 1819 году архиепископ Тверской святитель Филарет (Дроздов), бывший ректор Академии, подарил храму напрестольное Евангелие в серебряном позолоченном окладе и серебряный позолоченный крест. В том же году для церкви купили два образа: Всех праздников и Покрова Пресвятой Богородицы, а в 1820 году - серебряное блюдо «для благодарственных хлебов»65.

В 1820 году художник Яков Щербаков провел первый ремонт церкви. В 1829 году были куплены новое напрестольное Евангелие в серебряном позолоченном окладе и серебряный позолоченный напрестольный крест с шестью финифтяными образами, обложенный стразами. В 1833 году академик живописи Шамшин написал для установки в оконной нише алтаря икону Моления о чаше вместо прежней, пришедшей в негодность картины. В 1843 году были изготовлены хоругви и плащаница из малинового бархата, в следующем году в церкви, как и во всем здании, были устроены паркетные полы. В 1859 году первым церковным старостой был избран петербургский купец 3-й гильдии Онисим Целибеев, после его кончины эту должность занимали другие представители столичного купечества, жертвовавшие средства на поддержание храма в должном порядке66.

После завершения строительства нового здания Духовная академия покинула стены Александро-Невской Лавры. Освобожденный Академией Феодоровский корпус в 1821 году заняла «высшая часть» семинарии (ректор, правление, классы богословия и философии) и малолетние певчие архиерейского хора. Остальные классы семинарии располагались в Южном (Семинарском) корпусе монастырского каре и прилегавших к нему зданиях. Малолетние певчие ввиду неудобства их помещения были в 1822 году выселены в Южный корпус поближе к своим классам. В 1837 году было решено вывести Духовную семинарию из Лавры и для нее в 1838-1841 годах было построено особое трехэтажное здание67. После этого в Лавре остались только низшие классы (Духовное училище)68.

В числе преподавателей Духовных школ тех лет были два столпа православия, ныне прославленных в лике святых, - ректор Академии архимандрит Филарет (Дроздов, впоследствии митрополит Московский)1 и ректор семинарии, церковный историк и богослов, архимандрит Иннокентий (Смирнов, впоследствии епископ Пензенский). Свою славу выдающегося церковного администратора и богослова святитель Филарет приобрел в Петербурге, с церковной и политической жизнью которого был связан многие годы жизни. Начав свою научно-учебную деятельность в столице в 1809 году, куда он прибыл по вызову Комиссии Духовных училищ, архимандрит Филарет с февраля следующего года состоял бакалавром по классу богословских наук Духовной академии, all марта 1812 года был назначен ее ректором. Занимая эту должность, он стал в августе 1814 года первым действительным доктором богословия в России2.

В определенном смысле Санкт-Петербургская Духовная академия являлась детищем Владыки Филарета. Дело заключалось не только в том, что при нем был осуществлен знаменитый первый выпуск 1814 года, и не в том, что почти четыре года он один вел весь цикл богословских дисциплин, составив ряд курсов, долгое время потом считавшихся классическими. Главная заслуга Владыки Филарета состоит в том, что он дал Духовной школе направление, оказавшееся жизнеспособным в течение всего последующего столетия, несмотря на не всегда благоприятные условия.

Ведущим предметом изучения стало Священное Писание. Русскому, а вместе с тем и всему православному богословию возвращалась его библейская основа, в результате начался возврат в русло патристи-ческой традиции. Характерно в этом отношении «Начертание церковно-библейской истории». «У Филарета, - отмечает протоиерей Георгий Флоровский, - было живое историческое чувство. В этом грань, отделяющая его и от запоздалых схоластов, с их логическим педантизмом, и от новейших мистиков, для которых Библия слишком часто разрешалась в притчу или символ... Для Филарета Библия всегда есть книга историческая, прежде всего. Открывается она описанием творения неба и земли и заключается явлением нового неба и новой земли - “вся история нынешнего мира...” И эта священная история мира есть история Завета Бога с человеком - тем самым есть история Церкви...»3

Владыка Филарет передал Санкт-Петербургской школе и открытость духовным запросам времени. Так, под его руководством осуществлялся

1 Митрополит Филарет (Дроздов) канонизирован в 1996 году.

2 Фирсов С. Л. От архиерея к архиерею // Вода живая. 2007. № 12. С. 17.

3 Протоиерей Георгий Флоровский. Указ. соч. С. 179.

русский перевод Библии, начатый в 1816 году. Глубокая православная традиционность и ясность церковного мышления сочетались у святителя Филарета с острым чувством времени. Отсюда его сознание правоты в период бесплодных споров о необходимости перевода Библии на русский язык, осторожность в суждениях о других христианских конфессиях и открытость диалогу при сохранении четкости своего православного самосознания. В период ректорства Владыки Филарета в Санкт-Петербургской Духовной академии господствовала особая атмосфера. Рабочий день и учащих, и учащихся был, как правило, заполнен до предела, они много занимались, читали. При этом во всем царила сердечность, пример которой подавал ректор. В инспекторском журнале того времени нет записей о нарушениях дисциплины или каких-либо беспорядках в Академии69.

По представлению митрополита Амвросия Святейший Синод в 1814 году разрешил напечатать в количестве 300 экземпляров слово во святой и великий пяток, произнесенное в Лавре архимандритом Филаретом (Дроздовым), вместе с произнесенным им словом в день Вознесения Господня. В том же году Синод по представлению митрополита Амвросия разрешил напечатать в 300 экземплярах, уже за счет автора, слово в день Святой Пасхи, сказанное на вечерне в Свято-Троицком лаврском соборе инспектором Санкт-Петербургской семинарии и ректором Александро-Невского училища архимандритом Феофаном, рассмотренное и одобренное Цензурным комитетом при Духовной академии. В августе 1817 года митрополит Амвросий взял святителя Филарета себе викарием - епископом Ревельским, однако он оставался ректором Академии вплоть до 15 марта 1819 года, когда был назначен архиепископом Тверским и Кашинским, а в дальнейшем Владыка Филарет многие годы - с 3 июля 1821 года до своей кончины 19 ноября 1867 года - занимал Московскую кафедру70.

Отец Иннокентий (Смирнов) был вызван в Санкт-Петербургскую академию в 1812 году из Московской епархии, произведен в сан архимандрита, а в следующем году назначен ректором Санкт-Петербургской Духовной семинарии. Одновременно он в 1812-1819 годах состоял в Академии бакалавром по классу богословских наук и читал курс церковной истории с II по XVII век. В 1819 году отец Иннокентий был отправлен из столицы в «почетную ссылку», хиротонисан во епископа Пензенского и в том же году скончался71. В августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском Соборе Владыка Иннокентий причислен к лику святых Русской Православной Церкви для общецерковного почитания.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Серафим (Глаголевский)

Среди наиболее известных преподавателей Духовных школ первой половины XIX века можно также упомянуть будущего архиепископа архимандрита Феофи-лакта (Русанова), приглашенного в 1810 году из Германии профессора Игнатия Фесслера и профессора-протоиерея Герасима Петровича Павского (1787-1863). Отец Герасим составил грамматику и хрестоматию еврейского языка, первый еврейско-русский словарь, перевел на русский язык Евангелие от Матфея, в 1825 году подготовил к печати русский перевод Пятикнижия, а в 1840-е годы выпустил четырехтомные «Филологические наблюдения над составом русского языка», за которые был удостоен Демидовской премии, а позднее избран академиком72. Профессор Санкт-Петербургской Духовной академии Д. И. Ростиславов об отце Герасиме Павском писал так: «Г. П. Павский - честный, благородный, безупречный в своем поведении, без надменности и высокомерия, но и неспособный к лести, низкопоклонству, враг ханжества и лицемерия - человек, так сказать, античный, с возвышенной душою»73.

Правда, на судьбе отца Герасима Павского, как и в целом на деятельности Духовной академии, не лучшим образом отразилась борьба с Российским Библейским обществом митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского (в 1821-1843 годах) Серафима (в миру - Степана Васильевича Глаголевского, 1763-1843). К трудам Библейского общества, пользовавшегося покровительством князя А. Н. Голицына и императора Александра I, этот архиерей первоначально относился сочувственно и даже был его вице-президентом. Но начиная с 1824 года взгляды его переменились, и митрополит Серафим начал резко враждебно относиться к любой попытке «русификации» библейских книг, а также активно выступал против увлечения высшего общества мистицизмом. По поводу вышедшего в 1824 году перевода книги римско-католического пастора Госснера о духе жизни и учении Иисуса Христа, принадлежавшего секретарю Библейского общества и директору департамента народного просвещения Попову, митрополит Серафим по настоянию своих друзей ездил к государю докладывать об опасности, угрожающей Церкви от распространения подобных книг, и настаивал на удалении князя А. Н. Голицына, пребывание которого у власти «колеблет Православную Церковь». В результате 17 мая 1824 года А. Н. Голицын сложил с себя должности председателя Библейского общества и министра народного просвещения, их заняли, соответственно, митрополит Серафим и адмирал А. С. Шишков. В мае 1824 года князь А. Н. Голицын также оставил должность главного попечителя Императорского Человеколюбивого общества, и на нее был назначен митрополит Серафим.

Став председателем Библейского общества, Владыка Серафим в декабре 1824 года направил императору Александру I доклад о связях этого общества «с мистическими лжеучениями», заканчивавшийся предложением закрыть его. Митрополит образовал в 1825 году особый комитет для рассмотрения западных мистических и масонских книг из 12 представителей ученого петербургского духовенства под председательством своего викария, епископа Ревельского Григория (Постникова). В наставлении комитету он внушал «призвать на помощь Подателя смысла», соблюдать скромность и точно указывать погрешности книги против православного учения, сличая перевод с подлинником. Задача была в действительности трудная, через восемь лет были разобраны только четыре книги.

После восшествия в декабре 1825 года на престол Николая I Владыка Серафим, войдя в союз с противниками князя А. Н. Голицына - графом А. А. Аракчеевым, президентом Российской академии А. С. Шишковым и архимандритом Фотием (Спасским), явился к императору и стал настаивать на окончательном удалении Голицына, который «колеблет Православную Церковь». Владыка пришел к мысли о вреде всеобщего распространения книг Священного Писания и их перевода на русский язык. Когда в Санкт-Петербургской Духовной академии появился литографированный перевод Священного Писания протоиерея Герасима Павского, митрополит Серафим, не посещавший по болезни заседаний Святейшего Синода, написал обер-прокурору, что он видит «в этом горестное последствие тех ложных, насчет употребления слова Божия, понятий, которые, быв некогда занесены к нам иноверцами и увлекши умы некоторых у нас, угрожали иерархии подрывом во власти, народу - воспитанием в нем обольстительного, но вместе и гибельного чувства независимости от Церкви, православию - ниспровержением коренных начал его». По поводу мнения Московского митрополита святителя Филарета (Дроздова) о необходимости издания Толковой Библии со словарем митрополит Серафим высказывался, что «сохранение и распространение истин веры обеспечивается сословием пастырей, которым с сею именно целью и преподается дар учительства и которые нарочно к тому приготовляются в духовных заведениях». По докладу митрополита Серафима о связях Библейского общества «с мистическими лжеучениями» оно 12 апреля 1826 года было закрыто74.

Еще одним известным преподавателем столичных Духовных школ первой половины XIX века был будущий Санкт-Петербургский митрополит Григорий (в миру - Георгий Постников). Он родился 1 ноября 1784 года в Московской губернии в семье диакона Петра Феодорова, с 1794 года учился в Перервинской Духовной семинарии, потом в Троицкой, которую окончил в 1809 году. В 1814 году Г. Постников со степенью магистра окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию и был определен бакалавром. В конце августа того же года в течение четырех дней он принял монашеский постриг и был посвящен в сан иеродиакона и иеромонаха. С 1816 года отец Григорий служил инспектором Санкт-Петербургской Духовной академии, на следующий год был удостоен степени доктора богословия и сана архимандрита, должности профессора Академии, ректором которой он состоял с 2 февраля 1819 года по 4 января 1826 года. В 1821 году отец Григорий предложил издавать при Академии журнал «Христианское чтение», с перерывом выходящий до настоящего времени.

Предложение в 1820 году архимандрита Григория (Постникова) издавать христианский журнал было единодушно принято в частном собрании профессоров Академии, и «здесь же составился первый кружок сотрудников-издателей. Главным редактором был ректор»75. Появление в 1821 году академического журнала «Христианское чтение»76 было тем значительнее, что это был первый духовный журнал в России. «Явившись в начале 20-х годов, “Христианское Чтение” было детищем своего времени и подверглось сильному, хотя, по всей вероятности, невольному влиянию мистицизма. Года два или три своим направлением оно напоминало “Сионский Вестник”. Подобно последнему, оно очень много говорило о чудесных действиях Слова Божия, о чудесных исцелениях разных лиц, об обращениях к жизни во Христе и т. п. Большая часть его статей была занята разрешением вопросов о возрождении, о степенях и о плодах его, о молитве, чистой любви, отношении возрожденного к внешнему закону и о других предметах, занимавших тогдашних мистиков... К 1825 году мистицизм был изгнан со страниц “Христианского Чтения”, и далее оно повело безукоризненную жизнь, служа интересам богословской науки»77. Первоначально академическое издание, по словам одного из профессоров Академии, представляло собой повременный сборник для религиозно-нравственного чтения, но с течением времени оно превратилось в полноценный духовный журнал, ставший родоначальником духовной журналистики XIX века78 (прекращенное в 1917 году издание журнала было возобновлено в 1990-е годы).

7 мая 1822 года архимандрит Григорий был хиротонисан во епископа Ревельского, викария Санкт-Петербургской епархии, с правом управлять Троице-Сергиевой пустынью; с 1825 года - епископ Калужский и Боровский, руководитель временного Комитета для рассмотрения новых мистических учений. В период пребывания на Рязанской кафедре (1828-1831) Владыка был назначен членом Синода, затем -архиепископом Тверским и Кашинским. Архиепископ Григорий стал главным деятелем при открытии в 1831 году мощей святителя Митрофана Воронежского, за что получил от императора драгоценную панагию. В марте 1848 года Владыка был переведен на Казанскую и Сви-яжскую кафедру и на прощание пожертвовал в Тверскую семинарию 497 книг.

В Казани особенно ярко проявился миссионерский талант Владыки Григория: в 1852-1856 годах были напечатаны переводы на татарский язык литургии, Часослова и Нового Завета (впоследствии в Петербурге он заботился о переводах священных книг на финский язык); с 1852 года при Духовных школах появились классы, где изучали историю и современное состояние старообрядчества, с 1854 года в Петербурге началась подготовка священников к миссионерской деятельности. Архиепископ Григорий издал жития святых Гурия и Варсоно-фия Казанских и несколько раз на средства благотворителя - свои проповеди, в 1854 году - начатую еще в Твери догматико-полемическую книгу против старообрядцев. С 1855 года по его инициативе начал выходить в свет журнал «Православный собеседник». 26 августа 1856 года Владыка Григорий участвовал в короновании Александра II в Москве и лично им был возведен в сан митрополита. С 1 октября 1856 года он - митрополит Санкт-Петербургский, первенствующий член Святейшего Синода, и уже в этом сане встречал императорскую чету в столице.

В 1857 году Владыка испросил у Синода разрешения на издание при Санкт-Петербургской семинарии еженедельного журнала «Духовная беседа», отражавшего текущие события и более доступного, чем «Христианское чтение». В 1855-1857 годах «Христианское чтение» редактировал выпускник Псковской Духовной семинарии и Санкт-Петербургской Духовной академии со званием магистра (1855) Петр Иванович Шалфеев (1829, Великие Луки - 1862, Санкт-Петербург) - патролог, историк Церкви. В академическом журнале он активно публиковал свои статьи и переводы с греческого. Шалфеев был автором работы «Христианство и прогресс» (СПб., 1861).

В 1858 году по инициативе митрополита Григория началось издание при Духовной академии «Переводов византийских историков», затем -творений святых отцов, преимущественно западных, менее известных; был преобразован Духовно-цензурный комитет. По ходатайству Владыки в Санкт-Петербургскую академию были переданы библиотеки Софийского собора и Кирилло-Белозерского монастыря (1858), а в Казанскую Духовную академию - библиотека Соловецкого монастыря. Владыку по праву считали выдающимся просветителем, ученым в области догматического и нравственного богословия, русской церковной истории. Его избрали почетным членом Академии наук (1841), Казанского и Санкт-Петербургского университетов, удостоили высшего ордена - святого апостола Андрея Первозванного и греческого ордена Спасителя Большого Креста (1859). С 1824 года он был почетным членом, а с 1856 года - председателем Императорского Человеколюбивого общества.

В мае 1860 года митрополит Григорий простудился на похоронах и скончался 17 июня. Ректор Санкт-Петербургской семинарии, архимандрит Платон в своей речи так выразил скорбь паствы об утрате мудрого и деятельного архипастыря. «Осиротела паства твоя, - говорил проповедник, - осиротели и надежды наши, которые возбуждала в нас твоя неутомимая пастырская деятельность и твоя пламенная ревность о Церкви. Служение Богу было усладой твоей жизни и ревность о славе Имени Его снедала твою душу. Твоя любовь скорбела и сокрушалась о немощных братиях, которых дух мрака отторгнул от Церкви, и ты словом и писанием рассеивал мрак их заблуждений, старался возвратить их в недра Православной Церкви. Теперь мы все лишились отца и руководителя, который давал направление нашей умственной и нравственной деятельности, поправлял недостатки, возбуждал и поощрял успехи. Велика наша потеря». Император Александр II на докладе исполнявшего должность синодального обер-прокурора князя Урусова

0 кончине митрополита Григория начертал: «Душевно о нем сожалею». 22 июня в присутствии императора и великих князей Константина, Николая и Михаила Николаевичей отпевание совершили архиепископ Димитрий с четырьмя епископами. Владыка был погребен в алтаре Свято-Духовской церкви Лавры79.

Кроме митрополита Григория оставили значительный след в истории и другие выпускники первых курсов Академии. Его однокашник протоиерей Иоаким Семенович Кочетов (1789, Спасский уезд Тамбовской губернии - 1854, Санкт-Петербург) после Тамбовской Духовной семинарии окончил столичную Духовную академию первым выпуском со степенью магистра богословия. По окончании 37 лет преподавал в ней гражданскую, с 1817 года - библейскую и церковную историю. С 10 сентября 1817 года - профессор (до 1851 года), со следующего года - действительный член конференции Духовной академии. В этот период по поручению конференции Академии переработал «Начертание церковной истории от времен библейских до XVIII века» епископа Иннокентия (Смирнова), особенно по периоду XVII-XVIII веков.

7 октября 1817 года он был возведен в сан иерея к Царскосельской придворной церкви и назначен также законоучителем Царскосельского лицея и Благородного пансиона, где на протяжении 36 лет преподавал Закон Божий, каноническое право, нравственное богословие, логику и опытную психологию. Курс лекций «Черты деятельного учения веры» (СПб., 1823; 5-е изд.: 1850), посвященный императору Александру I, стал первым опытом нравственного богословия на русском языке, а его автор в том же году 13 октября был удостоен степени доктора богословия и бриллиантового перстня от императора Николая I. «Начертание христианских обязанностей по учению православной Греко-Российской Церкви» (СПб., 1827; 7-е изд.: 1853) стало учебником в светских и духовных учебных заведениях в 1840-1860-е годы. В 1826 году отец Иоаким Кочетов стал главой правления Духовной семинарии.

В 1825-1832 годах в сане протоиерея он служил настоятелем Смоленской кладбищенской церкви. 9 марта 1831 года отец Иоаким Кочетов был назначен членом Духовной консистории, в 1829 году - благочинным всех церквей Васильевского острова, в 1832 году - Петербургской и Выборгской сторон вместе с назначением настоятелем Петропавловского собора, ректором Петропавловского Духовного училища. 21 ноября 1841 года отец Иоаким был избран почетным членом Академии наук по отделению русского языка и словесности (действительным членом Российской Академии его избрали еще в 1828 году), а 7 марта 1846 года - ординарным академиком Академии наук. Как член двух академий, отец Иоаким Кочетов деятельно участвовал в составлении «Словаря церковнославянского и русского языка» и единолично обработал весь четвертый том издания, начиная с буквы «Р», явился автором статей по психологии и богословию. Протоиерей Иоаким Кочетов был известен не только как ученый-богослов, церковный историк и филолог, но как и проповедник, литератор, автор журнала «Христианское чтение». С 1852 года - профессор богословия и философии Александровского лицея, переведенного в Санкт-Петербург. Отец Иоаким отличался консервативными взглядами, близкими А. С. Шишкову. Он близко дружил с протоиереем Герасимом Павским и богословом архиепископом Иннокентием (Борисовым). Похоронен отец Иоаким был в крипте церкви Смоленской Божией Матери80.

Протоиерей Алексий Иоаннович Малов (1787-1855), учившийся с 1809 по 1814 год в Санкт-Петербургской Духовной академии, получил при выпуске звание старшего кандидата богословия и вскоре -магистра. Он был известен как проповедник (Поучительные слова. СПб., 1822-1824. Т. 1-3) и участник «духовных собраний», в частности у Е. Ф. Татариновой. С 1 ноября 1822 года отец Алексий служил настоятелем Михаило-Архангельской церкви Инженерного училища в период обучения там будущего святителя Игнатия (Брянчанинова) и ряда декабристов, венчал композитора М. И. Глинку, был хорошо знаком с А. С. Пушкиным. С марта 1836 года и до конца жизни, то есть половину срока постройки Исаакиевского собора, отец Алексий Малов служил его настоятелем в сане протоиерея, благочинным. 3 декабря 1832 года по предложению президента Российской Академии

А. С. Шишкова он был выбран ее членом, с 21 ноября 1841 года являлся почетным членом Академии наук по отделению русского языка и словесности. Отец Алексий был похоронен на Волковском православном кладбище, сохранилось его надгробие81.

Среди известных воспитанников Санкт-Петербургской Духовной академии был окончивший ее в 1814 году Петр Спасский, будущий знаменитый архимандрит Новгородского Юрьева монастыря Фо-тий. С 1815 года он преподавал в училище при Духовной семинарии, а 16 февраля 1817 года архимандриты Филарет и Иннокентий совершили иноческий постриг Петра Спасского в Крестовой митрополичьей церкви Лавры. Будучи законоучителем 2-го Кадетского корпуса, отец Фотий 4 октября 1818 года вошел в число соборных иеромонахов Алек-сандро-Невской Лавры. Уже тогда он стал известен своим ревностным обличением масонства и других подобных течений. По этой причине отца Фотия в 1818 году заподозрили в сумасшествии и несколько дней проверяли его душевное состояние. Санкт-Петербургскому митрополиту Михаилу (Десницкому) иеромонах Фотий отвечал, что за дело Божие он «не боится ни князя, ни царя». Утешая своего духовного сына, святой архимандрит Иннокентий (Смирнов) кормил его ягодами из Митрополичьего лаврского сада, на что отец Фотий с благодарностью сказал ему: «Отче святый, я буду помнить всегда твои пресладкие ягоды».

В начале 1810-х годов окормлялась у отца Иннокентия и бывала у него в лаврской келье графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесмен-ская, впоследствии духовная дочь архимандрита Фотия, крупнейшая церковная благотворительница России. Вскоре после фактической высылки из столицы святого Иннокентия настал черед и отца Фотия: по предложению митрополита Михаила (Десницкого) 20 июля 1821 года в Лазаревской церкви Александро-Невской Лавры он был возведен в сан игумена и направлен в Новгородский Деревяницкий монастырь. Впоследствии неоднократно бывая в Санкт-Петербурге, отец Фотий останавливался в Лавре. В его келье бывали выдающийся духовный композитор протоиерей Петр Турчанинов, представители академического монашества отцы Игнатий (Семенов) и Иннокентий (Борисов) -впоследствии Воронежский и Харьковский архиереи, граф А. Ф. Орлов и другие82.

Воспитанником Санкт-Петербургской академии (с 1815 по 1819 год) и непосредственным учеником святителя Филарета (Дроздова) и протоиерея Герасима Павского был известный деятель в области духовного образования, занимавший Вологодскую и Вятскую кафедры, епископ Христофор (Эммаусский, 1795, Тверская губерния - 1872, г. Тоть-ма). С 1848 по 1850 год - до хиротонии во епископа Ревельского, викария Санкт-Петербургской митрополии, - он исполнял послушания ректора Петербургской Духовной семинарии, члена конференции и внешнего правления Духовной академии, завещал семинарии свою библиотеку83.

Следует назвать также имя протопресвитера придворного духовенства Василия Борисовича Бажанова (1800-1883). После учебы в Тульской Духовной семинарии он окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию со степенью магистра и в 1823-1829 годах занимал в ней должность бакалавра английского языка, затем, до августа 1829 года, преподавал там немецкий язык, участвовал в издании журнала «Христианское чтение», в дальнейшем занял должность профессора богословия в Главном педагогическом институте. В 1826 году Василий Бажанов был рукоположен во иерея и сразу же получил известность как законоучитель, с 1827 года служил настоятелем Петропавловской церкви в Санкт-Петербургском университете. С 1835 года он преподавал Закон Божий цесаревичу Александру Николаевичу, для которого написал курс христианского поведения - «Об обязанностях христианина» (1839), и младшим великим князьям. За сочинение курса Закона Божия «О вере и жизни христианской» (1837) для цесаревича отец Василий Бажанов получил степень доктора богословия. Отец Василий наставлял в вере немецких принцев и принцесс, прибывавших в Россию для брака с великими князьями и княжнами (с 1840 года - принцессу Марию Гессен-Дармштадтскую, будущую императрицу Марию Александровну). В 1848 году он стал духовником императорской фамилии и императора Николая I, в 1850 году - цесаревича Николая Александровича, в 1852 году - великого князя Александра Александровича, будущего императора Александра III. Таким образом, отец Василий был духовником трех преемственно следовавших один за другим императоров. Он крестил будущих императоров Александра III и Николая II, причастил перед кончиной императоров Николая I и Александра II, многочисленных великих князей.

В 1848 году отец Василий был назначен управляющим придворным духовенством и протопресвитером придворных соборов: во имя Спаса Нерукотворного образа Зимнего дворца и московского Благовещенского. С 5 августа 1849 года он являлся обер-священником гвардии и гренадер и членом Святейшего Синода. Отец Василий Бажанов был последним священнослужителем, совмещавшим обязанности протопресвитера придворного духовенства и обер-священника гвардии. По его идее в столице была создана богадельня для вдов и сирот придворного духовенства. Отец Василий был избран действительным членом Академии наук (1836), почетным членом Санкт-Петербургской и Казанской Духовных академий (1854), Академии наук и Санкт-Петербургского университета (1856). Он участвовал в подготовке Синодального перевода Библии, оставил работы в области канонического права. Протопресвитер Василий Бажанов в честь пятидесятилетия служения в 1873 году первым из белого духовенства удостоился ордена святого князя Владимира I степени, он также был награжден орденом святого апостола Андрея Первозванного. Отец Василий погребен на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры, могила утрачена в советское время84.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Исидор (Никольский)

Одним из самых известных воспитанников столичных Духовных школ первой половины XIX века был преемник Владыки Григория, митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Исидор (в миру -Яков Сергеевич Никольский). Он родился 1 октября 1799 года в Каширском уезде Тульской губернии и прожил долгую жизнь, немного не достигнув 93-летия. Детство будущего архиерея было нелегким: его отец диакон Сергий Иванов скончался вскоре после рождения

сына. В восемь лет Якова отдали в Тульское Духовное училище, которое он окончил в 1813 году, затем прошел курсы Духовной семинарии (1821) и Санкт-Петербургской Духовной академии, из которой был выпущен в 1825 году уже с фамилией Никольский. В том же году Яков принял монашеский постриг с именем Исидор. 29 августа того же года он был рукоположен в сан диакона, а 5 сентября 1825 года Санкт-Петербургским митрополитом Серафимом (Глаголевским) в Казанском соборе - во иерея.

С Академией связаны важнейшие труды будущего Владыки этого периода. 28 августа 1825 года отец Исидор был определен бакалавром Санкт-Петербургской Духовной академии по классу богословских наук и занял одну их трех кафедр - истолковательного богословия, то есть Священного Писания и герменевтики, в 1825-1829 годах переработал пособия по этому курсу, с 1828 года читал также лекции по нравственному богословию. 10 сентября 1825 года отец Исидор был назначен библиотекарем Академии, к 1829 году составил каталоги изданий на древних и новых языках. 17 декабря 1825 года он был утвержден в степени кандидата богословия, 30 октября 1826 года - в степени магистра. При воцарении императора Николая I в декабре 1825 года отец Исидор приводил к присяге учащихся столичных Духовных школ. С 10 марта 1827 года он был действительным членом академической конференции, с того же года временно исполнял обязанности инспектора семинарии, с 1829 года - инспектора Академии, 26 августа 1827 года был причислен к соборным иеромонахам Александро-Невской Лавры. В 1826-1832 годах отец Исидор участвовал в переводах творений святых отцов (в том числе преподобного Исидора Пелусиота, святителя Иакова, епископа Нисибинского) и подготовке статей для журнала «Христианское чтение».

Восьмилетний период пребывания отца Исидора в стенах Санкт-Петербургской Духовной академии вскоре завершился, но возвышение в должностях шло не менее стремительно: 14 августа 1829 года он был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Мценского Петропавловского монастыря, через десять дней - ректором Орловской Духовной семинарии и профессором богословия. С 1833 года архимандрит Исидор исполнял должность ректора Московской Духовной семинарии и настоятеля Московского Заиконоспасского монастыря. Наконец, 11 ноября 1834 года в Московском Чудовом монастыре его хиротонисали во епископа Дмитровского, викария митрополита Московского святителя Филарета (Дроздова).

Вскоре Владыка возглавил ряд кафедр на окраинах России: с 1837 года - епископа Полоцкого и Витебского, с 1840 года - епископа Могилевского и Мстиславского (с 1841 года - архиепископ), с 1844 года -экзарха Грузии со званием члена Святейшего Синода. Владыка Исидор пытался противостоять унии, содействовал переизданию Библии на грузинском языке, учреждению новой епархии в Абхазии и открытию женского училища в Мцхете. 26 августа 1856 года «за ревностные труды» по управлению церковными делами Закавказского края его возвели в сан митрополита. 1 марта 1858 года он был назначен митрополитом Киевским и Галицким и одним из первых занялся учреждением церковнонародных (будущих церковно-приходских) школ. Прожив в Киеве немногим более года, митрополит большую часть времени проводил в столице как член Синода.

С 1 июля 1860 года (и до смерти) Владыка Исидор являлся митрополитом Новгородским, Санкт-Петербургским и Финляндским, первенствующим членом Святейшего Синода. Вскоре ему довелось возглавить торжества открытия мощей святителя Тихона Задонского (1861), основать Короцкую женскую общину с больницей и училищем на родине святителя в Валдайском уезде и освятить памятник «Тысячелетие России» на юбилейных торжествах в Новгороде (1862). По его благословению был основан новый журнал «Дух Христианина» (1861-1865). Его программу разработал П. И. Шалфеев, успевший также незадолго до своей преждевременной кончины от чахотки написать для него две статьи: «Дух и плоть» и «Мысли о православии» (1862)85.

Другим основателем, а также издателем-редактором этого журнала, вышедшего из недр Санкт-Петербургской Духовной академии, был священник Иоанн Ефимович Флеров (1827, Санкт-Петербург - 1879, Санкт-Петербург) - известный проповедник, сын единоверческого протоиерея, выпускник Санкт-Петербургской Духовной семинарии (1849) и Духовной академии, курс которой окончил в 1853 году по 1-му разряду со степенью магистра богословия, защитив диссертацию «О православных церковных братствах, противоборствовавших унии и юго-западной России в XVI, XVII и XVIII столетиях» (СПб., 1857). Данная работа возбудила в обществе вопрос о необходимости возрождения братств с целью активизации деятельности мирян в Церкви. Отец Иоанн Флеров был автором ряда статей в журнале «Христианское чтение» (1868 г.: «Опыт библейского словаря», «О системе богословских наук», «Мысли у подножия Креста Господня» и другие)86.

Митрополит Исидор имел влияние в научных кругах и «искренне сочувствовал успехам духовной науки». В 1860-х годах Владыка лично участвовал в разработке нового устава Духовно-учебных заведений, окончательная редакция которого принадлежала обер-прокурору графу Д. А. Толстому. 5 октября 1866 года «за архипастырское попечение о духовно-учебных заведениях Санкт-Петербургской епархии» он был удостоен Высочайшей благодарности. После кончины в 1867 году святителя Филарета (Дроздова) он возглавил Комитет при Санкт-Петербургской Духовной академии для перевода Ветхого Завета с древнееврейского языка на русский. Являясь сторонником перевода Священного Писания еще со времени учебы в Академии, Владыка стал активно участвовать в данной деятельности еще на Киевской кафедре с 1858 года, где организовал комитет, осуществивший за год перевод Евангелия от Иоанна и части Апостольских посланий. После назначения в столицу он занимался организационной работой, лично проверял и корректировал окончательную редакцию священных книг. Три присутственных дня в неделю из синодальных заседаний посвящались исключительно делу перевода, нередко Владыка собирал членов Синода по этому поводу и у себя в покоях. В комитет по переводу книг Ветхого Завета входили профессора М. А. Голубев, Е. И. Савваитов, Д. А. Хвольсон и другие. За основу был взят Масоретский текст и в меньшей степени Септуагинта, переводы печатались преимущественно в приложении к «Христианскому чтению».

Именно перевод столичной Духовной академии был признан лучшим для издания. С 1860 по 1877 год на русском языке был издан Новый Завет, в 1868-1875 годах - все ветхозаветные книги, в 1876 году в одном томе опубликована полная русская Библия. По предложению Владыки 26 ноября 1876 года Синод поручил Академиям составить примечания к Библии для читателей-неспециалистов. За труды по переложению книг Священного Писания митрополит Исидор был награжден архипастырским посохом, усыпанным драгоценными камнями (1875), митрой с крестом, также украшенной драгоценностями (1877). По скромности Владыка не дал хода делу о возведении его в степень доктора богословия (декабрь 1870 года) и отказался от полагавшегося ему вознаграждения, объявив, что не может получать мзду за Слово Божие. Будучи требовательным к качеству работы, митрополит Исидор не был в целом удовлетворен Синодальным переводом (кроме Евангелия от Иоанна, переведенного самим святителем Филаретом). В начале 1880-х годов Владыка Исидор подарил библиотеке Санкт-Петербургской Духовной академии ценную коллекцию рукописей и документов. Митрополит имел влияние в научных кругах как участник перевода творений святых отцов на русский язык. В 1876 году вышло «Собрание слов и речей» Владыки.

По числу почетных званий и наград митрополит Исидор не имел себе равных в Русской Церкви: кавалер главнейших орденов России, в том числе святого апостола Андрея Первозванного (1866, алмазные знаки - 1872), орденов Греции и Черногории, почетный член Духовных академий России (Киевской академической конференции - 1854, Санкт-Петербургской и Московской - 24 февраля 1859 года), Императорского Русского географического общества (1853), Королевского Копенгагенского общества северных древностей (член - с 1845 года, почетный член и фундатор - с 1859 года), Императорской Академии наук по отделению российской словесности (с 29 декабря 1857 года), Комитета для всенародного распространения грамотности при Императорском Московском обществе сельского хозяйства (1859), Медико-хирургической академии (1861), Императорского Русского археологического общества, Общества восстановления православного христианства на Кавказе (1863), музея Государя Наследника Цесаревича в Москве (26 января 1873 года), Санкт-Петербургского (1861) и Московского (1877, за перевод Священного Писания и заслуги по народному просвещению) университетов и другие, главный попечитель и председатель совета Императорского Человеколюбивого общества. Первым из русских архиереев он достиг пятидесятилетия служения в епископском сане и был удостоен императором Александром III по представлению Синода Патриаршей чести - предношения креста во время служения (1884), имел также и право ношения двух панагий. Владыка скончался в Санкт-Петербурге вечером 7 сентября 1892 года. Погребен он был в Исидоровской церкви Александро-Не-вской Лавры под иконой Спасителя87. Его преемник митрополит Палладий (Раев), по воспоминаниям профессора А. Л. Катанского, «сходился со своим предшественником в очень доброжелательном, уважительном отношении к академической науке»88.

Возвращаясь к истории столичных Духовных школ середины XIX века, следует отметить, что с конца 1820-х годов внешние обстоятельства их деятельности существенно изменились. Длившееся три десятилетия николаевское царствование привело Санкт-Петербургскую Духовную академию к некоторому застою. В преподавании стали усиливаться охранительные тенденции. Они проявились, в частности, в упразднении 1 марта 1839 года по инициативе обер-прокурора Святейшего Синода графа Н. А. Протасова89 Комиссии Духовных училищ. Вместо нее с 1 апреля 1839 года было открыто Духовно-учебное управление при Святейшем Синоде, фактически подчиненное обер-прокурору, который теперь стал «посредником между Св. Синодом и духовно-учебными заведениями»90. Ведущие позиции в развитии богословской мысли и церковной науки временно перешли к Московской Духовной академии. Хотя во главе Санкт-Петербургской академии тогда периодически оказывались сильные и яркие личности, изменить установившиеся тенденции ОНИ не Николай Алексеевич Протасов СМОГЛИ91.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

С 30 января 1826 года по 5 августа 1830 года пост ректора занимал архимандрит Иоанн (Доброзраков), с 27 августа 1830 года по 4 ноября 1831 года - архимандрит Смарагд (Крыжановский, будущий архиепископ Рязанский), с 4 ноября 1831 года по 8 июня 1833 года - архимандрит Венедикт (Григорович), с 8 июня 1833 года по 5 июня 1837 года - архимандрит Виталий (Щепетов), с 5 июля 1837 года по апрель 1841 года -архимандрит Николай (Доброхотов), с 21 апреля 1841 года по 13 января 1847 года - архимандрит (с 15 августа 1842 года - епископ) Афанасий (Дроздов), с 17 января 1847 года по 19 декабря 1850 года - архимандрит (с 9 марта 1847 года - епископ) Евсевий (Орлинский), с 20 декабря 1850 года по 1 мая 1857 года - архимандрит (с 28 января 1851 года -епископ) Макарий (Булгаков, выдающийся церковный историк, будущий митрополит Московский), с 13 июня 1857 года по 9 мая 1859 года - архимандрит Феофан (Говоров, канонизированный в 1988 году святитель Феофан Затворник), с 17 июля 1859 года по 22 сентября 1860 года - ар-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Архимандрит Николай (Доброхотов)

Архимандрит Венедикт (Григорович)

химандрит (с 13 сентября 1859 года - епископ) Нектарий (Надеждин), с 5 октября 1860 года по 13 января 1864 года - архимандрит (с 12 июня 1861 года -епископ) Иоанникий (Руднев), с 31 марта 1864 года по 9 ноября 1866 года - архимандрит (с 17 января 1865 года - епископ) Иоанн (Соколов)92.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Архимандрит, затем епископ Макарий (Булгаков)

Таким образом, за 60-летний период своего существования Академия, с 1809 по 1869 год, развивалась при 17 ректорах. Из них, по подсчетам А. С. Родосского,

6 имели степень доктора богословия, 6 из 17 получили воспитание в новой Санкт-Петербургской академии, 5 - в Киевской, 3 - в старой Московской и 3 - в той же вновь преобразованной, 7 из 17 управляли в сане епископа и 1 в сане протоиерея, затем из 17 ректоров -4 впоследствии стали митрополитами (святитель Филарет (Дроздов), Григорий (Постников), Иоанникий (Руднев) и Макарий (Булгаков)), а 6 - архиепископами93.

С 1850 по 1857 год пост ректора Санкт-Петербургской академии занимал архимандрит Макарий (Булгаков), выпускник Киевской Духовной академии. Отец Макарий особо памятен для Санкт-Петербургской академии и своим 15-летним пребыванием в ней с 1842 по 1857 год, и тем, что он, по выражению архиепископа Никанора (Бровковича), «дал благотворный толчок к разработке богословских наук»94. В Санкт-Петербургской академии архимандрит Макарий прошел все звания и должности, начиная с помощника инспектора до ректора и с бакалавра до заслуженного ординарного профессора. «Здесь, благодаря благоприятным условиям столичной Академии, широко раскрылись его таланты; здесь появились его многотомные труды по русской церковной истории, догматическому богословию и по русскому расколу; здесь же он получил высшую ученую степень доктора богословия, почетного

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Архимандрит, затем епископ Иоанникий (Руднев)

Архимандрит, затем епископ Иоанн (Соколов)

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Архимандрит, затем епископ Афанасий (Дроздов)

Архимандрит, затем епископ Евсевий (Орлинский)

члена Санкт-Петербургской Духовной Академии, почетные звания разных ученых обществ и учреждений до звания ординарного академика Императорской Академии Наук»95. Многим студентам столичной академии период ректорства архимандрита Макария запомнился строгой дисциплиной.

28 января 1851 года отец Макарий был рукоположен в сан епископа Винницкого, викария Санкт-Петербургской епархии, а 1 мая 1857 года назначен на самостоятельную Тамбовскую кафедру. Впоследствии один из учеников митрополита Макария написал стихотворение, в котором изобразил своего учителя следующим образом:

Макарий, наш ректор, Ученейший муж, Отличный был лектор И в авторстве дюж.

Все лекции в классе Экспромтом читал И свой предмет в массе До тонкости знал. Приятный в манерах, Красивый на вид,

Он в полных размерах Чуждался обид.

Ценил дарованья,

К труду поощрял И лучшие званья Всегда одобрял.

Работал сам много Умом и пером;

Кто ценит ум строго, Пусть вспомнит добром.

С 1857 по 1859 год пост ректора занимал архимандрит Феофан (Говоров), впоследствии затворник Вышенский. Именно на период ректорства будущего святителя пришлось празднование 50-летия Духовной академии, которое состоялось 16 и 17 февраля 1859 года. Во время Божественной литургии в самый день торжества Преосвященный ректор обратился ко всем присутствующим с проникновенным словом о значении богословского образования. В актовом зале в присутствии довольно представительного собрания профессор И. А. Чистович прочитал историческую записку об Академии за прошедшее пятидесятилетие, а профессор В. Н. Карпов - речь о направлении и цели духовного образования и об участии, какое принимает в нем Санкт-Петербургская Духовная академия96.

На празднование был приглашен и митрополит Филарет (Дроздов), однако святитель от участия уклонился, о чем сам свидетельствовал в письме наместнику Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архимандриту Антонию: «Вы слышали, конечно, что меня звали на юбилей Петербургской Академии. Пришед домой от погребения князя Сергия Михайловича, я нашел в передней звателя, инспектора Академии. Это было в пятницу; а в понедельник надлежало быть в Петербурге; ибо юбилей во вторник. Следственно, в субботу надлежало мне собраться, а в воскресенье броситься на железную дорогу. Если бы я и здоров был, это было бы не очень удобно. Я доволен, что не мог ехать. И мысль о юбилее для меня непривлекательна. У Евреев юбилей был важный закон и в отношении к церкви, и в отношении к гражданскому порядку. Он освобождал впадших в рабство, и возвращал заложение земле. Папы в средние века ввели его в Римскую церковь, чтобы получать доходы от посещающих Рим и от индульгенций. Почему и зачем юбилей пришел в Духовную Академию? А пример одной Академии, вероятно, поведет тем же путем и другую»97.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Однако, с другой стороны, московский архипастырь направил в адрес Академии приветствие, в котором извинялся за невозможность своего присутствия на торжественном акте и желал Академии и в дальнейшем достойно нести свое служение на благо Церкви Христовой: «Приветствую Академию, совершившую полвека под покровительством державной и священной власти, принесшую добрые плоды Церкви и Отечеству. Господь да продлит лета ее в благодати и мире, да умножатся плоды ее - плоды любви к истине, я же по благочестию, к премудрости не мира сего, но Божией, к учению не только знания, но наипаче к учению жизни, наконец плоды ревности подвизаться за православие и служить спасению душ»98.

Прошли годы, и в 1889 году на многочисленные сочинения епископа Феофана (Говорова) обратил внимание Ученый совет Санкт-Петербургской Духовной академии. На очередном заседании совета, 20 декабря, был заслушан отзыв о богословском творчестве Преосвященного епископа Феофана, составленный специальной комиссией, в состав которой вошли профессор А. Л. Катанский, профессор-протоиерей В. Г. Рождественский и доцент Ф. А. Тихомиров99. Совет Академии постановил присудить Вышенскому затворнику за его богословские и экзегетические труды степень доктора богословия. Утверждение Святейшим Синодом последовало в январе 1890 года.

Святитель Феофан Затворник, как позже написали в академическом журнале «Церковный вестник», «был богословом, произведения которого отмечают собою известные стадии в развитии богословской мысли. Он был богословом не в узко специальном только смысле этого слова, то есть автором таких специально-ученых богословских сочинений, которые предназначались бы лишь для ограниченного специально-образованного кружка ученых адептов богословской науки, а богослов в лучшем и широком смысле слова, - богословом, который, не заключаясь в узкую сферу специальной учености, говорил и писал языком, доступным для широкого круга лиц, жаждущих духовного просвещения»100. Сам святитель с большой благодарностью отнесся к этому акту. «Совет Академии, - писал епископ Феофан 26 февраля 1890 года, - известил меня о возведении меня на степень доктора богословия, но диплом еще не получен. Это докторство меня очень радует»101.

Всего за период действия академического устава 1809-1814 годов (с 1809 по 1869 год) Академию окончило 28 курсов, или, по подсчетам А. С. Родосского, 1380 воспитанников, из которых значительная часть по окончании академического курса посвятили себя священническому и преподавательскому служению. «В числе 1380 мы насчитываем свыше 177 лиц монашествующих. В том числе - 91 иерарха и между ними: 10 митрополитов, 36 архиепископов и 45 епископов (считая тут 5 иностранцев - 2 сирийцев, 2 греков и 1 болгарина); из белого духовенства с высшим протопресвитерским званием было 7; с высшею ученою степенью доктора богословия ... 27 и один доктор философии (прот. Сидон-ский), магистров ... до 600»102.

В середине XIX столетия Академию окончили святой праведный отец Иоанн Кронштадтский (1855), прославившийся как великий пастырь, чудотворец, проповедник и «всероссийский молитвенник»; «апостол Абхазии», епископ Имеретинский Гавриил (Кикодзе - 1849 год; причислен к лику святых решением Священного Синода Грузинской Православной Церкви от 18 сентября 1995 года). Среди выпускников

несколько более позднего времени (1878-1882) можно вспомнить имя протопресвитера придворного духовенства Александра Александровича Дернова (1857, Яранский уезд Вятской губернии - 1923, Петроград), настоятеля Петропавловского придворного собора в Санкт-Петербурге (1899), законоучителя великих князей, одного из крупнейших церковно-общественных деятелей начала XX века103.

Менее известны ныне имена протоиерея Стефана Опатовича (1831/ 1832, Ровенский уезд Волынской губернии - 1892, Санкт-Петербург) и Александра Ивановича Поповицкого (1826-1904). Отец Стефан Опато-вич окончил в Петербурге академический курс (1853-1857) по примеру старшего брата Константина, впоследствии протоиерея (1821-1872), был удостоен степени кандидата богословия, после женитьбы в 1858 году рукоположен во священники к церкви на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге, где прослужил 34 года, до своей смерти. Результатом его архивных и библиотечных изысканий стали церковно-исторические работы «История Санкт-Петербургской епархии с учреждения единоличной епископской кафедры» (опубликована в составе «Историко-статистических сведений о Санкт-Петербургской епархии, СПб., 1869-1885) и до настоящего времени наиболее полное описание Смоленского кладбища (Смоленское кладбище в Санкт-Петербурге в XVIII и XIX веках // Русская старина. 1873. Т. VIII. С. 168-200, тогда же - отд. изд.). Одним из первых отец Стефан стал записывать случаи молитвенной помощи святой Ксении Блаженной. Занимался он и гражданской историей и рецензированием, одним из первых предпринял издание церковной литературы на украинском языке («Оповидання з Святого письма», СПб., 1863; напечатана на средства Н. И. Костомарова)104.

Популярный в свое время религиозный публицист, издатель, действительный статский советник Александр Иванович Поповицкий родился в семье сельского священника Астраханской губернии. После окончания Астраханской Духовной семинарии он прошел курс Санкт-Петербургской Духовной академии (1845-1849), затем пробыл пять лет в Париже. После возвращения на родину А. И. Поповицкий опубликовал значительное число статей в «Северной пчеле», «Страннике», «Христианском чтении», «Журнале Министерства Народного Просвещения», «Мирском вестнике», «Музыкальном вестнике», печатался он также в «Athenaeum Francais», «Revue intemationale de Theologie» (Берн), где опубликовал статью «Религиозная пресса в России». С 1863 по 1874 год он издавал газету «Современный листок», а затем -газету «Церковно-общественный вестник». После закрытия «Вестника» по цензурным соображениям А. И. Поповицкий основал еженедельный журнал «Русский Паломник» (с 1 сентября 1885 года), который издавал (до 1896 года) и редактировал, - одно из самых популярных и интересных с церковно-исторической точки зрения православных изданий России, к тому же богато иллюстрированное. Его благословил и вошел в редакционную коллегию святой отец Иоанн Кронштадтский.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Священномученик протоиерей Алексий Ставровский, выпускник семинарии 1857 года. Канонизирован в 2001 году

А. И. Поповицкий неустанно занимался общественной деятельностью: он возглавлял Общество для распространения Священного Писания в России, сотрудничал в многочисленных благотворительных и просветительских обществах. По собственному желанию он был похоронен на Смоленском православном кладбище, вблизи часовни святой Блаженной Ксении Петербургской, которую особенно почитал. У его гроба молились протопресвитер Иоанн Янышев, товарищ А. И. Попо-вицкого по Академии, и будущий священномученик протоиерей Алексий Ставровский105.

Известный церковный историк Илларион Алексеевич Чистович (1828, Малоярославецкий уезд Калужской губернии - 1893, Санкт-Петербург) родился в семье диакона, окончил Калужскую Духовную семинарию (1847) и Санкт-Петербургскую Духовную академию (1851) вторым магистром, после будущего архиепископа Никанора (Бровковича) (курсовое сочинение «Св. пророк Илия»), получил степень бакалавра (29 сентября 1851 года), преподавал в Академии отечественную, церковную и гражданскую историю, ас 1853 года - опытную психологию и историю философии. 5 ноября 1851 года он был назначен помощником инспектора Духовной академии. С марта 1854 года И. А. Чистович являлся членом Комитета для исторического и статистического описания Санкт-Петербургской епархии и тогда же начал изучать архив Академии. 5 июня 1854 года он был избран членом Императорского общества истории и древностей российских.

31 октября 1856 года И. А. Чистович был утвержден экстраординарным профессором Духовной академии, затем ординарным профессором, в 1869 году - помощником ректора Академии по богословскому отделению. В 1871 году Илларион Алексеевич защитил диссертацию на степень доктора богословия: «Древнегреческий мир и христианство в отношении к вопросу о бессмертии и будущей жизни человека» (СПб., 1871), впоследствии был избран почетным членом Духовной академии. С 1867 года и до конца жизни он являлся членом Учебного комитета при Святейшем Синоде. 13 декабря 1874 года И. А. Чистовича избрали членом-корреспондентом Императорской Академии наук по отделению русского языка и словесности.

Благодаря покровительству протопресвитера Василия Бажанова, на дочери которого И. А. Чистович был женат, имя его стало известно при Дворе, в 1873 году он перешел на государственную службу, где занимал ряд видных постов в аппарате Министерств народного просвещения, внутренних, иностранных дел и Святейшего Синода, дослужившись до чина тайного советника.

Основные работы И. А. Чистовича посвящены русской церковной истории, преимущественно XVIII и XIX веков, и основаны на тщательном изучении архивных документов. Ему принадлежат также работы по гражданской истории - например, биографические очерки И. И. Бецкого и графа М. М. Сперанского. Фундаментальный подход сочетался у И. А. Чистовича с ясностью и популярностью изложения, что особенно проявилось в его крупнейшем исследовании «Феофан Прокопович и его время» (СПб., 1867, Уваровская премия). Неизученная ранее тема была затронута им в одной из первых работ: «История Православной Церкви в Финляндии и Эстляндии, принадлежащих к С.-Петербургской епархии» (СПб., 1856). Непревзойденными много лет оставались два труда Чистовича по истории столичной Духовной академии (История Санкт-Петербургской Духовной академии. СПб., 1854, 1857; удостоена Высочайшей благодарности и Демидовской премии; Санкт-Петербургская Духовная академия за последние 30 лет (1858-1888 гг.). СПб., 1889), ему принадлежат также «Очерки из истории духовных училищ и церковной иерархии в первой половине текущего столетия» (СПб., 1886). Им были выработаны и правила составления «Описания документов и дел Святейшего Синода». Последним по времени крупным ученым трудом И. А. Чистовича стал «Очерк истории западнорусской церкви» (СПб., 1882-1884), той же теме посвящены его работы «Диссидентский вопрос в Польше в первой половине XVIII столетия» (СПб., 1880) и «Пятидесятилетие (1839-1889) воссоединения с Православной Церковию западно-русских униатов» (СПб., 1889). Посмертно была опубликована книга профессора «Руководящие деятели духовного просвещения в России в первой половине текущего столетия. Комиссия духовных училищ» (СПб., 1894).

Важнейшим библиологическим исследованием И. А. Чистовича является его «История перевода Библии на русский язык» (Вып. 1-2, СПб., 1873; 1899; репринт: М., 1997). Главный философский труд ученого «Курс опытной психологии» (СПб., 1868, 5 изданий до 1896 года) был удостоен Макариевской премии и введен в качестве обязательного пособия в курс семинарий. Отпевание И. А. Чистовича совершил в Духовской церкви Александро-Невской Лавры митрополит Палладий (Раев) в сооружении с протопресвитером Иоанном Янышевым. И. А. Чистович был погребен на Никольском кладбище Лавры рядом с супругой Ольгой Васильевной (1839-1876)106.

Митрофорный протоиерей Михаил Иванович Горчаков (1838-1910) после завершения курса Костромской Духовной семинарии (1857) окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию со степенью кандидата богословия за работу «Шлейермахер, протестантский реформатор новейшего времени». В 1871 году после защиты диссертации «О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и Св. Синода: 988-1738» он был удостоен степени доктора государственного права и утвержден профессором Санкт-Петербургского университета, в 1873 году удостоен степени доктора богословия за сочинение «О тайне супружества: Происхождение, историко-юридическое значение и каноническое достоинство 50-й главы печатной Кормчей книги» (СПб., 1880). В 1882-1883 годах протоиерей исполнял обязанности декана юридического факультета университета. Отец Михаил Горчаков был автором фундаментальных работ в области канонического права, почетным членом Санкт-Петербургской Духовной академии (1899), автором развернутой рецензии для Академии наук на сочинение И. А. Чистовича «Санкт-Петербургская Духовная академия за последние 30 лет (1858— 1888 гг.)» (1892). Он был трижды удостоен Академией наук Уваровской премии (1869, 1872, 1883), 7 декабря 1902 года избран членом-корре-спондентом Академии по отделению истории и филологии.

С 1906 года отец М. Горчаков являлся членом Предсоборного Присутствия Российской Православной Церкви, был избран Святейшим Синодом в члены Государственного Совета от белого духовенства.

Отец Михаил много занимался благотворительной деятельностью, в 1868-1903 годах являлся директором Санкт-Петербургского тюремного комитета. Он отпевал в 1877 году поэта Н. А. Некрасова, был знаком с писателями и публицистами Ф. М. Достоевским, Н. С. Лесковым, А. А. Краевским, Ю. Ф. Самариным, священником А. В. Гумилевским. В числе его учеников были канонисты В. Н. Бенешевич, П. П. Соколов и Н. С. Суворов. Отпевал протоиерея Михаила Горчакова 9 августа 1910 года в церкви во имя святых апостолов Петра и Павла при Санкт-Петербургском университете священномученик епископ Вениамин (Казанский)107.

Студенты I курса Духовной академии обучались пять с половиной лет. Второй прием студентов в состав II курса был произведен в августе 1814 года. Срок обучения на этот раз продолжался всего три года -с августа 1814 по июль 1817 года. Последующие курсы с III по XXVIII включительно состояли из полного 4-годичного курса, с разделением на два отделения - философское и богословское. Вплоть до принятия нового академического устава 1869 года прием в Академию осуществлялся один раз в два года. В то время как, например, в Московскую академию прием проходил по четным годам, в Санкт-Петербургскую -по нечетным.

С началом в конце 1850-х годов существенных преобразований государственного устройства и общественной жизни Духовно-учебное управление при Святейшем Синоде стало собирать мнения по поводу возможной реформы Духовных учебных заведений. В 1860 году с целью их рассмотрения был создан специальный комитет под председательством архиепископа Херсонского Димитрия (Муретова). Последний предложил и свой проект переустройства Духовной школы, который на сорок с лишним лет предвосхитил достижения русских предсоборных учреждений по вопросу школьной реформы. В частности, в нем при сохранении средних учебных заведений для детей духовенства предусматривалось создание особых внесословных пастырских школ со строгим внутренним укладом, куда бы допускались лица со сложившимся призванием к пастырству. Оценивая этот проект, протоиерей Георгий Флоровский замечает, что он «означал молчаливое упразднение сословного духовенства» и в результатах своих мог иметь «разложение существующей церковно-политической системы, освобождение Церкви от государства, его опеки и власти»108. В итоге данный проект оказался отклонен. Однако вопрос о новых уставах для Духовных учебных заведений не был снят с повестки дня. Еще в конце 1850-х годов в Санкт-Петербургской Духовной академии возникла мысль сделать академическое преподавание открытым и публичным, подобно университетскому.

В 1869 году был принят новый устав Духовных академий, 30 мая утвержденный императором Александром II. Устав предполагал широкий круг преобразований. Прежде всего в нем был ясно выражен ученый характер высшей богословской школы. Значительно расширились права академических конференций, повышались и требования к ее членам, в частности, ординарные профессора, а также ректор обязаны были отныне иметь докторскую степень. Срок профессорской деятельности определялся в 25 лет, после чего предполагалась дополнительная баллотировка на следующие пять лет, которую затем можно было еще раз повторить. Таким образом, общий срок академической службы ограничивался 35 годами, что было призвано обеспечить приток свежих сил в корпорацию. Для получения магистерской и докторской степеней теперь требовались представление печатной диссертации и ее публичная защита. Как отмечает протоиерей Георгий Фло-ровский, это должно было устранить распространенный предрассудок об отсталости академической науки и дать возможность общения с наукой университетской109.

В учебном процессе новым было введение отделений: при общеобязательности определенной части предметов остальные разделили на группы, по которым предполагалась дальнейшая специализация студента. Таких отделений было создано три: богословское, церковно-историческое и церковно-практическое. Внутреннее управление и внешнее управление окружными семинариями и Духовными училищами, ранее осуществлявшееся третьим и четвертым отделениями Академии, были преобразованы в совет и правление. Устав 1869 года являлся значительным шагом вперед в деле организации высшей богословской школы, свидетельствуя о ее качественном росте. Однако он хотя и получил одобрение в церковно-научных кругах, просуществовал всего 15 лет.

В период действия этого устава ректором Санкт-Петербургской академии служил протоиерей Иоанн Леонтьевич Янышев (1826, Тарусский уезд Калужской губернии - 1910, Санкт-Петербург), будущий протопресвитер придворного духовенства, богослов, проповедник, церковно-общественный деятель. Сын диакона, он после Калужской семинарии в 1845-1849 годах прошел курс Санкт-Петербургской Духовной академии и был удостоен степени первого магистра (1850) за сочинение, опубликованное в журнале «Христианское чтение» (1854, Ч. 2) под названием «Исторический взгляд на постепенное отделение Западной Церкви от Православной Восточной». И. Л. Янышев был оставлен при Академии бакалавром физико-математических наук, но вскоре, 30 декабря 1851 года, рукоположен в священный сан к церкви святой Елисаветы в немецком городе Висбадене. В марте 1856 года отец Иоанн Янышев был определен в Санкт-Петербургский университет профессором богословия и философии, пользовался популярностью среди молодежи, но вскоре вернулся в Германию: в 1858 году был назначен священником к церкви Русской миссии в Берлине, возведен в сан протоиерея, в 1859 году перемещен в Висбаден, где служил настоятелем до 1864 года. В это время отец Иоанн занимался изданием и переводами на немецкий язык богословской литературы, написал статью «Несколько слов о современном состоянии протестантской Германии на основании свидетельств об этом самих протестантов» (Христианское чтение. 1861. Ч. 1). В 1864 году он был приглашен в Копенгаген преподавать Закон Божий невесте наследника русского престола принцессе Дагмаре (будущей императрице Марии Федоровне).

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

С 28 ноября 1866 года до октября 1883 года отец Иоанн Янышев служил ректором Санкт-Петербургской Духовной академии, первым и единственным из представителей белого духовенства на этой должности в дореволюционный период. На протяжении всего периода своего ректорства отец Иоанн стремился улучшить как внешнюю, так и внутреннюю жизнь Академии. Он принимал активное участие в выработке академического устава 1869 года и его проведении в жизнь. В царствование императора Александра II протоиерей получил особую известность как проповедник, стремился откликнуться на запросы современной ему русской церковно-общественной жизни, прежде всего на «Великие реформы». Академические проповеди отца Иоанна посвящались вопросам, имевшим отношение к образованию и разным сторонам студенческой жизни. В качестве профессора нравственного богословия в Академии он подготовил курс «Православно-христианское

учение о нравственности» (М., 1887), в котором схоластическому методу в области нравственного богословия предпочитал психологический. При нем Санкт-Петербургская Духовная академия получила право выписывать из-за границы книги и периодические издания наравне с университетами.

О деятельности отца Иоанна на посту ректора один из современников протоиерей В. Базаров вспоминал так: «В своей должности ректора академии И. Л. Янышев обратил преимущественное внимание на учено-богословское образование духовного юношества и успел достигнуть в этом отношении блестящих результатов. Период управления отца Янышева Академией останется одним из блестящих в истории этого высшего богословского института»110. Такого же мнения придерживался и профессор А. И. Пономарев111.

Благодаря активной деятельности протоиерея Иоанна Янышева на рубеже 1860-1870-х годов удалось реанимировать академический журнал «Христианское чтение». В издании появились новые отделы, такие как «Обозрение внутренней жизни», «Вести с Востока», «Летопись заграничной жизни» и другие. Ученый академический орган стал выразителем не только строгой науки, но и текущей церковно-общественной жизни. Вскоре появилась идея создать наряду с ежемесячным сугубо богословским журналом и еженедельное издание. После необходимой подготовительной работы в 1875 году при Академии вышел первый номер еженедельного церковно-общественного и публицистического журнала «Церковный вестник»112.

В 1900 году в одном из церковных журналов было отмечено: «В главе академических журналов по праву нужно поставить старейший орган духовной периодической печати - маститый журнал столичной Духовной академии “Христианское чтение”, которое в удачном сочетании с “Церковным вестником” счастливо умеет разрешать задачу одновременного удовлетворения и требованиям строгой науки, и запросам современной церковно-общественной жизни»113. Журнал «Христианское чтение» получил даже прозвище - «ветеран духовной печати»114.

С начала 1870-х годов отец Иоанн Янышев был привлечен в качестве официального представителя Российской Православной Церкви к взаимодействию со старокатоликами, участвовал в старокатолических Кель-иском конгрессе (1872), Боннской конференции (1874-1875), Люцерн-ском (1892), Роттердамском (1894) и Венском (1897) конгрессах, комиссии по старокатолическому вопросу (1893), надеясь на воссоединение старокатоликов и англикан с православием115. В 1890 году отец Иоанн Янышев напечатал в «Церковном вестнике» ряд статей на данную тему: «Об отношении старокатоликов к православию», «К вопросу о старока-толиках», в «Христианском чтении» за 1891 год - ряд старокатолических документов.

19 октября 1883 года отец Иоанн был назначен духовником императора Александра III и его семьи, заведующим придворным духовенством и протопресвитером двух соборов: Спасского в Зимнем дворце и Благовещенского Московского. Оставив академическую службу, отец Иоанн Янышев был избран членом Совета Академии. Как и ранее в Духовной академии, протоиерей проявил себя опытным устроителем материального положения в придворных храмах. В 1888 году были утверждены составленные им «Правила о ведении церковного хозяйства в соборах и церквах придворного ведомства».

В 1894 году отец Иоанн готовил к принятию православия будущую императрицу Александру Федоровну. В 1899 году отец И. Янышев был утвержден Синодом в степени доктора богословия. С 2 ноября 1905 года он являлся членом Святейшего Синода от белого духовенства, принимал участие в разработке учебных программ и планов Духовно-учебных заведений. Несмотря на преклонные годы, протопресвитер постоянно участвовал в заседаниях Синода и в собраниях в Александро-Невской Лавре по выработке устава Академий. 4 октября 1906 года отец Иоанн отказался от заведования придворным духовенством, оставаясь духовником императорской семьи.

Он был награжден всеми орденами Российской империи, к 50-летию служения получил в подарок портрет трех императоров с бриллиантовыми украшениями. Его «Слова» печатались в «Церковном вестнике», «Православном обозрении», «Христианском чтении». Отец Иоанн благочестиво скончался от осложнения на сердце после пневмонии. Одну из панихид совершили митрополит Киевский Флавиан (Городецкий) и святитель епископ Ярославский Тихон (Белавин), впоследствии Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Отец Иоанн Янышев был удостоен отпевания в Петропавловском соборе (17 июня). Похоронили его рядом с сыном и дочерью на Волковском кладбище, надгробие частично сохранилось.

В период ректорства отца Иоанна - в начале 1880-х годов - Духовная академия была расширена. Сначала по проекту гражданского инженера Д. В. Люшина к боковым выступам главного здания со стороны двора в 1881 году сделали небольшие трехэтажные пристройки. В 1880-1882 годах в академическом саду также по проекту Д. В. Люшина был возведен новый большой трехэтажный корпус в стиле неоренессанса специально для библиотеки и служебных квартир (наб. Обводного канала, 11; в 1906-1907 годах его капитально отремонтировали).

Контрреформы 1880-х годов после ухода отца Иоанна Янышева с должности ректора неблагоприятно отразились на деятельности российских Духовных школ. Правда, новые охранительные тенденции не смогли остановить их ученого и церковного роста, так как к тому времени был достигнут достаточно высокий научно-богословский уровень, ставший причиной усиления общественного значения высшей Духовной школы116. Тем не менее, «спущенный сверху» новый устав Духовных академий 1884 года, утвержденный 20 апреля императором Александром III, привел к значительным изменениям. Над Академиями усиливалась власть епархиального архиерея, ректоры теперь, как правило, в сане епископа или архимандрита, обретали прежнее начальственное положение. Упразднялись отделения и специализация, отменялась публичность магистерских диспутов, а степень доктора стали присуждать без защиты, на основании лишь отзывов двух рецензентов. В целях усиления охранных тенденций руководящие посты в Духовных академиях были переданы в руки монашествующих. При этом многие из занявших руководящие должности в Санкт-Петербургской Духовной академии представителей так называемого ученого монашества благодаря своим личным качествам и высокому научному авторитету стали выдающимися организаторами и руководителями богословского образования, оградившими Духовную школу от дискриминационных последствий нового устава117.

С 22 октября 1883 года по 28 марта 1887 года ректором Академии был епископ Арсений (Брянцев), с 15 апреля 1887 года по 24 октября 1892 года - архимандрит (с 3 мая 1887 года - епископ) Антоний (Вад-ковский, впоследствии митрополит Санкт-Петербургский), с 30 октября 1892 года по 29 ноября 1893 года и с 17 февраля 1899 года по 20 января 1901 года - архимандрит (с 9 мая 1899 года - епископ) Борис (Плотников), с 19 декабря 1893 года по 23 августа 1895 года - епископ Ни-кандр (Молчанов), с 31 августа 1895 года по 16 января 1899 года - епископ Иоанн (Кратиров)118.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Епископ

Иоанн (Кратиров)

Епископ

Никандр (Молчанов)

Выпускниками Санкт-Петербургской Духовной академии разных лет во второй половине XIX столетия были будущие новомучени-ки и исповедники, прославленные Русской Православной Церковью: митрополит Кирилл (Смирнов) -1887 год, Патриарх Тихон (Белавин) -1889 год, протопресвитер Александр (Хотовицкий) - 1895 год, митрополит Вениамин (Казанский) - 1897 год119.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

С 1880-х годов в стенах Академии регулярно начали проходить пострижения в монашество ее студентов, первым из которых стал Хрисанф (Щетковский), будущий начальник Корейской Православной Духовной миссии, в 1904 году хиротонисанный в сан епископа. Серьезные изменения в академической жизни произошли при епископе Антонии (Вад-ковском), который в 1885 году по протекции обер-прокурора К. П. Победоносцева был переведен из Казани в Санкт-Петербург на должность инспектора120. Через два года он был назначен новым ректором и занимал этот пост с 1887 по 1892 год. Отец Антоний быстро собрал вокруг себя круг ревнителей иноческого подвига, для которых аскетический идеал был неотделим от пастырского призвания. За это время в Академии было совершено 20 монашеских постригов. В истории Академии еще не было такого, чтобы за столь короткий срок «ангельский образ» приняло столь большое количество учащихся121. Среди ее пострижеников были выдающиеся впоследствии иерархи: Михаил (Грибановский), Антоний (Храповицкий), Святейший Патриарх Сергий (Страгородский) - выпускник 1890 года122.

В 1887 году по благословению митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского Исидора (Никольского) и при непосредственном участи и содействии ректора Духовной академии епископа

Антония было организовано под патронатом Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви123 Общество студентов-проповедников124. Студенты Академии теперь проповедовали и проводили беседы среди простых верующих. Контингент постоянных слушателей студенческих бесед состоял в основном из рабочих, которые жили и трудились в отдаленных районах города. Первоначально как самих студентов, так и мест для проповеди было сравнительно немного, но со временем количество и тех и других стало стремительно расти125. Так, к 1897 году насчитывалось 17 мест, где проповедовали студенты Академии, в 1900 году - до 50126, в 1903 году - 35127, в 1904 году - 34 пункта128. Местами проповеди становились столовые, ночлежки, школы при заводах, дома трудолюбия, тюрьмы, церкви и подворья.

В первые годы деятельности студенческого проповеднического общества количество студентов не превышало 40-60 человек. Со временем число активных студентов-проповедников существенно возросло (в 1900 году - более сотни)129. В их числе есть известные имена: Василий Иванович Белавин и Иван Николаевич Страгородский (впоследствии Святейшие Патриархи Тихон и Сергий), Василий Павлович Казанский (впоследствии митрополит, священномученик), Иван Александрович Кочуров (впоследствии протоиерей, священномученик), Николай Кириллович Чуков и Сергей Алексеевич Тихомиров (впоследствии митрополиты), Василий Дмитриевич Быстров (впоследствии ректор Духовной академии и архиепископ).

Проповедническая деятельность студентов Санкт-Петербургской Духовной академии послужила примером для организации подобных обществ и в других Академиях: «Широкая, неустанная проповедь студентов СПбДА отозвалась проповедью студентов в Москве и Казани, а в последнее время и в Киеве»130. Впоследствии один из студентов Санкт-Петербургской академии вспоминал, что годы ректорства епископа Антония (Вадков-ского) могут считаться лучшим периодом в ее истории: «В то именно время Петербургская академия впервые выступила из тиши своего уединения на путь широкого просветительско-проповеднического служения обществу в форме собеседования с народом по церквам, фабрикам, ночлежкам. Нам лично помнится, какое громадное значение придавал наш Владыка этому широкому движению пастырей и студентов “в народ”»131.

О большом авторитете епископа Антония в период его пребывания на посту ректора Академии говорит и то прощание, которое состоялось 1 ноября 1892 года по случаю назначения Преосвященного Антония на новооткрытую Финляндскую и Выборгскую кафедру с возведением в сан архиепископа. После Божественной литургии, за обедом, старейший преподаватель Академии Е. И. Ловягин132 свидетельствовал, что на его памяти сменяется уже десятый ректор, и по достоинствам ума и характера Владыка Антоний должен занять место в одном ряду с митрополитом Макарием (Булгаковым) и протопресвитером Иоанном Янышевым.

Во второй половине XIX века в столичной Духовной академии работала целая плеяда выдающихся ученых. Возобновление русского перевода Библии вновь выдвигает Санкт-Петербургскую академию в авангард богословской науки. Предметом интереса стали «запрещенные» переводы протоиерея Герасима Павского и другого питомца Академии - апостола Алтая, святителя архимандрита Макария (Глухарева). Библеисти-ка и гебраистика были представлены такими видными учеными, как Е. И. Ловягин (1822-1909), профессор по кафедре Священного Писания Моисей Александрович Голубев (1824-1869), профессор по кафедре древнееврейского языка и библейской археологии Даниил Авраамович Хвольсон (1819-1911), которому принадлежал перевод на русский язык около двух третей ветхозаветных книг для синодального издания, профессор по кафедре библейской истории Федор Герасимович Елеонский (1836-1906), профессор по кафедре Священного Писания Ветхого Завета Иван Степанович Якимов (1847-1885) и некоторые другие.

Профессор Е. И. Ловягин подготовил в 1885 году русский перевод богослужебных канонов (отдельные из них переводились еще в 1830-е годы и публиковались в «Христианском чтении»), тогда же были изданы в русском переводе святоотеческие изъяснения богослужебных последований, а спустя почти два десятилетия стали выпускаться переводы древних литургий - восточных и западных. Кроме того, с 1847 года при Академии переводились беседы святителя Иоанна Златоуста, а также сочинения древних церковных историков - Евсевия Памфи-ла, Сократа Схоластика, Созомена, Феодорита, Евагрия, Феодора чтеца и Филосторгия133.

На достаточно высокий уровень было поставлено и преподавание философии. С 1833 по 1867 год в качестве профессора Санкт-Петербургской Духовной академии трудился Василий Николаевич Карпов (1798-1867), прославившийся шеститомным русским переводом сочинений древнегреческого философа Платона (СПб.; М., 1841 — 1879). В Академии было введено преподавание психологии, курс которой в 1883 году подготовил профессор по кафедре логики и психологии Александр Емельянович Светилин (1841/1842(7)—1887). Им также был написан известный в свое время учебник логики, выдержавший три издания (1875, 1911 и 1916 годы).

Среди профессоров Санкт-Петербургской Духовной академии второй половины XIX века особо следует выделить И. Т. Осинина и В. В. Болотова. Педагог, богослов и издатель Иван Терентьевич Оси-нин родился в 1833 (1835(7)) году в семье псаломщика русской посольской церкви в Копенгагене и датчанки. Он окончил школу в Дании и первоначально лучше владел немецким языком, чем русским. Когда семья вернулась в Россию, его отец был рукоположен во священника, но вскоре скончался. Поступив в 1847 году в Санкт-Петербургскую Духовную семинарию, Иван блестяще окончил ее, а в 1857 году - столичную Духовную академию, первым студентом и магистром XXII выпуска, и остался при ней бакалавром на кафедре сравнительного богословия и преподавателем немецкого языка. Митрополит Григорий (Постников) приблизил к себе талантливого молодого ученого и многие вечера проводил с ним в домашних богословских беседах. Часто его приглашали и в обыкновенно закрытые для представителей духовного сословия великосветские салоны для религиозно-нравственных собеседований. В 1858 году он защитил диссертацию на тему «Римский новый догмат о зачатии Пресвятой Девы Марии без первородного греха пред судом Святого Писания и святого предания святых отцов» (опубликована в журнале «Христианское чтение» за 1858 год), ставшую главным его научным трудом, после чего отправился в Англию. Впоследствии он посещал Данию, Германию и Францию, опубликовал «Путевые заметки о Германии» и «Письма православного путешественника о церковном состоянии Запада» и получил известность как крупнейший специалист по церковной жизни Запада.

14 октября 1863 года И. Т. Осинин был утвержден в звании экстраординарного профессора Санкт-Петербургской Духовной академии и преподавал там 20 лет. Вскоре И. Т. Осинин был приглашен для преподавания истории великой княжне Марии Александровне, а затем великим князьям Сергею и Павлу Александровичам. Данный период отмечен наибольшим числом публикаций И. Т. Осинина, посвященных преимущественно западным Церквам: в «Христианском чтении» вышли в свет статьи «Ирвингианство» (1859), «Взгляд на современное положение папства» (1861), «Взгляд на характер и направление западных христианских вероисповеданий» (1862), «О коренных свойствах и истинном значении церкви Христовой» (1862), «О церковном состоянии Англии» (1864), «Попытки протестантов к соединению с православною церковью в XVI веке» (1865), «Несколько слов о современных стремлениях англо-американской церкви к сближению с православием» (1865), «Обзор 39 членов английского вероисповедания» (1866), «Об английском священстве» (1869) и другие.

Одновременно И. Т. Осинин не оставлял и занятий сравнительным богословием. По инициативе великого князя Константина Николаевича он был послан в 1871 году от Святейшего Синода в Мюнхен на первый конгресс старокатоликов, став едва ли не первым русским участником диалога с представителями этого течения. Профессор вел переговоры с одним из руководителей старокатоликов, профессором Мюнхенского университета И.-И. Дёллингером, в том числе по поводу возможности их воссоединения с Православной Церковью, о чем писал в статье «Старокатолическое движение и Мюнхенский церковный конгресс» (1871). В 1874-1875 годах Осинин, представляя Российскую Церковь в конференциях по вопросу соединения Церквей, проходивших в Бонне, отстаивал вероисповедную сущность Православной Церкви в диалогах со старокатоликами, англиканами и протестантами. Среди статей И. Т. Осинина этого периода - «Открытое письмо старокатоликам», «Новое заявление в пользу сближения английской церкви с православной», «Об основных условиях соединения церквей и о значении Никео-Царе-градского символа как главного основания для церковного единения на началах православия» (1872) и некролог памяти своего тестя «Протоиерей Евгений Иванович Попов» (1875).

Последующие публикации И. Т. Осинина были посвящены преимущественно делу женского образования. В 1867 году он был назначен исполняющим должность начальника петербургских и царскосельских женских гимназий. За 19 лет его работы число учащихся возросло от 1200 до 4000, учебно-воспитательного персонала - от 100 до 300 человек, а количество гимназий - с 7 до 11, причем с увеличением срока обучения до 8 лет. С 1872 по 1876 год профессор возглавлял «Педагогический листок Санкт-Петербургских женских гимназий», который при его участии был преобразован в журнал «Женское образование». И. Т. Осинин отстаивал необходимость распространения общего образования для женщин в христианском духе. В 1885 году его назначили председателем Учебного комитета при Собственной Его Величества Канцелярии по учреждениям императрицы Марии, 18 февраля 1886 года - попечителем петербургских и царскосельских женских гимназий. Осинин отличался гуманным и сердечным отношением к людям, состоял в добрых отношениях с Ф. И. Тютчевым, В. П. Острогорским, П. И. Вейнбергом.

Скончался И. Т. Осинин скоропостижно, от «катара сердца» в ночь с 23 на 24 февраля 1887 года. Погребение на Никольском кладбище Алек-сандро-Невской Лавры произошло 27 февраля. «Санкт-Петербург давно уже не видел таких истинно-торжественных, в полном смысле слова общественных похорон, - отмечал очевидец. - Бесконечная процессия тянулась по Невскому проспекту за печальной колесницей». Заупокойную обедню в лаврской церкви Святого Духа служил епископ Ладожский Арсений (Брянцев), ректор Санкт-Петербургской Духовной академии, отпевание совершали четыре иерарха: Высокопреосвященный Павел, экзарх Грузии, епископы Арсений, Сергий Выборгский (впоследствии Святейший Патриарх Московский и всея Руси), Герман (Осецкий), а также придворный протопресвитер И. Л. Янышев и ректор Духовной семинарии протоиерей Н. М. Розанов, почти все законоучители гимназий столицы. В числе провожавших гроб находились великий князь Сергий Александрович - ученик И. Т. Осинина, министр народного просвещения И. Д. Делянов, главноуправляющий канцелярии по учреждениям императрицы Марии И. Д. Дурново. На докладе о смерти И. Т. Осинина император Александр III начертал: «Большая потеря». К настоящему времени на Никольском кладбище сохранилось надгробие на могиле Ивана Терентьевича - гранитная стела, увенчанная крестом, с бронзовым портретным барельефом работы скульптора И. И. Подозерова (1888)134.

Крупнейший русский историк Церкви, востоковед и богослов Василий Васильевич Болотов родился 31 декабря 1853 года в бедной семье дьячка Осташковского уезда Тверской губернии и был наименован в крещении в честь святителя Василия Великого. Уже в детстве проявилась его даровитость, особенно феноменальная память: обучаясь в Осташковском Духовном училище (1863-1869), он самостоятельно освоил древнееврейский язык, а в Тверской Духовной семинарии - эфиопский язык, и, окончив ее первым, в 1875 году избрал для продолжения образования церковно-историческое отделение Санкт-Петербургской Духовной академии, где учился у профессоров И. В. Чельцова и И. Е. Троицкого. Его магистерская диссертация называлась «Учение Оригена о Святой Троице». В 1879 году В. В. Болотов занял кафедру Древней церковной истории, в 1894 году был избран членом-корреспондентом Императорской Академии наук. В 1896 году В. В. Болотов был утвержден в степени доктора церковной истории «за его выдающиеся ученые труды»135.

Василий Васильевич представлял «ведомство православного исповедания» в комиссии при Академии наук и при Русском астрономическом обществе по введению в России нового стиля (1899). Он не только знал восемь европейских языков, но и был первым русским ученым, уделившим особое внимание восточным языкам, причем долго оставался единственным специалистом, изучившим амхарский язык. За услугу по переводу эфиопских грамот Министерство иностранных дел в 1897 году ходатайствовало о награждении В. В. Болотова чином действительного статского советника прежде выслуги лет136.

В ходе русско-турецких войн Россия усилила свое влияние в Закавказье, и часть христиан-ассирийцев, живших в сопредельных землях и исповедавших несторианство, изъявила желание присоединиться к Российской Православной Церкви. В 1898 году В. В. Болотов по поручению Святейшего Синода выяснил, на каких условиях и каким церковным чином должно совершаться присоединение «сиро-халдейских несториан», и перевел для них православные вероисповедные тексты137.

24 марта 1898 года, накануне праздника Благовещения, в Санкт-Петербург на заседание Синода прибыл епископ Супурганский и Урмийский Мар Иона, который собственноручно подписал исповедание веры, содержащее отречение от несторианства. Чин присоединения его с паствой к Православной Церкви был совершен 25 марта 1898 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры. При этом торжестве В. В. Болотову пришлось исполнять роль переводчика, эксперта, ученого секретаря и даже литургиста и регента хора - ряд псалмов пелись на сирийском языке. Им было составлено и исповедание веры епископа Супурганского Ионы, и сам чин воссоединения. После службы новообращенным ассирийцам раздали брошюры на сирийском языке138.

Присоединение части ассирийских христиан к Российской Православной Церкви, произошедшее в Лавре, имело благотворное влияние и на укрепление межцерковных отношений в сфере духовного образования139. В 1898 году в число студентов Санкт-Петербургской Духовной академии было принято несколько ассирийцев, прибывших с берегов озера Урмие (Иран). В. В. Болотов сделал все возможное для обеспечения их литературой на родном языке140. Следует упомянуть и работы ученого, связанные с вопросом о реформе календаря или проблемой фи-лиокве в связи с диалогом со старокатоликами о возможном их воссоединении с Православной Церковью.

В личной жизни Василий Васильевич был аскетом-бессребреником. Все свое небольшое жалованье он тратил на помощь матери и на приобретение научной литературы; вне стен Духовной академии его можно было встретить лишь идущим в церковь или в Публичную библиотеку. Не случайно обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев говорил: «Этот Болотов - положительно подвижник в науке». В 1897 году ученый переехал на свою последнюю квартиру в доме Александро-Не-вской Лавры (Невский пр., 182) с библиотекой весом около 80 пудов. Василий Васильевич скончался 5 апреля 1900 года. Соболезнование выразил император Николай II, среди тех, кто написал некрологи, были известные ученые: философ В. С. Соловьев и востоковед Б. А. Тураев141. Его старший коллега М. И. Каринский говорил, что Василий Васильевич один стоит целой Академии наук.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, поздравляя преподавателей и учащихся Санкт-Петербургской Духовной академии с ее 200-летием, в июне 2009 года писал: «Жизнь многих наставников Академии похожа на жизнь настоящих подвижников благочестия. Последними словами выдающегося профессора В. В. Болотова, о котором говорили, что в своей жизни он знал только Академию, церковь и свою квартиру, были: “Как прекрасны последние минуты! Иду ко кресту!

Христос идет!” Так умирают только люди чистые сердцем, живущие на земле неземными интересами, бескорыстные служители Истины»142.

В последней четверти XIX века в Санкт-Петербургской Духовной академии сформировалась настоящая церковно-историческая школа. В числе ее представителей, помимо В. В. Болотова, можно назвать целый ряд имен: И. Е. Троицкий, Н. К. Никольский, М. И. Коялович, П. Н. Жукович, И. С. Пальмов, И. П. Соколов, Т. В. Барсов, А. П. Лопухин и другие. Это были разные ученые и по конкретным предметам изучения, и по степени своего дарования, но их объединяла и давала право говорить о петербургской церковно-исторической школе, по выражению протоиерея Георгия Флоровского, «широта... богословского и практического кругозора»143.

Давний наставник В. В. Болотова историк Древней Церкви и славянских Церквей профессор Иван Егорович Троицкий (1832-1901) скончался 2 августа 1901 года. Отпевание совершил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский), а похоронили профессора рядом с могилой его ученика. 19 апреля 1903 года состоялось освящение общего памятника-надгробия В. В. Болотова и И. Е. Троицкого144.

Следует назвать также Михаила Иосифовича (Осиповича) Кояловича (1828, Гродненская губерния - 1891, Санкт-Петербург) - историка Церкви и публициста. Он родился в семье воссоединившегося с Православной Церковью униатского священника, после учебы в Супральском Духовном училище (1841-1845) окончил Литовскую Духовную семинарию (1851) и Санкт-Петербургскую Духовную академию (1855) со степенью кандидата богословия. Михаил Иосифович недолго преподавал в Рижской и Санкт-Петербургской Духовных семинариях, в 1856 году занял в Санкт-Петербургской Духовной академии сначала кафедру обличительного богословия и русского раскола, затем - русской гражданской и церковной истории, а после разделения этого предмета в 1869 году на две самостоятельные кафедры - только гражданской истории. Он защитил магистерскую диссертацию (Литовская церковная уния. Т. I. СПб., 1858; Т. II. СПб., 1862), после чего стал экстраординарным профессором, и докторскую диссертацию «История воссоединения западнорусских униатов старых времен (до 1800 года)» (1873). «Чтения о церковных западно-русских братствах» (1862) были напечатаны первоначально в газете «День». В 1864 году М. И. Коялович выпустил «Лекции по истории Западной России». Он был членом Археографической комиссии, Общества древностей Российских при Московском университете; 3 июля 1881 года удостоен звания заслуженного ординарного профессора, 15 августа 1884 года - члена академического правления Санкт-Петербургской Духовной академии.

Взгляды М. И. Кояловича близки к славянофильским, что особенно выразилось в сочинении «История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям» (СПб., 1884) и предшествовавшей ему актовой речи «Три подъема русского народного духа для спасения русской государственности в смутные времена» (1880). Кояло-вич постоянно проводил мысль о необходимости теснейшего единения западных окраин с общерусским государственным центром, противостояния польскому влиянию вне пределов «этнографических границ» Польши. В прощальном слове ректор, епископ Антоний (Вадковский), охарактеризовал М. И. Кояловича как человека непоколебимой твердости, неподкупной честности, правды, строгой законности и порядка145.

Историк Церкви, педагог Платон Николаевич Жукович (1857, г. Пру-жаны Гродненской губернии - 1919, Петроград) родился в семье митрофорного протоиерея, происходившего из потомственных дворян. Образование он получил в Кобринском Духовном училище (1867-1871), Литовской (Виленской) семинарии (1871-1877), в 1881 году окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию со степенью кандидата богословия по церковно-историческому отделению.

Научные интересы П. Н. Жуковича начали складываться еще в студенческие годы под влиянием профессоров Академии И. Е. Троицкого и в особенности - М. И. Кояловича. Главной темой исследований П. Н. Жуковича стала церковная история XVI-XVII веков и современная церковная жизнь Западнорусского края. Его диссертация «Кардинал Гозий и Польская церковь его времени» (СПб., 1882) представляла собой исследование о вдохновителе контрреформации в Польше, основанное на польско- и латиноязычных источниках. 17 января 1883 года Жукович был удостоен за данное сочинение степени магистра богословия (рецензент профессор И. Е. Троицкий), магистерскую речь напечатал журнал «Христианское чтение» (1883. Ч. 1. С. 468-482).

После окончания Академии П. Н. Жукович преподавал в Полоцке и Вильно, занимался проблемами образования в Западном крае. Он выступал за создание в Вильно высшего православного духовно-научного просветительного центра, в том числе «для общего укрепления и прояснения православно-русского народно-государственного самосознания» (Записка о Духовной академии в Вильне. СПб., 1914. С. 22).

8 октября 1891 года советом Санкт-Петербургской Духовной академии П. Н. Жукович был единогласно избран доцентом по кафедре русской гражданской истории на место умершего профессора М. И. Коя-ловича. 16 сентября 1894 года он был избран экстраординарным, 7 мая 1901 года - ординарным профессором Академии. 13 апреля 1901 года П. Н. Жуковичу была присуждена степень доктора церковной истории за сочинение «Сеймовая борьба православного западно-русского дворянства с церковной унией (до 1609 года)», опубликованная в шести выпусках (Христианское чтение. 1903-1912; отд. оттиски). В работе «Неизвестное русское сказание о Жировицкой иконе Божией Матери» (Известия Отделения русского языка и словесности. СПб., 1912. Т. XVII. Кн. 2; отд. оттиски: СПб., 1912) Платон Николаевич датировал явление чудотворного образа периодом 1549-1558 годов.

С 1893 по 1901 год П. Н. Жукович являлся сотрудником «Энциклопедического словаря» издания Брокгауза и Ефрона, автором ряда статей. 11 августа 1911 года он был уволен с должности ординарного профессора Санкт-Петербургской Духовной академии за выслугой 30-летнего срока и после этого числился сверхштатным ординарным профессором. В 1912 году П. Н. Жуковича избрали почетным членом Духовной академии, в 1916 году - заслуженным профессором. Он был членом правления Академии, со времени открытия Общества духовной и материальной взаимопомощи бывших питомцев Санкт-Петербургской Духовной Академии в 1910 году входил в его совет и являлся товарищем председателя, а затем - председателем.

После 1912 года П. Н. Жукович обратился к изучению истории Православной Церкви нового времени, в частности, второй половины XVIII века. В 1914-1916 годах он опубликовал ряд статей, посвященных управлению, суду, сословному составу населения и школьному делу в Западной России. Жукович последовательно выступал сторонником «русского народного единства», укрепления связи Западной Руси с общерусским государственным центром. По поручению Комитета для устройства празднования 300-летия Дома Романовых он редактировал народно-юбилейное издание «Россия под скипетром Романовых: очерки из русской истории за время с 1613 по 1913 год» (СПб., 1912), вышедшее тиражом миллион экземпляров. Профессор подготовил также популярный очерк «Смутное время и воцарение Романовых» (М., 1913), являлся членом множества ученых сообществ и комиссий. В 1916 году П. Н. Жукович трудился в комиссии Государственной Думы по делам Православной Церкви. В 1917-1918 годах он принимал участие в работе Всероссийского Поместного Собора Российской Православной Церкви. 30 ноября 1918 года Академия наук избрала его членом-корреспондентом по отделению русского языка и словесности146.

Церковный историк, филолог Евграф Иванович Ловягин (1822-1909) родился в семье ректора Тверского Духовного училища, впоследствии протоиерея кафедрального собора. Он окончил училище (1837) и Тверскую семинарию (1843), в 1847 году - Санкт-Петербургскую Духовную академию. Соучениками Евграфа Ивановича были будущие митрополит Леонтий (Лебединский), епископы Виталий (Григулевич) и Кирилл (Наумов), профессор М. А. Голубев. Вместе с двумя последними он после Академии был назначен бакалавром на кафедру греческого языка. 22 марта 1849 года за сочинение «О заслугах св. Афанасия Великого для Церкви в борьбе с арианством» Е. И. Ловягин был удостоен степени магистра богословия. В 1852 году он был переведен в класс математики в звании экстраординарного профессора. С 1857 года по представлению ректора епископа Макария (Булгакова) Е. И. Ловягин был назначен ординарным профессором и в том же году стал секретарем академической конференции и внешнего академического правления, в 1863 году был перемещен на должность секретаря Санкт-Петербургского комитета духовной цензуры, где пробыл 30 лет.

С 1855 по 1862 год Е. И. Ловягин состоял делопроизводителем комитета, учрежденного при Академии «для издания духовно-нравственных книг, назначаемых для чтения простому народу», с 1868 года - комитета по преобразованию Духовной академии. В 1869 году с введением нового устава, по которому кафедры физико-математических наук в Академии были упразднены, Е. И. Ловягин занял должность профессора греческого языка и словесности. Преподавал он и латынь. Евграф Иванович особенно заботился об улучшении преподавания древних языков, входил в 1877-1878 годах в соответствующие комиссии. В 1872 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Об отношении писателей классических к библейским по воззрениям христианских апологетов». В 1869 году профессор был избран на должность помощника ректора по церковно-практическому отделению, впоследствии временно исполнял обязанности инспектора и ректора Академии.

Е. И. Ловягин принимал активное участие в подготовке Синодального перевода Библии. С 1858 года он входил в состав Комитета по переводу Евангелия от Матфея при Духовной академии, а также комиссии, готовившей перевод Ветхого Завета; перевел с греческого языка книги Товит и греческие места книги Есфирь, в 1874 году - Маккавей-ские книги; в 1863 году вместе с М. А. Голубевым и И. Е. Троицким рассматривал текст изданной К. фон Тишендорфом Синайской рукописи Библии. Совместно с М. А. Голубевым и Д. А. Хвольсоном он трудился над подготовкой русского текста первых ветхозаветных книг, начиная с книги Бытия и до книги Иова, на основе перевода протоиерея Герасима Павского.

Е. И. Ловягин переводил с греческого древние памятники, в том числе тексты для издания «Собрания древних литургий»; опубликовал уникальный по полноте труд «Богослужебные каноны на греческом, славянском и русском языках» в трех книгах (на двунадесятые праздники и Св. Четы-редесятницу; 1-е изд.: СПб., 1855-1856, в 1857 году удостоено почетного отзыва Академии наук). Профессор также занимался историей поместных православных церквей, составил труд «Храм св. Софии в Константинополе» (Духовная Беседа, 1876). Под редакцией Ловягина были изданы в русском переводе «Избранные места из греческих писаний святых отцов до IX века»; два тома сочинений преподобного Феодора Студита и несколько томов полного собрания сочинений святителя Иоанна Златоуста.

В 1884 году Е. И. Ловягин был избран членом правления Санкт-Петербургской Духовной академии, на следующий год удостоен премии митрополита Макария, в январе 1895 года он вышел в отставку в чине тайного советника, прослужив в Академии почти 48 лет. Среди учеников Ловягина был археолог и историк искусства Н. В. Покровский. К концу жизни профессор почти полностью потерял зрение и слух. На Страстной неделе Е. И. Ловягин ежегодно причащался в академической церкви, последний раз - на Страстной четверг в 1907 году, в Страстную пятницу он скончался. Отпевал его в академической церкви ректор епископ Ямбургский Феофан (Быстров), звучали любимые покойным греческие песнопения147.

Особо следует упомянуть выдающегося церковного историка и би-блеиста, редактора и издателя Александра Павловича Лопухина (1852, Саратовская губерния - 1904, вблизи г. Териоки). Он родился в семье священника, в 1874 году окончил Саратовскую семинарию, в 1878 году -курс Санкт-Петербургской Духовной академии. Еще будучи студентом, Лопухин напечатал в журнале «Церковный вестник» более ста научнопублицистических и литературно-критических статей по различным вопросам, крупный труд о ветхозаветных пророках в «Христианском чтении». В июне 1879 года как знатока английского языка его определили псаломщиком-миссионером в российскую посольскую церковь в Нью-Йорке. Он продолжал активно публиковаться, а после возвращения издал «Жизнь за океаном. Очерки религиозной, общественно-экономической и политической жизни в США» (СПб., 1882), «Религия в Америке» (СПб., 1884), «Римский католицизм в Америке: исследование о современном состоянии и причинах быстрого роста Римско-Католической Церкви в Соединенных Штатах Америки» (СПб., 1881, магистерская работа), «Современный Запад в религиозно-нравственном отношении» (СПб., 1885). Лопухин считал американский народ «молодым», не утратившим гармонию разума и религиозной веры. В 1882 году Александр Павлович занял кафедру сравнительного богословия в Санкт-Петербургской Духовной академии (профессор с 1889 года). В 1885 году он перешел на кафедру древней общей гражданской истории, которую занимал до конца жизни. Истории Церкви была посвящена книга профессора «Христианская Церковь в Римской империи в первые два века» (СПб., 1894).

С 1886 года в течение 16 лет А. П. Лопухин вел в «Церковном вестнике» отдел «Заграничная летопись», в 1892 году был избран редактором «Христианского чтения», а в начале 1893 года - и «Церковного вестника». В должности редактора этих академических журналов он трудился 10 лет. С 1893 года до конца жизни Лопухин состоял редактором и издателем журнала «Странник», публиковался также в «Православном обозрении». Лопухин, по роду своей деятельности бывший прежде всего популяризатором, старался сделать доступными в России произведения западноевропейского богословия: Фомы Кемпийского, Ф. У. Фаррара, Г. Ульгорна и других.

Главные труды А. П. Лопухина находятся в области библеистики: «Законодательство Моисея» (СПб., 1882; первое сочинение в русской литературе по данному вопросу), «Библейские и научные открытия на памятниках Древнего Египта» (СПб., 1885), «Библейская история при свете новейших исследований и открытий» (СПб., 1889-1895. Т. 1-5), «Симфония на Ветхий и Новый Завет», «Руководство к библейской истории Ветхого Завета» (СПб., 1888), «Руководство к библейской истории Нового Завета» (СПб., 1889), «Библейская космогония по учению отцов и учителей Церкви» (СПб., 1898). А. П. Лопухин трудился над библейским и церковноисторическим разделами «Энциклопедического словаря» (изд. Брокгауза и Ефрона), издавал «Православную Богословскую энциклопедию, или Богословский энциклопедический словарь» (СПб., 1901-1904. Т. 1-5) с приложением «Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета» (СПб., 1904; репринт: Стокгольм, 1988).

В 1895 году по инициативе А. П. Лопухина Духовная академия приступила к выпуску полного русского перевода собрания творений святителя Иоанна Златоуста, первые шесть томов вышли под его редакцией, первый том (СПб., 1895) сопровождался его вводной статьей «Жизнь и труды святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского». На святоотеческих трудах основана его книга «Промысл Божий в истории человечества» (СПб., 1898). С 1902 года он также предпринял издание богословско-апологетических трактатов под общим заглавием «Христианство, наука и неверие на заре XX века». С 1885 года А. П. Лопухин жил в доме по современному адресу: Невский пр., 180. В соседнем доме (Невский пр., 182), он прожил последние 10 лет, до своей преждевременной кончины. Оба здания принадлежали Александро-Невской Лавре, здесь обитали и многие другие академические преподаватели, в том числе профессора В. В. Болотов и П. Н. Жукович.

Погребение ученого на Никольском кладбище Лавры 24 августа возглавлял ректор Духовной академии епископ Сергий (Страгородский), будущий Святейший Патриарх, в сослужении с архимандритом Феофаном (Быстровым), протопресвитером Иоанном Янышевым, охарактеризовавшим почившего как «аскета литературного и ученого труда»148.

На Никольском кладбище Александро-Невской Лавры сохранилось особенно много захоронений, связанных с историей Санкт-Петербургских Духовных школ. Здесь был погребен целый ряд известных богословов, церковных историков и профессоров столичной Духовной академии: В. Н. Карпов, М. А. Голубев, И. С. Якимов, выпускник Академии, профессор церковной истории, заведующий библиотекой рукописей, редактор «Христианского чтения» И. В. Чельцов (1828-1878), крупнейший специалист в области литургики и церковной археологии, выпускник Академии 1837 года, почетный член Академии (1880), служивший в ней 36 лет, один из основных авторов «Христианского чтения» профессор В. И. Долоцкий (1815-1885), А. Е. Светилин, И. Т. Осинин, М. И. Кояло-вич (памятник 1895 года сохранился), В. В. Болотов и И. Е. Троицкий, И. А. Чистович, выпускник Санкт-Петербургской Духовной академии, историк Русской Церкви В. И. Жмакин (1850/1853(7)—1907), председатель Учебного комитета Святейшего Синода, кафедральный протоиерей Иса-акиевского собора, автор учебников по Закону Божию и редактор «Церковных ведомостей» протоиерей Петр Смирнов (1831—1907)149, А. П. Лопухин, почетный член Духовной академии, сенатор, товарищ обер-прокурора Синода, тайный советник П. И. Остроумов (1839-1913), библиограф, сотрудник Духовной академии А. С. Родосский (1838-1908) и другие150.

Во второй половине XIX века богословы Санкт-Петербургских Духовных школ стали активно участвовать в межхристианском диалоге. Так, с 1870-х годов ректор Духовной академии протоиерей Иоанн Янышев и профессор И. Т. Осинин откликнулись на призыв к сближению, прозвучавший со стороны старокатоликов. В. В. Болотов участвовал в диалоге не только со старокатоликами, но и с англиканами. Среди профессоров Санкт-Петербургской Духовной академии во второй половине 1850-х годов даже работал принявший крещение бывший раввин В. А. Левисон. В 1856 году он был назначен в Комиссию для «исследования религиозного изуверства евреев», созданную в связи с так называемым Саратовским делом, где опровергал обвинения евреев в «изуверстве».

В 1856-1890-х годах действовал миссионерский отдел Санкт-Петербургской Духовной академии, и ее представители трудились в составе Пекинской и Японской Православных Духовных миссий. Из них наиболее заметный вклад внес святой равноапостольный архиепископ Николай (в миру - Иван Дмитриевич Касаткин). Святитель более 50 лет проповедовал в Японии Слово Божие и добился замечательных успехов. Будущий Владыка родился 1 августа 1836 года в селе Береза Бельского уезда Смоленской губернии в семье сельского диакона, окончил Вельское Духовное училище, в 1856 году - Смоленскую семинарию и в 1860 году - Санкт-Петербургскую Духовную академию. Именно учеба в Академии сформировала замечательные духовные качества святителя. Вскоре после ее окончания Иван заметил объявление с предложением выпускникам отправиться в Японию на место настоятеля храма при недавно открытом русском консульстве в городе Хакодате на острове Хоккайдо, и в тот же день во время всенощной он решил, что должен принять монашество и ехать в Японию. Ректор Академии, епископ Нектарий (Надеждин) благословил его порыв, и 23 июня 1860 года юношу постригли в монашество с именем Николай, 30 июня он был рукоположен во иеромонаха.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

2 июля 1861 года отец Николай прибыл в город Хакодате и начал служить в Воскресенской церкви.

В то время о христианстве в Японии не могло быть и речи: закон о запрещении чуждых религий был крайне строг, и неповиновение каралось смертью. Однако отец Николай неустанно готовился к своей миссии, он быстро выучил японский язык, изучил местные обычаи, историю, культуру и религии. В 1868 году в Японии произошла «реставрация Мэйдзи», повернувшая страну на путь прозападных реформ. Закон О про- Святой равноапостольный Николай,

........ .... ... архиепископ Токийский и всея Японии

тивостоянии чуждым религиям отменили, и отец Николай смог

существенно расширить миссионерскую деятельность. В 1870 году Святейший Синод Российской Церкви удовлетворил ходатайство отца Николая об учреждении в Японии особой Духовной миссии для проповеди православия с возведением ее начальника в сан архимандрита. В начале 1872 года архимандрит Николай переехал в Токио, где он вскоре приступил к устройству зданий Миссии. Во второй половине 1877 года Миссия стала регулярно издавать журнал «Кёокай хоти» («Церковный вестник»), и к 1878 году в Японии насчитывалось 4115 христиан, существовали многочисленные христианские общины. 30 марта 1880 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония архимандрита Николая во епископа Ревельского.

Успех миссии святителя Николая объяснялся тем, что Японская Православная Церковь с самого начала имела национальные черты. Святитель Николай перевел на японский язык Священное Писание и несколько богослужебных книг. Для подготовки пастырей была устроена Токийская Духовная семинария (в 1878 году) и открыто несколько катехизаторских школ, в японской столице также существовало женское церковное училище. 8 марта 1891 года в Токио был освящен построенный на пожертвования величественный собор Воскресения Христова, известный среди японцев как «Никорай-доо» («храм Николая»). Главным органом управления создаваемой Японской Церкви являлся церковный

•------•

совет под председательством Владыки Николая при членах - токийских катехизаторах, ежегодно проводились церковные соборы с участием мирян, даже женщин, избираемых депутатками церковных общин. Миссия имела свое издательство и хорошую библиотеку, в разное время выходило несколько ее печатных органов.

В 1904 году началась Русско-Японская война, и Владыка Николай единственным из русских остался в Японии. Несмотря на то, что он был настоящим патриотом и искренне переживал о неудачах Родины в войне, святитель не мог бросить свою паству. При этом Владыка благословил прихожан на войну с Россией, как того требовал их гражданский долг. Однако многим православным японцам, особенно в провинции, пришлось испытать притеснения со стороны соотечественников. Епископ Николай также организовал заботу о русских военнопленных, чье общее число достигало 73 тысяч. Деятельность Владыки во время войны была высоко оценена и в Японии, и в России. Император Николай II наградил святителя орденом святого князя Александра Невского, а 24 марта 1906 года Святейший Синод возвел его в сан архиепископа Токийского и всея Японии.

Владыка Николай скончался 3 февраля 1912 года и с разрешения императора Японии был похоронен в пределах Токио - на престижном кладбище Янака, оставив после себя собор, 8 храмов, 175 молитвенных домов, 276 приходов, епископа, 34 священников, 8 диаконов и 115 проповедников. Общее число православных японцев достигло 34 110 человек, не считая 8170 человек, усопших ранее. Святой равноапостольный Николай и сейчас пользуется наибольшим почитанием в Японской Православной Церкви. 10 апреля 1970 года он был прославлен в лике святых Русской Церковью. В России и Японии имеется несколько храмов, освященных во имя святого151.

Помимо миссионерской деятельности сотрудники и выпускники Духовной академии также активно участвовали в заседаниях Археографической комиссии при Санкт-Петербургском университете (1885), Русского археологического общества (1896), в археологических съездах (1879, 1890, 1899). В 1879 году в Духовной академии был открыт кабинет церковных древностей. Таким образом, несмотря на сложные внешние ус-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Здание Санкт-Петербургской Духовной семинарии с набережной Обводного канала. Фотография конца XIX века. Слева - Казачий флигель (ныне церковная больница святой Ксении Петербургской), справа - Академический (возвращен Духовным школам в 2011 году). За оградой справа от ворот - деревянная звонница, сооруженная в 1888 году (не сохранилась)

ловия, к началу XX века Санкт-Петербургские Духовные школы, как Академия, так и семинария, о которой будет сказано ниже, в целом развивались достаточно успешно.

* * *

Решение перенести Санкт-Петербургскую Духовную семинарию из ставших слишком тесными Феодоровского и Семинарского корпусов Лавры в отдельное учебное здание было принято в 1837 году, согласно записке обер-прокурора графа Н. А. Протасова, поданной им 26 июля 1837 года императору Николаю I152. Государь повелел строить для семинарии новое здание «лицом к Обводному каналу, несколько отступив от дороги»153, на избранном обер-прокурором месте. В августе Комиссия Духовных училищ постановила учредить «Комитет по построению в Санкт-Петербурге зданий для Семинарии». 30 декабря 1837 года земельный участок площадью 8023 квадратных сажени был передан Лаврой в ведение семинарии.

В деле строительства больше всех потрудились ректор семинарии (с марта 1838 года) архимандрит Афанасий (Соколов, впоследствии -архиепископ Казанский и Свияж-ский154), наместник Лавры архимандрит Палладий (Белевцов, t 16 октября 1842 года), сам обладавший даром архитектора, и синодальный архитектор академик Аполлон Фе-досеевич Щедрин (1796-1847), автор реконструкции главного здания Санкт-Петербургского университета155. Здание семинарии он спроектировал в стиле строгого классицизма, трехэтажным, в 23 оси по главному фасаду, с широкими коридорами, светлыми аудиториями, столовой, квартирами руководства и спальнями воспитанников, больницей на 25 кроватей и кухней, расположенной на высоком «погребном этаже». План был утвержден императором Николаем I 10 января 1838 года156.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Закладка здания состоялась 24 июля 1838 года при участии члена Святейшего Синода митрополита Ионы (Василевского). Очень быстро, к концу октября 1838 года, благодаря расторопности десятника, костромского крестьянина И. П. Королева, корпус был вчерне отстроен157. Тем не менее, отношением от 30 апреля 1839 года граф Н. А. Протасов распоряжался «об ускорении отделки вновь устроенного Семинарского корпуса»158. Барельефы для здания выполнил известный скульптор В. И. Демут-Малиновский159. Чертежи «на отделку зала и церкви с иконостасом» и подробное описание работ А. Ф. Щедрин представил Духовно-учебному управлению 6 апреля 1840 года и получил утверждение 3-17 июля 1840 года160.

Семинарскую церковь (впервые в столице) совместили с актовым залом, отделив иконостас ширмой.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Амфитеатров)

Двухъярусный иконостас и филенчатую переборку-ширму вырезал охтинский древодел А. С. Тарасов (1793-1851). К написанию икон А. Ф. Щедрин привлек академика живописи Д. И. Антонелли, выполнявшего заказы для Алексан-дро-Невской Лавры и Петропавловского собора. Однако работа художника была отвергнута Священноначалием епархии, и в августе 1840 года пришлось заключать новый договор - с иконописным мастером купцом И. А. Денисовым на написание 37 икон. К 1 января 1841 года работы в церкви завершились. Освящение семинарского храма во имя покровителя учащихся святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова и первую литургию в нем совершил Киевский святитель Филарет (Амфитеатров, t 21 декабря 1857 года), ему сослужили ректор Духовной академии, архимандрит Афанасий (Дроздов) и ректор семинарии, архимандрит Феогност (Лебедев, впоследствии - архиепископ Псковский и Порховский)161.

Во «всеподданнейшем докладе по ведомству православного исповедания» от 4 октября 1841 года граф Н. А. Протасов подробно изложил императору Николаю I информацию о переводе столичной семинарии в новое «великолепное» здание на 250 воспитанников, которое «может служить образцом для всех прочих Епархиальных Семинарий», и об освящении семинарской церкви. «Из назначенной по смете суммы 649 477 р. 49 к. ассигнациями] употреблено... 598 576 р. 74 к.»162. Новое здание столичной семинарии стало гордостью Духовно-учебного управления. В нем часто бывали синодальный обер-прокурор граф Н. А. Протасов и директор управления А. И. Карасевский (1793/1796(7)— 1856), выпускник Московского университета, впоследствии - исполня-

ющий должность обер-прокурора Святейшего Синода, тайный советник, инициатор составления церковно-исторического описания епархий, попечитель всех училищ девиц духовного звания под непосредственным начальством императрицы Марии Александровны163.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Архимандрит, затем епископ Нектарий (Надеждин)

Публичные экзамены в семинарском актовом зале любил посещать преемник митрополита Серафима Владыка Антоний (Ра-фальский). В день «осеннего Богослова» - престольного праздника храма - в нем обычно литургиса-ли викарии Санкт-Петербургской епархии. В 1859 году при ректоре архимандрите Нектарии (Надеждине) произошло учреждение причта при храме. Санкт-Петербургский 1-й гильдии купец А. М. Эзелев на протяжении 15 лет (1860-1875) был почетным блюстителем храма. Преемником архимандрита Нектария служил в 1859-1860 годах архимандрит Леонтий (Лебединский), ранее в сане иеромонаха состоявший в семинарской корпорации.

В 1858-1859 годах при митрополите Григории (Постникове) и ректоре архимандрите Нектарии (Надеждине) по сторонам от главного здания построили два двухэтажных квартирных флигеля для преподавательского состава - «Казачий» (со стороны Атаманских казарм) и «Академический» (архитектор Н. А. Сычев). В 1879 году за главным зданием появился Больничный флигель (архитектор Д. В. Люшин; перестроен).

При митрополите Исидоре (Никольском) состоялось восемь назначений ректоров семинарии, из которых архимандриты Палладий (Раев) и Питирим (Окнов) возглавили впоследствии столичную кафедру. Семинарский устав менялся дважды - в 1867 и 1883 годах. Новый устав Духовных семинарий и училищ, разработанный при участии возведенного в сан епископа Нижегородского и Арзамасского Нектария (Надеждина), был утвержден императором Александром II 14 мая 1867 года, в один день с утверждением «Положения об Учебном комитете при Святейшем Синоде» (Учебный комитет заменил Духовно-учебное управление). Согласно уставу 1867 года, должность ректора и инспектора семинарий стала выборной, причем к занятию ректорского поста допускались и представители белого духовенства. В столичную семинарию на рубеже 1860-1870-х годов одним из членов правления духовенство делегировало профессора-протоиерея Василия Петровича Полисадова - ее бывшего священника. Протоиерей Василий Полисадов (1817-1878) с сентября 1842 года занимал должность профессора богословия в Санкт-Петербургской Духовной семинарии, с 6 апреля 1843 года до апреля 1845 года он нес послушание секретаря семинарского правления, после чего был рукоположен в сан священника к семинарской церкви. Впоследствии отец Василий получил известность как выдающийся проповедник, настоятель Петропавловского и Исаакиевского соборов, увещеватель узников Петропавловской крепости164.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Архиепископ Хрисанф (Ретивцев)

Преобразование семинарии легло на плечи отца Хрисанфа (Ретив-цева, 1833/1832(7), Бежецкий уезд Тверской губернии - 1883, Москва). Известный к тому времени педагог и проповедник 18 августа 1865 года был перемещен в Санкт-Петербургскую Духовную академию профессором на кафедру нравственного богословия. 23 марта 1866 года он был возведен в сан архимандрита и 5 октября назначен инспектором, в июне 1867 года - постоянно присутствующим членом новоучрежденного Духовно-учебного комитета при Святейшем Синоде. 8 января 1869 года он оказался перемещен ректором в Санкт-Петербургскую Духовную семинарию, в 1872-1874 годах неоднократно исполнял должность председателя Учебного комитета при Синоде. Его основные труды были подготовлены в петербургский период деятельности и выходили в столице, прежде всего в «Христианском чтении». После архиерейской хиротонии 15 августа 1874 года Владыка Хрисанф занимал Астрахан-

скую и Нижегородскую кафедры. В 1877 году он был избран почетным членом Санкт-Петербургской, а затем Казанской Духовных академий165.

Реформированная Санкт-Петербургская семинария дала одного за другим трех выпускников - священномучеников: протоиереев Философа Орнатского (выпуск 1881 года), Димитрия Чистосердова (1882) и митрополита Кирилла (Смирнова) (1883). Все трое поступили в семинарию при протоиерее Василии Княжинском и окончили ее при протоиерее Николае Розанове. И тот, и другой ректор-протоиерей были избраны на свой пост общим собранием семинарского правления, согласно уставу 1867 года. Венцов священномучеников сподобились и два выпускника 1890-х годов: протоиерей Николай Кулигин (выпуск 1891 года) и священник Александр Волков (1893).

Следует назвать имена наиболее известных преподавателей семинарии этого периода. Выдающийся ученый-просветитель, археограф, историк, филолог, этнограф профессор П. И. Савваитов (1815, Вологда - 1895, Санкт-Петербург) прослужил при ней 25 лет. Получив степень магистра по окончании Санкт-Петербургской Духовной академии (1833-1837), он преподавал в Вологодской семинарии и изучал церковную историю и этнографию родного края, а с 1842 года занял в Санкт-Петербургской Духовной семинарии кафедру патристики и герменевтики, которую получил по протекции М. П. Погодина. П. И. Савваитов занимался также библеистикой и изучением провинциальных книжных собраний и архивов, являлся автором многочисленных статей, посвященных богословию, исследованию русской старины, прежде всего вологодских монастырей, и биографиям выдающихся деятелей России. В 1869 году он стал членом особого комитета при Санкт-Петербургской Духовной академии по русскому переводу Ветхого Завета. По примеру святителя Стефана Пермского Савваитов создал словарь и грамматику языка зырян (коми) - новаторский комплексный научный труд, удостоенный Демидовской премии. В 1868 году П. И. Савваитов перешел в Ученый комитет Министерства народного просвещения, где состоял более четверти века правителем дел, занимаясь преимущественно научными изысканиями и публикацией памятников древнерусской старины, летописей, четий-миней. В 1859 году он передал в Археографическую комиссию 1315 актов XVI-XVIII веков, приобретенных в дальнейшем Императорской Публичной библиотекой.

П. И. Савваитов с 1861 года состоял в чине действительного статского советника, за свои ученые труды был избран членом Археографической

комиссии при Министерстве народного просвещения, членом-корреспон-дентом Императорской Академии наук и многих обществ. Он являлся чле-ном-основателем Королевского общества северных антиквариев в Копенгагене, Комиссии для разбора дел Синодального архива, Императорского общества любителей древней русской письменности, с 1884 года - почетным членом Санкт-Петербургской и Московской Духовных академий166.

Александр Николаевич Надеждин (1840-?) - преподаватель гражданской истории, библиотекарь семинарии, подготовил магистерскую диссертацию «Права и значение женщины в христианстве» (СПб., 1873) и монографию «История Санкт-Петербургской православной духовной семинарии, с обзором общих узаконений и мероприятий по части семинарского устройства. 1809-1884».

Празднование 75-летия столичной семинарии в 1884 году167 показало, как не хватает ей зала для публичных собраний. Поэтому в 1887— 1888 годах последовала реконструкция семинарского корпуса с переводом церкви во вновь построенный флигель. В юбилейном 1884 году семинарское правление задумалось над необходимостью капитального исправления семинарских зданий. Обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев поручил произвести освидетельствование члену общего присутствия Хозяйственного управления при Синоде, архитектору, действительному статскому советнику Н. Н. Маркову (1815-1895). В феврале 1886 года К. П. Победоносцев одобрил предложение «о пристройке к главному зданию Санкт-Петербургской Духовной семинарии добавочных пристроек», и архитектор к 18 июня составил подробные чертежи нового трехэтажного флигеля, расположенного в центре двора семинарии и соединенного с Главным корпусом, верхний этаж которой предназначался под церковь168. Санкт-Петербургская городская управа 5 июля 1886 года разрешила постройку169. Суммарный расход составлял 63 957 рублей 17 копеек, работы должен был осуществить в срок до 1 октября 1888 года подрядчик купец 1-й гильдии Д. Е. Гордеев170.

21 мая 1887 года состоялась закладка храма, на которой молился экзарх Грузии Павел (Лебедев), 20 годами ранее бывший ректором семинарии. В процессе строительства в начале сентября 1887 года по предложению ректора протоиерея Н. Розанова решено было устроить над входом в церковь хоры171. 21 июня Святейший Синод разрешил разместить столовую в церковном флигеле и установить по фронтонам церкви три вызолоченных креста. Сооруженный Н. Н. Марковым корпус, в декоративной отделке которого использованы мотивы древнерусского зодчества, является доминантой в застройке дворовой части комплекса семинарии, органично включен в классицистический ансамбль. При описании устройства нового Иоанно-Богословского храма столичной семинарии городские газеты 1888 года особо подчеркивали, что в него были бережно перенесены из прежнего помещения как барельефы, изображающие святых Двенадцать апостолов (их поместили над окнами, в «нишах, образуемых сводами») и Успение святого Иоанна Богослова работы В. И. Демут-Малиновского, так и «прекрасный по рисунку» полуциркульный иконостас172.

Чтобы старый иконостас лучше отвечал новому интерьеру, в 18891890 годах с обеих его сторон устроили «крылья» на четыре иконы в каждом, то есть удлинили его до боковых стен. Иконы к 26 апреля 1890 года написал академик живописи П. С. Шильцов (1820-1893), автор иконостасов в церкви святой Параскевы в Вильне и Успенском соборе в Гельсингфорсе, отдельных икон для московского храма Христа Спасителя и петербургского Исаакиевского собора173. Деревянная звонница в русском стиле, сооруженная к освящению церкви, находилась справа при входе на территорию семинарии со стороны набережной Обводного канала.

Освящение новой церкви состоялось 18 декабря 1888 года. На торжество был командирован архиепископ Холмский и Варшавский Леонтий (Лебединский), который отличался особым почитанием святого апостола и евангелиста Иоанна174. Собор сослужившего Владыке Леонтию духовенства, как и в день празднования 75-летия семинарии, возглавили протоиереи Алексий Парвов (председатель Учебного комитета) и Николай Розанов (ректор семинарии)175. За богослужением в переполненном верующими храме присутствовали главные идеологи царствования императора Александра III - обер-прокурор Святейшего Синода действительный тайный советник К. П. Победоносцев и министр народного просвещения граф И. Д. Делянов, а также управляющий канцелярией Синода В. К. Саблер176. Штатным священником семинарской церкви в 1880-х годах, в период проектирования, строительства и окончательной отделки ее нового помещения, состоял отец Анатолий Георгиевский. Одновременно он был секретарем правления семинарии.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Протоиерей Николай Розанов Протоиерей Николай Розанов

Вскоре, в марте 1889 года, назначение ректором семинарии получил ее же потомственный выпускник - архимандрит Николай (Налимов), будущий архиепископ Владимирский. В первое полугодие 1890/91 учебного года семинария находилась под управлением 27-летнего архимандрита Антония (Храповицкого), в дальнейшем крупнейшего деятеля русского

церковного Зарубежья177. Это был первый ректор столичной семинарии, сам в ней не учившийся. Им был подписан акт от 9 ноября 1890 года о тщательном исполнении «всех ремонтных работ в главном здании Семинарии»178. Но уже в декабре отца Антония перевели ректором Московской Духовной академии, и с января 1891 года Духовную школу возглавил архимандрит Питирим (Окнов), будущий Петроградский митрополит.

При нем исполнилось 50 лет со дня открытия нового здания Санкт-Петербургской семинарии и освящения ее домовой церкви во имя святого апостола Иоанна Богослова (26 сентября 1891 года). Отец Питирим стал единственным из всех ректоров Санкт-Петербургской семинарии XIX века, сумевшим издать сборник своих слов и речей. Из 23 включенных в него поучений девять было произнесено в семинарской Иоанно-Богословской церкви179. Престольный праздник семинарской церкви 1892 года был ознаменован служением в ней бывшего ректора столичной семинарии экзарха Грузии архиепископа Палладия (Раева), вскоре ставшего первым митрополитом с титулом «Санкт-Петербургский и Ладожский». 19 декабря того же года митрополит Палладий служил в храме Санкт-Петербургской семинарии уже как правящий архиерей.

Преемником архимандрита Питирима в качестве ректора на один год стал архимандрит Иннокентий (Фигуровский), будущий митрополит Пекинский и Китайский, несший святительское служение в Китае 29 лет, выпускник Санкт-Петербургских семинарии и академии (1892). К началу 1895/96 учебного года семинария получила нового ректора, архимандрита Павла (Поспелова), служившего в 1891-1893 годах в ней же инспектором. Архимандрит Павел после двух лет ректорства 21 ноября 1897 года был хиротонисан во епископа Старицкого. Прямо из СвятоТроицкого собора Александро-Невской Лавры новопоставленный епископ прибыл в здание семинарии и совершил молебен180.

17 августа 1896 года инспектором Санкт-Петербургской семинарии стал 25-летний иеромонах Сергий (Тихомиров), только что окончивший столичную Духовную академию. Необычная для такой должности молодость инспектора была уравновешена приглашением 7 мая 1897 года на должность семинарского духовника многоопытного протоиерея Петра Силина (1834 - не ранее 1919), духовного писателя, отметившего в том году 40-летие службы по духовному ведомству. Отец Петр, известный законоучитель-методист, трудился в семинарии до самого ее закрытия осенью 1918 года. Самая ранняя из его публикаций (1868) была посвящена чудной помощи от Царскосельской иконы Божией Матери Знамения181.

Первый храмовый праздник семинарии при новом Санкт-Петербургском митрополите Антонии (Вадковском), совпавший с 90-летием ее деятельности, пришелся на воскресный день и короткое (2,5 месяца) ректорство будущего Святейшего Патриарха архимандрита Сергия (Страгородского). Когда архимандрита Сергия перевели инспектором Духовной академии, митрополит представил отца Сергия (Тихомирова) на пост ректора семинарии, а на пост инспектора - иеромонаха Вениамина (Казанского), будущего митрополита-священномученика, окончившего Академию годом позже отца Сергия (оба были утверждены 6 октября 1899 года). С этими руководителями столичная семинария вступила в XX век, принесший ей много трудностей и испытаний182.

ГЛАВА

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ ДУХОВНЫЕ ШКОЛЫ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА

1. Митрополит

Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский)


На рубеже XIX-XX веков, в трудное время перемен, столичную кафедру занимал внесший большой вклад в развитие столичных Духовных школ митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний, бывший сложной и неординарной личностью. Владыка Антоний (в миру - Александр Васильевич Вадковский) родился 3 августа 1846 года в селе Царевка Кирсановского уезда Тамбовской губернии в семье священника, получил образование в Тамбовском Духовном училище (с 10 лет) и Тамбовской семинарии (с 14 лет). В 1866-1870 годах он учился в Казанской Духовной академии, по окончании которой со степенью кандидата богословия был оставлен при ней доцентом по кафедре пастырского богословия и гомилетики, в 1871 году получил степень магистра богословия за работу «Константин, епископ Болгарский и его Учительное Евангелие», состоял в должности экстраординарного профессора и с 1874 года редактировал академический журнал «Православный Собеседник». Из работ этого периода наиболее известна его книга «Из истории древнеболгарской церковной проповеди» (в дальнейшем основные труды Владыки были посвящены истории проповедничества). В 1879 году от чахотки скончалась его жена (их союз длился лишь семь лет), а через три года оба ребенка умерли от дифтерита. Восприняв эти печальные события как Промысл Божий, 4 марта 1883 года Александр Васильевич принял монашеский постриг с именем Антоний от тогдашнего Казанского архиепископа Палладия (Раева).

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Очень быстро, в течение двух следующих дней, он был возведен в диаконский и священнический сан (6 марта), а 14 ноября - в сан архимандрита и определен настоятелем казанского Иоанно-Предтеченского монастыря. 12 декабря 1884 года отец Антоний был назначен инспектором Казанской Духовной академии, на следующий год переведен на ту же должность в Московскую, а в августе 1885 года - в Санкт-Петербургскую Духовную академию. 15 апреля 1887 года профессор-архимандрит Антоний был назначен ректором столичной Духовной академии и Ъ мая того же года хиротонисан во епископа Выборгского, викария Санкт-Петербургской епархии.

В 1890 году вышел сборник его проповедей, в 1892 году Владыка был удостоен степени доктора церковной истории за книгу «Из истории христианской проповеди», принимал участие в диалоге православных с англиканами и римо-католиками, участвовал в деятельности Общества религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви. При деятельном участии епископа Антония было установлено тесное единение столичной Духовной академии с Обществом религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви. Совместными усилиями были устроены публичные лекции для «интеллигентных слушателей» с целью выявления православного взгляда на богословские вопросы1.

В конце октября 1892 года, после смерти митрополита Исидора (Никольского), произошло выделение Финляндской епархии из Санкт-Петербургской. Ее Предстоятелем с титулом архиепископа Финляндского и Выборгского и назначением членом Святейшего Синода 24 октября был определен Владыка Антоний. В преимущественно лютеранской Финляндии епископу Антонию пришлось столкнуться с большими трудностями в управлении епархией и проповеди православия. В том же году его избрали почетным членом Казанской, Московской и Санкт-Петербургской Духовных академий, в 1893 году - членом Императорского Палестинского общества, председателем комиссии по старокатолическому вопросу. В 1897 году Владыка Антоний стал доктором богословия и права Оксфордского и Кембриджского университетов (Великобритания), а 4 декабря 1899 года был избран почетным членом Российской Академии наук.

С 25 декабря 1898 года Владыка Антоний занимал Санкт-Петербургскую кафедру, являясь постоянным, а с 9 июня 1900 года - первенствующим членом Святейшего Синода. Он был инициатором принятого в феврале 1901 года определения Синода об отпадении от Церкви графа Л. Н. Толстого, в 1903 году активно занимался организацией Саровских торжеств и готовил материалы для канонизации преподобного Серафима Саровского. С 1904 года митрополит Антоний проявил себя как сторонник большей свободы Церкви, возобновления канонических принципов ее устройства, включая созыв Всероссийского Поместного Собора и восстановление Патриаршества. В 1906 году он недолгое время был членом Государственного Совета (с 22 апреля по 27 июня). Владыка покровительствовал будущему Святейшему Патриарху Сергию (Страгородскому) и священномученику будущему митрополиту Казанскому Кириллу (Смирнову), сотрудничал со сторонником реформ, председателем Совета министров С. Ю. Витте.

Владыка Антоний обладал не меньшим авторитетом в обществе, чем другой бывший ректор Санкт-Петербургской Духовной академии - святитель Филарет (Дроздов). Активное противодействие превращению Церкви в орудие государства и либеральные политические взгляды сочетались в митрополите Антонии со строгой монашеской жизнью - молитвой, непритязательной пищей, скромным жилищем. Нестяжание его проявлялась и в том, что он раздавал практически все свои средства на благотворительные цели, например, стипендии бедным священникам и студентам (так, в 1900 году он закончил устройство богадельни для престарелого заштатного духовенства и сирот с Казанской церковью при ней по адресу: Павлоград-ский пер., 10). В 1911 году митрополит Антоний от своего имени и от имени братии Александро-Невской Лавры пожертвовал 11 тысяч рублей на нужды пострадавших от неурожая. Владыка Антоний особенно глубоко понимал нужды богословского образования и церковной науки.

По воспоминаниям профессора Санкт-Петербургской академии Н. Н. Глубоковского, «он искренне ценил и бережно охранял академическую честь, будучи безгранично занят как митрополит и главный начальник всех духовно-учебных заведений (мужских и женских), пред-

1. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский)©—---—■——----*------&
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Антоний у входа в Свято-Троицкий собор. 1912 год

седатель Св. Синода, попечитель по ведомству императрицы Марии и многое другое... Владыка, однако же, каждый год по несколько раз служил (особенно на Пасхе) в академическом храме и проводил короткое время среди профессоров, отдыхая душой в этой простой, родственной обстановке. Равно он посещал и годичные испытания, но не ходил на лекции, в которых господами считал лекторов... Профессура была для него высоким служением, не допускающим посягательств». Ко всем просьбам и прошениям, поступавшим от профессоров, митрополит Антоний относился с большим вниманием. Н. Н. Глубоковский вспоминал: «Для благостного Владыки дорога была добрая слава Академии, и он всячески устранял в ней все шероховатости в жизни и деятельности, естественно, не всегда ровных и спокойных»183.

С 1890 по 1905 год в столичной Академии появилось 26 новых преподавателей. Средний показатель количества учащихся за 19001915 годы составил 272, число вольнослушателей в 1898-1910 годах колебалось от 11 до 30. Профессорские стипендиаты Духовной академии стажировались в Санкт-Петербургском университете, в частности, на историко-филологическом факультете (Д. И. Абрамович, В. Соломин,

Б. В. Титлинов). Выпускников Санкт-Петербургской Духовной академии принимали в качестве преподавателей в другие Академии: например, Н. И. Ивановского и А. А. Некрасова - в Казанскую, В. 3. За-витневича - в Киевскую. При кафедре новой гражданской истории и древней церковной истории была открыта приват-доцентура византийской истории, что привело к появлению сильной школы византинистов в Академии. Высокого чина тайного советника были удостоены профессора Н. В. Покровский и Т. В. Бронзов. В среднем 6-7 преподавателей в начале XX века имели священный сан. В своей приветственной речи на праздновании 100-летия Санкт-Петербургской Духовной академии митрополит Антоний 17 декабря 1909 года произнес «Святая Академия», подчеркнув этим особую чистоту и возвышенность академической среды184.

Однако при нем Духовные школы не смогли не затронуть потрясения Первой русской революции. 9 октября 1905 года на общей сходке студенты столичной Академии решили присоединиться к забастовке воспитанников Московской и Киевской академий. В марте 1906 года студенты убедили ректора отслужить панихиду по казненному 6 марта государственному преступнику лейтенанту П. П. Шмидту. Следует упомянуть также, что в 1899-1902 годах в Санкт-Петербургской Духовной академии учился будущий священник Георгий Гапон, сыгравший роковую роль в событиях 1905 года.

Отличительными свойствами души Владыки Антония были христианская любовь, благожелательность, доступность, терпеливость, трудолюбие. Вместо визитов в дни праздников он посещал страждущих, никогда не надевал цветные рясы, митрополичий выезд заменил обыкновенной каретой. До конца своей жизни Владыка сохранил теплые чувства к преподавателям и воспитанникам столичной Духовной академии. Скончался митрополит Антоний в Санкт-Петербурге 2 ноября 1912 года185. Согласно выраженному им желанию, Владыка был погребен в Александро-Невской Лавре на Братском участке Никольского кладбища, под сенью простого деревянного креста (его могила сохранилась).

2. Петроградская Духовная академия


век в истории Русской Православной Церкви в целом и Санкт-\ \ Петербургских Духовных школ в частности был временем

У \^1 \. особенно сложным и тяжелым. Божиим Промыслом Русской Церкви было уготовано пройти через горнило испытаний, хотя XX столетие, как никакое другое, оказалось особенно трагичным и жестоким, насыщенным бурными революционными, военными и политическими событиями. Именно этот век дал нашей Церкви небывалое количество мучеников и страдальцев за православную веру, сопоставимое по своей численности лишь с первыми тремя веками существования христианства. Было среди них и значительное число преподавателей и воспитанников Санкт-Петербургских Духовных школ, в настоящее время прославленных в лике святых.

В начале XX века столичную Духовную академию возглавляла целая плеяда представлявших ученое монашество выдающихся ректоров - епископы Сергий (Страгородский, будущий Патриарх Московский и всея Руси) (24 января 1901 года - 6 октября 1905 года), Сергий (Тихомиров, будущий митрополит Японский) (6 октября 1905 года -2 марта 1908 года), Феофан (Быстров) (4 февраля 1909 года - 19 ноября 1910 года), Георгий (Ярошевский, будущий митрополит Варшавский, экзарх Польши) (22 ноября 1910 года - 13 мая 1913 года) и Анастасий (Александров) (30 мая 1913 года - 23 июня 1918 года)1. То же можно

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Епископ Георгий (Ярошевский) Епископ Сергий (Тихомиров)

сказать и про инспекторов Академии, среди которых следует назвать Владык Михаила (Грибановского), Антония (Храповицкого, будущего Первоиерарха Русской Православной Церкви за границей), упомянутых Сергия (Страгородского) и Феофана (Быстрова). Их деятельность способствовала активному развитию богословской науки и учебного процесса186.

В частности, упорядочению учебного процесса много внимания уделял во время своего ректорства епископ Сергий (Страгородский). Изучив в течение двух лет своего инспекторства и затем ректорства в Санкт-Петербургской Духовной академии организацию преподавания учебных предметов и самостоятельных работ студентов, он внес два проекта

0 перераспределении дисциплин по курсам Академии и учебным часам, а также о новом порядке написания семестровых сочинений. Принятие его предложений позволило сделать постановку учебного процесса более эффективной, соответствующей уровню богословской науки того времени187. Сотрудники Академии активно участвовали в работе Международного психологического съезда (1905) и археологического съезда (1908).

Необходимо отметить, что уровень жизни преподавателей Духовных школ в конце XIX - начале XX века был относительно невысок: ординарные профессора Академии, иногда европейски знаменитые, такие как В. В. Болотов, Н. Н. Глубоковский,

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

А. Л. Катанский, получали три тысячи рублей в год, экстраординарные профессора - по две тысячи, а доценты - тысячу двести рублей без квартиры и квартирных. Для сравнения: псаломщик богатой приходской церкви в городе имел почти четыре тысячи рублей в год и квартиру, а иеромонах Алексан-дро-Невской Лавры, при готовом столе и квартире - свыше двух тысяч рублей в год.

Для Духовной академии в последние десятилетия ее существования была характерна открытость духовным запросам времени и участие в межхристианском диалоге. Так, фактически при Академии была создана Синодальная комиссия по старокатолическому вопросу, в которой плодотворно трудились В. В. Болотов, епископ Сергий (Страгородский), А. И. Бриллиантов и другие. С конца XIX века также активизируется диалог с Англиканской Церковью, богословы которой стали посещать Санкт-Петербургскую Духовную академию. Откликалась Академия и на духовные запросы российского общества.

Начало XX века было трудным временем для русского церковного сознания. Вековая сословная оторванность духовенства и положение Православной Церкви в России в качестве государственного «ведомства» делали церковный голос почти неслышным в общественной жизни, образованное общество привыкло смотреть на Российскую Церковь с недоверием. Ситуацию отчасти изменила открытая и честная встреча Церкви с интеллигенцией, в которой самое деятельное участие приняли профессора Санкт-Петербургской Духовной академии во главе со своим ректором епископом Сергием (Страгородским). Успех религиозно-философских собраний 1902-1903 годов стал значительной вехой в церковно-общественном пробуждении в Российской империи в предреволюционные годы188.

Продолжалась миссионерская деятельность преподавателей и выпускников Академии. Так, например, 21 марта 1908 года помощником начальника Миссии в Японии был назначен магистр богословия, ректор Санкт-Петербургской Духовной академии в 1905-1908 годах, епископ Киотский Сергий (Тихомиров). Архиепископ Николай (Касаткин) спустя некоторое время обратился в адрес Санкт-Петербургской академии с благодарственным письмом, в котором епископа Сергия (Тихомирова) охарактеризовал следующим образом: «Беру смелость... выразить родной Академии глубокую благодарность всей Японской Церкви за то, что она в последнее время не пожалела отпустить одного из лучших своих сынов сюда для миссионерского служения. Преосвященный Сергий, Епископ Киотский, составляет здесь истинную радость и великую надежду Православной Церкви своим ревностным служением, всех привлекает к себе своим полным любви сердцем и всех назидает своим христианским красноречием. Он также питает намерение всю свою жизнь посвятить на служение Божиему делу здесь. Да укрепит его Господь в этом намерении и да поможет осуществить его. А родной Академии да будет вечная благодарность за него!»1.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

В мае 1912 года Владыка Сергий стал начальником Японской Православной миссии с титулом епископа Японского (с 1921 года - архиепископ, с 1931 года - митрополит). Владыке Сергию пришлось столкнуться с тенденцией к разрыву канонических связей с Московским Патриархатом, возникшей после Октябрьской революции 1917 года. После прихода большевиков к власти всякое финансирование из России, бывшее до той поры основным источником жизнедеятельности Японской Церкви, было прекращено, контакты обеих Церквей прерваны, и Японская Православная Церковь фактически стала функционировать как автономная. Тем не менее, Владыка Сергий сумел сохранить ее принадлежность к Московскому Патриархату. Ему также

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. Фотография начала XX века

удалось восстановить поврежденные здания Миссии и кафедральный Воскресенский собор после самого крупного землетрясения в истории Японии 1 сентября 1923 года.

В 1940 году под сильнейшим давлением японских милитаристских властей митрополит Сергий был отстранен от управления Церковью (прежде всего за сохранение верности Московскому Патриархату). При этом японские власти разработали план создания подконтрольной им автокефальной Православной Церкви, включив в нее Православную миссию в Корее и русские эмигрантские приходы в оккупированной японцами части Китая. Однако из этих планов ничего не вышло, прежде всего из-за сопротивления самих православных японцев, которые в основной массе не приняли навязываемого им властями нового главу Церкви. Митрополит Сергий 8 октября 1941 года устроил в своем доме молитвенное помещение и вновь начал совершать богослужения, с 1944 года он возобновил переписку с Московской Патриархией. 12 апреля 1945 года он был арестован, на несколько месяцев заключен в тюрьму, и вскоре после освобождения - 10 августа 1945 года - скончался (по некоторым сведениям, от последствий пыток). К сожалению, духовный подвиг ученика и преемника святителя Николая Японского до сих пор мало известен189.

Профессора столичной Академии А. И. Бриллиантов и Н. Н. Глубо-ковский были активными участниками Предсоборного Присутствия в 1906 году. В своих выступлениях по поводу необходимых преобразований в строе русской церковной жизни они неизменно опирались на исторический опыт Вселенской Церкви. И в целом Предсоборное движение 1905-1907 годов одной из своих четырех главных проблем считало вопрос о реформе Духовной школы. По нему высказывались почти все епархиальные архиереи, выступавшие за всесословную пастырскую школу, что влекло за собой и более широкую внесословность высшей богословской школы. В частности, предлагалось создать пастырские школы с трех-четырехгодичным циклом обучения по типу «реального», возможно, даже «классического» среднего учебного заведения, а также высшие богословские школы, предполагающие для своих выпускников возможность как научно-педагогической, так и пастырской деятельности. И в те, и в другие школы отбор лиц, имеющих призвание к церковному служению, должен был определяться степенью их образовательной подготовки и интеллектуальными способностями190.

Относительно возможного типа высшей богословской школы следует упомянуть предложения, сделанные двумя выдающимися деятелями русской богословской науки того времени и одобрительно встреченные и в среде профессуры, и среди студенчества. Так, в 1905-1906 годах профессор Санкт-Петербургской академии Н. Н. Глубоковский и профессор Киевской Духовной академии протоиерей П. Я. Светлов высказались за создание при университетах православных богословских факультетов. Духовные же академии предлагалось сохранить как научные и методические центры Российской Церкви. По мнению авторов этих предложений, сближение с университетами способствовало бы повышению научного уровня богословских и церковно-исторических разработок, а также повысило бы роль Церкви в среде образованного общества. Однако среди иерархов данное предложение поддержки не встретило191.

События Первой русской революции 1905-1907 годов не лучшим образом отразились на учебном процессе в столичных Духовных школах, периодически происходили забастовки их воспитанников. В марте 1906 года ректор Академии епископ Сергий (Тихомиров) разрешил отслужить панихиду по казненному руководителю восстания моряков на Черноморском флоте лейтенанту П. П. Шмидту, хотя сам всегда выступал против террористических методов борьбы и революционного насилия192. В начале 1908 года епископ Сергий (Тихомиров) был вынужден написать Санкт-Петербургскому митрополиту донесение об участии учащихся Академии в студенческих сходках.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Однако революция и в другом плане повлияла на развитие Духовных школ - им были дарованы права, предоставленные университетам. Согласно «Временным правилам», узаконенным указами Святейшего Синода от 27 января и 22 февраля 1906 года, академические корпорации получили право избирать ректора и инспектора с последующим их утверждением Синодом. Временно исполняющий должность ректора по новому положению в течение шести месяцев мог даже не иметь священного сана, также был расширен состав академического Совета. Впрочем, «Временные правила» просуществовали лишь до февраля 1909 года и в определенной степени отрицательно повлияли на развитие внутренней жизни Академии, способствуя делению академической корпорации на «левых» и «правых»193.

Согласно «Временным правилам», после отъезда епископа Сергия (Тихомирова) в 1908 году в Японию должность ректора должна была быть замещена посредством голосования членов Ученого совета Академии. Выборы состоялись 4 апреля 1908 года. На заседании совета большинством (19 против 4) на должность ректора был избран профессор по кафедре пастырского богословия магистр богословия, протоиерей Тимофей Александрович Налимов194. Избранный кандидат был утвержден в новой должности указом Святейшего Синода от 30 апреля 1908 года. Однако отец Тимофей очень скоро отказался от назначения, и с 1908 года должность ректора временно исполнял инспектор Академии архимандрит Феофан (Быстров).

Указом Святейшего Синода от 4 февраля 1909 года архимандрит Феофан был утвержден в должности ректора Академии, а 22 февраля в Свято-

-__--- ....----------------------------—■——---—э

Троицком соборе Александро-Невской Лавры отец Феофан был рукоположен в сан епископа Ямбургского, четвертого викария Санкт-Петербургской епархии195. Пост ректора Академии Владыка Феофан занимал до 1910 года.

На период ректорства епископа Феофана пришлось очень важное событие - празднование 100-летия со дня открытия Духовной академии. Первоначально планировалось отметить этот юбилей весьма масштабно. В связи с этим предварительная подготовка к празднованию началась задолго до знаменательной даты. Еще в феврале 1903 года на заседании Совета Академии профессором Н. К. Никольским был представлен и одобрен проект печатного обращения к лицам, располагающим материалами для истории Санкт-Петербургских Духовных школ, с просьбой предоставить эти материалы во временное пользование Академии196.

В академическом журнале «Церковный вестник» на протяжении длительного времени публиковалось следующее объявление: «С.-Петербургская духовная академия, озабоченная мыслью ознаменовать свой столетний юбилей в 1909 году каким-либо изданием, посвященным ее истории, покорнейше просит всех лиц, имеющих у себя подходящие для этой цели материалы (как-то: а) лекции, рукописи и бумаги бывших наставников, Ь) мемуары, с) письма и т. п.), не отказать прислать их во временное пользование академии. Желательны материалы, относящиеся к первой половине столетней истории академии. Одновременно с этим академия усерднейше просит всех бывших ее питомцев сообщить о себе краткий curriculum vitae с перечислением своих литературных трудов. Высылать можно в канцелярию академии»197.

Призыв Академии был услышан, и материалы стали поступать. Так, на заседании Совета 22 декабря 1906 года было уже принято решение издать сборник материалов, относящихся к ее истории. Для осуществления этой цели была создана специальная комиссия, состоящая из профессоров и сотрудников Академии198. Чуть позже, в марте 1907 года, вместо сборника материалов по истории Духовной академии было решено более уместным составить и издать биографо-библиографический словарь ее профессоров по каждой кафедре. Куратором этого масштабного проекта был назначен профессор по кафедре русской гражданской истории П. Н. Жукович199.

В марте 1908 года, согласно указу Святейшего Синода, было решено произвести ревизию Духовных академий. В Санкт-Петербург

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Празднование 100-летия Санкт-Петербургской Духовной академии

уже в конце месяца прибыл главный ревизор архиепископ Херсонский Димитрий (Ковальницкий). По итогам проверки в 1909 году временные правила были аннулированы, а из числа профессоров столичной Академии были уволены Н. К. Никольский, В. Н. Бенешевич и Д. И. Абрамович. Праздничные мероприятия было решено перенести с февраля 1909 года на новый учебный год. Что же касается словаря, то на заседании Совета Академии 28 сентября 1909 года профессор П. Н. Жукович довел до сведения коллег, что свершившиеся перемены в личном составе академической профессорской корпорации и вообще вся атмосфера, сложившаяся в Академии, совершенно расстроили дело составления словаря.

Празднование 100-летия Санкт-Петербургской Духовной академии прошло с 15 по 17 декабря 1909 года. 15 декабря в академическом храме была совершена панихида по всем почившим наставникам и воспитанникам Академии. 16 декабря в храме была совершена Божественная литургия и праздничный молебен. Богослужение возглавил митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский) в сослужении 11 епископов. Главные праздничные мероприятия состоялись 17 декабря. На торжественном акте присутствовали почти все члены Святейшего Синода, его обер-прокурор, многие представители духовенства, учебных заведений Санкт-Петербурга и гости. Торжественную речь произнес профессор Н. В. Покровский, который вкратце перечислил заслуги Академии и поблагодарил прибывших гостей за участие в празднике200. Специально к праздничным мероприятиям по поручению Совета профессор-протоиерей Сергий Соллертинский составил историческую записку: «Опыт исторической записки о состоянии Санкт-Петербургской Духовной академии по случаю столетнего ее юбилея 1809-1909 г.»201.

По окончании празднеств было составлена телеграмма на имя императора Николая II следующего содержания: «С.-Петербургская Духовная Академия, радостно празднуя день своего столетнего юбилея, повергает к стопам Вашего Императорского Величества, как Верховного Покровителя и Защитника Церкви Православной, свои глубокие верноподданнические чувства и приемлет смелость свидетельствовать при этом Вашему Императорскому Величеству об одушевляющей всех членов академической семьи искреннейшей готовности и впредь твердо служить святому делу высшего богословского просвещения в духе верности заветам веры православной, преданности Царю Самодержавному и любви к великому и славному нашему отечеству»202. Телеграмма была подписана митрополитом Антонием (Вадковским) и ректором Академии епископом Феофаном (Быстровым).

На заседании Совета 22 декабря была заслушана ответная телеграмма от императора на имя правящего архиерея: «Благодарю С.-Петербургскую Духовную Академию за выраженные через Вас, Владыко, чувства любви. Надеюсь, что во втором столетии своего существования она будет продолжать служить на пользу Церкви твердо, по заветам нашей веры православной. Николай»203. В честь столетнего юбилея со дня основания Академии был учрежден специальный наградной знак.

При ректорстве архимандрита Феофана, по воспоминаниям профессора Н. Н. Глубоковского, «в академическую ограду... проник и сам Распутин. Последний сразу был провозглашен учителем жизни и устраивал в пространной инспекторской зале регулярные собрания, где он всегда

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Профессор А. П. Лопухин

Профессор Профессор

Т. А. Налимов С. А. Соллертинский

председательствовал, а присутствующих, невзирая ни на звания, ни на чины, рассаживал каждый раз и перемещал по своему усмотрению... Здесь Распутин среди избранного стада (по преимуществу монахов) основал свой духовный престол всероссийского “старца” и “прозорливца” и отсюда проскочил в царские чертоги». Владыка Феофан (Быстров), «глубокий аскет и носитель духа святоотеческих преданий», впоследствии сожалел о том, что познакомил Г. Е. Распутина с царской семьей204.

В период Первой русской революции - в 1906 году - трудами профессоров столичной Академии было благополучно завершено второе издание полного собрания творений святителя Иоанна Златоуста в 12 томах, начатое еще в 1895 году. Каждый том творений выходил в качестве дешевого (по сравнению с розничной ценой) приложения к академическим журналам «Христианское чтение» и «Церковный вестник». Новый перевод и издание творений святителя Иоанна было предпринято и осуществлено профессором А. П. Лопухиным для увеличения числа подписчиков на издания Академии.

В 1907 году весь православный мир праздновал 1500-летие со дня кончины святителя Иоанна Златоуста, и корпорация Санкт-Петербургской Духовной академии решила особым образом отметить юбилей 12 и 13 ноября 1907 года, в день памяти великого святителя205. 12 ноября было совершено всенощное бдение, во время которого, а также и на следующий день после молебна молящимся была роздана бесплатно тысяча книжек «Избранных творений св. Иоанна Златоуста» (издание СПбДА, 1907). Книги раздавались не только в академическом храме, но и в других церквах города. 13 ноября после Божественной литургии в актовом зале Академии состоялось торжественное собрание. На акте среди высоких гостей присутствовали митрополиты Московский Владимир и Киевский Флавиан, а также обер-прокурор Святейшего Синода П. П. Извольский, скончавшийся в эмиграции в сане протоиерея. На торжественном собрании были заслушаны речи профессоров А. И. Пономарева206, Н. И. Сагарды207 и протоиерея Сергия Соллертинского.

Полное собрание сочинений святителя Иоанна на русском языке было преподнесено в качестве подарка императору Николаю II. 19 января 1908 года на заседании Совета было получено уведомление митрополита Антония (Вадковского) о том, что 16 ноября 1907 года император принял для своей библиотеки дар Санкт-Петербургской Духовной академии и «Всемилостивейшее повелеть соизволил Академию благодарить»208.

Закончив в 1906 году издание «Полного собрания творений свят. Иоанна Златоуста», редакция академических журналов в 1907 году приступила к выпуску полного собрания творений преподобного Феодора Студита в русском переводе. Все издание было осуществлено в двух томах - каждый от 50 до 60 печатных листов (около 800-1000 страниц убористого шрифта). В 1907 году вышел первый том, второй - в следующем 1908 году. Оба тома редактировал профессор И. И. Соколов.

После этого на время была сделана пауза, и в 1909-1910 годах академические журналы выходили без приложений. В 1911-1912 годах в качестве приложения был издан канонический труд епископа Далматин-ско-Истрийского Никодима (Милаша) «Правила Православной Церкви с толкованиями». В 1913 году Академия приступила к изданию «Полного собрания творений святого Иоанна Дамаскина». Однако до Первой мировой войны успели выпустить только один том.

В этот период финансовое положение Санкт-Петербургской Духовной академии было относительно благополучным. Так, в 1907 году на все четыре Духовные академии Российской Православной Церкви было ассигновано 671 924 рубля, в том числе столичная Академия получила наибольшую сумму - 186 291 рубль. Выделенные средства распределили следующим образом: на оплату труда преподавателей - 73 865 рублей, содержание казеннокоштных студентов - 37 323, содержание академических зданий - 26 363, на библиотеку - 13 750, на академическую больницу - 1400, на канцелярские принадлежности - 1350, на содержание академического храма - 428 рублей и т. д. Расходованием средств внутри Академии распоряжалось ее Правление209.

А

т

Митрополит Владимир (Богоявленский)

В 1910 году был принят утвержденный 2 апреля императором Николаем II новый устав Духовных академий, который стал определенным компромиссом между уставами 1869 и 1884 годов. В новом уставе указывалось, что Академии - закрытые пастырские школы, подчиненные Святейшему Синоду, который управляет ими и контролирует их через епархиального архиерея и ректора. Права последнего значительно расширялись. Теперь в Академии полагалось иметь 9 ординарных профессоров, 10 экстраординарных, 10 доцентов и 3 лектора - всего 32 преподавателя и ректор; срок службы ограничивался 30 годами. В отношении организации учебного процесса допускалось в порядке специализации выделение групп предметов (кроме общеобязательных), занятия которыми предоставлялись на выбор студентам; также увеличивалось число кафедр. Устав дорабатывался и в следующем 1911 году, когда была еще больше увеличена власть ректора: он получил право отбирать и исключать кандидатов в преподаватели, представленных академическим Советом, половина которого должна была состоять в священном сане. Дополнения к уставу утвердили 16 августа 1911 года210.

С 1912 года столичной епархией управлял будущий священномуче-ник митрополит Владимир (Богоявленский). В нем воплотились многие лучшие черты православного священнослужителя, пастыря, наставника, проповедника, организатора и руководителя. Занимая последовательно все крупнейшие кафедры, существовавшие тогда в Российской Церкви -Тифлисскую, Московскую, Санкт-Петербургскую и Киевскую, святитель Владимир, всюду отдававшийся церковному служению и всегда пользовавшийся признанием и любовью паствы, поистине стал «всероссийским митрополитом». Первый из новомучеников Русской Православной Церкви в архиерейском сане, митрополит Киевский и Галицкий Владимир в миру именовался Василием Никифоровичем Богоявленским. Он родился 1 января 1848 года в семье благочестивого священника села Малая Моршка Моршанского уезда Тамбовской губернии, впоследствии также принявшего мученическую кончину211. Будущий Владыка окончил Тамбовскую семинарию и Киевскую Духовную академию.

Уже в период управления Московской епархией (1898-1912) митрополит Владимир уделял определенное внимание духовному образованию. В частности, он учредил Златоустовский религиозно-философский кружок учащихся и женские богословские курсы, а в 1907 году добился открытия в Московской Духовной академии специальной кафедры истории и обличения сектантства. В дальнейшем такие кафедры были открыты не только в Московской, но и во всех других Академиях. Владыка часто посещал Духовно-учебные заведения, заботился об их материальном благополучии. Так, он устроил здание для Перервинского Духовного училища, перестроил здания Заиконоспасского и Донского Духовных училищ, а также женского Филаретовского, открыл третье женское епархиальное училище при Московском Скорбященском монастыре, построил дом для квартир преподавателей Московской Духовной семинарии, образовал особый духовно-учебный капитал, особой любовью согревая церковно-приходскую школу. Владыка устраивал курсы для учительского персонала этих школ, всеми мерами улучшая их материальный быт. Преподавание Закона Божия в светских учебных заведениях всегда было близко сердцу Владыки, и он созывал съезды законоучителей для обсуждения насущных нужд по данному предмету212.

Будучи Московским митрополитом, Владыка по своему положению должен был принимать участие в заседаниях Святейшего Синода; этой работе он отдавался со всей свойственной ему энергией. Со временем, когда начал часто и подолгу болеть первенствующий член Синода - Санкт-Петербургский митрополит Антоний (Вадковский), Владыка Владимир, как старший член Святейшего Синода, должен был отдавать больше сил и внимания делу высшего управления Русской Церкви. Когда же 2 ноября 1912 года митрополит Антоний скончался, то на его место был переведен Владыка Владимир с присвоением ему звания и прав первенствующего члена Святейшего Синода. Это совершилось 23 ноября 1912 года. Ровно три года продолжалось служение архипастыря на кафедре Петербургской (Петроградской) митрополии213.

С 14 августа 1914 года Владыка именовался митрополитом Петроградским. После начала Первой мировой войны он много сделал для вовлечения духовенства, мирян, приходов и монастырей столичной епархии в патриотическую деятельность во благо России. Уделял Владыка Владимир внимание и духовному образованию в Петрограде; хотя митрополит и не был известным ученым, он писал богословские труды, с 1897 года являлся почетным членом Казанской Духовной академии и в 1915 году был удостоен ученой степени доктора богословия.

В конце пребывания Владыки на Петроградской кафедре против него выступила группа лиц, которая приобрела тогда преобладающее влияние на направление церковно-общественной жизни в русском государстве. Свойственные митрополиту Владимиру прямолинейность и твердость поведения вызывали порой против него раздражение. Известен случай, когда Владыка просил личной аудиенции у императора Николая II, на которой изложил сйое мнение об отрицательном влиянии при Дворе деятельности Распутина. В результате митрополит Владимир попал в немилость и был удален из Петрограда в почетную ссылку в Киев, на место скончавшегося митрополита Флавиана (Городецкого)214.

Летом 1915 года митрополит Владимир посетил лазарет в здании Петроградской Духовной семинарии. А в конце ноября - начале декабря того же года Владыка прибыл в семинарию по необычному для столичного архиерея поводу - прощаться с ее питомцами. Один из семинаристов так описал сцену прощания: «Всех семинарских собрали в актовый зал. Уроки были прекращены. Митрополит вышел безо всяких церемоний. Мы даже не пропели ему обычного входного “Достойно” Он был в повседневном одеянии. Наружностью он походил на аскета... Мы окружили его плотным кольцом. Он стоял среди нас, как пастырь среди стада. Выражение его лица было утомленное и очень грустное. Речь, обращенная к нам, соответствовала печальному состоянию духа гонимого митрополита. Он говорил нам о непрочности человеческого благополучия, о тщете, суетности человеческой жизни, об изменчивости счастья. Мне тогда показалось, что в скорбных словах старого монаха просачивается чувство едкой обиды. Эти проводы произвели на меня тогда, да, вероятно, и на товарищей тяжелое впечатление. По-человечески было жаль несправедливо обиженного старика. Он с каждым из нас по-отечески облобызался, даже не дав нам, как положено, поцеловать его морщинистую стариковскую руку. Потом, благословив нас общим благословением, он уехал к последнему месту своего земного служения. В Киеве он был убит»215.

25 января 1918 года митрополит Владимир принял мученическую смерть от рук революционных солдат вскоре после взятия Киева большевистскими войсками216. 15/28 февраля 1918 года состоялось торжественное траурное заседание Всероссийского Поместного Собора, посвященное памяти своего мученически скончавшегося почетного председателя. Поместный Собор также установил отмечать день кончины митрополита (25 января) как день памяти новомучеников Российских. 5 апреля 1992 года Архиерейский Собор Русской Православной Церкви причислил Владыку к лику святых. Честные мощи священномученика Владимира, митрополита Киевского и Галицкого, были обретены летом 1992 года и положены в Дальних пещерах Киево-Печерской Лавры217.

При митрополите Владимире в феврале 1913 года, в дни празднования 300-летнего юбилея династии Романовых, Санкт-Петербургская Духовная академия получила наименование «Императорская» (как и Московская, Киевская, Казанская академии) и называлась так до весны 1917 года. После же начала летом 1914 года Первой мировой войны и переименования Санкт-Петербурга в Петроград столичная Академия стала называться Петроградской.

За период с 1909 по 1913 год состав академической корпорации обновился почти на 50 % - в нее вошли 16 новых преподавателей. Правда, реализовать на практике установленную норму, касавшуюся преподавателей в священном сане, в Санкт-Петербургской академии не удалось: к 1914 году из 34 членов корпорации только 6 человек состояли в священном сане. Однако высшие Духовные школы столицы действовали достаточно успешно, развивалась академическая наука, защищались докторские и магистерские диссертации. В предреволюционный период, за время действия устава 1910-1911 годов, в столичной Духовной академии 8 человек защитили докторские и 21 человек - магистерские диссертации. Среди них были профессор А. И. Сагарда, защитивший в 1916 году диссертацию на соискание ученой степени доктора церковной истории и вернувшийся в Академию после ее воссоздания в 1946 году, и иеромонах Николай (Ярушевич), в то время преподаватель Петроградской Духовной семинарии, защитивший в 1917 году диссертацию на соискание ученой степени магистра богословия, - будущий митрополит Крутицкий и Коломенский, глава Отдела внешних церковных сношений Московской Патриархии в 1944-1960 годах218.

Новым ректором Академии в 1913 году после епископа Георгия (Яро-шевского) стал епископ Анастасий (Александров), ученый с европейским именем в области сравнительного языкознания, доктор славянской филологии и доктор церковной истории219. Он окончил Казанский университет, в котором впоследствии состоял профессором и в 1905-1911 годах - деканом историко-филологического факультета. С 1911 года отец Анастасий в сане архимандрита служил инспектором Казанской Духовной академии, в 1912-1913 годах после хиротонии во епископа Чи-стольского был ректором Казанской академии, а затем получил назначение в Санкт-Петербург. Владыка являлся автором многих работ по литовской филологии, сравнительной лингвистике и истории славянских Церквей, наиболее известными его трудами были: «Sprachliches aus dem Nationaldichter Litauens Donalitius. Zur Semasiologie» (Dorpat, 1886), «Litaunische Studien» (Dorpat, 1888), «Наблюдения по патологии речи» (Казань, 1888), «Детская речь» (Казань, 1893), «История развития духовной жизни Черной горы и князь-поэт Николай I» (Казань, 1895), «Служба св. Кириллу, учителю Словенскому, по рукописям русского Пантелеймонова монастыря на Афоне. Памятники древнего письма» (СПб., 1895)220. Еще до выхода Синодального указа преподавательская и студенческая корпорации Санкт-Петербургской Духовной академии высказывали полное удовлетворение предполагаемым новым назначением.

Существенный научный прогресс Петербургской Духовной школы в начале XX века был связан с деятельностью таких известных ученых, как профессор по кафедре догматического богословия в 1867-1896 годах Александр Львович Катанский (1836-1919), наиболее крупными трудами которого являются докторское сочинение «Догматическое учение о семи церковных таинствах» (СПб., 1877) и «Учение о благодати Божией в творениях св. отцов и учителей Церкви до блаженного Августина. Историко-догматическое исследование» (СПб., 1902); профессор по кафедре патрологии в 1907-1918 годах Николай Иванович Сагарда, перу которого принадлежит капитальный труд «Святой Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский. Его жизнь, творения и богословие. Петрологическое

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Профессор Профессор ПрофессорА. А. Бронзов Н. В. Покровский Е. И Аквилонов

исследование» (Пг., 1916); профессор по кафедре нравственного богословия в 1894-1918 годах Александр Александрович Бронзов (1858-1919), написавший труды «Аристотель и Фома Аквинат в отношении к их учению о нравственности» (СПб., 1884) и «Жизнь и творения преп. Макария Египетского» (СПб., 1899); профессор по кафедре церковной археологии в 1874-1917 годах и директор Археологического института в 18981917 годах Николай Васильевич Покровский (1847-1917) - автор многих работ по истории христианского искусства и литургике; профессор по кафедре канонического права в 1906-1909 годах, состоявший в 1915— 1921 годах членом Комиссии по научному изданию славянской Библии при Петроградской Духовной академии (с 1918 года - при Российской Академии наук) Владимир Николаевич Бенешевич (1874-1942), основными трудами которого были «Канонический сборник XIV титулов со второй четверти VII в. до 833 г. К древнейшей истории источников права Греко-восточной Церкви» (СПб., 1905), «Древнеславянская Кормчая XIV титулов без толкований» (Т. 1. СПб., 1906) и подготовленное им второе издание «Памятников древнерусского канонического права» в «Русской исторической библиотеке» (Т. 6. Пг., 1916); профессор по кафедре введения в круг богословских наук в 1890-1910 годах, протоиерей Евгений Петрович Аквилонов (1861-1911), с 1910 года служивший протопресвитером военного и морского духовенства, наиболее известной работой которого было «Новозаветное учение о Церкви. Опыт догматикоэкзегетического исследования» (СПб., 1896; 2-е изд. СПб., 1904).

Долгие годы курс философии в столичной Академии читал выпускник Московской Духовной академии профессор Михаил Иванович Ка-ринский (1840-1917), известный в качестве тонкого аналитика и кри-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Доцент Профессор ПрофессорА. В. Карташев И. Г. Троицкий К А. Скабалланович
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

тика философских систем. Как известный питомец «школы верующего разума», он сочетал критическую требовательность с непреклонностью веры. М. И. Каринский смог подготовить целую плеяду ученых и специалистов в области философских дисциплин. Так, в октябре 1894 года на вакантную кафедру истории философии был избран один из его учеников, преподаватель Волынской Духовной семинарии Д. П. Миртов, который занимал кафедру вплоть до закрытия Петроградской академии в 1918 году. Другой ученик М. И. Каринского - В. С. Серебренников, написавший под руководством учителя кандидатское сочинение на тему «Английская психология и вопрос о прирожденных началах знания деятельности», в 1887 году занял кафедру психологии, позже создал психологический кабинет, студенческое психологическое общество, о деятельности которого знали далеко за пределами Академии, и написал магистерскую диссертацию «Учение Локка о прирожденных началах знания и деятельности».

В это же время в Петроградской Духовной академии трудился замечательный круг ученых-славистов: Н. К. Никольский, И. Е. Евсеев, ректор - епископ Анастасий (Александров). Вновь был поднят вопрос о работе над славяно-русской Библией. По инициативе профессора по кафедрам гомилетики (1906-1910) и церковнославянского языка и палеографии (1910-1918) Ивана Евсеевича Евсеева (1868-1921) в 1915 году была создана Комиссия по научному изданию славянской Библии (Библейская комиссия). В состав открытой при Петроградской Духовной академии 28 января 1915 года комиссии вошли крупнейшие русские филологи и историки-слависты того времени (епископ Анастасий -председатель, А. И. Соболевский - товарищ председателя, И. Е. Евсе-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Профессор Профессор ПрофессорА. И. Бриллиантов И. С. Палъмов Н. Н. Глубоковский

ев - редактор издания, В. Н. Бенешевич, А. В. Михайлов, И. С. Пальмов, Н. Л. Туницкий, А. А. Шахматов), а также ряд специалистов-библеистов и церковно-общественных деятелей. Предполагалось, что работа по подготовке научного издания славянской Библии займет не менее 60 лет и потребует труда двух поколений ученых. В 1915-1917 годах комиссия провела 8 общих собраний221. Помимо профессора И. Е. Евсеева особенно значительный вклад в работу комиссии внес епископ Анастасий.

Крупнейшим ученым, преподававшим в столичной Духовной академии в конце XIX - начале XX века, был знаменитый богослов, экзегет, патролог и историк Церкви Николай Никанорович Глубоковский (18631937). Он родился 6 декабря 1863 года в селе Кичменгский Городок Вологодской губернии в семье сельского священника, начальное образование получил в церковно-приходской школе и Никольском Духовном училище, в 1884 году окончил Вологодскую Духовную семинарию и поступил в Московскую Духовную академию. В 1887 году Н. Н. Глубоковский был на год отчислен из Академии из-за спора с начальством о правах студентов. После окончания в июле 1889 года курса со степенью кандидата богословия он с 16 августа 1889 года по 16 августа 1890 года состоял профессорским стипендиатом при кафедре общей церковной истории. 5 мая 1890 года Николай Никанорович защитил диссертацию на соискание ученой степени магистра богословия «Блаженный Феодо-рит, епископ Киррский: его жизнь и литературная деятельность» (М., 1890), которая, по отзыву профессора И. Н. Корсунского, является «феноменальным, классическим произведением русской богословской литературы». В этом труде он проявил себя как достойный ученик профессоров А. П. Лебедева и Е. Е. Голубинского, взяв от первого прекрасное знание современного состояния западной науки, а от второго - глубокий, критический подход к проработке источников. Диссертация, исчерпывающе раскрывшая эпоху V века в восточной Церкви, была удостоена Святейшим Синодом полной Макариевской премии и сразу же приобрела известность среди зарубежных ученых. 18 октября 1890 года Н. Н. Глубо-ковский был назначен преподавателем Священного Писания в Воронежскую Духовную семинарию, а 21 октября 1891 года приглашен в Санкт-Петербургскую Духовную академию на кафедру Священного Писания Нового Завета, где преподавал более 25 лет.

С ноября 1893 года по май 1894 года он работал помощником редактора академических журналов «Церковный вестник» и «Христианское чтение», 11 октября 1894 года был назначен экстраординарным профессором, а 21 января 1898 года утвержден в степени доктора богословия и через семь дней - в должности ординарного профессора после защиты диссертации «Благовестие св. Апостола Павла по его происхождению и существу. Библейско-богословское исследование» (СПб., 1897), за которую ученый вторично был удостоен полной Макариевской премии. Эта диссертация позже выросла в ставший широко известным капитальный трехтомный труд (СПб., 1905; 1910; 1912). Помимо экзегезиса Н. Н. Глу-боковский дает здесь критику рационалистических теорий о происхождении благовестия апостола Павла. Начиная с докторской диссертации главным предметом своего изучения ученый сделал жизнь и деятельность этого апостола. Вместе с этим у Глубоковского возник план раскрыть три главных аспекта Евангелия Христова: Евангелие христианской свободы (Послание к галатам), Евангелие христианской святости (Послание к евреям) и Евангелие христианской славы (Апокалипсис). Первому аспекту была посвящена работа «Благовестие христианской свободы в послании св. Апостола Павла к Галатам» (СПб., 1902; София, 1935; М., 1999); второй аспект ученый начал разрабатывать в таких работах, как «Ходатай Нового Завета» (Сергиев Посад, 1915), «Христос и Ангелы» (Пг., 1915),«Искупление и искупитель» (Пг., 1917). Третий аспект раскрыт в посмертно изданном «Благовестии христианской славы в Апокалипсисе св. апостола Иоанна Богослова» (Джорданвилл, 1966; СПб., 2002). Новозаветной экзегезе и филологии, истории первохристианства также посвящены следующие работы: «О пурпуровом списке евангелий» (Христианское чтение. 1893. № 7-10), «Евангелие и евангелия» (Вера и разум. 1896. № 7), «Греческий рукописный Евангелистарий» (СПб., 1898), «Греческий язык Библии, особенно в Новом Завете, по современному состоянию науки» (СПб., 1902), «Хронология Ветхого и Нового Завета. Перевод с английского с введением и в редакции Н. Н. Глубоковского» (Киев, 1911), «О Кви-риниевой переписи по связи ее с Рождеством Христовым» (Киев, 1913), «Библейский греческий язык в писаниях Ветхого и Нового Завета» (Киев,

1914) , «О втором послании св. Ап. Павла к Фессалоникийцам» (Пг.,

1915) , «Дидаскалия и Апостольские постановления по их происхождению, взаимоотношению и значению» (Пг., 1916; София, 1935) и другие.

Значительный вклад Н. Н. Глубоковский внес в развитие учебного процесса в Санкт-Петербургской Духовной академии. Еще в первые годы своей профессорской деятельности он поставил вопрос о преподавании Священного Писания и разработал соответствующую программу. Николай Никанорович писал: «Так как Священное Писание есть откровение воли Божией человеку, обязательное для ума и сердца, то и ближайшая задача его изучения будет заключаться в точнейшем усвоении Божественных наставлений посредством внимательного проникновения в Богодухновенное Слово Божие». Н. Н. Глубоковский принимал активное участие в обсуждении церковно-общественных вопросов, в первую очередь касающихся Духовной школы, деятельности многих комиссий и совещаний при Святейшем Синоде. Так, в 1896 году он работал в комиссии по вопросу об изменении академического устава и в записке «К вопросу о нуждах духовно-академического образования» подчеркнул ослабление интереса преподавателей и студентов к научной работе после введения устава 1884 года и отказа от специализации, в 1905-1906 годах - в комиссии по выработке правил наблюдения за произведениями духовной литературы, куда представил сообщение относительно «Индекса» в западной и восточной Церквах, в 1907 году - в комиссии по исправлению славянского текста богослужебных книг. В 1905 году Н. Н. Глубоковский был избран членом Епархиальной комиссии по подготовке к Поместному Собору Российской Православной Церкви, а затем был привлечен к работе комиссии по выработке нового устава Духовных академий.

В 1906-1907 годах профессор был членом Предсоборного присутствия при Святейшем Синоде, куда внес две записки: «Об основе духовно-учебной реформы и желательных типах духовно-богословских школ» и «К вопросу о постановке высшего богословского изучения в России». В «Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе» (СПб., 1906) митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадков-ский) поместил записку Н. Н. Глубоковского с предложением учредить православные богословские факультеты в университетах, чтобы снять бюрократические узы, препятствующие свободному развитию русской богословской науки. Отстаиванию свободы духовной науки ученый посвятил и вызвавшие большой резонанс статьи «По вопросам духовной школы» (СПб., 1907) и «Своеобразная защита Учебного Комитета» (СПб., 1908). По его мнению, начинать академическую реформу следовало бы не с реорганизации управления, а с коренной перестройки всех ступеней Духовной школы, отделения общеобразовательных задач от церковно-практических. Профессор предложил разделить Духовные училища и семинарии на общеобразовательные и профессиональные. В записке «К вопросу о постановке богословского изучения в России», с которой он выступил 15 декабря 1905 года на Совете Санкт-Петербургской Духовной академии, ученый выдвинул проект устройства богословских факультетов в университетах с целью уничтожения сословной замкнутости богословской науки и образования222.

Н. Н. Глубоковский также поднял вопрос о преподавании Священного Писания в Духовных семинариях, которое должно стать «объединяющим центром для всех богословских наук». В Предсоборном присутствии, помимо преобразования Духовных школ, профессор внес важный вклад в разрешение проблемы отношений Церкви и государства, указывая, что монарх или иной правитель не может обладать в ней исключительными правами, но равен всем своим подданным и действует в Церкви только как свободно подчиненный ей наиболее могущественный ее член. В 1907 году Н. Н. Глубоковский подал две записки - об организации школьного пастырского приготовления и об устройстве богословско-пастырских училищ и реорганизации Учебного комитета при Синоде в совещание о реформе Духовной школы. Его работа была опубликована в том же году в виде сборника записок и докладов под названием «По вопросам духовной школы (средней и высшей) и об Учебном комитете при Святейшем Синоде». Глубоковский убедительно показал первостепенное значение богословской науки для Духовных школ и чрезмерность монопольного контроля в данной области со стороны Учебного комитета. В 1909 году он принимал участие в особом совещании при Синоде для выработки проекта положения о поводах к разводу.

По поручению Святейшего Синода Н. Н. Глубоковский занимался исправлением перевода книг Нового Завета на русский язык. Он также являлся сотрудником так и незавершенной «Православной Богословской энциклопедии» (СПб., 1900-1911), а после смерти А. П. Лопухина с 1905 года стал ее редактором; многие статьи в энциклопедии были написаны лично им. В 1914 году Святейший Синод возложил на Николая Никаноровича редактирование «Справочного и объяснительного словаря к Новому Завету» П. А. Гильтебрандта. В 1909 году ученый был избран членом-корреспондентом Российской Императорской Академии наук по отделению русского языка и словесности. Он участвовал в подготовке академического «Словаря русского языка», писал отзывы о сочи-

Глава С а, ербург <иэ Духовные школт1 в начале XX века

&----------- ---------------—---—--*

нениях, представленных на соискание премий Академии наук. Несколько работ ученый написал по русской церковной истории: «Св. Киприан, митрополит всея России, как писатель» (Чтения в обществе любителей духовного просвещения. 1892. № 2), «Преосвященный Иоанн (Кратеров), бывший епископ Саратовский» (1909), «Преосвященный Евсевий (Орлинский), архиепископ Могилевский» (1909), «Высокопреосвященный Смарагд (Крыжановский), архиепископ Рязанский» (СПб., 1914), «Православное русское белое духовенство по его положению и значению в истории» (Пг., 1917). В 1911 году Н. Н. Глубоковский опубликовал сочинение «По вопросу о “праве” евреев именоваться христианскими именами: трактат и историческая справка». В юбилейном сборнике «У Троицы в Академии» (Сергиев Посад, 1914) была опубликована статья ученого о Московской Духовной академии «За тридцать лет (18841914 гг.)». В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга сохранилось обширное сочинение Н. Н. Глубоковского «Московская Духовная академия в 1854-1870, 1883 и 1886-1887 годах по переписке профессора В. Н. Протасова». Профессор также принимал участие в подготовке «Русского биографического словаря» А. А. Половцева. Николай Никанорович активно выступал в русской и иностранной печати по церковно-общественным и экуменическим вопросам. При этом он внес важный вклад в разъяснение расхождений различных христианских конфессий, в частности, статьей «Православие по его существу», написанной для американского журнала «The Constructive Quarterly» (СПб., 1914; М., 1991)i. ^

В 1911 году Николай Никанорович стал постоянным членом Училищного совета при Святейшем Синоде. Он также был избран почетным членом Библейского общества в Лондоне, почетным членом Московской, Киевской и Казанской Духовных академий (с 1915 года), Московского и Петроградского археологических институтов, действительным членом Императорского общества истории и древностей российских при Московском университете, Общества любителей духовного просвещения в Москве (с 1909 года), Исторического общества преподобного Нестора-летописца при Киевском университете имени святого Владимира, Тульской Епархиальной палаты древностей, Тульской губернской ученой архивной комиссии, Московского братства святого митрополита Петра, Церковно-исторического и Археологического общества при Киевской Духовной академии, Орловского церковного историко-археологического общества, Александро-Невского братства при Никольском Духовном училище, Витебской ученой архивной комиссии (с 1909 года), Киевского православного 223

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. Вестибюль. Фотография начала XX века

религиозно-просветительского общества (с 1915 года), братства преподобного Сергия в Московской Духовной академии, Общества вспомоществования недостающим студентам Петроградской Духовной академии (с 1915 года), Богоявленского братства для вспомоществования служащим и студентам при Киевской Духовной академии (с 1915 года), пожизненным членом Императорского Православного Палестинского общества в Петрограде (9 апреля 1917 года), почетным и действительным членом многих других обществ, братств, культурно-просветительных и благотворительных учреждений. Кроме того, ученый являлся попечителем нескольких Духовных училищ, членом комитета Русской Церкви в Биаррице (Франция), попечителем церковных и земских школ Кобыльского прихода в Никольском уезде Вологодской губернии (с 1904 года) и т. д. В 1916 году Н. Н. Глубоковский был утвержден в звании заслуженного ординарного профессора и избран почетным членом Петроградской Духовной академии. 13 октября 1917 года Совет столичной Духовной академии избрал его делегатом на собрание по вопросу об учреждении в Париже Русского института, созываемое Министерством народного просвещения. В 1917 году по поручению Академии наук Н. Н. Глубоковский подготовил труд «Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии» (Варшава, 1928; М., 1992). Всего Н. Н. Глубоковский издал около 40 крупных работ и огромное количество статей, при этом многие его труды остались неопубликованными: «Новозаветный Библейский словарь», обзор «Русское богословие» и некоторые другие224.

Николай Никанорович так писал о своем служении в Духовной академии: «Кроме священства я не знаю в мире служения выше профессорского. До самого конца академической деятельности для меня аудитория была священным храмом, а профессорская кафедра - святейшим алтарем, куда я неизменно вступал со страхом Божиим и верою, хотя всегда без совершенной уверенности, ибо чем дальше занимался и шире знакомился с наукой, тем больше чувствовал свою немощь пред величием изучаемой истины, которую не дано здесь видеть лицом к лицу, якоже есть...»225.

Публикация научных и публицистических статей в разных, в том числе и академических журналах давала возможность профессорам Академии зарабатывать отдельно от выплачиваемого им жалованья. Кроме того, на рубеже веков во всех Духовных академиях существовали наставнические денежные премии, которые вручались за опубликованные ученые труды. Премии учреждались, как правило, частными лицами. Учредитель определял в банк определенный капитал или покупал облигации государственного займа, процентные поступления от которых и составляли сумму премии226.

При Санкт-Петербургской Духовной академии в разное время были учреждены шесть наставнических премий за лучшие сочинения по богословским дисциплинам и учебные пособия: митрополита Московского Макария (Булгакова), митрополита Санкт-Петербургского Григория (Постникова), Василия и Марии Чубинских, статского советника Стахов-ского, архиепископа Агафадора (Преображенского), титулярного советника И. А. Покровского.

Денежные премии вручались ежегодно. Как правило, заявления подавались в самом начале учебного года. Далее рассмотрение представленных сочинений поручалось одному или двум профессорам Академии, которые спустя два-три месяца представляли свои отзывы. Само присуждение премий проходило в январе или начале февраля. Доволь-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. Актовый зал. Фотография начала XX века

но часто на соискание той или иной премии выдвигались сочинения, которые первоначально представлялись на соискание научных степеней магистра или доктора богословия. Так, например, за период с 1889 по 1918 год из общего количества премированных сочинений (65 премий) 35 являлись научными (магистерскими или докторскими) диссертациями. Размер денежной премии в среднем колебался от 300-400 до 1000 рублей.

Изменение политической ситуации в стране в середине XIX века, введение нового устава 1869 года способствовало увеличению желающих получить образование в Санкт-Петербургской Духовной академии. С 1869 по 1872 год в Академии числилось 129 студентов, в 1873 году их уже 137, в 1874 году - 143, в 1875 году - 157, в 1876 году - 171, в 1877 году - 165, в 1878 году - 187, в 1879 году - 199, в 1880 году - 233, в 1881 году - 287, в 1882 году - 327, в 1883 году - 392 студента227. Значительное увеличение числа учащихся при наличии всего 120 штатных мест привело к тому, что все, кто не попадал в число первых 30 при сдаче вступительных экзаменов, согласно общему итоговому списку, должны были оплачивать свое образование самостоятельно. Таким образом, все студенты делились на казенно- и своекоштных. Своекоштные студенты ежегодно за образование должны были платить 225 рублей228. В 1908 году в связи с удорожанием жизни в столице плата за обучение возросла до 300 рублей в год229.

Для оказания помощи нуждающимся своекоштным студентам в 1877 году при Академии было создано Общество вспомоществования недостаточным студентам Санкт-Петербургской Духовной академии230. В дальнейшем подобные общества были учреждены и при других Академиях. Кроме того, в Санкт-Петербургской академии для малообеспеченных воспитанников регулярно учреждались на средства жертвователей стипендии, общее число которых к 1915 году составило 47. Пожертвования поступали от бывших студентов и даже целых курсов, иногда и вовсе посторонних лиц. Часто назначение стипендий поручалось на усмотрение Совета Академии. Практически все стипендии адресовались лучшим по образованию и воспитанию воспитанникам.

С середины XIX века в русские Духовные школы начали поступать и иностранцы. Иеромонах Герасим (Яред, t 1899), православный араб, в 1869 году окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию и, приняв российское подданство, преподавал в столичной семинарии. Впоследствии он стал ректором Псковской Духовной семинарии, а затем вернулся на родину, где в 1889 году получил посвящение в митрополита Селев-кийского. Через митрополита Герасима была установлена одна из первых живых связей Духовных школ города на Неве с Православным Востоком.

В среднем в столичную Академию ежегодно поступали 3-4 иностранных студента, хотя бывали и исключения. Например, в 1900 году на I курс было приято сразу 9 студентов-иностранцев: 2 грека, 2 серба, 2 болгарина, 1 галичанин, 1 сиро-халдейский и 1 славяно-македонский уроженец231. Климатические условия играли не последнюю роль при распределении студентов, поступающих в российские Духовные академии. Многих славян сразу же направляли в Киевскую, частично - в Московскую Духовные школы. Некоторые студенты-иностранцы, которые все же поступали в столичную Академию, впоследствии из-за сурового климата и по состоянию здоровья вынуждены были переводиться в Москву или Киев. Одним из выдающихся выпускников Санкт-Петербургской Духовной академии, получившим в ней полноценное образование, был будущий Святейший Патриарх Сербской Православной Церкви Варнава (в миру и в годы учебы - Петр Росич). Санкт-Петербургская акаде-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. Читальный зал. Фотография начала XX века

мия вправе гордиться и своими «временными» студентами - святителем Николаем Жичским232 и преподобным Иустином (Поповичем). Первый посещал занятия в Академии в 1909 году, а второй приехал на учебу в 1916 году, но покинул ее в 1917 году в связи с революционными событиями233.

Что касается учебного процесса в Санкт-Петербургской Духовной академии на рубеже веков, то здесь сложилась своя особая традиция. Курс каждого предмета разделялся на два года, поэтому экзамен по одной и той же дисциплине приходилось сдавать дважды. Учитывая общее довольно большое количество предметов, многие студенты и сами профессора указывали на проблему многопредметности академического курса. Так, например, профессор В. С. Серебренников отмечал на одном из заседаний Совета Академии, что многопредметность часто приводит к нервному переутомлению, расстройству и даже сумасшествию студентов234. В частности, после введения устава 1884 года к началу нового столетия вместо 25 академических предметов студент должен изучить и сдать уже около 45 дисциплин.

Форма преподавания была лекционной. В конце учебного года делалась литография курса, по которой студенты сдавали экзамен. Согласно уставу 1869 года, литографирование лекций за редким исключением не поощрялось. С принятием нового устава 1884 года сложилась ситуация, когда отсутствие литографированного курса лекций часто приводило если не к срыву самого экзамена, то к его перенесению на другое число. Так, 3 мая 1907 года на заседании Совета Академии рассматривалось дело о перенесении экзамена из-за задержки в литографии лекций по Священному Писанию Ветхого Завета. Было определено передвинуть экзамен по данному предмету с 4 апреля на 5 июня235.

Некоторые преподаватели не ограничивались только теоретическим изложением материала по своим дисциплинам. Например, профессор В. С. Серебренников проводил практические занятия в основанном им кабинете по психологии. Профессор Н. В. Покровский, основатель церковно-археологического музея при Академии, проводил лекции с помощью им же собранной богатой коллекции всевозможных экспонатов церковной старины. Помимо этого иногда в период летних каникул предпринимались под его руководством всевозможные поездки и археологические экскурсии в Москву, Новгород, Псков, Старую Ладогу и другие города России236.

В 1903 году студенты Академии совершили во время летних каникул образовательную поездку по России под руководством и наблюдением помощника инспектора И. И. Бриллиантова237. Летом 1914 года с разрешения Святейшего Синода состоялась паломническая и научно-образовательная экскурсия группы студентов в Палестину, Египет и Грецию238.

Особое внимание в учебном процессе уделялось семестровым сочинениям. Оценка за них существенно влияла на общий средний балл при окончании Академии. Однако, несмотря на всю важность, по словам современника, дела обстояли примерно следующим образом: «Так всегда было и будет - студенты откладывают писание семестровых сочинений до последней возможности, а когда нельзя уже далее медлить, тут уже все спешат, чуть не толпами бегут в библиотеку»239.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. «Занятная» -комната для самостоятельных занятий. Фотография начала XX века

Еще большее внимание уделялось написанию кандидатских работ. В этой области было несколько существенных недостатков. Так, распределение работ по кафедрам вплоть до 1910 года было весьма неравномерным. В то время как у одного профессора работу писали 2-3 человека, у другого - больше 10. И дело заключалось не в сложности того или иного предмета, а в качествах самого преподавателя. Например, пользуясь добротой и снисходительностью А. П. Высокоостровского, многие студенты «шли к нему за “кандидатскими” темами вереницею»240. Почтенный преподаватель же никому не отказывал, так как «всего больше боялся обидеть студента»241. У профессора А. П. Лопухина, известного своей занятостью издательскими делами, за все время преподавания курсовую работу вообще написал только один человек.

Что же касается тематики кандидатских сочинений, то здесь общий вывод сделать достаточно сложно. Например, ректор Академии профессор-протоиерей Иоанн Янышев так объяснял ситуацию, когда многие студенты не желали брать для исследования и написания сложные и актуальные темы: «Чаще всего господа студенты руководствуются не важностью темы, не значением ее, а лишь легкостью. Чем легче тема, тем энергичнее на нее набрасываются. Чем она безжизненнее, тем скорее на ней останавливаются. Ведь очень трудно писать на животрепещущие темы: тут ленивый - и тот найдет, что возразить. А затем ведь тут трудно сказать и что-либо новое: жизненными вопросами занимались и занимаются издавна самые отборные мыслители, успевшие сказать почти все, что только возможно для человека. Возьмите хотя бы вопрос об аскетизме. Ведь всякий сколько-нибудь о нем думал и каждый поэтому считает себя специалистом и способным возразить хотя бы что-либо и сверхнелепое. А попробуйте-ка высказать в печати мнение, несогласное с фантазиями какого-либо мудреца, особенно много о себе думающего, так на вас посыплются такие обвинения, какие вам не придут и в голову. Вас обвинят даже и в гибели Помпеи и Геркуланума. Не так ли? Вот в том-то и дело... Господа студенты, имеющие в виду писать не только кандидатские диссертации, но затем переделывать их и в магистерские, обычно и выбирают самые удобные темы. Изучают какие-либо рукописи, которые в сущности не имеют частенько никакого значения, сохранились по недоразумению и заслуживали бы только одного уничтожения. Высчитывают в них запятые, отмечают описки безграмотных переписчиков и т. д. И в результате - целое исследование, за которое мнимо ученому автору дают ученую магистерскую степень! До чего мы дожили? Но зато автор спокоен: никто ему не возразит, потому что кому же, не потерявшему головы, охота еще раз перечитывать безграмотные рукописания и т. д. И легко выходит, и надежно. А с мировыми-то вопросами далеко не уйдешь. Пусть-ка кто-либо попробует написать сочинение о смысле человеческой жизни, так покажут ему смысл! Никогда не забудет. Мы смеемся над средневековыми схоластиками, которые решали вопросы вроде таких: сколько бесов поместится на кончике иголки или какого цвета была Валаамова ослица... А сами делаем то же самое и не замечаем»242.

С другой стороны, среди кандидатских сочинений встречались интересные исследования. Например, уже вскоре после смерти С. Н. Трубецкого в 1905 году в Академии была защищена диссертация о его религиозно-философском творчестве: «Характеристика религиозно-философских трудов и воззрений кн. С. Н. Трубецкого и оценка их с православно-богословской точки зрения» (автор - Петр Маккавеев). В том же 1905 году была написана работа на актуальную в тот период времени тему: «История института ученого монашества в Русской Церкви» (Петр Ивановский). Много диссертаций посвящалось религиозно-философскому творчеству В. С. Соловьева. Так, в 1900 году было написано сразу две работы: «Основные положения философии Вл. Соловьева и их критическая оценка с православно-богословской точки зрения» (Александр Немолов-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. Спальня. Фотография начала XX века

ский) и «Философско-богословская оценка учения В. С. Соловьева об истинном религиозном и этическом начале, в связи с его учением об Абсолютном» (А. Морев). Таким образом, при более близком знакомстве с тематикой кандидатских сочинений становится очевидным, что утверждение, будто студенты дореволюционных Академий писали работы на малоинтересные для широкой общественности и безжизненные темы, является не вполне справедливым.

Во второй половине XIX века в дореволюционных Академиях установилась традиция вручать денежные награды за наиболее серьезные студенческие кандидатские диссертации. Премии вручались, как правило, на основании отзывов научных руководителей и по решению специальной комиссии, состоящей из нескольких академических профессоров. Некоторые премии носили узкоспециализированный характер. Так, премия протопресвитера Иоанна Янышева составляла в среднем 55 рублей и вручалась за лучшее сочинение по нравственному богословию, премия профессора В. И. Долоцкого составляла 85 рублей и вручалась за лучшее кандидатское сочинение по церковной археологии и литурги-ке, премия профессора И. Е. Троицкого вручалась за лучшее сочинение по истории Восточной Церкви после VII Вселенского Собора. Ежегодно в среднем выдавалось 15 денежных премий (так, если в 1892/93 учебном году было выдано 8 премий, то в 1912/13 - 27), которые составляли от 50 до 150 рублей. Некоторые сочинения удостаивались почетных отзывов. В дальнейшем материальная премия или отзыв вполне могли послужить положительной рекомендацией при распределении на вакантные места в Духовно-учебном ведомстве.

В конце XIX - начале XX века в Духовных академиях возникают студенческие общества и кружки по инициативе самих учащихся. Но действовали эти общества под непосредственным руководством академических профессоров. В Санкт-Петербургской Духовной академии, например, в 1906 году действовало семь студенческих обществ и кружков: гомилетический, состоящий при Обществе религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви, патристический (или «Златоустовский»), литературный, музыкальный, психологическое общество, философский семинариум и богословский1. Впоследствии были организованы и некоторое время действовали миссионерский кружок и кружок по изучению алкоголизма. Особой популярностью среди студентов столичной Академии пользовалось Психологическое общество, открытие которого состоялось 27 ноября 1900 года2. Бессменно председательствовал в нем профессор по кафедре психологии В. С. Серебренников. Доклады, которые зачитывались на заседаниях общества, обычно были высокого уровня: специальный русский журнал «Вестник психологии, криминальной антропологии и гипнотизма» систематически печатал отчеты о его заседаниях3.

Вопрос о дальнейшей судьбе выпускников Духовных академий до сих пор остается малоисследованным. Идеальным вариантом считалась служба в Духовно-учебном ведомстве, желательно в священном сане. Однако на этом пути встречалось много преград, и далеко не всегда удавалось найти свободное место в том или ином училище или семинарии. А если вдруг и удавалось устроиться преподавателем, то опять же далеко не всегда получалось преподавать тот предмет, ту дисциплину, которые были интересны в период академической учебы.

Вот что писал один из воспитанников дореволюционной Академии о системе распределения выпускников в рамках Духовно-учебного ведомства: «Прямой путь для оканчивающих курс в наших Академиях -в преподаватели духовно-учебных заведений, в настоящее время весьма тесен. Приходится поступить на духовно-учебную службу весьма немногим: из 160-170 человек, ежегодно оканчивающих курс в Академиях, едва ли и 50 счастливцам удается получить назначение в преподаватели семинарии или духовного училища. Остальные же (во всяком же слу-

1 В Петербургской духовной академии // Колокол. 1906. № 259. 2 декабря. С. 3.

2 А. А. Студенческое Психологическое Общество при С.-Петербургской Духовной Академии // Христианское чтение. 1903. T. CCXV. Ч. И. С. 812. См. также: Отчет о состоянии СПбДА за 1900 г.//Христианское чтение. 1901. Ч. 1. С. 366-367.

3 Феофилов. Студенческое Психологическое Общество//Церковный вестник. 1904. № 16. Ст. 508.

<«—

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Санкт-Петербургская Духовная академия. Трапезная. Фотография начала XX века

чае - большинство) принуждены снискивать себе пропитание кто как сможет и кто чем сможет. Одни из этих последних после тщетных попыток достать себе подходящее занятие возвращаются под родительский кров (если только таковой есть) и здесь года по два, по три и более выжидают какого-нибудь и кем-нибудь обещанного места. Другие таскаются (в собственном смысле этого слова) по каким-нибудь частным урокам, состоят домашними учителями, репетиторами и т. п. Третьи, наконец, пристраиваются как-нибудь на гражданскую службу, поставив для себя идеалом, например, акцизного чиновника и т. д. и т. д.»243.

Что же касается «счастливчиков», которые смогли получить назначения на учительские места, то и здесь не все было гладко: «Существующий порядок назначения на места кандидатов Духовной академии не выдерживает критики. Корень зла лежит в полном игнорировании индивидуальных склонностей, интересов просителей, их специальности. Мы не забудем своих и товарищеских впечатлений от посещений учебного комитета по окончании академии. Принимавший нас чиновник сначала называл нам лишь худшие места, предлагая хорошие из них лучшим студентам, средние - средним и самые худшие - окончившим

Глава L Санкт-Петербургские Духовные школы в начале XX века %-----------------------------—-------

“в конце”. Во всех случаях нас спрашивали лишь о том, кто каким кончил - ни одного вопроса о том, каким предметом тот или иной студент более интересуется, какой предмет он хотел бы преподавать. В результате - стипендиат по истории был назначен - преподавателем философских предметов, другой студент, тоже историк - преподавателем догматики и связанных с нею предметов, интересовавшийся историей литературы - преподавателем латинского языка и пр., и пр. Мы, помним, от души смеялись над подобного рода комбинациями. Но теперь - после того, как нами пережиты все последствия подобного рода порядка, нам не смеяться хочется, а негодовать - негодовать за грубое, небрежное отношение к лицам и к делу... Нам очень жаль некоторых из своих товарищей, несомненно способных, даровитых, серьезно работавших по своим любимым предметам, но неудачно назначенных и вот уже более пяти лет не имевших возможности устроится иначе. Мы до сих пор в переписке с историком, назначенным на догматику - в каждом письме он жалуется на полное отсутствие интереса к своему предмету; случайно встретились мы с другим товарищем, интересовавшимся историей литературы, а назначенного на латинский язык - нужно было видеть с каким недовольством, пренебрежением он упоминал о преподаваемом предмете; изредка встречались мы и со стипендиатом историком, преподающим философию, - расспрашивали мы его - как он справляется со своими предметами, - “да как, говорит, учу к каждому уроку сам, за лето забываю, на следующий год снова учу”»244.

Несмотря на все недостатки системы распределения, многие выпускники Академий не только становились преподавателями, но и занимали руководящие посты в Духовных семинариях и училищах. Так, согласно имеющимся данным, на 1916 год среди ректоров и инспекторов Духовных семинарий, смотрителей и помощников в Духовных училищах, а также преподавателей в священном сане в Духовных семинариях и училищах, выпускников Московской Духовной академии насчитывается 169 человек, Санкт-Петербургской - 167, Казанской - 126 и Киевской - 113245. Особый интерес представляет графа из указанного справочника о количестве священнослужителей при русских церквах за границей. 18 человек являлись выпускниками Санкт-Петербургской, еще 4 - Московской, 2 - Киевской академий, остальные не имели выс-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Выпуск студентов Санкт-Петербургской Духовной академии 1906 года

шего богословского образования. Три из четырех начальников заграничных Духовных миссий были выпускниками Санкт-Петербургской академии.

В начале XX века библиотека Санкт-Петербургской Духовной академии представляла собой довольно значительное книгохранилище России. Более 100 тысяч названий книг и брошюр, свыше 4000 рукописей служили настоящим «золотым запасом» для научно-богословских исследований как для студентов, так и для профессоров. Из материалов журналов заседаний Совета Академии видно, что с каждым годом увеличивалось и число сторонних посетителей - из Петроградского университета, Публичной библиотеки, разных духовных и светских научных и учебных заведений Санкт-Петербурга и других городов России.

На содержание академической библиотеки в начале 1900-х годов ежегодно выделялось по смете всего 2500 рублей. Такой суммы было явно недостаточно, чтобы приобретать необходимое количество отечественной и иностранной богословской литературы, периодических и научных изданий. Большое количество книг поступало в дар академической библиотеке согласно завещаниям ее профессоров после их смерти. Например, в марте 1901 года в дар Академии была преподнесена библиотека профессора В. В. Болотова (2 742 книги)246, в октябре 1901 года - профессора И. Е. Троицкого247, библиотека которого состояла из 6000 книг, трех пачек мелких брошюр, одной пачки снимков с греческих рукописей, трех пачек разных рукописей И. Е. Троицкого (в 36 папках) и многочисленных других разных документов: рукописных, газет, студенческих сочинений, альбомов с фотографиями. При этом еще при жизни Троицкий в период с 1887 по 1897 год пожертвовал в библиотеку Академии 2113 книг. В фонд академической библиотеки поступали также книги и других профессоров: в 1899-1900 годах - П. Ф. Николаевского (до 4000 книг), в 1907 году - Ф. Г. Елеонского (865 книг), в 1912 году - А. И. Пономарева (около 1500 книг), в том же году - А. П. Высокоостровского (300 книг).

Таким образом, библиотека Санкт-Петербургской Духовной академии за последние 50 лет до революции 1917 года значительно пополнилась во многом благодаря целому ряду книжных собраний, полученных ею в дар от разных лиц, большею частью по завещаниям профессоров Академии, «собраниями тем более ценными, что они представляют собой подбор ученой литературы по специальности жертвователя»248. Кроме того, книжные пожертвования поступали и из других учебных заведений России, светских научных учреждений и т. п. К началу 1919 года всего в библиотеке насчитывалось свыше 102 тысяч названий книг и брошюр в количестве около 160 тысяч томов, в том числе старопечатных книг и церковнославянских книг XVI и XVII веков. Сверх того имелось до 500 названий периодических изданий в количестве свыше 17 тысяч томов249.

Решением Святейшего Синода от 30 апреля 1879 года при непосредственном участии и по инициативе Н. В. Покровского при Санкт-Петербургской Духовной академии был основан церковно-археологический музей, который просуществовал вплоть до закрытия Академии в 1918 году. Первые 300 предметов были отобраны Покровским из собрания закрывавшегося Земского музея в Новгороде. Кроме того, в первый год существования музея в Академию были переданы 300 икон из хранилища Московского Данилова монастыря. В 1880 году «академическая коллекция обогатилась иконами, пожертвованными гр. С. Г. Строгановым, образами, конфискованными у раскольников и временно хранившимися на складах Святейшего Синода, памятниками, переданными священниками П. И. Кротковым, Я. В. Нифонтовым, Петропавловским»250. В комплектовании музея также приняли активное участие ректор про-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Преподаватели и воспитанники Санкт-Петербургской Духовной академии в год ее столетия. 1909 год

фессор-протоиерей И. Л. Янышев, профессора-протоиереи Н. Ф. Николаевский, Е. И. Ловягин, И. Е. Троицкий и многие другие. Среди дарителей были Антиохийский Патриарх Григорий IV, глава Православной Духовной миссии в Иерусалиме архимандрит Антоний (Капустин). Наибольшей полнотой отличались отделы личных произведений (кресты, образки, складни) и иконный (самые старые образа относились к XIII веку). Общее число единиц хранения за 30 лет работы музея до его закрытия в 1918 году превысило три тысячи251.

Бессменным заведующим музеем стал сам Н. В. Покровский, неутомимая деятельность которого на протяжении нескольких десятилетий была сосредоточена на приобретении, систематизации и популяризации памятников христианского искусства. Со временем небольшая коллекция превратилась в «крупнейшее в Петербурге хранилище памятников русской церковной старины»252. Первоначально высшим церковным начальством на покрытие первоочередных расходов по основанию и размещению коллекции было выделено 2000 рублей. Впоследствии Н. В. Покровский отмечал, что эти деньги оказались единственной субсидией музею за все время его существования. Почти все средства ушли «на приспособление и ремонт разных помещений музея в разное время, и лишь маленькая сумма около 200-300 рублей употреблена на пополнение коллекций за все 30-летие музея»253. Примечательно, что к 1909 году материальная ценность музея без всяких материальных затрат (то есть Академия не выделяла денег на покупку разного рода экспонатов, как это было принято в большинстве музеев и научных археологических обществах) простиралась до 50 тысяч рублей254. К началу Первой мировой войны общее число всех предметов музея составило свыше 4000 единиц хранения255.

Сам Н. В. Покровский так говорил о содержании коллекции: «Все предметы, входящие в состав церковно-археологического музея Санкт-Петербургской Духовной академии, по степени их научной ценности могут быть сведены к трем группам: к первой группе относятся лучшие предметы, ко второй - предметы среднего достоинства, к третьей - самой многочисленной - предметы заурядные, без которых легко сможет обходиться любой систематизированный музей и которые нашли себе место в нашем музее только потому, что он образовался путем случайных бесплатных поступлений, в продолжении 30 лет»256.

Однако, несмотря на значительное увеличение коллекции церковно-археологического музея Санкт-Петербургской Духовной академии, следует отметить, что материальная скудость не позволила профессору Н. В. Покровскому осуществить свой первоначальный замысел, заключавшийся в том, чтобы «образовать при Академии такой музей, который бы своими коллекциями, снимками, слепками и копиями с памятников церковных древностей дал бы возможность профессору церковной археологии систематически иллюстрировать все лекции по разным отделам церковной археологии, древне-христианской, византийской, западной и древне-русской»257.

После революционных событий 1917 года экспонаты академического музея были объединены с коллекциями Петербургского археологического института, а затем в составе нескольких поступлений оказались в собрании Государственного Русского музея258. Большую роль в деле

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Корпус Академии, в котором находились библиотека и квартира ректора.Фотография начала XX века

сохранения экспонатов церковно-археологической коллекции Санкт-Петербургской Духовной академии сыграл ее бывший преподаватель Н. В. Малицкий, который в 1919 году, являясь преподавателем Санкт-Петербургского археологического института и заведующим его музеем, обратился к директору института академику С. Ф. Платонову с запиской, в которой ходатайствовал о спасении экспонатов музея уже переставшей существовать Духовной академии259.

Главное академическое здание, которое было введено в эксплуатацию в 1819 году, за первое столетие своего существования не претерпело значительных изменений, кроме проведения ранее упомянутых небольших пристроек в начале 1880-х годов. Только в конце XIX - начале XX века руководству Академии пришлось регулярно проводить ремонтные работы. В 1887-1889 годах в Санкт-Петербургских Духовных школах - Академии, семинарии и Александро-Невском Духовном училище - был устроен водопровод. Благодаря этой технической новинке в Академии улучшилось санитарное положение, и количество больных, например, тифом, уменьшилось в несколько раз, что, в свою очередь, по свидетельству врача Академии Д. А. Пахомова, привело к уменьшению летальных исходов260.

В храме Духовной академии в память святых Двенадцати Апостолов ежедневно совершались богослужения, проходили наиболее значимые события, например, встречи правящих архиереев, почетных гостей, новоназначенных ректоров и т. д. Престольный праздник Академии приходился на 30 июня (13 июля по новому стилю), то есть на время летних каникул. Поэтому каждый год гостями Академии в этот день являлись лишь по большей части случайные гости, те, которые в данный момент находились в Санкт-Петербурге. На протяжении многих лет высказывалось предложение «этот праздник приурочить к такому дню, когда он был бы действительным праздником Академии, а не случайной публики, заходящей на 30 июня в академический храм. Этими днями могли бы быть, например, день св. ап. Андрея Первозванного (30 ноября) или св. ап. Иоанна Богослова (26 сентября), евангелиста, имени которого посвящены храмы большинства наших семинарий»261. С другой стороны, традиционным праздником Академии уже был день ее основания -17 февраля (по старому стилю).

В конце XIX - начале XX века академический храм отремонтировали и украсили новой росписью, исполненной с оригиналов выдающихся русских художников Нестерова и Васнецова. После завершения этих работ он был освящен 31 августа 1903 года малым освящением262. В Российском государственном историческом архиве сохранились две фотографии - иконостаса и киота того времени263.

Летом 1906 года комиссия в составе архитекторов Преображенского, Шмеллинга и Андросова обнаружила в зданиях Духовной академии целый ряд недостатков, в том числе полную неисправность отапливавших помещение церкви калориферов. 26 июля обер-прокурор обратился к Святейшему Синоду с предложением отпустить средства на исправление выявленных недостатков, и определением Синода от 28 июля просимые суммы были выделены264.

В 1906-1907 годах банный и больничный флигели Академии расширили и частично надстроили по проекту гражданского инженера

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Академический храм святых Двенадцати Апостолов. 1909 год

Е. Л. Морозова265. В 1913-1915 годах Морозов разработал проект перестройки главного корпуса, утвержденный в апреле 1915 года, однако из-за Первой мировой войны его осуществление отложили, и в итоге он не был реализован266.

На 1 сентября 1913 года в Петроградской Духовной академии обучались 314 человек267. В связи со вспыхнувшей в августе 1914 года Первой мировой войной деятельность Академии, как и других Духовных школ столицы, существенно осложнилась. Сразу после начала военных действий летом 1914 года началась мобилизация как студентов, так и молодых преподавателей и служащих Академии. Из числа последних были мобилизованы лектор французского языка В. Б. Шкловский, помощник секретаря 3. Е. Хаинский и второй помощник библиотекаря В. Зубор268.

В начале войны из числа воспитанников - монахов на фронт в качестве хирурга отправился студент IV курса иеромонах Николай (Муравьев), в качестве духовника - студент того же курса священномученик иеромонах Иннокентий (Тихонов), впоследствии удостоенные святительского сана. На фронт прибыл и профессор-протоиерей Петр Лепорский, в течение целого года сопровождавший санитарный поезд. Профессорский стипендиат иеромонах Николай (Ярушевич) был командирован на Южный фронт в качестве проповедника269. В дальнейшем студенты Академии неоднократно уходили добровольцами как в действующую армию, так и в военные училища, для последующей военной службы270.

Ректор Академии епископ Анастасий практически сразу после начала войны предложил Святейшему Синоду организовать на пожертвования служащих в Духовно-учебных заведениях особый лазарет для больных и раненых воинов с названием: «Летучий (или стационарный) имени преподобного Серафима Саровского лазарет русских духовно-учебных заведений»271. Предложение было с благодарностью принято. Уже вечером 9 сентября 1914 года в академическом храме отслужили молебен перед отправлением в Минск для открытия своей деятельности этапного, во имя преподобного Серафима, Саровского чудотворца, лазарета Комитета Красного Креста Духовно-учебных заведений Российской империи272.

С октября 1914 года начал работать лаврский лазарет № 279 для раненых и больных воинов, заведующим которого Главное управление Российского общества Красного Креста определило военного чиновника Ивана Зиновьевича Осипенко. Лазарет, рассчитанный приблизительно на 30 человек, был создан на базе Рижского военного госпиталя, для которого 30 сентября 1915 года мобилизационный отдел городской управы отвел здания Антониевского Духовного училища, больницы Духовной академии, четвертый этаж Духовной семинарии и некоторые другие помещения. 29 июня 1916 года по ходатайству И. 3. Осипенко его заместитель - насельник Александро-Невской Лавры иеродиакон Филипп был рукоположен во иеромонаха и назначен духовником лазарета.

13 октября 1914 года хор воспитанников Академии исполнил концерт в Мариинской больнице для больных и раненых273. В дальнейшем подобные концерты организовывались и проходили неоднократно274. Многие студенты посещали лазареты, где читали раненым книги и проводили беседы религиозно-нравственного характера, а также писали письма их родным275.

В октябре 1914 года, в день празднования годовщины царствования императора Николая II, воспитанники Академии, собравшись в одной из аудиторий, «пришли к следующему, единодушно и без всякого разделения принятому заключению: студентам необходимо своим непосредственном участием облегчить тяжелую долю защитников Родины - с разрешения и благословения академического начальства устроить на студенческие средства и при личном участии студентов в самой академии лазарет для десяти раненых воинов»276.

Здесь же были и выработаны правила для основания лазарета и сбора средств. Вместе с тем воспитанники, «движимые сердечною всепреданною любовью к Государю Императору, просили разрешения верноподданнически приветствовать Его Величество в знаменательный день восшествия на престол и выразить свою полную готовность положить жизнь за веру, царя и отечество, забыв о дарованных многим из них льготах и полагая необходимым в переживаемый момент всем без исключения единодушно идти на защиту Руси святой»277.

Сразу после такого решения была составлена и отправлена телеграмма императору Николаю II от лица митрополита Петроградского Владимира (Богоявленского), в которой было отмечено: «...В настоящее время, когда к врагам нашей Родины присоединились и Турция, этот исконный враг веры святой, православной, дорогой нашей Руси святой и всего славянства, все они, отказываясь от своих льгот по воинской повинности, по первому призыву Вашего Императорского Величества готовы стать в ряды Вашей доблестной армии». 23 октября 1914 года на имя митрополита поступил по телеграфу ответ из ставки: «Поручаю Вам, Владыко, передать мое спасибо студентам Императорской Петроградской Духовной академии за выраженные чувства преданности. Верю в их готовность стать в ряды нашего победоносного воинства. Николай»278.

Последний из столичных архиереев перед революцией 1917 года -митрополит Питирим, занимавший Петроградскую кафедру с 23 ноября 1915 года по 6 марта 1917 года, уделял мало внимания Духовной академии, хотя и имел значительный опыт духовно-учебной деятельности279. Владыка Питирим (в миру - Окнов Павел Васильевич) родился 28 июня 1858 года в семье священника мызы Коненгузен Лифляндской губернии Рижского уезда280. Он окончил классическую гимназию Риги, Киевскую Духовную академию со степенью кандидата богословия и 3 июня 1883 года принял монашество. Вскоре за постригом в том же году последовали хиротонии во иеродиакона и во иеромонаха281.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Первые годы служения в иеромонашеском сане были отданы педагогической деятельности в Духовно-учебных заведениях. 16 августа 1883 года отец Питирим был назначен преподавателем в Киевскую Духовную академию. Через четыре года, в 1887 году, его назначили инспектором Ставропольской семинарии, а в 1890 году - ее ректором с возведением весной того же года в сан архимандрита. 11 января 1891 года архимандрит Питирим был назначен ректором Санкт-Петербургской Духовной семинарии. Об этой поре своей жизни и службы в столице он позднее вспоминал с сокрушением. Жизнь в Петербурге и обязанности ректора семинарии нарушали его уединение, обязывали к официальным приемам, которых он не выносил из-за своей застенчивости, а также и потому, что к нему очень часто являлись не за делом, а затем, чтобы завязать знакомство.

17 июля 1894 года архимандрит Питирим был хиротонисан во епископа Новгород-Северского, викария Черниговской епархии, 17 июня 1904 года переведен на кафедру епископа Курского и Обоянского, 4 октября 1911 года назначен архиепископом Владикавказским и Моздокским, 22 декабря 1913 года - архиепископом Самарским и Ставропольским, а 26 июня 1914 года - архиепископом Картлинским и Кахетинским, экзархом Грузии282.

23 ноября 1915 года Владыку Питирима назначили митрополитом Петроградским и Ладожским. Вплоть до Февральской революции 1917 года митрополит пользовался исключительным расположением императрицы Александры Федоровны, доверял ему и Николай II. Однако близкий высочайшим особам иерарх не пользовался уважением в глазах значительной части архиереев, в русском обществе о нем, как правило, не говорили ничего хорошего. Святейший Синод сразу же стал в резкую оппозицию к митрополиту283.

В первые же дни Февральской революции митрополит Питирим подвергся кратковременному аресту и 28 февраля 1917 года подал заявление об увольнении на покой284. 2 марта члены Синода и представители столичного белого духовенства рассмотрели заявление Владыки Пи-тирима и постановили временное управление митрополией возложить на викария Петроградской епархии, епископа Гдовского Вениамина (Казанского)285. На заседании 6 марта 1917 года Святейший Синод своим определением официально утвердил отставку митрополита286. Скончался Владыка 23 марта 1919 года в Екатеринодаре и был погребен в кафедральном соборе этого города287.

При митрополите Питириме в жизни столичной Духовной академии произошли некоторые неблагоприятные изменения. В частности, в 1915 году закончилось существование «Церковного вестника» как журнала Петроградской академии. В последнем номере (№ 40-52), вышедшем 24 декабря этого года, в обращении редакции к подписчикам было отмечено: «По независимым от Редакции обстоятельствам, журнал “Церковный вестник”, издававшийся при Императорской Петроградской Духовной Академии, прекратил свое существование. Духовно-академическая печать понесла утрату, которую не может восполнить ни один из существующих ныне еженедельников духовной прессы. “Церковный вестник”, как орган академический, был единственным церковно-публицистическим журналом, где давалось академическое, строго-объективное освещение всех современных церковно-общественных вопросов по существу и где наряду с общедоступной популярностью формы всегда сохранялся серьезный, научно-беспристрастный академический тон»288.

Журнал «Церковный вестник» был передан новообразованному в 1913 году Миссионерскому отделу при Святейшем Синоде, при котором и выходил в 1916-1917 годах. В связи с событиями Первой мировой войны и инфляцией сократилось число поступающих в Духовную академию и фактическое финансирование ее деятельности, уменьшились международные научные связи и т. д. Однако по-настоящему серьезные бедствия были еще впереди.

3. Петроградская Духовная семинария289


Вначале XX века Санкт-Петербургская Духовная семинария продолжала свое развитие. 25 сентября 1900 года, в день памяти преподобного Сергия Радонежского, по инициативе ректора архимандрита Сергия (Тихомирова) при семинарии открылось братство святого апостола Иоанна Богослова. Оно имело целью помогать неимущим воспитанникам и заботиться о семинарском храме290. Открытию братства предшествовал торжественный молебен, совершенный в семинарской церкви епископом Ямбургским Борисом в сослужении с двумя архимандритами - ректором семинарии Сергием (Тихомировым) и инспектором Академии Сергием (Страгородским), священно-мучеником протоиереем Философом Орнатским и многочисленным духовенством291.

В 1901 году число воспитанников семинарии достигло 316, из которых 269 пользовались общежитием (при проектировании здание было рассчитано на 250 воспитанников). Ввиду недостатка в помещениях

Епархиальный съезд отпустил 75 000 рублей на расширение здания путем надстройки четвертого этажа292 (ранее подобные работы велись на казенный счет). Работы велись летом 1902 года, во время каникул, по проекту архитектора А. С. Хренова293. Строители под надзором подрядчика потомственного почетного гражданина И. Т. Бадаева уложились за четыре с половиной месяца - с 15 мая по 1 октября. На верхнем этаже было предусмотрено помещение для церковной ризницы294. 6 октября 1902 года литургию и благодарственный молебен совершил Санкт-Петербургский митрополит Антоний (Вадковский), в воскресенье Владыке сослужили ректор архимандрит Сергий (Тихомиров), смотритель Александро-Невского Духовного училища священномученик архимандрит Никодим (Кононов), председатель строительной комиссии протоиерей Димитрий Приселков и другие295.

Братство святого Иоанна Богослова внесло значительный вклад в устройство Иоанно-Богословского и еще одного семинарского храма -во имя Казанской иконы Божией Матери при доме для летнего отдыха воспитанников296. Эта деревянная церковь была освящена в праздник, 21 июля 1902 года, священномучеником архимандритом Вениамином (Казанским), одним из основателей братства, специально прибывшим из Самары, где он с апреля 1902 года был ректором семинарии297. Церковь находилась в одном здании с комнатами для воспитанников и инспекторов (она не сохранилась). Иконостас был устроен по рисунку профессора живописи А. А. Редковского (t 1909), преподававшего иконописание в семинарии с 1870 года.

В 1903 году пост инспектора Духовной семинарии занял Василий Мартинсон (с 1907 года - в сане священника, с января 1910 года - ректор). 26 сентября 1905 года Владыка Сергий (Страгородский) служил в храме Санкт-Петербургской семинарии как временно-управляющий Финляндской епархией, а 6 октября его утвердили архиепископом Финляндским и Выборгским. 12 октября 1905 года состоялось замещение должности ректора семинарии - в столицу из Самары перевели архимандрита Вениамина (Казанского). Учебный процесс повсюду был нарушен революционными событиями: в столичной семинарии в 1905 году

-—*------------->-----&

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Центральная часть главного фасада Семинарского здания после надстройки в 1902 году. Над окнами второго этажа виден несохранившийся барельеф В. И. Демут-Мали-новского «Христос благословляет детей».Фотография начала XX века

«с октября воспитанники бастовали, а до октября готовили забастовку»298. Занятия были возобновлены лишь после Рождественских каникул, с 13 января 1906 года299. 1 мая большинство классов вновь устроило забастовку, чтобы «выразить сочувствие пролетариату в его борьбе с буржуазией»300. Чаша терпения Священноначалия оказалась переполнена, и на следующий же день все бастовавшие семинаристы были уволены под условием обратного приема лишь по экзамену. Им велели немедленно покинуть общежитие и разъехаться по домам301.

К началу 1906/07 учебного года учебно-воспитательный строй Духовных семинарий и училищ был существенно реформирован. Изменения после утверждения их императором 3 сентября 1906 года получили силу закона302. Они были согласованы на чрезвычайном съезде Учебного комитета, на котором в числе всего лишь 4 из 58 ректоров семинарий Российской Церкви присутствовал архимандрит Вениамин (Казанский)303.

9 ноября 1906 года скоропостижно скончался почетный блюститель Санкт-Петербургской семинарии и староста ее домовой церкви потомственный почетный гражданин, домовладелец Пантелеймон Трифо-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Интерьер храма во имя святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова в церковном флигеле Санкт-Петербургской Духовной семинарии.Центральная (вогнутая внутрь алтаря) часть иконостаса и парные барельефы апостолов над окнами перенесены из первоначального семинарского храма. Фотография конца XIX - начала XX века

нович Бадаев. 13 ноября в семинарской церкви епископ Ямбургский Сергий (Тихомиров) совершил литургию и отпевание. Архимандрит Вениамин также участвовал в службах. Покойный был единоверцем, поэтому отпевание совершалось по дониконовскому чину304.

Процесс постепенной нормализации жизни в Духовной школе при ректоре архимандрите Вениамине нашел наглядное отражение в дни празднования «осеннего Богослова». В 1907 году в семинарском храме 26 сентября литургию служил сам митрополит Антоний (Вадковский), а всенощное бдение накануне - экзарх Грузии архиепископ Никон (Софийский), убитый в Тифлисе 28 мая 1908 года305. В 1908 году за всенощной

25 сентября на литию и величание выходил архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий (Страгород-ский). Он же совершал праздничную литургию и молебен и присутствовал на годичном акте306. Согласно отчету, в семинарии в 1907/08 учебном году состояло 352 воспитанника и 23 наставника, не считая служащих при образцовой школе и низших должностных чинов307. В 1909 году в Санкт-Петербургской семинарии, как и в других Духовных школах, был введен учебный курс «Обличение социализма».

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Святой праведный Иоанн Кронштадтский

В качестве ректора семинарии архимандрит Вениамин (Казанский) стал председателем состоявшего при ней братства святого Иоанна Богослова. При нем увеличилось поступление взносов (в 1906 году - 401 рубль)308, самое щедрое пожертвование - 100 рублей - сделал святой отец Иоанн Кронштадтский.

Памятником периода ректорства архимандрита Вениамина в столичной семинарии стала образцовая церковно-приходская школа, построенная на семинарском дворе по проекту гражданского инженера Е. Л. Морозова309 (первая образцовая начальная школа при семинарии была открыта с 1886/87 учебного года). Ее двухэтажное здание заложили весной 1907 года. В нем, кроме классных комнат и квартиры учителя, было предусмотрено устройство большой школьной библиотеки, столовой и гимнастического зала. Сами классы оборудовали «новейшими усовершенствованиями по школьно-учебной части»310. Освятил школу 28 октября 1907 года священномученик епископ Гдовский Кирилл (Смирнов) после торжественной литургии, совершенной им в семинарском храме311.

3. Петроградская Духовная семит

в---------------—— --------------■

Важнейшие даты в церковной и культурной жизни отмечались в семинарии тематическими вечерами: 13 ноября 1907 года - в связи с 1500-летием кончины святителя Иоанна Златоуста, в марте 1909 года - по поводу 100-летия со дня рождения писателя Н. В. Гоголя. В 1909 году Санкт-Петербургская семинария праздновала свое столетие. Торжества приурочили к осеннему дню памяти святого апостола Иоанна Богослова. Они начались 24 сентября служением пара-стаса по почившим начальникам и преподавателям. Вероятно, поминались такие оставившие значительный след в истории Духовной школы наставники, трудившиеся и молившиеся в здании на набережной Обводного канала, как профессора епископ Иоанн (Соколов), иерей Александр Гумилевский, М. И. Коялович, И. Т. Осинин, А. Е. Свети-лин и другие312 (отец Александр Гумилевский и И. Т. Осинин были также выпускниками семинарии).

На другой день служилась заупокойная литургия и панихида. Эти службы, как и всенощную 25 сентября, возглавил епископ Гдов-ский Кирилл (Смирнов), первый по успехам выпускник семинарии 1883 года. На литию и величание с епископом выходили нареченный во епископа Балахнинского бывший преподаватель семинарии архимандрит Геннадий (Туберозов, будущий епископ), отец ректор и архимандрит Митрофан (Землянский) - выпускник семинарии 1884 года. Праздничную литургию в день юбилея совершил митрополит Антоний с епископом Кириллом. Им сослужили «12 почтеннейших священнослужителей, соединенных с семинарией самыми дорогими связями», в том числе протоиереи Димитрий Беликов, председатель синодального Учебного комитета, и Николай Розанов, настоятель Смольного всех учебных заведений собора (ректор семинарии в 1880-1889 годах), член правления семинарии священномученик иерей Михаил Чельцов. На молебен вышло до 50 священнослужителей313.

Среди гостей находился Н. А. Скроботов (1841-1920) - автор «Памятной книжки окончивших курс в С.-Петербургской духовной семинарии. С 1811 по 1895 г.» (СПб., 1896) и редактор «Петербургского листка»314. Юбилейный акт возглавил митрополит Антоний. Среди

шести других присутствовавших на нем иерархов были два прежних ректора столичной семинарии - архиепископы Волынский и Житомирский Антоний (Храповицкий) и Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский). На акте был прочитан исторический очерк семинарии за сто лет, изданный отдельной брошюрой315. От Общества распространения религиозно-нравственного просвещения выступил священномученик протоиерей Философ Орнатский, от военного духовенства - священномученик протоиерей Алексий Ставровский316. Столетний юбилей семинарии ознаменовался тем, что в ее стенах никогда не собиралось столько святых, как в этот день (священномученики митрополиты Кирилл и Вениамин, протоиереи Алексий Ставровский, Философ Орнатский, Михаил Чельцов, Викторин Добронравов). Выпуск Санкт-Петербургской Духовной семинарии 1909 года - 70-й по счету - стал последним, который архимандрит Вениамин встретил в должности ее ректора317.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

30 декабря 1909 года последовало назначение архимандрита Вениамина (Казанского) епископом Гдовским, четвертым викарием Санкт-Петербургской епархии. Хиротония совершилась в воскресенье 24 января 1910 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры. К литургии в собор были приглашены духовник семинарии отец П. Силин, исполнявший должность ректора священник В. Мартинсон, преподаватель иеромонах Корнилий (Соболев). 25 января отец Василий Мартинсон был утвержден в должности ректора с возведением в сан протоиерея. Одним из преподавателей семинарии

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Епископ Иннокентий (Фигуровский). Ректор Санкт-Петербургской Духовной семинарии (1894-1895)Митрополит Палладий (Раев). Ректор Санкт-Петербургской Духовной семинарии в сане архимандрита (1864-1866)

в бытность его ректором стал иеромонах Николай (Ярушевич), будущий митрополит и ближайший помощник Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского). В 1910-1916 годах из викариев столичной епархии епископ Вениамин чаще всех посещал столичную семинарию и служил в ее храме.

В 1906-1907 годах перестраивались семинарская и академическая больницы. В 1912 году в здании Духовной семинарии было устроено электрическое освещение - субсидию на эти работы митрополит Антоний (Вадковский) исхлопотал в последние месяцы своей жизни.

Храмовый праздник семинарской церкви 26 сентября 1913 года после трехлетнего перерыва вновь был ознаменован митрополичьим служением. Литургию совершал священномученик митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир (Богоявленский) в сослужении с наместником Александро-Невской Лавры архимандритом Феофаном (Туляковым), настоятелем Исаакиевского кафедрального собора митрофорным протоиереем Александром Исполатовым (выпускник столичной семинарии 1855 года). После обеда он возглавил годовой акт318. Осо-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Здание Санкт-Петербургской Духовной семинарии. Фотография начала XX века

бо торжественно прошли в домовой церкви семинарии службы «осеннего Богослова» 1914 года, через несколько месяцев после начала Первой мировой войны - всенощное бдение 25 сентября служили епископы Вениамин (Казанский) и ректор Духовной академии епископ Ямбургский Анастасий (Александров), литургию - митрополит Владимир (Богоявленский) с епископом Вениамином.

В начале XX века столичная Духовная семинария по-прежнему находилась в ведении епархиального архиерея, многие ее выпускники сдавали экзамены на звание учителя церковно-приходской школы. На 1 сентября 1913 года в Санкт-Петербургской семинарии обучались 324 воспитанника319.

С началом Первой мировой войны некоторые воспитанники поступили в военные учебные заведения или сразу же отправились в действующую армию. 6 декабря 1914 года на пожертвования администрации и учителей церковно-приходских школ епархии, членов корпорации и воспитанников семинарии в здании открылся небольшой лазарет (на 20-25 коек) - его освятил епископ Гдовский Вениамин. 27 ноября 1916 года в семинарской церкви была совершена торжественная панихида по убиенным на поле брани и скончавшимся от ран бывшим питомцам семинарии320.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Группа преподавателей и воспитанников семинарии. 1909-1911 годы

Старостой храма и почетным блюстителем по хозяйственной части Петроградской семинарии перед революцией 1917 года оставался купец Пантелеймон Фролов; Иоанно-Богословское братство насчитывало 56 членов321. В их числе были будущие священномученики: митрополиты Вениамин (Казанский) и Кирилл (Смирнов), епископы Никодим (Кононов) и Платон (Кульбуш), протоиерей Философ Орнатский, кронштадтский диакон (с октября 1917 года - священник) Григорий Поспелов (выпускник семинарии 1900 года, бас семинарского хора и псаломщик)322. Первый из сонма выпускников-священномучеников столичной семинарии, будущий настоятель Адмиралтейского собора во имя святителя Спиридона Тримифунтского в Санкт-Петербурге -Петрограде, митрофорный протоиерей отец Алексий Ставровский (1834-1918) окончил семинарию в 1857 году.

4. Духовные училища и Богословские курсы столицы в середине XIX - начале XX века


Сначала XIX века для подготовки поступающих в Санкт-Петербургскую Духовную семинарию предназначалось Александро-Невское Духовное училище. Оно было образовано при реформе Духовноучебных заведений в 1809 году из двух низших классов Академии и по уровню образования соответствовало трем младшим классам классических гимназий. Однако до 1841 года училище оставалось «в соединении с семинариею во всех отношениях: нравственном, учебном и экономическом», даже ректором училища до 1840 года был инспектор Санкт-Петербургской Духовной семинарии (впоследствии ректоры были переименованы в смотрителей). В каждом из классов воспитанники занимались два года. В 1843-1851 годах здесь учился известный писатель Н. Г. Помяловский, критически описавший эти годы в своем произведении «Очерки бурсы».

Первоначально Александро-Невское училище, функционировавшее как уездное Духовное училище, занимало флигель Феодоровско-го корпуса Александро-Невской Лавры, находившийся за Феодоровской церковью, вблизи внешней ограды обители. Для учеников училища не было устроено особой церкви, они ходили ко всенощной, которую обычно совершал ректор училища, в актовый семинарский зал в Феодоров-ском корпусе, а к литургии - в одну из лаврских церквей, чаще всего в Лазаревскую. Проекты строительства нового здания, представленные в 1846 году архитектором А. Ф. Щедриным и в 1847 году архитектором В. В. Штромом, были отклонены323. В 1852 году архитектор К. И. Брандт составил проект перестройки, надстройки этажом и расширения существующих зданий, что привело бы к меньшим издержкам, чем постройка нового324.

24 февраля 1853 года был утвержден временный строительный комитет для перестройки его зданий. 25 июля 1853 года в комитет по перестройке был командирован губернский инженер-архитектор коллежский асессор Н. А. Сычев. Он и составил проект, подрядчиком Белугиным были осуществлены ремонтные работы. Неожиданно последовало разрешение на постройку нового здания (современный адрес: наб. Обводного канала, 9, литера И). Его соорудили на месте, где среди деревьев стоял деревянный двухэтажный корпус, называвшийся бурсой325. Н. А. Сычев составил план и смету на 76 556 рублей.

В середине апреля 1854 года приступили к строительству. Предполагалось устроить вход в училище из монастыря. Закончено сооружение было 1 июня 1856 года и открыто для занятий 15 октября. Благодаря экономному ведению хозяйства архимандритом Гурием (Карповым) и его строительному опыту сооружение нового корпуса с ремонтом прежних помещений училища между Феодоровской церковью и угловой юго-западной башней обошлось в 75 309 рублей 27 копеек326.

В ночь на 29 мая 1857 года, в первом часу, произошел пожар в здании Лавры, занимаемом Александро-Невским Духовным училищем, в котором также помещались ледники, сарай, конюшня и кладовая. Пожар вскоре был потушен пожарной командой. Сгорели только потолки и стропила над сараем и ледником, кладовая же и конюшня остались целыми, но над ними пожарная команда сняла железную крышу. Причина пожара выяснена не была.

В 1857 году было испрошено разрешение на устройство церкви на втором этаже нового здания иждивением Санкт-Петербургского 1-й гильдии купца Павла Ивановича Кудряшова - старосты Петропавловского собора. 20 сентября 1858 года митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Григорий (Постников) при смотрителе архимандрите Поликарпе (Гонорском) освятил храм во имя святителя Павла Исповедника, рассчитанный на 300 человек. Образа святителя Павла Исповедника

Санкт-Петербургские Духовные школы в начале XX века

0----------------- -----------—---------Я

и святого князя Александра Невского написал художник Усанов. Часть богослужебной утвари поступила из закрытой в 1861 году церкви Петропавловского училища. Митрополит Исидор (Никольский) подарил училищу часть сада. После введения в 1867-1868 годах нового устава при смотрителе училища архимандрите Иннокентии (Немирове) было запрещено употребление розог и вместо трех классов с двухгодичным курсом сделаны четыре класса с одногодичным курсом в каждом327. В 1868 году был построен двухэтажный жилой дом для учителей (современная литера Г). Из-за большого числа воспитанников в каждом классе были открыты параллельные отделения.

В 1876 году архитектором училища академиком И. Б. Слупским на крыше здания была устроена звонница с тремя колоколами, в 1877 году расширена церковь за счет соседнего зала. В 1882 году И. Б. Слупский выстроил корпус отделения для 50 малолетних воспитанников в стиле неоренессанса (современная литера Б)328, в 1891 году над фасадом главного корпуса он же соорудил увенчанный крестом новый аттик с фронтоном. В конце XIX века были введены ежедневные богослужения для учеников, устраивались детские праздники «с живыми картинами», прогулки в Троице-Сергиеву приморскую пустынь, пополнялась библиотека, до 1906 года в Лужском уезде в Феофиловой пустыни (под Плюссой) существовала дача с Успенской церковью для учеников329. Со второй половины XIX века в Санкт-Петербургской епархии существовало Епархиальное попечительство о «вспомоществуемых и увольняемых учениках Санкт-Петербургских духовных семинарии и училища».

В здании 1856 года постройки с увеличением числа воспитанников появились «страшная духота и теснота», и в 1893 году был издан указ о строительстве нового здания. Однако специальная комиссия, избранная Епархиальным съездом, бездействовала, и училищным правлением в 1904 году вопрос был вновь поднят. Только в 1908 году благодаря попечению митрополита Антония (Вадковского) дело стало на твердую почву. Съезд депутатов духовенства и церковных старост Санкт-Петербургской епархии 1908 года ассигновал на постройку нового здания 150 тысяч рублей. Духовный Собор Александро-Невской Лавры уступил под здание часть Митрополичьего сада в 1200 квадратных саженей стоимостью до 600 тысяч рублей. Постройка нового трехэтажного здания с жилым подвалом и железобетонными сводами в упро-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Здание Санкт-Петербургской Духовной академии. Фотография 1900-х годов

щенных формах неоклассицизма была начата весной 1909 года по проекту В. Н. Боброва и на следующий год завершена330.

Председателем строительной комиссии был протоиерей Евгений Рахманин. Внутреннюю отделку выполнил подрядчик Андрей Седов, церковный староста. При этом в старом здании остались церковь и актовый зал (первоначально В. Н. Бобров предлагал совместить их в новом здании331), а также спальни (2-й и 3-й этажи), квартиры надзирателей (1-й этаж), кухня, буфет, гардероб, бельевая, квартира кастелянши и прачек. Во второй половине 1910 года по инициативе архитектора В. Н. Боброва и на его средства был устроен актовый зал в отделении для малолетних. Здание включало 12 классов и 3 запасных, столовую, библиотеку, приемную, гимнастический зал, учительскую, кабинет и 6 квартир для воспитательского персонала. В подвале находились хлебопекарня, квасоварня, квартиры для служителей332.

17 августа 1910 года по представлению епископа Нарвского Ни-кандра при смотрителе профессоре С. М. Зарине указом Святейшего Синода училище получило наименование Антониевского - в честь правящего архиерея митрополита Антония (Вадковского)333. 16 сентября оно было освящено священномучеником епископом Гдовским Вениамином (Казанским) и епископом Никандром, им сослужил протоиерей Димитрий Беликов, председатель Учебного комитета при Синоде334. Антониевским училищем заведовал первый викарий Петроградской епархии, епископ Гдовский. Он утверждал журналы Правления училища, важнейшие представлял правящему архиерею.

На 1 сентября 1913 года в Александро-Невском Антониевском Духовном училище обучались 432 воспитанника, здание вмещало до 500 человек335. Во время Первой мировой войны, с 15 августа 1915 года, как уже указывалось, здания училища были отведены для надобностей войск под лазарет336.

* * *

При митрополите Новгородском, Санкт-Петербургском и Финляндском Исидоре (Никольском) возникли новые учебные и благотворительные учреждения, построенные прежде всего на землях Александро-Невской Лавры, на Старо-Невском проспекте. В 1862 году Владыка основал на пожертвования Александро-Невский дом призрения бедных духовного звания. В нем содержались около 70 вдов, а также 90 сирот, воспитывавшихся в открытом при доме в 1870 году Епархиальном училище. На Успение 1863 года состоялась закладка нового здания (архитектор Г. И. Карпов), а 8 ноября 1869 года - освящение Владыкой церкви в середине верхнего этажа во имя чтимой им с детства Боголюбской иконы Божией Матери. Средства пожертвовал потомственный почетный гражданин Г. М. Петров, иконы написал П. Ф. Плешанов. Александро-Невский дом призрения бедных духовного звания получил название «Исидоровский дом убогих»; он был освящен в день престольного праздника - 18 июня 1870 года. После сильного пожара в 1884 году церковь была восстановлена на пожертвования старосты купца Е. Б. Остолопова и вновь освящена митрополитом Исидором 31 января 1885 года, а вскоре во

1ИЦЫ

дворе была сооружена каменная часовня337. В 1913 году храм Боголюб-ской иконы Божией Матери при Александро-Невском доме призрения бедных был отремонтирован.

Заботясь об образовании дочерей духовенства, Владыка Исидор открыл в столице Епархиальное женское училище, позднее получившее его имя. Это училище предназначалось для дочерей духовных лиц и было основано в 1870 году при Александро-Невском доме призрения бедных сирот духовного звания как трехклассное. В 1875 году оно было преобразовано в Санкт-Петербургское епархиальное женское училище, а в 1886 году ему было присвоено наименование Иси-доровское. На собранные к пятидесятилетию архиерейского служения митрополита Исидора деньги (около 80 тысяч рублей) рядом с домом призрения начали строительство богадельни (1885-1886, архитектор Г. И. Карпов), здание которой вскоре было передано училищу338. Во вто-ром-третьем этажах дворового флигеля разместился двусветный храм во имя преподобного Исидора Пелусиота, освященный митрополитом Исидором в свой день рождения 1 октября 1886 года339.

Через год он освятил и само училище. В него принимали дочерей священников и церковнослужителей, которые после семи лет обучения становились учительницами церковно-приходских школ. За несколько дней до выпуска ученицы ездили в Казанский собор и пели молебен перед чудотворной Казанской иконой Божией Матери. После кончины Владыки Исидора, накануне выпуска, ученицы по традиции молились в Исидоровской церкви Лавры у могилы основателя этого учебного заведения. Последний молебен служили у раки святого князя Александра Невского340.

Во главе Исидоровского училища, которое находилось в ведении епархиального архиерея, стояла начальница, преподаватели, как правило, были из Духовной академии и семинарии. При училище существовала образцовая церковно-приходская школа. В церквах училища и богадельни многие годы служил причт Александро-Невской Лавры.

В 1901 году в Исидоровском епархиальном женском училище открылся седьмой дополнительный (педагогический) класс: по его окончании девушки могли быть учительницами церковно-приходских школ. Число воспитанниц училища в начале XX века достигало 450, а на 1 сентября 1913 года составило уже 534 человека.

В 1913-1914 годах по проекту архитектора А. С. Хренова к зданию училища был пристроен новый трехэтажный корпус (ранее, в 18991900 годах, он также участвовал в расширении здания). Реконструированная церковь Исидоровского училища была освящена в марте 1915 года, средства на новый иконостас и проект отделки предоставил староста - архитектор, выпускник Академии художеств В. Н. Бобров. Воспитанницы читали Апостол, шестопсалмие, паремии, канон на всенощной и часы, выносили пономарские свечи. Выпускницы сдавали экзамены на звание учителя341.

В 1843 году в расположенном вблизи Санкт-Петербурга городе Царское Село (ныне город Пушкин) было учреждено Царскосельское образцовое женское училище для воспитания девиц духовного звания. Оно разместилось во взятом в наем каменном двухэтажном доме лицейского профессора А. Ф. Оболенского на углу Московской и Кузьминской улиц (нынешний адрес: ул. Московская, 2/13). 18 августа был утвержден его устав и штат, а 22 октября 1843 года в Царском Селе состоялось официальное открытие первого в Российской империи училища для дочерей духовенства, его начальницей была назначена Надежда Павловна Шульц, предложившая проект создания подобных училищ в стране. Открытие произошло при поддержке императорской семьи и непосредственном участии великой княжны Ольги Николаевны. Согласно уставу, в учебный курс входили девять предметов: Закон Божий, чтение и письмо на русском языке, арифметика, чистописание и рисование, русская грамматика, русская история и география, всеобщая история и география в сжатом виде, рукоделие, церковное пение342. Его воспитанницы должны были стать «достойными супругами служителей алтаря Господня».

В 1844 году при училище был устроен лазарет, в 1845 году столичным архитектором Н. Е. Ефимовым для него было выстроено небольшое деревянное здание. В 1847-1848 годах по инициативе цесаревны Марии Александровны, ставшей новой попечительницей училища, дом был выкуплен и перестроен по проекту архитектора Н. Е. Ефимова с устройством домовой церкви343.

Церковь в верхнем этаже новопостроенного восточного флигеля была освящена 18 марта 1849 года во имя Покрова Пресвятой Богородицы митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским Никанором в присутствии императора Николая I. Церковь размещалась

лиды

в зале с плоским перекрытием, имела одноярусный резной иконостас белого цвета с позолотой с пятью иконами, престол и жертвенник были дубовые. В 1849 году церковь получила самостоятельный причт, состоявший из священника и причетника, ее приход составляли начальники, воспитанницы и служащие училища. В 1854 году над фасадом церкви был установлен вызолоченный восьмиконечный крест344.

Всех воспитанниц подобных учебных заведений выдавали замуж за выпускников семинарий, желавших стать приходскими священниками. Однако когда в Царскосельском училище в 1849 году состоялся первый выпуск, с этим возникли большие затруднения. Так, например, три новые священнические вакансии в Лифляндии предоставлялись только при условии женитьбы на воспитаннице училища, но епископы Рижский и Винницкий на запрос обер-прокурора Синода ответили, что в их епархиях желающих не нашлось345. В результате первый выпуск был «полностью устроен замужеством» только к 15 февраля 1851 года.

В феврале 1870 года воспитанницы Царскосельского училища получили право на звание домашней учительницы по окончании учебного курса. В 1875 году это образовательное учреждение получило официальное наименование Царскосельское женское училище Духовного ведомства, воспитанницы которого принадлежали к дочерям священно- и церковнослужителей Санкт-Петербургской и соседних епархий. Среди жертвователей училища особенно выделялась императрица Мария Федоровна (в архиве сохранился список ее подарков, датированный 1915 годом)346.

В 1872 году усердием церковного старосты И. М. Гордеева по рисунку архитектора А. Ф. Видова училищная Покровская церковь была обновлена и в таком виде просуществовала до 1882 года. В этом году была начата капитальная перестройка и расширение училища, и церковь временно закрыли. Новый храм заложили 25 сентября 1882 года, когда уже был построен нижний этаж расширяемого с западной стороны здания. Помещение церкви возводилось по проекту и под наблюдением архитектора Синода Н. Н. Маркова на средства, выделенные Святейшим Синодом. Новая церковь была освящена 19 декабря 1883 года Варшавским архиепископом Леонтием (Лебединским, впоследствии Московским митрополитом) в присутствии императрицы Марии

Федоровны и великого князя Сергея Александровича. Размещалась она в северо-западном флигеле теперь уже трехэтажного здания училища и была обращена фасадом на Кузьминскую улицу. Фасад был увенчан тремя золочеными восьмиконечными крестами347.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

В Покровской церкви находился трехъярусный резной золоченый иконостас белого цвета, украшенный изображениями херувимов и символами Заветов, ажурные Царские врата которого были выполнены в виде сплетенных виноградных лоз, листьев и гроздьев. Почитались иконы Покрова Пресвятой Богородицы -дар церковного старосты Гордеева, образ Спасителя - благосло-Митрополит Московский и Коломенский вение императрицы Александры Леонтий (Лебединский) Федоровны в 1843 году, Влади

мирская икона Божией Матери -подарок обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева ко дню освящения храма в 1883 году и Тихвинская икона Божией Матери в чеканном серебряном окладе, подаренная императрицей Марией Александровной в 1860 году348.

В 1901 году был принят новый устав женских училищ Духовного ведомства. Цель оставалась прежняя: «в воспитании и образовании девиц в правилах благочестия по учению Православной Церкви, чтобы они могли быть достойными супругами священнослужителей, добрыми матерями, распорядительными хозяйками», однако значительно увеличилось число преподаваемых предметов349.

Вскоре после начала Первой мировой войны, 20 октября 1914 года, в стенах училища был открыт лазарет имени императрицы Марии Федоровны, в котором к 1915 году проходили лечение 12 нижних чинов. На 1 сентября 1913 года в Царскосельском женском училище Духовного ведомства обучалось 237 воспитанниц. В 1916 году планировалось создать в Царском Селе женский Богословский институт, однако разразившаяся вскоре революция помешала осуществлению этого замысла350.

* * *

Помимо находившихся на ее территории и имевших самостоятельный статус Духовной академии, семинарии и Антониевского Духовного училища, Александро-Невская Лавра в начале XX века получила и собственное Духовно-образовательное учреждение, так как нуждалась в повышении уровня образования братии. 10 августа 1913 года наместник монастыря (в 1909-1916 годах), выпускник Санкт-Петербургской Духовной академии, будущий митрополит Горьковский и Арзамасский, новомученик архимандрит Феофан (в миру -Василий Степанович Туляков, 1864-1937) обратился к священномуче-нику Санкт-Петербургскому митрополиту Владимиру (Богоявленскому) с рапортом о необходимости учреждения в обители Богословских курсов, в котором писал: «Большинство послушников и монашествующих Лавры умеют только читать и писать, т. е. получили так называемое в монастырях домашнее образование. Считая также образование для себя недостаточным, некоторые из послушников стремятся получить более высшее образование, для чего, пользуясь свободным между исполнением своего послушания временем, ходят к учителям, у которых и получают дополнительное образование. Одобряя стремление послушников к знанию, я вместе с тем позволяю себе думать, что Лавре в память 200-летия существования следовало бы открыть у себя школу для удовлетворения указанных стремлений некоторых послушников к образованию»351.

Архимандрит Феофан указал, что среди братии есть пять лиц, которые могут занять должность учителей: послушник-писарь Духовного Собора Кобелев, студент Духовной семинарии, окончивший Восточный институт; послушник-помощник свечника Трудов, студент историко-филологического факультета университета, прослушавший курс вольнослушателей Духовной академии; послушник-певчий Тихонов, студент юридического факультета университета; послушник-помощник свечника Крылов, воспитанник реального училища, и послушник-канонарх Груздов.

17 декабря 1913 года митрополит Владимир утвердил проект устава постоянных Богословских общеобразовательных курсов. Вскоре начались занятия. Основной целью курсов было дать слушателям как общее, так и специальное богословское образование. В число учащихся принимались иеродиаконы, послушники Лавры, певчие митрополичьего хора и келейники. Полный курс продолжался два года.

На курсах преподавались следующие предметы: Священное Писание, Священная история, катехизис, вероучение, нравоучение, богослужение, история церковная и гражданская в связи с обличением религии и сектантства, география, русский язык, церковно-славянский язык, арифметика и дикция. 30 декабря 1913 года на освободившуюся должность учителя богословия был назначен проживавший в Лавре студент Духовной академии Иван Докучаев. 1 ноября 1914 года учителем был назначен воспитанник Духовной семинарии Василий Нечаев352. Курсы успешно работали почти весь период Первой мировой войны - вплоть до 1918 года. Помимо Богословских курсов в лаврских зданиях размещалась двухклассная Александро-Невская церковно-приходская школа на 100 мальчиков-певчих353.

На 1 сентября 1913 года в Санкт-Петербургской Духовной академии, семинарии, Антониевском, Исидоровском и Царскосельском училищах в общей сложности учился 1841 воспитанник. Помимо упомянутых Духовных школ в Петроградской епархии в 1915 году в 560 церковных школах для детей, 6 для взрослых и 11 церковно-учительских обучалось 29 276 человек. В том же году на церковно-школьное дело в епархии из местных источников поступило 315 164 рубля, в том числе от церквей - 80 258 и от монастырей - 14 226 рублей354. Таким образом, ко времени Октябрьского переворота 1917 года духовное образование в Петроградской епархии, несмотря на военные трудности, находилось на подъеме. Однако вскоре ситуация коренным образом изменилась, и Духовные учебные заведения подверглись гонениям и ликвидации.

II

ГЛАВА

ЗАКРЫТИЕ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ, СЕМИНАРИИ И ДУХОВНЫХ УЧИЛИЩ. БОГОСЛОВСКИЕ УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ ПЕТРОГРАДА (ЛЕНИНГРАДА)

В 1918-1928 ГОДАХ

1. Священномученик митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский)


Много сделавший для сохранения духовного образования в Северной столице в эпоху революционных потрясений и гражданской войны, будущий священномученик епископ Гдовский Вениамин вступил во временное управление Петроградской епархией 6 марта 1917 года, когда после событий Февральской революции митрополит Питирим (Окнов) был уволен на покой Святейшим Синодом по требованию Временного правительства. 24 мая 1917 года свободным голосованием клира и мирян Владыка Вениамин был избран архиепископом Петроградским. 13 августа Святейший Синод возвел архиепископа Вениамина в сан митрополита, что было утверждено Временным правительством 14 августа 1917 года. Подвижническое служение архиерея и его мученическая смерть оставили глубокий след в церковной жизни города святого апостола Петра.

Высокопреосвященный митрополит Вениамин (в миру - Василий Павлович Казанский) родился 17 апреля 1873 года в Нименском погосте Андреевской волости Каргопольского уезда Олонецкой губернии в семье местного священника. Отец будущего Владыки прослужил в Нимен-ской церкви 40 лет - до самой кончины, 15 лет был благочинным в Каргопольском уезде. В 1887 году Василий Казанский поступил в Олонецкую Духовную семинарию и после ее успешного окончания в 1893 году стал студентом Санкт-Петербургской Духовной академии. Здесь он начал активно участвовать в деятельности Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви. В числе других учеников Академии Василий отправлялся на рабочие окраины столицы, разъясняя их обитателям высокий смысл православной веры, отвращая их от пороков и заблуждений, стараясь пробудить стремления к светлым евангельским идеалам. Юный студент вел религиозно-нравственные беседы и чтения преимущественно за Невской заставой: на фабриках братьев Варгуниных и барона Штиглица,

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Обуховском сталелитейном и Чугунном заводах, в ночлежных домах, узнавая жизнь и нужды простого народа. Также и в главном храме общества - Троицкой церкви на Стремянной улице - Василий Казанский только с 1 апреля 1896 года по 1 января 1897 года провел 23 вечерние беседы и сказал 30 поучений за литургией355.

В 22 года, на III курсе, 14 октября 1895 года юноша принял монашеский постриг с именем Вениамин в честь святого мученика диакона Вениамина (V век; память 13/26 октября). Совершил постриг ректор Академии епископ Нарвский Иоанн (Кратиров). 21 ноября того же года монах Вениамин был рукоположен во иеродиакона, а 19 мая 1896 года -во иеромонаха. Теперь он стал совершать богослужения среди полюбивших его рабочих Невской заставы. Священнослужитель по призванию, молодой иеромонах был готов, как утверждали однокурсники, вообще не покидать церковь. «Его не останови - он двадцать четыре часа в сутки будет служить»356.

В 1897 году иеромонах Вениамин окончил Духовную академию со степенью кандидата богословия, полученной за сочинение «Аркадий, архиепископ Олонецкий, как деятель против раскола». Будущий священномученик менее всего заботился о своей карьере, но она складывалась блестящим образом. 24 сентября - 3 октября 1897 года отец Вениамин был назначен преподавателем Священного Писания Рижской Духовной семинарии, где прослужил около года. Здесь 21 января 1898 года он был награжден набедренником, а вскоре, 12-13 августа того же года, определен инспектором Холмской Духовной семинарии, где познакомился с ее ректором - епископом Тихоном (Белавиным) - будущим Патриархом Московским и всея Руси. В 27 лет - 6 октября 1899 года - иеромонах Вениамин был назначен инспектором столичной Духовной семинарии. Вернувшись в Петербург, он продолжал свою деятельность в Обществе распространения религиозно-нравственного просвещения: выступал с беседами в Троицкой церкви и на рабочих окраинах, а 6 декабря принял участие в закладке храма общества на Выборгской стороне. В 1901 году инспектор семинарии был назначен цензором нового журнала «Отдых христианина», 6 мая 1900 года награжден наперсным крестом, выдаваемым от Святейшего Синода, а 18 февраля 1902 года возведен в сан архимандрита и 2 апреля того же года определен ректором Самарской Духовной семинарии. В период пребывания в Самаре, 6 мая 1904 года, состоялось награждение отца Вениамина орденом святой Анны II степени.

12 октября 1905 года молодой архимандрит был назначен ректором Санкт-Петербургской Духовной семинарии. С тех пор он уже не покидал в своем служении град святого апостола Петра. За свою подвижническую деятельность 6 мая 1907 года отец Вениамин был награжден орденом святого Владимира IV степени. В период его ректорства столичная семинария праздновала свое столетие (25-26 сентября 1909 года). 30 декабря 1909 года архимандрит был назначен епископом Гдовским, четвертым викарием Петербургской епархии, с оставлением должности ректора. Наречение состоялось 23 января 1910 года в зале заседаний Святейшего Синода, а хиротония - на следующий день в Троицком соборе Александро-Невской Лавры. В сане епископа Вениамина отличали особое усердие к богослужению и тесное общение с паствой. Он старался как можно чаще проповедовать на фабричных окраинах столицы, первым из архиереев стал совершать в городе ранние обедни с общенародным пением, на которых во множестве собирался трудовой народ1.

Владыка активно способствовал воцерковлению детей и учащейся молодежи. Как председатель Епархиального училищного совета и Епархиального братства Пресвятой Богородицы, он заведовал делами всех церковных школ епархии, положил начало служению в столичных храмах литургий специально для школьников того или иного прихода, сам причащал детей и говорил понятные им поучения. Епископ Вениамин также очень любил крестные ходы. Так, он часто возглавлял многотысячные ходы трезвенников в Александро-Невскую Лавру и Троице-Сергиеву пустынь. 22 ноября 1911 года Владыка стал третьим, с 30 мая 1913 года - вторым, а с 20 марта 1914 года - первым викарием Санкт-Петербургских митрополитов. 6 мая 1911 года он был награжден орденом святого Владимира III степени, а 6 мая 1914 года - орденом святой Анны I степени.

Как уже отмечалось, 6 марта 1917 года епископ Вениамин вступил во временное управление столичной епархией, а 24 мая был избран архиепископом Петроградским и Ладожским. Это был один из первых в истории Русской Православной Церкви случаев выборов главы епархии демократическим путем. Сначала свободным голосованием члены клира и миряне избирали выборщиков, которые затем и голосовали за выдвинутых кандидатов357. Голосование проходило в Казанском соборе. В первом туре было выдвинуто 11 кандидатов, во втором их осталось трое: член Синода архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский) - впоследствии Патриарх Московский и всея Руси, кандидат от «высших сфер» епископ Уфимский и Мензелинский Андрей (князь Ухтомский) и епископ Вениамин. Он и победил со значительным большинством голосов выборщиков - 976 из 1561. 25 мая последовало утверждение результатов голосования Святейшим Синодом. Синодальным определением от 14-17 июня 1917 года епархиальный титул архиепископа Вениамина по его просьбе был изменен на Петроградский и Гдовский. 13-14 августа, незадолго до Октябрьского восстания, состоялось возведение Святейшим Синодом Владыки в сан митрополита358.

Владыка Вениамин никогда не занимался политической деятельностью. Уже в первом своем заявлении после выборов он сказал: «Я стою за свободу церкви! Она должна быть чужда политики, ибо в прошлом она много от нее пострадала. И теперь накладывать новые путы на церковь было бы большой ошибкой со стороны людей, искренне преданных церкви»359.

Через день после возведения Владыки в сан митрополита в Москве произошло торжественное открытие первого после многовекового перерыва Всероссийского Поместного Собора. 5 ноября 1917 года по жребию из трех кандидатов, выбранных Собором, был избран Святейшим Патриархом митрополит Московский Тихон (Белавин). Владыка Вениамин был послан от Собора в Троице-Сергиеву Лавру для приглашения избранного Патриарха на торжество интронизации 21 ноября 1917 года.

При выборах Высшего Церковного Управления митрополит Вениамин вошел в состав Священного Синода, сначала с 7 декабря 1917 года в качестве заместителя его члена, а с 25 сентября 1918 года - члена Синода. Следует упомянуть, что с 27 октября по 3 ноября 1917 года Владыка находился в Кремле во время обстрела его большевистской артиллерией. В занимаемую им келью попал снаряд, и митрополит лишь чудом избежал гибели. Через несколько дней он был избран председателем Комиссии Поместного Собора по фотографированию и описанию повреждений Кремля.

Важной заслугой Владыки было устроение епархиальной и приходской жизни в нелегких условиях новой безбожной власти, сплочение православного народа вокруг храмов, постоянная бесстрашная защита прав и интересов верующих. Эта сторона деятельности митрополита ярко проявилась уже в начале 1918 года. Именно он первым из церковных иерархов выразил категорическое несогласие с опубликованным 31 декабря в газетах проектом декрета об отделении Церкви от государства, имевшим явную антирелигиозную направленность. 10 января митрополит Вениамин направил открытое письмо в Совнарком. Мотивы послания были далеки от политических и носили объективный характер (беспокойство по поводу потери правовой защищенности, экономической базы Церкви и др.). В нем отмечалось: «Осуществление этого проекта угрожает большим горем и страданиями православному русскому народу. Вполне естественно, как только православные жители Петрограда узнали об этом, стали сильно волноваться. Волнения могут принять силу стихийных движений... и привести к тяжелым последствиям... Считаю своим нравственным долгом сказать людям, стоящим у власти, чтобы они не приводили в исполнение предполагаемого декрета об отобрании церковного достояния. Православный русский народ никогда не допускал подобных посягательств на его святые храмы. И ко многим другим страданиям не нужно прибавлять новых»360. Письмо не осталось без внимания (хотя ответа не последовало), с ним ознакомился В. И. Ленин, наложивший резолюцию: «Очень прошу коллегию при комиссариате юстиции поспешить с разработкой декрета об отделении церкви от государства»361.

Во второй половине января 1918 года Владыка с жертвенной решимостью встал на защиту Александро-Невской Лавры, помещения, инвентарь и ценности которой пытался реквизировать возглавляемый А. М. Коллонтай Наркомат государственного призрения. 26 января 1918 года Владыка Вениамин (по определению Поместного Собора от

1. Священномученик митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский)

--------У)

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Патриарх Тихон с митрополитом Петроградским и Гдовским Вениамином. Июнь 1918 года

25 января) был назначен настоятелем Александро-Невской Лавры с присвоением ему древнего и почетного титула ее священ-ноархимандрита. Об этом Собор просила специально приехавшая в Москву делегация представителей петроградского духовенства и мирян.

Также 26 января Советом Петроградской Духовной академии митрополит был избран ее почетным членом. Ввиду тяжелого положения Петрограда Владыка отложил свою поездку на заседание Поместного Собора и распорядился, чтобы духовенство не эвакуировалось, а оставалось в своих приходах.

Из-за начала наступления немецких войск после срыва мирных переговоров с советской делегацией в Бресте над Петроградом нависла угроза захвата, но митрополит Вениамин решил остаться с паствой. Святейший Патриарх Тихон и Синод одобрили этот шаг и, согласно сохранившимся архивным документам, в марте даже приняли решение, что Петроградский митрополит в случае захвата столицы возглавит церковное управление на оккупированной германскими войсками территории.

В 1918 году к Православной Церкви, гонимой, а не господствующей, государственной, как ранее, несмотря на начавшуюся атеистическую пропаганду, пришли тысячи новообращенных, в том числе и видные деятели интеллигенции. Митрополит Вениамин стремился привлечь в ряды духовенства как можно больше светских молодых людей - «он предвидел будущие трудности». Владыка заботился о всемерном расширении проповеднической, миссионерской, братской деятельности. С целью спасения домовых церквей при различных учреждениях от закрытия он открывал при таких храмах приходы и т. п. Почти во всех церквах города по благословению митрополита стали совершаться пассии: ранее они не имели повсеместного распространения. Подъем религиозных чувств петроградцев вылился в грандиозные общегородские крест-

ные ходы Пасхальной недели. В Светлый четверг 9 мая 1918 года состоялся детский крестный ход в Лавру, где Владыка отслужил молебен и преподал всем детям архипастырское благословение. Небывалое количество участников собрали крестные ходы в Фомино воскресенье, ставшие при митрополите традиционными362.

После закрытия Духовной академии и семинарии митрополит сделал все возможное для возобновления богословского образования в Петрограде. При его активном участии 30 сентября 1918 года на территории Лавры было открыто Богословско-пастырское училище, самым непосредственным образом участвовал он и в организации Петроградского Богословского института, почетным членом которого митрополита Вениамина избрали 28 января 1921 года. Кроме того, по благословению Владыки в городе были созданы различные богословские курсы, при храмах открывались детские и юношеские кружки по изучению Закона Божия, устраивались беседы и лекции для взрослых. Таким образом, в епархии быстро возникла новая широкая система богословского образования. Несмотря на значительные трудности, в 1918-1919 годах выходила епархиальная газета «Петроградский церковный вестник», издавались церковные календари. Митрополит стремился по возможности смягчить излишнюю напряженность в отношениях с городским руководством. Так, на заявлении отдела юстиции Петросовета от 1 августа 1918 года на его имя - «сделать распоряжение о снабжении в срочном порядке всех приходских церквей приходскими книгами для записи прихожан» - Владыка в тот же день наложил резолюцию: поставить на вид благочинным за «их недостаточно внимательное отношение к прохождению своих обязанностей»363.

Но в отстаивании важнейших интересов Церкви митрополит Вениамин был непреклонен. В сентябре 1918 года, после начала так называемого «красного террора», он отдал распоряжение совершить во время всенощного богослужения в праздник Воздвижения особый чин всенародного покаяния и соборования. В конце года по настоянию Владыки Епархиальный совет вынес постановление: «Предложить духовенству принять меры путем поучения и разъяснения прихожанам к возможному увеличению сборов на защиту Веры и Церкви в пользу пострадавших за Веру и Церковь во время гражданской войны и т. д.»364. 15 сентября 1919 года, когда в период реальной угрозы Петрограду со стороны войск Юденича город начали «очищать» от опасных для советской власти «элементов», митрополит направил к председателю Петросовета Г. Е. Зиновьеву делегацию священников и мирян, которая в письменном заявлении выразила пожелание, чтобы власти опровергли слухи о «поголовном аресте (или высылке) петроградского духовенства ввиду их контрреволюционности или в качестве заложников»365.

В тот же день Владыка направил еще одно, уже личное послание Зиновьеву, в котором призывал не проводить намеченного вскрытия и изъятия из Троицкого собора Лавры мощей святого князя Александра Невского. Послания оказали свое воздействие, митрополиту постепенно удалось несколько нормализовать отношения с городскими властями, строго придерживаясь нейтралитета в будущей гражданской войне. Следует отметить, что спасение от поругания в 1919 году мощей святого Александра Невского вообще было единственным случаем, когда советские власти вняли в этом вопросе увещеваниям со стороны Церкви366.

За пять лет управления в условиях все усиливающихся стеснений Владыка Вениамин сумел организовать жизнь Петроградской епархии на началах, разработанных Поместным Собором 1917-1918 годов, превратить приходы в живые христианские общины, привлечь к церковному служению множество новых людей, в том числе известных представителей интеллигенции. Благодаря умелой дипломатической политике митрополита многие антирелигиозные постановления того времени в Петрограде полностью или частично не проводились в жизнь. 27 апреля 1921 года президиум губисполкома, рассмотрев обращение Владыки, разрешил проведение 8 мая крестного хода из всех церквей в Алек-сандро-Невскую Лавру. А осенью митрополит согласился перенести подобное традиционное шествие в Лавру с 12 на 19 сентября в связи с похоронами погибших финских коммунистов. Это был последний в истории епархии советского времени грандиозный общегородской крестный ход367.

В конце 1920 года петроградская паства с любовью отметила 25-летие духовной деятельности Владыки Вениамина, которая вся была направлена на то, «чтобы поддержать и укрепить веру, воодушевить малодушных и утешить унывающих»368. И это особенно ярко проявилось в последние месяцы жизни митрополита перед его мученической кончиной 13 августа 1922 года.

Из гражданской войны Церковь вышла, несмотря на гонения, в основе своей несокрушенной. Но уже вскоре после окончания боевых действий стали разрабатываться планы кардинального «решения» проблемы существования религиозных организаций в Советской России. Они по-прежнему расценивались как оппозиционная враждебная сила, к тому же располагавшая значительными материальными ценностями, которые предполагалось изъять. Ситуация, значительно облегчившая наступление на Церковь, сложилась вследствие страшного голода в Поволжье369. На нужды голодающих предполагалось выделить меньшую часть конфискованных богатств Церкви. Постепенно появились и планы произвести раскол, создать более покорную церковную организацию. В результате дискуссий в ЦК РКП(б) и СНК пришли к выводу, что руководство Православной Церкви в сжатые сроки должно взять в свои руки духовенство, абсолютно лояльное советской власти370.

После первых сообщений о голоде в Поволжье Православная Церковь сразу же откликнулась на эти события. Еще в августе 1921 года она создала комитеты для оказания помощи голодающим, однако решением правительства они были закрыты. Декрет ВЦИК от 23 февраля 1922 года о немедленной конфискации местными советами всех драгоценных предметов, «изъятие коих не может существенным образом затронуть интересы самого культа»371, был полной неожиданностью для духовенства. На практике стала проводиться линия лишения Церкви наиболее почитаемых верующими святынь. Владыка Вениамин откликнулся на декрет ВЦИК речью, произнесенной в Лавре в Прощенное воскресенье 26 февраля после литургии. Владыка указал, что совершается такое печальное для верующих явление, как закрытие некоторых петроградских храмов. Изъятие церковных ценностей может быть произведено некомпетентными лицами, вследствие чего в церкви может не оказаться необходимых предметов для богослужения. «Надо молиться, чтобы таких явлений не случилось»372.

Выдвинув определенные условия, Владыка Вениамин пошел на переговоры с городским руководством. По свидетельству близкого к митрополиту протоиерея М. П. Чельцова, в вопросе спасения гибнущих людей для него не существовало колебаний: «В этом отношении он шел дальше Патриарха, не встречая никаких препятствий к отдаче даже освященных сосудов и т. п. - лишь бы исполнить свой христианский и человеческий долг до самого конца»373. Митрополит Вениамин соглашался

1. Священкомученик митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский)

уступить ценности, но без насильственного изъятия, которое является святотатством, а как вольную жертву: «Это - Богово, и мы все отдадим сами». В его послании от 5 марта говорилось, что «Православная Церковь следует заветам Христа Спасителя и всегда являлась образцом высокой любви в годину бедствий, вплоть до священных сосудов»374.

В этот же день в Смольном состоялось совещание с представителями духовенства, на котором присутствовал и митрополит. В результате было достигнуто соглашение, учитывающее ряд требований митрополита Вениамина. Президиум губисполкома санкционировал право комиссии пойти на многие уступки (порой сильно отступающие от инструкции Наркомата юстиции): духовенству предоставлялась возможность присутствовать и самим производить изъятие, участвовать в запечатывании, установлении точного веса ценностей в губфинотделе, переплавке их в слитки; предметы, имеющие для верующих особое значение, могли быть заменены соответствующим металлом по весу и т. д.375 В конце заседания 5 марта митрополит заключил: «Самая главная тяжесть - рознь и вражда. Но будет время - сольются русские люди. Я сам во главе молящихся сниму ризы с Казанской Божией Матери, сладкими слезами оплачу их и отдам»376.

Однако соглашение, заключенное 5 марта, так и не было реализовано. Оно не отвечало сути государственной церковной политики в тот период. Под воздействием центра был заменен состав Петропомгола. Городские газеты начали кампанию против «князей церкви» (уже давно идущую по стране). Посланцам митрополита Вениамина, явившимся, как было условлено, уточнить детали соглашения, было объявлено, что ни о каких «пожертвованиях», ни о каком участии представителей верующих в органах контроля не может быть и речи, церковные ценности будут изъяты в формальном порядке.

В ответ Владыка написал 12 марта достаточно острое заявление в губисполком. В нем выражалось сомнение в том, что все пожертвованные святыни будут употреблены исключительно на помощь голодающим, говорилось о крайности этой меры и обязательности благословения Патриарха на нее, о необходимости относительной самостоятельности Церкви в данном вопросе377. Мужественное заявление митрополита вызвало гнев городских властей. 14 марта большой президиум губисполкома постановил: «Обязать комиссию по изъятию церковных ценностей не позже, чем в недельный срок, приступить к изъятию». Ответ-

Глава И. Зал; Духовной академии, семинат ии и Духовных училищ.

Богословские учеб, ые заведения Петрограда (Ленинграда) в 1918-1928 годах

о-------—— -——--------------—---— ---—---—■—■— ----- ственным руководителем «операции» был назначен бывший председатель Петроградской ЧК, сторонник жесткой линии И. Бакаев378.

В результате вечером 15 марта в Москву полетела страшная телеграмма с просьбой санкционировать применение расстрелов: «Реввоенсовет, тов. Троцкому. На Вашу 159 сообщаю: вопрос изъятии церковных ценностей Петрограде последние дни осложнился. Достигнутое было соглашение духовенством предательски сорвано последний момент заявлением митрополита Вениамина, что он призовет верующих воспрепятствовать изъятию... Тов. Зиновьев ходом дела знаком и дважды созывал собрание Президиума Губисполкома этому вопросу. Последнем заседании Президиума моим участием постановлено изъятие произвести не останавливаясь и перед репрессиями. Всем данным только посредством вооруженной силы удастся произвести изъятие. Прошу немедленно дать директиву - допустимо ли исполнение декрета указанным путем и как поступать дальнейшем...»379. Казалось, еще немного, и в Петрограде прольется кровь.

Однако в Политбюро посчитали, что подходящий момент для крайних действий еще не наступил. 16 марта оно «пришло к заключению, что дело организации изъятия церковных ценностей еще не подготовлено и требует отсрочки...»380. А 20 марта Политбюро приняло проект соответствующих директив, написанный Троцким, в котором, в частности, говорилось: «15. В Москве... к изъятию приступить не позже 31 марта. 16. Полагаю, что для Петрограда можно было бы установить тот же приблизительно срок по соглашению с т. Зиновьевым, ни в каком случае не форсируя слишком кампанию, и не прибегая к применению силы, пока политически и организационно вся операция не обеспечена целиком»381.

Ситуация в Северной столице вновь изменилась к концу месяца. 2425 марта в газетах было опубликовано воззвание двенадцати наиболее лояльных по отношению к власти священников, явившееся первым шагом к церковному расколу. Авторы письма резко отмежевались от части духовенства, укоряли его в контрреволюционности, в политической игре на народном голоде. Но даже в этом провокационном воззвании после призыва пойти на «всевозможные жертвы» ради спасения умирающих отмечалось, что «в принципе, на это благословили нас и Патриарх Тихон, и митрополит Вениамин, и другие архиереи»382. Несомненно, представители группы двенадцати встречались с руководителями губ-

ящент-! мученик митрополит Пет

В е и и а м и н (К азан с к и й)

кома партии, начавшими поддерживать их, и стали связующим звеном возобновления переговоров с митрополитом Вениамином. Конечно, городские власти не могли разрешить самостоятельную помощь Церкви голодающим, но в ходе переговоров все же вновь пошли на ряд уступок, хотя и менее существенных, чем в начале марта.

6 апреля в Смольном состоялось заседание Петропомгола с участием представителей духовенства. На заседании была принята резолюция, содержащая многочисленные компромиссные пункты: «1. Допустить представителя верующих к участию в изъятии и учете церковных ценностей, упаковки их для отправки в госхран для ЦК Помгола. 2. Считать необходимым установить гласную отчетность о движении ценностей. 3. Допустить представителей верующих к участию в делегациях, сопровождающих предметы довольствия голодных»383 и т. д. Эти условия входили в силу с момента обращения митрополита Вениамина с особым воззванием к верующим об исполнении декрета ВЦИК. Правда, впоследствии, как оказалось, некоторые пункты соглашения власти так и не выполнили. 10 апреля митрополит обратился с воззванием «К петроградской православной пастве», опубликованным в печати384.

Воззвание было согласовано Владыкой Вениамином со Святейшим Патриархом Тихоном, который направил аналогичное послание председателю ВЦИК М. И. Калинину, но оно так и не было опубликовано. Петроградский митрополит сделал все возможное, чтобы предотвратить столкновения при изъятии ценностей. И в городе не произошло таких кровавых событий, как, например, в Шуе или Смоленске. За два месяца случилось всего 13 инцидентов385. Во многих районах страны исполнение декрета ВЦИК прошло далеко не так безболезненно, как в Петрограде. Это использовали для разгрома руководства Церкви, без чего провести «церковную революцию» было невозможно. Особенно широкая кампания антицерковной пропаганды и террора развернулась с конца апреля. К этому времени относятся первые, пока еще немногочисленные аресты и в Петрограде.

Для подрыва авторитета Церкви в городе на Неве было решено использовать и такой казавшийся беспроигрышным властям метод, как вскрытие мощей святого Александра Невского, действительное состояние которых было хорошо известно петроградскому руководству. На заседании президиума исполкома Петросовета 8 мая 1922 года было принято решение произвести 12 мая вскрытие мощей во время изъятия се-

ребряной раки Александра Невского386. В обстановке разворачивающегося террора митрополит уже не смог воспрепятствовать этому. Серебряный саркофаг князя был изъят и по частям на грузовиках перевезен в Эрмитаж. Сами мощи духовенство во главе с митрополитом Вениамином тогда все же отстояли - ящичек с ними после осмотра был снова запечатан и, вопреки циркуляру Наркомата юстиции, помещен на хранение в алтаре собора Александро-Невской Лавры387.

Подводя итоги кампании по изъятию церковных ценностей, следует отметить, что надежды руководителей РКП(б) на легкое обогащение не оправдались и в малой степени. Но если первая цель антицерковной кампании в значительной степени достигнута не была, то вторая первоначально увенчалась большим успехом. 12 мая, в день вскрытия останков святого Александра Невского, началась «революция» в Церкви, породившая ее раскол, смуту среди духовенства и верующих.

Организационным центром обновленчества в стране стала петроградская группа так называемого прогрессивного духовенства. 8 мая ее представители приехали в Москву и четыре дня вели интенсивные переговоры с ГПУ. 12 мая эта группа (А. Введенский, В. Красниц-кий, Е. Белков, С. Стадник) была пропущена к содержавшемуся под домашним арестом Святейшему Патриарху Тихону. Не имея возможности ввиду ареста исполнять свои обязанности, Патриарх передал их одному из старейших иерархов: «Ввиду крайней затруднительности в церковном управлении, возникшей от привлечения меня к гражданскому суду, почитаю полезным для блага Церкви поставить временно до созыва Собора во главе церковного управления или Ярославского митрополита Агафангела (Преображенского), или Петроградского Вениамина (Казанского)»388. 19 мая Патриарха заключили в Донской монастырь под домашний арест. В тот же день началось функционирование обновленческого Высшего Церковного Управления (ВЦУ).

Но еще оставались влиятельные представители духовенства, мешавшие переходу власти к обновленцам, и прежде всего - Петроградский митрополит, сохранивший верность Патриарху, даже отстраненному от управления. Владыка Вениамин мог проявить величайшую уступчивость, пока речь шла только о церковных ценностях. Цель изъятия, а также опасность, угрожавшая верующим, оправдывали такую линию поведения. Теперь же опасность нависла над самими основами Православной Церкви. В расчете склонить на свою сторону одного из двух на-

X. Священномученик митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский){£_----
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Вскрытие раки с мощами святого благоверного князя Александра Невского. 1922 год

званных Патриархом возможных его заместителей, члены ВЦУ попытались войти с Владыкой в переговоры, для этого в Петроград отправился Введенский. Однако митрополит Вениамин, фактически являвшийся после ареста митрополита Агафангела носителем верховной церковной власти, твердо заявил ему: «Нет! На это я не пойду!»389.

28 мая в Николо-Богоявленском соборе за Божественной литургией Владыка Вениамин сказал слово и зачитал послание к петроградской православной пастве: «По учению церкви, епархия, почему-либо лишенная возможности получать распоряжения от своего Патриарха, управляется своим епископом... Епископом Петроградским является митрополит Петроградский. Послушаясь ему, в единении с ним - и вы будете в Церкви. К великому прискорбию, в Петроградской церкви это единение нарушено. Петроградские священники: протоиерей Александр Введенский, священник Владимир Красницкий и священник Евгений Белков - без воли своего митрополита, отправившись в Москву, приняли там на себя высшее управление церковью. И один из них, протоиерей

А. Введенский, по возвращении из Москвы объявляет об этом всем, не предъявляя на это надлежащего удостоверения Святейшего Патриарха. Этим самым, по церковным правилам... они ставят себя в положение отпавших от общения со Святой Церковью, доколе не принесут покаяния перед своим епископом. Таковому отлучению от церкви надлежат и все присоединяющиеся к ним»390.

В ответ ВЦУ уволило митрополита Вениамина с его поста и обвинило его в желании «продолжать и впредь вовлечение церкви в политическую контрреволюционную борьбу». В газетах прямо стали писать о митрополите как о «враге народа»391. Затем была предпринята попытка еще раз путем угроз и компромиссов склонить митрополита к сотрудничеству с обновленцами. Влияние Вениамина на верующих было очень велико, и его послание произвело на них огромное впечатление, сразу же подорвало авторитет обновленцев и угрожало в зародыше раздавить новую «революционную церковь». Вновь к митрополиту явился Введенский в сопровождении ответственного за «церковные дела» в губкоме РКП(б) И. Бакаева. Они предъявили ультиматум: отмена послания от 28 мая или создание против него и ряда священнослужителей судебного процесса, в результате которого погибнут и Вениамин, и наиболее близкие ему лица. Митрополит ответил немедленным и категорическим отказом. Он ясно понимал, что теперь обречен, но сойти с избранного пути не мог и не желал392.

На заседании бюро губкома РКП(б) от 30 мая было решено: «Процесс о попах, противодействовавших изъятию церковных ценностей, начать 7-8/VI... В целях изоляции, признать целесообразным арест Вениамина...»393. А через день в Петроградский губотдел ГПУ пришла и срочная телеграмма из Москвы: «Митрополита Вениамина арестовать и привлечь к суду. Подобрать на него обвинительный материал. Арестовать его ближайших помощников - реакционеров и сотрудников канцелярии, произведя в последней тщательный обыск. Вениамин Высшим Церковным Управлением отрешается от сана и должности. О результатах операции немедленно сообщите. 1 июня 1922 года. Начсоперупр ГПУ Менжинский»394.

Владыка был арестован еще 31 мая. При обыске присутствовал Введенский, явившийся принимать канцелярию как представитель ВЦУ. Согласно сохранившимся свидетельствам, «завидев митрополита, он (Вве-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Подсудимые. В центре - митрополит Вениамин (Казанский). Июнь 1922 года

денский) подошел к нему под благословение. “Отец Александр, мы же с Вами не в Гефсиманском саду”, - спокойно и вежливо сказал Владыка, не давая своему бывшему любимцу благословения, а затем с тем же спокойствием выслушал объявление о своем аресте»395.

Срочно стал готовиться массовый судебный процесс над священнослужителями. Обвинялся митрополит Вениамин и другие священники и миряне в том, «что первый, состоя главой православной церкви в Петроградской губернии, а последние - членами правления общества церковных приходов, добивались изменения декрета об изъятии церковных ценностей, для чего использовали свою организацию, действуя тем самым... в целях возбуждения религиозного населения к волнениям, в явный ущерб диктатуры рабочего класса и пролетарской революции, чем содействовали той части международной буржуазии, которая стремится к свержению власти рабоче-крестьянского правительства, предусмотренных статьями 62 и 119 уголовного кодекса»396.

Верующие пытались защитить своего Владыку. В Петрограде состоялось несколько демонстраций протеста, но их разогнали силой397. Дело митрополита Вениамина было создано из существовавших к тому времени нескольких отдельных производств, возникших по поводу отдельных эпизодов, имевших место при изъятии ценностей в различных петроградских церквах и в различное время. При появлении надобности в организации процесса эти производства соединили в одно целое и все события, в них изложенные, объявили результатом злонамеренного подстрекательства со стороны «преступного сообщества» во главе с митрополитом. 10 июня в помещении зала Государственной филармонии начался судебный процесс. Подсудимых было 86 человек, в том числе профессора богословия, священники, миряне. Непредвзятому наблюдателю могло показаться, что весь процесс - сплошное недоразумение, ведь изъятие ценностей в Петрограде в целом прошло довольно спокойно. Однако даже его организаторы давали ясно понять, что официальное обвинение лишь повод398.

Допрос самого митрополита происходил 12 и 13 июня. Прежде всего от него неоднократно добивались указаний - кто в действительности был вдохновителем или редактором его заявлений и воззваний. Достаточно прозрачно внушалось, что назови митрополит Вениамин таких «редакторов» или даже отрекись только от содержания своих заявлений - и он будет спасен. Вероятно, организаторы процесса не стремились во что бы то ни стало убить его. Наоборот, митрополит, раскаявшийся, приведенный к повиновению, морально развенчанный и «милостиво» пощаженный - такой результат был бы гораздо выгоднее и для них, и для дела «Живой Церкви». Но митрополит Вениамин твердо и неизменно отвечал: «Я один, совершенно самостоятельно обдумал, написал и отправил свои заявления. Да, впрочем, я и не потерпел бы ничьего вмешательства в решение таких вопросов, которые подлежали исключительно моему ведению как архипастыря»399. После этого смертный приговор Владыке был предрешен.

В своем последнем слове все основные обвиняемые заявили, что перед рабоче-крестьянской властью они ни в чем не повинны. Митрополит же начал выступление словами: «Я верный сын своего народа. Я люблю и всегда любил его. Я жизнь ему свою отдал, и я счастлив, что народ - вернее, простой народ - платил мне тою же любовью, и он же поставил меня на то место, которое я занимаю в Православной Церкви». Это было почти все, что митрополит Вениамин сказал о себе в последнем слове. Остальное время своей речи он посвятил исключительно защите других подсудимых. Одно из утверждений представлялось ему не доказанным, и митрополит заметил: «Думаю, что в этом отношении вы мне поверите без доказательств. Ведь я, по всей вероятности, гово-

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Митрополит Вениамин (Казанский) дает показания на процессе об изъятии церковных ценностей. Июнь 1922 года

рю сейчас публично в последний раз в своей жизни; человеку же, находящемуся в таком положении, принято верить на слово». По свидетельству очевидцев, зал замер: «Всем была ясна огромная нравственная мощь этого человека, который в такую минуту, забывая о себе, думает только о несчастье других и стремится им помочь»400.

5 июля трибунал вынес свой приговор: 10 человек - к расстрелу, большую часть - к тюремному заключению, случайные подсудимые (22 человека) были оправданы. Затем шестерых из приговоренных к смертной казни помиловал ВЦИК, а четверо (митрополит Вениамин, архимандрит Сергий (Шеин), профессор Ю. П. Новицкий и юрисконсульт Лавры И. М. Ковшаров) были расстреляны в ночь с 12 на 13 августа401. Сохранились свидетельства о последних минутах жизни приговоренных: «Новицкого угнетала мысль, что остается круглой сиротой его единственная 14-летняя дочь, и он плакал, просил передать ей на память прядь своих волос и серебряные часы; Ковшаров издевался над палачами; отец Сергий громко повторял молитву “Прости им, Боже, не ведают ибо, что творят”; митрополит Вениамин тихо молился, крестясь...»402. Официального сообщения о расстреле так и не появилось.

Место казни и захоронения Владыки и других новомучеников оставалось неизвестным до недавнего времени. И лишь летом 2002 года проведенные научно-информационным центром «Мемориал» раскопки на Ржевском артиллерийском полигоне показали, что расстрелы и погребения казненных в 1920-е годы проводились именно там. Со значительной долей вероятности можно предположить, что мощи священно-мученика Вениамина покоятся в тех местах.

За несколько дней до расстрела митрополит послал из тюрьмы одному из петроградских благочинных письмо, которое можно рассматривать как завещание святого последующим церковным деятелям: «Страдания достигли своего апогея, но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен как всегда. Христос - наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь. Веры надо больше, больше ее иметь надо нам, пастырям. Забыть свои самонадеянность, ум, ученость и силы и дать место благодати Божией. Странны рассуждения некоторых, может быть и выдающихся пастырей, разумею Платонова, - надо хранить живые силы, то есть ради их поступаться всем. Тогда Христос на что? Не Платоновы, Чепурины, Вениамины и тому подобные спасают Церковь, а Христос. Та точка, на которую они пытаются встать - погибель для Церкви. Надо себя не жалеть для Церкви, а не Церковью жертвовать ради себя. Теперь время суда...»403.

Петербуржцы никогда не забывали своего Владыку. Еще в советское время они установили деревянный крест с его именем на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры и приносили туда цветы, в день смерти ставили свечи в храме за упокой его души. В начале 1990-х годов вместо первоначального креста был установлен памятник-кенотаф, увенчанный терновым венцом. А 4 апреля 1992 года Архиерейский Собор Русской Православной Церкви причислил Петроградского митрополита Вениамина, а также расстрелянных с ним новомучеников к лику святых. Первый храм во имя святителя Вениамина был освящен в сентябре 1992 года в исправительной колонии № 5 в поселке Металлострой под Санкт-Петербургом.

2. Закрытие Духовной академии, семинарии и Духовных училищ в годы революционных потрясений


К 1917 году Петроград являлся признанным центром духовного образования в России, причем три наиболее значительных богословских учебных заведения столицы - Духовная академия (на 1 сентября 1913 года - 314 учащихся), Духовная семинария (324 учащихся) и Александро-Невское Антониевское Духовное училище (432 учащихся) - находились на территории Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры, четвертое - расположенное поблизости Исидоровское епархиальное женское училище на Невском пр., 176 (534 учащихся) - содержалось на средства Лавры, и лишь пятое - Царскосельское женское училище Духовного ведомства (237 учащихся) - размещалось в пригороде столицы.

События Февральской революции 1917 года непосредственно не отразились на деятельности Петроградских Духовных школ. Вскоре после свершившихся изменений государственного строя России Совет Духовной академии на своем заседании 20 марта в соответствии с докладом ректора епископа Анастасия выработал и принял обращение к председателю Совета министров и министру внутренних дел князю Г. Е. Львову следующего содержания: «Петроградская Духовная Академия, приветствуя облеченное всею полнотою власти Временное Правительство, просит принять уверение в полной готовности Академии и в дальнейшем, в подчинении Временному Правительству, честно служить на бла-

Глава II. Закрытие Духовной академии, семинарии и Духовных училищ.

Богословские учебные заведения Петрограда (Ленинграда) в 1918-1928 годах ©---------•

го дорогой родины, Православной Церкви и богословской науке, которая от своих корней питает и укрепляет духовно-нравственную жизнь многих десятков миллионов русских людей»404.

Однако через несколько месяцев после Февральской революции взаимоотношения Православной Церкви и государства в России начали существенно меняться. С падением монархии в стране определяющим стал правительственный курс на создание светского государства, постепенно ведущий к разрыву связей с Церковью. Первым законодательным актом, направленным на разрушение существовавшей ранее системы религиозного образования и воспитания, стал закон Временного правительства «О передаче церковно-приходских школ, построенных и содержавшихся на средства верующих, Министерству народного просвещения» от 20 июня 1917 года. Из ведения Святейшего Синода было изъято свыше 37 тысяч церковно-приходских школ, имущество которых оценивалось в 170 миллионов рублей. Ответственность за их содержание возлагалась на городские и земские самоуправления, не имевшие в условиях разрухи достаточных для этого средств. В результате многие церковно-приходские школы были закрыты. Временное правительство квалифицировало этот вопрос как сугубо политический, утверждая, что духовенство необоснованно придает ему религиозный характер405.

Принцип светскости государства нашел свое воплощение и в законе Временного правительства «О свободе совести» от 14 июля 1917 года, разрешавшем детям, достигшим 14-летнего возраста, самостоятельно выбирать вероисповедание. Для этого не требовалось «ни разрешения, ни заявления какой-либо власти». Закон Божий уже не мог являться обязательным предметом в школьном курсе, хотя об этом в документе прямо не говорилось. Таким образом, этот акт вел к разрушению существовавшей ранее системы массового религиозного воспитания детей и молодежи406.

Подобные законодательные акты Временного правительства вызвали негативную реакцию Всероссийского Поместного Собора 1917— 1918 годов, на котором Петроградскую Духовную академию представляли профессора П. Н. Жукович, И. П. Соколов, Б. В. Титлинов и профессор-протоиерей Александр Рождественский. 28 сентября 1917 года Поместный Собор принял определение «О преподавании Закона Божия в школе». В нем говорилось, что во всех высших, средних и низших учебных заведениях (как государственных, так и частных), где есть

2. Закрытие Духовной академии, семинарии и Духовных училищ в годы революционных потрясений

--------------

учащиеся православного исповедания, должно в обязательном порядке проводиться преподавание этой основополагающей религиозной дисциплины407. Члены Собора считали, что «...только школа дает наиболее благоприятные условия к успешному изучению Закона Божия, какие для подавляющей массы христианских семейств недостижимы. Устранение “Закона Божия” из числа обязательных предметов школьного курса явилось бы ничем не оправданным гонением на законное стремление верующих родителей воспользоваться организованными средствами религиозного обучения и воспитания своих детей...»408.

Существенные изменения затронули и богословское образование. Его будущее обсуждалось на епархиальных съездах, Всероссийском съезде деятелей Духовной школы в Москве (25-31 мая) и на Всероссийском съезде духовенства и мирян (1-12 июня). В церковной печати того времени высказывались различные точки зрения: предлагалось обособление общеобразовательной школы от богословско-пастырской, проведение реформ в духе специально-пастырских учебных заведений или сохранение типа единой школы применительно к уставу 1867 года.

Весной 1917 года в связи с планируемым созывом Всероссийского Поместного Собора в Петрограде была собрана комиссия представителей Духовных академий для выработки проекта нормального устава последних, который через Святейший Синод предполагалось передать для соборного рассмотрения. Этот проект, разработанный 8 мая - 5 июня и собравший в себя все основные пожелания деятелей русского богословского образования, был принят Всероссийским Поместным Собором в качестве «Определения об основных началах преобразований и введении в действие новых штатов православных Духовных академий» от 20 апреля 1918 года. Он был предложен к введению в жизнь «по мере возможности»409.

В данном документе говорилось о ставропигиальности Духовных академий, то есть о подчинении их высшему церковному управлению, помимо епархиальных архиереев, о выборности должностных лиц и членов корпорации, открытом характере преподавания и допущении женщин в качестве вольнослушателей. В целях повышения научного уровня выпускников Академий в основу организации учебного процесса была положена четкая специализация по пяти группам: 1) библейской; 2) богословско-философской; 3) церковно-исторической; 4) филологической; 5) церковно-практической. Обязательные предметы предпола-

галось разделить на циклы с последовательным их прохождением. Таким образом, отпадала необходимость растягивать преподавание иных предметов на длительный срок и обеспечивалась целостность восприятия смежных дисциплин. Кроме того, усиливалось преподавание общеобразовательных дисциплин: языков, философии, психологии и литературы. В Киевской академии предполагалось введение украиноведения, а в Казанской - усиление изучения ислама и буддизма на миссионерском отделении. Расходы на содержание Духовных академий принимались на средства общецерковной казны410.

Одновременно было принято «Определение о Духовных семинариях и училищах и о пастырских училищах», согласно которому семинарии оставлялись «в прежнем административном и учебно-воспитательном строе», и наряду с ними с разрешения высшей церковной власти могли быть открыты пастырские училища в различных церковных помещениях411.

Между тем, в Петроградских Духовных школах весной 1917 года завершился очередной учебный год. В семинарии в этом году оказалось только 12 выпускников. Ее ректором с 25 января 1910 года служил выпускник Санкт-Петербургской Духовной академии (1900), кандидат богословия протоиерей Василий Антонович Мартинсон (эстонец по национальности, 1874-1955), инспектором - также выпускник Санкт-Петербургской Духовной академии, награжденный к 29 июня 1917 года, на Петров день, саном протоиерея отец Алексий Александрович Стрельников, экономом - протодиакон Александр Алексеевич Копейкин, старостой храма святого апостола Иоанна Богослова и почетным блюстителем по хозяйственной части семинарии был купец Пантелеймон Андреевич Фролов. Существовавшее при семинарском храме Иоанно-Богословское братство в 1917 году насчитывало 56 членов, в число которых входили будущие священномученики: митрополиты Вениамин (Казанский) и Кирилл (Смирнов), епископы Никодим (Кононов) и Платон (Кульбуш), протоиерей Философ Орнатский, диакон (с октября 1917 года - священник) Григорий Поспелов (выпускник Санкт-Петербургской семинарии 1900 года)412. В семинарии преподавали 29 предметов, в том числе 13 специальных.

-хтие Духавног •or, -

Духе'
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Епископ Петергофский Николай (Ярушевич)

Один из последних выпускников Петроградской семинарии - Евгений Петрович Смелов - позднее так вспоминал о богослужениях в семинарском храме: «Каждый день утром, перед чаем и классными занятиями, и вечером, перед ужином, все живущие в семинарии ученики собирались в церковь и присутствовали на кратком богослужении. Ректор, инспектор и его помощники всегда бывали на этих богослужениях. Службу совершал очень старенький священник, прозванный семинаристами “Пека” Ученики 5-го и 6-го классов поочередно служили за псаломщика. Молитвы пели все семинаристы без специального хора. Конечно, и здесь дело не обходилось без юношеской шаловливости. Некоторые молитвы, как в храме, так и в столовой, особенно молитва в честь святого покровителя семинарии Иоанна Богослова, пелись настолько громогласно, что дрожали и звенели храмовые стекла... Превосходный хор был в то время и в семинарии. Его поддерживал на высоком уровне учитель пения Петр Васильевич Солтицкий, очень скромный, неразговорчивый, замкнутый человек... Он был прекрасный знаток своего дела и, кроме пения, преподавал факультативно для желающих игру на скрипке. Он же был и семинарский регент - руководитель хора, вернее, половины хора. Пение в семинарии было всегда “антифонное”, то есть на два клироса. Одним клиросом управлял Петр Васильевич, а другим - один из наиболее опытных в пении семинаристов»413.

Летом 1917 года в Петроградской Духовной академии был удостоен степени магистра богословия за труд «Церковный суд в России до издания Соборного Уложения Алексея Михайловича 1649 г. Историко-каноническое исследование» ее выпускник 1914 года иеромонах Николай (в миру - Борис Дорофеевич Ярушевич, 1891-1961), будущий митрополит Крутицкий и Коломенский и многолетний председа-

тель Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. В 1915-1918 годах он преподавал литургику, гомилетику, практическое руководство для пастырей, церковную археологию и немецкий язык в Петроградской Духовной семинарии. К осени 1917 года молодой иеромонах успел приобрести известность в богословских кругах, опубликовав пять своих книг: «О проповеднической импровизации», «Гонения на христиан императора Декия», «Роль мирян в управлении церковным имуществом с точки зрения канонов Древней Вселенской Церкви», «Испытание любви», «Путь к спасению по Святому Григорию Нисскому», и кроме того его многочисленные стихи, статьи и проповеди были напечатаны в 1913-1918 годах в журналах «Вера и Разум», «Вера и Жизнь», «Голос Церкви», «Церковные ведомости» и других. 16 декабря 1917 года отец Николай был утвержден в степени магистра богословия.

Тем временем революционные события 1917 года начинали влиять на деятельность семинарии и Духовной академии. В июле 1917 года в Митрополичьем саду размещалась воинская часть, прибывшая для подавления выступления большевиков по железнодорожной ветке, временно проложенной через сад для доставки раненых с фронта в лазареты, расположенные в этой части города414.

Несмотря на революционные потрясения, в Духовной академии продолжалась научная работа. Так, например, перед Всероссийским Поместным Собором 1917-1918 годов профессором Академии по кафедре церковнославянского языка и палеографии Иваном Евсеевичем Евсеевым ставился вопрос о пересмотре существующего русского «синодального» перевода Библии в плане возвращения его в русло кирилло-мефодиев-ской традиции. В своей известной работе того времени «Собор и Библия» профессор писал: «Было бы непозволительно думать, что Церковный Собор обойдет своим вниманием первоисточник высшего созерцания и проникновения в строительство духовной жизни народа - Святую Библию... Нашей церковной власти по отношению к Библии нужно решить три главные задачи: первая - элементарная: распространение Библии среди русского народа в возможно широкой степени, вторая -определение объема или состава славянской и русской Библии и третья -пересмотр текстов или переводов Библии... Всероссийский Церковный Собор сделал бы свое великое дело, если бы принял меры к усовершенствованию текстов славянской и русской Библии, решил всегда отклоняемые церковной властью вопросы о составе Библии, о надлежащем виде богослужебных библейских чтений, а также - главным образом -издал постановление об обязательном чтении верующими Библии»415.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Патриарх Тихон произносит проповедь в трапезной Лавры. 1918 год

В августе 1917 года в Москве начал свою работу Всероссийский Поместный Собор, на который были делегированы в том числе и представители профессорско-преподавательской корпорации Петроградской Духовной академии. В середине сентября 1917 года вернувшийся на несколько дней в столицу с заседаний Поместного Собора митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин посетил все Духовно-учебные заведения города, включая Духовную академию и семинарию.

После избрания на Патриаршество митрополита Московского Тихона (Белавина), выпускника Санкт-Петербургской Духовной академии, ее Совет 24 ноября 1917 года принял обращение к новоизбранному Святейшему Патриарху, в котором отмечалось: «Памятуя безраздельную преданность Вашу воле Божией и Церкви в течение всего служения Вашего Церкви, Вашу всегда просвещенную проникновенность в учение и заветы Церкви, в ход и направление церковной и общественной жизни, Академия твердо уповает, что Ваше Святейшество, как опытный кормчий, найдете, при помощи Божией, должные силы и способы, чтобы провести в настоящее трудное время корабль Церкви среди обуревающих ее много различных испытаний, чтобы внести успокоение и мир в души страждущего православного русского народа, вдохнуть, по примеру достопамятного предшественника Вашего на первосвятитель-

училищ. Mb-'} 92 S

ском престоле святителя Ермогена, дух единения и братского согласия во всех сынах изболевшегося нашего Отечества, чтобы святое Православие и имя Русское, на радость грядущим потомкам нашим, снова воссияли на основе исконных устоев богохранимой Державы Российской. Да живет навеки неделимая Святая Русь! Да здравствует богоизбранный Патриарх всея России Тихон I!

Как стоящая на чреде научного служения Св. Церкви и родине, родная Вашему Святейшеству Академия с особенным усердием молит Ваше Святейшество принять под свое первосвятительское покровительство нужды и потребности духовной науки и духовного просвещения - этих необходимых основ для дальнейшей жизни и преуспеяния и Церкви, и Отечества»416.

Радость администрации, всех преподавателей и студентов Академии по поводу избрания Патриарха Российской Православной Церкви была омрачена внешними обстоятельствами, связанными с военными действиями. Осенью 1917 года возникла угроза наступления немецких войск на Петроград. В связи с этим появился план возможной эвакуации Духовных школ. Первоначально местом для нее была выбрана Казанская Духовная академия. По этому поводу велись переговоры с архиепископом Казанским и Свияжским Иаковом (Пятницким). В самой столичной Академии активно готовились к переезду. Исполнявший должность ректора профессор С. М. Зарин на заседании Совета Академии 6 октября 1917 года сообщил о тех мерах, которые предпринимались «для осуществления подготовки имущества, прежде всего библиотечного, к эвакуации: заготовлено в Академии академическим столяром 22 ящика, 92 ящика приобретено готовыми и на 500 ящиков сделан заказ. Упаковка рукописного отдела уже начата под руководством проф. И. Е. Евсеева, коего Совет просил и в дальнейшем иметь наблюдение за производством упаковки рукописей»417. Вскоре пунктом возможной эвакуации вместо Казани был намечен Харьков, но в конечном итоге переезд вообще не состоялся.

Вскоре прекратил свое существование лазарет Красного Креста № 279 на 150 раненых и больных воинов, занимавший с сентября 1915 года помещения Антониевского Духовного училища, больницы и южной части здания Духовной академии, 4-й этаж Духовной семинарии и некоторые другие постройки. 9 марта 1917 года Духовный Собор Александро-Невской Лавры уволил заведующего лазаретом военного чиновника И. 3. Осипенко, так как он «был особенно приближенным лицом к бывшему митр. Петроградскому Питириму и состоял в друже-

-'Д
Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Старшая братия Александро-Невской Лавры с Патриархом Тихоном и митрополитом Вениамином. Июнь 1918 года

ских отношениях со “старцем” Григорием Распутиным и бывшим министром внутренних дел Протопоповым», а кроме того, назначение заведующего «последовало без одобрения и вообще без ведома Духовного Собора». В тот же день новым заведующим лазаретом был назначен лаврский послушник Иван Александрович Докучаев, заканчивавший учебу в Духовной академии418. С осени 1917 года лазарет № 279 стал постепенно сворачивать свою работу, закрыт же он был 5 апреля 1918 года.

С первых дней Октябрьского переворота 1917 года стал завязываться трагический конфликт Русской Православной Церкви с новой властью. Антиклерикальная политика Совета народных комиссаров основывалась на двух предпосылках: мировоззренческой несовместимости учения марксизма с религиозной верой и отношением к Церкви как к союзнице царизма, а после свержения самодержавия - эксплуататорского строя. Поэтому религиозные организации начали усиленно вытесняться из социально-политической, экономической, культурной жизни страны. Уже первые постановления и законодательные акты советской власти непосредственно затронули большинство сфер церковной деятельности, продемонстрировали антирелигиозную направленность политики большевиков и их стремление к всемерному ограничению влияния Церкви, прежде всего на молодое поколение419.

Уже вскоре возникла угроза полной ликвидации Богословских учебных заведения столицы. 11 декабря 1917 года Совет народных комиссаров издал декрет о передаче всего дела воспитания и образования из Духовного ведомства в ведение Народного комиссариата просвещения. Из ведения Православной Церкви изымались и передавались в Нарком-прос «...все церковно-приходские (начальные, одноклассные, двухклассные) школы, учительские семинарии, духовные училища и семинарии, женские епархиальные училища, миссионерские школы, академии...» со всем их недвижимым и движимым имуществом, в том числе Духовная академия, семинария и Духовные училища Петрограда420.

Внешние условия их существования также определил декрет Совнаркома РСФСР от 20 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (опубликованный 23 января), один из пунктов которого гласил: «...9. Школа отделяется от церкви. Преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы, не допускается. Граждане могут обучать и обучаться религии частным образом»421. Таким образом, советская власть полностью отказывала Церкви в возможности организованного влияния на молодое поколение путем школьного обучения. В дальнейшем этот декрет стал основанием для ликвидации семинарии и Духовных училищ. Перед Церковью встала сложная задача перестроить всю систему духовного образования, чтобы сохранить ее в новых условиях.

Русская Православная Церковь восприняла антирелигиозные декреты советской власти как начало гонений. Первым программным документом, призванным сориентировать деятельность духовенства и церковных структур в сложившейся ситуации, стало постановление Святейшего Патриарха Тихона и Священного Синода «О деятельности церковно-административного аппарата в условиях новой государственной власти» от 28 февраля 1918 года. В нем руководство Церкви призвало свою паству к «защите попираемой свободы веры Православной». Особое место в документе занимает положение «Об учебных заведениях», которое предписывало преподавательскому составу и служащим Духовных школ - училищ, семинарий и Академий, учащимся и их родителям «сплотиться в союзы для защиты учебных заведений от захвата и обеспечения дальнейшей их деятельности на пользу Церкви и православного народа». Учителям Закона Божия светских учебных заведений церковная власть благословляла «всемерно воздействовать на педагогические и родительские советы, чтобы они твердо отстаивали преподавание Закона Божия в учебном заведении, и идти навстречу всякому доброму начинанию их в пользу религиозного воспитания и обучения»422.

В том же месяце известный богослов доцент Петроградской Духовной академии А. И. Сагарда на страницах «Церковных ведомостей» опубликовал статью, в которой в духе соборных постановлений и воззваний писал о том, что декрет от 20 января направлен на порабощение религиозной совести народа и своей целью имеет ее полное уничтожение: «В стране, покрытой на трудовую копейку тысячами православных храмов, монастырей, часовен, в стране, многомиллионный народ которой призывает благословение Церкви на брак, рождение детей, обращается к ней за молитвой во все дни своей жизни и напутствием в последний земной путь, - провозглашается отделение Церкви от государства, и последнее, как грезится Совету народных комиссаров, под беспрерывную стрельбу пулеметов, стоны убиваемых, дикий разгул пьяных орд носит безусловный атеистический характер»423.

Первоначально после выхода декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» Всероссийский Поместный Собор предполагал «оставить духовные семинарии и училища в прежнем административном строе, предоставив Высшему Церковному Управлению произвести в нем необходимые улучшения соответственно основным задачам служения их Церкви Христовой»424. Однако по мере нарастания изменений общественно-политической жизни все более ясной становилась необходимость преобразования системы богословского образования, и Соборный отдел о духовно-учебных заведениях принял следующие положения: «1. Задачи пастырского служения по самому его существу и особенно в переживаемое время требуют от кандидатов священства высшего богословского образования. 2. Для осуществления этого необходимо увеличение числа Духовных академий и улучшение правового и материального положения духовенства. 3. Вплоть до осуществления указанных условий церковной жизни учреждаются духовно-учебные заведения следующих типов: 1) пастырские училища с полным богословским образованием в объеме усовершенствованных (количественно и качественно) программ нынешних духовных семинарий; 2) пастырские училища с неполным богословским образованием»425.

При Высшем Церковном Управлении была образована особая общецерковная казна для покрытия расходов по содержанию личного состава Духовно-учебных заведений по 14 сентября 1918 года, так как все церковные учреждения с 1 марта полностью лишались государственных субсидий. Принятое же решение об увеличении числа Духовных академий осталось неосуществленным.

В начале лета 1918 года епархиальным архиереям было разослано Положение о пастырских училищах - с четырехлетним сроком обучения и с сохранением в значительной степени уклада и программы Духовных семинарий и училищ. Оно было выработано Соборным отделом о духовно-учебных заведениях и 30 мая одобрено Высшим Церковным Управлением. Положение предусматривало открытие на местные средства Богословско-пастырских школ, которые находились бы в ведении ВЦУ и состояли под ближайшим духовным руководством епархиального архиерея. В училища принимались юноши не моложе 16 лет. От воспитанников требовалось не только теоретическое усвоение знаний, но и непосредственная вовлеченность в церковно-общественную жизнь: участие в богослужении и проповеди в приходских храмах, ведение внебогослужебных религиозно-нравственных бесед и чтений, сотрудничество в благотворительных организациях и братствах и т. д. Принципиально новыми здесь были два обстоятельства: установка на преимущественно практический характер обучения и привлечение к руководству учебно-воспитательным делом выборных представителей от епархии. Впервые в истории Русской Церкви этот документ был направлен на решение внутрицерковных задач без какой-либо ориентации на государственную поддержку426.

Помимо антицерковного курса советского правительства на деятельность Духовных школ сильное негативное влияние оказывала острая нехватка финансовых средств. Смета на содержание Петроградской Духовной академии в 1917 году при 306 преподавателях и учащихся составила 250 тысяч рублей, а на следующий год найти такие средства не представилось возможным, епархиальная казна была почти пуста427. Не слишком большую помощь могли оказать и высшие органы церковного управления.

2. Закрытие Духовной академии, семинарии и Духовных училищ в годы революционных потрясений

---_--— —.— ----©

Ухудшение материального положения профессорско-преподавательского состава и изменение общей ситуации в стране и на фронте стали причинами того, что на заседании Совета Академии от 21 декабря 1917 года было рассмотрено предложение профессора Б. В. Титлинова: «Ввиду прекратившихся военных действий, - не найдет ли Совет Академии благовременным войти в суждение по вопросу о прекращении ежемесячного сбора на Красный Крест с профессоров и других должностных лиц Академии»428. По итогам обсуждения было принято решение прекратить производство существовавших с начала Первой мировой войны вычетов на Красный Крест из жалованья членов корпорации с 1 января 1918 года.

Уже вскоре, на заседании Совета Академии от 12 января 1918 года, ее ректор - епископ Ямбургский Анастасий сообщил: «Приближается время выдачи жалованья за январь месяц 1918 года. Между тем, несмотря на настоятельные просьбы, Хозяйственное Управление [Синода] в счет сметных ассигновок на содержание Академии в 1918 году доселе ничего не выслало и в ближайшие дни, во всяком случае, не вышлет». Но, несмотря на создавшиеся материальные трудности, на заседании Совета 17 января было подчеркнуто, что «для Академии необходимо спокойно и неуклонно продолжать исполнение своего долга перед Церковью и духовной наукой»429.

Еще почти год продолжалась активная деятельность Совета. Так, например, 12 января 1918 года на его заседании было заслушано прошение кандидата богословия, преподавателя Вифанской Духовной семинарии С. А. Федченкова о принятии на соискание степени магистра богословия сочинения на тему «Святой Ириней Лионский. Его жизнь и литературная деятельность». Был назначен коллоквиум на 16 января и определены официальные оппоненты: профессора А. И. Бриллиантов и Н. И. Сагарда. Защита прошла успешно, и автор был удостоен искомой степени. 17 января Совет заслушал отчет профессоров И. Н. Глубоковского и И. Е. Евсеева о «поездке в Москву к Святейшему Патриарху Тихону для представления о создавшемся ввиду политических событий критическом положении Академии и о средствах для поддержания Академии». На том же заседании было одобрено прошение студентов IV курса «назначить устные испытания... в возможно ближайший срок, а именно: начать их с первых чисел февраля», студенты I—III курсов просили окончить текущий учебный год к марту430.

26 января, учитывая, что в 1917 году скончались семь почетных членов Академии, Совет избрал в новые почетные члены ординарного академика Академии наук и профессора Петроградского университета П. К. Коковцова, профессора Киевского университета Ю. А. Ку-лаковского и ревнителя народного просвещения на Алтае и в Сибири П. И. Макушина. На этом же заседании почетным членом Академии был избран митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин «в уважение к доблестному архипастырскому служению его...». Следует еще раз упомянуть, что в январе 1918 года в Киеве погиб почетный член Петроградской академии священномученик митрополит Владимир (Богоявленский). Преподаватели и учащиеся Академии также особо с благоговением поминали двух ее выпускников: первомученика протоиерея Иоанна Кочурова, убитого в Царском Селе в дни Октябрьского переворота, и священномученика протоиерея Петра Скипетрова, смертельно раненого при нападении красногвардейцев на Александро-Невскую Лавру 19 января 1918 года431.

26 января ректор епископ Анастасий получил из Комиссариата народного просвещения предложение приехать в это ведомство «для выяснения вопроса о дальнейшем существовании Духовной академии». На экстренном заседании Совета 27 января 1918 года Владыка сообщил о том, что «на запрос Отдела высших учебных заведений: “Как Академия предполагает теперь существовать ввиду состоявшегося уже декрета 11 декабря 1917 года о переводе ее в Комиссариат Народного Просвещения?” - он ответил: “Академия, находясь в тесном и неразрывном союзе с Церковью и стоя вне политики, занималась и занимается исключительно научной разработкой Богословия и связанных с ним научных дисциплин. Несмотря на крайне трудные обстоятельства, Академия проводит по своим предметам и теперь, хотя и сокращенный, учебный курс со студентами, каковые подходят к концу, и близятся уже экзамены”»432.

На одном из собраний в середине февраля Совет с благословения митрополита Вениамина принял следующее постановление: «И в безмерно тяжелых обстоятельствах жизни нашего Отечества Совет Петроградской Духовной академии не находит возможным отказаться от традиционного праздника 17 февраля - дня основания Академии и, хотя в необычно скромной обстановке, но справляет 109-ю годовщину ее существования. В ужасную годину беспримерного унижения и разрушения государства, крушения передовых идеалов, попрания духовных ценностей и растления народной души необходимо заявить о жизнедеятельности очагов просвещения и духовной культуры, в которых теплится залог будущего возрождения; особенно это должно сказать о носительнице и выразительнице духовной культуры, каковою является Академия. Но у Академии есть еще и иная, своя собственная, внутренняя потребность публичного выступления, так как в данный критический момент жизни России и перед нею поставлены вопросы чрезвычайной важности. Молитвенно помянув накануне всех почивших деятелей и ревнителей ее процветания, труды которых она благоговейно чтит и заветы которых живо встают перед нею, воплощенные в их дорогих именах, она сегодня входит в духовное общение с вами, представителями церковного общества, и со всеми отсутствующими церковными деятелями, которые в этот знаменательный для Академии день обращают к ней свои мысленные взоры, чтобы в этом общении почерпнуть силы для дальнейшей деятельности при настоящих крайне неопределенных и изменчивых отношениях.

...Перед Академией категорически поставлен вопрос о дальнейшем ее существовании или, по крайней мере, о формах этого существования. И в этом своем тяжелом положении в тот критический момент, когда роковой вопрос стоит еще открытым, Академия вынуждена даже обосновывать свое право на существование, она решительно заявляет, что она обладает такими духовными ценностями, которые не могут быть ни отвергнуты, ни подменены ценностями иного порядка и качества: православная богословская наука, которой она служит и представительницей которой она является, выражает православно-христианское самосознание православного русского народа, как оно выработалось и развилось в течение целого тысячелетия и составляет неотъемлемую часть его духовной культуры; она идет дальше вглубь веков и черпает свои живительные силы в богословской науке древней вселенской Церкви, с которой сохраняет постоянную и неразрывную связь; наконец, она имеет свои глубочайшие основания в неизгладимых потребностях и стремлениях человеческого духа. Если перед Православною Русскою Церковью всегда стоит задача самоутверждения в духовной жизни народа, -а в настоящее время эта задача ходом событий поставлена пред нею в чрезвычайных размерах, - то при современных условиях культурного развития народа и возможных влияниях на него с разных сторон она может осуществлять ее прежде всего и главным образом посредством богословской науки...

Таким образом, существенное и нормальное и всестороннее развитие православной богословской науки является безусловным требованием, вытекающим из самого существа миссии Церкви. И Академия, всегда и прежде всего по мере своих сил и предоставлявшейся ей возможности отдававшая себя на служение Церкви, в осуществлении этой высокой миссии в современном русском обществе и в будущем выполнит свое призвание и сохранит свое значение только при условии соблюдения в неприкосновенности основ духовного строя и в неразрывном духовном единении и союзе с Церковью, хотя бы и при новых формах внешнего существования»433.

17 февраля состоялся традиционный годичный акт, на котором был зачитан отчет о деятельности Духовной академии в 1917 году. В эти же дни - в середине февраля, согласно газетным сообщениям, - для прояснения вопроса о дальнейшей судьбе Академии епископ Анастасий и профессор С. М. Зарин посетили Смольный. Здесь им был задан вопрос: «Саботирует ли Академия?». Ректор ответил, что занятия идут все время нормальным путем, и что в марте по старому стилю учебный год будет закончен. Тогда ректору было предложено представить мотивированную смету на три месяца. Епископ сказал, что такая смета представлена уже в Хозяйственное управление при Синоде, но ему было указано, что это управление ныне не функционирует, а предложили представить дубликат сметы. Ректор согласился. В заключение последовало предложение заняться вопросом о преобразовании Академии в богословский факультет при университете, причем в этом случае гарантировалась полная неприкосновенность зданий и имущества Академии434.

К тому времени по совету комиссара Отдела высших учебных заведений Егорова уже начался период активных переговоров с Петроградским университетом435. При этом следует отметить, что план объединения Духовной академии с университетом был предложен столичной профессурой в самом начале 1918 года с целью спасти высшее богословское образование в столице, причем первоначально объединение задумывалось в виде «унии», при которой бы Академия сохранила «духовный союз с Православной Церковью», свои помещения, а также автономию «строя и быта»436.

Уже 7 февраля ректор Академии сообщил Совету о том, что он вместе с профессором В. С. Серебренниковым представлял Академию в Бюро совещания Петроградских учебных заведений и высших учебных заведений. Здесь они в частной беседе с ректором университета Э. Д. Гриммом и деканом историко-филологического факультета Ф. А. Брауном «обсудили вопрос о предполагаемой возможности, с переходом в Комиссариат народного просвещения, быть нашей Академии в виде богословского факультета при университете, но с сохранением своей академической автономии и всецелого подчинения Церкви и бытии с Церковью»437.

10 февраля вопрос «о возможности присоединения Петроградской Духовной академии к университету, если это потребуется для Академии обстоятельствами настоящего времени, с сохранением Академией своей полной автономии, неразрывной связи и жизни с Церковью и в Церкви при экономической зависимости в смысле получения ассигнований от Комиссариата Народного Просвещения и при представлении своего отчета совместно с университетом» рассматривался Советом Духовной академии. Было принято решение «выразить глубокую признательность правлению университета в лице ректора, проректора и деканов факультетов за их высоколюбезную готовность войти в более тесное научное взаимообщение с Петроградской Духовной академией»438.

Благодарность была вынесена по предложению профессора Н. Н. Глу-боковского, представившего 10 февраля Совету свой «проект слияния», в котором он сообщил о состоявшемся 8 февраля университетском совещании и подчеркнул: «Прежде всего, я должен констатировать, что со стороны участвовавших в совещании членов университета мы встретили такую внимательность и заботливую предупредительность, что выше не только невозможно желать, но даже нельзя и представить. Они решительно заявили, что университет готов все сделать для Академии, как культурно-религиозного, научно-просветительного учреждения, не предлагая от себя никаких стеснительных условий; а когда было сообщено, что академическая безопасность наша не вполне обеспечена, то ректор Э. Д. Гримм немедленно выразил готовность принять все меры к нашей охране и тотчас же после совещания поехал к комиссару Егорову, чтобы добиться от него нашей неприкосновенности наравне с тою, какою пользуется сам университет. На совещании выяснилось, что университет ни в коем случае не стремится к превращению нашей Almamater в богословский факультет и отвергает самую возможность этого и решительно желает, чтобы она сохранялась в своем прежнем устройстве как именно Православная Духовная академия, имеющая свои высокие научные интересы и великие церковно-практические задачи, поелику лишь при этом условии православное христианство во всем его объеме - учении, истории, быте - будет научно и объективно представлено в его собственном понимании, истолковании и применении»439.

12/25 февраля на заседании Совета университета его ректор Э. Д. Гримм сообщил о том, что к нему поступило словесное сообщение ректора Духовной академии о полученном от Комиссариата народного просвещения предложении войти в состав Петроградского университета в качестве особого факультета и просьба Совета Академии об ее принятии под охрану университета. Заслушав это сообщение, Совет постановил принять данную просьбу и избрать соответствующую комиссию в составе представителей трех факультетов: историко-филологического (профессор А. И. Введенский), юридического (профессор И. А. Ивановский) и восточных языков (профессор Н. Я. Марр)440. Со стороны Академии для ведения переговоров были избраны епископ Анастасий, профессора С. М. Зарин, И. С. Пальмов, В. С. Серебренников, Н. Н. Глубоков-ский и доцент И. М. Волков.

На следующем заседании Совета университета 26 февраля /11 марта после разъяснения ректора о том, «что Петроградская Духовная академия, в заботе о своем существовании, материальном обеспечении государственными средствами и охране своей автономии, пожелала войти в федеративную связь с Университетом, сохраняя при этом свою самостоятельную организацию и самостоятельный учено-учебный строй, и что Совет Университета в прошлом заседании, со своей стороны, выразил готовность пойти навстречу этому желанию Академии, находя при этом именно федеративную связь с Академией, а не инкорпорацию Академии в состав Университета, не превращение ее в один из факультетов Университета, соответствующим интересам как Университета, так и Академии, Совет подверг предложение Ректора голосованию и предложение огромным большинством голосов всех присутствующих против двух было принято»441. Позднее, 29 апреля, еще раз состоялось подобное голосование, и вновь Совет университета подавляющим большинством - 76 голосами против четырех - проголосовал за принятие в свой состав Духовной академии442.

Одобрив идею объединения с университетом, Совет Академии 19 марта выразил пожелание, чтобы в Наркомпросе приняли меры к получению ассигнования из Государственного казначейства на содержание Академии. В этот же день была составлена смета расходов на первое полугодие 1918 года и образована делегация в составе проректора

С. М. Зарина, профессора Б. В. Титлинова, доцента А. И. Сагарды, представителей от студентов и младших служащих для переговоров с наркомом просвещения А. В. Луначарским о скорейшем обеспечении Академии материальными средствами.

Лишь 26 марта делегации удалось встретиться с народным комиссаром, но тот заявил, что ввиду переезда правительства в Москву лишь вопрос о выделении аванса может быть рассмотрен оставшейся в Петрограде Коммунальной комиссией по просвещению. Кроме того, члены делегации встречались с управляющим делами Совета народных комиссаров В. Д. Бонч-Бруевичем и Святейшим Патриархом Тихоном. С. М. Зарин так писал из Москвы Н. Н. Глубоковскому о посещении делегацией Предстоятеля Российской Православной Церкви: «Патриарх принял нас хорошо и говорил с нами и по нашему делу весьма тактично и благожелательно... Патриарх сказал прямо, что в том виде, в каком проектируется у нас симбиоз Академии с университетом, против наших намерений ничего возразить нельзя»443.

28 марта в Петрограде состоялось заседание Коммунальной комиссии по просвещению, и присутствовавший на нем С. М. Зарин так доложил 30 марта Совету Духовной академии о ходе дискуссии: «Когда перешли к обсуждению вопроса по существу, один из членов совещания высказал свое мнение, что Академия, как школа церковная, не может быть ни в какой форме и ни в какой степени поддерживаема средствами государства. На это г. Луначарский возразил, что не следует обострять вопроса и что в связи с университетским преподаванием за многими академическими дисциплинами может быть признано право на существование. Однако и по словам г. Луначарского вопрос о существовании Академии не предрешен даже принципиально декретом советского правительства от 11 декабря 1917 года, ибо передача академий в Комиссариат народного просвещения могла быть совершена и для ликвидации академий, и что вопрос о Петроградской академии в Государственной комиссии должен быть решен непременно в связи с вопросом о судьбе других академий»444.

На заседании от 28 марта было принято решение, в тот же день переданное в Совет Академии: «Коммунальная комиссия по просвещению не считает себя вправе разрешать в окончательной форме вопрос о дальнейшем существовании Петроградской Духовной академии, ибо решение этого вопроса в общероссийском масштабе будет дано Государственной комиссией по просвещению. Со своей стороны, однако, коммунальная комиссия полагает, что Петроградская Духовная академия в нынешнем своем виде никоим образом не может быть охраняема как государственное учебное заведение. Оставляя открытым вопрос об использовании Рабоче-Крестьянским государством отдельных научных сил или органов Духовной академии, коммунальная комиссия постановляет:

1. Впредь до решения в общероссийском масштабе ни в какие дальнейшие отношения с Петроградской Духовной академией не входить.

2. Ввиду продолжительности срока, в течение которого вопрос об Академии был совершенно не ясен не по вине самой Академии, коммунальная комиссия считает необходимым прийти на помощь возникшей в силу этого нужде Петроградской Духовной академии единовременным пособием в размере 40 000 рублей»445.

Приняв к сведению решение Коммунальной комиссии, Совет Академии 30 марта поддержал предложения А. И. Сагарды: стремиться к скорейшему разрешению вопроса о соединении с университетом и послать особую делегацию в Москву, которая настояла бы в Наркомпросе на спешном рассмотрении сметы Академии на 1918 год. Новую делегацию также возглавил С. М. Зарин. В своих письмах профессору Н. Н. Глубо-ковскому 10 и 11 апреля он так рассказывал о своих контактах с органами церковной и государственной власти: «Патриарх принял нас хорошо и говорил с нами и по нашему делу весьма тактично и благожелательно. Неопределенность отношения церковной власти - сверх неопределенности общего положения - объясняется нежеланием нас связать и затруднить. Патриарх сказал прямо, что в том виде, в каком проектируется у нас симбиоз Академии с университетом, против наших намерений ничего возразить нельзя... Употребляем все усилия, чтобы сдвинуть наше дело с мертвой точки. Нельзя скрывать, что отношение к Академии со стороны сущей власти подозрительное. Даже сношения с университетом для соединения с ним производят мало впечатления, надежды, впрочем, не теряем»446.

Однако итоги московских переговоров оказались неудачны, 19 апреля Совет Академии получил из Наркомпроса отношение, в котором говорилось, что «Петроградская Духовная академия как таковая не является потребностью современного государственного строя и подлежит закрытию, а здание ее - ликвидации; но комиссариат, входя в положение служащих ее, ассигновал в последний раз 41 тыс. рублей». В газетах того времени отмечалось: «Это отношение комиссариата очень взволновало столичные церковные круги. Совет профессоров постановил немедленно известить церковный собор и патриарха, а ректор Академии епископ Анастасий уведомил митрополита Вениамина. Ассигнованной суммы, по новым штатам, хватит только на полтора месяца содержания профессоров; очевидно, комиссариат этой суммой дает расчет всем служащим Академии, уплатив вперед за полтора месяца.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

Как передают, комиссариат недоволен Советом Академии, признающим себя подчиненным только собору и патриарху»447.

К этому времени учебный процесс в Академии уже завершился, ее последний выпуск в марте 1918 года составил около 30 человек, причем степени кандидата богословия были удостоены 22 выпускника, в число которых входил будущий архиепископ Горьковский Иоанн (в миру - Георгий Михайлович Алексеев, 1892-1966). 7 июня состоялась последняя защита магистерской диссертации - сочинения Н. В. Малицкого «Евхаристические споры на Западе в IX веке»448. Еще одна диссертация - «Мистика преподобного Симеона Нового Богослова: Опыт построения теории православной мистики по творениям преподобного Симеона Нового Богослова» - была представлена на соискание степени магистра богословия в Совет Академии протоиереем Павлом Аникиевым в том же месяце, однако ее защита так и не состоялась449.

15 июня вышел указ Святейшего Патриарха Тихона об утверждении В. Зыкова и В. Беляева штатными экстраординарными профессорами, однако Н. И. Сагарда и Б. В. Титлинов не были утверждены ординарными профессорами из-за отсутствия средств. 19 июня протоиерей П. Аникиев представил сочинение на степень магистра богословия «Мистика преп. Симеона Нового Богослова. Опыт построения теории православной мистики по творениям преп. Симеона Нового Богослова». Рассмотрение этой работы Совет поручил профессорам А. И. Сагар-де и А. А. Бронзову450.

В это время еще оставалась надежда о возможности фактического сохранения Академии если не в качестве автономного подразделения университета, то хотя бы его богословского факультета. 3 июня профессора С. М. Зарин и Н. И. Сагарда участвовали в заседании правления университета, на котором Э. Д. Гримм доложил о своей беседе в Москве с комиссаром высших учебных заведений П. К. Штернбергом. Предложение о соединении Академии и университета «на федеративных началах» или об открытии в университете особого богословского факультета не получило поддержки. Причем Штернберг полагал, что Академия «не должна существовать даже в качестве частного учреждения». Планировавший вновь поехать в Москву 6 июня Э. Д. Гримм собирался «обратиться по вопросу об устроении симбиоза Академии нашей с университетом непосредственно к Совету Народных Комиссаров»451.

Непременный секретарь Академии наук С. Ф. Ольденбург, к которому в это время обратился за поддержкой С. М. Зарин, сообщил, «что на его имя была получена дней 10 тому назад телеграмма за подписью секретаря Совета Народных Комиссаров Горбунова. В этой телеграмме содержалась просьба сообщить академику Н. Я. Марру, беседовавшему за несколько дней пред тем с представителями Советской власти по вопросу о присоединении Академии к Университету, что Совет Народных Комиссаров относится сочувственно к мысли об образовании религиозно-философского факультета при Петроградском университете и просит Академию наук сообщить свой отзыв в виде записки по этому предмету. Академия наук... решила, не принимая на себя инициативы, оказать решительную поддержку Университету, коему принадлежит в этом деле активное значение. По представленной записке, составленной академиком Н. Я. Марром, конференция Академии наук постановила: доклад принять и поддержать ходатайство университета в Совет Народных Комиссаров». Заслушав эту информацию, Совет Академии 5 июня постановил: «...выразить глубокую признательность Правлению Университета в лице ректора, проректора и деканов факультетов за их высоколюбезную готовность войти в более тесное научное взаимообщение с Петроградской Духовной академией»452.

В июне 1918 года члены корпорации и учащиеся Академии торжественно встретили приезжавшего в Петроград Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Тихона. Вечером 3/16 июня Первосвятитель посетил Духовную академию, в храме святых Двенадцати Апостолов его встретили профессора и студенты. Его Святейшество приветствовал профессор-протоиерей П. И. Лепорский. После краткого молебна

2. Закрытие Духовной академии, семинарии и Духовных училищ в годы революционных потрясений

---------------------ф

с многолетиями Патриарх обратился с ответной речью: «Достоуважаемый отец профессор, приветствуя меня, приглашал меня окунуться в святые воспоминания, связанные с Академией. Послушный его зову, я вспоминаю ныне, как 30 лет тому назад в воскресный день и почти в это же число я и мои товарищи, только что окончившие курс, получали напутственные в жизнь наставления ныне покойного ректора Академии Преосвященного Антония.

В настоящий раз я прихожу к вам в сей святый храм и храм науки не как первосвятитель Русской Церкви, а как покорный сын, исполняющий свой долг по отношению к своей родной матери. Покойный ректор Преосвященный Антоний1, напутствуя нас, называл академию “матерью” И, конечно, мы, здесь учащиеся, вскормленные и взлелеянные ее лаской и любовью, должны именоваться детьми, а ее именовать матерью. Но, как я неоднократно говорил уже в своих беседах, никакая радость не бывает без печали. И моя радость при посещении Академии растворяется со скорбью о тяжелом материальном ее положении. Оно мне хорошо известно, а вам, испытывающим его на себе, известно еще лучше.

Но я глубоко верю, что эта хмара русской жизни пройдет. Разойдется, исчезнет туманное облако, как в свое время оно прошло в лице Юлиана Отступника. И я верю, что снова засияет Христос Бог наш, успокоит наши исстрадавшиеся души. Снова покроет Он Своим светом матушку Академию. Сие буди, буди...»2. Из церкви Патриарх в сопровождении митрополита Вениамина и членов профессорской корпорации направился в зал заседаний Совета, где был предложен чай.

Вопрос о Духовно-учебных заведениях Петрограда рассматривался Петроградским Епархиальным собранием в начале июля 1918 года. На заседании избранной собранием 1 июля Просветительной комиссии С. М. Зарин сообщил, «с какими невероятными усилиями борются академические деятели за самое бытие этого исторически славного рассадника высшего богословского образования». Ввиду полного отсутствия средств к существованию Академия просила у епархии ссуду в счет ассигнований из общецерковной казны. Комиссия признала ходатайство Академии «заслуживающим всякого внимания» и «призвала епархию не останавливаться перед героическими усилиями в изыскании средств на удовлетворение вопиющей неотложной нужды Академии»3.

1 Имеется в виду митрополит Антоний (Вадковский), который в период учебы будущего Святейшего Патриарха Тихона (Белавина) являлся ректором Академии (с 1887 по 1892 год).

2 Речь Патриарха // Петроградский церковно-епархиальный вестник. 1918. № 16. С. 4.

3 Епархиальное собрание//Петроградский церковно-епархиальный вестник. 1918. № 17. С. 1.

Тяжелой утратой для Духовной академии стала кончина ее ректора и почетного члена епископа Ямбургского Анастасия (Александрова). В 1917 году - первой половине 1918 года не отличавшийся крепким здоровьем Владыка много служил в Петрограде и окрестностях. Во время посещения Петрограда Святейшим Патриархом Тихоном в середине июня епископ Анастасий сильно простудился и заболел воспалением легких. После всенощной епископ был привезен домой в обморочном состоянии, с астматическим сердечным приступом. 4 июля в Мариинской больнице ему была сделана операция на легких, которая прошла благополучно, однако через день наступило резкое ухудшение, и 23 июня / 6 июля Владыка скончался в больнице. Его тело с крестным ходом, возглавляемым епископом Нарвским Геннадием (Туборезовым), было перенесено в храм Духовной академии. 9 июля митрополит Петроградский Вениамин совершил заупокойную литургию и отпевание, и в тот же день епископ Анастасий был погребен на Братской площадке Никольского кладбища Александро-Невской Лавры, неподалеку от могилы митрополита Антония (Вадковского)453.

На заседании Совета Академии 10 июля 1918 года с глубокой скорбью заслушали сообщение о кончине Владыки Анастасия. На этом же заседании было определено выборы на должность ректора Академии отложить до начала занятий в 1918/19 учебном году, то есть до времени возможно полного собрания членов Совета. Исполнение обязанностей ректора Академии было поручено на это время занимавшему пост проректора с 1 октября 1917 года профессору Сергею Михайловичу Зарину (1875-1936), а обязанностей проректора - профессору Ивану Гавриловичу Троицкому (1858-1929)454.

13 июля состоялось первое организационное собрание прихожан академического храма святых Двенадцати Апостолов. В это время митрополит Вениамин стремился как можно больше домовых храмов Петрограда перевести в разряд приходских, стараясь спасти их таким образом от ликвидации. Община церкви святых Двенадцати Апостолов была создана в соответствии с определением Священного Синода от 20 апреля 1918 года о православных приходах и их организации. Организационное собрание открылось молитвой и речью благочинного академического храма игумена Александра, затем выступил исполнявший обязанности ректора профессор С. М. Зарин и состоялись выборы приходского совета. Собрание также постановило «здание Академии с прилегающими к нему флигелями, постройками и садом счесть просветительным домом при настоящем приходе и возложить на Приходской Совет заботу о мероприятиях по охране и благоустройству этих помещений...». В тот же день митрополит Вениамин утвердил протокол собрания, о чем 6 сентября последовал указ Епархиального совета455. 14 августа Совет Академии избрал ее почетным членом профессора Петроградского университета Н. Я. Марра.

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Епископ Ямбургский Анастасий (Александров)

24 августа вышла инструкция Наркомата юстиции о порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», которая еще более ужесточила его положения. На ее основании все средние и низшие Духовно-учебные заведения подлежали закрытию, в одном из пунктов инструкции указывалось: «35. Здания духовных учебных заведений всех вероисповеданий, а также церковно-приходских школ, как народное достояние, переходят в распоряжение местных Советов Рабочих и Крестьянских депутатов или Народного Комиссариата Просвещения»456. Одновременно Комиссия по просвещению признала возможным устройство специальных Богословских учебных заведений для подготовки священнослужителей при условии изъятия общеобразовательных предметов из учебных программ и недопущения в них лиц моложе 18 лет457.

В этих условиях Высшее Церковное Управление при Святейшем Патриархе Тихоне приняло меры к реорганизации духовного образования. Вместо Учебного комитета при Священном Синоде был учрежден Школьно-просветительный отдел, который с сентября 1918 года возглавил митрополит Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий). В соответствии с инструкцией Наркомюста были внесены изменения в Положение о пастырских училищах, сформулированные в указе Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 17 сентября: училищам присваивалось название пастырско-богословских, устанавливался 18-летний возраст поступающих, из преподавания исключались общеобразовательные предметы и т. д. 26 сентября последовал новый указ Высшего Церковного Управления о средствах на содержание Духовных школ с признанием желательности сохранения установленного 25-процентного сбора с церквей на Духовно-учебные заведения458.

В Петрограде на новый курс 1918/19 учебного года, согласно указу Священного Синода от 12/25 июня 1918 года, предполагалось принимать всех желающих воспитанников Духовных семинарий, окончивших курс как по первому, так и по второму разряду, без вступительных экзаменов. Было подсчитано, что на содержание Петроградской академии только в первом полугодии 1918/19 учебного года требовалось как минимум 282 571 рубль 26 копеек: «Профессорам - 82.701 р. + 50 % прибавка на дороговизну по законам военного времени - 41.950 р. 98 коп. Студентам стипендии - 25.000 р. Отопление - 50.000 р. Освещение -

4.000 р. Водоснабжение - 2.500 р. Содержание 2 проф. стипендиатов -1.200 р. Учебная часть - 7.750 р. Пенсии без прибавок - 24.009 р. 98 коп. Низшие служащие - 10.000 р. Ремонт - 15.000 р. Канцелярские расходы -1.500 р. Мелочные и экстраординарные расходы - 3.500 р. Больница -

1.000 р. Содержание церкви - 400 р.»459. Так как рассчитывать на государственную поддержку было нельзя, у членов корпорации оставалась одна надежда - на финансирование со стороны высшей церковной власти.

Осенью 1918 года широкие круги петроградской интеллигенции продолжили свои усилия по сохранению высшего богословского образования в городе, однако они по-прежнему наталкивались на недоброжелательное отношение властей. Так, 21 сентября Комиссариат народного просвещения Союза коммун Северной области (СКСО) в ответ на ходатайство ректора Петроградского университета об ассигновании аванса для открытия философско-богословского факультета сообщил:

«1) К открытию ряда кафедр по историческому, психологическому, филологическому и вообще объективно-научному исследованию религиозной области со стороны Комиссариата препятствий не встретится.

2) Преподавание так называемых богословских наук, т. е. субъективного или догматического вероучения, в стенах учебного заведения согласно общему декрету об отделении церкви от государства является невозможным.

3) План организации философско-богословского факультета (финансируется государством) в нынешней стадии его представляется Комиссариату не ясным, идея же пользовать для этого силы Духовной академии, учебного заведения церковно-догматического, делает сугубо необходимым осторожное отношение Комиссариата к этому плану. Ввиду этого Комиссариат покорнейше просит 1-й Петроградский университет представить подробную докладную записку о предполагаемом факультете наук о религии»460.

Несмотря на этот неблагоприятный ответ, 25 сентября состоялось заседание Комиссии по вопросу слияния Петроградской Духовной академии с Петроградским университетом, в котором участвовал профессор Н. Н. Глубоковский, а 10 октября под давлением ученых города Малая областная комиссия Комиссариата просвещения приняла решение о возможности организовать при Петроградском университете факультет истории религии461. Однако этот план так и не был осуществлен462.

Власти начали постепенную реквизицию помещений Академии. 16 октября 1918 года исполняющий обязанности ректора университета А. Иванов даже написал по этому поводу письмо в Комиссариат просвещения с просьбой принять срочные меры: «Ввиду того, что в ближайшем будущем предстоит слияние бывшей Духовной академии с 1-м Петроградским университетом, в котором она образует теологический факультет, правление университета считает своим долгом высказаться в защиту и ограждение помещений быв. Духовной академии. Интернат академии и некоторые другие помещения уже реквизированы Комиссариатом социального обеспечения под приюты для детей. Однако этим дело не ограничивается, и со стороны лиц, руководивших этой реквизицией, есть стремление занять еще и другие помещения во флигеле чисто учебного характера, а также лишить администрацию Духовной академии права пользоваться дровами, что весьма неблагоприятно должно отразиться хотя бы на библиотеке и т. п. Поэтому правление выражает уверенность, что Комиссариат по просвещению примет неотложные меры к ограждению помещений бывшей Духовной академии от дальнейшей реквизиции и к урегулированию отношений между лицами, ведающими делами приюта и представителями быв. Духовной академии, тем более что в Комиссариате по просвещению исполняющему обязанности ректора университета было сказано, что в таком смысле уже состоялось постановление областной коммунальной комиссии по просвещению»463.

12 декабря 1918 года состоялось последнее заседание Совета Академии. На нем присутствовали следующие профессора: исполняющий обязанности ректора С. М. Зарин, И. С. Пальмов, Н. П. Жукович, И. Г. Троицкий, А. А. Бронзов, П. С. Смирнов, В. С. Серебренников, М. И. Орлов, А. И. Бриллиантов, И. П. Соколов, И. Г. Айвазов, протоиерей В. М. Ве-рюжский, И. А. Карабинов, Н. В. Малицкий, В. А. Беляев и Н. А. Коновалов. На заседании был оглашен указ Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета № 675 от 19 октября / 1 ноября

1918 года о невозможности для Высшего Церковного Управления ассигнования с 1919 года средств на содержание Академии. Говоря о возможностях присоединения Академии к университету, С. М. Зарин сообщил, что представитель Комиссариата просвещения М. П. Кристи «решительно высказался за наименование нового факультета религиозно-философским, а не богословским..., настойчиво рекомендовал также для успеха дела в состав предположенного нового факультета включить кафедры по изучению других религий сверх христианства и иудаизма». Затем С. М. Зарин поставил перед членами Совета вопрос: «Продолжать ли сношения по вопросу о соединении с Университетом в принятом направлении или изменить тактику, например, считать начатые попытки соединения с Университетом не принесшими благоприятных результатов и принять возможные меры к возрождению Академии на правах частного учебного заведения». После обсуждения вопроса Совет постановил: «Суждение об изменении тактики отложить до более определенного выяснения результата сношений по вопросу о соединении с Университетом»464.

Объединение Духовной академии с университетом так и не осуществилось. Из-за отсутствия финансовых средств и ввиду того, что ее здание было передано другой организации, Петроградская академия в декабре 1918 года прекратила свою деятельность - первой из четырех дореволюционных Духовных академий. Это стало тяжелой утратой для всей Русской Православной Церкви и вызвало многочисленные скорбные отклики в других епархиях. Например, ректор Казанской Духовной академии епископ Анатолий писал 29 февраля 1919 года профессору Н. Н. Глубоковскому: «Печальная участь Петроградской академии возбуждает в нас всех чувство глубокой скорби о старшей сестре нашей Академии и тяжелое предчувствие о судьбе ее самой»465.

Большую часть здания Петроградской Духовной академии с июня

1919 года по 1927 год занимал Центральный губернский приемно-распределительный пункт для нравственно дефектных мальчиков (детская трудовая колония). В соседнем доме в 1919 году был устроен районный детский дом № 29. Большое количество вчерашних беспризорников не лучшим образом отразилось на сохранности интерьеров здания466.

По акту от 27 января 1919 года церковь святых Двенадцати Апостолов в здании Академии (только что переданном под приют) еще сохраняла «прекрасный иконостас начала XIX века», дарохранительницу того же времени, иконы «Несение креста» итальянской школы, святого Феодора Тирона XVI-XVII веков, святого Митрофана 1817 года, стенную живопись конца XIX века, исполненную с оригиналов Нестерова и Васнецова. Храм по-прежнему находился в ведении приходского совета. Однако, с учетом ситуации, отдел по охране памятников искусства и старины еще 15 января 1918 года просил заведующего зданием уведомить его «в случае возникновения вопроса о ликвидации церкви» для своевременного изъятия в целях охраны предметов художественно-исторического значения. Храм святых Двенадцати Апостолов официально закрыли в 1919 году, а в конце 1922 года был разобран и передан на склад его иконостас467.

Богатейшая библиотека Духовной академии (20 тысяч томов и 4500 рукописей) вошла в состав Государственной публичной библиотеки (ГПБ). Рукописи перевезли в рукописный отдел ГПБ, а из остальной части академической библиотеки 18 декабря 1918 года по месту ее нахождения в доме на набережной Обводного канала, 17 было устроено 1-е филиальное отделение ГПБ. В это отделение в августе 1919 года оказалась влита и библиотека студентов Духовной академии, а затем и личные библиотеки многих ее бывших профессоров, некоторым удалось устроиться на работу в Государственную публичную библиотеку468.

В конце 1920-х годов угроза нависла и над бывшей библиотекой Духовной академии (1-м отделением ГПБ). Без надлежащего ухода здание быстро приходило в упадок. В 1923 году уже требовался серьезный ремонт крыши и труб, через четыре года ситуация еще более обострилась. 30 мая 1927 года известные ученые, библиотекари А. Бриллиантов и Д. Абрамович писали в правление Государственной публичной библиотеки о необходимости срочного ремонта, так как из-за протечек крыши появилась плесень на книгах (с 1925 года они выдавались только по специальному разрешению в особых случаях).

Тем не менее, в 1930 году в здание библиотеки бывшей Академии перевезли из ГПБ хранившиеся там с дореволюционных времен 100 тысяч томов книг по богословию и церковной истории. При этом значительную часть их сложили в штабелях в совершенно не приспособленных подвальных помещениях. Так был создан 1-й антирелигиозный филиал ГПБ. И уже в 1931 году на 50 тысячах перевезенных томов появилась плесень. К концу года окончательно выяснилась невозможность создания «антирелигиозной библиотеки» в занимаемых ею на территории Лавры помещениях по набережной Обводного канала, 17. Начались поиски нового помещения. В 1932-1933 годах часть книг перевезли в здание закрытой к тому времени Владимирской церкви на Владимирском проспекте, но многие тома до лета 1936 года оставались в Лавре сложенными в штабелях, что вызвало значительные утраты. В 1941 году почти все книги бывших Духовных школ Северной столицы перевезли в здание костела святой Екатерины на Невском проспекте, где их застал пожар 26 января 1947 года, в огне погибло до 70 тысяч томов469.

Здание Духовной академии в ноябре 1927 года передали северному факультету Ленинградского восточного института им. А. С. Енукид-зе, преобразованному 1 января 1930 года в самостоятельный Институт народов Севера, который был закрыт в октябре 1941 года470. С осени 1941 года здание использовалось под госпиталь, а после окончания Великой Отечественной войны оно несколько десятилетий было занято ремесленным училищем № 16 (в 1947-1951 годах), Индустриально-педагогическим техникумом, Институтом повышения квалификации работников профессионально-технического образования и, наконец, Техникумом физической культуры и спорта (с 1965 года). Возрождение духовного образования в Северной столице произошло только в 1945 году, при этом основанные в этом году Богословско-пастырские курсы, а затем и воссозданная в 1946 году Духовная академия и семинария разместились в здании дореволюционной семинарии471.

Судьба преподавателей Петроградской Духовной академии сложилась по-разному. Некоторые из них скончались вскоре после ее закрытия в суровых условиях голода и эпидемий послереволюционного Петрограда. Так, 5 февраля 1920 года скончался бывший профессор и почетный член Академии, доктор богословия протоиерей Сергий Александрович Соллертинский (1846-1920), похороненный 11 февраля на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры. 15 сентября 1921 года скончался бывший профессор и член правления Академии магистр богословия Иван Павлович Соколов (1870-1921). Бывший профессор Академии, член-корреспондент Академии наук Иван Евсеевич Евсеев (1868-1921) в конце 1918 года стал инициатором создания Комиссии по научному изданию славянской Библии, уже как учреждения Российской Академии наук, и вплоть до своей кончины в 1921 году прилагал усилия к продолжению ее деятельности. Однако после его смерти 4 августа 1921 года комиссия прекратила свое существование472.

Многие бывшие профессора Духовной академии в дальнейшем подверглись репрессиям, а некоторые даже расстреляны органами НКВД. Среди них следует назвать члена-корреспондента Академии наук Владимира Николаевича Бенешевича (1874-1938). После революции он был членом Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 годов, участвовал в работе Византийской комиссии Академии наук, преподавал в Ленинградском университете и работал в Публичной библиотеке, однако неоднократно подвергался арестам - в 1928, 1930 и 1937 годах. 27 января 1938 года Владимир Николаевич был расстрелян и похоронен на Лева-шовской пустоши под Ленинградом473.

Подобная же участь ждала магистра богословия профессора Ивана Алексеевича Карабинова (1878-1937). В послереволюционные годы он был членом Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 годов, преподавал в Петроградском Богословском институте, работал в Академии материальной культуры. В первый раз И. А. Карабинов подвергся кратковременному аресту в 1922 году, затем 25 февраля 1934 года по «делу евлогиевцев» был осужден на пять лет ссылки в Тобольск, где вновь оказался арестован, приговорен в высшей мере наказания и 30 августа 1937 года расстрелян474.

Доктор церковной истории, член-корреспондент Российской Академии наук Александр Иванович Бриллиантов (1867-1933) после революции был членом Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 годов, участвовал в работе Православного Палестинского общества, преподавал в Петроградском Богословском институте и университете, работал в Публичной библиотеке. 10 июня 1930 года он был арестован по «делу Академии наук», приговорен к расстрелу с заменой на пять лет лагерей и скончался 1 июня 1933 года, вскоре поле досрочного освобождения475.

Магистр богословия профессор Иван Иванович Соколов (1870-1939) после революции также был членом Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 годов, участвовал в работе Православного Палестинского общества, преподавал в Петроградском Богословском институте и университете. Он оказался арестован в декабре 1933 года по «делу евлоги-евцев», 25 февраля 1934 года осужден на пять лет ссылки в Башкирию, где и скончался 3 мая 1939 года476.

Некоторые из бывших членов корпорации Духовной академии позднее уклонились в обновленческий раскол. Среди них, в частности, был и исполнявший обязанности ректора в 1918 году профессор Сергей Михайлович Зарин (1875-1935). Другим известным деятелем обновленчества стал ординарный профессор по кафедре истории Русской Церкви доктор церковной истории Борис Васильевич Титлинов, с 1 января 1910 года по 16 октября 1917 года он также являлся редактором «Церковного вестника». Летом 1917 года Б. В. Титлинов состоял членом Предсоборного Совета, а с августа 1917 года по сентябрь 1918 года - членом Всероссийского Поместного Собора, где выступал против восстановления Патриаршества. В 1917 году он издавал в Петрограде «Церковно-общественный вестник», а в начале 1918 года - воскресную газету «Мир Божий».

С июня 1919 года Б. В. Титлинов работал преподавателем кафедры истории религии историко-филологического факультета Петроградского университета, осенью того же года был командирован в Вологду, где до весны 1920 года читал лекции в местных Пролетарском институте и Институте народного образования. Вернувшись в Петроград, он с 1 мая 1920 года по 1 февраля 1922 года работал сотрудником 2-го отделения 4-й секции Единого государственного архивного фонда и с ноября 1926 года по 16 августа 1928 года - помощником библиотекаря и библиотекарем Государственной публичной библиотеки.

В 1922 году Б. В. Титлинов уклонился в обновленческий раскол и в качестве одного из его основных идеологов написал ряд опубликованных в то время произведений477. В дальнейшем он активно участвовал в работе обновленческих Соборов 1923 и 1925 годов (в частности, был секретарем последнего), состоял членом Священного Синода и Ленинградского Епархиального управления обновленцев. С 6 февраля 1925 года Б. В. Титлинов являлся ответственным редактором «Вестника Священного Синода», но в марте 1926 года по настоянию советских властей снят с этой должности, а его место занял издатель журнала С. М. Зарин478. Кроме того, с 1924 года Б. В. Титлинов читал лекции, с 1927 года исполнял обязанности проректора, а затем до 1929 года -ректора Ленинградского Богословского института и до начала 1930 года состоял членом Северо-Западного Митрополитального управления, часто публиковался в «Вестнике Священного Синода», самарском журнале «Церковная жизнь» и других обновленческих изданиях479.

10 февраля 1930 года Б. В. Титлинов был арестован по обвинению в антисоветской агитации, 25 мая 1930 года приговорен к заключению в концлагерь на 3 года и отправлен отбывать срок на Соловки. 9 июля 1932 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ пересмотрело дело Титлинова и постановило досрочно освободить его. Выйдя на свободу, профессор ввиду запрещения проживать в Ленинграде или окрестных населенных пунктах ближе 101-го километра поселился в городе Луга, где его и застала война и немецкая оккупация. В 1943 году Б. В. Титлинов работал заместителем бургомистра Луги, а в конце года даже исполнял обязанности бургомистра. Получив приглашение немецких родственников о выезде в Германию, он вместе с женой 4 января 1944 года приехал в Ригу и через два месяца выехал в немецкий город Оберурсель, дальнейшая его судьба неизвестна480.

Среди покинувших Россию бывших преподавателей Петроградской Духовной академии наибольшую известность имел Николай Никаноро-вич Глубоковский (1863-1937). Вскоре после закрытия Академии, 20 декабря 1918 года, он был приглашен преподавать в Петроградский университет и 29 ноября 1919 года утвержден в звании профессора кафедры истории религий в Передней Азии факультета общественных наук, где работал до отъезда за границу в августе 1921 года. В 1918 году Н. Н. Глубоковский читал лекции в Швеции в столичном университете и, пользуясь пребыванием в Упсале, составил описание славяно-русских книг и рукописей, хранившихся в университетской библиотеке: в том же году был членом Исполнительного комитета по созыву Международного исторического съезда в Петрограде. В этот период Николай Никано-рович также состоял членом Совета Российского Палестинского общества, с 15 марта 1919 года по 1921 год работал сотрудником 2-го отделения 4-й секции Единого государственного архивного фонда (в бывшем Синодальном архиве) и с января 1920 года более полутора лет был профессором кафедры Священного Писания Нового Завета Петроградского Богословского института481.

Не исключая для себя повторения участи расстрелянного большевиками в Уральске в июне 1919 года старшего брата Александра (преподавателя Уральского Духовного училища), Н. Н. Глубоковский 29 августа

1921 года по направлению Российской Академии наук выехал в заграничную командировку для исследования славяно-русских рукописей и в Советскую Россию уже не вернулся482. 13 сентября он поселился в финляндском городе Выборге при содействии своего ученика по Духовной академии Константина Репо (секретаря православного Финляндского Церковного управления). Профессор оставался в Финляндии до мая

1922 года, активно включившись в жизнь Финляндской Православной Церкви. Свои впечатления от пребывания в стране и о русских беженцах он запечатлел под псевдонимом Н. Проворов в статье «Кому живется весело, счастливо на Руси?»483.

С первых месяцев пребывания Н. Н. Глубоковского за границей в русской и иностранной печати стали появляться его статьи о трагическом положении Православной Церкви в Советской России. Страдания русского народа он считал бедствием общехристианским. Ученый подчеркивал, что опасность эта «не частная и временная, а универсальная и принципиальная», поэтому необходимо объединить всех христиан в общем историческом подвиге, чтобы защитить мир «от антихристианского нашествия» и обеспечить «благодатно-живоносное христианское влияние», так как отсутствие христианской солидарности усугубляет мировую катастрофу (война и социалистический погром в России)484.

В мае 1922 года Н. Н. Глубоковский приехал в Германию, а 14 июня прибыл в Прагу, где состоял профессором Русского университета и членом Учебной коллегии по обеспечению образования русских студентов в Чехословакии. 3 августа 1922 года он переехал в Королевство сербов, хорватов и словенцев, где был избран профессором Белградского университета. В июне 1923 года ученый вместе с профессором А. П. До-броклонским написал «Мнение Богословского факультета по вопросу подлинности хиротонии Англиканской Церкви» - официальный ответ факультета на запрос Сербского Синода представить экспертное мнение по данному вопросу в связи с переговорами, которые велись тогда между Православной и Англиканской Церквами. Из-за тяжелых условий жизни в Белграде Н. Н. Глубоковский собирался переехать в Польшу, куда его приглашал митрополит Георгий (Ярошевский), однако убийство Владыки 8 февраля 1923 года помешало этим планам485.

В дальнейшем Н. Н. Глубоковский стал одним из создателей богословского факультета Софийского университета им. Климента Охридского и основателем новозаветного богословия в Болгарии. В мае 1923 года он принял приглашение Софийского университета занять должность ординарного профессора. Ученый приехал в Софию из Белграда 11 июля 1923 года (1 октября подал в отставку в Белградском университете) и с этого времени до своей кончины возглавлял кафедру Священного Писания Нового Завета. Вместе с ним в Софии работали и многие его бывшие ученики по Петроградской Духовной академии, в том числе четыре митрополита.

В 1929 году Н. Н. Глубоковский был избран членом-корреспондентом Болгарской Академии наук. Николай Никанорович пользовался исключительным авторитетом в христианском мире, многие известные иерархи Болгарской, Сербской и некоторых других Православный Церквей были его учениками. Он в значительной степени влиял на церковную политику Болгарии - как внутреннюю, так и международную, выступая официальным представителем не признанной автокефальной Болгарской Церкви - ходатаем за Болгарское государство перед знакомыми ему зарубежными политическими деятелями и организациями. Во многом благодаря усилиям Глубоковского удалось спасти от закрытия Богословский факультет Софийского университета при сокращении государственных ассигнований на образование в первой половине 1930-х годов.

В эмиграции Н. Н. Глубоковский сотрудничал как с Русской Православной Церковью за границей, так и с Западно-Европейским экзархатом митрополита Евлогия (Георгиевского), но с середины 1920-х годов относил себя к юрисдикции Болгарской Православной Церкви. При этом он проявлял интерес ко всем событиям в жизни русского церковного зарубежья486. Большое внимание Н. Н. Глубоковский уделял подготовке нового поколения русских священнослужителей. В сентябре 1925 года он участвовал в III съезде Русского христианского студенческого движения в Хоповском монастыре (Королевство сербов, хорватов и словенцев), а в дальнейшем сотрудничал как со Свято-Сергиевским Богословским институтом в Париже, где периодически читал лекции, так и с Ученым комитетом, учрежденным в Сремских Карловцах при Архиерейском Синоде Русской Православной Церкви за границей (в 1934 году он стал его членом)487.

В период эмигрантской деятельности Н. Н. Глубоковский опубликовал свыше 100 научных книг, статей и заметок, вышедших в Софии, Белграде, Праге, Стокгольме, Париже, Варшаве, Берлине, Женеве, Токио, Сремских Карловцах488. В основном его работы издавались в «Ежегоднике Богословского факультета Софийского университета», «Православной мысли», «Пути» (Париж) и различных других периодических изданиях.

Среди научных трудов Н. Н. Глубоковского, изданных в эмиграции, следует отметить «Tract on Ortodox Church and the Reunion of Christians» (1924), «Православната църква и християнското църковно единение» (София, 1924), «Die Kirchengemeinscheft» (Берлин, 1925), «Граматика на грецкия библейски език Ветхи и Нови Завет» (София, 1927), «Бог-Слово» (Париж, 1928), «Русская богословская наука и ее историческое развитии и новейшем состоянии» (Варшава, 1928), «ChristentumundKirche» (Берлин, 1929), «Евангелия и их благовестие о Христе-Спасителе и его искупительном деле» (София, 1932), «Св. апостол Лука, Евангелист и Деепи-сатель» (София, 1932), «Славянская Библия»(1933), «Дидаскалия и Апо-столские постановления по их происхождению, взаимоотношению и значению» (София, 1935), «Благовестие християнской свободы в послании св. Апостола Павла к Галатам» (София, 1935), «Петербургская Академия во время студенчества Патриарха Варнавы» (Сремски Кар-ловцы, 1936), «Послание к евреям и историческое предание о нем» (София, 1937) и другие. В 1933 году Николай Никанорович завершил насчитывавший более 2500 страниц и так и не изданный «Объяснительный библейский словарь», над составлением которого трудился с 1905 года489.

18 марта 1937 года Н. Н. Глубоковский скоропостижно скончался в Софии от болезни почек и был похоронен на русском участке городского кладбища. В надгробном слове, сказанном при отпевании профессора в кафедральном соборе святого князя Александра Невского 21 марта 1937 года, Софийский митрополит Стефан назвал его «великой опорой» богословского факультета, отметив: «Николай Никанорович не имел себе равного в сфере всесторонней и разнообразной культуры, которой он достиг усердным трудом и систематическим совершенствованием богатых своих дарований. Одним из немногих, он достиг самой большой высоты, чтобы быть признанным и православными, и католиками, и протестантами первой учено-богословской величиной, вызывающей у всех серьезных богословских, философских и социальных мыслителей искреннее почтение и уважение. Профессор, доктор Н. Н. Глубоковский поистине был феноменом. Он имел классическое духовное равновесие, законченный характер, гениальный ум с гениальным сердцем и памятью. Он был всегда и всюду человеком без лицемерия... Мы уверены, что когда многострадальная родина знаменитого усопшего озарится духом свободы, правды, мира и любви, духом, витающим над ее достойными сынами и благословляющим русскую землю к благоденствию, подъему и мощи, Глубоковский войдет в пантеон гениев великой русской души, в первых рядах которого находятся носители и служители православного сознания, начертанного на скрижалях их ученой богословской мысли!»490. Архив Н. Н. Глубоковского хранится в отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге (фонд 194).

В число первых четырех избранных профессоров богословского факультета Софийского университета кроме Н. Н. Глубоковского входил также бывший ординарный профессор кафедры Священного Писания Ветхого Завета Петроградской Духовной академии и законоучитель дочерей императора Николая II, доктор богословия протоиерей Александр Петрович Рождественский (1864-1930). После Февральской революции он был членом Предсоборного Совета и Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 годов, затем участвовал в работе Юго-Восточного Русского Церковного Собора в Екатеринодаре весной 1919 года, где был избран членом Высшего Церковного Управления Юга России. В 1920 году, после поражения Белой армии, отец Александр эмигрировал на Балканы. В 1921 году он вошел в руководство Национального союза русских беженцев в Болгарии. В этом же году протоиерей написал книгу воспоминаний о Святейшем Патриархе Тихоне, которая вышла в Софии в 1922 году491.

Затем отец Александр временно переехал в Королевство сербов, хорватов и словенцев, где с 10 февраля 1921 года до начала 1923 года работал профессором богословского факультета Белградского университета. К январю 1923 года был сформирован первый Совет богословского факультета Софийского университета, в состав которого вошел и профессор-протоиерей А. П. Рождественский. Отец Александр должен был читать лекции по Священному Писанию Нового Завета, но он серьезно заболел (потерял зрение), и это обстоятельство вынудило его оставить кафедру. В дальнейшем протоиерей А. П. Рождественский уехал из Болгарии в Чехословакию, где проживал в Моравской Тшебове вплоть до своей кончины 22 декабря 1930 года492.

Значительный вклад в развитие православного духовного образования за границей внес бывший доцент кафедры истории Русской Церкви Санкт-Петербургской Духовной академии (в 1900-1905 годах) Антон Владимирович Карташев (1875-1960), в 1917 году занимавший посты обер-прокурора Святейшего Синода и министра исповеданий Временного правительства. В январе 1919 года он эмигрировал во Францию, с 1925 года несколько десятилетий был профессором Свято-Сергиевско-го Богословского института в Париже и написал несколько учебников и научных работ по истории Русской Православной Церкви.

Только четверо из бывших членов корпорации Петроградской Духовной академии и семинарии - экстраординарный профессор по кафедре истории славянских Церквей протоиерей Василий Максимович Верюжский (1874-1955), доцент по кафедре патрологии Александр Иванович Сагарда (1883-1950), доцент по кафедре Священного Писания Нового Завета Василий Васильевич Четыркин (1888-1948) и преподаватель сравнительного богословия, истории русской литературы, истории русского раскола и сектантства в семинарии Сергей Александрович Купрес-сов (1887-1965), оставшись в России, смогли переживать гонения первых послереволюционных десятилетий и после возрождения Духовных школ Северной столицы вернуться к преподаванию в них.

Подверглась различным репрессиям и значительная часть выпускников Петроградской Духовной академии. Многие из них в дальнейшем были прославлены как священномученики: митрополиты Вениамин (Казанский), Кирилл (Смирнов), архиепископы Николай (Клементьев), Иннокентий (Тихонов), епископы Никодим (Кононов), Платон (Кульбуш), Василий (Зеленцов), архимандрит Лев (Егоров), протопресвитер Александр Хотовицкий, протоиереи Иоанн Кочуров, Петр Скипетров, Философ Орнатский, Алексий Ставровский, Александр Сахаров, Григорий Сербаринов, Николай Розов. Всего из воспитанников Духовной академии Северной столицы было репрессировано не менее 139 человек, из них 16 причислены к лику святых493. Два выпускника Академии дореволюционных лет впоследствии стали Первосвятителями Русской

Православной Церкви: святитель Патриарх Московский и всея Руси Тихон (Белавин) и Святейший Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгород ский).

Во второй половине 1918 года перестали существовать не только Академия, но и все другие прежние Духовные учебные заведения Петрограда. Уже в 1917/18 учебном году Духовная семинария полностью лишилась общежития, реквизированного советскими властями, из-за неимения средств были ликвидированы стипендии учащимся. Продовольственный кризис и «другие общеизвестные, все возрастающие и принимающие угрожающий характер нестроения в столичной жизни», явившиеся следствием установления советской власти, заставили педагогические корпорации Духовно-учебных заведений города обратиться к митрополиту Вениамину с ходатайством о досрочном окончании учебного года494.

Это ходатайство было удовлетворено, и учебные занятия окончились 24 февраля (по старому стилю) 1918 года. Поскольку семинарская церковь святого апостола Иоанна Богослова обслуживалась пением и чтением силами воспитанников, вероятно, с этого времени в ней прекратились регулярные богослужения. Выпускники по учебникам сдавали экзамены и зачеты по квартирам преподавателей, при этом сохранился аттестат, выданный Е. П. Смелову и датированный 14 мая 1918 года. Позднее Евгений Петрович вспоминал, что больше всего его волновала сдача гигиены, церковной археологии и практического руководства для пастырей, первый из этих предметов преподавал заведующий Мариинской больницей Иван Иеронимович Козловский, а два остальных - иеромонах Николай (Ярушевич)495. Как свидетельствовала его внучка, Е. П. Смелов с особой теплотой вспоминал о годах обучения в семинарии: «Он всегда говорил, что в трудные жизненные минуты его поддерживала вера и воспоминания о годах, проведенных в стенах Санкт-Петербургской семинарии»496.

Духовная семинария фактически перестала действовать в начинавшейся обстановке «красного террора» 24 августа того же года, а 30 сентября решением экстренного заседания Педагогического совета она была официально закрыта497. С конца 1918 и до 1920 года здание семинарии занимала «Постоянная комиссия по постройке 1-го государственного крематориума в Петрограде» и различные службы Башкирской кавалерийской дивизии.

В октябре 1933 года Александро-Невская Лавра была официально закрыта в качестве действующего монастыря и большая часть ее корпусов была отдана под жилые коммунальные квартиры. Для детей их многочисленных обитателей была открыта районная советская школа № 20 им. Тимирязева, занимавшая до осени 1941 года большую часть здания Духовной семинарии. При его приспособлении для нужд школы были уничтожены рельефы работы скульптора В. И. Демут-Малинов-ского и кресты на фасаде здания и в бывшем помещении церкви, преобразованном в спортивный зал498. Другую часть семинарского здания с 1930-х годов и до 1941 года занимали курсы шоферов. Такая ситуация сохранялась до начала Великой Отечественной войны.

Александро-Невское Антониевское Духовное училище было закрыто во второй половине 1918 года. Церковь святителя Павла Исповедника в его здании перестала действовать в следующем году, последним ее настоятелем служил священник Александр Васильевич Беляев. Церковную утварь храма передали в церковь святителя Николая Чудотворца и мученицы царицы Александры при Путиловском заводе. В настоящее время в здании училища находится психиатрическая больница499.

Епархиальные женские училища весной 1918 года претерпели существенные преобразования. 7 апреля специальная комиссия представила Всероссийскому Поместному Собору проект «Положения о женских учебных заведениях духовного ведомства», который предусматривал введение 7-летнего обязательного обучения, согласование их учебных планов с планами мужских духовно-учебных заведений или гимназий, предоставление выпускницам права получать высшее образование и т. д. Определением Собора от 20 апреля Высшему Церковному Управлению было предписано «сохранить епархиальные женские училища в школьной сети духовно-учебных заведений» и произвести преобразования в административной и учебной части500. Однако уже вскоре эти училища были закрыты.

14 октября 1918 года Комиссариат народного просвещения Союза коммун Северной области постановил закрыть Исидоровское епархиальное женское училище и Александро-Невскую гимназию с увольнением всех их служащих, а в здании училища на Невском проспекте, 176 открыть «пролетарскую трудовую школу»501. Церковь преподобного Исидора Пелусиота была закрыта 27 декабря 1921 года, последним ее настоятелем служил протоиерей Сергий Михайлович Драницын. Каменная часовня с шатровой звонницей на линии Невского проспекта оказалась снесена. В 1950-е годы церковное помещение было перестроено под зрительный зал кинотеатра «Призыв». После Великой Отечественной войны вплоть до настоящего времени здание Исидоровского училища используется районными властями: ранее Смольнинским райисполкомом, а ныне - администрацией Центрального района502.

Царскосельское женское училище Духовного ведомства также оказалось закрыто в 1918 году. Богослужения в училищной церкви, по всей видимости, прекратились в том же году, хотя ее официальная «ликвидация» произошла лишь 19 апреля 1922 года503. В марте 1923 года несколько наиболее ценных икон и предметов церковной утвари, среди которых были образ Спасителя (благословение императрицы Александры Федоровны в 1843 году), образ Спасителя с Крестом, образ «Моление о Чаше» (копия с картины Бруни), Знаменская икона Божией Матери и другие передали в управление Детскосельских дворцов-музеев как «имеющие музейную ценность»504.

Иконостас и несколько больших икон (которые без помощи специалистов долго не могли демонтировать) было разрешено передать одному из действующих приходов, по их заявлению. Оставшееся имущество было вывезено в город Троцк (Гатчину) в отдел местного хозяйства Троцкого уездного исполкома. В здании бывшего училища разместилась 5-я трудовая советская школа (впоследствии - 5-я школа-колония им. А. И. Герцена), церковный зал перестроили под учебный класс. Во время Великой Отечественной войны зданию училища был нанесен значительный ущерб, однако впоследствии его восстановили в несколько видоизмененном виде. В первые десятилетия после войны в здании находилась школа-интернат, а с 1990-х годов - общеобразовательная школа № 606 с углубленным изучением английского языка505.

3. Богословско-пастырское училище


Несмотря на закрытие в 1918 году Духовной академии, семинарии и всех Духовных училищ, богословское образование в Северной столице не исчезло. Создание новой Духовной школы, целиком находящейся на церковном содержании, с наибольшим успехом было достигнуто именно в Петрограде. Инициатором этого начинания стал Иван Павлович Щербов, известный в Северной столице преподаватель Духовных школ, увлекавшийся также религиозной философией. Он родился 29 мая 1873 года в Витебской губернии в семье сельского священника, в 1894 году окончил Витебскую Духовную семинарию и в 1898 году - Санкт-Петербургскую Духовную академию со степенью кандидата богословия, затем с 15 июня 1900 года до лета 1918 года работал преподавателем основного, догматического и нравственного богословия Петроградской Духовной семинарии. В дореволюционный период И. П. Щербов также был преподавателем Закона Божия в Исидоров-ском епархиальном женском училище и в Педагогической семинарии, являлся одним из организаторов и активных участников Петроградского религиозно-философского общества. 10 июля 1918 года он был избран членом Миссионерского Епархиального совета, с декабря 1918 года состоял членом Культурно-просветительного союза и с июня 1920 года также работал архивистом в 1-й секции 4-го отделения Государствен-

3. БогослоЕскопаст.

училище

ного архивного фонда, где собирал и обрабатывал материалы по истории Петроградского университета506.

Выпускник Петроградской семинарии Е. П. Смелов дал ему такую яркую характеристику: «Иван Павлович Щербов преподавал все разделы богословия и древнееврейский язык. Наружностью своей он напоминал Сократа... Он был, бесспорно, начитаннейший из преподавателей. К нему можно было в любое время обратиться за советом, что прочесть к заданному сочинению. И он тут же называл ряд интересных статей из различных журналов. Память его была поразительна. Он был малоразговорчив, а если разговаривал, то похоже было, что он читает богословскую лекцию и опасается сказать неверное, неподходящее слово, противоречащее какому-нибудь догмату. Зато пустых слов услышать от него было невозможно. Оратором он не был, да об этом и не заботился. Его речь была кратка, точна, ясна и всегда напоминала математические определения...

Иван Павлович именно собственным примером учил учеников вдумчивому, серьезному, ответственному отношению к каждому своему слову. Мне эта черта его характера очень нравилась... Им были написаны специальные пособия. Они были размножены литографическим способом в ограниченном количестве экземпляров и за пределы семинарии не выходили. В этих записках проявилась эрудиция Ивана Павловича в очень широком диапазоне, любовь его к богословию и его примерность в строгом выражении мыслей. Помню, с каким неослабевающим интересом я читал и перечитывал его записки по основному богословию. Они были поистине увлекательно составлены. Никакой “мертвечины” я в них не видел. Все их содержание было пропущено через призму современности, не исключая даже и злободневности...»507.

В середине лета 1918 года народный комиссар просвещения А. В. Луначарский (до осени этого года работавший, в основном, в Петрограде) официально высказался за то, чтобы Духовные учебные заведения при желании местных церковных общин взять их на содержание передавались им со всем инвентарем. Существование «специально-богословских» учебных заведений допускалось и в инструкции Наркомата юстиции от 24 августа. И уже 16 августа помощник митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина (Казанского) по юридическим делам мученик Иоанн Ковшаров от имени Братства приходских советов епархии подал соответствующее заявление в Совет комиссаров Союза коммун Северной области: «Ввиду того, что петроградская церковная община на епархиальном собрании, состоявшемся в июле с. г., постано-

вила принять содержание духовных учебных заведений Петроградской епархии исключительно на средства общины, Братство приходских советов выражает уверенность, что Совет комиссаров в непродолжительное время (ввиду скорого наступления учебного года) освободит духовные учебные заведения: академию, семинарию и духовное училище и передаст эти учебные заведения со всем инвентарем в ведение петроградской общины через Братство приходских советов»508.

6 сентября в «Петроградском церковном вестнике» (редактор - свя-щенномученик протоиерей Михаил Чельцов - председатель Комиссии по Духовно-учебным заведениям) были опубликованы проекты положений о Богословских курсах и Богословском институте, одобренные митрополитом Вениамином. 24 сентября Малый совет Союза коммун Северной области постановил передать здание Духовной семинарии под Богословско-пастырские курсы509.

В день официального закрытия семинарии - 30 сентября 1918 года - по благословению митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина открылось Богословско-пастырское училище для подготовки священно- и церковнослужителей и преподавателей Закона Божия для епархии, и Владыка утвердил избранных на чрезвычайном организационном собрании И. П. Щербова в должности заведующего и А. М. Смирнова в должности секретаря. На I курс были приняты бывшие воспитанники 3-го и 4-го классов Духовной семинарии, а на II курс - окончившие общеобразовательную школу - всего 50 человек, в том числе три девушки510.

1 октября 1918 года И. П. Щербов известил Внешкольный отдел Комиссариата народного просвещения о начале деятельности училища: «Согласно состоявшемуся 24 сентября с. г. постановлению 39-го заседания Малого совета Союза Коммун Северной области, здание бывшей Петербургской Духовной семинарии со всем принадлежащим к нему участком земли как собственность государственная, состоящая в распоряжении Комиссариата народного просвещения, предоставляется Комиссариатом Богословско-пастырскому училищу. Ввиду сего имеем честь заявить Комиссариату народного просвещения о следующем:

1) В помещении бывшей Петербургской Духовной семинарии (Петербург, Обводный канал, № 19) открывается Богословско-пастырское училище.

2) В этом училище преподаются предметы богословско-пастырские по прилагаемому при сем списку.

3) Учителями по названным предметам состоят: Белодед Петр, Вол-нин Владимир, Купрессов Сергей, Ласкеев Аристион, прот. Мартинсон Василий, Мартынов Александр, Попов Хрисанф, Свечников Вениамин, Смирнов Александр, Сокольский Алексей, Солтицкий Петр, прот. Стрельников Алексей, Судаков Анатолий, свящ. Табинский Петр, Тычинин Павел, Щербов Иван, Ярушевич Николай (иеромонах).

4) Заведующим училищем состоит Иван Павлович Щербов, секретарем по делам училища Александр Михайлович Смирнов, тот и другой -из составителей училища.

5) К занятиям в училище допускаются как учащиеся, так и вольнослушатели из лиц обоего пола не ниже восемнадцати лет от роду.

6) Время для занятий определяется таким образом: по понедельникам, вторникам, средам, четвергам и пятницам вечерние часы (от 6 до 9 часов) и по субботам - утренние (от 10 до 12,5).

Доводя о сем до сведения Комиссариата народного просвещения, просим внешкольный отдел Комиссариата произвести согласно изложенным данным регистрацию училища и выдать о том надлежащее удостоверение»511. Вскоре необходимое удостоверение (регистрационный лист) было получено.

Состав предметов преподавания и число уроков Богословско-пастырского училища, учредителем которого являлась педагогическая корпорация бывшей Духовной семинарии, в основном определялся общим указом Святейшего Патриарха Тихона от 19 сентября 1918 года. Однако согласно выработанному И. П. Щербовым «Положению», курс обучения в Петроградском училище был уменьшен с четырех до трех лет, в число слушателей могли поступать не только мужчины, но и женщины (для подготовки к преподаванию Закона Божия), с образованием не ниже четырех классов средней школы и старше 18 лет. Преподавание общеобразовательных предметов запрещалось, но первоначально училище частично субсидировалось Комиссариатом просвещения Союза коммун Северной области. Из 17 преподавателей, утвержденных 8 октября митрополитом Вениамином, почти все ранее работали в Петроградской Духовной семинарии (кроме преподавателей новых языков и гигиены) и проживали в ее здании на набережной Обводного канала, 19. Правда, это здание для учебного процесса фактически так и не удалось использовать512.

15 октября 1918 года митрополит Вениамин совершил в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры у мощей святого князя Александра Невского молебен перед началом занятий. С 17 октября в поме-

Глава II. Закрытие Духовкой академии, семинарии и Духовных училищ.

Богословские учебные заведения Петрограда (Ленинграда) в 1918-1928 годах

---------—---в

щении бывшей образцовой школы при Духовной семинарии начались лекции - сначала эпизодические, а с 23 октября - систематические. Однако уже через несколько дней 1-й батальон Красной армии реквизировал для своих нужд большую часть помещений Духовной семинарии, и Духовный Собор Александро-Невской Лавры 24 октября выделил для размещения семинарского инвентаря подвальные помещения в здании новой ризницы, устроив в обители и членов семей преподавателей с их имуществом513. И. П. Щербову после выселения из казенной семинарской квартиры отвели бывшую келью в крайнем правом углу лаврского каре, где он поселился вместе с прислуживавшей ему старушкой514. Для продолжения занятий Владыка Вениамин на первое время предоставил под классы училища два помещения в северо-западной части под башней главного каре Александро-Невской Лавры. «Вот отсюда и возродилось в 1918 году богословское образование в Петрограде», - вспоминала позднее об этом времени жена профессора-протоиерея Феодора Андреева515.

Первые слушатели были распределены на два курса и имели ежедневно, кроме субботы, по четыре лекции с 18 до 21 часа. Значительную часть учащихся составили бывшие воспитанники Петроградской семинарии III и IV курсов. Помимо лекций слушатели посещали практические занятия: преподавали Закон Божий, вели беседы по изъяснению Священного Писания в соборе Феодоровской иконы Божией Матери (на Полтавской улице). Первый учебный год, несмотря на тяжелые бытовые условия, продолжался до сентября 1919 года. Духовником училища в это время был протоиерей П. И. Силин, врачом - И. И. Козловский. Обязанности секретаря, казначея, а иногда и писаря первое время исполнял заведующий И. П. Щербов, а с 1 марта 1920 года его помощник. Хозяйством заведовал ризничий Александро-Невской Лавры, слушатель училища священномученик иеромонах Серафим (Васильев)516.

20 ноября 1918 года библиотечный отдел Комиссариата народного просвещения передал училищу библиотеку бывшей Духовной семинарии, заключавшую в себе «книги по вопросам религиозно-нравственным и церковно-историческим» в количестве 20 тысяч томов. Их разместили в помещении закрытой семинарской церкви святого апостола Иоанна Богослова. Несмотря на крайне стесненные обстоятельства, Богословско-пастырскому училищу также удалось сохранить часть библиотеки Антониевского Александро-Невского Духовного училища и часть церковной ризницы Петроградской Духовной семинарии.

Богословско-ласты

училище

Одной из самых серьезных проблем, с которой пришлось столкнуться преподавателям, учащимся Богословско-пастырского училища и епархиальному руководству, было намерение советских властей построить на территории Лавры первый в РСФСР крематорий. В начале 1919 года В. И. Ленин лично подписал декрет о допустимости и даже предпочтительности кремации покойников. В это же время Л. Д. Троцкий опубликовал статью, в которой предлагал лидерам революции подать пример и завещать сжечь свои трупы. Большевистские руководители исходили из того, что традиционный обряд похорон, принятый у русского народа, связан с культовыми действиями Православной Церкви и поэтому должен быть изменен. Был объявлен конкурс на проект строительства в Петрограде первого в республике крематория под лозунгом: «Крематорий - кафедра безбожия»517.

В марте 1919 года под планируемую постройку была отведена значительная часть территории Александро-Невской Лавры в районе Митрополичьего сада и участок на набережной Обводного канала, 17. Созданная под председательством родственника убитого председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого члена коллегии Комиссариата внутренних дел Б. Г. Каплуна Постоянная комиссия по постройке 1-го государственного крематориума в Петрограде на своих заседаниях 14 и 16 апреля выработала 17 условий конкурса, вскоре опубликованных в печати: «1. Предполагается, что подвоз трупов главным образом будет производиться со стороны Круглой площади в конце Невского пр., через указанные на плане боковые ворота, мимо Лаврского кладбища, через реку Монастырку и кроме сего с Обводного канала. Существующий на реке Монастырке мост предполагается перестроить, причем направление его может быть изменено по усмотрению автора для устройства более прямого подъездного пути к участку...»518 и т. д.

На участке, отведенном под постройку крематория, находилась часть дома бывшего Антониевского Александро-Невского Духовного училища, занятого под квартиры сестер милосердия и обслуживающего персонала Рижского военного госпиталя (который со времени Первой мировой войны занимал часть здания бывшей Духовной семинарии). В конце апреля две квартиры в этом доме были выделены строительной конторе и коменданту участка А. К. Скородумову. К осени 1919 года дело дошло до начала подготовки к рытью котлованов. 19 сентября Каплун, возглавлявший в то время и подотдел принудительных работ, послал телеграмму заведующему лагерем принудработ: «Предлагаю высылать на

постройку крематориума, Обводный канал, 17, в распоряжение коменданта Скородумова ежедневно по 20 человек рабочих»519.

Однако вскоре началось осеннее наступление Белой армии генерала Юденича на Петроград, и все работы были прекращены. В город перебросили для укрепления обороны Башкирскую кавалерийскую дивизию и некоторые ее службы (в частности, команду продовольственного склада) разместили в здании бывшей Духовной семинарии, временно выселив оттуда работников комиссии по постройке крематория. В декабре 1919 года Петроградский совет официально решил прекратить возведение здания крематория на территории Александро-Невской Лавры в связи с нехваткой средств и рабочих рук.

Правда, весной 1920 года деятельность соответствующей комиссии вновь активизировалась, и она собралась развернуть работы «по сооружению грандиозного крематория на Обводном канале, согласно утвержденному исполкомом проекту». Постройку планировали «продолжать три года»520. 1 июня Каплун направил в канцелярию Александро-Невской Лавры предписание: «Прошу немедленно приостановить работы на огородах ввиду необходимости приступить в течение ближайших дней к рытью котлована под фундамент Петроградского государственного крематориума. Площадь постройки совпадает с местом всего огорода»521. Но митрополиту Вениамину и монастырской братии удалось отстоять не только огород, но и всю территорию Лавры от кощунственного строительства. Работы были перенесены на Васильевский остров, где 14 декабря 1920 года торжественно открыли первый в Советской России крематорий в здании бывшего сахарного завода Рожкова на Камской улице.

Между тем, хотя после ликвидации военной угрозы Петрограда в конце 1919 года службы Башкирской кавалерийской дивизии были выведены из здания бывшей Духовной семинарии, освободившиеся помещения так и не предоставили Богословско-пастырскому училищу. Несмотря на острую нехватку площадей для занятий, училище продолжало свою работу. Со временем число его преподавателей стало сокращаться: в конце 1918 года Хрисанф Попов уехал в Путивль, священник Петр Табинский - на Украину, Павел Смарагдович Тычинин - в Бугуруслан, в августе 1919 года бывший инспектор Духовной семинарии протоиерей Алексий Никифорович Стрельников выбыл в Самару.

Преподававший чтение новозаветного греческого текста и святых отцов Восточной Церкви секретарь училища А. М. Смирнов скончался в конце 1919 года и был похоронен на Никольском кладбище

Александро-Невской Лавры. Присутствовавший на его похоронах Е. П. Смелов вспоминал: «Хоронили преподавателя греческого языка духовной семинарии Александра Михайловича Смирнова. В последний путь его провожали не более 15-20 человек. Никого из преподавателей семинарии на похоронах не было. На могиле выступал с речью незнакомый мне молодой худощавый мужчина. Это был, как я потом узнал, профессор Духовной академии Андреев522. Он назвал себя в речи учеником Александра Михайловича и говорил о ярких качествах покойного, как преподавателя и как знатока греческого языка»523. К 1922 году уехали из Петрограда Александр Иванович Мартынов и Вениамин Дмитриевич Свечников (в Саратовскую губернию).

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
ПротоиерейВасилий Антонович Мартинсон

Наконец, уже в начале 1922 года эмигрировал в Эстонию бывший ректор Петроградской семинарии протоиерей Василий Антонович Мартинсон, поселившийся в городе Тарту и до 1940 года работавший профессором местного университета (он скончался в США 7 февраля 1955 года). Проводивший отца Василия до поезда на Витебский вокзал Е. П. Смелов так описывал этот отъезд: «Мы шли молча. Я не решался его расспрашивать, а он, по-видимому, не находил нужным со мной разговаривать... Его волновали иные чувства и мысли. Он обдуманно и добровольно уезжал из Советской России, очевидно, совершенно чуждой ему по духу, в родную буржуазную Эстонию. Я проводил его до поезда, посадил в вагон и, как полагалось по семинарской традиции, передавая ему чемодан, поцеловал на прощанье его руку. Впоследствии я узнал, что протоиерей Василий Мартинсон, из рук которого я получил семинарский аттестат, был профессором богословского факультета какого-то эстонского университета и пользовался большим авторитетом»524.

Однако, несмотря на потери, педагогический коллектив Богословскопастырского училища пополнялся новыми талантливыми преподавателями. После проведенной 15 августа 1919 года реорганизации в их число помимо иеромонаха Николая (Ярушевича) вошли и другие насельники Александро-Невской Лавры: иеромонах Гурий (Егоров) стал преподавать Новый Завет, священномученик иеромонах Иннокентий (Тихонов) - Ветхий Завет, а священномученик иеромонах Лев (Егоров) - методику Закона Божия. Новыми членами Педагогического совета училища к 1922 году были избраны также приступившие к преподаванию профессора Федор Константинович Андреев, Порфирий Петрович Мироносицкий, священники Валентин Иванович Колчев и Павел Петрович Левицкий525. Кроме того, число преподавателей пополнили протоиерей Александр Иванович Боярский, иеромонах Серафим (Протопопов, будущий архиепископ) и помощник секретаря митрополита Вениамина Лев Николаевич Парийский. Упомянутый иеромонах Николай (Ярушевич) преподавал в Богословскопастырском училище литургику, гомилетику и церковную археологию до лета 1922 года, в этот период он с конца 1918 года служил настоятелем Петергофского Петропавловского собора, 29 декабря 1919 года был назначен наместником Александро-Невской Лавры с возведением в сан архимандрита, а 7 апреля 1922 года хиротонисан во епископа Петергофского.

Около трети слушателей училища в 1920 году составляли прихожане Крестовой митрополичьей церкви - члены Александро-Невского братства. Это отчасти было связано с тем, что главные руководители братства - отцы Иннокентий (Тихонов) и Гурий (Егоров) преподавали в Богословско-пастырском училище526. При этом оба иеромонаха продолжали повышать свое образование и занимались научной деятельностью. Так, отец Гурий после того, как он в 1917 году защитил кандидатскую диссертацию по истории Русской Церкви у профессора Б. В. Титлинова, записался вольнослушателем на историко-филологический факультет Петроградского университета и в 1918-1920 годах ходил туда на занятия в рясе и скуфье. Отец Гурий был знатоком и любителем устава, но в то же время перевел на русский язык канон Рождества (который впервые был исполнен в 1927 году)527.

Иеромонах Иннокентий в 1915-1917 годах занимался в Петроградской Духовной академии русской церковной вещевой археологией в качестве профессорского стипендиата по кафедре церковной археологии и христианского искусства. Не прекратил он эти занятия и после закрытия Академии, завоевав известность и уважение в ученом мире. 2 января 1919 года отец Иннокентий был избран Русским отделом Государственной археологической комиссии на почетную должность ученого се-

3. Богословско-пастырское училище

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1
Епископ Ладожский Иннокентий (Тихонов)

кретаря комиссии по секции церковных древностей и быта. В 1921 году он был возведен в сан архимандрита и 10 апреля 1922 года хиротонисан во епископа Ладожского, викария Петроградской епархии.

В связи с открытием весной 1920 года Петроградского Богословского института Богословско-пастырское училище претерпело реорганизацию. Обучение было сокращено с трех до двух лет и ограничено только богословскими науками, исключая философские дисциплины и языки. Преподаватели по возможности должны были подбираться из профессорско-преподавательского состава института, в число учащихся допускались женщины и с особого разрешения заведующего - вольнослушатели.

Для поступления требовалось образование не ниже четырех классов. Впрочем, уже вскоре при училище был открыт подготовительный класс с годичным курсом обучения для верующих, желавших послужить Церкви, но имевших слишком маленький образовательный уровень. В него принимали лиц обоего пола с начальным образованием, старше 18 лет. В этом классе преподавали: избранные места из Священного Писания, краткую церковную историю, катехизис, литургику, церковное чтение и пение528.

Преобразованное училище начало свой второй учебный год 1 марта 1920 года, а завершило 1 апреля 1921 года. К занятиям должны были приступить 65 слушателей: 48 мужчин и 17 женщин, из них 5 имели высшее образование, 21 - среднее, 31 - незаконченное среднее и 8 -начальное, однако 26 человек не смогли приступить к учебе. Занятия первого и части второго семестров проходили в различных помещениях Александро-Невской Лавры: под старой ризницей, вблизи Крестовой митрополичьей церкви, в епископских покоях у Свято-Духовской церкви, а зимой - в монашеских кельях двух преподавателей и одного слушателя - иеромонахов обители529.

Богословско-пастырское училище находилось на территории Александро-Невской Лавры до декабря 1920 года, а затем, административно

II. Закрыт? духовной академ2. секи мэрии и Духовных училищ.

учебные заведения Петрограда (Ленинграда) 1918-1928 годах

объединившись с Петроградским Богословским институтом, переехало в здание подворья Троице-Сергиевой Лавры на набережной реки Фонтанки, 44. Это здание одним из своих корпусов выходило на Троицкую улицу (ныне улица Рубинштейна), поэтому официальный адрес училища значился как Троицкая ул., д. 3, кв. 55. Официально Богословско-пастырское училище было соединено с институтом (как подготовительная к нему ступень) в экономическом, частично административном и учебно-педагогическом отношении 22 декабря 1920 года. По поручению Совета Богословского института была создана особая комиссия, разработавшая вопрос о его взаимоотношении с училищем. Эти учебные заведения стали содержаться на общие средства, хотя и по особой смете. Смета училища на 1921 год составляла 1 123 280 рублей, а смета института - 3970 тысяч рублей. Все расходы покрывались церковными сборами в четыре праздничных дня в году в храмах Петрограда530.

1 апреля 1922 года Богословско-пастырское училище было зарегистрировано в отделе управления Петробгубисполкома, о чем 8 апреля гражданские власти выдали соответствующее удостоверение. Затем, 17 апреля, в административный подотдел отдела управления Петробгубисполкома были поданы списки наставников училища, а также преподавателей и членов Совета Богословского института. К этому времени Богословскопастырское училище насчитывало 11 наставников и свыше 50 слушателей531.

Вскоре после начала обновленческого раскола, в мае - июне 1922 года, Государственное политическое управление (ГПУ) арестовало по делу православных братств некоторых преподавателей и учащихся Богословско-пастырского училища, в том числе иеромонахов Льва и Гурия (Егоровых). 13 сентября было сфабриковано обвинительное заключение, согласно которому главный обвиняемый - епископ Иннокентий (Тихонов) «организовал братство в лавре... устраивал продолжительные беседы не только на религиозную тему, но и касался вопросов о государственной деятельности... стал проповедовать под флагом религиозного возбуждения о деятелях прогрессивного духовенства, называя их большевистскими соглашателями». В результате 14 сентября 1922 года Петроградское губернское отделение ГПУ на закрытом заседании постановило выслать семь обвиняемых из Петроградской губернии на 2 года «как политически неблагонадежных», в том числе иеромонахов Льва и Гурия. В отношении других 26 человек дело было прекращено532.

20 сентября И. П. Щербов подал в административный подотдел отдела управления Петрогубисполкома новое заявление о перерегистрации, приложив необходимые документы. Число преподавателей в это время составляло 9 человек, а учащихся - 41. В Педагогический совет (исполнительный орган училища) входили 6 человек: Ф. К. Андреев, П. П. Ми-роносицкий, И. П. Щербов, С. А. Купрессов, священники Валентин Кол-чев и Павел Левицкий. 4 января 1923 года власти выдали заведующему справку о перерегистрации533.

В марте 1923 года успешно отстоявшее себя от захвата обновленцами Богословско-пастырское училище (вместе с переставшим существовать через два месяца Петроградским Богословским институтом) переехало из здания на набережной Фонтанки, 44 в приходской дом при Исидоровской русско-эстонской церкви (Екатерингофский пр., 24). Это было довольно обширное здание, где до июня 1917 года действовали эстонская церковно-приходская школа с пятилетним сроком обучения (насчитывавшая 130 учащихся) и катехизаторская школа для взрослых прихожан, имелись зал для религиозно-нравственных бесед на 300 человек, библиотека-читальня, общежитие на 25 мальчиков и столько же девочек. В зале при храме произносились публичные лекции, вечерние беседы, тематические проповеди по объяснению богослужений, проводились торжественные заседания534.

Переехав в новые помещения, училище активно продолжило свою работу. Если весной 1923 года в нем занималось 38 человек (27 мужчин и 11 женщин), то к концу осени - 54 (соответственно 28 и 26). Занятия проходили с 6 до 9-10 часов вечера четыре дня в неделю: по понедельникам, вторникам, четвергам и пятницам535. В это время Богословско-пастырское училище временно осталось единственным, не считая курсов, легально действующим Духовным учебным заведением Московского Патриархата не только в Петроградской епархии, но и на всей территории страны. Правда, в ноябре 1923 года, сделав досрочный выпуск учащихся, ему пришлось временно приостановить занятия. Согласно секретному постановлению Коллегии Наркомата просвещения, все дела о разрешении функционирования Духовных учебных заведений должны были рассматриваться центральными органами власти, поэтому документы училища к 21 ноября переслали в Москву, и решение вопроса затянулось на три месяца536.

11 января 1924 года начальник Ленинградского губполитпросвета написал в отдел управления Ленгубисполкома, что Богословско-пастырское училище и Богословские курсы II благочиннического округа можно перерегистрировать при условии запрещения в училище пригото-

вительного класса, имевшего общеобразовательный характер, и приема туда лиц, окончивших школу второй, а не первой ступени, а также исключения из положения о курсах права устраивать публичные лекции, беседы, чтения и допускать в их библиотеку не только учащихся. Кроме того в отношении указывалось: «Необходимо точно определить небольшое максимальное число учащихся в каждом из этих учебных заведений... Лица, поступающие в эти учебные заведения, должны предварительно подвергнуться испытанию по политграмоте и при поступлении предоставить удостоверение о выдержании этого испытания». Многие из абитуриентов не выдерживали экзаменов537. 14 февраля 1924 года училище было перерегистрировано, и 8 мая возобновились занятия.

С целью ограничить число учащихся Богословских учебных заведений весной 1924 года действительно были введены специальные отборочные экзамены по политической грамоте, которые проводили работники Ленинградского губполитпросвета, и многие абитуриенты не могли их сдать. Так, за май - сентябрь 1924 года из 45 поступавших в Богословско-пастырское училище прошли это испытание 25 человек, 17 были отсеяны и трое переданы на усмотрение административного подотдела, так как их возраст превышал 50 лет. Интересен социальный состав поступающих. Из 43 ответивших на этот вопрос человек 20 являлись выходцами из крестьян, восемь - из дворян, четверо - из мещан, двое - из рабочих, двое - из духовенства, трое были детьми почетных граждан, двое - ремесленников и двое - торговцев538.

В апреле 1924 года Иван Павлович Щербов по состоянию здоровья отказался от заведования Богословско-пастырским училищем, и пост заведующего занял настоятель Исидоровской русско-эстонской церкви (с 3 января 1918 года по 25 февраля 1935 года) протоиерей Александр Викентьевич Пакляр. Он родился в 1873 году в селе Королина Верров-ского уезда Лифляндской губернии в семье эстонского сельского учителя и служил в Исидоровской церкви с 7 декабря 1904 года. 4 августа 1923 года отец Александр Пакляр в первый раз подвергся аресту, но через несколько дней освобожден без вынесения приговора539. В январе 1926 года он вновь был арестован, 6 февраля его освободили на поруки прихожан до суда, а 14 мая 1926 года отца А. Пакляра приговорили к 1 году лишения свободы условно540. После закрытия в 1935 году Исидоровской церкви отец Александр перешел служить в Николо-Богоявленский собор, а в 1938 году был арестован и расстрелян органами НКВД.

Богослсг -пастырское; чилище

На заседании Педагогического совета от 15 апреля было заслушано сообщение И. П. Щербова о передаче им новому заведующему всего делопроизводства, журналов совета, описи имущества и ключей из библиотеки. Также было предложено объявить о возобновлении занятий и сборе пожертвований частных лиц через причты и приходские советы городских церквей. Занятия решили начать молебном 8 мая в 7 часов вечера на Фоминой неделе и проводить их до декабря. Наконец, на этом заседании с благодарностью заслушали заявления четырех учащихся -Л. М. Де-Кампо-Сципион, Е. А. Зыковой, И. Н. Дамриной и М. Н. Писаревой, предложивших свои услуги безвозмездно выполнять техническую работу в качестве делопроизводителя, библиотекаря и т. д. В Педагогический совет в это время входили шесть человек: протоиереи Александр Пакляр, Александр Петровский, Валентин Колчев, священник Феодор Андреев и миряне Иван Павлович Щербов и Алексей Афанасьевич Дмитриевский. В декабре 1924 года к ним добавился известный ленинградский протоиерей Павел Петрович Аникиев541.

Чрезвычайно сложным было финансовое положение училища. В 1924 году доходы составили только 403,5 рубля добровольных пожертвований верующих, преподаватели и служащие за неимением средств работали совершенно бескорыстно, им оплачивался лишь проезд к месту занятий. Расходы за год составили 356 рублей, в том числе оплата проезда преподавателей - 187,5 рубля, оплата работы комиссии по проверке знания политической грамоты - 121,5 рубля, расходы на аренду помещения - 28 рублей и покупка дров для отопления - 19 рублей542.

На заседании Педагогического совета от 2 января 1925 года был заслушан отчет за прошедший год - за это время (май - декабрь) было прочитано 372 лекции, которые посещали 25 слушателей, также проводились практические занятия по проповедничеству. Совет вновь единогласно выбрал заведующим училищем протоиерея Александра Пакляра, а также возложил обязанности секретаря на Л. М. Де-Кампо-Сципион и назначил датой проведения зачетов 1 марта. В 1924 году в одном из помещений приходского дома при Исидоровской русско-эстонской церкви начали работать Богословские курсы Центрального района Ленинграда (преобразованные в дальнейшем в Высшие Богословские курсы), которые возглавил бывший ректор закрытого к тому времени Петроградского Богословского института протоиерей Николай Чуков. На этих курсах читали лекции и некоторые преподаватели училища, поэтому Педагогический совет 2 января 1925 года постановил привлечь отца Николая к согласова-

Глава П. рытие Духовной акад.мии, семинарии и Духовных училищ.

Богослов учебные заведения Петрограда (Ленинграда) в 1318-1928 годах ®-----------------■-----—----------------------

нию работы этих двух учебных заведений543.19 февраля был проведен еще один экзамен по проверке знания абитуриентами политической грамоты: из восьми человек выдержали испытание и были зачислены шесть.

13 апреля 1925 года скоропостижно умер Иван Павлович Щербов, преподававший в училище вплоть до своей кончины догматическое богословие, аскетику и апологетику. Он был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры, могила его сохранилась. Вдова этого крупнейшего деятеля духовного образования в Петрограде Вера Васильевна Щербова (урожденная Грабовская), по профессии врач, через несколько лет уехала в Муром, приняла там тайный постриг и скончалась в 1960-е годы. В речи у гроба Ивана Павловича настоятель Николо-Богоявленского собора протоиерей Николай Чу-ков (будущий митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий) сказал: «Всю жизнь он служил Церкви, отдавая всего себя распространению, уяснению и укреплению евангельских начал и в тесном кругу своих питомцев, и среди широких масс. Это служение было основным стремлением его жизни»544.

Неоднократно упоминавшийся священник Феодор Андреев посвятил И. П. Щербову такие вдохновенные стихи:

«Мудры как змеи, как голуби просты Не сокрушат и надломленной трости,

И на распутье не слышен их глас.

Но это - соль и светильники мира,

Гости почтенные брачного пира,

Мудрые девы в полночный час»545.

На заседании Педагогического совета от 28 апреля был обсужден способ увековечивания памяти И. П. Щербова и принято решение написать и вывесить в аудитории училища портрет его создателя (что вскоре и было сделано), а также на сороковой день кончины, после панихиды, провести в помещении Богословских курсов Центрального района собрание, посвященное памяти усопшего. На этом собрании, которое прошло, как и планировалось, 23 мая, со словами воспоминаний об Иване Павловиче выступили протоиереи Николай Чуков, Александр Пакляр, священник Феодор Андреев и один из воспитанников училища546. Через месяц завершился учебный год, и был объявлен летний перерыв в занятиях с 28 июня по 28 августа. Сдав все зачеты, училище досрочно окончил К. Е. Евдокимов.

22 сентября 1925 года состоявшееся в связи с началом нового учебного года собрание Педагогического совета заслушало информацию, что к занятиям приступили 34 слушателя, еще 8 абитуриентов готовятся к сдаче экзаменов по политической грамоте. Совет поручил ведение библейского кружка отцу Александру Пакляру, решил организовать проповеднический кружок и ввести вознаграждение лекторам по 2 рубля за прочитанную лекцию547.

На следующем собрании, 9 октября, Педагогический совет рассмотрел сообщение заведующего отца Александра Пакляра о том, что из намеченных вновь к преподаванию курсов (церковно-славянского языка, русской церковной истории и проповедничества) занята лишь кафедра церковно-славянского языка (П. П. Мироносицкий). При этом было учтено, что в 1925 году в Ленинград вернулись освобожденные из ссылки бывшие преподаватели училища отцы Гурий, Лев (Егоровы) и епископ Ладожский Иннокентий (Тихонов). После обсуждения ситуации Совет постановил: «Порфирия Петровича Мироносицкого утвердить преподавателем церковно-славянского языка и зарегистрировать в отделе Управления; на русскую церковную историю пригласить Н. Г. Рункеви-ча, а на общую церковную историю - о. Гурия Егорова; в случае же отказа Н. Г. Рункевича [он отказался] поручить и русскую церковную историю о. Гурию; просить преосвященного епископа Иннокентия взять на себя занятия по проповедничеству»548.

Заслушав предложение отметить предстоящий 30 сентября /13 октября «полугодовой день кончины» И. П. Щербова, Педагогический совет постановил: «Накануне 30 сентября, в 8 час. вечера, отслужить в помещении Пастырского училища панихиду по Иване Павловиче Щербо-ве, предложить слушателям принять участие в заупокойной литургии в Александро-Невской Лавре в 7 час. утра 30 сентября». Кроме того, Совет назначил срок сдачи зачетов по прочитанным курсам 21 января 1926 года и принял постановление об устройстве богослужений с участием слушателей в пении, чтении и проповедании Слова Божия, попросив П. П. Мироносицкого, А. А. Дмитриевского и протоиерея Валентина Колчева «взять на себя подготовку к этим богослужениям»549.

В том же месяце входивший тогда в управлявший епархией Епископский совет настоятель Александро-Невской Лавры священномуче-ник епископ Шлиссельбургский Григорий (Лебедев) задумал реорганизацию Богословско-пастырского училища для повышения его значения. С этой целью планировалось предписать всем приходам Ленинграда делать взносы в специальный единый фонд на содержание училища, однако городские власти этого не разрешили550.

Вскоре ОГПУ сфабриковало «дело Епископского совета», по которому, в частности, 18 декабря 1925 года оказался арестован священному-ченик епископ Иннокентий (Тихонов). Он был обвинен в распространении литературы контрреволюционного характера, 29 апреля 1926 года приговорен Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ к ссылке в Сибирь на три года и 6 мая выслан в Братский острог Тулунского округа Сибирского края551. Вернуться Ленинград и вновь приступить к преподаванию в Богословско-пастырском училище Владыка Иннокентий не смог (он был расстрелян в 1937 года в Виннице).

Сложным оставалось финансовое положение училища. В 1925 году доходы составили 624,5 рубля добровольных пожертвований, а расходы - 637,5 рубля, в том числе вознаграждение лекторам - 464 рубля, расходы на аренду помещения, отопление и освещение - 90 рублей, оплата работы комиссии по проверке знания политической грамоты - 16 рублей и различные мелкие расходы - 47,5 рубля552. В дальнейшем определенную финансовую помощь оказывали приходские общины. Так, например, 5 апреля 1926 года приходской совет Николо-Богоявленского собора постановил провести кружечный сбор в пользу Богословско-пастырского училища.

1 марта 1926 года Педагогический совет училища постановил избрать помощником заведующего архимандрита Гурия (Егорова) и пригласить для чтения лекций по гомилетике священномученика отца Льва (Егорова). Вскоре, 26 мая 1926 года, Педагогический совет заслушал заявление протоиерея Александра Пакляра с отказом от должности заведующего и чтения лекций по Священному Писанию Нового Завета. Исполнение обязанностей заведующего было возложено на отца Гурия (видимо, по требованию властей отец А. Пакляр после вынесения ему 14 мая 1926 года обвинительного приговора больше не мог занимать прежнюю должность и вообще преподавать)553. Архимандрит Гурий, помимо исполнения обязанностей заведующего, преподавал в училище историю Церкви, служил настоятелем храмов Киновии Александро-Не-вской Лавры и благочинным монастырей Ленинградской епархии, расположенных за пределами города. В апреле 1926 года в училище насчитывалось 43 слушателя и девять преподавателей; чтение лекций закончилось 18 июня, затем две недели продолжались зачеты.

3. Богословско-пастырское училище

Санкт-Петербургские Духовные школы в XX-XXI вв. Т. 1

23 июня 1926 года Педагогический совет выразил благодарность протоиерею Александру Пакляру за понесенные труды и просил его принять на себя обязанности заведующего хозяйством и казначея.

Совет также подвел итоги учебного года: 16 человек перевели на II курс, 21 слушатель еще не сдал необходимые для перевода зачеты, двух исключили согласно их заявлениям по семейным обстоятельствам и один человек - Н. Г. Обнорский -успешно окончил училище досрочно; доходы за 1925/26 учебный год составили 823 рубля, а расходы -800 рублей. Кроме того, совет постановил переработать устаревший устав училища, представив его на утверждение в административный

отдел ЛенгориСПОЛКОМа, И предло- Архимандрит Гурий (Егоров). 1928 год жить всем преподавателям к началу нового учебного года разработать и предоставить программы по своему предмету554. Летние каникулы продолжались с 1 июля по 6 сентября.

В 1927 году лекции отца Гурия стал посещать недавно окончивший школу Константин Вендланд (будущий митрополит Ярославский Иоанн), упомянувший об этом в своих воспоминаниях: «Богословскопастырское училище было учреждением очень оригинальным. Туда принимались лица обоего пола не моложе 18 лет. Записывались все желающие. Так, туда поступили мои две сестры Эля и Женя и их подруга Нюра Зезюлинская. Мне еще не было 18 лет. Система обучения была лекционная. Чтобы поступить, не требовалось экзаменов, а сдавать надо было только те предметы, которые читались. Занятия были вечерние. Они происходили в доме, прилегающем к русско-эстонской церкви... Мои сестры давали самые восторженные отзывы о Богословско-пастырском училище и о лекциях там. Кроме того, они посмеивались над старушками, спавшими спокойно во время лекций. Отец Гурий читал в этом училище историю Церкви. Тогда, примерно в году 1927-м, я впервые увидел его. Я выходил из вестибюля русско-эстонской церкви, а он входил в него и остановился для того, чтобы осенить

себя Крестным Знамением. Вид у него был очень хороший и вдохновенный. Отец Гурий устраивал иногда уставные службы в помещении русско-эстонской церкви. Так, например, была отслужена служба святому апостолу Андрею»555.

Архимандрит Лев (Егоров), в свою очередь, преподавал в училище русскую литературу, был членом его Педагогического совета и с октября 1926 года служил настоятелем собора Феодоровской иконы Божией Матери у Московского вокзала. До июня 1927 года апологетику в Богословско-пастырском училище преподавал входивший также в его Педагогический совет известный религиозный философ Александр Александрович Мейер (в дальнейшем арестованный и осужденный по «делу общества “Воскресенье”»).

К весне 1927 года в училище обучалось около 70 человек, и его популярность стала вызывать раздражение у советских властей. В конце апреля заведующий районным церковным столом написал городскому руководству заявления о необходимости закрыть Высшие Богословские курсы и Богословско-пастырское училище, так как они «готовят врагов советской власти». Ликвидировать эти учебные заведения в то время власти не решились, но поручили ГПУ сфабриковать «дело Богословскопастырского училища». Аресты по нему проходили в основном в мае -июне 1927 года. В числе других преподавателей 27 мая агенты ГПУ арестовали архимандритов Гурия и Льва556.

29 мая ректор Высших Богословских курсов протоиерей Николай Чуков так написал об этих событиях в своем дневнике: «Сейчас был о. Карп557 и сообщил, что вчера архим. Лев и Гурий (Егоровы) были вызваны в ГПУ и оттуда препровождены на Шпалерную в ДПЗ. По дороге о. Лев передал кому-то из поджидавших, что допрашивали о Пастырском училище. Таким образом, своей глупой политикой оппозиции власти сгубили училище, которое, возможно, закроют. Вчера днем к о. Карпу приходили из Райисполкома Шляпин с делопроизводителем Воронцовым и осматривали инвентарь курсов, но, оказывается, должны были переписать инвентарь училища, что потом и сделали. Назвали училище “контрреволюционным гнездом”. К нашему учреждению, по-видимому, отношение благосклонное. Думаю, что арест Егоровых имеет причины -более глубокие: не в училище дело, которое является здесь только поводом, а в их общей политике противодействия желанию наших прогрессивных кругов войти и жить в контакте с государственной властью, что они называют “соглашательством”»558.

По «делу Богословско-пастырского училища» за решеткой также оказались архиепископ Гавриил (Воеводин), который с 14 сентября 1926 года временно управлял Ленинградской епархией, и несколько посещавших занятия в училище братчиц Александро-Невского братства, в частности, Надежда Михайловна Павинская. Она родилась в семье петербургского священника, окончила гимназию и с 1925 года совмещала занятия в училище с обучением детей по программе школы-семилетки и Закону Божию у себя на дому559.

Кроме названных лиц по делу проходили настоятель Александро-Невской Лавры епископ Шлиссельбургский Григорий (Лебедев), преподаватели училища - протоиерей Феодор Андреев, протоиерей Никифор Стрельников, священник Петр Жарков, секретарь Педагогического совета училища и счетовод Академии наук Людмила Михайловна Де-Кампо-Сципион, а также учащиеся: Валериан Валерьевич Дыргинт (будущий священник), И. Ф. Никуленко, Е. И. Терпигорева и В. Ф. Позднякова. Суть обвинения заключалась в том, что Владыки Гавриил и Григорий через Педагогический совет Богословско-пастырского училища и учащихся (преимущественно из дворян) якобы организовали кружок «Ревнителей истинного православия», «на который возлагалась обязанность массового выступления при закрытии по требованию рабочих церквей, при передаче церквей другим течениям» (то есть обновленцам) и т. п. Архимандрит Гурий также обвинялся в хранении и распространении лекций контрреволюционного содержания, а архимандрит Лев - в проведении антисоветской агитации посредством своих лекций. При обысках у некоторых учащихся и преподавателей были найдены отдельные образцы религиозного самиздата того времени - седьмое «Письмо к друзьям» профессора Михаила Новоселова (от 11 мая 1923 года), антиобновленческие послания и другие. Они дополнили «обвинительный материал»560.

Впрочем, допросы обвиняемых дали следствию немного. Почти все они свою вину категорически отрицали. Так, отец Гурий заявил, что ему о существовании при училище кружка «Ревнителей и ревнительниц истинного православия» ничего не известно. Правда, кружок слушательниц училища все-таки был, хотя, конечно, без всякой политической направленности. Н. М. Павинская на допросе показала, что она входила в кружок

• лава II. Закрытие Духовной академии, семинарии и Духовных училиш. Богословские учебные заведения Петрограда (Ленинграда) в 1918-1923 год

(Л-----------------------—%

из 10-12 учащихся, которым руководила Варвара Фроловна Позднякова. Заседания проходили на квартирах у нее и Евлампии Ивановны Терпиго-ревой, собравшиеся слушали лекции, обсуждали литературные произведения. В частности, по свидетельству Павинской, «один литератор» декламировал приписываемое Сергею Есенину стихотворение «Ответ Демьяну Бедному» с резкой критикой безбожных произведений последнего561.

В конце концов «дело Богословско-пастырского училища» развалилось. 19 ноября 1927 года всех арестованных освободили под подписку

0 невыезде, а через год, 10 ноября 1928 года, дело вообще было прекращено «за недостаточностью компрометирующего материала», и взятые подписки аннулированы562.

Из хранящейся в следственном деле Всесоюзного центра Истинного Православия секретной переписки ОГПУ видно, что арестованные по «делу Богословско-пастырского училища» были освобождены с расчетом на то, чтобы они включились в набиравшее силу иосифлянское движение, участники которого не признавали опубликованную в июле 1927 года декларацию Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности советской власти и отказывались поминать в храмах и эту власть, и самого Владыку Сергия. Советскому руководству были выгодны любые новые расколы и разделения в Русской Православной