Book: Ловушка для чужестранки



Ловушка для чужестранки

Лана Рисова

ЛОВУШКА ДЛЯ ЧУЖЕСТРАНКИ

ПРОЛОГ

Ловушка для чужестранки

Страх…

Вы видели его воочию? Мышино-серый? Почти…

Точнее, зеленовато-желтый, как кровь только что убитого сногра, или красно-бурый с синими прожилками набухших вен, когда он образует гремучую смесь с адреналином. Или мертвенно-бледный, если на кону стоит чья-то жизнь, особенно когда это жизнь друга.

А может, он цвета тусклой умбры или лимонно-коричневый, как сжавшийся от ужаса предатель, захваченный врасплох? Или насыщенно-ультрамариновый, как контролируемый страх перед боем?

В моем мире у этого чувства не было цвета, потому и не было такого страха, который можно было бы осязать. Здесь он приобрел для меня великое многообразие оттенков.

Я различаю их до сих пор. Несмотря на весь пройденный путь в черноте пещер чуждого пространства, полную опасности жизнь под землей, смертельную гонку по чаще Леса и пронизывающий взгляд Темных Сестер во время последнего их выхода.

Вопреки тому, что впервые за последние годы не чувствую себя одинокой в окружении воинов сешшера, Рииллы и моего хассура, несмотря на то что, казалось бы, бояться уже нечего и цель моего многолетнего путешествия близка как никогда — я все еще боюсь.

Вот только теперь страх мой стал непроницаемо черным, глухим и необъятным, ибо так выглядит страх перед неизвестностью. Иногда ночью он становится багровым, как жила меараната, вспученная на поверхность. Или ярко-пурпурным, как взгляд принца-дознавателя — цвета страха потерянной надежды. Надежды вернуться домой. Домой, на Землю.

Глава 1

МЕГАПОЛИСНАЯ

Вопросы, оставшиеся без ответов, порождают еще большее количество вопросов.

Главный дознаватель Меаранатового Дома

Кирсаш


Я неторопливо передвигался по улицам верхнего города, делая вид, что наслаждаюсь окружающим меня спокойствием. Было еще очень рано — лучи сонно потягивающегося Торша едва коснулись остроконечных крыш домов, поэтому прохожие на улице попадались довольно редко, что было неудивительно для этих районов. Внизу жизнь давно била ключом и порой даже через край: на площадях разворачивались разноцветные тенты торговых палаток, с высоты казавшиеся пестрыми лоскутами на плаще просыпающегося города.

Медленно поворачивая голову, я снова зацепил краем глаза смазанный серый силуэт, ловко ускользающий из поля моего зрения. Ошибка его состояла в том, что он все-таки туда попал. Слева на крышах мелькнул еще один, скрывшись за резными орнаментами водосточных труб. Рука машинально скользнула по поясу, ощутив сиротливую пустоту в месте обычного крепления гарша. Здесь хассурам было запрещено носить свое грозное оружие. Но гитачи привычно оттягивали спину, поэтому запрет больше отдавал дань традиции, а не являлся мерой предосторожности. Судя по действиям преследователей, они пока не в курсе того, что их заметили.

Взбежав на узкий мостик, летящий над глубоким разломом, на дне которого бурлила жизнь Подгорного Такрачиса, я залюбовался ажурным переплетением таких же воздушных арок, соединяющих улицы двух районов Такрачиса Нагорного. Подобной красоты больше на Айросе не было. Может быть, несколько приближенным к этому можно было назвать верхний город Браккаса, но и он явно уступал мировой столице, разместившей в себе резиденцию князя. Дело в том, что основную работу по созданию современного города проделала природа, а умелые руки плетунов-творителей лишь кое-где придали форму и подкорректировали получившееся. В итоге город был не только эстетически привлекателен и приятен для жилья, но и грамотно устроен в плане быта, с легкостью вмещая в себя сотни тысяч городских жителей, гостей, а также вынужденно пережидающих выход Темных Сестер переселенцев из пригорода, останавливающихся в бесчисленных гостиницах и приемных домах. Сейчас, в преддверии Больших скачек, наплыв гостей был просто колоссальный.

Безусловно, как и в любом другом крупном поселении, здесь существовали кварталы с отбросами общества, населенные существами, недовольными текущим положением дел, своей жизнью и готовыми на все ради легких денег. С этим боролись с переменным успехом патрульные службы города. Их задачу облегчало и одновременно осложняло то, что самые проблемные участки сконцентрировались в одном месте у подножия Кривой горы в Сумеречной зоне. Несмотря на то что общее стилистическое решение города было одинаковым везде — просто районы победнее обустраивались постройками попроще, но в едином ключе с остальными, здесь круглые сутки царила гнетущая атмосфера. Не только из-за своеобразных жителей, но в основном из-за постоянной тени, отбрасываемой Кривой горой на эту зону, поэтому даже в самый ясный день на улицах было сумрачно и тревожно. Ситуация менялась ночью на кардинально противоположную: Светлые Сестры заливали улицы мягким серебром, создавая причудливые контрасты с глубокими черными тенями от безмолвных домов. В свободное между заданиями время я любил побродить по здешним переулкам именно ночью, навещая порой некоторых знакомцев из здешних мест. На границе Сумеречной зоны и центрального района Срединного Такрачиса располагались Красные улицы. Моя щека непроизвольно дернулась, когда я подумал о Нидии, надо бы навестить эту женщину, пока старость совсем не съела ее бывшее ранее таким привлекательным лицо.

Я посмотрел вниз на эффектно освещенный лучами восходящего Торша высокий шпиль скалы-башни Академии. Говорят, что на ее вершине спрятана удобная площадка для приземления драконов. Сам я, хоть и много раз слышал эти сказки, ни одного дракона ни разу не видел, а побывав по долгу службы и просто так в кабинете ректора, находившемся, по его уверениям, в самом шпиле, не обнаружил и самой площадки.

Пройдя нарочито неспешным шагом половину моста, я снова заметил серые силуэты, скользящие теперь по аркам в нескольких длинах хьюрша от меня. Теперь они почти не таились. Нет, Шиаду совсем обнаглел, посылая ко мне свои Тени! Мне эти игры порядком надоели, и я рванулся с места, в один прыжок преодолевая лишенные перил арки и цепляясь за выступ моста, висевшего гораздо ниже, чем тот, по которому я проходил раньше. Не снижая скорости, я, подтянувшись, пробежал по нему несколько шагов и снова прыгнул вбок, теперь забирая немного выше. Силуэты Теней позади заметались, пускаясь в погоню. «Поздновато вы спохватились!» — злорадно подумал я, снова перепрыгивая через пролет, ощущая секунды свободного парения над ехидным оскалом пропасти. И, выскочив на улицу, почувствовал знакомый свист, заставивший меня изогнуться, до боли выворачивая суставы, уклоняя тело от летящего нача. Шарик с глухим хлопком ударился в стену ближайшего дома, и я метнулся в сторону, перекатываясь; мостовую рядом ужалили еще два. Вскочив, я кинулся за угол и, перемахнув высокий забор, побежал через сад, прикрываясь раскидистыми ветвями лиловых сниирсов.

Одна высокопоставленная персона задолжала мне серьезный разговор.

Я пролетел сквозь приемную, сам превратившись в шипящий нач, не обращая внимания на вскочивших секретарей и игнорируя предупреждающие возгласы охраны. Уже ворвавшись в кабинет через распахнувшиеся с грохотом створки дверей, я замер на пороге, убеждаясь, что Шиаду не один. За моей спиной в нерешительности замерли его телохранители, не смея даже прикоснуться ко мне. Но я знал, что по его приказу они в любой момент вонзят гитачи мне в спину. Принц медленно поднял глаза от листа, который держал перед собой его помощник, что-то быстро записывающий явно под диктовку, будто его не коснулся устроенный мной переполох.

— Ты совсем растерял манеры в своем Лесу, — ледяным тоном проговорил брат.

— Нет, это ты потерял манеры, — выдавил я злым шепотом, — раз средь бела дня посылаешь своих Теней, чтобы убить меня.

Мы несколько вздохов буравили друг друга взглядами; наконец Шиаду махнул рукой, отпуская секретаря и охрану. Когда дверь за ними закрылась, он поднялся из глубокого рабочего кресла и подошел к столику в углу кабинета, чтобы налить виасса в стоящий рядом бокал. Даже не намереваясь предложить выпить мне, он стелющимся шагом скользнул к каминной зоне и развалился на одном из стоящих там диванов, сладко потягиваясь затекшими от долгой неподвижности конечностями. Сделав глоток, он, наконец, посмотрел на меня.

— Я не приказывал Теням убить тебя. — Принц сделал еще один глоток из бокала и откинулся на подушки, смакуя напиток.

— Значит, они решили сделать тебе приятное, — съязвил я.

Ши снова поднес бокал к губам.

— Мне больше нечем занять Теней, только как следить за тобой, — скривился он.

— Кто еще, по-твоему, может носить гарш в верхнем городе? — поинтересовался я, распахивая плащ, чтобы продемонстрировать пару отверстий, оставленных начами.

Шиаду лишь мельком взглянул на них и отвернулся.

— Купи себе новый. — Он с сожалением заглянул в опустевший бокал и поднялся, чтобы наполнить его снова.

Бросив на меня быстрый взгляд, он захватил второй бокал.

— Повторяю еще раз, — его тон стал чуть угрожающим, — я никого не посылал. Сядь.

Его приказ заставил меня по привычке подчиниться. Невозможно было понять, говорит он правду или лжет, но проверить это, вглядываясь в его непроницаемое лицо и Льйи Тайги, я не мог и потому остался при своем мнении. Просто придется быть чуть более осторожным. Если у Шиаду появятся причины для моего устранения, он медлить не будет, поэтому либо это были не Тени, либо его узел гораздо запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

Принц протянул мне бокал, из которого я машинально сделал глоток, но сам остался стоять. Давай-давай, твои штучки на меня давно не действуют.

— Вы стали каким-то нервным, — ядовито протянул он и добавил после выразительной паузы: — ваше высочество.

Из его уст это прозвучало как плевок. Хассуры не могли наследовать трон, равно как и возглавлять род, и соответственно носили титул принцев лишь номинально. Он использовался только во время крупных мероприятий, где присутствовала правящая семья, во всех остальных случаях это обращение являлось издевкой, чем любил воспользоваться мой брат.

Шиаду не терпел полумер, по этой причине в его близком окружении никогда не было полукровок, удивительное исключение составлял Сертай, к которому кронпринц питал некоторую привязанность, если такое слово вообще может быть уместно в отношении моего старшего брата. Приставка «полу» в его понимании сразу трансформировалась в «недо».

Возможно, именно в этом крылась его неприязнь ко мне, будучи недопринцем я машинально становился на несколько ступеней ниже, но моя принадлежность к хассурам заставляла его терпеть мое частое присутствие, которое, будь моя воля, свелось бы к минимальному общению через секретарей.

Такой максимализм наследного принца, являющегося к тому же главой Меаранатового Дома, не принес ему особенной любви среди населения — о какой любви может идти речь, если страх перевешивал все остальные чувства. Но, как это ни странно, уважение он заслужил, как и веру в его порой странноватую справедливость.

Я поморщился, но смолчал, — слишком часто в детстве подобные провокации портили мне кровь. Иногда в буквальном смысле. Уголок рта принца чуть дернулся, будто от сдержанной улыбки, он отвернулся от меня и подошел к окну.

— А ты растешь, брат, — протянул он, облокачиваясь плечом о затянутую тканью стену и выглядывая в окно.

Ножка бокала мелодично звякнула о каменный подоконник.

Не дождавшись продолжения, я присоединился к нему, устремив взгляд сквозь ощетинившиеся зубья гор на затянутую утренней дымкой морскую гладь залива.

— Она неплохо поработала над тобой. — Голос Ши звучал несколько отстраненно, как будто он думал в это время о чем-то постороннем. — Когда я увидел тебя в кристасе, подумал, что близость выхода Темных Сестер искажает изображение. Так лучше.

Он качнул бокалом в сторону моего лица, не отрываясь от созерцания горизонта. Я решил промолчать.

— Интересно было бы узнать, как ей это удалось. — Шиаду оторвался от прекрасного вида за окном и повернулся ко мне. — Желательно с подробностями. Но, думаю, этот вопрос не к тебе. Прошло, пожалуй, достаточно времени для ее восстановления. Можно наконец развлечься.

О да, отличное восстановление в замечательнейшем месте. Несмотря на громкие протесты всего сешшера и мою просьбу, Лиссэ по его приказу была со всеми удобствами размещена в шинн-данне.[1] Пусть даже девчонку поселили в комнатах для высокопоставленных пленников, обстановка не очень располагала к хорошему времяпрепровождению и быстрому заживлению ран, даже если тюремные целители расстарались, в чем лично я сомневался. Никого из сешшера туда, естественно, не пустили ни в тот день, ни в последующие два. Локарна отконвоировали туда же, но вот в какую часть шинн-данна, мне было неизвестно, с главного княжеского дознавателя, коим в добавление ко всему прочему являлся мой брат, станется упечь его на самое дно. В таком случае бедному идзимну еще долго не увидеть сияния Торша.

Я угрожающе надвинулся на Ши.

— Ты не сделаешь этого!

— Почему же? — притворно удивился принц, усмешка искривила его тонко очерченные губы.

— Она моя! — зло рявкнул я, сжимая кулаки.

Брови Шиаду медленно поползли на лоб. Он не отступал, хотя наши лица были всего в паре ладоней друг от друга.

— Я что-то не заметил на ее руке чиама. Хм… — Он задумчиво постучал кончиками длинных холеных пальцев по губам. — Видно, ты просто не договорил… Она твоя… Кто? Любовница? Подруга? Плетунья? — С каждым произнесенным словом его тон понижался. — Приведи что-то более весомое, чтобы переубедить меня, — бросил мне он прямо в лицо. — Почему я должен менять правила ради твоей игрушки? Я ошибся, решив, что ты наконец повзрослел!

У меня непроизвольно вырвалось шипение, хотя я очень старался сдержать гнев. Шиаду всегда удавалось выставить меня неразумным мальчишкой, которого учи не учи, все без толку.

— На мне безопасность Дома. Ты хочешь, чтобы ради какой-то человечки, которая по глупому стечению обстоятельств была твоей плетуньей, я пренебрег своими прямыми обязанностями?

Я выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, понимая справедливость его слов.

— Она не опасна.

— Она? Не опасна? — Ши смотрел на меня, как будто увидел впервые в жизни. — Девчонка, кромсающая сноргов направо и налево? Остановившая слугу Темнейших? При странных обстоятельствах вернувшаяся из стихийника? НЕ ОПАСНА? — Он уже еле сдерживал себя.

Я выругался про себя, проклятый Низар, все-таки рассказал о выходе.

Огромным усилием принцу удалось подавить гнев, и его голос снова зазвучал спокойно:

— Ничего не случится с твоей человечкой. Я всего лишь хочу поговорить с ней!

— Этого-то я и боюсь, — проворчал я, — хотя бы не веди ее в Красную комнату! Пусть при гм… разговоре присутствует лиор ректор, если боишься, что она утаит что-то от тебя.

— Вайссориарш временно отсутствует в городе, — холодно проговорил Ши, отступая от меня на шаг. — Я делаю то, что считаю нужным, брат, не тебе учить меня!

И, не прощаясь, он развернулся на каблуках и ушел прочь, оставляя меня одного в своем кабинете.

Что ж, Ши, учить не мне, но ты можешь быть очень удивлен реакцией этой, как ты говоришь, опасной человечки на комнату, целиком сделанную из меараната.

Мое намерение зайти к отцу не увенчалось успехом. Естественно, в рабочем крыле уже слышали о моем вторжении в кабинет Шиаду, поэтому не подпустили меня даже близко к приемной князя, сославшись на то, что он страшно занят. Я догадывался, что за дело могло быть у него в столь ранний час, потому что оно высокомерно прошествовало мимо меня, не удостоив приветствием и даже мимолетным взглядом.

Я с трудом переваривал нынешнюю фаворитку отца. Наши отношения из никаких не перерастали во враждебные исключительно по причине их отсутствия. Но Теусса напрасно не считала меня достойным противником только из-за того, что я так мало внимания уделял именно дворцовым интригам. Основная причина ее нелюбви ко мне крылась в другом. Как-то достаточно давно она пыталась возвыситься за мой счет, изображая бурные чувства. Мы поиграли немножко, пока в один прекрасный день мне все это не надоело и я не дал ей отставку. Тогда же она потеряла мужа и сына, по глупости оказавшихся марионетками в ее руках и имевших несчастье вызвать меня на поединок. Я на тот момент казался себе более чем великодушным, разрешив им сражаться вдвоем против меня одного, и обещал не применять свой дар. Но лишь потом понял, что был использован как орудие для устранения обузы. Лайнере же, с трудом выдержав время, положенное для траура, быстро возвысилась во дворце, но главного не могла добиться уже несколько десятков лет, а именно стать четвертой женой князя. Будучи настолько приближенной к нему, она не могла посмотреть на эти отношения со стороны, хотя для искушенных интриганов было очевидно, что, как только у нее закончатся идеи и она начнет действовать напрямик, сразу станет неинтересна ему.



Мне давно было понятно, что у князя нет ни малейшего желания в очередной раз связывать себя какими-либо узами. Это было вполне объяснимо тем, что у него уже было три сына, двое из которых являлись прямыми наследниками, и два внука. К огромному удивлению двора, жена Шиаду родила ему детей вскоре после свадьбы с разницей в пять лет. Тут оправдался тонкий расчет кронпринца, взявшего женщину хотя и не из правящего семейства Миринтового Дома, но из рода знатного, а главное, плодовитого. Численность его семей была так велика, что не удивлюсь, если ходатайство главы Фирсавого рода о присвоении ему статуса Дома будет вскоре удовлетворено князем и подтверждено Советом. Скорее всего, таков был план Шиаду, который не мог позволить себе породниться с неправящей семьей, а при отсутствии достойных кандидаток самолично создал себе таковую.

Уже на выходе из рабочего крыла я столкнулся с Лий'оном.

— Слышал, что ты вернулся, друг, — воскликнул он, приближаясь, — но никак не мог тебя застать!

Мы по детской привычке стиснули предплечья друг друга в знак приветствия.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался он, отступая и разглядывая мое лицо. Причмокнув от удовольствия и одобрения, он продолжил: — Не желаешь ли отобедать с лучшим другом и поделиться новостями? А вечером, — его голова чуть приблизилась к моей, а голос понизился на два тона, — навестить нашу общую знакомую. Говорят, у Нидии появились потрясающие новенькие девочки.

Я довольно улыбнулся — как всегда, мои планы и желания полностью совпадали с предложениями Лий'она. Мы не стали спускаться в город, а, выловив в коридорах слугу, послали его на кухню, сами же с удобством расположились в дворцовых покоях моего друга. Хотя мои апартаменты по статусу были больше и комфортнее, я не любил бывать там и уже много лет не заходил в связанные анфиладой просторные комнаты размером с городской дом, несмотря на то что в них прошло мое детство. А может, именно поэтому.

Мы вытянулись на диванах с бокалами в руках, пока готовился обед. Естественно, в заначке Лий'она оказалась бутылочка разрывухи специально для меня. Сам он, как всегда, отказался от крепкого напитка, налегая на виасс, с этой его пагубной привычкой пытались бороться все без исключения знакомые и немногочисленные друзья, но из-за отсутствия сотрудничества с его стороны абсолютно безуспешно.

Я давно махнул на него рукой, полагая, что собой мой друг может распоряжаться, как ему заблагорассудится. Оставшиеся у него родственники из Дитрактового Дома шипели от злости, досадуя на то, что третий по счету претендент на трон, если не считать малолетних отпрысков Шиаду, занимается не захватом упомянутого предмета мебели, а прожигает жизнь и громадное состояние, спуская их на выпивку и сомнительные развлечения. Мой друг и кузен плевал на их ожидания в буквальном и переносном смысле, правда, первое у него выходило исключительно в состоянии сильного опьянения.

— Как все прошло? — Лий'он поелозил на подушках, водрузив ноги на подлокотник. — Слышал, что ты вернулся не один, а с сувениром, к тому же увеличил отряд до сешшера. Кто этот счастливый плетун? Я его знаю? Неужели тебе удалось уломать старину Низара?

Я поморщился, несмотря на предпринятую Шиаду конспирацию, слухи распространялись слишком быстро. Заметив мою реакцию, кузен усмехнулся:

— Двор еще только начинает бродить. Ты же знаешь, у меня свои собственные источники информации. К тому же, я надеюсь, это не является страшной государственной тайной и ты удовлетворишь мое любопытство, скажем так, в качестве любезности за оказанную услугу.

Услуга действительно оказалась неоценима. Это с подачи Лий'она мой эштерон отправился на территорию Дитрактового Дома. Его информаторы оказались правы, и в этот раз я обнаружил там именно то, о чем ему донесли, — странные лагеря с большим количеством прирожденных воинов, разбитые вдали от поселений.

— Твоя услуга чуть не стоила мне места в этих Пределах, — усмехнулся я и заметил, как легкая тень пробежала по лицу друга, — а эта страшная государственная тайна скоро и так станет известна всем. Рассказать расскажу, но вот продемонстрировать, увы, не получится. И плетунья и сувенир были прибраны кое-чьими загребущими лапами. А просто так Шиаду из них ничего не выпускает.

Лий'он мрачно кивнул.

— Всем известно, что твой братец жаден до чужого добра. Но ты, кажется, оговорился, какая может быть плетунья?

— Все именно так, как я сказал. — Было интересно наблюдать за реакцией друга, его лицо недоуменно вытянулось.

— Плетущая женщина?!

— Именно.

За разговором мы плавно перекочевали в столовую, где наш обед так же неспешно перетек в ужин. Я решил, что Лий'он не обидится на меня за то, что я опущу покамест рассказ о настоящем происхождении Лиссэ, сместив акцент на ее поведение в сешшере.

— А она тебя зацепила… чем-то… — Кузен серьезно и задумчиво наблюдал за мной.

— Зацепила, — согласился я, впервые позволив себе принять это как данность.

Неожиданно его губы растянулись в нахальной усмешке.

— Хотел бы я посмотреть, как ты будешь объясняться с Нидией! — хохотнул он.

— Я не должен ей ничего объяснять, — буркнул я, представляя бурную реакцию этой человеческой женщины, но и сам не удержался от улыбки, заразившись настроением друга.

О темпераменте Нидии в Красном квартале ходили легенды. Было также известно, что она с первого взгляда была по уши влюблена в меня и с момента начала наших отношений больше не принимала у себя других мужчин. Это льстило моему самолюбию. К тому же подкупало то, что она не могла скрыть от меня свои льйини. А ее чувства были неподдельными и от того приятными. Могло статься, что Нидия была единственной женщиной, встречавшейся со мной по любви и не просившей ничего взамен. Хотя, пожалуй, нет — она ждала ответных чувств, но это было невозможно. Поэтому ей приходилось довольствоваться тем, что я время от времени предпочитал ее общество официальным приемам или отношениям с высокородными эльфийками, насквозь пропитанными фальшью. Единственным минусом в нашей многолетней дружбе было то, что она стремительно старела, по моим меркам, конечно, и скоро ни один плетун будет не в состоянии отсрочить возрастные изменения ее тела. У людей, имеющих достаточно средств на поддержание своей физической формы, именно так все происходило: жил себе человек, потом всего лишь за один день старился и умирал. Предсказать начало такого конца никто не брался. Насколько мне было известно, львиную долю дохода, приносимого ей Домом развлечений, Нидия тратила на подобные услуги.

Последний раз эта человечка отказалась говорить со мной, сославшись на недомогание, но я видел, что она просто сильно расстроена, после этого мы не виделись уже почти цикл. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, как давно мы знакомы и не может ли случиться так, что ее жизнь близится к концу. Наше общение продолжалось, по крайней мере, последние шестьдесят лет, значит, моя догадка верна и белесая завеса Серых пределов уже маячит за ее плечом. Я был рад, что вовремя вспомнил об этом, и у этой славной маленькой игры будет достойное завершение.

— Айаре! — воскликнул Лий'он, прерывая мои размышления. — Темнеет! Мы, похоже, засиделись!

Он вскочил, задорно подмигивая, и умчался в сторону спальни. Я пристегнул гитачи, взял плащ и подождал его возле дверей. Кузен сменил свои любимые пастельные тона на черный монохром, и его облачение теперь напоминало форму хассуров. Он хмыкнул, заметив кислое выражение на моем лице.

— Все эстетствуешь? — усмехнулся он, накидывая темно-серый плащ поверх пристегнутых гитачи.

— Мне по-прежнему достаточно крови в Лесах, — парировал я.

Лий'он знал, что я не одобряю его игрищ с человечками, сопровождаемых обычно воплями, слезами и кровью, но каждый раз предлагал мне составить ему компанию, сокрушаясь, какие острые ощущения проходят мимо меня. Надо сказать, что он был не одинок в своем пристрастии. Добрая половина высокорожденного молодняка и дроу, и людей развлекалась подобным способом. И хотя смертей в ходе таких забав случалось довольно много, несмотря на то что убийцу ждало суровое наказание, все же находилось достаточно девушек, желающих быстро заработать большие деньги и просящих Сестер о том, чтобы все они не пошли на оплату работы целителей.

Сумерки мягко накрыли город, зажигая высокие конусы уличных шакров. Мы выскользнули из дворца, миновали верхний город с летящими арками мостиков, прозванный колыбелью. Не от того, что большинство высоких лиоров предпочитало селиться в нем, а потому что именно ночью Светлые Сестры, проходя между двумя скалами его районов, запутывались в плетениях мостов, оказываясь будто в мягкой перине. Это было особенно красиво, если наблюдающий находился в срединной части Такрачиса. В помещении караульни я получил обратно свой гарш и начи, мы забрали хьюршей из стойника и не спеша потрусили в сторону Красных улиц, по пути перекидываясь шуточками.

Как и следовало ожидать, в преддверии скачек на улицах было довольно многолюдно.

— Не сидится им дома, — ворчал друг, недовольно хмурясь на большую группу людей и гномов, заставившую наших скакунов перейти на шаг и объезжать их по дуге, стараясь не раздавить суетящихся детей.

— Ты становишься брюзгой, — улыбнулся я, снова опуская стрекало на бок хьюрша.

— Станешь тут. Ощущение такое, будто с каждым циклом народу прибывает все больше. — Лий'он снова выругался.

Надо бы познакомить его с Лиссэ — она значительно обогатит его словарный запас. Хотя, признаюсь, с момента нашей встречи с плетуньей произошли разительные перемены. Девушка стала мягче, ее речь начала очищаться от брани, возможно, оттого, что она просто стеснялась выражаться при большом количестве народа, особенно с момента знакомства с недоучкой. Ее замкнутая ехидность постепенно сменялась на… Я задумался, подбирая выражение. На ехидную открытость…

— Что скалишься? — Обида в голосе друга была наигранной. — Нет в тебе доброты и сочувствия.

При этих словах я расхохотался.

— Жаль, тебя не слышит один знакомый идзимн, он бы рассказал тебе о том, какой я есть на самом деле добрый и позитивный.

— Я серьезно. Давай отсюда валить — так мы до второй Сестры не доберемся, — кузен свернул в ближайший переулок, — сделаем крюк, зато тут улицы спокойнее.

Я кивнул, соглашаясь. Даже на самой границе Сумеречной зоны народу было значительно меньше, мы чуть углубились в квартал и подстегнули скакунов. Шакров здесь традиционно было меньше, чем в любых других районах; куда они девались — оставалось загадкой. Даже если их воровали живущие здесь своеобразные обитатели, то это, наверное, должно было бы ощущаться по потокам света, льющимся из окон. Сейчас лишь в редком окне трепыхался тусклый нервный свет живого огня.

Я услышал жужжание гарша до того, как нач вылетел из его изогнутого тела, и вильнул в бок, криком предупреждая Лий'она об опасности. Друг послушно пригнулся и в точности повторил мой маневр. Оказалось, у него не было необходимости в подобных действиях, потому что начи были направлены исключительно в мою сторону. Как назло, улица была идеальна для засады, не имеющая никаких естественных укрытий: ниш, заборов, козырьков над витринами лавок, она тянулась вдоль половины квартала узкой длинной спицей. Стучаться в двери в поисках укрытия было совершенно бесполезно в этих местах, поэтому даже мысли о подобном не возникло.

Мой хьюрш завизжал от боли и страха, когда сразу два нача ударили его в бедро, но, ввиду того что я заставлял его петлять, прошли по касательной, не причиняя серьезного вреда, лишь чуть замедляя бег. Кузен зашипел и выругался, поймав рикошет от мостовой. Куда именно он попал, я не разобрал, но очень ясно представил, что конкретно мы сделаем с нападавшими, когда доберемся до них. Точка обстрела находилась впереди справа, и Лий'он летел туда, будто за ним гналась стая дьяршей. Я с трудом успевал за ним на своем подраненном хьюрше, сбивая стрелявших с цели, когда скрывался за развевающимися полами его плаща.

До пересечения улиц оставалось всего ничего, когда нач врезался в грудь скакуна кузена, заставляя того кубарем покатиться по дороге. Посылая своего хьюрша в прыжок, я видел, как друг, группируясь, пытается амортизировать падение. Задняя нога тупой твари, на которой я ехал, все-таки запнулась за поверженного собрата, заваливая нас обоих на бок. Таким образом мы проехали еще пару длин, пока я не выскочил из образованного его боком укрытия и не свернул наконец за угол дома.

Ухватившись за водосточную трубу и используя оконные откосы в качестве лестницы, я взлетел наверх. Две Тени уже бросились наутек, благоразумно выбрав для бегства противоположные направления. Одну я успел снять начем и кинулся за второй. Чувствуя, что не успевает уйти, фигура развернулась, выхватывая гитачи, но слишком медленно для меня, разогнавшегося до приличной скорости. Я снес хлипкую защиту, вкладывая в удар силу своего стремительного бега. Гитачи врезалась в основание шеи, сметая ключицу и часть грудины. Ее дальнейшее продвижение было остановлено треснувшим хиршем, и я резко поддел рукоять вверх, не позволяя ей застрять, второй рукой потянулся к заваливающейся фигуре, чтобы скинуть капюшон, скрывающий лицо. Сбоку подскочил Лий'он, ухватив того за поясные ремни и не давая соскользнуть с крыши. Упавший плащ обнажил пустоту, одежда стала рассыпаться на глазах, превращаясь в прах.

Я выругался, и мы рванули ко второй Тени, но и тут нас ждало разочарование. Как только кузен коснулся тела, чтобы перевернуть его, с ним произошло то же, что и с первым.

Лий'он выпрямился, хмуро взирая на меня.

— Чем ты умудрился насолить Шиаду? — Он сплюнул и вытер пальцы, покрытые сизым пеплом, о полу плаща.

Заклятие самоуничтожения, придуманное магами из Академии, было крайне неприятным, но очень действенным. Никакой плетун или дознаватель не определит теперь личность нападавших за их отсутствием, равно как и отсутствием каких бы то ни было остаточных следов Льйи Тайги.

— Ты уверен, что это были Тени? — Я прочесал крышу вдоль и поперек, но, как и следовало ожидать, ничего не обнаружил.

Кузен посмотрел на меня, как на только что родившуюся кошру.

— Я не знаю никого другого в этом мире, на кого бы работали Тени. Оружие, заклятие, манера боя — вряд ли это можно скопировать просто так.

— Согласен, — протянул я, — он, правда, уверяет, что не посылал их.

Лий'он, с высоты наблюдавший за агонией своего хьюрша, расхохотался.

— Так он уверит тебя, что Торш — это Третья Сестра!

Мы спустились вниз, и он продолжил, поддевая носком сапога безжизненную ногу своего скакуна.

— Естественно, он не может в открытую выступить против тебя, опасаясь гнева князя. Но сделать это по-тихому, без свидетелей, ему никто не мешает.

Я был почти согласен с кузеном. Почти. Одна маленькая деталь не давала мне покоя. Если бы это были Тени, во второй раз они бы точно добились желаемого. Или брат зря им платит.

До Нидии мы добрались, как и опасался Лий'он, только ко второй Сестре. Его недовольный голос загрохотал по холлу, требуя отправить слугу в ближайший стойник за новым хьюршем. Но как только нас проводили в гостиную и стайка молоденьких испуганных человечек и орчанок выпорхнула из-за цветастой перегородки, его настроение тут же улучшилось, что было неудивительно: девчушки были чудо как хороши с не правленными целителями гибкими телами и обнаженными Льйи Тайги, позволяющими подмечать малейшую смену эмоций. Все смотрели на кузена с плохо скрываемым ужасом, перемешанным с надеждой. Конечно, они были наслышаны о нем.

Я хлопнул друга по плечу, пожелав ему доброй ночи, понимая, что процесс выбора с последующим подписанием договора может затянуться, а сам направился на второй этаж в знакомый кабинет. Едва открыв дверь, я почувствовал странность изменившейся обстановки. Визуально все оставалось прежним: мягкий полумрак, покрывающий комнату даже самым ярким днем, тяжелые шторы на окнах, густой ковер с причудливым рисунком, массивный рабочий стол с креслом возле камина. Еще пара диванов, на одном из которых полулежала расслабленная женщина, рассеянно перебирающая пальцами ягоды нимшоры в тарелке, стоящей подле нее. Прикрыв дверь, я понял в чем дело: обстановка оставалась мертвой. Куда делась бешеная наэлектризованная атмосфера яростной страстной души, заключенной в маленькое гибкое тело, будь то общение со слугами, работницами или клиентами? Куда пропали яркие льйини живого ума, окружающие меня своей непосредственной прямотой и темпераментом, едва я брался за ручку двери? Непривычные и неожиданные эмоции, которые заставляли меня возвращаться сюда раз за разом? Все это было надежно скрыто и висело теперь тяжелым амулетом в глубоком декольте ее платья.



Я нахмурился.

— Ты купила себе новую игрушку? — Мои руки сложились на груди, тем самым подтверждая мое недовольство.

Золотисто-коричневые глаза взирали на меня из-под густых теней, отбрасываемых пушистыми смоляными ресницами. За блеском разноцветных одежд и красотой еще молодого тела, сохраняющего юношескую гибкость и бархатистую мягкость кожи, за чуть капризно надутыми губами и немного недовольным, но открытым взглядом я разглядел бьющийся в тисках железной воли страх перед наступающей старостью.

Моя щека дернулась помимо воли, и, не скрывая разочарования, я подошел к дивану и откинулся на подушки. Маленькая головка Нидии дернулась, как от пощечины, так что звякнули длинные цепочки-сережки.

— Здравствуй, Кирсаш. Это все, что ты можешь сказать мне при встрече? — Ее голос был очень музыкален, а любая фраза звучала перетекая, как строка из песни.

— Не понимаю, чего ты ожидала, устроив подобное? — Я скривился, резким движением кисти указывая на амулет, скрывающий ее Льйи Тайги.

Даже поджатые, ее губы оставались полными и чувственными.

— Чего ожидал ТЫ?! — воскликнула она, ярясь, и я сдержал улыбку, обнаруживая, что прежняя Нидия тоже была где-то там и никакой амулет, никакой страх не мог полностью заглушить ее буйный нрав. — Пропадаешь на цикл, а потом вдруг сваливаешься неожиданным образом… весь в какой-то пыли…

Во время своей тирады она вскочила, уперев руки о крутой изгиб обтянутых полупрозрачной тканью бедер. Потом вдруг резко обмякла, ее голос упал до шепота:

— Ты не понимаешь, что я чувствую.

— Сними эту штуку, — я чуть подался к человечке, протягивая к ней руки, из которых она ловко выскользнула, — и я пойму.

Нидия отпрянула обратно на диван, забиваясь в угол и возводя между нами стену из подушек.

— Нет, — она отчаянно замотала головой, — уже поздно. Последний выход был, скорее всего… последним.

Я, нахмурившись, смотрел на нее. Как могло получиться так, что, наслаждаясь силой буйства ее эмоций и всепоглощающей любви ко мне, я не разглядел отчаянного до безумия желания жить?

— Все умирают. Рано или поздно.

— Но кто-то настолько поздно, что может пережить вечность! — выкрикнула она из своего мягкого укрытия.

Я пожал плечами, а она тихонько заскулила, пряча глаза. Это привело меня в бешенство и заставило вскочить.

— Ты спросила, чего ожидал я?! — Шипение заставило ее задрожать, или мои пальцы слишком сильно сжали ее горло — когда-то это ей даже нравилось. — Так вот, я ожидал чего угодно: гнева, бешенства, истерики, наконец, но не монотонного нытья!

Моя рука расслабилась, и она, задыхаясь, упала обратно на подушки. Забрав тарелку с нимшорой, я вернулся на диван, закидывая в рот сразу несколько ягод. Человечка отдышалась и теперь внимательно рассматривала меня, настороженно подобравшись, прижимая колени к груди.

— Ты встретил кого-то. — Ее пораженный голос прозвучал в тишине легким перезвоном, я всегда удивлялся мастерству, с каким строители Домов развлечений умудрялись сделать так, что ни единый звук не мог перетечь из одного помещения в другое.

Поднимая взгляд, я увидел, что она застыла на месте с широко распахнутыми глазами, прижимая ладонь ко рту.

— Никогда не видела у тебя таких глаз, — выдохнула человечка еле слышно.

Я отставил тарелку и облизнул пальцы, покрытые сладким соком. В мои планы не входили разговоры в подобном ключе, поэтому, если тема получит развитие, я был готов на то, чтобы подняться и уйти. Бывает и такое, что в отношениях вместо приятного логического завершения остается лохматый оборванный конец.

— Надеюсь, ты имеешь в виду мое чудесное исцеление. — Кончик моего пальца коснулся белесого шрама над бровью.

— Не только, — упрямо возразила Нидия, — я знала, что когда-нибудь это произойдет.

Жалея о потраченном впустую вечере и охромевшем хьюрше, я поднялся, направляясь к двери, когда мне в спину врезалось мягкое горячее тело. Гибкие руки обхватили меня за талию, мешая движению, а раскаленный лоб уперся в спину. Я чувствовал ее жар даже сквозь плотную материю сиршани. Хорошо, что она не видит моей улыбки, все-таки темперамент сыграл с ней злую шутку. Несмотря на амулет и бесстрастную маску на лице, ее тело безмолвно кричало, умоляя, чтобы я остался, еще до того, как она произнесла это вслух.

— Прошу, останься.

Не дождавшись ответа, но обнадеженная моим промедлением, Нидия обошла меня, не отрывая рук от сиршани, ее пальцы нащупывали застежки. Она не могла поцеловать меня, пока я не наклонился к ней, оттягивая ее пышные волосы, каскадом спадающие до талии, обнажая шею, и не впился губами в нежное место под маленьким ушком. Человечка выгнулась и забилась, не чувствуя, что пальцы моей второй руки сминают, обрывая, цепочку ее амулета, и он летит к дивану, утопая в подушках.

И я остался.


Лиссанайя


Только когда мы добрались до ближайшего пропускного пункта через Периметр и временно разместились в небольшой, но массивной башне, больше похожей на укрепленный форт, я поняла, что это из-за меня Кирсаш нарушил приказ принца и весь сешшер ждет суровое наказание.

Тиану дали полчаса на то, чтобы привести меня в относительный порядок. И целитель, проводя диагностику и ставя восстановительные щупы, быстро вводил меня в курс дела. Сопровождение Рииллы передали другому эштерону, и они без промедления отправились в Такрачис. Сешшер направили на ликвидацию последствий последнего выхода и патрулирование Периметра за то, что воины имели наглость перечить кронпринцу. К тому же на это время он должен был быть расформирован. Когда же я узнала о причине подобного поведения ребят, я похолодела.

Тиан остановился на мгновение и серьезно посмотрел мне в глаза.

— Тебя отвезут в шинн-данн, — тихо и спокойно проговорил он, — это тюрьма…

Мои глаза округлились, на что дроу чуть улыбнулся самыми уголками губ.

— Это временные меры, направленные скорее на то, чтобы запугать тебя и оказать давление на Кирсаша. Ничего не бойся и не падай духом. Тем более, скорее всего, тебя разместят в покоях для высокопоставленных гостей.

Я нервно хихикнула.

— Помни, что клятва рода — это не пустой звук и тебе не смогут сделать ничего плохого.

— Чего — плохого? — Я прикусила губу. Легко сказать — «не бойся»!

— Ну, например, убить, — проговорил Тиан и снова принялся за работу.

— А-а-а… — глубокомысленно протянула я, уставившись в одну точку.

— Кирсаш будет в Такрачисе где-то через три дня, как только передаст каждого из нас новому фейрину. Мы вернемся дней через десять. Но пару-тройку суток тебя и так никто трогать не будет ввиду твоего, мягко скажем, не лучшего состояния. Поэтому отдыхай и набирайся сил. Смотри сюда. У тебя сломано два ребра, вот здесь и здесь я вправил вывих. В трех местах был разрыв внутренних органов. Ты не совсем правильно их собрала, мне пришлось надорвать и сделать заново. — Дроу нахмурился. — Ты слушаешь меня, Лиссэ? Что ты скисла? Улыбнись.

Моя кривая гримаса рассмешила его.

— Ты странная девушка, Лиссанайя, не боишься путешествовать по Лесам, но в ужасе от каких-то нескольких дней в шинн-данне.

— В чаще я, по крайней мере, знаю, что меня ждет. — Мой голос звучал как-то слабо и безжизненно.

Тиан серьезно кивнул:

— Все верно, так и должно быть. Но все же не позволяй страху выходить из-под контроля. — Он тихонько постучал пальцем по моему лбу, откинув прядь волос. — Мне пора.

Целитель поднялся, и я машинально потянулась за ним.

— Мне ведь не позволят увидеть остальных?

Дроу покачал головой.

— А отряд, который меня повезет, уже прибыл?

— Ты поедешь с эскортом принца. Увидимся, Лиссанайя. Не забудь выпить настойку.

Тиан мягко улыбнулся и закрыл за собой дверь. Я поднесла чашку к губам. Меня мелко трясло.

Дверь за целителем еще не закрылась, а в комнату скользнул незнакомый хассур.

— Следуйте за мной, лайнере, — бесстрастно проговорил он, — ваш хьюрш готов.

Мы спустились в стойник, где переминались два оседланных хьюрша, на одном из них было такое же седло, как у Рииллы. В грузовом отсеке позади него я заметила свои вещи. Дроу стремительным броском вскочил на своего скакуна, потом перекинул ногу на моего, зависнув между обоими, и резким движением наклонился и поднял меня за подмышки, усаживая в паланкин. Я и пикнуть не успела, как оказалась пристегнута — или привязана — эластичными ремнями к жесткой спинке седла. Воин распустил завязки, с обеих сторон накрывая меня мягким пологом.

— Следите за тем, чтобы шторки оставались закрытыми, лайнере, — приказал он, и мы выехали на улицу.

Ввиду того что ткань изнутри оказалась проницаема для взгляда, только покрывала все затемненным сумеречным тоном, мне было хорошо видно, что снаружи нас уже ждал сдвоенный отряд из телохранителей принца и патрульного эштерона, окружившего скакуна, навьюченного таким же паланкином. Аура сидящего в нем не читалась, я видела, что вмонтированные в крышу обоих седел амулеты блокируют льйини, но нисколько не сомневалась, что туда запихнули горемычного идзимна. В подтверждение догадки из-под шторки показалась черно-красная конечность. Ближайший к локарну воин что-то яростно зашипел, в ответ «говоритель» забубнил извинения, которые оборвались, когда кавалькада тронулась в путь.

Уже позднее я узнала, что после прохождения Периметра обычные караваны добирались до города за два шерла, мы же, двигаясь со скоростью, привычной эскорту кронпринца, достигли его за один. Меня долго не покидала ехидная мысль о том, что рога на шлеме-маске, должно быть, выполняют функцию мигалки, потому что все встречающиеся по дороге караваны и отдельные всадники, едва завидев нас, пытались спешно убраться с дороги.

Принятый темп совсем не настраивал на любование окрестностями, к тому же, скорее всего, Тиан подсыпал что-то в поданный мне напиток, и меня отчаянно клонило в сон. Неудивительно, что большую часть пути я проспала. Но в моменты пробуждения любопытство пересиливало, и я с интересом всматривалась в раскинувшиеся по бокам от дороги поля, засеянные какой-то растительностью, стада пасущихся сноргов и маленькие поселения, также именуемые оплотами. В отличие от Доргата их размеры были совсем крошечными, а единственный ряд невысоких стен со Столбами во время выхода образовывал купол.

В одном из подобных оплотов, расположенном прямо возле дороги, мы и остановились, причем не в обычном приемном доме, а в самой настоящей путевой резиденции князя. По мне, они ничем не отличались друг от друга и располагались точно так же между Залом собраний и дворцом наместника.

Вечером тот же хассур принес мне ужин, который я с трудом проглотила, хотя обеда ни у кого не было, даже у принца. Едва моя голова коснулась подушки, я мгновенно провалилась в сон, успев с наслаждением закутаться в теплое одеяло. Утром мой сопровождающий принес завтрак и дважды приходил поторапливать меня, пока я с трудом одевалась, стараясь выполнить простейшие вещи непослушными спросонья конечностями. Потом был пронизывающий огненный взгляд из-под маски — интересно, он ее хоть на ночь снимает? — и снова бешеная гонка.

Я была очень рада, что успела проснуться до того, как мы въехали в Такрачис. Хьюрши сильно снизили скорость, что и послужило причиной моего пробуждения. Из-за того, что скакун пошел ровнее, чуть выпрямившись, и спинка-крыша паланкина приподнялась от его шеи, я увидела в пространство между шторками великолепное зрелище раскинувшегося насколько хватало взгляда, вечернего города. Мой рот раскрылся от изумления, я никак не ожидала увидеть здесь мегаполис таких внушительных размеров. Огромная долина в форме получаши, обрамленная невысоким горным хребтом, словно венцом, была полностью усыпана разноцветными огоньками и имела доминанту в виде трех скал в восточной части. Когда мы подъехали ближе, стало понятно, что город очень органично поднимается и закручивается вокруг двух из них. Третья же представляла собой башню, но очень естественного природного вида, и, наверно, вмещала в себя целый квартал, судя по горящим в ней огонькам.

Дорога была полна народу, передвигавшегося верхом, в повозках или пешком. Я впервые увидела паланкины, которые несли сразу шестеро здоровенных орков. Внутри города их количество почти сравнялось с числом хьюршей, и носильщиками неизменно выступали эти серокожие здоровяки. В непосредственной близости к Такрачису вдоль дороги стали возникать ряды шатров и палаток, закрывших от меня панораму города. Под стенами были разбиты торговые ряды, работающие до сих пор, между разномастными существами сновали торговцы-лотошники. Эта круговерть настолько захватила меня, что я не заметила, как мы оказались внутри.

Народ охотно расступался, освобождая дорогу, но никакого подобострастия на лицах я не заметила. На мой паланкин никто не обращал внимания, словно он был привычен для кортежа принца, но все глаза неизменно устремлялись на увенчанный рогами шлем-маску, а головы чуть склонялись, приветствуя наследника князя. Шиаду ехал с идеальной осанкой, устремив взгляд исключительно на улицу перед собой, и едва поворачивал голову, обращаясь к ближайшему хассуру.

Мы по касательной проехали несколько площадей, не углубляясь в толпу. На одной из них выступали какие-то артисты, на другой по торговым рядам водили ярко-оранжевых сноргов неизвестного мне вида, очевидно, безобидных — на продажу или для показа, было не разобрать. Красивый работающий фонтан, украшенный скульптурой изогнувшихся в танце эльфиек, на круглой, как блюдце, уютной маленькой площади поразил меня до глубины души. Вокруг стояли лавочки и прогуливался народ. Эта милая сценка была так обыденна и привычна, что в глазах предательски защипало. Я никак не ожидала увидеть здесь нечто подобное.

Разные районы и улицы были подсвечены высокими цилиндрическими либо конусовидными шакрами различных оттенков. Я и не думала, что они бывают настолько многоцветны, поэтому теперь фиолетовые площади и переулки сменялись розоватыми, потом голубыми, лиловыми и сиреневыми.

Сама архитектура города оказалась очень милой — с невысокими домами, едва ли выше трех-четырех этажей, с лавочками и магазинчиками, скверами и проулками, в которые я с интересом заглядывала. Было понятно, что мы проезжаем обычные городские кварталы, и наверняка здесь есть районы побогаче и победнее. Судя по тому, сколько времени мы уже передвигались по городу, его размеры были поистине внушительны.

Скоро народу стало попадаться все меньше, и мы выехали на совершенно безлюдную площадь, окруженную монотонным рядом одинаковых домов с черными безжизненными окнами. Было похоже, что это какие-то учреждения. Мощенная мелким серым камнем площадь была совершенно лишена декора, если не считать небольшой круглой постройки в самом центре. Оказалось, что мостовая имеет некоторый уклон в ее сторону, образуя как бы воронку. Чуть ускорившись, мы направились к ротонде. Вряд ли это сооружение являлось храмом, думалось мне. Может быть, дальше мы поедем на метро? У меня получилось немного взбодриться, несмотря на мелькнувшую догадку, что это конечная остановка нашего путешествия.

Кортеж остановился перед двойными дверями, и принц, отдав какой-то приказ моему сопровождающему, умчался прочь, забрав пятерых своих телохранителей. Эштерон с Махой отъехал в сторону, ожидая, пока мы спешимся. Из двойных дверей ротонды вышел воин-человек и забрал наших хьюршей, уводя их под глубокий вынос крыши. Хассур разрешил мне взять только сумку, сообщив, что остальное принесут позднее, и подтолкнул к дверям. Я набрала воздуха и шагнула внутрь пустого просторного холла с черным каменным полированным полом, в котором отлично отражались одеяния плетуна и двух хассуров, тихо беседующих возле точно таких же двойных дверей напротив. Это что, уже выход? Было полное ощущение, что мы пересекли внутреннее пространство и сейчас выйдем на улицу. Больше никаких дверей, лестницы под землю или предметов мебели я не обнаружила, и для меня стало полной неожиданностью увидеть перед собой открывшиеся двери лифта.

Цепкие взгляды плетуна и дроу изучали меня, пока я входила внутрь маленькой безликой коробочки; сопровождавший меня хассур невозмутимо развернулся к охране, кивнул им, и мы провалились вниз. Получилось довольно неожиданно и резко, поэтому я не удержалась от вскрика, отчего заработала его неодобрительный взгляд. Спускаться было неприятно из-за странного навязчивого шелеста, звучавшего со всех сторон. Положение усугублялось тем, что у самого лифта дверей не было и перед глазами мелькали серые, черные и ржаво-коричневые ленты каменных пород. М-да, если это единственный выход, массовый побег отсюда был бы весьма затруднителен. Наконец спуск закончился.

На этот раз дверей не было вовсе. Мы сразу оказались на какой-то площадке с довольно низким потолком, зыбкость темноты впереди обещала большое, хоть и мало освещенное открытое пространство. Шакры горели здесь привычным голубым светом, но сердце сжалось не от ностальгии. Не думала так скоро снова оказаться под землей. Хассур приказал оставаться на месте, скрывшись в глубине темного проема, и я осмотрелась, удивляясь странноватой безлюдности шинн-данна. Надеюсь, сюда приводили людей не для того, чтобы навсегда забыть о них. Из любопытства сделав несколько шагов в темноту и не дождавшись гневного окрика, я прошла глубже и замерла, не в силах пошевелиться.

В паре метров от меня зиял черный провал пропасти, обрываясь на самом краю площадки без перил, уходившей вниз по спирали, на манер музея Гуггенхайма. Нижние ее уровни терялись далеко в темноте. В глубине под козырьками темнели добротные полотна одностворчатых массивных дверей, над каждой из которых висел тусклый светлячок маленького шакра. Других источников света я не заметила.

Яростный рывок, сопровождаемый злым шипением, отбросил меня назад, и я еле устояла на ногах. Багряные глаза телохранителя принца метали молнии, его голос был холоден, но безупречно вежлив.

— Вам следует быть осторожнее, лайнере. Здесь намного глубже, чем кажется на первый взгляд.

Я нерешительно кивнула, потому что он замер, ожидая ответа. За его плечом маячил какой-то высокий дроу в сером безликом балахоне до пола. Распустив зрение, я убедилась, что он не был плетуном.

— Следуйте за мной, лайнере, — обратился он ко мне высоким резким голосом и, развернувшись, направился вниз по спирали. Я побрела за ним, когда вдруг поняла, что хассур остался стоять, и обернулась назад, замедляя шаг. Воин вскинул подбородок, принуждая продолжить движение. Мне почему-то было тяжело расставаться с ним, будто с последним звеном, связывающим меня с поверхностью, и я поминутно оглядывалась, убеждаясь, что он остается на прежнем месте. Сделав полвитка и подняв голову на хассура, я обнаружила, что он пропал.

Серый силуэт моего проводника-тюремщика бесшумно скользил по камню, выходя на очередной виток. Я уже начала сомневаться в его материальности, не замечая ступней в полах балахона, — создавалось чувство, будто он парит над полом. Его имя случайно не Вергилий? Я чуть вытянула шею, заглядывая за край площадки вниз в надежде разглядеть скованную льдом исполинскую фигуру Люцифера. Эта мысль меня немного развеселила. Находиться в чужом, абсолютно отличающемся от твоего мире — и представлять какие-то свои образы! Собственно, других у меня пока не зародилось.

Таким образом мы прошли еще два витка, пока тюремщик не выбрал одну из безликих дверей.

— Располагайтесь, лайнере. Чуть позже я пришлю к вам целителя. Доброй ночи.

Он склонился в поклоне, развернулся и ушел, оставив меня перед закрытой дверью глупо хлопать глазами ему в спину. Неужели они так уверены в незыблемости своей тюрьмы, что даже не запирают узников?

С мыслью, достойной близнецов, я отошла от своей двери и склонилась к ручке соседней, потянув на себя. Хм… закрыто. Случайно оступившись, я толкнула ее и поняла, что полотно начало открываться вовнутрь.

— Не следует этого делать, лайнере, — раздался сзади высокий монотонный голос, и я подскочила как ужаленная, — хозяин этих покоев уже отошел ко сну.

Еле отдышавшись от испуга, я снова подошла к своей двери. Ага, отошел он, как же. Ко сну. На этот раз проводник подождал, пока я войду, и сам закрыл за мной дверь. Никакого скрежета запора не прозвучало, но я не решилась проверить, открыта она или нет. Сделав пару шагов по узкому коридору, я ахнула, оказавшись в большой уютной гостиной с весело потрескивающим камином, диваном и креслами, мягкими кремовыми портьерами на большом окне с видом на вечерний сад. Сад?!

Одним прыжком я оказалась возле створок и распахнула их настежь. В нос ударил свежий воздух, уже искрящийся ночной прохладой. Но с примесью вязковатого, пряного запаха, неприятного, если акцентировать на нем внимание. Взглянув на льйини, я обнаружила, что все, что находится за створками, является искуснейшей иллюзией, настолько правдоподобной, что при обычном зрении принимается за чистую монету. С сожалением закрыв окно, я исследовала свою тюрьму. Что ж, соглашусь с Тианом: пока все не так ужасно. Помимо гостиной здесь оказалась спальня с большой кроватью, я бы даже сказала, рассчитанной скорее на двоих, и примыкающая к ней ванная комната. Была и еще одна дверь в гостиной, но она оказалась запертой. Видимо, с меня хватит и этого. Мои вещи уже лежали в шкафу, поэтому я с наслаждением помылась, переодевшись во все чистое, и крепко заснула, несмотря на то что, пока я плескалась, кто-то накрыл мне ужин в гостиной.

Утром нетронутый ужин трансформировался в завтрак. И я неплохо поела полюбившуюся мне зеленоглазую яичницу с куском вареного мяса и чашкой ароматной юфы. Пожалуй, при таком сервисе можно остаться тут на пару дней. После завтрака я снова уснула, и в это время меня навещал целитель. Я заметила свежие щупы у себя в Льйи Тайги, а количество ссадин и порезов немного сократилось, да и самочувствие значительно улучшилось.

Так прошла пара дней, я ела и спала, приходя в себя. Тюремщик больше не появлялся, принося еду, когда я была в ванной либо в постели, но общество Рюша, которого мне почему-то оставили, вполне заменяло общение с людьми.

Вечером второго дня, когда я сидела, задумавшись, возле огня, вторая закрытая дверь гостиной внезапно распахнулась. Я вскочила, не зная, чего ожидать, но, к моему огромному удивлению, в проеме маячила нерешительная красно-черная фигура идзимна Махи.

— Прошу великодушного прощения, — начал он, но я уже была рядом и с радостным воплем втаскивала его в комнату.

— Представляете, прекрасная Лиссэ, я два дня ходил мимо этой двери, не решаясь ее открыть, и вот сегодня утром мне пришла мысль, что неплохо было бы посмотреть, что же за ней находится. — Локарн расположился в кресле напротив меня, как всегда выразительно жестикулируя основными руками, пока универсальная пара помешивала юфу. — Если бы я только знал, чье соседство скрывает это коварное полотно.

— А вот с моей стороны она была заперта, — надулась я, — точнее, с вашей стороны. Если бы было наоборот, то мы бы увиделись гораздо раньше.

— Моя вина, — Маха горестно склонил голову, — что целых два дня вам пришлось терпеть невиданные муки одиночества и затворничества, к коим вы вряд ли были приучены в своем мире.

Я машинально кивала, привычно пропуская половину фраз мимо ушей, когда последние слова заставили меня вскинуть голову. Идзимн запнулся на полуслове, «говоритель» забулькал.

— Простите, лайнере, я забыл, что это является вашей тайной.

— Откуда вы знаете? — прошептала я, недоумевая, где могла оплошать.

— Я, видите ли… Ваша Льйи Тайги, она совершенно удивительная, а я… В общем, вуаль не является преградой для моего взгляда, — локарн развел руками, — не представлялось возможным сообщить вам о своей осведомленности раньше, так как я не знал, кому еще подобное известно.

Я хмуро взирала на Маху. Откуда он взялся такой деликатный?

— Не знала, что локарны способны на нечто подобное.

— Они не могут, то есть я тоже не мог раньше, до несчастья, а теперь вот, оказывается, могу.

— Угу, — согласилась я, — надеюсь, вы и дальше будете держать это в тайне?

Дальнейшие полтора часа идзимн посвятил тому, что в разных выражениях уверял меня о своем молчании. Я уже давно думала о своем, когда на ум неожиданно пришла посторонняя мысль.

— Знаете, что, дорогой идзимн? — Мой взгляд проник сквозь агрессивное плетение льйини локарна. — А ведь я могу перекрасить вас… То есть вернуть прежний окрас. — Я припомнила увиденных на улицах инсектоидов.

Но мое предложение не нашло ожидаемого отклика, Маха лишь едва качнул антеннами.

— Благодарю вас, лайнере Лиссанайя, но, боюсь, все не так просто, любой плетун может сделать это, но изменения коснулись Льйи Тайги, а манипуляции с этими сферами поддаются очень немногим. Будем надеяться, что, удовлетворив свое любопытство, лиоры дознаватели позволят мне встретиться с профессорами Академии.

Моего сочувствующего кивка оказалось достаточно для его привыкшего к самоистязанию темперамента. Измененной ауры локарна я точно не решусь коснуться.

На следующий день после завтрака я не вернулась в постель, так как чувствовала в себе достаточно сил, чтобы остаться в гостиной и поиграть с кагаршем. Неожиданно в комнате появился мой тюремщик, не иначе он просочился в щель под дверью, потому что ни единого звука от порога я не слышала.

— Следуйте за мной, лайнере, у вас назначена встреча с дознавателем.

— Э…

— Можете взять с собой своего друга.

— А?..

— Нет, как-то специально одеваться для этого не требуется.

— Ну а…

— Личность дознавателя не является секретом, это принц Меаранатового Дома. — Дроу в балахоне невозмутимо ожидал, пока в моей голове сформируется очередной вопрос.

Непостижимо, как он это делает?! Уголок губ тюремщика дрогнул, как от сдерживаемой улыбки.

— Это профессиональная тайна, лайнере, если у вас закончились вопросы, я готов проводить вас.

Подхватив челюсть и Рюша, я последовала за ним. Невероятно, его льйини оставались абсолютно неподвижны, и, готова поклясться, он не касался моих!

Мы поднялись на виток и вошли в одну из дверей. Обстановка комнаты, оказавшейся за ней, была настолько странной, что мои брови поползли вверх. Дроу велел ждать и ушел, снова оставив меня одну. Интерьер больше подошел бы для какого-нибудь борделя, на худой конец, одного из салонов Мулен Руж, что-то я повторяюсь. Вся отделка стен, пола, потолка, шторы были различных оттенков красного. Причем шторы обрамляли те же стены, затянутые пурпурной тканью, на полированном темно-бордовом полу прямо посередине комнаты стоял стол и стул с резными ножками. И сиденье стула, и крышка стола были обиты ярко-красной чешуйчатой кожей. Создавалось впечатление, что прежнюю мебель вынесли и поставили то, что первое подвернулось под руку.

Я отогнала мысль о том, что, возможно, красный цвет выбран исключительно из практических соображений. А стол предназначен вовсе не для письма. Пыточных орудий, правда, на нем не обнаружилось, вместо них там лежала стопка чистых листов пергамента и графитовые палочки. Послонявшись из угла в угол и обнаружив, что дверь все-таки заперта, я решила присесть, потому как ожидание, похоже, затягивалось. Вот они, венценосные особы! А как же точность — вежливость королей? Хотя есть вероятность, что это меня привели гораздо раньше положенного времени или у них так положено — ждать. Это я умела, хоть страшно не любила.

— Любопытный у вас дружок, — с порога начал принц, опуская приветствие.

От неожиданности я чуть не выронила спящего Рюша, которого катала в ладонях. Похоже, что незаметно подкрадываться и пугать свою жертву является у них семейной чертой.

— Обычный кагарш, — не очень любезно ответила я, пряча паукокрабика в потайной карман шарсая.

— Может, и обычный, — с готовностью согласился дроу, приближаясь, — вот только его привязанность несколько странна.

Я промолчала и поднялась со стула. Может быть, мне не знакомы здешние правила, но сидеть в присутствии высокопоставленного лица неприлично.

Невозмутимо обойдя стол и меня в придачу, кронпринц уселся на опустевшее место. Таким образом, он оказался у меня за спиной, и мне пришлось обернуться, чуть увеличивая дистанцию между нами. Я чувствовала себя так, будто была в кабинете у директора, который вышел ненадолго, а когда вернулся, застукал меня на своем месте.

— Очень полезная привязанность, — задумчиво проговорил дроу, проводя рукой по гладко зачесанным волосам, крашенным в цвет темной стали и собранным в длинный хвост на затылке. Такого же цвета были брови и ресницы, оттеняющие непривычный темно-красный цвет его глаз с яркими всплесками рубиновых искр.

Я вскинулась, замечая, куда он клонит.

— Я не позволю Рюшу убивать для вас. — Стиснутые зубы по капле выдавливали слова.

— Ну почему же для меня? — Темный чуть склонил голову набок, рассматривая меня снизу. — Для вас.

Мои ладони сжались в кулаки, но я подумала, что, если ударю его, будет только хуже. Мне все равно не выбраться отсюда даже с Рюшем. Потихоньку я расслабляла пальцы, пока руки снова безвольно не повисли вдоль тела.

— Как вы уже поняли, — мои мысли, похоже, не укрылись от его цепкого взгляда, — ваш дружок не в состоянии помочь вам в этой чаще, называемой городом. Скольких моих воинов он сможет укусить, пока остальные не порежут вас на лоскутки? Но у меня нет намерения обсуждать сноргов.

Шиаду поморщился, перескакивая на другую фразу и меняя тон на более официальный.

— Совершенно очевидно, что вы хотите от рода, в который попали таким оригинальным способом, — принц пристально смотрел мне в глаза. — Меня только волнует вопрос, что вы можете дать своему, — он сделал акцент на этом слове, — роду взамен.

Постановка фразы говорила сама за себя — от меня требовали сотрудничества, полного и безоговорочного. Больше мне нечего было предложить, и он об этом прекрасно знал. Я кивнула, соглашаясь; даже при любых других обстоятельствах я не посмела бы отказать ему. Этот дознаватель не остановится ни перед чем, лишь бы добыть необходимую ему информацию. При мысли о пытках легкий холодок пробежал у меня по спине.

— Приступим?

Его изогнутая бровь приподнялась в ожидании. Я подавила вздох.

Вопросы посыпались один за другим и касались различных областей моей жизни: прошлой на Земле (о моем истинном происхождении пришлось выложить на первых секундах допроса) и нынешней на Айросе, под землей и на поверхности. Неожиданно для себя я вспоминала о таких вещах, о которых и знать не знала. Великое множество неожиданных вопросов, касающихся, например, моего любимого цвета, любимого времени суток, песни (с просьбой напеть пару куплетов), рода занятия моей бабушки — поначалу вводили меня в ступор и заставляли надолго замолкать. Однако принца это абсолютно не смущало, и он задавал следующий вопрос, через некоторое время возвращаясь к тем, на которые так и не получил ответа. Его интересовало все, от строения общества и кратких исторических справок и до скорости едущего автобуса и количества котят у соседской кошки. Из одной моей фразы вырастал десяток его вопросов.

На темы о принципах работы двигателя внутреннего сгорания или термодинамики, начинки ядерной боеголовки или работы систем ПВО я сначала отказывалась говорить, делая круглые от изумления глаза от того, как это существо с ходу запоминает сотни незнакомых ему слов и терминов, цепляясь за мои путаные объяснения, делает совершенно правильные выводы и задает еще большее количество вопросов. Потом я начала вяло огрызаться, пока до него не дошло, что этим мои скудные технические познания и ограничиваются. Я уже не удивилась бы, если бы он спросил меня, чему равняется квадрат гипотенузы, или принялся разбираться в интегралах.

Несколько раз по его приказу мне приносили воду и выводили в туалет. Я не заметила, чтобы он сам что-нибудь пил или покидал комнату, всегда находя его в том же положении, в каком он был до моего ухода.

Потом принц-дознаватель попросил меня нарисовать условную карту Земли, и я схематично выдала оба полушария, к своему стыду признавая, что географию помню плохо. Это не укрылось от Шиаду, и он не стал останавливаться на подробностях, приказав рассказать о населении.

Легкий взлет бровей указал, что принц изумлен тем, что мой родной мир населен исключительно людьми. Рассматривая мои рисунки с чертами основных рас, он ухмыльнулся какой-то своей мысли и присоединил листок к остальным моим художествам. Дальше его интересовали подробности моего попадания на Айрос и мой учитель. После описания старого доргаарда принц отошел от моего стола и задумчиво постучал кончиками пальцев по губам, будто его мучил какой-то важный вопрос, но он по какой-то причине не спешил его задавать.

Я же глубоко задышала, приводя мысли в относительный порядок и радуясь предоставленной передышке. Мои ноги страшно гудели от долгого стояния, получая отдых, только когда я опиралась на стол, чтобы нарисовать что-либо. Судя по той последовательности, с какой он спрашивает, скоро его интерес коснется Кирсаша, и я судорожно придумывала грамотную отговорку. Отвечать нужно было предельно честно — по тому, как ярко иногда вспыхивали рубиновые глаза принца, было видно, что он мгновенно распознавал фальшь. В этой комнате я совсем не видела Льйи Тайги, даже покрытую вуалью, а его эмоции были спрятаны за бесстрастной маской. Проскальзывало только то, чему он сам позволял.

Расспросы о брате начались, только когда он полностью разобрался в ситуации с учителем и, несмотря на все мои усилия, естественно, заметил мою реакцию на вопросы личного характера. Все-таки проклятое сердце пропустило удар, когда Шиаду как бы мимоходом спросил о наших отношениях во время путешествия по нижним уровням. Ввиду того что я облажалась, мне пришлось рассказать правду.

Принц откинулся на спинку стула, его жуткие глаза вампира из ночных кошмаров смеялись.

— Так-так-так, — он ухмыльнулся, — а братец шустрее, чем я думал. Времени даром он не терял…

Мне было неприятно это его разглядывание в упор, и я уткнулась в крышку стола.

— Тот ваш человек, с которым вы жили, не будет ли… хм, — Шиаду широко улыбнулся, обнажая белоснежные острые зубы, — ревновать?

Вспыхнувший гнев помог скрыть охватившую меня радость — мне удалось его провести. Ведь понятие ориентации в отношениях мы, слава Сестрам, не обсуждали. Будет ли ревновать Митька, мой друг-гей?

Да, будет, и это было правдой! С его-то характером, но не к мужчине, а к вниманию его драгоценной подруги. Подробности принцу знать необязательно. Зато мне удалось — по крайней мере, я очень на это надеялась — снять претензии к Киру за его отношения с невинной девицей.

Шиаду хмыкнул, принимая мой гнев на другой счет, и снова собрался, атаковав меня новой порцией вопросов о членах сешшера, гноме с Дий'осом и локарне. А также о моих личных соображениях насчет оплота и его обитателей, Рииллы и многого другого. Потом он неожиданно попросил нарисовать его портрет, осведомляясь, могу ли я заниматься этим во время беседы. Солгать я снова не смогла, за что получила новый чистый лист, палочку и ластик. Принц, правда видя мою сосредоточенность, уменьшил поток вопросов вдвое, неподвижно застывая во время моих ответов. Подавив желание нарисовать ему свиной пятак вместо носа, я принялась за работу, машинально бросая ответы, иногда почти не задумываясь. Сильная усталость замедляла мои движения, но любимое занятие, так незаслуженно заброшенное из-за всяких перипетий, придавало сил и заставило пристальнее всмотреться в принца, так открыто рассматривать которого я иначе бы не решилась. К тому же для удобства я встала, вернее, почти упала на колени перед столом, с трепетом проводя ладонью по чистому листу. Стула мне темный не предложил.

Когда я абстрагировалась от его упыриной сущности, выворачивающей меня наизнанку, стало вдруг понятно, что Шиаду потрясающе, божественно красив. Они с Кирсашем были довольно похожи одинаковыми скулами и идентичным разлетом бровей, но лицо старшего принца было намного совершенней, каждая его черта продолжала другую без резких переходов и обрыва, существуя в абсолютной гармонии с остальными и потрясающим телом, скрытым темно-серыми складками тяжелого шарсая. Если провести параллели с вином, красота Шиаду была выдержана многими столетиями и отшлифована временем. Именно такие мужчины заставляли сердце всех женщин вне зависимости от возраста трепетать от единственного взгляда и ловить любое слово, срывающееся с идеально симметричных, тонко очерченных губ.

Мне все же не удалось удержаться от соблазна пририсовать маленькую бородавку на его щеке. И пока он не смотрел, я усиленно старалась ее стереть, чуть не подавившись от того, что точно такая же появилась на позирующей модели. Изучив лицо принца вдоль и поперек, я закончила эскиз, с удовлетворением понимая, что идеал имеет один единственный недостаток для художника — он скучен. Еще раз я за его портрет не примусь — там больше нечего искать. Все, что необходимо, уже найдено и перенесено на бумагу.

Задумавшись, я не сразу осознала, что принц довольно продолжительное время сидит молча, наблюдая за мной, и смущенно протянула ему листок. Бросив на рисунок скептический взгляд, он приподнял бровь.

— Вы считаете, что я такой? — поинтересовался он.

— Не всегда, — буркнула я, понимая, что пойманное мной состояние легкой мечтательности было на лице Шиаду одно-единственное мгновение, и посчитала нужным пояснить: — Я ничего не изобретаю, только воспроизвожу то, что вижу.

— А видите вы немало, — задумчиво проговорил дроу. — Что ж…

Тут я не выдержала и застонала.

— Прошу прощения, что перебиваю, но не могли бы мы продолжить завтра. У меня совсем нет сил. Если вы считаете, что я могу принести пользу роду, отвечая на вопросы, то дайте мне отдохнуть.

То, что я оставалась на коленях, по моему мнению, должно было иметь хоть какое-то значение для мерзавца!

Во время моей тирады глаза принца округлялись от изумления.

— Вы предлагаете мне еще одну беседу? — недоверчиво уточнил он.

Я осеклась.

— А вы что, уже закончили? — У меня даже не было желания обругать себя за поспешность.

— Вы хорошо себя чувствуете? — участливо поинтересовался Шиаду.

— Нет, и я пытаюсь вам об этом сказать.

— Голова не болит? — настаивал он.

— Болит еще как! Она скоро лопнет от ваших вопросов, — не сдержалась я.

— И только?

— А вам этого мало?! — Тут уже моему изумлению не было предела. — Я хочу в туалет, хочу есть, а также пить и спать, если вас это так интересует.

Мерзкий упырь снова откинулся на стул, рассматривая меня в упор. Я нервно сцепила пальцы в замок, не выдерживая его взгляда. Меня уже начинало мутить от жажды и желания выспаться, пока не было понятно, что из этого пересилит. Интересно, сколько прошло времени?

Принц не издал ни звука, но дверь внезапно открылась, впуская моего тюремщика.

— Проводите лайнере в ее покои, — приказал принц, поднимаясь. — Раз вы настаиваете, дорогая, на продолжении разговора, то в скором времени он состоится, но не здесь.

Я заскрежетала зубами — еще одной подобной беседы я не выдержу.

Выйдя из туалетной комнаты, я набросилась на стоявшую на столике воду, опустошив полграфина. Меня уже не трясло, а колотило, из-за чего вторая половина графина оказалась на полу. Если в оплоте Низар только облапал мою Льйи Тайги, покопавшись в ней, то Шиаду вскрыл и препарировал все внутренности, включая мозг. Не найдя в себе силы, чтобы раздеться, я рухнула на кровать поверх покрывала и провалилась в долгожданные объятия Морфея.

Даже сквозь крепкую защиту из привычных кошмаров, возведенную вокруг меня богом сновидений, ощущалось чье-то навязчивое присутствие. Горестно вздохнув, я перевернулась на другой бок, натянув одеяло до самого подбородка, и тут же ощутила нежные прикосновения Торша к моей щеке. «Это опять ты?» — сонно подумалось мне. В ответ светило пощекотало мне кончик носа и запуталось в пряди челки, упавшей на лоб. Оно, конечно, было в курсе того, что, несмотря на мое ворчание, каждая клеточка моего тела всеми фибрами стремится окунуться в пушистые потоки его ласкового холодного света.

Я поелозила на подушке, выискивая местечко попрохладнее, и вспомнила, как сквозь сон чувствовала чьи-то прикосновения, а потом мягкие покачивания, словно от езды в повозке. Никаких сил на возражения, а уж тем более сопротивление у меня не было, и я позволила везти себя куда угодно, лишь бы не будили. Прикосновения рук были минимальны и не грубы, поэтому паника даже и не думала начинаться. Очевидно, что задуманное невидимыми мною перевозчиками осуществилось, потому что я была одна и в постели.

Начавшийся мыслительный процесс окончательно разбудил меня, и я осознала наконец свою ошибку. Навязчивый посетитель, чье присутствие скользило по краю восприятия, не являлся Торшем и уходить никуда не собирался. Его мягкое дыхание едва касалось моего слуха, нарушая тишину раннего утра. Я села в постели, поддерживая одеяло, и уставилась на Кирсаша. Дроу вальяжно раскинулся в кресле напротив изножия кровати, словно был у себя дома, закинув одну ногу на другую, и не отводил от меня пристального взгляда. Интересно, как долго он тут сидит? Судя по тому, сколько я валялась, уже порядочно. Молчание затягивалось, и я решилась заговорить первая:

— Что ты здесь делаешь? — Мой хриплый спросонья голос звучал довольно резко.

Он вздернул изящную бровь.

— Жду, пока ты проснешься.

Исчерпывающий ответ. Я недовольно поморщилась.

— Зачем?

Хассур подпер щеку рукой, облокотившись на мягкий подлокотник:

— Хочу задать тебе один интересующий меня вопрос.

При слове «вопрос» к горлу подступила тошнота, а в ушах мелко застучали молоточки. Я с трудом проглотила предательский ком, понимая, что, пока он не получит требуемого, от него не отвязаться. Ну и семейка!

— Спрашивай, — обреченно прошептали разом пересохшие губы.

Кирсаш выдержал паузу, всматриваясь в мое лицо. Пытался ли он найти в нем ответ, до того как озвучит свою мысль, осталось тайной, потому что его следующие слова повергли меня в шок:

— Скажи… Зачем ты прыгнула в портал?

Глава 2

ДУЭЛЬНАЯ

Глуп тот, кто делает ставку на мастерство, удачу или ум.

Если тебе суждено проиграть — ты никогда не выиграешь!

Комментарии к Столпам. Храм Великой Плетуньи

Лиссанайя


Грохот от моей упавшей челюсти не слышал только глухой.

— Я прыгнула в портал?!! — Похоже, что, выкрикивая вопрос, я действительно подпрыгнула от негодования. Невыносимый тип! — Это ты туда чуть не попал! Я всего лишь хотела сбить тебя с курса воронки!

— Тебя никто об этом не просил, — процедил дроу, сохраняя ледяное спокойствие.

— Тогда скажи прямо, что хотел, чтобы тебя затянуло! — Я пыталась совладать с собой, чувствуя, что к глазам подступают злые слезы.

— С чего ты взяла, что меня туда затянет? Или решила, раз у тебя получается пара-тройка плетений, можно самостоятельно принимать решения? — Эльф чуть подался вперед, его голос понизился на полтона. — Ты считаешь, что за несколько столетий наших походов у нас ни разу не было подобных случаев?! Мастер не рассказывал тебе о вероятностях? Так вот, ситуация ни на четверть длины не выходила за пределы штатной!

Кирсаш снова откинулся на спинку кресла, расслабляясь.

— У меня была масса времени на то, чтобы сбить хьюрша с ног и отпрыгнуть самому. В самом худшем случае я остался бы без седла, но даже не в этот раз.

Я до боли стиснула край одеяла, силясь не моргать. Влага, застилающая глаза, делала фигуру дроу расплывчатой и чуть подрагивающей. Неужели я никогда не научусь просчитывать свои действия, задумываясь о последствиях? Холодок пробежал по позвоночнику при мысли о том, что я выбралась из портала по чистой случайности.

Кирсаш — удивительное дело — отвернулся к окну, давая мне возможность прийти в себя. Я сделала глубокий вдох, собирая силы, чтобы голос не дрожал.

— Прости, в таком случае это получилось действительно глупо, — на одном дыхании выпалила я, не было никаких сил, чтобы взглянуть ему в глаза, — из-за меня вы беспокоились… и были наказаны…

— Нас больше беспокоил твой кагарш, — хмыкнул дроу, усмешка, проскользнувшая в его голосе, явно указывала на то, что он не сердится больше. — Сказать по правде, своей суетливостью он чуть не свел нас с ума, а его трескотня до сих пор стоит в ушах.

При этих словах Рюш выполз откуда-то из-за спинки кресла темного, устраиваясь над его плечом. Ответная улыбка смыла с моего лица остатки самоистязаний.

— Ты ему понравился, — сообщила я фейрину.

Тот скосил взгляд на маленького снорга.

— Кто бы сомневался, — буркнул он, но довольные нотки, проскользнувшие между словами, взъерошили мех кагарша. — Ты знаешь, что тебя ждет наказание за то, что действовала без приказа?

— Нет, но готова его понести. — Я покаянно опустила голову, на что дроу недоверчиво прищурился. Пришлось еще для убедительности принять виноватый вид. Судя по его лицу, он вряд ли поверил.

— Отлично, — тем не менее проговорил он, — тогда приступишь сразу после завтрака. Тебя будет ожидать лиор Рассьен, с которым тебе предстоит заниматься каждый день.

— Чем и как долго?

— Чем — узнаешь у него, а длительность зависит от того, насколько быстро ты будешь усваивать материал. Тебе также запрещается покидать пределы покоев без ведома твоего опекуна.

— Кого? — Я недоуменно моргнула.

— Меня.

— Ясно.

— Но прежде всего я хотел бы познакомить тебя кое с кем. — Дроу чуть склонил голову, наблюдая за моей реакцией.

Мои глаза медленно округлялись.

— Что, прямо сейчас?! — Я подтянула одеяло к подбородку, хотя на мне и было надето что-то очень длинное и широкое с такими же огромными рукавами — все же это что-то являлось, вероятно, ночной рубашкой.

— Боюсь, потом тебе может долго не представиться возможности. — Кирсаш перетек к двери спальни и открыл ее настежь.

На пороге стоял улыбающийся красавец в светло-кремовом шарсае поверх небрежно застегнутой рубашки, заправленной в узкие бежевые штаны. Каштановые волосы мягко струились по плечам, а взгляд темно-бордовых, издалека казавшихся карими глаз был открытым и дружелюбным. «Кто ж придумал вас такими?!» — с завистью думала я, остро чувствуя свою неполноценность.

Незнакомец скользнул в кресло Кирсаша, улыбаясь довольно, словно сытый кот. Не иначе заметил мою реакцию.

— Лий'он, сын брата моей матери, — представил его Кир, отходя от двери.

— Кузен, — добавил дроу, развалившись в кресле, — и лучший друг.

Я выдавила улыбку, удивляясь, как дружба может связывать настолько разных существ: открытого и лучащегося, как Торш, Лий'она и холодного, сдержанного, словно свет далекой звезды, Кирсаша. Возможно, они неплохо дополняют друг друга, и, будь в фейрине чуточку больше внешней открытости, присущей его кузену, мне было бы гораздо проще находить с ним общий язык.

— Вы удивительно свежи для полукровки, — наконец резюмировал Лий'он.

Я не успела удивиться странности фразы, потому что в этот момент в дверном проеме показалась голова еще одного незнакомого дроу, который коротко поклонился мне и Лий'ону и обратился к Кирсашу:

— Лиор Кьи Ирсаш, князь просит вас присоединиться к нему за завтраком.

— Сейчас буду, — кивнул ему хассур, и тот, поклонившись, вышел.

Внутри меня заклокотала ярость, пытаясь найти лазейку, чтобы вырваться наружу, что не могло укрыться от дроу в кресле.

— Добро пожаловать в резиденцию его светлости! — усмехнулся он. — Жизнь при дворе полна сюрпризов, не всегда приятных.

— Он у вас просто проходной какой-то, — зашипела я.

— Кто? — Лий'он округлил глаза.

— Двор!

Кир переглянулся с кузеном, и они расхохотались.

— Она прелесть! — выдавил, задохнувшись, темный вельможа. — Почти всегда, дорогая, почти всегда проходной.

Он поднялся, потягиваясь.

— Неплохо бы и мне позавтракать. Было приятно с вами познакомиться, лайнере. Надеюсь, наш общий родственник не станет слишком уж сильно опекать вас, и мы скоро сделаем наше знакомство более тесным.

Дроу вдруг стремительно потянулся ко мне через всю кровать, встав коленом на покрывало таким образом, что я не могла отпрянуть, рискуя выскользнуть из-под него, и мягко дотронулся тыльной стороной правой ладони до моей правой щеки.

— Нежного утра, Лиссанайя.

Кирсаш, дернувшийся было при движении кузена, замер и помрачнел. Лий'он, словно не замечая этого, хлопнул его по плечу и вышел, подмигнув мне на прощанье. Я застыла, не понимая, что означает сие представление.

— Кузен только что приблизил тебя на два круга, — хмуро пояснил хассур, видя мое состояние, — теперь можешь обращаться к нему «ты — вы». Не забывая при этом, что он все же старший родственник. Лиор Рассьен объяснит тебе, что означает этот жест, его часто используют внутри рода. Я зайду позже.

Дроу развернулся, чтобы уйти.

— А ты сам? — Мои слова врезались в его спину, заставляя остановиться, чему я была уже не рада. — Какой круг… у нас?

Кирсаш лишь едва повернул голову, чтобы ответить.

— Если бы ты его не замкнула[2] был бы самый ближний, — бросил он и размашисто вышел прочь.

Я зашипела сквозь стиснутые зубы, вскакивая и швыряя подушку в открытый дверной проем! Опять я виновата! Мерзавец! Вторая подушка полетела за первой, когда я осеклась — вдруг он еще не ушел. И вовремя, потому что в мою спальню заглянула очаровательная мордашка молоденькой девушки с белой лентой, охватывающей голову.

— Простите, лайнере, — шепотом заговорила она, — мне было приказано помочь вам подготовиться к завтраку.

Я бухнулась на кровать, пружиня на матрасе.

— Я должна куда-то идти? Кто-то еще будет присутствовать во время завтрака?

— Он накрыт в малой гостиной, — махнула рукой куда-то за спину служанка, — лиор Кирсаш попросил лиора Рассьена составить вам компанию.

— Угу, — я хмуро сползла с постели, — решил испортить мне аппетит. Помогать мне не надо, сама оденусь, только одежду мою принеси, пожалуйста. А ванная где?

Девушка, испуганно кивая, потыкала пальцем в стену за изголовьем. Я хмыкнула, замечая абрис потайной двери в стене рядом с прикроватным столиком. Полюбовавшись изящной мебелью из непривычного материала — видно, ствол сниирса был какой-то ноздрястый, отчего и столики и кровать были в ажурных переплетениях, имеющих удивительно естественный вид (у нас так выглядела бы естественная фактура дерева), я нырнула в ванную комнату, оказавшуюся размером чуть ли не со спальню. Вернувшись, обнаружила, что человеческая девушка мнется возле заправленной уже кровати, на которой лежит что-то воздушно-персиковое.

— Это что?! — Моя рука утонула в клубящемся ворохе.

— В-вам не нравится? — заикаясь, выдавила служанка. — Вы сказали принести, ну и мне пришлось выбрать самой, думала, будет подходить вашему румянцу…

— А моя одежда где? — Я медленно оторвалась от суфлеподобного наряда. Я и дома-то платья не носила почти.

— Это ваше платье. Лиор Кирсаш сказал…

Я не сдержала вздох.

— Раз сказал лиор Кирсаш, не будем его злить.

Испуганные глаза служаночки стали еще больше, и она затряслась.

— Тебе придется все-таки мне помочь. — Нужно было ее отвлечь, а то страшный фейрин, похоже, всю прислугу запугал.

Уже через минуту я поняла, что это была хорошая идея — не отсылать девушку. Сама бы я долго искала, куда здесь что запихивается и как затягивается. В результате я себя, конечно, не узнала. Получилось довольно мило: тонкое платье ладно струилось по фигуре, но, стоило сделать хотя бы шаг, создавало вокруг меня клубящееся воздушное облако. Эффект был таким потрясающим, что я долго забавлялась, наблюдая себя в огромном зеркале, оказавшемся в еще одной смежной со спальней комнате, которую я обозначила как шкаф, то бишь гардеробную. Распустив зрение, я поняла, что не обошлось без плетений, очень тонких и деликатных, заставляющих ткань жить своей собственной жизнью.

По тому, как нервно служанка кусала губы, я поняла, что сильно опаздываю на завтрак. Послав Рюшу импульс не показываться никому на глаза, я, как мне показалось грациозно, выпорхнула из комнаты. Девушка торопливо показывала дорогу.

Страх от того, что придется сидеть в четырех стенах, если Кирсашу взбредет в голову меня никуда не выпускать, перерос в недоумение по мере того, как мы проходили одно помещение за другим. За спальней следовал будуар, какая-то каминная зала с множеством дверей, потом череда похожих на гостиные комнат с диванными и кресельными группами, в каких-то были совсем незнакомые мне предметы мебели или, возможно, музыкальные инструменты. Все комнаты были небольшие, но очень уютные, и, конечно, поражало их количество. Меня сразу же заинтересовал один момент — мы двигались по анфиладе, связывающей воедино все помещения, но при этом не имели возможности заглянуть в пройденные и последующие, так как мы двигались по дуге. То есть в центре имелась некая круглая комната довольно внушительных размеров. Надеюсь, у меня будет время на то, чтобы проверить это.

Мелькающее в окнах лиловое небо сообщало о том, что мы находимся довольно высоко над землей, но принятый девушкой темп не давал мне возможности подойти и выглянуть на улицу.

— Скажите, а всех гостей размещают подобным образом? — не удержалась я от вопроса.

Служанка сбилась и, развернувшись, слегка присела, отвечая:

— Нет, что вы, лайнере! Для гостей существуют специальное крыло, а это покои вашего опекуна. — Не замечая моего удивления, она продолжила: — Просто ваши еще не начали обустраивать, и лиор Кирсаш приказал подготовить эти, все равно он живет в городе и их не использует.

Неплохо устроился! Надо бы и мне отсюда как-нибудь смыться. Не хотелось бы жить под боком у кронпринца и князя, особенно если старший сын пошел в него! Я, конечно, не трус, но пусть высокие родственники помогают на расстоянии.

— Как тебя зовут? — спросила я у служанки, нетерпеливо сопящей в ожидании моего разрешения продолжить движение по анфиладе. Возомнила себя принцессой, даже имя у человека не узнала! Машинально выговорив фразу, я поняла наконец, зачем во всеобщем темном местоимение «ха», носящее несколько пренебрежительный оттенок и никоим образом не выходящее за рамки самого дальнего круга. Для ощущения градации, на русский его, наверно, можно было бы перевести как «эй, ты». Как меня ни коробило, пришлось употреблять его, иначе меня могли бы не так понять.

— Синь, лайнере.

— Отлично, Синь. Я Лиссанайя, пойдем.

— Да, лайнере Лиссанайя. — Служанка развернулась и помчалась вперед с такой скоростью, что я за ней еле успевала.

Идти пришлось недолго, потому что в следующем помещении мы уперлись в закрытые двери и, похоже, одновременно задержали дыхание, перед тем как войти в распахнувшиеся створки. Уже оказавшись внутри небольшой овальной столовой с лиловыми стенами и круглым накрытым столом посередине, я вспомнила, что нужно сделать вдох.

— Лайнере Лиссанайя, — доложила служаночка стоявшему у окна невысокому дроу, на что тот медленно развернулся и едва заметным движением кончиков пальцев отослал ее прочь.

— Нежного утра, лайнере, — услышала я его приятный голос, — или стоило бы сказать ясного дня.

Я потупилась и покраснела. Ну что тут поделать — опоздала. Мне ведь конкретное время никто не назначал.

— Лиор Рассьен, — слегка поклонился он, — рад приветствовать новую дочь рода С'Сертеф.

Его голос был вежлив и бесстрастен, а жесты скупы и точны. Создавалось впечатление, что он никогда ничего не делает просто так, подчинив каждое движение строгому течению мысли. Его трудно было назвать молодым, хотя мне ни разу не попадались пожилые эльфы или дроу, но я еще на улицах заметила, что есть среди них такие, которых можно было бы отнести к группе «без возраста». Лиор Рассьен был из таковых. Его белые некрашеные волосы были гладко собраны на висках и «мальвинкой» струились поверх основного потока до самой поясницы. Все-таки эльфы умели носить длинные волосы таким образом, чтобы это не выглядело слащаво.

Пока я разглядывала дроу, он с неменьшим интересом разглядывал меня. Мы даже пропустили момент, когда вошел слуга с тележкой и, молниеносно расставив блюда на столе, скрылся за бесшумно затворившимися дверями.

— Я приказал заменить еду, — снова заговорил темный, жестом приглашая меня к столу, — прежняя остыла и не подходила ко времени суток.

Я снова покраснела, чувствуя себя неловко от того, что он задвинул за мной стул, и в ужасе уставилась на сервировку. Слева от тарелки помимо знакомой вилки лежали палочки. Я, конечно, любила японскую еду, но этих было три и все они отличались по размеру! К моей досаде, лиор спокойно занял место напротив, ожидая, видимо, что начну я. Никакого официанта не наблюдалось, поэтому помочь мне было некому.

На меня нашел такой ступор, что при всем желании я не могла пошевелиться, чувствуя себя неимоверно глупо и беспомощно. Рассьен невозмутимо ждал. Когда же наконец его терпению пришел конец, он чуть подался назад, принимая удобное положение, и буркнул себе под нос на высоком темном:

— Эта провинциальная дурочка, похоже, не знает даже элементарных вещей! С чего же начать?

— В таком случае, думаю, лучше начать с азов.

Я знала от Кирсаша, что мой высокий превосходен, но подобной реакции от внешне спокойного дроу не ожидала. Он резко откинулся и чуть не упал навзничь вместе со стулом, при этом его брови грозили срастись с кромкой волос на голове. Чтобы как-то сгладить ситуацию, пока он восстанавливал равновесие, я продолжила:

— Незнание каких-то вещей не дает, по моему мнению, представления об умственных способностях персоны. А придворный этикет не является существенным для сноргов, населяющих чащу.

Лиор налил воды в высокий узкий стакан и, залпом выпив ее, посмотрел на меня.

— Прошу простить меня, лайнере, я поступил недопустимо высокомерно. Вы правы, начнем с азов.

Дроу встряхнул салфеткой, скатанной в тугой свиток, и она размоталась в узкое полотнище около полутора метров в длину, которое он перекинул через левую руку, а оставшийся конец уложил на коленях, свесив через правое бедро. Я в точности повторяла его движения, может, без должной грациозности, но, по крайней мере, без особых заминок.

— Трапезу всегда начинает хозяйка дома либо старшая из присутствующих за столом женщин — это правило не нарушает даже князь. — Мой наставник принялся комментировать все свои движения, надо сказать, довольно доходчиво, объясняя суть нюансов этикета.

Палочки предназначались для накалывания блюд: разнообразных мясных шариков, завиточков, скрученных листьев чего-то. Одна из них, заканчивающаяся крючочком, цепляла длинные макароноподобные изделия, довольно приятные на вкус. Перекинутая через руку часть салфетки служила для промакивания этих удивительных приборов перед каждым заново подцепленным кусочком еды, даже если он брался из того же блюда! То, что при этом замусоливалась сама салфетка, похоже, никого не волновало. Я вздохнула с облегчением, убедившись, что не все мероприятия требовали подобной церемонии во время поглощения пищи, даже во дворце. В обычных же трактирах под каждое заказанное блюдо приносился тот столовый прибор, который для него предназначался. Обычно им оказывалась вилка с ручкой почти в два раза более длинной, чем у тех, к которым я привыкла, но это уже была местная специфика — рукава порой целиком закрывали пальцы, а кушать хочется всем.

Попутно лиор-наставник назвал еще пару десятков блюд, которые нужно было есть подобным образом, и объяснил принцип наливания различных напитков в бокалы нескольких форм и размеров. А вот отпить из своего бокала первым должен был старший из присутствующих за столом мужчин. Я с трудом проглотила вопрос о том, что в случае, если мужчин нет, придется умирать от жажды? Равно если вдруг отсутствуют женщины, то мужчины ограничиваются питьем? Отличная отмазка для алкоголиков. «Др… рогая, тбя не бло дома, мне пршлось пить!»

Ели мы очень долго и обстоятельно. Попутно Рассьен заваливал меня массой различной информации, которая удивительным образом усваивалась в голове, потрясающе укладываясь на почву, взрыхленную варварскими вопросами Шиаду. Я даже была отчасти благодарна ему за устроенный тренинг, хотя сейчас разговор с принцем-дознавателем воспринимался будто сквозь пелену тумана. Не иначе здешние дознаватели владели техникой зомбирования.

Мы перешли в одну из гостиных, где продолжили занятие. Лиор оказался прекрасным собеседником, а его наставничество походило на приятный разговор, без повелительного наклонения или язвительных комментариев. Удивительным было то, что, начав общение на высоком, мы ни разу не перешли на всеобщий, а дроу, переставший проверять глубину моих познаний в оборотах специфичного темного языка, похоже, и сам наслаждался разговором. Он не выказывал более никакого удивления моим странным вопросам и уточнениям, выдавая в ответ потоки новой информации о том, как сидеть, стоять, ходить.

Выяснилось, что я совершенно не умею носить платья, в чем лично я и не сомневалась. Нужно было идти таким образом, чтобы голова и руки, показывающиеся в клубящихся фалдах, создающих живое облако, визуально оставались неподвижными и фигура как бы плыла над полом. После получаса тренировок под бдительным взглядом наставника у меня начало что-то получаться, потому что лиор забубнил одобрения себе под нос, наказав при этом тренироваться каждый день и не забывать о спине, втянутом животе и подбородке — ни миллиметра к полу. Понятно, почему у эльфов такой высокомерный вид — они просто голову никогда не опускают! Осталось выяснить, как им удается при этом не спотыкаться, и золотой ключик у меня в кармане!

Мы закончили, когда за окнами стало смеркаться. Мой новый наставник, похоже, был удивлен моей живостью, по-видимому полагая, что после нескольких часов подобных занятий я должна пребывать без сил. Это он не знаком с моим Мастером и нашими многодневными марафонами на нижних уровнях, после которых занятия с лиором Рассьеном казались приятным времяпрепровождением. Напоследок дроу бросил на меня строгий взгляд и сказал, чтобы я подумала над следующим уроком — способом манипуляции слухами, потому как этот вид передачи информации, как ложной, так и правдивой, может запросто испортить даже самую чистую репутацию. Поэтому очень важно уметь переводить одно в другое и сводить на нет даже самую резкую критику.

Я заученно сложила руки, приседая в неком подобии книксена, и пожелала лиору бархатной ночи. Когда дверь за ним бесшумно закрылась, я не удержалась и глухо зарычала — ненавижу слухи, сплетни и подобную шелуху, уж точно способную навести на меня тоску! Думать об этом я не желала, поэтому, припомнив все наставления о походке, поплыла в спальню проверить Рюша и отвлечься.

Уже возле дверей спальных покоев я почувствовала натянутые как струны льйини кагарша — паукокрабик кого-то поймал. И этот кто-то был страшно напуган. Я ворвалась внутрь, на всякий случай заготовив нужное плетение, и ошарашенно замерла посреди комнаты с поднятой рукой, искрящей готовым сорваться оглушающим узлом. Рюш оседлал яркую вспышку света, солнечный зайчик, получивший трехмерный облик, и издавал возбужденные, но ненастороженные пронзительные трели. Скорее он забавлялся, чем предупреждал об опасности. Пойманный комочек, напротив, трепетал от боли и обиды, жалобно попискивая непонятно чем.

— Рюш! — Я укоризненно посмотрела на кагарша. — Разве можно маленьких обижать?

Мой дружок нехотя разжал цепкие лапки, отползая в сторону. Светлячок, состоящий из клубящихся потоков льйини света, не шелохнулся, сжимаясь от страха.

— Беги, малыш! — улыбнулась я ему, указывая открытой ладонью в сторону двери.

Комочек робко задрожал и метнулся к спасительным створкам. Уже миновав проем, он вдруг замерцал и на мгновение обрел материальные очертания маленького улыбающегося человечка. Я моргнула в ответ, а открыв глаза, поняла, что он исчез. Неужели это и был шгарли? Добровольный слуга дроу? Каким образом темные оказались связаны с чистым позитивом? Верно говорят, противоположности притягиваются. Что этот малыш забыл у меня в покоях? Ведь, насколько я поняла, раз Кирсаш живет в городе, его шгарли должны обитать вместе с ним. Или не должны?

Додумать я не успела, потому что послышался нерешительный стук в дверь и робкий голос Сини спросил:

— Лайнере Лиссанайя, лайнере Риилла спрашивает, когда вы сможете принять ее? Ой!

Раздался испуганный писк, и в комнату влетел знакомый рыжеволосый вихрь.

— Лиссэ!! — завопила подруга, бросаясь мне на шею.

Я жестом отпустила Синь, стоявшую с округлившимися глазами в открытых настежь дверях, показывая, что все в порядке, и взглянула на сияющую эльфийку. Приятно осознавать, что не весь двор соблюдает этикет.

— Ри! Я так тебе рада!

— А я страшно беспокоилась! Просто места не могла себе найти! Сертай все еще у Периметра, и его светлость принимал — представь себе! — меня одну. И поручил составить приблизительный список гостей на свадьбе — да я с ума сойду, прежде чем доберусь до середины! Весь двор говорит, что новую родственницу С'Сертеф его высочество кронпринц три дня продержал в шинн-данне! Как вообще такое возможно, Лиссэ?! Там правда жутко, да? А еще только что прибывший лиор Равлер умудрился вызвать фейрина Кирсаша на поединок. Родственники уже думают, какой поминальный подарок послать его матери в Иссхут.

Тирада, выдаваемая на одном дыхании, делала мою улыбку все шире, пока до меня не донеслись последние слова Ри. Я поперхнулась на вдохе и зашлась в кашле. Эльфийка хлопала меня по спине, взволнованно заглядывая в глаза.

— Проклятые рудники… — наконец удалось выдавить мне.

Шутка оказалась на грани фола, потому что теперь закашлялась Риилла, и пришлось убеждать ее, что меня не отправляли к гномам и это просто неудачная самоирония.

— Расскажи мне, пожалуйста, что там с Равлером? — обратилась я к подруге, усадив ее в кресло возле камина и всучив бокал с водой, недоумевая про себя, как тут мог оказаться этот голубоволосый пьяница.

— Этот тухлый шакр, — Ри скривилась, отставляя стакан, — покинул Доргат следом за нами, напросившись в следующий караван, я не знаю подробностей, но что-то там его допекло.

Я хмуро ожидала продолжения, понимая, что это что-то, а точнее, эти два одинаковых что-то шляются сейчас где-то возле Периметра, а их фейрин тут по их милости будет драться.

— Но на самом деле все знают, что он приехал к тетке просить денег взаймы. — Риилла гневно подалась вперед. — И, не успев даже посетить дворец, он трезвонит всем, что провел ночь с новенькой из рода С'Сертеф! Это неслыханно! Уж я-то знаю, что это неправда! Мы же как раз с тобой только познакомились.

Я машинально кивнула, стискивая подлокотник своего кресла. Правда или неправда, смотря с какой стороны посмотреть. Эльфийка тем временем продолжала:

— Кирсаш при встрече поднял его на смех, обозвав лгуном, а тот возьми и оскорбись. Ну и вызвал его, потом проспался и теперь, говорят, воет не переставая у тетки в покоях, но князь был свидетелем сцены и сам разрешил поединок.

— Когда все это произошло? — Мой голос был немного хриплым от волнения.

— Сегодня, до обеда. А поединок, подумать только, князь назначил на послезавтра! В день открытия скачек! То есть на алмазной площади будет народу всего ничего. — Ри пожала плечами. — Все, конечно, любят, когда дерется лиор княжеский фейрин, но это же скачки! Такое никто не захочет пропустить, думаю, князь на это и рассчитывал.

— А драться нужно обязательно до смерти?

Мой вопрос Рииллу не удивил и ни капли не взволновал.

— Нет, конечно. Поединок можно остановить, если Кирсаш извинится…

Я криво улыбнулась, эльфийка хихикнула в ответ:

— …или если лиор Равлер посчитает, что он удовлетворен. Бедный Равлер… На его месте любой бы сдался сам, но в таком случае его засмеют, а его мать долго не сможет появляться при дворе, не слыша при этом перешептывания за спиной.

Синь робко постучала в дверь, сообщая, что накрыт ужин.

— Поужинаешь со мной? — Я умоляюще взглянула на подругу.

— С удовольствием! — согласилась Ри. — При условии, что ты мне все-все расскажешь.

— А как же! Тебе тоже, пожалуй, есть чем поделиться.

Эльфийка, следовавшая сразу за служанкой в столовую залу, обернулась и сморщила нос.

— У меня все довольно банально, но, если ты хочешь, конечно, расскажу. Слышала, ты теперь занимаешься с лиором Рассьеном? Занятный старикан, правда?

Она подмигнула, рассмеявшись моему удивлению.

— Он немного занудный, и многие в среде молодежи его недолюбливают, но они просто глупы, раз не видят очевидного — на самом деле он страшно добрый. Мы вот с ним отлично поладили!

— Да мы вроде тоже неплохо пообщались, — робко улыбнулась я в ответ.

Было удивительно приятно ужинать вдвоем в маленькой лиловой зале. При Риилле обилие приборов и разнообразие блюд воспринималось очень легко. К тому же девушка хоть и вела себя непринужденно за столом, машинально справляясь с палочками и вилкой, все же ее жесты были далеки до обычной эльфийской грациозности и плавности, что несколько приближало меня к ней. А еще ей было абсолютно все равно, как я разложила салфетку и правильную ли палочку использовала. Тем не менее за разговором я старалась не упускать ничего из виду, стараясь еще раз уложить все в голове.

Мы засиделись допоздна, а когда подруга пожелала мне бархатной ночи и упорхнула к себе, кутаясь в облако платья излюбленного темно-зеленого цвета, я вдруг поняла, что осталась одна. А по пути в спальные покои мне на ум пришла мысль, что Кирсаш не появился, хотя и обещал. Или это его «зайду позже» не следует расценивать буквально? А мне так нужно с ним поговорить!

Остановившись перед спальней, я задумчиво огляделась. Как тут вызывают слуг? Ничего похожего на звонок или колокольчик я не нашла, поэтому, начиная нервничать еще больше, побрела в обратном направлении, надеясь, что кто-то будет убирать посуду и поможет мне. Столовая оказалась пуста, как и стол, еще десять минут назад заставленный десятком блюд и бессчетным количеством приборов. Невероятная скорость! Я направилась дальше по анфиладе, минуя залы, освещенные белым и голубым светом изящных светильников на стенах, потолке и мебели. За окнами было уже совсем темно.

Находясь на пике раздражения и решив разомкнуть наконец этот круг, я направилась к дверям, ведущим в центр покоев. Они оказались незапертыми и прямиком вели в круглую залу. Дверь с шелестом закрылась за моей спиной, заглушив пораженный вздох. Потолок здесь был раза в три выше, чем в остальных помещениях, и поддерживался рядом тонких изящных витых колонн. Противоположный конец находился в десятке длин хьюрша от меня, если не дальше, и терялся в полумраке. Шакры здесь были только на стенах, покрытых росписью и скульптурным орнаментом, а центральная часть освещалась шестью большими круглыми окнами в потолке. Холодный свет Старшей Сестры лился прямо на блестящий каменный пол, украшенный мозаикой. Выйдя на середину, я поняла, что пол как раз однотонный, а вот окна разбиты на кусочки, и эти фрагменты создают причудливую вязь под ногами. Пересекая залу, я прижимала руку к сердцу, чтобы оно не выскочило из груди от избытка эмоций. Все-таки местные творцы могут поставить на службу красоте даже свет Сестер! Прикрыв створки, я прижалась к ним спиной, успокаиваясь. Обязательно загляну сюда днем! Уверена, что эффект будет другим, но не менее впечатляющим.

Комната, в которой я оказалась, походила скорее на прихожую — без мягкой мебели, а с парой комодов и большим зеркалом в полный рост. Осталось проверить, так ли это на самом деле. Боковые двери, скорее всего, продолжали анфиладу, поэтому я сразу направилась к проему напротив и, приоткрыв дверь, высунула нос наружу.

О! Наконец что-то новенькое! Выход или вход, кому как нравится, оказался в начале двух коридоров, идущих под прямым углом, то есть я находилась как бы в углу и могла наблюдать одновременно оба коридора до конца. Признаться, концов было не видать — они терялись где-то вдали за бессчетным количеством выступающих дверных порталов, ажурных обрамлений картин на стенах, статуй и гардин на высоких окнах. Мимо меня, поклонившись, прошли какие-то люди и пара дроу, и я от неожиданности поспешила скрыться внутри. Вот балда! Сама же хотела найти Кирсаша!

Еще раз глубоко вздохнув, я распахнула дверь и вышла в коридор, чтобы быть практически сбитой с ног высоченным дроу в простом черном шарсае поверх серебристой рубашки.

— Прошу прощения, лайнере, вы должны мне помочь! — выдохнул он и, втолкнув меня обратно, закрыл за собой дверь.

— Ничего я вам не должна! — рявкнула я, пытаясь вырваться из железных объятий.

Темный охотно разжал руки, отступая на шаг, тем самым отрезая меня от двери. Я же отпрыгнула намного дальше, машинально выплетая защитный узел.

— Вам лучше уйти! — пригрозила я, краем сознания понимая, что от ярости начинаю понижать тон своего голоса по примеру темной расы.

— Не кажется ли вам, что вы ведете себя крайне невежливо? — насмешливо поинтересовался мужчина, скрещивая руки на груди и подпирая дверь спиной.

Треснуть по нему, что ли? Вылетит, заодно и дверь откроет.

— Что вы, лиор! Я сама кротость! А вот вам не мешало бы подумать над своим поступком. — Я сосредоточилась, пытаясь рассчитать силу удара и не снести стену целиком. А то еще насмерть его зашибу. — Врываетесь к незнакомой девушке, силой ее удерживаете…

Дроу моргнул и нахмурился.

— Простите, я действительно не хотел ничего плохого. Просто прошу вас о помощи, — и так искренно заглянул мне в глаза своими темно-индиговыми громадными очами, что рука помимо воли опустилась, сворачивая плетение.

— Ну что мне с вами со всеми делать? — буркнула я, досадуя на себя. — Одному такому уже помогла, и ни к чему хорошему это не привело! Кир меня прибьет, и будет прав.

— Кирсаш? — встрепенулся темный. Его улыбка была ослепительна. — Я с ним поговорю. Он отличный парень и все поймет. К тому же ему известна моя нелюбовь к свите фаворитки его светлости. Эти глупые куры достанут кого угодно.

Я открыла рот от изумления.

— Как вы сказали? Куры?

— Простите меня, лайнере, я порой забываю, как давно живу. Эти создания жили в том мире, откуда мы все родом, были безмозглы и порой не годились даже в пищу. — Дроу горестно вздохнул, но в его глазах плясали бесенята.

Была какая-то непринужденность в его манере держаться, и она, похоже, распространилась на нашу беседу. Я чуть не ляпнула, что понимаю, о чем идет речь.

— Так каким же образом вы хотите, чтобы я вам помогла?

— Просто разрешите переждать здесь, пока они пройдут. — Нахальный вид темного в корне расходился с общей постановкой фразы.

— Ждите, — вздохнула я, — но прошу вас об ответной услуге.

Дроу заинтересованно приподнял изящную белую бровь и, перекинув через плечо собранные в хвост некрашеные волосы, легонько прикусил самый кончик, ожидая, пока я продолжу.

— Мне необходимо срочно поговорить с лиором Кирсашем. Не могли бы вы…

Он кивнул, не дождавшись окончания просьбы. Вот тебе и этикет!

— Я буду в приемной князя через несколько минут. — Он наклонился ко мне и доверительным шепотом сообщил: — Все просьбы, которые доходят хотя бы туда, всегда исполняются. Ваша служанка, видно, не смогла вам помочь?

Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец.

— Честно говоря, — так же шепотом произнесла я, — понятия не имею, как ее вызвать.

Эльф приблизился и понимающе подмигнул.

— Первое время все теряются, — он указал рукой на один из комодов, — вот эти белые шакры стоят тут вовсе не для красоты. Нужно просто провести по ним рукой, и прикрепленный к покоям слуга придет в то помещение, откуда был произведен вызов.

Вот это техника!

— Меня зовут Лиссанайя. — Я чуть тряхнула головой, сбрасывая наваждение от его приятного голоса и сладковатого запаха, коснувшегося моего носа, когда он подался назад, не сводя с меня задумчивого взгляда. — Просто передайте лиору Кирсашу, что я его жду.

— Насколько должно быть приятно, когда тебя ждет такая очаровательная девушка, — произнес дроу и, приблизившись, коснулся моей щеки, как это сделал утром Лий'он. — Мы с тобой, стало быть, родственники, дитя. Зови меня Тио'ширес, или Тио.

Не знаю почему, но меня покоробило это его «дитя».

— Ты всегда можешь найти меня в приемной князя либо через старину Рассьена. — Высокородный дроу улыбнулся.

Он совершенно не был похож на моего наставника, хотя и набивался ему в ровесники. С этим неожиданным знакомцем с первых же минут было по-юношески легко общаться, почти как с Рииллой.

Приблизив ухо к двери, вельможа улыбнулся.

— Похоже, курятник уже далеко. — Развернувшись, он легонько мне поклонился. — Спасибо за предоставленное убежище, дорогая. Бархатной ночи!

Открыв дверь, темный бесшумно выскользнул в коридор. Я тряхнула головой, пытаясь сбросить очарование, все еще витающее в воздухе. Внезапно оно усилилось вместе с вернувшимся Тио'ширесом.

— Хочешь анекдот? — неожиданно спросил он.

Я округлила глаза и автоматически кивнула.

Эльф снова скользнул внутрь и аккуратно прикрыл дверь.

— Попали на необитаемый остров светлый эльф, гном и человек. И стали мериться — у кого длиннее борода. — На этом месте он улыбнулся, потому что мои глаза, похоже, стали еще больше. — Проигравший приносил себя в жертву во имя общего блага. Победил эльф. Мораль: жить захочешь — еще и не то у тебя отрастет.

Я глупо хихикнула.

— Вот и я говорю: смешно, — ухмыльнулся Тио, — хотя и поучительно. Ты уже приготовила что-нибудь для представления роду?

— Что? — Мое непонимание развеселило его еще больше.

— Ну Кирсаш и шутник! Он тебя не предупредил!

Заметив, что мое настроение стало стремительно ухудшаться, дроу пошел на попятный:

— Все не так страшно. Представление роду — простая формальность. Когда у семьи появляется новый родственник, обычно вследствие брака, он должен приготовить какой-нибудь сюрприз для глав семейства: песню, танец, подарок, созданный своими руками, что угодно. Не всегда сюрприз может понравиться, но, если такое случится, это принесет расположение высоких родственников. А у тебя таковыми являются князь и кронпринц.

Мне сделалось дурно, а Тио'ширес невозмутимо продолжал:

— Шиаду хоть и норовистый петушок, — он опять усмехнулся, заметив, что я реагирую на упоминание этого вида пернатых, — все же советую делать ставку на князя. Он по сути своей неплохой старикан, так что расслабься и придумай то, что ближе именно тебе. Знаешь, у нас говорят: хочешь, чтобы тебя признали в семье, — удиви ее главу.

— И что? Этот ваш старикан, — мой голос прозвучал глухо даже для меня, — еще способен удивляться?

Темный наклонился вплотную ко мне, и стадо мурашек пробежало вниз по позвоночнику.

— Больше, чем ты думаешь.

Тио'ширес выпрямился и открыл дверь.

— К тому же у тебя уйма времени. Твое представление роду будет уже после открытия скачек, то есть через два дня. Пусть Великая Плетунья соткет для тебя легкий путь.

Он подмигнул мне и вышел, снова оставив после себя сладковатое облако очарования.


Кирсаш


— …или мой брат что-то напутал, — промурлыкал Шиаду, откидываясь на высокую спинку стула.

Я проглотил готовые сорваться слова и снова посмотрел на отца. Князь склонился над картой, по давней привычке жуя кончик своих волос.

— Это действительно не имеет смысла, но все именно так, как я докладывал. — Нотки раздражения все-таки прозвучали в моем голосе.

— В таком случае возникает вопрос, — задумчиво проговорил князь, — как они собираются перебрасывать войска? Нитиос, хотя и молод, не очень похож на идиота, решившего скормить большую часть своих сил сноргам. Учителя хорошо вдолбили в его голову последствия последней войны. Что там с порталами, Вайсс?

Лиор ректор, безучастно крутивший ножку бокала, опустил его на стол.

— Мы обнаружили пять стационарников. На большее их пока не хватило. — Он продвигал бокал по карте так, что в основании ножки увеличивались указанные плетуном отрезки. — Это не позволит им перекинуть и четверть армии. Но логика очевидна. Эти участки Перимерта, — бокал быстро заскользил по выделенным красным линиям, — могут быть выведены из строя опытными плетунами.

Воцарилась тишина, которую снова нарушил князь:

— Отсюда следующий вопрос: что может сделать четверть переброшенных войск при условии, что они будут уничтожены за считаные часы?

— А если мы свернем порталы, то и этого не предвидится, — вздохнул Вайссориарш, будто бы сожалея об упущенном развлечении.

Мы с Шиаду переглянулись, и я озвучил мысль, явно пришедшую нам обоим:

— Это не имеет никакого смысла, только если не служит для отвлечения внимания.

И князь, и плетун согласно кивнули. Отец отбросил волосы на спину, что свидетельствовало о том, что он принял решение.

— Есть какая-то деталь, которую мы упускаем. — Он обвел всех присутствующих внимательным взглядом. — Дитракты не могут надеяться на полную секретность, даже если уверены, что Кирсаш погиб. Значит, есть момент, на который они делают ставку.

Не дожидаясь ответа, князь продолжил:

— Вайсс, ищите порталы. И внутри Периметра тоже. — Плетун удивленно приподнял бровь. — Понимаю, ты скажешь, что это невозможно, но есть масса укромных мест прямо у нас под носом. Проверьте портальную площадь, вдруг кто-то нашел способ манипуляции природными стационарниками. — Заметив, что лиор ректор вяло поморщился, князь понизил голос на полтона. — И пусть все плетуны вернутся в Такрачис, даже проходящие практику. Ши, мне нужно знать наверняка, кто лоялен к дитрактам. То, что в остальных Домах царят тишина и спокойствие, может говорить о том, что они выжидают или, уже делают ставки, причем не на предстоящих скачках. Плюс проверишь, не зацвели ли гитачи у фейринов внутренних патрулей. Кир, отправь эштероны в дальнюю разведку по всем направлениям, пусть замечают любые необычные проявления — в местности, населении, поведении сноргов, цвете мха в чаще — все что угодно. Сам останешься. Назначишь куратора по ускоренной подготовке хассуров и воинов эштеронов. Мне нужно, чтобы все Школы воинов Такрачиса и ближних оплотов были готовы. Также для всех. Не буду напоминать вам, лиоры, что открываются скачки. И все ваши действия должны проводиться втайне от населения. Равно как организация мероприятий, — отец взглянул на Шиаду, — должна проходить безупречно. Как всегда.

Кронпринц невозмутимо пожал плечами, будто для него не происходило ничего из ряда вон выходящего, и, коротко поклонившись отцу и всем присутствующим, стремительно вышел из кабинета.

— С твоего позволения, я тоже пойду к себе, — плетун встал и потянулся, усиленно борясь с зевотой, — я уже несколько дней не принимал ванну.

Отец усмехнулся.

— Неужели твои дамы замерзли в остывшей воде, ожидая тебя?

Вайссориарш укоризненно посмотрел на князя:

— Это только ты можешь назначить свидание своей фаворитке в ванной и, перепутав день, прийти неделю спустя. А потом говорят, почему у Теуссы такой злобный нрав… Хватит издеваться над бедной девочкой. Если она тебе надоела, просто дай ей отставку… назначь содержание… что там еще делается…

Я поморщился. У этой «бедной девочки» зубки поострее, чем у жвабса.

— Оставь, — отец махнул рукой в сторону старого друга, — не лишай меня развлечения. Мне интересно, сколько она еще продержится.

— А вместе с ней и весь двор, — буркнул я, — пока она думает, что выживший из ума склеротик-князь у нее в руках.

— Ты что-то сказал? — Отец приподнял бровь, провожая взглядом удаляющегося плетуна.

— Размышляю вслух. — Я тоже поднялся, чтобы уйти. — Что ты хотел?

— Там у секретаря два послания для тебя, — князь обошел стол, чтобы встать прямо напротив меня, — я хочу, чтобы ты серьезно отнесся к ним обоим.

— А ты, конечно, уже знаешь, что в них. — В моем голосе почти не было ехидства. К отцу я относился скорее положительно, чем никак. Во всяком случае, его мнение почти всегда было важным для меня.

Он передернул плечами, снова потянувшись к излюбленному кончику хвоста.

— Одно из них устное — от твоей подопечной.

Я удивленно приподнял бровь. Лиссэ уже добралась до приемной князя? Неплохо для первого дня во дворце.

— Она хочет с тобой поговорить, причем безотлагательно.

Я с сомнением покосился в окно, где по небосклону вальяжно плыла Вторая Сестра.

— Не заставляй девочку ждать.

Откуда, интересно, такое участие? Тень недовольства, промелькнувшая у меня на лице, не укрылась от отца.

— И помоги ей придумать что-то для представления роду! — уже строже произнес он.

Вот шакхар!! Кхаракх! Как же получилось, что я не сказал ей?! Теперь присутствие младшей Сестры не казалось мне основанием для переноса беседы на утро.

— О содержании же второго послания не трудно догадаться, — слова князя перебили мою прощальную фразу, — если знаешь отправителя. Вряд ли стоило надеяться на то, что Фирисса отдаст своего горячо любимого племянника на убой. Поэтому там находится уведомление о том, что его интересы будет представлять кто-то другой. А зная эту старую хриссу,[3] могу предположить, что воин не будет обычным патрульным. На мастера клинка у нее вполне достанет средств. Просто будь внимателен, Кир. Я не хочу разбрасываться сыновьями направо и налево.

Я закатил глаза. У меня уже была пара удачных поединков с мастерами, хотя я таковым пока не являлся — просто элементарно недоставало опыта, который, как говорится, приходит со временем.

Пообещав отцу победу в поединке и забрав из приемной длинный черный свиток с печатью рода Пр'фиур Арантного Дома, полностью подтвердившего его предположение, я направился на свою половину, которую сейчас занимала Лиссэ.

Половина двора, я уверен, уже судачила о наших отношениях, и, признаться, я и сам был бы не против, чтобы сплетни оказались правдой. Удивительным было то, что я не услышал от Шиаду никаких скабрезностей в свой адрес по поводу ушедшей невинности человечки, а это означало, что ей непостижимым образом удалось обвести главного дознавателя вокруг пальца. Я усмехнулся про себя, а пара проходящих мимо слуг шарахнулись в стороны. Жаль, я не мог использовать это, чтобы поддеть брата. Его самолюбию был бы нанесен серьезный удар, и от кого! От простой человечки!

Не то чтобы меня сильно волновали пересуды за спиной — после случившегося между нами следовало ожидать, что рано или поздно они возникнут. Все же я был благодарен девчонке за оказанную любезность.

Перед южным входом в свои покои я столкнулся со служанкой. Девочка затряслась, как побег молодого сниирса, и залепетала что-то невразумительное. От того, что я нахмурился, пытаясь разобрать ее бормотание, стало только хуже — в расширенных темных зрачках замаячили очертания приближающегося обморока. Интересно, какой шутник расписал ей меня подобным, внушающим трепет образом? Если учесть, что при ее жизни я еще ни разу не появлялся в своей половине…

— Так, хватит! — рявкнул я, сбивая лепет и вводя служанку в ступор. Так, по крайней мере, не упадет. — Лайнере Лиссанайя внутри?

Девочка кивнула.

— Тебя не вызывала?

Снова кивок.

— В чем тогда дело? — Я полностью убрал недовольство из голоса, оставив лишь чуточку нетерпения. Это сработало лучшим образом.

— Поздно уже, — достаточно членораздельно произнесла человечка, ее льйини окрасились цветами волнения, — лайнере надо готовиться ко сну, а с платьем ей будет тяжело управиться одной.

Она уже и служанку успела к себе расположить! Или наше приятельство с кагаршем не дает ей покоя?

Я не удержался от улыбки и едва успел подхватить осевшее на пол тело.

«Что там творится в этой голове? Цвета излучаемых льйини в корне расходятся с реакцией тела!» — недовольно подумал я, передавая служанку вызванному слуге-полукровке, который побелел как мел, завидев меня с бездыханным телом. Теперь слуги будут не то что покои мои обходить, но и по возможности избегать подниматься на этаж.

— Передайте… мм… этой девушке, когда придет в себя, что сегодня лайнере не понадобится ее помощь, — приказал я полукровке и закрыл дверь перед его носом.

Я нашел плетунью в малой голубой гостиной рядом с ее будуаром. Горевший в камине огонь отбрасывал теплые блики на ее белоснежные щечки, создавая очаровательный румянец. Одна ее рука подпирала подбородок, вторая безвольно свешивалась с дивана, куда она забралась с ногами. Судя по размеренному дыханию, она находилась в таком положении уже довольно давно. Все-таки придется перенести разговор на утро, без сожаления подумал я, понимая, что Торш скоро проснется, приближая этот момент.

Я подошел к дивану, отбросив носком сапога изящные туфли так, что одна залетела в камин, и, аккуратно подхватив человечку на руки, понес ее в спальню.

— Кир, — пробормотала она, и от неожиданности я чуть не разжал руки, подумав, что разбудил ее. Но Лиссэ поелозила щекой по моей груди, устраиваясь поудобнее. Сердце пропустило пару ударов и забилось быстрее, разгоняя по телу удивительное теплое чувство, а улыбка помимо воли расплылась на лице — все-таки она думает обо мне!

Сонный кагарш показался было из-за спинки своего любимого насеста на кресле, но, завидев меня, поспешил снова скрыться из виду, недовольно перебирая клешнями ярко-синий мех над глазами. Она его хоть кормила сегодня?

Уложив девчонку поверх покрывала, я сходил в гостиную и, забрав из шкафа графин с разрывухой и кусок вяленого мяса, вернулся в спальню. Потягивая напиток, я понаблюдал немного, как кагарш разрывался между сном и голодом. Победил кусок мяса!

А вообще, какого, собственно, шакхара?! Я у себя дома, в конце концов! Скинув сапоги и с удовольствием потянувшись, я снял сиршани и в нерешительности замер перед плетуньей. С этим платьем не разобраться и после бутылки разрывухи! Сомнительная мысль о том, чтобы вызвать служанку, была немедленно отброшена.

Внезапно решение было найдено, и я молниеносно исполнил задуманное, не потревожив сна девушки. Одержав победу над искушением — несколько побед! — укутал человечку одеялом. Сам же растянулся поверх покрывала и с наслаждением провалился в сон.

«Убью этого кагарша!» — сонно подумал я, морщась от меха, щекочущего мне нос, но, открыв глаза, обрадовался, что не поспешил действовать. Девчонка ночью выскользнула из-под одеяла, приползла ко мне под бок и удобно устроилась на плече, разметав волосы по моей груди. Я, видимо, машинально укрыл нас обоих свободным углом покрывала, на котором лежал, чтобы защитить от прохладного дыхания раннего утра.

Какое-то время я наслаждался тишиной, с улыбкой предчувствуя пробуждение человечки. Она, как всегда, заметалась во сне, ощутимо ткнув меня в бок острым кулачком. В отместку я легонько щелкнул ее по носу и тут же увидел свое улыбающееся отражение в блестящих нефритовых глазах. Лиссэ замерла, а я улыбнулся еще шире, наблюдая, как она собирается с мыслями. К чести ее надо сказать, что она даже не шелохнулась.

— Ты что здесь делаешь? — каким-то беспомощным шепотом спросила девчонка, а вокруг меня запели циаты, потому что она все-таки сказала мне «ты»!

— Сплю. — Я пожал плечами, отчего ее голова немного качнулась, словно подтверждая, что это она лежит на мне, а не наоборот.

— А я что здесь делаю? — Ее голос стал совсем несчастным, и мне захотелось расхохотаться.

— И ты спишь, — невозмутимо проговорил я, борясь со смехом.

— А почему вдвоем?

— А почему бы и нет?

Девчонка надолго замолчала, что-то прикидывая в уме. Она пришла к каким-то положительным заключениям, потому что удовлетворенно вздохнула и села, заставляя покрывало сползти с прикрытой только исподней сиршани груди.

— Я хотела с тобой поговорить. — Лиссэ потупилась и замолчала.

— Говори, — великодушно разрешил я.

— Даже и не знаю, как начать. — Ее слова доносились до меня издалека, потому что все внимание было приковано к рукам, нервно теребящим шнуровку сиршани.

Если немного потянуть, то она совсем соскользнет с плеча. — Этот поединок, между тобой и Равлером. Я волнуюсь…

— Не стоит. — Я дернул щекой, не отрывая взгляда от ее занятия.

— Просто он не совсем уж и наврал. Помнишь ту ночь в Доргате, когда ты прибежал ко мне наверх, так вот он действительно был у меня, только я об этом сначала не знала, потому что он спал пьяным сном в туалетной…

Человечка оборвала фразу, заметив выражение моего лица. Ее слова начали доходить до меня сквозь яростный гул стучащей в висках крови. Я принял вертикальное положение, сверля ее бешеным взглядом.

— Только выслушай меня сначала, — затараторила девчонка, потихоньку начиная отползать назад, боковым зрением нащупывая пути к бегству — все равно не успеет! — ничего не было, он был пьян, а я его не впускала. Он случайно ввалился в комнату, пока меня не было.

Лиссэ была уже на самом краешке кровати, когда я рванулся вперед и дернул ее обратно, заваливая на спину и прижимая к одеялу второй рукой.

— Кир, я страшно виновата! Но в тот момент мне так не хотелось с тобой ругаться! Если бы я только знала, что это может привести к поединку…

Я чуть ослабил хватку, чувствуя, что придавил ее слишком сильно. Моя злость улетучилась, не успев как следует разгореться. А в голове начал выплетаться интересный узел — раз она избегает моей близости, может, стоит несколько поменять тактику?

— Забудь, — буркнул я, отпуская ее, — все равно он сам драться не будет, спрячется за спиной воина-мастера. И потом мы квиты — я забыл предупредить тебя о представлении роду.

Вернувшись на свое место, я откинулся на подушку, прикрывая глаза.

— То есть за него будет драться мастер клинка?! — Вопль девчонки пронзил тишину раннего утра.

Я промолчал.

— Кир… Кир! Ну, Кир. — Сбоку раздалась возня, и через мгновение две прохладные руки уперлись мне в грудь. Пришлось приложить усилие, чтобы не дернуться. — Кир, ты обиделся?

— Вот еще! — фыркнул я, не открывая глаз.

— Слушай, этот мастер… он опасен?

— Несомненно.

— Но ты же выиграешь?

— Не исключено.

— Значит, есть вероятность, что он победит?

— Возможно.

— Кир, ну хватит уже!

Я открыл глаза и уставился на Лиссэ. Ее глаза стали мутно-болотными от беспокойства, а между бровями пролегла маленькая складочка.

— Ты права в одном, — размеренно проговорил я, — если бы я убил его в тот раз, сейчас ничего бы не было.

Девчонка крякнула.

— А может, и не убил бы…

Моя фраза вывела ее из себя, и она принялась колотить меня кулаками по животу.

— И вообще, ты не о том думаешь, — я со смехом перехватил ее запястья, замечая, что она собирается плести, — надо бы придумать что-то для твоего представления. Сегодня этим и займемся, Рассьена беру на себя.

Человечка замерла с широко раскрытыми глазами.

— Хочешь сказать, что поможешь мне? — недоверчиво проговорила она.

— Есть у меня одна мысль, которая может быть интересна нашим высоким родственникам, — кивнул я, — мне только нужно будет уйти в середине дня, и к вечеру я снова вернусь, чтобы проверить твои успехи.

Лиссанайя заинтригованно приподняла одну бровь.

— Все расскажу после завтрака, когда избавимся от твоего наставника, — пообещал я.

— Я хотя бы смогу присутствовать на твоем поединке? — Девчонка не пошевелилась, наблюдая, как я накидываю сиршани.

— Если хочешь. — Мое пожатие плечами ее не успокоило. — Поединки происходят открыто на Алмазной площади. Смотреть волен кто угодно — вмешаться, после того как на песок выйдут противники, не может никто, даже князь. Все официально и довольно просто, плетуны бьются с плетунами, воины с воинами, остальное на усмотрение дерущихся.

Мое объяснение не отвлекло ее от грустных мыслей. Качая головой, она начала вставать и вскрикнула. За долю секунды я был рядом и сразу понял причину подобной реакции. На полу возле кровати лежало то, что еще вчера было платьем. Лиссэ наклонилась, подняла один из кусочков и с недоумением воззрилась на меня.

— Что ты сделал с платьем?

— Срезал, — охотно объяснил я, поднимая второй аккуратный кусочек, — мне, честно говоря, не понравился его цвет. Ты похожа в нем на недозрелую нимшору.

— У-у, — протянула человечка.

— Сейчас позову служанку, чтобы помогла тебе надеть другое.

Когда я вернулся, заскочив предварительно в гардеробную и выбрав платье удобоваримого серо-синего цвета, девчонка уже приняла ванну и сушила волосы полотенцем, сидя на кровати.

— Моя очередь, — направляясь к потайной двери, я кинул ей облако из одежд.

Плетунья скептически хмыкнула.

— А в этом я не буду похожа на грозовую тучу?

— Только если будешь метать молнии, — парировал я, скрываясь за дверью от летящей подушки.

На выходе из спальни я столкнулся со служанкой, прижимающей к груди остатки платья. Ужас в ее глазах перерос в панику, и она стремительно выскочила из комнаты, пискнув что-то извинительное. Лиссэ крутилась у зеркала в будуаре, играя с клубящимися фалдами.

— Не знаю, что подумала Синь, но, помогая мне одеваться, она, по-моему, проверяла, все ли части тела у меня на месте. — Она фыркнула, смешно сморщив нос. — Что ты делаешь со слугами?

— Сама видишь, что ничего. — Я подошел к туалетному столику и выдвинул ящичек.

Девчонка заинтересованно наблюдала за моим отражением в зеркале и не пошевелилась, когда я подошел к ней сзади и надел на шею ожерелье с синими диккарами.[4]

— Отлично смотришься, — одобрил я свой выбор.

— Красота! — подтвердила плетунья, дотрагиваясь до камней кончиками пальцев.

— Оно принадлежало матери, — я пожал плечами, — и уже очень давно пылится в столе.

— А твоя мать, она?..

— Умерла, — спокойно пояснил я, — это одна из причин некоторой, кхм… натянутости в наших отношениях с кронпринцем.

— Как это?

— Он вынес приговор о смертной казни. — Было интересно наблюдать, как сменяются эмоции на лице Лиссэ.

— Она виновата сама, — поспешил я разъяснить ситуацию, пока девушка не пришла к неправильным выводам, — подготовка переворота и покушение на князя — серьезное преступление. К тому же ей это почти удалось. Когда она поняла, что ее ребенок никогда не унаследует трон, решила, что пора брать все в свои руки. Отец, к сожалению, испытывал к ней некие чувства, поэтому она продвинулась довольно далеко. Но через Шиаду перешагнуть не удалось, — я помедлил, — несмотря на все это, она была моей матерью, а Ши решил не делать несмышленому брату подарка в виде смягчения приговора и отказал в быстрой смерти. Все три дня, пока она умирала, я следил за ее агонией.

Лиссэ так и стояла без движения, прижав руку к ожерелью на груди, и пораженно смотрела на меня.

— Не бери в голову, — я отошел от человечки на пару шагов, чтобы видеть ее в полный рост, — это было давно даже по нашим меркам, и чувства покрылись пеленой толстой вуали.

— Но осадок-то остался, буркнула девушка себе под нос, но на мой вопросительный взгляд только махнула рукой.

Я хищно улыбнулся.

— Признаться, не хотел бы пропустить выражение лица Шиаду, когда он увидит тебя в этом ожерелье.

Девчонка изогнула бровь, снова рассматривая свое отражение.

— Хочешь позлить кронпринца? — Она ехидно улыбнулась. — Я с тобой!

— Три дня в шинн-данне настроили тебя на мстительный лад, — фыркнул я по дороге в лиловую гостиную.

— Нет, просто не люблю, когда меня забалтывают до полусмерти. — Насупленный вид действительно делал Лиссэ похожей на грозовое облако, пока она, клубясь, перетекала из залы в залу. Ее походка, хотя и не была безупречна, вполне соответствовала новому статусу и платью и была по-своему грациозной. А я вдруг понял, что мне не меньше нравился ее широкий шаг в высоких сапогах, выглядывающих в разрезах ее любимого шарсая.

— Почему хассуры не наследуют трон? — Ее вопрос застал меня врасплох почти перед самыми дверьми в столовую залу. — Ведь это не кажется логичным — хассуры сильнее, выносливее обычных дроу. Все эти предназначения понятны, но от одного хассура на троне армия потеряет немного.

Я повернулся к плетунье, замерев перед закрытой створкой.

— Это не является основной причиной. Главное — то, что Льйи Тайги хассуров не позволяет нам иметь детей, а без прямого наследника Дома погрузятся в пучину внутренних конфликтов.

Распахнув дверь, я жестом предложил ей войти.

Лиор Рассьен позавтракал с нами, не преминув закрепить вчерашние знания Лиссэ. Старикан, как и следовало ожидать, был крайне недоволен отменой занятия, поэтому старался впихнуть в девчонку как можно больше новых сведений. Я почти не скучал, с интересом наблюдая за тем, как легко человечка вбирает информацию, совершенно чуждую ей. За полтора дня она научилась многому и успешно применяла свои знания на практике.

Когда мы раскланялись с наставником, я повел девушку в Круглую залу.

— Она универсальна, — объяснил я, когда смолкли ее восторженные восклицания и она перестала кружить вокруг колонн, — может быть бальной, или трапезной, или залом собраний, но я ее использовал как тренировочную комнату. В таком качестве она нам и послужит.

Несколькими фразами я объяснил свою мысль.

— Может неплохо получиться, — согласилась девчонка, награждая меня благодарным взглядом, — но надо бы еще продумать костюм — платье тут точно не подойдет.

Я согласился и, пообещав прислать портного, оставил ее в покоях разрабатывать детали и тренироваться. Нужно было выполнить приказ князя и подготовиться к поединку. Мне бы тоже не помешала тренировка, а Школа воинов, куда я направлялся, идеально подходила для ее проведения.


Лиссанайя


Я была выжата как лимон, проведя весь день за разработкой и исполнением задумки Кирсаша. Сделала только маленький перерыв, дав возможность дроу-портному снять мерки и обсудив с ним детали будущего костюма. Он никак не выказал своего удивления моей просьбой, хотя несколько раз делал уточнения, потому что явно не создавал ранее ничего похожего.

Мы с Киром решили, что мне не стоит плести во время своего представления, чтобы зря не демонстрировать свои возможности при таком скоплении народа. Хотя двор уже и так знает, что новенькая имеет сильный дар плетуньи, все же его потенциал не следует показывать сразу. Поэтому весь номер от начала до конца я должна была выполнить сама, задействовав при этом физические возможности своего тела. Сценка-танец не больше чем на пять минут, по словам Кирсаша, поразит всех, кто будет присутствовать на моем представлении. Мне ни за что не пришла бы в голову подобная идея, но я решила довериться хассуру. Единственное, чего не хватало для создания целостности номера, — это музыки.

Хассур вернулся перед первой Сестрой, когда я, пропустив обед, решила все-таки перекусить, и составил мне компанию. Он набросился на еду так, будто не ел несколько суток, объяснив свой аппетит плодотворно прошедшими тренировками. В необходимости музыкального сопровождения Кир засомневался, но предложил подумать над этим завтра после поединка. Когда он напомнил об этой дуэли, беспокойство снова накрыло меня с головой, да так, что я не смогла толком собраться и показать, чем занималась весь день.

Дроу с упреком покосился на меня и, не удержавшись, широко зевнул.

— Все завтра. Я буду в южной гостевой, если понадоблюсь.

— На какое время назначен поединок? — вспомнила я, когда он почти скрылся за дверью.

— На полдень. До секунды совпадает с открытием скачек, — усмехнулся Кирсаш, на мгновение показываясь в проеме, — очень удобное время.

Я не стала звать Синь, так как уже после завтрака переоделась в свою походную одежду, кстати, не без ее помощи. Девушка робела, поминутно оглядываясь на дверь в ожидании, что войдет злобный фейрин, и мне пришлось успокаивать ее, что он давно ушел. Уверения, что ее хозяин совсем не злой, не встретили понимания, она только выслушала меня, покивала и осталась при своем мнении.

Даже после горячего душа я не смогла толком успокоиться и уснуть. Возможно, оттого что в последнее время никогда не ложилась так рано. Проворочавшись какое-то время с боку на бок, безуспешно пытаясь хотя бы задремать, я снова оделась и пустилась бесцельно бродить по комнатам — залам, как они все их тут называли.

Задумавшись над тем, что хорошо бы Кирсаш побыстрее закончил с этим неизвестным мастером и мы могли бы поработать над моим номером, я не заметила, что вышла куда-то за пределы своих покоев, упорно отгоняя мысль о плачевном исходе поединка. Мимо меня сновали слуги и проходили высокородные дроу. Пару раз попались низкорожденные дроу — я смогла понять это только по их опередившим меня приветственным поклонам. Повинуясь внезапно снизошедшему на меня вдохновению, я выловила первого же слугу и попросила его о помощи. Не выказав ни капельки удивления или недовольства, человек проводил меня в нужную мне половину и, поклонившись, ушел, оставив переминаться перед закрытыми дверями.

Что я здесь делаю? Хорошо, что никто не может прочитать, что у меня на уме. Кир за такое по головке не погладит. Взвешивая «за» и «против», я довольно долго топталась в совершенно безлюдном коридоре, пока все-таки «против» не перевесили.

Я уже повернулась, чтобы уйти к себе, но у Великой Плетуньи планы, видно, совпадали с моими предыдущими, потому что дверь передо мной распахнулась и явила бледную физиономию дроу с голубой шевелюрой. Он и пикнуть не успел, как получил мой первый узел в живот, отчего кубарем покатился обратно в свои покои. Я влетела следом, запирая за собой дверь, и, развернувшись, бросила второе плетение. Согнутого в три погибели темного эльфа насильно развернуло и вверх тормашками припечатало к стене с раскинутыми в стороны конечностями.

Злорадно ухмыляясь, я медленно приближалась к нему, с удовольствием наблюдая, как страх в его глазах превращается в смертельный ужас.

— Так-так-так… — зловеще протянула я. Начало мне понравилось — как в лучших блокбастерах. — Что мы тут имеем?

Равлер рванулся и замычал что-то невразумительное — невидимые путы не позволяли ему даже открыть рот.

— Я, значит, его спасла от верной смерти, а он тут вздумал шутки шутить, — рявкнула я прямо ему в лицо. Главное, не переигрывать!

Дроу затрясся, силясь что-то сказать.

— А мне неинтересно слушать ваши оправдания, лиор. — Между моими пальцами, на которых я демонстративно разглядывала ногти, зашипели искры.

Его вуаль слетела, обнажая выцветшие от ужаса льйини ауры. Я без труда считала, что замена поединщика была не его идея, а теткина. И что интересно, слух обо мне распустила она же после его очередного пьяного рассказа.

— Мне плевать, откуда ноги растут, — мои губы были рядом с его ухом, потому что я почти шипела, — но, если завтра лиор Кирсаш получит хотя бы незначительное повреждение, я найду вас, лиор, и вы будете умолять меня отвести вас к кронпринцу… для беседы.

Равлера била дрожь, он судорожно кивал, попадая в такт с конвульсиями тела.

— Все равно, как вы сделаете это! Но никто не должен знать о нашем разговоре. Времени очень мало, лиор, помните об этом. А чтобы вы не забыли, — я щелкнула пальцами, и искры превратились в тонкую змейку, которая под отчаянное мычание темного демонстративно заползла ему в ухо, — я оставлю с вами помощника. Уверена, вы подружитесь. Думаю, у вас хватит ума понять, что мой маленький друг может мгновенно лишить вас жизни. Я избавлю вас от него, как только все благополучно закончится. Вам все понятно, лиор?

Равлер быстро кивнул.

— Тогда бархатной ночи. — И развернувшись, я стремительно вышла в коридор, услышав, как дроу с грохотом упал на пол.

Я рассчитывала на то, что здесь сработает одно из правил, о котором мне рассказывал лиор наставник, а именно: то, о чем никто не узнает, — не запрещено. Надеюсь, мне удалось хорошо припугнуть этого пьяницу и на сей раз он не проговорится даже в угарном бреду. Иллюзия со змейкой в ухе была полной импровизацией и удалась на славу. Я не очень-то рассчитывала, что ему удастся что-то сделать, но пусть хотя бы попытается! Должна же от него быть хоть какая-то польза!

Все-таки темные довольно сильно отличаются от людей, и, чтобы чувствовать себя более или менее комфортно, нужно играть по их правилам, то есть находить всяческие лазейки для того, чтобы эти самые правила обходить. Я задумалась, считывая показания импульсов своих разведчиков, и, убедившись, что свидетелей у нашей встречи с Равлером не наблюдается, направилась дальше. Хотя, наверно, не очень-то мы отличаемся. Дроу просто не скрывают свою изначально темную природу, а мы всячески стараемся ее завуалировать. Получила ли я удовольствие от того, что запугала этого эльфа? Безусловно! Ну и кто я после этого? Зато веду себя так, будто я мягкая и пушистая. Тьфу!

Ой! Я в страхе огляделась — не заметил ли кто мою выходку. Но коридоры странно опустели, а по небу вальяжно плыла Старшая Сестра — Теусанейя, дожидаясь свою вечно отстающую родственницу.

Я чуть не заблудилась, плутая по бесконечным переходам-коридорам, но додумалась поискать свой старый след, и мне повезло сразу на него наткнуться. Почти бегом добравшись до покоев Кирсаша, я быстро скинула одежду и провалилась в сон, даже не успев донести голову до подушки.

Утром меня прямо подбросило на кровати от страха, что я все проспала. А пока глаза сонно вглядывались в окна, пытаясь определить время суток, на колени опустился тонкий листок, поднявшийся с покрывала в воздух от моего стремительного движения. Резкий размашистый почерк на высоком темном сообщал:


«Нежного утра, Любительница ночных прогулок!

Встретимся на Алмазной площади. Лиор Рассьен будет твоим сопровождающим.

Надеюсь, ты получишь такое же удовольствие от поединка, как я.

Кьи Ирсаш».


Очень смешно! Все-то нам известно! Я хмуро перечитала записку. Надеюсь, он не знает подробностей моей ночной прогулки. Я же вроде все проверила! Эти темные поганцы меня в гроб вгонят своими интригами! Ну как их можно переиграть, если ничего не возможно сохранить в тайне?!

Я вызвала Синь и, к ее большому неудовольствию, попросила принести вчерашнее платье. У них тут, видите ли, подряд два раза одно и то же не надевают, и плевать, что меня почти никто в нем не видел. Настояв на своем, я надела синее ожерелье — вдруг повезет встретить кронпринца, хоть порадуюсь. За скорым легким завтраком наставник расстроил меня, сообщив, что Шиаду вместе с князем открывают скачки. Зря, выходит, старалась.

Несмотря на это их великое событие, народ на поединок собирался. Мы присоединились к веренице паланкинов, резво спускающихся из Нагорного Такрачиса, и потолкались в княжеских стойниках, ожидая, пока будет готов экипаж. Хьюрши были, безусловно, быстрее орков, поэтому мое нетерпение вознаградилось тем, что мы долетели по полупустым улицам в нужное место менее чем за полчаса.

Я в растерянности пыталась найти названную площадь, но вместо этого мы вошли в подъезд безликого серого дома. Стараясь не раздражать наставника своим нетерпением, я украдкой бросала взгляды по сторонам. Мы прошли несколько зал, опять двигаясь по дуге — любят они тут подобную планировку! — поднялись несколько пролетов по лестнице в длинную полукруглую галерею и направились к вытянутым, узким, словно бойницы, окнам, выходящим, по ощущениям, во внутренний двор. У некоторых из них уже стояли высокородные дроу и люди. Лиор Рассьен расположился за моим левым плечом, предлагая мне выглянуть на улицу. Я подошла вплотную и не сдержала восклицания, посмотрев в окно.

Передо мной был действительно внутренний двор идеальной круглой формы, но таких размеров, что его смело можно было бы назвать площадью, если бы на него выходили какие-нибудь улицы. Улиц не было и в помине, и вообще не было ничего, только гладкие отвесные серые стены с длинными щелями окон на уровне третьего-четвертого этажей. Разве что с южной стороны и с северной, прямо напротив, были небольшие ниши, закрытые черными полотнами дверей без ручек и петель. Зрелище представляло бы собой довольно унылый вид, если бы не песок, полностью покрывающий все пространство площади. Снежно-белый, он мельчайшими гранями искрился в лучах улыбающегося Торша, отбрасывая на серые стены веселые радужные переливы.

— Теперь понятно, откуда название Алмазная, — пробурчала я про себя, — и ясно, почему нельзя вмешаться. Захочешь — не получится.

Я прислонила лицо к оконному откосу, припоминая, что если пролезет голова, то и остальное должно протиснуться. He-а, даже лицо не пройдет.

— Это сделано для того, чтобы во время казни родственники не могли вмешаться, — раздался спокойный голос наставника за моей спиной, и я подпрыгнула от неожиданности, напрочь о нем позабыв, — а также чтобы после поединков друзья и родные не могли бы отомстить победившему.

— Что мешает им сделать это позже? — удивилась я, холодея при мысли о проводимых здесь казнях.

— Ничего, — дроу согласно кивнул, — но здесь это запрещено.

Я закатила глаза.

— На площади таким образом устроена система входа и выхода, что у находящегося там поединщика образуется неплохая фора во времени. Плюс нет возможности сразу отследить, куда он направился. — Наставник предпочел не заметить моей выходки.

— Как это великодушно, — не смогла я сдержаться от язвительного комментария.

Внезапно раздался звук, похожий на дребезжание десятка металлических щитов, он продолжал нарастать и оборвался так же неожиданно, оставив после себя тягучее напряжение в воздухе. Зрители прильнули к бойницам, и я последовала их примеру.

Из северной двери, находящейся практически под нами, вышел хассур и широким размашистым шагом заскользил к противоположному краю площади. Я сразу узнала Кирсаша, хотя он шел вполоборота и его лица не было видно. Дверь за ним тут же закрылась, отрезав его от внешнего мира. Дроу очень эффектно смотрелся в простой черной патрульной форме на белом фоне песка и был похож на мягко ступающую кошру. Ничего лишнего, только блестящий хирш поверх сиршани, чешуйчатые ширтани, заправленные в узкие высокие сапоги, гарш с мешочком начей на поясе и пара скрещенных гитачи в ножнах за спиной. Смоляные волосы десятками маленьких косичек собирались в одну большую косу, свисающую почти до поясницы, и хитрый Торш играл сверкающими бликами в колечках-начири, вплетенных по всей ее длине.

Едва Кирсаш занял свою позицию и я наконец смогла увидеть его бесстрастное лицо, северная дверь снова открылась, впуская на площадь еще одного хассура. Мое настроение начало стремительно ухудшаться — кое-кто не предупредил меня, что мастер клинка является к тому же прирожденным воином. Не то чтобы я не доверяла своему дроу — дрался он потрясающе, но он и сам не раз признавал, что еще не получил звание мастера и, безусловно, было достаточно темных превосходящих его по опыту и умению сражаться.

Кирсаш зло сощурился, он узнал противника, и это узнавание его не обрадовало. Я извертелась, пытаясь разглядеть, кто же это мог быть. Но, увы, пока воин не повернется сам, сделать это будет весьма затруднительно. Его одежда была странной. Точнее, странным было то, что его сиршани была надета поверх хирша, а это значило, что под ее свободными складками могло скрываться все что угодно.

— Этот мастер-хассур настроен на убийство. — Голос моего наставника звучал странно, и, обернувшись, я увидела на его обычно спокойном лице выражение крайней неприязни.

— Откуда вы знаете? — Мой голос звучал довольно неуверенно.

— Обратите внимание на его одежду и волосы, лайнере, — губы лиора Рассьена брезгливо искривились, — он и не скрывает, что будет играть не по правилам. — И добавил после паузы: — Что взять с дитракта?!

Я снова посмотрела на площадь. Действительно волосы воина были разделены сразу на три косы, одну потолще, в центре, и две одинаково тонких по бокам от нее. Помимо вплетенных колечек на конце каждой косы висело по шарику-начири. Я сглотнула, пытаясь не давать воли воображению по поводу того, что будет, если все шарики встретятся в одном месте.

Воин тем временем остановился перед Кирсашем и отвесил ему шутливый поклон. Фейрин скривился и коротко кивнул, не отрывая от хассура пристального взгляда, он что-то сказал, явно отвечая на вопрос, но слов было не разобрать. Они постояли так еще несколько мгновений, и вдруг, когда Торш стер все тени с лица площади, оставляя только белоснежное поле, рванулись друг к другу, на ходу выхватывая гитачи. Они двигались так быстро, что если бы я не расфокусировала зрение, стараясь смотреть сквозь льйини, то видела бы только смазанные силуэты. Сабли скрестились и зазвенели, пытаясь найти лазейку в атаке товарок, а дроу закружились на месте, пока только пробуя крепость защиты друг друга.

Кирсаш атаковал, и его противник повернулся лицом ко мне. Я закусила костяшки пальцев, чтобы не вскрикнуть. Это был Дий'ос! Как такое могло произойти? Что за странное совпадение?! Я припомнила наш разговор о дуэлях в шерле перед Доргатом. Неужели это не случайность?

Бой тем временем продолжался, и на мой неискушенный взгляд казалось, что противники равны. Хассуры дрались ровно, никто не переходил в контратаку и не отступал, но вдруг Дий'ос отпрыгнул далеко назад и в образовавшуюся паузу, пока Кирсаш пытался Достать его, выхватил что-то из-под рубашки и кинул прямо под ноги фейрину. Уже заметив это мимолетное движение, Кир изменил траекторию и под немыслимым углом отпрыгнул вбок. Дий'ос сделал похожее сальто в противоположном направлении.

Одновременно с этим раздался взрыв, и зрители от неожиданности отпрянули назад. На ровном покрытии площади образовалась приличных размеров воронка, которая начала затягиваться прямо на глазах. Песчинки притягивались друг к другу, восстанавливая целостность покрытия. Дитракт не дал Киру опомниться и швырнул в него еще один сверток. На этот раз фейрин выхватил гарш, и вылетевший нач сбил шар над еще не затянувшимся покрытием площади. Воздух заискрился синими льйини сети.

— Да это же плетение! — воскликнула я, не сдерживая негодования.

— Верно, — прошипел наставник, — оно самое.

— А как же насчет того, что плетуны дерутся с плетунами?

— Он и не плетун. Заготовки и амулеты не запрещены.

— Бредовый мир, — процедила я себе под нос. И попыталась просканировать площадь на предмет моего вмешательства. Увы, это и вправду было невозможно. Воздух передо мной был так опутан защитными льйини, что, захоти я прорваться, пришлось бы потратить не один день на то, чтобы добиться хоть какого-то результата. Я не заметила, как выдала нецензурную тираду.

— При других обстоятельствах, лайнере, я бы сделал вам замечание, но в текущей ситуации полностью разделяю вашу точку зрения, — проговорил лиор Рассьен.

Мои щеки вспыхнули. Азартный у меня, оказывается, наставник!

Площадь внизу представляла собой поле после бомбежки, по которому со скоростью реактивных самолетов носились два хассура, перекидываясь начами. Сиршани Дий'оса была разорвана в клочья, у Кирсаша был порван рукав, но на этом видимые повреждения заканчивались. Как и следовало ожидать, закончились и начи у хассуров, и теперь противники снова бились врукопашную. От сближающихся начири в воздухе раздавались оглушающие хлопки, а на песок падали снопы синих искр, сплавляя песчинки в причудливые блестящие фигурки.

— Они могут убить друг друга своим оружием? — спросила я, имея в виду специфический дар воинов.

— Вряд ли, — откликнулся лиор Рассьен, — такого еще не случалось. Но надолго вывести из строя, оглушив или сильно поранив, могут. А это порой дает возможность нанести решающий удар.

Я закусила губу, приплясывая от переживаний. И мне было глубоко наплевать, как я выгляжу со стороны и соблюдаю ли положенный этикет. Наставник не делал мне замечаний, полностью погрузившись в происходящее на Алмазной площади. Сколько же можно драться таким образом? День, два?

Кирсаш вдруг упал на спину, и по галерее пронесся дружный вздох. Но это оказалось обманным маневром, потому что одна из гитачи подскочившего к нему Дий'оса вырвалась из рук дитракта и улетела далеко в сторону. Фейрин расцепил «замок» своих сабель и, перекатившись, отрезал противнику путь к его оружию. Дий'ос мгновенно выхватил гарш, принимая на него удар Кира. Раздалось яростное шипение, когда гитачи скользила по полой трубке оружия-когтя.

Дий'ос рванул прямо на Кирсаша, получая удар одной из сабель в плечо, но цепляя того гаршем и резко опрокидывая на землю. Ему удалось крутануть косы и ударить пучком начири в грудь фейрина. Хлопок заглушил мой отчаянный вскрик, а Кир перекатился в сторону и замер на четвереньках, тяжело дыша. Его взгляд чуть подернулся дымкой контузии, но не отпускал противника из виду.

Дитракт не нападал, его рука была залита кровью, стекающей прямо на кисть, отчего рукоять гитачи стала ненадежно скользкой, поэтому он воспользовался паузой, чтобы перехватить ее обрывком сиршани.

Кир поднялся на ноги, и они снова схлестнулись, уже в более медленном темпе. Было видно, что силы их все еще равны. Противники обменялись несколькими глубокими ранами, и Дий'ос, видно, решил не затягивать бой, чтобы истекающая из его плеча кровь не давала преимущества Кирсашу. Он снова сорвал что-то с пояса и выбросил руку перед собой, отворачиваясь, Кир почти успел отскочить, но вырвавшийся из шарика сноп света все же частично ослепил его, заставляя зашипеть. Фейрин уронил гитачи, прижимая ладонь к опаленным глазам. Дитракт был уже рядом, замахиваясь гаршем. И хотя Кирсаш успел отбить его вслепую второй саблей, гитачи Дий'оса была уже на полпути к его шее.

Мы с наставником уже почти пролезли головами в бойницу, и я не замечала, как острые края оконного откоса режут мне руки.

Не долетев ладони до шеи фейрина, гитачи дитракта стала вдруг рассыпаться пеплом, стремительно перекидываясь на руку. Дий'ос страшно закричал, неверяще глядя на распадающееся тело. Крик захлебнулся через мгновение, а спустя еще одно легкий ветерок смешал черный прах хассура с белым песком арены. Над площадью повисла звенящая тишина.

Кир постоял, покачиваясь, все еще моргая и прислушиваясь к окружающему пространству, а потом рухнул на колени, сгибаясь под оглушительным шквалом аплодисментов.

«Равлер все-таки выпрыгнул из шкуры, но сделал свое дело!» — подумала я, отрывая ладони от окровавленного окна.

— Теперь вы не сможете поощрить победителя, лайнере. — Наставник невозмутимо протягивал мне тонкий платок. Это он намекает, что я еще и хлопать после такого должна?!

Я бросила на него очумевший от пережитого взгляд. Дикий мир!

Глава 3

ПРЕДСТАВИТЕЛЬСКАЯ

Хочешь, чтобы тебя признали в семье, — удиви ее главу.

Поговорка дроу

Лиссанайя


— …и они много потеряли! — воскликнул высокий человек, обращаясь к собеседнику-дроу.

Пара поравнялась со мной.

— Согласен. — Темный возбужденно кивал в ответ. — Что там такого интересного в открытии скачек?! Каждый цикл одно и то же! Ффф! Сегодняшний бой будут обсуждать еще несколько недель после официального закрытия! Фирамс вырвет себе косу, когда узнает, что именно он пропустил!

Я только покачала головой. Жить в мире, где на каждом шагу тебя подстерегают опасности, и при этом искать любые способы, чтобы пощекотать себе нервы! Пусть выйдут за Периметр без сопровождения — адреналина хватит на всю оставшуюся жизнь!

При выходе из галереи с нами поравнялся Лий'он. Он был немного бледен, но широкая улыбка делала это практически незаметным. Раскланявшись с наставником, дроу обратился ко мне:

— Заставил нас поволноваться лиор княжеский фейрин, не так ли?! Но тем не менее это был отличный поединок, дорогая! Согласна со мной?

— Вот уж не знаю, — насупленно пробубнила я.

Настроение не располагало к дружеской беседе: лиор Рассьен сказал, что прямо сейчас Кира увидеть не удастся и нам надо возвращаться во дворец. Что прикажете делать с моим представлением роду?

— О! Не стоит переживать! — Высокий голос Лий'она снова ворвался в мои мысли. — По крайней мере, наш сорванец сам покинул площадь. — Вельможа задумчиво постучал кончиками пальцев по губам. — Помнится, последний раз его пришлось выносить, хотя победу присудили ему. Не так ли, лиор Рассьен?

Наставник невозмутимо кивнул.

— Кузен говорил, что придумал тебе отличный номер для завтрашнего представления. Он, правда, будет немного занят в ближайшее время… — дроу хмыкнул, — с целителями… Могу я чем-то помочь?

— Это вряд ли, — довольно грубо отказалась я. Наставник нахмурился, а кончики губ Лий'она огорченно опустились, — хотя… возможно.

Дроу просиял, отчего свет Торша за окнами показался тусклым мерцанием.

— Мне необходимо музыкальное сопровождение, — я не была уверена, стоит ли посвящать посторонних в детали номера; с другой стороны, Кир доверяет ему, — я немного теряюсь…

— Какого рода музыка тебя интересует? — Лий'он деловито облокотился о перила лестницы.

Я похолодела, припоминая, что в этом мире слышала только циату Тиана.

— Затрудняюсь ответить.

— В таком случае, лайнере, — заговорил мой наставник, — вам стоит посетить Музыкальный дом.

Лий'он нахмурился, в досаде закусив губу.

— Совершенно верно, — он посмотрел на Рассьена, — могу я сопровождать вас?

И, получив разрешающий кивок, согнул руку, предлагая мне опереться на предплечье. Я, в свою очередь, получила разрешение на это, и мы спустились вниз под бдительным взглядом мастера этикета.

— Хочу предложить вам воспользоваться моим экипажем, — снова обратился вельможа к Рассьену, — мои хьюрши более резвые, чем княжеские, и потом их четыре! — Он хохотнул: — Это может вдвое сэкономить время на дорогу.

Наставник снова невозмутимо кивнул и прошествовал к огромному экипажу на высоких рессорах, в который была впряжена четверка поджарых светло-коричневых сноргов. На переднем левом хьюрше, поигрывая длинным стрекалом, сидел худощавый низкорожденный. Для того чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по довольно высокой лесенке, и, помогая мне подтянуться, Лий'он обхватил меня сзади за талию, подсаживая на первую ступеньку.

— Я уже говорил тебе, что ты обворожительна сегодня? — Губы дроу были возле моего уха, а его пряно-сладкое дыхание обжигало затылок.

Я вздрогнула, подавая руку ожидавшему меня лиору Рассьену. Вопрос был явно риторическим, потому что ничего подобного он мне, естественно, не говорил. Расположившись напротив нас, кузен Кирсаша одарил меня улыбкой и нетерпеливо постучал по стенке, отдавая приказ начать движение. Хьюрши рванули с места в галоп, а за окнами замельтешили дома, превращаясь в однотонную массу.

Интересно, у них тут есть гаишники? Хотя — я взглянула на Лий'она, не спускающего с меня темно-бордовых глаз, — у него в этом плане, скорее всего, все схвачено. Я поспешила отвести взгляд в сторону окна. Он что же, вздумал меня соблазнить? Чудак! При его положении и внешних данных у его ног должна валяться кучка воздыхательниц. Внимание красавца-дроу льстило, но в то же время что-то в его персоне заставляло чувствовать себя неловко. Какое-то навязчивое беспокойство, словно от гудения комара. Я усиленно почесала ухо, пытаясь избавиться от неудачного сравнения.

Наставник слегка сдвинул брови, а я чуть не ляпнула, что ванну сегодня принимала и чешусь не от этого. Ухо уже полыхало, а беспокойство все усиливалось. Интуитивно вскидывая руки, я еще не до конца понимала, зачем выплетаю защитный узел, но едва успела накинуть его на экипаж, когда раздался жуткий треск и мы были сметены куда-то вбок. В окне мелькнуло лиловое небо и окна ближайшего дома, отчаянно завизжали хьюрши, а раздавшийся откуда-то сверху рев и скрежет оповестил окружающих, что нас сейчас размажут по стене.

Наставник шипел что-то возле меня, выпав со своего места. Ух ты! Я и не знала, что у него в лексиконе есть подобные выражения! Лий'он уцепился за обрамление разбитого окна и пытался вылезти наружу из трясущегося экипажа. Острые стекла врезались ему в ладони, вспарывая их до мяса, но он не обращал на это никакого внимания. Высунувшись на улицу, дроу тут же нырнул обратно, уворачиваясь от чего-то длинного серого, и упал, естественно, на меня. На секунду из легких вышибло весь воздух, и я упустила момент, когда в дверь вонзился острый шип. Если бы на мне не сидел Лий'он, я получила бы костяным отростком прямо в бок, а так этот самый отросток вонзился в плечо темного и ударился в кость. Дроу зашипел от боли, а я с трудом высвободила руки и кинула плетение в разбитое окно. Злое рычание сообщило, что я не промахнулась, и шип тут же пропал. Глубокая рана открылась, заливая меня кровью, а Лий'ону не без помощи Рассьена удалось скатиться на спинку сиденья.

Я быстро поставила нужный щуп, останавливая кровь, и под недовольное восклицание наставника слевитировала в окно следом за своим новым клубком. Это оказалось неплохой идеей, потому что здоровый слоноподобный снорг с длинным шипом во лбу и обрывком цепи на широком ошейнике, получив мой оглушающий удар, и не подумал прекращать свое занятие — расплющивание экипажа о стену дома. Мое плетение не давало исполнить задуманное, но все же внутри изрядно трясло. Находящимся там дроу приходилось сейчас совсем несладко. Вокруг на порядочном расстоянии стояли зеваки, наблюдая за происходящим. Видно, инстинкт самосохранения у них был напрочь забит жаждой зрелища.

Идентифицировать тварюшку я не смогла. Судя по реакциям толпы, раньше она была вполне миролюбивой, пока не встретила наш экипаж. Что уж ей в нем не понравилось, было загадкой, но оставить его в целости снорг явно не желал. В передних рядах, заламывая руки, бегал какой-то человечек, судя по всему, хозяин буяна. На анализ ситуации я потратила несколько секунд и, решив не заниматься смертоубийством, сплела большую сеть. Еще пара пассов ушла на то, чтобы грамотно ее накинуть, и через две минуты ревущий от ярости снорг лежал посреди улицы. Последний клубок заткнул ему рот, и восторженные зеваки наградили меня бурей аплодисментов.

Я хмуро огляделась — разрушения были приличными. Ближние лавки и уличные лотки были сметены, и их содержимое разметалось по улице. Стена дома, куда мы врезались, покрылась трещинами, сам экипаж сильно деформировался. Ближайшая к нему пара хьюршей была мертва, дальним удалось сорваться, а может, их отстегнул возница, стоящий поодаль с большими от шока глазами. Но больше пострадавших не наблюдалось. Мой угрюмый вид заставил смолкнуть хлопки, и народ стал неохотно расходиться. Я подскочила к двери, но она уже открылась и без моей помощи, из нее вывалился бледно-зеленый Лий'он. Мне пришлось подставить плечо, чтобы он не упал. Наставник аккуратно вылез следом, прижимая платок к разбитому виску.

Кузен Кирсаша окинул взглядом картину разрушений и, подозвав возницу, что-то приказал ему злым быстрым шепотом. Низкорожденный пулей умчался прочь. Лий'он оторвался от моего плеча, кинув на меня благодарный взгляд, и, пошатываясь, направился к хозяину снорга, хлопочущему возле подопечного. Слов дроу я не расслышала, но человечек вдруг рухнул на колени, трясясь всем телом.

— Я не виноват, — причитал он, — я не виноват!

По не успевшей разойтись толпе пронесся ропот, народ подался в стороны, и на пустой пятачок возле нас выехал патрульный отряд.

Хм! Я усмехнулась про себя. А они вовремя! Как раз все уже закончилось!

Фейрин-хассур не успел спешиться, как между ним и Лий'оном завязался безмолвный разговор. Пучки льйина квелли вельможи были ярко расцвечены нецензурными цветами-выражениями, и наставник мягко, но настойчиво отвернул мой подбородок в другую сторону. Я обратила внимание, что часть толпы вообще не видит, что происходит, а представители темной расы старательно отводят глаза. И хотя эту часть этикета мы еще не проходили, стало понятно, что наблюдать подобные беседы здесь не принято. Их разговор не был долгим, и спустя пару мгновений патруль освободил улицу от толпы, взял хозяина снорга под стражу, а самого снорга увели взявшиеся откуда-то плетуны, наградившие меня заинтересованно-презрительными взглядами. Такие вот они, дроу, противоречивые натуры!

— Тебе надо к целителям, — обратилась я к подошедшему Лий'ону, — ранение довольно серьезно, а я всего-то остановила кровь.

Он поморщился и с кривой улыбкой, скрывающей боль, отмахнулся от меня, наблюдая за тем, как подъехавшие люди начинают разбирать остатки его экипажа и грузят в телеги мертвых хьюршей.

— И кстати, — я дотронулась до его здорового плеча, привлекая внимание, — спасибо, что так неуклюже спас мне жизнь.

— Аналогично. — Дроу, усмехнувшись, поклонился.

— Лайнере, вам не мешало бы переодеться и, возможно, показаться целителям. — Мой наставник, как всегда, в своем репертуаре.

— Сейчас будет новый экипаж, — опередил меня с ответом Лий'он.

Я недовольно надулась. Возможно, за время своего пребывания в этом мире я стала черствой и циничной, но произошедшее событие не выбило меня из колеи, и уж тем более оно никоим образом не должно сказаться на моем завтрашнем представлении роду.

— Как далеко мы не доехали до Музыкального дома? — поинтересовалась я.

Лий'он улыбнулся, поймав мою мысль.

— Да вон он, дорогая, через улицу по диагонали.

— Прошу прощения, лиор Рассьен, — обратилась я к наставнику, — но мне действительно необходимо там побывать.

Не дожидаясь его разрешения, я развернулась и направилась к ладному трехэтажному зданию, фасад которого совсем недавно был выкрашен нежно-голубой краской. Позади раздался вымученный вздох, и я спрятала улыбку, подавая руку догнавшему меня мастеру этикета. Он что-то бубнил себе под нос на высоком, но так тихо, что слов было не разобрать.

Мы представляли собой довольно непривычное для улицы зрелище и без крови, покрывающей нас с головы до ног. Подобного фасона платья, какое сейчас было на мне, я не увидела ни на одной женщине; одежды наставника также выделялись из общей массы цветом, кроем и качеством исполнения. Вдобавок ко всему фалды моего платья слиплись в одну массу и не развевались, как должно, при ходьбе, мало того, это все начинало подсыхать, и я с ужасом подумала, что надо бы поторопиться, пока одежда не застыла жестким футляром.

Несмотря на недовольство, у Рассьена был такой вид, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего и мы просто вышли на прогулку. Я в точности копировала его жесты, чувствуя себя немного глупо. Через минуту я забыла обо всем, потому что мы вошли в просторный светлый холл. Из-за маленькой перегородки выпорхнула изящная эльфийка и защебетала что-то приветственное, но все мое внимание было приковано к звукам, льющимся откуда-то сверху.

— Что это? — выдохнула я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Эльфийка сморщила нос.

— Локарны сегодня заняли большой репетиционный зал, — всплеснула она руками, — весь день теперь предстоит слушать их долбеж.

Долбежем она назвала удивительный по глубине, разнообразию и напряжению стук барабанов.

— Это то, что нужно, — прошептала я, ловя на себе недоуменный взгляд наставника.

— Будьте любезны позвать к нам представителя гильдии. — Лиор Рассьен взял эльфийку в оборот, как всегда не задавая мне лишних вопросов. — Мы торопимся, поэтому попросите его уладить формальности по приглашению этих музыкантов сегодня во дворец к сумеречному часу, а также уладить вопрос их присутствия на завтрашних скачках.

— Почему скачках? — удивилась я, мысленно подстраивая ход своего танца под ритмичные звуки барабанов.

— С их открытием все мероприятия проходят на территории Арены, — наставник снова подал мне руку, прощаясь с эльфийкой, — в какой-то степени это даже лучше, чем если бы вы представлялись во дворце.

На улице прямо у двери нас уже ждал новый экипаж Лий'она. Сам хозяин оказался внутри. Привычная усмешка блуждала на бескровных восковых губах, а его поза говорила о крайней степени напряжения, хотя он и попытался придать ей расслабленный вид, развалившись в углу на подушках. Заметив капельку пота, скатившуюся по виску, я досадливо зашипела, подсаживаясь к нему.

— Ты невозможен! Неужели трудно было поехать к целителям?

Его лоб под моей ладонью пылал.

— И оставить вас одних?! Никогда! — Дроу рассмеялся и согнулся от боли.

Наставник воздержался от комментариев, безучастно смотря на мелькающие в окне дома.


Кирсаш


— Довольно, Рисс! Хватит! Я чувствую себя превосходно! — снова зашипел я на главного дворцового целителя, пытаясь скинуть его руки со своей груда. — Тебе, похоже, доставляет удовольствие меня терзать!

— Превосходно — это очень неточное определение твоего состояния. — Риссарш довольно быстро пресек мое желание освободиться от его навязчивого присутствия, продолжая бормотать себе под нос: — С одной стороны, пятнадцать порезов, два сломанных ребра, прогрессирующая лихорадка и выведение из строя зрительного органа выступают против подобного утверждения… С другой же, подобное твоему состояние после получения ран, нанесенных отравленными фатташи гитачи, можно охарактеризовать не иначе как превосходным. Отсюда возникает вопрос, — он снова погрузился в слои льйини, — почему ты еще жив?

— Чтобы выяснить это, ты готов меня уморить?! — Мое негодование не получило должного отклика.

— Если потребуется…

— ???!!!

— Что ты сказал? — Риссарш задумчиво отклонился на спинку стула, придвинутого вплотную к кровати.

— Ничего, — буркнул я, отодвигаясь от него подальше и поправляя съехавшую с глаз плотную повязку — со зрением и правда были проблемы, но, как обещал его всезнайство главный целитель, они носили временный характер. Мерзавец Дий'ос расстарался так, что я и сам был бы не прочь узнать: почему я еще жив?

— Яд продолжает находиться внутри тебя, но не приносит вреда — лихорадка не в счет, — это организм подстраивается под него. — Целитель чуть подался вперед. Я отлично читал его льйини, расцвеченные цветами жадного любопытства. — Ничего не хочешь мне рассказать, Кирсаш?

— Не имею ни малейшего желания. — Я закинул руки за голову и отрешился от льйиниэра так, как если бы закрыл глаза, которые сейчас и так были закрыты плотной черной тканью.

— Так я и думал. — Вздох Риссарша был исполнен вселенской печали. — Тогда отдыхай, набирайся сил. Повязку лучше снять дня через два — так у глаз будет достаточно времени, чтобы регенерировать. Не думаю, что она может сильно помешать тебе. Ясного дня, Кирсаш.

Провалялся я недолго — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы осмыслить происшедшее на Алмазной площади и прийти к довольно неутешительным выводам. Что победил я исключительно благодаря удачно сотканному Пути. Видно, у Великой Плетуньи еще были на меня кое-какие планы. Поведение Дий'оса также было очевидно, осталось только выяснить имя заказчика. Это была уже третья его попытка устранить меня, и она должна была увенчаться успехом, если бы не яд Рюша, создавший надежную защиту моему организму.

Я нахмурился, пытаясь припомнить имена своих недругов. Их набралось довольно много, но ни один не имел достаточно средств и оснований для подобной настойчивости. Оставался еще Шиаду, но я все же считал, что, если бы кронпринц хотел моей смерти, он бы добился этого с первого раза.

Внезапно пришла мысль о Лиссэ, заставившая меня подскочить. Интересно, почему девчонка еще не здесь? Судя по ее вчерашней реакции, она была сильно озабочена поединком. Я нахмурился, осторожно надевая домашний шарсай с длинными рукавами на израненное тело и завязывая широкий пояс на талии. Путь до спальных покоев занял доли мгновения, хотя я не особо торопился. Раздающиеся из будуара голоса и сильный резкий запах запекшейся крови заставили меня ускориться. Двери были распахнуты настежь, и я замер на пороге, наблюдая за происходящим.

Человечка, гневно уперев кулаки в бедра, яростно шипела на ползающего перед ней на коленях Равлера. Ее вид был, мягко сказать, экзотичен. Платье застыло вокруг торса жестким колом, мешая движениям, но бурые пятна крови, покрывающие ее с ног до головы, принадлежали не ей.

— Простите меня, лайнере! — стенал жалкий неудачник. — Я сделал все, что мог! Я не хотел… чтобы лиора Кирсаша ранили… но заклятие никак не срабатывало… Было очень трудно навесить его на дитракта… что-то пошло не так… Пожалуйста! Умоляю вас!! Вытащите его из меня!!!

Я изумленно вскинул брови. Так вот кому я обязан своей победой! Неожиданный поворот! Мои губы помимо воли расплылись в улыбке. Создавалось ощущение, что это не я дал ей клятву, а она мне!

— Убирайтесь! — снова зашипела девчонка. — Я вытащу его тогда, когда сочту нужным! Ваша часть исполнена не до конца, я вправе не выполнять свою. Уходите!

Тут она вскинула голову и увидела меня. Весь гневный пыл слетел с нее в мгновение ока. Непорядок, девочка, раз уж начала игру, доводи ее до конца. Хорошо, что Равлер в этот момент проследил за ее взглядом и потому не заметил перемен, произошедших с самой Лиссэ. Он крякнул и, спотыкаясь, бросился мимо меня прочь из покоев.

— Никогда не иди на попятный, особенно с такими, как он! — размеренно произнес я, заходя внутрь. — Ты должна доиграть свою партию в том же ключе, как начала, иначе он заметит слабину. И когда-нибудь ты получишь болт в спину.

Девчонка хранила молчание, пораженно глядя на меня. Мне не надо было видеть ее льйини, чтобы читать владевшие ею эмоции.

— Да, кстати, спасибо за победу! — Я подошел к столику возле окна и налил виасс в два бокала. — Выпьем? — предложил я, протягивая ей бокал.

Лиссэ машинально сжала пальца вокруг стекла, не отрывая глаз от моего лица.

— Это, — она качнула головой в сторону повязки, — надолго?

— На пару дней. — Я дернул щекой, качнув бокалом в ее сторону, и залпом выпил содержимое. — Просто формальность для быстрой регенерации.

Человечка заметно расслабилась и сделала большой глоток.

— Ты для этого гуляла ночью?

Девушка смущенно потупилась.

— Ты не сердишься?

— Уже нет, — я снова наполнил свой бокал, жаль, что этот напиток может только утолить жажду, — но хочу повториться: нельзя показывать неуверенность таким, как он. А начало твоей игры мне понравилось.

Девчонка чуть расслабилась, хмелея, и улыбнулась.

— Расскажешь, что произошло? — Мой бокал описал дугу, указывая на ее внешний вид.

— Да, — Лиссэ с готовностью кивнула, — но хочу переодеться для начала.

— Жду тебя здесь, — проговорил я, направляясь к глубокому креслу возле камина, и проходя мимо человечки, чуть накренился в сторону.

Мой расчет оказался верным. Девушка ахнула и обхватила меня руками, не давая упасть. Ребра ноющей болью попытались воспротивиться подобной помощи, но ради того, чтобы оказаться в ее объятиях, можно было чуть потерпеть. Никакая кровь не могла заглушить волнующий меня нежный запах ее кожи и волос, и я снова пошатнулся, теперь не нарочно. Лиссанайя усадила меня в кресло, недовольно насупив брови.

— А ты уверен, что тебе уже можно вставать? Не должен ли ты находиться в постели?

— Если только в твоей, — предложил я, широко улыбаясь.

— Нет, они сговорились! — Девчонка всплеснула руками. — Два сапога пара! Сначала один, теперь второй! Как вы при таком характере еще выжить умудряетесь?!

Я подался вперед. Даже повязка, скрывающая верхнюю часть лица, не могла спрятать охватившее меня напряжение.

— Что за «сначала один»? — Я постарался не понижать тон своего голоса.

Лиссэ вздохнула.

— Лий'он. Это его кровь. Дай мне десять минут, и я все расскажу, как обещала.

Откинувшись на спинку кресла, я дернул кистью, соглашаясь, настроение было испорчено.

Девушка скрылась в спальне, недовольно ворча, пока возилась, пытаясь стянуть платье, от служанки она благоразумно отказалась, равно как и от моей помощи. Потом я услышал плеск воды в ванной и сходил все-таки в гостиную за бутылочкой припрятанной разрывухи.

Лиссанайя показалась спустя полчаса — впрочем, я и не рассчитывал, что она справится быстрее. Одета девушка была в свой излюбленный шарсай. Мне были недоступны детали, но общий силуэт гибкой точеной фигурки и решительный настрой говорили сами за себя — девчонка собралась тренироваться. Признаться, я снова забыл о ее представлении роду, а мы еще ни разу не репетировали вместе.

— Мы были в Музыкальном доме, — начала Лиссэ с порога своей комнаты.

По мере развития событий в ее рассказе мое настроение стремительно ухудшалось. С кузеном я как-нибудь разберусь. За то, что решил посягнуть на чужую собственность. С него станется просто дразнить меня. Хотя, хорошо зная его, я полагал, что здесь у него возник личный интерес — слишком необычна была Лиссэ. Подобной ей в его коллекции еще не наблюдалось.

Но вот нападение взбесившегося снорга не казалось мне случайным и потому сбивало всю картину. Кому помешала человечка, только что приехавшая в город? Или это затрагивало одного только Лий'она? А может быть, их обоих, потому что напрямую касалось меня? Последнее было наиболее вероятным. Когда человечка замолчала, я уже обдумал все варианты и принял решение — обратиться к Шиаду. Мысль меня совсем не радовала, но почему-то только она казалась единственно верной. Если брат имеет отношение к случившемуся, он и без того уже в курсе, а так можно будет хотя бы отчасти следить за его действиями.

Раздался робкий стук в дверь, и в будуар вошла служанка. Меня она старательно не замечала.

— Лайнере Лиссанайя, его высочество кронпринц просит вас уделить ему время для приватной беседы.

Лиссэ испуганно посмотрела на меня. Неплохо, брат, только о тебе подумаешь — ты тут как тут!

— Передайте его высочеству, что мы будем ждать его в третьей гостиной, — кивком головы я разрешил девчушке уйти. — Шиаду очень кстати решил нас посетить.

— Разве беседа не должна быть приватной? — Человечка судорожно сглотнула и постаралась держаться поближе ко мне, пока я уверенно вел ее по анфиладе.

— Приватность беседы не означает участия в ней только двух персон, — я посторонился, пропуская ее внутрь нужной залы, и закрыл дверь за спиной, — только то, что обсуждаемая тема не выйдет за границы этой комнаты.

В ожидании кронпринца Лиссэ присела на краешек дивана, но не прошло и нескольких вздохов, как она вскочила как ужаленная, будто в ее мягкое место вонзился десяток иголок. Она обошла круглый стол в центре залы, прошлась вдоль стены и приблизилась к окну, чтобы облокотиться на широкий каменный подоконник.

— Высоко… Красиво… — прокомментировала она.

Но и эта поза скоро показалась ей неудобной, и она снова пустилась гулять по зале. Я никак не реагировал на ее нервозность, расположившись на диване возле камина, удачно закинув ноги на подлокотник. Пометавшись неприкаянно какое-то время из угла в угол, девчонка нашла наконец более или менее спокойное положение в кресле возле стола. Я чувствовал, как она старается взять себя в руки, делая глубокие вдохи и успокаивая сердцебиение.

Она достигла довольно неплохих результатов и даже не вздрогнула, когда от дверей раздался сильный глубокий голос:

— Приветствую вас, лайнере, прошу прощения, что отрываю вас от такого полезного занятия, как медитация.

Девушка осталась на месте, делая еще один глубокий вдох и кивая в знак приветствия, отчего моему брату пришлось самому обходить половину стола и выбирать себе место — не оскорбительно, но ощутимо колко для самолюбия. Вряд ли она сделала это специально, но обязательно поблагодарю ее за полученное удовольствие.

Мне не нужно было видеть лица Шиаду, чтобы представить привычную усмешку, кривящую его рот. Ножка бокала звякнула о столешницу, когда длинные пальцы дознавателя выпустили бокал с виассом. Рядом с кронпринцем уже сидел Вайссориарш. Плетун, как всегда, не смог обойтись без показухи. Я заметил, как вздрогнула человечка, открывшая глаза и узревшая перед собой это странное существо, беззвучно материализовавшееся прямо из воздуха. Это было не совсем так, своими обостренными чувствами я ощутил его стремительное движение мимо меня, но для неподготовленного человека его появление выглядело впечатляюще.

Лиор ректор улыбнулся и кивнул, позволяя мне просканировать его. Ввиду того что обычное зрение было мне недоступно, мой организм сам подстраивался под ситуацию, посылая сотни импульсов-льйини в разные стороны и создавая полную картину происходящего вокруг, просто воспринимаемую чуть иначе, более обобщенно и не так многоцветно.

Плетун сейчас был по-настоящему стар, с глубокими морщинами вокруг темных глазных впадин и пергаментной кожей, обтягивающей, словно барабан, острые скулы и подбородок. Жесткие серые волосы прядями спускались на грудь и лоб, затеняя свинцово-серые радужки, отчего они приобрели цвет неба перед выходом Темных Сестер. Ни один дроу не прожил достаточно долго, чтобы иметь подобный вид.

Несмотря на кажущуюся расслабленность, Лиссэ не сдержала изумленного вздоха.

— Здрасьте, — выдавила она.

— Мастеру ничто не стоит придать себе тот облик, какой он пожелает, — хмыкнул Шиаду. — Представляю вашу реакцию, если бы рядом со мной сидел младенец.

Вайссориарш укоризненно посмотрел на кронпринца. Черты его лица смазались и поплыли, то же самое происходило с Льйи Тайги. Я никогда в точности не мог понять, как она выглядит, плетун менял ее по своему желанию в зависимости от настроения. Лицо осталось прежним, но помолодело на несколько тысячелетий, а взгляд чуть смягчился.

— Вайссориарш Ри'Нирассайль, — представил его кронпринц, — лиор ректор Академии Такрачиса, а также наш дальний родственник.

Вайсс кивнул и улыбнулся Лиссэ, пытаясь смягчить возникшее напряжение. Его волосы взметнулись при движении и медленно опали, словно он находился под водой. Но девчонка уже взяла себя в руки и на этот раз ничем не выдала своего удивления.

— Мы здесь для того, чтобы обсудить ваше возможное возвращение на Землю, — взгляд Шиаду когтем вцепился в человечку, — но, судя по тому, что здесь присутствует мой брат, вам тоже есть что сказать.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Что значит возвращение?! Она все-таки хочет вернуться?! За всеми перипетиями я как-то забыл основную причину нашей связи. Узел клятвы и был завязан исключительно ради оказания подобной помощи. И раз здесь находится Вайссориарш — он точно знает о такой возможности. Пока мои мысли неслись вскачь, сердце Лиссанайи забилось так сильно и быстро, что опередило и сбило их нестройный хоровод. До этого момента я никогда не отдавал себе отчета в том, как сильно она жаждет вернуться. Одновременно с этим холодная волна прокатилась по всему телу — оказалось, что я почти так же сильно этого не желал.

С трудом я нашел в себе силы уловить последнюю реплику брата и описать события, предшествующие поединку, непосредственно бой с Дий'осом и дать слово Лиссэ для рассказа о взбесившемся снорге. Кронпринц переглянулся с плетуном и бесстрастно кивнул, обещая разобраться в ситуации, мне все же показалось, что он был удивлен, на большее я и не рассчитывал. Вайсс задумчиво пожевал губу:

— Вижу, дитя, нелегко вам у нас приходится, — его глаза улыбались, хотя лицо было совершенно серьезно, — но хочу предупредить об одной вещи: ваше возвращение — штука довольно сложная.

Лиссэ сглотнула, но кивнула в ответ.

— Я знаю.

— С чего вы вообще решили, что подобное возможно?

— Мастер мне рассказывал. — Девушка настороженно взглянула на кронпринца, очевидно, ему были известны подробности.

— Да, — плетун улыбнулся уголками губ, — магистр Кёдльфёрль был непревзойденным мастером. Жаль, что он покинул Академию. Сколько сильных учеников удалось бы выпустить в мир!

— Почему это случилось?

— Ваш мастер и прежний ректор, к сожалению, не сошлись в методике преподавания. Обида старого доргаарда была так велика, что он не только покинул Академию, но и скрылся от всех, — Вайссориарш тяжко вздохнул, — с тех пор его никто никогда не видел… Кроме вас, дитя.

Плетун сделал паузу, сплел пальцы вместе и сменил тему:

— Свойства порталов и запортальные пространства, проще говоря, миры, изучаются нами уже многие тысячи лет. Еще до Первого переселения нирашайя в этот мир были известны свойства стационарных воронок, — он грустно улыбнулся, играя с чувствами девчонки, — в противном случае переход сюда был бы невозможен.

Лиссэ завороженно слушала ректора, подавшись в его сторону всем телом. Было видно, что его забавляет подобное внимание. Кронпринц же сделал вид, что отрешился от разговора, поднявшись, чтобы снова наполнить свой бокал. Почти во всех случаях он делал это сам, и злые языки утверждали, что тем самым он стремится избежать отравления. На самом деле это была банальная привычка, машинальное исполнение которой делало его более похожим на живое существо.

— За те несколько десятков веков, что мы живем здесь, удалось обнаружить лишь один подходящий для обитания мир, — тем временем продолжал Вайсс, — мир удивительный по своей гармонии и красоте природы, с мягким климатом и отсутствием серьезной опасности.

Он сделал паузу, а Лиссэ вскинула брови, ожидая продолжения.

— И абсолютно непригодный для нашего народа.

— Но почему?! — с каким-то отчаянием воскликнула девчонка.

Плетун склонил голову, как бы показывая, что не в его силах изменить что-либо.

— В нем полностью отсутствует льйиниэр.

Лиссанайя непонимающе моргнула.

— Главная составляющая большинства разумных, живущих сейчас на Айросе, — Льйи Тайги. Она наполняет нас жизненной энергией, позволяет иметь детей и… напрямую связывается с льйиниэром мира, в свою очередь получая силу за счет него.

Девчонка ахнула, понимая, куда он клонит.

— Нет, внезапная смерть в подобных условиях нам не грозит. Но народ дроу в подобном мире обречен на вымирание. Как и другие народы — элуэйа, доргаарды, гномы, орки, локарны. Лишь для шгарли там невозможно даже физическое существование. Существует, правда, одна раса, способная выжить и прекрасно ужиться в таком месте…

— Люди… — прошептала девушка.

Ректор медленно кивнул.

— Только Люди, но без единой крупицы магии, как они это называют. Наши маги, проводящие исследования, всего за пару недель полностью истощали свой резерв, даже не колдуя, и становились обычными людьми. С плетунами все обстояло хуже, разложение Льйи Тайги — довольно болезненный процесс, но, к счастью, обратимый. Трое из пяти испытателей благополучно плетут и поныне, само собой, только благодаря возвращению сюда.

— Что произошло с двумя оставшимися? — тихо поинтересовалась девушка.

— Они сошли с ума и покончили с собой.

— А людям известно об этом мире?

— Нет, конечно. — Шиаду насмешливо фыркнул. — Можно представить, чем может обернуться знание!

— Но там уже живет довольно много людей, переброшенных нами тайно, — Вайсс поспешил снова перехватить инициативу, — одни помогают проводить исследования, другие просто живут.

— Это какая-то награда? За особые заслуги? — В голосе Лиссэ звучала неприкрытая насмешка.

— Лишь отчасти, — мягко ответил плетун, поднимая руку, чтобы оборвать злое шипение кронпринца.

— Нечего лезть в дела политиков. — Шиаду гневно сверкнул глазами.

Лиссэ упрямо сжала губы, но глаза опустила, не выдержав пристального рубинового взгляда моего брата.

— Поэтому вы понимаете, дорогая, отчего ваше возвращение представляется мне маловероятным. Мы научились пользоваться стихийниками Айроса, некоторые из нас, — он самодовольно усмехнулся, — часто практикуют подобные перемещения. Мы даже научились создавать стационарные порталы, хотя это и требует энного количества времени и усилий, но опять же в пределах этого мира. В чужие пространства мы путешествуем вслепую, используя стихийные стационарники Такрачиса. Куда занесет нас тот или иной выбор, сделанный в межпортальном пространстве этих древних колоссов, невозможно даже догадаться, и лишь недавно мы научились сознательно находить дорогу назад.

— Неужели надежды нет? — Глаза девушки широко распахнулись, стекленея.

— Определенная есть, но сильно растянутая по времени. Или… Вам нужно повстречать прирожденного скользящего…

— Дракона?

— Только они имеют возможность сознательного выбора пути, а порой могут открыть портал между мирами. Так ли вам необходимо вернуться, дитя? В любом случае на это могут уйти десятки лет…

Я сохранял неподвижность, считывая путаные эмоции человечки, жгутами просачивающиеся сквозь ослабевшую вуаль. Чем стал для Лиссэ этот мир? Клеткой, тюрьмой, откуда она желала вырваться? Но что же она сама могла предложить взамен на пристанище? Ее подвижное сознание и неугомонная натура жаждали деятельности. Чем она могла бы заниматься? Что представляет интерес лично для нее?

— Я не знаю, — прошептала она, — просто не задумывалась об этом. Пока есть хотя бы ничтожный шанс вернуться, я хочу попробовать. — Она замолчала, действительно впервые рассматривая возможность остаться.

Две пары внимательных глаз смотрели на человечку. Я всем корпусом подался в ее сторону.

— Даже и не знаю, чем могу заняться здесь? — Девушка растерянно покачала головой.

Вайссориарш нетерпеливо постучал кончиками пальцев с длинными холеными ногтями по полированной крышке стола.

— Я отдам распоряжение о начале работ по этому делу, вам надо будет несколько раз посетить лаборатории Академии для некоторых исследований, снять слепок Льйи Тайги. Кстати, ваш фантом очень неплох. Если будут какие-то положительные результаты, вы незамедлительно об этом узнаете. Что же до остального… Искренне советую начать привыкать к новому месту жительства. Айрос не так уж плох, как кажется на первый взгляд. К тому же я вижу в вас хороший потенциал — на следующий год вы могли бы попробовать сдать экзамены в Академию. С радостью увижу вас в рядах своих учеников.

— Да, кстати. — Шиаду скучающе катал ножку бокала между пальцами. — Вы не знаете, случаем, кто мог помочь вашему другу локарну сбежать из шинн-данна?

Лиссэ подавилась на вдохе и закашлялась. Я изумленно сел.

— Не может этого быть, — выдавила девушка. Принц терпеливо ждал, пока она восстановит дыхание. — Мне сказали, что побег оттуда невозможен.

— Он бежал не из самого шинн-данна, — медленно проговорил кронпринц, следя за реакцией человечки, — а во время перевозки в Академию по его собственной просьбе.

— Я скорее поверю, что его выкрали, — Лиссэ недоверчиво качала головой, — но чтобы он сам! Не могу представить себе этого.

Шиаду медленно кивнул и поднялся.

— Как бы нам ни хотелось побеседовать с вами подольше, лайнере, — ехидный голос кронпринца скрипел по нервам, словно металл по начищенному оконному стеклу, — вынужден пожелать ясного дня и удалиться. К тому же вам еще нужно разобраться с оравой руконогих, заполонивших полдворца.

Лиссэ подпрыгнула, выпучив глаза, видно, она и думать забыла о вызванных музыкантах.

Проходя мимо сидящей девушки, плетун слегка склонился к ее уху.

— Подумайте хорошо, моя дорогая, не стоит разбрасываться подобными талантами. И тратить жизнь хозяйкой в чьем-то доме, даже если это самый высокий Дом. — Он усмехнулся и вышел вслед за кронпринцем.

А я прочитал то же выражение на лице девушки, какое сейчас, скорее всего, было на моем собственном. Вайссориарш слишком плохо знает ее, для того чтобы понимать, что жизнь в четырех стенах не предназначена для бойкой подвижной человечки.

— Кому же понадобился бедный идзимн? — пораженно выдохнула Лиссэ, обернувшись.

Я пожал плечами:

— Шиаду скоро со всем разберется, это его прерогатива.

Вопрос девчонки явно не соотносился с тем, что творилось в ее голове. Она надолго замолчала, но за внешней задумчивостью я разглядел беспомощную растерянность. В какой-то степени наличие повязки на моем лице заставило ее чувствовать себя более свободно, она даже не следила за вуалью, приоткрывшей ее пылающие эмоции. Противоречия разрывали ее на куски: сомнения и робкая надежда на возвращение, странная боязнь ненужности и никчемности в новых для нее условиях, которые, скорее всего, грозили стать постоянными. Она ругала себя за то, что не просчитала возможность своего постоянного пребывания в этом мире, и потому боялась ошибиться с выбором занятия. И уж точно она не стремилась к замужеству — эта мысль меня порадовала, и я улыбнулся, чем привлек к себе внимание человечки.

— Считаю, что лучше тебе отложить все обдумывания на завтра, — предложил я, — и вплотную заняться подготовкой к представлению.

— Тоже мне Скарлетт О'Хара нашелся, — проворчала девчонка.

Я не успел уточнить, что за персона, чьим именем она меня назвала, потому что вошла служанка с сообщением, что прибыл портной.

— Отлично! — Лиссэ заметно оживилась. — Посмотришь сразу на все свежим взглядом, — она скептически хмыкнула и тут же заметно скисла, из-за чего концовка фразы получилась скомканной, — вместе с костюмом и музыкой… Лиор обещал мне ленты в качестве реквизита. Надеюсь, они не будут розовыми.

— Повязка нисколько не помешает мне увидеть все подробности твоего выступления, — заверил я человечку, чуть лукавя, — если хочешь, конечно, могу ее снять…

— Э-э, не надо! — Девчонка замахала руками, и я рассмеялся.

Узнать, чем ей не угодил розовый, не представилось возможности, потому что за мной, весьма некстати, пришел хассур из Школы воинов. Игнорировать свои прямые обязанности я не мог, поэтому, пообещав вернуться к вечеру, к генеральной репетиции, оставил девчонку готовиться самостоятельно.

Вернулся я только к первой Сестре, усталый, голодный и злой. Последнее исключительно по вине Шиаду, вконец испортившего мне настроение своими параноидальными высказываниями в адрес человечки, а также тем, что задержал меня у отца и заставил нарушить свое обещание Лиссэ, пропустив ее репетицию. Естественно, она обиделась.

Сверкнув на меня гневным взглядом, девчонка скрылась в спальне, громко хлопнув дверью у меня перед носом. Оправдываться не было ни сил, ни желания. Я отправился к себе, попутно прихватив оставшееся в заначке мясо и голодного кагарша в придачу. Все завтра…

Утром Лиссэ начало тихонько потряхивать от волнения, поэтому от вчерашней злости не осталось и следа, она всячески искала поддержки, в том числе и у меня. Частью внимания пришлось поделиться с появившейся из ниоткуда недоучкой, громко тараторившей всякую успокоительную чушь и обещавшей поддерживать подругу морально. За Рииллой трижды посылали слуг, пока наконец ее родные не выдохлись и с последним посыльным не пригрозили, что за ней явится отец, если она через полвдоха не будет в экипаже.

С уходом эльфийки девчонка повздыхала и взяла себя в руки, загнав панику так глубоко, что она почти не читалась. Мы смогли спокойно поговорить по дороге к Арене и еще раз обсудить все детали представления. Еще утром я распорядился подготовить все необходимое. Поэтому, когда мы оказались на месте, площадка в центре большого клоарра[5] была полностью закончена: были натянуты в различных направлениях ленты, установлены шатрр[6] для подготовки Лиссэ, трибуна с креслами для князя и приближенных и огорожены стоячие места для зрителей. Хотя по опыту было понятно, что народ заполонит каждую свободную пядь.

Вид Арены настолько поразил Лиссэ, что она на какое-то время отвлеклась от тяжелых мыслей, и это притом, что не видела самого поля.

Огромное пространство между скал, когда-то бывшее каньоном, с помощью творителей превратилось в гигантское поле для скачек с бессчетным множеством сидячих мест и лож, уступами поднимавшихся почти до самых макушек гор. Прилегающие к Арене территории, по площади сравнимые с небольшим городом, были заняты галереями, тавернами, жилыми квартальчиками, скверами с питьевыми фонтанами посередине и декоративными карликовыми сниирсами, растущими в широких кадках, с огромным количеством клоарров и переходов. Все это было высечено прямо из скал, вплотную подходивших к Такрачису, и носило одно название — Арена.

Жизнь здесь не останавливалась ни на мгновение, даже когда скачки не проводились. Сейчас же она просто била через край, заполонив все пространство гомонящими, снующими в разных направлениях существами.

Отправив человечку в шатрр переодеваться и готовиться, я занял удобную позицию сбоку от него, позволяющую видеть всю картину целиком. Буквально через пару мгновений начали прибывать первые зрители, а уже через несколько минут в клоарре было не протолкнуться.

Вайссориарш хмыкнул, проходя мимо лент, и как бы случайно задел тыльной стороной ладони одну из них. В то же мгновение она ярко вспыхнула и окуталась языками оранжевого жидкого огня, жадно перекинувшегося на остальные жертвы, беспомощно растянутые над пустой площадкой. Выглядело все очень эффектно, и по собирающейся толпе зрителей пронесся дружный вздох.

Я поднес руку к гудящему, потрескивающему мелкими искрами жгуту и тут же отдернул ее. Жар был самым настоящим. Мои ладони в бессильной ярости сжались в кулаки так, что заломило кости. Плетун ни за что не испортит свою шутку, даже если погасить огонь его попросит сам князь. Лиссэ ждет неприятный сюрприз. Зрители возле трибуны подались в стороны, и к креслам выступил повелитель с наследным принцем и несколькими приближенными лиорами. Шиаду молча занял свое место подле отца и удивленно приподнял бровь, увидев пылающие ленты. Вайсс осклабился, встретившись с ним взглядом, и кронпринц понимающе усмехнулся. Отец невозмутимо окинул взглядом всю площадку и кивнул, разрешая начать.

Лиссанайю представили по всем правилам как младшую дочь рода С'Сертеф, и после того как смолкли последние слова, раздались неспешные удары локарнов. Медленный перестук барабанов был похож на начало весеннего дождя. Со своего места мне было видно практически всех зрителей, кольцом окруживших небольшую площадку в центре клоарра. Многие начали недоуменно переглядываться. Игра локарнов обычно пользовалась успехом только у них самих и еще, может быть, у пьяных орков. Но постепенно частота ударов убыстрялась, и принятый темп невольно заставил застыть в напряжении.

Она появилась из белого шатрра на повисшей в воздухе оборванной ноте и замерла, широко распахнув удивленные глаза, судорожно сжимая изогнутые кинжалы-когти. Жар от первой ленты заставил ее отступить на полшага, и плетун расплылся в довольной улыбке. Но девушка решительно встретила его взгляд и сделала то, отчего усмешка Вайсса стала мягче, а во взгляде промелькнуло одобрение, — она закрыла глаза. Безусловно, охота на серого рача так выглядела достовернее, но шансы опалить конечности возросли многократно.

Естественно, она могла бы затушить это безобразие в одно мгновение, не обнаружив своего потенциала, а большинство собравшихся подумали бы на присутствующего магистра, но упрямство пересилило. Девчонка глубоко вздохнула и начала двигаться, подныривая под первую ленту, постепенно набирая скорость.

Немногие поняли смысл происходящего, хотя не было ни одного, кто никогда бы не слышал о сером раче. Просто никто в здравом уме не начал бы по собственной воле охотиться на эту тварь. Но все как один завороженно ловили каждое движение гибкой фигурки в странном черно-белом обтягивающем костюме, с одной стороны закрывающем эту фигурку с головы до самых кончиков пальцев на руках и ногах, с другой — настолько сильно прилегающем к телу, что он казался второй кожей и не скрывал, а подчеркивал каждый изгиб, каждую округлость на пределе дозволенного. Я не выдержал и сорвал повязку с лица — не хотелось пропустить ни единой детали, хотя уже видел подобный танец в том же исполнении, только наполненный энергией реальной опасности. Признаться, выходка ректора добавила зрелищу остроты и достоверности.

Я чувствовал, что снова стою в пещере, сжимая гитачи, и завороженно наблюдаю за потрясающе красивым смертельным танцем. Теперь звучание барабанов казалось единственно уместным сопровождением. То гулко отдаваясь в такт с биением сердца, то заставляя его стучать быстрее или замирать, замедляя движение крови по венам, пресекая дыхание, когда человечка останавливалась в немыслимой позе в волоске от ленты, они заставляли зрителя становиться соучастниками действия.

Лиссэ пролетала над лентами, закручивая себя в воздухе, и хриссой стелилась по земле, проползая под огненными жгутами; застывала на одной ноге или руке, перехватывая коготь зубами. То разгонялась и крутилась маленьким вихрем, то долго выжидала, примериваясь к следующим переплетениям ловушки, но ни разу в течение нескольких минут этого танца-боя она не открыла глаза. Я знал, что таким образом она видит иначе, чем я в ее положении, — намного хуже, и это требует предельной сосредоточенности.

Костюм делал ее похожей на воплощенную Сестру: то Светлую, то Темную, то снова Темную, превращающуюся в Светлую в зависимости от того, какой стороной она поворачивалась к зрителю, — словно два антипода объединились для того, чтобы уничтожить чуждое этому миру создание. И странная музыка локарнов менялась вместе с ней, делая преображение еще более впечатляющим.

Я нашел глазами фигуру брата, сидящего в первых рядах. Кронпринц наклонился вперед, полностью отдавшись представлению, его лицо было ничего не выражающей маской, но костяшки тонких пальцев побелели, стискивая подлокотники, выдавая сильнейшее возбуждение. Наконец единым слитным движением Лиссэ бросила себя вперед на последнее переплетение и, ловко приземлившись, крутнулась на месте, вонзая когти в воображаемого противника. Каждое существо, наблюдающее сейчас за зрелищем, подалось назад и содрогнулось, будто пустота и вправду отозвалась отчаянным воплем предсмертной агонии. Девушка застыла на половине вдоха с поднятыми вверх руками, словно предупреждая незримых небесных зрителей о своей осведомленности в их присутствии, а потом склонилась в простом, но элегантном поклоне, скрестив кинжалы под грудью.

В клоарре повисло облако тишины, не потревоженное ни единым вздохом. Только нервно подрагивали антенны локарнов, сидящих за пределами круга. Лиссэ постояла несколько мгновений в этом тягучем молчании и уверенно выпрямилась, пристально глядя на княжескую трибуну. Как только нефритовые глубины схлестнулись с лукавыми глазами отца, узнавание промелькнуло во взгляде человечки, и она чуть качнулась, не сдержав изумленного вздоха. Князь был доволен и приятно удивлен, он улыбался, а глаза сияли одобрением и нежностью. Жгучая волна прокатилась от груди к щекам, когда я увидел, что девчонка польщенно зарделась. Это происходило доли вздоха, и вряд ли кто-то еще заметил такой по-семейному близкий безмолвный разговор. Кроме разве что Шиаду, сидящего подле отца и наблюдающего за обоими участниками сцены. Он уже вернул себе присутствие духа, потому как отпустил подлокотники кресла и расслабленно откинулся на спинку, придав лицу скучающее выражение.

Для многих присутствующих князь поднялся практически в тот же момент, как Лиссэ решила выпрямиться, он чуть склонил голову и зааплодировал. Следом вскочили все сидящие высокорожденные и члены Совета, а стоящие зрители подхватили овацию. Такого успеха не было ни у одного представляющегося уже в течение пары декад.

Князь сверкнул глазами и ушел в сопровождении своих секретарей вглубь клоарра. Первым возле измотанной девушки оказался лиор Рассьен, и, приближаясь, я услышал его голос:

— Вам нужно сменить одежду, лайнере. — Голос старого мастера этикета сбился от волнения. — Это было незабываемое зрелище. Примите мое восхищение и преклонение перед вашим талантом.

Я заскрипел зубами, таких вот преклоняющихся за моей спиной набралась уже целая очередь.

— О Сестры! — выдохнула человечка, встречаясь со мной взглядом — я мог только догадываться, как выглядели сейчас мои глаза. — Что ты делаешь?!

— Не хотел ничего пропустить, родная, — промурлыкал я в самое ухо Лиссэ, отгородив ее торсом от толпы поздравляющих.

Краем глаза я зацепил жестикулирующего Лий'она, стоящего в стороне от всех с улыбкой до ушей. Девушка скривилась на мое обращение.

— А разве не к этому ты так стремилась? — притворно удивился я, подталкивая ее к шатрру и подавая знак лиору Рассьену сдерживать особенно настойчивых родственничков.

Лиссэ состроила гримаску.

— Есть предложение от нашего общего родственника, — усмехнулся я, показывая на кузена, — мы задержим всех здесь, а ты переодеваешься и уходишь через задний полог в правую часть клоарра. Там по лестнице поднимаешься наверх и через две галереи ждешь нас на площадке — оттуда открывается прекрасный вид. Будем праздновать.

Лиссанайя радостно подпрыгнула и нырнула в шатрр. Придав лицу выражение недовольства, я направлял потоки нетерпеливых зрителей подальше во дворец либо к шакхару, в зависимости от настойчивости. И краем глаза успел уловить, как гибкая фигурка, одетая в патрульную форму и синий шарсай, взлетела вверх по лестнице. Подождав еще немного, я оставил свой пост и поднялся в галерею. Кузен зашел с другой стороны, встречая меня посередине с распростертыми объятиями.

— Это было нечто! — воскликнул Он, хлопая меня по плечу, и получил поток витиеватых фраз в свой адрес, а также тычок в бок, от которого все мои слова вернулись ко мне обратно, расцвеченные еще более красочно. Мы дружно расхохотались.

— М-да, неплохо нам досталось.

Лий'он поморщился, направляясь к еще одной лестнице. Мимо нас сновали различные существа, люди, гномы, исишу, дроу, взбудораженные множеством интересных событий, сопутствующих Княжеским скачкам. Это были многочисленные ярмарки, проходящие как на площадях, так и в длинных галереях, окружающих Арену, бессчетное множество артистов и менестрелей, сказителей и гадателей, странствующих апологетов Сестер. Они оккупировали чуть ли не каждый угол дома, каждый клоарр и перекресток.

Оживленное радостное возбуждение было даже еще более праздничным, чем в день рождения князя — официальный праздник не только Такрачиса, но и всей обитаемой части Айроса. В больших оконных проемах галереи уже было видно площадку, с которой открывалась великолепная панорама города. Среди нескольких прогуливающихся пар обнаружилась сидящая на высоком парапете человечка, озирающаяся по сторонам и нетерпеливо болтающая в воздухе ногами. Увидев нас, она вскинула руку в знак приветствия и вдруг, взмахнув всеми конечностями, будто что-то дернуло ее назад, пропала из виду, мелькнув черным блеском высоких сапог любимой формы, сверзнувшись с парапета вниз.


Лиссанайя


То, что Тио'ширес оказался князем, не стало для меня полной неожиданностью. Ощущение силы, излучаемой этим дроу, еще при первой встрече заставляло предположить нечто подобное. Да и к выкрутасам темных, к их странноватым игрищам я стала немного привыкать.

И все же я удивилась. Прежде всего, тому, что совсем не разозлилась и не обиделась на его обман. Князь поймал мое настроение, чему был несказанно рад. Тут он не наврал, сказав, что повелитель — занятный старикан. Хотя со стариканом он загнул, конечно.

Меня наполняла эйфория, оттого что все прошло так гладко. Я даже не злилась на мерзкого ректора, подложившего мне пылающую свинью. Дроу! Что с них взять.

Вид с моего насеста открывался замечательный. Но жутко хотелось общения, и ввиду того что одну Рииллу со мной бы не отпустили — ее даже не подпустили ко мне после представления! — оставалось довольствоваться обществом двух инвалидов, которые напрочь отказываются принимать показанное лечение. Надо признаться, я тоже не имела ничего против этого общества. Ну где они там застряли? Наконец я увидела два силуэта в ажурном оконном проеме нижней галереи и помахала им рукой, чтобы быстрее поднимались наверх.

В ту же секунду я почувствовала, как что-то больно ударило мне в спину и резко дернуло назад. Я даже мяу сказать не успела, ощутив, как тело свободно парит в воздухе, но чувства вопили, что где-то там сейчас будет земля. На автомате я выпустила десятки щупов сразу во все стороны, пытаясь замедлить падение. Их оказалось больше чем нужно, поэтому вместо того, чтобы плавно опуститься на мостовую проходящей под смотровой площадкой улицы, я перевернутым крабом зависла в паре метров над ней.

— О-хо-хо! — Это было максимум, что я была в состоянии выдавить, волна адреналина накрыла меня с головой. — Покруче, чем представление!

— Это точно! — произнес сбоку грубый мужской голос, и несколько пар рук схватили меня в охапку, стаскивая вниз и скручивая руки за спиной.

Я была так изумлена происходящим, что потеряла драгоценные мгновения для сопротивления. На голове оказалась черная непроницаемая ткань, а за ней последовал удар, и чернота накрыла сознание.

Очнулась я от странного гула, который поначалу приняла за рой. По мере того как в голове прояснялось, гул обрел настоящего хозяина — им оказалась толпа народу, окружавшая меня со всех сторон. Странным было и то, что я оказалась в сидячем положении в какой-то повозке, с руками, завязанными за столбом, о который опиралась спиной.

Судя по выкрикам и тематике общения, я находилась в самой гуще ярмарки в разгар торгового дня и продолжала все время перемещаться. В груди зародился вопль возмущения, который, если бы не кляп, не задержался там надолго. Это что за город-то такой?! Посреди бела дня в телеге везут связанную девицу, а они и в ус не дуют! Гримасничанье не прошло даром, повязка с одного глаза немного сползла вниз, освобождая мне обзор. Вот так так!

Оказывается, в довершении ко всему прочему, сверху на мне был надет паршан. Золотистая ткань, проницаемая для глаз только изнутри, показала мне нескольких обладательниц подобных воздушно-газовых пышных коконов, мелькающих в людском потоке либо едущих на небольших повозках. Видать, похожих на мою, мелькнула неприятная мысль. Самого транспортного средства я не видела, зато прекрасно рассмотрела две напряженные спины сидящих впереди исишу. Судя по шумному сопению, раздающемуся где-то в районе уха, еще двое мужчин находились позади меня. Вот обложили, мерзавцы!

— Тише ты! — прошипели сзади, и я замерла, боясь выдать, что пришла в себя. — Хватит потеть! Хочешь, чтобы нас обнаружили?

— Они подняли всех патрульных, — прохныкал второй голос, — такого уговора не было.

— Не дрейфь, раз до сих пор не нашли, уже не найдут. Вот только доберемся до Сумеречной зоны, а там…

Второй голос осекся, потому что один из исишу обернулся назад, яростно сверкая раскосыми глазами. Он сделал вид, что просто осматривает площадь, затем медленно отвернулся.

— Связываться с людьми себе дороже, — еле слышно процедил он.

Его собрат мрачно кивнул:

— Если бы не услуги мага, даже близко бы не подошел.

Так-так… Значит, один из двоих за моей спиной маг. И, судя по всему, не очень хороший, раз принял меня за простую магичку. Я сосредоточилась и просканировала пространство вокруг себя. Точно, никакой сети! Гаденькая ухмылочка сощурила мои скрытые паршаном глаза. Ну я вам сейчас устрою, похитители хре… шакхаровы!

Повозка удачно свернула на улицу, оставляя много людную площадь позади. «Вот как хорошо, и не пострадает никто!» — тихо порадовалась я, приготовившись плести. В этот момент колесо подпрыгнуло на булыжнике и меня слегка встряхнуло. Я осеклась. Надо подумать. Просто обездвижить всех сразу у меня не получится, поэтому придется бить по очереди. Исишу оба наверняка отличные бойцы, но и мага, хоть и бездаря, тоже не стоит сбрасывать со счетов. Плюс еще один человек… Я поморщилась: этот умеет работать кулаками. И шишку ведь не проверить — руки связаны! Кистей я не чувствовала вовсе, но терпеть такое положение рук было непросто.

А если я их всех убью… От этой мысли как-то неприятно пробежал холодок по спине — одно дело снорги, совсем другое — разумные существа… Допустим, получится убить всех… Я решительно сжала кляп зубами. Шиаду не обрадуется. Они явно наемники, а вот заказчик опять улизнет. Ну что? Сидеть, что ли, так? Посмотреть, куда и к кому приедем? Ох, как трудно играть в героя в таком-то положении. Страшновато…

И было от чего. Через какое-то время мы будто переехали невидимую границу, за которой улицы неожиданно опустели и посерели. Вроде все то же: дома такие же, шакры-фонари, дожидающиеся своего часа, такое же мощение дорог, — но редкие прохожие отводят глаза в сторону, и настороженный патруль, проехавший мимо нас, кажется, на пределе нервов. И сумрачно! Будто уже наступил вечер в самый разгар дня! Жутко хотелось спросить: «Мы все еще в Такрачисе, господа?» Или как вас тут всех… к кхаракху!

Пришлось пожевать кляп, чтобы сдержать жалобное скуление. Ну-ка взять себя в руки! Они же такие хрупкие! Это ж не гниели! В любой момент, когда захочу — раз, и все! Хана всем! Самовнушение действовало плохо, но лучше уж так, чем удариться в панику и все тут покрушить.

— Уф, снова пронесло.

Вздох облегчения сзади раздался одновременно с моим досадливым сопением. Все-таки надеялась, что меня ищут тщательнее.

Исишу снова зыркнул назад и подстрекнул хьюрша. Мы поехали быстрее.

— Ты там лучше реши, что с ней делать, — злобно бросил он, — она очухалась.

— Да ничего, — буркнул голос позади, и я почувствовала, как две руки грубо проверяют крепость веревки на моих запястьях, — ручки-то вот они.

А потом вдруг под глумливое хихиканье начала приподниматься тонкая ткань паршана, и лапищи мерзко ощупали мой притянутый к столбу торс. Я шумно выпустила воздух из носа. Так мы не договаривались! И, сосредоточившись, сплела тугой клубок. Это было совсем непросто — плести без помощи рук, — даже сложнее, чем я предполагала. Тем более что практики не было с момента смерти Мастера. Плетение все время норовило выскочить и рассеяться, но мне удалось его завершить и смачно бросить назад.

Дикий дружный вопль двух глоток совпал с хлопком, и меня слегка обдало жаром. Повозка стала заметно легче, когда два тела рухнули на мостовую позади нее, и испуганный хьюрш, всхрапнув, с удвоенной прытью ринулся по улице.

— Какого кхаракха! — завопил исишу, стараясь удержаться на подпрыгивающей на ухабах повозке.

Его собрат тщетно старался придержать испуганного скакуна. Они обернулись, но, убедившись, что я остаюсь на месте, переключили внимание на дорогу.

— Шакхаров маг!

— Возвращаться не будем!

— Давай тормози! Слишком много шума!

— Сам попробуй! Он взбесился!!

Перепалка горе-похитителей могла бы меня повеселить, если бы не поведение хьюрша. Он основательно испугался и понес, не реагируя на болезненные щелчки стрекала, градом сыпавшиеся на него с двух сторон. Меня кидало из стороны в сторону, и я начала опасаться, что столбик не выдержит и я выпаду из повозки. Перспектива быть размазанной о стены домов совсем не радовала, поэтому я снова попробовала сосредоточиться.

Это оказалось еще сложнее, чем в первый раз. Избавиться от веревок никак не получалось. И в голове начал зреть план, как бы зацепиться за крыши домов и сдернуть себя со столбика, оставшись висеть в воздухе. Пусть едут дальше без меня.

Внезапно позади раздались крики, и по решительным лицам исишу я поняла, что это погоня. Уф, от сердца отлегло. Наконец-то, так и состариться можно, пока тебя успеют найти! Мои похитители оказались существами смелыми или лихими. Вместо того чтобы снова попытаться остановиться, они стали усиленно погонять и без того почти летящего над мостовой хьюрша! Неужели здесь реально оторваться от погони?!

После того как мы еле вписались в крутой поворот, крики погони утихли, а мне вспомнились все молитвы Сестрам, даже те, которых в памяти быть не могло. Я поняла, что надо не ждать спасения, а возвращаться к придуманному плану. Улица, по которой мы мчались, была довольно прямой, но короткой — впереди маячил т-образный перекресток. Поняв, что еще одного подобного поворота не переживу, я просто бросила себя в состояние концентрации и выпустила щупы высоко к крышам домов, чувствуя себя каким-то дефективным человеком-пауком. Несколько мгновений ничего не происходило. Но мой разочарованный вздох перерос в приглушенное верещание, когда натянутые щупы стащили меня со столбика и выдернули из повозки, посылая в свободное парение над улицей. Паршан слетел в тот момент, когда полет трансформировался в падение, и ярким воздушным змеем планировал на уровне мансардных окон.

Ох, чтоб вас! Моя мысль оказалась материальной, потому что повозка с исишу все-таки не вписалась в поворот, о чем сообщил громкий треск, грохот и блеяние несчастного хьюрша. Обо всем этом мне удалось подумать во время полета между домами, когда внезапная мысль испортила весь задорный настрой — а правильно ли я рассчитала длину щупов?!

Узнать это мне было не суждено — я приземлилась точнехонько на спину огромного хьюрша и, ударившись в живот всаднику, повалила того на землю, соскальзывая следом. Эта неожиданно объявившаяся подмога отлично самортизировала приземление. Поэтому я просто лежала сверху, зажмурив глаза, боясь поверить своей удаче.

— Знаешь, Лиссэ, — раздался немного приглушенный недовольный голос Лий'она, — я предпочел бы лидирующее положение мужчины.

— Перебьешься, — выдохнула я, понимая, что со связанными за спиной руками не смогу подняться самостоятельно.

— Что-что? — В голосе вельможи появились ехидные нотки. — Лиор Рассьен не учил тебя, что говорить с набитым ртом не красиво?

Гневный вопль пришлось проглотить, потому что две сильные руки одним движением оторвали меня от теплой груди Лий'она и поставили на ноги.

— Эти тоже уничтожены, — доложил дроу из маленького отряда, поравнявшегося с нами, кузену Кирсаша.

Тот мрачно кивнул.

— Так и знал, — процедил он, доставая нож и разрезая веревки, стягивающие мне кисти.

Я была рада, что он не начал с кляпа. Кровь ринулась к бедным рукам с такой силой, что у меня поплыло перед глазами, я не удержалась и замычала, оседая на землю. Без этой тряпки во рту мой вопль разнесся бы по всему району.

— О Сестры! — выдохнул дроу, опускаясь на колени рядом со мной и аккуратно вытаскивая кляп. — Прости!

Он бережно взял мои ладони в свои и начал тихонько массировать их пальцами. Круги перед глазами постепенно рассеивались, и я успела заметить смазанное движение сбоку, от которого Лий'он отлетел далеко в сторону.

— Не смей ее касаться, — еле слышно прошипел Кирсаш, занимая его место, и накрыл мои опухшие багрово-синие кисти ладонями. Он бросил быстрый взгляд на окружавших нас дроу, и каждый из них поспешил отвернуться.

Я ошарашенно заглянула в его чернющие, излучающие бешенство глаза и перевела взгляд на его кузена.

— Не стоило этого делать, — выдавил родственник, зажимая рассеченную скулу. Между пальцами обильно струилась кровь, заливая белое кружево манжеты.

— Переживешь, — буркнул Кир, пробегая прохладными пальцами по моим затекшим конечностям.

А день обещал быть таким приятным…

Глава 4

СКОРОСТНАЯ

Есть кое-что стремительнее нача — это полет мысли.

Кронпринц Меаранатового Дома

Лиссанайя


— Какая идиллия! — Шиаду картинно всплеснул руками, проходя в залу.

Не понимаю, что такого идиллического он мог обнаружить в обычном врачебном осмотре. Разве что Кирсаша с Рюшем, сидящих по другую сторону кровати от целителя и буравящих меня всеми своими десятью глазами — на двоих, конечно.

Главный дворцовый лекарь лиор Риссарш вообще был, по-моему, больше озабочен присутствием кагарша, чем собственно диагностикой. Его прямо распирало от любопытства. Я недовольно кривилась, Рюш категорически отказался прятаться, и во время нашей перепалки вошел этот сухощавый лекарь-дроу, который не то что не был напуган, но чуть было сам не накинулся на моего маленького друга. Теперь же он бросал на Кирсаша странные ехидные взгляды, которые грозили вывести того из себя.

— А все остальное в норме, — с легкой улыбкой развел руками целитель, напрочь игнорируя появление кронпринца.

Мы с Киром кивками поприветствовали вошедшего Шиаду, который невозмутимо прошествовал к креслу возле окна.

— Руки будут в норме уже к утру. — Лиор Риссарш едва заметно шевельнул кистью, и я почувствовала, как к пальцам снова прилила кровь и тут же отхлынула, принося такое облегчение, что я даже выдохнула. Виртуозные целительские плетения, наложенные в доли секунды, работали идеально. Я невольно прониклась уважением к ехидному темному — неудивительно, что он носит такое высокое звание.

— Отдыхайте, лайнере, у вас был трудный день, — дроу встал. — Кстати, не видел вашего представления, но, говорят, оно было восхитительно. Мои поздравления. Надеюсь как-нибудь поболтать с вами и вашим другом, — он стрельнул глазами в сторону Рюша, — за чашечкой юфы.

Я выдавила слова благодарности.

— Бархатной ночи, лайнере, Кирсаш, ваше высочество, — дроу поклонился и вышел.

— Ну и как вы могли докатиться до такого? — начал кронпринц, едва закрылась дверь.

— На повозке, — буркнула я.

— Об этом мне доложили, — спокойно кивнул Шиаду. — Как вы в ней оказались?

Глубоко вздохнув, я начала пересказывать по новой то, что уже раза три рассказывала Кирсашу.

— Хороша задумка, — согласился дознаватель при упоминании паршана, — почему только вы не подали никакого знака патрульным отрядам, как только пришли в себя? Ни за что не поверю, что этому могли помешать веревки на руках и кляп. Впоследствии же их наличие вас не смутило.

— Ну, — бросила я быстрый взгляд на фейрина, — я хотела посмотреть, куда меня везут. И, возможно, узнать, кому могла понадобиться.

Хассур яростно зашипел что-то себе под нос.

— Не согласен, брат, — Шиаду одобрительно хмыкнул, — наоборот, считаю это весьма похвальным решением.

— Странно, что ты не в курсе событий, — слова Кирсаша сочились ядом, — ведь еще вчера обещал не спускать с Лиссэ глаз.

— А с чего ты решил, что я не в курсе? — притворно удивился кронпринц.

Он встал, прошел несколько шагов к столику, но, не найдя на нем виасса, с досадой вернулся обратно.

— Мне нужно было услышать точку зрения единственного выжившего в произошедших событиях существа.

Тугой комок застрял у меня в горле, отчего удалось выдавить фразу только со второй попытки:

— Они все мертвы?

— Трогательное участие к тем, кто похитил вас и, возможно, хотел лишить жизни… — В голосе принца сквозила скука. — Да, если вам интересно. Жутковатая смерть.

Мне поплохело. Оказывается, я страшный изверг!

— Говорят, когда тело подвергается самоуничтожению, каждая его частица чувствует неизмеримую боль.

— Что-что? — Я непонимающе моргнула. — Но я не…

— Я не сказал, что это были вы, — дознаватель дернул щекой, — ваши плетения — детские фокусы по сравнению с этим.

Повисла долгая пауза.

— Вы понадобились какой-то очень влиятельной персоне, — Шиаду задумчиво пожевал губу, — и мне не нравится, что это происходит в свете текущих событий.

— Что же делать?

— Сидеть здесь, — приказал Кирсаш.

— Отнюдь! — Голос кронпринца приобрел властные нотки. — Вести себя как прежде — свободно и раскованно. Пойти наконец на скачки или даже принять в них участие. В троеборье, например.

— Кому? Мне?! — Я просто обалдела от такого предложения. — На хьюршах? Я пас.

Фейрин согласно засопел.

— Как ты собираешься следить за ней в толпе? — недовольно бросил он. — Один раз уже упустили.

— Мы были не совсем готовы.

— Так и этот тухлый шакр будет намного осторожнее!

Я поперхнулась.

— Что значит будет? Вы считаете, что такое повторится?

— Скорее всего.

— Не следует исключать такую возможность.

Шиаду с Киром произнесли это одновременно и недовольно переглянулись.

— Зачем я могла понадобиться исишу?

Мое недоумение Рюш принял за беспокойство и пронзительно затрещал. Я подхватила его на руки, успокаивающе поглаживая мягкий синий мех на спинке. Кагарш блаженно закурлыкал. Мне показалось или Кирсаш действительно бросил на него завистливый взгляд?

— Исишу — своеобразный народ, — протянул кронпринц задумчиво.

— Вот уж точно!

— И Аршалан не самый типичный его представитель, — усмехнулся Кир, — слишком долго живет в среде дроу. Основная же часть их общества довольно закрыта. Они предпочитают вариться в собственном котле, мало обращая внимания на происходящее вокруг. Их не так много, поэтому по большей части они могут себе это позволить.

— Взять хотя бы отношение к женщинам. — Мое бормотание не укрылось от темных. И они — мерзавцы! — заулыбались.

— Закрыли бедолаг ото всех! — с иронией проговорил кронпринц. — Под эту лавочку очень удобно кого-нибудь выкрасть.

— Закрыли не то слово — они предпочитают называть это защитой. — Улыбка не сходила с лица хассура.

— Ну-ну.

— Тем не менее их женщин вполне устраивает подобное отношение — во всяком случае, еще ни одна не взбунтовалась. — Шиаду передернул плечами. — И за несколько веков никто и никогда не видел лица ни одной из них.

— Никто и никогда? Обалдеть! Не может этого быть! — отрезала я.

Чай не в Эмиратах живут, а во вполне себе светском обществе!

Кронпринц обиженно выпятил нижнюю губу.

— Да они наверняка так обычны и просты, что, окажись среди толпы без паршана, их никто в упор и не разглядит! — настырно предположила я.

Шиаду изумленно переглянулся с Киром. Широкая улыбка появилась на его идеальных губах, смягчая лицо, делая его почти открытым и удивительно привлекательным. Он моргнул и захохотал.

Смеялся принц долго и неожиданно заразительно. Так, что невольно и мы с Киром заулыбались.

— Хороша! — выдавил Шиаду, погрозив мне пальцем, и смахнул слезу с ресниц.

Не переставая смеяться, он громко хлопнул себя по бедру и, снова погрозив мне, вышел из спальни.

— Давно его таким не видел. — Хассур ошарашенно покачал головой.

— А я вообще никогда. — Мои глаза, наверно, были сейчас вполлица.

Мы переглянулись и снова расхохотались. На душе опять стало легко, и неприятный осадок практически выветрился из головы, оставив после себя лишь серую пыль четырех распавшихся тел.

— И все же это не объясняет, кому я могла понадобиться, — решила я поднять вопрос, потому что стало как-то неловко вот так молча сидеть рядом с Кирсашем. В голову упорно лезла последняя сценка на улице с лежащим на мостовой Лий'оном.

— У высокородных исишу есть страсть к собирательству. — После ухода брата хассур как-то напрягся, ушел в себя, отвернувшись к окну. По ночному прохладному небу медленно проплывала Первая Сестра, кутаясь в редкие облака, словно в пуховую шаль. А ведь одного спутника мне уже мало! Я заметила, что машинально ищу глазами Вторую Сестру, если, засидевшись допоздна, зацеплю взглядом кусочек неба в окне.

— Кто-то коллекционирует виасс, кое-кто оружие, ну и есть ценители женщин, — тем временем продолжил Кирсаш, и я вздрогнула от того, как неожиданно четко прозвучал в тишине его мягкий голос.

— Не очень-то хочется становиться экспонатом частного собрания, — кисло выдавила я.

— Не станешь, — пообещал темный, и я почему-то поверила.

Молчание затягивалось. Было довольно поздно, за всеми передрягами и суетой я не сразу заметила, что давно пора спать. Патрульные и поисковые отряды, брошенные на мои розыски, переполошили весь город, несмотря на то что для удобства и мобильности были малочисленными — не более трех существ. Такой отряд под предводительством Лий'она и обнаружил меня. Какой тут сон?!

— Что насчет скачек? — Я решилась наконец оборвать возникшую паузу.

Кирсаш медленно перевел взгляд от окна на меня.

— Ты же слышала приказ братца, — неохотно заговорил он, — идем на скачки, ведем себя непринужденно. Только не надейся отойти от меня даже на шаг.

— Слушаюсь, фейрин, — бодро выдала я. Действительно, интересно взглянуть на бега.

— И еще, — хассур не отводил от меня хмурого взгляда, — возьмешь с собой Рюша.

— А как же — «не привлекать внимания»?!

— Раньше ты его как-то носила?

Кир огрызнулся неожиданно зло. Неужели так переживал за меня? Я сглотнула, стараясь думать только о завтрашнем развлечении. Надо развеяться.

— Хорошо, — пришлось покладисто согласиться.

Дроу все еще не торопился уходить. В груди разливалось приятное тепло после того, как он прилюдно показал свои чувства ко мне, и в то же время была страшная неловкость — откровенно говоря, я не знала, как теперь себя вести.

Я демонстративно зевнула, поерзав на подушках. Темный встрепенулся и наконец встал.

— Бархатной ночи, Лиссэ. — Его взгляд промчался по комнате, задержался на окне и наконец остановился на моем лице. Он будто боялся оставить меня одну даже здесь, во дворце, с кучей охраны, где любая тень могла оказаться Тенью. Помедлив, словно собирался что-то еще сказать, дроу коротко кивнул и вышел, аккуратно прикрыв дверь. А я уснула, едва прикрыв глаза, а может быть, просто моргнула и тут же провалилась в сон.

Утром я долго валялась в постели, отходя от очередного кошмара. Поглаживая сонного Рюша, по установившемуся обычаю разбудившего меня в момент очередного вопля, я старалась переключиться на что-то приятное. При мыслях о Кирсаше меня бросало из крайности в крайность, пока не пришло решение оставить пока все как есть и подождать первых вестей из Академии. Ведь если удастся вернуться, наши отношения могут стать помехой. Поэтому, сладко потянувшись, я отправилась в ванную, чтобы выйти посвежевшей и обновленной. Если уж Шиаду решил использовать меня в качестве живца, надо выглядеть соответствующе. Трепещите, враги! Я знаю, что вы есть!

В будуаре было странно тихо, да и в соседних залах тоже. Фейрин не упустил случая разогнать перепуганных слуг. По собственной инициативе Синь не оставила бы своего утреннего поста возле моей спальни. Вызывать ее я не стала, самостоятельно выбрав в гардеробной прогулочное платье песочного цвета, типа амазонки, очень легкое и в прямом смысле, и в плане простоты облачения.

Все-таки мужчинам никогда не понять женщин. Я скептически оглядела себя в зеркале. Ну и куда мне прятать Рюша? Носила я его, видите ли, раньше! Так там была совсем другая одежда — крой моего походного шарсая позволял делать это без проблем! Если эти скачки почти официальное мероприятие, нельзя появляться на них в патрульной форме, особенно женщине. Пометавшись по комнатам и испробовав несколько вариантов запрятать маленького, но такого большого Рюша в складках, лифе и подоле платья, я сдалась и, бурча под нос местный аналог таблицы умножения — исключительно ради успокоения, насупленно уселась на кровати, скрестив руки на груди. Это все равно что спрятать крупный апельсин у себя под одеждой: куда ни сунь, либо пошлость какая-то, либо патология, либо вообще ходить невозможно! И тут меня осенило! Рванув к гардеробной, я вытащила оттуда искусно плетеный металлический поясок. То что надо!

Закончив и удовлетворенно улыбнувшись своему отражению, я направилась в столовую. Пусть этот темный только попробует что-нибудь сказать! Засуну ему Рюша… за шиворот — пусть ходит с ним сам! А где он, собственно, есть-то? Стало даже немножко обидно. Я-то втайне надеялась, что он проведет ночь, охраняя дверь моей спальни. А его и след простыл.

Стол был уже накрыт, но есть в одиночестве было как-то тоскливо, здесь у меня такого еще не случалось. Поэтому, схватив со стола тарталетку, я прямо пальцами засунула ее в рот и направилась к выходу. Дверь открылась раньше, чем я успела взяться за ручку, и, растерявшись от неожиданности, я получила удар по лбу. Раздался истошный писк.

Суматошно разгоняя летающие перед глазами искры, я одновременно пыталась разжевать тарталетку. Синь стояла передо мной, как жертва перед палачом. Убью этого дроу!

— Ты чего пищишь? — мой невнятный бубнеж был понятен только благодаря вопросительной интонации.

— Так вы же… лайнере… дверь. — Девчушка чуть не плакала.

У них за это казнят, что ли?

— Ну, по лбу получила. Это у меня хобби такое с недавнего времени, — интенсивное растирание помогло унять боль, — мозгу иногда нужна встряска.

Синь смотрела на меня во все глаза.

— Только ты смотри, — я испугалась выражения благоговейного восторга у нее на лице, — сама такого не делай… специально.

— К вам лайнере Риилла хочет прийти, — наконец заговорила служаночка.

— О! Так зови скорее.

Ураган влетел в столовую через пару минут. Оказывается, до моих покоев эльфийку провожал отец, поэтому пришлось вместе с ним ждать официального разрешения войти. Сам высокородный имел пару дел в другой части дворца, поэтому — слава Сестрам! — заходить не стал.

— Как такое могло произойти? — завопила эльфийка с порога. — Выкрасть представляющегося прямо из-под носа семьи и толпы зрителей?

— Именно благодаря толпе. — Я умоляюще взглянула на подругу, чтобы она составила мне компанию за столом.

— Ешь-ешь, — Риилла махнула рукой, — я юфы холодненькой глотну. Теперь видишь, что происходит, — до тебя под присмотром хожу.

Девушка поморщилась.

— Это хорошо, что ты родня князю, а то бы вообще не отпустили.

Я с аппетитом уминала половину холодной зеленоглазой яичницы — как же приятно сидеть вот так под трескотню подруги.

— Ты расскажи, они были страшные, — Риилла даже голос понизила, — эти исишу? Я их побаиваюсь немного, даже Аршалана из отряда фейрина Кирсаша, хотя Тай от него в восторге.

— Тай от всего в восторге, — пробубнила я.

— И надо же было надеть на тебя эту их одежду!

— Ты знаешь, она совсем неплоха… В определенном смысле… Я хочу сказать, что иногда очень удобно, когда тебя не узнают.

— Хм… — Риилла поставила чашечку на стол. — Может, ты и права.

— Эй, — я поспешно замахала руками, — ты только меня не подставляй. А то если по дворцу будут расхаживать эльфийки в паршанах, все сразу поймут, откуда ноги растут.

— Это и так всем давно понятно, — укоризненно покачала головой подруга.

— Это выражение такое, — пробулькала моя чашка вместо меня.

— И что ты теперь будешь делать? — Ри всплеснула руками.

— Кир обещал меня на скачки сводить, кхм… Сопроводить.

— И как у тебя хватает смелости выходить после случившегося? — пораженно выдохнула эльфийка, но в ее голосе прослеживались завистливые нотки.

— Просто страха уже на все не хватает, честно говоря.

— Тогда тебе должно понравиться. Мой отец не пропускает ни одного забега. Сегодня, правда, он сильно занят, поэтому страшно злится! Но самое главное — это завтра. Троеборье он не пропустит ни за что!

— Что за троеборье? — Я вспомнила, что его упоминал вчера Шиаду, и даже предлагал принять участие в этом состязании.

— О! Ну и глушь, прости, твой Дом, раз вы не слышали о троеборье! — воскликнула Риилла. — Это едва ли не самый увлекательный из забегов.

— Ну у нас бывают скачки. На местном стадионе.

Я чувствовала себя преотвратно: пора было рассказать Ри о том, кто я есть на самом деле. Уф, в следующий раз обязательно!

— Участвуют трое, — продолжала Ри, — хьюрш, ведущий — всадник и замыкающий — плетун.

Я хмыкнула.

— Название не из-за этого придумано, — насупилась эльфийка, — дослушай. Цель — прийти первым, но есть препятствия: сплетенные ловушки, само поле и соперники. То есть соревнование в скорости, плетении и бое.

— Не поняла, — я недоуменно моргнула, — разве соперники не входят в пункт «скорость», их не надо опередить?

— Только не в троеборье, — торжествующе улыбнулась Ри, — их мало опередить — их надо устранить. На финише должна быть только одна группа.

Моя челюсть с грохотом упала на стол. И в этом мне предложил поучаствовать кронпринц?! Маньяк! Никакие исишу ему в подметки не годятся.

— Зато победителей чествуют едва ли не как принцев! — мечтательно протянула Ри. — Сертай страшно расстроен, что не сможет посмотреть. А через пару лет ему уже можно будет участвовать.

— Он и так принц, — мое внимание привлекла оставшаяся на тарелке тарталетка, — ему-то зачем?

— Хочет переплюнуть лиора Лий'она, его рекорд количества побед еще не был побит.

— Лий'он участвует в скачках?!

Моя тарталетка зависла над тарелкой.

— Сейчас нет, только выставляет своих хьюршей. — Риилла подхватила закуску в воздухе и отправила в рот, не обращая внимания на, мое раздосадованное пыхтение. — Он дисквалифицирован на сто пятьдесят циклов.

— За что?

— Жульничал. Будучи ведущим, плел во время забега.

— Лий'он плел? — Что-то у меня ничего в голове не укладывается.

— Не то чтобы профессионально, но даже такая мелочь категорически запрещена. Ты что, не знаешь эту историю?

Я ошарашенно покачала головой.

— В свое время она наделала шума. — Ри налила нам еще юфы. — Его отец спал и видел сына студентом Академии, ну и когда пришло время, надавил на него. Лий'он блестяще поступил, но проучился пять циклов и со скандалом бросил. Дисциплина Академии оказалась не для него: выпивка, сомнительные женщины не сказались благоприятно на успеваемости. Хотя знаешь, некоторые мастера до сих пор вспоминают его как удивительно одаренного студента. Естественно, чему-то он научился, вот и пользуется этим то там, то сям. На скачках, видишь, уже доигрался.

Да, характер у кузена Кирсаша был тот еще! Его бы в правильное русло направить — цены бы не было!

— Пойду я, — вздохнула эльфийка, — со списком никак не совладаю, а к приезду Тая надо бы закончить. Если пойдешь завтра на троеборье, может, увидимся?

— Да, конечно! — пообещала я.

Не успела закрыться дверь за Рииллой, как из соседней комнаты раздались голоса и удивленный возглас моей подруги, а мгновение спустя в столовую ввалились упоминаемый ранее лиор Лий'он и его кузен. У обоих дроу вид был, мягко говоря, потасканный. Мокрые, мятые, в кровоточащих порезах и разорванных сиршани они тем не менее излучали чувство глубокого удовлетворения.

— Еда еще осталась? — воскликнул Лий'он, плюхаясь на стул. — О горе, Кир! Она все съела!

— Что, совсем ничего не оставила? — Хассур подошел к шакру, чтобы вызвать слугу, с таким видом, будто я объела полдворца.

Набрав в легкие воздуха, я приготовилась к гневной отповеди, но меня нагло перебили.

— Я тебе сразу сказал, что от нее толку немного. — Лий'он подвинул к себе чайничек и, заглянув внутрь, горестно вздохнул. — Разве это хозяйка?

Он продемонстрировал пустую посуду с сиротливыми травинками на донышке. Похоже, там на улице он мало получил! Но, к моему великому удивлению, Кирсаш согласно покивал.

— Ничего не поделать, друг, послали Сестры чудо на мою голову. — Ирония во фразе не смягчала самого смысла. Я начала медленно закипать.

— Значит, помирилисссь? — Мое шипение вырвалось сквозь стиснутые зубы и оттого показалось более зловещим. Видимо, только мне.

Лий'он прочистил пальцем ухо:

— Похоже, у тебя в покоях, брат, завелась пещерная хрисса, надо бы изловить.

Как он меня назвал?!

— Осторожно!

Крик Кирсаша утонул в грохоте посуды. Неосознанные плетения тем и страшны, что ты не можешь предсказать их последствий. Стол взвился к потолку, раскручиваясь по радиусу, отчего посуда полетела в разные стороны, в том числе и в меня. Воины залегли за опрокинутым комодом, периодически высовывая из-за него кончики остроконечных ушей — разведывали обстановку. Используя в качестве прикрытия спинку стула, я дернула за клубок, и посуда полетела исключительно в сторону окопавшихся темных. Но как все хорошее, она скоро закончилась. Улетучился и мой гневный настрой, оставивший острое чувство вины за учиненный беспорядок — кому-то ведь придется убирать. Но никакие муки совести не могли заставить меня обречь саму себя на восстановление обстановки. Этак можно угробить не один день. Я просто опустила стол на место и невидимым скребком собрала черепки и мусор в одну кучу, завернув ее в скатерть. Как только громыхание осколков прекратилось, из-за комода показались сразу две эльфийские макушки.

— Кажется, мы выдержали осаду, — выдохнул Лий'он.

В этот момент раздался стук в дверь и в залу въехал столик с едой. Лицо низкорожденного дроу, толкающего его перед собой, было абсолютно невозмутимо. Он расстелил новую скатерть и принялся ловко сервировать стол. Видно, послали самого крепкого, прослышав, что здесь происходит.

Я махнула рукой на перебрасывающихся шуточками дроу, хотя почти все они касались меня, и налила себе свежей юфы. Раз такое поведение помогает им сгладить вчерашние события — пусть забавляются. Но все же неуловимая струна напряжения, едва заметная на общем позитивном фоне беседы, сохранялась. И вряд ли она исчезнет так быстро.


Кирсаш


Девчонка разошлась не на шутку. Все-таки мы перегнули палку и задели ее самолюбие. Но удивительная отходчивость, которая мне нравилась в ней с самого начала, сработала и на сей раз. Человечка успокоилась так же быстро, как воспламенилась, и даже убрала за собой побитую посуду. Демонстративно спокойно налив себе юфы, она больше не реагировала на наши с кузеном подколки.

— Так что насчет скачек? — как бы между прочим поинтересовалась девушка, аккуратно держа чашечку за ободок.

— Идем, — мы с Лий'оном кивнули одновременно.

— Дай нам пятнадцать минут, — попросил я, и, быстро проглотив завтрак, мы с кузеном умчались в разные стороны.

Лиссэ ждала нас в прихожей, задумчиво вглядываясь в рисунок пола. Ей очень шел цвет выбранного платья, равно как его крой. А это что?! Мой вопрос вырвался вместе с пучком льйини.

— Милый аксессуар, не так ли? — Плетунья надула губки на манер дворцовых модниц и, обмотав пояс вокруг кисти, покачала из стороны в сторону блестящим круглым шаром на конце, оказавшимся спящим кагаршем. — Он отлично служит и украшением, и зеркалом.

Она взяла снорга в руку и, заглянув в свое отражение на круглом боку, убрала невидимую соринку из глаза. Мне хватило вдоха, чтобы оценить ее задумку, осмотрев каждую нить ее наряда, и сообразить, что это было единственно верное решение.

— Шара-ла! — воскликнул Лий'он, показываясь из-за входной двери. — Отличная вещица. Ха! Готов поспорить, что после сегодняшних скачек десятки охотников отправятся за тушками убиенных кагаршей. Ты начинаешь оправдывать имя своего рода, — он отвесил глубокий поклон Лиссэ, — С'Сертеф всегда слыли законодателями моды.

— Не лучше ли было оставить его здесь? — Маленькая складочка появилась у Лиссэ над переносицей.

— Нет. — Я был категоричен.

Плетунья отреагировала на отказ спокойно, просто пожав плечами. Похоже, она начала заранее предугадывать мою реакцию, уже смирившись с окончательным ответом. Тут я ей проигрывал, надо бы как-нибудь устроить ей небольшую встряску.

— Если не поспешим — опоздаем и на второй забег, — торопил Лий'он, и мы довольно быстро понеслись по коридорам, благо они были пусты: часть двора изволила еще почивать, остальные были заядлыми болельщиками. Равно как и отец, которого мы обнаружили не на княжеской трибуне, а в обычной нижней ложе для высокорожденных.

— Отсюда вид лучше, — с улыбкой объяснил он свой выбор ошарашенной Лиссэ. — Славный пояс…

Трудно было предположить, что больше повлияло на нее — вид поля или присутствие самого князя. Взгляд метался между ними обоими. Тио'ширес усадил человечку на пустующее место по левую руку, туда, где обычно находилась фаворитка, чем заработал мой самый негодующий взгляд, который, как водится, был проигнорирован. Теусса в очередной раз совершила ошибку, предпочтя проваляться в постели все утренние забеги. Возможно, эта игра наскучила ей до такой степени, что она перестала держать руку на пульсе. В таком случае пусть пеняет только на себя, когда получит отставку. Появившийся из воздуха Вайссориарш занял второе место рядом с Лиссэ, заставляя меня передвинуться дальше в сторону.

— Не шипи, Кирсаш, ты похож на чайник с юфой в очаге на кухне.

— Вижу, ты близко знаком с кухонной утварью, — выдавил я, пытаясь сдержать ругательства.

— Не понаслышке. — Невозмутимость ректора была непревзойденной как всегда.

— Успокойся, друг, — мне на плечо легла рука кузена, расположившегося позади, — ты же сам хотел, чтобы девчонка была в безопасности. Трудно найти лучшее место в Такрачисе, отвечающее этой цели.

Плетун чуть обернулся на эту реплику, хмыкнув себе под нос. Выбор у меня все равно был небольшой: остаться здесь или уйти вовсе. Раз Тио'ширес захотел пообщаться с человечкой — просто так он ее не отпустит. Но их милая беседа «ни о чем» заставляла меня еле сдерживаться от гнева. На какое-то время они замолчали — принесли виасс, а на поле подходил к концу последний круг первого забега, и из-под земли прямо перед несущимися хьюршами стали вырастать каменные глыбы. Один из всадников упустил нужный момент, и скакун не успел уклониться, задевая скалу и кубарем валясь на землю под ноги остальным участникам. Лиссэ прижала руку ко рту, сдерживая крик. Лидирующий черно-коричневый хьюрш, перепрыгивая новое препятствие, смазал бег и позволил обогнать себя паре идущих ноздря в ноздрю крапчатых. Князь с досадой хлопнул себя по бедру.

— Мои скакуны еще не выиграли ни одного забега с начала скачек, — услышал я его голос. — Может, все дело в неотесанности наездников?

— Просто они питаются гораздо хуже моих, — самодовольно хмыкнул Вайсс, следя, как ловко крапчатые уворачиваются от новых препятствий.

— Кто? Наездники? — Лиссэ вся отдалась зрелищу, еле удерживаясь на кончике кресла и сжимая кулачки. — Смотрите, он поднялся.

— Дорогая, все-таки это не Алмазная площадь, — укоризненно покачал головой князь, — здесь не часто гибнут люди или снорги.

— Это последние… лучшие плоды нашей цивилизации, — вставил Вайсс, постукивая себя длинными пальцами по подбородку, — было бы непростительным расточительством разбрасываться такими ресурсами.

— Куда же их? В домашнюю коллекцию?

Девушка улыбнулась, оборачиваясь к Лий'ону. Кузен ответил ослепительной улыбкой.

— Почему же? — снова заговорил плетун, князь в этот момент отвлекся на свою пару сноргов, постепенно набирающую скорость. — Всадники, обычно лучшие воины патрулей, становятся со временем учителями в Школах воинов. Хьюрши, побеждающие в скачках, дают прекрасное потомство, способное отлично показать себя в чаще.

Лиссанайя одобрительно кивнула, снова устремив взгляд на поле. В этот момент черно-коричневый хьюрш князя обогнал одного из крапчатых и поравнялся с лидирующим вторым — до финиша оставались считаные длины. Вся наша ложа подалась вперед, затаив дыхание. Внезапно перед крапчатым выросла глыба камня, вызвав дружных вздох на трибунах. Но всадник послал хьюрша прямо на нее, запрыгивая на вершину, и, с неимоверным усилием оттолкнувшись от самой макушки, они пролетели оставшиеся длины по воздуху, первыми обрывая льйини финиша.

Трибуны взревели. Многие повскакивали с мест, громко аплодируя.

— Ты сделал это нарочно, — недовольно буркнул князь плетуну.

— Что?! — Плетун показал раскрытые ладони. — Ручки-то вот они.

— Айаре! — Тио'ширес состроил гримасу. — Едят они лучше! Как же! Похоже, друг, ты решил присоединиться к нашему дисквалифицированному родичу.

— Упаси меня Торш! — в притворном испуге воскликнул ректор.

— Нашел кого просить, — поморщился отец, отдавая распоряжение склонившемуся перед ним секретарю о следующем участнике из его стойников.

— Ну не у этих же баб искать защиты. — Вайссориарш скривился, будто съел что-то кислое.

Лицо Лиссэ вытянулось при его последних словах — не часто можно было встретить такое пренебрежительное отношение к их темнейшествам, а также к их светлым врагиням.

— Неужели оттуда видно с качки? — Девушка попыталась сменить тему, указывая рукой на верхние места, ярусами уходящие к вершинам горных пиков. Для ее обычного человеческого зрения, не усиленного плетением, вся эта часть, должно быть, сливалась в однотонную массу.

— И, надо признаться, отлично видно! — В руке Вайсса материализовался окуляр, который он передал Лиссанайе. — Прекрасное изобретение для тех, чье зрение не может позволить такие сложные перестроения — нирашайя, к примеру, или элуэйя. И, кстати, довольно экономичное. Почти каждый житель Такрачиса может себе его позволить. Рекомендую. Такие вещицы полезны и для нас — помогают сэкономить время и силы. Есть, конечно, свои минусы, — он наблюдал, как плетунья водила головой из стороны в сторону, приложив к глазам продолговатую рамку окуляра, — немного ограничено поле видимости, но на то нам и шея, чтобы крутить головой!

— О! — Лиссанайя заметила изменения, происходящие на поле. — Что это?

— Своего рода лабиринт. — Князь с усмешкой посмотрел на ректора. — В Академии любят придумывать различные конфигурации для поля. Они даже выделили для этого кафедру.

— Всего лишь курс лекций, — поправил Вайсс, следя за тем, как стены лабиринта покрываются молодой порослью.

— Потрясающе, — выдохнула девчонка, — в нем они также будут соревноваться в скорости?

— В нем, на нем, как кому нравится, — опередил плетун князя с ответом, — скорость, ловкость, выносливость — много качеств должно быть у будущего победителя. А вот и наш юный участник!

Мне не было видно входа в ложу, но, когда Аршалан склонился перед князем, я послал ему ответное приветствие. Он задолжал мне бутылку разрывухи, потому что я снова оказался прав — его не могли держать возле Периметра во время проведения скачек, он был одним из лучших всадников — участников троеборья.

— Лигрисс опять не в форме! — довольно резко начал Аршалан, когда отец позволил ему говорить. — Я не выйду с ним завтра на поле! В таком состоянии он не может даже сплести кружку воды и лакает прямо из лужи возле таверны, где нажрался. Даже если он придет в себя к утру, я не доверю ему свою жизнь и вам бы не советовал позволять ему ехать на таком прекрасном хьюрше.

Тио'ширес помрачнел.

— Этот плетун думает, что за пару одержанных побед теперь всю жизнь будет есть нимшору?! Кем мне заменить его за день до состязания?!

— Позволь предложить отличную кандидатуру, — вклинился ректор.

— Только если это не очередной пропойца.

— Ну что ты! — плетун расплылся в улыбке. — Не думаю, что Лиссанайя настолько увлекается веселящими напитками.

— Кто?!!

Трудно было определить, сколько именно персон произнесли последнее слово, но громче всех оно было сказано вопрошающей.

— Да вы не в себе, прошу прощения. — Девушка порывалась вскочить на ноги, если бы не рука князя, удержавшая ее на месте.

— Плохая идея, — откликнулся последний, их неприязнь друг к другу была взаимной с самого начала.

— Ну почему же… — Вайсс почти мурлыкал, как кошра, нежащаяся в лучах Торша. — Из всех известных мне свободных кандидатов, — он сделал ударение на последнем слове, — она наиболее подходящая.

Отец кусал губу, человечка насупилась и откинулась на спинку, скрестив руки на груди. Я не считал идею прекрасной, но мое мнение сейчас в расчет не принималось.

— Разве что она не против, — начал Тио'ширес, пытаясь заглянуть в глаза плетунье, — выступить за меня?

Я знал этот его тон, безотказно действующий на женщин, удивительным образом заставляющий выполнять все его прихоти. Но к скрытому недоумению отца и моей вящей радости девчонка колебалась. Масла в огонь добавил сидящий передо мной шакхаров провокатор.

— Выиграете троеборье, — промурчал он, — зачислю в Академию без экзаменов. Следующий цикл — уже ваш.

Трудно сказать, что повлияло на нее больше: личная просьба князя или обещание ректора, но, помедлив полвдоха, она согласилась, махнув рукой на врожденную осторожность и нелюбовь исишу.

— Спасибо. — Отец серьезно кивнул.

Аршалан поджал губы — ему было что сказать, но это уже не изменило бы решение Тио'ширеса, поэтому он мужественно молчал.

— Это мой лучший наездник и твой ведущий. Думаю, вы знакомы, — представил князь Аршалана.

Исишу и девчонка обменялись холодными взглядами, вряд ли их отношения потеплеют только по желанию повелителя, но последнему было на это глубоко наплевать, ему была нужна победа.

— Назначь время тренировки, Аршалан, — приказал князь, — тебе многое нужно объяснить Лиссанайе.

— Через час после полудня, — буркнул мой мин-фейрин и, поклонившись, покинул ложу.

Мы остались на еще один забег. Я заметил, что Лиссэ стала гораздо внимательнее следить за действиями всадников и сменой ландшафта. Последнее, правда, ей вряд ли поможет — для каждого состязания поле меняется до неузнаваемости.

Забег завершился победой хьюрша из княжеского стойника, и настроение отца значительно улучшилось. Он даже предложил нам разделить с ним обед.

— К сожалению, вынуждены отказаться, — извинился я, — у нас с Лиссэ уже были намечены планы на это время.

Девушка бросила на меня быстрый взгляд и согласно кивнула.

— Ну что ж, — Тио'ширес положил руку на плечо плетуна, — пойдем, старый друг, отметим наши сегодняшние победы и запланируем будущие.

— С удовольствием выпил бы виасса года Первого переселения. — Вайссориарш мечтательно закатил глаза.

— Идем. Надеюсь, мы сможем что-то придумать. — Усмешка промелькнула на губах князя, когда он направился к выходу.

— Айаре! Старый шакр! — возопил плетун и бросился за ним вдогонку. — Ты скрывал от меня заначку?!

— Так что за план?

Мы остались в ложе втроем, и Лий'он наконец смог подойти ближе.

— По правде сказать, друг, он касается только меня и Лиссэ.

Кузен поднял руки в извинительном жесте.

— Спасите, Сестры, вам помешать! У меня тоже дела в городе. Но, если захочешь выпить, пока наша родственница будет проходить ускоренный курс по троеборью, — девчонка икнула при этих его словах, — ты знаешь, где меня искать. Ясного дня.

— И тебе ни тени на пути, — откликнулся я, подталкивая человечку к противоположному выходу. — Нам туда.

Лиссэ оторвала взгляд от поля, где в очередной раз менялись декорации. Сейчас это были глубокие рвы и озерца, заполненные черной маслянистой жидкостью, чередующиеся с зарослями колючих сниирсов.

— Извращенцы, — буркнула Лиссэ себе под нос.

— Просто у них отлично развито воображение, — не согласился я.

— Расскажешь мне о наших планах? — Улыбка на губах плетуньи была исполнена сарказмом.

— Думал, тебе будет интересно посмотреть на мой дом.

— Еще бы. — Девчонка прямо подпрыгнула от нетерпения. — Мог бы и сразу сказать.

— Не был уверен, что нас так просто оставят в покое. — Я выбрал верхние галереи для выхода с Арены. Во-первых, они дают возможность полюбоваться Такрачисом, во-вторых, имеют меньше укромных мест и переходов, где можно остаться незамеченным.

— Тут очень красиво, — выдохнула плетунья, когда мы проходили по ажурному мосту, соединяющему два клоарра. — Надо же, два абсолютно разных мира существуют бок о бок: удивительно светлый и спокойный город, а за Периметром — сумрачная враждебная чаща.

— И в чаще есть особая красота, — мягко добавил я, стараясь не сбить ее настрой.

— Соглашусь. — Девчонка была серьезна. — Вот только на любование ею остается совсем немного времени.

— Соглашусь. — Мой смех и ее заставил улыбнуться. — Так уж устроен наш мир: единство и борьба противоположностей.

— Где-то я уже это слышала, — проворчала Лиссэ себе по нос.

Я пропустил это мимо ушей.

— Ночь и день, Светлые и Темные Сестры, мирные островки Периметров и бушующее море вечно голодных Лесов.

— Ты не пробовал писать стихи? — неожиданно спросила девчонка, и я осекся.

— Бывало, — пришлось признаться, этот ее взгляд перетряхнет всю вуаль.

— Наверняка отлично получалось.

— Не мне судить.

— Почитаешь?

— Как-нибудь в другой раз.

— Ну и ладно.

— Прекрасно. Можем идти дальше?

— Да!

Во время нашей содержательной беседы я зацепил кончиком глаза серый силуэт, мелькнувший в ажурном переплетении окон соседней галереи. Тени следовали за нами неотступно. Что ж, брат, пока, я вижу, ты держишь слово. Если, конечно, это был Тень.

Наконец мы вышли с Арены и пошли по главной улице Срединного Такрачиса.

— Если ты не против, — обратился я к плетунье, — не будем брать экипаж, здесь совсем недалеко.

— Отличная идея, — согласилась Лиссэ, — я еще ни разу не гуляла по улицам.

«Хотя в экипаже было бы безопаснее», — мелькнула мысль, когда мимо нас проехала повозка с сидящей в ней исишу, одетой в паршан.

— Никого не напоминает? — Девчонка захихикала в кулачок, как маленькая девочка, указывая на предмет моих раздумий.

Я состроил гримасу, заставившую ее сдержаться.

— Не дуйся, — человечка легонько передернула плечами, раскачивая в руке пояс с кагаршем, — они же не дураки повторить подобный трюк во второй раз!

— Ты не можешь знать наверняка.

— Да ладно тебе, мы же начеку! — Воинственный настрой человечки развеселил меня. — К тому же эти парни, идущие за нами по пятам, тоже не дремлют.

— Ты их видишь?! — Моему изумлению не было предела.

— Не всегда. — Разговаривая, девушка не переставала крутить головой по сторонам, рассматривая лавки, торговцев-лотошников и просто людей на улице. — Только когда кто-нибудь из них облажается. К тому же я ожидала чего-то подобного — твой брат ведь обещал не спускать с меня глаз. Это что?

Ее возглас прервал мои мысли о мудрености устройства ее разума. Впереди на улицу выходил фасад начальных мастерских, и из него высыпала куча галдящей ребятни.

— Перерыв между уроками, — объяснил я, — побегают, потом опять на занятия.

— Все как у нас, — прошептала Лиссэ с каким-то непередаваемым выражением на лице.

Мы вклинились в толпу возбужденных школяров. Девчонка схватила меня за руку, чтобы не отстать, и остановилась как вкопанная, когда я отпихнул ее кисть подальше от своей. Галдящие недоросли обходили нас с обеих сторон, периодически задевая плечами. Поджав губы, чтобы сдержать резкость, я сделал глубокий вдох.

— За руки могут держаться только женатые пары.

— О! — Лиссэ смутилась. — Прости.

Со вздохом я взял ее руку и положил себе на предплечье.

— Вот так лучше.

Наконец толпа поредела, и стало значительно свободнее. Девчонка тихонько убрала руку, виновато хмурясь.

— Но мы ведь уже держались за руки, — проворчала она некоторое время спустя.

Вопросительно приподняв бровь, я полуобернулся, чтобы видеть ее лицо.

— В пещерах. Когда убегали от нарланов, — с вызовом выпалила она.

Я не сдержал саркастической усмешки.

— А ты бы предпочла быть съеденной?

Лиссэ помотала головой.

— Вот и ответ. В чаще половина правил, принятых в пределе Периметра, не действует или действует с оговорками, — добавил я, заметив, что она хочет что-то сказать.

Девчонка поджала губы и замолчала. Мы пересекли оживленную улицу и по переулку углубились в тихий зеленый район. Каждый дом здесь имел маленький палисадник перед входом и площадку с фонтаном позади, усаженную по периметру конусовидными сниирсами, создающими живую изгородь. Я купил здесь дом сразу же, как только смог полностью распоряжаться собой и своим временем, то есть после совершеннолетия, и, переехав из корпуса хассуров при Школе воинов в этот уголок, больше никогда не менял места жительства. Случалось такое, что я не бывал дома несколько выходов, но это был первый раз, когда, будучи в Такрачисе несколько суток, я ни разу не ночевал у себя. Краска на стене забора сияла блестящими вкраплениями в лучах Торша — малыши готовились к встрече.

Я спрятал улыбку и взялся за ручку калитки, когда заметил движение в соседней арке. Резко повернувшись и задвинув Лиссэ себе за спину, я выхватил гитачи, чуть пружиня в коленях и готовясь атаковать.

— Это всего лишь я, Кирсаш, — раздался знакомый музыкальный голос, и изящный силуэт выступил из тени, — здравствуй.

С досадой я вернул оружие на место — ножны тихо зашипели, соглашаясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду, когда ты вернешься домой. — Нидия приблизилась.

Половину ее лица скрывала тень от наброшенного на голову тонкого шарфа, но даже так было видно, что она все еще красива. Амулет снова был на ней, и мое лицо непроизвольно скривилось.

— Ты знаешь, что тебе нельзя здесь появляться?

— Но ты так долго не приходил. — Девушка умоляюще заглянула мне в глаза, ее чувства вряд ли были поддельными, оттого взбесили меня еще больше.

Я почувствовал шевеление сзади. Лиссэ встала на цыпочки и выглянула из-за моего плеча, вынуждая меня отступить в сторону, чтобы дать ей возможность рассмотреть незнакомку.

— Что тебе надо, Нидия? — выдавил я, стараясь не поддаваться гневу.

Поведение этой человечки резко изменилось — она вызывающе вскинула подбородок и упрямо раздула ноздри. Так она была больше похожа на себя прежнюю.

— Хотела взглянуть на нее. — Она качнула подбородком в сторону Лиссэ.

— Насмотрелась?

— Вполне.

— Ясного дня, Нидия. — Я развернулся на каблуках и, полуобняв Лиссанайю за талию, открыл калитку и впихнул ее внутрь. Не оборачиваясь, дождался щелчка замка, все еще ощущая присутствие Нидии позади, и прошел несколько шагов вглубь сада. — Ты идешь? — Я обернулся на плетунью, задумчиво стоящую на тропинке.

— Мне жаль ее.

— Не стоит жалости прекрасно прожитая жизнь.

— Мне жаль, что она жалеет об этом, — тихо произнесла Лиссэ.

Поймав ее взгляд, я увидел понимание всей ситуации. В нем не было ни капли осуждения! Я снова поразился необычности ее мыслей.

— Кто я такая, чтобы судить? — Девчонка всплеснула руками. — Третья Сестра?

— Надеюсь, что нет. — Мой смех утонул в кронах низкорослых сниирсов, окружающих дорожку, ведущую прямо к крыльцу.

Лиссэ хмыкнула.

— А у тебя тут мило, — она покрутилась на месте, осматривая сад, — гораздо приятнее, чем во дворце.

— Не каждый разделит твою точку зрения. — Я внимательно наблюдал за сменой выражений на ее лице. Все-таки она совсем еще не умеет владеть собой, и вуаль на ее льйини не играет никакой роли, когда все чувства видны как на ладони. Правда, мне она нравилась такой: открытой и оттого опасной вдвойне, потому что сама не знала, какое действие может совершить в следующее мгновение.

— Но ты же ее разделяешь. — Лиссэ пожала плечами. — Мог бы и пригласить меня пожить у тебя, а не в том гадюшнике.

— Где?

— Хриссятнике. По-вашему, возможно, это звучало бы так, — плетунья смешно сморщила нос, — смысл тот же.

— Однако ж как ты окрестила княжескую резиденцию, — протянул я, поражаясь точности сравнения и представляя, как расскажу об этом Лий'ону.

Девушка зажала рот ладонями, изображая испуг.

— Я же не виновата, что он выбрал себе такой дом.

Закатив глаза, я попытался мысленно обратиться за помощью к Торшу, с лукавым прищуром следившему за нами сквозь прогалины в игольчатых кронах сниирсов, и миновал последние полдлины до крыльца, чувствуя позади легкое дыхание Лиссэ.

Остановившись перед дверью, я поднес руки ко рту, чтобы получился особый резкий свист. Шгарли можно было вызвать иначе, просто воздействуя на льйини эмоцией, но материальный зов нравился обеим сторонам, и я не хотел нарушать традицию. Дверь бесшумно распахнулась, гостеприимно открывая вид на небольшую светлую прихожую. Я первым шагнул внутрь, чтобы быть узнанным наверняка и не испугать моих маленьких смотрителей хозяйства появлением незнакомых существ. Радостно пищащий хоровод светящихся клубочков тут же завихрился вокруг моей головы. Иногда после таких моментов вообще не хотелось покидать пределы своего дома.

— Как они любят тебя! — немного изумленно прошептала Лиссэ. — Сколько их тут живет?

— По-видимому, пять. — Я пытался вычленить отдельные комочки из общего золотого вихря.

— Ты не знаешь сам?

— Самый первый представитель их маленькой семьи переехал сюда со мной из дворца — жизнь при Школе воинов ему не нравилась категорически, поэтому он предпочел подождать, пока у нас не появится собственное жилье. — На мою вытянутую руку уселись сразу два теплых шарика, остальные продолжали носиться вокруг. — Когда я был здесь последний раз, их было трое. Теперь же, как видишь, их отпрыски решили познакомиться со мной.

Лиссэ шагнула в прихожую, и один из комочков настороженно облетел вокруг нее.

— Глава семьи должен первым убедиться, что ты не представляешь угрозы… дому. Точнее, наведенному ими порядку.

Девушка густо покраснела, потупив глаза.

— Простите, — выдавила она, приседая, — я не хочу ничего портить. Мы ведь знакомы?

— Айаре! — Моему удивлению не было предела. — Он и правда тебя знает! Откуда?

— Во дворце познакомились. — Лиссэ смущенно потупилась.

— Ты! Маленький негодник! Я же сказал: сразу возвращаться домой!

Изображаемый мною гнев не мог обмануть шгарли, они читали сквозь вуаль так же легко, как крылаш пикировал через слой облаков, заприметив добычу.

— Судя по запаху, — неповторимый аромат, доносящийся с кухни, заставил меня проглотить слюну, — наш обед практически готов. Но для начала я бы показал тебе дом.

Осмотр занял гораздо больше времени, чем я рассчитывал, потому что девушка застревала надолго почти в каждой зале. Казалось, что она осмотрела каждую вещь и спросила обо всех предметах, которые видела перед собой.

— Это я приобрел в Браккаре, — ответил я на ее очередной вопрос, касавшийся гостиного гарнитура, — все-таки там работают лучшие мастера по черно-желтым сниирсам.

Мой дом после нашей экскурсии показался мне очень большим, а ведь мы еще толком не осмотрели сад!

— Оказывается, я совсем не знаю тебя, Кирсаш, — проговорила Лиссэ, когда мы расположились в столовой зале за уже накрытым столом.

— Откуда, интересно? — Я развернул салфетку в предвкушении прекрасно приготовленного обеда. — У нас совсем не было времени для подобных вещей.

— А теперь есть?

— Надеюсь, что да. — Я поблагодарил шгарли, погладив его лучистый бок.

— Божественно вкусно, — протянула Лиссэ, попробовав. — Как они делают все это?

— Как все обычные существа, только у них есть преимущество в виде полуматериального облика, в котором они и предпочитают пребывать. Тот, второй, является скорее официальным костюмом для всех остальных.

— Я обязательно должна жить во дворце? — как бы между прочим поинтересовалась плетунья, делая глоток сока из высокого индигового стакана.

Я вгляделся в ее лицо, пытаясь понять, в чем подвох.

— Теоретически нет, но нужно официальное разрешение, чтобы переехать. Тебе там так плохо? Я бы не советовал пока этого делать в целях безопасности.

— Не то чтобы плохо, — Лиссэ замялась, стискивая пальцы, — просто неуютно.

Все мое существо вопило предложить ей жить здесь, ведь она сама практически попросила об этом. В былые времена в подобной ситуации я бы не раздумывал. Но в груди тягуче заныло, когда я подумал, ЧТО о ней будут говорить во дворце в таком случае. Слухи слухами, но, когда подобная связь становится столь явной, она не поощряется ни в каком обществе. Мне отчего-то не хотелось портить репутацию Лиссэ. Это наводило на странные мысли — ведь раньше я не замечал за собой подобной щепетильности.


Лиссанайя


И все-таки она добилась своего, эта бывшая женщина Кирсаша. Что со мной происходит? Неужели ревную?

Глупо было считать, что за многие столетия жизни у Кира не было ни одной женщины, но одно дело думать, совсем другое — видеть ее перед собой! Даже несмотря на то что он не любил ее или уже не любил, было тяжело стоять с нею рядом — такой опытной, такой зрелой, такой красивой. И такой несчастной. Ее вуаль была непроницаема вовсе, из чего я заключила, что она носит амулет. Но облако разложения витало далеко за пределами его действия. Как же страшна оказалась старость для этой женщины! Она была готова на все, чтобы оказаться на моем месте. Но это была серьезная ошибка — на Кирсаша нельзя воздействовать жалостью, это только злит его. Ее поражение было окончательным, и она отступила, зародив в моей душе вихрь сомнений и противоречий.

У Кира оказался удивительно уютный, красивый небольшой дом, обставленный и отделанный с любовью и вкусом. Эта сторона жизни дроу, незнакомая мне раньше, поразила меня чуть ли не больше, чем появление его любовницы. Сам темный во время своей экскурсии был задумчив и немного рассеян, но я видела, что незваная гостья не является причиной этого настроения. Он старался держаться ближе ко мне, как всегда после вчерашнего происшествия, ненароком касаясь плеча или руки, когда пропускал в следующую залу. Но на меня это действовало как удар стрекала, и я держалась подальше от него.

Он отказал мне в переезде к нему, мотивируя безопасностью! И это после того, как несколько недель без устали старался, чтобы я оказалась в его постели! Но я же видела, что он страстно хотел согласиться. Что же могло такого случиться, чтобы он настолько поменял свое поведение? Вопросы роились в голове хуже потревоженных дьяршей. Мне не хотелось искать на них ответы — слишком туманными и расплывчатыми они казались, никакой четкости, как всегда, когда дело касалось отношений между двумя людьми — существами в моем конкретном случае. На какое-то подлое мгновение мелькнула тоска по чаще — вот уж где все просто, яснее некуда: либо ты, либо тебя. Наверно, мне стоило родиться мужчиной. Тьфу, это уж точно мысль совсем не к месту.

Аршалан пришел неожиданно, просто потому, что мы и думать о нем забыли, увлекшись вкуснейшим обедом. Отказавшись от еды, он зло выговорил Киру, что это мы должны были быть на тренировке, а не он гоняться за мной по городу. Кирсаш выслушал друга довольно сдержанно, извинившись за меня, и даже проводил нас до тренировочных клоарров Арены, размерами спорящих с иными полями.

Меня уже ждала привычная патрульная форма, в которую я с удовольствием облачилась, бросив платье на полу в шатрре. В дальнем конце уже тренировалась одна команда, кружащая вокруг большой каменной глыбы. Плетун, сидящий позади ведущего, был одет в балахон, и его острые коленки мелькали то с одного, то с другого бока поджарого черно-красного скакуна. Вот чем, интересно, их привлекает подобное облачение? Незапланированным стриптизом? А если я поступлю в эту их Академию, мне тоже придется носить такое?

— Чего задумалась? — резко окрикнул меня мин-фейрин, уже сидевший на здоровенном снорге. — Забирайся!

Я левитировала в седло, судорожно хватаясь за пристежные ремни.

— Подожди, — оборачиваясь, одернул исишу, — фиксируй только с одной стороны, по ходу будешь ее менять, так у тебя появится больше мобильности.

Послушно пристегнувшись, я глубоко вздохнула, очищая мозг от мусорных мыслей. Перед мордой нашего хьюрша прямо из-под земли выросла фигура плетуна в эффектном сером балахоне с длинным рядом пуговиц, мерцающих от верха воротника-стойки до самого низа. После Вайссориарша подобные фокусы на меня уже не действовали, да и Мастеру категорически не нравилась показуха, и за время обучения ему удалось привить это чувство и мне.

— Начальный уровень, Ринаиш, — обратился к нему Аршалан, — потом без связки средний, полуверхний и верхний, но обойдемся пока без сверхприставок.

Плетун коротко кивнул и, бросив на меня быстрый взгляд, уже пешком направился к центру тренировочного клоарра. Исишу пустил хьюрша по кругу.

— Разомнемся, — бросил он, с каждым кругом заставляя скакуна бежать быстрее. — Правила просты, — снова заговорил он, когда бег скакуна стал стабильно ровным, — потому что их всего два: запрещено использовать приемы и плетения, сознательно направленные на убийство участников, хассурам запрещено использовать гарш. Во всем остальном — полная свобода действий. Главное запомни: во что бы то ни стало необходимо удержаться в седле — вылетишь, и считай, мы проиграли. Даже если упадешь удачно, вряд ли удастся наверстать. К тому же это самый распространенный способ вывести соперника из строя, и тебе не дадут упасть просто так, а для верности вырубят и обездвижат. Так что держись и готовь щиты для нас и хьюрша.

Я мысленно возмутилась — опять щиты! Терпеть их не могу!

— Одновременно стараешься выбить остальных участников, — продолжал Аршалан, — и нейтрализовать ловушки.

— Какие ловушки? — огромным усилием я подавила дрожь в голосе.

— Сейчас узнаешь, — зловеще пообещал мой ведущий и направил хьюрша к центру клоарра, где с японской скрупулезностью были живописно разложены небольшие валуны, а между ними веселыми бликами в лучах Торша поигрывало круглое озерцо.

Хорошо, что я со страху заранее поставила универсальный щит, иначе не смогла бы отреагировать достаточно быстро на фонтан горячего пара, взмывший вверх из-под первого валуна. Тренированный хьюрш почти не испугался, а твердая рука исишу не дала ему отклониться от курса, поэтому нас чуть подбросило вверх вместе со скакуном. Животина поджала ноги ловко пружиня, приземлилась с высоты в несколько метров. Если бы не щит, нас бы точно ошпарило!

— Сконцентрируйся, — скомандовал мин-фейрин, заставляя хьюрша петлять между камнями.

Признаться, я чувствовала себя очень неуверенно с лишь частично застегнутым ремнем, потому что бросало меня знатно, и в какой-то момент пришлось схватиться за куртку Аршалана.

Вскоре я поняла, что это не лучшая идея, потому что фонтаны пара и воды стали возникать на каждом шагу и мне потребовались руки, чтобы отражать их, иначе нас бы швыряло в разные стороны, сильно замедляя продвижение. М-да, просто поставить универсальник и свесить ножки не удастся.

Тем временем на пути хьюрша начали вырастать глыбы в рост нашего скакуна и выше, но пока исишу удавалось благополучно от них уворачиваться. Минуя очередную скалу, я вовремя вскинула голову, реагируя на знакомый скрежет, поэтому успела отразить атаку.

— Что за хрень?!! — В голос завопила я, запуская огненные мячи в острозубые глотки. — Жвабсы живут в низинах! Какого шакхара они прыгают со скал нам на головы?!!

— Это ты им расскажи, — Аршалан изогнулся в седле и вонзил гитачи в жадное небо, — что их тут быть не должно.

Сноргов было много, но не так, как на их любимом болоте. Нам удалось, почти не снижая скорости, справиться с половиной, остальные элементарно отстали. А настырные какие! Вот уж выдумщики сидят в этой Академии, лучше бы что-нибудь полезное придумывали!

Дальше началась катавасия: мы норовили провалиться под землю и на полной скорости запрыгивали на валуны, вырастающие прямо под лапами скакуна. В пресловутое озерцо нас чуть не утащил десяток щупалец разом, принадлежащий неизвестно кому, наверно, самому водоему. Мы еще раз отбивались от жвабсов и даже нескольких виршей. В довершение ко всему гейзеры сменились столбами огня, и мне пришлось в спешке перенастраивать щит под новые условия, отчего я пропустила появление гниели, вывинтившейся прямо из куска камня. Один из языков черканул рядом со мной в тот момент, когда я меняла настройки щита, и порвал пристежной ремень, ободрав мне бедро. Аршалан отсек язык вместе с остальными, но во время прыжка со скалы я не удержалась и шлепнулась на землю. Хорошо, что заранее перестраховалась и поставила дополнительный щит, не то переломов было бы не избежать.

Исишу в бешенстве развернул хьюрша, возвращаясь, и, схватив меня за руку, втянул обратно в седло. Через вдох я поняла, почему он меня не бросил, — сбоку к нашей гонке присоединились еще одни участники, по острым коленкам плетуна я поняла, что это были те самые, которые тренировались перед нами.

Плетун тут же атаковал. Тухлый шакр! Он не стал прощупывать силу моего плетения, сразу запустив убойный клубок. Синие разряды молний пробежали по нашему щиту и искрами осыпались на землю.

— Ты же сказал, убивать запрещено?! — взвизгнула я, усиливая защиту.

— Так не убил же, — рявкнул исишу, посылая хьюрша прямо на противника.

— Сестры! Ну что же за логика такая?! — взмолилась я, отражая новую атаку.

— Пробей их щит! — выкрикнул Арш, сближаясь с хьюршем противника.

Я не успела. Поэтому его гитачи, равно как оружие дроу-ведущего, ударились в щиты и зазвенели.

— Еще раз! — приказал мин-фейрин, когда мы выровняли бег.

— Так он занимается тем же!

— Значит, будь лучше!

Легко сказать! Быть лучше плетуна, прошедшего школу Академии! Я выбросила несколько клубков, но не в противника, а через него. Земля вздыбилась, заставляя их отступить в нашу сторону, и изрыгнула гниель, щелкающую языками перед носом скакуна. Вражеский плетун отвлекся на доли мгновения, пока сообразил, что это иллюзия, но этого мне было достаточно — новый клубок, шипя, проделал брешь в его щите, разъедая льйини плетения. Очень сложная штука! Еле получилось, и то не до конца, но дало возможность Аршалану наотмашь ударить ведущего противника эфесом в челюсть. Тот съехал вбок, невольно разворачивая своего скакуна на сто восемьдесят градусов. Мы вырвались вперед.

— Ха! — воскликнула я.

Но плетун оказался мстительной натурой. Он отправил нам вдогонку заковыристое плетение, отразив которое, я каким-то непостижимым образом ускорила его полет, и сильная ударная волна смела нас на землю вместе со щитом.

— Нельзя расслабляться, — выговаривал мне исишу, пробиваясь сквозь звон у меня в голове, — из-за этого мы проиграли.

— Зато эти гады тоже, — буркнула я и заметила, что хьюрш соперников, оказывается, беспрепятственно миновал натянутые в восточном конце клоарра льйини финиша, о которых я и думать забыла.

Естественно, я расстроилась.

— Нечего было брать меня замыкающей, — мой злой крик эхом разнесся по тренировочному полю, — не напрашивалась!

Аршалан посмотрел на меня долгим взглядом.

— Меня тоже никто не спросил, если ты помнишь, — потом, помедлив, протянул мне руку и помог подняться. — В принципе все было неплохо. Полагаю, что при должной подготовке у нас даже был бы шанс победить.

Я открыла рот от изумления и даже не отреагировала на улюлюканье наших недавних соперников, проезжавших мимо.

— Запомни такую вещь, — тем временем говорил исишу, а я никак не могла понять: неужели одна тренировка смогла сделать его отношение ко мне более лояльным, в отличие от всего нашего совместного путешествия? — Большая часть этих выскочек-плетунов, участвующих завтра в состязании, никогда не проходила той школы, какую прошла ты. Это дает тебе колоссальное преимущество, и надо с толком им воспользоваться.

Не дожидаясь моего кивка, мин-фейрин развернулся и направился к шатррам.

— На сегодня все, иначе загоним снорга и перегорим сами, — отрывисто произнес он, когда я приноровилась к его размашистой походке. — Если есть сапоги повыше, надень завтра их. Утром я натру хьюрша шурссом,[7] чтобы быстрее разогреть мышцы, крайне едкая штука — пока не впитается, будет жечь, если не позаботиться об этом заранее.

— Хорошо. — Мой ответ заглушил полог шатрра, куда я нырнула, чтобы сменить одежду. Только сейчас стало понятно, насколько неидеален мой щит: одежда была мокрой от ворота до кончиков штанин и местами до сих пор дымилась.

Присев на лавку, чтобы снять сапоги, я вдруг поняла, что чертовски устала, и, вытянув ноги перед собой, с тоской взирала на узкие голенища, облепившие мокрые ноги. Ну что за жизнь?! Обязательно мне вляпываться в какие-то передряги? Почему нельзя спокойно и размеренно жить где-нибудь в маленьком домике с любимой собакой? Перед глазами вместо очаровательной мордашки щенка промелькнула ухмыляющаяся глотка жвабса, от которой я вяло отмахнулась. Меня просто вырубало на ходу, мысли путались.

— Лиссэ, не спи, — вывел меня из оцепенения знакомый мягкий голос, — вторую ногу давай.

Кир ловко ухватил меня за коленку и стащил обувку. Отбросив ее в сторону, он принялся расстегивать на мне сиршани. Я промычала что-то неразборчивое даже для меня самой.

— Нет, давай лучше я. Ты сидишь тут уже час.

— Как — час? — Я вскочила и, пошатнувшись, рухнула на руки дроу.

— Не думаю, Кирсаш, что ты выбрал удачное время для подобных занятий. Она будет не в форме завтра, — мрачно проговорил Аршалан, стоявший на фоне откинутого полога.

Я перевела раздосадованный взгляд с него на фейрина:

— Ну вас к шакхару! — и оттолкнув руки дроу, подхватила с пола платье и проскочила мимо исишу на улицу, в этот вечер я его больше не видела.

После ужина, прошедшего почти в полном молчании, Кирсаш проводил меня до дверей моей спальни и, пожелав бархатной ночи, скрылся в полутемной анфиладе, освещенной лишь белыми квадратами пола, на который из высоких окон падали холодные лучи Старшей Сестры.

А я, как назло, долго не могла уснуть, поминутно ворочаясь с боку на бок. Тело отзывалось ноющей болью при каждом движении, и я уже не представляла, откуда возьмутся силы на завтрашнее состязание. Но хуже были мысли, лезущие невпопад, подстегивающие страх, заставляющие расти неуверенность.

Я проснулась от собственного крика посреди ночи и сощурилась от нестерпимо яркого света Второй Сестры, бьющего мне прямо в глаза. Это немного отвлекло от кошмарных голосов, мерно затухающих в голове по мере того, как мысли обретали четкость. Из-за резкого перепада светотени я не сразу заметила, что в дверях стоит Кирсаш. Его сиршани распахнулась на груди, но по общему виду стало ясно, что он еще не ложился. Небрежность позы была, как всегда, обманчива, ведь длинные тонкие пальцы играли с рукоятью метательного ножа. Рюш скользнул мне на плечо и успокаивающе закурлыкал, от него остро пахло вяленым мясом — так вот чем вы занимались, полуношники, еще один поздний ужин!

Рассеянно поглаживая паукокрабика, я не отрываясь смотрела в угольные нечеловеческие глаза и чувствовала, как начинает дрожать рука. И вовсе не от страха, хотя дроу сейчас был безумно похож на смертоносно прекрасного полуангела-полудемона.

Воздух внезапно нагрелся, и под диафрагмой скрутился тугой комок, пульсирующий в такт биению сердца. Мое дыхание начало ускоряться, отрывисто вырываясь из ставших тесными легких — еще вдох, и я совсем потеряю голову. Рюш скрылся из виду, чувствуя, что я больше не нуждаюсь в его помощи, к тому же готовый заискриться воздух не очень подходил для маленького снорга.

Темный немигающе смотрел мне прямо в душу, и, казалось, нет ни единого укромного уголка, куда я могла спрятать охватившие меня чувства. Что же он медлит?

Бесшумно развернувшись, дроу растворился в темноте. Минута-другая прошла в ошеломленном ожидании, потом жар схлынул, оставив после себя чувство горького опустошения. Я ощутила себя пластмассовой куклой, оставленной кем-то посреди огромной хозяйской кровати. И даже вежливый стук в дверь не заставил меня встрепенуться. Риссарш вошел без разрешения и, усевшись рядом, положил руку мне на лоб.

— Ничего удивительного, — проворчал он себе под нос, — элементарное переутомление.

— Откуда, интересно? — инертно выдавила я, смотря в точку перед собой.

— Ваше тело молодо и полно сил, но то, что происходит вот тут, — он снова дотронулся до моего лба, на сей раз только кончиками пальцев, — не дает ему заслуженного отдыха и подрывает силы. Насколько я понял, завтра вы участвуете в троеборье?

Целитель не ожидал, что я отвечу, и продолжил, одновременно начиная воздействовать на льйини.

— А потому вам показан сон, — и последним узлом он погасил мне сознание.

Кирсаш утром вел себя абсолютно невозмутимо, будто ночью ничего не произошло. Ничего и не произошло! Отчего тогда у меня такое отвратное настроение?

Завтрак был легким, но очень питательным, о чем не преминул сообщить эльф, пока я открывала все блюда подряд, пытаясь найти мою любимую зеленоглазку. Яичницы в рационе не наблюдалось, из чего я сделала вывод, что день не задался с самого утра. Надо будет сообщить исишу, чтобы ни на что не надеялся. Хотя он и без меня знает, в какой мы… гхм.

Взгрустнув по себе любимой, я решила, что хандры на сегодня хватит, на состязании буду делать все, что могу, без халтуры, а в остальном пусть пеняют на себя. Риилла прислала записку с восторгами от факта моего участия, пожеланием победы, верой в мои силы и сообщением, что поставила на меня круглую сумму! Я и не знала, что у них тут есть еще и тотализатор! Поднявшееся было настроение грозило упасть ниже плинтуса.

Спас положение, как ни странно, Кирсаш. По дороге к Арене он всучил мне кагарша со словами, что если его и нельзя использовать в бодрствующем состоянии, чтобы не быть дисквалифицированной, то уж в качестве снаряда он будет точно незаменим. Я хохотала всю дорогу, представляя, как буду сбивать соперников своим биоядром.

— Пусть этот путь приведет тебя к твоей мечте, — странно пожелал Кирсаш и оставил меня готовиться к состязанию.

Переодевшись, я чуть не заблудилась в бессчетных помещениях под трибунами с коридорами, стойниками, какими-то кладовками, тренировочными залами и даже едальнями для участников и обслуживающего персонала, естественно, раздельными. В конце концов, несколько раз спросив дорогу, я случайно наткнулась на знакомую метку, похожую на княжескую печать, — встречала такую во дворце. Аршалан уже ждал меня с оседланным и полностью подготовленным скакуном. Окинув меня скептическим взглядом, Исишу вздохнул и жестом приказал занять свое место.

Мы присоединились к остальным участникам, собравшимся перед высокими двойными воротами, закрывающими выезд. Я пробежалась глазами по хьюршам и поняла, что нас двенадцать. Довольно много, к тому же все замыкающие были плетунами, надо ли говорить, что это автоматом означало, что они являются дроу, и мужчинами к тому же. Что я тут делаю, интересно? И как с ними со всеми прикажете справиться?

Мин-фейрин будто прочитал мои мысли.

— Ты думаешь, им нечем больше заняться, кроме как гоняться за нами? Успокойся, половина отсеется без нашего участия.

Отрадно слышать. Но верится с трудом. Я попыталась придать себе скучающе-пренебрежительный вид, копируя выражения лиц большинства плетунов, и чуть не стушевалась, встретившись глазами со вчерашними победителями учебной гонки. Оба зло ухмылялись, чуть ли не тыча в нас пальцами. Это придало мне азарта — ах так? Я вам еще покажу!

Затрубили рога, и мы выехали на поле. Я быстрее подхватила челюсть, чтобы гуляющий меж гор ветер не залетел в рот. Ну почему мне так не везет?! Кто тянул за язык соглашаться? Мерзкий плетун-провокатор теперь сидит где-то там наверху и, ручки потирает от удовольствия, наблюдая мое ошарашенное лицо. Ну почему нельзя по ровным дорожкам бегать, а?

Такой подставы я не ожидала. Прямо посреди поля высилась гигантская гора, ее основание круто поднималось прямо от подножия трибун, а вершина терялась в облаках. В пяти метрах от нас начиналась каменистая насыпь, лишь отдаленно напоминающая дорогу, которая, закручиваясь по спирали вокруг горы, терялась в вышине.

— Нам туда, да? — пискнула я в спину Аршалану.

— Точно. На самый верх. А потом вниз.

— Ой маа-ма!

Даже отсюда мне был виден сидящий на первом валуне вирш. Ему явно не хватало таблички «милости прошу» в значении «добро пожаловать», настолько гостеприимно распахнулись его передние конечности с оттопыренными когтями.

— Ну что ты скисла?

— Да так… Декорации не нравятся. Предпочла бы умереть тихо и спокойно в своей постели.

— Могу устроить… — полуобернулся исишу, осклабившись, — после финиша.

— Вот спасибо! А я голову ломала, кого бы о помощи попросить… — скривилась я и, не удержавшись, хмыкнула.

Легкая перепалка помогла окончательно прийти в себя. Уфф! «Что ж, пусть будет гора», — думала я, разминая кисти и стараясь забить чувство дискомфорта глубоко в себя. Лучше бы лесу насадили, поганцы!

Пространство поля напоминало сейчас гигантский рой. Гул, отраженный горой и потому многократно усиленный, стоял такой, что впору было втыкать беруши. Где, интересно, сидит князь? И каким образом та половина зрителей, скрытая от глаз огромной декорацией, увидит старт?

— Почти у всех окуляры настраиваются на прием отраженной картинки, не совсем то, но вид вполне приличный, — ровно ответил исишу, не отрывая глаз от дороги, его взгляд, казалось, ощупывал каждый камешек.

Я перенастроила зрение, чтобы лучше видеть вдаль, и обратила внимание, что теперь рамки окуляров есть и у представителей нирашайя. Плетун был прав — изобретение отличное. Еще раз попытавшись найти трибуну сильных мира сего, я поняла, что это все равно что искать иголку в стоге сена, и бросила это безнадежное занятие. В ту же секунду раздался удар гонга, и меня подбросило от неожиданности.

— Хватит прыгать — спину проломишь, — проворчал исишу, — это только первый сигнал.

Я успокоила колотящееся сердце, прислушиваясь к звенящей тишине, установившейся на всем пространстве поля. Словно гонг слизал разом все звуки, даже ветер стих. Второй удар уже не застал меня врасплох. По его команде мы с остальными участниками заняли места у стартовой черты. Смолкли последние смешки, все предельно сконцентрировались. Тут бы уже и дурак догадался, что сейчас последует сигнал к старту, поэтому я предельно собралась и успела только глубоко вздохнуть, как мы рванули вперед.

«Сколько же в тебе, дружок, лошадиных сил?» — удивленно думала я, наблюдая, как хьюрш за считаные секунды разгоняется до умопомрачительной скорости. Это было обусловлено тем, что через несколько длин он перешел на прыжки, забираясь по крутой насыпи, и Аршалан заранее придал нам ускорение.

Мы оказались где-то в середине толпы участников. И я с радостью ожидала, что идущие первыми расправятся с частью препятствий — с виршем, например. Увы и ах, но злостных плетунов Академии было не провести — на месте убитого вирша появился другой, а потом и третий.

— Эй! В чем дело?! — завопила я, перекрикивая шум ветра в ушах. — Почему у них был один, а нам уже пару подсунули?!

— Хватит возмущаться! Давай работай! — осек меня исишу.

Но я и без него кинула пару клубков, запирая виршей в капкан.

Рядом с ними тут же появились еще двое. Минуя сноргов, я, не оборачиваясь, злорадно ухмыльнулась и сдернула сеть. Раздавшиеся сзади вопли сообщили, что расчет оказался верным: кто-то не смог справиться со всеми тварями сразу.

«Ох, какой я стану злой и нехорошей!» — успела мелькнуть мысль, когда я бросала клубок под ноги хьюрша соперника, с которым мы только что поравнялись, — удобнее все же воздействовать на окружение, чем стараться пробить чужой щит. Для меня стало неприятной неожиданностью, что вражеский плетун думал точно так же. И теперь наши скакуны отчаянно пытались удержаться на месте из-за внезапно начавшегося селя. Мы обменялись злобными взглядами. Вряд ли кто-то из нас добавил к камнепаду грязевой поток, значит, это академики развлекаются.

— Влево! — скомандовала я, и исишу, удивительное дело, послушался.

Мое плетение позволило нам закрепиться на месте, тогда как вторая пара немного съехала вниз. Обернувшись на мгновение, я увидела, что двоих участников уже нет на трассе. Лидеры же ушли довольно далеко, но сель задержал и их тоже. Каждый с переменным успехом преодолевал насмешку декораторов поля. Поднатужившись, я рванула нас вверх на манер лебедки, и получивший новое ускорение хьюрш резво запрыгал дальше, минуя опасную зону.

Вирш все-таки вылетел на нас из какой-то дыры в скале, когда мы почти добрались до пологой части дороги. Я подсекла ему ноги, а гитачи Аршалана пробила панцирь, ловко вывернувшись в руке воина, оставляя на камнях агонизирующее тело.

Пара обугленных трупов сноргов на закручивающейся спиралью трассе говорила об успехе проехавших здесь хассуров. Все-таки у них было безусловное преимущество. Внезапно сверху кто-то истошно завопил, и мимо нас пролетело гомонящее тело, скрываясь в пропасти внизу.

— Жить будет, — флегматично буркнул Аршалан, стрекольнув хьюрша.

Мы набрали хорошую скорость, двигаясь теперь по центру дороги: с одной стороны от нас была отвесная скала, с другой — крутой обрыв. Через некоторое время мы нагнали горе-всадника, чей плетун проявил чудеса пикирования. К чести его надо сказать, что он оставил довольно приличный щит, и воин упорно продолжал свой путь, упрямо сжав челюсти. Обойти его мы не могли, а несколько моих клубков оказались бессильны. С окружением я решила больше не рисковать — академики ясно дали понять, что это их прерогатива.

— Он непроницаем для плетений, — крикнула я исишу, — все остальное пройдет.

Но я уже и сама видела, что узкая часть дороги не позволит Аршу подъехать на расстояние удара.

— Сними его, — приказал ведущий.

Я хмуро взглянула на скачущую перед глазами цель и, притянув с дороги камень, отправила его в полет. Что бы ни говорил Кирсаш, а Рюша я не брошу! М-да, всегда считала себя неплохим стрелком, но попасть по движущейся цели, особенно когда она того не желает, да еще со скачущей животины, оказалось делом непростым.

— Что ты копаешься? — рявкнул исишу, посылая хьюрша резко вправо, чтобы обойти внезапно возникшую скалу прямо на пути нашего скакуна. Мой очередной снаряд вскользь чирканул по боку идущего впереди снорга, даже не сбивая его бег.

— Не выходит, — с досадой выпалила я.

— Тогда давай сама. — Арш стрекольнул хьюрша, и тот, дав козла, отправил меня в умопомрачительный полет. Надеюсь, он знает, что делает! Только бы не упасть! Хорошо, что он делал это прицельно и приземлилась я за спиной у краснощекого воина. Тот Испуганно обернулся, когда его скакун просел, сбавил скорость и со страху прижался к скале. В образовавшуюся брешь тут же проскочил Аршалан.

Я лучезарно улыбнулась сопернику и, пока он не выхватил гитачи, спеленала его, как младенца, выпихивая из седла. Мягкий кокон не даст ему ушибиться. Так, надо бы теперь догнать своих. Шакхаров хьюрш! Как тут с тобой совладать? Но умная животина не нуждалась в понукании, а неслась вперед на всех парах. Если бы не проштрафившиеся всадники, этот скакун мог бы обойти всех конкурентов. В считаные мгновения я поравнялась с Аршаланом, который одобрительно кивнул.

Обратно-то как?

— Сиди спокойно, — приказал исишу и, приблизившись ко мне, на полном ходу втащил меня в седло.

Оставшийся без наездника скакун что-то проблеял и недоуменно сбавил ход, постепенно останавливаясь.

Упавший рядом со мной камень настроил меня на сомнительный лад, и я, воспользовавшись мгновениями затишья, перенастроила щит на защиту от подобной неприятности. Как видно, меня предупредила судьба, потому что какой-то мерзавец, опередивший нас на виток спирали и потому оказавшийся над нами, устроил камнепад. Несмотря на защиту, я здорово струхнула, когда здоровенные каменюки летели прямо на голову. Вот странное дело… А если бы я облажалась и щит не поставила? Или он бы не выдержал? Кто бы нас отшкрябывал от скалы? Или у организаторов скачек так все схвачено, что они без зазрения совести врут о небольшом количестве несчастных случаев? Мысли немного отвлекли трясущиеся поджилки от осознания своей хрупкости, а когда камни закончились, бояться стало элементарно некогда.

Две гниели вывинтились из тверди скалы, едва мы миновали половину витка. Мой щит выдержал удар языков, но немного отбросил нас назад, из-за чего пришлось принять бой с обозленными тварями. Чем вас там так раззадорили?!

Мое удивление выплеснулось даже за вуаль. Перекормили, что ли?

Аршалан встал на седло, управляясь сразу с обоими сноргами. Его гитачи со свистом рассекали воздух прямо над моей головой. Как-то не готова я так рано расстаться с волосами — движение вбок чуть сбило курс скакуна, но спасло от очередного удара. И мне наконец удалось закинуть клубок в голодную, точнее объевшуюся, глотку. Тварь забулькала и отстала, ее подруга уже лишилась всех своих языков, поэтому мой удар стал решающим и для нее.

Исишу плюхнулся в седло, придавив мне палец. Мягкое место представителя этого народа заставило меня усомниться в подобном определении. Невозмутимо выслушав поток ругательств, направленный в его адрес — наконец отвела душу! — воин стрекольнул хьюрша, ускоряя его бег.

Следующий виток показал, что наш скакун тоже очень неплох, мы прекрасно расправились с ловушками академиков в виде паровых гейзеров и нескольких скальных тварей и даже нагнали лидеров скачек. Глянув в какой-то момент вниз, я вдруг поняла, что под нами на нижнем витке сейчас будут отстающие участники, и без зазрения совести устроила им то же самое, что получила сама, приправив каменный дождь настоящей гниелью, удачно вывинтившейся на нашем пути. Пусть развлекаются!

Наказания за камнепад не последовало, и я радостно ухмыльнулась — вершина приближалась. На последнем витке мы окончательно догнали тройку лидеров и довольно нагло навязали бой последней команде. Они пытались делать то же в отношении идущих перед ними, поэтому мне повезло скрутить отвлекшегося плетуна, который неблагоразумно швырнул свой щит в соперника. Это был отличный ход — я взяла его себе на заметку, вот только использовать его надо как последнее средство, а не тогда, когда тебе дышат в неприкрытый затылок.

Пока я скидывала плетуна, Аршалан не без труда расправился с ведущим-хассуром, оказавшимся прекрасным воином. Но к тому моменту как тело его замыкающего осталось лежать позади, спеленатое в кокон, за ним последовал и дроу, ловким сальто опустившийся на камень над пропастью и скрестивший руки на груди в знак поражения. Его хьюрш пробежал с нами до самой вершины, откуда открывался захватывающий вид на все поле и трассу. Я с удивлением обнаружила нас в последней оставшейся тройке — дорога внизу была пуста.

Сделав полвитка по вершине, исишу отправил нас в какую-то дыру в ее центре, в которой перед нами промелькнул хвост второй команды. От резкой смены освещения я на мгновение ослепла, отчего чуть не пропустила пылающий столб ловушки, с ревом накинувшийся на нас из трещины в своде. Щит довольно сносно с ним справился, дав мне время загасить все полностью.

— Мы что, поедем внутри горы? — обратилась я к Аршу, уверенно выбравшему один из тоннелей.

— Точно.

— А как же зрители смогут следить за гонкой?

— Самое интересное они уже видели. Интрига в том и заключается, что теперь никто не знает наверняка, кто выйдет из триумфальных ворот внизу. — Исишу резко свернул в боковую ветку.

— Сюрпри-и-из! — протянула я, понимая, что это последний, самый ответственный отрезок трассы.

Появление нескольких гниелей и стада пещерных слизней уже не стало для меня неожиданностью — я справилась с ними почти играючи. Будучи в привычном окружении и перестроив зрение на ночное, я чувствовала себя как рыба в воде. В какой-то момент мне показалось, что победа у нас в руках — настолько сильной и уверенной я себя ощущала. К тому же дорога теперь все время шла под уклон, и наш скакун, несмотря на усталость, почти летел над ней, едва касаясь камней кончиками когтей.

Сомнение пришло после очередной развилки, когда мы вышли на прямой участок, — давно должны были показаться лидеры, но их и след простыл.

— Кхаракх! — выругался Аршалан, и мы зайцем запетляли по тоннелю от одной стены к другой, потому что мимо нас просвистели начи, гулко погружаясь в каменную породу.

— Правила запомни?! Да?! — выплюнула я, посылая назад клубки, которые были отбиты слаженными действиями двоих плетунов.

Оба лидера одновременно выскочили из боковых ответвлений и сидели теперь у нас на хвосте. Мало того, ведущие-хассуры обстреливали нас начами.

— Какого шакхара?! — еле слышно выдохнул исишу, и от его тона мурашки побежали по позвоночнику — до меня стало доходить, что эти действия не являются нормой в этом соревновании.

— Что будем делать? — взволнованно выпалила я.

— Держаться. Желательно до финиша. — Голос ведущего настраивал скорее на похоронный лад.

— Ага! — Мой писк совпал с мощным взрывом справа, и нас слегка подбросило, но щит выдержал.

Сначала я пыталась как-то отбиваться, бросая клубки в преследователей. Но скоро стало ясно: моих сил не хватит на удержание такого мощного щита, нейтрализацию сноргов, которые с завидной регулярностью продолжали возникать на пути, и еще на контратаку. Поэтому я укрепила, как могла, защитные плетения и, вцепившись в куртку Аршалана, теснее прижалась к нему, пытаясь улучшить бег хьюрша за счет повышения аэродинамических качеств нашей маленькой группы. Периодически с моих пальцев срывались клубки, расчищающие нам дорогу.

Несмотря на пронизывающий пещерный ветер, яростно свистящий в ушах, мои глаза заливал пот. Холодный и липкий, он стекал по лбу и щекам, раздражая кожу, но страх давно прошел, осталась только мрачная сосредоточенность и надежда. На скорость и выносливость хьюрша, на мастерство ведущего, а еще на льийни узора, которые кропотливо выплетала сейчас в своем полотне Великая Плетунья.

Одна из пар, преследующих нас, должна была стать победителем — так высок был уровень их подготовки, если бы они не перекинулись на другую цель. А вдруг мы все-таки победим?! Сердце зашлось от надежды — впереди маячил световой круг триумфальных врат.

Но у преследователей были другие мысли, отличные от моих. Поэтому, оставив попытки пробить щит или замедлить наше продвижение, плетуны совместными усилиями сделали ход конем. Своды тоннеля вокруг нас задрожали, а пол внезапно разошелся каверной такого размера, что блеющий хьюрш в отчаянном прыжке не смог преодолеть и половины разрыва. И мы рухнули вниз следом за падающими сосульками сталактитов. Мои последние попытки удержаться, зацепившись клубками за стены, были уничтожены в зародыше — соперники последовали за нами.

Я и не предполагала, что могу настолько быстро плести. Прямо во время падения, максимально усилив щит, я добавила в него чуть ли не льйини окружающей породы: твердой и острой, как гранит, но более плотной. Как им удалось устроить подобный взрыв без подготовки — так точечно направленный и гладко исполненный?

Судя по тому, как долго продолжался полет, и по двум развевающимся балахонам над нами, эти шакхары точно знали, где мы все окажемся в итоге. Аршалан подобрался в седле, максимально сгруппировавшись, но в его позе не чувствовалось особого напряжения. Он словно готовил себя к драке, погрузившись в расслабленную концентрацию. Исишу уже сейчас старался определить стратегию боя и побега.

Я застыла. Холодная волна прокатилась по всему телу, превращая меня в ледяную статую. О Сестры! Исишу! Мой ведущий исишу! А так ли он старается оторваться? Хотят ли преследователи на самом деле убить нас? Я припомнила все начи, выпущенные в нашу сторону, — ведь ни один из них не достиг цели, даже о щит не ударился! И клубки плетунов, кромсающие исключительно защиту… Хотя и те и другие при желании могли давно размазать нас по тоннелю.

Я сжалась и до крови стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Только бы не ошибиться с выводами. Нельзя действовать впопыхах. Но где же взять время на обдумывание?!

В этот момент падение закончилось.

Глава 5

УБЕГАТЕЛЬНАЯ

Если ты от чего-то бежишь, всегда помни, что одновременно ты приближаешься к чему-то другому.

Смотритель храма Великой Плетуньи

Кирсаш


— Что значит, запечатан? — Я мрачно смотрел на докладчика — совсем молодого дроу, нервно теребящего пояс балахона.

— Не сбивай, Кир, — Вассориарш положил руку мне на плечо, удерживая на месте, — пускай мальчик закончит.

— Мы полностью убрали декорации и расчистили часть завала, — плетун переступил с ноги на ногу, — но дальше пробиться не смогли. Кварда[8] и сейчас там, но с подобными плетениями мы сталкиваемся впервые.

— Еще бы отправили на это дело первокурсников, — зашипел я, — они и завал разгребали бы неделю.

Молодой дроу густо покраснел.

— Как ты знаешь, Кирсаш, — в голосе ректора появились колючие льдинки, — все мастера сейчас заняты другими, более важными делами, нежели разыскивание пропавшей тройки лидеров.

Ничего себе пустячок! Я присвистнул! Весь Такрачис гудел, словно потревоженный улей, когда все три лидирующие команды сгинули в горе. Такое на моей памяти случается впервые! И это если отвлечься от того, что в одной из троек была эта бедовая девица и мой лучший друг. И я уверен, что произошедшее напрямую связано именно с Лиссэ.

К нам размашистым шагом приблизился Шиаду, и молодой плетун без приказа повторил свой доклад еще раз.

— Очевидно, что они ушли в пещеры под городом. — Кронпринц потер подбородок. — Нечего долбиться туда, где явно закрыто. Поищите ближайшие входы в другом месте.

— Подземелье так же велико, как город. — Вайсс задумчиво изучал пик горы, за который садился Торш, отчего казалось, что гряду венчает сияющая корона. — Выполняйте приказ его высочества, — обратился он к подчиненному, — а я пойду взгляну на это ваше затруднение.

Поймав мой благодарный взгляд, плетун сморщился.

— И не надейся, не для тебя стараюсь.

— Само собой, — согласился я.

— Шара-ла, юноша, — ректор всплеснул руками, — всегда бы такое согласие со старшими.

— Многого хочешь!

Плетун услышал мое ворчание, хотя уже отошел на несколько шагов.

— И всегда получаю желаемое. — Он обернулся на мгновение и, поманив ученика, двинулся к Арене.

— Надо выяснить, кому принадлежат хьюрши лидеров, — обратился я к брату.

— Сделано, — задумчиво протянул он. — Родам Ри'Игнал и Пр'фиур Арантного Дома, один из ведущих тоже оттуда, второй из Меаранатового, оба плетуна из Миринтового Дома.

Так, кажется, назревает один разговор с неким лиором.

— Надеюсь, ты не считаешь случившееся несчастным случаем? — с сарказмом осведомился я, услышав час назад официальную версию.

— Не считаю. — Кронпринц спокойно выдержал мой взгляд. — Более того, думаю, что подобное можно провернуть только после тщательной подготовки. Поле — это единственное место, где за Лиссэ не следовали Тени.

— Думаешь, это наш похититель? Исишу?

— Просто не исключаю этой возможности, пока не доказано обратное.

— Хочешь сказать, что тебя обвели вокруг пальца? — Я хрипло и зло рассмеялся, но настроение Шиаду тем не менее испортил.

— Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, братец, — прошипел он. — Боюсь, нам может не понравиться путь, к которому ведет запутанный клубок этой игры. Сдается мне, она была начата задолго до появления здесь человечки, но при этом оказалась крепко связана с ней узлами.

Не прощаясь, мы с братом разошлись в разные стороны, пребывая в одинаково мрачном настроении. Поэтому, узнав об отъезде Равлера, я чуть было не разворотил его покои, с трудом сдержавшись, чтобы не довести до обморока слуг. Я не верил в подобные совпадения! С какой стати представитель рода, выставившего хьюрша в троеборье, уезжает, не выяснив, куда пропал дорогостоящий скакун, почти выигравший соревнование? Только если он не осведомлен, для каких именно целей предоставляет своего фаворита.

Старой хриссы — его тетки тоже не было в городе. Мне сказали, что она уехала сразу после нашей дуэли с их представителем в родовой оплот — лечить нервы. Айаре! Какие мы нежные! Прожженная интриганка славно затянула свои узлы в этом клубке — не знаешь, за какой тянуть! И теперь сидит в гнезде, следя за развитием событий.

Когда я добрался до поля, уже совсем стемнело, и Теусанэйя, прищурившись, выглядывала из-за горного пика, заливая пространство трассы и трибун серебряным светом. Мне не хотелось думать, что с девчонкой случилось что-то плохое; судя по действиям похитителя, она нужна была живой. А вот Арш мог действительно пострадать.

Тонкие темные фигуры плетунов производили жутковатое впечатление, словно исполняя какой-то странный танец. Я не стал приближаться, боясь сбить их драгоценную концентрацию, но скоро они закончили сами — руки как плети устало повисли вдоль тела.

Ректор отделился от своих учеников и подошел ко мне. Его лицо, залитое бледным светом Старшей Сестры, было непроницаемо и напоминало восковую маску. Но едва заметная жилка на виске отчаянно пульсировала, выдавая сильнейшее волнение и колоссальный мыслительный процесс.

— Вскрыл я эту печать. — Голос ректора тем не менее был бесстрастен. — Через пару часов ребята разгребут остальное, и можно будет отправлять отряд.

— Что скажешь?

— Ничего определенного. Только то, что мне это сильно не нравится. — Вайсс нахмурился, касаясь висков кончиками пальцев и прикрывая глаза. — Я уже очень давно не сталкивался с подобным, надо бы освежить память и провести пару опытов. Если моя догадка подтвердится, все это может обернуться серьезными неприятностями для всех нас.

Я похолодел. Если уж Вайссориарш говорит о проблеме — жди беды.

— Но при чем тут Лиссанайя?

— Хотел бы знать… Есть некие соображения, но я озвучу их только тогда, когда буду точно уверен в правильности вывода. — Плетун широко распахнул глаза и поднял руку, заставляя меня проглотить готовые сорваться слова. — Надо было сразу вести ее в Академию. Но, как всегда проигнорировав интуицию, — получаю то, что имею…

Я недовольно зашипел, реагируя на бессвязные бормотания плетуна.

— Все вопросы потом, юноша, — взгляд Вайсса снова сфокусировался на мне, — готовь отряд, ищи свою человечку. Она нам ох как нужна.

Первые поисковые группы были отправлены Шиаду сразу же, как только распечатались ближайшие входы в пещеры. Я не думал, что у них есть шанс встать на след, начиная поиски так далеко от места исчезновения, поэтому даже не рассматривал для себя подобные действия. Сформировав четыре полуэштерона и жалея о своих ребятах, прозябающих возле Периметра, я нырнул в открытый плетунами лаз, едва на небе показалась Младшая Сестра — Лиссанайя.


Лиссанайя


Я как-то читала, что в моменты наивысшей опасности случалось такое, что у человека открывалось второе дыхание. Он словно обретал сверхспособности и мог мыслить и действовать в несколько раз быстрее обычного. Похоже, что нечто подобное случилось и со мной.

Пока хьюрш, оттолкнувшись от пола, летел в сторону бокового тоннеля, я просканировала его на наличие ловушек и, убедившись, что их нет, бросила мощнейший клубок в преследователей, еще не закончивших падение. Удар застал их в полете и отправил далеко в сторону. В это время моя льйини-плеть подстрекнула скакуна, заставляя его углубиться в тоннель, и обрушила низкий свод прямо за мелькающим кончиком хвоста. Несколько камней, упавших на хьюрша, заставили того испуганно всхрапнуть. Завал не будет помехой для плетунов такого уровня, но хотя бы задержит их ненадолго.

Я отстегнула пристежной ремень и, оттолкнувшись от седла, съехала по хвосту, приземлившись на четвереньки. Несмотря на заготовленный щит, падение не было мягким, я ободрала ладони и больно ушибла коленку. Скакун пробежал несколько длин и развернулся. Через вдох я встретилась глазами с обозленным исишу.

— Ты с ума сошла?! Что творишь?!

— В туалет захотела, — спокойно выговорила я.

— Чего??!! Нам оторваться надо! А ей приспичило! Шакхар! — Аршалан был в бешенстве.

Приближаясь и буравя меня горящим взглядом, он резко приказал:

— Живо в седло!

В этот момент мой клубок сбил его с хьюрша и припечатал к стене. Я с трудом поднялась на ноги, вытирая саднящие ладони о штаны, и подошла к обездвиженному мин-фейрину.

— Ты оставила последние мозги наверху? — ехидно поинтересовался исишу.

— Напротив, включила те, что есть. — Я рассматривала его в упор. — Рассказывай, какое отношение ты имеешь к происходящему?

В этот момент завал содрогнулся — наши преследователи решили-таки расчистить себе путь.

— Какое еще отношение, ненормальная? Ты нализалась пещерной плесени перед гонкой?

Я нахмурилась. Либо он прекрасный актер, либо и вправду ни при чем.

— Снимай вуаль.

— А штаны не снять?

— Обойдемся пока так. — Мы столкнулись взглядами.

Камни обвала начали осыпаться.

— То есть ты хочешь сказать, что к моему похищению отношения не имеешь? — снова попробовала я.

— К какому похищению? — В глазах исишу промелькнул ужас.

И в этот момент вуаль сползла с его льйини, обнажая чувства недоумения и сильнейшего беспокойства. Он говорил правду, желая только одного — оторваться от преследователей и защитить меня. Я мысленно вознесла молитву Сестрам и рывком сдернула сеть, выпуская воина на свободу.

— Что за похищение? — Он догнал меня в два прыжка на пути к хьюршу.

— Да так, была история…

Взгляд исишу был долгим и оценивающим.

— У нас фора в десяток вдохов. Давай-ка выкладывай, что тут у вас произошло. — Смазанное движение, и он уже протягивает мне руку, чтобы помочь оказаться на спине скакуна.

Мы рванули с места в галоп во время самого серьезного толчка — завал раскидало в стороны. Петляя в черноте коридоров, где не росла даже плесень, отчего мне пришлось перейти на нелюбимое инфразрение, я в двух словах описала ситуацию.

— Кому ты успела приглянуться? — проворчал Аршалан. — Скорее уж насолить. Может, припомнишь: ногу отдавила при въезде в город и не извинилась? Или клубком по голове огрела, само собой, совершенно случайно? Мм?..

— Не смешно, — бросила я, пытаясь запутать наш след.

Судя по пока еще далеким звукам позади, мне это не удавалось.

— Ищи лучше выход на поверхность, — посоветовал воин, — тут тяжело определять направление. Мы в Великих пещерах. Когда-то здесь обрели пристанище первые переселенцы, уже потом наверху основали город. Но естественные тоннели здесь сочетаются с рукотворными, и, пожалуй, не осталось никого, кто бы точно помнил, где здесь что находится.

Следуя совету, я распустила импульсы в разные стороны. Ого! Да тут нехилый лабиринт! Нам только минотавра не хватало!

— Сноргов здесь немного, слишком близко расположение порталов, а они их здорово не любят, — несмотря на сказанное, Аршалан уверенно выбирал путь, — но это не значит, что их нет совсем, так что не теряй бдительность.

— Ясно.

Мы петляли довольно долго, и если бы не тяжелое чувство, давящее на льйини, можно было бы подумать, что мы оторвались. Но гончие все-таки настигли нас.

Вынырнув из-под свода тоннеля, я вдруг осознала, что мы находимся в огромном помещении с толстыми круглыми колоннами, подпирающими высокий потолок. Здесь инфразрения не требовалось — сами опоры светились тусклым оранжевым светом. Атмосфера была торжественной, но тяжелой — внушительные размеры пещеры подавляли все мало-мальски приятные эмоции.

— Это одна из погребальных комнат, — прошептал Аршалан, и его голос смешался с шелестом когтей хьюрша о каменный пол, — поначалу было очень много смертей.

Мурашки побежали по моей спине при мысли о том, сколько же здесь таких вот комнат.

Они выпрыгнули бесшумно из-за колонн сразу с двух сторон, как и в первый раз, и тут же бросили сеть. Если уж мои импульсы не обнаружили их так близко, тогда и не знаю, что могу противопоставить такому мастерству. Тем не менее рефлексы сработали вовремя, и я успела выбросить огневик, потратив колоссальное количество сил, почти раздирая свои жилы-льйини. Сеть испепелить не удалось, как и предполагалось. Эти шакхары потрудились на славу, делая вид, что отстают, на самом же деле готовя плетение. Но они меня просто не знают! Думаете, изучили все мои фишки за малый отрезок гонки? Как бы не так! Если мастерством нам не сравниться, то уж дури у меня хватит на всех!

Клубок прожег большую дыру в сети, давая возможность благополучно выскользнуть и уйти за колонну. А дальше — выход Аршалана.

Мы развернулись и прыгнули прямо на первого преследователя. Из-за безалаберности его плетуна — привык, что мы исключительно убегаем, и не усилил защиту — я аналогично проделала брешь в их щите, и исишу смог атаковать. При ближайшем рассмотрении преследователи оказались нашими партнерами по учебной гонке — так обидно победившими. Но сейчас на их лицах не было насмешки — только мрачная сосредоточенность. Противник мин-фейрина дрался отлично, но недостаточно хорошо для Арша, поэтому, оставшись с одной гитачи, попытался увести хьюрша в сторону, но не успел — сабля исишу поймала его горло на излете, заставляя окровавленное тело мешком свалиться с седла.

Я в это время старалась отвлекать плетуна, что мне неплохо удавалось, так как мы сидели друг напротив друга. Как раз в этот момент, когда упал дроу-ведущий, а сбоку подскочила вторая тройка, до меня дошло, что они не стараются меня убить. Это давало определенное преимущество и призрачную надежду на спасение. Но, припомнив что-то насчет домашних коллекций, — решила, что живой не дамся, и бросила смертоносный клубок, накрывший обоих вражеских хьюршей.

Оставшийся без ведущего плетун, стараясь развернуть скакуна без стрекала, вскрикнул, покрываясь сеткой ярко-синих всполохов. После такого разряда, находясь без щита, не выживет даже мастер. Его хьюрш безмолвно повалился на плиты пола — он умер мгновенно. Жалко, конечно, но совершенно некогда думать еще и об этом. Вот такая у нас получилась страшная месть за проигрыш.

Щит второй тройки неплохо выдержал мое плетение, стряхнув его на пол раскаленными искрами, а в это время плетун успел достать мою защиту. В образовавшуюся брешь тут же ворвался нач хассура. Запущенный с близкого расстояния, он фактически разорвал плечо Аршалана.

Рявкнув от злости и натуги, я швырнула новое плетение, отбросившее преследователей на несколько длин, что дало нам несколько вдохов, чтобы оторваться, а мне поставить заглушку на рану Арша. Мин-фейрин стоически терпел боль, ничем не выдавая своего состояния.

Противники снова замешкались, и, заподозрив неладное, я обернулась. Из сумрака между колоннами к ним присоединились еще две тройки.

— Ах чтоб вас!..

Исишу молча выслушал поток ругательств, чуть склоняя голову в некоторых местах, словно соглашаясь с доводами. А иссякнув, я постаралась, как могла, облегчить ему боль. Правда, по виду воина нельзя было сказать, помогло ли ему подобное рвение или он мужественно стерпел неуклюжие издевательства.

Мы продолжали безумную гонку. Хьюрш бежал так же быстро, но даже я заметила изменения в его дыхании, шумно вырывающемся из чешуйчатых ноздрей. В какой-то момент он просто рухнет замертво, хорошо бы, чтобы это случилось не скоро. Преследователи больше не приближались на расстояние атаки, но мы слышали их то слева, то справа в ближайших тоннелях.

Мелькнула запоздалая радость, что здесь нет ловушек академиков, иначе нам было бы несдобровать. Потеряв счет времени, я обратилась за помощью к исишу.

— Несколько часов, — буркнул он, снова выбирая левый тоннель, — точнее не скажу. Тебе не кажется странным, что они пасутся на расстоянии?

— Есть такое чувство…

— Нас гонят куда-то, — с досадой выпалил воин, — будь готова к неожиданностям.

— О! К этому я готова всегда, — хмыкнула я, но заготовила на всякий случай пару клубков.

— Если не ошибаюсь, над нами сейчас начнется Сумеречная зона, мне это шакхар знает как не нравится.

— И мне, — шепотом протянула я, холодея.

Внезапно в лицо ударил поток пещерного ветра, возвещая о большом открытом пространстве впереди. Мы вылетели в гигантскую вытянутую пещеру, едва освещенную засыпающей дневной плесенью, и через пару длин остановились как вкопанные. Я больно прикусила язык и сквозь выступившие слезы пыталась разобрать, что же послужило этому причиной. Злорадно осклабившись хищной щелью улыбки, перед нами чернел бездонный провал, растянувшийся по всей длине пещеры.

— Не перемахнуть, — прикинул исишу, — хьюрш слишком устал.

Он направил скакуна по кромке пропасти, пытаясь найти место сужения, я же тем временем искала боковой тоннель. Таковой нашелся, но импульс-разведчик доложил, что оттуда к нам сейчас пожалуют гости. Сообщив об этом Аршалану, я приготовила клубок.

Мы выскочили на первых показавшихся преследователей, сбивая их грудью нашего скакуна. Воспользовавшись элементом неожиданности, мне удалось снова проделать брешь в щите и, пока Аршалан яростно наступал, увлечь плетуна в занимательное перекидывание клубками. Он сжигал все мои плетения на подлете, справедливо считая, что они могут быть с закавыкой, но сам атаковать не спешил или не успевал — я закидывала его так интенсивно, чтоб он и думать не мог об атаке. Плетения иногда были элементарными, но дроу некогда было разбирать, что к чему, — мы активно теснили их к краю обрыва. Аршалан, виртуозно управляя хьюршем, вывернулся из-под атаки ведущего-хассура, отпрыгивая в сторону, тогда как инерция соперников потянула их к самой кромке. Исишу развернул хьюрша, и мы снова всей массой ударили по неприятелям, спихивая их вниз.

Падая, они не издали ни звука, возможно, плетун пытался левитировать, но признаков приземления мы так и не услышали или впадина была слишком глубока для этого.

— Две минуты, — доложила я о прибытии следующих преследователей, — их дважды по трое, боюсь, нам не справиться.

Реплику мин-фейрина я не услышала, потому что из тоннелей вынырнули две тройки.

— Прыгаем! — рявкнул исишу и отправил хьюрша в галоп вдоль края пропасти.

Вдогонку мимо нас снова засвистели начи и клубки сетей. А потом мы прыгнули: плохо, смазано, да еще и наискось к противоположному краю. Не долететь! Аршалан тут же вскочил на ноги.

— Еще раз! — закричал он, выдергивая меня из седла, и я еле успела отстегнуть ремни, выпуская льйини слабеющего щита.

Когда через вдох траектория хьюрша стала падением, я раскинула щупы к противоположной стене, закрепляясь и понимая, что троих ей не вытащить. Мы взвились в воздух, и льйини плетений не дали повторить судьбу скакуна, сгинувшего внизу. Тем не менее приземление было не очень удачным, с жесткими перекатами по камням. Запястье обожгло, и я поняла, что мы все еще под обстрелом, и наугад выкинула огневик. Шелест сообщил, что сгорела сеть, и не одна. А на том краю послышалась яростная ругань, из которой я смогла вычленить только одну фразу: «…не попасть в девчонку!»

— Скорее, — прохрипел исишу, хватая меня за локоть и, пригнувшись, увлекая в черноту тоннеля, — обрушивай свод.

— Думаешь, прокатит еще раз?

— Пока разберутся с переправой, придется и тут поработать. — Голос мин-фейрина звучал сдавленно, словно ему не хватало воздуха.

Мы углубились дальше, и, сосредоточившись, я дернула за льйини потолка, обрушивая больший участок, нежели в первый раз. Жутко хотелось повалиться на камни и лежать без сил, но я заставила себя обернуться и догнать воина, медленно бредущего по тоннелю.

— Надо оторваться, — едва слышно произнес он и под мое сдавленное восклицание осел на камни. Его хирш на груди и спине был искромсан начами, а из отверстий толчками выливалась темно-бордовая кровь.

Я наскоро поставила все заглушки, которые могла, но нужно было поторапливаться — слишком серьезно ранение и смертельно опасно. С моей помощью исишу смог сесть, облокачиваясь спиной о стену тоннеля.

— Арш, вставай, это все, что я могу! Надо быстрее добраться до целителя. — Сквозь скрежет камня различались злые голоса преследователей, и я сама не верила своим словам, впервые называя своего ведущего сокращенным именем.

Воин с трудом открыл глаза и сфокусировал взгляд на моем лице.

— Ты еще здесь, несносная? — прохрипел он, попытавшись улыбнуться. — Беги, Лиссэ!

— Ну уж нет, — попробовала возмутиться я, — ща сделаем носилки… — В голове всплыли узлы плетения транспортного кокона, в котором я когда-то левитировала Кирсаша. — Мигом доставлю тебя в госпиталь.

— Вот уж сказочница, — усмехнулся Аршалан, и в его груди что-то забулькало, — полный бред! Встала и побежала — это приказ!

Я впала в состояние ступора, отказываясь верить в происходящее.

— Им нужна ты, меня теперь не тронут, — продолжил он, видя мои колебания, — что связываться с падалью?

— Тронут — не тронут! — зло закричала я, к глазам подступали слезы. — Ты умираешь!!

— Вот именно! — Аршалан медленно вытащил гитачи из ножен и положил на колени, скрестив середины. — Я уже вижу границу Серых пределов. Оставь, Лиссэ, тут ничего не сделать! А у меня еще найдется пара сюрпризов для наших недодрузей. Жаль, арбалета нет…

Я смотрела на исишу широко распахнутыми глазами и не могла заставить себя пошевелиться.

— Пошла отсюда! — зарычал он, и мои трясущиеся ноги начали поднимать безвольное тело, чтобы выполнить приказ мин-фейрина.

Внезапно он поймал мою руку, прижимая ее к окровавленным губам и зарываясь лбом в ладонь.

Мое сердце пропустило удар, потом еще один, дыхание перехватило, и жуткий грохот в ушах заглушил его следующие слова.

Потом он отбросил мою кисть подальше и гаркнул из последних сил так, что я попятилась.

— Беги!!!

Развернувшись, я пошатываясь пошла прочь, продираясь сквозь пелену тумана, окутавшего меня со всех сторон. Неужели это Серые пределы подступили так близко, что даже я чувствую их шевеление? Или это чувства покрылись толстым слоем ваты, чтобы меня не разорвало на куски? Как же больно, Сестры! Адское пламя в груди прожигало дыры не хуже начей, пробивших легкие исишу. Почему сейчас?! Зачем так?!

Я ускорила шаг, а из груди вырвалось сухое рыдание, больше похожее на карканье. Через несколько шагов пришлось закусить кулак, чтобы сдерживать всхлипы. Как же я не разглядела? Почему не поняла? Стервозная эгоистка, занятая только возвращением своей драгоценной персоны домой! Неспособная увидеть происходящее возле собственного носа! Рыдания перемешались со всхлипами, а во рту ощущался вкус крови из прокушенной руки.

Внезапно за спиной раздался грохот — завалу осталось держаться доли вдоха. В мозгу немного прояснилось. Теперь надо выжить во что бы то ни стало! Чем я и займусь прямо сейчас, чтобы потом было кому отомстить! Но не вам, бездушные пешки, это уж как повезет — я найду кукловода!

«Беги!» — в ушах звучал последний крик исишу.

Поправив шарсай и размазав слезы по пыльным щекам, я бросилась бежать.

Надо было срочно найти укрытие. Судя по всему, мой главный похититель сильно зол, раз подключил к поимке какой-то девчонки такие силы. Повторить подвиг Рембо и уничтожать врагов поодиночке, нападая на них из темноты тоннелей и оставляя каверзные ловушки, у меня сейчас вряд ли получится. Была бы я в своих пещерах на нижнем уровне, да еще в пик моих занятий с Мастером — можно было бы попытаться. А сейчас у меня элементарно не было сил, ни душевных, ни физических.

Как ни прискорбно это звучало, но в моем теперешнем состоянии были и свои преимущества. Во-первых, я была одна, а прикрывать только себя значительно легче; во-вторых, я была маленькой по сравнению с крупным исишу и тем более хьюршем, поэтому в отличие от преследователей могла использовать разломы и тоннели меньшего размера, чем и не преминула воспользоваться, когда подвернулся такой случай. Надеяться на то, что меня сразу потеряют, не приходилось, и, накинув на лаз маскировку, я все-таки оставила пару ловушек за своей спиной.

Мои преследователи оказались хитрыми, как старые лисы. Странность каламбура тронула меня даже сквозь слой ваты, которым я обложила свои чувства, — так раздосадована я была. Они тоже оставили своих скакунов и буквально дышали в затылок. Пару раз мне удавалось их обмануть, запутывая след, но с наглым упорством они снова выходили на него. Скорее всего, они разделились и работали теперь поодиночке, растягивая сеть. Но это было ошибочное мнение, в чем я скоро убедилась.

Почувствовав, что через пару вдохов буду обнаружена, я спряталась в глубокой нише, накидывая маскировку и в очередной раз выпуская фантом, продолживший путь вместо меня. Вскоре из черноты довольно узкого лаза показались мои гонители. Трудно представить, как они вообще смогли протиснуться туда. Их было двое. Первым шел плетун, за ним, тихо шипя себе под нос, хассур. Суд я по всему, эти двое не очень ладили между собой. Я вжалась спиной в холодные камни, чувствуя, как стекает по виску капелька пота — главное, удержать обманку.

Плетун, ушедший вперед, внезапно замер и обернулся, встречаясь со мной взглядом.

— Рюш! — завопила я, метнув кагарша прямо в руки дроу, который машинально вскинул их в защитном жесте, но заготовки его узлов, мелькнувшие между пальцами, не были предназначены для подобного снаряда, поэтому он недоуменно поймал его одной рукой, другой заканчивая выплетать щит. Клыки кагарша не дали жертве сделать даже вдох, вонзившись в запястье.

Тем временем воин, выхвативший гитачи, бросился ко мне. Его скорость была сильным преимуществом, но я не собиралась давать ему шанс разогнаться, сметая смазанную фигуру синим росчерком молнии. Впервые я так хладнокровно убивала разумных. Плетун перестал орать в момент падения обугленного тела его ведущего на камни. Он последний раз дернулся в судороге и затих.

Рюш взбежал ко мне на плечо, потершись о шею, но я аккуратно ссадила его на торчащий ствол сталагмита и, пройдя несколько метров по тоннелю, минуя место схватки, рухнула на колени. Меня нещадно рвало. Встав на ноги, я, пошатываясь, прошла еще несколько метров, пытаясь уйти от жуткого запаха паленой мертвой плоти. Сладковато-гнилостный, он был настолько насыщенным, что надолго закрепился в легких, принося страшную дурноту и слабость. Я даже вышла в большой тоннель, чтобы пещерный ветер сдул остатки этой дряни.

Холодные влажные порывы, рвущие мой шарсай, остудили лоб и прояснили сознание — впереди была вода. Отправив импульсы разведчиков вперед, я рванула навстречу воздушным потокам. Через некоторое время показалась подземная река. Ее русло пересекало небольшую залу с гладким полом и изящной лестницей, ступенями спускавшейся к самой воде, и терялось под низким сводом. Был резон воспользоваться рекой — это сильно глушило след и придало бы недостающую скорость, но куда меня вынесет течение? Не попаду ли я в распростертые объятия преследователей? Черная вода, закручиваясь небольшими водоворотами, осталась безучастна к моим вопросам.

— Что ж, Рюшик, — вздохнула я, — придется поплавать.

Погрузив кагарша в сон, который давал ему возможность обходиться без воздуха, я спустилась по ступенькам. Вода была адски холодной. Прильнув к телу и намочив одежду, она старалась овладеть всем моим существом. И хотя я знала, что терморегуляция, включающаяся самым неожиданным образом, не даст замерзнуть насмерть, чувства громко протестовали против такого издевательства. Плетение дыхания под водой не было сложным и требовало больше расслабления, нежели концентрации. И именно поэтому отняло у меня колоссальное количество сил и времени. Единственная мысль — не поддаваться панике и не психовать — держала мятущийся разум в узде. Наконец я сделала последний вдох легкими и шагнула со ступени в ледяную тьму. «Офелия, в твоих молитвах, нимфа…» — пришло на ум, когда над головой в последний раз мелькнул свет ночной плесени и чернота стала кромешной.

Сначала я старалась плыть, работая попеременно то руками, то ногами, но усталость брала свое, а от холода тянуло в сон. Периодически возникало желание сделать вдох, которое я старательно подавляла. Несмотря на то что организм получал достаточно кислорода, многолетнюю привычку было не искоренить. Вконец выбившись из сил, я отдалась на волю потока, сложив руки вдоль тела и стараясь хоть немного отдохнуть. Пусть Великая Плетунья направит мой путь в нужную сторону. С закрытыми глазами было гораздо легче воспринимать противоречащее нормам подводное состояние кислорододышащего организма. Меня даже немного сморило, укачивая течением. Я повторила трюк, проделанный в чаще, — попыталась слиться с окружением. Я — вода! Я — течение! Бред, если вдуматься, но помогало прекрасно. Я — ежик! Я упал в воду! Мой след после такого должен был пропасть вовсе.

Я чувствовала себя вполне расслабленно, пока голова неожиданно не уперлась во что-то твердое, полностью остановившее мое оригинальное продвижение. Конечности заработали, придавая телу вертикальное положение, а руки уже ощупывали странную конструкцию, оказавшуюся корзиной для ловли пещерных крабов. В заточении находились по крайней мере трое пленников, недовольно щелкающих клешнями, и мой желудок предательски сжался. В любом случае я должна была находиться довольно далеко от преследователей, поэтому можно было выходить на твердую поверхность. Вряд ли живущий здесь любитель деликатесов окажется моим главным похитителем. Тем не менее я колебалась еще некоторое время, взвешивая «за» и «против». Победили крабы!

Ухватив корзину за веревку, я принялась подниматься вверх по шесту, к которому она была привязана, пока макушка не вынырнула из воды. Для удобства шест был вбит рядом с каменным краем небольшой проруби в полу пещеры, поэтому вылезать было вполне удобно. И светло! На круглом камне стояла самая банальная масляная лампа, только горевшая в разы ярче земного аналога.

Подтянувшись, я за веревку вытащила и корзину. Крабов оказалось четыре, самый робкий прятался за остальными тремя, недовольно щелкая жирненькими клешнями.

— Вы припозднились, дитя, — раздался голос за спиной, и я подскочила — все импульсы молчали!

Рука выплетала узел, пока тело разворачивалось к пришельцу, но так и осталась в замахе. Удивление, отразившееся на моем лице, вызвало улыбку у дроу, спокойно стоявшего в паре метров от меня с раскрытыми ладонями, означающими мирные намерения. Как он смог так близко подобраться и не издать ни звука, было загадкой. Но поразило меня не это. Эльф был абсолютно лыс! И блики огня из лампы, отражаясь от светлых каменных сводов, весело играли на его блестящей макушке. Рот у меня закрылся только после того, как я заметила, что улыбка его стала шире. Взгляд темно-синих глубоких глаз был открытым и доброжелательным, но таил в себе такие омуты, в которые и заглядывать побоишься.

Я потупилась, спешно сворачивая узел.

— Не бойтесь, дитя, — снова заговорил странный дроу, и полы его простого серого балахона заколыхались, — я всего лишь хотел предложить вам разделить со мной завтрак.

— Сестры! — выдохнула я. — Неужели утро?!

— Едва почтило нас своим присутствием. Так же, как и вы. Как и эти удивительные создания, имеющие превосходный вкус. Ну не прекрасный ли узел в Великом Полотне? — темный всплеснул руками.

— Угу, — на всякий случай согласилась я и, подхватив корзинку, посеменила за этим нереальным персонажем.

Полы его балахона едва колыхались при ходьбе, но никаких звуков шагов не было слышно. Он до жути походил на моего тюремщика-Вергилия из шинн-данна.

— Это объясняется просто. Мы же братья, — прошелестел голос, и я вздрогнула.

Похоже, что чтение мыслей — их общесемейная особенность. Сканирование его ауры не дало никаких результатов, она была монотонно спокойна, как воды пещерной реки. Коридоры сменялись переходами между квадратными залами непонятного назначения, пока мы наконец не подошли к неприметной двери, открыв которую, дроу пришлось пригнуться, чтобы войти в проем. За ней оказалась громадная зала-пещера, и мой рот снова распахнулся в изумлении. Все безмерное пространство от теряющегося наверху потолка и дальних стен, еле различимых из-за расстояния, было заполнено колоннами. Но не обычными круглыми опорами. Каменные колоссы проходили под немыслимыми углами между полом и потолком, потолком и стенами, стенами и полом, создавая причудливые переплетения огромной паутины.

— Это храм Великой Плетуньи, дитя, — ответил темный на мой неозвученный вопрос и повел сквозь вязь плетений.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что все колонны, диаметром равные окружности торса взрослого человека, испещрены письменами.

— Это комментарии, — снова раздался размеренный голос моего проводника, — к Столпам.

Спустя несколько длин, пройденных нами в абсолютном молчании, он продолжил:

— Столпы слишком велики и непостижимы, чтобы простейшие существа вроде нас могли читать их, поэтому судьба послала нам комментарии к ним. Здесь описываются вехи жизни, мудрость, тысячелетиями копившаяся в узлах Великого Полотна.

Моя мысль уже перескочила на другое, когда я обратила внимание, что здесь нет привычной для пещер каменной пыли: ни в бороздках слов, выдолбленных в круглых телах своеобразных опор этого странного храма, ни на полированном черном полу, зеркально отражающем зал. Кто же следит за порядком на таком огромном участке?

Тихий смех заставил меня сконфузиться.

— Это только Сестры набирают себе десятки апологетов для служения в храмах, у Ткачихи Судеб все предельно просто: один храм — один смотритель.

— Есть еще такие же места? — не удержалась я от вопроса вслух.

— Таких больше нет, но есть похожие в других крупных скоплениях различных судеб. Шгарли не могут жить без света Торша, — прозвучал ответ, хотя моя мысль даже еще толком не сформировалась.

Я поежилась. Все-таки не очень уютно, когда разговор происходит почти без твоего участия. Мы по касательной пересекли пространство храма и опять вошли в низкий проем. Комнатка, оказавшаяся за ним, была простой и маленькой, но вполне уютной из-за разливающегося тепла от горящего в очаге огня.

«А почему под землей?» — я уже не стала утруждаться и произносить вопрос вслух.

Дроу забрал у меня корзину и направился к котелку, стоящему возле очага.

— Как вы представляете подобный храм на поверхности? — Темный поставил котелок на огонь.

И правда, эта махина заняла бы несколько кварталов, а уж затраты на строительство…

— К тому же этот храм был первым построенным здесь. В те времена переселенцы редко выходили на поверхность, — служитель взял какой-то мешочек и высыпал в закипающую воду горсть трав, — впоследствии он послужил прототипом для всех остальных.

Вода закипела, и крабы один за другим нырнули в котелок.

«Зачем разумные приходят сюда?» — мысль материализовалась до того, как я успела подумать, что невежливо вот так сыпать вопросами. Но что я могла поделать? Они сами рождались в моей голове.

— А зачем сюда пришли вы?

Я недоуменно моргнула.

— Ну я не совсем пришла.

Дроу мягко рассмеялся.

— Это верно, вы приплыли. И тем не менее?

— Я хочу сказать, что у меня не было намерения попасть сюда, я даже не знала, что тут есть храм.

— Но вы искали покоя, укрытия от невзгод, от преследования врагов…

Я вздрогнула при последних словах. В его присутствии непостижимым образом удалось забыть о тех, кто гнался за мной.

— Не бойтесь, дитя, как видите, здесь есть то, к чему вы так отчаянно стремились. Никто не тронет вас в этом месте.

Принявшие ярко-розовый цвет крабы плюхнулись в миску. Аромат стоял чарующий, и я проглотила слюну. Но подлая мысль испортила момент: «Тут-то они не настигнут, но что мешает это сделать, когда я выйду отсюда?»

— Дитя, ошибочно предполагать, что Великая Плетунья полностью размечает путь! Нитей бессчетное множество в Великом Полотне — и только вам решать, за какой узелок зацепиться. Я вижу, по крайней мере, четыре пути развития вашей жизни, начинающиеся отсюда. Каждый из них поведет по своей собственной льйини и выплетает отличный от других узор. — Смотритель снова замолчал, вгрызаясь острыми зубами в краба.

Я последовала его примеру, пытаясь представить, что это за четыре пути. Могу, наверно, остаться здесь и переждать или пуститься дальше по течению; вернуться, если это сойдет за путь, ну а четвертый… должно быть, тут есть прямой выход в город. Дроу одобрительно посопел, не отрываясь от своего занятия. Что ж, осталось решить, который из них выбрать.

— Запомните такую вещь, дитя, — темный с удовольствием облизал пальцы, — случайностей не бывает, это первый постулат в комментариях. Ткачиха всегда дает подсказки, и если ты внимательна, то разглядишь, какая дорожка является предпочтительней для тебя.

Я благодарно покивала, и вдруг в один момент моя голова упала на руки, а сознание унеслось прочь.


Кирсаш


Идти по следу в подземелье Такрачиса оказалось делом непростым. Я был здесь всего однажды в течение непродолжительного времени и уже тогда был не в восторге от окружения. Бессчетное множество тоннелей пересекались и путались, вводя в заблуждение даже самого опытного следопыта. Дело осложнялось тем, что в первый же момент выяснилось — команда Арша подверглась нападению. И Лиссэ, убегая, сознательно создавала фантомы, стараясь запутать преследователей и соответственно поисковые отряды.

Обнаружив следы от начей и плетений на сводах, а также раскуроченный завал, я тут же отдал приказ выделить нам плетунов. Во-первых, для облегчения поиска, во-вторых, если удастся наткнуться на загоняющих, то нам потребуется компетентная поддержка. В одной из погребальных комнат мое настроение сильно упало, когда я увидел одну мертвую тройку и признаки того, что ее место заняли, по крайней мере, еще две.

А еще через какое-то время хищный разлом замедлил поиски, заставив искать удобное место для прыжка, и немного сбил со следа, на который удалось выйти благодаря чистой случайности. Он начинался заново из узкого разлома в тоннеле, а это значит, что гонка шла уже без хьюршей.

У реки след вовсе обрывался, но пуститься вдогонку не представлялось возможным. Река не зря носила название Пятипалой — как раз в этом месте ее русло делилось на пять частей, и по какому из них убежали Лиссэ с Аршем, не смог бы узнать даже Вайссориарш. Преследователи, видно, пришли к такому же выводу, поэтому на ступенях лежало два обугленных тела. Кто-то был сурово наказан за то, что цели удалось скрыться.

Это придавало надежды, поэтому я распустил отряды цепью, отправляя вдоль всех пяти рукавов. Сам же попробовал воспользоваться узлом клятвы, связывающим нас незримой прочной нитью, но близость порталов искажала и путала направление. Пожелай Лиссэ по какой-либо причине спрятаться от меня, лучшего места было бы не найти.

И все-таки, кому она могла понадобиться? Девчонка, только что миновавшая въездные ворота Такрачиса? Возможно, ответ стоит искать в нашем недолгом пребывании в Доргате? Или еще раньше она, сама того не зная, находилась под наблюдением дитрактов? Ведь жила в непосредственной близости к границе их территорий. Появление Дий'оса тогда можно было оправдать желанием устранить наиболее близкого к человечке существа.

Эти мысли переворачивали происходящее с ног на голову. Мне уже не казалось, что нападения на меня и Лий'она связаны непосредственно с моей персоной. Клубок игры показал наконец свой запутанный узел. Осталось решить, с какого конца приняться за его разматывание. К беспокойству за девушку примешалось жадное любопытство и азарт. Может статься, что игра позабавит гораздо большее число участников, чем планировалось.

Настроение сменилось на противоположное, когда плетуны, заново прочесывающие весь путь от места провала на Арене, наткнулись на тело Арша. Трудно передать эмоции, охватившие меня в момент прощания с другом, когда его бережно заворачивали в плащ. Несмотря на то что за долгие десятилетия патрулирования я не раз терял товарищей, эта утрата оказалась самой болезненной. Но как во всех прочих случаях, времени на скорбные мысли не оставалось. Мы еще вспомним о тебе, старый друг, у огня, за бутылочкой разрывухи.

Сплюнув на тело хассура, которого Арш успел прихватить с собой в Серые пределы, чтобы не было скучно в пути, я развернулся и пошел прочь. Прочесав за половину ночи и целый день огромный участок подземелья, мы не продвинулись ни на длину с результатами, когда мне доставили сообщение с приказом вернуться во дворец. На улицах было темно, а на небе вот-вот должна была появиться Теусанэйя.

Раздосадованный, я влетел в кабинет Шиаду, где на диване уже расположился отец с бокалом виасса в руке. Ждали только меня, что было ясно по общей атмосфере.

— В чем дело? — на ходу бросил я, направляясь к излюбленному братом столику с виассом.

Залпом осушив бокал, я наполнил его еще раз и занял место на диване напротив князя. Шиаду — жмот, неодобрительно цокал языком, провожая меня скучающим взглядом. Будто я явился сюда исключительно для того, чтобы выпить весь его напиток.

— Нашлась твоя человечка, — проговорил он, откладывая бумагу и откидываясь на спинку кресла.

Я нетерпеливо заерзал, но смолчал, ведь его высочество так не любит, когда его перебивают, еще решит, что этой информации с меня будет достаточно. Чтобы удержаться от вопроса, я сделал еще один большой глоток.

— Она здесь, во дворце, в твоей половине, под стражей, — наконец последовало продолжение.

Мне потребовалось время, чтобы осознать все сказанное. Самое главное: она была жива и, похоже, невредима, раз о целителях не было упомянуто. Последнее, впрочем, немного напрягало.

— Зачем стража?

Шиаду дернул щекой.

— Отец тоже считает, что ее слова достаточно, но ты же меня знаешь — не могу без подстраховки. — Он помедлил, наблюдая, как мрачнеет мое лицо. — Ах да, тебе неизвестны подробности… изволь.

Кронпринц поднялся и, снова наполнив свой бокал, остался стоять.

— Девчонка обнаружена Патрулем на границе Сумеречной зоны в момент плетения. Рядом с ней оказались два трупа и трое свидетелей, по ее словам появившиеся значительно позднее случившегося.

Во время образовавшейся паузы князь поменял позу, удобнее устраиваясь на диване, а дверь бесшумно открылась, впуская Вайссориарша. Он замахал на принца руками, предлагая продолжать, сам же под хмурым взглядом Шиаду направился прямиком к графину с виассом. Ну вот, я, по крайней мере, не одинок!

— Что с того, что девчонка убила парочку преследователей? Аршалан тоже неплохо поучаствовал. — При мысли о друге захотелось заскрипеть зубами. — Сам заказчик устранил минимум пятерых: пепел двоих найден на дне Хищного разлома, причем плетунам удалось установить, что на момент приземления они были в добром здравии. Еще двое были уничтожены, когда стало ясно, что человечка ускользнула. Их прах уже слизали воды Пятипалой.

— Что-то в последнее время стали часто использовать Узел Праха, — Вайссориарш задумчиво почесал нос, — так ведь и до дыр затрут.

— Нечего придумывать всякую дрянь, — подал голос отец, — тогда любой проходимец не станет швыряться ею направо и налево.

Ректор с укором посмотрел на Тио'ширеса.

— Айаре, Тио! Какое невежество! Это плетение осилит не каждый магистр, и твоему сыну об этом прекрасно известно.

— И мне известно, — резко парировал князь. — Вот только скажи, кто из ныне живущих магистров способен развлекаться подобным образом? Или у вас существуют неучтенные единицы?

Вайсс насупился и замолчал, погрузившись в себя.

— Вернемся к теме разговора. — Шиаду достал из стеллажа еще один графин и уселся в кресло, придвинув круглый столик с напитком ближе к себе.

— Все не так просто, братец, — заговорил он, отпив из бокала, — убитые девчонкой нирашайя не являлись ее преследователями. Хуже того, они далеко не простые высокородные. Один из убитых — сын главы Миринтового Дома, второй — его друг и двоюродный брат по совместительству, тоже, кстати, не последняя персона рода. А одним из свидетелей оказался отец и дядя, соответственно, сам принц Сафшас, который теперь требует немедленного возмездия, и мы, как ты понимаешь, не в силах ему отказать. Если, конечно, он не передумает.

Я похолодел. Любое необоснованное убийство влечет за собой смертную казнь. И если от части можно откупиться, а другую оправдать самозащитой, то при вовлечении в дело влиятельных родственников ситуация значительно осложнялась.

— Лиссэ ни за что не напала бы первой, — высказал я пришедшую на ум мысль.

Все согласно кивнули, даже Шиаду, подхвативший реплику.

— Не напала бы. Но свидетели утверждают, что у убитых даже не было с собой оружия.

Я скривился.

— Находиться рядом с Сумеречной зоной и не носить оружие — сомнительное развлечение.

— И тем не менее патруль подтвердил этот факт. Правда, обыскать венценосную особу они не посмели…

— Еще открыт вопрос, что делал Сафшас в Сумеречной зоне и с какой целью прибыл в Такрачис инкогнито, — подал голос князь.

— Но к делу это отношения не имеет, — не согласился Ши, — он в своем праве вне зависимости от обстоятельств его нахождения здесь.

Отец кивнул, соглашаясь.

— Что говорит Лиссэ? — Мой голос звучал глухо.

— Как это ни странно, ничего путного. Она будто сама не уверена в своих действиях. Вроде говорит, что не убивала, но почему-то сомневается. То, что они умерли от плетения, сомнению не подлежит.

— Какой выход?

— Выход только один — договариваться с Сафшасом. Он рвет и мечет, хотя убитый отпрыск не был первенцем, поэтому линия наследования напрямую не нарушена. Процедура вынесения приговора официально занимает три дня. Предлагаю наплевать на требование о завтрашней казни и в образовавшееся время пытаться его убедить. — Шиаду пронзил меня взглядом. — Главное, чтобы предложенный за девчонку откуп был соразмерен с ее значимостью.

— В данной ситуации важность человечки мне представляется приоритетной, — подал голос Вайссориарш, и я снова был благодарен ему за поддержку, пусть даже старый интриган преследовал исключительно свои цели.

— Этим делом я займусь без промедления, — кронпринц покрутил бокал между пальцами, — тогда как тебе, брат, придется наведаться к Периметру.

— В чем дело? — Я спрятал недовольство: оставлять здесь Лиссэ в такой момент страшно не хотелось.

Заговорил отец, и я понял, что это приказ и я должен буду его выполнить.

— Вайсс обнаружил несколько порталов у восточной границы.

— Превосходно замаскированных, — вставил плетун, игнорируя пылающий взгляд Тио'ширеса.

— Мы думаем, что туда мог быть переброшен отряд. А поскольку воронки оставались открытыми, можно предположить, что он несет разведывательную миссию, — князь сделал паузу. — Шиаду уже отправил приказ о восстановлении твоего эштерона.

— Неполного, — хрипло поправил я.

Отец нахмурился, кронпринц поджал губы, Вайссориарш глубоко вздохнул:

— Прекрасный воин, лучший эштерон, нелегко тебе будет, Кир, найти замену твоему мин-фейрину.

— Сначала я посмотрю, как истечет кровью виновный в его смерти. — Мое рычание эхом прокатилось по кабинету брата.

— И все же совет, — мягко проговорил отец, поднимая руку, чтобы охладить мой гневный настрой, — найди того, кто сможет временно дополнить эштерон. Дитракты разворачивают узлы игры прямо возле города, мы не имеем права рисковать.

Я коротко кивнул.

— Хотел бы знать, что вы обнаружили в подземелье, юноша, — плетун подался вперед, — мне необходимо услышать твою версию, прежде чем я получу доклад от своих ребят.

Шумно выдохнув, я принялся сухо излагать факты. Ввиду того что у них уже были показания Лиссэ, мои слова не стали новостью для маленького собрания, а лишь подтвердили рассказ девушки. Тут разговор зашел в тупик, все глубоко задумались о личности настойчивого похитителя плетуньи, его действиях и мотивах. Ввиду того что рано утром мне нужно было выдвигаться к Периметру, я решил не терять времени и поговорить с человечкой. Поэтому в образовавшуюся паузу тихо улизнул из кабинета.

Мои покои были окутаны полумраком, и даже свет Сестер не проникал внутрь из-за тяжелых портьер, закрывающих окна. Мне показалось, что Лиссэ уже легла спать, так тихо было вокруг. Но на подходе к комнатам человечки слуха едва коснулся легкий вздох, а черное пространство будуара перечеркивала яркая черта горящего света из-за приоткрытой двери спальни.

Девушка сидела в кресле, машинально поглаживая спящего на ее коленях кагарша. Взгляд ее упирался в одну точку над кроватью, а мысли блуждали так далеко, что она не услышала, как я закрыл дверь.

Только когда я уселся, скрестив ноги, на краешек кровати, плетунья перевела на меня взгляд.

— Похоже, тебя что-то гнетет, — попробовал пошутить я.

Гримаса, выданная вместо ответа, мало походила на улыбку.

— Это от голода. — Мое резюме было закономерным, потому что ужин в столовой не был тронут.

— Не могу есть, — девчонка сморщила нос, — тошнит.

— Это от страха.

— Не каждый день, знаешь ли, тебя собираются казнить за двойное убийство. — Несмотря на тон, голос плетуньи звучал довольно твердо, а глаза были сухими. Не было похоже, что она собирается впасть в истерику.

— Ну, это вряд ли.

— Шиаду не был столь оптимистичен.

— Странно было бы обратное, — фыркнул я.

Девчонка молчала какое-то время.

— Ужас в том, Кир, — шепотом начала она, — что я и сама не уверена в своих действиях. Видно, отупела от дневного сна в храме… Они появились так внезапно, из темного проулка, в тот самый момент, когда я вышла из дверей храма… и я ударила… не задумываясь… глушилкой… как мне кажется. Или слишком сильно затянула узел… теперь и не вспомню…

— Они хотели напасть на тебя?

— Не знаю. — Взгляд Лиссэ остекленел, когда она пыталась вспомнить произошедшее… — Они выкрикнули что-то типа: «А вот и она!», и это полностью снесло мне крышу. Я была быстрее молнии, в тот момент мне казалось, что медлить нельзя, тратить время даже на раздумье опасно и опрометчиво.

Я молчал, склонив голову, и вслушивался в тембр ее голоса.

— Они были совсем мальчишки… наверно, даже младше Сертая… хотя папаша врет, — человечка нахмурилась, — они вовсе не были безоружны. Но теперь это уже не важно, его можно понять…

— О! Только не надо жалеть принца Сафшаса! — Я закатил глаза. — Он собственными руками удавил бы чадо, будь это в его интересах.

Девчонка вздохнула.

— Дела это не меняет.

— Еще одна переобщалась с кронпринцем. — Мое ворчание не нашло ожидаемого отклика.

Что ж, возможно, подросткам не повезло: неплохо посидев в трактире, они решили развлечься на Красной улице, но по дороге увидели человеческую девчонку. Что далеко ходить: вот она, сама идет к ним в руки — одна, в темноте. Но они не знали, с кем посчастливилось связаться. Им вдвойне не повезло оттого, что Лиссэ пребывала в нервном состоянии после пережитого. Я удивляюсь, как она их вообще по мостовой не размазала, спутав со своими преследователями.

— Если Шиаду взялся за дело, он его решит, — уверенно заявил я, девушка машинально кивнула.

— Я убила еще двоих, — как-то скованно произнесла она, — совершенно сознательно… там, в подземелье.

— Ну, эти точно заслужили, — осторожно проговорил я.

Мы замолчали, и я снова ждал, пока плетунья первой не нарушит ночную тишину.

— Арш остался внизу. — Голос Лиссэ сорвался.

Я кивнул, а когда заметил, что она не смотрит, сказал:

— Мы нашли его. Он успел прихватить одного с собой — достойная смерть для славного воина.

Человечка зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону, словно хотела выбросить из нее то, что произошло в пещерах.

— Это неправильно, он не должен был умереть вот так, из-за меня. — Ее большие глаза блестели от слез, но ни одна капелька не пролилась на лихорадочно горящие щеки.

— Такое так или иначе всегда случается из-за кого-то, — мягко сказал я, придвигаясь ближе к ее креслу. — Ты же не станешь винить себя в его смерти?

Девушка глубоко вздохнула и прикрыла глаза, ее белоснежные ресницы слегка подрагивали.

— Уже нет, — вздохнула она.

Находясь под влиянием удивительного момента, я стремительно преодолел то небольшое расстояние, которое оставалось между нами, и накрыл ее губы своими. К моему изумлению, девчонка закинула руку мне за шею и ответила на поцелуй. Но она делала это так отчаянно, будто и вправду прощалась с жизнью.

Я начал отстраняться, чтобы взглянуть на нее. Но Лиссэ испуганно отпрянула, опомнившись, и потупилась, скрывая лицо тенью от челки. Противиться чувствам не было сил, и с рычанием я подхватил ее на руки, одним движением перенося на кровать.

В какой-то краткий миг через бурю наслаждения я понял, что шепчу ей на ухо: «Ты — моя…» И неожиданно услышал в ответ легкое, как дыхание: «Я знаю…»


Лиссанайя


Когда я проснулась, Торш стоял высоко и старался заглянуть в щелочки между портьерами. В его тонких лучах, кружась в воздухе, забавлялись микроскопические пылинки, и я какое-то время с улыбкой наблюдала за их веселым танцем.

Кирсаш уже ушел. Ночью, в один из кратких спокойных моментов, когда я лежала на его груди, отдыхая, он сказал мне, что должен будет уехать на несколько дней — какие-то проблемы возле Периметра. Мне, с одной стороны, не хотелось его отпускать, но с другой — я радовалась и тихо завидовала тому, что он увидит своих ребят. После задания они все вместе должны были вернуться в город — это вселяло определенные надежды.

Ночь была так волшебна, что вставать и рушить витающее вокруг очарование совершенно не хотелось. Случилось то, чего я так страшилась и к чему стремилась своим предательским сердцем. И я не жалела! Теперь нет. Возможно, вчерашние события неким образом и подтолкнули меня в объятия дроу, но, если бы я сама не желала этого, подобное никогда бы не случилось. Как бы грустно это ни звучало, но поговорка «нет худа без добра» здесь действительно работала.

За короткий промежуток времени, которое нам оставила ночь, я увидела темного с неожиданной для себя стороны: все его беспокойство за меня, всю нежность, ранее скрываемую насупленным недовольством, и, конечно, чувство собственника, характерное для любого дроу, но отчаянно льстившее самолюбию. Все эти эмоции выплеснулись в такую бурю страстей, что теперь вовсе не хотелось шевелиться. Смогла бы я рассмотреть все в обычный день, просто находясь рядом и выслушивая обычные для него комментарии? Я и не хотела ничего видеть, запретила себе это.

Ком внезапно встал в горле при мысли о том, что я могла никогда не узнать эту тщательно скрываемую сторону хассура, если бы вчерашним преследователям удалось исполнить задуманное.

День, проведенный в храме, почти исцелил мою совесть от вины за смерть Арша. Ночь с Кирсашем принесла покой мыслям о том, что я натворила на поверхности. Это второе темным пятном останется со мной на всю жизнь, но уже не нанесет сильного вреда сознанию, калеча и кромсая его.

При воспоминаниях о том, что произошло, желудок скрутило, и я рванула в ванную. Интересно, а аппетит не собирается возвращаться?

Ввиду того что я не имела права принимать посетителей (Кирсаш, видно, оказался для моих стражей слишком крупной птицей, чтобы посметь не пустить его в собственные покои), у меня образовалась уйма свободного времени. На Синь этот запрет не распространялся, поэтому я вызвала ее, чтобы нормально одеться и распорядиться насчет легкого завтрака. По тому, какими глазами, полными слез и ужаса, смотрела на меня служаночка, стало понятно, что весь дворец уже в курсе моей проблемы.

Вообще меня должны были отвезти в шинн-данн, но кронпринц сообщил, что представители моего рода имеют привилегии, поэтому высокородную пленницу оставили во дворце под честное слово. По правде говоря, мировоззрение темной расы заставляло усомниться в эффективности подобной меры, но, обнаружив охрану, патрулирующую покои и пасущую окна, я со смехом оставила эти мысли.

Было скучно и тревожно, Синь сказала, что Риилле даже запретили передавать мне записки, а лиору Рассьену заниматься со мной хотя бы час в день. Я чувствовала себя больной и разбитой, есть не хотелось, но, по крайней мере, юфа шла на ура. Неужели воды подземной реки все-таки заставили меня расклеиться? Жар, сменяющийся холодом, подтверждал догадку. Тренироваться не хотелось, сначала немного помогали книги, взятые из библиотеки, но читала я хуже некуда, поэтому и они были отложены. Оставалась только медитация, игра с Рюшем и мысли о Кирсаше, которые хоть как-то разгоняли сгустившиеся тучи.

Так прошло два дня, показавшиеся мне вечностью. На третий рано утром меня прямо подбросило на кровати и заставило стремглав броситься в ванную. Сидя на холодном каменном полу и промакивая лоб мокрым полотенцем, я недоумевала, что за дрянь меня так приложила, когда неожиданная мысль ввела все тело в состояние ступора. А когда меня последний раз навещали гости из Краснодара?! То бишь мои ежемесячные праздники?

Нахмурившись, я несколько раз загибала пальцы, потом начала отсчет от нашей первой ночи с Кирсашем в пещерах. Пол уже не казался настолько холодным, потому что я сравнялась с ним температурой. Руки безвольно упали вдоль тела, а разум производил быструю диагностику организма — на первый взгляд все было как прежде.

Глубоко вздохнув, я сняла вуаль, а за ней и фантом ауры-обманки — тоже ничего. Льйи Тайги переливалась всеми оттенками белого: от снежного до сливочного. Уже расслабившись, я все-таки пробежала по слоям и замерла, наткнувшись на странное скопление. Где-то под диафрагмой переливался жемчужным светом маленький клубочек. Я сглотнула и попробовала прощупать его получше: он был мягким и нежным, гораздо более теплым, чем окружающие его льйини моей ауры, а от прикосновений слегка запульсировал, приводя в движение окружающие его переплетения.

Так же аккуратно я вернула на место все слои и перешла в спальню. Вызвав Синь, оделась с ее помощью и позволила проводить себя в столовую залу, жестом отказываясь от помощи. Моих знаний катастрофически не хватало, чтобы объяснить случившееся. Но факт оставался фактом — я была беременна. Даже не я, а моя аура, непостижимым образом влияющая на состояние физического тела.

Разве хассуры не бесплодны? Трясущимися руками я налила себе юфы и откинулась на спинку стула. Нет, догадался разум, всего лишь агрессивная аура, которая для меня никогда таковой не была. Еще раз заглянув под вуаль, я проверила жемчужный узелок. Он тихо пульсировал на прежнем месте и был еще более незаметен, чем когда я смотрела на него в первый раз. Что же это такое? У меня будет ребенок? Неизвестно где, неизвестно когда, от существа чуждой расы? Я прислушалась к себе. Кроме тошноты и легкого недомогания, никаких чувств не наблюдалось. Ни экзальтированной радости, ни восторга от будущего материнства — только глухая пустота. В желудке. Схватив тарталетку, я надкусила кусочек. И что теперь?!

Ответ не заставил себя ждать.

— Его высочество хочет с вами поговорить, — дрожащим голосом доложила Синь, показавшаяся из-за полуоткрытой двери.

Я даже кивнуть не успела, а Шиаду уже перетек на стул напротив меня.

— Ваш поздний завтрак грозит стать обедом, — констатировал кронпринц, наливая себе холодной юфы, пока до меня доходило, что я просидела тут половину дня. — А бледность вам к лицу.

— Спасибо. — Вежливость прежде всего, даже если комплимент довольно сомнителен.

— Вы пришли сообщить мне пренеприятнейшее известие? — осведомилась я, и бровь Шиаду поползла наверх.

— Давно ли вы стали провидицей?

— Буквально только что.

— Вы правы, — взгляд кронпринца пронзил меня до костей, — вас завтра казнят.

— Ясно, — согласилась я и расхохоталась.

На самом деле мне было не до смеха, но сдержать истерическую реакцию организма я была не в силах еще минут пять. Все это время кронпринц не сводил с меня задумчивого взгляда.

— Мне становится понятен интерес брата, — буркнул он, когда я пыталась взять себя в руки, утирая выступившие слезы.

— Совсем ничего нельзя сделать? — Ком в горле с трудом бухнул куда-то вниз, в сторону желудка — я взяла еще одну тарталетку.

Шиаду медленно покачал головой.

— Сафшас уперся насмерть. Вы, конечно, можете попробовать убежать… Но в случае неудачи вас поместят в шинн-данн, а потом все равно казнят.

— Что за казнь? — Мои пальцы нервно крутили чашку, что не соответствовало будничному тону вопроса.

— Безусловно, у вас остаются все привилегии почетной казни.

— А по нечетной быть не может? — с досадой хмыкнула я, думая о том, что Кир даже не знает о творящемся безобразии. А когда узнает, будет уже поздно.

Его высочество пропустил мою реплику мимо ушей.

— Трое исполнителей с арбалетами оборвут ваш путь на Алмазной площади в установленное время.

— Обалдеть. — Я оставила чашку в покое и перекинулась на салфетку.

— Собственно, это все, что я намеревался до вас довести. — Кронпринц поднялся. — Ясного дня, лайнере.

Я чуть приподнялась, желая задержать его, и Шиаду остановился, почувствовав мой порыв. Но, встретившись взглядом с рубиновыми радужками, я мотнула головой, отменяя вопрос.

Дроу покачался с носка на пятку несколько секунд, нахмурился и вышел.

Я ущипнула себя за руку, боясь поверить в происходящее. Неужели завтра меня ждет встреча с Мастером, Аршаланом, а если повезет, то и с бабушкой… Нет, это непостижимо! Разум отчаянно не хотел умирать.

Я взялась за ближайшие льйини сразу, как почувствовала неладное. Меня блокировали! Плетения вокруг создали такую мощную сеть, что сравнялись с защитой Алмазной площади. Да что происходит, в конце концов? Это такая очередная перестраховка царственной особы? Как я ни старалась, пробиться наружу не удавалось. Неплохой совет по поводу побега, Шиаду, пять баллов! Стража не позволит покинуть контур покоев, а плетуны лишили меня возможности попытаться прорваться силой или воспользоваться иными путями.

Ярость начала затуманивать сознание, заставляя его провалиться глубже в теневую часть льйиниэра. Мир мгновенно потерял краски. Я была здесь лишь однажды и еле унесла ноги не без помощи Мастера. Внезапно что-то ткнулось в меня сбоку — за плечом клубилась темно-серая Льйи Тайги, в которой я с трудом опознала Вайссориарша. Ректор погрозил мне пальцем, его льйини были расцвечены нежными переливами грусти, и меня выбросило из состояния концентрации прямо на пол столовой залы.

Я села только спустя какое-то время, чуть потряхивая головой. Под черепную коробку, притупляя чувства, словно набилась вата, как от легкой контузии. Все пути к бегству были отрезаны! Пальцы рук сцепились в замок, пытаясь удержать рвущуюся наружу истерику. Но эмоции все-таки выплеснулись наружу вместе с рыданиями. И я бросилась к первому попавшемуся предмету. Им оказался комод и все, что на нем стояло.

Слезы застилали глаза, поэтому я не скоро увидела, что натворила в безумном порыве, поддавшись истерике. Столовая зала теперь мало походила на обеденную комнату и вообще на залу. Это был кусок чащи после выхода. Неплохо, если учесть, что я не прибегала к плетению.

Обретя способность мыслить, мозг снова принялся штурмовать сознание.

Что мне делать, если бежать каким-то образом удастся? Я нисколько не сомневалась, что меня будут искать и найдут. Жить одна в пещерах я больше не смогу, при мысли об этом перехватило дыхание, а горло сжал спазм. Вернуться на Землю самостоятельно при моем «везении» и отсутствии знаний вряд ли получится, если только положиться опять на авось и прыгнуть в любой открывшийся стихийник. Но один раз авось меня уже подвел! Я скосила глаз на область диафрагмы под грудью. Таким макаром меня может занести в мир с какой-нибудь дрянью вместо атмосферы, и моя смерть будет еще страшнее.

Может, кинуться в ноги кронпринцу? Князю? Рассказать о своем положении, вдруг они отложат казнь, пока не родится ребенок? Сколько это? Пара десятков лет? Меньше? А я что-нибудь придумаю за это время…

Гордость издала вопль протеста, а логика в мгновение ока отмела вариант. Такая причина не будет иметь весомого значения для венценосных дроу. Тио за внешним добродушием оказался существом, по сути, жестким и безразличным, я сомневалась, что все происходило без его ведома. Что для него, а уж тем более для его сына беременная человечка?

Вайссориарш мог бы проявить научный интерес к первому в истории этого мира отпрыску хассура. Но становиться подопытной свинкой мне совсем не хотелось. Что, интересно, сказал бы по этому поводу Кирсаш? Его мнение мне узнать как раз не суждено.

На меня навалилась страшная апатия. Впервые за время пребывания в этом мире руки опустились, и я была не в силах вывести себя из этого состояния. Как будто лампочка, работая вхолостую дни напролет, внезапно выработала свой ресурс и погасла. Так и я в стремительном желании вернуться в свой мир, выжить в невообразимых для землянина условиях, похоже, перегорела, потухла.

Думы замедлились и разбились на фрагменты. Воспоминания смешались с мечтами и перепутались так, что я не могла вычленить явь. Самый краешек разума отмечал все изменения, выстраивая сложные логические цепочки, чтобы до меня наконец дошло, что все это — защитная реакция организма от наступающего безумия.

И как только я это поняла, карточный домик рассыпался, все кусочки вернулись на свои места, а апатия сменилась спокойствием.

Повернув голову, я заметила, что за окнами светает. За всю ночь ни разу не сомкнув глаз и пройдя все стадии больного на голову человека, я снова стала собой и подскочила, испугавшись, что не успею самого главного. Обыскав половину спальни и обнаружив-таки в будуаре пергамент и графитовую палочку, я замерла над столешницей секретера.

Слишком много чего я хотела ему сообщить, но катастрофически не хватало времени описать все. Сбегав в спальню, я бережно взяла спящего кагарша и прижалась к жестким бороздкам родного клубочка щекой. Потом легко пробежала пальцами по очертаниям лапок, задержавшись на той, которая обычно выпадала, когда сон паукокрабика становился особенно крепким, и написала всего одну строчку прямо посередине белого листа странным, размашистым, нехарактерным для себя почерком. Оставив Рюша рядом с запиской, я связала их воедино цепочкой пояса и направилась в ванную. Хотя меня и не обезглавят, но голова должна быть чистой.

Едва хватило времени закончить туалет с помощью шмыгающей носом Сини, когда за мной пришли. Мне удалось даже улыбнуться и подбодрить ее, отчего девушка захлюпала еще больше. Четверо хассуров из личной охраны кронпринца склонились в поклоне, приглашая меня к паланкину. Еще четверо обычных воинов-дроу ждали на улице верхом на хьюршах.

Какие почести! Ради этого стоило умереть во цвете лет, чтобы насладиться, так сказать, самим процессом!

Мертвецам-то оно все равно, как там их провожают. Видишь, Аршалан, как оно вышло? Я невесело усмехнулась, и мои носильщики — четверо здоровенных орков — пустились бежать. Они проделали весь путь от ступеней дворца до стойников верхнего Такрачиса бегом и ни разу не сбавили темп, похоже, даже не запыхались. Жаль, что я не смогу лучше узнать эту расу. Пересаживаясь в экипаж, я с тоской осмотрела ближайшие улицы и потом еще раз, последний, когда выходила из него. Что я хотела там увидеть? Своего принца-дроу? Который верхом на хьюрше спасет меня от смерти? И правда сказочница, Арш!

Похоже, мозг еще не встал на место, раз я еще при жизни начинаю разговаривать с умершими… Наверно, это от озноба… Мои льйини были натянуты до предела, я постоянно чувствовала чье-то незримое присутствие рядом, этакий контроль за противоправными действиями. Он полностью пропал, только когда я вышла на Алмазную площадь.

Дверь за мной закрылась, и я оказалась в полном одиночестве в круглом, как блюдце, внутреннем дворе, именуемом за неизвестные заслуги площадью. Белоснежный песок искрился радужными бликами в лучах Торша, и, повинуясь странному порыву, я скинула туфли и пошла босиком. Песок оказался приятно прохладным, что несказанно меня обрадовало, я даже сделала пару зигзагов, нисколько не смущенная тем фактом, что за мной наблюдает сотня-другая глаз. Узкие окна не позволяли разглядеть зрителей, отчего создавалось ощущение, что, кроме меня, тут вообще никого нет. Легкая улыбка скользнула по моим губам. Тебе, Торш! Трудно не улыбнуться в ответ, когда тебе так искренно улыбаются в лицо.

Мандраж присутствовал, но не намного сильнее, чем перед очередным экзаменом. Я дошла до места, показавшегося мне приемлемым, и развернулась. В ту же секунду дверь открылась снова, и на белоснежное поле упали три черные кляксы — тени моих палачей. Трое дроу, затянутые в черное с головы до ног, в полумасках, скрывающих большую часть лица, поплыли ко мне.

Темные замерли в четырех длинах от меня, выстроившись в ряд, — прямо фрицы на расстреле, шакхар их побери, и медленно поклонились. Я кивнула в ответ, обращаясь к комочку под грудью: «Прости, миленький, так уж вышло».

Стоявший слева палач протянул руку с черной лентой. Завязать глаза? Э-э нет! А как же насладиться процессом?! Мой отказ послужил сигналом — лента была убрана, а арбалеты вскинуты. Довольно неприятное чувство! Я видела все три острия, направленные мне в грудь, и машинально окутала свою жемчужинку несколькими слоями плетений. Пусть тебе не будет больно!

Плести было очень легко, и я с усмешкой подумала, что можно было бы развлечься напоследок и погонять своих палачей по песочку. Мысль была интересна, но она запоздала — Торш поднялся в максимальную точку своего путешествия и спрятал все тени. В этот же момент болты с легким шелестом покинули свои ложа.

Я задержала дыхание, следя за каждой из приближающихся смертей, и, не выдержав, зажмурилась, пропустив самое главное. Когда секунду спустя ничего не произошло и мои глаза недоуменно открылись, я увидела, что болтов нет как не бывало, два палача лежат без движения на песке, а третий уже подхватывает меня на руки и несется к спасительной двери. Одновременно открывается противоположный вход и на площадь высыпает пара эштеронов и кучка плетунов.

Вот это скорость! А как же ваши хваленые правила — у победителя, мол, есть фора и все такое? Тут, конечно, ситуация другая, но быстрота реакции меня впечатлила. Будто моя скромная персона дотянула до уровня государственного преступника!

Песок впереди поднялся волной, но, едва мы приблизились, тут же опал, впуская нас в единственную на этой стороне дверь. Мы ввалились внутрь, и дроу поставил меня на ноги, захлопывая створку за спиной и запечатывая засов.

— Бежать сама сможешь? — раздался приглушенный голос из-под маски, и темно-бордовые радужки насмешливо блеснули из прорезей для глаз.

Глава 6

ПЕРЕПУТНАЯ

То, о чем никто не узнает, — не запрещено.

Лий'он

Случайностей не бывает.

Шитисс

Лиссанайя


— Еще бы, — усмехнулась я в ответ, и мы рванули в темноту коридора.

Теперь я понимала, почему у победителя возникала фора — ходы, извивающиеся змеями в разные стороны, образовали такой лабиринт, что, похоже, и сам выходящий не знал точно, в какую часть города попадет.

Дроу, бегущего впереди, это не касалось, он уверенно выбирал повороты, когда нужно, снижая скорость, чтобы я успевала нагнать его. К моему огромному удивлению, довольно скоро послышался шум погони. Ну почему нельзя оставить меня в покое?!

Темный чертыхнулся и пропустил меня перед собой.

— Осталось немного, поднажми, — процедил он.

Я помчалась сломя голову, понимая, что от скорости сейчас зависит моя жизнь. Через десяток-другой длин бежать стало труднее — дорога пошла в гору, и я почувствовала себя хьюршем, участвующим в скачках. Позади громыхнуло, взрывная волна придала нам ускорение, впечатывая в возникшую из пустого места дверь. Из-за того что она — слава Сестрам! — была не заперта, нас с ветерком вынесло на улицу. Хлопок повторился, что-то резко ударило меня сзади, и сознание потухло.

Ощущение было странное! Мне казалось, что я сплю в утлой лодчонке, которую непрерывно швыряет по волнам. Несмотря на это, просыпаться категорически не хотелось. Периодически до моих ушей доносились другие звуки, кроме рокота волн. Какая-то возня, голоса. Сначала женский, сочащийся лютой ненавистью, как ядом, потом знакомый мужской: надрывный и раздраженный, будто его обладатель страшно торопился, и из-за этого у него не получалось нечто важное.

— Оставь ее, Нидия! — Наконец в нем послышались удовлетворенные нотки. — Не забудь уничтожить портал!

— Пусть увидит мой прощальный подарок, — женский голос был тоже довольно знакомым, — позаботься об этом.

— Выполняй то, что я сказал! Тебя больше не касается судьба девчонки.

Женщина зашипела не хуже гадюки, но, видно, послушалась, потому что в следующее мгновение все звуки разом исчезли.

Я давно не просыпалась так тяжело. Сознание выплывало в явь какими-то урывками: то проясняясь, то снова погружаясь в беспамятство. Распухший язык не поворачивался во рту, невыносимо хотелось облизать высохшие губы, но никак не получалось. К горлу подкатывали волны тошноты, отступая лишь на короткое время. Короче, состояние как с нехилого перепоя, даже хуже, потому что в придачу я не чувствовала конечностей.

Ситуация только ухудшилась, когда я наконец окончательно пришла в себя. Все чувства нахлынули с удвоенной силой, принося с собой ноющую боль во всем теле.

Моя голова внезапно запрокинулась, а губ коснулся ободок кружки — спасительная влага! Утолив жажду, я наконец рискнула открыть казавшиеся воспаленными глаза, чтобы увидеть своего поильца. Не думала, что такое ничтожное действие принесет настолько плачевный результат. Под черепную коробку вонзилась сотня игл, да так, что я не удержалась от вскрика. Будто близился очередной выход, но я-то знала, что до него еще далеко! Сквозь волны накатывающей боли слуха касался какой-то бубнеж. На лоб опустилось нечто мокрое и холодное, оказавшееся тканью, и боль чуть схлынула.

Поднять веки было уже делом принципа, и, стиснув зубы, я исполнила задуманное. Перед глазами раскачивалась в воздухе фасетчатая физиономия локарна.

— Идзимн Маха! — Мое восклицание вышло хриплым сипением.

Из общей каши словарного потока, доносящегося из «говорителя», стали выстраиваться внятные фразы. Собственно, это была только одна фраза, но повторяемая без перерыва:

— Простите меня, лайнере, я так виноват. — Две дополнительные руки локарна были прижаты к груди и чуть подрагивали, тогда как основная пара прижимала кусок тряпки к моей голове.

— Чшшш, — зашипела я на инсектоида, пытаясь переждать новую волну боли. Неужели грядет незапланированный выход?

Я, видно, озвучила вопрос, потому что, сфокусировавшись снова на локарне, поняла, что теперь тот дрожит целиком, как осиновый лист под ураганом.

— Я вас умоляю, идзимн, оставьте трепыхания, что происходит? Толком объясните! Почему я не могу пошеве…

В этот момент что-то мелькнуло на самом краешке восприятия, заставив меня сильнее скосить глаза. Это что? Тени?

— Не поняла, мы в шинн-данне, что ли?

Унылая обстановка навевала именно такие мысли, к тому же сознание прояснилось настолько, что я смогла покрутить головой.

По спине пробежал холодок, приводя в тонус затекшие конечности. Я обнаружила себя полустоящей-полувисящей на тонких цепочках, охватывающих запястья и лодыжки. Растяжки шли к боковым стойкам из металла, образующим довольно угрожающую конструкцию с рычажками и колесиками. Не нужно обладать отменным воображением, чтобы понять, что именно со мной будет, когда махина придет в движение.

Вдобавок ко всему из каждого моего сустава торчало по длинной тонкой игле с головкой-бусиной на навершии. Страх сменился удивлением, каким образом мне удается стоять? И почему цепочки еще не отрезали мне кисти? Шиаду, дохлый снорг, таки упек меня в шинн-данн! И локарн туточки, никуда и не девался!

— Дайте воды, идзимн, — довольно грубо попросила я, а что мне оставалось делать, видя его истерику, поплакать-то я всегда успею.

Маха подчинился, снова поднося кружку к моим губам. Живительный поток опять пронесся по организму, и я вздохнула полной грудью, пытаясь провести диагностику. Иглы в голове пришли в движение, впиваясь в мозг! Так, ясно, плести я не могу — мысль пришла довольно поздно, только после того как вернулось сознание. Локарн все еще стоял рядом, хотя мне показалось, что вырубило меня надолго. За его ломаной фигурой снова мелькнули серые силуэты.

— Охрана, — шепотом выдавил Маха, отвечая на мой кивок в ту сторону.

Кого и от кого, интересно? Не от меня же… Мысль меня развеселила, и я хрипло рассмеялась.

— Приятно обнаружить тебя в хорошем настроении, дорогая, — раздался голос, и идзимна как ветром сдуло, — наш общий руконогий друг оказался неплохой сиделкой.

Он вышел из-под каменного навеса, скрытого тенью, и широкая улыбка на губах рассказала мне больше, чем любые объяснения. Темные силуэты по периметру залы-пещеры пришли в движение, заколыхались, словно кто-то переставил источник света, потревожив огонь.

Дроу приближался, и в его расслабленной фигуре читалась колоссальная угроза. Он подошел вплотную ко мне и любовно поправил цепочки, сковывающие мои запястья.

— Как тебе мои Полутени? — самодовольная усмешка не сходила с его лица. — Не отличишь от прихвостней кронпринца!

— Чего тебе надо, Лий'он?

— Я скажу, что мне надо, — темный приблизил рот к моему уху и прошептал с придыханием, словно делился сокровенным: — Порталы. Очень много порталов.

Я недоуменно моргнула, озадаченно заглядывая в лицо своего спасителя-похитителя. Оно стало предельно серьезным, и, похоже, его обладатель ждал от меня схожей реакции — моя не замедлила проявить себя — я не выдержала и расхохоталась.

— Я-то тут при чем?!

Лий'он почему-то зло зашипел, мой смех ему не понравился категорически, скорее всего, он ожидал потока слез.

— Ты действительно ничего не понимаешь?! — воскликнул он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Пустая наивная девочка… Из такого же пустого наивного мира!

А потом прямо из воздуха он достал еще одну иглу.

Дрожь в теле стерла мысль о том, что кузен Кирсаша как раз и не должен знать о моем настоящем происхождении. Но вопрос все-таки отразился на лице, потому что темный замер, любуясь моим недоумением.

— О! Ты все узнаешь со временем, дорогая. — Кончик иглы раскачивался перед моим носом, словно выбирая, куда бы вонзиться. — Думаю, что это знание позволит тебе поскорее исполнить то, для чего ты, собственно, предназначалась. Шара-ла, заставила же ты меня побегать…

Во время монолога дроу делал пассы рукой, помогая себе тонким острием иглы. Он плел! И его узлы были настолько сложны и прекрасны, что, не понимая их назначения, я засмотрелась на сам процесс. Вспышка перед глазами испортила любование, унося сознание в неведомые дали.

— Все же люди так хрупки… — раздался голос через толщу ваты.

В лицо плеснули водой, и в голове прояснилось настолько, что я открыла глаза, замечая спину скрывающегося за дроу локарна. Из-за того что моя голова висела безвольно, в глаза сразу бросилась игла, торчащая у меня из грудины. Я зарычала, еще бы чуть ниже и…

— Придется потерпеть, сладкая, — Лий'он, словно дирижер, раскачивал следующую иглу, — то ли еще будет.

Меня передернуло от его эпитетов. Интересно, если я буду похожа на восставшую из ада, он будет продолжать называть меня так же? Новая попытка освободиться при помощи погружения в нижние слои льйиниэра привела к сильнейшей мигрени. Черепная коробка словно хотела взорваться изнутри. Тело выгнулось дугой, и я закричала. Сквозь слезы, потоком хлынувшие из глаз, я видела, что темный даже перестал плести, упиваясь моей агонией.

— Не думай, что я какой-то изверг, — его тон был довольно миролюбивым, — я бы с радостью избавил тебя от мучений, но иначе, увы, не добиться результата.

— Садист, — сплюнула я.

— Ну-ну, дорогая моя Лиссанайя, не будем опускаться до оскорблений. — Тонкое жало вонзилось в мое плечо, и я забилась, пытаясь сдержать крик.

На этот раз сознание не оставило меня, о чем я безмерно сожалела.

— Ведь мы могли бы подружиться, — продолжал дроу, отходя на пару шагов, чтобы оценить проделанную работу.

— Никогда!

— Айаре! Я бы не зарекался. — Между тонкими длинными пальцами снова материализовалось острие. — Наш друг мин-фейрин княжеского эштерона тоже обещал сплясать на моем прахе, а что в итоге получил?

— Ты убил Арша, грязная хрисса! — не сдержалась я, рванув цепочки, пытаясь достать его рукой.

— Тшш, тише, милая, ты все испортишь. — Дроу поправил иглы на запястьях. — Во-первых, не совсем я, он и так был полудохлый. Я всего лишь сделал ему одолжение, указав короткий путь в Пределы. Во-вторых, мы же договорились не переходить на личности.

— Ни о чем я с тобой не договаривалась, тухлый шакр!

Темный поцокал языком, укоризненно качая головой, но плетения не прервал.

— Зачем я понадобилась тебе, фашист? Чтобы поиздеваться? Для чего тогда этот высокопарный слог? — Я с содроганием ожидала, пока он закончит, чтобы вонзить очередную иглу.

Это не замедлило случиться и снова ввело меня в состояние обморока.

— Айаре-май! — причитал темный, пока Маха приводил меня в чувство. — Ну что за парадокс? Чешуйчатые — стойкие как скалы, но ни на что не годны, тут же отличный материал, такой податливый и мягкий, но такой слабый!

— Ты проводишь опыты над ящерицами, Павлов недоделанный?

— Не знаю, о чем ты, дорогая, но ящерицами ты назвала одну небезызвестную народность, — он сделал паузу, увлекшись сложным плетением, — это драконы, милая.

Я вздернула бровь, пытаясь отвлечь себя от предстоящего приступа боли.

— Вижу, ты не веришь мне. — Лий'он склонил голову набок. — Мои слова легко проверить, — он отошел к левой опоре моей дыбы и потянул за рычаг, разворачивая всю конструкцию.

Теперь мне был виден весь боковой свод залы, где на полу грудами высились кости. Только всмотревшись пристальнее, я различила странность: огромные сочленения динозавроподобных скелетов соединялись жутким образом с человеческими частями.

— Все умерли в момент трансформации, — вздохнул мучитель. — Ты представить не можешь, насколько трудно поймать дракона, а сколько на это уходит времени! Перед тобой представлена чуть ли не большая часть моей жизни!

— Ясно. Я-то думала, ты просто спятил, а это, оказывается, у тебя с рождения, — буркнула я, отводя глаза от очередного острия.

Дроу поджал губы, выдержал паузу и со смаком вонзил иглу в мое правое плечо. Когда вода снова привела меня в чувство, он продолжил:

— Ты ошибаешься в одном, я готовился к этому событию десятки декад, ты недооцениваешь его важность не только для меня, но и для всего населения Айроса.

— Все-таки власть. — Я выплюнула это слово вместе со сгустком крови. Надеюсь, это не часть легкого!

Вельможа кокетливо прищурился.

— А почему бы и нет! Что?! Никто и не заподозрил в отъявленном пропойце подобных желаний! А ведь я близок к этому как никто другой! Смена династии давно стала вопросом времени, что бы ни думали эти меаранатовые выскочки! Дитракты правили старым миром, дитракты должны править новым!

Лий'он замолчал и плел долго, так что я даже провалилась в беспамятство, и он привел меня в чувство, ударив наотмашь по щекам. В руке темного было уже две иглы.

— Если думаешь, что тебя вело только везение, то это ошибка. — Его речь текла гладко, словно он не делал паузы. — Хотя признаю, побег от исишу, а тем более от моих людей на скачках был впечатляющим. Но задумки хороши, согласись! И хотя мне не удалось обойти нашего умника-кронпринца два первых раза, в итоге я его обыграл!! — Дроу хохотнул. — Он думал, что я клюну на его приманку на Алмазной, а вышло по-моему! Что, неприятно быть наживкой? Видишь, они все такие же, как и я, тебя только используют, дорогуша, смирись!

— Значит, казнь — твоя идея?

Широкая ухмылка не сходила с лица темного.

— Это был скорее резервный план, но он оказался самым действенным, хорошо все-таки иметь в должниках коронованную особу, готовую в уплату долга пожертвовать даже сыном.

— Ты подставил меня?! — Я задохнулась от возмущения.

— Более того, — доверительно наклонился ближе ко мне Лий'он, — признаюсь, что сам помог молокососам отыскать путь в Пределы! Ты, к сожалению, совершенно не годна для убийства.

— Это мы еще посмотрим, — едва слышно сорвались с губ слова.

— На самом деле я тебя изначально недооценивал, Лиссэ, думал, что смогу спокойно выкрасть новую родственницу по дороге в музыкальный салон. Ты была великолепна! Я даже на время отвлекся от своих планов, чтобы насладиться твоей игрой.

Я прикрыла глаза, пытаясь переварить информацию, и пропустила момент, когда новая игла вошла в мое тело. Стало ясно, что с этой болью бороться бесполезно, расслабленное состояние скорее поможет снивелировать эффект от нее. Надеюсь, мои щиты, возведенные вокруг жемчужинки, выдержат и помогут не нанести вреда маленькой Льйи Тайги. Я очень старалась не выдать своего беспокойства, чтобы не дать Лий'ону еще один рычаг манипуляции мной. Боюсь, такого давления мне не выдержать. И все же, что ему от меня надо?

Когда я открыла глаза, намереваясь спросить его в лоб, дроу поблизости не оказалось. Под опорой моей дыбы сидел, скрючившись, идзимн Маха. Покашливание привлекло его внимание, заставив подскочить на месте.

— Воды, идзимн, — попросила я, и локарн бросился наливать воду, неуклюже перекладывая кружку из одной суставчатой руки в другую.

— Рассказывайте, что знаете, Маха, — мой тон был беспрекословен, — и прошу воздержаться от причитаний. Насколько я понимаю, у меня не так много времени.

— Даже не знаю, с чего начать, мне не известны детали…

— Факты! Мне нужна общая картина, — перебила я его.

— Меня приставили, чтобы следить за вами, лайнере. — Голос из «говорителя» звучал глухо и безжизненно. — Не было ни малейшей возможности отказаться… Вы же видите, как умеет убеждать лиор Лий'он.

О да! Прочувствовала каждой клеточкой! Лицо помимо воли скривилось.

— Дальше.

— Мне было сказано, что я с сопровождающим мастером-хассуром должен буду присоединиться к каравану и, миновав врата Нидны, любым способом найти эштерон фейрина Кирсаша. С самим караваном вышла накладка, от него остался только мастер Гхарм, но и того оказалось достаточно для прикрытия.

Я вздохнула про себя, хотя бы гном не был замешан в этой интриге.

— Дальнейшее известно. — Локарн сложил все четыре руки на уровне груди. — Мы присоединились к вашему сешшеру и продолжили путешествие до Доргата, а потом и Такрачиса.

— Каким образом вы следили за мной? Какой в этом смысл?

Маха затрясся.

— Черно-красная масть дает возможность ее обладателю — локарну иметь постоянную связь с их темнейшими высочествами. Именно через нее от них поступают сигналы к действиям. Мой изначальный окрас не предполагал подобного, поэтому лиор Лий'он…

Инсектоиду потребовалось время, чтобы совладать с эмоциями.

— …изменил меня, — прошептал наконец «говоритель», — поэтому он не мог допустить моего попадания в Академию. Плетуны уровня магистров довольно быстро разобрались бы в ситуации.

— Хотите сказать, что вам удалось обмануть Шиаду? — Я подалась вперед так, что натянулись цепочки.

— Не совсем, часть правды пришлось рассказать — о слежении за вами, но остальное само не шло с языка — темный приказ нельзя нарушить, именно поэтому его высочество принял решение о продолжении беседы в стенах Академии. Лиор Лий'он искусный созидатель, — продолжил Маха после паузы, — он имеет знание о способах манипуляции разными существами. Например, теми, кого он называет Полутенями; например, мной; например, вами.

— Пытками много не добьешься.

— Не пытками. Вас ведь тоже изменили, лайнере, очень давно. И выпустили в мир, чтобы изменение набрало силу. А манипулятор был всегда при вас, — локарн постучал своим суставчатым пальцем по голове, — здесь. Кусочек небесного меараната, такой крошечный, что незаметен ни при какой диагностике, но действенный настолько, что в нужный момент может вывести вас из строя.

Я застыла, не в силах поверить в услышанное. Как меня могли изменить? Когда? А главное, зачем? Кузену Кира для чего-то понадобились порталы, ради них он замучил не меньше пяти драконов, по-видимому имевших силы отказаться от сотрудничества с изувером. Так неужели он переколбасил меня таким образом, что и я смогу развернуть воронку? Память выудила из закромов эпизод в межпортальном пространстве. Неужели тот мужик — дракон?! — уже тогда почувствовал во мне что-то… родственное? Принял за свою? Как я ни старалась, не могла вспомнить ничегошеньки о том, в какой именно момент попалась Лий'ону. Неужто реально стереть воспоминания о такой боли? Но ведь было что-то до того момента, как я попала к своему учителю: тьма, разрывающая меня на куски, мрак, окутывающий сознание…

Все стало довольно очевидным, он работал со мной в то время, которое я посчитала длинным переходом из мира в мир, когда мне чудилось, что я раскалываюсь на куски и снова собираюсь, растягиваюсь и становлюсь собой. Но собой ли я стала в итоге?

А мой старый Мастер-доргаард даже не почувствовал во мне нечто чужеродное, так рад он был новой талантливой ученице. А талант-то, оказывается, весь шит белыми иглами. Понимание пронзило меня не хуже тонкого острия. Так он и сейчас продолжает меня менять! Вот зачем нужны иглы! Он фиксирует узлы плетений, чтобы они не распались! А ввиду того, что добровольно я бы это не позволила, приходится работать по живому! Только вот вопрос: как он все-таки собирается завершить процесс? Я же не могу постоянно работать подушечкой для рукоделия? И камень в моей голове, вызывающий умопомрачительные боли, нейтрализующий воздействие своих собратьев на земле… Ведь наверняка именно из-за наличия этой детали я смогла так легко плести в створках врат Нидны!

— Ну вот, ты и разобралась во всем сама, — раздался бархатный голос от двери, — конечно, не без помощи глубокоуважаемого идзимна.

Дроу отвесил шутовской поклон локарну, забившемуся в угол.

— Теперь, надеюсь, ты веришь в то, что возникшие неудобства, вроде боли и обмороков, всего лишь побочные действия, преодолев которые ты добьешься совершенства?

— А если мне и так нравится?

Вельможа состроил кислую мину, оставив реплику без ответа.

— Значит, цель оправдывает средства?

— О да! Здесь как никогда, дорогая. Отлично сказано! Говорю же, нам просто необходимо стать друзьями. — Темный подошел так близко, что его дыхание обожгло мне щеку.

— Мы уже были друзьями. Этого достаточно. — Горечь в моих словах не укрылась от Лий'она, выхватывающего из клубка плетений очередное орудие пытки.

— Жаль. Ты должна была заметить, что боль утихает со временем, а если ты перестанешь сопротивляться и дашь свободу своей Льйи Тайги, она почти совсем исчезнет, — добродушно предложил темный, начиная плести.

Как ни печально, но в его словах была правда — боль утихла. Так что если закрыть глаза, я не чувствовала игл, лишь легкую ломоту в суставах, как во время сильного гриппа. Но эльф собирался продолжать, и как бы труслива я ни была, как бы ни боялась боли, отпустить ауру я не могла — иначе пострадала бы моя жемчужинка!

— А ты стала крепкой, — с каким-то удовлетворением констатировал Лий'он, наблюдая, как я корчусь от входящей в тело иглы, — почти чешуйчатая, только чешуи не хватает!

Его хохот, отразившись от сводов, умчался гулять по коридорам, всколыхнув Полутени.

— Мне твоя трансформация совершенно ни к чему, поэтому не обессудь, но этой возможности у тебя никогда не будет.

Его слова доносились до меня как сквозь толщу воды. Я потрясла головой, приходя в себя.

— Каким образом выскочка вроде тебя додумался до такой мерзости? — Воздух с шумом покинул проколотое легкое.

Лий'он обиделся.

— Стены Академии вовсе не обязательны для того, кто хочет достичь уровня магистра, — прошипел он. — Кому, как не тебе, учившейся у доргаарда, знать это? Наоборот, они подавляют способность к творчеству.

— Если это называть творчеством, получается, ты сильно преуспел в самообразовании, — хмыкнула я, потрясая цепями.

Лий'он нахмурился, а потом вдруг расслабленно улыбнулся.

— По большому счету мне все равно, что ты думаешь. — Тонкие кисти запорхали перед моим лицом. — Если полагаешь, что сможешь вывести меня из сосредоточенности — ошибаешься, я готовился к этому слишком долго, чтобы самому все испортить.

Шакхар! Классически вывести его из себя не получится. Что в таком случае остается несчастным героям, попавшим в беду? Лишь тянуть время, надеясь на помощь. Вот только будут ли меня искать? Надеюсь, что да!

— Где мы?

Уголок губ дроу чуть дернулся от улыбки, но пока он не завершил узел, отвечать не стал.

— Думаешь, эштерон нашего общего родственника и грозный отряд Теней кронпринца уже спешат к тебе на помощь?

Я глубоко вздохнула.

— Точно.

— Прости, но придется тебя разочаровать. — В этот момент темный вонзил мне острие прямо в центр ладони, отчего мои пальцы непроизвольно сжались.

— Знаешь, у нас один человек на Земле после такого же сначала умер, а потом воскрес. — Отдышавшись, я смотрела, как по пальцам пробежала тонюсенькая дорожка крови. — Ему было даже хуже: как ни крути, а гвозди куда толще игл.

Дроу посмотрел на меня как на умалишенную, но промолчал.

— Мы за пределами Периметра, — наконец ответил он, отходя к стене, — портала, по которому я тебя перенес, уже не существует, его нельзя отследить. Возможно, наш царственный умник догадается об этом месте, но, пока он сможет добраться сюда, мы уже закончим.

— Почему я? — Вопрос вышел беспомощным, как бы я ни крепилась, и ударился в спину выходящего из залы Лий'она.

Он полуобернулся и пожал плечами.

— Не повезло. Оказалась не в то время, не в том месте. Мне, по сути, было все равно, кого тягать, люди вашего мира — отличный материал для экспериментов, идеальные болванки для придания формы. Так что… Роковая случайность!

— Случайностей не бывает, — прошептала я в темноту, где скрылся мой мучитель.

Что значит тягать? Откуда у него силы и ресурсы для подобных занятий? Будь он даже семи пядей во лбу, как ему удавалось переносить существа из конкретного мира в свой? И, судя по всему, это случалось не единожды.

Значит, я — болванка?! Практически удавшийся эксперимент?! Горечь сковала мышцы, встала в горле жестким комком. Тяжело осознавать, что твой талант, который так тяжело развивался, является вовсе не твоим. Во что превратилась моя аура и какой она была изначально? Боюсь, мне этого никогда не узнать. А самое главное… Я распустила зрение, вглядываясь в плотный кокон с зафиксированными узлами. Что он хочет получить в итоге? И как удержать изменения? Даже сейчас, когда я не могла плести, отлично видела, что клубки хрупки и потяни только за иглу — развяжется основной узел…

Кажется, я задремала.

— Ты прекрасна, дорогая. Я бы, пожалуй, на тебе женился.

— Мечтай!

— Каждый создатель влюблен в свое творение. — Дроу пробежал кончиками пальцев по моей щеке. — Все-таки эти консервативные снобы страшно ошибаются насчет вас — людей. Именно несовершенство делает вас уникальными. Айаре! Какая раса могла бы получиться при должном отборе!

От его ласки мне стало дурно так, что я еле сдержала рвотный рефлекс и не расслышала толком фразу. Как он сказал? Творение?

Волосы на затылке зашевелились, а мозг отчаянно работал. Он сказал — творение! О Сестры! Что же такое получается? Мы с ним связаны?! Накрепко узлами созидания? «Непрерывная связь» — так говорил Мастер. И что будет, если прекратится вливание энергии, если с моим Создателем что-то случится? Я вспомнила свою розу в нижних пещерах и поняла, что не вижу никакого выхода из сложившейся ситуации. Даже если меня найдут, а с Лий'оном что-то произойдет — меня ждет плачевная участь цветка.

— Я рад, что мне попалась именно ты! — тем временем говорил вельможа. — Есть в тебе нечто такое, что цепляет за льйини.

— Отвяжи, покажу на примере, чем могу тебя зацепить. — Мои пальцы скрючились, как птичьи когти, ногти были достаточно остры, чтобы украсить его лицо долго заживающими ранами.

— И никакой благодарности. — Горестная гримаса скользнула по прекрасным чертам темного, мое скривилось в подобии отражения. — А ведь я так оберегал и холил твой талант и новорожденную сущность. Подумать только, была простая человечка, а теперь почти драконица. Моя собственная. — Дроу хохотнул и даже причмокнул от удовольствия.

— Ага, — кисло выдавила я, — недодракон-франкенштейн, ручной, одна штука. Улет!

— Ты все-таки неисправимо груба. — Прекрасные черты брезгливо сморщились. — А летать ты никогда не сможешь, тут ты не права.

— Зато могу прекрасно планировать.

— Не уверен, что у тебя будет шанс попробовать.

Тон моего похитителя перечеркивал все ранее сказанное о дружбе и женитьбе. В нем появились торжествующие нотки и легкое нетерпение.

Я вдруг почувствовала, что воздух в пещере наэлектризовался, заставляя мои волосы порхать вокруг головы. Все точки на теле, куда были воткнуты иглы, сильно потеплели и принялись пульсировать, диссонируя с участившимся пульсом. Плетения дроу усложнились настолько, что я не могла вычленить ни единой связки. А в зале как будто стало меньше света, и от пола начал подниматься густой тошнотворно-зеленый туман. Это последнее чуть не ввело меня в состояние паники, я лишь чудом сдержалась, чтобы не забиться в своих оковах и не попробовать снова плести, зная, чем все это обернется.

Лишь легкий укол возвестил о том, что последняя игла вошла во вторую ладонь, сразу же окутав руку пламенем. А мой мучитель бросил на меня последний удовлетворенный взгляд и почти бегом кинулся к выходу из залы. Куда-то пропал локарн и скрылись Полутени, оставляя меня наедине с растекающимся по пещере жидким ужасом. Ничего особенно страшного не происходило, жжение вполне можно было терпеть, а туман оставался в рамках помещения и едва доходил мне до лодыжек, но, Сестры, как же было страшно! Чувство было странно ново и неописуемо, вряд ли кто-то из смертных когда-либо сталкивался с необъяснимым кошмаром подобной силы. Он подавлял волю и способность к здравомыслию. Заставлял коченеть все члены, замедляя кровь, выбивал дыхание из легких, оставляя душу корчиться в липких объятиях ужаса.

Я никогда бы не смогла объяснить, откуда они возникли и были ли на самом деле, а не явились плодом моего воспаленного разума. Два черных силуэта будто соткались из песчинок тьмы, наполняющих пещеру, и всосали в себя все тени, распространяя взамен зеленоватые миазмы тумана. Мой мозг отказывался анализировать увиденное, а может, его ресурсов просто не хватало, чтобы объять происходящее, но я не могла бы объяснить, были ли они огромными или маленькими, худыми или необъятными, божественно красивыми или уродливыми до отвращения.

Когда их силуэты обрели некое подобие материальности, волна паники чуть схлынула, давая возможность рассмотреть прибывших. Они все-таки были божественно уродливы — эти две женщины с гипертрофированно вытянутыми силуэтами и черепами фараонов восемнадцатой династии. Их узкие лица имели скорее звериные, нежели человеческие черты. Прямые носы выходили прямо изо лба, заканчиваясь тонкими миндалевидными отверстиями ноздрей, крупные надбровные дуги прятали глаза в черных провалах, делая невозможным рассмотреть форму глаз, длину ресниц и цвет радужки. Создавалось ощущение, что глазницы не имеют яблок, а вместо них заполнены черным газом тьмы. Не будучи нагими, их гибкие тела не имели ни одной детали одежды. Они кутались в платья из собственных волос — длинных, серых, невесомо легких, казалось живущих своей особой жизнью. Конечности их были слишком длинны, но далеко не хрупки, а скользя взглядом по сужающимся книзу лодыжкам и скрывающимся в тумане ступням, я с ужасом заметила на ноге одной из фигур массивный браслет с цепью, теряющейся в зеленоватых клубках у пола.

— Послушник достиг определенных высот, — прошелестел голос.

Фраза была вполне понятна, но ее не могли исторгнуть человеческие связки, слова были как бы сотканы из десятков различных звуков: шума ветра, капающей воды, переката камней, шелеста крыльев.

Я сглотнула. Передо мной во всей своей ужасающей красе предстали их высочества — Темные Сестры.

— Да, изменения очевидны и вполне удовлетворительны, — проскрипело в ответ. Этот второй голос как-то срывался к концу фразы, отчего казалось, что говорившая сейчас скатится в истерику. — Вкусная конфетка!

Понимание пришло из ниоткуда: обладательницей голоса и цепи в придачу была младшая из Сестер — Нируэршь.

— Здравствуй, подруга, славно мы поиграли? — снова произнес второй голос.

Только через пару мгновений до меня дошло, что обращаются, скорее всего, ко мне.

— Ты была более ласкова там, в пещерах, когда мы были одни! — Лукавая обида пропитывала его насквозь.

— Мм… — смогла выдавить я.

— Как тебе нравится в гостях? — Первый голос был более спокоен.

— Угу. — Мое невнятное бормотание могло быть расценено как угодно — а что здесь можно ответить?

— Мы хотим предложить тебе игру! — слова звучали почти как хор, раздаваясь с опозданием в полвдоха.

— Прекрасную, занимательную игру длиною в жизнь. — Снова инициативу перехватила Элуниэшь. — Самую длинную жизнь, равную вечности.

— И ты в главной роли. — Смех Нируэршь пробирал до костей, в нем доминировал рев порогов подземных рек и вой ночных падальщиков.

Какофония звуков сводила с ума. Неудивительно, что Лий'он поспешил ретироваться и не участвовать в разговоре, скорее всего, он получал приказы каким-то иным способом. В противном случае понятно, почему он так быстро спятил.

Не дожидаясь какой-либо реакции с моей стороны, перед глазами начали возникать объемные иллюзорные картинки.


Леса Айроса с птичьего полета, накрытые тенями плотных грозовых облаков, из которых постепенно вытягиваются жгуты торнадо. Эти поражающие своими размерами исполины в массе представляют колоссальную армию. Резвясь, воронки рвут и кромсают поверхность планеты, а потом вдруг замирают в мгновение ока по приказу хрупкой тонкой руки, воздетой к небу. Странно знакомая белокожая девушка сидит верхом на ужасном монстре, похожем на увеличенного в десятки раз хьюрша, полностью состоящего из крутящихся клубками вихрей.


— Занятно, — хриплю я, узнавая себя.


Картинка чуть меняется: теперь темные легионы клубятся перед высокими стенами оплота, искрящегося серебристой пленкой купола. Девушка на хьюрше щелкает пальцами, на лице ее, словно маска, застывает торжествующая улыбка. И в то же мгновение за ее спиной открываются десятки порталов. Повинуясь приказу, смерчи бросаются к ним, чтобы секунду спустя появиться прямо под куполом. Словно в колбу с дистиллированной водой капают чернила, которые, закручиваясь, начинают мутить кристальную чистоту сосуда.

Тьма окутывает оплот. Ограниченная стенками периметра, она перемалывает в себе живое и неживое. А потом с легким звоном рушатся столбы и лопаются истонченные льйини защитного контура. Сытая, удовлетворенная чернь расползается по округе, впитываясь в клочки мха на изуродованной земле. От поселения остаются лишь голые обломки осыпающихся прахом стен.

Белокожая девушка заливисто смеется и хлопает в ладоши. И от звенящего эха на скелете поселения открывается новая воронка. Эта последняя — другая: она больше и четче и от нее веет морозным холодом иного мира. Ненасытные глотки возбужденно клубятся на месте в ожидании приказа.


— Нет, это не я! — Мой выдох легким шелестом проходит сквозь иллюзию, разбивая ее.


Туман вихрится и показывает новую картинку. Снова псевдо-Я, но обстановка кардинально противоположная. Уютная зала с камином, диван с устроившимся на нем изящным девичьим силуэтом, блюдо с нимшорой, которое поддерживают два юноши-пажа, светлый эльф возле окна с прекрасными печальными чертами играет на циате, и красавец-дроу за спиной девушки, тонкими кончиками пальцев массирующий белоснежные виски.


Честно говоря, я не выдержала и хмыкнула, разбивая иллюзию на отдельные фрагменты.

— Красавцы-мужчины, богатство и довольство — классика искушения! Приторно до отвращения и страшно банально, даже неинтересно. — Буду наглеть, терять все равно нечего.

Длинная тирада, сказанная хриплым шепотом, но уверенно и без запинок, помогла частично справиться со страхом. Почему-то вспомнился смертельно раненный Кирсаш, похожий на кусок мяса, и сердце предательски заныло. Сейчас у них закончатся аргументы, и либо меня заставят согласиться силой, либо предпочтут избавиться от упрямицы.

Мои собеседницы не издают ни звука, но туман двигается с большей злостью, трансформируясь в новую сценку: эта самая пещера; я, невредима и без оков, стою над телом поверженного Лий'она, безвольно распластавшегося на окровавленных плитах пола. Вокруг него разбросаны иглы и куски дыбы.


— Подкупает, — протянула я, любуясь картинкой, и в ту же секунду всепоглощающая боль в голове заставляет забиться в цепях, захлебываясь криком.

— Зачем ты так, сестра? — укоризненно шелестит голос Элуниэшь, и слабое дуновение овевает мои разгоряченные щеки.

— Надоело сюсюкать! — Капризный тон все-таки срывается на визг. — Хочу играаать!!!

От рева камнепада и раскатов грома закладывает уши. Потом раздается звяканье цепи, и Нируэршь затихает, что-то недовольно ворча рокотом волн о скальные берега.

— Зачем вам все это? — решаюсь я спросить, и сама не верю в свою смелость.

— Без разрушения не бывает созидания! — Вкрадчивый голос Элуниэшь разбивает навязчивую тишину шелестом ветвей молодых сниирсов.

— Только не здесь! — вторит ее сестра утренним клекотом голодных крылашей.

— Без должного отбора мир переварит и поглотит сам себя.

— Разве недостаточно выходов? Для чего нужны смерти стольких невинных?!

— Не имеет значения — виновный, невинный…

— Пусть развлекутся тоже! Засиделись в своих драгоценных шкатулках! — Голос Нируэршь все же резкий и возбужденный. — Отгородились Периметрами и успокоились. Надо взбодриться!

Дружный смех потряс каменные своды.

— Но не за счет убитых детишек. — Мой шепот не был услышан.

И я поняла, что никакая человеческая логика не может быть применима к действиям этих древних сущностей, весь смысл существования которых связан с их жестокими забавами. Вот для чего меня готовили — быть очередным оружием, полководцем темной армии. Заманчивая перспектива для многих, оказавшихся на моем месте. Но уже не для меня. Открытым остается лишь один вопрос: сколько я смогу продержаться, прежде чем сломаюсь? И позволят ли мне умереть до того, как я исполню свое темное предназначение?

— От нее никакого толку, — теперь к капризному тону примешивается угроза, — завершим трансформацию, начатую послушником, и разберемся с ней иными методами.

Фраза, шипящая огненными гейзерами, предназначалась исключительно мне, а иные методы были, как стало понятно секунду спустя, банальными пытками. Все-таки никакого нового влияния на упирающуюся персону, к моему сожалению, придумано не было.

Боль, последовавшая за словами, была лишь их подтверждением, и не более того, потому как сама трансформация не вызвала ровным счетом никаких ощущений, только с легким звоном ударились о камни выпавшие из узлов иглы.

Дальнейшие события мозг анализировал уже после того, как основная их масса осталась позади. Жуткий грохот, раздавшийся где-то далеко в темных коридорах, сотряс каменные своды моей темницы. А налетевший ветер, явно искусственный по своему происхождению, слизал весь туман с пола, заставив развеяться ставшие зыбкими черные силуэты Сестер. Зато привычные тени вернулись на свои места и зашевелились, неся угрозу безумцам, покусившимся на их покой. Полутени Лий'она метнулись к выходу, таща за собой неестественный вязкий мрак. Сознание вышибло из тела, и, с трудом придя в себя, я снова убедилась, что все еще не могу плести. Боли не было вовсе, а нарастающая злость заставляла кулаки, свободные от игл, сжиматься от бессилия — где-то там, в пещерах кипел бой.

От росчерка синей молнии глаза подернулись пеленой влаги. Слезы облегчения прочертили на щеках холодные дорожки, когда Рюш с довольным курлыканьем терся о мою шею.

— Ох, Рюшик! — только и смогла выдавить я, пытаясь прислушаться к звукам в пещерах.

К периодически возникающему грохоту и треску разрядов, по которым можно было догадаться, что дерутся хассуры, примешивался лязг гитачи и свистяще-шипящие звуки, отдающиеся навязчивой тяжестью в груди. Через пару мгновений я догадалась, что это открываются и закрываются порталы — много порталов.

— Стоишь? Прохлаждаешься?! — завопил взмыленный Ойхо, выскакивая в пещеру из черного провала коридора. С обеих гитачи обильно капала черная кровь, растекаясь по каменному полу уродливыми кляксами.

— Обалдеть! — Его брат дышал ему в затылок. — Мы там ее спасаем, а она тут висит себе спокойненько!

Едва успев произнести это, дроу, мгновенно развернувшись, поймал лезвие вражеской гитачи на перекрестие своих сабель и, отбросив его вбок, вонзил в темное пространство лица, скрытое капюшоном, сразу оба клинка. Падающее тело Полутени рассыпалось в прах прямо в воздухе, не достигнув пола. Вдох спустя Азно уже помогал брату снимать меня с дыбы.

Моя догадка оказалась верна — бежать я не могла. Но и быть тряпичной куклой, перебрасываемой в процессе боя с плеча одного близнеца на спину другого, отказалась после пары неудачных приземлений.

— Идите к шакхару! — завопила я, размахивая руками, когда Ойхо снова попытался перекинуть меня через плечо. — Пойду сама, как могу. Вы меня угробите вернее, чем Лий'он и все его прихвостни вместе взятые.

— Но согласись, лучше, если это будем мы! — попробовал возмутиться Азно, но, увидев мои сузившиеся глаза, поспешил отвернуться.

В следующей зале к нам, присоединился Тиан. Еще несколько незнакомых дроу, судя по манере ведения боя, образующих эштерон, сражались возле входа в боковой коридор, сдерживая напор Полутеней. Улыбнувшись мне уголком губ, целитель чуть нахмурился, считывая мою изменившуюся Льйи Тайги, но перекинуться парой фраз нам так и не удалось, потому что противник отчаянно напирал. Что это были за существа, понять не представлялось возможным, их тела были тщательно скрыты просторными одеждами, лица — капюшонами, а пальцы рук и кисти были обмотаны тонкими полосками ткани, как у мумий, создавая некое подобие перчаток. И ни одного поверженного тела! Все распадались и превращались в прах в момент смерти.

Я поняла, что вряд ли хочу увидеть тварь, скрывающуюся под ворохом темных одежд. Что бы там ни сотворил с ними Лий'он, а бойцами они были отменными и могли нагнать страху одним своим видом и манерой двигаться, словно перетекая из одного темного места в другое. В этом же крылся их главный недостаток: цепляясь за тень, они как бы чуть подтормаживали на освещенных участках, чем усиленно пользовались дерущиеся НАШИ.

Шакхарова экспериментатора нигде не было! Видать, спрятался за прахом своих Франкенштейнов или вовсе воспользовался порталом и был таков.

Братья уверенно прикрывали меня спинами, отчего я все более остро чувствовала свою неполноценность, медленно, но верно продвигаясь по цепи из коридоров и зал.

— Найдите мне хотя бы арбалет! — с досадой выпалила я, пнув кучку пепла, оставшуюся после очередного поверженного врага. — Буду мочить гадов хотя бы на расстоянии.

С арбалетом проблем не возникло, его одолжил воин из ближнего к нам эштерона, а вот с болтами была беда. Собственно, по этой причине оружие было бесполезно для дроу, дерущегося врукопашную. Собирать раскиданные по полу толстые стрелки было делом непростым, но выполнимым, особенно для того, кто ничем не занят. Поэтому теперь близнецы, поминутно чертыхаясь, пытались нагнать свою спасаемую, азартно кидающуюся к очередному замеченному оружию. По крайней мере, я тоже вносила свой вклад в общее дело, уверенно распыляя особо рьяных противников.

В череде зал и течении боя произошли разительные перемены. То, что мы продвигались какими-то подземными лабораториями, заставленными странными столами, механизмами и препарированными трупами, не было для меня новостью. Неожиданностью стало появление подмоги на стороне противника в виде жутких искромсанных тел монстров, живущих неизвестно по каким законам и использующих заново полученные опции в виде шипов, клешней, гребней и пастей по прямому назначению. Наши потери увеличились. Если в предыдущих залах я заметила двух убитых воинов, то теперь к ним добавилось еще три. То есть почти целый эштерон в полном составе!

«Неужели я стою того?» — мелькнула подлая мысль и так же подло спряталась в потоке товарок.

Новых тварей убить было значительно труднее, несмотря на их тупость и определенную медлительность. На одну такую я извела все собранные болты, пытаясь прикрыть близнецов. Поэтому, оставшись без снарядов, нырнула под каменный стол, покрытый грязными бурыми пятнами, уворачиваясь от шипастого хвоста мерзкого монстра, который бегал по потолку. Его уже некоторое время пытался снять Тиан, но, занимаясь одновременно Полутенями, все время упускал верткую тварь из виду. Выныривая из-под столешницы с радостным видом — потому как нашла сразу три болта, я тоже чуть не проворонила гадину, отвлекшись на знакомый блеск фиалковых глаз. На доли секунды наши взгляды встретились, чтобы разойтись в разные стороны, но, готова поспорить, огромное облегчение, мелькнувшее в глазах хассура, было точным отражением моего собственного чувства.

Потолочная тварь вертелась юлой между скользкими отростками сталактитов, поэтому я потеряла изрядно времени, чтобы прицелиться. Мой болт все же настиг наглую черепушку, и тушка со смачным звуком шлепнулась на противника Кирсаша, придавливая того всей массой и разбрызгивая зеленую слизь. Дроу скривился, вытирая скулу, и укоризненно посмотрел на меня. О том, что под тушей мог оказаться он сам, я старательно не думала и в ответ на его взгляд только недоуменно пожала плечами, как бы желая показать, что даже и не представляю, как такое могло произойти. Но фейрин уже умчался дальше, а гневные вопли братьев вернули меня к действительности, заставляя отступить к их тесной группке, образованной с еще парой дроу, в одном из которых я узнала Сертая. Принц весело подмигнул мне, разворачиваясь к очередному противнику, и я широко улыбнулась в ответ, радуясь, что вижу их всех невредимыми. Так жалко, Аршалан, что ты пропустил отменную заварушку!

Улучив момент, я прислонилась к стене для подстраховки и еще раз попробовала потянуться к льйини. Если осталась возможность видеть их, то наверняка должна вернуться и способность плести. Увы, очнувшись на каменном полу рядом с придерживающим меня обеспокоенным Тианом, я поняла, что все еще странно блокирована.

— Не могу плести. — Мой надтреснутый голос напугал даже меня.

— Тогда и не пытайся! — Тиан убрал ладонь с моего лба и вклинился между братьями, отрубая длинную конечность нереального размера клешнезуба.

В Лесах такие твари едва ли доходили до колена взрослого человека. Этот же переросток умудрялся теснить сразу троих воинов. Рассвирепев, Ойхо изогнулся ужом и буквально забодал открывшуюся пластинчатую грудь снорга. Хлопок отбросил их друг от друга, но в отличие от дроу тварь больше не шевелилась.

Поднявшись, я снова схлестнулась взглядом с Кирсашем. Его глаза метали молнии, а рубящий жест рукой указывал на то, чтобы я даже не пыталась плести. Я снова пожала плечами — попробовать в любом случае стоило.

Наше отступление наконец достигло тех залов, где яростно шипели открываемые порталы. Кроме того, как вскоре я смогла убедиться, — это было лишь малой частью происходящего. От обстановки не осталось ровным счетом ничего — только серая масса под ногами сражающихся плетунов. Их было пятеро — двое против троих, и я долгое время не могла понять, где, собственно, свои.

— Наших меньше, — злобно выдавил Сертай, уворачиваясь от удара гитачи гада Полутени, продолжавшего яростно напирать.

Наших было не просто меньше! Они проигрывали!

Я всадила гадине болт прямо в темное пространство под капюшоном, чтобы дать полукровке маленькую передышку.

— Это не наши порталы! Двигаемся дальше! — Приказ фейрина слышали все без исключения.

Я и сама это знала. Непонятно откуда, неизвестно как, но я чувствовала каждую вертящуюся спираль, будто она жила у меня в груди. Каждый виток, начало и конец. Все они вели куда-то далеко отсюда, в гораздо более холодную местность, пахнущую морозным воздухом и снегом. И опасностью. На том конце каждого из порталов ждал враг. Стало ясно, что наши плетуны не столько отбиваются, сколько стараются помешать использованию воронок по назначению. С легким жужжанием рядом развернулся еще один портал, заставив ближайшего к нему плетуна чуть скосить глаз в его сторону. Испарина на виске дроу собралась в каплю и скатилась по скуле.

Выходя из залы, я неожиданно для себя потянулась к воронке и, полагаясь на интуицию, вдавила ее обратно внутрь, пытаясь хоть как-то помочь прикрыть ее. Результат превзошел ожидания: портал схлопнулся с громким звуком, отдаваясь звоном в барабанных перепонках. Следом еще один, который я едва задела, занимаясь первым. Повлияло ли это на схватку плетунов, осталось неизвестным, они остались за висящими на покореженных петлях двустворчатыми дверями, а мы уже в приличном темпе миновали следующую залу, пытаясь скрыться в боковом коридоре.

Вот, значит, как! Получается, плести не могу, но манипуляции с порталами мне доступны. Это было странно, потому что хотя ощущения и были другими, но действия, которые я совершала, вдавливая воронку, очень напоминали плетения. Думать было некогда. Наше продвижение теперь напоминало бегство: один эштерон остался прикрывать отход, остальные неслись по тоннелю, лишь изредка замедляясь для коротких яростных схваток с Полутенями, выныривающими из затененных углублений или проемов. Снова большой зал, разрушения и порталы. И ни одного сражающегося; возможно, пепел на полу — это все, что от них осталось. Я четко видела различие между этими двумя воронками и теми, что остались позади. Крутящиеся перед нами восьмерки были сырыми, незаконченными и вели в никуда.

— Шакхар!! Сеншой равенграссе! — выругался Кирсаш, взглянув на сияющий в его руке желтым светом небольшой кулон. — Они не успели закончить!

Камень, видно, должен был показать готовность порталов к перемещению.

— Ли'Ириэнт, оба, вернитесь и приведите плетуна, — приказал фейрин, — одного достаточно. Сертай, Тиан — левая сторона, полуэштерон Нимзета берет правую сторону. Лиссэ, не лезь на рожон!

Только дроу успели растечься по зале, а из щелей, как тараканы, снова полезли Полутени. Сколько же он их создал? Целую армию? Рюш беспокойно шипел на моем плече, порываясь броситься в бой.

— Нет, Рюшик, тебе с ними не совладать, — успокаивала я кагарша, шаря по полу в поисках новых зарядов для арбалета, — терпи, возможность еще представится.

Нам срочно нужен был портал! Я заметила, что Сертай легко ранен, а один незнакомый дроу буквально истекает кровью. Воины не показывали признаков усталости, но и азарта уже не было, враги же продолжали прибывать.

Братья все не появлялись. Минуя ближайший портал, я попробовала потянуться к нему, как это было в межпортальном пространстве, когда я по глупости угодила в стихийник. Воронка откликнулась мгновенно, увеличивая скорость вращения спиралей, и потянулась вдаль, словно нашаривая место назначения. Я максимально сконцентрировалась, пытаясь мысленно обозначить, куда конкретно мне нужно, и резко отпрянула, боясь поверить чувствам. Сознание, похоже, сыграло со мной злую шутку: ноздрей коснулся запах свежей травы и березовых сережек, легкий теплый ветерок тронул виски и взъерошил челку. Я попятилась и чуть не упала, запнувшись о тело поверженного воина.

В этот момент сквозь строй Полутеней в залу ввалился Лий'он, жадно шаря по всем углам лихорадочно горящими глазами. Кирсаш зарычал — тихо, утробно, и этот угрожающий звук заставил схватку замереть на долю мгновения.

— Я не буду драться с тобой, друг, — вяло отмахнулся от него кузен и, качнув кистью, отправил в сторону фейрина эштерон своих слуг.

Через полвдоха его глаза встретились с моими.

— Ты-то мне и нужна, — хищно прошипел он и с места прыгнул через сражающихся в мою сторону.

Сертай и Тиан подскочили одновременно с двух сторон. Целителю повезло, отвлекшись на Франкенштейнов, он чуть замешкался, тогда как Сертай вылетел прямо на разъяренного дроу. Их гитачи скрестились лишь дважды, и полукровка вдруг начал оседать, упрямо пытаясь взмахнуть ослабевшей рукой. Лий'он опрокинул его толчком ноги, продолжая движение, а мой крик вызвал на его лице лишь ехидную ухмылку.

Рюш сорвался с места до того, как я смогла что-то сделать и осознать последствия его атаки. Убийца-экспериментатор ничего толком не понял, пока клыки кагарша не добрались до его шеи.

«Творение! Мы же с ним связаны! Это конец!» — пронеслось в голове, а тело уже выгнулось в полете, отправляя меня к знакомому и такому манящему запаху. Должна успеть! Портал схлопнулся вокруг меня голодной черной пастью.

Должно быть, я сплю, вяло думалось сквозь дремоту. Откуда иначе взяться ощущению мягкой травы под щекой и запаху луговых цветов, щекочущих кончик моего носа? Рука страшно чесалась, и, приоткрыв глаз, я обнаружила у себя на большом пальце маленького снорга, устроившего это безобразие. Божья коровка! Она действительно казалась уменьшенным в сотни раз сноргом, с такого-то расстояния. Заглянув мне в зрачок, наглая букашка раскрыла подкрылки и лихо стартовала в небо, используя мой поднятый палец в качестве взлетной полосы.

Я резко села, очумело оглядываясь. Березовая роща, возле которой я вольготно раскинулась, приветствовала меня аплодисментами. Ветер был настоящий, мягкий и ласковый, характерный для начала или середины июня. Трава, в которой оказалось мое укрытие, была довольно высокой, поэтому ничего, кроме нее и ближайших деревьев, видно не было.

Сказать, что на меня напал ступор — это значит не сказать ничего. Я просто сидела на Земле, а слезы ручьями текли по щекам, скапливались под носом и стекали по подбородку, образуя на коленях, приличных размеров мокрое пятно.

Через некоторое время я обнаружила себя бредущей по пояс в разнотравье уже в глубине рощи, причем, как встала и как сюда дошла, память вычеркнула за ненадобностью. Судя по всему, плутала я долго, пытаясь изгнать из головы путающиеся мысли. Это оказалось делом трудоемким и как показало время — нереальным.

Я передумала все: о себе, своем мире, себе в своем мире… Наслаждаясь каждой самой крохотной частичкой родной планеты, вдыхая ее запах, чувствуя ее тепло, я уже не видела себе места ни в одном из ее уголков. За какие-то неполные три года чужой мир привязал меня к себе крепче, чем это смогла сделать родная Земля. Привязал жестоко и безоговорочно — друзьями, врагами, любовью и ненавистью, да так крепко, что, только оказавшись в родном окружении, я осознала, как же сильно связана.

Безнадежность толкает человека на странные поступки. Мой вой, думаю, распугал всех окрестных волков, если они тут водились. А перестав биться в рыданиях, я наконец смогла признаться себе, что жить здесь больше не смогу — зачахну от тоски. От пустоты под сердцем… От пустоты в сердце… От черной дыры в том месте, где раньше клубился узел Льйи Тайги и мягко мерцал жемчужный комочек.

Отчаяние толкает человека на безумства. Любой заставший меня в лесу бежал бы без оглядки от странной девушки в странном платье, выкрикивающей непонятные фразы на незнакомом языке и делающей странные пассы руками. В Средневековой Европе за такое можно было сразу угодить на костер.

Бесконечность молчала. Я больше не могла плести. Не здесь, где в природе не существует льйиниэра, где я разом словно ослепла, оглохла и потеряла способность чувствовать.

Но мне и не нужно плести! Всего лишь открыть портал! Это ведь похоже, но делается чуть иначе… Как только мысль оформилась, я потянулась. Далеко. Надрывая жилы, из последних сил нащупывая знакомые вихри, пытаясь заполнить пустоту в груди тугой спиралью портала.

И он откликнулся! Не сразу, но так неожиданно, что я чуть не выпустила свой конец. Это было адски трудно — тянуть на себя пространственный коридор напрямую, по-варварски. Гораздо труднее, чем просто найти нужный выход из межпортального пространства. Но в Нигде я попасть не могла, не знала, как это сделать. Поэтому тянула и тянула что есть мочи и, увидев перед собой расплывающуюся от слез в глазах воронку, заслонившую тугой крученой восьмеркой ближайшие деревья, потянулась вперед, уже точно зная, куда мне нужно попасть.

Пусть мне отпущены жалкие секунды существования, пока не остановится сердце моего Творителя, но я успею заглянуть в фиалковые глаза фейрина, погладить Рюша и улыбнуться друзьям. А мое последнее касание будет адресовано жемчужинке. Смерть при любом раскладе будет гораздо милосерднее того, что ожидает меня тут. Потерять себя в безумии было бы худшим концом.

Тяжесть была такая, словно я открываю сразу сотню порталов, дублирующих друг друга, но мне было наплевать. Главное, попасть в нужное место и оставить лазейку для остальных, хотя бы в пределах Периметра Такрачиса. Дальше они разберутся сами. В нос ударил ржавый запах крови, все завертелось перед глазами, теряя краски и очертания.


— Ты божественна, дорогая! — Мерзкий голос откуда-то сверху привел меня в чувство.

Перед воспаленными глазами обломки дыбы, обрывки цепей, сломанные иглы, браслеты на руках, оставляющие кровавый след на каменном полу. И черный зев воронки, раскручивающейся прямо за спиной Лий'она. Сестры! Что это?

— Я же говорил, что она справится! — воскликнул дроу, ликующе повышая голос.

Он обращался куда-то в сторону, но так, чтобы я слышала каждое слово.

— Прости за это маленькое представление, милая Лиссэ, иначе ты бы ни за что не согласилась мне помочь.

— Эштероны и сешшеры готовы выступать, — ответил невидимый собеседник. Его голос был глубок и, судя по интонации, владелец привык повелевать, а не отчитываться.

— Дай немного времени черно-красным, Нитиос, пусть развлекутся, — хмыкнул Лий'он, — не стоит недооценивать царственную семейку. Если они оплошали один раз, провести их во второй будет практически невозможно. Так что твой удар должен быть решающим.

— Никогда не поверю локарнам. — Фраза сорвалась, словно плевок.

— В этом нет необходимости. Наши высокие покровительницы хотят насладиться игрой — предоставим им такую возможность, а когда их слуги умоются кровью, сделав грязную работу, на сцене появишься ты. Останется лишь добить сопротивление и решить, что делать с остальными.

— Что будешь делать с девчонкой?

— Избавлюсь. К сожалению, она слишком опасна и нестабильна, чтобы оставить ее в живых. Даже и не думай, брат, для игры найдешь себе кого-нибудь другого, в крайнем случае сделаю тебе новую куклу.

Я все-таки извернулась и увидела спину дроу, исчезающего в портале. Тройная коса дитракта говорила о его намерениях больше, чем все ранее сказанное.

— Ну вот и все, сестричка, — улыбка Лий'она, обернувшегося ко мне, была почти ласковой, — пора прощаться.

Он чуть дернул кистью, и я заметила на пальце сырую заготовку узла распыления. Очевидно, это был конец, и затягивать процесс он не намерен. Спасать меня никто не торопился, а умирать раньше своего Творителя я уж точно не собиралась. Мозг судорожно работал, прокручивая десятки вариантов. Вряд ли я могла плести, дроу блокировал меня даже в моем бреду, чтобы я ненароком чего не учудила. Внезапная мысль пронзила сознание — я вспомнила, как на скачках щит был использован в качестве оружия. Почему бы тем же не стать порталу? И я потянулась к крутящейся восьмерке. Одновременно с этим Лий'он закончил плести и с показной грустью очень медленно начал разворачивать плетение, чтобы мне было видно каждое сопряжение льйини.

Не теряя времени, я, злобно ухмыльнувшись, дернула к себе портал, заваливая его на эльфа. Со звонким хлопком оба исчезли в пространственном коридоре. Жаль, не удалось отправить его куда подальше. Но это дело поправимое, надо лишь немного попрактиковаться.

Ты все же плохо знаешь меня, Лий'он. Твой кузен, видно, не предупредил, что у меня прекрасное воображение.

Я полежала минуту, напряженно вглядываясь в темные ниши вдоль стен. Он действительно создал мини-армию Полутеней или это было придумано исключительно для меня? Второе обнадеживало. В первом же случае шансов вырваться отсюда самостоятельно у меня не было. В голове все смешалось. Я не знала точно, что было на самом деле, а что подсунул моему воспаленному сознанию мерзкий лгун. Видела ли я Сестер? Была ли на Земле? Побег и мое спасение однозначно были фикцией, настолько искусной, что только это и казалось настоящим.

Я встала на четвереньки, слабость поселилась в каждой клеточке тела, отчего двигаться не хотелось вовсе. Но оставаться было нельзя, Лий'он мог вернуться, чтобы завершить начатое. Пошарив по полу, я ухватилась за длинный обломок, похожий на кочергу, некогда бывший дыбой. Какое-никакое, а средство защиты. Правда, поначалу он служил клюкой — шатало меня нещадно. Доковыляв до затемненного проема, я прислонилась к стене и прислушалась. Тишина стояла как в могиле. Главное, чтобы это место не стало таковым для меня. Что-то хрустнуло в полутьме, едва я выдвинулась в коридор, от страха заставляя кочергу описать круг в воздухе перед собой.

— Простите, лайнере, — раздался робкий голос, — это всего лишь я.

Мне потребовалась пара глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Тяжело чувствовать себя младенцем.

— Отчего вы не со всеми? — Мой тон был довольно язвительным. — Не наслаждаетесь, так сказать, процессом?

— Я заслужил. — Обезличенный голос «говорителя» тем не менее отдавал такой горечью, что я ощутила укол совести: в конце концов, он не виноват в том, что с ним произошло.

— Я намеревался попросить вас взять меня с собой, лайнере, но вижу, что это бесполезно. Прошу только об одном — не гоните далеко, темный приказ нельзя нарушить, я не знаю, как это сделать… пытался… — фразы перешли в бормотание, — а приказ как был, так и остается… не могу быть вдали от вас… только рядом…

Я поняла, что про локарна, вероятно, элементарно забыли. Он стал не нужен, и его бросили как есть, со старыми установками на пригляд за моей скромной персоной. Что бы он делал, если бы Лий'он осуществил задуманное? Дрожь пробежала по моему телу, когда я представила инсектоида сидящим в темноте возле моего бездыханного тела.

— Вы знаете, как выбраться отсюда?

— Не уверен, представляю приблизительное направление, — раздалось из темноты после небольшой паузы.

— А стражи где?

Пауза длилась чуть дольше. Я прямо чувствовала, как Маху начинает трясти.

— Кого-то лиор отправил в город, но кое-кто остался, скорее всего, они охраняют вход.

— Ну конечно, как же иначе. — От досады я треснула кулаком по стене, раздалось металлическое звяканье цепочки о камень.

— Ваши браслеты…

— Что? — не поняла я, недовольно потирая запястье, скованное полоской ажурного металла.

— Они не дают вам плести, воздействуя на камень в вашей голове.

Про камень я слышать ничего не хотела, прямо дурно становилось от этой мысли, но если дело только в браслетах…

— Как их открыть?

— Точно не знаю, но могу попробовать, — угрожающая черно-красная фигура Махи выдвинулась из тени, — когда-то я служил в скобяной лавке… У мастера гнома.

Я только головой покачала — гном и локарн. Упасть и не встать! Какая насыщенная жизнь выпала на долю этого руконогого создания. Правда, кто бы говорил… Сама тоже не с пасторальной картинки сошла.

Пока идзимн рылся в обломках на полу, я задумчиво прислушивалась к тишине. Что я теперь? Кто? Человек? Или тварь дрожащая? Гхм. Сейчас, похоже, второе… Что мне теперь со всем этим делать?

Маха нашел пару сломанных игл и теперь ковырялся ими в замке браслета. А в скобяной ли лавке он работал?

И вдруг меня озарило! Что я так переживаю? Ну и есть у меня теперь какие-то новые возможности, и ладно! Я — это я. Отношение к жизни… Вроде все то же… Внутренне никак не изменилась, ну опций добавилось. Так это ж хорошо! Грамотный ап-грейд еще никому не вредил! От этой мысли стало как-то спокойнее. Надеюсь, меня не осудят за странную Льйи Тайги, и мнение обо мне будет складываться исключительно по поступкам, которые я совершаю. Помпезно? Утопично! Правда такова, что придется смириться с вечным фантомом на ауре! Какие бы расстояния не разделяли миры, а встречают везде по одежке. Что-то зря я забегаю вперед в своих мыслях — надо еще выбраться отсюда и из всей этой заварушки! Не знаю толком, что я там наделала, но нутром чую, по головке меня за это не погладят.

Со звонким щелчком открылся сначала один, а следом и другой браслет, цепочки сползли по запястью и звякнули о камень пола, то же случилось с их подругами на лодыжках.

Дышать стало значительно легче. Робея, я перестроила зрение на ночное и коснулась ближайших льйини. Уф, сознание осталось при мне, а это значит, что локарн оказался прав насчет блокировки. Немного нерешительно я выбросила в темноту первого разведчика.


Кирсаш


Кресло с грохотом ударилось о стену, разрывая дорогую ткань шпалеры, и грудой обломков осыпалось на пол. Телохранители Шиаду застыли в броске от меня, но боялись пошевелиться без приказа. На висках обоих мастеров искрились бисеринки пота. Сейчас мне плевать — убью обоих, не раздумывая, и воинам это известно.

Брат встал из-за стола в тот самый момент, когда я вошел, но не произнес ни слова. Ответом на такое хамское поведение с моей стороны было молчание и полное бездействие, что только подтверждало его вину. Он был бледен и сосредоточен. Может быть, именно поэтому я смог остановиться и взять себя в руки.

— Не здесь и не сейчас, — кронпринц всегда опережал меня на шаг, — дай мне пару дней.

— Завтра, на Алмазной, — пусть ощутит себя в чужой шкуре, а я поспособствую. — Ей ты времени не предоставил.

Шиаду медленно кивнул, не отрывая глаз от моего пылающего лица.

— Засвидетельствовано, — разом выдохнули телохранители.

— Зачем ты закрутил все это? — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Только так мы могли взять его.

— Но ведь не взяли!

Кронпринц поджал губы.

— Щенок оказался резвее, чем я предполагал.

— Щенок?! — Горечь и злость смешались в дикую кашу эмоций. — Этот щенок наш близкий родственник и все время находился у тебя под носом!

Так же как и у меня!

— Возможно, в этом кроется моя основная ошибка. На него я по-крупному не ставил никогда. — Спокойная задумчивость брата приводила меня в ярость.

— Почему не сказал мне о казни?

— Не задавай глупых вопросов, ответы на которые знаешь сам, — огрызнулся Шиаду. — Ты бы испортил игру. Лиссанайя имеет зачатки разумности, она со временем все поймет.

Если выживет, поймет, мрачно подумалось мне, но вот простит ли?

— Зачем ему Лиссэ?

— У Вайсса есть предположения, а также распоряжение о ее немедленном поиске.

— От предположений Вайсса уже тошнит, никакой конкретики! Ты думал, где их искать? Прошло много времени, может, ее нет в живых!

— Во-первых, ты бы об этом узнал. — Шиаду все-таки сел за стол, отсылая телохранителей прочь. — Узел, как я понял, еще цел…

Я прислушался к себе: да, затянутый клубок клятвы был на месте.

— Во-вторых, мои люди уже провели колоссальную работу, проверив добрый десяток вариантов. Перемещение было с Красной. Как бы ни был уничтожен портал, Вайсс отследит конец.

— Нидия! — прохрипел я, догадка разом лишила легкие кислорода. — Убью эту тварь!

— Можешь расслабиться на сей счет. Наш близкий родственник, как ты назвал его, сам позаботился о том, чтобы возле него крутилось как можно меньше исполнителей. Эта человечка оказалась настолько ослепленной, что не разглядела в глазах своего покровителя собственную смерть.

— Как ты узнал?

— Наш бравый кузен очень торопится, а когда спешишь, появляется риск возникновения ошибок. Его излюбленный Узел Праха, который так хорошо ему удается, что наводит на мысль — а не он ли его настоящий создатель? — не сработал из-за плетения, уничтожившего портал. Поэтому вместо пустой, чистой комнаты дознаватели обнаружили разделочную залу мясной лавки.

Я замер, переваривая информацию. Тяжело осознавать, что двое некогда близких существ играли против тебя.

Вайссориарш влетел в кабинет с таким грохотом, что напрочь затмил мое собственное появление. Хорошо, что он не додумался открыть прямой портал. Телохранители нервно выскочили из дверей, но, заметив плетуна, резко отпрянули назад.

— Началось, ребятки! — Ректор сложил ладони и смачно хрустнул пальцами. — Объявляй эвакуацию, Шиаду, первую волну нам не сдержать.

Мы вскочили.

— Тио'ширес дает указания фейринам, часть плетунов уже на Арене, готовы принимать людей для отправки в Гавань. Я отследил их, Кир. Бери эштерон и отправляйся в Охотничий домик. Немедленно!

Мы с Шиаду переглянулись, и я бросился бегом из кабинета, услышав вдогонку:

— Портал вам откроют прямо из стойников. Потеряете время — потеряем девчонку!

Я понял, о чем он говорит, когда пробегал по длинному коридору внешней галереи. Далеко за стенами города, у самого горизонта в небо взвились черные столбы дыма, смазывая линию земли закопченной хмарью. Нетрудно было догадаться, что это полыхали оплоты.

Вопреки напутствию плетуна, я потерял десяток вдохов, забежав в свою спальню, откуда забрал спящего кагарша.

«Позаботься о Рюше», — гласила записка, от моего стремительного движения улетевшая под кровать. Конечно! Больше ей не о чем было думать перед смертью, как о своем ненаглядном снорге. У меня не было никакого желания брать опеку еще и над ее питомцем, хватает ее самой! Но Рюш мог оказаться полезным в поиске девушки.

В Охотничьем домике я бывал всего несколько раз. Этот маленький оплот, больше похожий на крупный шерл, был подарен князем моей матери. Она любила природу этих мест и частенько наведывалась сюда, когда хотела побыть одна. В одно из нечастых посещений Лий'он, сопровождавший меня, пришел в такой восторг, что после смерти матери просил продать ему домик. Я отдал его в качестве подарка, разом избавляясь от всех воспоминаний и ненавистной собственности. Но никогда бы не подумал, что шерл можно использовать как-то иначе, нежели в качестве кратковременного ночлега.

Портал перебросил нас сразу за пределы Периметра, но даже отсюда чувствовался тяжелый запах гари. Ребята возбужденно принюхивались, поглядывая в сторону Такрачиса. Хьюршам нужно было дать несколько минут передышки — они плохо переносили перемещение. Благо ехать было недалеко.

— Лиссэ специально вляпывается в такие передряги, — воскликнул Ойхо, поглаживая морду своего скакуна, — чтобы нам нужно было ее искать? Когда будет наоборот, она наконец поймет, каково это на самом деле!

— Любопытно, как ты это собрался устроить? — огрызнулся Сертай. — Сам найдешь себе похитителя?

— Что я, спрятаться не могу, что ли?

— В таком случае зачем тебя искать?

— Так интересно же!

Я отвернулся от перепалки и достал Рюша.

— Просыпайся, дружок! — потеребил я его. — Пора искать хозяйку!

Лапки кагарша выпали из ложбинок и вцепились мне в руку.

— Только не спеши, без тебя нам будет трудно найти ее.

Странное дело, но маленький снорг не сорвался с места, как я того ожидал, а поправил смятый синий мех над глазами и полез мне на плечо.

— Смотри-ка что творит! — Азно округлил глаза, хлопая Тиана по плечу. — Укротитель мелюзги!

— Трогаемся! — бросил я, взлетая в седло.

Близнецы по привычке обогнали меня и умчались вперед. Довольно скоро начался подъем в гору, а лес значительно поредел. Вспучивая мох, из мягкого ковра на земле вылезали каменные глыбы, заставляя хьюршей петлять между ними. Внезапно сверху раздалось шипение и громкие хлопки, словно бывшее в разгаре сражение вывалилось из закрытого пространства на улицу. Мгновение спустя громыхнуло сильнее, и мимо нас пролетела небольшая лавина из камней и трухи, заставляя искать укрытие за обломками скал. А потом наступила тишина.

Я стрекольнул скакуна, увеличивая скорость, и вскоре догнал братьев, удачно убравших с нашей дороги голодную стайку испуганной мелюзги. Не хватало только нарваться на хищников. Хотя после устроенного салюта они вряд ли отважатся приблизиться. Не доезжая десяток длин до оплота, мы бросили хьюршей и бесшумно заскользили наверх. Жестами я велел ребятам оцепить периметр. Рюш на моем плече чуть ли не прыгал от беспокойства, по какой-то причине оставаясь на месте. Подобравшись максимально близко к входу, я осторожно выглянул из-за пригласительных камней, ограничивающих площадку перед царственным шерлом.

Лиссэ стояла возле разверзнутого чернотой входа, опираясь спиной на покореженную дверную коробку. На полу в проеме бесформенной грудой высилась темно-красная суставчатая масса, покрытая тонким слоем серого праха. Плетунья дышала тяжело и прерывисто, словно насильно проталкивая воздух в уставшие легкие. Остатки платья на ее торсе пропитались кровью, вымазанные в ней же руки, замершие перед грудью в защитном жесте, мелко тряслись. Девушка держалась из последних сил. Два обугленных тела раскинулись в полудлине от нее, весь порог был покрыт толстым слоем пепла.

Погрузив ноги по щиколотку в эту невесомую массу в длине от Лиссэ, замерли трое дитрактов со вскинутыми арбалетами, направленными ей в грудь. Еще двое прятались за камнями. А сбоку со стороны леса медленно, словно прогуливаясь, приближался Лий'он.

— Все-таки вернулся… — еле слышно выдохнула плетунья.

— Дорогая, я не хочу, чтобы ты испортила мне игру! Прости, но придется умереть!

— Только после вас!

— Увы, у меня еще много дел.

За доли мгновения оценив ситуацию, я вскинул гарш. Шипение раздалось сразу с нескольких сторон, и дитракты как подкошенные повалились на землю, не успев даже обернуться. Двое в засаде лишь дернулись, чтобы навсегда затихнуть. Начи, летевшие в сторону Лий'она, как и плетение Лиссэ, ударились о щит, заискрившийся вокруг его фигуры, и осыпались вниз. Но не успели они коснуться земли, как синий росчерк мелькнул между камней и взбежал по штанине кузена.

— Что он здесь делает? — взвизгнул тот и заорал, когда клыки кагарша пронзили его затылок.

Вылетая из укрытия, я выпустил еще пару начей, беспрепятственно пробивших грудь бывшего друга, и еле успел подхватить сползавшую по стене Лиссэ. Послышались крики близнецов, подтверждавших, что Периметр чист.

— Успели, — удовлетворенно вздохнула девушка, улыбаясь уголками губ.

Потом вмиг стала серьезной.

— Прости, Кир, он слишком хорошо все спланировал. Я натворила невесть что! Вам теперь с этим справляться.

— Что за чушь она несет? — недовольно пробурчал Азно. — Натворила — сама и расхлебывай.

— У меня мало времени, — плетунья прислушалась к воплям агонизирующего тела, переходящим в сипение, — он связал меня узами Творения, выхода нет. Ребята, как я рада, что узнала вас! Жаль, Кирсаш, что так и не узнала тебя! Присмотри за Рюшем — он может пригодиться.

Ее голос постепенно слабел, словно погружаясь в беспамятство.

— Ранения серьезны, но не смертельны же! — с досадой воскликнул Тиан, его руки порхали над израненным телом. — Только не Пределы, Лиссанайя! Рано!

Я не совсем понял, что она имеет в виду, но от сказанного холодок пробежал по позвоночнику.

— Быстро к порталу! — приказал я.

Глаза Лиссэ закатились, и она обмякла у меня на руках. В тот же момент хрип сзади оборвался, тело Лий'она дернулось в последний раз и застыло в нелепой скрюченной позе.

Глава 7

ПОКА ПОСЛЕДНЯЯ

Иногда приближающийся конец на поверку оказывается еще одним началом.

Вайссориарш

Лиссанайя


Я сдалась практически сразу. Согласилась на любые условия. Вот только это ничего не изменило. Хорошо храбриться загодя, когда пытка еще не началась, но стоит боли задержаться, и ты понимаешь, что вынести это нереально. Наш среднестатистический земной человек не привык терпеть боль, даже зубную, когда для лечения маленькой дырочки требуется укол анестезии. Что уж говорить о настоящей боли, специально направленной, чтобы сломить волю.

Казалось, меня растаскивают по кусочкам, по клеточкам тянут в разные стороны, разрывая все связи, льйини, мышцы, сухожилия. Но ни единого звука не сорвалось с высохших губ, ни одной судороги не пробежало по скованному телу. Я молила о возможности крикнуть и стиснуть зубы, но не получала ее, и от этого боль возрастала многократно.

Я обращалась к Сестрам — Темным и Светлым, к Торшу, к Богу. Затем к шакхару, кхаракху и Лий'ону, но не дождалась ответа. Неведомому мучителю, видать, нравился сам процесс истязания.

А через некоторое время стали рваться связи. Каждый такой разрыв сопровождался болью адской силы, и не было возможности скрыться от нее, потерять сознание, потому что я находилась вне реальности. Но после громкого лопающегося звука, который не слышали уши, а ощущало все мое существо, накатывала волна такого облегчения, что временно гасила муки и отчасти притупляла последующие.

Их было двенадцать — таких разрывов, а может, больше или меньше, я могла сбиться со счета, но после того как прошла последняя волна, новой не последовало. И я наконец мягко унеслась вдаль, умиротворенно покачиваясь в ласковом потоке.


Я резко пришла в себя и замерла от неожиданности. Так быстро сознание ко мне еще не возвращалось. Хотя надо проверить, что это за место, может, подобное тут в порядке вещей. Судя по обрывкам воспоминаний, это должен быть местный аналог «того света». Название уже оправдалось — в помещении довольно светло. Забавно было бы пообщаться со Светлыми Сестрами, коли при жизни мне довелось увидеть их антиподы.

Потолок был белый, стены — каменные светло-бежевые, кровать и белье, столик с салфеткой, ставни на окне — все светлое. Прозрачный бокал с водой…

Сердце предательски заныло: для чего все это? В окно игриво влетел бриз, принося с собой запах водорослей и тухлых ракушек, приводя мысли в полное замешательство. Что же получается? Я не умерла?

— Маленькая вы еще для таких дел, — проворчал голос.

Я села и повернулась к двери. На пороге стоял недавний знакомец — смотритель храма Великой Плетуньи.

— Это не храм, дитя, всего лишь морской госпиталь — на данный момент, возможно, самое безопасное место в Такрачисе.

Он помолчал немного и произнес, отвечая на мой немой вопрос:

— Я здесь, чтобы оказать посильную помощь. Скоро это понадобится многим существам.

— А как же храм?

— Плетунья и без меня даст покой тем, кто достоин.

— Это вы спасли меня? — Благоговение в моем голосе вызвало широкую улыбку у сдержанного дроу. Он медленно покачал головой, отчего в моей голове воцарился полный хаос.

— Почему тогда я жива?

Хорошо, что он не воспринял вопрос как претензию лично к нему, я сама удивилась ноткам возмущения, сквозящим в словах.

Смотритель усмехнулся и, приблизившись, накрыл мой лоб прохладной ладонью.

— Интересно, почему Творение не последовало за Творителем?

Я ошарашенно кивнула, недоумевая, за какие заслуги этому эльфу известно столь многое.

— Невозможно из ничего создать что-то стоящее, так же как наделить льйиниэром мир, лишенный его с момента создания. Бедному мальчику нужны были порталы, и он, ослепленный мнимым могуществом, поверил лживым басням темных высочеств. Твоя кровь изначально подходила к их целям, поэтому они выбрали и выкрали именно тебя. Нужно было просто разбудить давно дремлющие способности.

Ничего себе бедный мальчик! Крови он мне немало попортил!

— На твое неведение как раз и была сделана ставка, ведь, насколько я понимаю, до этого момента представители старшего народа отказывались от сотрудничества с мятежником. При жизни и в посмертии.

«…почти драконица! Моя собственная!» — вспомнилось мне.

— Хотите сказать, никаких изменений не было? — прошептала я, страшась услышать ответ.

— Не в том смысле, которым наделяешь их ты и твой Творитель.

— Но я на самом деле видела Сестер?

— Скорее их проекции. Появление здесь во плоти наших покровительниц вряд ли возможно.

Дверь открылась, впуская внутрь лиора ректора.

— Запудрил маленькой мозг? А, Шитисс? Ты усвой накрепко, девочка, кровь — не водица, это тебе не фантом на Льйи Тайги накинуть. В сущности, если бы не она — последовала бы за драгоценным родственничком-мятежником.

— А я как раз думала, что лечу за ним прямиком и со свистом. — Тело содрогнулось от воспоминаний о пережитом распаде. Да нет, по виду вроде все на месте.

— Маловато ее у тебя, драконьей части. Скорее всего, от прародственников досталась. Ты могла и не пережить смерти Творителя, точнее было бы сказать доработчика. Но ты на редкость живучая, хорошо за реальность цепляешься. Да и целители у нас что надо.

Его последние слова ускользнули от моего внимания, несмотря на сомнительность комплимента. От прабабки, он сказал?! То есть моя неземной красоты бабулечка могла быть полудраконом? Я-то всегда считала, что она минимум с Венеры. Но разве драконы не бессмертны? Отчего же она ушла так рано?

— Вопрос твоего настоящего происхождения, Лиссэ, мучает меня с момента твоего появления здесь. И есть уже кое-какие мысли в этом направлении, но сначала вернемся, пожалуй, к нашим реалиям.

Я виновато втянула голову в плечи.

— Там ужас, да? — мотнула головой в сторону окна.

— Не то чтобы ужас. — Плетун дернул щекой, приближаясь к моей кровати. — Сотня порталов в пределах Периметра, из которых истекает черно-красный поток локарнов, вряд ли может напугать старика вроде меня или Шитисса, но кошмаром для города это окрестить вполне возможно.

— Кошмар! — выдохнула я. — Если б я знала, как исправить…

— Думаешь сейчас не о том, девочка. Для решения таких задач существуют иные персоны, вроде Тио'ширеса. Ты нужна мне, чтобы провернуть одно маленькое дельце, — дроу выглянул в окно, щурясь в лучах полуденного Торша, — а точнее, остановить пару оболтусов, в головах которых неожиданным образом развелась пещерная плесень.

Я непонимающе моргнула.

— Шитисс, — обратился ректор к смотрителю, — принеси, пожалуйста, одежду для Лиссанайи.

Храмовый дроу выплыл из комнаты.

— Ты же сможешь самостоятельно идти? — зачем-то уточнил плетун, пытаясь за насупленным видом скрыть неловкость.

Прислушавшись к себе, я осторожно кивнула.

— А в чем, собственно, дело?

Уносясь мыслями далеко за границу горизонта, Вайссориарш тем не менее ответил:

— Про одного можно сказать, что он заигрался, про другого — просто накопилось.

— А можно поконкретнее?

— Что может быть конкретнее дуэли между Шиаду и Кирсашем, только что начавшейся на Алмазной площади? — Плетун удивленно вскинул бровь.

Крякнув дурной уткой, я спрыгнула с кровати и забегала по комнате.

— Спасибо! — на ходу выпалила смотрителю, открывшему дверь, и выхватила у него узел с одеждой. Слава Сестрам, моя любимая форма!

— Но как же туда попасть? — спохватилась я, прыгая на одной ноге в попытке натянуть на вторую высокий сапог.

Мужчины, тактично отвернувшись, любовались видом из окна.

— Не зря за тобой пришел именно Вайссориарш, — усмехнулся Шитисс, игриво пихая плетуна в плечо. — Наш ректор такие узоры на полотне выдает, сама Ткачиха порой не знает, чего от него ожидать.

— Не приукрашивай мои заслуги, — пробурчал дроу, начиная плести. — Какой смысл было создавать Алмазную, если не сделать лазейки для заинтересованных лиц?

Я закатила глаза. Ну как же иначе! Это же шакхаровы темные!

Вот, значит, почему они так быстро оказались на поле во время казни — портал перенес их прямо к внутренним дверям, минуя все запоры и охранные плетения! Руки уперлись в гладкую поверхность знакомой двери, совсем недавно казавшейся последней преградой в моей жизни. Ручка беззвучно опустилась, и я прищурилась, ступая на белый искрящийся песок.

Два смазанных силуэта на другой стороне площади были поглощены исключительно друг другом, полностью игнорируя мое приближение. Звон гитачи не прекращался ни на мгновение, то ускоряясь, то немного замедляясь. Сначала я шла быстрым шагом, но потом заметила, что в ходе поединка произошли разительные перемены — непостижимым образом, но Шиаду отступал! Реакции и скорость Кирсаша увеличились настолько, что даже с измененным зрением я еле успевала следить за ним. Сильно беспокоясь, я перешла на бег. И еле успела. В какой-то момент кронпринц допустил ошибку и смазал защиту, открывая торс. Лезвие Кира оставило на его белой сиршани алый росчерк. Вторая сабля выбила парную противницу из рук дознавателя, и тот тяжело упал на колено, чтобы поймать ее.

— Стой! — закричала я.

Слава Сестрам, рефлексы Кира работали безупречно, и его гитачи остановилась в миллиметре от горла Шиаду.

— Что вы творите? Война началась! Каждый воин на счету, а они тут разборки устраивают!

Кирсаш медленно повернул голову, словно не веря в то, что слышит. Его глаза были полностью затянуты чернью ярости, лезвие в руке чуть дрогнуло, но не опустилось.

— Он нужен нам, — снова заговорила я, мелкими шажками передвигаясь к дроу.

Надо было срочно выводить его из состояния аффекта, иначе беды не миновать.

— Кир! Повернись ко мне, пожалуйста, — мягкий тон просьбы успокоил бы и ребенка, — я хочу сказать тебе кое-что.

Кирсаш лишь чуть склонил голову, но не шевельнулся. И я решилась на крайнюю меру. Надрывая все вуали и обманки, я вывернула свою Льйи Тайги, сознательно выпячивая на поверхность то, что было надежно скрыто — свою маленькую жемчужинку. По верхним галереям, где должны были прятаться зрители, пронесся дружный вздох.

Ничего, пусть видят и свидетельствуют! Родство маленькой Льйи Тайги, запульсировавшей от присутствия рядом отца, было несомненным. Все, кто имел возможность видеть льйини, — а это вся темная раса, некоторое количество полукровок и представители светлых, часть которых наверняка скрывалась за узкими окнами галерей, подтвердят это.

Гитачи выпали из рук Кира, вздымая холмики на песке площади. Одним прыжком оказавшись возле меня, дроу рухнул на колени, недоверчиво глядя на мигающий комочек. Выражение его глаз было неописуемо, в фиолетовом омуте радужек можно было утонуть и потерять себя.

— Ну ладно, хватит, — проворчала я, передергивая плечами, словно запахивалась в плащ, — а то засмотрят до дыр.

Смазанное движение сбоку заставило нас обоих повернуть голову. Шиаду склонился к Кирсашу в шутовском, услужливом полупоклоне, одной рукой зажимая раненый бок, второй протягивая брату какой-то сверток.

Нахмурившись, Кир посмотрел в глаза кронпринцу, который лишь усмехнулся, потом на меня, облизнул потрескавшиеся губы и бережно принял из рук брата маленькую черную коробку, показавшуюся на его ладони, когда упала скрывавшая ее ткань.

Что-то похожее я уже видела однажды, мелькнуло где-то по краю сознания. Раздался щелчок, и крышка откинулась в сторону, обнажая тонкие плетения браслета и странной формы кольцо, соединенные тонкой цепочкой.

Ритуальная фраза, произнесенная на древнем наречии высокого темного, была проста до безумия — дроу, все еще стоявший передо мной на коленях и оттого по странной иронии повторявший старый обычай моего собственного мира, предлагал мне чиам. Ассоциация браслета на запястье и тонкой цепочки с дыбой больно резанула по нервам, но, стиснув зубы, я ответила согласием.

Едва кольцо защелкнулось на моих пальцах, а звено цепи соединило его с браслетом, на площадь полилась лавина оваций. Я даже оглохла на мгновение, потеряв связь с реальностью. Кирсаш обнял меня, возвращая в материальный мир, и мягко направил в сторону выхода, с другой стороны с нами поравнялся Шиаду. Усмешка, скользящая по губам кронпринца, навевала на мысль, а не является ли все это хорошо продуманным планом?

— Ответьте мне на один вопрос, — насупленно выдохнула я, когда дверь за нами закрылась, — как я буду плести?!

И для наглядности потрясла скованными пальцами и цепью, значительно ограничивающей движение кисти.

— Придумаешь что-нибудь. — Дружный хор еще раз подтвердил близкое родство этих невыносимых порой эльфов.

Улицы были пусты, лишь изредка подъезды домов выпускали или впускали внутрь одиноких прохожих, поэтому мы довольно быстро добрались до верхних стойников.

Стены города пока сдерживали диких локарнов, но, как мне сообщили, это продлится недолго. Дорогой, в экипаже меня удалось немного успокоить сообщением о том, что большая часть жителей эвакуирована и размещена в пределах Арены и желающие уже переправляются в Гавань.

Новостью было то, что это колоссальное сооружение с его бесчисленными галереями и переходами на самом деле представляло собой отлично укрепленную крепость. Несколько дорог в тоннелях, проходивших под горными хребтами, были неотъемлемой частью Подгорного Такрачиса и вели прямиком к морю. Все корабли, включая малые торговые и рыболовецкие суда, были обязаны взять максимальное количество существ на борт. Но Шиаду считал это крайними мерами, полагая, что у нас будет достаточно сил, чтобы остановить противника на подступах к Нагорному Такрачису.

Присутствие рядом Шиаду, особенно его пытливый взгляд только усугубили сидевшее глубоко чувство вины за случившееся, но мои попытки зарыться в плечо Кирсаша не увенчались успехом.

— Можете успокоиться, лайнере, — спокойно проговорил кронпринц, отворачиваясь к окну, — ни я, никто другой не обвинят вас в том, что произошло.

— Хотелось бы знать почему, — едва слышно проворчала я.

— Никто не обижается на свою гитачи, если она отрежет ему палец, будучи в руках у врага, — легкая улыбка тронула уголки идеальных губ. — Только на собственную глупость, позволившую этому случиться.

Моя челюсть грозила удариться о колени. Кронпринц, похоже, только что признался в допущенной ошибке!

Шиаду улыбался, наблюдая, как за окном пробегают фасады домов и пестрые палисадники. Я поерзала по сиденью и сжала пальцы, стянутые чиамом, чувствуя страшную неловкость оттого, что все происходящее напоминает хорошо спланированную игру. Знает ли об этом Кирсаш? Нисколечко не поверю, что кронпринц заделался сватом, чтобы устроить личную жизнь брата. Скорее он хотел привязать нас друг к другу, преследуя какие-то свои цели. Накинул на меня поводок, пусть даже конец находился в чужих руках. Что ж, пока эти цели отвечали моим желаниям. Надеюсь, это продлится как можно дольше.

Паланкин замер перед дворцом, и Кирсаш вынырнул наружу, не дожидаясь, пока орки-носильщики опустят его на землю. Вылезая из просторной кабинки, я вдруг поняла, что оказалась в окружении гомонящего вихря.

— Вас невозможно нагнать! — возмущался Ойхо.

— …так рады, что все живы. — Сияющие глаза Сертая могли затмить свет Торша. Пока мы отходили в сторону, он помог вылезти брату, предложив опереться о его плечо.

Только сейчас я поняла, что рана Шиаду была довольно серьезной.

— Могли бы нас подождать, — ворчал Дзно, — взяли и уехали, ищи вас свищи.

— Рад за тебя, друг. — Тиан улыбнулся Кирсашу и подошел к кронпринцу. — Вам бы целителю показаться, ваше высочество.

— Позднее, — бросил тот, направляясь к главному входу, — сейчас нам нужно присоединиться к Совету. У вас еще будет время для поздравлений фейрина, когда мы разберемся с нашей маленькой проблемой.

Я видела, что целитель завязывает узлы прямо на ходу, Шиаду благодарно кивнул.

— Лиссэ пойдет с нами, — бросил он Киру, скрываясь в дверях.

Ребята недоуменно забубнили:

— Тебе бы отдохнуть…

Я лишь пожала плечами, вздыхая про себя. Тело, безусловно, требовало оказаться в горизонтальном положении, но разве можно ослушаться приказа?

— Порядок, — буркнула я Кирсашу, — пусть пеняет на себя, если усну прямо на Совете.

Собрание было в самом разгаре. В огромном кабинете князя за овальным столом с картой Такрачиса посередине собралось довольно много высоких темных, несколько человек и пара представителей элуэйя. Кое-какие лица казались знакомыми, но почти никому из присутствующих я не была официально представлена.

— Я тут в стороночке посижу, — пробурчала я, указывая на кресло в дальнем углу возле окна.

Кирсаш кивнул, следуя за братом к столу.

— …дитракты использовали ту же тактику перемещения основных сил, что и в последнем конфликте — эштероны шли со стадами арвасов и хьюршей, — плетун почти шипел, — и почему-то никто, лиоры, не удосужился проверить миграционные пути такого количества погонщиков, устроивших стоянки возле Периметра столицы! Теперь вы смеете утверждать, что слишком мало плетунов задействовано в обороне стен от черно-красных?! Кто же, скажите мне, будет удерживать основной Периметр? Прорыв ожидается в ближайшие часы, а вам ли не знать, что хассуры из Дитрактового Дома куда лучшие бойцы, нежели локарновское отребье под стенами. Пусть их в сотни раз меньше последних, они как раз и являются основной проблемой.

Присутствующие невнятно забормотали. Князь мимолетно взглянул на меня, на сыновей, удовлетворенно кивнул и снова обратился к карте.

— Так когда, ты говоришь, Сирлиос, прибудут ваши отряды? — прозвучал его бархатный голос, в котором сейчас звенели нотки стали.

Высокорожденный дроу в ярко-алом шарсае нервно заерзал.

— Мне сообщили, что они уже в пути, — он слегка запнулся, — но что-то их задерживает возле порталов. Кажется, плетуны не могут стабилизировать коридоры.

— Скажи, пожалуйста, Вайссориарш, можем мы отправить кого-нибудь для помощи нашим верным вассалам?

— В этом нет необходимости, — зачастил вельможа, поглядывая на плетуна, — ситуация не выходит за рамки штатной, они прибудут вовремя.

— И все же я отправлю кварду, чтобы встретить их, — промурлыкал ректор, сощурившись.

— Пойду потороплю их. — Дроу в красном сорвался с места и метнулся к дверям.

— Все еще нет связи, Вистарш? — Князь пристально посмотрел на низкого дроу, сидящего прямо напротив него.

Тот пожал плечами.

— Что-то с кристасом, связь оборвалась на полуслове, надеюсь, его высочество понял суть проблемы…

— Суть проблемы, — прошипел Тио'ширес, я еще никогда не слышала у него настолько угрожающего тона, — суть проблемы в том, благородные лиоры, что на данный момент только Миринтовый Дом отправил свои эштероны для защиты столицы. Остальные ограничиваются маловразумительными отговорками. Я знаю, какую игру ведут ваши принцы, но попытайтесь донести до них такую мысль: после того как мы разберемся с проблемой, я лично отправлю главного дознавателя к каждому из них для выяснения причин проволочки!

Шиаду постучал начищенными ногтями о столешницу и достал белоснежную песчинку, забившуюся под ноготь.

Еще двое высоких дроу спешно откланялись и бросились к дверям.

— …распечатывайте основные входы в Великие пещеры, — в образовавшуюся паузу кронпринц обратился к статному беловолосому дроу, сидящему по правую руку от князя, — локарны туда не сунутся, с ними же будет легче справляться, если у наших эштеронов появится элемент внезапности.

Отвлекшись от разговора с соседом слева, Тио'ширес поддержал сына кивком.

— …все еще не вижу смысла для срочного создания искусственных сешшеров. Ребята однозначно не успеют сработаться и будут только мешать друг другу, — Вайссориарш вклинился в разговор, — ученические кварды вполне подойдут для патрулирования улиц.

Я поняла, что уже перестаю улавливать суть обсуждения. Тактика ведения боя в городских условиях однозначно была не моей темой. Я перевела взгляд на окно и чуть привстала. Торш уже приближался к зубьям гор, пытаясь поскорее улечься в свою каменную постель. Скоро начнет смеркаться. В желудке предательски заурчало, ведь я сегодня еще не ела ни разу! Эта мысль унеслась вслед за бурным потоком переживаний. Очень хотелось повидать Рииллу, она, наверно, уже с ума сошла от беспокойства — сначала меня казнят, потом похищают! Правда, вряд ли мы увидимся в ближайшее время, судя по разговорам, эльфийка вместе с двором уже должна быть эвакуирована в Гавань.

Я перевела взгляд на кончики пальцев, выглядывающие из-под черной манжеты, и потеребила кольцо, сковывающее две средние фаланги. Трудно поверить, что это происходит со мной! Казалось, еще вчера я прощалась с жизнью, а чуть раньше мечтала поскорее сбежать из этого мира.

Удивительным было то, что Лий'он смог так искусно сыграть на моих чувствах, выстраивая многолетнюю игру таким образом, чтобы в нужный момент, поддавшись эмоциям, я выбрала нужный ему путь. Теперь не важно, была я на самом деле на Земле или нет, важно то, что пришло наконец осознание — там нет больше места для меня.

И теперь отчасти я была благодарна мучителю за предоставленный расклад. Продумав все, он не учел только одной маленькой пушисто-синей и жутко ядовитой детали. За что и поплатился.

Голоса доносились до меня как сквозь толщу воды, из чего я заключила, что почти сплю.

— Не уверен, что девчонка способна на что-то путное. — Пренебрежительный тон фразы свидетельствовал, что говорят обо мне.

— Ошибаетесь, лиор Мийярш. Эта лайнере очень пригодится! Но с эштеронами я ее не отпущу, — лиор ректор будто специально мурлыкал, чтобы совсем погрузить меня в сон, — она будет под наблюдением плетунов.

— Я думал, ее эвакуируют вместе со всеми, — недовольно прошипел Кирсаш, и я немного встрепенулась.

— Разделяю твое волнение, сын, — голос князя был полон заботы, — но ты должен понять, что девочка еще не сыграла свою роль до конца. У нас не так много мастеров, способных манипулировать порталами.

— Ты разве не заметил на ее руке чиама? Сможет ли она нормально плести?

— Согласен, — неожиданно поддержал брата кронпринц, — не факт, что она сможет еще раз повторить то, что сделала под давлением.

Слово «пытки» не было произнесено, но на последней фразе я вздрогнула и открыла глаза, а Кирсаш утробно зарычал. Оказалось, что от Совета в кабинете остался только князь с сыновьями, Вайссориарш и еще один незнакомый лиор, который, скривившись, поднялся и, попрощавшись, вышел, сообщив, что, раз это дело поручено плетунам, его оно не касается.

— Мийярш всегда был умным мальчиком, — удовлетворенно кивнул ректор, когда дверь за лиором закрылась.

— Что за решение проблемы, о котором ты говорил? — обратился к нему Тио'ширес.

— Шара-ла! Они через пару вдохов будут здесь.

— Кто это они?

— Те, чье многолетнее развлечение было так нахально прервано мятежниками, — плетун развалился в кресле, поглядывая на дверь, — имею в виду скачки. Жаль, мы так и не узнали победителей троеборья и не закрыли сезон. Я распорядился, чтобы их пропустили, Тио, не суетись.

Дверь распахнулась, впуская в кабинет двух дроу в одеждах высокородных лиоров. Я почему-то вжалась спиной в кресло, стискивая подлокотники. Несмотря на вполне обычный для дворца вид, эти двое излучали огромную силу. Мужчины раскланялись с присутствующими и заняли предложенные места за столом, наградив меня долгим оценивающим взглядом.

— Лиоры Цаир и Рикаш, — представил их ректор, — любезно согласились помочь нам в решении нашей проблемы.

— Не преувеличивай, Вайсс, — проговорил первый, — на помощь не рассчитывай. Предлагаю называть это моральной поддержкой.

Кронпринц чуть склонил голову, беззастенчиво разглядывая посетителей.

— Какую же поддержку вы готовы оказать нам, лиоры, чтобы весомость ее была принята нами в качестве помощи?

Облик чужаков смазался и поплыл, я жадно вглядывалась в Льйи Тайги, которые, не имея фантомов или вуалей, менялись вслед за телами. Черты дроу сменились другими, больше похожими на человеческие, но более резкими и четкими.

— Совет запрещает нам напрямую вмешиваться в дела миров. Но для того чтобы сохранить в целости существующее положение дел, устраивающее старший народ уже в течение многих циклов, мы можем кое-что сделать. А именно научить девчонку пользоваться некоторыми приемами манипуляции порталами. К тому же это не будет прямым нарушением, ведь ее кровь отчасти близка нам. Жаль, что в свое время, Вайссориарш, ты отказался от обучения, не то мог бы сам показать ей все тонкости.

— Не хочу заранее портить ей технику, — недовольно проворчал плетун, и я вдруг с изумлением осознала, что ректор Академии куда ближе к неожиданным гостям, чем хочет показать. — Знаю я вашу систему обучения, — буркнул он себе под нос.

Чужаки предпочли оставить реплику без внимания.

— Из всего вышесказанного я заключил, что представители пресловутого старшего народа наконец решили явить себя простым жителям нашего мира. — Шиаду лениво приподнял бровь, а я поперхнулась — присутствующих уж никак нельзя было назвать простыми жителями.

— Будьте вежливы, ваше высочество, — осек его князь, — не стоит отказываться даже от невесомой поддержки, если она предложена бескорыстно.

Колкий намек был понят правильно — гости переглянулись между собой.

— Мы не требуем платы за услуги, — отмахнулся лиор, представленный Цаиром, — нас интересует только беспрепятственное посещение скачек, как это было в прежние времена.

Оба внимательно следили за реакцией Вайссориарша и князя. Если судить по осторожным кивкам, последние были в курсе дела. Шиаду нахмурился. Существуют, оказывается, вещи, о которых кронпринц узнает последним.

— Мы покажем лунной девочке несколько приемов управления воронками, — заговорил лиор Рикаш.

Ни у кого не возникло сомнений, кого он имел в виду. Но только ли у меня возник вопрос: почему он дал мне такое странное определение?

— Если сила нашего родства окажется достаточной, а девочка вполне сообразительной, то это может принести существенную пользу обороне города.

Вот оно как! Не слишком ли много если? Похоже, что в изворотливости ума эти существа вполне могут переплюнуть дроу. Любую ошибку можно будет списать на мою бестолковость.

— Мы также поможем построить стратегию защиты города для выдворения отсюда руконогих. Но не только за возможность присутствия в этом мире. По сути вы не можете запретить нам этого, равно как и обнаружить представителя нашей расы, особенно если он того не желает. Мы лишь просим о возобновлении традиции проведения скачек. Основное же условие таково: мы забираем того, по чьей вине тут развернулась вся эта игра, все его игрушки и результаты опытов, а также тела наших бедных собратьев, пострадавших от его рук.

— Если вам известно столь многое, то вы не можете не знать, что наш главный мятежник уже мертв, — ядовито выдавил кронпринц.

— Нам это известно, его тела будет достаточно.

— Валяйте, глумитесь над останками, если найдете что-нибудь в желудках у падальщиков.

Вайссориарш безуспешно скрывал недовольство.

— С какой стати вы решили прибрать к рукам его лаборатории, Рикаш? Или подобные разработки кажутся интересными даже вам?

— Таково условие Совета, Вайссориарш, — спокойно проговорил Цаир, — вы можете отказаться.

— Не считаю этот вопрос принципиальным, — отчетливо подытожил князь, пристально глядя на плетуна, — думаю, мы спокойно можем обойтись без всего, что было в этих лабораториях. Если лиорам так важно их содержание, пусть забирают, после того как сражение закончится.

— Если мы договорились, то позвольте пожелать вам бархатной ночи. Девочку заберем завтра, когда прибудет наш друг. Он займется ею, мы же возьмем на себя курирование контрольных точек обороны.

Гости раскланялись и покинули кабинет.

— Надутые шакры, — брезгливо прокомментировал Шиаду, — где же их прославленная мощь?

— Не стоит переоценивать силу старшего народа, полагаясь на легенды, — ректор хмуро смотрел на кронпринца, — они не боги и не сущности-покровители нашего мира, поэтому будь даже у них возможность выступить открыто, это не решило бы проблему в мгновение ока. Их единственное отличие от нас только в составе крови, позволяющем пользоваться порталами и применять трансформацию. Во всем остальном это такие же тухлые шакры, как и мы все.

— Говори за себя, — раздраженно рявкнул князь, однозначно не считающий себя тухлым шакром, — отправляй плетунов в Охотничий домик, пусть снимают слепки Рьйи и Льйи Тайги, фиксируют все, что видят; сомневаюсь, что наши помощники оставят нам что-нибудь, кроме голых стен.

— С каких пор ты стал распоряжаться плетунами? — проворчал ректор, довольно потирая руки; скорее всего, он собирался сделать то же самое.

— С тех пор как занял этот трон, если помнишь.

— Куда уж забыть такое. — Плетун поднялся. — Пойду еще раз полюбопытствую, чем там развлекался наш дитрактовый дружочек. Бархатной ночи, лиоры, и не забудьте унести Лиссэ, пока она окончательно не сползла с кресла. Завтра у всех будет трудный день.

Я резко выпрямилась, открывая глаза.

— Я не сплю!

Нетвердой походкой ватные ноги отнесли меня к поредевшему собранию за столом.

— Мы рассчитываем на твой вклад, Лиссанайя, — проговорил Тио'ширес, как всегда одной интонацией превращая просьбу в ультиматум.

— Я уж поняла, — удалось промямлить кое-как, потому что рука князя поддерживала меня за спину, не позволяя отдалиться. Было более чем неловко.

— Вижу, сын меня опередил, — хмыкнул он, разглядывая чиам, а мои глаза полезли на лоб.

— Воспользовался последним прадедовым чиамом, — Тио пошел на попятную, предупреждая неадекватную реакцию присутствующих, — теперь придется оставаться холостым до конца дней. Бедная Теусса!

Шиаду с Кирсашем фыркнули одновременно, скидывая напряжение.

— Не держи зла на нашего кронпринца, Лиссанайя, все произошедшее было сделано лишь во благо Дома. — Князь склонил голову, наблюдая за моей реакцией. Так заковыристо передо мной еще не извинялись!

— Стоит ли пенять на тучу, из которой извергается дождь? — парировала я, пожимая плечами, а дроу рассмеялись, переглянувшись.

— Хорошая партия, — одобрил наконец Тио'ширес, — детали церемонии обсудим в более спокойное время. Бархатной ночи, Кирсаш, лайнере. Шиаду, задержись.

Мы с радостью покинули кабинет и поспешили в свои покои. Спать хотелось так, что я, не задумываясь, направилась прямиком в спальню, игнорируя предложение Кирсаша о легком ужине. И застыла перед огромным, в полный рост зеркалом в будуаре. Свет обеих Сестер, проникающий в окна, осветил серый контур бледного осунувшегося отражения. Неужели это я?! Страх-то какой!

— И ты вот этой предложил чиам? — Изумлению не было предела. — Как рука-то не дрогнула?

Дроу подошел сзади, его дыхание обожгло мне затылок, а руки медленно расстегивали крючки сиршани.

— Мы тебя откормим, — промурлыкал он и вдруг тихо зашипел.

Я встретилась испуганным взглядом с его отражением и кончиками пальцев коснулась плеча, привлекшего внимание темного. Там в ложбинке, образованной ключицей, ярко алел четкий силуэт равнобедренного треугольника.

— Что это? — ахнула я, недоумевая, когда могла получить подобную татушку.

— Нидия! — Воздух с шипением вырвался сквозь стиснутые зубы Кирсаша. — Если бы мог, убил ее еще раз. Это для меня. Знак продажной женщины с Красной улицы.

Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Эта женщина была так несчастна, что даже отомстить толком не смогла.

— Не бери в голову, — моя сиршани полетела на пол, — сведу потом, на досуге.

— Он не сводится. — Темный подхватил меня на руки, направляясь к спальне, злость в его голосе сменилась печалью.

— Твой шрам на глазу тоже сначала не сводился, — пробормотала я, убаюканная мягкой походкой, — надо знать методы…

Не помню, в какой момент я уснула: до того, как коснулась постели, или после, но впервые спала без сновидений.

Утро наполнилось событиями с момента пробуждения. Сначала пришел Риссарш, когда первый луч Торша даже не выглянул еще из-за кромки гор. Похоже, засовов для главного целителя попросту не существовало. Нисколько не смущаясь шипящего Кирсаша, ощетинившегося спросонья Рюша и моей недовольной физиономии, он провел быструю диагностику моего организма, затянул пару узлов и, не прощаясь, скрылся в проеме будуара.

Не успела я одеться после ванны, как была подхвачена восторженным ураганом местного масштаба — Риилла все еще была во дворце!

— Попробовал бы он меня заставить! — восклицала эльфийка. — Я имею право быть там, где мой чиасс! О Лиссэ, ты просто обязана все мне рассказать! Я уже охрипла, доказывая отцу твою невиновность, и приготовилась носить траур! Тут ты исчезаешь! А потом принц Сафшас приносит официальные извинения и соглашается с доказательствами, представленными кронпринцем. Ты знаешь, война началась?! Это ужасно, хоть и страшно интересно, влияние торнадо в таких случаях можно было бы пустить на пользу обороне.

Эльфийка на миг остановила словесный поток, чтобы сделать вдох, и подняла глаза на Кирсаша, встретившего нас у столовой залы.

— Мои поздравления, фейрин Кирсаш, — радостно выдала она, — очень рада за Лиссэ и вас.

Дроу благодарно кивнул, приглашая нас к столу.

— Знаете, я ведь могу участвовать в защите города, — чуть понизив тон, возбужденно сообщила Риилла.

Я изумленно ахнула, Кирсаш едва заметно откашлялся и невозмутимо продолжил завтрак.

— Лиор ректор распорядился, чтобы все студенты Академии были готовы в случае необходимости организовать кварды, — подруга прямо подпрыгивала на стуле от возбуждения, — даже первокурсники, что уж говорить о дипломниках.

— Есть лишь одна маленькая деталь, лайнере, — как бы между прочим вставил Кир, — на это необходимо согласие старшего родственника, в вашем случае отца.

Риилла чуть надулась.

— С чего бы ему возражать? — с сомнением протянула она.

— По той причине, что ваш отец страстно желает породниться с родом С'Сертеф, и пока это не произойдет, он не захочет выпустить вас из виду.

— Возможно, — эльфийка поникла, — но, может, моя помощь и не понадобится?..

— Скорее всего, — серьезно проговорил Кирсаш, — мы справимся без вашего участия.

— Но Лиссэ, конечно, будет помогать? — Лукавая улыбка мелькнула на губах Рииллы.

— Куда ж без меня, — вздохнула я, отбрасывая салфетку. — Похоже, мы засиделись.

Завтрак занял не более пятнадцати минут, Торш даже не успел перевалить через горный хребет, но мне показалось, что прошла вечность — так хорошо я себя чувствовала.

— Будь внимательна, — хмуро напутствовал Кирсаш, когда дверь за эльфийкой закрылась, — я уже жалею, что так некстати надел на тебя эту штуку.

— Вот, значит, как! — воскликнула я в притворной ярости. — Яуу!

Попытавшись открыть чиам с помощью тонкого воздействия на льйини, получила изрядный удар током.

— Кхм, боюсь, так просто тебе его не снять, — улыбнулся дроу, — нужны слова расторжения клятвы.

— И?

— Так я тебе и сказал! — Темный наклонился и запечатлел на моих губах короткий огненный поцелуй. — Ясного дня, чиалис, сохраните, пожалуйста, большую часть себя для церемонии скрепления нашего союза.

— Уж постараюсь, — недовольно пробурчала я.

Голова слегка кружилась, а ведь за мной с минуты на минуту должны были прийти. Прислонившись лбом к прохладному полотну двери, я попробовала придать мыслям ясность. И чуть не отлетела к противоположной стене из-за внезапно распахнувшейся створки.

— Вы еще не участвуете в бою, а уже получили первое ранение, лайнере. — Мужчина бесшумно скользнул внутрь прихожей.

Я какое-то время не могла его рассмотреть ввиду того, что интенсивно терла пострадавший лоб. Наконец, когда искорки вокруг головы потухли, взгляд сфокусировался, и я ахнула. Передо мной стоял мужик из портала собственной персоной. Судя по тому, как недовольно были сведены его брови, он тоже меня узнал.

— Ваше присутствие здесь возмутительно, молодая найяна, — гневно воскликнул он и шагнул на меня, — прямое вмешательство недопустимо в дела миров, полукровок это тоже касается.

— Никуда я не вмешиваюсь, — зашипела я не хуже хриссы, выплетая защитный узел, — скорее наоборот, вмешивают меня куда ни попадя, несмотря на родителей, которых вы мне приписали, и поверьте, в большинстве случаев я предпочла бы воздержаться от своего участия в подобных вмешательствах.

Похоже, что за время моей тирады до него что-то стало доходить, потому что он отступил на шаг и прикусил губу.

— Вы неплохо провели меня в первый раз, удалось вам это и во второй.

— По правде сказать, я не сделала ровным счетом ничего. Если вы и пребываете в заблуждении, то исключительно по собственной вине. — Мой узел чуть уменьшился в размере, но полностью не исчез, мало ли что!

— Хотелось бы мне знать, кем были ваши предки, оставившие такое наследство.

— А мне-то как этого хочется! — проворчала я, не зная толком, как реагировать на это его «наследство».

— Вы лайнере Лиссанайя? — уточнил мужик.

Наконец-то дошло. Я важно кивнула.

— Следуйте за мной. — Неожиданный гость вышел из прихожей так быстро, что пришлось бежать следом.

Его звали Жаккас, моего очередного наставника, и он был просто невыносим в своем нетерпении.

— Я еще раз повторяю для тупоголовых созданий! Нужно раскручивать спираль, и только тогда она схлопнется, а не наоборот.

— Вы можете показать?!

— Это запрещено! Будешь внимательно слушать — все поймешь.

— Как можно раскручивать то, что должно быть свернуто?

— Узко мыслишь! — рявкнул наставник. — Для первого раза достаточно будет того, что ты просто послушаешь, о чем кричит тебе твоя кровь. Положись на инстинкты и отслеживай направления. Ты еще слишком мала и глупа для сознательной манипуляции.

— Прек-расное объяснение! Я в восторге!

— Смогла притащить сюда эту гроздь, сумей закрыть хотя бы одну воронку, — угрожающе проговорил Жаккас. — Пробуй.

Нажаловаться, что ли, Кирсашу? Прямо язык чешется. Ладно, пусть живет, ябедничать нехорошо.

Я снова сосредоточилась. Из нескольких десятков порталов плетунам удалось справиться максимум с шестью-семью. Мне не дался ни один. Как я ни старалась, вредные восьмерки даже не отзывались на мои касания. А день уже давно перевалил за вторую половину. И вместо того чтобы реально помочь, этот тухлый шакр только издевается!

Здесь, вдали от города, было довольно тихо, пока какой-нибудь из порталов не выплевывал черно-красный живой сгусток. Небольшие группы диких локарнов, треща и щелкая, неизменно направлялись к Такрачису. Откуда их столько наплодилось? Развели Сестры антисанитарию — дихлофоса бы сюда состава два…

Бедные клоны идзимна Махи не помышляли, что я о них думаю, не замечая моего присутствия. Мне сказали, что наш несчастный идзимн, скорее всего, выживет, вот только его выздоровление может затянуться — все-таки наружный экзоскелет имеет и свои недостатки. Надеюсь, в Академии, где он содержится, ему будет с кем пообщаться.

Получилось немного взбодриться и отвлечься от мысли, что бой кипит уже на улицах города, а жутковатая армия, как стая саранчи, перемалывает все, что попадается на пути. Где-то там сражались сейчас мои друзья, мой чиасс.

Жаккас перенес нас сюда сразу, как мы вышли из дворца, поэтому сам бой я не видела. Но даже отсюда были заметны черные столбы дыма, поднимающиеся к пикам гор.

Разозлившись, я выкинула хлыст из льйини к самому большому ближайшему порталу и яростно дернула его на себя. Результат превзошел ожидания — восьмерка мало того что свернулась, прихватила по дороге еще две, схлопнувшиеся следом. От неожиданности я охнула и потеряла концентрацию.

— Ты не должна действовать наобум! — раздался позади глубокий голос. — Держи нужное состояние до конца!

— Откуда мне знать, что оно нужное? — обиделась я.

Нет бы доброе слово сказал — хоть что-то ведь у меня получилось!

— Смогла закрыть связку из коридоров и по глупости не запомнила, как это сделала?

— Да! Да! И что с того! — негодующий крик вырвался помимо воли.

— Похоже, ты перегрелась, нужна разрядка. — Изверг-наставник сложил руки на груди. — Сейчас будет.

— В смысле? — не поняла я, остывая, и обернулась на знакомое щелканье.

От дальней группы деревьев к нам направлялся отряд черно-красных. Кому-то явно не понравилось закрытие сразу нескольких порталов. Теперь понятно, почему плетуны продвигались так медленно — приходилось одновременно отбиваться от ярых защитников коридоров.

Я бросила в них несколько клубков, сметая всю группу на землю, и обратилась к мужчине:

— Помочь не хотите?

Тот прислонился к скале, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за моими действиями.

— Это не моя война, — пожал плечами он, — не имею ни малейшего желания встревать.

— А просто из любезности?

— С какой стати? Ты даже не выиграла троеборье!

Ах так?! Меня прямо распирало от негодования. Сплетя большой узел из льйини воздуха, я изо всех сил бросила его в очухавшихся локарнов. Итог даже не удивил — смятый клубок суставчатых тел отлетел обратно к роще, где ударился в очередной портал. Надрывно звякнув, воронка схлопнулась, исчезнув со всей дружной братией.

А это уже заявка на победу! Я торжествующе осклабилась, осознав, что именно нужно делать. Главное — правильно рассчитать силы, тогда получится и портал закрыть, и от прибывших избавиться, и не перетрудиться.

На десяток порталов в день, работая таким макаром, меня должно хватить — надо только, чтобы город держался. Единственно придется просить о подкреплении — если нападающие усилят защиту воронок, мне не устоять. Одновременно отбиваться я не смогу. Надеюсь, на несколько дней сил у меня достанет, а дальше пусть решают сами.

Обернувшись, я встретилась с немигающим взглядом Жаккаса. В его глазах застыло странное выражение неподдельного интереса и любопытства, смешанного с недовольством.

— Хороший ход, — наконец огорошил он, — повторишь позже — нас вызывает Цаир.

— Но как же… — Возражения застряли в горле: прямо с места мы провалились в портал.

Порыв ветра растрепал отросшую челку и захлопал фалдами шарсая. Это место было мне знакомо — со смотровой площадки одной из галерей Арены открывалась прекрасная панорама города. Одинокая фигура, возвышавшаяся над парапетом, повернулась к нам.

— Все довольно неплохо, — проговорил Цаир.

В его голосе не было подобострастия, но все же некоторые нотки заставляли предположить, что он обращается к старшему.

— На правом фланге удалось отбить треть квартала и плотно закрепиться. Левый тоже хорошо держится, хоть и пришлось уступить пару улиц. Единственное слабое звено — Сумеречная зона, там творится полный хаос. Но не думаю, что стоит усиливать оборону в этом месте, если город потеряет большую часть отребья — тем лучше. Что у тебя?

Меня будто и не существовало. Я отвернулась, делая вид, что не слушаю. На улицах шли нешуточные бои.

— Семь дней на то, чтобы девчонка справилась с порталами, с запасом на форс-мажор, минус работа тутошних корифеев, — проворчал наставник.

— Оптимально, — кивнул Цаир и бросил быстрый взгляд на меня, — думал, будет гораздо хуже.

— Аналогично. Соображать не соображает, но, когда прислушивается к крови, работает неплохо.

Я заскрипела зубами, смолчать удалось, только приложив титанические усилия. Ничего, лиоры-зазнайки, мы поквитаемся как-нибудь… потом. Если у меня останется желание иметь дело с такими, как вы. Время уж точно отыщется не скоро!

Когда закончится вся эта катавасия, должно произойти много важных событий, с нетерпением мною ожидаемых: восстановление города, поступление в Академию — я очень рассчитывала добить ректора, чтобы он засчитал мне троеборье. Еще свадьба Рииллы и моя собственная, надо как следует помянуть Арша и переехать наконец из дворца.

Над одной из улиц взметнулось облако праха — прекрасное выступление магистра. Судя по количеству оседающей пыли, узел был непревзойденным. Сердце чуть подрагивало, когда я думала, сколько людей пострадает и что среди них может оказаться кто-то из близких. Но так уж устроен этот мир — вечная борьба с кем-то не давала права расслабиться и превратить мысли в желе беспокойства. Поддашься им и станешь невротиком на веки вечные.

— Рикаш говорит, случился прорыв, — услышала я. — Основная часть хассуров будет переброшена к Периметру.

— Пусть следит за ситуацией в целом, — проговорил мой наставник, — на подходе эштероны еще двух Домов, мы можем себе позволить отпустить хассуров.

Глубоко под ложечкой тягуче заныло. Когда-нибудь мне все же потребуются ответы на вопросы, отступившие пока на задний план, и волей-неволей придется иметь дело с этими чванливыми созданиями. Глубоко вздохнув, я очистила сознание от ненужных мыслей. Пора снова приниматься за работу.

— Наконец-то, — сбоку приблизился Жаккас, — думал, ты будешь теперь весь день тут торчать.

Пропустив его слова мимо ушей, я мысленно пожелала удачи друзьям. Луч Торша в этот момент выглянул из-за туч и осветил город, наполняя сердце надеждой и радостным предвкушением. У меня все получится!

Я шагнула в крутящуюся бесконечность, успев краем глаза заметить, как на башне Академии, сияющей белым смертоносным шпилем, разворачивает крылья большой серебряный дракон.

ГЛОССАРИЙ

НАЗВАНИЯ МИРА И НЕБЕСНЫХ ТЕЛ

Айрос, или Спектр (перевод Лиссанайи) — название мира.

Лиссанайя — белый дальний спутник Спектра, имя младшей Светлой Сестры.

Теусанэйя — голубой ближний спутник Спектра, имя старшей Светлой Сестры.

Элуниэшь — большой черный спутник Спектра, имя старшей Темной Сестры, от него пошло название народа элуэйя (светлые эльфы). Выходит раз в лунный месяц.

Нируэршь — малый черный спутник Спектра, имя младшей безумной Темной Сестры, от нее произошло название народа нирашайя (темные эльфы). Выходит раз в лунный месяц.

Торш — название дневного светила.

МАГИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ

Вуаль — непрозрачная бесцветная сеть из льйини, не позволяющая читать эмоции либо общаться.

Льйина квелли — язык общения с помощью определения оттенков и колебаний льйини; также с его помощью легко можно читать эмоции, при условии, что они не скрыты вуалью.

Льйини — силовые линии, нити, являются составной частью всего сущего.

Льйи Тайги — аура живых существ.

Льйиниэр — многослойное множество плетений льйини.

Плетун, плетунья (всеобщий темный) — существо, способное управлять льйини, обычно дроу. Человеческие плетуны называются магами. В отличие от плетунов, которым не нужно подкреплять свои плетения словами, так как они видят линии силы, на которые воздействуют, человеческим магам и большинству полукровок приходится действовать на ощупь. Старший народ поэтому давным-давно называл таких магикашами, то есть плетущими вслепую, что люди сократили до лаконичных магов. Для магов важно, чтобы каждое движение и каждое слово заклинания четко сочетались между собой в определенном порядке и особым образом. Формулы заучиваются наизусть и отрабатываются до автоматизма, в отличие от тех же темных эльфов, магам практически не доступна импровизация.

Рьйи Тайги — аура неодушевленных предметов.

АРХИТЕКТУРНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

Оплот — укрепленное поселение, обнесенное двумя рядами Периметров, с дворцом наместника и Залом собраний в центре. Различаются размерами и количеством жителей. Небольшие оплоты могут находиться в подчинении города или большего по размеру и влиянию оплота, в таком случае его главой является староста.

Силовые столбы — высокие конусовидные башни, установленные через равное расстояние по Периметру вокруг города или оплота. На них аккумулируются льйини, получается как бы силовой забор, защищающий от большинства сноргов. Обход Периметра осуществляется два раза в сутки, кроме времени выхода Темных Сестер.

НАРОДНОСТИ И РАСЫ

Доргаарды — серые гномы, маленькие, абсолютно лысые существа, живущие закрытыми общинами под поверхностью, редко покидают ее пределы.

Исишу — немногочисленная народность, женщин которой никто никогда не видел без паршанов — коконов, полностью скрывающих фигуру и лицо. Мужчины скорее напоминают дроу, только с более узким разрезом глаз, черными волосами и менее смуглой кожей. Являются отличными воинами, легко контактируют с представителями других рас.

Локарны — коренные жители Айроса, инсектоиды — насекомоподобные существа с огромными радужными фасетчатыми глазами и тремя парами конечностей (пара ног, пара рук и универсальная пара, становившаяся по желанию либо ногами, либо руками). Черно-красные представители этой народности чуть не устроили пресловутый геноцид шгарли. Внутри самого народа индивиды различаются интеллектом и темпераментом, а также оттенками окраса, начиная от нежно-желтого через оранжевый и фиолетовый к карминово-черному. Представители первых трех окрасов дружелюбны, общительны, охотно живут в обществе других рас, занимаются сельским хозяйством и скотоводством, иногда научными изысканиями. Последние же больше подвержены инстинктам и примитивным архаическим традициям, нежели разуму и здравому смыслу, вследствие чего агрессивны и воинственны. Живут обособленно от всех, иногда нападая на торговые караваны или отдаленные оплоты.

Черно-красные — название диких локарнов.

Шгарли — коренные жители Айроса, прозванные добрым народцем. В полном составе поступили на службу дроу, за давнее спасение всей нации от геноцида. Получили свое прозвище за сердобольность, бескорыстность и ответственность, с которой они подходили к любому делу, за которое брались. Слишком привязанные к темным эльфам только им ведомыми узами (официально никакие клятвы не произносились), они редко шли работать к кому-либо еще.

ВОИНСКИЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ

Сешшер — полная, закрытая шестерка воинов, а именно шесть воинов и замыкающий, как правило, плетун. Сешшер сильнее эштерона, при условии сплоченности всего отряда, что бывает редко. К тому же плетуны, пройдя обязательную службу в Патруле, не спешат оставаться там навсегда.

Плетуны-дроу в отличие от человеческих магов проходят обязательную воинскую службу, что многих закончивших Академию совсем не радует, но князя не переубедить, как бы ни старались старые профессора и Совет.

Тридецим — объединенные сешшер и эштерон, создаются очень редко, обычно для особых заданий. Получившийся отряд из двенадцати воинов и замыкающего считается практически непобедимым. Два сешшера не объединяют никогда, так как два плетуна вместе не срабатываются.

Эштерон — название отряда по количеству воинов, неполная открытая шестерка, сложившаяся тысячелетия назад, — это идеальное количество воинов и для внутреннего городского или оплотного, и для внешнего охранно-разведочного Патруля. Хассуров в ней обычно трое, но бывают и исключения.

ВОИНСКИЕ ЗВАНИЯ

Замыкающий — звание плетуна в сешшере. Равен по статусу фейрину.

Мин-фейрин — дословно младший командир, правая рука фейрина.

Фейрин — звание командира в отряде.

Хассур — прирожденный воин-дроу. После последнего переселения на Айрос в результате определенной мутации либо опытов плетунов среди представителей этой расы начали рождаться мальчики с особой защитой. В их волосах попадались особенные, аккумулирующие энергию устройства, и подчиняющиеся желаниям носителя. Сила разряда была такова, что могла испепелить небольшое существо на месте, а также ранить или парализовать. Эту особенность прозвали «прекрасным даром», потому как только благодаря хассурам темной расе удалось выжить и начать процветать в новом мире. Это же являлось причиной, почему все остальные народы присягнули темноэльфийскому князю в поисках помощи и защиты, признавая превосходство дроу.

ОРУЖИЕ

Гарш — загнутая крючком-когтем незамкнутая трубка, похожая на лапку кагарша (ок. 50 см в длину). Зажимается в ладони эллипсовидным концом — чашей, куда кидаются начи, по ложбине скатываются в выемку-сгиб и с огромной силой выбрасываются из закинутой руки хассура. Скорость их полета такова, что они могут пробить панцирь большинства сноргов, человека же пробивает насквозь. Бывают начи с взрывосмесью внутри и другой неприятной начинкой.

Гитачи — парные сабли, обычно носятся в ножнах на спине.

Начи — металлические шарики, часто имеют внутри начинку из взрывосмеси.

Начири — «младшие сестры» начей. Шарики и колечки вплетаются в волосы хассура, структурируют и распределяют энергию из общей массы волос, когда нужно усиливая пучки зарядов.

ПРИРОДА

Животный мир


Гашар — подземный снорг, конечности которого служат превосходным топливом.

Гниель — подземный снорг, живущий прямо в каменной породе.

Земляная корова (интерпретация Лиссанайи) — подземный снорг, молоко которого усиливает регенерацию.

Кагарш — маленький подземный снорг, размером чуть больше ладони, самый ядовитый на Айросе. Похож на смесь паука и краба с ярко-ультрамариновой шерстью, что свидетельствует о крайней степени опасности. Живут кагарши общинами в несколько сотен особей.

Крылаши и птары — воздушные снорги.

Ксоты — темно-синие плетеные, похожие на сталактиты «ульи» кагаршей. Из нитей ксот изготавливают дорогую ткань для одежды.

Нарланы (крысобаки — интерпретация Лиссанайи) — небольшие подземные снорги с сильным обонянием, охотятся стаями. Органы зрения отсутствуют.

Подземные слизни — снорги-падальщики, обитающие в основном на нижних уровнях.

Ружаш — снорг поверхностный, ядовитая слюна которого останавливает любую регенерацию.

Серый рач — один из самых опасных сноргов на Айросе, может селиться где угодно, опасен тем, что его паутину практически нереально засечь, а нити мгновенно парализуют жертву сквозь любую защиту.

Снорги — живые существа, населяющие Айрос. Бывают поверхностными, подземными, водными и воздушными.

Уум — самый большой из поверхностных сноргов. Взрослые особи достигают размеров нескольких вагонов электрички. Похож на чешуйчатую гусеницу.

Хьюрш — одомашненный снорг, используемый в качестве скакуна.


Растительный мир


Ионис — высокий гриболишайник на тонкой ноге с огромным пузырем на верхушке. Ионисы с некоторыми зачатками примитивного разума образуют симбиотические коммуны — рощи.

Нимшора — кустарниковое растение, похожее на огромный алоэ с вкуснейшими ягодами.

Роща ионисов — большие лесные массивы, выбранные в качестве жилища светлыми эльфами элуэйя.

Сниирс — древолишайник.

Шакры — полуживые камни с суточным циклом свечения, идеально подходящим под принятое времяисчисление. Используются также для освещения домов и улиц.

ОДЕЖДА

Наруч — деталь одежды, охватывающая запястье и пясть, являющаяся почти обязательной на Айросе. У воинов носит скорее защитную функцию.

По общепринятым нормам запястья должны быть закрыты (это касается всех рас, тесно живущих друг с другом). Степень этой закрытости различается в зависимости от пола, статуса, семейного положения, а также традиций. У мужчин принято максимальное закрытие до лучевой кости предплечья, у женщин же минимальное — до начала фаланги безымянного пальца, то есть скрыта большая часть кисти. Незамужние могут оставить открытыми косточки сгиба, во время траура закрывается вся кисть. Иногда рукава далеко выходят за пределы кисти — при глубоком трауре, различных обетах, — так, например, ходят бесноватые — секта фанатиков, жаждущих пришествия Темных Сестер на Айрос. Плечи же могут быть максимально обнажены, также почти не регламентируется размер декольте, длина юбки и ее крой. Естественно, что при определенном крое рукава необходимость в наруче отпадает.

Паршан — одежда-кокон для женщин исишу.

Сиршани — рубашка.

Хирш — вид доспехов для защиты туловища, типа кирасы, очень легкий и прочный, делается из цельного куска панциря снорга.

Шарсай — длинная безрукавка.

Ширтани — штаны из тонкой чешуи водного снорга, обычно используются в качестве доспеха, так как очень прочны.

МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Замкнуть круг — совершить определенные действия, запрещающие заинтересованной персоне вступить в более близкие отношения (приблизиться на круг). Либо, наоборот, вычеркнуть («выдавить») персону из ближнего круга.

Паутина игры — линия жизни, воспринимаемая темной расой занимательной игрой. Игра могла быть политическая, любовная, дружеская, семейная и т. д., правила сложны, как и сама жизнь. Порой на кону во всех этих разновидностях может стоять физическое существование в Пределах этого мира.

Чиасс — нареченный, любимый; мужчина, предлагающий чиам.

Чиалис — нареченная, любимая; девушка, которой хотят предложить либо предложили чиам.

Чиам — широкое обручальное кольцо, надеваемое на среднюю фалангу сразу двух пальцев левой руки — среднего и безымянного, сковывает пальцы вместе, пока на них надет. На свадьбе делится пополам для мужа и жены и носится на средней фаланге среднего пальца.

Просить чиам — расторгать брак.

Предлагать чиам — обручаться (кольцо при обручении скрепляется с браслетом на запястье, снимается в первую брачную ночь).


Обращения, принятые в обществе


Дайаэр — обращение к плетуну.

Дайаэре — обращение к плетунье, скорее всего, войдет в лексикон с появлением Лиссанайи. Образовано от дайаэр и лайнере.

Идзимн (муж. род), идзимни (женск. род) — обращение, принятое у локарнов (аналогичное господину).

Лайнэре — обращение к женщине ближнего круга, знатного рода, то есть высокорожденной.

Лиор — обращение к мужчине ближнего круга, знатного рода, то есть высокорожденному.

Лири и лин — приставки к имени высокорожденных особ, употребляются обычно на официальных мероприятиях.

Хассуэре — обращение к воину-хассуру.


Бытовые понятия


Бишус — сложная игра в карты (102 листа). Играют от трех до девяти персон. Начавшись, может продолжаться в течение нескольких дней. Во время приемов, в случае если игроки не закончили, ее обычно переносят на другие дни.

Кристас — устройство связи, позволяющее общаться на больших расстояниях.

Стойник — стойло для хьюршей.

Фатташи — сильнейший яд, от которого не существует противоядия — ни химического, ни магического, никакого другого. Вырабатывается ядовитыми железами кагарша.

Циата — музыкальный инструмент, комбинация гитары и арфы, бывает складная.


Напитки


Виасс — некрепкий алкогольный напиток из крови снорга, выдержанный в специальных бочках в воде подземного или поверхностного озера на определенной глубине. Как и у вина, вид крови и время выдержки влияет на вкусовые качества и ценность напитка. Разрывуха — гномий самогон (около 90°).

Юфа — густой напиток из пряных лишайников.

ТЕМНОЭЛЬФИЙСКИЕ ДОМА

Меаранатовый — правящий, старший.

Миринтовый — старший.

Арантный — старший.

Дитрактовый — младший.

Серефовый — младший.

Лигринный — младший.

Фирсавый род Миринтового Дома, готовый стать младшим Домом.

Примечания

1

Шинн-данн — временная тюрьма, где провинившиеся ожидают суда либо наказания.

2

Замкнуть круг — совершить определенные действия, запрещающие заинтересованной персоне вступить в более близкие отношения (приблизиться на круг). Либо, наоборот, вычеркнуть («выдавить») персону из ближнего круга.

3

Хрисса — небольшой змееподобный снорг, изворотливый и опасный хищник. Крайне ядовит, что может привести к смертельному исходу, если вовремя не принять должные меры.

4

Диккар — очень редкий драгоценный камень глубокого синего цвета.

5

Клоарр — внутренний двор. В зависимости от предназначения может быть засажен растительностью, иметь бассейн или фонтан в центре, может представлять собой ровную площадку для торговли, выступления артистов и пр. Клоарры при Арене обычно окружены двухъярусными галереями, при храмах и частных домах — одноярусной галереей.

6

Легкая остроконечная палатка, шатер.

7

Шурсс — мазь, применяемая преимущественно для лечения домашних сноргов. Обладает обеззараживающими свойствами. Используется также для разогревания мышц хьюршей перед скачками.

8

Четыре плетуна (обычно с разной специализацией), временно объединенные в отряд. Такие формирования создаются обычно в чрезвычайных ситуациях или для учений (ученическая кварда).


home | my bookshelf | | Ловушка для чужестранки |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 25
Средний рейтинг 4.1 из 5



Оцените эту книгу