Book: Мой верный друг Тэм



Мой верный друг Тэм

Мой верный друг Тэм

Мой верный друг Тэм

Мой верный друг Тэм

Купить книгу "Мой верный друг Тэм" Пайрон Бобби

Посвящается Тэдди, Бу и Шерлоку,

вы мое вдохновение и моя жизнь.

И Тодду — за надежный тыл.

Мой верный друг Тэм

ОСЕНЬ

Глава 1 ЭББИ

Это был отличный осенний день. Небо в конце октября было таким голубым и чистым, что слепило глаза. Холмы Виргинии были усыпаны разноцветными осенними листьями, которые поднимались и кружились вокруг нас, напоминая одно из бабушкиных лоскутных одеял.

Мама сжала мое плечо:

— Ты и мечтать не могла о более чудесном дне для соревнований.

Я пожала плечами.

— Мы с Тэмом здесь не для того, шоб позировать, мама.

Мама нахмурилась и посмотрела на меня сверху вниз.

— Чтобы, Эбби Уистлер! Не разговаривай, как деревенщина.

Тэм тявкнул и начал проситься на руки. Я нагнулась и взяла его, стараясь изо всех сил не обращать внимания на маму. Мы же с Тэмом пришли сюда не на урок грамматики. Мы пришли, чтобы выиграть Детский чемпионат по аджилити[1] в юго-восточной Виргинии.

Мама протянула руку и потрепала Тэма за лапу, а я знаю, что он этого не любит, но слишком вежлив, чтобы дать об этом знать.

Мы с Тэмом наблюдали за тем, как Меган Смут устремляется к финишу со своей собакой Сидни. Сидни повернул налево, вместо того чтобы побежать направо после последнего из трех препятствий, и вдобавок ко всему не взял финальный барьер.

— Бедная Меган, — сказала мама. — Это будет стоить ей победы.

— Эта Меган такая же внимательная, как слепая муха, — ответила я. — Сидни не виноват. Он делает только то, что говорит ему хозяйка.

Меган закончила трассу и, вяло помахав зрителям, скрылась за боковой линией.

Затрещал громкоговоритель:

— Далее, уважаемые дамы и господа, выступает юная Эбби Уистлер и ее шотландская овчарка Тэм. Они приехали из Хармони-Гэп[2], Северная Каролина. Не позволяйте их юному возрасту ввести вас в заблуждение. Это достойные соперники!

Я поставила Тэма на траву и опустила козырек своей «счастливой» кепки.

— Не понимаю, зачем акцентировать внимание на том, что мне всего одиннадцать, — проворчала я.

Мама засмеялась.

— Идите и покажите им, на что вы способны.

Мы с Тэмом вышли на площадку. Прямо перед нами начиналась трасса с различными препятствиями. Мы должны были преодолеть их не только быстро, но и без ошибок.

Тэм сидел у моей левой ноги, глядя на меня и улыбаясь своей собачьей улыбкой. Его бело-рыжая шерсть блестела на солнце. Белое пятно в форме звезды светилось на его макушке. Я улыбнулась.

— Ну что, ты готов всех порвать, малыш?

Я посмотрела на судью в ожидании сигнала. Клянусь, в этот момент целая стая ворон поднялась вверх у меня в животе, прямо как на наших кукурузных полях.

Судья дунул в свисток.

И мы с Тэмом побежали. Тэм стремительно проскочил через шину, запрыгнул на крутую наклонную планку и соскользнул с обратной стороны. Еще два препятствия он преодолел одно за другим так легко, как будто летел на крыльях. При этом он неотрывно следил за мной краешком глаза.

Некоторые собачники во время прохождения трассы отдают команды громким голосом. Другие используют разнообразные смешные жесты и даже свистят, чтобы подсказать своим собакам, куда бежать и что делать. Но у нас с Тэмом все по-другому. Между нами — особое взаимопонимание. Все, что мне надо сделать, — это пошевелить плечом или кивнуть определенным образом, и он все понимает. Тэм всегда все понимает.

Мой пес промчался по узкому мостику, влетел в туннель и с громким лаем выскочил с противоположного конца. Он проскользнул между шестами так же легко, как вода стекает в ручей.

Конец трассы был уже виден. Нам осталось преодолеть только качели и два высоких барьера. Я думаю, что в этот момент толпа стоя восхищалась нами, но я ничего не слышала и не видела. Для меня существовали лишь я, Тэм и яркое солнце.

Мы добежали до конца трассы и пересекли финишную линию. Тэм прыгнул мне на руки, облизывая мое лицо. Когда я посмотрела на часы, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мы победили.

Мы с мамой грузили свои вещи в машину, когда Меган Смут робко подошла к нам. Натянув фальшивую улыбочку, она сказала:

— Поздравляю с первым местом, Эбби! Вы с Сэмом были просто супер!

Я взглянула на нее. Солнце, отразившись от ее брекетов, чуть не ослепило меня.

— Его зовут Тэм, а не Сэм, — огрызнулась я. О чем Меган прекрасно знала, ведь точно такой же разговор происходит у нас на каждом соревновании.

— Ой, и правда, — произнесла она. — Ну, ладно. На следующие выходные у меня дома состоится вечеринка с пиццей для всех членов Клуба юных собаководов. И хотя ты еще не член нашего клуба, мы все равно будем очень рады тебя видеть.

Я отвернулась.

— Всю следующую неделю мы с Тэмом будем заняты.

Что я буду делать, я пока не решила. Но лучше провести целый день в кресле у стоматолога, чем пойти на вечеринку к Меган.

Она рассмеялась.

— Никаких собак, глупышка. Это только для нас. Будет весело!

Решено. Я не пойду никуда без Тэма.

Меган ушла, ее волосы покачивались в такт ее движениям.

— Будет весело, — повторила я язвительным голосом, что, по-моему, было больше похоже на писк надоедливого комара.

— Может быть, — сказала мама.

Я фыркнула.

— Я ходила к ней на вечеринку в прошлом году, помнишь? Это было как угодно, но не весело.

Все дети в Клубе юных собаководов были из больших городов, таких как Эшвилл, Хендерсонвилл и Уивервилл. Они разговаривали со мной, как с глупой деревенской девчонкой. Мама никогда не поймет, каково это. Она выросла в городе.

Но Тэм понимает. Тэм всегда все понимает.

Мама убрала волосы с моего лица.

— Тебе не помешает завести несколько двуногих друзей. Всем нужны друзья.

— У меня есть Оливия, — сказала я. — Последний раз, когда я ее видела, у нее было две ноги.

Мама улыбнулась.

— Оливия — хороший друг. Но тебе нужно немного расширить круг общения. Познакомься с детьми не из Хармони-Гэп.

Я посадила Тэма в его клетку в задней части грузовика. Я ненавидела этот момент — он смотрел на меня своими глазами шоколадного цвета, как будто я делала что-то ужасное. Но мама была настоящим педантом во всем, что касалось ее нового грузовика. Если бы это был старый фургон папы, Тэм сидел бы впереди вместе с нами.

Я возилась с защелкой на клетке. Она была очень старой и ржавой и никак не хотела закрываться.

— Давай трогаться, Эбби. Мы должны проехать по автостраде Блу-Ридж-паркуэй, прежде чем остановимся на ночь. Так хочется подышать осенним воздухом.

Я просунула пальцы через дверцу клетки и погладила белую звезду на макушке Тэма.

Он лизнул кончики моих пальцев.

— Извини, малыш, — сказала я. — Сам понимаешь, мама. — Я сунула ему кусок сыра и потрепала по голове.

— Эй, Эбби! — позвала мама, высунувшись из окна грузовика.

— Иду, иду, — сказала я.

Я еще раз почесала пса за ухом в том месте, где он любит.

— Не волнуйся, Тэм, — произнесла я. — Очень скоро мы будем дома, и все будет хорошо.

Глава 2 ТЭМ

Тэм ждал. Он увидел, как девочка обошла машину и открыла дверцу кабины. Конечно же, сейчас она вернется, откроет клетку и возьмет его на руки. А потом все будет так, как и должно быть.

Но дверца грузовика захлопнулась. Завелся двигатель. Тэм заскулил и встал на задние лапы. Где же девочка, его девочка, которая пахнет травой, мылом и конфетами, сердце которой громко бьется у его уха? И хотя их с девочкой разделяло не более четырех футов, Тэму казалось, что между ними как минимум четыреста миль.

Клетку качало и подбрасывало в кузове грузовика. Тэм вздохнул и лег на старое полотенце, которое лежало на дне клетки.


Тэм проснулся от сильного толчка. Грузовик опасно заскрипел. Его начало бросать из стороны в сторону. Клетка с собакой сильно ударилась о борт кузова. Запахло паленой резиной.

Тэм завизжал, стараясь не терять равновесия. Послышался сильный удар, скрежет металла и звук бьющегося стекла. Грузовик накренился над живой изгородью из рододендрона и лавра. Крики девочки и женщины не на шутку испугали Тэма.

А потом весь мир перевернулся вверх ногами. Деревья закружились над головой, все перемешалось. Клетка с Тэмом кувыркнулась несколько раз в воздухе и покатилась вниз по крутому берегу, быстро отдаляясь от всего, что было ему так дорого.

Тишина.

Что-то разбудило Тэма. Это был ее голос, она звала его. Она была напугана. Он должен идти к ней. Сейчас же.

Пес встал. Острая боль пронзила его тело. Он запутался в полотенце, которое девочка постелила в клетке. Он еле держался на ногах.

Тэм заскулил, надеясь опять услышать ее голос. Но до его слуха доносились лишь шорох листьев и хруст веток. Где-то далеко внизу послышался плеск воды.

Тэм задрожал. Воспоминания о криках девочки вызвали у него приступ паники.

Он начал лаять, царапая когтями стенки клетки. Потом навалился на дверцу всем телом. Клетка, застряв на краю утеса, накренилась. Потом соскользнула вниз и упала в реку. Течение подхватило ее и понесло дальше от берега.

Ледяная вода начала просачиваться через отверстия в клетке. Тэм ненавидел воду. Он не любил плавать. Он не любил, когда у него мокрые лапы. А теперь вода поднималась все выше. Страх постепенно наполнял все его существо. Тэм съежился в углу, а потом принялся царапать дверцу клетки, стараясь из нее выбраться.

Пес толкнул дверь. Старая ржавая защелка отскочила. Тэм выбрался из клетки и нырнул в темную воду. Течение понесло его прочь, но он зацепился прикрепленными к ошейнику жетонами за проволочную дверцу клетки, которая потянула его за собой ко дну.

Тэм дергался изо всех сил, яростно мотал головой. Вода попадала ему в пасть и в нос. Упершись передними лапами в клетку, пес погрузил голову под воду и оттолкнулся, освобождаясь от ошейника с жетонами, на которых было написано его имя и телефон хозяина. Течение подхватило Тэма и понесло вниз по реке, прочь от клетки, ошейника и от воспоминаний о теплой мягкой постели, на которой он спал с девочкой.

Глава 3 ЭББИ

Я постепенно приходила в себя. Мое сердце бешено колотилось. Яркий свет бил в глаза. Я попыталась сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть знакомые вещи в своей комнате: коллекцию камней и перьев на верхней полке шкафа; выдуманные карты, прикрепленные к стене; старую гитару; призы и медали, которые мы с Тэмом выиграли за последние два года. И теплое тело Тэма рядом со мной.

Тэм! Из глубины моего подсознания всплыло видение… С Тэмом случилось что-то плохое. Я не могла вспомнить, что именно, но должна была это сделать.

Я попыталась сесть и вскрикнула:

— Ой!

Теплая рука опустилась мне на плечо.

— Лежи спокойно, Эбби. — Это был голос мамы.

Постепенно силуэт мамы стал более четким. Одна ее рука была в бандаже, другая перебинтована. Половина лица опухла и была в синяках. Но больше всего меня напугал ее взгляд.

— Что… где я? — спросила я, опять пытаясь привстать.

— Ты в больнице, Эбби. Мы попали в аварию. Ты что, не помнишь? — Мама убрала волосы с моего лба, как делала всегда, когда я была больна или чем-то расстроена. — Папа уже в пути. Он будет здесь с минуты на минуту. — Она говорила все быстрее и быстрее. — Как только доктора скажут, что ты можешь идти, мы поедем домой. Но не по Блу-Ридж-паркуэй. Это была плохая идея. Даже не знаю, о чем я думала…

— Тэм! — закричала я, перебивая ее. От страха у меня перехватило дыхание. — Где Тэм?

Она вздохнула и отвернулась.

— Мама?

У нее на глазах появились слезы. Мое сердце сжалось. Ведь моя мама никогда не плакала. Даже когда прошлой весной умерла ее любимая лама, даже когда она порезала себе палец до кости, нарезая яблоки для пирога, который я попросила испечь, даже когда папа уезжал на несколько месяцев со своей группой…

Мама взяла стул и села рядом с моей кроватью. Нервно теребя одеяло, она сказала:

— Когда мы слетели с дороги и врезались в ограждение, клетка с Тэмом выпала из грузовика.

Я зажмурилась. В мозгу вспыхивали обрывки воспоминаний — медаль за первое место, которую мы с Тэмом получили на чемпионате по аджилити. Извилистая горная дорога в конце автострады Блу-Ридж-паркуэй. Внезапная яркая вспышка. Грузовик кидает из стороны в сторону. А потом… темнота.

Слезы покатились по моим щекам.

— Он умер? — прошептала я, с трудом выговаривая слова.

Тишина. Я открыла глаза.

— Мама?

— Я не знаю, Эбби.

— Как не знаешь?

Мама посмотрела на меня своими серыми глазами. Такими же, как у меня.

— Эбби, мы попали в ужасную аварию. Мы обе долго находились без сознания. Когда я пришла в себя, повсюду была кровь…. Ты не отзывалась. — Она отвернулась от меня. И еле слышным голосом добавила: — Я не знаю, если…

— Но Тэм…

Мама повернулась и перебила меня:

— Для меня на первом месте ты, Эбби. Признаться, я даже не подумала о Тэме. Мне нужно было как можно быстрее найти помощь.

— Но вдруг он все еще там! — закричала я. — Вдруг он ранен!

— Я рассказала о Тэме полиции, — сказала мама. — Они пообещали послать пару полицейских и представителей Службы защиты животных на его поиски.

— И как?

Мама спокойно продолжила:

— Его еще не нашли, но обещали продолжать поиски.

Я не могла дышать. Как такое могло случиться?

И в этот момент открылась дверь. Широкоплечий, с растрепанными волосами, в дверном проеме появился папа. Увидев маму, он нахмурил брови. Но когда он взглянул на меня, его лицо побелело.

В два шага он пересек комнату и крепко меня обнял. И тут я расплакалась.

— О, папа! — рыдала я в его рубашку. — Я потеряла Тэма.

Я схватила папу за руку.

— Мы должны вернуться на место аварии и поискать его. Он может быть сильно ранен.

Папа, не зная, что ответить, посмотрел на маму.

Мама покачала головой.

— Эбби, у тебя не только сотрясение мозга, но и большая трещина на лодыжке. Врачи тебя сегодня не отпустят.

— Я хорошо себя чувствую, — сказала я, откидывая одеяло. — Тэм, скорее всего, сейчас там, где мы попали в аварию, ждет нас, сидя в клетке.

Мои родители переглянулись. Папа сказал:

— Зайка, с момента аварии прошли уже сутки.

Как такое может быть?

— Тогда мы должны быть там. Тэм ищет меня. Я чувствую.

— Это невозможно, Эбби, — ответила мама. — Врач сказал, что послезавтра я должна быть в больнице в Эшвилле, чтобы встретиться со специалистом по поводу моего плеча.

Я не знала, что делать, но я должна была найти Тэма!

Мама повернулась к папе.

— Ты не мог бы съездить туда, Ян, и посмотреть? Я расскажу тебе, где это.

— Нет, — сказала я. — Я тоже должна поехать.

Я опустила ноги на пол. И подпрыгнула от боли.

Мама положила руку мне на плечо. Ее лицо посерело.

— Лежи спокойно, Эбби. Всему свое время. Давай сначала поговорим с врачом и узнаем, когда, по его мнению, тебя выпишут. Как только он скажет, что ты можешь идти, мы сразу же поедем на автостраду Блу-Ридж-паркуэй искать Тэма.

— Но… — начала я.

Папа приложил палец к губам.

— Тс-с-с. Успокойся, солнышко. Кто знает? Может, Тэма уже кто-то нашел. У него на ошейнике есть жетоны.

— И микрочип, — добавила мама.

— К тому же Тэм в клетке, — сказал папа. — Он никуда не денется.

Мои родители улыбнулись, но по их глазам было видно, что они не очень верили в то, что говорили.



Глава 4 ТЭМ

С первыми лучами солнца туман над рекой начал рассеиваться. К тому времени, как рассвет добрался до постели из листьев, которую Тэм соорудил себе возле упавшей березы, лес уже давно проснулся.

Белки и бурундуки запасались желудями в преддверии приближающейся зимы. Лисицы обкладывали свои норы листьями, а гуси пролетали над головой, направляясь на юг. Поздней осенью в горах Аппалачи жизнь кипела.

Пытаясь встать с влажной земли, Тэм умирал от боли и голода.

Со стоном пес поднялся и, хромая, направился к реке. Осторожно, чтобы не намочить лап, попил воды. Он поднял голову и понюхал влажный воздух, который был наполнен разнообразными запахами. В любое другое время Тэм пошел бы по следу, как рыба, пойманная на крючок, за леской.

Но он был ранен. А раненая собака знает, что она в любом случае должна оставаться на месте.

Тэм еще попил воды, потом заковылял обратно в свое убежище. Со стоном он опустился на землю. Пес даже не шелохнулся, когда огромная серая белка пробежала туда и обратно по сваленному дереву.

Тэм спал, когда пара белохвостых оленей спустилась к реке попить воды. А когда луна взошла на небосвод и огромный сыч полетел на охоту на дальний луг, Тэму приснился кусок говядины с горячей подливкой, стоящий возле печи у него дома. Там, где жила его девочка.

Глава 5 ЭББИ

У папы перехватило дыхание.

— Боже мой! — Он уставился на помятое ограждение и на следы шин.

— Тэм, — сказала я. — Помнишь?

— Конечно, — произнес папа.

Прошел еще один день, прежде чем врачи выписали меня из этой ужасной больницы. Шансы найти Тэма были ничтожно малы.

Папа с мамой вышли из фургона. Я открыла заднюю дверцу и попыталась встать, опираясь на костыли. Мама поспешила ко мне.

— Нет, Эбби, ты останешься здесь. Дорога слишком узкая. Мы с папой поищем Тэма сами.

— Но он должен услышать мой голос, — сказала я. — Если Тэм напуган или ранен, он может не отозваться.

Вздохнув, мама помогла мне выбраться и опереться на машину. Набрав в легкие побольше воздуха, я закричала так громко, как только могла:

— Тэм! Ко мне, Тэм!

Мы прислушивались, надеясь услышать лай, дребезжание жетонов на ошейнике. Ничего. Я позвала его еще раз. И еще, и еще, и еще. Пока не охрипла.

Папа изучал место, где грузовик протаранил ограждение. Куски металла и осколки стекла указывали дорогу.

— Кажется, клетка вылетела именно в этом месте, — сказал он. — Пойду посмотрю.

— Клетку легко будет обнаружить, — сказала мама.

Папа исчез среди деревьев. Я затаила дыхание, ожидая, что он закричит: «Я нашел его! С ним все в порядке!»

Мой личный рекорд по задерживанию дыхания был одна минута и сорок три секунды. В этот день я побила его. Но я слышала только ветер, пение птиц и как мама барабанит пальцами по дверце фургона.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Перестань жевать волосы, Эбби.

Я отпустила мокрый конец косички.

— Прошло столько времени. Почему папа так долго не возвращается?

Мама взглянула на часы.

— Прошло всего пятнадцать минут. Он появится с минуты на минуту.

Папа перебрался через ограду, усталый и расстроенный. Он покачал головой.

— Его нигде нет, солнышко.

— А клетка? — спросила мама.

Папа вытер руки о джинсы.

— Проблема в том, что дамба заканчивается невысокой скалой, которая резко обрывается в реку. Там нет ничего похожего на берег. Только камни и много воды.

Ком застрял у меня в горле. На глаза навернулись слезы.

— Папа, дальше должно быть какое-то место, похожее на берег, — сказала я.

— Я думал об этом, — ответил он.

Мы поехали вверх по дороге. Папа снова перепрыгнул через ограждение и направился в лес, пока я звала Тэма. Ничего.

Потом мы поехали вниз по дороге и поискали там. Я звала, ждала и прислушивалась.

Солнце поднялось над верхушками деревьев. Вскоре оно было прямо над нами. Папы долго не было. «Скорее всего, это хороший знак», — думала я. Мама прилегла на заднем сиденье. Она выглядела не очень хорошо. Я стояла рядом с фургоном, глядя в ту сторону, откуда должен был появиться папа — с Тэмом.

Но папа вышел из леса один.

— Мне так жаль, солнышко, — произнес он.

— Но Тэм должен где-то быть, — сказала я.

Мама села.

— Хорошо, тогда давайте отправимся в Визитор-сентер и поговорим с рейнджерами.

Я знала, что она была права, но мне не хотелось уезжать. Конечно, Тэм прибежал бы сюда, если бы мог.

Обняв меня, папа сказал:

— Идем, солнышко.

Я оттолкнула папину руку и пошла сама, опираясь на костыли. Я, должно быть, шла довольно быстро, раз мама решила меня окликнуть:

— Эбигейл Андреа Уистлер, остановись сейчас же!

— Я должна его найти, мама! — крикнула я через плечо. — Я точно знаю, что…

Тут я поставила костыль на гальку, и он соскользнул. Я покатилась кубарем. Папа подхватил меня так быстро, что я не успела и глазом моргнуть.

Мама вытерла грязь с моего лица. Она подергала за одну из моих косичек.

— Честно говоря, Эбби, ты такая же упрямая, как и твоя мать.

Папа взял меня на руки.

— Пойдем, Эбби, дорогая. Тэма здесь нет.

Глава 6 ТЭМ

Тэм лакал воду из реки, закрыв глаза. Плечо и бедро все еще болели. В животе урчало. Он ничего не ел с момента аварии.

Потом Тэм услышал какой-то звук. Сначала такой тихий, что даже пес с его острым слухом решил, что ему почудилось. Тэм навострил уши. Вода капала с его морды.

Тишина.

Как только Тэм опустил голову к воде, он снова услышал этот звук — на этот раз он был громче. Пес напрягся. Звук был слишком тихий, но Тэм услышал ее голос.

— Тэм! Тэм!

Пес гавкнул раз, еще раз, потом опять прислушался. Голос доносился с севера. Тэм определил направление, снова гавкнул и направился вдоль берега реки. Пес не знал, что между ним и девочкой были мили непроходимых зарослей рододендрона и горного лавра, таких густых, что человек не смог бы сквозь них пробраться. Пес не мог знать, что ему потребуется несколько часов, чтобы подняться вверх по течению к тому месту, откуда звала его девочка.

Она звала его, и это самое главное. Этот голос был смыслом его жизни, его компасом. И когда человечек, которого собака любит больше всего на свете, зовет ее, ей ничего не остается, кроме как идти на зов.

Глава 7 ЭББИ

— Я слышал об аварии, — сказал рейнджер в Хампбэк-Рокс Визитор-сентер, когда мама объяснила ему, кто мы такие. — У нас аварии случаются чаще всего из-за оленей. Вы думаете, это их чему-нибудь учит?!

Я так и не поняла, кого он имел в виду, оленей или водителей.

Я кашлянула.

— Моя собака находилась в клетке в кузове грузовика. Когда мы врезались в ограждение, ее выбросило из машины.

— Мы только что были на месте аварии, — сказал папа. — Я осмотрел все вокруг. Мы даже проехали полмили вверх по дороге и спустились к реке в обратном направлении. Но я не нашел ни собаки, ни клетки.

Рейнджер вздохнул.

— Люди часто теряют здесь собак.

Я протянула рейнджеру листовки с фотографией.

— Это Тэм. Он не простая собака. Он чемпион. И мой лучший друг.

Рейнджер взглянул на фотографию и улыбнулся.

— Маленькая Лесси.

— Вы видели шотландских овчарок? — спросила мама.

— Моя жена выросла с ними. Она очень любит этих собак. Мы бы завели такую же, если бы у нашего сына не было аллергии.

Папа положил листовки на стол.

— А вы не могли бы развесить фотографии Тэма в этом районе?

— Мы предлагаем вознаграждение, — добавила я.

Рейнджер еще раз просмотрел текст листовки.

— Чемпионат по аджилити, да? Я видел его по телевизору. Моя жена постоянно смотрит канал «Планета животных». Честно говоря, мы не размещаем частные листовки.

Мама сказала:

— Это очень-очень важно для моей дочери, сэр. И для нас тоже.

Рейнджер посмотрел сначала на мои костыли, потом на мамину перебинтованную руку и бандаж.

— Тут неподалеку есть оборудованные площадки для пикников. Думаю, я смогу развесить там несколько листовок.

Папа вздохнул с облегчением.

— Мы будем вам очень признательны. Мы сейчас поедем домой, но если кто-нибудь найдет Тэма или узнает о нем хоть что-нибудь, они смогут нам позвонить. Телефонный номер есть в листовке.

Рейнджер взглянул на телефонный номер под фотографией Тэма.

— Это в Северной Каролине?

Папа кивнул.

— В сорока пяти милях южнее Эшвилла, маленький городок под названием Хармони-Гэп. Мы живем в Уальд-Кэт-Ков.

Рейнджер присвистнул.

— Другой конец автострады Блу-Ридж-паркуэй. Это чертовски далеко от Виргинии.

— Если кто-нибудь найдет нашего пса, мы сразу же за ним приедем, — сказала я. — Это не так уж далеко.

Рейнджер вздохнул и собрал листовки.

— Будем надеяться, что кто-то найдет его, и чем скорее, тем лучше, дорогая. Зима не за горами. Как только ударят первые морозы, большую часть автострады закроют. И до весны здесь никого не будет.

Мое сердце упало.


После того как папа положил мою ногу на подушку на заднем сиденье фургона, я спросила:

— А мы можем еще раз поехать на то место?

— Нет, Эбби, — сказала мама.

— Но Тэм может быть там.

— Это десять миль в другую сторону. К тому же скоро стемнеет.

— Ну и что? — произнесла я, хотя и помнила о том, что мама не любит, когда я начинаю канючить, как маленький ребенок. — Мы можем переночевать в Уэйнсборо, а завтра вернуться сюда и посмотреть еще раз.

На этот раз папа обернулся.

— Нужно отвезти вас обеих домой. Завтра в Эшвилле твою маму должен осмотреть доктор, и твоя бабушка не на шутку обеспокоена. Кроме того, — добавил он, потирая затылок, — у нас нет такого количества денег, чтобы постоянно ночевать в гостинице.

— Но, папа, мы не можем уехать без Тэма. Он же…

Его голубые глаза, глаза, которые всегда улыбались, стали жесткими.

— Собака, Эбби. Тэм всего лишь собака. Я знаю, как много он для тебя значит, но ты и твоя мама для меня намного важнее.

Папа отвернулся, выезжая на дорогу.

Я была шокирована его бессердечностью. Я чувствовала себя так, будто мне отвесили пощечину.

— Уверена, что, когда мы доберемся домой, кто-нибудь нам позвонит, — сказала мама. Взяв папу за руку, она добавила: — И я думаю, мы вернемся сюда через неделю или через две.

— Но, мама, если Тэм не сможет выбраться из клетки, он к тому времени уже умрет от голода или жажды.

Папа взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Это все, что мы можем сделать, золотко. К тому же Тэм — крепкий малый.

Чем дальше мы отъезжали, тем сильнее сжималось мое сердце.

— Обещаете? — спросила я. — Обещаете, что мы вернемся?

Мама посмотрела на меня и сжала мою руку.

— Мы постараемся.

Мы повернули на Роанок. Деревья сомкнулись за нами, как зеленая таинственная стена.

Глава 8 ТЭМ

Тэм исследовал площадку, на которой стояла Эбби несколько часов назад. Он также почувствовал запах женщины и большого мужчины, но был счастлив почувствовать запах девочки. Хотя это был не ее обычный запах — травы и яблок, и особенный аромат ее тела. Пахло болью и страхом.

Пес понял, что она была тут, поэтому он должен ждать. Он часто ждал, долгие промежутки времени, когда девочка уходила на рассвете и возвращалась только поздно вечером. Но она всегда возвращалась. Большой автобус подъезжал и останавливался возле почтового ящика у подножия холма. Девочка, сбегая по ступенькам автобуса, кричала:

— Тэм! Ко мне, Тэм! — И это был самый сладкий звук, который пес слышал за весь день. Он спрыгивал с крыльца и, как на крыльях, мчался вниз по холму.

Когда они были вместе с девочкой, все было на своих местах.

Тэм вздохнул, лег рядом с площадкой у дороги, там, где чувствовался запах его хозяйки, и закрыл глаза. Запах девочки, воды и травы навевал воспоминания о доме.


Следующие два дня Тэм провел рядом с площадкой, на которой еще чувствовался запах девочки. Мимо проезжали случайные машины, и Тэм всегда поднимал голову. Но машины никогда не останавливались.

На третий день дождь прогнал пса с дороги в лес. Но даже под плотным покровом горных лавров и непроницаемой сенью из жимолости и винограда дождь настиг его, промочив насквозь его плотную шерсть.

Тэм тяжело вздохнул и свернулся калачиком. Он дрожал от холода, когда лил дождь и завывал ветер. В животе урчало. Еще один день без еды.


Наконец дождь прекратился. Тэм вернулся на дорогу. Он обнюхал площадку в том месте, где был запах девочки. Ее запах, запах женщины и мужчины исчез. Пес обнюхал каждый дюйм площадки, но так и не смог обнаружить его. Пахло лишь гнилыми листьями и мокрым асфальтом. Тэм стоял у обочины, растерянный и удрученный. Как же он сможет найти девочку без ее запаха? Он почувствовал себя бесконечно одиноким.

Полуденные тени стали длиннее. В груди у Тэма что-то шевельнулось.

Дикие гуси точно знают, когда им пора отправляться на юг. Лисица знает, когда ей строить нору для будущего потомства. И Тэм понял, что время пришло. Пора найти девочку.

Пес еще раз понюхал воздух. И побежал вверх по дороге на север. Потом остановился, прошел немного вперед. Снова остановился и принюхался. Северное направление ни о чем ему не говорило. Тэм повернулся и помчался вниз по дороге, на юг.

Чем дальше он бежал, тем сильнее тянуло его туда, как стрелку компаса. Южное направление — именно ему он должен следовать. Скоро он увидит свою любимую девочку и все будет так, как и должно быть.

Тэм даже не представлял, как много миль непроходимых лесов отделяло его от дома и от девочки. Собака не измеряет расстояние в милях или днях. Собака знает только, что каждый шаг, каждый удар сердца приближает ее к сердцу хозяина. Все, кто видел Тэма, бегущего трусцой вдоль дороги, видели собаку, возвращающуюся домой.

Глава 9 ЭББИ

Я сидела на подоконнике у себя в комнате в полной тишине. Не звенели жетоны на ошейнике Тэма, не стучали его коготки по полу из сосновых досок. Не было ничего, кроме этой мрачной тишины. Я чувствовала себя ужасно. Два дня после нашего возвращения домой тянулись как двадцать.

Я посмотрела на свою старую гитару, стоящую в углу. За последние три года, с тех пор как появился Тэм, я к ней почти не прикасалась. Я занималась только Тэмом.

Теперь же, когда мои руки ничем не были заняты, а на сердце было пусто без Тэма, я захотела как можно крепче прижать гитару к груди. Я захотела прикоснуться к ней и пройтись пальцами по струнам.

И только я собралась встать, как в дверь постучали и на пороге появилась бабушка. Она была высокая и стройная, ее длинная коса была уложена короной на голове.

— Эбби, дорогая, к тебе пришли, — сказала бабушка.

Я плюхнулась обратно на подоконник, и в комнату вошла моя подруга Оливия Мак-Баттарс, самая маленькая, самая скромная и самая умная девочка среди шестиклассников. А может, и во всем мире.

Оливия посмотрела на меня сквозь свои огромные очки. Большинство детей в школе говорили, что взгляд ее светло-зеленых глаз слишком проницательный. Кажется, что она заглядывает тебе в душу. Но я думаю, что на самом деле это не плохо.

Оливия пересекла комнату, села рядом со мной и вздохнула.

— Мне жаль, что так получилось с Тэмом.

Никакой пустой болтовни. Оливия сразу же перешла к делу.

— Даже не знаю, что и думать, — сказала я, изо всех сил стараясь не расплакаться. — И это сводит меня с ума.

Оливия легонько коснулась моей руки.

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

Она сказала это не для того, чтобы показаться любезной, нет. Она действительно знала.

В прошлом году сразу после Рождества Оливия приехала в Хармони-Гэп из Балтимора, что в Мэриленде. Она переехала сюда к своему дедушке, мистеру Альфусу Сингеру, после того как ее родители бесследно исчезли, пролетая над Тихим океаном на одном из крошечных самолетов. Оливия однажды сказала мне, что ее мама превратилась в русалку, она всегда об этом мечтала. И это стало для нее утешением.

Так мы и сидели с Оливией на подоконнике, не говоря ни слова, просто слушая ветер, гуляющий среди деревьев, и раскаты грома далеко в горах.

Наконец я спросила:

— Оливия, как ты думаешь, есть хоть какой-то шанс, что Тэм все еще жив? — Я знала, что Оливия скажет мне правду.

Она долго молчала. Ее взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на фотографиях и нарисованных портретах Тэма, на созданных мной картах, на которых было изображено то, что мы с Тэмом сделали и что еще планировали сделать.

Потом Оливия повернулась и взглянула мне в глаза.

— Моя мама всегда говорила, что любовь творит чудеса.

Это все, что следовало сказать. Это все, что мне нужно было услышать.

Оливия ушла, а я взяла гитару. Этот инструмент был радостью и гордостью моего дедушки Билла.

Я не очень хорошо помню своего дедушку. Мы переехали сюда, к бабушке, уже после того, как он погиб в результате несчастного случая на лесопилке. Но в моих воспоминаниях дедушка всегда держал в руках эту гитару.

Я снова села на кровать и провела рукой по струнам. Затем прислонила гитару к себе и почувствовала, как звуки отдаются в моем сердце. Я закрыла глаза, окунулась в воспоминания и напела мелодию, которая пришла мне в голову:



Этот маленький свет мой, я собираюсь позволить ему светить.

Этот маленький свет мой, я собираюсь позволить ему светить.

На следующий день мы с папой тряслись по ухабистой проселочной дороге, которая вела в Хармони-Гэп. Папа что-то мурлыкал себе под нос.

— Папа, — сказала я, — мы вернулись домой несколько дней назад. Когда мы поедем в Виргинию искать Тэма?

Папа замолчал и почесал затылок, как он обычно делал, когда не знал, что ответить.

— Точно не скажу, солнышко. Скоро.

— Мама обещала, — напомнила я ему.

— Я знаю, что она обещала, — сказал папа, нахмурившись. — Но вам с мамой нужно время от времени бывать у врача. К тому же ей пришлось выйти на работу, ты же знаешь. Она не может сорваться с места, когда ей заблагорассудится.

Я думала, что сейчас взорвусь.

— Она обещала!

Папа взглянул на меня.

— Я прекрасно помню, что она сказала, Эбби. Я там тоже был, или ты забыла? Мама сказала, что мы постараемся вернуться сюда.

— Что-то я не вижу, что вы стараетесь, — тихо произнесла я.

— К тому же, — продолжал папа, не обращая внимания на мои слова, — ты звонишь на станцию рейнджеров как минимум раз в день. Они знают, как выглядит Тэм.

Папа повернул на парковку перед почтой.

Давай отправим эти пакеты с пряжей маминым клиентам. — Он собрал все коробки, на которые были наклеены этикетки «Ферма «Уистлер». Шерсть высшего качества».

Старый мистер Макгрубер был единственным, кто сидел за высоким деревянным столом, и поэтому перед ним уже выстроилась целая очередь из людей, желающих поскорее закончить свои дела. Но мистер Макгрубер считал своим долгом поинтересоваться здоровьем каждого из клиентов, узнать о здоровье всех членов его семьи и всех его питомцев. А потом он, в обязательном порядке, рассказывал о своем здоровье.

Я вздохнула и, опираясь на костыли, подошла ближе. Папа улыбнулся мне и подмигнул.

— Поздоровайся, Эбби. — Он положил руку мне на плечо.

Мистер Морган окинул добрым взглядом мою перебинтованную голову, костыли и гипс.

— Здравствуйте, мистер Морган, — сказала я. Именно он дал нам с Тэмом первый урок по аджилити.

— Очень жаль, что вы попали в аварию, — произнес он, кивая головой. — И Тэма жалко. Он был особенным щенком.

Я держалась, как могла, и смотрела ему в глаза.

— Мы обязательно вернемся за ним через пару дней.

Густые черные брови мистера Моргана сошлись на переносице.

— Его кто-то нашел?

Папа покачал головой.

— Не совсем, — сказала я. — Но он сидит там и ждет меня. Я это чувствую.

Мистер Морган и папа обменялись понимающими взглядами.

— Что ж, будем надеяться, что это действительно так, Эбби, дорогая, — сказал мистер Морган, похлопав меня по плечу.


В тот же вечер за ужином я спросила:

— Мама, мы поедем в Виргинию в эти выходные, чтобы найти Тэма?

Все перестали жевать. Папа с бабушкой посмотрели на маму.

Мама положила вилку и вытерла губы салфеткой.

— Я еще не думала об этом.

— Ты обещала, помнишь? — произнесла я, не глядя на папу.

Мама кивнула.

— Я сказала, что мы сделаем все возможное, чтобы вернуться туда. — Она взглянула на папу. — А ты что думаешь, Ян?

Папа нахмурился.

— Путь до Виргинии неблизкий. Даже если мы выедем в пятницу утром, чтобы вернуться в воскресенье вечером, нам придется провести почти все время в дороге.

— Не так уж это и далеко, — возразила я. — Мы доберемся туда в два счета.

Мама с папой посмотрели на меня так, как будто у меня выросла вторая голова.

— Эбби, дорогая, от нашего дома до места аварии более четырехсот миль, — напомнил папа.

У меня чуть еда не выпала изо рта.

— Четыреста миль? Не может быть! Мы добрались домой очень быстро и…

— Ты спала почти всю обратную дорогу, — сказала мама.

Я взглянула на бабушку. Она кивнула.

— Мы ведь каждый день звоним на станцию рейнджеров, — добавила мама.

— Это не одно и то же, — огрызнулась я.

— Эбби! — прикрикнул папа.

— Нет, Эбби права. Это не одно и то же, — согласилась мама.

Я чуть не упала со стула от удивления.

— Я сказала, что мы постараемся туда вернуться. Я всегда держу свое слово.

Папа вздохнул.

— Хорошо. Думаю, небольшое путешествие на место аварии нам не повредит. Выедем в пятницу и вернемся в воскресенье.

— А мы не можем вернуться в понедельник? — спросила я.

— Нет, Эбби. Мы разрешили тебе пропустить школу на этой неделе, но больше пропускать нельзя.

Мне очень хотелось напомнить им о том, что еще пару лет назад я вообще находилась на домашнем обучении. Но бабушка любит повторять, что на мед поймаешь больше мух, чем на уксус. Поэтому я улыбнулась, как чеширский кот, и сказала:

— Спасибо, мама. Я уверена, что на этот раз мы обязательно найдем Тэма.


Была среда.

Во вторник в Эшвилле сломался папин фургон.

— Прости, солнышко, — сказал папа, когда наконец вернулся домой. — Я знаю, что ты уже настроилась на поездку в Виргинию, но теперь ее придется отложить.

— Но мы должны туда поехать, папа! Давай возьмем у кого-нибудь машину.

Папа потер грязной рукой усталое лицо.

— Я должен починить нашу машину. Пока твоя мама не заберет свой грузовик, мы застряли.

— Но, папа…

— Никаких «но», — отрезал он. — Я огорчен так же, как и ты. На следующей неделе у нашей группы запланировано множество концертов. Мне нужно, чтобы грузовик был на ходу. — Папа тяжело вздохнул. — Бог его знает, где взять деньги, чтобы его починить.

Он присел на кровать рядом со мной.

— Может, как только мама заберет свой грузовик, вы сможете туда съездить. А до тех пор мы будем звонить и молиться.

Я зарылась лицом в одеяло, вдыхая теплый запах Тэма. Кот Гинсенг мурлыкал на подушке рядом со мной.

Сдерживая слезы, я сказала:

— Я никогда не перестану искать Тэма, папа. Никогда.

Глава 10 ТЭМ

Проходили дни. Сильный голод и непреодолимое желание найти девочку вели Тэма вперед. Рысца, с которой он начал свое путешествие, стала тяжелее. До сих пор ровно в три тридцать потребность увидеть девочку вела его на юг вдоль автотрассы Паркуэй.

Тэм понюхал бумажный пакет, который валялся на обочине. Внутри оказалась засохшая картошка фри и сморщенные листья салата. Пес слизал остатки кетчупа с внутренней стороны пакета и отправился дальше.

Он видел, как белки и бурундуки набивают рты желудями и ягодами. Но желуди оказались горькими, а ягоды — жесткими и кислыми. Тэм ел зеленую траву везде, где смог ее найти, но этого было недостаточно. Он голодал.


Пасмурным днем запах еды привел Тэма туда, где были люди. Он обнюхал столы для пикника, расставленные по всей поляне. Пес обнаружил несколько корок хлеба и немного чипсов, но, как он ни искал, больше ничего найти не смог.

Когда на горы опустились сумерки, Тэм забрался под стол и умостился спать. Его живот скрутило от голода. Рядом с парковкой стояла небольшая кирпичная душевая кабинка. Листовка с фотографией Тэма развевалась на ветру.

Пес проснулся от грохота. Всматриваясь сквозь легкий дождик, Тэм увидел черную морду енота, ползавшего по перевернутому мусорному баку. Зверек пытался отодвинуть металлическую крышку своими похожими на руки лапками, методично работая над ее краями. Потом, обхватив сильными ногами дно мусорного бака, енот потянул за крышку изо всех сил, пока она не открылась.

Тэм почувствовал запах еды.

Енот рылся в мусоре. Он достал наполовину съеденный сэндвич, огрызок яблока, булочки от хот-дога, остатки жареной курицы и коробку со старым салатом из помидоров. Пустая банка из-под содовой скатилась к парковке.

Тэм выполз из-под стола и направился к куче мусора и чудесному запаху еды. Он знал, что такое мусор. Псу не раз доставалось за то, что он опрокидывал мусорное ведро в кухне. Старушка ругала его и выгоняла на улицу. Потом девочка говорила ему недовольным голосом, что он «плохой пес» и больше никогда не должен подходить к мусорному ведру.

Но сейчас Тэм умирал от голода. И как бы сильно он ни боялся расстроить девочку, голод, скрутивший его живот, толкал его вперед.

Енот продолжал деловито рыться в мусоре. Он не слышал приближения Тэма, пока тот не залаял. Пес с надеждой завилял хвостом. Он никогда раньше не встречал енотов, и этот зверек напомнил ему домашнего кота.

Енот согнулся над своей добычей, рыча и шипя. Коты тоже иногда шипят, но это просто часть игры. Тэм опять завилял хвостом и сделал шаг вперед. Енот ощетинился и обнажил острые белые зубы.

Пес залаял и двинулся вперед.

Енот молниеносно вонзил когти в морду Тэма, чуть не попав ему в глаз. Тэм почувствовал кровь. Такого никогда не случалось при встрече с кошками.

Тэм вернулся под стол. Его глаза наполнились тоской.

Через некоторое время незнакомое существо убежало. Тэм посмотрел на мусор. Как только пес убедился, что енот не вернется, он побежал к мусорному баку. После енота осталось немного куриных костей, арбузные корки и половинка булочки от хот-дога. Воспоминания о девочке, ругающей его, становились слабее с каждым следующим куском пищи, которую поглощал Тэм.


Два дня лил сильный дождь. Осенний ветер сорвал с деревьев последние ярко-желтые листья.

Тэм забился в угол душевой кабинки, наблюдая за тем, как капли дождя разбиваются о карниз. Как же мало мусора было в баке, который опустошил Тэм. Пес полизал свою рану, потом вздохнул. Он проспал до самой ночи.

Автомобиль с включенными фарами повернул на парковку и остановился неподалеку от Тэма. Смех и звук захлопнувшейся дверцы разбудили его. В автомобиле гремела музыка.

Тэм сел, пытаясь различить запахи дождя, влажной земли, сладкого дыма и людей. Неуверенной походкой кто-то приблизился к кабинке. Тэм тихо заскулил. Что-то ему не нравилось: машина, смех и люди, снующие туда-сюда… И хотя присутствие людей означало еду, инстинкт советовал псу бежать и прятаться, пока его кто-нибудь не увидел. Желудок же, напротив, советовал остаться.

Слишком поздно Тэм решил прислушаться к инстинкту и бежать.

Как только пес собрался выскочить в дверь, огромные длинные ноги преградили ему путь. Тэм забился в угол.

— Черт! — закричал голос. — Здесь лиса. — Ноги споткнулись о деревянный порожек, и человек растянулся на земле. Послышался взрыв смеха из машины и сердитый вопль лежащего на земле.

Тэм прижался к полу, его тело напряглось. Он уже хотел прошмыгнуть в дверной проем, но тут рядом с его головой разбилась бутылка. Вонючая жидкость и осколки полетели в пса.

Человек поднялся с земли.

— Мерзавец! Паразит!

Тэм съежился, отчаянно пытаясь найти выход.

Мужчина направился к нему, хрипя от ярости. Первый раз в своей жизни Тэм оскалил зубы и зарычал на человека.

Мужчина замер в дверном проеме. Тэм зарычал громче, предупреждая его.

— Что?! Ах ты, куроед! — Мужчина отступил назад, схватил камень и бросил его в собаку.

Камень, как пуля, отскочил от стены. Тэм взвизгнул от неожиданности.

Мужчина повернулся к Тэму спиной и позвал, перекрикивая шум дождя:

— Эй, Бетти, у тебя ружье с собой? Тут лиса, нужно о ней позаботиться.

Когда мужчина повернулся, душевая кабинка была пуста.

Глава 11 ЭББИ

В понедельник после занятий я зашла в приемную директора.

Секретарь, мисс Пизли, перебирала бумаги, сидя за столом. Я кашлянула.

Мисс Пизли посмотрела на меня и улыбнулась.

— Привет, Эбби. Хорошо прошел день?

— Да, мэм. — Это была первая ложь.

— Замечательно, дорогая, — сказала она, собирая бумаги. Я переминалась с ноги на ногу, опираясь на костыли.

— Гм…

Секретарь опять посмотрела на меня.

— Ты что-то хотела, Эбби?

— Да, мэм, — сказала я. — Мне нужно попасть на автобусную станцию.

Она сняла очки, и они повисли на шнурке на уровне груди.

— Зачем тебе на автобусную станцию? — поинтересовалась мисс Пизли.

Я сглотнула.

— Ко мне… ко мне сегодня днем приезжает родственник. Из Виргинии. Я должна его встретить. — Вторая ложь.

Она поджала губы.

— Почему же твои родители не встретят его?

Мои руки вспотели, желудок сжался. Врать было нелегко.

— Мама встретит нас на станции, и мы все вместе поедем домой. Я… я просто хочу сделать ей сюрприз. То есть ему.

Мисс Пизли пристально посмотрела на меня. И я чуть не подпрыгнула от радости, когда она сказала:

— Думаю, я смогу тебе помочь. Мне как раз по пути. — Секретарь сложила бумаги в папку. — Подожди минуту, и я подвезу тебя.

Опираясь на костыли, я прислонилась к скамейке. На ней обычно сидели дети, которых вызывали к директору. Плохие дети. Я тоже чувствовала себя очень плохой, из-за того что врала такой замечательной женщине, как мисс Пизли.

Я достала из рюкзака расписание, которое распечатала в школьной библиотеке. Мне нужно было успеть на автобус до Эшвилла, который отправлялся в три сорок пять, если я хотела попасть на автобус до Уэйнсборо, в Виргинии, сегодня вечером.

Я посмотрела на большие часы, висевшие на стене. Сейчас отправляется школьный автобус, который отвез бы меня домой. Хоть бы мисс Пизли поторопилась.

— Идем, солнце, — сказала секретарь, вешая большую пластиковую сумку на плечо.

Хочу вам сказать, что мисс Пизли оказалась самым медлительным водителем на планете. Она вела машину, высунув руку в окно и приветствуя каждого встречного, как будто у нас была масса времени. Между тем времени у меня было в обрез.

— Когда тебе снимут гипс? — спросила у меня мисс Пизли.

— Через пару недель, — сказала я. К этому времени я уже вернусь из Виргинии с Тэмом.

— Как тебе в школе? Я знаю, бывает довольно трудно после домашнего обучения.

Я пожала плечами. Потом, вспомнив о хороших манерах, ответила:

— Да, мэм.

Мисс Пизли улыбнулась мне.

— Должно быть, интересно ездить на гастроли с группой твоего папы, «Клир-Крик бойз».

Я никогда не думала о том, интересно это или нет. Это было единственное, что я знала со дня своего рождения, путешествуя в нашем старом фургоне и постоянно слушая музыку.

Когда я не ответила, мисс Пизли сказала:

— Твоя бабушка была счастлива, когда вы все переехали к ней после внезапной смерти дедушки. Ее ферма в Уальд-Кэт-Ков слишком безлюдное место для одинокой женщины.

Наконец мы подъехали к автобусной станции Грейхаунд.

Мисс Пизли еще не успела остановиться, как я уже отстегнула ремень безопасности.

— Я очень благодарна вам за то, что вы меня подвезли, — сказала я. Потом открыла дверцу, вытащила костыли и повесила рюкзак на плечо.

Я захлопнула дверцу. Мисс Пизли перегнулась через пассажирское сиденье и посмотрела на меня, как будто раздумывая, что еще сказать. Она приоткрыла рот:

— Эбби, ты уверена…

Я помахала рукой.

— Спасибо еще раз, — крикнула я и как можно быстрее направилась к автобусной станции.

Станция была почти пуста. Старик в комбинезоне спал, сидя на скамейке возле автомата с колой. В другом конце зала женщина возилась с капризным ребенком.

Я подошла к кассе. Пожилой кассир оторвался от книги и посмотрел на меня.

— Что вы хотели? — спросил он.

— Мне нужен билет до Эшвилла, что в Северной Каролине, — произнесла я так, как будто покупать билеты было для меня привычным делом.

Он поправил очки и наклонился вперед, чтобы получше меня рассмотреть.

— Что?

Я старалась казаться выше на этих дурацких костылях.

— Да, сэр, мне нужен билет. Я еду к бабушке. Она заболела. — На этот раз ложь слетела с моих губ так же легко, как птичка, покидающая клетку.

Старик наклонился еще ближе и осмотрел зал.

— Кто-нибудь сопровождает вас, юная леди?

— Нет, сэр, — ответила я. Что вовсе не было ложью. — Но мой дедушка встретит автобус в Эшвилле.

Тикали часы. Мы смотрели друг на друга. Наконец кассир вздохнул и сказал:

— С вас сорок долларов шестьдесят центов. Следующий автобус через пятнадцать минут.

Я отсчитала часть из тех денег, которые мы выиграли на чемпионате по аджилити. Я очень надеялась, что на оставшуюся сумму смогу купить билет до Виргинии.

После того как я приобрела билет, я купила в автомате колу. Мама не разрешает мне пить колу. Она говорит, что этот напиток разрушает зубную эмаль. Надеюсь, мама никогда не узнает о моем поступке. Кроме того, моим мозгам нужно было зарядиться, чтобы решить, что делать, когда я доберусь до Виргинии.

Я села на скамейку подальше от капризного ребенка и храпящего деда. Пятнадцать минут. Я буду уже за городом, когда бабушка поймет, что я не приехала домой.

Я сделала глоток колы. Напиток обжег мне горло. Возможно, мама была права.

Я поставила колу на пол и расстегнула рюкзак. Вместо учебников, тетрадей и других школьных принадлежностей я положила в него то, что могло мне понадобиться. Там лежали чистая рубашка, брюки, свисток, фотография Тэма и моя «счастливая» бейсболка, на которой написано «Овчарки супер!». Обед, который дала мне мама в школу, я не съела, он мне тоже пригодится. А еще я положила в рюкзак старую потрепанную книгу «Таинственный сад», которую перечитывала сотни раз, и альбом для рисования.

Я посмотрела на часы. Осталось всего две минуты. Две минуты — и я отправлюсь искать Тэма. Я еще не решила, что буду делать, когда окажусь в Виргинии, но была уверена, что разберусь на месте.

Я положила альбом для рисования на колени и стала изучать карту, которую составила после аварии. Я нарисовала горы и как мы с мамой пели песню, извилистую дорогу, длинные полуденные тени и оленей, которые, как сказали рейнджеры, чаще всего попадают под колеса. Мне было больно, но пришлось нарисовать и Тэма, и визжащие шины с запахом жженой резины, и осколки стекла, и поломанные ветви деревьев, и клетку с Тэмом, вылетевшую из грузовика. У меня в горле стоял ком. Руки вспотели.

— Эбби.

Я подняла глаза. Мое сердце замерло.

Мама.

Я попалась. Я сжалась, приготовившись к маминым нотациям.

Но вместо этого она села рядом со мной и взяла меня за руку. Помолчав, мама сказала:

— Родственник из Виргинии, да?

Я отвернулась. Мне стало понятно, что я никудышная лгунья.

Я думала, мама собирается рассказать мне, как это плохо — обманывать, как безответственно я поступила.

Но вместо этого она вытянула ноги и откинулась на спинку скамейки.

Между нами повисла тишина, натянутая как струна.

Потом подъехал автобус. На табличке большими буквами было написано: «Эшвилл».

Я начала убирать мамины руки. Она меня крепко схватила.

— Нет, Эбби, — сказала она.

Я смотрела, как люди выходят из автобуса.

— Но, мама, я купила билет…

Мама терпеть не могла сорить деньгами.

Она замотала головой.

— Я не могу тебя отпустить.

Мое сердце учащенно забилось, когда я увидела, как водитель помог женщине с ребенком сесть в автобус. Старик собрал свои пакеты, набитые непонятно чем, и засеменил к ожидающему автобусу.

Мама до боли сжала мою руку.

— Мама, пожалуйста! — воскликнула я. Слезы потекли по моим щекам. — Я должна его найти!

Мама вытерла мои слезы.

— Я понимаю, Эбби. Правда, понимаю. Но нет.

Водитель автобуса убрал ступеньки и запрыгнул на сиденье.

Двери вот-вот должны были закрыться.

Я выдернула руку и вскочила на ноги. Я даже не подумала схватить рюкзак.

Я ковыляла через зал так быстро, как только могла.

— Эбби, стой! — прозвенел мамин голос.

Я замерла на долю секунды, потом начала протискиваться в двери.

— Подождите! — закричала я.

Водитель завел двигатель. Его рука потянулась к кнопке, чтобы закрыть дверь. Он посмотрел на меня, потом на маму.

— Поезжайте, — прозвучал из-за моей спины мамин голос. — Она не едет.

Дверь закрылась.

Я с отчаянием глядела вслед уезжающему автобусу, который мог бы отвезти меня в Виргинию. Если бы не эти идиотские костыли и не этот дурацкий гипс, я бы успела на автобус.

Мама коснулась моего плеча.

— Пора ехать домой, Эбби.

Я шарахнулась от нее, как от огня.

— Хватит! — закричала я. — Хватит указывать мне, что делать!

Мама отпрянула, будто получив пощечину.

— Это ты во всем виновата, — сказала я. — Если бы ты разрешила Тэму сидеть вместе с нами в твоем дурацком грузовике, я бы никогда его не потеряла. Но нет, все, что тебя беспокоило, — это насколько хорошо выглядит твоя машина.

Мама подняла руку, как будто хотела отогнать бешеного пса.

— А теперь, Эбби…

Но меня уже прорвало.

— А потом ты пообещала, что мы вернемся на место аварии, но мы так и не вернулись, и мне приходится ехать одной, потому что вам всем наплевать.

Мама обхватила себя руками.

— Мне не наплевать, Эбби. Я любила Тэма. Но тебя я люблю больше. Я должна делать то, что лучше для тебя. Когда-нибудь ты поймешь.

— Нет, не пойму! — не унималась я. — Я никогда не пойму. Все, что я понимаю, — это то, что Тэм сейчас где-то ждет меня. А вам наплевать!

Я вся дрожала, как лист на ветру. Я еще никогда не разговаривала так со взрослыми, тем более с мамой. Теперь она отправит меня жить в амбар, к своим драгоценным ламам, а может, заставит идти пешком всю дорогу домой. Мне было все равно. Все, что я сказала, было правдой.

Мама открыла рот, как будто собиралась что-то возразить, но потом сжала губы. Она ссутулилась, как будто из нее выпустили весь воздух.

Мама вытерла уголки глаз и шмыгнула носом. Повесив мой рюкзак себе на плечо, она сказала:

— Давай, дорогая. Поехали домой.


Как только мы вернулись с автобусной станции, я сразу же пошла в свою комнату и не выходила оттуда. В животе урчало из-за пропущенного ужина, но меня это не беспокоило. Тэм, скорее всего, тоже голодал.

Я достала карту, которую собиралась дорисовать во время поездки на автобусе в Виргинию, но тут в мою дверь постучали.

Я крепче сжала цветной карандаш.

— Уходите, — сказала я.

Дверь все равно открылась. В проеме появилась бабушка, высокая и стройная, как сосна.

— Я принесла тебе немного поесть, — сообщила она.

Я опять посмотрела на свою карту.

— Я не хочу жрать, — ответила я. Но бабушке было все равно, как я разговариваю.

Она закрыла за собой дверь.

— Я приготовила жареный сыр, он весь расплавился и такой липкий, как ты любишь.

Мой живот сразу же отреагировал на эти слова. Я очень любила бабушкины сэндвичи с жареным сыром. Но все же…

— Нет, спасибо, — сказала я.

Бабушка поставила поднос с сэндвичем и стаканом молока на мою кровать. Потом взяла расческу с туалетного столика и подошла ко мне сзади.

Она распустила мои косы.

— Голодание не вернет Тэма, Эбби.

Я закрыла глаза, чтобы не расплакаться, и ничего не ответила. Ком в горле был таким большим, что я ничего не смогла бы сказать, даже если бы захотела.

Расчесывая мои волосы, бабушка произнесла:

— Ты чуть не разбила маме сердце, когда попыталась убежать, дорогая.

Она расчесывала запутанные волосы, и ком постепенно исчезал, но я все еще молчала.

— Твоей маме и без того есть о чем беспокоиться. Твой папа опять уезжает, и нужны деньги, чтобы починить фургон.

— Я не понимаю, зачем папе опять уезжать. Я думала, он больше не будет ездить на гастроли, — произнесла я.

Бабушка остановилась.

— Твой папа не домосед. И никогда им не был.

— Но мама говорила, что она так счастлива, когда они не путешествуют, — заметила я.

Бабушка продолжила расчесывать мои волосы.

— Да, она устала жить в дороге. И это не подходящая жизнь для ребенка, — проворчала бабушка себе под нос. — А ты скучаешь по путешествиям, Эбби? — спросила она.

Я посмотрела на залитые лунным светом поля и на темные-претемные горы. Я знала каждый дюйм этих восьмидесяти акров так же хорошо, как знала цвет своих глаз и волос и каждую веснушку на своем лице. Я знала даже, как летними вечерами каждое дерево разговаривает со мной и с Тэмом, и самые лучшие места на реке Клир-Крик, где водятся саламандры. И что нет лучше места для того, чтобы понаблюдать за оленем, чем пруд за яблочным садом.

— Нет, мэм, — сказала я. — Я очень счастлива, что мы переехали к тебе. Я не хочу покидать Уальд-Кэт-Ков и Хармони-Гэп.

— Луна сегодня такая большая, — задумчиво произнесла бабушка. — Твой дедушка Билл называл ее «Луна Каролина».

Я заглянула бабушке в лицо. Она всегда становилась такой задумчивой, когда вспоминала о дедушке. Я коснулась ее руки, чтобы отвлечь.

— Бабушка, как ты думаешь, Тэм сейчас видит такую же луну?

Она грустно улыбнулась.

— Может быть, дорогая. Может быть.

Глава 12 ТЭМ

Тэм грелся на солнце, лежа на маленькой поляне. Трава была уже бурая, но, по крайней мере, сухая. Дожди смыли последние листья с деревьев. На ветвях краснел сумах. И хотя ночи были уже холодные, днем все еще было жарко.

Прошло несколько дней после стычки с людьми на площадке для пикника, но злые голоса, звуки взрывов глубоко врезались в память Тэма. Людей надо избегать.

Исхудавшие бока пса поднимались и опускались, пока он спал. Его ребра выступали под грязной спутанной шерстью. Прошло несколько дней с момента аварии, с того момента, как он потерялся, несколько дней с тех пор, как он ел последний раз из своей миски у печки и спал в теплой постели рядом с девочкой.

Ворон покружил над спящей собакой и сел на ветку американского лавра. Птица склонила голову на одну сторону, потом на другую, наблюдая за собакой. Любопытство взяло верх. Ворон слетел на траву и прыгнул собаке на голову. Нос Тэма дернулся, он поднял ухо, но глаз не открыл. Тогда ворон, известный проказник, ущипнул собаку за кончик уха.

Тэм вздрогнул, проснувшись, и вскочил. Он бросился на ворона, но птица оказалась проворней. Она взлетела на дерево и начала каркать, дразня собаку. Тэм плясал вокруг дерева на задних лапах, яростно лая на ворона. Птица срывала веточки и сухие листья американского лавра и бросала их вниз.

Тэм отряхнулся и снова лег. Он решил не обращать на птицу внимания.

Но у ворона были другие планы. Он слетел с ветки и начал летать над овчаркой, хватая Тэма за шерсть на голове. Пес мгновенно вскочил и, лая, погнался по поляне за птицей. Ворон каркал, насмехаясь над ним.

Погоня была в самом разгаре. Тэм перепрыгивал через бревна, проносился сквозь мелкий кустарник, бежал по сваленному дереву, переброшенному через ручей. Впервые за несколько дней он забыл о голоде, страхе, об одиночестве и о непреодолимом желании идти на юг. Пес делал то, что умел лучше всех, то, что он тренировался выполнять каждый день, — быстро преодолевал полосу препятствий.

Только на этот раз, когда Тэм совершил последний прыжок и пронесся сломя голову мимо куста черники, девочки, встречавшей его с распростертыми объятиями и называющей его по имени, не было. Вместо этого он увидел огромную вонючую тушу черного медведя, лениво собирающего последние ягоды.

Тэм отскочил назад, его глаза расширились от страха.

Медведь встал на задние лапы. Его нос почуял запах незваного гостя. Приближение зимы сделало медведя не только неповоротливым, но и очень раздражительным. Любой, кто мешал ему подкормиться перед спячкой, будет наказан.

Зверь почувствовал запах колли. Он опустился на четыре лапы и погнался за собакой с удивительной скоростью.

Сердце Тэма выпрыгивало из груди, когда он несся по сухой траве, ослабевшие от голода мышцы болели. На открытой поляне медведь сокращал дистанцию. Тэм уже чувствовал его горячее дыхание у себя за спиной, слышал лязг зубов, когда зверь щелкал челюстью, пытаясь его схватить. Из последних сил собака рванула в чащу.

Когда лапы уже не слушались Тэма, он увидел дупло, забился в него и стал ждать. Из его груди доносились судорожные вздохи. Лапы тряслись. Нос пытался уловить запах страшного существа.

Хрустнула ветка.

Огромный черный нос обнюхивал полое дерево. Голова медведя закрыла солнце.

Тэм заскулил и забился в дупло так глубоко, как только мог.

Медведь фыркнул, заворчал и засунул лапу в дупло. Его когти, похожие на изогнутые кинжалы, пытались дотянуться до собаки. Тэм взвизгнул, когда один коготь задел его переднюю лапу. Пес сильнее прижался к дереву.

Медведь вытащил лапу.

Тишина.

Нос Тэма вдыхал запах этого чудовища. Пес все еще чувствовал его, но уже не слышал. Тэм расслабился.

Вдруг ствол дерева начал шататься из стороны в сторону. Тэм старался удержаться на месте. Его парализовало от страха. За три года жизни он не знал, что такое страх. Не знал, что такое голод. Он знал только то, что знают все собаки, которых любят — уют и безопасность. Эта новая жизнь в постоянной опасности была ему незнакома.

Но в каждой собаке живет волк, от которого она произошла. И от этого волка собака получила в наследство хорошо развитый инстинкт. Когда медведь стал раскачивать дерево сильнее, Тэм вылетел из дупла, как пушечное ядро, и пролетел между лапами зверя. Медведь завертелся и зарычал от разочарования.

Тэм мчался глубже в лес, туда, где кусты ежевики стояли непроходимой стеной. Сладкие ягоды давно осыпались, но колючие шипы остались. Тэм был маленькой колли. Он легко уворачивался от острых шипов, следуя по тропинкам, оставленным лисицами и скунсами.

Медведь протянул лапу и ударил по стене из колючих кустов ежевики. Шипы глубоко вонзились в его кожу, и зверь отдернул пушистую лапу. Острые колючки оставили кровавые следы. Медведь закричал, как маленький теленок. Он начал лизать свои раны. Фыркая и рыча, медведь развернулся и пошел прочь. Это существо доставило ему достаточно неприятностей.

Тэм ждал и слушал. Он еле держался на ногах от изнеможения. Пес нюхал воздух, пытаясь уловить запах медведя. Тяжелый злой дух испарялся. В конце концов Тэм опустил голову на лапы и стал смотреть на закат.

Затем он закрыл глаза.

Хрустнула ветка.

Тэм моментально открыл глаза. Это был олень.

Наконец солнце село и воздух стал холоднее. Тэм покинул чащу и пошел обратно к ручью, чтобы напиться. Потом он вернулся в безопасное место — в дупло — и заснул.

Пока Тэм спал, а по небу гуляла луна, на поляне в сухой траве охотился койот. Противный, тревожный запах медведя до сих пор витал в воздухе. Койот был еще щенком, но уже хорошо знал, что от медведей нужно держаться подальше.

Однако в долине был и другой запах, который койот не мог различить. Пахло не кроликом и не оленем. И определенно не скунсом и не енотом. Запах напомнил о маленькой лисице, жившей в лавровой роще. А еще он напомнил о теплой норе, в которой койот жил с матерью и братьями…

Койот повернул голову, внимательно прислушиваясь к слабому шороху травы. Он схватил мышь, потом еще одну. Койот ел их с огромным удовольствием.

Он сидел под луной и нюхал ночной воздух, надеясь уловить непонятный запах. Затем поднял лапу и завыл, спрашивая у луны и у гор, что бы это могло быть, а потом последовал за незнакомым запахом в лес.


На следующее утро Тэм проснулся от холода. Он со стоном потянулся и выполз из дупла. Пес зевнул, вытянул задние лапы и понюхал воздух, чтобы узнать, что приготовило ему утро. Он уже собирался стряхнуть грязь и паутину со своей шерсти, но вдруг замер. Тэм почувствовал запах, которого раньше не встречал. Пахло не оленем и не кроликом, не скунсом и не енотом. Это не был тяжелый мрачный дух медведя. Запах был одновременно знакомый и незнакомый.

Койот проснулся. Встал и хорошенько потянулся, вытянув сначала одну заднюю лапу, потом другую. В шесть месяцев у него были долговязые конечности и огромные смешные уши. Койот стряхнул сон с бело-желто-коричневой шерсти и осмотрелся. Желтые глаза наткнулись на Тэма. Койот стоял неподвижно, уши торчали, нос втягивал воздух.

Тэму он показался такой же собакой, как и те, которых он встречал раньше. Но не совсем. У этого существа был дикий запах. Оно пахло солнцем и травой, кровью и костями. Тэм неуверенно заскулил и поднял хвост.

Койот сделал то, что каждый представитель собачьей породы, от волка до пуделя, делает в знак дружбы — завилял хвостом. Его уши расслабились, и он растянул пасть в широкой ухмылке.

Тэм почувствовал страх и нерешительность в присутствии дикого существа, которое было ему незнакомо. Что это за собака, которая вовсе не собака? Тэм поднял хвост выше. Долгое, низкое рычание вырвалось из его груди.

Маленький койот прижал уши к голове и вновь помахал хвостом в знак дружбы.

Тэм зарычал громче, его взгляд стал жестче.

А потом среди высоких сосен подул легкий южный бриз. Он попал Тэму в нос и в уши и позвал его: «Домой, домой».

Тэм развернулся и направился по единственному верному для него пути.

Он бежал по долинам и по оленьим тропам. Он преодолел уже несколько миль.

И, не попадаясь ему на глаза, за ним следовал койот.

Глава 13 ЭББИ

Спустя три недели, два дня и один час с того момента, как я потеряла Тэма, раздался телефонный звонок.

Мы с мамой как раз вернулись домой из больницы — с моей ноги сняли гипс. Бабушка встретила нас на крыльце, держа телефонную трубку.

— Кто-то звонит по поводу Тэма, — прошептала она.

Я чуть не потеряла сознание. Я каждую ночь молилась об этом дне, и вот мои молитвы наконец были услышаны.

Мама схватила телефон. Бабушка вошла в дом следом за нами.

— Да, у нас есть собака по кличке Тэм, — сказала мама. — Вы нашли его?

Я готова была разрыдаться. Кто-то нашел Тэма! Я крепко зажмурилась. Спасибо, спасибо, спасибо!

Бабушка улыбнулась. Я уже мысленно собирала вещи, чтобы как можно быстрее отправиться за Тэмом, где бы он ни был.

— И где вы это нашли? — спросила мама.

Я потянула ее за руку.

— Где он, мама?

Она покачала головой и повернулась к нам спиной.

— Да, мы бы хотели это вернуть. Дайте, пожалуйста, свой номер. Я должна поговорить с мужем. Он сейчас как раз в этом районе.

Пол начал уходить у меня из-под ног. О чем идет речь?

Мама записала телефон на листке бумаги.

— Мы с вами свяжемся, — сказала она и повесила трубку.

Разочарование в ее глазах свидетельствовало о том, что мои молитвы не были услышаны.

Бабушка обняла меня за плечи.

— Говори, Холли, — попросила она маму.

Мама опустилась на диван и усадила меня рядом, убирая волосы с моего лица.

Я оттолкнула ее руку.

— Говори.

Мама вздохнула.

— Это был мистер Дж. Т. Фрайер, — сказала она. — Пару дней назад они с сыном охотились на оленей недалеко от автострады Блу-Ридж-паркуэй, в Виргинии.

У меня засосало под ложечкой. Виргиния.

— Это там, где мы попали в аварию?

Мама кивнула.

— Он сказал, что они были на реке Уайт-Рок-Крик и его сын заметил что-то блестящее на темно-коричневой коробке посреди реки. Он пошел посмотреть, что это.

Тошнота подкатила к горлу.

— И что это было? — спросила я.

— Клетка Тэма, дорогая, — сказала мама.

— А что тогда блестело? — поинтересовалась бабушка.

Мама смахнула слезы.

— Жетоны Тэма. Его ошейник зацепился за дверцу клетки.

Я закрыла глаза. Передо мной замелькали видения — клетка тонет, Тэм отчаянно пытается открыть дверцу, выскальзывает в воду. Его ошейник зацепился за дверцу клетки. Тэм в ловушке…

— А собаку он видел? — спросила бабушка. — Видел?

Я замотала головой, пытаясь прогнать страшные мысли.

— Нет, — ответила мама. — Он сказал, что они с сыном осмотрели все вокруг, даже свистели, но… — Ее голос сорвался.

Никто из нас не произнес ни слова. Было слышно, как шелестят деревья за окном.

Мама взяла меня за руку и сжала ее.

— Мне очень жаль, Эбби.

Я мотала головой, не веря в происходящее.

— Я позвоню твоему отцу. Они давали концерт в Виргинии. Если хочешь, он заедет туда и заберет клетку и ошейник Тэма. Хочешь?

Отчаяние наполнило каждую частичку моего тела. Была клетка и ошейник, но не было Тэма.

Я посмотрела на маму, потом на бабушку. Бабушка слегка кивнула.

Я вздохнула.

— Думаю да, мама.


Два дня спустя папа заехал во двор на своем старом фургоне. В кузове, среди гитар, скрипок и банджо, стояла клетка Тэма.

Мама с папой смотрели, как я бегу к ней. Мистер Дж. Т. Фрайер оказался прав — клетка была поломана. Боковые стенки были помяты, на полу виднелись следы когтей. Дверца была сильно погнута, как будто ее скомкал какой-то гигант.

Я отвернулась. Мне невыносимо было думать о том, что пережил Тэм.

Папа достал что-то из кармана пальто.

— Мне показалось, что тебе это нужно, — сказал он, отдавая мне пурпурный ошейник Тэма.

Мама обняла меня и прижала к себе.

— Мне очень жаль, Эбби. Я знаю, как сильно ты его любила.

Я отвернулась от нее.

— Тэм может быть еще жив.

Мама с папой переглянулись.

— Он мог выбраться из клетки, — сказала я. — То, что они его не нашли, не означает…

— Сейчас, Эбби, — произнес папа, — будет лучше, если ты посмотришь правде в глаза и поймешь, что Тэма больше нет. Он не вернется.

— Нет! — закричала я.

Я взглянула на родителей — у них в глазах стояли слезы. Я стиснула зубы. Я не заплачу.

— Вы можете сдаться, — крикнула я, — но я не сдамся!

— Эбби… — Папа подошел ко мне.

Мне нужно было уйти подальше от них, от их слез и от этой ужасной мерзкой клетки. Я бросилась вниз к дороге, поскальзываясь и падая на льду.

Кровь стучала у меня в висках, в ушах звенело: «Тэма больше нет, Тэма больше нет». Я бежала как можно дальше от этих ужасных слов.

Наконец я больше не могла бежать. Я нагнулась, глотая воздух. Мне было так больно, что я готова была рассыпаться на кусочки. Как я смогу жить дальше без надежды на возвращение Тэма?

— Эбби?

Я выпрямилась и моргнула. Передо мной стояла Оливия в своем ярко-желтом пальто, маленьких черных ботиночках и пушистой шапке. Она была похожа на одного из наших цыплят.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Я хотела задать тебе тот же вопрос, — ответила она.

Только тогда я заметила, что прибежала к ее дому.

Я посмотрела на подругу, в ее обеспокоенные глаза, и земля вдруг завертелась у меня под ногами. Я начала задыхаться, как пойманная птичка, пытающаяся вырваться на волю. Я упала на притоптанный снег прямо посреди дороги и сказала:

— Тэм.


— Давайте немного подумаем, — предложил дедушка Оливии, разводя огонь в камине. — Они нашли клетку твоей собаки и ошейник. Но не нашли собаку?

Я кивнула.

— Они сказали, что больше ничего не обнаружили.

Оливия смотрела на огонь и вылавливала языком зефир из горячего шоколада.

— Ты говоришь, его ошейник зацепился за дверцу клетки?

Я опять кивнула.

— Тогда Тэм, скорее всего, выскользнул из ошейника, — сказала она.

— Я тоже так считаю, — сказал дедушка Оливии.

— Значит, Тэм может быть еще жив? — спросила я.

— Ну… — Оливия посмотрела на дедушку. — Не берусь это утверждать, но, рассуждая логически…

— Ты должна поговорить со своей бабушкой, — произнес мистер Сингер.

Мы обе посмотрели на него так, как будто он предложил нам поговорить с президентом Соединенных Штатов.

— Она обладает даром предвидения, — добавил он, кивая.

— Предвидения? — переспросила Оливия. — Что это значит?

Во мне зародилась надежда.

— Это значит, что она может видеть то, что недоступно другим. — Поднимая голову, я сказала: — У бабушки, и у ее мамы, и у ее мамы — у всех был дар предвидения. Бабушка говорит, что люди приходили к ним, чтобы найти ответы на вопросы о своих близких.

— Но сработает ли это с животным? — сказала Оливия.

Я вскочила, чуть не разлив горячий шоколад на пол.

— Я не знаю, но есть только один способ это узнать.

Я вылетела из дома и помчалась вверх по дороге — Оливия даже глазом не успела моргнуть.

Я нашла бабушку в кухне. Она доставала свежеиспеченное печенье из духовки.

— Эбби, где ты была? Мы очень беспокоились о тебе и…

— Бабушка, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Она нахмурилась.

— Что именно, дорогая?

Я глубоко вдохнула.

— Я хочу, чтобы ты воспользовалась своим даром и увидела Тэма.

Бабушкины глаза широко открылись. Потом она оглядела кухню и тихим голосом напомнила:

— Ты же знаешь, твоя мама не любит говорить о даре предвидения. К тому же я не знаю, действует ли он в случае с собаками.

Я схватила ее за руки.

— Пожалуйста, бабушка! Ты всегда говорила, что люди приходят к тебе с вопросами о тех, кого они очень любят. Я люблю Тэма. Почему же это не сработает?

Бабушка долго на меня смотрела. Потом сняла фартук и повесила его на крючок.

— Давай поднимемся в твою комнату.

Мы закрыли за собой дверь. Бабушка покачала головой.

— Я не уверена, — сказала она. — Но если бы у меня была какая-нибудь вещь Тэма, думаю, это могло бы мне помочь.

Я осмотрела комнату. А потом вспомнила.

— Вот, бабушка. — Я достала из кармана ошейник Тэма.

Она села в старое кресло-качалку, которое дедушка Билл сделал для нее, когда родился папа. Потом закрыла глаза и прислонила ошейник Тэма к груди.

Я затаила дыхание и стала наблюдать за ее лицом. За окном шел снег.

И когда я уже начала думать, что ничего не получится, тихое «о боже!» слетело с бабушкиных губ.

На лице у нее пронеслись тревога, страх, грусть, решимость и любовь.

Бабушка прижала ошейник к груди. Слезы покатились по ее щекам.

Я не могла больше ждать и спросила:

— Бабушка! Что там? Ты видишь Тэма?

Она открыла свои голубые как небо глаза и взглянула мне в лицо.

— Эбби, Тэм…

Дверь спальни открылась.

— О Эбби, вот ты где. Я так беспокоилась и… — Мама посмотрела на меня, потом на бабушку и опять на меня.

Ее лицо вытянулось.

— Что здесь происходит, Агнес?

Я отмахнулась от мамы.

— Что ты видишь, бабушка? Тэм жив или нет?

Бабушка перевела взгляд с меня на маму. Она поджала нижнюю губу, а потом сказала почти шепотом:

— Да, Эбби. Думаю, что да. Он пытается найти дорогу домой, к тебе.

Я завизжала и чуть не сбила маму с ног, так крепко я ее обняла.

— Вот видишь, мама! Я же говорила! Мы должны ехать сейчас же, мы должны найти его!

Но мама не смотрела на меня. Она обняла меня и прижала к себе, не переставая испепелять бабушку взглядом.

— Мама… — твердила я, пытаясь вырваться из ее объятий.

Холодным, решительным голосом, которым мама разговаривает на работе, она произнесла:

— Не хочу показаться грубой, Агнес, но я не позволю забивать голову моей дочери глупостями и внушать ей напрасные надежды. Эбби и так пришлось многое пережить.

— Ребенок попросил меня о помощи, Холли, — вежливо ответила бабушка.

Бабушка и мама долго смотрели друг на друга. В конце концов мама сказала:

— Эбби, отнеси, пожалуйста, это ведро с овощами ламам.

Я не верила своим ушам.

— Но, мама…

Она погладила меня по голове.

— Иди, Эбби. Мне нужно поговорить с твоей бабушкой.

Я пулей вылетела из дома, хлопнув дверью. То, что я только что узнала, мама назвала глупостями.

— Я не позволю забивать голову моей дочери глупостями и внушать ей напрасные надежды, — сказала я, подражая маминому голосу Снежной королевы.

Я зашла в амбар. Шесть длинношеих, прекрасных, пушистых лам с большими ушами перестали жевать и уставились на меня.

— С каких пор надежда и вера в чудеса считаются глупостью? — спросила я.

Шесть пар больших карих глаз продолжали смотреть на меня. Стерлинг, Бу, Пэчиз, Джет, Перл и Бэмби нервно переминались с ноги на ногу.

Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Ламы очень похожи на овчарок — они чрезвычайно чувствительны. И если лама испугана или нервничает, она может плюнуть.

Я подождала, пока у меня в голове прояснится, и предложила каждой из лам морковку. Мягкими губами, похожими на бархатные ложки, они слизывали лакомство с моей ладони. Я гладила жесткие волосы на их шеях, пока ламы не начали мурлыкать. Ламы мурлычут, когда они довольны и чувствуют себя в безопасности, прямо как коты.

Я прислонила голову к шее Перл и запустила пальцы в ее густую шерсть. Ее мурлыканье стало глубоким и равномерным. Оно проникало прямо в мое разбитое сердце.

— Возвращайся, Тэм, — прошептала я. — Возвращайся домой.

Глава 14 ТЭМ

Тэм продолжал двигаться на юг, держась подальше от дороги. И как долговязая тень, за ним бежал койот.

Сначала это беспокоило Тэма — ему не нравилось, что это дикое, непредсказуемое существо бежит следом. У него был другой запах, совсем не такой, как у собак, которые живут с людьми, — запах заботливых рук, еды, приготовленной в теплой кухне, коврика, на котором собака спит ночью. Койот пах листьями, ветром и свежей кровью.

Тем не менее Тэм с любопытством наблюдал за тем, как койот охотится в полях на мышей и полевых крыс, как он раскапывает кроличьи норы. И хотя Тэм не был охотником, он хорошо знал, что такое еда.

Ночью, когда Тэм спал, койот уходил на охоту. Он крался незаметно в ночи, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь. Наевшись, койот приносил только что убитого кролика, белку или сурка… Тэму. Он прикрывал добычу листьями и грязью, а потом растягивался рядом с ней и засыпал.

По правде говоря, в ту ночь, когда маленький койот уловил запах Тэма, он был очень одинок. Когда ему было пять месяцев, машина на автостраде сбила его мать. Сначала маленькие койоты, его братья и сестры, держались вместе поближе к норе, в которой они выросли, но со временем все разбежались. Койот подолгу сидел возле норы и ждал возвращения братьев. Но проходили дни и ночи, и его зовущий вой превратился в вой одиночества. Ночи стали прохладнее, а дни короче. Койот ушел от норы и от всего, что было ему знакомо.

Еще какое-то время он искал своих братьев и звал их по ночам. Но дни превратились в недели, и он уже забыл свою семью. Койот знал, что теперь он один, а ему не хотелось больше быть одному.

И поэтому он шел за Тэмом по узким оленьим тропам, день за днем, всегда на юг. Для койота не имело значения, в каком направлении идти, пока они вместе. Да, в койоте еще жил щенок. Часто он забегал далеко вперед и, спрятавшись от Тэма, ждал. Как только пес появлялся, койот выпрыгивал из-за дерева или куста. Когда Тэм останавливался, чтобы передохнуть, койот его щипал и покусывал, приглашая поиграть. Тэм всегда отказывался. Он был собакой, возвращающейся домой.

Тэм и койот продолжали неизменно двигаться на юг, спускаясь к реке Оттер-Крик. Охота была удачной, погода прохладной, но солнечной. Тэм чувствовал себя сильнее, чем после аварии.


Через несколько миль после того, как они пересекли заповедник Оттер-Крик, пес и койот вышли к берегу реки Джеймс. Это была уже не узенькая мелкая речушка, через которые привык перебираться Тэм. Река Джеймс была широкой, с медленным течением. И глубокой. Тэм никогда не видел ничего подобного.

Койот бежал рысью вдоль берега, исследуя странный мусор, встречавшийся на его пути. Он с восторгом накинулся на мертвую рыбу. Потом замер, отряхнулся и побежал к Тэму, покусывая его игриво за ухо.

Тэм зарычал на надоедливое существо. Он не был настроен играть. Дорога на юг, та дорога, по которой он должен идти, лежала через реку, и Тэм не знал, как ее пересечь. Он уже перебирался через небольшие речушки или ручьи — либо по камням, либо по сваленному дереву. Но эта река была слишком широкой, и даже самое высокое дерево не смогло бы достать до противоположного берега.

После долгих поисков места, где можно было бы перебраться через реку, Тэм рухнул в тени, усталый и разочарованный. Он вздохнул и посмотрел карими глазами, полными отчаяния, как река пробегает мимо. Ястреб лениво кружил над маленьким островком посредине реки, белка трещала в ветвях дерева прямо над Тэмом. Койот растянулся рядом со своим другом так близко, как никогда прежде, и закрыл глаза.

В трех милях к западу кричал ворон, сидя на верхушке моста, переброшенного через реку Джеймс.

Был уже полдень. Тэм встал. Потребность идти на юг была сильной, как никогда. Собака заскулила. Пора, пора увидеть девочку. Пора услышать ее голос:

— Тэм! Ко мне, Тэм!

Койот проснулся и проследил за взглядом собаки. Затем отряхнулся и зашел в воду.

Койот был прирожденным пловцом. Он научился плавать еще в детстве. Койот легко заплыл на глубину — спина над водой, хвост крутится, как руль. Он проплыл немного вперед, а потом вернулся обратно к берегу и позвал Тэма.

Пес заскулил и сделал неуверенный шаг к реке. Он поднял нос и понюхал ветер. Конечно, койот был не прав. Конечно же, должен быть другой путь на тот берег.

Койот позвал его еще раз и полез в воду. Он плыл вперед и возвращался обратно.

Тэм сделал еще один шаг к кромке воды и опять заскулил. Во всем мире нет более жалкого зрелища, чем собака, которая разрывается между тем, что ей надо сделать, и тем, что она сделать боится.

Койот поплыл к маленькому островку посредине реки.

Продолжая скулить, пригнувшись к земле, пес пополз к воде.

Тэм не был отличным пловцом. Его тело постоянно уходило под воду. Он старался держать голову над бурлящей водой.

Длинная густая шерсть вздымалась волнами вокруг него. Хотя все было не так уж плохо, как он предполагал.

Пока течение не подхватило его.

Тэм изо всех сил бил лапами по воде, чтобы удержать голову над поверхностью воды. Его передние лапы гребли против течения. Пес закричал. Где же спасительные руки девочки? Где его безопасный дом?

Койот выполз на берег маленького островка, когда услышал крик Тэма. Зверь сел на берегу, склонив голову набок. Почему его друг не плывет к острову? Койот тявкнул. Может, он его не видит?

Течение становилось все сильнее. Спокойная река превратилась в клокочущую смесь воды и камней. Течение подхватило Тэма, как кусок бумаги, вертя и погружая его тело под воду, и понесло вниз. Вода попадала ему в нос. Ожили воспоминания о том дне, когда он чуть не утонул. Снова и снова река сжимала его в жестких объятиях, бросая на камни и валуны. Но уже не имело значения, как она пытается обмануть его — Тэм оставался верен своему курсу на юг.

Пес зацепился за камень и начал тонуть. Вода наполнила его легкие. Темнота сомкнулась над ним. Он уже не мог отличить темные воды реки от неба. Его лапы стали тяжелыми и абсолютно бесполезными.

Койот смотрел с нарастающим беспокойством, как течение уносит Тэма прочь от острова. Он бежал вдоль берега, стараясь не потерять друга из вида. Голова Тэма исчезла под водой. Койот взвизгнул и позвал его, затем бросился в воду и поплыл к Тэму на помощь.

Собаку охватило отчаяние. У нее не осталось сил, она так устала. Она больше не знала, где ее дом.

Потом пес вспомнил, как девочка зовет его:

— Тэм! Ко мне, Тэм!

Он напряг передние лапы с такой силой, какой сам от себя не ожидал. Где-то там девочка зовет его, и он должен идти к ней.

Когда голова Тэма появилась над водой, он увидел небо и койота.

Койот энергично работал лапами, толкая Тэма вверх по течению. Он знал, под каким углом повернуть свое тело, чтобы вытащить пса из быстрого течения ближе к берегу — они с братьями играли в эту игру долгими жаркими летними днями.

Призвав на помощь все свои силы, койот использовал свое тело, чтобы направлять Тэма к берегу. И когда он почувствовал, что уже не может плыть дальше, вода стала неподвижной. Их лапы коснулись песчаного дна. Они пошли по нему вместе.

У Тэма не было сил, чтобы очиститься от мелких камней. Его маленькое тельце болело. От воды шерсть стала тяжелой. Тэм едва держался на ногах, его тошнило. Он рухнул на землю.

Койот заскулил и потрогал лапой своего друга. Он слизывал воду с его морды — Тэм ненавидел, когда он так делал. Уж лучше бы пес рычал и огрызался. Но Тэм не шевелился. Он даже не открыл глаза.

Когда солнце закатилось за горный хребет, поднялся сильный ветер. Тэм задрожал от холода.

Скуля и вздыхая, койот лег рядом с ним. Он не шелохнулся, даже когда мышка соблазнительно зашелестела в сухой траве на берегу. Уши зверя едва пошевелились, когда лисица, а потом и олень спустились к воде напиться. Когда холодный ветер подул с высоких гор Канады, койот только сильнее прижался к своему другу. Его сердце билось в такт с сердцем собаки.

Глава 15 ЭББИ

— О, вот еще один, — сказала Оливия, глядя на монитор компьютера. — Приют для животных Фэрхоп-Каунти. Это не так близко к тому месту, где ты потеряла Тэма, но твоя собака могла уже далеко уйти, поэтому я распечатаю и его.

— Спасибо, Оливия, — сказала я. И придвинулась к ней поближе. Мы были в компьютерном центре школьной библиотеки. — Теперь, когда станция рейнджеров закрыта на зиму, я обзвоню эти шесть приютов.

О закрытии станции я узнала вчера, когда, как обычно, позвонила туда спросить о Тэме. Я чуть не умерла. Именно Оливии, самой умной девочке в Хармони-Гэп, пришла в голову мысль обзвонить приюты для животных.

Прозвенел звонок. Оливия выключила компьютер.

— Мы будем двигаться в южном направлении и позвоним во все приюты, которые находятся на пути от места аварии к нам.

— Как Тэм, — сказала я.

Оливия сняла очки и начала аккуратно их протирать — это всегда означало, что она собирается сказать что-то неприятное. Я сжалась.

— Эбби, ты не слишком обольщайся. Я знаю, как вы с Тэмом любили друг друга, и он, конечно, был очень умным псом…

— Не говори так, как будто он умер, — разозлилась я.

Она вздохнула и надела очки.

— Все, что я хочу сказать: не слишком обольщайся, Эбби.

Я повесила сумку на плечо и, не оглядываясь, пошла на урок музыки.


Два дня спустя папа вошел в мою комнату. Он взял гитару, сел на подоконник и стал наигрывать одну из наших любимых песен — «Широкая река».

— Твоя мама сказала, что ты начала обзванивать приюты для животных по всей Виргинии. Говорит, что ты хочешь разорить нас этими звонками.

Не отрывая глаз от карты, которую я рисовала, я сказала:

— Всего лишь шесть приютов, это не так уж и много. И я не звоню туда каждый день.

Папа отложил гитару и присел рядом со мной на кровать.

— Солнышко, с деньгами сейчас трудно. И Рождество не за горами.

Я пожала плечами. Я нарисовала сына мистера Дж. Т. Фрайера, который нашел клетку и ошейник Тэма в Уайт-Рок-Крик.

— Именно поэтому, — продолжал папа, — сразу после Дня благодарения я снова уезжаю.

— Я слышала, — пробормотала я.

— От кого?

Я вздохнула и отложила альбом в сторону.

— От тебя и от мамы. Я слышала, как вы все утро ссорились из-за этого. Мама была очень расстроена.

Теперь вздохнул папа.

— Да… Мы с твоей мамой опять поругались. Как обычно.

— Ты же вернешься на Рождество, правда?

Папа улыбнулся.

— Не пропустил бы его ни за что на свете, зайчик.

Я долго изучала папино лицо. У него были самые голубые в мире глаза, небольшой прямой нос и такие же рыжие, как у бабушки, непослушные волосы. Я прекрасно знала, как он пахнет.

— Я бы очень хотела поехать с тобой, папа, — сказала я. — Быть твоим штурманом.

Он усмехнулся.

— Поэтому ты и любишь карты. Мы с твоей мамой побывали во многих местах, а ты еще ребенком сидела у нее на коленях и изучала карты. Твоя мама всегда была уверена, что самые любимые твои сказки — это истории из атласа.

— А еще я бы очень хотела, чтобы ты не уезжал, — призналась я.

— Я должен идти за своей путеводной звездой, Эбби, дорогая. Стать профессиональным музыкантом — моя мечта.

— Это как в легенде о трех мудрецах, которые следовали за своей путеводной звездой в Вифлеем? — спросила я.

— Именно так. — Папа кивнул, как будто соглашаясь с самим собой. — У каждого человека есть своя путеводная звезда — что-то, что придает его жизни смысл. Моя звезда — это музыка.

Даже не думая, я сказала:

— А моя — Тэм.


Мама говорит, что День благодарения — это самый лучший праздник. А еще она говорит, что это день, когда за ужином собираются вместе все члены семьи и близкие друзья.

— Смысл Дня благодарения в том, чтобы делиться, — сказала мама, когда мы чистили яблоки на пирог. — А не в том, чтобы получать.

Я размышляла над этим, когда смотрела на собравшихся за столом. Мама сидела рядом с папой, у нее сияли глаза. Я знала, что под столом они держались за руки. Оливия и ее дедушка сели напротив меня. Мистер Сингер в сотый раз повторял бабушке:

— Я еще никогда в жизни не ел такой вкуснятины.

Бабушка засмеялась.

— Вы уже столько съели, а все никак не наедитесь, Альфус.

Папа подмигнул мне.

— А есть ли у этой индейки волшебная косточка, солнышко?

Бабушка вскочила с места и взяла что-то с печи.

— Я положила ее туда подсушиться, — сказала она, вручая папе большую вилочковую кость.

Папа прищурился, внимательно рассматривая два зубца.

— Как раз подходит для загадывания желаний. Как вы думаете, мисс Оливия? Эбби?

Мы усмехнулись и кивнули.

Я взяла косточку за один конец, а Оливия за другой.

— Загадывайте желание, девочки, — сказала мама.

Я закрыла глаза и представила Тэма, улыбающегося мне своими большими карими глазами. Я чувствовала его голову у себя на коленях.

— Готовы? — спросил папа.

Мы обе кивнули.

— Хорошо, — произнес он. — Раз, два, три…

Щелк!

— Не может быть, вы только взгляните на это! — воскликнула бабушка.

Я открыла глаза и посмотрела на косточки, которые мы держали. Обе были одинаковой длины!

Оливия покачала головой.

— Я никогда такого раньше не видела.

— У вас обеих, должно быть, очень сильные желания, — проговорил дедушка Оливии, почесывая бороду.

Я очень хотела спросить у Оливии, что же она загадала. Но папа сказал:

— Мне неизвестно, что это значит, но я точно знаю, что пришло время повеселиться. Мама, — обратился он к бабушке, — пойди и притащи сюда свою старую арфу. Эбби, а ты неси гитару.

— А у меня с собой настроенное банджо, — сказал мистер Сингер.

Папа обнял маму.

— А ты, моя красавица, Холли Прескотт Уистлер, садись за пианино. Давненько же в нашем доме не играла музыка.

Мы все поспешили выполнить папины указания.

Мы настраивали инструменты и спорили, какую песню сыграть. Папа прислонил скрипку к левому плечу и заиграл песню «Ветер, что колышет вереск». Все подхватили. Потом он переключился на быструю версию «На вершине скалы». Мы чуть не сошли с ума, стараясь не отставать. Оливия пела во весь голос. Мы так веселились, что даже не слышали, как мела и выла вьюга. Я тогда раз и навсегда решила, что День благодарения лучше Рождества.

Я убрала руки со струн, чтобы немного передохнуть. По привычке моя рука опустилась вниз — почесать ухо Тэма. Но там не оказалось ни мягкой шерсти, ни языка, облизывающего кончики моих пальцев. Только грустная пустота сидела рядом с моим стулом.

Через две недели, шесть дней и восемь минут после того, как папа уехал на гастроли, он позвонил.

— Эй, крошка! — прогремел он в трубку. — Как поживает самая лучшая девочка в Хармони Гэп?

— Хорошо, — сказала я. — У меня завтра тест по гражданскому праву, папа. Никогда не пойму, зачем давать тест в последний день перед рождественскими каникулами.

— Для меня это тоже загадка, — смеясь, ответил он. — Может быть, Оливия позволит тебе у нее списать?

Я тоже засмеялась и зарылась глубже в одеяло.

— Оливия никогда этого не сделает, и ты это знаешь.

— Что ж, я буду дома завтра в это же время.

— Правда, папа?

— Правда, дорогая. И я еду домой с очень хорошими новостями.

— Скажи мне, — попросила я. На минуту я подумала: а вдруг он узнал что-нибудь о Тэме.

Я услышала, как кто-то просит его поторопиться.

— Я должен бежать, Эбби. Обо всем расскажу завтра вечером.

— Но, папа…

— Сладких снов, солнышко. Скажи маме и бабушке, что я приеду завтра.

Я прижала трубку к груди.

Мама вернулась из амбара вся в снегу.

— Только что звонил папа, — произнесла я.

— Хм… — проворчала она, снимая ботинки и стряхивая снег с пальто.

— Говорит, что будет дома завтра в это же время и у него хорошие новости, — продолжала я.

Мама подошла и присела на край кушетки. Она положила мои ноги к себе на колени и начала их массировать. У нее были холодные руки, но мне было все равно.

— Мама, как ты думаешь, а что это за новости?

— Надеюсь, что он выиграл в лотерею, — засмеялась мама. Но смех был какой-то невеселый.

Я слегка толкнула ее ногой.

— Что бы ты купила на миллион долларов?

В эту игру мы с мамой обычно играли, когда ехали в машине. Иногда мы говорили серьезно, называя еду для всех голодных животных в мире. Но чаще всего это были какие-то глупости вроде личного колеса обозрения или самого большого в мире аппарата для приготовления попкорна, как в кинотеатре.

Но на этот раз мама просто посмотрела на потолок и сказала:

— Душевное спокойствие.

Глава 16 ТЭМ

В последние дни осени часто шел дождь со снегом. После дождливого и ненастного дня, проведенного в пути, собака с койотом нашли на поляне старый полуразвалившийся деревянный сарай. Они спрятались в ветвях лавра, присматриваясь и прислушиваясь к звукам, доносящимся из сарая. Убедившись, что людей там нет, Тэм и койот проскользнули через дырку в Заборе и забежали в сухой темный сарай.

В воздухе пахло гнилым сеном и кукурузой. В дальнем углу валялись проржавевшие фермерские инструменты и порванные мешки для корма. Дождь барабанил по металлической крыше.

Под мешками что-то зашевелилось. Тэм, не раздумывая, бросился и вцепился в это что-то зубами. Он почувствовал во рту шерсть и теплую свежую кровь. Тэм бросил крысу, как будто это был горячий уголь, отступил назад и заскулил. Потом он наступил на крысу. Почему она не шевелится? От запаха крови у Тэма потекли слюни. Он начал лизать окровавленное тельце, все острее чувствуя голод.

Койот схватил крысу. Ее хвост свисал с одной стороны его пасти, а голова с другой. Тэм зарычал, обнажив зубы. Крыса была его добычей. И несмотря на то, что койот кормил его на протяжении последних недель, и даже несмотря на то, что он мог легко перегрызть псу глотку, молодой койот бросил крысу и, спрятавшись в угол сарая, стал наблюдать за тем, как Тэм ест свою первую добычу.

В ту ночь, когда пошел первый снег и приближающаяся зима стала заметать последние следы осени, когда пес с окровавленной мордой дремал рядом с койотом, прижавшись к нему, а неподалеку лежали останки крысы, прежний Тэм исчез. Исчез тот Тэм, который спал в теплой постели, которому подавали еду в миске. Все, что осталось прежнего Тэма, — это воспоминания о девочке: о звуке ее голоса, о тепле ее рук, о ее запахе. И непреодолимое желание идти на юг.


В течение двух дней ветер завывал за стенами сарая, а температура продолжала падать. Тэм с койотом спали рядышком, чтобы согреться, и выходили из сарая только в туалет или чтобы напиться воды из ручья. Крысы, которые жили в сарае, разбежались.

На третий день Тэм проснулся от непонятного звука. Впервые за несколько дней в сарай проник лучик солнца. Пес встал, потянулся и зевнул. Он поискал глазами койота, но того нигде не было. Тэм понюхал старый мешок для корма, на котором спал койот, и пошел по его следу к двери.

Белый снег, покрывавший долину, сверкал на солнце. На верхушке высокой ели сидела ворона и сопровождала падающие хлопья снега громким кар-р-р. Следы койота вели от двери к дырке в заборе.

Тэм продолжал идти по следу, с отвращением поднимая лапы — вода может быть белой, замерзшей, но все равно остается водой.

Когда Тэм был уже посреди поляны, он услышал лай и заметил краешком глаза коричневое пятно, катящееся прямо на него. Это нечто ударило его в бок и опрокинуло на спину. Тэм попытался встать на лапы, но они скользили по мокрому снегу. Он никак не мог перевернуться и подняться.

Над Тэмом, широко улыбаясь и вывалив язык, возвышался койот. Он покусывал пса сначала за передние лапы, болтающиеся в воздухе, а потом и за ляжки.

Койот налетал на его голову и кусал белый воротник на его шее. Тэм рычал на него, пытался подняться, но все было напрасно. Каждый раз, когда он почти уже вставал, койот опять сбивал его с ног. Тэм был в ярости.

В конце концов Тэму удалось найти точку опоры под снегом. Он встал и толкнул койота в бок своей мощной грудью. Потом они завертелись. Тэм все норовил схватить койота за заднюю лапу. Койот визжал, кусал его за уши и убегал.

Тэм погнался за ним. Они наматывали круги, носились среди покрытых снегом лавровых зарослей и замшелых валунов. Наконец койот потерял равновесие. Тэм схватил его за хвост и потянул. Койот завизжал и вцепился Тэму в морду. Они покатились кубарем к замерзшей реке. И у самого берега провалились под лед, в холодную воду.

Выскочив вместе на берег, тяжело дыша, животные отряхнулись и, счастливые, пошли вверх. Койот начал зализывать небольшую рану на морде Тэма, а тот вилял хвостом. Он не мог больше злиться на маленького койота.

Они стояли бок о бок и пили воду из ручья, потом, учуяв кролика, пошли обратно к забору. Тэм и койот нашли кроличью нору под разрушенными остатками каменной печи. Вдвоем они начали копать в том месте, где земля была еще теплой. Тэм вздрогнул при виде испуганного кролика, а койот не растерялся, догнал его в два прыжка, свернул ему шею и принес Тэму.


Через три дня снег растаял. Ветви деревьев опять тянулись к небу, кустарники рододендрона и горного лавра стояли во всей своей красе. Белки, кролики и бурундуки делали запасы на зиму. На деревьях снова появились птицы. И хотя первый снег растаял, все понимали, что зима не за горами.

В то утро Тэм проснулся с острым желанием двигаться на юг. Покинув теплое убежище, они с койотом вылезли через дыру в заборе и перебрались через речушку.

Как только они оказались в долине Роанок, густой лес сменили живописные поля со скошенным сеном, многочисленные фермерские угодья и случайные усадьбы. К полудню животные оказались в старом, заброшенном яблоневом саду.

Тэм пожевал сморщенное дикое зеленое яблоко и посмотрел на койота. Тот повернул голову и поднял ухо. Его тело напряглось. Почти незаметно он присел и выгнул спину. Койот замер, подпрыгнул, прямо в воздухе изогнувшись над высокой травой. Два быстрых прыжка — и из его пасти свисала большая полевая крыса. Тэм поспешил к нему. Но на этот раз койот не поделился своей едой. Это была его добыча, а Тэм должен был поймать свою сам.

Тэм провел разведку в высокой траве. Сад с гниющими яблоками был раем для полевых крыс и мышей. И хотя Тэм в отличие от койота не обладал охотничьими навыками, он был довольно быстрым и ловким. К вечеру он тоже смог набить себе живот.

Ночью, когда Тэм и его друг спали под скалистым выступом, звезды в ночном небе светились как льдинки. На следующее утро сильный мороз окутал землю и покрыл белоснежным инеем траву. Зима приближалась.

Глава 17 ЭББИ

Я сидела на подоконнике с альбомом на коленях, а рядом лежал атлас. Из окна моей комнаты мне был виден весь наш двор, маленький амбар сбоку и вся подъездная дорога, на которой в любой момент мог появиться папа. Я теребила в руках ошейник Тэма, изучая карту автострады Блу-Ридж-паркуэй.

Понимаете, в голову Оливии пришла идея.

Я пошла к ней домой, чтобы извиниться за то, что нагрубила ей в школе в тот день, когда она посоветовала мне не возлагать больших надежд на то, что я найду Тэма.

— Я не могу сдаться, Оливия, — сказала я. — Я просто не представляю жизни без Тэма. Разве это возможно?

Она улыбнулась своей грустной улыбкой, которая почти не сходила с ее лица, и кивнула. Мы сидели в ее комнате для маленькой принцессы (которую, как призналась мне Оливия, она ненавидит, но слишком любит своего дедушку, чтобы признаться в этом) и слушали шум ветра, гуляющего за окном. Наконец Оливия сказала:

— Эбби, как ты думаешь, у тебя есть дар предвидения, как у твоей бабушки?

Я нахмурилась.

— Вряд ли. Бабушка может видеть будущее и всякое такое.

— Да, но разве это не передается по наследству? Ты ведь говорила, что у ее мамы и у ее бабушки тоже был этот дар?

— Да, конечно, но… — Мне никогда раньше не приходило это в голову.

— У разных людей дар может проявляться по-разному, — продолжала Оливия. — А ты рассказывала мне о своих снах и предчувствиях по поводу Тэма. Может быть, в твоем случае дар проявляется именно так? Попытайся изобразить все, что ты видишь, на одной из своих карт. И доверься своему инстинкту.

Именно этим я и занималась. Я составила список всего, что видела в своих снах и видениях, связанных с Тэмом, — деревья, горы, реки, ручейки и тому подобное. Я заглядывала в атлас, потом рисовала, затем смотрела на карту автострады. Это было похоже на попытку сложить вместе кусочки огромной головоломки. Сначала у меня ничего не получалось. Но чем больше я работала над этим, тем яснее становилась картинка. Тэм шел домой, я знала это наверняка.


В тот вечер мы все сидели за большим обеденным столом и смотрели на папу. Едва он переступил порог, как мы поняли, что его распирает от желания поделиться с нами своей новостью. Мой папа светился, как новогодняя елка.

Мама вздохнула.

— Ладно, Ян, не томи. Что это за отличная новость?

Папа достал что-то из заднего кармана и подмигнул мне.

У меня чуть не выскочило сердце. Тэм! Мои карты меня не подвели!

Папа развернул пакет и показал нам, чтобы мы все увидели.

Бабушка покосилась на крошечные буквы.

— Что это… сынок?

Мама перегнулась через стол, чтобы получше рассмотреть лист бумаги, и ее волосы попали в пюре.

У нее отвисла челюсть. Глаза расширились от удивления.

— О боже, Ян. Это то, о чем я думаю?

— Да, мэм, моя прекрасная Холли Прескотт Уистлер. Это контракт! Нэшвилл хочет слушать «Клир-Крик бойз»!

Мама подпрыгнула и бросилась папе на шею. Они обнимались и танцевали, как пара сумасшедших.

А мы с бабушкой сидели и ошеломленно за ними наблюдали.

Папа подхватил маму на руки и все кружил ее и кружил. Мама смеялась. Я тоже.

— Мы едем в Нэшвилл! — крикнул папа.

— Когда? — спросила мама.

— Они хотят, чтобы мы начали не позднее пятого января, — сказал папа. — Я думаю, если мы постараемся, то будем там еще первого числа. И у нас будет время устроить Эбби в новую школу и…

— Подождите… Что? — Я начала задыхаться. — Что это значит?

Папа посмотрел на меня так, как будто я была полной дурой. Мама опустила глаза.

— Я думаю, Эбби, дорогая, твой папа имеет в виду, что вы все переезжаете в Нэшвилл, — прошептала бабушка.

Я посмотрела сначала на бабушку, потом на маму с папой и затрясла головой.

— Нет, папа. Я не могу. Я не могу уехать.

Папа почесал нос.

— Конечно, можешь, дорогая. Мы же одна семья и…

— Нет, папа! — Меня всю трясло. — Тэм бежит домой! Я должна быть здесь, когда он вернется!

— Нет, Эбби. — Папа нахмурился. — Прошло уже почти три месяца. Тэм умер, дорогая. Пора с этим смириться.

Я вскочила так быстро, что стул опрокинулся на пол.

— Он жив, папа! Я чувствую это! Я поработала над своими картами и… его видела бабушка!

Мама посмотрела на бабушку. Папа выглядел так, как будто хотел оказаться где угодно, только не в этой столовой.

Я смотрела на них, а они смотрели на меня. Я, как рыба, открывала и закрывала рот, не говоря ни слова.

Папа сделал шаг мне навстречу, протягивая руки.

— Не надо, Эбби, — сказал он.

Я бросила салфетку в тарелку. Горошины разлетелись в разные стороны.

— Я. Не. Поеду. В. Нэшвилл.

Я поднялась к себе и закрыла дверь.

Глава 18 ТЭМ

Тэм дергал во сне лапами, из его груди вырвалось отчаянное гав. Койот приоткрыл глаз, потом опять погрузился в неглубокий сон.

Тэму теперь редко снилась девочка или ее дом. Чаще ему снилось, как он охотится или как охотятся на него. Постепенно пес забывал о прежней жизни — до аварии, до бурной реки, до знакомства с койотом, до хруста ломающихся костей и вкуса свежей крови. И хотя Тэм преодолел не более ста тридцати миль с того момента, когда он еще был чьей-то собакой, истинное расстояние было в нем самом.

Он все еще испытывал потребность двигаться на юг. Но, как и койот, не спрашивал себя, зачем это делает. Тэм просто шел туда, куда вел его инстинкт. Если койот решит, что он не хочет больше идти вместе с ним на юг, или что нужно идти на восток, или остаться где-то на зиму, Тэм последует за ним. Сейчас это была его семья.


Два дня шел снег. В середине декабря снежный ветер стал таким сильным, что Тэму было трудно пробираться вперед. Он использовал всю драгоценную энергию, только чтобы преодолеть пару миль. Охотиться стало тяжело. Лишний вес, который Тэм набрал за время жаркого лета, таял на глазах.

Койот же, напротив, чувствовал себя превосходно. Его широкие лапы растопыривались на поверхности, позволяя ему легко перемещаться. Узкая грудь давала возможность преодолевать глубокие сугробы. Но, как и Тэму, койоту трудно было охотиться. Друзья сильно похудели, и им сложно было согреться, когда они спали под низкими раскидистыми ветвями хвойной тсуги. Они просыпались голодными и засыпали голодными.

Несколько дней спустя Тэм и койот грелись на солнце, лежа на выступе скалы, с которой был виден луг. Снегопад наконец прекратился.

Тэм закрыл глаза и задремал.

Вдруг койот, который лежал рядом с ним, напрягся. Тэм открыл глаза и проследил за его взглядом, обращенным на деревья, растущие на противоположной стороне луга. Там по снегу проплывала серая тень. Тэм поднял морду, чтобы определить, чем пахнет. Раньше он не встречал этот запах. Пес уже собирался снова опустить голову на лапы, но тут койот соскользнул с выступа скалы, не сводя глаз с неуклюжего животного внизу.

Койот двигался в полной тишине. Прижавшись к земле и держась подветренной стороны, он повернул налево, огибая край леса. Тэм сел и с интересом наблюдал за тем, как крадется койот. Тэм ждал, что его друг сейчас изогнется и, как обычно, набросится на свою жертву.

Вместо этого койот залаял. Тэм спрыгнул со скалы и бросился по снегу к нему. Охота скоро начнется, и койоту понадобится его помощь.

Существо повернулось мордой к койоту. Солнце осветило черные кончики длинных иголок, вставших дыбом на каждом дюйме его тела.

Койот бросился вперед, целясь в морду дикобраза, не защищенную иголками. Он и его братья на своей шкуре узнали, что такое острые иголки этого зверя. А еще они узнали, какое вкусное, нежное мясо у него на брюхе. Фокус заключался в том, чтобы либо пробить голову зверька с первого удара, либо перевернуть его, обнажив незащищенный живот.

Тэм лаял, пока бежал вниз, к койоту и дикобразу.

Дикобраз повернул морду, чтобы увидеть Тэма. Койот бросился на него, вцепившись ему в нос.

Дикобраз взмахнул хвостом. Иглы вонзились в шею койота. Он увернулся от большинства из них. Одна или две, не причиняя боли, застряли в толстой шкуре на шее. Койот облизал губы, пробуя кровь дикобраза.

Тэм бросился вперед. Он накинулся на спину дикобраза, завизжал и отпрыгнул, мотая головой. На его морде было полно игл.

Нападение Тэма было отвлекающим маневром. Койот ринулся вперед, подсунул морду под живот дикобраза и перевернул его на спину. Иглы вонзились в снег, пригвоздив дикобраза к земле. Койот разорвал его обнаженное горло и живот.

Через несколько секунд все закончилось.

Тэм яростно пытался избавиться от жгучих игл на морде. Одна пронзила нежную кожу его черного носа. Еще несколько висело вокруг рта. Одна игла чуть не попала в глаз. Тэму удалось сбить большую часть игл с помощью лап. Он потерся мордой о влажный снег, чтобы уменьшить ужасное жжение.

Койот разорвал нижнюю часть мертвого дикобраза. Тэм завилял хвостом. Из-за голода койот забылся и обнажил зубы. Потом, так же быстро, прижал уши, извиняясь, и завилял хвостом.

Тэм никогда еще не пробовал такого сладкого мяса. Он забыл о боли. Пес ел до тех пор, пока его живот уже больше не мог вместить пищу. Приятели обглодали кости. Позже, когда ворон, потом барсук, а за ним рысь исследовали труп в надежде найти какие-нибудь остатки, они не отыскали на снегу ничего, кроме крови и игл.

В ту ночь животы Тэма и койота были набиты до отказа. Сидя в тепле среди развалин заброшенной мельницы, койот вытащил языком из морды Тэма все иглы, кроме одной.


В течение нескольких дней Тэм и койот шли вдоль незаметных лесовозных дорог. Дикая природа уступила место живописным маленьким фермам, которые раскинулись на холмах, похожих на лоскутные одеяла. Сады, огороды и участки леса снова наполнили душу Тэма воспоминаниями — олень, бродящий по саду, старая женщина, которая разговаривает, нагнувшись, с растениями. Эти воспоминания наполнили сердце Тэма тоской, которую он не смог бы описать, но которая толкала его вниз, к этим домам.

Но койот боялся. Его пугал запах людей. Когда Тэм побежал вниз по холму в сторону фермы, койот звал его, стоя под деревьями.

Из дома доносился голос девочки. Тэм сомневался: там может быть другая девочка. Пес заскулил и сделал еще один шаг, удаляясь от койота и приближаясь к дому.

Койот же направился глубже в лес. Каждый нерв в его теле требовал бежать, прятаться. Как он мог пойти за Тэмом? Но разве он мог не пойти?

Тэм остановился и посмотрел через плечо на своего друга. Он гавкнул раз, потом второй, чтобы тот следовал за ним.

Но как бы сильно койот ни привязался к Тэму, он не мог пойти следом за ним. Зверь сел, поднял морду к небу и завыл от отчаяния.

В доме внизу открылась дверь. Резкий звук прозвучал как выстрел. Койот завертелся и бросился в лес.

На секунду сердце Тэма разделилось между желанием остаться со своим другом и подойти к девочке.

Койот тявкнул из леса. Не оглядываясь, Тэм повернулся и пошел за ним в лесную чащу.

Глава 19 ЭББИ

Если бы я рисовала карту того Рождества, она бы выглядела так — переполненные реки непролитых слез, мертвые деревья без единого листочка. Ни оленей, ни птиц, ни песен. И одинокий домик без новогодней елки.

Хотя это не совсем правда. Новогодняя елка у нас все-таки была. Вроде бы. Раньше мы с папой ходили за елкой в наш лес. Мы долго выбирали, какое дерево срубить, и при этом шутили и смеялись. Этот день был для меня особенным. И Тэм всегда бежал рядом с нами, наблюдая за происходящим.

Но в том году все было по-другому. У нас не было времени гулять по лесу, распевая песни, в поисках самой лучшей елки. Вместо этого мы поехали в город и, как все, купили елку в магазине.

Что касается моей карты, я бы не смогла этого нарисовать, даже если бы захотела. Я очень устала. Устала пытаться переубедить маму с папой позволить мне остаться с бабушкой. Устала уговаривать бабушку, чтобы она сказала маме с папой, что ей нужно, чтобы я осталась с ней. Вспоминая слова мисс Пизли, я произнесла:

— Бабушка, ты не справишься с этой фермой одна. Это слишком тяжело для одинокой женщины. Именно поэтому мы переехали жить к тебе.

— Я ценю твою заботу, дитя, — сказала бабушка. — Но твое место рядом с родителями. Со мной все будет хорошо.

В конце концов я устала от бесконечных прощаний.

Я попрощалась с директором и своей учительницей, миссис Рэдли, когда мы с мамой зашли забрать мои документы.

— Я буду скучать по тебе, Эбби, — сказала миссис Рэдли. — Ты делаешь жизнь окружающих интереснее.

Я попрощалась с мисс Евгенией Квач, библиотекарем в окружной библиотеке Балома, когда возвращала книги. Она улыбнулась мне, сидя за большим деревянным столом.

— Мы неплохо с тобой поболтали о книгах, да?

— Да, мэм, конечно.

— Скажи Оливии, чтобы держала меня в курсе твоей жизни в большом городе. И пообещай, что обязательно навестишь меня, когда вернешься сюда.

Я сглотнула.

— Да, мэм, обещаю.

Я попрощалась с яблонями и поблагодарила их за доброту. Забравшись под ветви большой ивы, растущей на берегу реки Клир-Крик, я сказала:

— Летом ты всегда была для нас с Тэмом тайным убежищем. — Длинные сухие ветви дерева зашелестели в ответ. Я посмотрела вверх на корявые сучья и продолжила: — Я очень благодарна тебе за то, что ты разрешала мне лазить по тебе, и за то, что ты ни разу не сбросила меня на землю.

Я попрощалась с речкой Клир-Крик и с нашим маленьким прудом Инфериор. Я попрощалась с крыльцом и тарзанкой, которую папа повесил для меня на старом дубе, когда мы сюда переехали.

Перед отъездом мама проводила много времени в амбаре со своими ламами. И хотя она знала, что благодаря бабушке, Оливии и ее дедушке животные не будут ни в чем нуждаться, она все равно возвращалась в дом в слезах. Мама уверяла, что это от холода, но я подозревала, что она тоже прощалась с ламами. Мама просто обожала их.

Оливия не любила долго прощаться.

— Ради бога, Эбби, — сказала она, когда я в сотый раз пожаловалась на то, что мама с папой поступают неразумно. — Конечно же, ты должна ехать с ними.

— Но, Оливия, ты же знаешь, почему я хочу остаться! Что, если Тэм вернется и…

— А что, если он не вернется? — разозлилась она.

У меня отвисла челюсть. Я никогда не слышала, чтобы Оливия разговаривала так грубо.

Она сняла очки и стала протирать стекла краем своей рубашки. Голосом, который я едва могла разобрать, она произнесла:

— По крайней мере, у тебя есть мама и папа. Я бы поехала за своими родителями хоть на край света, если бы они были живы.

В тот момент я почувствовала себя полным ничтожеством.


За день до отъезда в Нэшвилл Оливия вручила мне конверт.

— Что это? — спросила я.

Она улыбнулась.

— Я не умею прощаться, — призналась Оливия. — Прочитаешь потом.

Я крепко обняла ее.

— Я буду скучать по тебе, — сказала я. — Ты же не забудешь обо мне, правда?

— Ой, Эбби, — ответила Оливия, — не драматизируй. Мы с дедушкой будем часто навещать твою бабушку, чтобы помочь ей с ламами. Каждая вещь здесь будет напоминать мне о тебе. К тому же, — добавила она, — тебе придется приобщиться к двадцать первому веку, создав собственный электронный почтовый ящик.

На следующее утро, когда мы с мамой тронулись в путь, позади нас ехал маленький прицеп. Я оглянулась и увидела бабушку, которая махала нам рукой, стоя на крыльце. Она становилась все меньше и меньше, а вокруг нее кружился снег. Все еще чувствуя ее объятия, я вспомнила карту из своей книги по истории. Это была старая-престарая карта времен первых исследователей. Это была карта мира, каким они его знали, со странами, реками и городами. А те земли, которые они еще не исследовали, назывались терра инкогнита., неизвестная земля.

Наверное, я чувствовала себя так же, как и они, в тот день, когда мы покидали дом в горах.

Глава 20 ТЭМ

Тэм и койот преодолели довольно большое расстояние, следуя по оленьим тропам, извивающимся по уступам гор ниже гребня. И хотя температура редко поднималась выше нуля и ночи в последние дни декабря были очень холодными, снег был достаточно плотным, поэтому идти было легко.

Еды было мало. Приятели ловили белок или мышей. Койот грыз старые желуди и засохшие ягоды. Но они еще ни разу не наелись досыта, с тех пор как поймали дикобраза.

И хотя мясо дикобраза было нежным и сочным, от его иголок у Тэма распухла и болела морда. Одна иголка, которую койоту не удалось достать, все еще была в его щеке. К концу декабря отек и лихорадка усилились.


Тэм и койот медленно шли по незнакомой заснеженной оленьей тропе. Тэм был слаб и чувствовал усталость от голода и лихорадки. Койот шел позади, пока Тэм не останавливался, чтобы отдохнуть, а потом отправлялся на поиски пищи. К вечеру они прошли только шесть миль.

Приятели вышли на маленькую, освещенную лунным светом поляну. Оба сразу почувствовали запах еды. Что-то вкусное лежало под слоем снега и сосновыми ветками.

Койот подбежал к этому месту первым. Он начал разгребать ветви и…

Щелк!

Койот завизжал, подпрыгнул и закрутился в воздухе. Снег и ветви разлетелись в стороны, открывая страшную правду — металлические челюсти капкана повисли на лапе животного.

Тэм прижал уши от страха. Он вытянул шею и понюхал вражеский капкан. Ярко-красная кровь брызнула на снег, вытекая из лапы койота. Животное посмотрело на Тэма, широко открыв глаза от страха, и жалобно закричало.

Несмотря на боль, Тэм гавкнул и вцепился зубами в капкан. Он отчаянно греб лапами там, где металлическая цепь исчезала под землей. Но все было бесполезно. Тэм ничего не мог сделать, чтобы помочь своему другу. Он лег рядом с койотом и стал лизать его морду и лапу, застрявшую в капкане.

Когда луна поднялась по зимнему небу, на охоту вылетел большой сыч. Олени прижались друг к другу в высокой траве, чтобы согреться. Тэм притиснулся к дрожащему койоту.


На следующее утро солнечный свет озарил поляну и пригрел спины койота и собаки. Тэм проснулся. Он встал и понюхал койота. От него пахло кровью, страхом и болью. Койот лег на бок, заскулил и завилял хвостом.

Тэм встал рядом с другом, готовый защищать его. Он наклонялся, чтобы лизнуть ужасно опухшую лапу, и жалобно скулил, не зная, что делать. Густой туман опустился на поляну.

Жар в щеке погнала Тэма к ручью в поисках воды. Он пил так сосредоточенно, что услышал и почуял человека, когда было уже слишком поздно.

Раздался выстрел. Тэм замер. Резкий запах пороха наполнил воздух. Тэм прокрался по берегу через заросли рододендрона к тому месту на поляне, где был койот.

От увиденного пса охватил ужас. Над маленьким койотом стоял высокий мужчина. Он толкнул животное носком ботинка. Тэм ожидал, что койот вцепится в человека или, по крайней мере, рыкнет на него. Но тот молчал.

Человек опустился на колени рядом с койотом, раскрыл капкан и освободил его лапу.

Тэм напрягся, приготовившись. Конечно же, сейчас койот убежит и они смогут убраться из этого жуткого места.

Но койот не двигался.

Человек взял его тело за хвост. Тэм заскулил. Глаза койота, глаза, смотревшие на него с такой радостью и заботой, были пусты. Сильное гибкое тело, которое согревало его, которое преодолело более сотни миль вместе с ним, безжизненно повисло.

Сердце Тэма было разбито. Он задрал голову и завыл от тоски по своему другу.

— Что за… — Человек завертелся. Он бросил койота на землю, щурясь в тумане. Потом схватил ружье, прицелился в заросли рододендрона и нажал на курок.

Звук выстрела оглушил Тэма. В панике он выскочил на поляну. От противоположного конца поляны его отделяли тело койота, капкан и человек с ружьем. Тэм прижался к земле и стал оглядываться по сторонам в поисках выхода.

— Вы только посмотрите, — сказал человек, усмехаясь. — Да это новогодняя распродажа, два по цене одного — койот и лисица.

Он поднял ружье. Тэм оскалил зубы и зарычал, делая шаг в сторону друга. Койот не раз спасал ему жизнь. Разве мог он бросить сейчас своего друга?

Тэм кинулся на человека и сбил его с ног, промчавшись мимо.

Человек закричал от удивления и боли.

— Это собака! И, должно быть, бешеная.

В бессильной ярости Тэм стоял над телом койота — шерсть дыбом, зубы оскалены. Низкое рычание вырвалось из его груди. Глаза, наполненные ненавистью, остановились на человеке.

Человек поднял ружье и прицелился в Тэма.

— Для бешеной собаки есть только один выход.

Мир взорвался. Выстрел оторвал Тэма от земли и отбросил назад. Боль, которой он никогда еще не испытывал, пронзила его плечо.

Ноги человека шагали по мертвым листьям и по снегу. Тэм поднялся и попытался убежать. Его левая передняя лапа не слушалась его. Она безвольно висела сбоку и болела.

Еще один выстрел прогремел у Тэма над головой.

— Иди сюда, бешеная псина!

Тэм помчался через лес так быстро, как только мог на трех лапах. Из раны текла кровь.

Шаги за спиной приближались.

Тэм покачнулся и соскользнул по замерзшему берегу к реке. Человек спотыкался и бранился.

Водоем покрыла тонкая корка льда. Скользкие черные камни торчали над замерзшей поверхностью, словно гнилые зубы. Тэм знал, что, если ему удастся перебраться на другую сторону, он сможет спрятаться от человека в зарослях лавра и рододендрона. Пес осторожно ступил на лед. Под ним булькала вода.

Человек встал на берегу у кромки льда и поднял ружье.

— Помолись.

Тэм увернулся — пуля прошла рядом с его ухом. Пес карабкался к противоположному берегу, подальше от человека с ружьем и от мертвого тела койота.

Лед под Тэмом треснул. Прежде чем пес успел что-то сделать, он упал в ледяную воду и его подхватило течение.

Мой верный друг Тэм

ЗИМА

Глава 21 ЭББИ

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила мама.

Из приемной директора я наблюдала за потоком детей в средней школе Джесси Роджерс. Я еще никогда в жизни не видела столько детей в одном месте.

Было четвертое января, мой первый день в новой школе. Во рту у меня пересохло.

Только я собралась ответить, как в приемную вошла высокая леди с кудрявыми волосами имбирного цвета. Она улыбнулась мне и маме.

— Ты, наверно, наша новая ученица, Эбигейл Уистлер, — сказала она.

— Эбби, — поправила мама. — Все зовут ее Эбби.

Леди улыбнулась, глядя мне в глаза.

— Ты хочешь, чтобы тебя называли так? Эбби?

Я сглотнула и кивнула. Мама ткнула меня локтем, напоминая о хороших манерах.

— Да, мэм, — сказала я. — Меня называют Эбигейл, только когда хотят отругать.

Мама покраснела. Леди засмеялась. Это был хороший, добрый смех.

Она протянула руку.

— Меня зовут мисс Беттис. Я твой классный руководитель и учитель английского языка.

Я пожала ей руку. Ладонь была холодная и мягкая.

— Эбби Уистлер.

После того как они с мамой обменялись рукопожатиями, мисс Беттис произнесла:

— Пойдем в класс, я тебя со всеми познакомлю. Согласна?

— Да, мэм, — ответила я. И решила, что если все в средней школе Джесси Роджерс такие же хорошие, как мисс Беттис, то все будет о’кей.

Мисс Беттис повела меня вниз через толпу детей.

— Я заберу тебя после школы, Эбби, — громко сказала мама, стараясь перекричать шум.

Мне показалось, что прошла вечность, пока мы добрались до класса. Школа была такой большой, что в ней с легкостью поместились бы три такие школы, как в Хармони-Гэп.

Наконец мисс Беттис остановилась перед классом 309.

— Вот мы и пришли, — сказала она.

Она открыла дверь и слегка меня подтолкнула.

От удивления у меня отвисла челюсть. Я с восхищением рассматривала огромную комнату с компьютерами и настенными планшетами, с аквариумами и полками. На меня уставилось около сотни глаз.

— Рот закрой, а то муха залетит, — выкрикнул кто-то.

Смех разнесся по всему классу.

Мисс Беттис нахмурилась. Все сразу замолчали.

— Ребята, у нас новая ученица. Ее зовут Эбби Уистлер.

Никто из детей даже не поздоровался со мной.

— Эбби, расскажи нам, откуда ты приехала.

Я посмотрела на детей, сидящих передо мной. Они вели себя так, как будто им наплевать, откуда я.

— Ну… я из Хармони-Гэп, это в Северной Каролине, — сказала я, опуская глаза и изучая носки своих туфель, как будто это было самое интересное зрелище на планете.

— Судя по названию, это прекрасное место, — произнесла мисс Беттис. — Но я уверена, что тебе очень понравится в Нэшвилле, правда, ребята?

Никто не проронил ни звука, все только закатывали глаза и пожимали плечами. В этот момент мне очень хотелось провалиться сквозь землю.

Мисс Беттис проводила меня к моей парте, стоявшей около единственного в классе окна.

— Ты будешь сидеть здесь, Эбби.

Я села за парту и постаралась стать очень-очень незаметной.

Мисс Беттис указала на девочку, сидящую рядом со мной и красившую губы.

— Мэдисон, побудь сопровождающей Эбби на этой неделе.

Девочка глянула на меня.

— Конечно, мисс Би. — Она надула пузырь из жвачки, который тут же лопнул.

Я ожидала, что мисс Беттис сделает ей замечание и попросит выбросить жвачку. Но учительница ничего не сказала. Вместо этого она улыбнулась и произнесла:

— Спасибо, Мэдисон. Убедись, что Эбби сможет найти все классы и буфет.

Не глядя на меня, Мэдисон сказала:

— Конечно, как хотите. — Если бы это была миссис Рэдли из моей прежней школы, она бы дернула за волосы девочку, которая так разговаривает со взрослыми.

Я сделала глубокий вдох и попыталась улыбнуться Мэдисон.

Прозвенел звонок. Мэдисон встала и повесила на плечо причудливого вида рюкзак, увешанный разного рода безделушками.

— Пойдем, — сказала она.

— Увидимся здесь же на уроке английского, Эбби, — сказала мисс Беттис.

Мэдисон протянула руку.

— Дай посмотреть твое расписание.

Я дала ей помятый листок бумаги.

Она нахмурилась и разгладила его.

— Ты должна аккуратней с ним обращаться, — сказала Мэдисон.

— Почему? — спросила я.

— Потому что тут записано все — расписание уроков, номер шкафчика и код…

— У меня есть шкафчик? — спросила я.

Никогда раньше у меня не было шкафчика. Только у детей из окружного колледжа Балом были шкафчики.

— Конечно, у тебя есть шкафчик, — сказала Мэдисон.

— А что мне делать со шкафчиком? — спросила я.

Она посмотрела на меня презрительно, словно я была мелкой букашкой.

— Да-a, придется с тобой повозиться.


— Эбби! Эбби, сюда! — кричала мама с парковки, махая рукой.

Мой первый день в средней школе Джесси Роджерс закончился, и моя голова готова была взорваться.

Я села на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу. В первый раз за день я почувствовала себя спокойно.

Мама погладила меня по голове.

— Ты в порядке?

— Да, мама. Думаю, да.

Она улыбнулась, и машина тронулась.

— Ну, как прошел твой первый день в школе?

Я была переполнена впечатлениями, поэтому найти слова было трудно.

— Надо полагать, хорошо. — Вот все, что я смогла ответить.

— Эта школа сильно отличается от твоей прежней школы?

Я засмеялась.

— Да уж, — сказала я. — Дети одеваются иначе, разговаривают иначе и ведут себя иначе. И знаешь, мама, мы переходим из одного класса в другой намного чаще, чем в Хармони-Гэп.

— Неужели? — спросила она.

— Ага. Мой учитель истории — черный, а учитель математики из Индии. Я не могу даже выговорить его имя, но он супер. Я лучше всех в классе.

— Это у тебя от папы, — заметила мама. — Итак, твой первый день пролетел быстро?

— Ну да. Я даже не могу вспомнить…

И тут меня как будто ударило током — за целых восемь часов я ни разу не вспомнила о Тэме. Ни разу.

— Что-то не так, дорогая?

Слезы навернулись мне на глаза.

— Ничего, — сказала я. — Просто я немного устала.

Мы въехали на подъездную дорогу к нашему арендованному дому. Экранная дверь была кривая. Краска кое-где облупилась. На крыльце едва поместился стул. Когда мы впервые увидели этот дом, папа сказал, что во дворе хватит места, только чтобы отлить. Нам с мамой было не смешно.

Мама сидела рядом со мной и тоже смотрела на дом. Мы долго молчали. Наконец мама вздохнула и взяла меня за руку.

— Пойдем в дом и распакуем еще несколько коробок.


Позже вечером, после пиццы и папиного рассказа обо всех тех людях, с которыми он общался в студии звукозаписи, я пошла в свою маленькую комнату — распаковывать еще одну коробку. Я достала оставшиеся книги и альбомы. Поставила фотографию Тэма на столик возле кровати. Потом повесила его ошейник на прикроватный столбик.

Где-то совсем близко завыла еще одна сирена. Я никогда в своей жизни не слышала так много сирен, и автомобильных гудков, и криков людей. Я скучала по шуму ветра в ветвях старого дуба и по уханью совы по ночам. Я скучала по зычному голосу бабушки, который было слышно, даже если ты находишься в другом конце дома.

Я свернулась калачиком в постели и укрылась бабушкиным одеялом. Со столика у кровати я взяла письмо Оливии. Я достала его из конверта и прочитала в пятьдесят второй раз.

Дорогая Эбби,

ты самый лучший друг, который у меня когда-либо был, и я очень по тебе скучаю. Но я очень хочу, чтобы ты была рядом со своими родителями. Ты нужна им. Мой папа любил повторять, что Земля вращается только в одну сторону — вперед.

Постарайся стать счастливой, договорились?

Навсегда твоя подруга, Оливия

— Письмо в стиле Оливии, — сказала я, ни к кому не обращаясь. — Коротко и трогательно.

Я вылезла из-под одеяла и побежала искать маму, что было совсем не трудно в таком крошечном доме.

— Мама, ты уже подключила свой компьютер?

Она посмотрела на меня из-за коробки с посудой.

— Да, он в гостиной. А что?

— Мама, — сказала я, — научи меня отправлять электронные письма.

Глава 22 ТЭМ

Ив Калхун жила в пригороде Гэлакса, в Виргинии, на берегу Нью-ривер, с незапамятных времен. Ее отец построил там домик еще в двадцатые годы, когда купил старую мельницу Сойера и сорок акров земли рядом с ней. Люди со всей округи приезжали сюда молоть кукурузу и овес и увозили домой мешки с мукой, с кукурузной мукой и овсяной мукой грубого помола. Местные легенды утверждают, что вместе с мельницей Сойера он прикупил изрядное количество контрабандного спирта. Это совсем не удивило бы Ив. Ее отец любил повторять:

— Человек должен делать все, чтобы прокормить свою семью.

И он хорошо их кормил. У Ив было два брата, Сэмюель и Бен, старшая сестра Ирис и еще Роуз. Ив была самой младшей.

Женщина покачала головой, вставая с потертого кожаного кресла.

— Весной мне будет восемьдесят два, а я до сих пор думаю, что я маленькая, — сказала она, ни к кому не обращаясь.

Она взглянула на выцветшие черно-белые фотографии, стоящие на камине. Мельница не работала уже более сорока лет. Огромные стонущие жернова были неподвижны. Дом, как и Ив, заметно постарел. Но река, и горы, и земля остались прежними.

Ив надела сапоги и взяла трость, которую ее внук вырезал для нее в летнем лагере. Женщина положила кулек с засохшими хлебными крошками в карман пальто.

Это стало для нее традицией — когда стояла хорошая погода, прогуливаться вдоль своих владений, как делал ее отец каждый день, сколько она себя помнила. Это сводило с ума ее детей.

— А вдруг ты упадешь и сломаешь ногу или еще что-нибудь случится? — повторяла ее дочь почти каждое воскресенье во время еженедельного телефонного разговора.

— Ты даже не представляешь, какие странные личности могут бродить у реки, мама, — твердил ее сын.

Он работал полицейским в Роанок и каждого считал подозрительной личностью. Помимо этих двоих, были еще шумные соседи, и у Ив не было ни минуты покоя.

Она вышла на крыльцо и покосилась на зимнее небо.

— Спокойное, — сказала она. — Полагаю, это хорошо.

Солнце касалось горных вершин, расположенных по ту сторону долины. Новый снег посеребрил ветви деревьев. Ив видела, как небо над горами становилось все ярче и ярче. Когда она была еще ребенком, каждое утро, стоя на этом самом крыльце, они с папой наблюдали за этой картиной.

— Все оживает, девочка моя, — говорил он. И это было правдой.

Там за горами, приблизительно в тридцати или сорока милях к востоку, лежала автострада Блу-Ридж-паркуэй. Раньше они с мужем частенько ездили в скалистые ущелья собирать самые вкусные ягоды черники. Ив улыбнулась.

— Он обожал пирог с черникой, — сообщила она светлеющему небу.

Сначала Ив пошла вдоль высокого пастбища. Позавчерашний снег таял на солнце. На заборе сидел ярко-красный кардинал в черной маске и смотрел на Ив. Ее муж любил повторять, что нет прекраснее зрелища, чем красный кардинал на снегу. Это тоже было правдой.

Ив начала спускаться в лес, осторожно, глядя под ноги. Она шла по извилистой тропинке, окруженной кустами кизила и деревцами багряника. Ив полезла в карман и достала кулек с засохшими хлебными крошками.

— Идите завтракать, — позвала она птичек, разбрасывая крошки по снегу.

Чем ближе она подходила к берегу реки, тем ровнее становилась дорога. В этом месте река сужалась и была неглубокой. Ее дети провели здесь не одно лето в поисках саламандр и раков. Дальше внизу, где река расширялась, дети ловили форель. Ив хорошо знала, где весной рос дикий лук, а где — дикая спаржа.

Женщина шла вдоль реки, остерегаясь скользких камней, спрятанных под снегом и опавшими листьями. Небольшие лужицы со стоячей водой покрылись тонкой коркой льда.

Когда Ив начала подниматься по пологому склону, что-то привлекло ее внимание. Это было похоже на кучу старых опавших листьев или на мусор, который выбросило течением. Ив уже хотела пройти мимо, как вдруг прямо перед ней приземлился ворон. Он беспокойно закаркал.

— Чего ты хочешь, старый проказник? — Ив узнала этого ворона по его странно посеченным перьям в хвосте.

Птица прыгнула на кучу и, продолжая громко каркать, замахала крыльями. Ив наблюдала за странным поведением ворона. В конце концов она сказала:

— Ну ладно, ладно, — и пошла обратно к берегу. — О боже! — ахнула женщина, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть, что это за куча. — Что с тобой случилось, бедная маленькая лисичка?

Отец Ив ненавидел лисиц, потому что они воровали его кур. Но у Ив уже давно не было кур. Ей очень нравилось наблюдать, как лисички пробегают через ее двор и охотятся в полях.

Тэм повел ухом на звук ее голоса. Он открыл один глаз, и его взгляд остановился на лице женщины. Не раздумывая, Ив опустилась на колени.

— Нет, ты не лисичка. Ты собака! — Она осторожно провела рукой по мокрой спутанной шерсти. Из-под кожи пса торчали кости. Кровь просочилась на ее перчатку. Собака заскулила. На глаза Ив навернулись слезы.

— Бедненькая ты моя, — прошептала она.

Снег продолжал падать. Ив посмотрела вверх. Небо потемнело и стало свинцово-серым. Ветер трепал полы ее пальто.

— Я должна забрать тебя домой, — сказала она.

Женщина глянула на собаку и прикинула расстояние до дома. Ив уже слышала голос дочери: «Ну, правда, мама! О чем ты только думаешь

На дереве над ее головой каркнул ворон.

Ив сжала челюсти, бросила трость и взяла собаку на руки.

— Кожа да кости, — сказала она, неся Тэма вверх по склону к дому.


Вскоре Тэм оказался на шерстяном одеяле в кожаном кресле у камина. Шел снег, засыпая двор и заметая дом. За окнами свистел и завывал ветер, но внутри было тепло и сухо.

Ив наблюдала за снегом, одной рукой поглаживая Тэма по голове.

— Тебя нужно показать ветеринару. Но я не сяду за руль в такую погоду. Мы наверняка оба погибнем, и тогда я никогда больше не услышу нотаций своей дочери.

Ив поставила скамеечку для ног и села рядом с Тэмом. Женщина надела очки, чтобы лучше видеть. После смерти мужа она работала медсестрой в больнице в Гэлаксе. Старушка поставила на ноги больше народу, чем могла припомнить.

Она нежно ощупала окровавленную спутанную шерсть на плече Тэма, исследовала рану, потом вздохнула.

— Выглядит так, как будто пуля пробила плечевую кость и прошла навылет. Тебе повезло. Хотя и придется зашить рану, чтобы ты не потерял еще больше крови.

Ив осмотрела Тэма от носа до кончика хвоста, потом, насколько могла осторожно, перевернула его.

— О Боже! — воскликнула она, вздыхая. Ив всматривалась в воспаленный нарыв. Она сталкивалась с таким довольно часто, когда у нее были собственные собаки. — Я так и думала.

У тебя была схватка с дикобразом. Ну что ж, — сказала Ив, направляясь в кухню, — вот и для меня нашлась работка.


Снег все еще шел, когда Ив, усталая, села в свое кресло-качалку у камина. Она сбрила шерсть с плеча Тэма, промыла и продезинфицировала рану, а потом зашила ее.

Вытащить иглу было труднее. Сначала женщина вскрыла и дренировала нарыв, потом сделала надрез на щеке, чтобы найти иглу. Как только Ив ее достала, она промыла рану и зашила морду пса. Тем не менее было ясно, что в тело собаки попала инфекция. В полуголодном состоянии организму трудно с ней бороться.

Ив встала и потерла свою больную спину. Она накинула шерстяное покрывало на собаку.

— Я не уверена, что ты сможешь пережить эту ночь, — сказала женщина. — Но если утром ты будешь все еще жив, я позвоню доктору Притчету и узнаю, сможет ли он прийти к нам и осмотреть тебя.

Ветер бил в стены дома. Снег жадно царапал стекла.

Глава 23 ЭББИ

Кому: [email protected]

От: «Эбби Уистлер» [email protected]

Дата: Среда, 6 января, 19:32

Тема: Еще раз привет из Нэшвилла


Привет, Оливия!

Спасибо, что в тот же вечер отправила мне электронное письмо! Я не могу поверить, что можно так быстро переписываться. Это почти то же самое, что разговаривать по телефону. Я рада, что вы с дедушкой собираетесь проведать мою бабушку на этих выходных. Я ужасно по ней скучаю! И по тебе тоже! Мама говорит, что наша семья без бабушки, как собака на трех лапах. У нас все хорошо, но с бабушкой лучше.

Ты спрашивала, что за дети учатся в моей новой школе. Все девочки одеты так, как будто они известные исполнительницы кантри — в короткие юбки с оборками и ковбойские сапоги. На них много бижутерии. Девочки из моего класса даже пользуются косметикой, и у них проколоты уши! Они хорошие, но в основном говорят только о шопинге. У всех мальчиков такие прически, как будто сильный ветер сдул их волосы на одну сторону. Я подозреваю, что они уделяют своим прическам столько же времени, сколько и девочки! Ха! Самое странное, что во время перемены все дети просто стоят и пишут друг другу сообщения на мобильные телефоны, играют на приставках или слушают музыку на крошенных iPod-ах. Они не играют в вышибал, или в квадрат, или во что-нибудь другое. Скучно. Учителя хорошие, а мой классный руководитель, мисс Беттис, лучше всех. Она преподает английский язык. У нее самая красивая улыбка.

Ой, Оливия, пару дней назад мне приснился страшный сон про Тэма! Во сне он заблудился и замерз в лесу. Он был не похож на себя, но я точно могу сказать, что он ищет меня. Я звала его, но Тэм меня не слышал. Вдруг что-то огромное и черное, похожее на медведя, погналось за ним. Потом оно превратилось в человека, и он начал стрелять по Тэму. Я кричала, пока мама не вошла и не разбудила меня. Думаю, она не на шутку испугалась. И хотя этот сон приснился мне пару дней назад, я до сих пор не могу его забыть.

Пойду выполнять домашнее задание. Учителя здесь считают, что я умная. Это новость! Я сказала моему учителю математики, что самую умную девочку на свете зовут Оливия и она живет в Хармони Гэп. Ха-ха!

Пиши скорей. Скучаю по тебе.

Твоя подруга, Эбби Уистлер

К концу второй недели в средней школе Джесси Роджерс я уже не терялась, переходя из одного класса в другой. Я запомнила номер своего шкафчика и код. Я уже могла обходиться без помощи Мэдисон, но на самом деле я была рада, что она все еще рядом. Мы с ней были очень разными, но она была умной и знала почти все обо всех шестиклассниках.

Мы обедали, как всегда, вместе. Мэдисон с подругой Бри сосредоточенно изучали журнал о моде для подростков. Время от времени девочки поглядывали на меня, потом опять смотрели на фотографию в журнале и говорили:

— Вот это можно сделать с ее волосами. — Или: — Зеленый подчеркнет ее серые глаза.

Я сложила бумажный пакет из-под обеда.

— Я вам не подопытный кролик.

Бри улыбнулась. Ее губы были накрашены розовым блеском.

— Но ты можешь стать очень привлекательной, Эбби.

Мэдисон вздохнула.

— И никто уже не носит такую прическу. Это так… ну, по-деревенски.

Если я что-то и ненавидела, так это когда меня называли деревенщиной. Я как раз собиралась сказать ей, что она может сделать со своим драгоценным журналом, как вдруг Бри произнесла:

— О боже, это она!

Мэдисон ахнула.

— Точно. Она ходит в нашу школу.

Бри с Мэдисон и почти все, кто был в буфете, включая поварих, уставились на девочку, которая только что вошла в буфет. Она ничем не отличалась от остальных девочек в школе, за исключением того, что была выше всех и одета в черное с головы до пят. На ней были неуклюжие армейского типа ботинки с массой пряжек и шнурков.

— Кто это? — спросила я.

Бри и Мэдисон одновременно сказали:

— Чейен Риверс.

Я оглянулась и посмотрела на девочку, склонившуюся над стойкой с салатами. Дети расступались перед ней, как Красное море перед пророком Моисеем.

— Да кто она такая? — недоумевала я.

Девочки глянули на меня так, как будто у меня выросли две головы.

— Ты не знаешь, кто такая Чейен Риверс?

Я покачала головой. У Мэдисон глаза полезли на лоб.

— Это же дочь Рэнди Риверса.

— Только, пожалуйста, не говори, что ты не знаешь, кто такой Рэнди Риверс, — сказала Бри.

Иногда Бри разговаривала так, как будто я прилетела с другой планеты.

— Ну конечно же, я знаю, кто такой Рэнди Риверс, — ответила я, хотя это было неправдой. Но Нэшвилл был городом певцов кантри, поэтому я предположила, что Рэнди Риверс — один из них.

Поэтому я сказала так, как будто знаю, о чем говорю:

— Что дочь такого богатого и известного кантри-певца делает в бесплатной средней школе?

Не отрывая от девочки глаз, Мэдисон проговорила:

— Я слышала, что ее исключили из всех частных школ Нэшвилла.

Бри кивнула:

— А я слышала, что ей наняли домашнего учителя, но она такая вредная, что выгнала его.

Я смотрела, как Чейен Риверс подошла к пустому столику у окна, ни на кого не глядя. Она вела себя как королева Англии.

— А она ничего, — сказала я.

Девочки посмотрели на меня и покачали головами.

— Я слышала, что практически все восьмиклассники делают ставки на то, как долго она продержится, прежде чем ее вышвырнут и отсюда.

Бри и Мэдисон делали вид, что читают журнал, пока наблюдали за Чейен Риверс.

— Я слышала, что шесть раз в году мама возит ее в Нью-Йорк на шопинг, — сообщила Бри.

— А я слышала, что у нее есть парень, которому восемнадцать, — сказала Мэдисон.

Живя в маленьком городке, где все думают, что все обо всех знают, я понимала, что большая часть информации, которую ты получаешь, обычные сплетни. Я смотрела на эту знаменитую девочку, которая в одиночестве сидела у окна. Было не похоже, что ее классный руководитель выделил ей сопровождающего. Никто не сказал ей «привет» или «добро пожаловать в нашу школу». Мне стало ее жалко.

В тот день после занятий мама приехала, чтобы забрать меня из школы.

— Мама, — сказала я, — а ты знаешь, кто такой Рэнди Риверс?

Мама всматривалась в дождь со снегом, который падал на лобовое стекло.

— Ненавижу такую погоду, — проворчала она.

Мама явно была не в духе, поэтому я решила держать язык за зубами и не мешать ей вести автомобиль. Она выглядела не очень счастливой, с тех пор как мы переехали в Нэшвилл. О, когда папа был дома, мама изо всех сил старалась казаться веселой. Но когда мы оставались вдвоем (а папа почти все время проводил в студии, и мы с мамой постоянно были одни), она часто вздыхала и выглядела грустной. И то, что она не могла найти работу, не улучшало ей настроения.

Мы въехали на парковку возле супермаркета «Харрис Титер». Мама сидела, наблюдая за дворниками на лобовом стекле. Я дотронулась до ее руки.

— Мама, мы будем заходить?

Она посмотрела на меня и заморгала, потом выключила дворники и улыбнулась. Но это была не настоящая, «ой-как-я-счастлива», улыбка.

Мама дотронулась до моей щеки.

— Извини, Эбби. Давай посмотрим, есть ли у них вкусная жареная курица на ужин. Твой папа будет очень поздно, и мне не хочется готовить только для нас двоих.

Мы с мамой уже дважды на этой неделе ели жареную курицу из «Харрис Титер». И мне, честно говоря, больше не хотелось ее есть. Но я не смогла сказать об этом маме.

Я прислонила к себе теплый жирный пакет с кусками курицы, пока мы бродили по продуктовым рядам. Я потянула маму за рукав и спросила:

— Ты знаешь, кто такой Рэнди Риверс?

Мама бросила несколько пачек с кашей в нашу корзину.

— Конечно, это очень известный певец кантри. А что?

— Его дочь только что перешла в нашу школу, — сказала я.

— Правда? — удивилась мама. — Я думала, что богатые дети учатся в супер-пупер частных школах.

Я взяла пачку «Нила вафель» и положила ее в корзину.

— А она и училась, но знаешь что?

Мама покачала головой, и ее коса закачалась из стороны в сторону. Мэдисон и Бри захотели бы поработать над ее внешним видом.

— Говорят, что ее выгнали из всех частных школ и что у нее был домашний учитель, но она оказалась такой вредной, что выгнала его. Наша школа, — прошептала я, — ее последняя надежда.

Мама нахмурилась.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что нельзя верить всему, что говорят люди, особенно о других людях. Эта девочка, скорее всего, одинока, как и все мы.

— Знаю, — сказала я. — Я тоже так думаю. Никто в школе с ней не разговаривает и даже не подходит к ней. Это грустно.

Мама остановилась, посмотрела на меня и улыбнулась:

— Спорим, что вы подружитесь?

— Мы? — удивилась я.

Но, честно говоря, мне иногда становилось страшно от того, насколько хорошо мама меня знает.

На следующий день в буфете я высматривала Чейен Риверс. Как обычно, Мэдисон, Бри и еще одна их подруга были заняты обсуждением, как все в школе одеваются и как себя ведут.

И когда я уже готова была сдаться, Чейен Риверс появилась в дверях буфета. И опять все замолчали.

Она медленно прошла к стойке с салатами и положила несколько порций на свой поднос. Потом села за тот же стол у окна, не глядя ни на кого, как и раньше.

Чейен Риверс открыла книгу и надкусила яблоко.

Мэдисон вздохнула:

— Она классная.

— Точно, — сказала Бри.

— Слишком классная, — добавила их подруга Кортни.

— Тогда почему вы не подойдете и не скажете ей «привет»? — спросила я.

Они посмотрели на меня так, как будто я предложила им пойти в туалет для мальчиков.

Я сдалась:

— Все с вами ясно.

Направляясь к столу Чейен Риверс, я чувствовала, как на меня уставились сотни глаз. Чем ближе я подходила к ней, тем больше убеждалась, что это не такая уж хорошая идея. Потом я вспомнила мамины слова: «Эта девочка, скорее всего, одинока, как и все мы».

Я затаила дыхание и подошла прямо к Чейен Риверс.

— Привет, — сказала я.

Не отрываясь от книги, она ответила:

— Привет. — Но это было не радостное «привет-как-я-рада-познакомиться». Этот ответ был больше похож на «оставь-меня-в-покое».

— Меня зовут Эбби Уистлер, — представилась я.

Чейен Риверс оторвалась от книги и обвела злым взглядом всех, кто был в буфете.

— Ну и кто надоумил тебя подойти ко мне?

У меня подкосились ноги.

— Никто. Просто я тоже новенькая, и я подумала…

Она опустила взгляд в книгу и отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.

— Больше не думай и убирайся.

У меня отвисла челюсть. Лицо вспыхнуло. Кем, черт возьми, она себя возомнила? Я сжала кулаки и сказала:

— Тот факт, что у тебя богатый и известный отец, не дает тебе права быть грубой. Моя мама повыдирала бы тебе волосы за то, что ты так разговариваешь с тем, кто пытается быть вежливым.

Чейен Риверс закрыла книгу, села ровно и окинула меня пренебрежительным взглядом. Я стояла перед ней — маленькая костлявая шестиклашка с длинными косичками, в мешковатых джинсах и во фланелевой рубашке, осмелившаяся сказать Королеве, что она груба. В тот момент мне захотелось провалиться сквозь землю.

Она улыбнулась, как кошка, которая собирается съесть мышку. Открыла рот, чтобы что-то сказать…

И тут прозвенел звонок.

Никогда еще я так быстро не добиралась из буфета на урок истории.

Глава 24 ТЭМ

Тэм дергал лапами во сне. Ему снился дурно пахнущий мужчина с длинным черным ружьем, который гонялся за ним по поляне. И как бы быстро он ни бежал, мужчина всегда следовал за ним, не отставая. Тэм продолжал звать койота, но тот не отвечал. Во сне пес мчался по поляне. Мужчина поднял ружье. Щелк! Что-то сильно ударило Тэма, отбрасывая его на землю.

Пес вздрогнул и проснулся. Сердце выпрыгивало у него из груди. Он услышал хлопок, потом треск. Тэм с трудом поднял голову. Старая женщина подбрасывала дрова в камин, сидя рядом с креслом, на котором он лежал, в полной безопасности. Тэм обессиленно опустил голову.

Ив повернулась и вытерла руки о штаны. Она улыбнулась, увидев, что Тэм смотрит ей в лицо.

— Ты пережил эту ночь, малыш. Ты крепкий орешек. — Она наклонилась, чтобы погладить его по голове. Тэм дернулся от ее прикосновения, в глазах появился страх.

Ив убрала руку.

— Все хорошо, малыш. Я-то знаю, что я тебя не обижу, но тебе это еще неизвестно. Поспи немного, а потом я осмотрю твои раны. — Ее мягкий голос навеял Тэму знакомые чувства. Он не знал, что это, но был уверен, что может поспать.

В следующий раз, когда Тэм проснулся, он уловил шум ветра и запах вкусной еды.

Он не видел Ив, но слышал, как она копошится в кухне.

— Ага! Нашла! — Женщина поспешила к Тэму. В руках она держала миску, содержимое которой чудесно пахло. — Я приготовила тебе один из маминых особых супов. Она всегда готовила это блюдо, когда болел кто-то из детей. И ты знаешь, всегда помогало. Поэтому я подумала, что и тебе этот суп пойдет на пользу.

Ив поднесла миску к носу Тэма, чтобы он мог понюхать. Пес попытался поднять голову, чтобы попить, но половина его лица все еще была опухшей и болела. Он опустил голову на полотенце и заскулил.

— Я так и думала, — сказала Ив. — Поэтому я подготовила план Б.

Она взяла спринцовку и опустила ее одной стороной в миску, сдавила резиновый шарик с другой стороны и набрала полную спринцовку супа. Ив аккуратно просунула руку под голову колли и приподняла его морду. Она немного разжала его рот и вставила в него спринцовку. Медленно она влила теплый суп. Сначала жидкость полилась мимо рта. Но Тэм уловил вкус супа. Когда Ив засунула спринцовку ему в рот во второй раз, он начал жадно глотать суп. Тепло наполняло его рот и расплывалось по всему телу.

— Хороший мальчик, — сказала Ив. — Давай посмотрим, сможешь ли ты осилить еще.

Тэм выпил половину миски.

Ив поставила миску на стол рядом с креслом и погладила белую звезду на макушке собаки.

— Тебе не понравится то, что будет дальше, дружочек. Но я должна осмотреть твои раны. — Она выглянула в окно. — Снегопад еще не закончился. Доктор Притчет никак не сможет к нам добраться. Поэтому, — добавила женщина, похлопав пса по голове, — придется все делать самой.

Ив включила лампу рядом с креслом и поставила ее так, чтобы свет падал прямо на Тэма. Она убрала одеяло и раздвинула шерсть на его плече. Тэм тревожно дернул головой, когда она дотронулась до больного места.

— Лежи спокойно, дорогой, — сказала Ив ласковым голосом. Она говорила так всякий раз, когда нужно было успокоить раненых и испуганных пациентов. — Я не причиню тебе вреда.

Тэм опустил голову и предоставил себя ее заботам.

Разрез, который Ив сделала прошлой ночью, чтобы почистить рану, выглядел хорошо. По крайней мере, признаков инфекции не было. Кожа вокруг швов покраснела, но не слишком. Ив помазала рану мазью с антибиотиком, потом снова укрыла пса одеялом и вздохнула.

— Не знаю, следует ли наложить повязку на плечо. Кажется, пока ты не двигаешься, воздух — самое лучшее лекарство.

Потом она проверила морду Тэма. Опухоль стала немного меньше, но нарыв в том месте, где была игла, все еще гноился. Щека горела. Ив промыла рану.

— Даже не знаю, что делать, — сказала она. — Хотелось бы, чтобы рана выглядела лучше.

Они с Тэмом посмотрели друг на друга, потом Ив встала.

— Что ж, по крайней мере, я могу позвонить доктору.

Доктор Притчет взял трубку после второго гудка. Сначала они с Ив поинтересовались здоровьем друг друга и высказали замечания по поводу бури, а потом Ив рассказала ему о Тэме.

— Похоже, вам есть чем заняться, миссис Калхун, — сказал старый ветеринар с легкой насмешкой в голосе.

— Не смей говорить мне, что я слишком стара для того, чтобы позаботиться о раненом бездомном существе, — рассердилась Ив. — Ты старше меня и все еще заботишься о своих овцах.

Доктор Притчет рассмеялся.

— Я знаю тебя слишком долго, Ив Калхун. Я бы не посмел указывать тебе, что делать! — Когда Ив не ответила, он прокашлялся. — Если бы я мог, я бы приехал, чтобы осмотреть эту маленькую собачку. Но дороги перекрыты, синоптики говорят, что снегопад будет продолжаться…

Ив вздохнула.

— Просто скажи мне, что делать, болтливый старый дурак.

Перестав смеяться, ветеринар ответил:

— Кажется, ты и без меня отлично справляешься. Я верю, что ты сама прекрасно знаешь, есть или нет пуля в его плече, ведь ты зашила много пациентов.

— Меня больше беспокоит то место, где была игла, — ответила Ив. — Там осталась инфекция.

— Возможно, — согласился ветеринар. — Распарь это место, чтобы вытянуть как можно больше гноя. Вообще-то, это хорошо, что нарыв подсыхает сам. Хотя если он затянется, тебе надо будет опять его вскрыть. — Помолчав секунду, он спросил: — Тебе удалось покормить пса?

Ив рассказала об особом мамином супе и о фокусе со спринцовкой.

Доктор Притчет снова рассмеялся.

— Ив Калхун, ты лучшая!

Перед тем как повесить трубку, он сказал:

— Я позвоню тебе позже вечером, чтобы узнать, как поживает твой пациент. Если эта буря когда-нибудь закончится и дороги расчистят, я приеду к тебе и осмотрю его.

Ив стояла у окна в кухне и смотрела, как белая метель кружит по поляне.

— Я так рада, что вовремя его нашла, — произнесла она.

— Да уж, — ответил ветеринар. — Ему повезло.


Два дня спустя док Притчет склонился над Тэмом, который лежал на одеялах и полотенцах на столе в столовой. Ив держала в одной руке фонарь, а другой гладила уши пса.

— Ты права, — сказал ветеринар, нежно ощупывая плечо Тэма. — Тут нет пули, хотя, несомненно, она там была. Рана выглядит хорошо. Никаких признаков инфекции. Швы тоже выглядят хорошо.

— Как ты думаешь, кость не задета? — спросила Ив.

— Трудно сказать, — ответил ветеринар, выпрямляясь. — Это станет ясно, когда пес встанет и начнет двигаться. В кости может быть трещина. Я думаю, если бы были порваны мышцы или связки, отечность была бы сильнее. С другой стороны, морда, вот где есть инфекция, — сказал он, опять склоняясь над Тэмом. — Я хочу дать ему болеутоляющие и успокоительные препараты, потом вскрыть рану и вычистить весь гной. — Доктор Притчет вздохнул. — Было бы, конечно, лучше сделать это в стерильном кабинете под общим наркозом. — Он заглянул в глаза Ив.

Она покачала головой.

— Бог его знает, что произошло с этим бедным существом. Я не хочу пугать его еще больше. Давай просто сделаем это.

Ветеринар опять вздохнул и открыл свой саквояж.


Через час Тэм снова лежал в кожаном кресле и спал. Ив и доктор Притчет сидели за столом, попивая чай.

— Каковы, по-твоему, его шансы? — спросила Ив.

Дуя на чай, чтобы его остудить, ветеринар ответил:

— Думаю, довольно высокие. Ударная доза антибиотика еще долго будет действовать против инфекции. Я дам ему еще одну порцию лекарства в конце недели. — Глядя на кресло, он добавил: — Главное, чтобы пес ел. Он очень истощен.

Позже, когда ветеринар надел пальто и шарф, он еще раз взглянул на Тэма.

— Сейчас трудно определить, но, по-моему, это шотландская овчарка. Или, по крайней мере, помесь. Если это действительно так, то он составит тебе хорошую компанию. Они невероятно умны и очень преданны.

— Но почему тогда такую собаку выбросили на берег Нью-ривер, полуживую, с огнестрельной раной?

Доктор Притчет наклонился и погладил Тэма.

— Кто знает? По его виду я бы сказал, что у него давно уже не было хозяина. Ему явно пришлось нелегко.

— Может, стоит взять его в город? Вдруг его кто-нибудь узнает. Возможно, кто-то ищет его, — сказала Ив, сама не веря в свои слова.

Ветеринар покачал головой.

— Тот, кто довел собаку до такого состояния, не заслуживает того, чтобы быть ее хозяином. К тому же, — сказал он, наклоняясь и осматривая лапы Тэма, — эта собака явно пробежала много миль по твердой земле.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Ив.

— А ты посмотри на его лапы, — произнес старый ветеринар, проводя пальцем по шершавым зарубцевавшимся подушечкам Тэма. — Они говорят сами за себя.

Глава 25 ЭББИ

Кому: [email protected]

От: «Эбби Уистлер» [email protected]

Дата: Суббота, 23 января, 10:32

Тема: Еще раз привет из Нэшвилла


Привет, Оливия!

В пятницу на уроке английского языка мисс Беттис сказала, что мы должны прочитать книгу, которая получила престижную премию Ньюберри. Я ответила, что не знаю, что это такое, и она отвела меня в школьную библиотеку и показала, где находятся эти книги. Она сказала, что две из них о собаках и, возможно, я захочу прочитать одну из них. Поэтому я принесла домой книгу «Старый Йеллер». Ты ее читала? Как ты думаешь, она мне понравится?

Дома скучно. Мама наконец нашла работу с неполной занятостью. В магазине кофе, в который она устроилась, ей приходится дежурить по ночам и по субботам. У мистера Билли в магазине «Феед и Сид» было совсем иначе… Мне кажется, маме не нравится эта работа.

Меня сегодня пригласили на вечеринку. Девочки из школы, которых я знаю, — Мэдисон, Бри и Кортни — устраивают «макияжную вечеринку». Я не уверена, что знаю, что такое «макияжная вечеринка», но подозреваю, что это куча крема у тебя на лице, переодевания и сооружение различных причесок на голове другу друга. Когда меня пригласили, меня удивили два обстоятельства: во-первых, то, что меня вообще пригласили, а во-вторых, что мне хочется туда пойти. Но маме нужен грузовик для того, чтобы добраться на работу, а папин фургон, как обычно, поломался, поэтому я не смогу воспользоваться приглашением. Даже не знаю почему, но я расстроилась.

Ой, папа только что сказал, что ему нужно ненадолго поехать в студию и он хочет, чтобы я поехала с ним!

Твоя подруга, Эбби Уистлер

Я подпрыгивала рядом с папой, когда мы вошли в студию звукозаписи. Папина любимая гитара висела у него на плече, а я несла его мандолину.

Студия находилась недалеко от дома, в известном месте под названием «Музыкальный ряд». Оно похоже на обычный район, за исключением того, что почти все дома — это студии звукозаписи. Только по-настоящему крупные студии, такие как «Сони», находятся в современных зданиях.

Мне понравилась папина студия. Это симпатичный фиолетовый деревянный дом с красивым крыльцом. Он похож на здание, созданное для музыки.

Но внутри он не похож ни на одно здание. Там находится стойка администратора, для тех, кто пришел впервые, а за стойкой — крошечная кухонька. Остальная часть дома состоит из звуконепроницаемых комнат и контрольной комнаты, с микшерным пультом и мониторами. Повсюду фотографии известных музыкантов, которые записывали музыку в этой студии.

Остальные ребята из папиной группы — Кью Болл, Томми и Джеб Стюарты — настраивали гитары и бас-скрипку в одной из звуконепроницаемых комнат.

— Привет, Дюймовочка, — сказал Томми Стюарт, когда мы вошли. Томми никогда не упускал случая подразнить меня.

— Привет, Снежный человек, — ответила я. Я называла его Снежным человеком, потому что у него была волосатой не только голова, но и руки, и ноги.

— Ты будешь нам сегодня помогать? — спросил Кью Болл. Свет в студии отражался от его лысой головы.

— Неплохая идея, — сказал папа, доставая мандолину из футляра. — Но пока Эбби сядет вон там, в углу, и будет вести себя тихо, хорошо, детка?

— Конечно, папа.

Я опустилась на стул в углу. У меня в голове созрело много вопросов о том, как все это работает, но я закрыла рот на замок.

— Ну что, джентльмены, вы готовы? — спросил голос из-за дымчатой стеклянной стены.

Папа посмотрел на Джеба, Томми и Кью Бола. Все они кивнули.

— Мы готовы, Майк, — ответил папа.

Он коснулся рукой струн и отсчитал:

— Раз, два, три и…

И как всегда, песни «Клир-Крик бойз» унесли меня вдаль. Я забыла, что нахожусь в маленькой комнатке в Нэшвилле, штат Теннеси. Когда папа пел свою версию «Широкой реки», мне казалось, что я вернулась домой, в Уайльд-Кэт-Ков. Мне нереально захотелось взять свою гитару и подыграть им.

Потом они исполнили несколько ирландских песен, которые пригвоздили меня к стулу. Папа со своей гитарой выглядел как неандерталец. После этого они спели балладу Джеба, а потом папину. Я была в раю.

— Великолепно! — прокричал парень из-за стеклянной стенки. — Делаем перерыв.

Я спрыгнула со стула и подбежала к папе.

— А можно посмотреть, что этот парень делает в той комнате?

Папа взглянул на стеклянную стенку.

— Эй, Майк, ничего, если моя дочурка зайдет к тебе?

— Без проблем.

Я чувствовала себя, как Дороти из сказки «Волшебник страны Оз», увидевшая, что делает волшебник за занавеской.

Майк показал мне, как он микширует музыку, которую записывает. Он мог сделать голоса громче, если захочет, и приглушить звучание инструментов. Он мог сделать так, чтобы музыка была четкой и чистой, как стекло, или мягкой и размытой, как горы в сумерках.

— Сколько раз нам нужно еще сыграть? — спросил папа.

— Мистер Кац хочет шесть нарезок для демо-диска, так что осталось еще два раза, — сказал Майк.

Мы вернулись в комнату для записи. Папа и остальные парни из группы обсуждали, какие песни исполнить.

— Давайте повеселимся, — предложил Томми. Он всегда хотел, чтобы было весело, что мне в нем очень нравилось.

— А как насчет «Высоких гор Кэнди-Рок»? — спросил Кью Болл. — Она веселая.

Я заерзала на стуле.

— Мне она тоже нравится, папа.

Папа посмотрел на меня и усмехнулся.

— Я знаю, солнышко. Так почему бы тебе не взять гитару и не присоединиться к нам?

Признаюсь вам, у меня просто отвисла челюсть.

— Серьезно, папа?

— Серьезней не бывает, — ответил он с самой широкой улыбкой на свете.

Я держала папину гитару так, словно это был новорожденный младенец. Я никогда еще на ней не играла. Она была гораздо больше, чем моя гитара «Гибсон».

Папа настроил банджо, Джеб положил скрипку на плечо. Томми играл на другой гитаре, а Кью Болл — на бас-скрипке.

— Готов, Майк? — крикнул папа.

И мы начали играть, петь и веселиться. С каждой строфой мы пели и играли все быстрее и быстрее. К концу песни у нас у всех был приступ хохота.

Потом мы решили исполнить любимую песню бабушки «Я спустился к реке помолиться»:

Я спустился к реке помолиться

И узнал, что есть праведный путь…

Я представила вместе с нами бабушку, играющую на клавесине или на цимбалах, ее голос, такой же сильный и чистый, как наша речка Клир-Крик. Я уже почти слышала, как она поет…

— Что, черт возьми, это такое?

Мои глаза чуть не вылезли из орбит. Кто-то стоял рядом с Майком по другую сторону стеклянной стены и, щурясь, смотрел на нас.

— У-ух, — сказал Джеб.

Все перестали играть и петь.

— Уистлер! — прогремел не очень дружелюбный голос из-за стекла.

Я увидела, как папа сглотнул.

— Да, мистер Кац?

— У тебя появился новый член группы, о котором я не знаю?

Папа почесал затылок.

— Это моя дочь Эбби. — Показывая на стекло, папа сказал мне: — Эбби, поздоровайся с нашим боссом, мистером Кацом.

Я помахала рукой.

— Здравствуйте, мистер Кац. Как поживаете?

Тишина.

Лично я думаю, что это было невежливо с его стороны — не выйти и не представиться. Бабушка обвинила бы его в том, что он вырос в лесу. Последовала долгая пауза. Наконец мистер Кац произнес:

— Уистлер, зайди ко мне в кабинет.

Хочу вам сказать, что мой папа выглядел как нашкодивший щенок. Он положил банджо и вяло нам всем улыбнулся.

— Пожелайте мне удачи.

Кому: [email protected]

От: «Эбби Уистлер» [email protected]

Дата: Суббота, 23 января, 20:32

Тема: Папа


Привет!

Представляешь, у папы проблемы! Он взял меня с собой сегодня в студию звукозаписи, где они с группой записывают демо-диск. Вначале все было хорошо — я тихо сидела, пока они записывали песни. Мне даже разрешили посмотреть, как эти песни микшируют для диска и все такое. Это было круто! А потом папа предложил мне сыграть на его гитаре и спеть с ними последние две песни. Признаюсь тебе, Оливия, так классно я себя не чувствовала с тех пор, как мы переехали в город. Я закрыла глаза и представила, что мы вернулись домой, в Уальд-Кэт-Ков. А потом, неожиданно, появился папин босс, один из владельцев студии, и устроил ему головомойку, из-за того что я играла и пела вместе с ними. Он вызвал папу к себе в кабинет! Мне было его так жалко, когда он вернулся. Он выглядел так же паршиво, как и я, когда провалила тест по истории в прошлом году. По дороге домой он все время молчал, не пел и не шутил, как обычно. А потом я слышала, как он рассказывал маме, что мистер Кац был в бешенстве не только потому, что я пела вместе с ними, а еще и потому, что они исполняли старинные песни.

— Он хочет, чтобы мы играли современную попсу, а не народные песни.

Бедный папа. Он казался таким несчастным, когда произносил «народные песни». Папа их любит. Так же, как и твой дедушка.

Ой, и спасибо, что предупредила меня об этой книге «Старый Йеллер». Я не хочу читать книгу, в конце которой собаку убивают! Да, давай читать одну и ту же книгу. Я попрошу мисс Беттис помочь мне найти другую книгу, когда приду в школу в понедельник.

Очень скучаю по тебе, Оливия.

Эбби

P. S. Мне долго не снился Тэм. Как ты думаешь, что это значит?

Глава 26 ТЭМ

Через три недели после того, как Ив нашла Тэма на берегу Нью-ривер, она уже не могла представить свою жизнь без него. Женщина постоянно с ним разговаривала, читала ему вслух статьи из газет. Она, конечно, могла ошибаться, но ей казалось, что он проявляет интерес к спортивным новостям. Они сидели вместе у камина, Ив читала, а Тэм забавлялся с новыми игрушками, которыми она пыталась его заинтересовать.

Ив как раз заканчивала читать последнюю спортивную страничку, когда зазвонил телефон.

Это была дочь Ив, Каролина.

— Да, дорогая, знаю, я какое-то время не звонила. Я была занята. — Женщина кивнула, потом посмотрела на Тэма и выкатила глаза. — Я знаю, что ты волновалась, дорогая, и ценю это, но у меня все хорошо. Правда. Приехать на эти выходные? Ну, я думаю, что не смогу. Не сейчас.

Тэм слышал из трубки что-то похожее на трескотню рассерженной белки. Он заскулил, его глаза искали лицо Ив.

Женщина почесала Тэма за ухом, потом сказала:

— Просто у меня здесь больной друг, который нуждается в моей помощи. Он не может сейчас позаботиться о себе сам. Он побудет у меня какое-то время и… Послушай, Каролина, я, может быть, и стара, но в состоянии позаботиться о друге, которому нужна помощь, — расправив плечи, твердо сказала Ив. — Я позвоню тебе через несколько дней, дорогая. И приеду, когда смогу. Честно, — заверила Ив, вешая трубку и разворачивая газету. — Так, где мы остановились?


Прошла неделя. В необычно теплый день Тэм лежал на крыльце, закрыв глаза. Солнышко пригревало его больное плечо. На пастбище зашелестела сухая трава, и ухо пса дернулось. Тэму снился койот, который замер в стойке в высокой траве, готовый прыгнуть в любой момент. Тэм залаял, восхищаясь его манерой.

Ив услышала приглушенное гав. Она увидела, как дергались лапы спящего пса и как он завилял хвостом. Женщина улыбнулась.

— Никто не знает, какие приключения ты переживаешь в своих снах, — сказала Ив. Она ласково потеребила его, чтобы разбудить.

Тэм открыл глаза. На мгновение он удивился, что лежит на деревянном столе, его гладит нежная рука и на него смотрят добрые глаза. Куда делся койот, лесные заросли и вкус горячей крови?

— Просыпайся, малыш, — сказала Ив, вставая. — Пора ехать в город.

Услышав слово ехать, Тэм встал и пошел за старой женщиной к машине.

Когда они отъезжали, ворон кричал им вслед, сидя на ветке кизила, и его зазубренный хвост сверкал на солнце.

Тэм смотрел на поля и деревья, проносящиеся мимо, с огромным интересом. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз ездил в машине, но он помнил, что все эти поездки почти всегда заканчивались чем-то восхитительным.

Ив включила радио в машине, ища станцию. Тэм наклонил голову, когда услышал звуки скрипки и банджо. Ив улыбнулась и погладила пса по спине.

— Можно подумать, что тебе нравится музыка в стиле кантри.

Их первая остановка была на почте Гэлакса. Женщина похлопала Тэма по голове.

— Мне нужно отправить дополнительный заказ на пряжу, малыш. Ты будешь охранять машину.

Тэм не отрывал глаз от входной двери на почту. Он расслабился только тогда, когда Ив опустилась на сиденье рядом с ним.

— А теперь в банк, — сказала она.

Вид из окна всколыхнул что-то в памяти Тэма, когда он увидел кассиршу за стеклом. Она облизала губы и прижалась носом к окну.

— Когда вы успели обзавестись собакой, миссис Калхун? — спросила девушка, пока пересчитывала денежные купюры.

— Мы с ним нашли друг друга недавно в лесу, — ответила Ив.

Девушка покачала головой.

— Я бы на вашем месте была осторожнее, миссис Калхун, беря в дом бездомных собак. Мой папа говорит, что в горах много койотов, они ближе, чем вы думаете.

Ив фыркнула.

— Это шотландская овчарка, Тиффани, а не койот.

Металлический поднос остановился у окна автомобиля. Ив взяла с него наличные и собачье печенье. Она вручила печенье Тэму.

— Спасибо, Тиффани, — сказала Ив, отъезжая.

Женщина смотрела, как Тэм слизывает крошки печенья с сиденья.

— Следующая остановка для тебя, малыш, — сказала она. — Пора пройтись по магазинам.

Заезжая на парковку перед магазином, который назывался «Все для собак», Ив проворчала: «Койоты».

— Ну, для начала, я полагаю, — сказала Ив, — нужно купить ему ошейник. Какой цвет, как ты думаешь, будет лучше всего смотреться на этом прекрасном парне? — спросила она, глядя на Тэма, который удобно расположился у нее на руках.

Присси Спинкс с сомнением посмотрела на пса сквозь очки.

— Странный у вас парень. Он похож на хиленького…

Прижимая Тэма к себе, Ив сказала:

— Это шотландская овчарка, Присси. Они очень умные и преданные.

Тэм вильнул хвостом и чихнул в подтверждение.

Присси Спинкс достала с полки клетчатый черно-зеленый ошейник.

— Так как шотландские овчарки из Шотландии, я думаю, что ему подойдет клетчатый ошейник, не так ли?

Потом настала очередь ярко-красного поводка, мисок для еды и воды, игрушек, жвачек из сыромятной кожи и постели из искусственной овчины. Перебирая на кассе все эти вещи, Ив сказала:

— Что еще? Мне кажется, я упустила что-то важное…

— Как насчет жетона с идентификационным кодом, миссис Калхун?

— Конечно. — Ив покачала головой. — Как я могла забыть?

— Я положу бланк, который вы должны заполнить, в пакет с чеком. Вы его заполните и принесете. Я сама отправлю бланк по почте.

— А когда мы получим жетон? — спросила Ив, пока Присси Спинкс складывала пакеты в кузов машины.

— Через пару недель, не позже.

В тот вечер, когда Ив заполнила бланк, холодный ветер пробежал по крыше дома и спустился в трубу.

— Что ж, мы написали адрес и номер телефона. Но нам ведь нужно указать на жетоне и твое имя. Как тебя зовут? Мне надо тебя как-то называть.

Ив смотрела, как Тэм шел, прихрамывая, к входной двери, а потом оглянулся на нее. Облизнув кончик карандаша, она сказала:

— Сэм. Я думаю, мы назовем тебя Сэм. Ты умеешь хранить секреты, прямо как мой братец.

Тэм склонил голову набок.

— Тебе нравится это имя, Сэм?

Что-то шевельнулось в глубине собачьего сердца.

Глава 27 ЭББИ

Я присела рядом с мисс Беттис на бетонные ступеньки, глядя на детей, слоняющихся без дела по площадке. Они отправляли сообщения по телефону, кому-то звонили либо просто слушали музыку, надев наушники. Никто не разговаривал. И, конечно же, Королева стояла в стороне, в своей черной скучной одежде. Это было просто смешно. Вот он, теплый солнечный день (в конце января) и, самое главное, сухой, а они стоят, как стадо недружелюбных овец.

— У меня идея! — Я вручила мисс Беттис карту поездки из Хармони-Гэп в Нэшвилл, которую рисовала, и вышла на игровую площадку. Я подняла мяч вверх. — Эй, все! — закричала я как можно громче.

Никто даже не глянул в мою сторону. Я попыталась еще раз. Бесполезно.

— Иди сюда, Эбби, — позвала мисс Беттис и достала свисток на веревочке, который носила для особых случаев.

Я засунула этот блестящий свисток в рот и дунула изо всех сил. Это привлекло всеобщее внимание.

— Кто хочет поиграть в вышибал? — спросила я, подбрасывая мяч.

Все посмотрели на меня так, как будто я разговаривала на непонятном языке.

Я подбрасывала мяч вверх, перекидывала его из одной руки в другую.

— Ну, люди. Давайте сыграем. Будет весело. Перемена именно для этого.

— Я помню, мы играли в такую игру в начальной школе, — сказала Бри, выкатывая глаза и встряхивая волосами. — Мы слишком старые, чтобы играть в вышибал.

Кто-то сказал:

— Разве это не название фильма?

Другой произнес:

— Точно, это было довольно весело.

Еще кто-то спросил:

— А что мне делать с мобильным телефоном?

И тут подала голос мисс Беттис:

— Принесите мне свои мобильные телефоны и iPod-ы. Я присмотрю за ними, пока вы будете играть. — Она подмигнула мне.

Наконец набралось достаточное количество детей для двух команд. Сначала мальчики захотели играть против девочек, но так как большинство девочек были в неудобных юбках и ботинках, я решила поделить их на команды сама.

Я нарисовала длинную линию на песке носком своей кроссовки и объяснила правила:

— Каждая команда должна выбить мячом кого-нибудь из другой команды. Если игрока выбили, он садится рядом с мисс Беттис. Команда, в которую бросают мяч, может от него уклоняться, но нельзя пересекать линию. Команда, которая первой выбьет всех игроков из другой команды, побеждает.

— И никого не бить мячом по голове, — добавила мисс Беттис из-за боковой линии.

Я первая бросила мяч и сразу же попала Билли Рэю Пурди в плечо.

— Ты должен двигаться, чтобы в тебя не попали, Билли Рэй, — сказала я.

Билли Рэй был немного полноват, поэтому я решила дать ему еще один шанс. Довольно скоро все были увлечены игрой. Дети бегали, смеялись и кричали. Впервые это место было похоже на настоящую игровую площадку. Даже Мэдисон и нескольким другим девочкам понравилось играть, как только они перестали беспокоиться о том, как выглядят их волосы.

Когда прозвенел звонок на урок, все немного расстроились. Мальчики, которые никогда не разговаривали, хлопали друг друга по спине и повторяли:

— Отличный удар. — Или: — Да ты не попал бы даже в слона.

Кортни спросила:

— А мы можем поиграть завтра, Эбби?

— Конечно, — сказала я. — Я знаю еще много разных игр.

Мисс Беттис вернула мне мою карту, когда мы заходили в здание.

— Отлично, Эбби, — произнесла она. И я поняла, что она говорит вовсе не о моей карте.

На следующий день на перемене куча детей захотела поиграть. Они все отдали мисс Беттис свои мобильные телефоны и остальное, как только мы вышли на улицу. К концу недели я приучила играть в мяч всех. Даже Бри.

В пятницу после уроков я стояла и ждала маму. Толпа девчонок ждала меня.

— Эбби, пожалуйста, давай завтра посмотрим новый фильм в торговом центре, — сказала Кортни. — Говорят, он классный.

— Да, — подхватила Бри. — Мне нравится саундтрек к фильму, который постоянно звучит по радио.

Я никогда еще не была в кинотеатре в супермаркете. Мы с Оливией ходили в кинотеатр в Хармони-Гэп. Это было довольно интересно.

— Я спрошу у мамы, — ответила я.

В этот момент я услышала сигнальный гудок. Мама помахала рукой из-за ряда машин. Прямо за ее грузовиком стоял блестящий черный лимузин.

— Мне пора, — сказала я.

— Позвони мне вечером, — попросила Мэдисон.

Я поспешила к маминому грузовику. Я была так сильно занята, пытаясь рассмотреть, за кем приехал лимузин, что чуть не врезалась в Чейен Риверс.

— Смотри под ноги, деревенщина, — проворчала она.

— Из-звини, — запинаясь, ответила я.

А потом до меня дошло, что она назвала меня словом, которое я терпеть не могла, и я уже хотела сказать ей, какая же она хамка, но Чейен Риверс рванула заднюю дверцу лимузина и проскользнула внутрь.

Ну конечно!

Я запрыгнула в мамин грузовик и захлопнула дверь.

Мама посмотрела в окно заднего вида и спросила:

— Кто это?

— Это та самая соплячка Чейен Риверс, — пробубнила я.

Мама недовольно посмотрела на меня.

— Подбирай слова, Эбби.

— Она меня чуть не сбила с ног, когда неслась к своей машине, а потом еще назвала деревенщиной.

Мама знала, как никто другой, что я терпеть не могу, когда меня так называют.

Мы выехали на дорогу.

— Если человек грубит тебе, это не дает тебе права быть такой же грубой.

Я вздохнула. Мама никогда меня не поймет.

Вечером того же дня зазвонил телефон. Это была Мэдисон.

— Ну что, ты спросила у мамы о кино?

Я совсем забыла.

— Я перезвоню тебе через минуту, — пообещала я.

Мама с папой сидели в кухне за столом, перебирая счета.

Это занятие не способствовало хорошему настроению.

— Мама, — спросила я, — можно я завтра после школы пойду в кино?

— С кем? — поинтересовалась мама, не глядя на меня.

— С девочками из школы, — сказала я. — Мы хотим посмотреть новый фильм — «Дом в Теннеси».

— Конечно, ты можешь пойти, — сказала мама. Она улыбнулась папе: — Мы с папой сможем побыть вдвоем.

Папа поднял голову из-за кучи счетов и тоже улыбнулся:

— Несколько песен в этом фильме были записаны на нашей студии.

— Правда? — удивилась я. Подождите, когда я расскажу об этом Бри, Мэдисон и Кортни, они больше не будут думать, что я не прикольная.

— Фильм так себе, если тебя интересует мое мнение, — сказал папа, смеясь. — Но некоторые парни сыграли неплохо. Тебе тоже лучше чем-нибудь заняться, Холли, — произнес он, потирая затылок и не глядя на маму. — Завтра я проведу в студии почти весь день. Опять.

Клянусь, я увидела слезы на маминых глазах.

— Но почему? — спросила она. — Я думала, вы закончили записывать демо-диск.

Папа вздохнул.

— Мистеру Кацу не понравилась большая часть наших песен. Он хочет, чтобы мы записали кучу новых, из которых он сможет что-нибудь выбрать.

Сгустились грозовые тучи. Не нужно было быть синоптиком, чтобы догадаться, что гром и молния уже в пути. Я схватила телефон, вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь.

После того как я позвонила Мэдисон, я подумала, не написать ли письмо Оливии. Но тогда мне пришлось бы пройти через кухню, чтобы попасть в мамин кабинет, где стоял компьютер, а я слышала, что родители все еще ссорились.

Поэтому вместо этого я взяла гитару и забренчала первые аккорды из «Заблудившегося странника». Я откинулась на подушки и запела:

Я бедный заблудившийся странник,

Путешествующий в этом мире скорби.

Но нет ни болезней, ни тяжелого труда, ни опасности

На той земле, в которую я иду.

Я иду туда, чтобы встретить свою мать,

Она обещала встретить меня.

Я всего лишь путник,

Я ищу свой дом.

Глава 28 ТЭМ

По мере того как Тэм поправлялся, согретый теплом и заботой, из его памяти стирались воспоминания о другом доме. Воспоминания о ферме среди зеленых холмов и гор, о ласковых руках, которые принадлежали не этой женщине, о ночах, проведенных в теплой и мягкой постели, воспоминания об имени, которое было похоже на Сэм, но все-таки звучало иначе.

Тэм жил с Ив уже чуть больше месяца, когда она впервые обратила внимание на одну странность. Он с радостью бегал за ней, пока она занималась работой по дому, и сопровождал ее во время прогулок, когда была хорошая погода. С удовольствием лежал у ее ног, когда она обедала или читала. Но каждый день после обеда, когда полуденные тени расползались по замерзшей земле, Тэм становился беспокойным.

Он подскакивал и бежал к двери, жалобно выл и оглядывался на пожилую женщину.

И каждый раз она выпускала его на улицу.

— Хорошо, Сэм, иди, сделай свои дела.

Но Тэм просто стоял на крыльце и выглядел растерянным. Как будто, думала Ив, он зашел в комнату и не может вспомнить зачем.

Когда это повторилось несколько дней подряд, Ив обратила внимание на то, что все это происходит в одно и то же время. В три пятнадцать пес вставал, подходил к двери и скулил. Потом запрыгивал на деревянный сундук под большим окном в гостиной, спрыгивал вниз, опять бежал к двери и начинал толкать ее мордой.

К трем тридцати пес принимался метаться от окна к двери. Туда и обратно, туда и обратно, от двери к окну, как будто им что-то двигало.

А затем, через несколько минут, падал на пол у ног Ив со стоном отчаяния.

Ив разрешала ему забраться к ней на колени и гладила его, пока он не засыпал.


Огонь в камине осветил ярко-рыжую шерсть Тэма. Доктор Притчет рассматривал собаку, растянувшуюся у камина.

— Это действительно шотландская овчарка, — сказал он. — Без сомнения, чистокровная.

Ив кивнула и улыбнулась.

— Удивительно, что может сделать немного любви, большое количество еды и хорошая ванна. Хотя современная медицина и квалифицированный доктор тоже не помешают.

Они молча смотрели на Тэма, слышен был только треск дров в камине и завывание ветра за окном.

Ив вздохнула и покачала головой.

— Я даже не знаю, просто…

— Что тебя беспокоит?

— Он самый преданный компаньон, о котором только можно мечтать, как ты и говорил. Я уже не могу представить свою жизнь без него.

— Но?..

У нее на лбу появились морщины.

— Иногда мне кажется, что сердце этого пса где-то в другом месте. Как будто он ищет кого-то.

Старый ветеринар молчал.

— Я даже иногда боюсь, что однажды, когда я выпущу его ночью во двор, он может убежать.

— Послушай, Ив, — сказал док Притчет, — да куда же ему бежать, особенно посреди зимы?

— Знаю, я кажусь тебе тупой старушкой, — произнесла Ив, — но я не могу избавиться от ощущения, что этот пес куда-то бежал и кого-то искал. — И она рассказала о странном поведении Тэма.

Доктор Притчет вытянул перед собой ноги. Тэм вскочил и перешел в тень.

— Собаки — это существа, которые не изменяют своим привычкам, Ив. Кто знает, что у него на уме. — Ветеринар покачал головой. — Я все равно до сих пор считаю, что кто бы ни был его хозяином, он не заслуживает такого пса. Мы-то с тобой знаем, в каком ужасном состоянии он был. И даже после всего этого Сэм мне не доверяет. Готов побиться об заклад, что я ему не нравлюсь.

— Джеймс…

Он отмахнулся.

— Я хочу сказать, что кто-то обижал эту собаку и совсем о ней не заботился. Если он куда-то и направлялся, так это в дом получше. И он нашел его.

Тэм запрыгнул на колени к Ив. Она погладила его прекрасную голову, заглянула в карие глаза.

— Ив, теперь это твоя собака.


— Некоторые поэты утверждают, что апрель — это самый жестокий месяц, но я думаю, что февраль хуже, — сказала Ив Тэму, когда они смотрели, как падает снег. — Почему только последнюю неделю было тепло, как весной? — Она вздохнула и отвернулась от бури, разыгравшейся за окном.

Три дня был сильный снегопад. Дороги засыпало.

— Если мне не удастся выбраться из этого дома в ближайшее время, — добавила Ив, — я просто сойду с ума.

Тэм сочувственно заскулил.

Ив улыбнулась и погладила его за ухом.

— О, не обращай на меня внимания, Сэм. Ты думаешь, что, прожив в этих горах более восьмидесяти лет, я должна была привыкнуть к переменчивой погоде. — Женщина взяла свое вязанье, запустив пальцы в мягкую шерсть ламы. — Мне кажется, что чем старше я становлюсь, тем длиннее становятся зимы.

Тэм обнюхал моток шерсти на коленях Ив. В его памяти всплыли видения: амбар, мохнатые существа с длинными шеями… Пес увидел женщину, бросающую сено и размешивающую корм. Тэм понюхал шерсть еще раз. Он вспомнил старый яблоневый сад, древесный дым и запах девочки.

Его сердце забилось чаще. Это был запах дома.

Тэм нахмурил лоб, заскулил и положил лапу на колено Ив.

— Что случилось, Сэм?

Зазвонил телефон.

— Привет, Рэндал, дорогой. Рада тебя слышать. — И на этот раз Ив говорила искренне.

Она встала, чтобы приготовить себе чашку чая, слушая глубокий успокаивающий голос сына.

— Господи, да, дорогой, — сказала она. — Дул сильный ветер, мела пурга. Шел дождь со снегом. — Тэм смотрел, как она прижала трубку к уху, пока включала газ под чайником.

Ив взяла печенье из коробки и дала его Тэму.

— Нет, нет, я не собираюсь выходить на улицу. Подозреваю, что там еще и гололед. Хотя я беспокоюсь о птицах. Я не смогу покормить их в ближайшее время.

Чайник засвистел. Что-то в груди у Тэма шевельнулось: воспоминание о другой кухне и еде рядом с печкой и любовь к девочке.

— Метеорологи говорят, что буря в конце недели переместится на юг. Очень на это надеюсь. У меня почти закончились продукты. — Ив залила кипятком пакетик чая. — Конечно же, да, дорогой, с нетерпением буду ждать тебя на эти выходные. Мне не помешает мужская компания. — Посмотрев сконфуженно на Тэма, она добавила: — У меня есть друг, с которым я хотела бы тебя познакомить.


— Слава богу, на этот раз метеорологи оказались правы, — сказала Ив, обуваясь.

Через два дня буря действительно прекратилась. Впервые за долгое время солнце коснулось верхушек деревьев на дальнем горном хребте. Обернув шарфом шею и положив пакет с хлебными крошками в карман пальто, Ив произнесла:

— Идем, Сэм. Пора посмотреть, как оживает природа.

Снег скрипел под полусапожками Ив, когда они медленно шли вдоль ограды. Женщина щурила глаза от ярких бликов на снегу.

— Чудесно, — пробормотала она, обращаясь к Тэму.

Тяжело опираясь на трость, Ив спускалась по пологому холму к кизиловому лесу. Тэм бежал рядом. Синички порхали с ветки на ветку, распушая перышки, чтобы не замерзнуть. Неожиданная ярко-красная вспышка известила о появлении пары кардиналов. Ив вытряхнула крошки из пакета на снег.

— Летите сюда, мои маленькие детки, — позвала она. — Вот ваши лакомства!

Ворон с зазубринами на хвосте каркал, сидя высоко в ветвях старой сосны.

— И тебе достанется, дружочек, — сказала Ив со смехом.

Тэм учуял запах и пошел к берегу реки. На изящных оленьих тропах его нос уловил знакомый запах. Три оленя прошли здесь минут сорок пять назад. Они были голодны. Один был старый и больной. Это тоже сказал псу его нос. Острое обоняние собаки способно прочитать любую историю по земле или по воздуху с такой же легкостью, с какой человек читает книги.

Как только пес начал красться по следу зайца, Ив позвала:

— Сэм! Сэм! Ко мне, Сэм!

Заяц испугался и убежал. Тэм вздохнул и засеменил обратно вверх по берегу к старой женщине.

— Куда ты запропастился, малыш? — спросила Ив. — Я уже начала беспокоиться.

Тэм шел рядом с ней, когда они возвращались домой. От женщины исходил неопределенный запах, который волновал маленького колли.

— Я должна вернуться и составить список продуктов, пока не приехал мой сын. Боже, мне надо перемыть посуду, которая осталась после завтрака. Если в раковине будут лежать грязные тарелки, Рэндал подумает, что у меня болезнь Альцгеймера. И я хочу попросить его надеть жетон с идентификационным кодом на твой ошейник.

На верхнем пастбище Ив остановилась, чтобы перевести дыхание. Она почесала плечо.

— Боже, Боже, — сказала она. — Я старею. — Она ухватилась за трость, выпрямляясь. — Ничего не поделаешь с возрастом, Сэм. Мы с тобой слишком долго просидели в этом доме. Надо чаще выбираться на улицу.

Как только Ив открыла входную дверь, ее как будто ударило током.

Она согнулась от боли и уронила трость.

— О Боже! — Женщина начала задыхаться. Острая, жгучая боль пронзила ее руки и охватила грудь. С несгибаемым упорством Ив выпрямилась, вошла в дом и захлопнула за собой дверь.

Ее дыхание участилось. Пот струился по лицу. Ее мир, ее дом, все, что было важно для нее на протяжении восьмидесяти лет, перестало иметь значение. Единственное, что ей было нужно, — добраться до телефона.

— Давай, старушка, ты сможешь, — сказала она вслух.

Цепляясь за спинки стульев и за столешницы, Ив пробиралась к телефону. И когда она уже протянула руку, железный кулак крепко сжал ее сердце. Ноги обмякли. Женщина упала, ударившись головой об пол.

Тэм неистово залаял. Все было не так. Запах страха наполнил воздух. Женщина пахла кровью и болью. Тэм царапал лапой ее неподвижную руку. Ив застонала. Он слизывал кровь с ее лица, нюхал ее дыхание.

— Сэм, — выдохнула она.

А потом наступила тишина. В холле тикали часы, из крана в раковину капала вода. В ветвях деревьев вздыхал ветер.

Где-то за окном кричал ворон. Тэм лег рядом со старой женщиной и опустил голову ей на бедро. Его глаза были переполнены горем.

Через какое-то время пес услышал, как на подъездной дорожке заскрипели шины. Он знал этот звук. Тэм подбежал к деревянному сундуку, запрыгнул на него и громко залаял на большой грузовик. Из него вышел мужчина и побежал к крыльцу. Тэм все лаял и лаял. Мужчина постучал, потом оставил пакет у двери и, помахав Тэму, помчался обратно к грузовику.

Тэм заскулил, когда увидел, что грузовик уезжает. Он вернулся к женщине, снова понюхал ее лицо. Ее дыхание стало прерывистым. Веки дрожали. Тэм наступил на полу ее пальто. Она открыла глаза.

— Хороший мальчик, — сказала Ив. И ее веки опять опустились.

Прошло еще немного времени. Хлопнувшая дверца машины разбудила Тэма. Он сел и прислушался к звуку тяжелых шагов на крыльце. Мужчина. Большой мужчина. Тэм глухо зарычал.

Сын Ив взял пакет, который оставил курьер службы доставки, толкнул дверь и отряхнул снег со своих ботинок.

— Мама, тебе доставили пакет, — произнес он.

Тэм прижался к женщине и зарычал громче.

Рэндал уронил пакет.

— Мама? — позвал он и пробежал взглядом по комнате.

В камине не горел огонь, в раковине лежали тарелки. Свет был выключен. Рычала собака. Инстинкт полицейского победил. Рэндал вышел в открытую дверь, взял полено из кучи дров на крыльце и медленно пошел в кухню.

Страшные, болезненные воспоминания вернулись к Тэму — к нему приближался огромный человек с палкой в руках. Тэм стоял рядом с неподвижным телом — огромные от страха глаза, оскаленные зубы. Он зарычал, чтобы мужчина убирался.

— О боже, — сказал Рэндал, увидев мать на полу. Ее лицо было в крови. Над ней нависла собака. Рэндал размахивал поленом, как дубиной. — Убирайся отсюда! — закричал он.

Тэм лаял и огрызался. Рэндал замахнулся поленом, целясь в пса, но потом понял, что может попасть по маме. Тогда он устремился к Тэму, крича и притворяясь, что хочет бросить полено.

Собака пронеслась мимо мужчины в гостиную. Она кружилась и неистово лаяла. Рэндал бросил полено в Тэма, задев его голову. Пес завизжал от боли. Он все равно не бросит своего друга. Тэм сделал шаг вперед и гавкнул так грозно, как только мог.

Когда мужчина схватил тарелку со стойки и швырнул ее, Тэм выбежал через входную дверь в лес.

Потом пес вернулся и стал наблюдать за домом, спрятавшись в зарослях лавра. Тэм услышал внутри испуганный мужской голос. Потом до слуха пса донесся голос старой женщины, очень слабый. Он увидел, как мужчина отнес ее к машине, потом положил на заднее сиденье и уехал.

Настала ночь. Воздух из холодного превратился в ледяной. Мужчина не закрыл дверь, когда вынес Ив из дома. Тэм подошел к порогу и прислушался. Тишина.

Пес доел сухой корм и выпил из миски много воды. Он понюхал кресло у камина, на котором женщина сидела по вечерам. Его когти стучали по сосновому полу, когда он перебегал из одной комнаты в другую в поисках старой женщины. Ее нигде не было. Тэм понюхал коричневую квадратную посылку на полу. Если бы он мог, то прочитал бы на этикетке: «Ферма «Уистлер». Шерсть высшего качества».

Тэм взбежал вверх по лестнице в спальню женщины и запрыгнул на ее кровать. Он уловил ее запах, еще сохранившийся на подушке, и лег. Но пес не мог спать. Впервые запах старой женщины казался ему неуместным. Он должен быть окружен запахом девочки. Своей девочки.

Глава 29 ЭББИ




Кому: [email protected]

От: «Эбби Уистлер» [email protected]

Дата: Воскресенье, 21 февраля, 11:03

Тема: Еще раз привет


Привет, Оливия!

Я только что разговаривала с бабушкой. Она сказала, что у вас был сильный снегопад. Сказала, что давно не было такой снежной зимы. Она очень ценит то, что вы с дедушкой делаете для нее.

Может, ты и права. Может, Тэм не снится мне больше, потому что у него все хорошо. Он в безопасности. По крайней мере, я на это надеюсь. А может, ты ошибалась, уверяя, что у меня есть дар предвидения, как у бабушки.

Мне особо не о чем рассказывать. В эти выходные мама работает. Из-за этой работы она постоянно ворчит. Сегодня утром у нее было такое плохое настроение, что я даже сказала:

— Мама, какая муха тебя укусила?

Обычно, когда я задаю этот вопрос, она хотя бы улыбается. Но сегодня утром было иначе.

Папа висел на телефоне все утро, болтая то со своим боссом, то с парнями из группы. Он организовывает все для большого турне, в которое они отправляются. Я надеялась, что мы с ним чем-нибудь займемся сегодня, только он и я, как в старые добрые времена. Но папа только отмахнулся от меня и сказал:

— Не сейчас, солнышко.

А когда же настанет СЕЙЧАС? Это все, что я хочу знать.

Я могла бы пойти в супермаркет с девочками из школы. Они хотят купить себе одежду и косметику. Но я бы предпочла купить что-нибудь вкусненькое, а не одежду. Каждый, кто знаком с Эбби Уистлер, это знает. Иногда я не уверена, кем является та девочка, которую Мэдисон и Бри думают, что знают.

Твоя подруга, Эбби (которая ненавидит шопинг и будет ненавидеть его всегда)

— Папа, — сказала я, усаживаясь прямо перед ним, пока он разговаривал по телефону. — Я иду гулять.

Папины непослушные рыжие волосы, торчащие в разные стороны, выглядели так же нелепо, как и все вокруг.

Он кивнул и прикрыл трубку рукой.

— Хорошего дня, зайка.

Как только я надела пальто, я услышала, как он сказал кому-то по телефону:

— Нет, сэр, я не вас назвал зайкой. Я просто…

Бедный папа.

Я шла вниз по улице мимо маленьких домиков. Они сгрудились, как кучка мокрых цыплят на ветру. Я никогда не видела детей, играющих в этих маленьких двориках и катающихся на велосипедах. Я уверена, что они все сидят в четырех стенах и смотрят телевизор, или играют на видеоприставках, или ходят по супермаркету.

Я свернула на Эдж-хилл и срезала путь через «Музыкальный ряд». Мне нравился этот район с красивыми деревьями и разноцветными домами. Я видела людей, прогуливающихся с футлярами для гитар и другими инструментами, висящими у них на спинах. Уверена, они все идут за своей путеводной звездой, как и мой папа.

Мысли о папе и его путеводной звезде заставили меня вспомнить о Тэме, моей путеводной звезде. На сердце стало тяжело и грустно.

На самом деле, после того как я посмотрела фильм «Дом в Теннеси», я чувствовала себя ужасно несчастной. Когда девочку отправили из города в деревенский дом, я заскучала по своему дому в горах. Там, где жила она, не было таких великолепных больших гор, как у нас, но было очень много зеленой травы под ногами вместо бетона и большие поля и пастбища, полные цветов. Клянусь, я весь фильм ждала, когда увижу коричнево-белую колли, бегущую по полям и улыбающуюся своей собачьей улыбкой.

Просигналил гудок, потом еще один. Я остановилась. Я так задумалась о Тэме и об Уальд-Кэт-Ков, что забыла, где нахожусь.

Я оглянулась вокруг. Поток машин на улице увеличился, и людей стало больше. Огромные здания возвышались по обе стороны дороги. Я чуть не свернула шею, пытаясь увидеть небо. Куда бы я ни глянула, везде были люди, здания и машины. Незаметно для себя я оказалась в самом центре Нэшвилла.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоить нервы. Я определилась с направлением и пошла вниз по улице. Из каждого магазина, мимо которого я проходила, доносилась музыка. Музыка и запах еды. В животе у меня заурчало.

Я уже хотела развернуться и пойти домой, когда заметила большую реку. Я так давно не видела ни рек, ни озер — никаких водоемов. Я просто должна была подойти и отдать ей дань уважения.

Я спустилась вниз до конца тротуара и пересекла Первую авеню. Прислонившись к ограде, я упивалась видом этой большой шумной реки. Затем закрыла глаза и стала слушать ее голос. Я знала, что даже у запертой в центре этого большого города реки есть голос — как и у нашей речки Клир-Крик, и у яблоневого сада, и у ивы у реки. Я затаила дыхание и прислушалась.

Каркнула ворона. Просигналила лодка. А потом…

— О нет!

Мои глаза распахнулись. Это было не то, что я ожидала услышать от реки.

Я услышала визг шин и еще больше автомобильных гудков, чем обычно.

Я оглянулась посмотреть, из-за чего был весь этот шум.

Прямо на тротуаре, не более чем в десяти футах от меня, прыгала, кричала и махала руками девочка.

— Пожалуйста! — вопила она. — Не сбейте мою собаку!

Собаку?

И как бы в подтверждение своих опасений я увидела, как маленькое существо прошмыгнуло между машинами.

Девочка тоже бежала между машинами и кричала:

— Дасти! Ко мне, Дасти!

Одна машина резко свернула в сторону, чуть не задев девочку. А Дасти по-прежнему делал то, что делает любая собака, когда за ней гонятся, — убегал.

— Ничего себе!

Я выскочила на дорогу и громко спросила у девочки:

— Его зовут Дасти?

Она посмотрела на меня. По ее лицу, на которое была надвинута фиолетовая бейсбольная кепка, текли слезы.

— Да, — всхлипывая, ответила она.

Я посмотрела вверх по улице. Машины уже тронулись на зеленый свет. Я посмотрела вниз по улице. Там машины еще стояли на светофоре.

И эта маленькая собачонка, которая была не больше кролика, стояла прямо посреди дороги.

Я схватила девочку за руку. Я даже не сомневалась, что было у нее на уме.

— Не лови его, — скомандовала я.

Я сделала один маленький шаг к собаке и свистнула. Дасти посмотрел на меня и склонил голову набок.

Машины с верхней части улицы ехали прямо на нас.

Я захлопала в ладоши, сглотнула и заорала так громко, как только могла:

— Сюда, Дасти! Посмотри, что у меня есть!

Он сделал маленький шаг в мою сторону, вильнув хвостом.

Машины были почти рядом с нами.

Я похлопала в ладоши и позвала собаку еще раз:

— Ой, Дасти, посмотри сюда! Разве это не весело?

А потом я сделала несколько маленьких шагов, убегая от него, хлопая в ладоши и крича:

— Ко мне, ко мне, Дасти! Ко мне, ко мне!

Любой, кто хоть немного разбирается в собаках, знает, что они не могут устоять перед возбужденным голосом и игрой в догонялки.

Дасти бросился прямо за мной, просто чудом не попав под колеса. Он радостно тявкал, и это был, честно говоря, раздражающий звук. Но мне было все равно. Он побежал за мной с проезжей части, через площадь, на газон.

Я стала на колени и наклонилась к собаке.

— Иди сюда, моя маленькая мышка, — сказала я, смеясь. Он запрыгнул мне на колени и начал облизывать мое лицо. Было приятно чувствовать, как собака целует меня.

— О боже, не могу поверить, что ты его спасла!

Я сощурилась на солнце. На долю секунды я забыла, что это чужой пес.

Я подхватила щенка одной рукой и встала. Я пригладила волосы, которые растрепались и лезли в лицо, и вручила собаку девочке.

— Вот, держи. Думаю, если ты будешь нести его на руках, с ним ничего не случится.

Щенок действительно был очень рад видеть свою хозяйку. Он лизнул ее в лицо и попытался запрыгнуть ей на шею.

Мы вдвоем засмеялись.

— Он определенно азартный парень, не так ли? — произнесла я.

Собака чуть не сбила кепку с головы своей хозяйки.

Я замерла. У меня перехватило дыхание.

Под кепкой обнаружились холодные голубые глаза, которые уставились на меня.

— Это ты\ — воскликнули мы одновременно.

Это была Королева, Чейен Риверс, которая смотрела на меня так, будто я свалилась с неба.

Но это была не та Чейен Риверс, которую я знала. Вместо привычной черной одежды на ней была старая куртка и джинсы. Вместо огромных армейских ботинок со всеми этими бляшками — пара обычных кроссовок. На ее лице не было макияжа, из бейсболки торчал хвост. Я не могла в это поверить. Чейен Риверс была похожа на обычного ребенка.

Она прижала Дасти к груди и отвернулась. Я уже думала, что она сейчас посоветует мне катиться на все четыре стороны.

Но знаете что? Чейен прижалась лицом к своей маленькой собачке и сказала еле слышным голосом:

— Спасибо огромное.

Это выбило почву у меня из-под ног. Но потом Чейен сделала нечто еще более шокирующее. Она заплакала.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что Королева способна пролить хоть одну слезинку, я бы ответила, что свиньи тоже умеют летать. Но вот она стояла передо мной и рыдала из-за своей собаки.

Я коснулась ее руки.

— С ним все в порядке, Чейен. Правда.

Дасти слизывал слезы, которые катились по ее щекам. Тэм тоже любил так делать.

— Я не знаю, что бы со мной было, если бы с ним что-нибудь случилось, — рыдала Чейен.

Скорее всего, она расплющилась бы, как жук на лобовом стекле, подумала я, но не произнесла этого вслух. Вместо этого я подошла ближе и похлопала ее по руке.

Наконец Чейен вытерла слезы рукавом и посмотрела на меня. Я попыталась улыбнуться ей. Она засмеялась.

Я отступила и приготовилась к оскорблениям, которые она припасла для меня. Вместо этого Чейен сказала:

— Любой подумал бы, что мы с тобой созвонились сегодня утром.

Я покачала в недоумении головой. Я не понимала, о чем она говорит.

Свободной рукой Чейен показала на мои джинсы и обувь.

— Мы даже одеты одинаково, — добавила она, посмеиваясь.

И вы знаете что? Она была права! На нас были джинсы, старые фланелевые рубашки, мышиного цвета куртки и кроссовки.

Я засмеялась и показала на нее.

— Ты похожа на деревенщину!

Чейен покраснела.

— Извини. Я не хотела тебя обидеть.

Я улыбнулась.

— Да ничего. Про себя я называю тебя Королевой.

Она рассмеялась от души.

— Вот это да! А я так называю свою мать.

Это было довольно смешно.

— Ты живешь где-то рядом? — спросила Чейен.

— Нет, — сказала я. — Я живу за «Музыкальным рядом». Мне стало скучно, и я решила прогуляться… — Я посмотрела на реку и на высокие здания. — И вот я здесь.

— Вау, — сказала Чейен. — Продолжительная прогулка, не так ли?

Я пожала плечами.

— А ты? — спросила я. — Вы с Дасти живете где-то здесь?

Чейен вздохнула.

— Нет, мы живем в Бель-Мид.

Когда я пожала плечами, давая понять, что не знаю, где это, она добавила:

— Это довольно далеко отсюда. Просто мне тоже стало скучно.

— Ты тоже пришла сюда пешком? — поинтересовалась я.

Чейен покачала головой.

— Я приехала на автобусе.

У меня глаза полезли на лоб.

— Здесь пускают в автобус собак?

Она рассмеялась и показала на большую холщовую сумку, стоящую на земле.

— Дасти ехал в ней.

В модных журналах я видела фотографии кинозвезд, которые носят своих маленьких собачек в сумочках.

— Вау, у тебя есть сумка для собак!

— Да, — сказала Чейен. — Поэтому Дасти может ездить со мной почти везде. — Она почесала за ушами у маленькой собачки. — Он мой лучший друг.

Я кивнула. Я понимала, что она имеет в виду. Вдруг я почувствовала, что Чейен Риверс мне нравится.

Она порылась в своей большой холщовой сумке и достала оттуда бутылку содовой.

— Будешь? — Она протянула бутылку мне.

— Нет, — ответила я. — Мне не разрешают пить колу. Моя мама говорит, что она разъедает зубную эмаль.

Чейен положила руку на бедро и склонила голову набок.

— Ты видишь где-нибудь свою маму?

Я засмеялась и взяла бутылку. Чейен извлекла из сумки еще одну и открыла ее. За содовой последовала пачка чипсов «Читос», моих любимых. А потом — я просто не поверила своим глазам — Чейен достала из своей бездонной сумки маленькую собачью миску и бутылку воды и налила Дасти попить!

Мы сидели на траве, наслаждаясь колой и чипсами и не говоря ни слова. Но это было приятное, дружелюбное молчание.

А потом начался дождь. Внезапно, как будто кто-то нажал кнопку.

Мы собрали свои вещи и побежали под навес у реки. Чейен посмотрела на дождь и сказала:

— Слишком много для Камелота.

— Прости, что?

— Камелот, — повторила она. — Ну, знаешь, самый красивый город, в котором жили король Артур, сэр Аанселот и Гвиневра.

Я кивнула.

— Думаю, моя подруга Оливия рассказывала мне об этом месте.

Чейен опять порылась в своей сумке и достала оттуда красный блестящий мобильный телефон.

— Поехали ко мне, — предложила она.

Она набрала несколько цифр.

— Привет, Ричард, это я. Ты можешь приехать и забрать меня? — Чейен улыбнулась. — И мою подругу. Мы в арке Риверфронт на пересечении с Первой авеню.

Она захлопнула телефон.

— Он будет через несколько минут.

— А Ричард — это твой брат?

— Нет, — сказала она. — Это мой шофер.

Когда подъехал длинный черный лимузин, я попыталась вести себя так, как будто езжу на лимузинах постоянно. Я старалась не слишком таращиться на телевизоры, маленький холодильник и компьютер. Еще там были разные секретные шкафчики и выдвижные ящички. Я была в восторге.

Мы въехали на огромную полукруглую подъездную аллею. Ричард открыл нам дверцу.

— Огромное спасибо, — сказала я. — Вы очень хорошо водите автомобиль.

Мы поднялись по бесконечной мраморной лестнице. Женщина в фартуке открыла самую большую дверь, которую я когда-либо видела. Я подумала, что это мама Чейен.

Но я опять ошиблась.

— Добро пожаловать, мисс Риверс, — сказала женщина раздраженно.

— Спасибо, Юдора, — ответила Чейен. — Мы хотим есть. Ты не могла бы приготовить нам с подругой несколько бутербродов и отнести их наверх, в мою комнату?

И даже не дожидаясь ответа, Чейен произнесла:

— Моя комната наверху, Эбби.

Позвольте объяснить вам, что наверху у них мог бы уместиться весь Уальд-Кэт-Ков. Я никогда не видела столько коридоров и дверей, ведущих неизвестно куда. Показывая на каждую вторую дверь, Чейен говорила:

— Это ванная, если тебе понадобится.

Из-за одной из дверей доносилось громкое бум, бум, бум. Если бы ковер был не таким толстым, можно было бы почувствовать, как вибрирует пол под ногами. Чейен открыла дверь и крикнула:

— Эй, Харли!

Музыка, доносящаяся из комнаты, почти пригвоздила меня к стене.

Высокий парень отвернулся от компьютера.

— Что надо?

Чейен подтолкнула меня вперед.

— Это моя подруга, Эбби. Эбби, это мой брат Харли.

Харли неопределенно качнул головой.

— Круто.

— Привет, — сказала я.

— А где Момстер? — спросила Чейен.

— В клубе, как обычно, — сказал Харли.

Чейен выкатила глаза.

— Совсем уже.

— Совсем уже, — согласился Харли и повернулся к компьютеру.

Чейен повела меня вниз по коридору в самую дальнюю комнату. Она открыла дверь, и я оказалась в другом измерении.

Чейен, наверно, не видела ничего необычного в том, что у нее в комнате была не только ванная, но и маленькая кухня, и даже камин! Ее кровать стояла посреди огромной комнаты, как остров посреди моря одежды, разбросанной на полу.

Но как только я привыкла, мне стало казаться, что я нахожусь в комнате Оливии.

Мы растянулись на кровати и говорили, говорили, говорили. Чейен рассказала мне, как сильно ненавидит жизнь в городе, как скучает по ферме, на которой они жили в Лейперс-Форк.

— Эй, — сказала я, — а это не там, где снимался фильм «Дом в Теннеси»?

У Чейен глаза полезли на лоб.

— Ты его видела?

Я пожала плечами.

— Ну да, — сказала она. — Это то самое место. У нас старая ферма и около шестидесяти акров земли. У меня есть даже две лошадки.

— А почему вы переехали в город? — спросила я.

— Моя мама ненавидит деревню. Слишком далеко от магазинов и загородного клуба. Она даже не любит ездить туда на выходные.

Я рассказала Чейен о своем любимом месте Уальд-Кэт-Ков — о яблоневом саде и об озере Инфериор, о ламах, о реке Клир-Крик и об иве.

Мы обе на какое-то время замолчали, а потом Чейен сказала:

— А откуда ты столько знаешь о собаках?

Я действительно не хотела об этом говорить, но ужасная история о Тэме просто полилась из меня. И вы знаете что? Чейен слушала, действительно слушала.

— Я понимаю, это звучит глупо, но я просто не могу избавиться от ощущения, что Тэм идет домой, — закончила я. — Это основная причина, по которой я была так расстроена, когда нам пришлось переехать сюда.

Чейен кивнула.

— Я не думаю, что это глупо. Разве ты не читала «Лесси возвращается домой» или «Невероятное путешествие»?

Я не успела ответить, как она уже вскочила с кровати и подбежала к стеллажу с книгами. Я думала, у Оливии большая библиотека, но у Чейен было столько книг, что ими можно было бы заполнить библиотеку Балома.

Она бросила две книги на кровать.

— Возьми их с собой. Я читала их миллион раз.

Я посмотрела на часы на стене.

— О боже, мне пора домой, — сказала я.

Шины черного лимузина заскрипели на мокром от дождя асфальте, когда лимузин притормозил на моей улице. Мамин грузовик уже стоял на дороге.

— Я отлично провела время, — сказала я Чейен.

Она улыбнулась.

— Взаимно. — Она поднесла Дасти к моей щеке. — Поцелуй Эбби на прощание, — проворковала она. Дасти лизнул меня в щеку.

— До свидания, мистер Ричард, еще раз спасибо, — произнесла я.

Шофер отсалютовал, дотронувшись до козырька фуражки.

— Всегда пожалуйста, мисс Эбби.

Я побежала вверх по дорожке, запрыгнула на наше покосившееся маленькое крыльцо и влетела в дом. Я услышала в кухне голоса мамы и папы.

— Привет! — крикнула я. — Вы никогда не угадаете, что случилось!

Мама вылетела из кухни и сжала меня в объятиях так крепко, что у меня чуть не сломались ребра.

Потом она отодвинулась от меня. Ее лицо было красным и мокрым от слез.

— Слава Богу, с тобой все в порядке!

Я посмотрела на нее, потом на папу, который стоял в дверном проеме и выглядел как потерявшийся щенок.

— Конечно, со мной все в порядке. Что может со мной случиться?

— Где ты была? — спросила мама. — Я чуть с ума не сошла, так волновалась!

— Гуляла. Я же предупредила папу.

— Это было несколько часов назад, зайчик, — ответил папа.

— Ну да, я шла, шла, а потом оказалась в центре Нэшвилла. Затем я услышала, как девочка зовет на помощь, потому что ее маленькая собачка убежала и чуть не попала под машину, и я…

Мама набросилась на папу, как умалишенная.

— Видишь? Что я тебе говорила, Ян?

Папа поднял руки.

— Холли, успокойся, с ней же все в порядке!

— Мама, — сказала я, потянув ее за рукав, — давай я расскажу тебе, что случилось дальше. Я как раз подошла к самому интересному месту.

Не обращая на меня внимания, мама сказала:

— Ты не понимаешь? Это не дома! Одно дело Уальд-Кэт-Ков или даже Хармони-Гэп. Там Эбби могла бы отправиться исследовать местность на целый день. Но не здесь!

— Но, мама…

Мама посмотрела на меня.

— Иди в свою комнату, Эбигейл Андреа Уистлер, — сказала она резко.

Позже тем же вечером мама пришла ко мне в комнату.

— Можно, Эбби?

Я отложила в сторону «Лесси возвращается домой».

— Если ты не будешь кричать на меня, заходи.

Мама шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Прости, дорогая, — сказала она. — Просто я очень испугалась.

Она залезла ко мне на кровать и обняла меня, чего уже очень давно не делала. Меня это потрясло, и я молча слушала биение ее сердца.

Наконец мама попросила:

— Расскажи мне окончание своей истории, Эбби.

И я рассказала.

Я рассказала ей о поездке на лимузине и о том, что в доме Чейен большие белые колонны не только снаружи, но и внутри.

— И знаешь что, мама? У Чейен в комнате есть маленькая кухня, и ванна, и даже камин!

— Не может быть, — сказала мама.

Потом я рассказала ей, как много общего у нас с Чейен и как она тоже скучает по дому в деревне.

— Сплетничать нехорошо, правда, мама?

Глава 30 ТЭМ

Хлопнула дверца машины, и послышались какие-то тихие голоса. Тэм поднял голову и прислушался.

Он побежал вверх вдоль реки по свежевыпавшему снегу. Может, старая женщина вернулась? Тогда она накормит его обедом и погладит по голове. Прошло уже два дня с тех пор, как ее увезли и в доме закончился корм.

Пес услышал имя, которое звучало почти так же, как его.

— Сэм! — доносилось из дома.

Тэм остановился на краю леса. Это был не ее голос.

Доктор Притчет сложил руки рупором и позвал еще раз:

— Сэм! Ко мне, Сэм!

Рэндал провел рукой по волосам.

— Черт возьми, да откуда я мог знать, что у моей матери есть собака? Она никогда не говорила об этом. И я уверен, что не видел у нее в доме пса.

— А когда вы последний раз навещали свою маму? — спросил доктор Притчет.

Рэндал пожал плечами.

— Да где-то за пару недель до Рождества. Приезжал на пару дней.

Ветеринар ничего не сказал, глядя на крыльцо.

Рэндал показал на следы на снегу.

— Похоже, он был здесь. Может, он бродит где-то рядом, охотится на кроликов или еще на кого-нибудь.

Ветеринар покачал головой.

— Это шотландская овчарка, а не охотничья борзая. Шотландские овчарки не охотятся. — Он присмотрелся к следам. — Если он недалеко, то почему не подходит к нам? Боже, твою маму разобьет паралич, если мы не найдем этого маленького пса. Она очень к нему привязалась.

Тэм наблюдал за тем, как два человека поднялись на крыльцо. Если бы старый мужчина был один, пес подошел бы к нему.

Но там был еще и высокий темноволосый мужчина. Тот самый, который кричал на него и запустил в него поленом. Как бы ни был Тэм голоден и одинок, он никогда не покажется на глаза этому человеку. Никогда. Пес повернулся и пошел по своим следам обратно к реке.

Когда сумерки опустились на долину, Тэм вернулся к дому. Машина уже уехала, а в доме не было слышно никаких звуков. Запах обоих мужчин почти развеялся.

Входная дверь была закрыта.

Тэм гавкнул. Так он делал всегда, живя в другом доме — в большом белом доме на вершине холма, — когда хотел зайти. Кто-то всегда открывал ему. На этот раз никто не открыл. Тэм гавкнул еще раз, громче. Потом он начал царапать дверь. После этого всегда следовали слова:

— Нет, Тэм! — Но дверь ему открывали в любом случае. Только не в этот раз.

Пес спустился по ступенькам и обошел дом с другой стороны. Иногда старая женщина заходила и выходила через эту дверь. Там тоже было закрыто, и сколько бы Тэм ни лаял и ни царапал эту дверь, она не открывалась.

Он вернулся на крыльцо. Пес прожил в этом доме больше двух месяцев. Женщина всегда была здесь. Здесь всегда были еда и тепло. Сейчас в доме было пусто. Из трубы не струился дым, в окнах не горел свет.

Тэм лег на коврик у двери. Пес недоумевал. Он снова и снова лизал свои лапы, это отвлекало его ненадолго от мыслей о голоде, который грыз его живот. Тэм слышал, как сипуха охотится далеко в полях. Тявкала лисица. Дул холодный ветер. Тэм заскулил и свернулся калачиком, накрыв нос хвостом.

Проснувшись на следующее утро, пес отряхнулся и потянулся. Тонкая паутинка ночных снов все еще не отпускала его и спряталась глубоко в сердце. Во сне он смотрел на широкую долину с высоты крыльца, слышал мелодичный голос девочки, его девочки, зовущей:

— Тэм! Ко мне, Тэм! — Голос, поднимающий его и несущий в тепло ее рук.

Пес спустился с крыльца и встал посреди двора. Его влажный черный нос нюхал воздух. Ветер с юга нес определенную сладость. Тэм сделал два неуверенных шага к дому и застыл в нерешительности. Пес завыл.

Потом в нем выросло другое чувство — тоска по семье. Оно толкало его, как стрелку компаса. Тэм оглянулся на дом. Здесь его ничего не держало. Эта старая женщина не была его семьей, и койот тоже не был его семьей. Семьей была его девочка. Он принадлежал только ей.

Тэм снова отряхнулся. И как путешественник, просыпающийся после долгого сна, он перечеркнул все, что было, и продолжил свое путешествие на юг.


Тэм бежал вдоль Нью-ривер, которая текла на юго-запад от дома старой женщины. Из-за сильных ночных морозов верхний слой льда был достаточно крепким, и Тэм мог смело по нему передвигаться. Он бежал с постоянной скоростью и преодолел уже много миль.

На третий день Тэм засомневался. Речка резко поворачивала на север. Пес пробежал вдоль нее еще две-три мили, а потом остановился. Он почувствовал, что что-то не так. Чем дальше на север он бежал, тем чаще его компас советовал ему повернуть обратно.

Тэм нашел кости оленя. Лисы, койоты и рыси обгрызли почти все мясо. Тэм не ел уже три дня. Он смог отодрать несколько кусочков мяса и кожи.

Пес попил воды из реки и лег вздремнуть у корней упавшей березы.

На следующее утро Нью-ривер осталась позади, а Тэм продолжал двигаться на юг. К вечеру следующего дня пес пересек невидимую линию между Виргинией и Северной Каролиной. Но он не мог этого знать. Также он не мог знать о том, что преодолел уже более двухсот сорока миль и что горы теперь будут подниматься все выше, а леса станут непроходимыми.

Но Тэм знал наверняка, что ветер указывал ему направление. Воздух был влажным, густым и плотным. К обеду тяжелые серые облака сгрудились над высокими горами. Позже, ночью, когда Тэм заснул, свернувшись калачиком под каменным выступом на высокой горе, с севера стала надвигаться буря. Сильные порывы ветра со снегом окутали горный хребет.

На следующий день, когда пес проснулся, его тело было покрыто тонким слоем снега. Слабый свет еле пробивался в его временное логово. Толстая снежная стена закрывала вход.

Тэм толкнул ее своей длинной мордой. Но ветер так утрамбовал снег, что он стал похож на камень. Тэм поскреб снег одной лапой. Его когти почти не оставили следов.

Пес гавкнул, потом прислушался. Единственным звуком было биение его испуганного сердечка.

Потом Тэм уловил слабый крик, доносившийся из лавровых зарослей под скалистыми камнями. Он перестал пыхтеть и наклонил голову, прислушиваясь. Вой койота поднимался от зарослей вверх по склону, до белой тюрьмы, в которой сидел Тэм.

Пес залаял в ответ. Снова послышался вой. Тэм наклонил голову в сторону. Был ли на этот раз звук ближе?

Тэм начал яростно царапать снежную стену. Он почувствовал, что она поддается, и стал царапать еще сильнее. На белом снегу появилась кровь. Его лапы стали мягче за те месяцы, что он провел у старой женщины. Плечо опять заболело.

Пес остановился и прислушался. Тишина. Тэм громко завыл. И снова услышал снизу ответ.

С кровоточащими лапами и со стреляющей болью в плече Тэм выкатился сквозь белую стену прямо на солнечный свет. Он упал в сугроб, задыхаясь и моргая от яркого света. Пес слизывал кровь со своих раненых лап. Один коготь у него оторвался.

Тэм бросился искать в заснеженном лесу койота, но никого не увидел. Он залаял, потом прислушался. В ответ пес услышал только карканье ворона.

Прихрамывая, Тэм побрел вниз по склону к лавровым зарослям. Его лапы оставляли кровавые следы на снегу. Если бы только он смог найти койота, тогда все было бы хорошо.

Но следов койота нигде не было. И его мускусного запаха тоже. На снегу виднелись лишь следы маленьких птичек, белок и бурундуков.

Тэм гавкнул и прислушался. Потом гавкнул еще раз. И еще, и еще. Сначала он подумал, что слышит лай своего друга, но это было только эхо. Койота там не было. Тэм поднял голову и завыл, жалуясь на свое одиночество.

Глава 31 ЭББИ

— Во всяком случае, — сказала Мэдисон таким тоном, как будто солнце встает и садится в соответствии с последними школьными сплетнями, — я слышала, что Роберт Ли пригласил Саванну Стайлс на весеннюю вечеринку для семиклассников.

У Бри и Кортни перехватило дыхание.

Я смотрела на дверь буфета, желая, чтобы в нее поскорее вошла Чейен.

— А что плохого в том, что он ее пригласил? — поинтересовалась я.

Девочки обменялись взглядом «какая-Эбби-невежествен-ная-девочка».

— Он должен был пригласить Кристен Петтигру.

Кортни кивнула.

— Это правда, все об этом знают.

Наконец Чейен вошла в буфет. Она отыскала меня глазами, вскинула одну бровь и кивнула на окно.

Я подхватила рюкзак и встала.

— Увидимся на перемене.

И как всегда, с тех пор как мы подружились с Чейен, мои одноклассницы смотрели, не веря своим глазам, как маленькая деревенская девчонка обедает с самой крутой девочкой не только в восьмых классах, но и во всей школе.

Чейен взяла себе салат и фрукты. Она была вегетарианкой. Чейен говорила, что не ест ничего, что когда-то было живым.

Я читала о вегетарианцах и раньше, но до встречи с Чейен ни одного из них не видела.

— Так какую книгу, по мнению Оливии, мы должны выбрать для нашего книжного клуба? — спросила Чейен.

— Она одобрила твое предложение. Она проголосовала за «Убить пересмешника», — сказала я.

Чейен улыбнулась.

— Я читала ее много раз. Думаю, тебе она понравится. Вы со Скаутом очень похожи.

Я рассказала Чейен о том, что мы с Оливией одновременно читаем одни и те же книги. Чейен эта идея показалась гениальной, и теперь у нас троих в Интернете есть собственный книжный клуб.

— По этой книге сняли фильм, — сказала Чейен. — Он есть у меня дома. Мы можем посмотреть его, когда прочитаем книгу.

Солнце заглянуло в окна буфета, пощекотав мои волосы и плечи. Впервые за несколько недель было солнечно. Мне нереально захотелось на улицу, на перемену.

— А почему ты ни разу не играла с нами в мяч на перемене? — спросила я. — Остальные восьмиклассники играют. — Наши игры на перемене стали такими популярными, что в них принимали участие практически все.

Чейен пожала плечами и немного покраснела.

— Зачем мне играть в какие-то глупые игры?

И можете не сомневаться, в тот день, когда я набирала команду для игры в вышибал, я показала на Чейен, которая стояла, прислонившись к дереву, с таким видом, как будто ее это не касалось.

— Я выбираю Чейен Риверс, — проговорила я довольно громко.

Хочу вам сказать, что было слышно, как по игровой площадке муха пролетала. Половина детей смотрели на меня как на сумасшедшую, другая половина наблюдала за Чейен: что же она будет делать.

Я была удивлена так же, как и остальные, когда она зевнула, отошла от дерева и сказала:

— Конечно, как хотите.

Сначала все члены моей команды держались от Чейен подальше, а другая команда боялась попасть в нее мячом.

Я дунула в блестящий серебристый свисток мисс Беттис и объявила тайм-аут.

— Кайл, — сказала я, указывая на семиклассника. — Мы с тобой меняемся местами.

Я опять дунула в свисток, схватила мяч и прицелилась. Пришло время показать всем, что Чейен Риверс такая же, как и остальные.

Вечером за ужином (стыдно признаться, но у нас опять была жареная курица из супермаркета «Харрис Титер») мама сказала:

— Твой папа отправляется на гастроли со своей группой, поэтому мне понадобится твоя помощь. — Мама нервно теребила косу, как она делала всегда, когда чувствовала себя особенно несчастной.

— Конечно, мама, — ответила я. — Но нельзя сказать, чтобы папа так уж сильно тебе помогал…

Мамино лицо побелело, глаза стали огромными, как блюдца. Мне не мешало бы попридержать язык.

— О боже! — вырвалось у нее.

Я повернулась, чтобы посмотреть, что она там увидела.

— Ничего себе! — сказала я.

В гостиной, посреди комнаты, стоял мой папа. По крайней мере, я предположила, что это он. Исчезли длинные растрепанные волосы, которые привыкли жить сами по себе, исчезла большая рыжая борода, которой он любил щекотать мне лицо. Теперь у папы были короткие, зачесанные назад волосы. Казалось, что так было всегда. Вместо обычных рваных джинсов или комбинезона он надел причудливо сшитые черные брюки, ковбойскую рубашку и ремень с огромной серебряной пряжкой.

Папа нанес на лицо макияж.

— Ян, — прошептала мама, прикрывая рукой рот, — что с тобой случилось?

Папа засунул руки в карманы причудливо сшитых брюк и уставился на свои ботинки с острыми носками.

— Мистер Кац… — пробормотал он. — Он сказал, что, когда мы отправимся на гастроли, мы должны представлять Нэшвилл. А не Хармони-Гэп.

— А у вас у всех будет макияж, папа? — спросила я.

Папа подмигнул и покраснел. Мама фыркнула.

— Да, сладенькая, — вздохнул папа. — У всех. Кью Болл и Стюарты были не в восторге, могу тебя заверить.

Я склонила голову и внимательно посмотрела на папу. Он был ужасно похож на отца Чейен — я видела его фотографии, когда была у нее дома.

Я подошла и обняла папу за талию.

— Не переживай. Мистер Рэнди Риверс одевается так же, а он миллионер.

Папа улыбнулся и погладил меня по макушке.

— Спасибо, солнышко. Хотя сейчас, мне кажется, я отдал бы миллион долларов только за то, чтобы вернуть свои волосы. Моей шее нереально холодно.

За день до отъезда папа вошел в мою комнату. Я читала книгу, забравшись под одеяло.

Папа сел на край кровати и постучал по обложке.

— «Убить пересмешника», а? Это одна из любимых книг твоей бабушки.

— Мы с Оливией и Чейен Риверс читаем ее для нашего книжного клуба в Интернете. Чейен сказала, что мне она понравится, потому что мы со Скаутом очень похожи.

Папа рассмеялся.

— Судя по тому, что я помню об этом романе, я бы сказал, что она права.

Он мял уголок бабушкиного одеяла.

— Мне так жаль, что я должен надолго уехать, Эбби.

И знаете что? Он произнес это так, как будто ему действительно было очень жаль.

— Да ничего, папа, — ответила я. — Тебе же нужно идти за своей путеводной звездой, верно?

Папа засмеялся, но его глаза оставались грустными.

— Я хочу, чтобы ты присмотрела за мамой. Она не очень рада моему отъезду.

— Но ты и раньше уезжал, — заметила я.

— Да, но тогда у нее были ламы, чтобы отвлечься, и бабушка ей помогала. Это другое. Теперь вы будете только вдвоем.

Я сглотнула. Я как-то об этом не задумывалась. И это было правдой: мама любила лам больше всего на свете.

Папа похлопал меня по щеке и улыбнулся.

— Не волнуйся. Я буду часто звонить и присылать открытки. Март пролетит незаметно, и я вернусь еще до того, как вы успеете по мне соскучиться.

Я уже скучала по папе.

— Жаль, что мы не можем поехать с тобой, — сказала я. — Как в старые добрые времена.

Он прижал меня к себе.

— Мне тоже, зайчик. Но главное — помни: каждую ночь я буду смотреть на ту же луну, что и вы с мамой.

Я хотела сказать, что в городе очень сложно увидеть луну, но промолчала.

— Буду помнить, — пообещала я.

На следующее утро, после того как папа загрузил инструменты в фургон, он схватил нас с мамой своими сильными руками и обнял крепко-крепко.

— Я буду скучать по вас, девочки, больше всего на свете.

Мама начала что-то говорить, потом прижалась лицом к его старой холщовой куртке. Папа потрепал меня по щеке и сказал:

— Не забывай, что я говорил тебе о луне, Эбби.

— Не забуду, папа, — произнесла я, а в горле у меня уже стоял ком размером с Китай.

Он целовал маму долго-долго, а потом уехал.

Остаток дня мама бродила по дому, как будто ей нужна была карта, чтобы определить свое местонахождение. Она начинала то одно дело, то другое, а потом бросала. Потом мама села за компьютер, но не напечатала ни слова. Наконец я предложила:

— Мама, давай сходим в прачечную «Свиши воши».

«Свиши воши» — это прачечная самообслуживания, где мы каждую неделю стирали свои вещи. Мама утверждала, что у тебя не может быть плохого настроения, когда ты слышишь название: «Свиши воши».

Мама уставилась на дождь, барабанящий по нашему крыльцу.

— Интересно, а у твоей бабушки сейчас идет снег? — сказала она. — Надеюсь, у лам достаточно еды.

Я подошла и встала рядом с мамой, положив руку ей на плечо.

— Давай, мама, — сказала я, — давай куда-нибудь сходим.

Мой верный друг Тэм

ВЕСНА

Глава 32 ТЭМ

Шли дни. Южный ветер принес с собой тепло, поднимаясь над долинами, расположенными на четыре тысячи футов ниже. Снег осыпался с отяжелевших ветвей. Воздух наполнился пением птиц. Белки бегали по снегу, прыгали с дерева на дерево. Несмотря на частые бури, март уже коснулся горных вершин кончиками своих пальцев. Дни стали длиннее, солнечный свет ярче.

Всеми фибрами души Тэм хотел оказаться дома. Для него весна означала ежедневные веселые прогулки с девочкой после долгих зимних месяцев, проведенных дома. Весна — это исследование берегов реки Клир-Крик, после того как растаявший снег обнажит симфонию новых запахов. Весна — это ожидание на залитом солнцем крыльце возвращения девочки из школы. Он должен быть рядом с ней. Воспоминания о хозяйке придавали Тэму сил, несмотря на то что он был истощен и голоден. Его сердце тянулось к ней.

Резко свернув с дороги, Тэм вспугнул большого белоснежного зайца, пощипывающего первые побеги зеленой травки. Заяц замер при виде собаки, потом бросился бежать.

Тэм помчался следом. В два быстрых прыжка он догнал зайца и схватил его за заднюю лапу. Пес почувствовал сладкий привкус крови.

Но когда Тэм хотел придавить зайца лапой, с неба упала огромная тень с перьями. Плешивый орел вцепился в переднюю часть зайца. Птица махала широкими крыльями, пытаясь поднять вверх свою находку.

Тэм не сдавался. Это была его добыча. Он схватил мясистое бедро зайца и рванул на себя.

Орел возмущенно вскрикнул и сильнее замахал крыльями.

Тэм уперся лапами в землю и замотал головой из стороны в сторону. Кончик крыла задел его морду. Пес крепко закрыл глаза, но продолжал тянуть зайца к себе.

Орел еще раз недовольно вскрикнул и ударил Тэма крылом по переносице. Пес чуть не вскрикнул от боли, но пасти не разжал.

Орел отпустил зайца, потом поднялся вверх над Тэмом и камнем полетел вниз, выпустив когти.

Когда огромная птица упала на него, глаза Тэма открылись. Острые как бритвы когти вонзились ему в спину и бока. Орел ударил с такой силой, что Тэм перевернулся. Драгоценная добыча выскользнула у него изо рта.

Орел увидел, что Тэму не дотянуться до зайца. Размахивая крыльями, птица направилась к добыче.

Но голод обострил инстинкты Тэма. Грозно рыча, он опередил орла. Пес схватил зайца и помчался в заросли леса, где орел уже не смог бы его преследовать.

С криком отчаяния птица поднялась в небо и улетела прочь.

Тэм затащил мертвого зайца на большой плоский валун и свалился рядом от изнеможения и боли. Он слизывал кровь, сочащуюся из ран, оставленных на бедре когтями орла. Потом пес обратил внимание на свою первую за несколько дней еду.

Когда солнце поднялось высоко над верхушками серых гор, Тэм крепко спал на нагретом солнцем валуне. Кусочки пуха и кровь застряли у него между зубами и когтями. Окровавленный снег и разбросанные кости были единственным доказательством того, что этот заяц когда-либо существовал.


Через неделю весна пришла и в горы. С севера нагрянула сильная буря, которая бушевала высоко в горах, застигая врасплох все живое.

За день до бури Тэм почувствовал опасность и ускорил шаг, хотя никаких признаков приближающейся бури и похолодания не было. Высоко в горах мел снег, а дальние хребты были окутаны легкой белой дымкой.

Тэм свернул с открытой дороги в лес в поисках убежища. Снег слепил глаза. Собачья морда стала белой от снега. Кружащаяся вьюга сгибала деревья и обнажала их голые конечности.

Через полмили вниз по холму за автострадой Блу-Ридж-паркуэй Тэм нашел убежище в старом сарае. Дверь давно отсутствовала, один угол металлической крыши оторвало. Но внутри было сухо.

Пес намостил себе постель из сухой кукурузной шелухи и мешков для корма. Опустив голову на уставшие лапы, Тэм наблюдал за надвигающейся бурей через дверной проем. Слышались отдаленные раскаты грома, яркие молнии вспыхивали то в одном месте, то в другом. Пес закрыл глаза и завыл.

Тэм никогда не понимал природу электрических вспышек, которые разрезали небо, он не мог объяснить грохот грома, сотрясавший землю под ногами. Гроза была повсюду и в то же время нигде. Но девочка всегда беспокоилась о безопасности Тэма, она всегда была рядом, пока все не заканчивалось.

Когда молния осветила зимний посеребренный лес и над головой прогремел гром, Тэм как можно глубже зарылся в мешки для корма, превратившись в маленький дрожащий комок. Собака, столкнувшаяся нос к носу с медведем, не испугавшаяся ружья и орла, смелое и преданное сердце которой помогло ей преодолеть сотни миль по заснеженной дикой местности, одиноко съежилась перед неведомым.

В семидесяти четырех милях к северу Ян Уистлер стоял в почтовом отделении в Гэлаксе, штат Виргиния, через стеклянную дверь наблюдая за неожиданно разыгравшейся бурей. Он только что отправил открытку своей семье, пока в гараже чинили его фургон, в очередной раз поломавшийся. Ян договорился встретиться с остальными членами группы «Клир-Крик бойз» в Ричмонде. Ему не терпелось поскорее отправиться в путь.

Но буря внесла изменения в его планы, по крайней мере, на эту ночь.

В почтовое отделение торопливо вбежал мужчина, ссутулившись от задувающего снега. Ветер трепал полы его пальто. В одной руке мужчина держал стопку бумаг, а другой прижимал шапку к голове.

Отец Эбби открыл перед ним дверь.

— Ничего себе буря, да?

— В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, — сказал старик. Он снял шерстяную шапку и стряхнул с нее снег. — Но именно собаку я и ищу в такую погоду.

— Как это? — спросил Ян Уистлер.

— Собака потерялась, — сказал доктор Притчет, показывая листовки. — Собака одной моей очень хорошей подруги потерялась несколько недель назад.

— Это грустно, — сказал отец Эбби. — Моя маленькая дочь тоже потеряла свою собаку около пяти месяцев назад. Она до сих пор переживает по этому поводу.

Старый ветеринар повернулся к Яну спиной и уже изучал доску объявлений. Там были объявления о продаже гаражей, о благотворительных обедах и о распродажах на колесах.

— Люди привязываются к своим домашним питомцам, — сказал он, убирая несколько старых объявлений. — Моя подруга, которая потеряла собаку, поправляется после сердечного приступа. Я надеюсь, что, если я развешу несколько листовок, она перестанет волноваться. Хотя очень в этом сомневаюсь.

Док Притчет прикрепил листовку посредине доски. И услышал позади себя удивленный возглас.

— Колли? — спросил отец Эбби. — Вы ищете колли?

— Да. Вы знаете эту породу?

Ян кивнул.

— Именно такую собаку потеряла моя дочь. Еще осенью.

— Какая досада… Но это удивительно. Колли очень преданные.

Отец Эбби потер затылок.

— Моя жена и дочь попали в автомобильную аварию на автостраде Блу-Ридж-паркуэй в Виргинии. Собака находилась в клетке в кузове, и ее выбросило оттуда. Мы ее так и не нашли.

— А вы развешивали листовки?

— Конечно. Даже предлагали вознаграждение. Но прошли месяцы — и ни слова.

Док Притчет глянул на листовки.

— Фотография, конечно, помогла бы. К сожалению, этот пес был у моей подруги не так уж долго, всего пару месяцев.

— Так это щенок?

Ветеринар надел шапку и обмотал шею шарфом.

— Нет, он уже взрослый. Она нашла его полумертвым на территории своей фермы. Ни ошейника, ничего. Она выходила его. Пес убежал после того, как у нее случился сердечный приступ. С тех пор его никто не видел.

Что-то шевельнулось в груди Яна Уистлера. Он уже собирался спросить, как выглядела эта колли, когда ветеринар открыл дверь.

— Я лучше потороплюсь развесить остальные листовки. Не хотелось бы задерживаться в дороге дольше, чем нужно.

Порыв ветра задул снег на пол.

— Берегите себя.

— Вы тоже, сэр. И желаю вам найти собаку вашей подруги.

Ян наблюдал за тем, как старый человек спешит к своей машине, а потом повернулся к листовке. Мурашки пробежали у него по коже, когда он прочитал:

ПРОПАЛА СОБАКА

Кобель шотландской овчарки.

Возраст около трех лет.

Окрас рыжий с белыми пятнами на лапах и на груди.

Нашедшему вознаграждение.

Если найдете, позвоните по тел.:

276-555-2512.

Отец Эбби покачал головой. Гэлакс находился более чем в двухстах милях от того места, где произошла авария. Ни одна собака не смогла бы преодолеть такое расстояние, особенно зимой. Хотя… Ян прочитал описание еще раз. Он мало что знал о колли, но слышал, что окрас у Тэма необычный.

Ян вынул булавку из доски и взял одну листовку, свернул ее и положил в карман пальто.

За стеклянной дверью почты бушевала вьюга. Метель становилась сильнее. Забираясь в свой фургон, отец Эбби вздохнул. Похоже, ему действительно придется провести ночь в Гэлаксе.

Ян потер рукавом замерзшее лобовое стекло.

— В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, — произнес он вслух.

Глава 33 ЭББИ

— Что ты делаешь? — спросила Чейен, когда мы сидели за нашим столом в буфете.

Не отрывая взгляда от альбома для рисования, я сказала:

— Рисую карту.

Она перегнулась через стол, чтобы получше рассмотреть.

— Карту чего?

— Папиных гастролей, — ответила я.

Чейен вернулась к чтению.

— И как давно он уехал?

Я вздохнула.

— Две недели, три дня и четыре часа тому назад.

Чейен покачала головой и закрыла книгу. Кроме Оливии, она самый начитанный человек из всех, кого я знаю.

— Привыкай, подруга. Мой папа иногда уезжает на несколько месяцев.

Я уже не была уверена, что хочу, чтобы мой папа стал богатым певцом кантри.

— Харли тоже любит рисовать карты, — сказала Чейен. — Правда, он рисует их на компьютере.

Я подняла глаза.

— Да? — Я еще не встречала никого, кто бы, как и я, любил рисовать карты.

— Да, — кивнула она. — Он хочет стать картографом, когда вырастет.

Это мне ни о чем не говорило.

— Он хочет играть в карты?

Чейен фыркнула.

— Ну ты и деревенщина. Картограф — это специалист, который рисует географические карты. У Харли есть дорогостоящие программы, с помощью которых можно создавать карты на компьютере. Ты можешь дать ему начальную точку А, назвать промежуточные пункты Б и В и Г и сообщить, где ты хочешь закончить свое путешествие, и он начертит тебе карту. Харли даже сможет сказать тебе, сколько понадобится времени, чтобы добраться туда… ну и всякое такое.

Она выдернула альбом из моих рук и начала его изучать.

— Хм, — сказала Чейен, склонив голову набок. — Классно. Это больше похоже на историю, чем на настоящую карту, не так ли?

— Да, — ответила я. Я показала на картинку, где был нарисован снег, а папа, сидя в фургоне, смотрит через лобовое стекло на дорогу. Вверху была надпись: «Виргиния». — Это Гэлакс, здесь папе пришлось чинить свой фургон и он попал в ужасную бурю. А тут, — сказала я, показывая на папу, сидящего в кукурузном поле у дороги и играющего на гитаре, — у него сломался фургон при выезде из Лексингтона, в Кентукки, и папе пришлось долго ждать помощи. Поэтому он решил поиграть.

— У тебя нет рисунков, где он выступает на сцене, — заметила Чейен.

Я закрыла альбом.

— Нет, — согласилась я. — Мы не разговариваем об этом, когда он звонит. Хотя мой папа выступает в больших городах. Ричмонд в Виргинии, Колумбия в Огайо, Бренсон в Миссури. Я думаю, сейчас он на пути в Канзас-Сити… — Я замолчала. — Кажется, ему там очень весело, но я просто устала думать обо всех этих городах. Я вижу, что мама тоже устала. Она почти все время спит, с тех пор как он уехал. — Я покрутила в руках свою косу. — Ей тоже очень плохо. Она не знает этого, но я слышу, как иногда ее тошнит по утрам в ванной.

Чейен подняла одну бровь. У меня так не получалось. Мои брови почему-то поднимались вверх только вместе.

— А знаешь что? — спросила я.

Чейен покачала головой.

— Что?

— Мы ездили вчера в прачечную «Свиши воши» и слышали выступление папы и его группы по радио!

— Уверена, что твоей маме стало лучше. А?

Я фыркнула, вспоминая, как у мамы в мгновение ока испортилось настроение.

— Не совсем, — сказала я. — Мне показалось, что ей стало еще хуже.

Прозвенел звонок.

— Я думаю, что ей очень плохо без папы и без лам, — добавила я.

Чейен повесила сумку с книгами на плечо.

— Во всяком случае, у нее есть ты.

Я пожала плечами. Мама сказала, что мы втроем без бабушки, как собака на трех лапах. Но без папы мы были как собака на двух лапах. А я никогда в своей жизни не видела собак на двух лапах.

В ту ночь мне приснился кошмар. Тэм оказался в ледяной ловушке, и вокруг все было в снегу. Он изо всех сил старался выбраться наружу, но не мог, и я абсолютно ничем не могла ему помочь. Я проснулась. Мое сердце бешено колотилось.

Я встала и пошла в кухню попить воды. Свет был включен.

— Мама? — позвала я.

Никто не ответил.

Я заглянула в их с папой комнату. Ее там не было.

Что-то подсказало мне выйти на крыльцо. Мама была именно там, сидела на стуле, подогнув под себя ноги, и смотрела на полную луну.

— Привет, мама, — сказала я.

— Привет, солнышко, — ответила она. — Что ты здесь делаешь так поздно?

— Мне приснился плохой сон. О Тэме.

Мама поняла, что я вот-вот расплачусь. Она протянула ко мне руки.

— Иди сюда, Эбби.

Я залезла к ней на колени, как делала, когда была маленькой. Проблема была в том, что я стала больше, а мама нет. Но нам было все равно. Она обняла меня и положила подбородок мне на плечо.

— Разве луна не прекрасна? — спросила мама, вздыхая.

Конечно, она была прекрасна. Луна была полной и желтой, как большая золотая монета.

— Бабушка сказала, что дедушка Билл называл ее «Луна Каролина».

— Хм… — пробормотала мама. — Красивое имя. Это на него похоже.

Она вздохнула.

— Я бы очень хотела, чтобы твой папа был здесь и смотрел на луну вместе с нами.

Я выпрямилась и взглянула на нее.

— Но он с нами, мама. — И я рассказала ей, что папа тоже смотрит на луну. — Просто он идет за своей путеводной звездой.

Мама улыбнулась мне немного грустно.

— Правда?

— Он сам мне так сказал. Папа сказал, что у всех есть своя путеводная звезда, что-то, что наполняет жизнь смыслом и дает силы двигаться вперед. Быть профессиональным музыкантом — его путеводная звезда, как Тэм был — есть — для меня.

Мы с мамой еще долго смотрели на эту огромную луну. Я думала о том времени, когда я смотрела на луну вместе с Тэмом. Смотрит ли он сейчас на луну? Я задрожала от холода.

— Пойдем в дом, пока ты не простудилась, — сказала мама. — Может, весна и пришла, но еще не настолько тепло.

В моей комнате она подоткнула одеяло и поцеловала меня в лоб.

— Я люблю тебя, Эбби Уистлер, — сказала мама.

— Я тебя тоже люблю, мама.

И когда она уже собиралась закрыть дверь в мою комнату, я села прямо и спросила:

— Мама, а какая у тебя путеводная звезда?

Я думала, что она ответит — ламы. Или папа.

Вместо этого мама улыбнулась и сказала:

— Ты, Эбби. Ты.

Глава 34 ТЭМ

Запахи и звуки, которых Тэм не встречал уже несколько недель, поднимались к вершине холма и витали в вечернем воздухе. Пахло древесным дымом, бензином и свежевскопанной землей. Хлопнула автомобильная дверца. Тэм понюхал лошадей, стоящих в конюшне, и яблони в цвету.

Он проскользнул обратно через ограду из колючей проволоки и побежал в лес.

Следующие полмили он мчался вдоль дороги, пока шум текущей воды не заставил его свернуть с пути к маленькому ручью. Ручей был покрыт тонким, как кружево, слоем льда. Ледяная корка треснула под весом Тэма, и его передние лапы оказались в холодной воде. Но он все равно продолжал пить, пока не перестал чувствовать свои лапы. Тэм слишком устал, чтобы беспокоиться из-за этого.

Он захромал к покрытым лишайником валунам и понюхал влажный мох. Пахло скунсом, но запах был старый и нечеткий. Тяжело вздохнув, Тэм лег и начал лизать свои лапы, чтобы отогреть их, потом повытаскивал листья и веточки из хвоста. Его бедро все еще болело после схватки с орлом.

Тэм посмотрел на луну, поднимающуюся над далеким горным хребтом. Она висела, полная и золотая, между двумя пиками. Всю ночь вокруг него копошились какие-то существа, устанавливая идеальный баланс между хищниками и добычей. Лисица тявкнула в ложбине у дороги.

Много раз Тэм наблюдал за луной вместе со своей девочкой. Иногда они смотрели на нее, сидя на крыльце, под пение сверчков и звуки скрипки большого человека. Иной раз они смотрели на луну, сидя на подоконнике в спальне. Тэм не знал, почему девочка смотрит на луну с таким вожделением. Для него это не имело значения. Он любил луну, потому что любил девочку, ту девочку, которая крепко прижимала его к себе, когда вглядывалась в ночное небо. Он слушал ее ровное дыхание и биение ее сердца. Ее сердцебиение наполняло его мир.

Тэм не знал, что девочка смотрит на ту же самую луну в то же самое время, думая о нем. Он знал только то, что чувствовал всем сердцем. Тэм поднял голову, закрыл глаза и громко завыл от одиночества.

На следующее утро Тэм возобновил путешествие на юг по автостраде. Дорога круто опускалась, миля за милей, постепенно уходя от высоких открытых пространств, к которым он уже успел привыкнуть. Каждая миля дороги приближала его к весне. И к городу Блоуинг-Рок.

Днем Тэм, спрятавшись в кустах, увидел детей, выпрыгивающих из школьного автобуса. Он затрепетал от радости, подумав, что сейчас увидит свою девочку, услышит ее голос, кричащий:

— Тэм! Ко мне, Тэм!

В конце концов, было уже пора. Пора найти девочку.

Но, конечно, она не позвала его.

Голод выманил Тэма из-под куста. Он обошел стороной обширный газон, разбитый перед Грин-Брайр-Эстейтс. Пес старался не попадаться никому на глаза, держаться подальше от светлых пятен уличных фонарей. Каждый дом был полон звуков голосов и запахов еды.

Самый большой из домов стоял в конце лабиринта улиц, высоко на холме, окруженный большими дубами.

Тэм побежал в сторону этого дома, прячась за деревьями. Холодный ветер обдувал его истощенное тело. Пес дрожал. Но ветер принес запах свежей еды. Тэм понюхал воздух в поисках источника этого запаха и нашел его. У стены дома стоял большой мусорный бак, крышка которого была наполовину приоткрыта. Тэм облизнулся и вышел из укрытия.

После того как Тэм угостился содержимым перевернутого мусорного бака, он нашел сарай, в котором можно было переночевать. Пес слушал, как за дверью бушует поздняя буря и шелестят верхушки деревьев. Где-то залаяла охотничья собака, и по подлесью пронеслись хрупкие копыта оленя. Тэму снился дом.

Через два дня Тэм совершил налет на мусорный бак Лилит Макаллистер и переночевал в сарае ее мужа. Впервые за последние недели Тэм почувствовал себя отдохнувшим и сильным.

Но на третий день, когда пес встал на задние лапы, собираясь перевернуть мусорный бак, чей-то голос закричал:

— Прочь! Убирайся отсюда, плохая собака!

Тэм замер. Чувство вины наполнило его маленькое тельце. Как часто он слышал, как старая женщина в прежнем доме тоже называла его «плохая собака», когда он залазил в мусорное ведро.

Пес съежился и поднял полные раскаяния глаза на женщину, стоящую в утренних лучах. Она замахала на него руками.

— Ты слышал меня? Прочь! Убирайся от моего мусорного бака!

Лилит Макаллистер смотрела, уперев руки в бедра, как собака стремглав бежит в лес.

— Кто его знает, чей это пес, но ему не место в моем баке, — произнесла она, ни к кому не обращаясь.

После завтрака Лилит позвонила в Службу защиты животных. К обеду к ее дому подъехал белый грузовик.

— Он копался в моем мусоре каждый божий день, — сказала она, показывая офицеру, где видела Тэма рано утром.

— А вы не заметили, был ли на нем ошейник? — спросил мужчина.

— Не заметила. — Миссис Макаллистер фыркнула. — По-моему, у него чесотка или что-то вроде этого. Мне показалось, что он бездомный.

Мужчина свистнул и позвал:

— Ко мне, песик, песик.

Тэм высунул голову из укрытия на краю леса.

Мужчина ходил по двору в поисках собачьих следов. Он толкнул провисшую дверь в сарай и посветил фонариком.

— Судя по всему, здесь кто-то спал, — сказал он миссис Макаллистер. — Похоже, это была собака.

Женщина схватилась за голову.

— О боже, мне не нужна дикая собака, которая роется в моем мусорном баке и спит у меня в сарае. Кто знает, на что она способна? Вы должны избавить меня от нее.

Мужчина в униформе вздохнул.

— Скорее всего, это просто испуганная, голодная, бездомная собака. Их теперь стало очень много, ведь столько людей теряют свои дома. Они оставляют своих домашних животных в богатых районах в надежде на то, что кто-то возьмет их к себе. В нашем приюте много питомцев.

— Я хочу, чтобы ее здесь не было, — оборвала его миссис Макаллистер.

— Да, мэм, — сказал офицер. Он направился к своему грузовику и через несколько минут вернулся с клеткой.

— Я собираюсь заманить его в ловушку и поставлю ее в сарае. Уверен, если бедное существо сильно проголодалось, мы поймаем его достаточно быстро.

Тэм настороженно наблюдал за тем, как мужчина занес клетку в сарай. Его осторожность уступила место любопытству, когда пес учуял запах мяса.

Офицер вышел на дорогу. Он осмотрел лес, потом спустился вниз по холму.

— Готов поспорить, к вечеру мы его поймаем.

— Хотелось бы побыстрее, — сказала миссис Макаллистер.

— Завтра утром первым делом заеду к вам и проверю, поймали ли мы собаку, — произнес офицер.

Тэм держался подальше от дома и от сарая, пока не наступила ночь. Ему удалось порыться еще в нескольких мусорных баках, но добыча была небольшой. В одном доме старая охотничья собака прогнала его со двора. В другом пара мальчишек забросала его камнями. Когда Тэм вернулся в сарай, он был очень голоден.

Еще у входа пес почувствовал приятный запах свежего мяса, лежащего внутри клетки. Тэм воспрянул духом. Он направился внутрь странной металлической коробки, в которой было мясо. Он схватил его и — дзинь\ Дверь клетки плотно захлопнулась. Тэм запаниковал. Он начал царапать когтями стенки и биться о металлические прутья. Пес бросался из стороны в сторону. Но все было напрасно: он оказался в ловушке.

Утром солнечный свет разбудил Тэма. Он покосился на открытую дверь сарая.

— Я всю ночь слышала этот жуткий лай и вытье. Было столько шума, — произнес женский голос.

— Тогда он, скорее всего, здесь. — Тэм узнал голос вчерашнего мужчины.

Шаги приближались к ловушке. Тэм забился в угол маленькой клетки. Он знал, что ему нужно спрятаться. Но он был в западне, и ему некуда было деться.

Мужчина посветил фонариком на его морду. Тэм отвернулся.

— Привет, парень, — сказал мужчина.

Он посветил фонариком на тело Тэма. Пес дрожал.

— Да, похоже, ты знавал времена и получше.

Офицер взял клетку с Тэмом за ручку и поднял ее вверх. Пес карабкался в проволочной клетке, его глаза были широко открыты от страха.

Мужчина понес клетку вниз по холму. Он держал ее высоко, чтобы женщина ее видела.

— Поймал, — сказал он, усмехаясь. — Как я и говорил. Миссис Макаллистер запахнула вязаный жакет поплотнее и фыркнула при виде ловушки.

— И ни секундой раньше, — сказала она. — Собака могла оказаться бешеной или что-нибудь еще в этом роде.

Офицер покачал головой.

— Теперь это не ваши проблемы, — произнес он.

Он поставил ловушку с Тэмом в кузов грузовика. Затем взглянул на собаку, осматривая ее тусклую шерсть и тощее тело. Мужчина заметил на шее пса грязный клетчатый ошейник.

— Уверен, у тебя когда-то был хозяин, — сказал офицер Тэму.

Через двадцать минут они подъехали к невысокому бетонному зданию. Неистовый лай собак привел Тэма в ужас.

Мужчина поставил клетку на металлический стол внутри здания. Тэм съежился от запаха страха, тоски и боли.

— Что у тебя там, Вудроу?

— Еще одна бродячая собака в районе Грин-Брайр, — сказал мужчина.

Большая женщина внимательно посмотрела на Тэма.

— Выглядит неважно, — сказала она ласково. — Ты с ним уже общался?

Мужчина покачал головой.

— Не хочу, чтобы он меня покусал.

Женщина рассмеялась.

— Ты ошибся в выборе профессии, Вудроу Ти Фансворт. Она открыла клетку с одной стороны, засунула руку внутрь и пошевелила пальцами.

— Иди ко мне, малыш, — сказала женщина высоким голосом. — Я тебя не обижу.

Тэм не двинулся с места.

Женщина достала собачье печенье из банки и протянула его Тэму.

— Иди ко мне, маленькая собачка. У меня для тебя есть угощение, малыш.

Тэм услышал слова угощение и малыш. Он облизнулся и сделал шаг вперед. Но как только пес вытянул шею, чтобы взять угощение, женщина схватила его за холку и вытащила из ловушки.

Она провела большой рукой по дрожащему телу животного.

— О Боже всемогущий! — воскликнула она вздыхая. — Какой же он тощий.

Она погладила пса по шее.

— О, да у него есть ошейник, но без жетонов.

— Да. Похоже, он с кем-то подрался или что-то в этом роде, — сказал мужчина, показывая на рубцы на бедре Тэма.

Женщина подхватила собаку и понесла ее в пустую конуру.

— Никто не знает, через что ему довелось пройти. — Она положила Тэма на холодный бетонный пол и закрыла проволочную дверцу. — Я дам ему немного воды и еды, после того как уберу в остальных клетках.

— Как, по-твоему, стоит проверить его на наличие микрочипа? — спросил офицер.

Они вдвоем посмотрели, как Тэм исследует грязное одеяльце в дальнем углу.

— Думаю, нет, — сказала женщина. — Но я проверю это, как только у меня появится свободная минутка.

Все утро Тэм старался не слышать голосов других собак. Одна собака кричала:

— Придите и заберите меня! Придите и заберите меня!

Другой снились побои и погоня. Еще одна выла:

— Куда, куда же они ушли?

Тэм задрожал и зарылся с головой под одеяльце.

— Ой, посмотри какой он милый!

Тэм проснулся, услышав голос девочки. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он выпутался из одеяльца и встал.

— Это один из новеньких? — крикнула девочка через плечо.

Большая женщина подошла и встала рядом с ней.

— Да, его привезли утром. Правда, у меня не было времени, чтобы поиграть с ним. Я была слишком занята.

— А можно, я зайду и посмотрю на него? — спросила девочка.

Тэм вильнул белым кончиком хвоста.

Женщина нахмурилась.

— Я не хочу, чтобы ты заходила туда одна. Мне нужно проверить, есть ли у него чип. Давай пойдем вдвоем и посмотрим. Подожди здесь, пока я возьму сканер.

Когда женщина исчезла в проходе между клетками, девочка опустилась на колени перед Тэмом. Она просунула пальцы в решетчатую дверь и ласково позвала собаку:

— Иди сюда, малыш. Я тебя не обижу, обещаю.

Тэм сделал к ней два неуверенных шага. Он уже знал, что это не его девочка. Девочка, которая разговаривала с ним, не пахла яблоками и родниковой водой. Но тем не менее голос у нее был нежный. Пес подошел и понюхал кончики ее пальцев. Они пахли ореховым маслом и молоком. Он лизнул один пальчик, потом второй.

Девочка засмеялась. Тэм завилял хвостом.

— Похоже, вы подружились.

Тэм подпрыгнул при звуке голоса большой женщины.

— Давай посмотрим, есть ли у него чип, — сказала женщина девочке.

Они обе опустились на колени рядом с Тэмом. Девочка обхватила руками его грудь и почесала за ушами.

— Хороший мальчик, — проворковала она. — Тебе не будет больно.

Большая женщина, держа сканер прямо над плечами Тэма, включила его.

Она просканировала его правое плечо и между лопатками.

— Ничего, — проворчала женщина. — Напрасная трата времени.

Потом она провела сканером над левым плечом. Свет на верхушке жезла мигнул. Женщина нахмурилась.

— Это, должно быть, ошибка.

Она поднесла сканер ближе к коже Тэма и еще раз медленно провела по левому плечу.

— Ничего себе! — выдохнула она.

— Что там? — спросила девочка.

— У него есть чип! Это «PAL» и номер, — она посмотрела на крошечный экран, — семь-один-шесть-пять-семь.

Девочка обняла Тэма.

— Что же мы теперь будем делать?

— Мы позвоним в компанию и узнаем, на кого зарегистрирован этот номер, — сказала женщина. — И будем молиться, чтобы тот, кто поставил собаке чип, не изменил свои координаты. — Женщина посмотрела на часы. — У нас еще есть время, чтобы позвонить.

Девочка поспешила за ней по проходу между клетками с лающими и воющими собаками к маленькому загроможденному кабинету.

Женщина полистала записную книжку, пока не нашла номер, который ей был нужен.

— Сначала давай позвоним в компанию, — сказала она девочке.

После четвертого гудка кто-то ответил.

— Да, мэм, это Дороти Поллард из приюта для животных Уотога-Каунти в Блоуинг-Рок, в Северной Каролине. У меня здесь собака с вашим чипом.

Дороти подмигнула девочке. Девочка скрестила пальцы.

— Да, номер семь-один-шесть-пять-семь. — Дороти стучала карандашом по краю стола. Она прикрыла трубку рукой. — Она проверяет номер по базе данных. Да, мне есть чем записать, — сказала Дороти, садясь ровнее. — Эбби Уистлер, адрес Уальд-Кэт-Ков, 26, Хармони-Гэп, Северная Каролина, — повторяла Дороти, быстро записывая адрес в блокноте. — Номер телефона есть?

Дороти глянула на девочку. Девочка подняла скрещенные пальцы.

— Хорошо. — Дороти кивнула, записывая телефонный номер в блокнот. — Спасибо огромное за вашу помощь.

Дороти откинулась на стуле.

— Не могу в это поверить. Из всех собак, у которых есть микрочипы, это единственная, о которой я никогда бы не подумала, что он у нее может быть.

Девочка захлопала в ладоши.

— А они сказали, как ее зовут?

Женщина опять сверилась с блокнотом.

— Да, конечно, сказали. Его зовут Тэм.

Зазвонил дверной звонок. Голос позвал:

— Джули, пора домой.

— Вот это да, — произнесла девочка. — Это моя мама. Должно быть, уже пять тридцать.

Она помахала маме, стоящей у стойки.

— А мы можем позвонить его хозяевам, прежде чем я пойду домой?

— Конечно, — сказала Дороти.

Она набрала номер и стала ждать. Джули снова скрестила пальцы.

Дороти покачала головой и повесила трубку.

— Занято. Попробуем завтра.

— Не волнуйся, — сказала Дороти, ведя Джули к выходу. — По крайней мере, мы знаем, что у этого пса есть хозяин. И до завтрашнего дня он никуда не денется.

Дороти смотрела, как девочка со своей мамой идут к машине. Девочка повернулась и крикнула:

— Не забывай, у него есть имя! Его зовут Тэм!

Дороти помахала ей рукой.

— Я не забуду!

Женщина закрыла входную дверь, выключила компьютер и свет.

— Никого сегодня так и не забрали, — вздохнула она.

Дороти пошла по проходу, чтобы убедиться, что все клетки заперты. Она остановилась перед клеткой Тэма.

— Ты единственный счастливчик, Тэм.

Пес навострил уши при звуке своего имени.

— Надеюсь, завтра в это время ты уже будешь со своей семьей и у меня будет на одну проблему меньше.

Тэм видел, как женщина пошла вниз по проходу и выключила свет. Слова, которые она произнесла, отдавались эхом в его голове. Это было не то имя, которым называла его пожилая женщина. Теперь это было его настоящее имя. Имя, которое девочка то ласково шептала ему на ухо, то радостно выкрикивала. Имя, которое связывало его с ней, которое делало его ее собакой. Тэм. Имя, которое приведет его домой.

Глава 35 ЭББИ

Кому: [email protected]rolinanet.com

От: «Эбби Уистлер» [email protected]

Дата: Четверг, 24 марта, 21:02

Тема: Привет


Привет, Оливия!

Не могу передать, как я счастлива, что твой дедушка разрешил тебе завести двух ангорских котят! Я думаю, это сделает нас в какой-то степени родственниками, так как их мама — ангорская кошка моей бабушки. Я знаю, как сильно ты всегда хотела завести котенка. Два намного веселее, чем один.

Вчера вечером я долго разговаривала с бабушкой по телефону. Я сказала ей, по твоему совету, как беспокоюсь о том, что мама устает и все время плохо себя чувствует. Бабушка сказала, что это плохо, и потом еще долго разговаривала с мамой. Кажется, маме стало лучше после этого разговора, и она съела целую пачку мятного мороженого с кусочками шоколада. А ведь она не любит такое мороженое! Я тоже съела свою порцию, чтобы мама не ела в одиночестве.

Надеюсь, что мы продержимся следующие три недели, пока папа не вернется домой. Он звонил вчера, уже из Эри, штат Пенсильвания. Я должна дорисовать это место на моей карте.

Твоя подруга, Эбби

P. S. Мне опять снился Тэм.

Два дня спустя мама, забирая меня из школы, широко улыбалась.

— Могу я поехать к Чейен? — спросила я, засунув голову в окно грузовика.

Она покачала головой и открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Не сегодня, солнышко.

— Но, мама…

Она похлопала по сиденью.

— Никаких «но», юная леди. Заводи сюда свой корабль.

Она засмеялась, как будто это была самая смешная шутка в мире. У меня вылезли глаза из орбит, и я помахала Чейен рукой, давая знак ехать домой.

— Что на тебя нашло? — проворчала я.

— Большой сюрприз, — сказала мама, улыбаясь, как кот, проглотивший канарейку.

Мое сердце быстро застучало в груди.

— Папа приехал?

Ее радость поутихла.

— Нет. Но у меня второй по значению сюрприз.

Я замерла. Какие-то новости о Тэме? Меня как будто пронзило током. Может, кто-то позвонил?

— Это… — Я не могла выговорить ни слова.

— Потерпи и увидишь, — произнесла мама.

Я затаила дыхание, пока мы ехали через город. Я еще никогда в жизни не видела так много станций техобслуживания и ломбардов. Наконец мама свернула на парковку возле автобусной станции Грейхаунд. Заглушив двигатель, она посмотрела на меня и улыбнулась.

Я фыркнула.

— Не понимаю, — проговорила я, — какое отношение автобусная станция имеет к Тэму?

Мама практически выпрыгнула из грузовика.

— Идем, Эбби. Там тебя кое-кто ждет. — Она протянула мне руку.

Кто-то ждет? Значит, это не Тэм. Я нехотя пошла следом за мамой.

Она обняла меня. Я тащилась рядом с ней ко входу на автобусную станцию. А потом мне в голову пришла другая мысль: а вдруг кто-то нашел Тэма и отправил его домой на автобусе? Я однажды читала о таком случае.

Я вырвалась из маминых рук и побежала в здание.

Там, в самом центре зала ожидания, улыбаясь до ушей, стояла бабушка.

Она протянула ко мне руки.

— Иди сюда, Эбби, дорогая!

Мое сердце рухнуло, как кирпичная стена. Как я могла быть такой дурой?

Мама слегка подтолкнула меня. Я обняла бабушку и зарылась лицом в ее пальто, чтобы она не видела моих слез. От нее пахло домом.

— Боже мой, — сказала бабушка, то и дело высовывая голову из окна грузовика. — Вы когда-нибудь видели такие высокие здания?

Сказать вам по правде, встретить бабушку на автобусной станции в Нэшвилле было таким же чудом, как если бы я увидела там Тэма. Я никогда не слышала, чтобы бабушка покидала Хармони-Гэп. Но она здесь и говорит, что не уедет, пока папа не вернется домой.

Я показала на действительно высокое здание с заостренными краями на крыше.

— А вон там находится одна из крупнейших американских телекоммуникационных компаний — «ATT». Моя подруга Чейен говорит, что здание похоже на голову Бэтмена.

Бабушка засмеялась.

— Она права.

Глаза бабушки, такие же, как и у папы, светились любопытством. В них не было страха, как у меня, когда я впервые увидела большой город.

Мы проехали супермаркет «Харрис Титер».

— Продукты купим завтра, — сказала мама. — Что вы хотите сегодня на ужин?

Я хотела немного бабушкиного приготовленного на скорую руку печенья, и курицу, и яблок, запеченных в тесте. И, может быть, еще яблочный пирог и…

— Пиццу, — объявила бабушка. — С дополнительной порцией пеперони и оливок.


В тот вечер мы сидели втроем в кухне, доедая пиццу. Даже мама съела два куска, в перерывах задавая бабушке сотни вопросов о каждой из лам.

— Они в порядке, Холли. Я тебе клянусь, — сказала бабушка. — О них забочусь не только я, но и мистер Сингер с Оливией, и ламы разбалованы, как малые дети.

Мама вздохнула и вытерла глаза.

— Я очень по ним скучаю, — призналась она.

Бабушка рассказала нам последние новости.

— Самая главная новость, — произнесла она, — дети стариков мистера и миссис Суттер въехали в их дом.

Старая ферма семьи Суттеров находилась между нашей фермой и домом Оливии и ее дедушки.

— Я помню, что миссис Суттер умерла несколько месяцев назад, — сказала мама. — Я еще думала, будут ли их дети жить на ферме или продадут ее.

— Их сын переехал туда со своей семьей из Калифорнии. Он говорит, что собирается возродить старую ферму рождественских елок.

— А у них есть дети? — спросила я.

— Четверо! — Бабушка лучезарно улыбнулась. — Новорожденная девочка Жасмин, четырехлетняя девочка Сани и близнецы — мальчик с девочкой, которых зовут Форест и Ривер. Они твоего возраста.

У бабушки был мечтательный вид.

— Давно уже в Уальд-Кэт-Ков не было столько молодежи.

— Они хорошие? — спросила мама.

— Очень хорошие, — ответила бабушка. — Вчера они пригласили меня, Оливию и мистера Сингера в гости на ужин. Мы замечательно провели время. Оливия и девочка-близняшка, Ривер, очень подружились.

Я фыркнула.

— Оливия ничего мне об этом не писала.

В тот вечер впервые за долгое время мы с бабушкой расчесывали друг другу волосы перед сном. Она собиралась спать со мной.

Я рассказала ей обо всех школьных друзьях, особенно о Чейен Риверс.

— И знаешь что, бабушка?

— Что, дорогая?

— Сначала все в школе ее боялись и даже не пытались с ней подружиться. Но оказалось, что она очень застенчивая.

— Правда? — Я почувствовала, что бабушка улыбается, стоя за моей спиной и расчесывая мне волосы.

— Ха-ха, — сказала я. — А теперь Чейен играет с нами на перемене и не носит больше ужасную черную одежду, и никто ее не боится. И я все еще ее лучшая подруга, — добавила я.

Бабушка похлопала меня по плечу.

— Ты и для Оливии все еще лучшая подруга.

Я обернулась и обняла бабушку.

— Я так рада, что ты приехала, бабушка.

Она поцеловала меня в макушку.

— Я тоже, солнышко. Ты даже не представляешь, как я по вас соскучилась.

Глава 36 ТЭМ

— Ну как, сегодня дозвонилась? — спрашивала Джули каждый день, когда приходила в приют для животных после школы.

И каждый день Дороти Поллард качала головой.

— Только автоответчик. Снова.

Прошла уже неделя, с тех пор как они обнаружили у Тэма микрочип. Джули надеялась, что его семья уехала куда-то отдыхать, поэтому никто не берет трубку. Но Дороти знала: с каждым днем у них остается все меньше шансов найти хозяев этого пса.

Она вздохнула, сняла очки и потерла глаза. В этот день в приют поступили еще три собаки. Еще три собаки, у которых нет дома.

— Я пойду погуляю с Тэмом, — крикнула Джули, схватив поводок.

— Хорошо, — сказала Дороти. — Но не забудь и о других собаках. Им тоже нужно твое внимание.

Тэм вернулся в свою клетку из уличного вольера. Другие собаки лаяли и выли, заглушая музыку по радио, кидались на решетчатые двери. Это означало только одно — кто-то идет.

Он услышал звонкий голос девочки — она здоровалась с каждой собакой. Они умоляли ее о внимании.

— Возьми меня! Возьми меня! Я лучше! Я лучше!

Но Тэм знал, что был ее любимцем. Собаки заворчали и завыли, когда девочка открыла его клетку и пристегнула поводок.

— Пошли, Тэм, — сказала она.

Тэм бежал рядом с девочкой, вдыхая свежий весенний воздух. Ему очень нравилась Джули. У нее были нежные руки, а в кармане всегда лежало угощение для него. Но она была не его девочкой. Они не принадлежали друг другу.

Пес остановился и понюхал воздух. Сейчас, после недели хорошего питания и отдыха, он был сильнее. Время пришло. Пора идти к своей девочке. Он сильно натянул поводок.

— Нет, Тэм, — сказала девочка. — Нам пора возвращаться. Мне надо еще погулять с другими собаками.

Тэм опять потянул. Он чувствовал, как ошейник соскальзывает с ушей. Если бы только…

Девочка взяла его на руки.

— Пойдем, маленький упрямец.

Шли дни, и с каждым днем желание продолжать путешествие охватывало Тэма все чаще и чаще. Он перестал есть, постоянно вертелся, когда девочка его расчесывала. Отказывался возвращаться в конуру после вечерней прогулки.

— Сколько еще ждать, пока я смогу забрать его себе? — в сотый раз спрашивала Джули у Дороти.

— Срок подойдет к концу через два дня, и ни минутой раньше, — проворчала та. — Кто бы мог подумать, что такая маленькая собачка может доставить столько неприятностей? Столько времени пришлось потратить вчера вечером, чтобы загнать его обратно в клетку. А теперь еще оказалось, что он сделал подкоп под забором.

Тэм стоял в ожидании у решетчатой двери. Он ждал нежных рук девочки, которая не была его девочкой, ждал угощения, которое всегда было у нее в кармане.

Когда Джули выпустила Тэма из клетки и пристегнула поводок, диктор по радио объявил:

— А теперь прозвучит песня новой группы «Клир-Крик бойз» из Нэшвилла. Давайте послушаем. Эта группа достойна вашего внимания.

Тэм как раз собирался взять кусочек сыра из рук девочки, когда услышал: «Есть место высоко в горах, место, которое я зову домом…»

Пес замер — он узнал этот голос, узнал эту музыку. Пел большой человек, тот, который жил вместе с девочкой. Эта музыка звучала по вечерам на широком крыльце. Большой человек пел, и девочка пела, и Тэм всегда был рядом. Эта музыка звучала там, где был его дом.

Тэм посмотрел на Джули и заскулил.

Девочка рассмеялась.

— Да у него просто весенняя лихорадка, правда? Прогулка поднимет ему настроение.

Джули повела Тэма на улицу, на послеобеденную прогулку. Она болтала всю дорогу.

— Я думаю, что почти уговорила маму с папой взять тебя из приюта, — сказала она. — Нам будет так весело…

Тэм не обращал внимания на то, что говорила девочка, пока они шли по грязной дороге на юг, к горам. Ее слова были не больше, чем жужжание надоедливой мухи или треск пересмешника. Единственное, что слышал Тэм, — это музыка дома и внутренний голос, который говорил: «Пора… пора».

Девочка остановилась.

— Черт возьми, я не собиралась так далеко уходить. Дороти сдерет с меня шкуру живьем. — Она потянула Тэма за поводок. — Идем, Тэм. Нам пора возвращаться.

Джули повернулась в сторону приюта.

Тэм стоял как вкопанный, его карие глаза, не отрываясь, смотрели на горы вдалеке.

Девочка потянула сильнее.

— Идем, Тэм! Нам пора.

Тэм услышал слово идем. Он всегда был послушной собакой. Он сделал в сторону девочки шаг, потом еще один.

Ветер донес бешеный лай из приюта, запах страха и отчаяния. Школьный автобус, наполненный счастливыми голосами детей, проехал мимо и исчез в южном направлении.

Девочка изо всех сил потянула за поводок.

— Идем!

Тэм наклонил голову и выскользнул из ошейника. Не оглядываясь, он помчался вниз по дороге за школьным автобусом, к горам и к единственной дороге домой.

Вечером того же дня Тэм проскользнул в огромный яблоневый сад в Мозес-Кон-Мемориал-парке, который находился на расстоянии полумили от автострады Блу-Ридж-паркуэй.

Легкий снежок припорошил деревья в саду. Тэм дрожал, в животе у него урчало. Пес чувствовал себя таким несчастным. Он с вожделением смотрел на теплые огни в окнах огромного белого дома, который возвышался на холме.

Поместье Флэп-Топ-Манор было когда-то самым большим особняком к югу от Ричмонда, с двадцатью тремя комнатами, блестящими белыми колоннами и арками в викторианском стиле. Вокруг широкого полукруглого крыльца росли белые сосны и тсуги, а вдалеке возвышалась Грандфазер-Маунтин.

Ангус Макивен с незапамятных времен работал садовником в поместье Флэп-Топ-Манор.

Он закурил трубку и посмотрел сквозь пелену снега на маленькую фигурку на краю сада. Животное тоже смотрело на него.

Тэм почувствовал сладкий и резкий запах. Этот запах напомнил ему о большом человеке, который жил в доме с девочкой. Тэм поднял голову и глянул сквозь снежную завесу на огромный белый дом и на мужчину, который стоял на крыльце. На мгновение Тэм растерялся. А может, это большой человек? А может, это его белый дом и его крыльцо? Тэм заскулил и нерешительно направился к зданию.

— Лиса, — сказал Ангус старому псу, который сидел рядом с ним. Садовник перегнулся через каменные перила и присмотрелся. Медленно выпустив клубы дыма, он добавил: — Похоже, у нее была тяжелая зима, Блу.

Старая охотничья собака постучала ободранным хвостом о крыльцо.

Тэм услышал низкий мягкий голос человека на крыльце. Теперь он знал, что это не его дом и не его большой человек. Но Тэм был голоден.

Вдруг Тэм почувствовал новый запах, исходящий от человека, — запах страха.

— Что-то с ней не так, Блу, — произнес старик, протягивая руку за терновой тростью. — Может быть, она больна?

Ангус спустился с крыльца по ступенькам и помахал тростью в воздухе.

— Убирайся отсюда!

Тэм остановился на полпути. Его шерсть встала дыбом, и он пригнулся к земле. Это был еще один человек, орущий и замахивающийся на него палкой. Палкой, которая может ударить, палкой, которая может выстрелить и даже убить.

Старый пес поднялся с крыльца и, прихрамывая, спустился вниз по ступенькам, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Как и старик, он был почти слеп, но в отличие от хозяина, с нюхом у него было все в порядке. Пес почуял запах незнакомца. Он не мог понять, почему собака напугана. Но знал, что его хозяин был очень болен и его задача — охранять Ангуса. Старый охотничий пес встал в полный рост, поднял свой когда-то достойный восхищения хвост и залаял.

Глядя на мужчину с палкой и на лающего пса, Тэм понял, что ему не рады. Он заскулил и побежал в сад. Тэм слышал, как старый пес погнался за ним, но человек позвал его обратно. Тэм знал, что собака не побежит за ним.

Неделю спустя после стычки с Ангусом Макивеном и старой собакой Тэм продолжал свой путь уже через дикую местность вдоль горного хребта Блу-Ридж. Автострада пролегала за пределами городов и парков. Тэм пробирался по дикой местности в глубине заповедника Линвилл-Гордж-Уайлдернесс.

И хотя была середина апреля, зима неохотно уступала свои права. Здесь еще не цвели деревья и не пробивалась молодая трава. Олени бродили по тонкому снегу в поисках еды. Озера и пруды были покрыты льдом. В этом месте автострада Блу-Ридж-паркуэй до сих пор была покрыта снегом.

Несмотря на снег и лед, Тэм ощущал приближение весны. Пока он брел у подножия гор, теплые солнечные дни напомнили ему о том, что они с девочкой могли бы делать теперь, когда зима закончилась. Они бы исследовали озера, пошли бы в лес, чтобы поздороваться с деревьями. И самое главное, они бы начали готовиться к соревнованиям. Он бы тренировался вместе с девочкой, чтобы стать самым быстрым. Как только он, Тэм, вернется домой, он стряхнет с себя остатки долгой зимы и полетит. Все будет наконец так, как и должно быть.

Позже ночью Тэм дергал лапами во сне. Он визжал от радости. Никогда еще он не чувствовал себя таким сильным. Во сне пес преодолел полосу с препятствиями за считаные секунды и летел навстречу девочке в ее раскрытые объятия.

Что-то разбудило Тэма. Он моргнул, глядя на холодное ночное небо. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему ему так холодно, так жестко и так хочется есть. Потом пес услышал далекий вой койотов, звуки которого разносились среди вершин крутых скал. Тэм выполз из-под каменного выступа, потянулся и прислушался. Опять завыли койоты, на этот раз ближе. Он поднял нос, чтобы уловить запах. Ничего.

Тэм проковылял к водоему внизу маленького водопада и попил воды. Холодный ветер поднял его тусклую шерсть, и пес почувствовал запах — вроде бы знакомый и в то же время чужой.

Сердце Тэма учащенно забилось. Он вскарабкался на берег и перебрался через каменную глыбу. Там, в свете луны, стоял огромный койот. Его янтарные глаза светились.

Тэм завилял хвостом. Он знал, что это не его друг койот, но тем не менее как здорово было бы снова иметь компаньона! Того, с кем можно поохотиться и согреться ночью.

Койот издал низкий гортанный звук. Между черными губами обнажились белые зубы. Желтые глаза сузились. За ним, в тени, блеснуло еще несколько пар глаз.

Это было не то, чего ожидал Тэм. Он прижал уши и отвернулся, не глядя на койота.

Вожак стаи сделал шаг вперед и обнюхал Тэма. Собака не была сильной и какое-то время плохо питалась. Койот заметил, что Тэм хромает. Он понял, что собака ранена.

Как правило, койоты презирают собак. Там, где собаки, всегда есть люди. Люди с капканами и ружьями, горящие желанием убивать. За последние пять лет койот убил двух собак.

Но больше всего койота удивило то, что на этой собаке не было запаха человека. Вместо этого она пахла свежей землей, кровью, ветром, листьями и бесконечными дикими просторами.

Койот на негнущихся ногах подошел к Тэму, вытянулся и навис над собакой, обнажив зубы. Еще три койота вышли из тени. В их желтых глазах были только ненависть и презрение.

Тэм присел, поджав хвост.

Три койота приблизились к нему. Маленький самец пресмыкался, в любой момент готовый напасть на незваного гостя.

Вожак нетерпеливо огрызнулся. Койоты виновато прижали уши и удивленно переглянулись.

Большой койот повернулся к съежившейся собаке, изучая ее от носа до кончика хвоста. Он увидел по ее лапам многие мили пройденных дорог. Увидел холодные ночи под звездами. Увидел одиночество и упорство.

Койот отступил назад, сел и прищурился, не отрывая от собаки глаз. Он знал, что это была не просто собака.

Вожак встал и зевнул. Эта собака не представляла угрозы. Она не приведет за собой человека, она не претендует на их территорию. К тому же собаки слабые, они привыкли, что о них постоянно кто-то заботится. А эта собака была одна. Ни одно животное не выживет в горах зимой без компаньона, стаи или стада.

Койот пролаял своей стае короткую команду. Даже не оглядываясь, койоты исчезли в лунном свете.

Глава 37 ЭББИ

— А куда твоя бабушка хочет пойти на этих выходных? — спросила Чейен, когда мы закончили обедать.

Бабушка преподнесла мне еще один сюрприз — она оказалась самой непоседливой из всех, кого я когда-либо видела! Она захотела посмотреть все, что только можно было увидеть. Казалось, она готова была проглотить Нэшвилл целиком.

Чейен предложила себя в качестве гида. Они с мистером Ричардом возили нас по всему городу и за его пределы, показывая достопримечательности. Мы побывали в Музее и Зале славы кантри, в старом здании Райман-аудиториум и в Капитолии. Чейен показала нам дома, в которых живут знаменитости, и на прошлый уик-энд даже достала VIP-билеты на шоу в Гранд Ол Опри. У меня уже больше не было сил.

— На этих выходных мы останемся дома, — сказала я. — Возвращается папа.

Прозвенел звонок на следующий урок.

— Повезло тебе, — сказала Чейен, вздыхая. — Моего папы не будет дома еще неделю. Ну, в любом случае, — добавила она, — спроси у бабушки, не хочет ли она пойти завтра после обеда в ботанический сад. Ричард считает, что ей там понравится.

Если бы я не знала мистера Ричарда, я бы подумала, что он не равнодушен к моей бабушке.


В пятницу вечером позвонил папа.

— Привет, солнышко! — закричал он в трубку.

— Привет, папа! Ты где? Ты уже едешь домой, правда?

— Тебе лучше в это верить, — сказал он и засмеялся. — Если бы я мог, я бы расправил крылья и через пару минут прилетел бы к вам. Но в фургоне одна фара не работает, поэтому я не смогу ехать ночью.

Он, наверно, догадался, что я готова расплакаться, потому что добавил:

— Но ты не расстраивайся. Я от вас в пяти часах езды. Выеду утром как можно раньше. И уже к обеду буду дома.

— Я с нетерпением буду ждать, когда ты вернешься, папа, — сказала я.

— Я тоже, солнышко, — ответил он. — Я так устал от гастролей. — И его голос действительно был усталым.


Возвращение папы домой было таким же праздником, как и Рождество, и День благодарения, и все наши дни рождения, вместе взятые. С того момента, как он свернул на нашу подъездную дорожку, мама не могла оторвать от него глаз.

Бабушка смеялась до упада, когда увидела папины короткие зализанные назад волосы и детское лицо.

— О боже! — воскликнула она, вытирая глаза. — Я бы не узнала своего родного сына, даже если бы стояла с ним лицом к лицу.

Мы провели почти сутки, донимая папу вопросами и слушая его истории о жизни на гастролях. Я показала ему карту, которую нарисовала о его поездке. Папа покачал головой и почесал кончик своего носа.

— У тебя прекрасно получилось, Эбби. Я устал уже только оттого, что смотрю на нее.

— А много людей покупают ваши диски, папа?

— Да, солнышко, много. Больше, чем мы могли себе представить.

Но мне показалось странным, что он не выглядел счастливым, когда говорил это.

В ту ночь мы с бабушкой лежали рядом в кровати. Я слышала голоса мамы и папы, доносящиеся из их комнаты. Я слышала, как мама сказала что-то тихим и нежным голосом, а потом папа закричал:

— Да ты что?

Затем я услышала радостный возглас. Папа не был таким счастливым, когда говорил о продажах своих музыкальных дисков.

— Бабушка, как ты думаешь, почему папа не очень рад тому, что его диски хорошо продаются?

Она долго ничего не говорила. Я даже подумала, что она заснула. Я уже собиралась повернуться на бок, но тут бабушка сказала:

— Иногда то, что кажется нам важным, оказывается не таким уж и важным, когда мы это получаем.

— Но папа всегда говорил, что ему нужно идти за своей путеводной звездой и что быть профессиональным музыкантом — его мечта.

Бабушка повернулась ко мне лицом.

— Мы постоянно узнаем о себе что-то новое, Эбби, постоянно.

Утром в воскресенье, после того как папа выгрузил все инструменты и вещи из фургона, мама сказала:

— Эбби, помоги мне убрать в фургоне. Такое впечатление, что в нем перевозили свиней.

Я забралась в фургон и стала подавать маме мусор — чеки, квитанции и пакеты, много пакетов из-под фастфуда. Под водительским сиденьем я нашла пустые бутылки из-под содовой и старые перчатки. Когда я вылазила из фургона, я увидела листок ярко-желтой бумаги. Я схватила его и уже собиралась отдать маме, но что-то привлекло мое внимание. Большими буквами было напечатано: «ПРОПАЛА СОБАКА».

Меня как будто током ударило. У меня дрожали руки, когда я разворачивала листовку. Я едва могла дышать, когда прочитала: «ПРОПАЛА СОБАКА. Кобель шотландской овчарки». Прямо как в своих снах, я увидела Тэма. Я увидела, как он сидит на крыльце, ожидая кого-то, увидела его бредущим по горам, замерзшего и голодного, и почувствовала, что он пытается найти дорогу домой.

У меня подогнулись колени, и я плюхнулась на землю.

— Эбби, что случилось? — спросила мама.

Я протянула ей листовку. Она прочитала ее вслух, потом посмотрела на меня.

— Давай найдем твоего отца, — сказала она. — Ян! — закричала мама, ворвавшись в дом через входную дверь.

Папа, как обычно, разговаривал по телефону. Он поднял палец.

— Секундочку, Холли.

Мама вырвала у него трубку из рук и сказала тому, кто был на другом конце провода:

— Извините, мой муж перезвонит вам позже. — И повесила трубку.

Она ткнула листовку прямо папе в лицо.

— Что это, Ян?

Бабушка подошла и встала за моей спиной, читая листовку через мое плечо.

— Боже Всевышний, — прошептала она.

Мы засыпали папу вопросами:

— Как ты думаешь, это он?

— Как давно это было?

— Неужели это правда…

— Почему ты не…

Папа замахал руками, как будто отгоняя целый рой злых пчел.

— Холли, Гэлакс находится более чем в двухстах милях от того места, где мы потеряли Тэма! Мне и в голову не пришло, что это мог оказаться он. И к тому же погода была ужасная, я опаздывал и…

Мама недовольно посмотрела на него, уперев руки в бока.

Папа взглянул на меня, сидящую посреди комнаты на полу и прижимающую листовку к груди, и тихим голосом произнес:

— Я не хотел давать Эбби ложную надежду. Я имею в виду, каковы шансы, что это Тэм, ведь прошло уже столько времени?

— Я понимаю, Ян, но…

И они снова начали ссориться. Я хотела закричать, чтобы они остановились, чтобы они заткнулись, но не могла. Мое сердце громко стучало в груди, и я не могла произнести ни слова…

А потом в самом разгаре всего этого кошмара словно гром среди ясного неба прозвучал голос бабушки:

— Вы должны позвонить по этому телефону. Сейчас же. Мои родители замолчали и посмотрели на бабушку. Она стояла, высокая и стройная, и на ее лице застыло спокойное, мечтательное выражение.

— Мама? — спросил мой папа. — Ты в порядке?

Бабушка моргнула, посмотрела на нас, как на незнакомцев, вырвала листовку из моих рук, вручила ее папе и повторила еще раз:

— Звони. Сейчас же.

— Но, мама…

Не говоря ни слова, бабушка схватила телефон со стола. Она взглянула на меня, вдохнула и набрала номер.

Мы все затаили дыхание, пока ждали, когда эта Ив Калхун возьмет трубку и ответит на мои молитвы.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем бабушка еще больше выпрямила спину и сказала:

— Это миссис Ив Калхун?

Она посмотрела на меня и кивнула.

— Вы ищете потерявшуюся колли, миссис Калхун? Бабушка присела на кушетку и крепко сжала мои руки в своих.

— Миссис Калхун, меня зовут Агнес Уистлер. Я живу в Хармони-Гэп, в Северной Каролине, со своей семьей. Я хочу рассказать вам одну историю.

Глава 38 ТЭМ

Тэм бежал вдоль подножья горы Митчелл. Вершины Блэк маунтин, похожие на акульи зубы, выглядывали из белых облаков, отдыхающих на горном хребте.

Был конец апреля. Тэм преодолел за шесть месяцев более трехсот сорока миль. Он чуть не утонул, за ним гнался медведь, он подружился с койотом, в него стреляли, и добрая старая женщина вернула его к жизни. Он дрался с орлом из-за кролика, смог пережить очень холодную и снежную зиму в горах. Он сделал все это, ни на секунду не задумываясь, потому что знал, что должен вернуться домой к девочке.

Тэм уже не был той милой колли, которую помнила Эбби. Исчезла блестящая шерстка, которую девочка любила расчесывать, пока та не начинала лосниться на солнце. Исчезла крепкая, сильная мускулатура и легкая гордая походка. Кости выглядывали из-под грязной матовой шерсти, свалявшейся и тусклой от грязи и долгих голодных дней. Месяцы, которые Тэм прожил среди дикой природы, сделали его таким же хитрым и проницательным, как лиса.

Он научился находить место для сна, укрытое от холодного ветра, научился выслеживать мелких грызунов, прячущихся под снегом и в сухой траве, маленьких зверушек, которых он потом убьет и съест. Тэм на собственном неудачном опыте научился избегать дикобразов, скунсов и большинство людей. Теперь он стал скорее диким, чем домашним. Единственными признаками того, что он был чьей-то собакой, была его любовь к девочке и мечты о доме.

Солнце пригрело больное плечо Тэма. Он прилег передохнуть на каменной глыбе. Ветер нежно, как шелк, скользил между тонкими иголками сосен. Уставший и голодный, Тэм наблюдал за поляной. Он опустил голову на лапы и вздохнул.

Как только он закрыл глаза, внизу в траве что-то зашевелилось. Пес навострил уши, его нос задрожал. Медленно, очень медленно Тэм поднял голову. Под ним, прямо у корней рододендрона, сидел кролик. Это был небольшой кролик, но он был крупнее всего того, что Тэм ел за последние несколько дней. У пса потекли слюни и заурчало в животе.

Очень осторожно Тэм поднялся. Ветер относил его запах в другую сторону от добычи. Для Тэма не существовало ничего, кроме кролика и расстояния между ними.

Кролик опустил голову, чтобы пощипать молодую зеленую травку, сидя спиной к Тэму. Пес спрыгнул с каменной глыбы, его передние лапы вцепились в задние конечности кролика.

Но кролик оказался быстрым и сообразительным. Он вывернулся из-под лап Тэма и рванул в чащу.

Тэм помчался за кроликом через кусты лионии. Кролик проскочил кусты и ринулся в лабиринт из рододендрона. Тэм чуть не сбился со следа. Это было похоже на преодоление полосы препятствий на турнире по аджилити, главное — скорость и контроль. Тэм прокладывал себе путь так же быстро и легко, как вода стекает в ручей.

Солнце светило между кронами рододендрона. Кролик, на пару секунд опережая Тэма, выбежал на открытую площадку, свернул налево и исчез из поля зрения.

Тэм выскочил на солнечный свет. Запах горячей сладкой крови наполнил воздух. Тэм с трудом затормозил. Кролик, его кролик, свисал, как тряпка, изо рта огромной кошки.

Рысь прижала уши и зарычала, не выпуская добычу изо рта. Тэм знал, что это не та кошка, которая жила с ним в доме. Эта кошка была выше, чем он сам, и откровенно его презирала. Она посмотрела на него тяжелым, пронзительным взглядом, как бы говоря, что кролик — это ее добыча.

Тэм сделал шаг вперед и зарычал.

Рысь отступила. Со всех сторон ее окружали покрытые мхом камни. Рысь подняла голову и увидела каменный выступ на высоте пяти футов. Без кролика она с легкостью допрыгнула бы до него, и собака не достала бы ее. Но если она хочет съесть кролика, ей придется поискать другой способ обойти собаку.

Рысь решила бросить добычу. Она недавно ела. Она порычала на собаку, давая понять, что он может забрать кролика, и приготовилась запрыгнуть на выступ в скале.

Тэм никогда не понимал языка кошек. Они были для него загадкой. Поэтому когда рысь бросила кролика, а потом зарычала, Тэм рванулся, чтобы схватить его.

Рысь вздрогнула и бросилась на собаку, выпустив длинные когти.

Острая боль обожгла морду Тэма. Он тявкнул и вцепился в кошку.

Следующим ударом рысь опрокинула Тэма на спину. Он закричал от боли, глаза застелило красной пеленой. Пес поднялся и тряхнул головой. Кровь забрызгала камни и листья. Он поискал кошку, но ее уже не было. И кролика тоже. Тэм заскулил, потирая лапами морду. Алая кровь запачкала его белую лапу. Он никогда еще не испытывал такой жуткой боли.

Следующие несколько дней Тэм продолжал двигаться на юг. Глубокие раны на его морде гноились. Глаз опух и не открывался.

Тэм больше не искал еду. Он искал убежище, откуда не надо было бы уходить. Он пил, когда уже не мог выносить ужасный жар в теле. Им двигало только одно — желание вернуться домой.

За несколько дней Тэм прошел много миль. На пятый день он едва ступал от боли. Его голова безжизненно опустилась, но пес оставался верен своему курсу — на юг.

Тэм карабкался по горным тропам на голые вершины гор Крагги Гарденс, поросшие вереском. Снизу доносился шум снегоочистителей, сгребающих последний талый снег с автострады Блу-Ридж-паркуэй. Скоро она откроется к новому сезону.

Тэм стоял на каменном без единого дерева гребне и здоровым глазом смотрел на юг, на бесконечный океан гор, расстилавшийся перед ним. Пес встал, покачиваясь, из последних сил наскреб небольшую кучу листьев в лавровой чаще, покрывающей голую вершину. Тэм больше не мог идти. Он свернулся калачиком (его тело горело, как в огне) и заснул.

Глава 39 ЭББИ

Как только мы вышли на перемену, я отыскала Чейен.

— Мне надо поговорить с тобой, — сказала я, держа ее крепко за руку.

Мы отошли к деревьям, подальше от игровой площадки. Я облизала губы и тяжело сглотнула.

— Помнишь, я рассказывала тебе о своей собаке, Тэме?

Она нахмурилась.

— Конечно, помню.

Я поведала ей о листовке, которую нашла в папином фургоне, и о звонке миссис Ив Калхун из Гэлакса. Я рассказала, как она нашла маленькую собачку, которую выбросило на берег реки возле ее дома.

— Сначала она решила, что это раненая лисичка, потому что у Тэма ярко-рыжая с белым шерсть, — сказала я Чейен. — И это была первая причина, по которой я подумала, что колли, которую она нашла, это Тэм. Не так уж много колли с таким рыжим окрасом, как у него. А еще миссис Калхун сказала, что у него на макушке было белое пятно в форме звезды.

Я рассказала Чейен, как миссис Калхун выходила Тэма и что она сказала, что это самая умная собака и самый лучший друг, который у нее когда-либо был. И в этот момент я поняла, что это точно Тэм.

— Она к нему очень сильно привязалась, — прошептала я, едва сдерживая слезы.

— Тогда почему он убежал?

Я объяснила, что у миссис Калхун был сердечный приступ и ее сын, когда нашел ее на полу, прогнал Тэма.

— Тэм, наверно, очень испугался, — всхлипывала я. — Она провела в больнице больше недели. С тех пор миссис Калхун пытается найти Тэма. Она очень переживает из-за всего этого, — объяснила я.

— Это было в феврале? — спросила Чейен.

— Двадцатого февраля, если быть точной.

Она попыталась присвистнуть, но Чейен не сможет свистнуть даже ради спасения собственной жизни.

— И как ты думаешь, где он может быть, Эбби?

Посмотрев на север, я сказала:

— По дороге домой.


Это был еще один повод для спора с мамой и папой — где Тэм и каковы шансы найти его через два месяца.

Папа сказал, что, скорее всего, он идет вдоль автострады Блу-Ридж-паркуэй на юг. Мама ответила: то, что Гэлакс находится недалеко от автострады — просто совпадение, и это вовсе не означает, что пес идет в этом направлении.

— Это более двухсот миль от Эшвилла, — сказала мама. — Тэм может быть где угодно, если он еще жив.

— Ты и раньше думала, что он мертв, — напомнила я. — А теперь…

Мама коснулась моей щеки.

— Я знаю, Эбби, но это было несколько месяцев назад. Я просто не хочу, чтобы ты зря надеялась, а потом твое сердце опять было разбито.

— Но я никогда не теряла надежды, мама! Я знаю, Тэм на пути домой.

Бабушка снова пришла мне на помощь.

— Ребенок прав, Холли, — сказала она. — Тэм идет домой.

Отталкивая меня к ней и поднимаясь, мама произнесла:

— При всем моем уважении, Агнес, не говорите этого, если не уверены на все сто процентов.

— Я уверена в этом, как в том, что меня зовут Агнес, — сказала бабушка.


Чейен кивнула на яркое весеннее солнце.

— Твоя бабушка права: Тэм идет к тебе. Это прямо как в «Лесси возвращается домой» и в «Невероятном путешествии».

Я шагала взад-вперед. Мои нервы были натянуты, как струны на папиной скрипке.

— Но где же он может быть сейчас? — бормотала я. — Как говорит мама, прошло несколько месяцев с тех пор, как миссис Калхун потеряла его.

Мисс Беттис дунула в блестящий свисток, что означало окончание перемены. Я не хотела возвращаться в эту ужасную школу. Я хотела расправить крылья, взлететь над Виргинией и отправиться на поиски Тэма.

— Эбби Уистлер, — сказала Чейен, уперев руки в бока и глядя на меня исподлобья, — кому и знать, как не тебе.

— Знать что? — спросила я.

— Посмотри на карту, — произнесла Чейен.

— Я смотрела, — ответила я. — Но там огромные пространства безлюдной дикой местности между Гэлаксом в Виргинии и Хармони-Гэп.

Чейен улыбнулась.

— Да, но ведь у тебя есть секретное оружие.

— Какое?

— Дар предвидения, Эбби.

— Я не уверена, что обладаю этим даром, как бабушка, — сказала я и вздохнула.

Прозвенел звонок на следующий урок. Чейен покачала головой.

— Ты должна верить в себя, Эбби.


Два дня спустя я получила подсказку от Оливии Мак-Баттарс.

— Эбби, — сказала она, когда я ответила на телефонный звонок, — у меня для тебя отличная новость. Это касается Тэма.

Я написала Оливии электронное письмо сразу после того, как мы поговорили с миссис Ив Калхун.

Я не могла говорить, от волнения сердце выпрыгивало из груди.

— Какая?

— Я проверяла автоответчик в доме твоей бабушки, как она просила, и…

— Ну, говори, Оливия, — попросила я. — Что там?

Я слышала, как она затаила дыхание.

— Там было несколько сообщений из приюта для животных в Блоуинг-Рок в Северной Каролине. Тэм у них.

Я чуть не потеряла сознание прямо в кухне.

— Тэм у них? — Я рыдала.

Мама с папой вошли в кухню.

— Что случилось? — произнесла мама.

Я посмотрела на нее, улыбаясь сквозь слезы.

— Тэм в Северной Каролине в приюте для животных!

У папы отвисла челюсть. Мама схватила листок бумаги и карандаш и дала мне.

Я записала номер.

— Я перезвоню тебе, как только узнаю что-нибудь о Тэме, — пообещала я Оливии.

— Мне так жаль, что я не проверила автоответчик раньше, Эбби. Может, если бы… — Ее голос затих.

В этот момент мне очень захотелось ее обнять.

— Оливия Мэри Мак-Баттарс, ты самый лучший друг на свете.

— Спасибо, Эбби. Ты тоже.

— Я перезвоню тебе, как только узнаю что-нибудь о Тэме.

Мама набрала номер приюта — у меня так сильно дрожали руки, что я не могла сделать этого сама, — и протянула мне телефон.

Послышался один гудок, потом другой…

«Пожалуйста, ответьте, пожалуйста, ответьте», — молила я. Наконец после четвертого гудка женский голос произнес:

— Здравствуйте, приют для животных Уотога-Каунти.

— Да, мэм, — сказала я, крепко сжимая трубку. — Меня зовут Эбби Уистлер, и я очень надеюсь, что моя собака у вас. Ее зовут Тэм.

Мама с папой улыбнулись друг другу.

Каждая клеточка моего мозга прокручивала картинку: мы едем туда, я забегаю в приют, открываю дверь его клетки и…

— Мне очень жаль, дорогая, — сказала женщина, — но Тэма здесь больше нет.


— Что? — воскликнула Чейен, когда на следующий день за обедом я рассказала ей последнюю главу истории Тэма.

Я закрыла лицо руками.

— Я просто не могу в это поверить. Но тем не менее он убежал оттуда две ужасные недели назад.

Чейен прислонила вилку к щеке.

— Но этот приют расположен к северу от Виргинии, правильно?

Я подняла на нее глаза.

— Да, он находится в Северной Каролине.

— Где-то недалеко от автострады Блу-Ридж-паркуэй?

Я села прямо.

— Ну да, вообще-то. Совсем рядом.

Я знала это, потому что вчера заглянула в папин атлас. Чейен кивнула.

— Поедем завтра после школы ко мне домой. Пора загрузить Харли работой.

— Правда? — спросила я. — Ты думаешь, он нам поможет? Чейен склонила голову набок, солнце играло в ее волосах.

— А почему бы и нет? Он любит создавать сложные карты. К тому же он мой лучший друг.

Я посмотрела на нее и подумала о ней, и об Оливии, и о миссис Ив Калхун — все эти люди помогали мне и Тэму найти друг друга. Я всегда думала, что люблю животных больше, чем людей. Но если бы в тот момент я могла поговорить с Тэмом, я бы сказала ему, что и люди тоже могут быть настоящими друзьями. И Тэм понял бы меня, потому что Тэм всегда меня понимает.

Глава 40 ТЭМ

Последние три дня в горах Крагги Гарденс дождь лил не переставая. Густой туман опускался и исчезал, растворяясь в прозрачной завесе дождя. Шум дождя убаюкивал Тэма, погружая в забытье. Время от времени жажда выгоняла его из убежища под кустарниками. Тэм шел, хромая, к маленькому водоему с дождевой водой, которая собиралась в ложбине между камнями. Он долго пил, чтобы остудить жар в теле, потом возвращался к своей постели и засыпал.

На четвертый день какой-то звук разбудил собаку. Тэм поднял голову и всмотрелся в туман. Пес завыл от боли, но все равно продолжал всматриваться. Там на краю тумана было что-то — какие-то знакомые очертания. Тэм с трудом выполз из-под кустов и понюхал воздух. Он услышал запах, который знал, запах как у собаки, но не совсем. Запах, связанный с дружбой и безопасностью. Это был запах его друга, маленького койота. Тэм вильнул грязным спутанным хвостом и заскулил в знак приветствия. Его сердце переполняла радость.

Койот помахал в ответ своим красивым хвостом, его янтарные глаза светились. Он то подходил ближе, маня Тэма за собой, то растворялся в густом тумане.

Тэм последовал за ним через голые вершины, поросшие вереском. Койот постоянно шел впереди. Когда Тэм спотыкался или останавливался, койот появлялся из тумана, молчаливый, похожий на призрак. Тэм со стоном поднимался и следовал за ним. Он просто хотел быть рядом с ним, в безопасности.

Койот вел его вниз. С наступлением ночи Тэм из последних сил добрался до площадки для пикника за Крагги Гарденс Визитор-сентер. Он сделал себе постель под высоким кустарником рододендрона, длинные ветви которого образовывали прекрасный туннель. Дух маленького койота проскользнул обратно в его сны.


Мужчина ездил с дочерью по автостраде Блу-Ридж-паркуэй в Крагги Гарденс каждую весну, как только открывали дорогу. Уже несколько лет кустарники лавра и рододендрона окрашивали горы в розовый, белый и красный цвета. До этого мужчина с дочерью пробирались сквозь снег. Поздним летом они с дочерью и женой наполняли пластиковые пакеты из-под молока ягодами черники. В этом году снег покрыл бордюры недавно расчищенной дороги. В дальней части леса все еще можно было увидеть сугробы.

— Даже не знаю, насколько удачным будет сегодняшний день, Эмма, — сказал отец, стараясь рассмотреть из окна машины дорогу сквозь туман.

— Не похоже, что весна сюда добралась, — сказала девочка.

Они медленно ехали вверх по автостраде в приятной тишине. Наконец они поставили машину на парковку Крагги Гардене Визитор-сентер.

— Давай зайдем и посмотрим, есть ли у них бесплатный горячий шоколад, — предложил отец.

— Когда открыли дорогу? — спросил отец Эммы у женщины-рейнджера за стойкой.

— Не так давно, — ответила она. — Здесь высоко в горах была суровая зима и самый ужасный апрель, который мне доводилось видеть. Казалось, снегопад никогда не прекратится. Я слышала, что в районе горы Митчелл дорога будет закрыта еще пару недель.

Рейнджер поставила на стойку два пластиковых стаканчика с дымящимся горячим шоколадом.

Мужчина подул, чтобы остудить напиток.

— Как далеко вверх мы сможем заехать?

— Путь расчищен до водопада Глассмин Фолс Оверлук, но я бы не советовала вам туда ехать. Судя по тому, что творилось здесь внизу последние три дня, дорога там скорее всего покрылась льдом.

Отец Эммы положил руку на плечо дочери.

— Извини, жучок. Похоже, в этом году поездка будет короче, чем я предполагал. Но мы можем устроить небольшой пикник, прежде чем вернемся домой.

Эмма с отцом ели свои бутерброды за столом для пикника на маленькой поляне за зданием Визитор сентер. Ворон наблюдал за ними, сидя на ветке. Кролик съежился под маленьким кустом, внимательно навострив уши и подергивая черным носом.

— Туман сегодня густой, как гороховый суп, — прокомментировал отец.

— Как мамин морской бобовый суп, — поправила его Эмма.

Далекий звонкий голос девочки разбудил Тэма. Ее слова пробились сквозь туман, сопровождаемые низким, глубоким голосом мужчины.

Тэм поднял голову и прислушался. Он не видел, принадлежит ли голос девочке, а густой туман поглощал все запахи. На пса нахлынули воспоминания о нежных руках, об особенном месте у реки, о теплой мягкой постели, о миске с едой. Дрожа от усилий, пес поднялся и пошел на звук голосов.

— Смотри, папа, — сказала Эмма, показывая на туннель в кустарнике рододендрона в дальнем конце поляны.

Мужчина вгляделся сквозь туман туда, куда показывала его дочь. Какое-то маленькое существо то появлялось, то исчезало в тени туннеля, приближаясь к ним.

— Кто это, папа? — спросила Эмма.

Он наклонился вперед. Когда существо вышло из туннеля на поляну, мужчина рассмотрел в тумане ярко-рыжую шерсть, белую грудь и белый кончик хвоста.

Мужчина взял девочку за руку.

— Похоже на лисицу. Как ты думаешь?

Девочка наклонилась вперед, присматриваясь.

— Вроде бы да. Но, папа, она такая худая!

Животное, шатаясь, приближалось к ним.

Не сводя с него глаз, отец сказал:

— Ты права. Похоже, она в очень плохом состоянии.

Эмма вытащила ветчину из бутерброда.

— Может, дать ей кусок моего бутерброда?

Тэм заскулил и сделал еще один шаг вперед.

Мужчина нахмурился.

— Нет, дорогая, — сказал он. — Похоже, это больное животное. Оно может быть опасно. Я думаю, нам лучше поскорее уйти.

— Но, папа…

— Пошли, Эмма. Мы скажем об этом рейнджеру. Она знает, что надо делать в такой ситуации.

Тэм смотрел, как уходит девочка. Он заскулил и попытался последовать за ней. Он так долго шел, чтобы найти ее, а теперь она его бросает. Все совсем не так, как должно быть. Его преданное сердце было разбито.

— Она идет за нами, — сказал мужчина. — Что-то здесь не так. — Он взял свою полупустую банку из-под содовой и швырнул в пса. — Убирайся! — закричал он.

— Папа, нет!

Банка отскочила от каменной глыбы со звуком, похожим на выстрел. Тэм замер. Мужчина опять закричал. На пса нахлынули воспоминания о бьющемся стекле, о вонючей жидкости, о выстреле, о кричащем мужчине в доме старой женщины. Тэм заскулил и побежал обратно в туннель.

Рейнджер Лора Жан Грехем подняла глаза, когда мужчина открыл дверь Визитор-сентер. Показывая большим пальцем через плечо, он сказал:

— Мы с дочерью только что видели лису, там, на площадке для пикника.

Рейнджер улыбнулась.

— Мы тоже видим их время от времени. Они не побеспокоят вас.

— Эта показалась нам довольно агрессивной. И выглядела больной. Вы бы лучше поймали ее. Возможно, она опасна.

Лора Жан нахмурилась. За те годы, что она здесь работала, она ни разу не слышала, чтобы лисы были агрессивными.

— У нас никогда не было проблем с лисами. Но, возможно, вы правы и она действительно больна или ранена. Я позвоню в Службу охраны рыболовства и диких животных, как только у меня появится свободная минутка.

Рейнджер выглянула в окно в холле и подождала, пока не исчезли в тумане задние фары грузовика. Потом вышла через задний ход на поляну для пикника за Визитор-сентер. Мужчина с дочерью оставили на столе еду. Лора Жан недовольно покачала головой и стала собирать мусор. Неудивительно, что лиса бродит поблизости.

Солнце пробилось сквозь туман. Блеск банки из-под содовой привлек внимание ворона. Он слетел с ветки тсуги и радостно клюнул банку.

— Боже, а ты что здесь делаешь? — пробормотала рейнджер Грехем.

Она наклонилась, чтобы поднять банку, и увидела маленькие собачьи следы на мокрой земле. Они были довольно свежие.

— Возможно, это лисьи следы, — сказала Лора Жан ворону. — По крайней мере, они такого же размера.

Женщина заметила что-то мокрое и темное на траве рядом со следами. Она потрогала пальцами траву. Это была кровь.

Глава 41 ЭББИ

— Вау, — сказал Харли, присвистнув. — Я никогда еще не видел ничего подобного.

Они с Чейен изучали карту Тэма, которую я составила за день до этого. Я использовала длинный рулон оберточной бумаги и запечатлела на нем события последних шести месяцев, начиная с турнира по аджилити и по сегодняшний день. Я отметила все, что мы делали, видели, слышали и чувствовали. Я нарисовала все свои страхи и надежды, и даже сны, которые снились мне о Тэме. Все эти воспоминания переплелись в один большой клубок. И я выложила все это на карте. Это была самая большая карта из всех, что я когда-либо рисовала.

Но на ней были не просто рисунки. Я вписала в нее все даты и точные места, которые знала. Я даже отметила, какой была погода, если мне это было известно. Было очень трудно все вспомнить, но я сделала это для Тэма.

— Я чувствую себя птицей, парящей в небе и рассматривающей каждую деталь с высоты своего полета, — сказала Чейен.

Харли хлопнул в ладоши.

— Что ж, приступим к работе, — произнес он.

Он постучал по верхнему краю карты.

— Выходит, вы потеряли его двадцать четвертого октября. — Он ввел дату в компьютер, потом посмотрел на дату на своих часах. — А сегодня у нас тридцатое апреля. — Эту дату он тоже ввел в компьютер.

Стоя сзади, мы с Чейен наблюдали за тем, как он вводил информацию в свою чудесную программу по созданию карт. Харли бубнил себе под нос что-то вроде: «Надо наложить GPS» или «Следует рассчитать увеличение коэффициента скорости движения».

Наконец он откинулся на спинку стула и нажал на «Печать». Через несколько секунд его принтер выдал настоящую карту. Цветную.

— Ну вот, — сказал Харли, вручая карту мне.

Я посмотрела на нее и покачала головой.

— Что это означает?

Харли вздохнул. Он опять взял карту, разложил ее на столе. Красной ручкой он обвел местность внизу карты.

— Вот, — сказал Харли, тыча пальцем в красный квадрат. — Если все мои расчеты верны, твоя собака сейчас находится здесь.


— Крагги Гарденс? — спросил папа в сотый раз, потирая затылок.

Я помахала картой, которую сделал Харли, перед носом родителей.

— Это вычислил Харли, а он гений во всем, что касается карт. Он даже собирается стать картографом, когда вырастет.

Мама с папой переглянулись.

— Мы воспользовались той картой, которую составила я. Она лучшая из всех, которые я когда-либо делала, а вы сами всегда говорили, что мои карты просто идеальные.

— Но, Эбби, — сказала мама, — карты построены всего лишь на предположениях. Я согласна, выяснилось, что Тэм движется вдоль автотрассы Блу-Ридж-паркуэй, но мы не знаем этого наверняка.

Мне хотелось закричать, но вместо этого я глубоко вдохнула.

— Это не просто предположения, мама. У Харли на компьютере установлена потрясающая программа для создания карт, которая, возможно, стоит миллион долларов. Харли ввел координаты тех мест, в которых, как мы точно знаем, был Тэм.

Эта программа даже вычислила, с какой предположительно скоростью двигался Тэм. И она говорит, что Тэм сейчас в Крагги Гарденс.

Мама вздохнула.

Я повернулась за помощью к папе.

— Папа, мы можем поехать туда и посмотреть? Станция рейнджеров в Крагги Гарденс единственная в этой местности. Я просто знаю, что мы его там найдем. Мы можем выехать завтра и…

— Туда долго ехать, солнышко, а мы все на этой неделе очень заняты. — Папа посмотрел на маму и глупо улыбнулся. — У нас с мамой на завтра запланирована очень важная встреча. Возможно, ближе к выходным мы сможем туда съездить.

— Это слишком поздно! — закричала я. — Тэм пытается добраться домой!

— Эбби, — сказала мама, — мы не можем просто взять и сорваться с места, бросив школу и работу, из-за мизерного шанса, что компьютер не ошибся и Тэм действительно там.

— Мама, пожалуйста! — умоляла я.

Она убрала волосы с моего лица.

— Вот что я тебе скажу: давай найдем в Интернете номер телефона станции рейнджеров в Крагги Гардене и позвоним им. Мы попросим их поискать Тэма. — Она заглянула в мои глаза. — Хорошо?

— Мы можем даже отправить им фотографию Тэма по электронной почте, — добавил папа с таким видом, как будто это была самая блестящая идея на свете.

Но это было не так. Самой блестящей идеей на свете для меня было бы попасть к Тэму любой ценой.

Глава 42 ТЭМ

На следующее утро, как только солнце коснулось вершин дальнего горного хребта, Лора Жан Грехем открыла двери Крагги Гарденс Визитор-сентер.

— Похоже, сегодня будет хороший день, — сказала она ворону, сидящему на ветке кизила.

Лора Жан наполнила большие банки из-под кофе и подогрела воду для горячего шоколада. Потом она позвонила в Службу охраны рыболовства и диких животных. Лора Жан, конечно, сомневалась, что лиса, которую видели мужчина с девочкой, была опасной. Но она могла оказаться больной или раненой, а Лора Жан была не равнодушна к лисицам. Лучше поймать ее и помочь ей.

Через час Перси Вудс топтался в Визитор-сентер, потирая руки.

— Опять на улице мороз, — ворчал он. — Эта чертова весна, кажется, сама не может понять, приходит она или нет.

Рейнджер вручила ему чашку дымящегося кофе.

— Спасибо тебе огромное, Лора Жан.

Рейнджер улыбнулась.

— Пожалуйста, Перси. Ты принес мне ловушку?

Перси кивнул.

— Да, мэм. Возьми ловушку и приманку в грузовике.

Лора Жан надела пальто.

— Допивай кофе и идем устанавливать ловушку.

В тот момент, когда они уже собирались выйти, зазвонил телефон. Рейнджер вздохнула. Телефонный звонок в такую рань мог означать только одно — ее начальника посетила очередная гениальная идея.

— Сиди тихо, Перси. Я буду через минуту.

Но это был не начальник.

— Нет, мэм, — сказала Лора Жан, хмурясь. — Я уверена, что не видела никакой собаки. Мы открылись всего несколько дней назад, но погода здесь еще плохая. Вы говорите, он был в приюте в Блоуинг-Рок?

Лора Жан кивала головой, пока слушала.

— Видите ли, мэм, Блоуинг-Рок достаточно далеко отсюда и между нами пересеченная местность, покрытая лесами и высоким горами.

Она взяла карандаш и листок бумаги.

— Да, миссис Уистлер, мне есть чем записать. — Рейнджер нацарапала номер. — Я поищу его, мэм, — пообещала она. — Но я не думаю, что…

Лора Жан выкатила глаза, глядя на Перси.

— Да, конечно. Я просмотрю электронное письмо. До свидания.

И уже направляясь к двери, Лора Жан сказала:

— Какие-то люди из Нэшвилла еще осенью потеряли собаку в Виргинии в конце автотрассы Паркуэй. По какой-то причине они думают, что она может быть здесь.

Перси покачал головой. Он считал, что люди переоценивают интеллект домашних животных.

— Ни одна собака не заберется так далеко в такую суровую зиму.

— Именно это я и пыталась ей сказать, — произнесла Лора Жан. — Но ты же знаешь этих городских жителей.

Рейнджер показала Перси, где, по словам мужчины, он видел лису.

— Ты отыскала следы? — спросил он.

— Да, — сказала она, показывая на грязь. — Они, похоже, того же размера, что и у лис. Я также видела кровь и немного ярко-рыжей шерсти на кусте.

Перси сел и положил наживку в ловушку.

Он выпрямился и глянул на ворона, который сидел на ветке тсуги.

— Уверен, здоровую лису ты не поймаешь, но, думаю, хоть кто-то туда попадется. Я оставлю тебе еще несколько кусков наживки.

Перси забрался в грузовик. Мокрый снег налипал на лобовое стекло.

— Позвони мне, если поймаешь лису. Я сразу же приеду. Если тебе удастся ее поймать, она, скорее всего, окажется больной. Не хочу, чтобы ты пострадала.

Лора Жан Грехем коснулась двумя пальцами своей кепки рейнджера.

— Слушаюсь, сэр, мистер Вудс!

Тэм услышал голоса. Он поднял голову и прислушался, но голоса не приближались. Когда они затихли, он опустил голову на лапы и заснул. Измученный лихорадкой, пес погрузился в такой глубокий и тяжелый сон, что даже не почувствовал запаха свежего мяса в ловушке, стоящей в тридцати футах от него. И не услышал злых криков енота, когда дверца ловушки захлопнулась.

Рейнджер вытерла последние капли шоколада со стойки и собиралась уже закрывать Визитор-сентер. Она надела пальто и шапку.

— Пойду проверю ловушку, — сказала она.

Енот плевался и шипел на Лору Жан.

— Извини, парень, — сказала она. Женщина потянула за конец шпагата, привязанного к дверце, и выпустила зверька. — Иди домой.

Она положила новую приманку и опять установила ловушку. Ворон на дереве насмешливо каркнул.

— С моим везением в следующий раз я поймаю опоссума, — сказала рейнджер.

Ночью туннель из веток рододендрона ожил. Всякого рода ночные существа ползали, порхали, прыгали и суетились в нескольких дюймах от носа Тэма. Он даже не поднимал голову, чтобы отогнать их. Жар и отчаяние заполнили его душу. Тэм уже не чувствовал голода. Он уже не чувствовал жажды. Ему было все равно. Его тело и преданное сердце, которое завело его так далеко, было разбито.

Глава 43 ЭББИ

Я даже не успела поздороваться с Чейен, когда позвонила ей в воскресенье вечером.

— Окажи мне услугу, Чейен. Огромную услугу.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты позвонила после школы ко мне домой и сказала моей бабушке, что я поеду к тебе, — выпалила я.

Чейен засмеялась.

— Без проблем. Мы делали это миллион раз. Это не трудно.

Я облизала губы.

— И я хочу попросить тебя пригласить меня переночевать.

Чейен нахмурилась.

— Ты думаешь, что твоя мама разрешит тебе провести ночь перед школой вне дома? Раньше она была против.

Я чувствовала, как она сканирует меня через телефон.

— Что ты задумала, Эбби Уистлер?

Я быстро произнесла:

— Мне надо добраться до Крагги Гарденс и найти Тэма сейчас, Чейен. Вчера мне приснился ужасный сон. Тэм оказался в ловушке в каком-то туннеле и был почти мертв… — Я начала задыхаться, вспоминая.

— И что ты собираешься делать?

— Я собираюсь отправиться туда одна. Я поеду рано утром.

— И?..

Я нервно наматывала на палец телефонный провод.

— Мама с папой об этом не знают. Но они не поверили мне, когда я им сказала, что на этих выходных будет слишком поздно!

— Но…

— Я никогда ни о чем тебя не просила, Чейен. Ты не могла бы мне помочь, пожалуйста, чтобы я успела?!

— Как, черт возьми, ты собираешься туда добраться? Не похоже, что ты умеешь водить машину.

Я снова облизала губы.

— Я доеду на попутках.

Могу поклясться, что я услышала, как у Чейен отвисла челюсть.

— Но, Эбби, это же трех- или даже четырехчасовая поездка, — сказала Чейен с раздражением. — И к тому же кто знает, что за тип согласится тебя подвезти.

— Ты же не собираешься меня отговаривать? — огрызнулась я. — Я должна сделать это для Тэма. Кроме того, ты единственная, кто советовал мне верить в себя.

Чейен засмеялась.

— Я и не собираюсь тебя отговаривать. Я просто хотела сказать: зачем ехать на попутках, если ты можешь взять лимузин?

Глава 44 ТЭМ

Лора Жан Грехем оказалась права: на следующее утро, когда она проверяла ловушку, в углу сидел опоссум. Женщина вздохнула.

— Это бессмысленно.

Она выпустила опоссума на свободу и отнесла ловушку обратно в Визитор-сентер. Лора Жан была уверена, что менять наживку и устанавливать ловушку еще раз не имело смысла. У нее было предчувствие, что лисицу поймать не удастся.

— Тем не менее, — сказала она, — Бог любит троицу. Положу на этот раз самую вкусную наживку.

Женщина установила ловушку прямо напротив туннеля из веток рододендрона. Она изучила разнообразные следы перед входом в туннель. Потом заглянула внутрь и посмотрела на ветки, переплетающиеся над головой.

Она как раз собиралась зайти в туннель, когда услышала, как на парковку заезжает машина. Раздались голоса. Лора Жан вздохнула, в последний раз огляделась вокруг и вышла.

— Пора возвращаться к работе, — сказала она.

Рейнджер посмотрела на монитор компьютера, как только устроилась за стойкой. На экране высветился маленький конвертик, показывающий, что она получила новое электронное письмо.

— Интересно, от кого это, — пробормотала Лора Жан, нажимая на конвертик мышкой.

На экране появилась фотография бело-рыжей собаки с длинной шерстью, блестящими глазами и белым пятном на голове в форме звезды. Под фотографией рейнджер прочитала: «Его зовут Тэм. У него есть микрочип. Мы благодарны вам за помощь. Холли Уистлер».

— Миленькая собачка, — сказала Лора Жан, восхищенно глядя на фотографию Тэма. — Похожа на одну из маленьких колли.

Входная дверь открылась. Пара усталых родителей, за которой следовала четверка орущих, смеющихся детей, вошла в Визитор-сентер.

— Мы хотим посмотреть на оленей! Сейчас! — потребовал один из детей.

Лора Жан вздохнула и закрыла почтовый ящик. Этот денек будет нелегким.

Впервые за последнее время солнце светило ярко и в горах было тепло. Бабочки порхали над кустами лавра и рододендрона. Птицы чистили перышки и громко пели. Лиса грелась, лежа на теплом камне, и чистила свой хвост.

Впервые за много дней солнечный свет добрался и до Тэма. Он вырвал пса из забытья и заглянул ему прямо в душу.

Настало время. Он должен увидеть свою девочку.

Из последних сил, которые в нем еще остались, Тэм поднялся на лапы. Он сделал два неуверенных шага к выходу из туннеля. Там. Если бы только он мог туда добраться, он бы нашел ее и все наконец стало бы так, как и должно быть.

Пес сделал еще несколько шагов. Жар охватил все его маленькое тело. Но для Тэма это не имело значения.

А потом случилось ужасное — его мышцы отказались слушаться. Задние лапы задрожали и подкосились. Пес приказывал себе подняться, но тело ему не подчинялось.

Тэм завыл от отчаяния.

Время пришло! Он попытался подняться, но упал.

Если бы человек увидел, как эта бедная собака пытается подняться, он бы задумался, зачем она это делает. И решил бы, что собакой движет просто инстинкт выживания. Человек никогда не догадался бы о безграничной любви, которая до краев переполняла сердце этого пса.

Это был конец. Тэм больше не мог никуда идти. Он устал, очень устал.

Пес лег на бок, тяжело дыша, и застонал от безграничного разочарования. Он в последний раз взглянул на солнце и закрыл глаза. Больше он ничего не мог сделать.

Глава 45 ЭББИ

Я крутилась на заднем сиденье лимузина, глядя на высокие яркие здания Нэшвилла, постепенно уменьшающиеся и исчезающие из вида.

Чейен вытащила из ушей наушники от iPod-а и сказала:

— Копы за нами не гонятся, Эбби. Перестань беспокоиться.

— Я не беспокоюсь, — сказала я.

Но на самом деле я беспокоилась. Я беспокоилась, что увижу мамин грузовик или папин фургон, который преследует нас, мигая фарами и сигналя.

А еще я беспокоилась, что мы не доберемся к Тэму вовремя.

Я слышала, как мистер Ричард бормотал что-то на переднем сиденье, что-то вроде «глупая затея» и «я здесь единственный достаточно умный человек, чтобы беспокоиться».

Я не могла поверить, что мистер Ричард согласился отвезти нас туда, не сказав никому ни слова. Когда я спросила Чейен, почему он это делает, она ответила:

— Это Ричард подарил мне Дасти. Он любит собаку почти так же сильно, как и я.

— Ну и что? — спросила я.

— А то, — сказала Чейен. — Ты спасла Дасти жизнь, помнишь? Кроме того, Ричард верит в то, что твоя бабушка обладает даром предвидения.

Я перестала жевать волосы и вытащила их изо рта.

— Твои родители снимут с тебя шкуру живьем, — произнесла я.

Чейен зевнула и уперлась ногой в водительское сиденье.

— Да все в порядке. Я слишком долго была хорошей девочкой. Нужно поставить их на место, — сказала она, подмигивая.

Мы вдвоем смотрели в окно, пока огромная черная машина ехала из одного штата в другой. Карта Харли лежала между нами.

— А как насчет тебя? — спросила Чейен. — Как ты думаешь, что твои родители сделают с тобой, когда узнают, что ты сбежала?

Я потерла ошейник Тэма пальцами.

— У них сейчас есть проблемы поважнее, чем я, — ответила я, вздыхая.

Бровь Чейен поползла вверх.

— Например?

— Для тех, кто не в курсе, половина папиной группы, Кью Болл и Джеб Стюарт, вернулись в Хармони-Гэп. Они сказали, что устали от Нэшвилла и хотят снова стать собой. Бедный папа. Он здорово влип.

Я перешла на шепот:

— Но самое важное то, — я оглянулась на спину мистера Ричарда, — что мама беременна! — Я все еще не могла в это поверить.

Чейен усмехнулась.

— Ну да, это все объясняет.

Я не успела спросить ее, что она имеет в виду, как Чейен спросила:

— А как насчет твоей бабушки? Она подозревает, что ты поехала искать Тэма?

Я вспомнила, как бабушка перед сном сказала:

— Поторопись, Эбби.

Я сморгнула слезы.

— Думаю, она знает меня достаточно хорошо.

Небо становилось все темнее, чем ближе мы подъезжали к горам. Мистер Ричард включил печку. Когда мы въехали в Северную Каролину, сильный ветер чуть не сдул нашу машину с дороги. Через несколько секунд пошел дождь со снегом.

— Смотри, Эбби. — Чейен показала на бело-зеленый знак.

— Эшвилл, двадцать пять миль, — прочитала я вслух.

Я наклонилась вперед и сказала мистеру Ричарду:

— Перед тем как мы въедем в Эшвилл, будет знак поворота на автостраду Блу-Ридж-паркуэй.

— А оттуда далеко до того места, куда мы едем? — спросил шофер.

Я посмотрела на карту, лежащую у меня на коленях.

— Похоже, миль десять или около того.

— Боже, Боже, — вздохнул мистер Ричард.

Дворники смахивали налипающий на лобовое стекло снег.

Я закрыла глаза и помолилась о том, чтобы снегопад прекратился, чтобы машина ехала быстрее и чтобы Тэм продержался.

Глава 46 ТЭМ

Тэм не шевелился.

Он не шевелился, даже когда вокруг него ползали насекомые и бегали мелкие грызуны. Он не шевелился, даже когда ребятишки играли под бдительным присмотром взрослых и когда взрослые с набитыми животами грелись на солнышке.

Он не шевелился, даже когда в горах Крагги Гарденс бушевала метель и холодный ветер безжалостно трепал верхушки деревьев и обнажал молодую зеленую траву.

Вместо этого Тэм погрузился в воспоминания. Ему снилось, как он пьет теплое молоко, лежа рядом с сестрами и уткнувшись мордочкой в мамин живот. Ему снилась горячая еда рядом с печкой и теплая постель. Ему снилась охота с молодым койотом, вкус горячей крови во рту и хруст костей. Ему снился ласковый голос старой женщины и ее нежные руки.

Но чаще всего ему снилась девочка. Он бежал, молодой и сильный, по площадке для аджилити. Смотрел и ждал. А когда настало время, девочка пришла. Она взяла его на руки, стала обнимать и целовать. Она качала его на руках и несла через горы, через реки, к поляне с сочной зеленой травой, и биение ее сердца наполняло весь его мир.

Глава 47 ЭББИ

Мы втроем растерянно смотрели на знак на воротах.

— Я не могу в это поверить! — закричала Чейен в третий раз. — Как дорога может быть закрыта? — Она высунула голову из окна машины. — Как такое может быть? Сегодня уже третье мая! Идет небольшой снежок!

Мистер Ричард покачал головой.

— Это не просто небольшой снежок, мисс Чейен.

И это было правдой. Температура, должно быть, упала на миллион градусов. Я думаю, на дороге было по меньшей мере дюйма три снега, а под ним, возможно, и лед.

Я закрыла лицо руками и сильно надавила на глаза, чтобы не расплакаться. Это было нечестно. Тэм так далеко добрался, и мы должны его спасти.

Я почувствовала руку Чейен у себя на спине.

— Мне жаль, Эбби, — сказала она, всхлипывая. — Мы поедем дальше, как только небо прояснится и они откроют дорогу.

Но я уже не слушала ее. Одно за другим в моем мозгу вспыхивали видения. Тэм выплывает из реки; Тэм замерзший, голодный и напуганный; в Тэма стреляют; за Тэмом гонится что-то большое и черное; Тэм проходит сотни миль… Все эти видения, такие ясные и четкие, сменяли друг друга. Но Тэм всегда шел домой. И теперь настала моя очередь помочь ему туда добраться.

Я открыла дверцу машины и выскочила на снег. Ветер чуть не сбил меня с ног, но мне было уже все равно.

— Нельзя терять время! — крикнула я Чейен и мистеру Ричарду, пролезая под воротами, которые стояли на пути.

— Но, Эбби! — Чейен старалась перекричать ветер. — До Крагги Гарденс еще восемь миль!

— А Тэм прошел четыреста! — закричала я и побежала трусцой вверх по дороге, поскальзываясь и падая.

Колючие снежинки хлестали меня по лицу и жалили глаза. Мне казалось, я делаю шаг вперед и два скольжу назад. Я продолжала молиться: «Пожалуйста, не дай мне опоздать!»

Я не знаю, как далеко я пробежала по автостраде Паркуэй по колено в снегу. Я продолжала переставлять ноги, даже после того как они намокли и замерзли и я их уже не чувствовала.

Я доплелась до развилки. Ветер дул мне в лицо так сильно, что я едва разбирала дорогу. А потом я кувыркнулась в воздухе и больно ударилась об асфальт. Я встала и оглянулась. На дороге лежала ветка. Я ее даже не заметила.

Падая, я поцарапала руки.

— Продолжай идти, — сказала я себе, стуча зубами.

Я сделала шаг вперед и поскользнулась.

— Нет, нет, нет! — закричала я противному ветру и снегу.

У меня болели все мышцы. Я слышала папин голос: «Никогда не сдавайся на пути к своей мечте, Эбби». Я слышала бабушкин голос: «Поторопись, Эбби. Поторопись».

Я схватила ветку и воспользовалась ею как тростью, чтобы держаться на льду и не падать. Я продолжала идти не торопясь и продвинулась довольно далеко. Все шло хорошо, пока…

Щелк! Палка сломалась, и я упала прямо в снег. Я попыталась подняться, но поскользнулась и опять упала на землю, сильно ударившись запястьем.

Больше я не смогла подняться.

— Пожалуйста, помоги мне добраться к Тэму! — молилась я уже вслух. — Я должна к нему добраться.

А потом, как будто во сне, я услышала звук. Это был не шум ветра, качающего ветки. Это был не хруст снега и не шелест листьев.

Неужели это машина? Я затаила дыхание и прислушалась, насколько это было возможно.

Нет, не машина. Фургон.

Я привстала и присмотрелась. Папин старый фургон «фольксваген» повернул на развилке и подъехал ко мне. Окно открылось. Оттуда высунулась мама.

— Эбигейл Андреа Уистлер, я даже не знаю, обнять тебя или придушить.

— Прости, мама, — всхлипывала я, — но я…

Она открыла дверцу.

— Но нам нужно найти собаку, поэтому, я думаю, я решу это позже. — Мама вытащила меня из снега и усадила в фургон. — У тебя, должно быть, выросли крылья, раз ты смогла добраться так далеко в такую метель.

— Она очень мужественная, — сказала бабушка с заднего сиденья.

Рядом с ней сидели Чейен и мистер Ричард!

Мистер Ричард улыбнулся и коснулся рукой козырька своей шоферской кепки.

— Приветствую, мисс Эбби. Надеюсь, вы не возражаете? Мы решили прокатиться с вашими родными.

Я чуть не лопнула от счастья и благодарности, увидев их.

— Нет, сэр. — Вот все, что я смогла ответить.

Никто не произнес ни слова, пока папа ехал по опасному участку дороги. Мама прислонила меня к себе и укутала в покрывало из шерсти ламы. Я старалась не прислоняться к ее животу. Я еще не решила, как отношусь к тому, что у мамы будет ребенок, но не хотела навредить ему, кем бы он ни был.

Наконец мы въехали на парковку Крагги Гарденс Визитор-сентер. Других машин не было. Визитор-сентер был погружен в темноту.

— Что теперь? — спросила Чейен.

Все посмотрели на меня.

— Мы найдем его, — сказала я.

— Боже, Боже, — произнес мистер Ричард, вздыхая.

Я открыла дверь и вышла.

И знаете что? Через мгновение выглянуло солнце, снегопад прекратился и ветер успокоился. Как будто кто-то нажал выключатель.

— Лучше всего нам разделиться и начать поиски, — предложил папа.

— Нет, — сказала мама. — Мы должны держаться вместе. Кто-то может потеряться.

И стоя по колено в снегу, они, как обычно, начали спорить.

— А ты как считаешь, Эбби? — поинтересовалась Чейен.

Мое сердце упало. Теперь, когда мы были на месте, я не имела ни малейшего представления, где искать Тэма. Я посмотрела на бабушку. Она кивнула и сказала:

— Доверься инстинкту, дитя.

Я закрыла глаза и попыталась отстраниться от папиных и маминых криков. Я услышала, как каркнул ворон. И повернулась на звук.

— Сюда, — сказала я. — Последние несколько дней я видела Тэма в ловушке в каком-то туннеле, — объяснила я Чейен, пока мы шли на крик ворона к маленькой поляне за Визитор-сентер.

Я осмотрелась в поисках места, которое напоминало бы ловушку или туннель. Там была пара столов для пикника, мусорный бак и большие каменные глыбы. В дальнем конце поляны росли высокие кусты рододендрона, верхушки которых были усыпаны снегом.

И тогда большой черный ворон, пролетев над моей головой, приземлился на засыпанные снегом ветки. Он махал крыльями и каркал.

Вдруг до меня дошло.

— Туннель! — воскликнула я, хватая Чейен за руку. — Этот ворон сидит у входа в туннель!

Я сложила руки рупором, набрала воздух в легкие и закричала:

— Тэм! Ко мне, Тэм!

Глава 48 ТЭМ

Высокий, похожий на флейту звук вытащил Тэма из глубин забытья. Пес открыл глаза. На мгновение яркий свет ослепил его. Тени над ним медленно расползались по тающему снегу. Постепенно Тэм осознал — время пришло. Пора найти девочку.

Но нет, он очень устал. Он так сильно устал, так долго шел. Он просто хотел снова погрузиться в забытье. Тэм закрыл глаза и опустил голову.

Он опять услышал этот голос, на этот раз ближе. Пес открыл глаза. Луч надежды осветил его сердце и дал ему крылья. Тэм подобрал под себя ноги, встал и покачнулся.

— Тэм! Ко мне, Тэм!

Сердце собаки снова наполнилось звуками ее голоса. Он звучал в душе Тэма, как давно забытая песня.

Пес сделал неуверенный шаг, потом еще один, навстречу ее голосу над тенями.

Глава 49 ЭББИ

— Тэм! Тэм! Ко мне, Тэм! — кричала я, пока не охрипла. Я закрыла глаза. «Пожалуйста, пожалуйста!» — молила я.

Я открыла глаза. Ворон прыгнул на снег возле туннеля из веток рододендрона. Он повернул голову и посмотрел на меня своими черными глазами, как будто говорил: «Чего ты ждешь?»

Я позвала Тэма еще раз, заглянув в туннель из рододендрона. Было сложно рассмотреть что-либо в полумраке. Следуя за вороном, я вошла под крышу из плотно переплетенных ветвей. Сухие листья и сучья хрустели у меня под ногами.

Когда мои глаза привыкли к тусклому свету, я остановилась. Что-то шевельнулось в дальнем углу. Что-то похожее на кучу наваленного тряпья. Луч солнца осветил бело-рыжую шерстку.

У меня перехватило дыхание.

— Тэм?

Это что-то заскулило. Оно сделало неуверенный шаг в мою сторону, потом еще один и споткнулось.

— Тэм! — кричала я снова и снова.

Я подбежала к нему, упала на колени и схватила его на руки. Он был легче пушинки. Я чувствовала каждую его косточку через грязную спутанную шерсть. Вместо одного глаза было кровавое месиво. Но это не имело значения.

Я вынесла Тэма на залитую солнцем поляну.

— Я нашла его! Он жив! — сказала я всем, пока они удивленно смотрели на Тэма.

Я крепко обняла Тэма и долго плакала. Теплый язычок лизнул мою щеку. Потом Тэм прислонил голову к моей груди и тяжело-тяжело вздохнул, как будто хотел выдохнуть все месяцы и мили пройденных дорог.

Я поцеловала его в белое пятно на макушке. Снег на земле блестел, словно мириады звезд, и моя путеводная звезда была наконец в моих руках.

Глава 50 ТЭМ

Тэма окутал запах травы, зеленых яблок и соленых слез. Он слизывал влагу с ее щек.

Пролетели месяцы. Горы и высокие ущелья остались позади. Реки, ручьи, холодные ночи под открытым звездным небом — все теперь было в прошлом. Голод, страх и боль ушли в небытие.

Все, что имело значение, теперь было рядом.

Тэм слушал равномерное биение ее сердца. Оно вселяло в него надежду и покой. Оно исцеляло его.

Пес завилял хвостом и заглянул в смеющиеся глаза девочки.

Для него не имело значения то, что он пережил. Имело значение только страстное желание увидеть девочку. И она пришла, и они опять были вместе.

Наконец все стало так, как и должно быть.

Благодарности

Для начала я хотела бы выразить искреннюю благодарность своему агенту Алисе Айснер-Хенкин, которая смогла увидеть настоящий бриллиант в неотшлифованном алмазе. Спасибо, что наставила меня, Тэма и Эбби на правильный путь.

Хочу выразить безграничную признательность моим первым читателям: Патти Шерлок, Эмме Гэлвин, Джулии Степан, Сьюзан Хамаде, Линде Бруссард, Чарлин Брустер и Лисе Эктор. Отдельное спасибо Сьюзан Патрон за поддержку, в то время когда я готова была опустить руки. Мне так повезло, что у меня была самая лучшая в мире группа критиков. Спасибо Лоре, Жану и Крис за терпение, поддержку и критические замечания.

Эта книга не получилась бы такой замечательной без бдительного руководства моего фантастического редактора, Молли О’Нэйл. Лучшей путеводной звезды для возвращения Эбби и Тэма домой невозможно себе представить. Масса благодарностей Катерине Тэген, которая открыла свое сердце и напечатала мою книгу. Каждому автору нужно теплое и безопасное место для написания своих чудесных книг. Катерина Тэген Бокс предоставила мне его.

Эта история никогда бы не появилась на свет, если бы не Барбара Эделберг, не Джим Мелтон и не приют для бездомных шотландских овчарок в Юте. Они не только привили мне любовь к колли, но также постоянно ищут дома для брошенных колли и тех, кто полюбит этих замечательных собак всей душой.

Огромное спасибо моей кузине Мике Коупланд за бесценную экскурсию по Нэшвиллу и его окрестностям, за показ достопримечательностей, которые Эбби увидела в моей книге, и за то, что делилась со мной куклами Барби и их одеждой.

Отдельное спасибо настоящей мисс Беттис, которая поддерживала и верила в меня, даже когда я хотела стать лягушкой.

И наконец, я никогда не смогу выразить, как сильно я благодарна своему мужу, Тодду, который поддерживал и подбадривал меня в моменты одиночества и отчаяния, возникавшие в процессе написания этой книги. Ты мой спасательный круг.

Примечания

1

Соревнования для собак на ловкость, дисциплинированность и сообразительность. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)

2

Хармони-Гэп и Уальд-Кэт-Ков, где живет Эбби со своими родителями, не существуют на самом деле, и вы не найдете их ни на одной карте. Они являются плодом воображения автора и описываются, исходя из его представлений о маленьких городах. Все остальные географические названия, которые упоминаются в этой книге, существуют на самом деле. (Примеч. авт.)


Купить книгу "Мой верный друг Тэм" Пайрон Бобби

home | my bookshelf | | Мой верный друг Тэм |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу