Book: МАМИДа. Курс общей магии. Книга 1



МАМИДа. Курс общей магии. Книга 1

Подплутов Елена

МАМИДа. Курс общей магии

Книга первая

Я, видно, не та девушка, чьи мечты сбываются.

У меня лучше получаются кошмары

К/ф «Эльвира, повелительница тьмы»

Глава 1

Юлиана (Лиона)

Может ли ребёнок быть центром мира, Вселенной? Конечно да, если воспитывается в полной, любящей семье, с мамой, папой, кучей бабушек и дедушек, для которых он — самый важный, особенно если он один — единственный. Но, поверьте, не всем детям удача улыбается настолько широко.

В моём городе находятся два Детских дома и один Дом Малютки. Если мысленно разделить город на две половины — левую и правую — то так же и расположены детдома: слева находится первый, а справа второй, а между ними практически по центру — Дом Малютки. Именно с него у двух третей детей, не имеющих родителей, и начинается приютская жизнь.

Я попала в Дом Малютки невинным младенцем двух недель отроду. Моя биологическая мать была законченной алкоголичкой и наркоманкой (по крайней мере, именно такую версию говорили всем детям воспитатели), и, едва родив, скрылась из больницы, оставив меня на попечение государства. Моим окончательным приговором в тот момент мог стать диагноз врачей, который многим сиротам подмахивали не глядя, калеча будущее. Но, на их удивление, я оказалась абсолютно здоровым ребёнком, и спустя положенный срок оказалась в Доме Малютки.

К моей (и не только) огромной неудаче прибавилась ещё одна: в тот день, когда меня принесли, очередь давать имена новым детям была у одной из старожилок Дома — Эльвиры Георгиевны Долиной, даме интеллигентной и манерной. И имена и фамилии она давала с претензией на величие: Георгий Карпов, Аннабелла Шолохова, Юлиана Леонова, Геннадий Краснов, Кристина Александрова, Виолетта Балетная, Маргарита Большова и прочее. И морщилась, когда слышала наши Жорик, Анька, Юлька, Генка, Криська, Вилка, Ритка.

Расти в Доме Малютки было сносно. Воспитатели старались уделять нам время, учили читать, а к шести годам и писать, и в принципе относились неплохо. Настолько, настолько может относиться к тебе чужая тётя, не мама. Что же означает это загадочное «мама» никто из нас не знал.

Эта в какой-то степени лёгкая жизнь закончилась, едва мне исполнилось шесть лет. В этом возрасте нас (меня и ещё нескольких ребят) перевели из Дома Малютки в детдом, где нам суждено было прожить ещё двенадцать лет. Снова по капризу судьбы мне не повезло — я попала во второй Детский дом.

Внешне между ними не было никакой разницы. Два абсолютно одинаковых четырёхэтажных здания, выкрашенных в серо — жёлтый цвет, обшарпанных ветром, дождём и временем, вечно нуждающихся в ремонте, косой забор вокруг и спортивная площадка с другой стороны с парой турникетов и футбольными воротами. Разница была внутри — в отношении учителей, воспитателей и дирекции к своим подопечным. И если в первом детдоме детей воспитывали в строгости и по справедливости, как жил сам их директор, бывший военный, то во втором мы всего лишь пытались выжить сами и, по возможности, не дать сдохнуть приятелю.

Друзей, близких друзей, в детском доме у меня не было.

Примерно года два — три после попадания в детдом ты считаешься мелким. Или подай, принеси, передай старшему. Тебя не трогают, не потому, что не могут, а потому, что не представляешь интереса. И в то же время твой постоянный спутник — голод, ибо за всё в этой жизни приходится платить, и за спокойствие тоже.

После десяти лет тебя уже называют по имени. Или дают кличку, погоняло, звание — смотря как сумеешь угодить старшему. В это время ты работаешь только на себя, зарабатываешь какую-никакую репутацию, ищешь покровителя. Основная задача — примкнуть к одной из нескольких компаний, на которые делятся старшие, и делать то, что скажут, засунув своё «хочу» куда подальше. И делиться — едой, информацией, знаниями. Если хочешь выжить, конечно…

Тогда было терпимо. Мне повезло, пожалуй, впервые в жизни. Попала в компанию Олега — пятнадцатилетнего парня, которого уважали даже воспитатели и учителя, а большинство ребят просто боялось. И, тем не менее, под его рукой хотели быть многие.

Ненавидели его ещё больше. Потому что он был сыном нашего директора.

Сафронов Михаил Николаевич или Сука, как за глаза звали его все, колобок на ножках с лысой головой и вечно потеющими руками, был омерзительным типом. Его вечная сладкая улыбочка всегда вводила в заблуждение не одну сотню проверяющих, считавших, что в нашем детдоме нет проблем, и бросала в дрожь тех из нас, кто попадался ему на глаза.

Сука очень любил детей. Любил во всех смыслах этого слова. Быть вызванным в его кабинет означало только одно — и этого было не избежать. Не пришёл раз — и тебя накажут. Не пришёл два — выпорют. Не пришёл в третий раз — он придёт к тебе сам, под покровом ночи войдёт в спальню, где спишь ты и ещё десять таких же, как и ты, сирот и голодранцев. Одной рукой закроет твой рот, чтобы кричать не смог и не разбудил остальных, а второй будет трогать, гладить, ощупывать. Это может продолжаться минуту, а может — целую вечность. И потом, когда он уйдёт, ты свернёшься в клубочек и будешь тихо его ненавидеть. И себя. Потому, что боишься. Потому, что не можешь, как Олег, дать сдачи. Потому, что считаешь себя виноватой…

И терпишь, ибо больше тебе ничего не осталось.

Когда мне было одиннадцать, за свою выдержку, смекалку, ловкость, изворотливость и внешность я получила кличку, естественно, не без влияния имени и фамилии. Юлиана из малявки Юли превратилась в Лиону — женский вариант Леона-киллера, которым восхищался Олег и половина ребят нашей компании, только с поправкой на собственное имя. Именно с его лёгкой руки я и получила эту кличку. И мне она нравилась, как нравился и сам Олег, да только Алка, его подружка, убила бы любую, кто на него посягнёт. Я и не посягала. Да и с Алкой мы были вроде как приятельницами, по крайней мере, гадости мне она не делала (как и я ей), да и прикрывала иногда от таких же, как она, старших девчонок.

Чем старше становились я и мои одногодки, тем меньше внимания обращал на нас Сука. Но и это не спасало, ведь кроме директора были ещё и другие учителя. Хуже всех был физрук — Сальников Григорий Степанович, от одного упоминания фамилии которого хотелось принять душ и почистить зубы. На мальчишек он практически не обращал внимания: поиграл в футбол на уроке — получил 5, побегал пару кругов — 4, пришёл на урок и покурил в сторонке — имеешь 3. С нами было хуже: на уроках и бегали, и прыгали, и через козла скакали. Особенно любимым упражнением физрука было подтягивание. Ещё бы, ведь при этом можно было с чистой совестью «помогать», лапая наши задницы.

Некоторые девчонки с ним спали добровольно, тем самым немного облегчая себе жизнь. Их не презирали — принцип «каждый выживает, как может» был понятен всем. Утешало лишь то, что физрук предпочитал девочек постарше нам, с оформившейся фигурой и чёткой грудью. Но в то же время все осознавали, что вскоре очередь дойдёт и до нас. И с теми, кто воспротивится, произойдёт много чего нехорошего.

Единственным светлым пятном моей жизни была библиотека. Нет, не наша, приютская, а городская, из которой по договору между нашим директором и заведующей библиотекой мы могли брать книги. Но учебной литературы более-менее хватало и у нас, так что я бегала в городскую библиотеку только за художественной литературой, преимущественно фантастикой и фэнтези. Погружаясь в нереальные миры, на какое-то время забывала о жестокой реальности моего мира, и страстно желала оказаться на месте этих героинь и героев. Ведь там, в их сказке, у них всё хорошо: верные друзья, приключения, победы и необычные способности. И я завидовала, как может завидовать только тот, у кого нет ничего: ни семьи, ни дома, ни будущего. А в ближайшей перспективе потеря девственности.

Это была негласная традиция нашего детдома. Когда девочке исполнялось тринадцать лет (до этого мы считались «детьми», хотя у некоторых женские дни приходили в одиннадцать), она должна была потерять девственность. Выбора не было: либо ты добровольно это делаешь, либо тебя принуждают свои же. Выбор был только в том, с кем будет первый раз.

Естественно, это мог быть только старший. Тебе оставалось только назвать имя — и в день твоего тринадцатилетия он придёт к тебе и будет «любить» всю ночь. Это тоже было чем-то вроде традиции. И исполнялось неукоснительно.

Были те, кто сопротивлялся. Многим девочкам не хотелось так, те, кто не озлобился, мечтали о большой и светлой любви. Но в день их тринадцатилетия их пускали по кругу. Из пяти — семи мальчишек. На всю ночь. И никто не заступался, потому что большинство были такие, кто понимал — лучше так, чем чужим дядькам за деньги, которых ты даже не увидишь. Потому что тех, кого не успевали взять свои, забирал физрук. И возвращал спустя пару дней.

Таких потом избегали. Потому, что всё, что от них оставалось — озлобленные на весь мир стервы, безбашенные и бессердечные, с полным отсутствием тормозов. Они становились одиночками, заводили любовников, чаще всего из самых жестоких старших, и третировали окружающих вплоть до выпуска. К счастью, таких было немного. Ибо большинство изнасилованных потными толстосумами девочек кончали жизнь самоубийством.

Поэтому оставалось только покорно развести ноги перед тем, кого ты сама выбрала и получить пусть иллюзорную, но свою победу над учителями и Сукой. К тому же я точно знала, что Олег не сможет мне отказать, да и Алка слова против не скажет. И пусть всего на одну ночь, но я получу то, что хочу.

Дни проходили за днями и моё тринадцатилетие неумолимо приближалось, заставляя потеть ладони и нервничать. Внешне я старалась не показывать нервозность, но внутренне напрягалась всё больше и больше. Причём, чем меньше оставалось дней до часа икс, тем сильнее скручивался узел напряжённости и страха у меня внутри. Словно какое-то предчувствие, интуиция, чутьё. Даже сказав Олегу о своём решении и получив его согласие, как ни пыталась, не смогла успокоиться.

И вот время пришло. Утро моего дня рождения, 13 (символично, не правда ли) августа выдалось не по-летнему хмурым. Серо-свинцовые тучи низким потолком нависали над зданием детдома, а сильный и довольно прохладный ветер только добавлял неприятных красок в картину сего дня. Выйдя на крыльцо для обычной за последние четыре года утренней пробежки, я на секунду застыла, подавляя в себе малодушное желание забить на это дело и вернуться в относительное тепло здания и, мысленно отвесив себе подзатыльник, побежала вокруг дома, постепенно наращивая темп и увеличивая амплитуду кругов. Ко мне никто не присоединялся, хотя поначалу и пытались, но потом быстро отвязывались, постигая, что понять логику моих забегов невозможно. Постепенно так получилось, что в последние два года по утрам бегаю я одна, и такое положение дел полностью меня устраивает.

Как обычно мой десятый круг начался с тропинки небольшого леска, росшего в ста метрах от детдома. По большому счёту, его и леском то не назовёшь, так, пять кустов, три ёлки, но тропа, что вилась меж ними, была одним из самых сложных участков моей дистанции. Каким образом за одну ночь менялось расположение корней и поныне оставалось для меня большой загадкой, но каждое утро приходилось, словно впервые бежать здесь, перепрыгивая природные препятствия.

Вот и сейчас едва вступила под сень елей, как сразу с десяток корней заставили прилично поскакать. Дальше было полегче, и только почти перед выходом из леска один корень, коварно сделав подсечку, чуть не опрокинул меня. Споткнувшись, я всё-таки устояла и побежала дальше, завершая этот круг. Но, то ли гордость, вдруг проснувшаяся ни с того, ни с сего, то ли спортивный азарт, захвативший меня, но я решила ещё раз пробежать этот круг, чего обычно не делала. Особенно хотелось вновь преодолеть лес и доказать самой себе, что я сильнее, чем какие-то корни.

Недолго думая, снова побежала. Вбегая в лес, была собранной и решительной, поэтому первые препятствия преодолела легче, чем в первый раз. Окрылённая, я рванула дальше и, сияя довольной улыбкой, перепрыгнула тот корень, что помешал мне ранее. Оглянувшись, легкомысленно показала ему язык, а спустя секунду вдруг с удивлением осознала, что лечу — падаю, спотыкнувшись о маленький корешок, за радостью оставшийся незамеченным мною. Последнее, что помню — сильный удар о землю и чёрный туман беспамятства, в момент окутавший сознание…

Когда рассудок прояснился, первое, что я точно знала — в бессознанке провела не больше часа. Второе открытие стало менее приятным: открыв глаза, обнаружила себя лежащей на какой-то узкой улочке, можно сказать, в подворотне. Приняв вертикальное положение и осмотревшись, ничего интересного и полезного не увидела. Очень узкая улочка (мои расставленные в стороны руки не царапали стены домов только благодаря отсутствию длинных ногтей), на которой было светло лишь потому, что на улице был день, тянулась, по моим прикидкам, не больше чем на пятьдесят метров в обе стороны. М-да, весёленький день рождения, ничего не скажешь. Только вот где я?

Решительно двинувшись прямо по улочке к видневшемуся вдали просвету, спустя несколько минут вышла на более оживлённую улицу, по которой сновали люди, большим потоком идя куда-то. Обратив внимание на дома, поняла, что нахожусь в каком-то бедном квартале с небольшими одноэтажными домами серого цвета, кое-где откровенно покосившимися набок. Переведя взгляд на людей, удивилась такой же серости их одежды и взглядов. Все взрослые казались словно присыпаны пудрой: бледные, с синяками под глазами, они даже ходили как-то вяло. Только подростки и дети выглядели более-менее оживлённо, бойко сновали в толпе. Понимание того, что я нахожусь неизвестно где, проникало в душу всё больше и больше, и, подняв голову, чтобы посмотреть на небо, тихо вскрикнула. Может, я сошла с ума? Потому, что в здравом уме я бы никогда не увидела сиреневое небо и розовато — жёлтое солнце. А сейчас получалось, что вижу именно это.

Я не на Земле… Эта мысль, вихрем пронесшаяся в мозгу, на долю секунды ужаснула, но тут же волна радости затопила всё моё естество. Возликовав, с трудом удержала себя на месте. Так хорошо мне не было никогда в жизни. Сбылась мечта! Моя мечта сбылась! Прощай, ненавистный детдом, да здравствует новый мир.

Осмотрев свой, ещё утром бывший синим, спортивный костюм и чёрные кроссовки, поняла, что по слою грязи на них моя одежда особо не отличается от той, что была на этих всех людях и, поддавшись любопытству, пошла следом за ними. Людской поток проворно подхватил меня, не сопротивляющуюся, и потащил за толпой. Украдкой осматриваясь, отмечала, что дома из низких одноэтажных становились всё выше и шире, да и цвет их менялся с грязно-серых на белые, красновато-коричневые, охровые и многие другие. Да и улицы стали просторнее, а уж людей на них было довольно много, что только подстегало моё любопытство. Нет, правда, куда же они все идут?

Разгадку этого я увидела спустя примерно десять минут. Толпа вынесла меня на широкую площадь с красивым фонтаном, который располагался аккурат в центре, в виде трёх девушек с кувшинами. Но целью людей был отнюдь не фонтан, а широкие кованные ворота, находившиеся по мою правую руку. Они были широко распахнуты, мощёная дорога, начинавшаяся от них, вела в белое здание с фронтоном и колоннами, но, несмотря на свободный вход, столпившиеся примерно в двух метрах от ворот люди не спешили туда идти. Причину этого я поняла только тогда, когда, протолкнувшись вперёд, увидела то, что в книгах фэнтези называют защитным полем. По крайней мере, эту радужную преграду, которая отталкивала желающих пройти, я идентифицировала именно так.

Находясь в первых рядах, хорошо слышала смешки и подначки, звучавшие из толпы. Хоть и не понимала языка, но интонации не понять было нереально. Время от времени находился очередной смельчак, который пытался проникнуть сквозь барьер, но неизменно оказывался задницей на земле под весёлый хохот зрителей. Я уже было подумала, что это что-то вроде местного аттракциона, пока не увидела, как очередной смельчак неожиданно для всех и самого себя в том числе прошёл-таки барьер. Округлив глаза, мальчишка, которому было едва ли больше, чем мне самой, оглянулся на притихшую толпу, а затем несмело двинулся вперёд по дорожке к светлому зданию. Его подвиг попытались повторить ещё несколько ребят и девчонок, имевший как респектабельный вид, так и будучи явными оборванцами, но за всё время, пока я наблюдала, защитное поле пропустило едва ли полдесятка желающих.

Внезапно я получила сильный тычок в спину, отчего непроизвольно сделала несколько шагов вперёд и, обернувшись, увидела довольно-таки здорового парня, окатившего меня сальным и презрительным взглядом. Судя по смешкам вокруг меня, его фраза, последовавшая за тычком, содержала явно матерные выражения. Разозлившись, я решительным шагом пошла за ним. Даже в детдоме не спускала оскорбления в мою сторону, а тут какой-то бык нарисовался. Он меня не видел, а целенаправленно шёл к барьеру, и, разогнавшись, попытался продавить его всей своей массой. Ехидно проследив за его полётов на землю, я подождала, пока он поднимется и, не давая прийти в себя, со всей силы ударила в челюсть.



— Козёл! — высказалась, потирая руку. Кожа у него, как броня у танка.

Я не предполагала, что реакция у этого дебила окажется хорошей и не успела отскочить, получив приличный толчок. Отлетев на пару метров, ощутила за спиной лёгкий хлопок и приземлилась мягким местом на брусчатку, оказавшись практически лицом к лицу с толпой. На лицах людей читалось такое безграничное удивление, что вместо испуга я рассмеялась и легко вскочила на ноги. Отряхнув костюм, оглянулась на белое здание впереди, секунду поколебалась, но всё же направилась к нему. Взойдя на крыльцо, положила руку на ручку двери и, мысленно дав себе хороший подзатыльник, со словами «Лиона, не празднуй труса!» потянула на себя тяжёлую дверь и вошла в полумрак здания. Дверь бесшумно закрылась за мной, отрезая от дневного света.

Глаза, привыкшие к солнцу, ничего не видели, но постепенно приспособились к приглушённому освещению, и я смогла осмотреться. Я находилась в просторном холле с расписными стенами и высокими потолками, метров десять, не меньше. По потолку, к моему огромному удивлению, плыли облака, постоянно меняя свои очертания. Пол тоже можно было рассматривать до бесконечности, потому что он отражал то огонь, то воду, то становился белым, то черным, то зеркальным, то перетекал в иные изображения. Оторвавшись от разглядывания окружающих стен, я заметила в центре холла стол, за которым сидела молодая девушка и молчаливо за мной наблюдала. Поняв, как смешно я выглядела, взяла себя в руки и подошла к ней.

— Здравствуйте, — в моём голосе явственно звучали нотки ехидства и здорового скептицизма. Ну а как иначе, если я уже знаю, что не понимаю их языка.

— Здравствуй, здравствуй, — ответили мне на чистом русском языке. Полюбовавшись на моё вытянувшееся лицо несколько секунд, непримечательная брюнетка спортивного телосложения продолжила: — Из какого мира?

— Земля, — всё ещё удивлённо ответила я, не задумавшись над вопросом.

— Угу, хорошо. То, что ты сейчас в ином мире, поняла? — я кивнула. — Замечательно. Ты находишься в мире Фэсган и на данный момент поступила в Межмировую Академию Магического Искусства и Дипломатии, сокращённо МАМИДа. Пока ты находишься на территории Академии, будешь понимать любой незнакомый язык как родной, так что проблем с общением у тебя не предвидится. Для определения уровня твоих умений и способностей сейчас пройди по этому коридору в третью дверь слева. Все подробные объяснения получишь там же.

Поняв, что больше она мне ничего не скажет, решительно направилась в указанный кабинет. Постучав, вошла и застыла, пытаясь не уронить челюсть. И было отчего: в кабинете, выглядевшем как конференц-зал в модных у нас журналах, (как-то раз такой экземпляр украли наши ребята и он долго ходил по рукам, в том числе и моим) за широким рабочим столом из светлого дерева сидел… кажется, эльф. Ну, по крайней мере, именно так я представляла себе тех самых светлых эльфов, так любимых земными писателями. Он сидел, но даже при этом я не сомневалась, что его рост не меньше двух метров. Длинные серебристые (а почему не золотые, а?) волосы были частично отброшены назад, только несколько прядей свисали спереди, обрамляя узкое лицо и острый подбородок. Голубые как летнее небо глаза, окаймлённые веером ресниц, смотрели на меня с не меньшим любопытством. Ха, ну пусть смотрит, я-то знаю, как выгляжу.

Мельком рассмотрев его одежду, поняла, что, несмотря на все прочитанные книги в стиле фэнтези, я не помню, как называются детали его прикида, да и с историей у меня всегда не ладилось. Светлая рубашка, на ней что-то вроде куртки или свитера под цвет глаз и серебристый шейный платок. На его длинных, как у нас говорят, музыкальных, пальцах было несколько перстней и печатка на мизинце. Ещё мне показалось, что у него на запястье татуировка, но с уверенностью подтвердить не могла.

И вот, видя перед глазами эту мечту толкиениста, меня смущало в этом эльфе только одно — его уши. Вернее, полное отсутствие их длинных острых кончиков, что, как я знаю, является основной их особенностью. А тут… Его уши ничуть не отличались от моих, разве что были чуть немного овальнее или вытянутее, да и больше, учитывая его возраст. Тьфу, одно разочарование.

— Проходи, присаживайся. — Услышала я спокойный мелодичный голос и, подняв глаза, убедилась, что это сказал именно «эльф». Послушавшись, я подошла ближе к его столу и, отодвинув ближайший стул, села. Видимо, он уже всё рассмотрел, раз заговорил.

— Меня зовут Анис, магистр Анис, — представился он и посмотрел мне в глаза.

— Юлиана Леонова, можно просто Лиона, — пожала плечами, решая, спросить или не спросить.

— Нет, я не эльф, — вдруг спокойно, я бы даже сказала, буднично, выдал магистр и на мой подозрительный взгляд отрицательно качнул головой. — Нет, я не читаю твои мысли. Но я не первый год провожу беседу с жителем Земли и знаю, что в вашем представлении эльфы выглядят именно так, как ты видишь меня. Поверь, это совсем не так, и вскоре ты сама в этом убедишься. Чтобы дать тебе ответ на твой вопрос, скажу, что я ронк, но о моей расе ты узнаешь немного позже.

— Спасибо, — немного озадаченно отозвалась я.

— Не за что. Давай я сначала немного расскажу тебе о том месте, где ты сейчас находишься, а после проверим, на что ты способна, согласна?

Я кивнула, обратившись в слух.

— Как ты уже успела узнать от Ирины, (девушка в холле, если не ошибаюсь) это здание — Межмировая Академия Магического Искусства и Дипломатии. Вернее, только её часть, видимая в этом мире. Всё остальное скрыто в мировом межпространстве или галактике, если тебе так привычнее. МАМИДа существует уже тринадцатое (блин, эта цифра меня преследует!) тысячелетие и быть её студентом — почётное, но не лёгкое дело. Тем не менее, Академия предоставляет широкий выбор ориентированности развития способностей своего студента, несмотря на его направленность. Но об этом позже. Кроме того, студенты не только обучаются, но и живут в стенах МАМИДы, находясь на полном пансионе, что предписывается условиями контракта, который заключает каждый студент. Также ежемесячно выплачивается стипендия, к тому же она может быть повышенной для особо отличившихся. В учёбе, естественно. По окончании каждого курса, а их, к слову, десять, студенты проходят практику, по результатам которой мы определяем тех, с кем следует дополнительно позаниматься или наоборот одарённых. После практики студентам предоставляются каникулы, за время которых они могут проведать своих родных. Исключением являются первокурсники, которые первый год проведут каникулы в стенах альма-матер. — Магистр Анис задумался, покусывая край нижней губы. Интересная привычка. — Так, что ещё не сказал… В комнатах живут по двое, разделения на мальчиков и девочек нет, как и нет разделения на сословия. Кроме, собственно, магических дисциплин, академия обучает языкам и этикету многих миров, танцам, дипломатии, риторике, ораторскому искусству, а так же некоторым привычным тебе предметам, таким, как каллиграфия, математика, химия, физика, физкультура. Если у тебя уже появились вопросы, задавай.

Легко ему говорить, мол, давай, спрашивай. А как, если вопросов больше, чем я вообще могу себе сейчас представить? Почему академия находится именно в этом мире и этом городе? Почему меня сюда приняли так просто, не выясняя ни личности, ни социального положения? Чем мне придётся расплачиваться за эту щедрость? И так ли тут всё легко и просто, как кажется со слов магистра?

— Почему меня так легко приняли в академию? — задала самый простой из всех вопрос.

— Потому, что ты была выбрана МАМИДой и смогла пройти магический барьер, а значит, обладаешь нужными качествами, чтобы учиться тут. — Анис почесал идеальную бровь. — Понимаешь, девочка, тех, кто обладает даром магии совсем немного. Сейчас в МАМИДе учится всего сто тысяч студентов, не считая вас, первокурсников, и это из миллиардов населения миров в нашей галактике! А ведь во многих мирах ведутся войны, маги гибнут, да и вообще наша профессия не самая безопасная. Впрочем, я не собирался тебя пугать.

— Я не из пугливых, — сердито буркнула я, косясь на магистра из-под чёлки.

— Я заметил, — мне подарили улыбку, от которой у половины наших детдомовских девчонок подкосились бы ноги. А я ничего, я в танке.

— Магистр Анис, скажите, а как вы будете определять, какой магией я владею?

— Я так понимаю, вопросов у тебя много, но вылезать они не хотят, так? — он понимающе усмехнулся и тут же посерьезнел: — Готова узнать?

— А чего тянуть? — цинично усмехнулась я.

— Хорошо.

Магистр поднялся, подошёл к шкафу, стоящему у стены по его левую руку, и достал оттуда какой-то странный прибор. Поставив его на стол передо мной, он снова сел.

— Дай, пожалуйста, руку, мне будет нужно взять у тебя несколько капель крови.

Пока магистр копошился в ящике стола, рассматривала прибор. Я, конечно, полный профан в технике, а уж тем более в магии, но на первый взгляд этот прибор выглядел как самый обычный сканер с несколькими индикаторами в виде, так сказать, омутов, разве что отсутствие пластика сбивало с толку. Только вместо стекла была небольшая выемка, подсвеченная чуть желтоватым светом, назначения которой я не понимала.

Наконец-то найдя тонкий и острый стилет, магистр взял мою руку и, уколов палец, сцедил немного крови в ту выемку, о предназначении которой я гадала. Затем шепнул какое-то слово, и ранка тут же затянулась. Внимательно осмотрев место прокола, не увидела даже малейшей царапинки, и с любопытством посмотрела на прибор.

Поначалу там ничего интересного не происходило, а потом кровь словно впиталась в стенки выемки, едва видимыми капиллярами растёкшись по всей поверхности «сканера». Прошла одна томительная секунда, все индикаторы сначала затянулись легкой серебристой дымкой, державшейся ещё несколько секунд, и когда уже магистр открыл рот, чтобы что-то сказать, вдруг отмерли индикаторы, загоревшись красным, синим и тёмно-фиолетовым. Интересно.

— Ну что ж, Лиона, — по невозмутимому лицу магистра невозможно было прочитать ни одной эмоции и это меня сразу насторожило, — скажу тебе без обиняков: магом в полном смысле этого слова ты не являешься.

— Что? — голос прозвучал хрипло, горло сдавило, и где-то на краю сознания я услышала звон разбившихся мечтаний.

— Понимаешь, девочка, в мире магии рождаются как маги, так и те, кто способен на 100 % преобразовывать чистую магическую энергию и передавать её другому магу, прогоняя через себя как источник. И именно такой твой дар. Ты — Усилитель. И, судя по артефакту, довольно сильный.

— Я не очень понимаю…

— Усилитель — существо, которое само по себе не использует заклинания, не магичит. Ранее считалось, что они инертны магии, можно сказать, она для них губительна. Но это в корне неверно. Усилители тоже могут колдовать, как маги, только в этом умении они сильно ограничены. Основная же их направленность — быть проводником магической энергии для своего напарника — мага.

Я опустила глаза, чтобы магистр не смог увидеть ту бурю эмоций, что пылала в них. Да что же в жизни не везёт-то так? За что? Я даже не маг, так, недоразумение какое-то, нянька и батарейка на ножках. Почему всё в этой жизни достаётся каким-то богатеньким хлыщам, а мне ничего? Усилитель… Какой к чёрту усилитель. Сопли вытирать малолетним аристократам?

— Я вижу, что ты расстроилась, — произнес магистр Анис, и я подняла на него взгляд. — И совершенно напрасно. Усилители в нашем мире ценятся на вес золота, потому что таких, как вы, рождается намного меньше, чем магов. Например, сейчас в МАМИДе учится всего лишь пятьсот усилителей, что, как ты понимаешь, довольно мало. К тому же в плане знаний ты не будешь ущемлена: усилителей обучают тем же дисциплинам, что и магов, единственное отличие — обучение носит скорее теоретическую направленность и практики не требует. Кроме этого, дополнительно к основному обучению прилагаются те дисциплины, способности к которым у тебя выявил артефакт.

— И что это за способности? — скорее из вежливости, чем из любопытства спросила я.

— Если помнишь, после серебристого цвета, который, кстати, и сигнализировал о твоей инертности к магии, зажёгся красный, синий и тёмно-фиолетовый. Красный отождествляет твою направленность в боевую магию, где главенствует стихия огня. Синий цвет говорит нам о твоей способности к трансформации и владением второй стихии — водой. А фиолетовый цвет свидетельствует о твоей склонности к воинскому искусству, что немаловажно для усилителя.

— А разве для овладения стихиями не нужна магия? Ну, в смысле там всякие заклинания, подчиняющие огонь, воду и прочее? — удивилась я.

— Не знаю, откуда у тебя в голове такая ерунда, но заверяю тебя, что никакие заклинания не способны удержать стихию дольше, чем истечёт срок такого заклинания. Но об этом вам будут рассказывать на уроках, так что успеешь всё узнать. У тебя ещё есть вопросы или можно приступать к заключению договора?

— Договор так договор, — пожала я плечами.

Магистр достал из ящика два чистых листа бумаги, положил их перед собой и медленно провёл сначала по первому раскрытой ладонью сверху вниз, затем повторил эту процедуру со вторым листом. Я заворожено следила, как на белоснежной бумаге проступает вязь письменности, аналогов которой на Земле я никогда не видела. Когда магистр закончил, он протянул одну копию мне, а вторую оставил лежать перед собой. Стоило мне взять договор, как непонятная письменность медленно стала перетекать в привычную кириллицу. Пробежав глазами текст, подумала: «Странные у них законы. Мне тринадцать лет, старших родственников нет, какая у меня может быть ответственность?» и молча подписала договор, затем второй экземпляр. После подписи магистра вновь получила свою копию и посмотрела на него.

— Этот договор действует все десять лет, пока будет длиться твоя учёба в нашем университете. — Магистр спрятал договор обратно в ящик стола. — Так, о правилах в стенах МАМИДы ты узнаешь на первой вводной лекции. Сейчас тебе нужно будет заселиться в общежитие, взять у кладовщика форму и другие необходимые вещи. Зайти в библиотеку, заполнить свой формуляр. Вопросы есть?

— Да, один. Как вы определите, к какому магу меня прикрепить? — спокойно, Лиона, нервные клетки не восстанавливаются.

— Ну зачем ты так, — тихо вздохнул магистр. — А насчёт твоего вопроса: в нашей Академии есть Душа, так сказать разумный дух или сущность. Она знает всё, что происходит в стенах нашего учебного заведения. И чаще всего именно с её лёгкой руки и создаются лучшие пары маг — усилитель. Ты увидишь такие примеры среди наших студентов. В общем, когда ты выберешь комнату, в которой будешь жить, твоим соседом окажется маг, наиболее, по мнению Души, подходящий тебе. Причём как именно она так организовывает, удача это или совпадение, но в 95 % случаев пара соседей с первого курса уже ко второму становятся неразлучными друзьями.

Я поморщилась. Удача, угу. Как раз про меня.

— Спасибо, магистр Анис. Куда мне сейчас идти? — поднимаясь со стула, уточнила я.

— Выйдешь из кабинета, иди до конца коридора. Там будет дверь, которая приведёт тебя во внутренний двор Академии. Там или спросишь, куда идти, или иди вдоль каштановой аллеи до конца, потом поверни направо и через сто метров упрёшься в зелёное здание. Это кладовые, служебные помещения, а также квартиры кладовщика, коменданта общежития, некоторого вспомогательного персонала. Там получишь вещи и ключ от комнаты. Ясно?

— Да, магистр, спасибо. До свидания. — И, развернувшись, направилась к выходу из кабинета.

— Удачи тебе, девочка, — тихо пожелали мне вслед. И насмешки я не услышала.

Покинув кабинет магистра, пошла в сторону выхода. Коридор в какой-то момент казался бесконечным и необитаемым, хотя двери что справа, что слева встречались довольно часто. Когда же, наконец, нашла выход, вздохнула с облегчением и толкнула тяжёлые створки. На секунду меня ослепил яркий солнечный свет, ударив по глазам, отвыкшим от него в полумраке помещения, но затем я смогла осмотреться и ахнула. Внутренний двор МАМИДы представлял собой огромную площадь, разделённую клумбами с цветами, половину видов которых я в жизни не видывала, аллеями с деревьями, кустами и разноцветными скамеечками меж ними, пешеходными дорожками и просто островками мягкой травы. Кроме растений тут также присутствовали представители и животного мира: бабочки, стрекозы, птицы, на разные голоса переговаривающиеся в кустах. Налюбовавшись этим великолепием, вдали заметила одно обширное здание, несколько корпусов отдельно стоящих башенок и несколько небольших зданий.

Хотя и на траве, и по дорожкам бродили студенты, причём всех, кого я успела рассмотреть, условно можно было назвать людьми, я решила ни у кого ничего не спрашивать, а последовать объяснениям магистра Аниса. Пройдя вдоль аллеи с цветущими и благоухающими каштанами, повернула и спустя несколько минут подошла к невысокому, в три этажа, зелёному дому. Войдя в помещение, увидела аккуратную старушку примерно шестидесяти лет, которая, узнав, что я первокурсница и ищу кладовщика, указала на третью дверь, возле которой стояли двое парней лет тринадцати — пятнадцати, не больше. Поблагодарив старушку, подошла к парням и поинтересовалась:



— Вы тоже за формой?

— Ага, — широко улыбнулся мне один из них, с некрасивым, но интересным лицом, пшеничными кудрями и васильковыми глазами. Выше меня на голову, он имел спортивное телосложение и тёплую улыбку. — Первокурсница, да?

— Да, а ты? — поддавшись его дружелюбию, решила не заморачиваться с вежливостью.

— Второй курс, — гордо ответили мне и снова улыбнулись. — Ох, завидую я тебе, столько впечатлений впереди. Поверь, наша МАМИДа — самая лучшая. Кстати, я Влах.

— Лиона, — мы пожали руки. — Скажи, Влах, а что, форму каждый год меняют?

— Ну да, а как иначе? — немного удивлённо посмотрел он на меня. Нет, а что, нормальный вопрос, разве нет? — Я вот за год вытянулся, форма маленькая стала. А был с тебя ростом. Да все так. Может, на старших курсах форму больше года носят, но у нас так не получится.

— Понятно.

Тут дверь, возле которой мы стояли, открылась, и из неё вышел мальчишка, нагруженный по самый подбородок. Посторонившись, пропустили его, и в комнату вошёл тот второй парень, что стоял молча, пока мы общались с Влахом.

— Твой сокурсник? — поинтересовалась я, кивая за закрывшуюся дверь.

— Да, из параллельной группы. Клим просто не сильно общительный парень, хотя и хороший друг.

— Слушай, Влах, а ты не подскажешь, как потом найти коменданта общежития?

— А, не волнуйся, в дни приёма абитуриентов он сидит вместе с кладовщиком. Так что сейчас и форму получишь, и номер комнаты знать будешь.

Я хотела ещё спросить, где, собственно, находится здание общежития, но не успела — сокурсник Влаха вышел и тот занял его место, скрывшись за дверью. Поскучав пару минут, наконец, и я вошла в столь желанное помещение. Квадратная комната примерно двенадцати метров в диаметре, метра на полтора от входа перегорожена тремя столами, за которыми сидели двое мужчин и женщина. Поздоровавшись, подошла ближе.

— Первокурсница? — для порядка уточнил у меня левый мужчина, кладя перед собой лист бумаги. На вид ему было под сорок, слегка полноват, лысоват, но лицо добродушное. — Имя? Фамилия? Из какого мира прибыла?

— Юлиана Леонова, мир — Земля.

Мои данные аккуратным почерком записали в бланк, указав также размер одежды, хотя я и не называла.

— Хорошо. Итак, меня зовут Дналор, вис Рон Дналор. Форма первокурсникам обычно выдаётся на год и по-хорошему я должен бы сказать, чтобы вы её не пачкали, не рвали, и вообще берегли. Но я работаю кладовщиком давно и знаю вас, студентов, как облупленных. Поэтому говорю сразу: если порвёшь, или ещё что-либо сделаешь с формой, немедленно приходи. Понятно?

— Да, — отрывисто кивнула головой.

— Когда понадобятся женские мелочи, о которых мы сейчас не будем упоминать, приходи ко мне, — благозвучным голосом вступила женщина. Да и женщиной её можно было назвать с большой натяжкой, на вид ей было едва ли тридцать лет. Платье с квадратным вырезом и длинными рукавами, каштановые волосы собраны в высокий хвост. На лице лёгкий макияж. Лицо узкое и доброе. — Меня зовут висса Аньеза, мой кабинет находится напротив.

— Хорошо, спасибо.

Кладовщик встал и скрылся в подсобном помещении, куда вела дверь в конце комнаты. Прошло несколько минут, и он вернулся обратно, разложил передо мной несколько свёртков и пояснил:

— Здесь форма, обувь, постельное бельё, полотенца, зубная паста и щётка, гребень, бельё и носки. Владей на здоровье.

— Спасибо, — быстро собрала все свёртки в одну кучу и повернулась к последнему мужчине. Насколько успела понять, это и есть комендант.

Он был высоким, худым, хотя скорее жилистым, чем тощим. Аккуратная короткая стрижка, чуть впалые щёки, чуть раскосые ониксовые глаза и нос горбинкой. Я бы сказала, что он мой земляк — что-то такое знакомое было в его мимике, жестах, повадке, говоре. Да и костюм-тройка очень уж напоминал земных собратьев.

— Студентка Леонова, подойдите, — попросил он, выдвигая чуть вперёд прозрачную то ли коробку, то ли мини-аквариум, сразу и не поймёшь. Эдакий стеклянный параллелепипед. Самое интересное, или она была скрыта до поры, до времени, или разговор с кладовщиком настолько меня увлёк, что я это штуковину ранее и не заметила.

— Тут, — он указал на аквариум, — находятся номера свободных комнат. Выберете один кругляш с номером, и комната с аналогом закрепиться за вами. Ну и вашим соседом, разумеется.

Не раздумывая, засунула руку в прозрачный куб и, взяла первый попавшийся кругляш (то ли пластмасса, то ли очень плотный картон), вытащила на обозрение. Ну конечно, кто бы сомневался. Тринадцатый. Мой счастливый номер.

— Ваша комната номер тринадцать, студентка Леонова. Идите, заселяйтесь. О правилах в общежитии вам расскажут немного позже.

Подхватив свои свёртки, вышла из кабинета, чтобы с удивлением заметить ожидающего меня Влаха. Вопросительно подняла бровь (подсмотрела движение у Олега и долго тренировалась перед зеркалом), чем немного смутила парня.

— Я подумал, что тебе не помешает моя помощь, — смущение быстро прошло, и он задорно улыбнулся. — Давай я покажу тебе здание общаги. Помочь со свёртками?

— Да нет, справлюсь, — я хмыкнула. — Пошли, показывай дорогу.

Оказалось, что общежитие находится за аллеями, как бы закрываясь ими от здания академии. Здесь было намного тише, чем там, на дворе, но Влах объяснил это тем, что ещё многие ребята не вернулись с каникул, а вот через неделю, когда начнутся занятия, тут тоже будет очень шумно.

Здание общаги, как называл это второкурсник, можно было сравнить с многоквартирным домом на родной Земле. Этажи и окна — вот первое, что бросается в глаза. Хотя архитектура ничего так, готику напоминает. Здание высокое (этажей десять, не меньше), широкое (опять же, если сравнивать с домом, примерно подъездов пять), выкрашенное в чёрный цвет. Стильно, мне нравится. Особенно радует отсутствие тринадцати этажей.

Вход в общежитие был один, с широкой лестницей без перил, но с козырьком. Дверь открывалась внутрь и почему-то сама, хотя, как я не смотрела, никаких механизмов не заметила. Влах только посмеивался, наблюдая, как я, поддерживая свёртки подбородком, глазами обшариваю косяк в поиске этих самых механизмов. Не нашла, зато от души пнула нахала. Влах не обиделся.

Внутри было уютно, насколько может быть уютно в здании, где живут тысячи ребят разных возрастов. Но я не чувствовала здесь той холодности, что присутствовала в стенах детдома. Наоборот, казалось, что тут мне рады.

Обстановка в холле, с которого начиналась общага, была строгой и минимальной: белые стены, несколько зеркал, пара скамеек и старик вахтёр, внимательно рассматривающий меня из-под густых бровей. Поздоровавшись с ним, Влах подозвал меня. Пришлось предъявлять кругляш, всё ещё находившийся у меня. Вахтёр, записав моё имя в специальный формуляр, забрал кругляш, взамен отдав ключ от комнаты с тем же номером тринадцать. Поблагодарив старичка, мы пошли вверх по лестнице.

Как оказалось, номера комнат располагались в настолько хаотичном порядке, что понять, почему после десятой комнаты идёт сто пятьдесят вторая я не сумела при всём желании. Причем, как признался Влах после моего вопроса, он тоже этого не знал и подозревал, что так забавляется Душа. Шутница, блин.

На мой логичный вопрос, как же я тогда буду находить свою комнату, Влах посоветовал крепко-крепко сжать ключ в руке и подумать о номере комнаты. Куда потянет — туда и следует идти. Послушав совета, подчинилась, и секунду спустя мы с Влахом зашагали в нужную сторону.

Тринадцатая комната оказалась на пятом этаже примерно в середине пролёта. Поблагодарив парня за помощь и кивнув на фразу, что, мол, ещё увидимся, аккуратно поставила вещи на пол и открыла ключом замок двери, показавшийся на удивление хлипким. Хм, пара отмычек, и в комнату зайдёт кто угодно. Открыв дверь, подняла свёртки и прошла в помещение, ногой захлопнув за собой дверь.

Хоромы. Именно это мудреное слово пришло мне на ум, едва я рассмотрела комнату, в которой оказалась. Светлая, просторная, с большим окном, двумя небольшими диванчиками, камином, ковром на полу, столиком на ножках возле стены и двумя пуфами под ним. Просто не верилось, что я буду тут жить. Правда смущал момент отсутствия тут кровати, но я была согласна и на ковру спать, потому что он явно был довольно мягким.

Покрутив головой, заметила две противоположные двери. Оставив вещи на ближайшем диване, подошла к правой и, открыв её, удивилась ещё больше. Это была спальня с кроватью, шкафом, комодом и рабочим местом в виде стола, стула и полок, висевших над столом. В отличие от первой комнаты, где были тёплые золотисто-коричневые цвета, эта комната была «холодной». Преобладали оттенки синего, белого, аквамаринового, чёрного и красного. Решив, что эта комната мне не подходит, подошла к левой двери.

И с первого взгляда поняла, что тут всё моё: и мебель из светло-коричневого дерева, и кровать с зелёно-золотым покрывалом, и стены, выкрашенные в тёплый беж. Единственным тёмным пятном во всей комнате были чёрные шторы, но и они мне понравились. Быстро перенеся свертки в эту комнату, я сгрузила их на кровать и, довольная, вышла из спальни в центральную комнату. Или, если она настолько светлая, лучше её называть светлицей?

Только подумала присесть на диван, как в замке повернулся ключ. Похоже, это мой сосед или соседка, что, как и я, только что поступил на первый курс Академии. Интересно, будет ли он или она человеком, или мне представится возможность увидеть, наконец, какую-нибудь из рас фэнтези?

Распахнулась дверь, и я увидела своего соседа. Парень (а это был парень, а не девушка) поднял свои свертки и вошёл в комнату. И я сразу поняла две вещи. Первое — он человек, поскольку в нем не ощущалось ничего необычного. Только наличие магии, которое я уловила сразу, как только он вошёл. Даже не знаю, как. И второе — он был аристократом. Это чувствовалось в его манерах, осанке, наклоне головы, развороте плеч, взмахах рук; в его гордом профиле можно было рассмотреть вереницу гордых и родовитых предков, которые, несомненно, гордятся своим потомком. Он неспешно, как хозяин, рассмотрел свои владения и остановил ничего не выражающий взгляд на мне. На секунду его глаза сверкнули презрением, когда он чуть получше меня рассмотрел, и, процедив: «Моя комната справа», гордо удалился, захлопнув за собой дверь.

На автомате закрыв за ним входную дверь, которую он не соизволил запереть, когда вошёл, я горько усмехнулась. Ну, вот и получай, Лиона, соседа на неизвестный срок. Тебя оценили и признали негодной для его высочества аристократа в энном поколении. Знай своё место, шавка подзаборная.

Оставалась последняя надежда на то, что меня не станут принуждать быть усилителем для этого типа. Уж лучше пусть будет Влах.

В списках удачи меня по-прежнему не было. Впрочем, я привычная.

Глава 2

Мир Норлак, королевство Санреш

Тринадцать лет назад

В королевском дворце стояла непривычная тишина. Впрочем, это легко объяснялось тем, что король со свитой, оставив придворного мага присматривать за королевой на сносях, отправился на охоту по любезному приглашению одного из своих герцогов. Все в стране знали, что монарх обожает всего три вещи: корону, охоту и женщин. И благодаря наличию на его голове первой, он легко получал как второе, так и третье.

Пока король развлекался на охоте, во дворце, в окружении повитух, служанок и дежурившего на всякий случай придворного мага, на широкой кровати с белоснежным бельём, обложенная подушками, в родильной горячке металась королева. По словам опытной повитухи, роды не были тяжёлыми, но женщине, к тому же рожавшей впервые, легче от этого не было. Маг же мог дать ей обезболивающее, но не хотел навредить плоду, лишь внимательно следил за состоянием и матери, и ребёнка.

В это же самое время в соседней комнате рожала ещё одна женщина. Баронессе Озолин было всего девятнадцать, год назад её представили ко двору и Их Величествам. Королева, увлечённая интересной беседой с придворным магом, едва обратила внимание на новое лицо, а вот скучающий в ту пору король заинтересовался девушкой, месяц спустя объявив её новой фавориткой.

Впрочем, как и всегда, ненадолго. Уже через два месяца постель его величества согревала новая пассия, а юной баронессе, успевшей искренне полюбить своего короля, оставалось «держать» лицо, мило улыбаясь на подколки дворцовых сплетников. Вот только спустя какое-то время барышня с ужасом обнаружила, что беременна и, не придумав ничего другого, пошла с повинной к королеве.

Её величество королева Агнесс была женщиной умной, но, что важнее, хитрой. Будучи сама в положении, она ласково пожурила «бедняжку» и приблизила к себе, пообещав решить эту проблему. Придворный маг, он же лекарь, осмотрев девушку, подтвердил, что её ещё не рождённый ребёнок королевской крови. После чего девушку спрятали от двора и короля, объявив, что она уехала домой к отцу и матери.

И вот сейчас и королева, и её протеже рожали в один день. Разве что с девушкой была повитуха да служанка, а уж магу и вообще было наплевать на роженицу. Час спустя из комнаты королевы донеслись мяукающие звуки, оповещавшие дворец о появлении наследника или наследницы. Впрочем, спустя минуту девушке стало не до прислушивания, и через несколько секунд она родила сына. Проследив, как служанка осторожно обмывает крохотное тельце новорожденного, баронесса коротко вздохнула, улыбнулась и… умерла.

Тем временем в покоях королевы служанки закончили со своей госпожой. Её величество возлежала на приподнятых подушках, держа на руках собственного младенца так, чтобы тот был хорошо виден придворному магу. Когда вошла служанка, завершившая омовение младенца, рождённого баронессой, и внесла его в покои королевы, та пренебрежительно спросила:

— Кто?

— Мальчик, — почтительно ответила девушка и, положив ребёнка на кровать, развернула пелёнку, чтобы привести доказательства своих слов.

— Хорошо. Мой супруг будет доволен. Что с баронессой? — королева едва взглянула на ребёнка.

— Она умерла, едва успев разродиться, — служанка снова запеленала младенца и подняла на руки.

— Положи его в колыбель, — приказала её величество и перевела свой взгляд на мага.

Тот с гордостью и жадностью рассматривал личико ребёнка на руках королевы. От девочки ощутимо веяло силой, которую, как уже предвкушал маг, он поможет ей освоить и развить.

— Якуб, ты поправишь воспоминания служанок и повитух, — приказным тоном обратилась женщина к магу. — Никто не должен сомневаться в том, что я родила двойню. И позаботься о теле Озолин, его не должны увидеть.

— Разумеется, моя дорогая. — Маг оторвался от созерцания ребёнка и сделал несколько пасов в сторону прислуги. На миг застыв, служанки сделали реверанс и оставили свою королеву наедине с мужчиной. — Как ты назовёшь детей? — Якуб снова развернулся к королеве.

— На мальчишку мне плевать. Пусть Камден сам даёт имя своему наследнику — бастарду. А вот дочь я назову Маликаной.

— Маликана переводится как сильная, стойкая. Хорошее имя для будущего мага, — одобрил имя для девочки Якуб.

— Ты видишь?.. — жадно спросила его королева.

— Да, она будет сильным магом, — улыбнулся ей мужчина и, склонившись, одарил женщину глубоким, чувственным поцелуем.

Занятый королевой и ребёнком, маг позабыл о старой повитухе, принимавшей роды у баронессы. Старуха, услышав всё, что происходило в соседней комнате, оставила мёртвое тело несчастной девушки и тихо вышла из королевского замка, вернувшись к своим повседневным делам. Её можно было понять — она не была ещё настолько старой, чтобы умирать не в свой час. А держать рот на замке умела не хуже иных немых.

Впрочем, и королевского мага тоже можно было понять. Он был счастлив. Сегодня у него родилась дочь.

Два дня спустя, получив уведомление о рождении наследника, в замок срочно вернулся король. Первым, кого он встретил в замке, оказался королевский маг. Сияя улыбкой, тот поздравил монарха с рождением у королевы двойни.

— Двойня? — переспросил удивлённый король, которому сообщили только о мальчике. — Но разве в нашем роду рождались двойни?

— Да, ваше величество, я специально проверил хроники. Двойни появлялись дважды: у короля Камдена III во втором браке с королевой Айрин и у короля Дамитра IV в браке с королевой Сатиной. В первом случае это были две дочери, во втором — сын и дочь. Так что вы не первый из Алексиноров, у кого родилась двойня.

— Что ж, отлично, — улыбнулся король. — Якуб, скажи, кто-то из детей будет магом или и в этом поколении магическая сила рода не проявилась?

— Ваша дочь, мой король, точно будет магом. Я почувствовал это сразу, едва она родилась. А вот мальчик, увы, никакой магией не обладает, зато он — точная ваша копия, — поведал маг.

— Как себя чувствует Агнесс? — отрешённо поинтересовался король, мыслями находясь в детской.

— Её величество постепенно оправляется от родов, но на полное выздоровление понадобится некоторое время, — врачебным тоном, который королю никогда не нравился, ибо к нему приходилось прислушиваться, сказал монарху маг. — Но она смеет надеется, что вы остались довольны её работой.

— Моя супруга и правда постаралась на славу, — согласно кивнул довольный король. — Какие имена она дала детям?

— Королева Агнесс назвала первой родившуюся дочь Маликаной, — ровным голосом поведал маг. — Что касается вашего сына, королева решила не давать ему имени, пока вы не вернётесь. Её величество посчитала, что именно вы должны назвать своего наследника.

— Передай Агнесс, что я зайду в её покои во второй половине дня, чтобы отблагодарить её за сына и дочь. А мне пора подняться в детскую, — король взмахом руки отпустил поклонившегося мага и скорым шагом пошёл дальше, не замечая тяжёлый взгляд мужчины, буравившего его спину.

Все мысли монарха были о наследнике и имени, которое он собирался ему дать. Король, что носил такое имя несколько веков ранее, славился своей мудростью, доблестью и амурными похождениями. Поэтому Камден и решил назвать своего сына в честь предка в надежде, что сын добьётся большего.

Король дал своему наследнику имя Кайренис.

Семь лет назад

Маленький мальчик, скрываясь от нянек и учителей, тихо сидел в библиотеке, рассматривая интересную книгу по магии. В отличие от Лики, его сестры, его самого магии не обучали, только сестрёнка, вечерами пробираясь в его комнату, показывала то бабочек, то птичек, то просто иллюзии, которым её обучал королевский маг. Мальчику это безумно нравилось, и он не понимал, почему ему нельзя заниматься вместе с сестрой. Отец говорил, что это потому, что он не обладает магией, но Кайренис не мог согласиться с таким доводом. Он точно знал, с самого рождения знал, что обладает магией. Только ещё не пришло время ей пробудиться и это огорчало мальчика.

Закрыв книгу, в которой он, кроме картинок, ничего не понимал, хотя все учителя хвалили его за прилежность и тягу к знаниям, да и языки ему давались легко, Рен (таким было домашнее имя мальчика) поднялся с диванчика, на который забрался с ногами, и решил покинуть своё убежище. Через час ему надлежит предстать перед глазами родителей, а до этого времени всё же придётся показаться нянькам и переодеться. Несмотря на свои шесть лет, Кайренис не любил выслушивать охи — вздохи нянечек и слуг, а потому обратился к отцу и тот пообещал, что когда мальчику исполнится семь, к нему приставят камердинера и наставников для овладения шпагой, мечом и рукопашным боем. Король Камден хоть и любил светские развлечения, считал, что мужчина, принц он или нет, должен владеть оружием и уметь за себя постоять.

Спустя несколько секунд Рен нашёлся для нянечек и ровно через час, выкупанный и переодетый в подобающий для встречи с королём и королевой костюм, провожаемый служанкой, шёл в малую гостиную. Открыв дверь, служанка сделал книксен и, пропустив принца в комнату, тихо закрыла дверь за его спиной. Войдя, мальчик сразу увидел родителей: мать сидела на диване, поправляя воротник на платье Лики, которая уже тоже находилась тут, а отец стоял возле окна. Заметив подошедшего сына, король улыбнулся и погладил его по голове.

— Кайренис, одёрни камзол. Принцу не полагается появляться перед подданными расхристанным, — строго сказала мальчику королева, едва взглянув на него.

Ребёнок послушался, коротко вздохнув. Рен не понимал, почему мама его не любит. А то, что это именно так, мальчик чувствовал. Он не говорил об этом ни с кем, кроме сестры, с которой они были очень близки. Да и как могло быть иначе, ведь они были двойняшками и всегда понимали друг друга. Лика утешала брата, как могла, но и она не понимала нелюбви матери к сыну. Если отец в целом относился к детям с одинаковой любовью, уделяя чуть больше времени Рену лишь потому, что мальчик — наследник, будущий король, то мама никогда не целовала Рена, не обнимала, не читала ему сказок. Даже по краткому имени никогда не называла. Замечала, только когда делала замечания или ругала за провинности и шалости. Единственное предположение, какое было у мальчика — причина такого отношения матери к нему крылась в его непохожести на неё.

Странно, но, несмотря на то, что Лика и Рен — двойняшки, они были абсолютно не похожи друг на друга. Кайренис был копией отца: такие же тёмные, почти чёрные, волосы, такие же серые глаза, меняющие свой цвет в зависимости от настроения, такой же овал лица, изгиб бровей и волевой подбородок. Только нос и губы не похожи на отцовские (впрочем, и на материнские тоже). Весь двор был уверен, что в будущем принц даже затмит отца красотой и будет тот ещё дамский угодник.

Лика же пошла в мать: золотые кудряшки обрамляют по-детски невинное личико, голубые глаза задорно сверкают любопытством. Улыбка у девочки нежная и озорная. Лика ни минуты не сидела на месте. Только на уроках магии внимательно слушала наставника и то потому, что королевский маг умел заинтересовать и показывал занимательные вещи и заклинания. В отличие от спокойного брата, девочка была подвижной, смешливой и — чего уж греха таить — всеобщей любимицей.

Рен знал, что для отца он важнее, чем сестра, но и очень хотел, чтобы мама тоже любила его, как Лику. Он старался быть послушным, выполнял все приказы матери, но никогда не получал ни похвалы, ни благодарности. И это было обидно.

— Ваше величество, гости собрались, — доложил вошедший в гостиную дворецкий и, поклонившись, отворил перед правящей четой дверь.

Король, предложив жене руку, вывел её из комнаты. Рен и Лика следовали в шаге позади родителей. Вскоре перед ними распахнули дверь в малый обеденный зал, и дворецкий объявил на одном дыхании:

— Его величество король Камден, её величество королева Агнесс, его высочество наследный принц Кайренис, её высочество принцесса Маликана.

Рен украдкой поморщился. Мальчику никогда не нравилось стоять в двери и ждать, пока дворецкий (или церемониймейстер, если это официальное мероприятие) произнесёт полный длинный титул отца, да и официальные обеды и ужины его раздражали, хотя он старался этого не показывать. Рен уже хорошо знал, что свора придворных лизоблюдов ждут любого предлога, чтобы заклевать друг друга, а уж за ними с сестрой на официальных мероприятиях и подавно следили тысячи любопытных, завистливых, а порой и ненавидящих глаз.

К радости мальчика сегодняшний обед не был официальным мероприятием. Да и гостей было немного, всего лишь пять самых влиятельных герцогов со своими семьями, в преддверии открытия бального сезона вернувшиеся в столицу, нанесли визит в дань почтения своему монарху и королеве. К тому же кое у кого подросли дочери и лорды, а в особенности их супруги, просто жаждали пристроить своих чад в свиту королевы. Вот и обед — хороший повод подготовить почву.

Выдержав эту пытку, Рен едва дождался возможности уйти и сразу же помчался в свою комнату. Сняв «приличествующие принцу одежды», мальчик надел серые штанишки и рубашку, чёрную безрукавку и лёгкие башмаки и вновь помчался в библиотеку. У него имелось примерно полчаса в запасе перед следующим уроком, и ребёнок хотел еще раз полистать ту книгу по магии. Даже зная, что он в ней ничего не поймёт, Рена тянуло как магнитом вновь и вновь брать её в руки. И, отыскав искомое, малыш удобно лёг на ковёр между стеллажей и раскрыл вожделенный том.

Засмотревшийся мальчик потерялся во времени и очнулся только тогда, когда услышал скрип двери. Так скрипела отнюдь не главная дверь в библиотеку, а вторая, та, о которой посторонние в замке не знают. Раздались тяжёлые мужские шаги и стук женских каблуков — в помещение вошли двое, и Рен затаил дыхание, боясь выдать себя шорохом.

— Дорогой, зачем ты привёл меня в библиотеку? — услышал мальчик голос матери. — Я думала, что мы, раз уж ты так хочешь поговорить, займёмся этим в спальне. Да и потом я устала, наши гости несколько утомительны.

— Агнесс, ты возьмёшь маленьких герцогинь в свою свиту? — поинтересовался король (а это был именно он).

— Придётся, — наигранный вздох. — Но, пожалуй, объявлю об этом на первом балу, не раньше. Ты об этом хотел со мной поговорить?

— Нет, не об этом. — Король нахмурился, и королева мгновенно сбросила маску легкомысленности, внешне ничем не выдав своей собранности. — Скажи, почему ты так холодна с Кайренисом? Мальчику нужна мать и он чувствует, что ты его не любишь. Почему?

Рен, и так дышавший через раз, вообще затих, боясь пропустить хоть слово из ответа матери. Та, помолчав, ласково пояснила королю:

— Камден, дорогой, я виновата, признаю. Но пойми и меня: я отчётливо осознаю, как Кайренис похож на тебя, как он тебе нужен, как вы близки. Я понимаю, что для тебя означает твой наследник и, наверное, я боялась к нему привязаться. Боялась, что окажусь ему не нужна, и поэтому старалась больше времени уделять Лике. Девочки ведь больше нуждаются в материнской ласке, чем мальчики, разве нет?

— Ты не права, — сердито сказал король. — Я не хочу, чтобы мой сын рос с мыслью, что его мать не любит его. Покажи Рену, что он ошибается. Полюби его.

— Конечно, дорогой, я всё скажу мальчику. Всё будет так, как ты хочешь, — послушно сказала женщина.

— Вот и хорошо. Пойдём, мы и так задержались непозволительно долго, — сказал король, но королева его перебила:

— Ты иди, любимый, а я подойду буквально через минутку.

Монарх ушёл, а королева зашуршала юбками, словно поправляя их. Тихонько подползя к углу стеллажа с книгами, Рен выглянул и, видя, что мать всё ещё не уходит, решил поговорить с ней, но только собирался встать и выйти из своего укрытия, как женщина заговорила, и от её слов мальчик оцепенел.

— Что, супруг мой, говоришь полюбить мальчишку? Да на что мне сдался этот щенок. Досадная помеха. Не было бы его — и моя дочь унаследовала бы трон Камдена. — Её величество в последний раз одёрнула юбки и слегка поправила перчатки. — Жаль, что не придушила сопляка в колыбели. И зачем только Якуба послушалась?..

Королева Агнесс вышла из библиотеки, плотно прикрыв за собой дверь и не заметив прячущегося Рена. Подождав несколько секунд, он поднялся и вышел из-за стеллажа. Мальчика сотрясала крупная дрожь: он понял, что мама его не просто не любит, а ненавидит. И она хотела его убить!

Не в силах больше находиться тут, чувствуя, что сейчас или закричит, или заплачет, Кайренис вышел из библиотеки через центральные двери и пошёл по пустому коридору. Мальчик не задумывался, куда он идёт, его по-прежнему трясло, и малыш не замечал, что в расстройстве из его опущенных рук сыпятся искры, а сам он слегка светится. Потрясение, полученное сегодня, внезапно пробудило в ребёнке магию, но он даже не заметил это, всё так же идя по коридору.

Внезапно из-за поворота одного из соседних коридоров вышел королевский маг и, сперва не заметив состояние мальчика, строго спросил:

— Ваше высочество, вы почему не на уроке? Ваш учитель ищет вас уже целых пять минут. Разве пристало принцу… — Маг осёкся, наконец-то увидев, что происходит с мальчиком. Якуб уже немало лет находился на службе короля, да и до этого повидал достаточно, чтобы с первого взгляда оценить степень опасности для себя и окружающих. И мгновенно понял, что ребёнка надо срочно отвлечь и успокоить. — Рен, посмотри, пожалуйста, на меня. Успокойся, малыш, всё хорошо, ничего страшного не происходит. Рен, ты ведь не хочешь спалить дворец, правда?

Мальчик поднял на мага ничего не понимающий взгляд и, видимо, что-то разглядел в его глазах. Рен посмотрел вниз и ахнул, увидев собственные руки. От неожиданности он попытался стряхнуть икры, услышал: «Рен, стой! Замри» и увидел, как рядом с ним загорелся ковёр. В следующим миг, прежде, чем потерять сознание, мальчик почувствовал успокаивающее заклятие, наложенное на него магом, но что было дальше, ребёнок уже не запомнил…

Несколько месяцев назад

Кайренис лежал на кровати в своей спальне и читал новую главу об атакующей магии, которую ему задал королевский маг, ставший его наставником. Конечно, юноше категорически запрещалось тренироваться в жилых комнатах, да он и не собирался. Тем более, мэтр Якуб до сих пор давал ему только теоретические знания по этому разделу магии, тогда как по магии защиты они, казалось, отработали все возможные приёмы. Рен завидовал сестре, которая вот уже года три как активно осваивала атакующую магию, и не понимал, почему наставник медлит с ним. Ведь, несмотря на то, что принц обрёл магию позже Лики, он довольно быстро освоился и рьяно взялся за её изучение, а потому сейчас в плане владения силой они с сестрой были равны.

Шесть лет уже прошло с того дня, как у Рена проявилась магическая сила. Подросток, вспоминая всё, что случилось потом, перевёл взгляд на серое небо за окном, ни на грамм не напоминающее то, что должно быть ранней весной. Впрочем, в том мире, в котором он жил, погода всегда была непредсказуемой, и юноша давно привык к её вывертам.

После того, как мальчик потерял сознание, королевский маг отнёс его в детскую и сообщил обо всём королю. Его величество Камден обрадовался, что не только дочери, но и наследнику досталась магическая сила предков, и повелел Якубу начинать учить мальчика.

Когда очнувшегося Рена спросили, что подтолкнуло его магию к пробуждению, ребёнок не стал признаваться в том, что подслушал разговор короля с королевой, а просто сказал, что пришло его время. Вот и получилось, что принцу не пришлось дожидаться, пока ему исполнится семь лет — наставники появились у него гораздо раньше.

Это было главным правилом обуздания собственной силы (не с рождения) — разностороннее и равномерное развитие личности. Поэтому по приказу короля в королевский замок съехались лучшие в своём предмете учителя: по математике, естествознанию, логике, каллиграфии, географии, физике, истории. Чуть позже добавились дипломатия, риторика, а уж про танцы и этикет и говорить не стоит — принцу и принцессе эти предметы преподавались с самого детства.

Кроме этого, к принцу приставили в качестве личного тренера отставного офицера немалого чина, не тыловика, а настоящего, боевого, и с тех пор каждое утро и вечер мальчика начинались и заканчивались физическими упражнениями. А позже, когда укрепились мышцы ребёнка, началось обучение и рукопашному бою, и холодному оружию.

И, конечно, была магия. Поначалу уроков по другим предметам было больше, но с взрослением мальчика кое-какие из них он изучать переставал, зато всё больше и больше времени посвящал магии. Когда принц полностью освоил контроль, Якуб стал обучать его бытовой магии. Она не была сложной, но требовала концентрации и терпения, и принцу волей-неволей пришлось обучиться и этому. Да и придворный маг ясно дал понять, что не станет обучать его дальше, пока мальчик в совершенстве не овладеет этим видом магии. Немного позже он изучил магию иллюзии, а после несколько лет осваивал все разделы по магии защиты. И снова его наставник требовал идеального усваивания информации, хотя принцу, чего уж греха таить, хотелось больше практики, чем теории.

Рен терялся в догадках из-за отношения к нему мага. Якуб никогда не обращался к нему как к ученику или просто ребёнку, исключая тот случай с пробуждением магии, говоря только «ваше высочество» или «принц Кайренис». Тогда как к Лике маг мог запросто обратиться на «ты», потрепать по волосам или даже отвесить лёгкий подзатыльник, если та что-то натворила. Да и девочка относилась к мужчине скорее как к дорогому и любимому дядюшке, чем строгому наставнику. Принца это удивляло, но, впрочем, он давно привык к разному отношению к нему и к сестре.

Изменилось в жизни юноши и ещё кое-что, вот только Кайренис был совершенно не рад этому. Её величество после того разговора с королём на всех официальных мероприятиях и в ситуациях, когда монарх рядом, из кожи вон лезла в желании продемонстрировать окружающим свою великую любовь к наследному принцу. Поверили в это практически все, даже король и Лика. Исключением были сам Рен и (а мальчик был в этом уверен, хотя тот это никак не показывал) придворный маг. С тех самых шести лет юноша старался подальше держаться от королевы, сдержанно общаясь с ней тогда, когда от этого невозможно было уклониться. Никаких иллюзий в отношении матери у него не осталось.

Тряхнув уже отросшими до уровня лопаток волосами (к большому сожалению Рена это была одна из традиций королевского дома Алексиноров, образовавшаяся с самого его основания, и на все просьбы мальчика изменить её король Камден отвечал отказом), принц вернулся к изучению главы. В том, что наставник потребует полного осмысления прочитанного материала, юноша не сомневался, поэтому старался не спешить, запоминая, даже можно сказать, впитывая знания страницу за страницей.

Спустя час, когда Рен окончательно утомился, он хотел уже закрыть книгу, когда его взгляд упал на импрессум, где, кроме привычной информации об авторе было указано место печати в виде странной аббревиатуры из шести букв: МАМИДа. Озадачившись, Кайренис задумался, но, перебрав память, убедился, что никогда раньше не встречал её. Заинтересовавшись, Рен соскочил с кровати и, создав маленький поисковик, направил его определить местоположение наставника. Убедившись, что маг находится в собственном кабинете во дворце, отрок подхватил книгу и быстро вышел из комнаты, направившись к нему.

Постучав и получив разрешение войти, Кайренис предстал пред очи наставника, сидящего за рабочим столом из морёного дуба. При появлении принца королевский маг оторвался от какого-то старинного свитка, который он как раз изучал и обратился к юноше:

— Ваше высочество, вы уже прочитали заданную вам главу? Готовы рассказать, что вы поняли из прочитанного?

— Да, метр, готов. Только разрешите вначале задать вопрос? — Рен присел в любимое кресло, (в котором всегда выслушивал пояснения наставника или его нотации), стоящее справа от стола мага, и внимательно посмотрел на мужчину.

— Конечно, Кайренис, спрашивайте, — благосклонно кивнул тот, расслабленно откидываясь на спинку стула.

— На импрессуме той книги, что вы мне дали, указана непонятная мне аббревиатура. Наставник, что такое МАМИДа?

— МАМИДа — это Межмировая Академия Магического Искусства и Дипломатии, в которой учатся многие одарённые студенты, хотя дойти до конца обучения доводится далеко не всем поступившим. — Придворный маг выпрямил спину и вытянул руки на столе. — В своё время мне тоже повезло там учиться. Я ответил на ваш вопрос, ваше высочество?

— Да, мэтр, только мне ещё интересно, а каким образом можно стать студентом этой академии? — заинтересованно подался вперёд Рен.

— Простите, ваше высочество, я не могу дать вам такую информацию. И настоятельно порекомендую забыть о МАМИДе и обратить всё своё внимание на более нужные и важные вещи. Вы меня поняли?

— Да, наставник, — Рен покорно опустил глаза, скрывая их мятежный блеск.

— Тогда я готов послушать, что из прочитанного материала по атакующей магии вы поняли, а что мне надо вам пояснить более детально, — маг снова откинулся на спинку стула, приготовившись к внимательному выслушиванию ответа ученика.

Мгновенно собравшись, принц начал:

— Атакующая магия — это…

Два месяца, что прошли после разговора с наставником, миновали для Рена очень непросто. Сделав вид, что послушался «совета» королевского мага, юноша покорно изучал всё, что давал ему наставник, втихаря перебирая всю дворцовую библиотеку в поисках ответов на свои вопросы. Подросток загорелся идеей узнать как можно больше о МАМИДе, а особенно пытаясь узнать способ стать её студентом. Но, к его глубокому разочарованию, в с детства знакомой и излазанной вдоль и поперёк библиотеке не было никакой интересующей его информации. Последней надеждой оставалась личная библиотека мага, но юноша пока не мог решиться на такой риск.

Рен прекрасно понимал, что он наследник престола благословенной всеми знакомыми ему богами страны Санреш. Об этом ему не уставали повторять как учителя, старавшиеся вложить в голову наследника как можно больше необходимых знаний и навыков, так и отец, самостоятельно давая сыну азы дипломатии и умения управлять страной. Но Кайренис, хоть и безмерно уважал отца, абсолютно не имел желания править страной. И потом, он знал, что Лика его старше, так что легко мог отказаться от трона в её пользу.

Кроме огромного желания стать студентом академии, принцу хотелось ещё одного, а именно покинуть пределы стен дворца и, замаскировавшись под простого горожанина, погулять по столице, где он ни разу не был, разве что проезжал в карете по дороге на морское побережье. Но если осуществление первого желания пока не представлялось возможным, то по реализации второго Рен уже имел чёткий план. И немалую роль в нём играл приближающийся день рождения юноши.

Кайренис знал, что почти сразу после того, как ему исполнится тринадцать, отец задумал послать его в закрытую военную школу, обучение в которой длится пять лет. Оттуда выпускались полководцы, как свои пять пальцев знающие стратегию и тактику, и умеющие вести войска в бой. Король считал, что такие знания жизненно необходимы его сыну. И, несмотря на нежелание Рена проходить там обучение, Камден в своём решении был непреклонен.

Как-то ранним утром, когда до дня рождения принца оставалось чуть больше месяца, к нему в покои ворвалась сестра, насильно стаскивая с него одеяло. Рен сопротивлялся для приличия, но всё таки дал Лике привести себя в более-менее вменяемое состояние. Хмуро посмотрев на девушку, он буркнул:

— Ну чего тебе надо от меня с утра пораньше? — юноша снова попытался залечь под одеяло, но ему не дали.

— Рен, не спи. Ты знаешь, что отец уехал? И с ним мэтр Якуб тоже, — тормошила брата Лика.

— А что случилось? — всё ещё сонно спросил тот.

— Я слышала, как дворцовая стража обсуждала какую-то междоусобицу на границе. Мол, эти вояки совсем зарвались, без короля и придворного мага не могут справиться с мелким конфликтом, — Лика резво плюхнулась на кровать, едва не отдавив брату ноги.

— Лик, разве это в первый раз? — Рен наконец смирился с мыслью, что поспать ему не дадут и, подтянув одеяло, сел. — Надолго они уехали?

— Мама сказала, что на две недели как минимум, — девушка выглядела донельзя опечаленной. — Обидно, мы с наставником только перешли к новому заклинанию, но не успели разобрать и отработать его до конца. Теперь придётся ждать его возвращения.

Рен только пожал плечами, не разделяя огорчения сестры. Ему, в отличие от Лики, отрабатывать было нечего, разве что поучить ещё больше теории. Так что отсутствие наставника никак на него не влияло. Хотя…

Поймав мысль, пришедшую ему в голову, Рен едва сдержался, чтобы не выдать себя сестре. Украдкой взглянув на девушку, увидел, что она всё ещё пребывает в задумчивости, и потихоньку улыбнулся. Похоже, богам тоже выгодно его решение, иначе как объяснить такое везение? Наставника не будет две недели, а это значит, что у подростка будет время порыскать в личной библиотеке мага. Рискованно, конечно, но…

— Сестра, не печалься ты так, — Рен прикоснулся к руке Лики в утешающем жесте. — Считай отсутствие наставника отдыхом для нас.

— Ты прав, — девушка улыбнулась и, встав, сказала, что пойдёт к матери.

Стоило Лике уйти, как Рен мигом поднялся и оделся, не желая терять ни минуты свободного времени. Стараясь не выказывать нетерпения, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания, он в одиночестве позавтракал в малой столовой, в которой ему накрыли слуги. На выходе из помещения он встретил лорда Дантона, секретаря его величества и уточнил, не оставлял ли король каких-либо указаний, адресованных принцу. Узнав, что ничего такого не было, внутренне возликовал, внешне оставаясь таким же холодным и бесстрастным и, поблагодарив лорда за ответ, удалился.

Окольными путями, стараясь никого не встречать и не мелькать где не надо, Рен пробирался к кабинету наставника, используя в том числе и потайные ходы, изученные вместе с Ликой ещё в детстве. Наконец его путь подошёл к концу и, остановившись перед дверью кабинета придворного мага, юноша постарался успокоиться. Насколько он помнил, под личную библиотеку маг отвёл комнату, дверь в которую находилась внутри кабинета, спрятанная за огромной картиной с водопадом. Но прежде надо было миновать первую дверь.

Это оказалось сделать легче, чем юноша думал. Прощупав защиту двери, Рен с удивлением обнаружил, что там накручено всего несколько несложных для него уровней, в основном препятствующих вход людям, обделённым магической силой. Потратив примерно час на то, чтобы аккуратно отодвинуть защиту так, чтобы не убрать её и не разрушить, но в то же время, чтобы она не противилась его действиям, Рен таки вошёл в кабинет наставника. Приободрившись, юноша сразу же подошёл ко второй вожделённой двери, за которой скрывалась библиотека, и осмотрел защиту там. Решив, что справится, он приступил к ювелирной работе.

Два часа спустя Кайренис наконец нашёл в себе силы признаться, что погорячился. Несмотря на кажущуюся лёгкость защиты, она оказалась настолько непростой и запутанной, что Рен, как ни пытался, не мог полностью охватить замысел наставника, а значит и не мог снять защиту без последствий. Более того, он не мог даже обойти её, а значит, все его надежды оставались неосуществимы.

Расстроившись, Рен отошёл от двери в библиотеку и облокотился на стол наставника. Постояв несколько секунд, он вдруг осознал, что под его рукой, которая лежала на столе, ощущается отнюдь не гладкая поверхность столешницы, а острый угол книги, больно впивающийся ему в ладонь. Обернувшись, Кайренис увидел книгу, слегка сдвинутую в сторону от основных свитков, лежащих на столе, и свёрнутую карту, лежащую рядом на ней. Заинтересовавшись, принц переложил карту и застыл, не в силах поверить в то, что находилось прямо перед его глазами. А когда поверил — расплылся в безудержной улыбке, осознав, что поспешность наставника обернулась его, Рена, удачей. Ибо книга, которую он прижал к груди, словно величайшую из святынь, называлась «Портально-пространственное перемещение: теория и практика».

Подхватив ещё и карту, что была на книге, Рен осторожно спрятал их за пазуху и, вернув на место защиту кабинетной двери, быстрым шагом направился в свои покои. Осознавая, что столь долгое отсутствие наследного принца кем-то может быть замечено, подросток свернул в потайной ход и, пропетляв, вышел прямо возле двери в собственные покои. Спрятав находки под подушку застеленной кровати и заново разгладив покрывало, принц придал лицу подобающее выражение скуки и надменности и снова вышел из комнаты.

Следующие несколько часов Рену пришлось потратить на уроки. Отсутствие короля не было поводом для отлынивания, что ему не преминули доказать нашедшие его учителя. Да и ужин в «милой и доброй» компании матери и всей придворной своры пришлось выдержать достойно, как и надлежит принцу, спрятав за светской маской равнодушия все истинные чувства и желания. Впрочем, отрок привык носить маску, и кроме сестры и отца таким, каков он есть на самом деле, его никто не знал. Но и они видели лишь то, что хотели или что им позволяли увидеть.

Настоящего Рена, кроме него самого, не знал никто.

Наконец добравшись до собственных покоев, Кайренис лёг на кровать и вытащил книгу и карту. Отложив вторую, он какое-то время просто рассматривал книгу, а затем принялся читать, запоминая, поглощая страницу за страницей, всё яснее и яснее осознавая, что, в конце концов, нашёл способ добраться до желанной академии. Только надо всё как следует изучить…

Громко хлопнувшая дверь оторвала Кая от воспоминаний. Похоже, это его новая соседка по комнате куда-то ушла. Тряхнув головой так, что непривычная чёлка упала на глаза, парень нетерпеливо отбросил её и огляделся. Комната была далека от его прежней, но несмотря на это ему всё нравилось. Кинув вещи на кровать, Кай осмотрел небольшую уборную, примыкающую к комнате, и уяснил, что всё не так страшно.

Потянувшись, подросток развалился на всю ширину кровати и посмотрел на потолок. Ему здесь нравилось, было что-то такое в академии, что ощущалось как своё, родное, домашнее, что ли. Хотя Кай был тут один и никого не знал, он уже чувствовал себя частью этой огромной вселенной под именем МАМИДа. А смутное где-то глубоко в душе ощущение предвкушения в том, что дальше его ждут новые открытия, с каждым часом проявлялось всё сильнее. И Кай расплылся в счастливой улыбке.

По крайней мере, он всё-таки смог осуществить свою мечту, а то, что было раньше, пусть останется его прошлым.

Глава 3

Некоторое время я тупо пялилась на дверь соседа, до конца осознавая ту глубину задницы, в которой мне предстояло жить. Хотя если подумать… Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила улыбнуться. Вряд ли этот сладкий аристократический мальчик знает, что такое детдом, да и о выживании явно понятия не имеет. Так что, пожалуй, если станет важничать, просвещу его. Приободрившись, решительно вышла из комнаты, хлопнув дверью. Раз уж, как сказал Влах, занятия начнутся только через неделю, пришло время начать знакомство с академией.

О, лёгок на помине. На лестнице второго этажа нос к носу столкнулась с Влахом, тут же расплывшимся в широкой улыбке.

— Ну что, устроилась? Комната понравилась? — спросил он, останавливаясь рядом.

— Да, всё понравилось. Намного лучше, чем было у меня раньше. — Я улыбнулась. — Вот только решила, что в четырёх стенах ещё насижусь, так что пойду, осмотрюсь.

— Хочешь, составлю компанию? — Влах подмигнул. — У меня сейчас всё равно дел нет, а не срочные ещё подождут. В общем, можешь мной располагать.

— Правда? Тогда не откажусь, — рассмеялась, и мы быстро сбежали вниз.

Влах, не долго думая, начал экскурсию прямо у порога общаги. У порога в прямом смысле, ибо, по словам парня, это место было священным для всех студентов. На мой логичный вопрос: «Почему?» поведал, что каждый студент за время учёбы не раз проводил ночёвку на этом самом пороге, когда ему случается расслабиться в законный выходной в пивной или трактире какого-нибудь мира. Вот только распорядок общежития таков, что ровно в полночь двери закрываются, не реагируя ни на слёзные мольбы припозднившихся с вечерних свиданий, ни на попытки взлома со стороны старшекурсников, ни, тем более, пьяные выкрики и пинки. Вот и приходится спать под дверью тем, кто нарушал распорядок.

Дальше мы снова прошлись по аллее, названной Влахом: «Аллеей влюблённых парочек». Ну, это было вполне ожидаемо, столько скамеечек и укромных уголков. Когда аллея закончилась, мы вышли на широкую полянку, где, как сперва показалось, собрались едва ли не все студенты. Видя моё ошарашенное лицо, приятель посмеялся и хлопнул по плечу:

— Не думай, что это все студенты. На самом деле тут мой курс, третий и несколько групп раньше вернувшихся с каникул старшекурсников. Да, на первый взгляд ребят много, но ты удивишься, увидев, как на самом деле много тут студентов. О, я вижу, нам подают знаки. Пойдём, познакомлю тебя с друзьями.

Друзья Влаха сидели плотной компанией, смеясь и переговариваясь. Их было четверо, не считая Влаха. Две девушки и два парня. Когда мы подошли, они сперва в разнобой приветствовали друга, а затем стали с любопытством поглядывать на меня. Самое удивительное, кроме любопытства от них не чувствовалось ни ненависти, ни презрения. Да вообще не было никаких отрицательных эмоций, хотя для них я была младшей.

— Ребята, знакомьтесь, это Лиона, только-только стала студенткой академии. А это мои друзья: Альма (кареглазая, слегка полноватая блондинка с доброй улыбкой и длинными распущенными волосами), Даналия (высокая стройная девушка, с тёмно-русыми вьющимися волосами до плеч, серыми глазами, умная и серьёзная), Смей (парень среднего роста, спортивный, рыжий, голубоглазый, с милыми ямочками на щеках и вертикалым зрачком) и Дикон (черноволосый, темноглазый, неулыбчивый парень).

— Приятно познакомиться, — в кои-то веки я проявила вежливость, прививаемую нам в Доме Малютки.

— Нам тоже, — приятным голосом сказала Альма. — Как тебе академия? Производит впечатление?

— Я в шоке, — честно призналась, чем рассмешила всю компанию. — Но ещё не всё увидела, так что…

— Я как раз собирался показать ей нашу альма-матер изнутри, — отсмеявшись, сказал Влах.

— О, тебе понравится, я уверен, — подмигнув мне, вступил в разговор Смей. — Как погуляете, возвращайтесь к нам, расскажешь о своих впечатлениях.

— Хорошо, — согласилась я и повернулась к Влаху: — Пойдём?

Аккуратно обходя развалившихся на траве студентов, мы пробирались к самому зданию Академии. Подойдя ближе, я ахнула от восхищения. Да, на Земле построены миллионы зданий и сооружений самой разной архитектуры, но это здание поражало своей монументальностью и изяществом одновременно.

Академия представляла собой архитектурный ансамбль четырёх корпусов, соединённых ажурными арками и образующих квадрат с внутренним двориком. Центральное здание по высоте ниже, чем остальные, насчитывало всего семь этажей, и было сложено из белого камня с добавлением лазури. На стенах между окнами в определённом порядке расположены, где декоративные колонны, где заменяемые их пилястры, где лепнина, а где кариатиды или гильош в виде каких-то символов или знаков. По краю крыши лепниной вился виноград, двумя побегами спускаясь по краям стен до самого низа, развилкой уходя на своды арок.

Удачно были построены ступени входа: не привычные прямоугольники, а полукруглые волны с неровными краями. Казалось, будто здание появилось прямо из морской пучины и от него продолжают откатываться волны.

Единственным тёмным пятном были входные двери — широкие, высокие, двустворчатые, как мне потом стало известно, из железного дерева, гасящие всякую магию. Над входом красовался украшенный резьбой вимперг. Поднявшись по ступеням, мы с Влахом подошли к дверям, и он попытался их открыть. Именно, что попытался, потому что дверь не поддалась. Дёрнув ещё пару раз, Влах виновато посмотрел на меня.

— Наверное, преподаватели закрыли, чтобы вернувшиеся с каникул студенты им не мешали и не топали лишний раз по этажам. Извини, я не знал.

— Да ничего страшного. Ещё успею рассмотреть.

— Это точно, времени у тебя будет достаточно. Ну, раз так, пойдём, я тебе покажу библиотеку.

— Библиотека в отдельном здании? — удивилась я.

— Конечно, а как иначе? Ни одно помещение внутри академии, даже самое большое, не сможет вместить все книги. — Влах хохотнул и потянул меня от дверей академии.

Библиотека действительно находилась рядом. Нужно было только обойти левое крыло центрального здания МАМИДы и пройти примерно пять минут по дорожке из красного кирпича, и ты упираешься в здание библиотеки. Высотой в два этажа, оно было круглым, по периметру имело высокие большие окна, несколько из которых были витражными. Стены, сложенные из белого камня, в отличие от академии никакой отделки не имели. Охровая крыша, такая же круглая, хотя скорее конусообразная, золотом осенних листьев сверкала на солнце. Также блестели и оконные рамы, и казалось, что библиотека сияет этаким божественным светом.

Преодолев небольшой порожек у входа, Влах открыл передо мной дверь, и мы вошли внутрь. В первую секунду я словно ослепла — разница между солнечным светом и освещением внутри библиотеки была таковой, что сразу ты ничего не видишь, и лишь спустя минуту зрение восстанавливается. Когда это произошло, я увидела небольшой, шагов на восемь, коридор, начинающийся от порога и ведущий вглубь библиотеки. Снаружи высота этажей казалась стандартной (для меня, естественно), но оценив высоту потолка, поняла, что стандарты этого мира, или, скорее, межмирья, в корне отличаются от моих. Потолок в коридоре (да и во всей библиотеке тоже) был метров двадцать, ширина же коридора не превышала пяти метров. Понимая, что позже всё это станет обыденностью, я решила повнимательнее рассмотреть интерьер, благо Влах совершенно не торопил меня и не мешал.

Итак, пол был выложен большими гранитными плитами тёмно-серого цвета. Стены примерно на полтора метра забраны панелями, светло-серого и чёрного цветов. Остальная часть стены и потолок были белыми. Их белоснежность разбавляли только дымчатые светильники в количестве восьми штук, которые и давали в коридоре приглушённое освещение. Интерьер, не смотря на свою мрачность, именно мрачным не был, скорее он был успокаивающим и в какой-то степени даже уютным.

Заканчивался коридор широкой дверью из уже знакомого мне железного дерева. Пройдя в них, мы очутились в просторном помещении, в передней части которого находилась свободная площадка диаметром метров десять, увенчанная длинным высоким столом (стойкой), за которым восседал подтянутый мужчина средних лет. За его спиной длинными рядами стояли стеллажи с книгами, конца и края которых я так и не увидела. По указке Влаха повернув голову вправо, заметила лестницу, ведущую на второй этаж.

Слегка подтолкнув меня сзади, отчего я непроизвольно сделала несколько шагов вперёд, парень ободряюще (с чего только взял, что нервничаю? Да моими нервами впору гвозди забивать!) улыбнулся и обратился к мужчине:

— Мастер Ци, я вам новую студентку привел. Заведите, пожалуйста, на неё формуляр, она читать любит.

Это библиотекарь? Ни за что бы не подумала. На Земле библиотекарши или опрятные старушки, норовившие подсунуть классику вместо желаемого фэнтези, или сухие воблы с брюзгливыми голосами, каждые пять минут визжащие на весь зал: «Не замусоливайте книги, мне что, за вами оттирать их потом?». А в тех книгах о попаданцах, что я читала, библиотекари поголовно гномы или, на худой конец, джинны, но вот таких мужчин в расцвете лет я никогда бы и представить библиотекарем не смогла.

— Проходите, девушка. Да не стесняйтесь, я не кусаюсь, — мужчина усмехнулся в аккуратно подстриженную бородку.

— Я и не стесняюсь, — отбрила его, живенько подходя ближе к стойке и облокачиваясь на неё. Наглость — второе счастье, я это хорошо знала, что не раз выручало меня из сложных ситуаций.

Мастер Ци, как назвал его Влах, снова улыбнулся, только на этот раз одними глазами, сохраняя спокойное выражение лица. Но, если честно, он мне сразу понравился, было в нём что-то такое надёжное, что давно перестало ощущаться в мужчинах Земли. То, что заставляет любую женщину от тринадцати до шестидесяти делать охотничью стойку и стремиться понравиться, чтобы после стремительной и аккуратной осады, когда мужчина, наконец, выкинет белый флаг, с гордостью заявлять остальным охотницам: «Обломайтесь. Он — мой». И дело было не во внешности, а в той внутренней силе, которую ощущаешь подсознательно, на уровне инстинктов.

Внешность его, к слову, была довольно посредственна: рост метр семьдесят пять, не выше, короткий ёжик волос, несколько вытянутое лицо, на котором живо горели умные янтарные глаза под сросшимися бровями. Квадратный подбородок, слегка прикрытый бородкой, острые скулы. Шея переходила в мощные плечи, накачанные руки отнюдь не перетаскиванием книг и свитков. Фигура скорее принадлежала борцу в легком весе, чем библиотекарю. Впрочем, это не моё дело.

— Назовите мне своё полное имя, возраст и мир, откуда прибыли, — попросил меня мужчина.

— Юлиана Леонова, предпочитаю имя Лиона. Мне тринадцать лет. Родной мир — Земля, — краем глаза заметив, как вздрогнул Влах, ответила на просьбу.

— Что ж, замечательно. Всю остальную информацию о вас, нужную для формуляра, я получу позже от вашего декана или куратора. — Библиотекарь быстро заполнил документ и отложил его в сторону. — Меня зовут мастер Цианид, но большинство студентов зовут просто мастер Ци. Я, как вы уже поняли, библиотекарь, ведаю всеми доступными и не доступными студентам книгами. Когда вам нужна будет какая-то дополнительная книга или помощь в подборке материала, обращайтесь ко мне.

Я вежливо улыбнулась, мол, всё понятно, и хмыкнула про себя. Цианид. Где была фантазия его родителей, это ж надо было так обозвать ребёнка. Если мне память не изменяет, это ж вроде яд, которым крыс травят. Или людей? Или и крыс и людей одновременно? А впрочем, какая разница, яд — он и в Африке яд, тем более такой мерзкий. Интересно, владелец ему под стать? Пока вроде не похоже, но знаем, плавали. Сука тоже с виду приличный мужик, а в реале… Забыли.

— На этих стеллажах, — мастер Ци указал рукой за свою спину, — находятся книги, которые можно выдавать на руки. Я знаю их все, поэтому вам будет достаточно сказать мне нужную тему, и я обеспечу вас литературой. Те книги, изучать которые студентам можно только в читальном зале, находятся на втором этаже библиотеки. Там же расположен и читальный зал для самостоятельного изучения студентами книг. Вынести эти книги из библиотеки невозможно.

— Понятно, — кивнула я.

— Есть ещё книги, которые вам могут понадобиться на старших курсах. Они находятся в хранилищах на подземном уровне. Чтобы их получить, вам необходимо будет предоставить мне разрешение от вашего преподавателя, куратора или декана. Что касается правил поведения в моей библиотеке, я думаю, что они одинаковы во всех мирах, — мужчина усмехнулся и подмигнул мне.

— Спасибо, мастер Ци, — сказал Влах и потянул меня к выходу. — Пойдём, Лиона, я тебе ещё не всё показал.

— Подожди, — притормозив парня, я обернулась и обратилась к библиотекарю: — Скажите, а когда уже можно будет брать книги в комнату или прийти почитать?

— Да хоть завтра с утра приходи, — поощрительно улыбнулся мне мастер Ци.

— Спасибо, — просияла я, и вслед за Влахом вышла из библиотеки.

— Что ты мне ещё покажешь? — пытливо посмотрела я на парня.

— Знаешь, а давай сейчас вернёмся к моим друзьям. Просто ещё немного и наступит время обеда, а вот после продолжим. Согласна?

— Пошли.

Ребята сидели в том же месте и в том же количестве, как когда мы ушли. В общем, словно и не расставались с ними. Стоило нам подойти, как они тут же пододвинулись, освобождая нам места, и когда мы сели, Альма сразу же начала меня тормошить:

— Ну, как тебе здание академии? Впечатляет, правда? А внутри ещё интереснее, вот увидишь. А что вы ещё успели посмотреть?

— Да, академия классная, мне понравилась. А ещё Влах показал мне библиотеку. Вот это вообще фантастика, столько книг, да ещё и много можно с собой брать и читать. Здорово! И библиотекарь классный, я никогда не думала, что такой мужик может работать в библиотеке. Он кто вообще такой? — с интересом уставилась на ребят.

— А этого никто не знает, — хохотнул Смей, немного наклоняясь ко мне поближе, словно выдавая страшную тайну. — Говорят, когда-то он был наёмником, капитаном, потерявшим всех своих людей. Ещё говорят, что он бывший маг, по воле богов утративший всю силу. Третья версия — что он незаконнорожденный сын короля одной богатой страны одного старого мира, вынужденный скрываться от подосланных младшим братом убийц. Разное говорят. Но знаешь что?

— Что? — прошептала я, завороженная открывшимися картинами.

— Из всех преподавателей академии и прочих, имеющих к ней отношение, мастер Ци самая загадочная персона, тёмная лошадка, над разгадкой тайн которого уже долгое время бьются студенты всех направлений. И пока безрезультатно.

— А много в академии преподавателей? — отогнав мысли о загадочном библиотекаре, спросила я, но ребята не успели ответить — раздавшийся в пространстве звон помешал им в этом.

— Что это? — закрутила головой, пытаясь увидеть источник звука.

— Обеденный перерыв, — пояснила мне Альма. — Привыкай.

— Пойдём в столовую, — позвал меня Влах и, поднявшись, подал руку.

Я офигела, но решила воспользоваться. Как говорил Тёма, конченый клейщик, в жизни надо попробовать всё. Конечно, он имел в виду совсем не это, но фраза пригодилась. Подняв меня с травы, приятель сказал:

— Столовая находится в здании академии на первом этаже правого корпуса.

— Но мы же только проверяли, дверь заперта, — недоумённо перебила я парня.

— Заперт центральный вход, а в столовую есть отдельный, открытый на время каникул. Вот через него мы и пойдём.

— Пока вы тут разговоры разговариваете, там всё самое вкусное съедят, — пошутил Смей. — Пошли быстрее.

Столовая действительно занимала весь первый этаж, да это и понятно, студентов ведь очень много. Войдя в дверь следом за Влахом, я увидела просторное светлое помещение с хорошо проработанным интерьером, грамотно расставленной мебелью и самыми потрясающими запахами, которые я когда-либо ощущала. Да уж, приютской столовке не сравнится с этой.

Ребята быстро заняли один из свободных столиков, как раз рассчитанный на шестерых, и Влах протянул мне одну из лежащих в центре стола папок. Последовав примеру остальных, я открыла её и с удивлением обнаружила меню, только без цен. Вопросительно покосившись на сидевшего рядом Влаха, получила пояснение:

— Да, это меню. Можешь выбрать всё, что захочешь. Как выберешь, пальцем прикоснись к выбранным блюдам и пару секунд спустя они появятся перед тобой. Потом объясню, — под конец отмахнулся он.

Некоторое время потратив на изучение меню, я решила, что познавать новое надо постепенно и остановила свой выбор на окрошке, лёгком салате, отбивной и персиковом соке. По очереди ткнув пальцем в названия, стала ждать результата. И в самом деле, несколько секунд спустя все выбранные мною блюда появились на столе передо мной. Ребята уже тоже определились с обедом и только заглядывали друг другу в тарелки в поисках лакомых кусочков.

— Приятного аппетита! — к нашему столику подскочил незнакомый парень. Светлокожий блондин с васильковыми глазами, светлой улыбкой и пухлыми щёчками купидона задорно улыбался. На первый взгляд он был старше меня на пару лет, а может, всего лишь был ровесником Влаха.

— Привет, Хеми, — хором поздоровались с ним ребята, также заулыбавшись.

— Воспитываете подрастающее поколение? — кивая на меня, поинтересовался он.

— А как же, — подмигнул ему Смей.

— Хеми, второкурсник, — представился он, протянув руку и приветливо улыбаясь уже только мне.

— Лиона, первый курс, — я пожала его руку так, как привыкла, крепко и чётко, чем явно удивила.

— Всё-всё, я уже ухожу, — поднял Хеми обе руки ладонями вперёд, напоровшись на хмурый взгляд Дикона. — Только Альма, после обеда зайди к декану, он просил передать.

— Спасибо, Хеми, — поблагодарила его девушка.

Парень ушёл, а мы, наконец, приступили к обеду. Да, это точно не детдомовская еда, всё было свежее и чрезвычайно вкусное, просто пальчики оближешь. Если честно, я еле удержалась от этого действия, только сыто улыбалась, когда еда в тарелках подошла к концу. Впрочем, не одна я.

Полностью насытившись, мы покинули столовую. Альма сразу же убежала к вызвавшему её декану, остальные ребята сказали, что пойдут в общагу, ну а я повернулась к Влаху.

— Чем займёмся?

— Ну, я могу показать тебе здание лаборатории. Внутрь нас не пустят, но хоть будешь знать, где оно находится, — парень всем телом потянулся, прогнувшись в пояснице.

— Слушай, а давай всё остальное посмотрим завтра? А то у меня уже передоз впечатлений. Давай лучше присядем вон под ту симпатичную осинку и поговорим.

Пройдя немного по дорожке, близняшке той, что вела в библиотеку, мы сошли с неё на траву и сели под осину. Вообще я заметила огромное количество самых разных деревьев, а уж про иные насаждения я просто молчу. Деревья окружали и академию, и библиотеку, и вообще росли везде, но не хаотично, а полосами или островками, и чередовались с полянами мягкой изумрудной травы или цветочными клумбами. Интересно, а как это вообще возможно, если, по словам магистра Аниса, МАМИДа находится в межмирье? Кстати, о птичках…

— Влах, объясни мне, если, как мне сказали, академия находится в межмирье, мы вообще можем дышать кислородом, растут деревья и цветы, поют птицы? Я не понимаю.

— Вообще-то на такие вопросы отвечает куратор на сборах группы, но я попытаюсь объяснить тебе. — Влах на секунду задумался и, сорвав какой-то колосок, вновь заговорил. — Понимаешь, МАМИДа находится в межмирье, но это в целом, а чтобы тебе было понятнее, это отдельный мир, созданный конкретно под академию. То есть, кроме самой академии, тут ничего нет. МАМИДа — это мир, мир — это МАМИДа. Понятно?

— В целом да, а детали, я думаю, узнаю позже. А какое сейчас тут время года?

— Сейчас конец лета. Будет и осень с небольшими осадками, и зима, не всегда снежная, и тёплая весна. А если мы идём в другой мир, — предвосхитил мой вопрос Влах, — где прохладно или холодно, то для этого у кладовщика на всех студентов приготовлена тёплая одежда.

Я почесала нос и задала следующий вопрос:

— А ты знаешь, сколько всего существует миров?

— Ох, Лиона, ну у тебя и вопросы. — Парень хмыкнул. — Не знаю. Миллионы. Миллиарды. Меня это никогда не интересовало.

— Ладно. А почему я до сих пор не видела представителей иных рас, кроме человеческой, исключая магистра Аниса?

— Ты в этом уверена? — лукаво посмотрел на меня Влах. — Я думаю, ты не сильно присматривалась ещё ко многим студентам. Двое моих друзей не люди, один — человек лишь наполовину, да и Хеми, который подходил к нам в столовой, тоже не человек.

— А кто они? — округлила я глаза.

— Хеми — ронк, так же, как и магистр Анис. Только молодой ещё, у ронков волосы серебряными становятся с возрастом. Я не буду объяснять тебе различия рас, всё узнаешь на специальной дисциплине «Расоведение». — Влах зевнул и извинился. — Что касается моих друзей… Смей — дракон и его полное имя длиной в лигу. Человеческий облик ему не нравится, но драконом он нигде не поместится, вот и приходиться ему мучится. Ещё Дикон, он зарим. Их раса обитает в очень воинственном мире, но при этом полном магии. И заримы — единственная раса, в которой немагов нет вообще. Не рождаются они. И исключений ещё не было.

— Ух ты! — мне было так интересно его слушать, что прерываться совершенно не хотелось. Хотя, если честно, до сих пор не верилось, что это явь, а не сон. — Но ты ещё говорил о полукровке. Кто это?

— Даналия. Когда ты научишься различать ауры, то будешь видеть другие расы. Так вот, Даналия наполовину нереида. Такое во всех мирах, которые населяют нереиды, случается редко, но случается. Дану воспитывал отец, один из десяти сильнейших магов своего мира. Он, кстати, тоже закончил МАМИДу. Человек, и Дана, внешностью похожая на мать, характер взяла от отца. Полукровки, насколько я успел понять, берут от родителей самое лучшее, хотя часто их характеры далеко не сахар.

— Получается, Альма человек? И ты тоже? — уточнила я.

— Да, Альма — обычный человек, чистокровный, можно сказать. И я тоже человек. — Он вздохнул. — Впрочем, в нашем с тобой мире других нет.

— Ты тоже с Земли? — воскликнула я, едва не хватая парня за грудки и делая вид, что забыла о его ранней реакции. Одно дело просто знать, что тут тоже учатся люди одного с тобой мира, а другое — видеть их собственными глазами.

— Да, — просто сказал Влах.

— А как?.. — я запнулась, не зная, как спросить о его попадании сюда.

— Ещё год назад меня звали Колькой Влаховским, — посмеиваясь, только в глазах стояла грусть, парень вынул изо рта травинку и прямо посмотрел в мои глаза. — А потом я умер. И оказался здесь, в МАМИДе. И решил, что стану Влахом, потому что мои друзья, там, в другой жизни, звали меня так. А теперь зовут мои новые друзья.

— Значит, я тоже умерла? — ровно, без эмоций уточнила я.

— А ты помнишь, как умирала? — задал странный вопрос юноша, и я покачала головой. — А я помню.

Мы замолчали. У меня в голове новые впечатления переплелись с его откровениями, и я уже ничего не понимала. Как можно помнить свою смерть? Ведь ты умираешь и всё, финиш. Так ведь? А всякое там «душа отлетает, смотря вниз на своё бывшее бездыханное тело» придумали режиссеры фильмов для поднятия рейтинга и заманухи зрителей. И типа экстрасенсы, коих развелось как собак нерезаных. А он говорит, помню.

— Я не знаю, почему так, — вдруг снова заговорил Влах, и я увидела, как его глаза, в минуту грусти ставшие тёмно-синими, снова посветлели. — Когда я только поступил, то меня, как и тебя, принимал магистр Анис. Невероятное совпадение, да? Хотя, как мне кажется, именно он и принимает прибывших с Земли. Впрочем, я говорил не об этом. Так вот, тогда я спросил магистра, прибыл я сюда потому, что умер или умер, потому что прибыл сюда? И получил интересный ответ: магистр сказал, что искусственный мир МаМИДы часто находит тех, кто обладает отличными способностями к магии и не имеет возможности для их развития, и тогда он их просто выдёргивает из привычной жизни. Те, у кого в жизни есть близкие, с которыми они тесно связаны, просто умирают, тем самым разрывая связи. А те, у кого таких связей нет, проваливаются во временные порталы или воронки, создаваемые миром МАМИДы, и переносятся сюда. А поскольку те, кто умирают, по необъяснимой причине помнят свою смерть, их адаптация проходит тяжелее, чем у таких, как ты.

— А почему ты решил, что я из вторых? А может, я тоже умерла, только мне плевать на это? — взъерошилась я. Умный больно.

— Лиона, у меня на потоке ещё двое ребят из наших. Один умер, второй — нет. Мы вместе адаптировались, так что уж отличить одних от вторых я умею. — Влах улыбнулся, окончательно придя в себя. — И, кстати, одного из них ты видела. Это Клим, Климентий.

— А сколько ещё ребят с Землю учатся в Академии? — тут же задала я интересующий меня вопрос.

— Я знаю о пятидесяти, не считая тебя и новых первокурсников, потому как ещё не знаю их. Большинство из них — это те, кто умерли для своего мира, остальные, как ты, перенесшиеся. Ты с ними ещё познакомишься — у нас есть свой клуб, так сказать, что только поощряется администрацией МАМИДы. Там и с учёбой помогут, если что, и поддержат — говорю по собственному опыту.

Я промолчала. Знаю такую благотворительность. А расплачиваться потом за это чем прикажете, телом? Ага, разбежались — подпрыгнули. Сама справлюсь.

Настроение упало. Вопросов накопилось достаточно, а вот как-то больше не хотелось говорить, хотелось просто побыть в одиночестве и всё обдумать. Хотя нет, один вопрос всё же хочется прояснить.

— Влах, а соседа можно поменять?

— Нет, нельзя. По крайней мере, на первом курсе точно. — Он почесал подбородок и добавил: — Хотя я слышал про случаи, когда такое происходило, но их было очень немного, не больше десяти за всю историю существования академии. Так что если не получится притереться, попробуй поговорить с комендантом. А кто у тебя сосед?

— Аристократ какой-то, нос выше крыши задирает, — я поморщилась. — Лучше б девчонку поселили, хоть поговорить о мужиках можно было бы.

Влах рассмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Сочувствую.

— Спасибо, — язвительно отозвалась я и поднялась. — Пойду к себе, надо хоть вещи разобрать, да и душ принять не помешает, а то грязная вся после этого попадания. Увидимся, Влах.

— Увидимся, — попрощался со мной приятель, оставаясь сидеть под осиной. В его глазах снова появилась грусть. Прости, я не хотела бередить твои воспоминания.

Мне не дано было понять Влаха. У меня не было связей, как у него, а значит, и обрывать было нечего. А воспоминания… свои самые неприятные воспоминания я затолкала так глубоко, что достать их будет очень проблематично, да и не всякий сможет это сделать.

А я начну жить заново. Так, как сама захочу. И никто мне в этом не помешает.

* * *

Пообедав, Альма вышла из столовой и направилась к центральному входу в Академию. Это для новеньких, как Лиона, вход был закрыт, а для старост, коей и была Альма, проход всегда свободен. Подойдя к двери, девушка приложила к специальной выемке кольцо-печатку, что вот уже год как красуется на среднем пальце (знак старосты, одинаковый для всех факультетов всем, кроме герба) и вошла внутрь. Быстро пройдя главный холл, взбежала по ступеням лестницы на пятый этаж и, привычно постучав в третью дверь слева, вошла в деканат. Секретаря на месте не оказалось, поэтому Альма сразу постучалась в кабинет декана.

— Войдите.

— Здравствуйте, магистр Летау, — поздоровалась девушка, войдя в кабинет. — Ой, здравствуйте, магистр Сагир, — кроме декана факультета боевой магии, на котором и училась Альма, в помещении находился и декан факультета общей магии, расположившийся в кресле рядом с первым.

— Здравствуй, Альма, — поздоровался с девушкой её декан, а второй просто приветственно кивнул. — Присаживайся.

— Мы позвали тебя, чтобы довести до твоего сведения следующую информацию, — начал магистр Летау, стоило Альме, проигнорировав третье кресло, умоститься на стуле: — С этого года ваш поток тоже включается в систему курирования первокурсников. За всеми группами второкурсников будут закреплены группы первокурсников. Пока только на месяц, так что не стоит бунтовать. Каждый студент обязан выбрать себе подшефного, показать ему Академию, рассказать, что, где и как. В общем, вам не помешает немного ответственности.

— Я так понимаю, что наш факультет будет шефствовать над факультетом общей магии? — задала вопрос Альма и посмотрела на магистра Сагира. — Но почему, у вас ведь есть свои второкурсники, а у нас свои.

— Это приказ ректора. Специально для сближения факультетов. Поэтому вы будете опекать общников, общники — теоретиков, теоретики — стихийников, ну и так далее, — пояснил ей ситуацию магистр.

— Ясно. Магистр Летау, насколько я помню, первокурсников распределяют по факультетам за два дня до начала учёбы. В этом году будет также или можно ожидать перемены?

— Ох уж эта молодёжь, никакого терпения, — покачал головой магистр Сагир. — Впрочем, Альма, ты угадала. Уже завтра вечером первые поступившие будут распределены по факультетам и группам. И первая группа моего факультета будет закреплена за вами.

— Спасибо, магистры. Я могу идти?

— Да, иди. И не забудь напомнить своим ребятам про посвящение в студенты, — подмигнул девушке декан, а второй заговорщицки улыбнулся.

— Обязательно напомню, — лукаво улыбнулась Альма.

Когда за ушедшей студенткой закрылась дверь, магистр Сагир повернулся к другу:

— Как думаешь, что ребята придумают в этом году?

— Понятия не имею, — усмехнулся тот. — Но так намного интереснее.

— Согласен. Прошлогоднее посвящение было самым смешным за последние годы. Шутка с фантомами удалась на полную силу, — мужчина засмеялся.

— А как малышня визжала, будто это были настоящие привидения, — присоединился к смеху друга магистр Летау.

— Развлекаетесь? — огромная картина с изображением парящей ромашки отошла в сторону, и из прохода возник магистр Анис.

— Вспоминаем, — улыбнулся ему декан общников. — На сегодня всё?

— Да, границы только что закрыли, — подтвердил пришедший.

— Порадуешь нас? — спросил декан боевиков и потянулся, разминая мышцы. — Уж тебе-то Душа точно нашептала, кого куда.

— Злые вы, уйду я от вас, — притворно надулся магистр Анис и плюхнулся в проигнорированное Альмой кресло. — Ладно, выдам вам страшную тайну. У тебя, Делиман, — обратился он к декану боевиков, — мальчик-находка. Потрясающее управление огнём, гибкая психика, аналитический ум. Прирождённый боевой маг. А у тебя, Ортолон, — взгляд на общника, — девочка. Усилитель, причём одна из сильнейших за последнее время. Она с Земли, довольно диковата, так что тебе придётся поработать.

— Как зовут? — одновременно воскликнули деканы.

— Мальчика или девочку? — невинно уточнил их друг.

— Лиан!

— Ладно-ладно. Мальчика зовут Шалим дей Менарини, мир Лин’ер’изон. А девочку — Юлиана Леонова, но она предпочитает именоваться Лионой.

— Замечательно, — улыбнулся Делиман. — И это только первый день, друзья.

— Я б не был столько радужно настроен, — флегматично сказал Лиан. — Мельчают маги, всего трое особо интересных личностей и это из тысячи поступивших. То ли было раньше…

— Ворчишь, как старый хрыч, — произнёс, обращаясь к Лиану, Ортолон. — И потом, почему трое, если ты рассказал о двоих?

— А я и есть старый хрыч. Как и ты, — ухмыльнулся тот и едва успел увернуться от тычка. — А потому, что с этим мальчиком всё непросто, — мужчина задумчиво почесал нос, что для его друзей означало растерянность. — Во-первых, он солгал, когда представлялся. Не то, чтобы полностью, часть правды в его имени была, но в том-то и дело, что только часть. Хотя с криминалом мальчик не связан. Но не это сбивает с толку. А во-вторых, Душа не может определиться, куда его отправить. Мальчик отлично знает бытовую магию, я проверил, так что к бытовикам его нет смысла отправлять. Хорошие знания в защитной магии, отличные способности к стихии воды и воздуха, средние к огню, но самое поразительное — к Жизни и Смерти примерно равное склонение. Так бывает, конечно, чтобы эти две стихии уживались, но чтоб равномерно? Ничего не понимаю.

— Давай его ко мне, — предложил другу Ортолон. — Подберём ему расписание для раскрытия всех способностей. Чего мальчику пытаться изучать что-то одно. А дальше посмотрим.

— Может, ты и прав, — пробормотал Лиан. — Я поговорю с Душой.

— Как насчёт отметить начало нового учебного года? — внёс дельное предложение Делиман.

— А кто отказывается? — встрепенулся Лиан.

— А куда пойдём? — заинтересовался Ортолон. — Только не туда, где были в прошлый раз.

— Нет, ну ты сказанул. Те драфины мне ещё долго икаться будут, — поморщился боевик, а остальные рассмеялись. — Давайте на Фарион, говорят, там в десятом округе новый сорт пива придумали.

— Поехали! — хохотнул Лиан.

И три магистра пропали во вспышках индивидуальных порталов. Ибо для двух четырёхсотлетних магистров и одного семисотлетнего архимага пройти три этажа до стационарного телепорта было лень. К тому же, привычка, как водится, вторая натура. А время мимолётно.

Глава 4

За два дня Рен изучил карту вдоль и поперек, выкраивая для этого любую свободную минутку. Отъезд короля и мага предсказуемо расслабил двор и только учителя по-прежнему не давали принцу и принцессе спуску. И всё же только после отбытия мага юноша понял, сколько времени занимали занятия с ним, и сколько теперь образовалось свободы, которую можно было потратить с пользой.

Карта оказалась не менее интересной, чем книга. Кроме очень подробного изображения местности королевства Санреш, на неё были нанесены точки проявления стихийных порталов, причём некоторые из них были помечены рукой наставника, как «более постоянные и очень мощные». А ещё в двух точках рядом с порталами располагались и природные магические источники. Интерес представлял тот из них, что находился в километре от столицы в месте, что испокон веков называлось Круговая падь. Насколько Рен помнил, ни у кого оно заинтересованности не вызывало, а вот сам принц давно мечтал там побывать. Впрочем, как и в столице.

Следующую неделю Рен упорно заучивал заклинания из книги, причём старался запомнить как можно больше. И всё свободное время проводил на тренировочной площадке. Эту площадку, расчищенную по просьбе придворного мага в самой глубине королевского парка, маг закрыл различными щитами, поэтому тренировкам детей никто и никогда не мешал. И в те часы, когда Ликой безраздельно владела мать, а принц по большому счёту не нужен был никому, Рен приходил сюда и пытался на практике отработать заученную теорию.

Поначалу у юноши практически ничего не выходило. Нет, он легко концентрировал нужное количество силы и вплетал её в слова заклинания, но вот с жестом активации никак не мог сладить. То пальцы случайно выгибались под большим углом, то размах кисти был недостаточным, то в случае, если Рен всё делал правильно, сила уходила в пустоту — банально опаздывал. Подросток уже практически отчаялся и готов был опустить руки и поверить, что он не способен освоить портальную магию, как, разозлившись, вдруг оказался на противоположном конце тренировочной площадки. Ошеломлённый, Рен оглянулся и, убедившись, что всё именно так, как он видит, постарался успокоиться и вспомнить, что и как он сделал, чтобы у него всё вышло.

С того дня принц словно преодолел некий барьер и портальная магия стала даваться ему на порядок легче. Рен по-прежнему никому, даже Лике, не говорил об этом, да и о своих дальнейших планах тем более. К тому же юноша как раз начал подготовку к осуществлению одного из своих желаний — посещение столицы.

Проблема была в том, что, в отличие от Лики, Рен не владел заклинанием невидимости. Почему-то наставник всё время оттягивал момент обучения этому заклинанию, а на прямые вопросы виртуозно заговаривал зубы, да так, что часто подросток понимал это далеко не сразу. Рен злился, но в доступных ему книгах этого заклинания не было, а значит, не было и возможности самостоятельно его освоить. И оставалась только иллюзия.

За три дня до осуществления своей мечты юноша занялся абсолютно неподобающим принцу деянием — воровством одежды. Присмотревшись к тому, в чём ходят в кухне мальчишки поди-подай, Рен прокрался в прачечную для слуг и незаметно стащил из общей кучи чистые, но мятые и обтрепанные штаны и рубашку. Обувь он найти не смог, а потому решил одеть что-нибудь из своих старых, но ещё не совсем маленьких ботинок, надеясь, что никто под слоем пыли не разглядит их стоимость.

Когда Кайренис уже был совершенно готов осуществить свою задумку, его планы чуть не сорвались по вине королевы. За день до того, как юноша собирался сбежать из дворца, женщина вошла к нему в покои и холодно, с нетерпящими интонациями в голосе, сообщила:

— Завтра вечером во дворце будет приём. Ты обязан на нём присутствовать. И выглядеть, как подобает принцу великого рода Алексиноров, а не как оборванец с улицы.

— Я не пойду, — не менее холодно отозвался Рен. — Придумаете, чем оправдать моё отсутствие.

— Гадкий мальчишка, — прошипела Агнесс. — Не подчинишься мне — будешь весь день и вечер сидеть в своей комнате.

— Да хоть сутки просижу. — Невозмутимо сказал Рен, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Хорошо, так и поступим, — зло сказала королева и, резко развернувшись, издевательским тоном промурлыкала. — Ах, какая жалость, наследного принца изволила посетить мигрень. Бедняжка так мучается, так мучается…

Когда Агнесс ушла, принц удовлетворенно улыбнулся. Всё складывалось даже лучше, чем можно было предположить. И Кайренис в предвкушении первого самостоятельного приключения довольно потёр ладони.

Ранним утром следующего дня Рен оделся в одежду прислуги, растрепал волосы и сотворил две иллюзии. Одну накинул на кровать в виде самого себя, страдающего мигренью (королева, сама не ведая, дала отличное объяснение, ведь все знают, что мигрень — распространённая болезнь аристократов), а вторую — на самого себя, меняя внешность, прикрывая ауру и магию и, кроме этого, накладывая отвод глаз.

Выскользнув из собственных покоев, принц незаметно прокрался к боковой лестнице, ведущей к подсобным помещениям, кухне и чёрному входу. На юношу никто не обращал внимания и, пробежав по дорожкам парка, он выскользнул в открытую калитку, которой пользуются слуги. И уже спустя двадцать минут входил в восточные ворота столицы королевства Санреш — Латалисы.

До этого дня подросток никогда не видел города вот так, вблизи, когда снизу вверх рассматриваешь здания и ковыряешь ногой брусчатку улицы. Прежде наследный принц Кайренис рассматривал столицу лишь стоя на балконе королевского замка в кругу своей венценосной семьи и приближённых, улыбался и махал толпе горожан, с обожанием смотрящих на своих нынешнего и будущего королей. Или проезжал её в момент пребывания в карете с плотно задёрнутыми шторами, в окружении гвардейцев и стражников направляясь в летний дворец, находившийся на морском побережье страны. Но именно сейчас Рен проникся красотой и величием столицы.

Как везде заведено, первым путника встречали врата, коих было три — восточные, открывающие путь в детинец замка, северные — через которые проходили обозы купцов, прибывали делегации соседних стран и гонцы различных ведомств и западные врата, ведущие в Долину Памяти (попросту говоря, городское кладбище). С юга столицу закрывали непроходимые горы, а потому при путешествии к морю королевскому кортежу всегда приходилось пользоваться северными вратами и делать приличный крюк в объезд гор.

Поскольку Рен проходил ворота через калитку для слуг, стражники лишь мазнули по нему взглядом, обратив на мальчишку не больше внимания, чем на пыль на собственных ботинках. Стараясь особо не пялиться, принц разглядывал дома вокруг. В силу того, что планировка столицы предполагала строительство домов, так сказать, согласно табели о рангах, то в самой близости от дворца располагался Квартал Знати. Древние герцоги, маркизы, графы и богатые бароны соревновались друг перед другом в возможности постройки наиболее вычурного здания своего городского дома. Поэтому сейчас Рен жадно разглядывал архитектуру этих образчиков богатства, родовитости и превосходства.

Ниже Квартала Знати лежал Торговый Квартал. В целом его можно было назвать центром столицы. Проживали тут горожане высокого и среднего достатка, зажиточные ремесленники, торговцы всех мастей и маги, если у последних не было других предпочтений. Центром квартала была Центральная площадь. Имелась ещё и Главная, но на ней проводились казни и помилования, оглашались указы короля или распоряжения мэра, зачитывались новые законы или вывешивались объявления. А ещё на Главной площади находилось здание Королевского театра и оперы. По периметру Центральной площади находились Мэрия, дом Городского совета, дом Гильдии торговли и ремесла и Храм богов с его неизменным вот уже как сто пятьдесят лет настоятелем отцом Фадеем. На самой площади журчали фонтаны, были разбиты клумбы с самыми разнообразными цветами. Вечерами на площадь стекалась молодёжь и под звуки скрипок вольных музыкантов танцевали парочки.

Стоило спуститься немного ниже по улице, и путник попадал на Торговую площадь, что была едва ли не вдвое больше Центральной. Шум, гам, суета — жизнь здесь бурлила и днём, и ночью. Купцы везли самый лучший товар именно в столицу, ведь только здесь был самый большой рынок, только здесь свой товар можно было продать подороже и закупить новый, дабы перепродать его на пути назад. Только здесь горожане и торговцы могли всласть поторговаться. Тут промышляла Гильдия воров и по-тихому принимала заказы Гильдия убийц. Только здесь слово «торг» звучало чаще, чем слово «король», а стражу кликали разве что в случае покражи — остальные разногласия торговцы и горожане старались решить мирно.

За Торговым Кварталом как бы ступенями были построены жилища бедных и очень бедных горожан, спускающихся на так называемое Дно — квартал нищих и обездоленных. Тут были построены маленькие домики или убогие хибарки, в которых подчас жили целые семьи, бегали дети в рванье и антисанитарии. Королю не было дела до бедняков, живущих вблизи западных врат, а обещаниям мэра эти люди давно перестали верить. Здесь всегда подрастала смена в Гильдию воров, а может, и в Гильдию убийц, а коль кого поймают и казнят — невелика потеря, на его место готова прийти новая смена.

Рен, быстрым шагом пройдясь по Кварталу Знати и насмотревшись на причудливые дома, вскоре вышел на Главную площадь. Удивившись присутствующей там толпе людей, он стал протискиваться ближе к центру, пытаясь понять, что происходит. Люди вокруг подростка переговаривались, но ничего путного из кружащих вокруг разговоров принц не улавливал. Внезапно впереди произошло небольшое оживление, и на помост в сопровождении четырёх стражников вышел полноватый мужчина средних лет в мантии глашатого. Развернув (Рен опознал её по цвету) свиток гербовой бумаги, хорошо поставленным голосом зачитал:

— Мы, Его Величество король Камден, повелеваем следующее: мэру нашей столицы славного королевства Санреш Арону Вест’Стагону начать подготовку столицы к празднованию дня рождения Его Высочества наследного принца Кайрениса и Её Высочества принцессы Маликаны. Указ считать вступившим в силу с момента его оглашения. Король Камден Ликан Адария Алексинор. 15 цветня 1678 г.

Так же проворно, как забрался на помост, глашатай слез с него и в сопровождении стражников удалился. Тут же окружавшая Рена толпа стала обсуждать услышанное. То и дело принц слышал отдельные фразы, такие, как например: «Тринадцать исполнится… так быстро выросли…», «… принцесса такая красавица, а ведь подросток всего…», «… принц на отца и деда похож, не ослаб род Алексиноров…», «… надо бы зелени прикупить, вышла вся…». Но было заметно, что люди предвкушали праздник и гуляния, что всегда устраивали в дни рождения правящей семьи.

Понаблюдав за горожанами, Кайренис убедился, что короля в столице любят, да и для него с сестрой находят много хороших слов, даже не смотря на то, что ни он, ни Лика ещё никак себя не показали. С удовлетворением отметил и тот факт, что про королеву практически никак не говорят, словно люди не замечают её. И с улыбкой насвистывая себе под нос, подросток пошёл дальше исследовать столицу.

Выйдя на Центральную площадь, паренёк обошёл её, рассмотрел здания, полюбовался цветами и присел на каменный бортик фонтана. Тут же к нему подскочила объёмная женщина с лотком, полным горячих пирожков и стала уговаривать купить пирожок или плюшку. Вспомнив, что у него сегодня в желудке и крошки не было, Рен нащупал в кармане серебряную монету и протянул её торговке. И тут же получил завёрнутый в бумагу пирожок с картошкой и, что очень его удивило, сдачу в несколько медяков. Хмыкнув, принц пересыпал деньги в карман, подумав со смешком о том, что впервые держал в руках монеты меньше серебряной.

Поедая пирожок, подросток смотрел, как в фонтане плавают рыбки и как из специальных желобков стекает вода. Окунув руку, Рен немного поводил ею туда-сюда, разогнав всех рыбок, но ничуть не опечалился, а наоборот остался доволен: вода по-прежнему навевала на него спокойствие и уверенность в собственных силах, и он ещё раз убедился в этом её свойстве.

Ещё немного посидев и украдкой омыв в фонтане жирные пальцы, принц поднялся, и его вдруг потянуло к зданию Храма. Кайренис никогда не был внутри его; принц и принцесса вместе с родителями и приближёнными ходили на службу или молились богам только в дворцовой капелле, где служил отец Алгин. Формально он подчинялся настоятелю главного Храма, а фактически был одним из доверенных лиц короля Камдена и имел большое влияние в дворянских кругах.

Рен сторонился отца Алгина, хотя и не понимал, почему.

Но, подойдя к зданию главного (или городского) Храма, подросток внезапно почувствовал сильную тягу и, не став противиться ей, вошёл внутрь. Его встретила тишина — окружила, окутала, приласкала… Мальчик сделал несколько робких шагов к центру и замер, широко распахнутыми глазами смотря на стены и алтарь. По обе стороны от оного в неких альковах находились статуи четырёх богов, о которых принцу с детства рассказывали на службах. Они были абсолютно разными, но, стоило присмотреться, как юноша сразу понимал, что они действительно боги. И, не смотря на то, что изображения были всего лишь статуями, от них шла колоссальная мощь, которую Рен чувствовал не только, как маг, но и как простой человек.

Сиара — богиня Жизни, покровительница всего живого. Её изображают статной женщиной во цвете лет, чуть полноватой, с роскошной гривой чёрных волос. Голубые глаза всегда смотрят так, что читаешь в её взоре и мягкость, и строгость, и порицание, и одобрение. Именно её призывают женщины, метаясь в родильной горячке или лекари, видящие тяжёлого пациента.

Маверия — богиня Любви, покровительница влюблённых. Выглядит молоденькой девушкой, с золотыми косами и ласковыми карими глазами. Всегда улыбчива, жизнерадостна, прелестна, она была любимой богиней многих девушек и парней и именно ей приносили самые красивые дары.

Девала — богиня Удачи, Вдохновения и Мастерства, самая коварная и неуловимая из богов. Ей приносили дары и просили помощи практически в любых начинаниях, но никто никогда не понимал, каким образом она выбирает, кому улыбаться и помогать, а кого и почему игнорировать. Изображали Девалу в виде девочки-подростка лет пятнадцати с задорными хвостиками цвета спелой пшеницы и лукавым выражением зелёных глаз. Девала считается покровительницей творческих и мастеровых людей.

Вулрон — бог Смерти и, как ни странно, покровитель магов. У него просили защиты для маленьких детей и снисхождения к усопшим. Люди выдели его мужчиной средних лет, с небрежно накинутым на плечи плащом и тростью в руке. Тёмные волосы волнами спускались по спине, тёмные глаза под кустистыми бровями, казалось, могли заглянуть в самую душу, а тонкие, плотно сжатые губы и волевой подбородок говорили о тяжёлом характере бога.

Рен переводил взгляд с одного лица на другое, пристально рассматривая всех четверых, а затем поднял взгляд и посмотрел на алтарь, где, как и в дворцовой капелле, выше всех других статуй был изображён силуэт в ореоле то ли белого, то ли белого с золотым света. Это Создатель или Старший, как ещё величали его храмовцы. Тот, кто создал этот мир и оставил в нём богов для присмотра за людьми в нём. Тот, чей облик доподлинно неизвестен никому, кроме богов. Поэтому и изображён он безликим силуэтом, то ли мужским, то ли женским. Впрочем, людей не сильно интересовал Создатель, и дары ему приносили как бы заодно, больше обращаясь к тому богу, в чьей помощи временно нуждались.

Подойдя ближе к алтарю, Рен запрокинул голову и неожиданно для самого себя мысленно попросил благословения у Создателя на то, что он задумал. Постояв ещё немного, словно надеясь получить ответ, подросток вздохнул и понадеялся, что его просьба услышана и одобрена. Повернувшись к статуе Девалы, Рен оглянулся, проверяя, не смотрят ли на него немногочисленные просители, и вытащил из кармана тонкий золотой браслет и присев, положил к ногам богини, как принято выкладывать дары. Поднявшись, юноша посмотрел в озорные глаза богини-девчонки и одними губами прошептал: «Помоги мне, красивая. Не отводи очей».

— Молодой человек, если вы закончили своё обращение к богине, будьте любезны, пропустите и других страждущих, — вдруг раздался мягкий, но строгий голос за спиной и подросток быстро развернулся, оказываясь лицом к лицу с настоятелем храма. Рен видел его только однажды, но не запомнить этого человека было невозможно.

— Простите, отче, — мальчик смущённо потупился и немного отошёл в сторону.

— Всё в порядке, ваше высочество, — тихо, так, что и Рен едва его расслышал, сказал отец Фарид. — Будьте осторожны в своих действиях, ибо вы ещё молоды и не знаете, что не все ваши подданные благосклонны к королю и королевской власти.

— Вы меня выдадите? — осторожно спросил Рен.

— Что вы, мальчик мой, я ведь и понятия не имею, как выглядит повзрослевший принц, которого я видел шесть лет назад и который всё больше и больше становится похож на своего деда — моего большого друга, короля Йордана. И, конечно же, я никогда не видел его в своём Храме. И уж тем более никогда с ним не беседовал. — Настоятель подмигнул и величественно удалился, возвращаясь к своей прерванной прогулке внутри Храма.

Рен, вовсе не по-принцевски открыв рот, смотрел ему вслед. Таких священнослужителей он ещё не видел.

— Спасибо, — закрыв рот, тихо сказал принц вслед отцу Фадею и быстро покинул Храм.

Вернувшись к фонтану, Рен немного постоял, успокаивая стук сердца и решив снять «отвод глаз», а затем неспешно пошёл по направлению к Торговой площади. Выйдя из проулка, подросток на секунду замер от неожиданности. Конечно, он слышал про столичный рынок, но даже не представлял его размеров. И уж точно не думал, КАК МНОГО людей здесь толчется, и какой создают шум.

Влившись в толпу горожан, лавирующих между прилавками, Рен жадно разглядывал всё вокруг. Что тут только не продавалось: ковры ручной работы, ткани, фарфоровая посуда, по заверению торговца, «самого лучшего качества, ну прям как для короля», плетеные изделия, готовая и на пошив одежда и обувь, вазы и статуэтки из глины, дерева и камня, амулеты различной направленности, специи, пряности и лекарственные травы, лошади, домашняя живность и многое другое. То тут, то там можно было увидеть экзотических животных и птиц, привезённых с далёких островов.

Рен рассматривал эти и другие товары, привезённые с разных уголков мира в его столицу, и не переставал изумляться. А ещё ему были интересны и сами люди, привезшие сии товары. Они тоже были разными, непохожими друг на друга, хотя и общие черты у них тоже были, как у людей, делающих примерно одно дело.

Кто-то был одет ну совсем уж легко, не смотря на стоящую в королевстве Санреш осень, кто-то наоборот кутался в пёстрый халат или камзол. У кого-то была светлая кожа, светлые глаза и пшеничного (а бывало, и практически белого) цвета волосы, могучая рослая фигура и кулаки размером с голову маленького ребёнка. А у кого-то кожа была бронзового цвета, загорелая, тёмные волосы, тёмные глаза, худощавое телосложение и акцент, выдававший в них жителей юга или юго-востока Релькарии.

Были и рыжие бородачи — яркие представители горной Листаны — что продавали отбракованные ювелирами и магами драгоценные и полудрагоценные камни, добываемые ими из гор их страны. А ещё суровые, обветренные ветрами и солёными брызгами моряки, продающие карты морских просторов и побережий материков и островов.

Кузнецы северного материка Асинак’а’Фолдер привозили доспехи и оружие на любой вкус и под любую руку, и, что немаловажно, занимались подгонкой доспехов прямо на месте. А ещё они принимали индивидуальные заказы и исполняли их точно в срок и на высшем уровне.

Кроме рядов, где непосредственно велась торговля, были ещё и так называемые Развлекательные ряды. Там давали представления скоморохи, выступали циркачи, кукольники, менестрели. Тут можно было купить сувениры и попробовать яства, что готовили повара со всего мира, посмотреть на поединки с мечами и метания кинжалов, пострелять из лука. Можно было выиграть в лотерею, поиграть в различные игры (и, кстати, многие горожане с удовольствием в этом участвовали), да и просто интересно провести время.

Именно в этих рядах и промышляло большинство карманников или щипачей. Впрочем, стражи тут тоже хватало.

Несколько часов бродил Рен по рядам, интересовался ценами, азартно торговался как заправский купец, даже прикупил себе несколько простых рубашек с длинным рукавом, только необычного кроя, со шнуровкой по вороту и ручной вышивкой, благо захватил с собой немного денег «на всякий случай». Посмеялся над представлением скоморохов, поболел за одного молодого парня, пытавшегося объездить норовистого коня и, проголодавшись, потратил последние деньги на вкусный обед. А после неторопливо пошёл вверх по улице, стараясь не задевать гуляющих горожан и по многолетней привычке прислушиваясь к окружающим его разговорам.

Эти две женщины обратили на себя внимание принца тем, что разговор у них шёл о предстоящем праздновании его дня рождения. Одна из них, совсем уже старуха, но опрятно одетая, рассказывала второй, довольно молодой девушке, что не пойдёт на гуляния. Девушка, взяв старуху под руку, повела её по проулку, а Рен, заинтересовавшись странным тоном женщины, снова накинул на себя «отвод глаз» и тихо пошёл следом, стараясь особо близко не подходить, но и в то же время старательно прислушиваясь к разговору.

— Бабушка, может, ты всё-таки расскажешь мне, почему ты так не любишь королевскую семью? — тихо спросила бабку девушка. Так тихо, что Рену пришлось напрячь слух и постараться как можно незаметнее подобраться поближе.

— Ох, Стинка, не нужно тебе знать то, что знаю я, — вздохнула та, — опасные это знания, очень опасные. Даже я не знаю, почему до сих пор живу.

— Чем опасные, бабушка? — свернув в ещё один переулок, спросила внучка.

— Тем, что знаю я тайну нашей королевы, — ещё больше понизив голос, сказала старуха.

Они подошли к тупику, которым заканчивался проулок и вошли в дверь маленького дома справа. И перед принцем встала сложная дилемма: уйти и забыть об этом странном разговоре или поступить недостойно наследного принца. С шести лет юноша точно знал, что подслушивание до добра не доводит. На собственной шкуре испытал, так сказать. Но ведь любопытно…

Придя к выводу, что всё, что касается его семьи, принцу знать надо, Рен осмотрелся по сторонам и, убедившись, что кроме него в переулке больше никого нет, присел на корточки. Произнеся заклинание, как его когда-то обозвала Лика, «чуткое ухо» (как она говорила брату, лучше всегда знать, что о тебе думают и говорят фрейлины), принц закрыл левое ухо ладонью, чтобы не отвлекаться на посторонние звуки, а правым приник к двери.

— …просуши вот эти травы, я потом их них отвар сделаю, — услышал подросток голос старухи.

— Тот, в котором ты младенцев обмываешь, да? — следом раздался вопросительный голос внучки.

Боги, неужели он всё пропустил? Рен испугался, что пока он думал, бабка либо всё рассказала, либо вообще решила и дальше молчать, но в любом случае принц оставался не у дел. Отчаяться не успел — следующая фраза внучки мгновенно его успокоила.

— Бабушка, а о какой тайне королевы ты говорила? — судя по движению внутри дома, внучка вначале была в другом конце комнаты, а затем подошла ближе к бабке.

— Эх, девонька, не накликать бы мне беду, начав рассказывать то, чему я была соучастницей почти тринадцать лет назад, — тяжко вздохнула пожилая женщина.

— Бабушка, да почто беду-то? Кроме меня и не услышит никто, одни мы ведь в доме живём, слухи ни от кого не пойдут, — переливчатый, словно журчание ручейка, ласковый голосок девушки мягко уговаривал.

— Да не слухов я боюсь, внученька, а мага королевского. Сильный он маг, да и не может при короле другого быть. Только не добрый он… не то, чтобы злой, нет, но не добрый… Боюсь, что он вспомнит обо мне.

— Так ведь маг с королём в пограничье уехали, не вернулись ещё, — напомнила старухе девушка.

— Так-то оно так… — пробормотала та, а затем всё же решилась. — Ладно, Стинка, расскажу. Только поклянись, что никому не скажешь, иначе обоих умертвят.

— Клянусь, бабушка, — исступлённо заверила бабку внучка.

— Почти тринадцать лет назад, когда ты ещё была ребёнком и жила с родителями, ко мне в дом пришёл человек и сказал, что через какое-то время королева будет нуждаться в моей помощи. Я знала, что её величество ждёт ребёнка и очень удивилась, что ей потребовалась такая простая повитуха, как я. Но тот мужчина только отмахнулся от моих вопросов, пообещал приличное вознаграждение и исчез. Две недели спустя за мной прибыла карета без гербов и с закрытыми окнами, в которой находился тот самый мужчина. Он привёз меня во дворец и привёл в покои, где в родовой горячке металась красивая и совсем молоденькая аристократка. Служанка, что была при ней, как могла успокаивала девушку. Тут из соседней комнаты вышел королевский маг и, не взглянув на роженицу, обратился ко мне:

— Её величество королева Агнесс приказывает тебе помочь баронессе разрешиться от бремени.

— И он ушёл, всего на секунду позволив мне увидеть в смежной комнате рожающую королеву. Тогда я ещё не знала, что всё это означает. Тщательно вымыв руки, я наконец-то внимательно осмотрела роженицу, и сразу поняла, что той не выжить. Нет, у меня тогда был выбор: я могла бы убить младенца, если бы он был не здоров, и оставить в живых мать. Но проблема была в том, что младенец, хотя был и не крупный, был полностью здоровым, а вот баронесса была слишком маленькой, худенькой, с узкими бёдрами. И я ясно видела, что ей не выжить.

Прошло ещё два часа, может, больше, мы со служанкой как могли подбадривали баронессу, когда из смежной комнаты раздался плач младенца. Я не успела порадоваться рождению у королевы ребёнка — баронесса словно ждала именно этого и всего за несколько минут родила крепкого мальчика. Я отдала ребёнка служанке, наказав хорошенько обмыть его, а сама занялась роженицей. У неё открылось сильное кровотечение, которое я никак не могла остановить и буквально минуту спустя баронесса умерла.

— Печальная история, — услышал замерший и ошарашенные Рен грустный голос внучки повитухи.

— Да. Но это ещё не конец. Служанка, убедившись, что мать ребёнка мертва, взяла его и отнесла в смежную комнату, где находились королева и придворный маг. И я услышала то, из-за чего до сих пор временами не сплю ночами, думая, когда обо мне вспомнят. Я услышала, как королева назвала мальчика бастардом короля и как вместе с магом они придумали выдать дочь королевы и сына баронессы за близнецов. Как королева отказалась давать имя мальчику, оставив это королю, и назвала дочь именем, которое одобрил маг, сказав, что у девочки уже чувствуется сила. И было в его голосе что-то такое… Знаешь, Стинка, я ещё тогда сразу подумала, что именно маг — отец нашей принцессы, потому что гордость звучала в его голосе. Отцовская гордость. Подумала — и, оставив мёртвое тело баронессы лежать в кровати, тихонько вышла из замка через чёрный ход и вернулась домой. А на следующий день ко мне снова пришёл тот человек, дал кошель с деньгами и просто ушёл. Только я знала то, что мне было нельзя знать, а потому срочно продала свой дом и переселилась вот сюда, на границу с бедностью. Только бы быть подальше от королевы, мага и двора. Вот такая вот история, внученька.

Девчонка ещё что-то спрашивала, но Рен уже не слушал их обоих. Словно сомнамбула, поднялся он с корточек, на автомате пробормотал контрзаклинание и медленно побрёл из проулка, не осознавая, что уже подкрадываются сумерки и ему становится небезопасно находиться в этом квартале. Принц поверил в рассказ старухи, поверил сразу и безоговорочно, всем сердцем. Это объясняло всё: и отношение к нему королевы и придворного мага, а ещё — то, что они с Ликой были настолько разными, что это всегда казалось юноше странным, да и душевной близости и крепкой связи меж ними не имелось никогда.

Сестра… Рену было больно при мысли, что у него нет больше сестры, ведь не смотря ни на что, они с Ликой были дружны и проказничали всегда вместе. А теперь… Теперь Рен не знал, как ему снова считать Лику сестрой, как забыть всё, что он узнал. Но только насчёт неё…

Подросток довольно быстро миновал всё ещё шумный рынок, быстро прошёл Центральную и Главную площади, Квартал Знати и практически незаметно вернулся во дворец. Пробравшись к коридору, в котором располагались двери в его покои, он, к своему счастью, вовремя заметил двоих гвардейцев внутренней стражи, стоявших по обе стороны от двери в покои наследника и, хмыкнув, отошёл за поворот. Юноша знал, чьих это рук дело. Конечно, в глазах двора это выглядело заботой о наследнике, «страдающем мигренью». Но Рен-то знал, что это не так, и стража находится здесь не только для того, чтобы никого не впускать, но и для того, чтобы сам принц не выходил из своих покоев. И снова «для его же блага».

— Стерва! — буркнул подросток и, открыв в стене потайной ход, легко пробрался в свою комнату.

Спрятав купленные вещи так, чтобы ни его камердинер, ни убирающиеся в покоях служанки ничего не нашли, Рен снял с себя «отвод глаз», переоделся в свои вещи (а те, в которых гулял, принц тоже спрятал) и, развеяв иллюзию на кровати, сам забрался в неё. Укрывшись с головой, юноша затих и принялся снова и снова прокручивать в голове услышанный разговор. И всё больше и больше убеждался в правильности своего решения.

Примерно через час к нему заглянула Лика — он узнал сестру по лёгким шагам — но ничего не сказала и быстро ушла. Но только Рен хотел вернуться к своим мыслям, как услышал, как в комнату входит она — женщина, которую принц до сего дня считал родной матерью и в глубине души прощал ей всё, надеясь, что она всё же любит его и просто не показывает этого. А сейчас… сейчас принц точно знал, что для королевы он — бастард, досадная помеха на пути её дочери к трону его отца.

Она стояла и смотрела на него, а Рен делал вид, что крепко спит, старательно контролируя дыхание. И когда женщина заговорила, принца её слова ни капли не задели, а только окончательно расставили всё по своим местам.

— Как же ты надоел мне, щенок. Испортил мои планы, как твоя мамаша в своё время. Ты похож на неё, я до сих пор удивляюсь, как Камден не разгадал мою подмену. Хотя ты и в его породу тоже пошёл… Проклятье! Тринадцать лет не могу избавиться от сопливого мальчишки. Надо что-то делать, времени очень мало. И Райдер где-то запропастился…, - и, отвернувшись от спящего юноши, королева быстро пошла к выходу.

Когда она ушла, Рен устроился поудобнее и временно решил ни о чём не думать. Клонило в сон, подросток устал, а детальный план побега из этого дома и мира он решил обдумать завтра.

В конце концов, времени у него пока хватало.

Глава 5

Вернувшись в комнату после обеда, я решила разобрать вещи, которые мне дал кладовщик. Все они были аккуратно упакованы в бумагу и перевязаны бечёвкой, так что сейчас я просто разворачивала тот или иной свёрток и раскладывала их содержимое отдельными кучками на кровати. Затем не менее аккуратно свернула всю бумагу и тоже уложила одной кучкой. Итак, что мы имеем?

В первом свёртке оказалась форма. Она была насыщенно-синего цвета, кажется, такой цвет в моём родном мире называется королевским, и состояла из курточки, пиджака, безрукавки с накладными карманами, двух длинных брюк почти классического кроя и одних спортивных, четырёх футболок с длинными и короткими рукавами, двух рубашек и одной юбки чуть ниже колена. Скорее всего, подумала я, юбка предназначалась на всякие там мероприятия, а вот брюки на каждый день. В любом случае мне форма очень понравилась, да и мне, кареглазой брюнетке, такой цвет прекрасно подходил. Там, на Земле, я всегда ходила в синем. Да и сейчас, собственно, в нём же.

Во втором свёртке была обувь. Три пары: спортивные, типа кеды, закрытые туфли на небольшом каблучке и босоножки наподобие сандалий, только с закрытыми пальцами. Вся обувь была чёрного цвета, но нравилась мне не меньше одежды.

В третьем свёртке я обнаружила бельё и носки. И вот тут мне впервые показалось (уверенности-то не было), что МАМИДа или отдельные люди в ней знают всякие технологии и прочие штуки моего мира. Потому что у меня в руках был новенький лифчик, практически близнец того, который был на мне под одеждой. А ведь во всех прочитанных книгах героини всегда сетовали, что в фэнтези-мирах нет этой очень полезной вещицы. А тут, понимаете, есть. Странно это.

В четвёртом свёртке находилось постельное бельё, два больших банных полотенца и два маленьких. Если бельё было белого, даже белоснежного цвета, то полотенца были цвета весенней травы, очень-очень мягкие, и я поймала себя на мысли, что предвкушаю, как буду ими вытираться. Такой роскоши у меня никогда не было.

В пятом, самом маленьком свёртке, были тюбик с зубной пастой и зубная щётка (ну вот опять, это же явно с Земли, не верю я, что такое можно сделать магией!), а ещё деревянная расчёска с достаточно, на мой взгляд, прочными зубьями, потому как мои волосы имеют тенденцию к их поредению. Доказано опытом прожитых лет!

Открыв шкаф, я начала раскладывать одежду на полках. Вниз поставила всю обувь, а ещё в самый угол засунула бумагу и бечёвки — мало ли, пригодится. Так же в шкаф поместились один комплект постельного белья и полотенца, а вторые комплекты я оставила на краю кровати.

Взяв с постели всё бельё, подошла к находящемуся в соседнем углу комоду. Высотой он был мне по пояс и имел несколько выдвижных ящиков. В самый верхний я сгрузила вещи, а вот во втором, к моему удивлению, оказалась стопка чистой белой бумаги привычного формата А4, несколько карандашей, перьев и баночка чернил. Взяв одно перо в руки, я так и эдак покрутила его перед глазами и со вздохом положила обратно. Что ж, придётся как-то осваивать новую премудрость, прогресс тут до шариковых ручек не дошёл.

Подняв голову, я встретилась взглядом с собственным отражением. На стене над комодом в слегка наклонённом состоянии (под углом, короче) висело зеркало, в котором, собственно, я и отражалась в полный рост. Никогда не обманывалась своей внешностью. Волосы у меня прямые, длиной до середины лопаток, не чёрные, не каштановые, а что-то среднее. Глаза цвета молочного шоколада (ну, я так думаю), слегка раскосые и близко посаженные, нос прямой, что не могло не радовать. Губы не большие и не маленькие, цвет у них какой-то странный, не розовый, не бежевый — непонятный, в общем. Острый подбородок. Кожа бледноватая, летом загар не ложится вообще.

Хмыкнула, подмигнув самой себе. Не красавица, это уж точно, лицо такое, среднестатистическое. Фигурой своей я была больше довольна. Ещё бы, на детдомовских харчах особо не зажиреешь, да и бегала я постоянно, так что лишнего веса не имела никогда. Огорчало только отсутствие груди, потому как те два прыща, что находились на её предполагаемом месте, грудью назвать язык не поворачивался. Зато, внимательно осмотрев свой спортивный костюм, обнаружила, что слоя пыли на нём намного меньше, чем я думала, так что решила, что до вечера можно и так походить, а потом постирать его.

Показав язык зазеркальной Аноиле, задвинула все ящики комода, перестелила постель, отнесла полотенца в небольшой совмещённый санузел, обнаруженный мной за неприметной дверцей, очень удачно слитой со стеной, в котором оказались все мыльно-мочальные принадлежности, заодно умылась там же, опробовав мягкость полотенца и, вернувшись в комнату, села на кровать.

Делать было абсолютно нечего.

Странно как, ещё буквально вчера, живя в детдоме, я только мечтала о собственной комнате и тишине, чтобы можно было просто полежать, помолчать, подумать, ни на что и ни на кого не отвлекаясь, а теперь, когда вот оно всё это, пусть даже временное, мне было скучно. Хотелось чего-то эдакого, но чего именно, я не знала.

Неожиданно в соседнем помещении хлопнула дверь. Наверное, сосед мой вернулся после обеда. А может, просто вышел. Вспомнив выражение его лица, я скривилась. Цаца, блин. Даже не подумаю знакомиться, пусть сам первый подходит. Зато уже точно знаю, как буду звать его про себя. Кай. Ему только льда рядом не хватает, ага. Да Снежной Королевы в невесты.

Прыснув, решила, что не хочу сидеть в комнате. Тем более мне Влах что-то там ещё обещал показать, надо найти его, пусть выполняет обещание. А не найду, так сама погуляю, вроде МАМИДа не так уж чтобы сильно большая.

Насвистывая себе под нос что-то среднее между «Чунга-Чангой» и имперским маршем из «Звёздных войн», лихо сбежала по ступеням общаги на первый этаж, но краем глаза отметив нечто новое на стене, притормозила. Оказалось, что на одном из информационных стендов в вестибюле висит объявление, суть которого сводилась к тому, что всех сегодня поступивших студентов просят собраться после ужина перед общежитием для официального знакомства с правилами проживания в ней и с, так сказать, младшим персоналом Академии. Мысленно поставив себе галочку, я вышла на улицу.

Мне повезло: навстречу шёл Дикон, у которого я и спросила, где найти Влаха. Махнув рукой в сторону аллеи, он ушёл в общагу, ну а я побежала дальше. Одногруппник приятеля не солгал, Влах действительно сидел на одной из скамеечек аллеи, только был не один, а с симпатичной девчонкой, которой что-то говорил. Решив им не мешать, я слегка отошла за ствол рядом растущего дерева и приготовилась ждать.

К удивлению, ожидание продлилось недолго, не больше пяти минут. Девушка ушла, оставив Влаха и дальше сидеть на скамейке и, выждав для верности ещё пару минут, я подошла к нему, со всей своей подзабытой непосредственностью плюхнувшись рядом на скамейку.

— Привет, чего грустим?

— А, не обращай внимание. — Влах улыбнулся, поворачиваясь ко мне, но весело ему не было. — Ты больше на меня не обижаешься?

— Пф, да я и не обиделась вовсе, с чего ты взял? — удивилась его вопросу. — Лучше скажи, ты сейчас занят?

— Свободен аки ветер в поле, — хмыкнул Влах. — Предлагаешь продолжить экскурсию?

— Ага, всё равно делать нечего.

— Ну, пошли.

Влах, по его словам, повёл меня в сторону лабораторий. Для этого надо было обойти здание Академии, затем перейти небольшую лужайку, за которой появляется дорожка, окружённая деревьями. Самое интересное, когда идёшь по ней, лес вокруг не редеет, а словно наоборот… не загустевает, конечно, но как бы набирается жизни и силы. Само здание лаборатории, если смотреть от Академии, находилось примерно в полукилометре, может, немного меньше.

Когда мы к нему подошли, я снова поразилась. Оно выглядело как рыцарский замок времён расцвета крестоносцев, только масштабом поменьше. Центральная башня с, как бы это сказать, гнездом, что ли, сверху, серой лебединой шеей возвышалась над остальным комплексом. Далее она как бы расширялась, образуя что-то вроде уровней, которых было три. Впрочем, я не сомневалась, что присутствуют тут также и подземные уровни. По окружности всего комплекса лабораторий стояла защитная стена высотой не больше двух метров и единственным входом в неё была двустворчатая калитка. Весь комплекс лаборатории, включая стену, если я не ошибаюсь, был построен из диабаза и действительно выглядел незабываемо.

— Вот они, наши лаборатории. — Влах сказал это так гордо, словно сам, собственноручно, их строил. — Только спешу тебя огорчить: сюда приходят только старшекурсники, начиная с 5 курса, когда начинают изучать, так сказать, «всякие взрывоопасные штуки».

— Значит, ты и сам не был внутри? — уточнила я, махнув рукой в сторону стены.

— Нет, не был. Хотя, знаешь, нагрузки и так хватает. Учиться в Академии интересно, но подчас довольно тяжело. Особенно таким, как мы, кто не прошёл домашнюю подготовку и ещё не осознал и не привык к магии.

— Ладно, спасибо, что показал. А что дальше по дорожке? — спросила я, имея в виду, что дорожка, по которой мы дошли до лабораторий, уходила дальше в лес.

— Если пойдём прямо, — начал давать пояснение Влах, вместе со мной идя по обсуждаемому объекту, — никуда не сворачивая, то пройдя вкруговую сквозь лес, выйдем аккурат к общаге.

— Постой, а к чему было это уточнение «никуда не сворачивая»? — вопросительно покосилась я на приятеля.

— А к тому, что дорожка, хоть и прямая, имеет два ответвления. Официальное и, — нагнувшись, продолжил шёпотом, — неофициальное.

— Официальное — это стадион или полигон? — предположила я.

— Туше, — засмеялся Влах. — Вон там, — показал он рукой куда-то влево, — лес искусственно кончается. Там находится огромная площадка, засыпанная песком с кучей всяких заклинаний и щитов. Это полигон. А вот стадиона в нашем с тобой понимании здесь нет, зато есть два жутких существа, с первого дня делающих кошмаром часть твоей жизни здесь.

— Э…? — недоуменно посмотрела я на парня. Слишком зловеще это прозвучало.

— Преподаватель физкультуры и тренер по владению оружием, — тяжко вздохнув, сказал Влах. — Я тебе заранее сочувствую.

— Неужели всё так плохо? — скептицизм наше всё.

— Скажем так: или ты будешь лучшим добровольно, или добровольно — принудительно. Самым ласковым словом, которым удостаивали меня оба, было слабак. Так что к оскорблениям лучше подготовиться заранее, — искренне посоветовал мне парень.

— А чего там с неофициальным проходом? — сменила я тему. Зачем заранее расстраиваться?

— О, только т-с-с, преподаватели не должны ничего знать. В глубине леса есть закрытая поляна, которую, если не знать, где, так просто не найти. На ней происходят дуэли или магические поединки, а иногда и банальный мордобой.

— То есть всё то, что в академии запрещено, — понимающе посмотрела я на Влаха.

— Ага, — лукаво подмигнул мне он.

— О, вспомнила, что хотела спросить, — вскинулась я после минуты молчания. — А ты не знаешь, как и когда нас будут распределять по факультетам? А какие вообще факультеты есть? А ты на каком учишься?

— Эк, тебя прорвало, — улыбка Влаха показалась мне подозрительно покровительственной. Мол, ты ещё малявка, салага, а я уже бывалый попаданец. Ну-ну. — Про факультеты рассказывать не буду, потом узнаешь. Сам учусь на факультете боевой магии. Что касается твоего первого вопроса, то тебя уже распределили на один из факультетов.

— Как? — удивлённо распахнула я глаза.

— А вот так, как только определили твои магические способности, так Душа сразу же подобрала для тебя подходящий факультет, ректор её услышал и записал тебя в группу. Правда, иногда, как я слышал, Душа предлагает несколько факультетов на выбор, но чаще всего такого уникума отправляют на факультет общей магии.

— А говорил, что не расскажешь про факультеты, — показала ему язык.

— А и не рассказываю, — мне тоже показали язык.

— Влах, а когда скажут, в какую группу распределили? — снова вернулась к интересующему меня вопросу.

— Ну, в прошлом году сказали за три дня до начала занятий. А что будет в этом году, я не знаю. Но могу посоветовать тебе спросить у Альмы, она наша староста и больше общается с деканатом.

— Понятно. Слушай, тут в общаге вечером первокурсников собирают, у тебя тоже так было?

— Ага, комендант так каждый день будет делать, пока идёт набор студентов, чтобы до всех довести правила проживания в общежитии. Так что сходи сегодня, а потом можешь отдыхать.

Кстати, про общежитие. Именно к нему мы наконец-то вышли, а я только заметила, что лес практически закончился. Зелёная лужайка перед входом после обеда снова превратилась в филиал той, что была перед зданием академии, разве что народу было поменьше. Зато гул стоял, будь здоров.

— Смотри, там девчонки сидят, пошли, подойдём, — предложил Влах, кивая головой на уже знакомый дуэт.

Альма и Даналия о чём-то разговаривали, но при нашем появлении прервались и приветливо улыбнулись. Присев рядом с ними, я сразу обратилась к Альме:

— Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, когда нам объявят, на какой факультет приняли и в какую группу?

— Как сказал декан, в этом году они объявят пораньше, так что, я думаю, завтра-послезавтра всё узнаешь, — пояснила Альма.

Её отвлёк Влах, задав какой-то вопрос, а я в это время обратила внимание на странное шевеление прямо перед входом в общагу. Там, в кругу девушек в возрасте от четырнадцати лет, стояли двое парней, как говорили в старину, писаных красавца. Нет, действительно, они оба были просто неприлично красивыми, как для мужчины. Высокие, стройные, один русоволосый, второй шатен, одетые в форменные брюки и рубашку бледно-голубого цвета, приветливо улыбающиеся толпе своих поклонников. Я поморщилась. Терпеть не могу мажоров.

— Кто это? — спросила я ребят, кивая на них.

— Криштоф и Ризинон с шестого курса, — скривился Влах. — Те ещё мерзавцы, пользуются своей смазливой мордашкой для соблазнения молоденьких перво и второкурсниц. Хотя маги они сильные, тут ничего сказать не могу. Стихийники, учатся в одной группе, кажется, знакомы с детства. Из какого они мира, я не знаю, но то, что аристократы, понятно сразу.

— Терпеть не могу мажоров, — повторила я вслух свою последнюю мысль и обменялась понимающим взглядом с Влахом. Земеля меня прекрасно понял.

— Ха, Влах, а знаешь, о чём мы разговаривали с Альмой перед вашим приходом? — впервые подала голос Даналия. — О том, что как сказали ей в деканате, весь наш курс на месяц становится няньками для первого курса общников. Весело, да?

— Дана, ну не злись. Выберешь себе какую-нибудь тихенькую девочку, покажешь ей всё, расскажешь, можешь подсобить на первых порах, ну и всё, — мирно уговаривала Даналию Альма.

— Аль, а как вообще это будет происходить, декан сказал? — уточнил Влах. — Или нам надо просто поймать первого попавшегося новичка и начать ему всё рассказывать-показывать? На месте того самого первокурсника я бы послал.

— Декан Летау сказал, что нам прикрепят группу, — пожала плечами Альма, привычным жестом отбрасывая волосы с плеча назад.

— Ясно.

Мы замолчали, думая каждый о своём и просто подставляя открытые части тела солнцу. Через пять минут я пожалела, что осталась в спортивном костюме и кроссовках. Как-то раньше не замечала, что солнце так припекает. Стянув с себя куртку, я расстелила её сзади и прилегла на согнутые руки. Вскоре моему примеру последовал Влах, тогда как Альма и Даналия продолжали сидеть ровно. Они, кстати, уже не молчали, а стали вполголоса обсуждать какую-то незнакомую мне пару, сидевшую в метрах двадцати от нас. Они сидели ко мне спиной, а потому я понятия не имела, к какому виду их отнести, но то, то они были не люди (хотя и в человеческой ипостаси), было заметно по цвету их волос и странным ушам.

У девушки были бирюзовые волосы, а у парня ярко-фиолетовые. Уши у обоих выглядывали из-под волос и имели вид восьмёрок. Только без сквозных дырок. Очень странное зрелище, я, наверное, минут пять их рассматривала, пока девушка, видимо, почувствовав мой взгляд, не обернулась и не подмигнула мне своими лиловыми глазами. От неожиданности я открыла рот, а она только улыбнулась и, отвернувшись, снова положила голову на плечо своему спутнику.

«Лицо у неё вполне себе человекообразное» — выдало моё офигевшее подсознание.

— Кто это? — с глазами по пять копеек повернулась я к Влаху.

— Драфины, — лениво посмотрев в ту сторону, ответил парень. — Совет на будущее: не стоит так удивляться, ты увидишь ещё много необычных рас. Некоторые из них — врождённые эмпаты, а потому могут негативно реагировать на твои эмоции. А про драфинов вообще лучше много не говори — у них очень тонкий слух и мстительная натура.

— А мне они не показались злыми, — неуверенно возразила я.

— Так они и не злые… в большинстве своём, — усмехнулся Влах. — Как и люди, не находишь?

— Что можешь знать о людской злобе и людских пороках ты, домашний мальчик? — зло огрызнулась я, понимая, что сорвалась, но остановиться не смогла. Терпеть не могу, когда те, кто имеют семью, друзей, родных строят из себя обиженных и угнетённых.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — спокойно извинился Влах, и, судя по взгляду, его удивила моя вспышка.

— Проехали, — буркнула я. Сама уже жалела о своей несдержанности.

— Тут всегда так жарко? — перевела разговор на другую тему.

— Нет, конечно, тут тоже меняется климат, как и везде, только он мягкий. Можно сравнить с климатом нашего Крыма, только ещё мягче. Летом, вот как сейчас, температура не превышает 25 градусов, а зимой не падает ниже 10–12 градусов. Тут также выпадает снег и идёт дождь, так что ты практически не ощутишь разницы между Землёй и МАМИДой, — пояснил Влах.

Неожиданно в воздухе раздались лёгкие хлопки и перед некоторыми студентами, включая Альму, упали свитки, перевязанные алой лентой. Бросив взгляд в разные стороны, я поняла, что большинство даже внимания не обратили на это, а те, кто обратил, явно были первокурсниками. Именно такое выражение в лицах и удивление в глазах наблюдала у них и ощущала у себя.

Развернув свиток, Альма быстро пробежала его глазами и, снова свернув, ответила на наши вопросительные взгляды:

— Приказ ректора о взятии нами шефства над группой студентов первого курса факультета общей магии. Теперь уже официально. Срок — один месяц.

— Замечательно, — с сарказмом сказала Даналия, и, закинув руки за голову, опустилась на траву.

— Указано, что список студентов можно будет взять завтра в деканате, — продолжила Альма и повернулась ко мне: — Значит, завтра ты узнаешь, на какой факультет тебя определили.

— Здорово! — с энтузиазмом воскликнула я.

Что хотела мне сказать уже открывшая рот Даналия, я так и не узнала — прозвучал уже знакомый мне сигнал и все студенты поднялись и пошли в столовую. Ужин проходил более шумно, чем обед, студиозусов было на порядок больше. Краем глаза заметила своего соседа, но отметила это так, походя, за обе щёки наворачивая безумно вкусную еду, чем заработала удивлённые взгляды Влаха и девушек. Пожала плечами — пусть понимают, как хотят.

Когда я наелась, Влах не преминул напомнить мне о собрании в общаге. Как будто я забыла об этом. Не став пререкаться, попрощалась с ребятами и вернулась в холл общежития. Объявление по-прежнему висело на своём месте, а в холле, кроме меня, больше никого не было, исключая вахтёра. Присев на скамеечку, вытянула ноги и стала ждать. Минут через пять стали подходить другие студенты, кто постарше просто проходили на свои этажи, а остальные оставались в холле, с интересом поглядывая друг на друга. Где-то минут через десять, когда холл уже заполнился так, что все стояли плечом к плечу, вошёл комендант. При виде этого сурового мужчины все разговоры тут же смолкли и в полной тишине все хорошо расслышали его голос:

— Так, ребята, все повернулись направо, сейчас я открою зал, и все туда заходят. Не толкайтесь, поместятся все.

И действительно, каким-то образом просочившись сквозь плотный слой студентов, комендант открыл дверь в стене справа, которую до этого никто не замечал, и толпа подростков несколькими волнами плавно закатилась внутрь. Помещение было довольно просторным, квадратным, несколько темноватым, но светильники на стенах делали его по-своему уютным. От двери до середины зала в три ряда стояли лавки, обтянутые тканью, потом было немного свободного места и небольшой помост длиной метров пять и шириной семь-восемь метров. В целом оно напоминало привычный для меня актовый зал детдома, только без общей гнетущей атмосферы.

Пока мы рассаживались по лавкам, комендант прошёл к помосту, взошёл на него и, развернувшись лицом к залу, стал терпеливо дожидаться, пока все пришедшие рассядутся по местам. Когда поток студентов в дверях иссяк, и все расселись и замолчали, мужчина окинул нас всех внимательно-строгим взглядом и сказал:

— Итак, вы все отныне являетесь не только полноправными студентами нашей академии, но и жителями этого общежития. Для тех, кто не поинтересовался, объявляю — меня зовут висс Янонис. Если в академии правила устанавливает ректор, то здесь для вас я — царь и Бог.

Я хмыкнула. «Царь. Очень приятно, царь». Самомнение цветёт буйным цветом.

— Мы тут все верим в разных богов! — выкрикнул кто-то особо наглый из зала.

— Не буду спорить, — криво улыбнулся висс Янонис. — Тем не менее, пока я комендант общежития, вы будете обязаны подчиняться моим правилам. Условно поделим их на правила внутренние и правила внешние. Начнём с внутренних. Во-первых, за каждым из вас закреплена комната, которую вы сами будете убирать. Личная ванная также входит в понятие уборки. Не стоит кривиться, молодые люди, всё будет именно так. Не освоите бытовую магию — убирать будете ручками.

— Висс Янонис, значит, в общежитии можно пользоваться магией? — спросила какая-то блондинка с первого ряда.

— Разумеется, но как уже было замечено выше, только бытовой. Продолжим: кроме личной комнаты будьте любезны убирать и свою гостиную. Хотите, вместе, хотите, устраивайте очерёдность, но грязи я не потерплю. Для тех, кто будет нарушать это правило, у меня разработаны меры наказаний.

Я заметила, что многие после этих слов усмехнулись. Я бы тоже усмехнулась, если бы перед глазами не стояли те наказания, которым нас подвергали в детдоме за отказ от уборки. Вздрогнув, взяла себя в руки и снова посмотрела на коменданта.

— Во-вторых, я настоятельно не рекомендую вам нарушать распорядок. Двери общежития открыты только до двенадцати часов ночи, после никто из вас уже не сможет попасть внутрь, как бы вы не старались. Поверьте, насколько бы сильным магом вы не являетесь, здесь учились и будут учиться не менее сильные студенты и ещё никому из них не удалось войти в здание общежития после полуночи. Также запрещено проносить любое спиртное или спиртосодержащее вещество, в противном случае о таком поступке будет немедленно уведомлен ректор, и уже именно он будет решать вашу дальнейшую судьбу.

Зал приуныл. Каждый, видимо, уже почувствовал вкус свободы и своеволия, а тут раз — и облом, злой дядя запорол все планы. Я опустила глаза и втихомолку улыбнулась. Как меня устраивают такие правила, кто бы только знал. Но, судя по возмущённым лицам, я единственная, кто рад отсутствию алкоголя и анархии.

— Теперь о, так сказать, внешних правилах. Как в общежитии, так и на территории вокруг запрещено устраивать драки или выяснять свои разногласия любым способом, кроме словесного. Кричать можете сколько угодно, а физические или магические действия, будьте любезны, выполняйте на соответствующих занятиях. — Висс Янонис обвёл нас всех внимательным и строгим взглядом, чтобы до каждого точно дошло, что он не шутит. — Слушаю ваши вопросы.

— Висс комендант, а можно поменять комнату или соседа? — в третьем ряду встала девушка, миниатюрная брюнетка в красивом платье.

— Нет, нельзя. Решение о том, кто с кем будет жить, принимаю не я и не мне его менять, — отрезал он. — Так что, будущие маги, учитесь находить язык друг с другом.

Судя по поднявшемуся шуму, этот вопрос волновал многих. Значит, не только я недовольна соседом, имеются и единомышленники.

— Раз вопросов больше нет, перейду к иному, — подождав, пока студенты успокоятся и, не дождавшись больше вопросов, комендант продолжил. — Напоминаю, что если у вас возникают какие-либо бытовые трудности, смело обращайтесь, либо ко мне, либо к виссу Дналору, либо (это больше касается девушек) к виссе Аньезе. В случае каких-либо коллективных просьб, то обращайтесь к своим старостам, а они передадут ваши просьбы. На этом всё, можете быть свободны.

Вереница бурчащих студентов потянулась к выходу. Дождавшись своей очереди, вышла в холл, напоминающий растревоженный улей и решительно вышла из общаги. Нет, в комнату мне пока категорически не хочется, а значит, можно побродить по территории. Обойдя общагу, я вошла в лес. Уже спустя пару шагов деревья и кустарники плотным кольцом окружили меня, глуша все посторонние звуки, и я вздохнула с облегчением и задумалась. Сегодня был самый сумасшедший день в моей жизни.

Я резко остановилась. О, Боже, у меня же сегодня день рождения! Запрокинув голову, я расхохоталась. Это же надо, совсем забыла. Сегодня мне исполнилось тринадцать, повезло избежать изнасилования, пусть и добровольного, я поступила в академию магии, о чём только мечтала в глубине души, а самое важное — имею все шансы начать жизнь заново и так, как сама захочу.

Задумавшись, брела, не замечая ничего вокруг, мысленно прокручивая в голове весь сегодняшний день. И когда впереди что-то заблестело, поначалу не поняла, что это и только раздвинув ветви пушистой ивы, вышла на берег большого озера. То, что это озеро, было заметно по отсутствию течения. Замерев, я боялась даже дышать, не желая как-то осквернять такую красоту, и жадно рассматривала всё вокруг. Разглядев удобный уступ, на котором росло дерево, частью веток касаясь воды, я прошла туда и, присев, оперевшись спиной на ствол, свесила ноги вниз.

Передо мной простиралась водная гладь, манящая и прекрасная в лучах заходящего солнца, переливающаяся миллиардами бликов. То тут, то там из воды высовывали свои любопытные мордочки рыбы, охотясь на неосторожных мошек, а тишину временами прерывали возмущённые переругивания лягушек, живших в камышах по берегу. Скрытая низкими ветвями, я наблюдала самый красивый закат из всех ранее виденных. Как говорили классики — упоительный.

Когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, краем глаза заметила какое-то движение слева от себя и, присмотревшись, опознала Влаха, приблизившегося к озеру. Не заметив меня, он сел просто на песчаный берег и, обхватив руками колени, стал наслаждаться закатом. Улыбнувшись, решила не тревожить его и вновь повернулась к озеру. К сожалению, самые чудесные мгновения в этой жизни длятся очень и очень недолго, вот и закат, так пленивший меня, длился ещё какие-то минуты, а затем ало-красный диск солнца спрятался за горизонт. В тот же миг озеро словно загрустило, вода потемнела, крик лягушек перешёл из возмущенного в печальный, стрекозы и водомерки перестали мотаться по водной глади. Даже деревья, росшие вкруг озера, шумели уныло.

Услышав вздох рядом с собой, я встрепенулась, снова вспомнив о Влахе, и подала голос, обнаруживая своё присутствие:

— Красивый закат, правда?

Влах вздрогнул и резко обернулся.

— Лиона? Как ты нашла озеро?

— Шла-шла и нашла, — улыбнулась я. — Бесподобная картина.

— Тут обычно тихо и спокойно, особенно вечерами. Если не считать дни, когда тут резвятся нереиды и ламии, — тихо сказал парень.

— А у меня сегодня день рождения, — неожиданно для самой себя призналась я.

— Правда? — он обернулся и, увидев мой кивок, засмеялся. — Странная ты, Лиона. Сидишь тут в одиночестве в свой день рождения, вместо того, чтобы вовсю праздновать два события одновременно.

— Да как тут праздновать? — удивившись, непонимающе посмотрела на Влаха. — Шутки у тебя.

— Я не шучу, — Влах вскочил на ноги и, подойдя ко мне, помог подняться на ноги. — Чтобы ты во мне не сомневалась, я сейчас устрою тебе такой праздник, что вовек не забудешь.

Заметив мой недоверчивый и скептический взгляд, парень потянул меня за руку обратно в общагу. Идя у него на буксире, я только сейчас поняла, что без него плутала бы тут ещё долго, потому что совершенно не помнила, как вышла к озеру. Надо же было так уйти в себя. Зато с помощью Влаха мы выбрались из леса в рекордные пять минут и, не снижая скорости, потопали в общагу.

Как оказалось, в отличие от меня, Влах с друзьями проживали на седьмом этаже. Об этом я узнала, когда мы миновали мой пятый этаж, а друг всё тянул и тянул меня вверх. Пройдя по коридору, он остановился у комнаты с номером триста девятнадцать и пару раз стукнул кулаком в дверь. На стук открыл Дикон и вопросительно посмотрел на нас.

— Заначка есть или закончилась? — тихо спросил его Влах.

— Обижаешь, — ухмыльнулся Дикон.

— Тогда бери и приходи к нам, — и Влах снова потянул меня по коридору.

Через несколько шагов он снова остановился и постучал в сто семьдесят пятую комнату. Даналия, которая открыла дверь, едва успела открыть рот, как он уже её перебил:

— Хватайте, что есть вкусненького и приходите к нам.

Я только успевала, что перебирать ногами, как мы оказались уже возле третьей двери (номер пятьдесят восемь, как едва успела заметить) и Влах уже просто открыл дверь, не утруждая себя стуком. Увидев выходящего из правой комнаты Смея, я поняла, что он — сосед Влаха и это их комната. Усадив меня на диван, Влах тут же бросил Смею:

— Накрывай на стол.

Кивнув головой, тот сбегал в свою комнату, затем залез в буфет, что стоял в их гостиной. В рекордные сроки на небольшом столике меж двух диванов появились шоколад, печенье, какие-то шарики, напоминающие козинаки и шесть высоких бокалов на тонкой ножке. Открылась дверь и пришли Альма и Даналия, прибавив к общему угощению ещё каких-то незнакомых фруктов, конфет и ещё печенья, а за ними, крадучись, пробрался Дикон, за пазухой которого просматривалось что-то округлое. Пропустив друга, Влах закрыл за ним дверь на замок, и только после этого Дикон жестом фокусника вытащил спрятанную бутылку красного вина и широко улыбнулся.

— Отпразднуем начало нового учебного года? — поинтересовалась Даналия.

— И не только, — сказал Влах с таким загадочным выражением лица, что все его друзья заинтересованно посмотрели на него. — У Лионы сегодня день рождения.

— Ух ты, поздравляю! — воскликнул Смей. — А почему сразу не сказала?

— Да я не очень люблю его отмечать, — слегка смутилась я, не желая вдаваться в подробности своей жизни.

— А мы не позволим тебе его проигнорировать, — хлопнул меня по плечу Дикон и вопросил. — Не так ли, ребята?

Его все поддержали, даже, как мне казалось, нелюдимая Даналия. Приобняв меня за плечи, Дикон снова усадил меня на диван, с которого я встала, когда пришли девушки, и, подождав, пока все рассядутся, легко распечатал бутылку. Разлив рубиновое вино в бокалы, он первым произнёс тост:

— За тебя, Лиона, за твои тринадцать лет, за твоё поступление в МАМИДу и за ту лёгкость, с которой ты влилась в нашу компанию.

Все заулыбались и, чокнувшись, пригубили вино. Оно было божественно вкусным, наверное, именно такой вкус имела амброзия, которую пили только боги, но ничего лучше до этого я не пила. А ещё, как заметила спустя пару минут, оно было лёгким, но обманчивым, а потому я решила много не пить. Потянувшись, взяла в руки фрукт, похожий на привычную для меня сливу и, укусив, блаженно застонала.

— М-м-м, как вкусно. Что это?

— Орейя, очень сладкий плод, растёт только в одной долине в моём мире, — пояснила мне Альма.

Закатив глаза, с удовольствием облизнулась. Видя такую реакцию, Альма рассказала мне про все фрукты, что девочки принесли с собой и мне понравились все, кроме кислого инсара, по вкусу напоминающего наш лимон. Конфеты, шоколад, печенье — всё было бесподобным, и ребята искренне смеялись, лицезря мою блаженную физиономию.

Это был самый лучший день рождения в моей жизни, как продолжение самого лучшего дня вообще. Мы разговаривали, смеялись, лучше узнавали друг друга. Я узнала, что Дана (как она позволила себя называть) вовсе не такая злюка, как казалось на первый взгляд, а просто очень серьёзный и ранимый человечек. Что Аля, как самый младший ребёнок в семье, всегда боялась ответственности и упала в обморок, когда её назначили старостой. Дикон в кругу друзей весельчак и балагур, а Смей очень скучает по своим родным. Влах неожиданно открылся мне, как галантный кавалер и стало понятно, что он неровно дышит к Дане, а она украдкой посматривает на него, но виду не подаёт.

Когда вино закончилось, а в голове уже шумело, я неожиданно для себя призналась, что выросла в детдоме. Влах в двух словах объяснил друзьям, что это такое, и они ужаснулись, не веря, что такие организации на самом деле существуют. Они не стали меня жалеть, да я бы и не приняла их жалости, но стало легче оттого, что они теперь понимают некоторые мои «странности». А потом мы снова смеялись, даже, кажется, танцевали какие-то сумасшедшие танцы, но точно не скажу. Просто было весело и легко.

Последнее, что отложилось в памяти — мягкое плечо Смея и его горячие руки, обнимающие меня во сне. Или… мне это всё только приснилось…

Глава 6

Рен проснулся неожиданно рано по двум причинам. Луч солнца из-за неплотно закрытых штор ярко светил в глаза, и за распахнутыми окнами балкона громко пели птицы. Поворочавшись какое-то время, принц так и не смог повторно заснуть. Встав, Рен вышел на балкон. Постоянные и сменяющие друг друга обитатели дворца ещё спали, слуг юноша не видел, ибо балкон его комнаты выходил на часть парка и открывал вид на город.

Внизу по дорожке парка прошёл один из садовников, то тут, то там подрезающий неровно растущие ветки кустов и деревьев. Принц знал привычку королевы устраивать скандалы и истерики, стоит только её платью слегка зацепиться за какой-нибудь сучок или веточку. Потому и проверяют садовники растительность с регулярной периодичностью.

Никому неохота нести незаслуженное наказание.

Переведя взгляд на столицу, Рен обратил внимание на оживлённое движение по улицам, даже в самом спокойном Квартале Знати. Это означало только одно — город готовился к празднованию дня рождения наследников и активно приводил в порядок улицы, площади, самих жителей.

— Доброе утро, ваше высочество, — в комнату Рена споро вошёл его камердинер, Нейстон. — Сегодня вам предстоит много дел.

— Каких же? — спросил Рен, входя в комнату.

— Ох, принц, я не заметил, что вы уже встали, — Нейстон поклонился, всем своим видом изображая лёгкую смущенность. Несмотря на доносы королеве, он был хорошим камердинером, и такая промашка не была ему свойственна.

— Так что вы говорили о делах, Нейстон? — переспросил Рен, неторопливо раздеваясь в недрах гардероба.

— Её величество изменила ваши с её высочеством расписания, — степенно рассказывал камердинер, отставляя чашу с водой и подавая принцу полотенце. — После завтрака вас ждёт урок этикета, затем урок танцев. После ланча — урок дипломатии. С обеда и до ужина — урок фехтования и танцы. После ужина — урок дипломатии и свободное время.

— А как же остальные уроки? — спокойно (но едва сдерживая злость внутри) уточнил Рен, застёгивая последнюю пуговицу рубашки.

— По указанию её величества все остальные предметы вы продолжите изучать после дня рождения, а пока остальные преподаватели покинули дворец.

— Прекрасно, — едва удержался от сарказма подросток. — От отца вести есть?

— Его величество король Камден прислал гонца с известием об успехе своей кампании. Также мне сообщили, что его величество вернётся во дворец сегодня на закате.

— Спасибо, Нейстон, — сдержано улыбнувшись, Рен поблагодарил камердинера и направился в столовую.

Войдя в столовую, Рен молча прошёл на своё привычное место рядом с сестрой, что уже находилась здесь, ничем не выдавая своего удивления тем, что кроме него и Лики за столом была только королева. Более привычным для него завтраком являлось наличие толпы придворных, тщательным образом заглядывающих в рот ему и его семье. Завтраки в своей комнате строго запрещались королём, исключения делались на случай болезни (редко, ибо Рен никогда ещё не болел дольше одного дня) или проступка, повлекшего за собой наказание. Но иногда и это не являлось поводом для завтрака в одиночестве и тишине, так как королева была убеждена, что за все свои проступки принц был обязан отвечать и принимать осуждение двора с подобающей наследнику престола стойкостью.

— Доброе утро, — поздоровался он, присаживаясь и тщательно разглаживая салфетку на коленях.

— Доброе утро, Кайренис, — ответила королева.

Лика только приветливо улыбнулась, привычно помалкивая. Если на Рена процесс воспитания Агнесс не распространялся, то Маликане доставалась вся любовь и забота матери, естественно, в том понимании, в котором королева их разумела. Ещё в раннем детстве принцесса поняла, что проще сделать вид полного подчинения матери и потерпеть несколько часов, зато потом, когда лимит её ежедневной заботы исчерпается, быть предоставленной самой себе и делать, что душе угодно.

— Я вижу, вы оба удивлены нашим завтраком в кругу семьи, — продолжила королева, малюсенькой ложечкой смаковавшая шербет из прозрачной хрустальной чаши. На детей она не смотрела. — Что ж, не буду томить вас ожиданием. Как вы уже, надеюсь, знаете, сегодня я изменила ваши привычные расписания. Решение окончательное и обсуждению не подлежит.

— Но почему, мама? — звонкий голос Лики разбил тишину столовой.

— Маликана, леди не кричат, — строго осадила её королева, подняв взгляд на дочь. — Как вы понимаете, в день вашего рождения в вашу честь во дворце будет дан приём и бал, на который съедутся все знатные рода нашего королевства и все королевские династии. Я не хочу, чтобы вы как-то опозорили нашу семью, а потому, поскольку до бала осталось всего лишь пять дней, это время вы посвятите урокам этикета, дипломатии и танцам. Все остальные ваши уроки отменены, всё своё свободное время (а оно указано в вашем расписании), вы будете проводить за примерками одеяний на приём.

— Хорошо, мама, — покорно склонила голову Лика, зная, что спорить бесполезно.

Рен тоже согласно кивнул, про себя порадовавшись, что ещё каких-то пять дней — и он больше никогда не увидит лицо этой женщины. На секунду сердце больно кольнула мысль об отце, но юноша решительно её отогнал — своё решение принц менять не собирался.

Дальнейший завтрак проходил в молчании, а по его окончании на выходе из столовой Рена и Лику уже ожидала их наставница по этикету — строгая леди Мирус, с детства обучающая принца и принцессу. И хотя подростки были уверены в своих знаниях, леди была настроена буквально следовать указаниям королевы. И не только она.

Рен привык к тому, что у наследного принца не бывает свободного времени. Всю его жизнь принца приучали к строгой дисциплине, жизни по расписанию, постоянной умственной и физической нагрузке, но никогда ещё его так не бесили уроки. Только за этот, казавшимся бесконечным, день Рена так достали нудные наставления и напоминания, что даже урок фехтования не принёс облегчения, и к концу дня принц прочно надел маску ледяного спокойствия, хотя в душе пылал от ярости.

За два часа до заката солнца в замок прибыл гонец с известием, что король со свитой приближается. Тут же поднялась суматоха, прислуга спешно начищала паркеты в залах, придворные разбежались наводить лоск (вдруг король да заметит, да каким орденом наградит), королева тоже удалилась в сопровождении своих первых дам, попутно наказав стайке служанок привести в подобающий вид принца и принцессу.

Рен принял ванну, с помощью камердинера облачился в синюю рубашку, белый жакет, тонкие красные бриджи, белые чулки и чёрные туфли с пряжками, перетерпел возню с волосами, нахлобучил нелюбимую шляпу и в сопровождении недавно поступившего к нему на службу пажа вошёл в тронный зал. Ни королевы, ни Лики ещё не было, зато присутствовала толпа придворных, активно перешёптывающихся, флиртующих друг с другом или с милыми улыбками делающих гадости. Парень уже настолько привык к их ядовитым словам, пристальным взглядам, зазывным улыбкам и подражающим жестам, что вообще перестал обращать внимания до тех пор, пока не приходилось отвечать на какой-нибудь вопрос или замечание. Но чаще Рен старался не допускать этого.

— Ваше высочество, поведайте, какого цвета будет ваш костюм на празднике, — раздался за спиной принца до отвращения знакомый голос. Рен с достоинством развернулся, удерживая высокомерное выражение лица, и взглянул на, до оскомы надоевшего, виконта Вортона.

— Боюсь, что не смогу оказать вам столь незначительную услугу. — С притворным сожалением ответил Рен, не обращая внимания на взгляды, кидаемые на него остальными придворными.

Виконт Вортон, старший сын графа Райстока, был старше принца на три года, но имел раздражающую привычку во всём подражать наследнику. Рен не раз менял слуг, не раз проверял портного и его подмастерьев, но Эндрю каждый раз умудрялся точно узнавать цвета одежды принца, его предпочтения в крое и выборе тканей, а также каким-то образом узнавал личные предпочтения его высочества.

По двору одно время поползли нехорошие слухи, прекратившиеся лишь после недвусмысленного высказывания короля о неминуемом наказании тех, кто эти слухи распускает.

— Ваше высочество, как вы сегодня элегантны и прекрасны, — прощебетала подошедшая баронесса Ди’Нираме, недалёкая голубоглазая семнадцатилетняя блондинка, по слухам, давно уже расставшаяся с невинностью, но страстно желающая примерить корону на свою прелестную головку. — Я просто таю от ваших глаз и улыбки.

— Леди, быть может, вам стоит присесть и отдохнуть, раз моё общество так вас смущает? — предложил Рен, ничуть не обманываясь невинным видом прелестницы. Сколько таких, как она, пытались пробраться в постель наследника с тех пор, как ему исполнилось десять — не вспомнить и не сосчитать.

— Ваше высочество, рад видеть вас в добром здравии, — лёгким поклоном поприветствовал Рена подошедший лорд Орлон. — Надеюсь, ваш недуг прошёл?

— Благодарю вас, лорд, мне уже намного лучше, — учтиво сказал подросток, не думая склоняться, пусть даже это Старший советник короля. — Слава богам, мигрень прошла, хотя и доставила мне несколько неприятных часов.

Если лорд Орлон и собирался что-либо добавить, то не успел — в тронный зал вошли королева Агнесс и принцесса Маликана со свитой. Раздавая благосклонные улыбки и кивки направо и налево, её величество прошла строй расступающихся придворных и вышла на балкон. По традиции королева, наследники и высшая знать приветствуют возвращающегося короля, стоя на балконе, выходящем на парадный вход во дворец, а после обязательно дожидаются его в тронном зале.

Стоя слева от королевы, Рен всматривался вдаль, ожидая возвращения отца и вдруг замер. «Боги, я забыл вернуть мэтру Якубу его книгу и карту!» — с ужасом вспомнил подросток. Оставалась надежда, что по возвращении придворный маг будет слишком занят накопившимися делами, и ему не нужно будет никуда перемещаться. А если очень повезёт (а Рену хотелось надеяться, что Девала благосклонна к нему), то и вообще не придётся возвращать столь ценную вещь законному владельцу.

Минут через пять на горизонте появились вымпелы и флаги королевского авангарда, а чуть позже и основной отряд — заблестели в солнечном свете доспехи, засверкали шлемы, послышался топот лошадей и их ржание. Развевались, трепеща на ветру, флаги, гордо рея над людьми. Ярко отблёскивал в заходящем солнце доспех короля — алый, с развевающимся позади красным плащом. Именно из-за того, что король всегда предпочитал возвращаться в замок на закате, в народе его прозвали Кровавым и сейчас принц, наблюдая эту картину, не мог не признать правоту жителей.

Рядом с ним светлый доспех придворного мага производил успокаивающее действо, и впервые Рен подумал, что всё это было сделано специально. Незаметно покосившись на королеву, юноша заметил лёгкую улыбку, играющую на губах женщины, а её взгляд не отрывался от приближающегося отряда, вот только принц готов был поклясться, что столь пристального внимания удостоился отнюдь не король.

Вновь переведя взгляд на приближающегося отца, Рен подивился своей слепоте. Как он раньше не понимал очевидные истины? А ведь замечал, замечал странности между королевой и придворным магом, краем уха слышал разговоры слуг о доброте и благородстве мага. Слышал отзывы министров про несколько законопроектов, подготовленных мэтром Якубом с подачи королевы, верных с точки зрения экономики и блага страны. Но отмахивался от всех тех тревожных звоночков, и только увидев возвращающихся короля, словно облитого свежей кровью, и придворного мага, в своём светлом доспехе казавшимся воплощением бога, понял, как далеко зашла игра королевы. Хотя нет, не игра — блестящая комбинация, достойная (как гласят летописи) великого ума его прадеда Касинелия.

Улыбаясь и махая рукой в приветственном жесте, Рен чётко осознал одно — для осуществления своего плана королеве осталось только организовать ему несчастный случай, а затем, пока король будет в трауре и печали, убить и его. А дальше… Король умер — да здравствует королева — регент при малолетней принцессе Маликане. И никто никогда не узнает про смену династии.

«Да», — подумал Рен, — «Великолепный план. Даже жаль, что пропущу его исполнение. Не хочется отчего-то умирать».

Подождав, пока последние всадники минуют ворота во дворец, королева развернулась и первой вернулась в тронный зал. За ней последовали наследный принц с принцессой, свита и все придворные, с многолетней сноровкой снова сбиваясь в небольшие кучки и шушукаясь. Принц не обращал на них внимания — все, что они могли обсуждать, он уже знал. Рен надеялся, что отец не сильно задержится. Не было у него настроения вновь слушать насквозь лживые слова.

Но и уйти он не мог — по этикету наследник престола обязан посещать все мало-мальски значимые мероприятия во дворце, а также уделять время как можно большему числу придворных, хотя бы парой предложений. Всё это было придумано для того, чтобы высший свет не почувствовал себя в опале перед будущим королём. Даже своё неудовольствие кем-либо принц мог высказать только королю, но никак не прямо тому лицу, кто это самое неудовольствие вызвал. Вот и приходилось бедному Рену с детства учиться плести словесные кружева, потому как прямо оскорбить он не мог, а вот завуалировано — запросто.

— Простите, девушки, что отвлекаю вас от разговоров, — извинился принц, подойдя к стайке девиц своего возраста, с которыми мило щебетала его сестра. — Позвольте ненадолго украсть у вас Маликану.

— Конечно, ваше высочество, — хором ответили будущие фаворитки принцессы, скрывая улыбки за маленькими веерами. Они ещё не умели искусно лгать, как их старшие товарки, но язык флирта знали с колыбели.

Подцепив Лику под локоток, Рен подвёл её к свободному диванчику у стены. Бросив пару недовольных взглядов по сторонам, тем самым отогнав любителей подслушивать чужие разговоры, юноша сел рядом с сестрой.

— Что, уже успели достать? — делая вид, что поправляет перчатки, тихо спросила Лика.

— Эндрю, — сказал Рен, и девочка сочувственно вздохнула.

— По-прежнему всё ненавидишь? — лишь краем глаза наблюдая за выражением лица брата, принцесса искусственно улыбалась всем наблюдающим.

— Ты же знаешь, — пожал плечами Рен.

Это было правдой. О том, как он ненавидит эту сторону своей жизни, знала лишь Маликана, и хотя сестра никогда до конца не понимала Рена, ведь лично ей нравились приёмы и балы, но всегда старалась прийти на помощь брату, если видела, что придворные вконец достали его своими приставаниями. Вот и сейчас Лика легонько пожала руку Рена, выражая сочувствие и поддержку.

А юноша смутился. Нет, не самим жестом, ведь в высшем обществе приходится быть предельно аккуратным в выражении чувств и эмоций, и принц с принцессой с детства учились играть по правилам. Он смутился, потому что вспомнил собственные мысли о сестре. Ведь когда Рен узнал, что Лика не его единоутробная сестра, то почему-то сразу засомневался в своих чувствах к ней. А сейчас осознал, как был неправ, и никакие знания не являются преградой их с сестрой отношениям. К их дружбе.

Принц ласково улыбнулся Лике, глубоко внутри испытывая стыд, но и радость. Девушка улыбнулась ему в ответ, но не ушла, даже понимая, что брату стало легче. Впрочем, особого смысла это уже не имело — церемониймейстер объявил о приходе Его Величества короля Камдена.

Споро поднявшись, Рен подал руку сестре, и они быстро прошли сквозь толпу придворных. Король как раз усаживался на своём троне, кивая в ответ на тихие фразы королевы. Принц и принцесса привычно поприветствовали отца и сели на свои законные места — Рен на небольшое кресло слева от короля, а Лика на маленькую скамеечку у ног королевы.

Поприветствовав всех присутствующих, Камден объявил:

— Спешу сообщить всем вам замечательную новость: наш поход прошёл великолепно и даже принёс положительные результаты. Не буду вдаваться в подробности, но обещаю, что в скором времени всё узнаете. И пользуясь случаем, хочу пригласить всех вас на приём-бал, который состоится тут, во дворце, в честь дня рождения моих детей: наследного принца Кайрениса и принцессы Маликаны.

После небольшой паузы церемониймейстер объявил начало приёма. Под его взглядом слуги распахнули двери в соседний зал, где стояли накрытые столы с шампанским и лёгкой закуской, а музыканты заиграли небыструю мелодию. Придворные моментально разделились: часть прошла в зал к яствам, часть (в основном молодые парни и девушки) предпочли танцы, а остальные разошлись к стенкам и диванчикам, обсуждая слова короля.

Рен вздохнул и вместе с Ликой направился в центр общества. До оскомы привычные действия, слова, движения… Принц механически что-то делал или отвечал, про себя отсчитывая минуты. По этикету спустя два часа он мог благополучно покинуть приём, что и собирался проделать. А потому сейчас делал всё, чтобы королева не нашла, к чему можно было придраться — то, что за ним постоянно наблюдают, подросток знал так же точно, как и своё второе имя.

Наконец покинув зал, Рен скорым шагом направился к рабочему кабинету мэтра Якуба. Поскольку на приёме придворный маг отсутствовал, принц посчитал нужным навестить наставника и поинтересоваться его самочувствием, а также дальнейшими учебным планами. В том, что мэтр успел согласовать их с Агнесс, юноша не сомневался, но всё же хотел удостовериться в своих предположениях.

Получив разрешение, Рен вошёл в кабинет мага и уважительно поклонился, как делал всегда, естественно, не роняя собственного достоинства. Мэтр Якуб привычно сидел за столом, но стоило принцу опуститься в кресло, тут же обратил на него своё внимание.

— Добрый вечер, ваше высочество, — поздоровался с подростком маг.

— Добрый вечер, мэтр. Прошу простить меня за столь позднее вторжение, но я не заметил вас на приёме и зашёл поинтересоваться вашим здоровьем, — учтиво спросил Рен, подмечая уставший вид и лёгкую помятость мага.

— Благодарю вас, Рен, я прекрасно себя чувствую. Немного устал, но сами понимаете, дорога не близкая, а в моём возрасте уже тяжелее преодолевать тяготы пути, — слова мужчины прозвучали несколько наиграно, поскольку на первый взгляд ему было не больше тридцати лет, хотя на самом деле пятьдесят пять. Но он был магом, а значит, априори мог прожить в три раза дольше, чем отец Рена. И все его жалостливые слова ничего не стоили.

— Что ж, мэтр Якуб, я рад, что несмотря ни на что, вы находитесь в добром здравии. И мне хотелось бы уточнить, когда возобновятся наши занятия магией.

— Я собирался сообщить вам завтра, но раз уж вы сами ко мне зашли… Поговорив с её величеством, я счёл целесообразней поддержать её инициативу касательно временного прекращения практически всех ваших и принцессы занятий, кроме некоторых, а потому решил также отложить наши занятия магией. Возобновив их после вашего дня рождения. Я ответил на ваш вопрос? — устало поинтересовался маг.

— Да, мэтр, вполне ясно. В таком случае покидаю вас, дабы не мешать вашему вне всяких сомнений заслуженному отдыху, — витиевато высказавшись, Рен покинул кабинет наставника.

«Что и требовалось доказать», — подумал принц, направляясь в свою комнату.

Следующие два дня стали для юноши сущим кошмаром. Леди Мирус не давала спуску, желая убедиться в готовности наследника престола и Маликаны к столь знаменательному событию, и потому на её занятиях подростки не знали отдыха. Даже уроки фехтования, раньше так любимые Реном, за общей измотанностью не приносили удовольствия и воспринимались как очередная повинность.

Ещё одной неприятностью было повышенное внимание королевы, уделяемое принцу и принцессе в эти дни. Она чётко контролировала все занятия, тщательно следя за осознанием важности происходившего, и благодаря её неусыпному слежению у подростков практически совсем не оставалось свободного времени.

Его величество напротив вовсе не интересовался успехами детей, лишь изредка спрашивая своего секретаря об общей подготовке к празднику. Его можно было понять — с момента своего возвращения Камден все дни проводил со своими министрами, обсуждая важные для государства законы, а также и кое-что ещё, о чём Рену известно не было, но юноша точно знал, что это как-то связано с той кампанией на границу.

Подробностей, увы, не знал никто.

Но, несмотря на все сложности, Рен умудрялся выкраивать крохи свободного времени на подготовку к своему побегу. К свободе и знаниям, как мысленно поправлял он себя. Самое приятное для него было то, что мэтр Якуб так и не обнаружил пропажу карты и книги, и, поразмышляв, юноша решил вообще не отдавать столь ценные вещи. Зато тщательно разработал маршрут своего побега, наметив по времени и смену караула во дворце, и то, что западные врата, по сути, всегда были открыты.

Ещё Рен написал на листе бумаги всё то, что ему хотелось бы взять с собой. После длительного размышления таких вещей оказалось на удивление немного. Да и размер купленной в городе сумки не позволял взять кучу ненужной мелочёвки. А потому в неё были тщательно упакованы новые рубашки, пара брюк, сапоги, несколько пар белья и носков, несколько книг из библиотеки, где очень подробно разбирались матрицы защитных и атакующих (правда, их было намного меньше) заклинаний.

Своё личное оружие Рен собирался взять накануне, чтобы ненароком не насторожить камердинера, зато с удовольствием воспользовался потайным ходом, ведущим как раз из его спальни, и посетил одну из секций сокровищницы, где хранились деньги. Набрав драгоценных камней, золота и серебра так, чтобы по его прикидкам можно было, если что, оплатить обучение и хотя бы год не искать подработку, Рен убрал все следы своего присутствия и вернулся в комнату. Рассортировав финансы в несколько мешочков, и перемешав их с одеждой в рюкзаке, принц задумался.

Что ещё необходимо взять?

Вспомнив, что ещё забыл, юноша подошёл к бюро и, открыв один из многочисленных ящиков, достал приличных размеров ларь. Принцу ещё не был положен личный кабинет, а потому кое-какие вещи, не предназначенные для хранения в спальне, он хранил в специальном бюро, сделанным на заказ из железного дерева — материала, инертного к любому проявлению магии. И вот сейчас он достал ларь из такого же дерева, в котором сберегал амулеты.

Такие амулеты делали они с Ликой пару лет назад, когда наставник обучал их правильно рассчитывать силу при работе с малыми формами носителя, и чтобы сдать экзамен, принцу необходимо было изготовить порядка пятнадцати — двадцати амулетов различного действия. Естественно, экзамен он сдал без проблем, хотя в процессе пришлось помучиться, ведь хотелось, чтобы амулеты не повторялись. И вот сейчас, откинув крышку ларя, Рен вытащил на свет свои ученические амулеты и ещё несколько мелких вещей, матрицы которых подросток случайно обнаружил в одной из книг наставника и тайком от него решил их создать. Результатом этого он ни с кем не поделился, но спрятал, а вот сейчас убедился, что сделал это не зря.

Амулеты же были сделаны из самых разных материалов, которые юноша посчитал приемлемыми для себя. Ведь экзамен состоял не только из теоретической и практической части, но также непосредственным условием сдачи было и ношение одного или нескольких амулетов продолжительное время так, чтобы они не конфликтовали друг с другом.

Так и получилось, что кое-какие амулеты Рен носил на виду, как украшения, для чего использовал небольшие огранённые драгоценные камни (алмаз, изумруд, сапфир), полудрагоценные как детали одежды (бирюза, цитрин, топаз), а остальные из камня, дерева или металла носил в карманах. После сдачи экзамена большинство из них принц сложил в ларь, оставив только пару самых сильных, и лишь сейчас достал, чтобы окончательно забрать.

Подумав, Рен снова сложил амулеты в ларь и с трудом, но всё же впихнул его в сумку. Она, конечно, сразу стала тяжелее, но подросток подумал, что такой нужный предмет непременно пригодится и оставлять его во дворце ему не хотелось.

Осмотревшись ещё раз, принц убедился, что взял всё, что хотел, и тщательно спрятал сумку от посторонних глаз. И, посетив душ, с чувством выполненного долга Рен лёг спать, надеясь отдохнуть, ибо, как он точно знал, завтра ему это не грозит.

Завтра наследнику королевства Санреш исполнялось тринадцать лет.

Наутро юноша проснулся в приподнятом настроении, и день рождения не имел к этому никакого отношения. Всласть потянувшись, Рен широко улыбнулся, радуясь тому факту, что любое его нетерпение сегодня не вызовет никаких подозрений и будет списано на волнение перед приёмом. Ещё немного повалявшись, подросток дождался, когда к нему в комнату вошла служанка, привычным жестом отдёрнув тяжёлые шторы, и задорно воскликнул:

— Доброе утро, Ивин!

— Ох, ваше высочество, доброе утро, — поприветствовала принца женщина, работающая во дворце всю его жизнь. — С днём рождения вас!

— Спасибо, Ивин. Который час?

— Девять уже, ваше высочество. Её величество послала меня разбудить вас.

— Хорошо, — Рен вздохнул и поднялся, понимая, что маску принца снимать пока ещё рано.

Помогая подростку совершить утренний туалет, служанка бойко рассказывала, как красиво нынче в столице, принарядившейся по случаю праздника. Рен с интересом расспрашивал подробности, которые Ивин с удовольствием давала, но долго это не продолжилось — в комнату принца со стуком вошёл его камердинер. Бросив взгляд на мужчину, значения которого Рен не понял, Ивин присела в реверансе и удалилась, а Нейстон обратился к Рену:

— Ваше высочество, ваша матушка ожидает вас в светлой гостиной.

— Спасибо, Нейстон.

Быстро одевшись, даже позволив себе немного небрежности, Рен вышел из комнаты, не имея ни малейшего желания нарываться на подозрительность королевы. А потому через несколько минут входил в гостиную, надев маску невозмутимости, наклоном головы поприветствовал Агнесс и, дождавшись её разрешения, присел на диван. Ещё две минуты в гостиной сохранялось молчание, ровно до тех пор, пока не пришла Лика.

— Доброе утро, дети, — ласково оскалилась королева. — Спешу вам напомнить, что сегодня очень ответственный день, не только у вас, но и у всего королевства. Поэтому я очень надеюсь, что вы хорошенько усвоили этикет и не позволите себе уронить честь и достоинство королевского дома Алексинор перед знатью и гостями нашего королевства.

— Разумеется, мама, — убеждённо ответила Лика, а Рен только кивнул.

— Замечательно. Итак, сейчас вы завтракаете, затем переодеваетесь и принимаете подарки от жителей столицы. Ну а после обеда поступаете в руки служанок и приводите себя в подобающий именинникам вид. Всё понятно?

— Да, мама, — снова ответила за двоих Лика.

— Тогда идите, — отпустила их королева.

После завтрака, за которым их поздравил король, принц и принцесса разошлись по своим комнатам, где попали в руки слуг, портных, парикмахеров. Для сегодняшнего дня Рену (да и Лике аналогично) было приготовлено несколько костюмов — на приём подарков в тронном зале, на званый обед и на вечерний приём. Различались они степенью вычурности и изыска, а также цветовой гаммой: если для богатых торговцев и простого люда предназначались цвета королевского дома и обилие украшений, то на приём костюм был менее сверкающим, зато дорогим и элегантным.

Облачившись в костюм голубого цвета с красными вставками, белую рубашку с широкими манжетами, и, водрузив на тщательно расчёсанные волосы тиару наследного принца, Рен с неимоверным облегчением отделался от слуг и прочих, и подошёл к одной из дополнительных дверей тронного зала, поскольку в данный момент к центральным выстраивалась очередь из всех желающих поздравить принца и принцессу. И это несмотря на толпу внутри, шум которой юноша слышал из-за двери!

Подошла Лика, улыбнулась ему и разгладила невидимые складки на своём платье такого же голубого цвета, только с белоснежными вставками. Лиф, расшитый мелкими жемчугами, переливался в свете ламп, бликами отбиваясь в алмазных серьгах девушки. Такая же, как у брата, тиара венчала изысканную причёску, а аккуратный макияж только подчёркивал зарождающуюся красоту принцессы.

— Сестра, ты очаровательна, — улыбнулся ей Рен и подал руку.

Распахнулись двери и зычный голос церемониймейстера оповестил:

— Её высочество принцесса Маликана Анабелла Алексинор. Его высочество наследный принц Кайренис Элеонис Алексинор.

Рука об руку Рен и Лика прошли к возвышению двух тронов и, развернувшись, поприветствовали всех собравшихся. По традиции, первыми наследников одаривала знать, за ними в зал пускали глав Гильдий, затем представителей мастеровых, ремесленных и торговых домов, и после простых жителей столицы.

Знать привычно соревновалась друг перед другом, не исключая и подарки. Как правило, это были изысканные украшения и статуэтки для Лики, картины баталий и породистые лошади для Рена, реже — редкие книги и предметы старины. Чаще всего подарок сопровождался шлейфом пафоса и мнимого величия, и только придворная выучка и маска безмятежности выручала подростков от самых надоедливых дарителей.

Главы Гильдий и мастеровые всегда излучали гораздо больше почтения и восхищения, да и подарки дарили по большей части от всей души. Ковры ручной работы, ткани, шёлковые покрывала с вышивкой и без, кинжалы, мечи, шпаги, духи, букеты цветов, сладости и многое другое. А простые жители чаще всего просто приходили посмотреть на наследников и поздравить их с днём рождения — именно в этом состояла иллюзия близости королевского рода к простому люду.

Торжественный обед проходил в окружении знати, съехавшийся во дворец, и тех представителей соседних королевств, кто успел прибыть заранее. Назойливые вопросы, жадные взгляды, ловящие малейшее движение, язвительные замечания, скрывающиеся за милыми улыбками и презрительно кривящиеся губы — для Рена это было очередным испытанием выдержки, и он прекрасно справился с этим, умудрившись получить удовольствие, всего парой фраз поставив на место нескольких заносчивых графов и их жён — прилипал.

После обеда, когда весь замок жужжал, словно улей, от количества прибывающих гостей, когда слуги сбились с ног, пытаясь не перепутать чемоданы и комнаты, только тогда принц смог немного передохнуть и настроиться на финальный аккорд этой пьесы. За пару часов до начала приёма снова пришли те, в обязанности которых входило «сделать из Рена наследного принца, дабы не посрамить честь и достоинство королевства».

Терпеливо снеся все издевательства, подросток был облачён в костюм цвета мяты, новую белую рубашку, подходящие туфли. Его от природы прямые волосы слегка подвили, придав им непривычного объёма, и надушили, заставив юношу поморщиться. Радовало только то, что, как он знал, многочисленных барышень будет интересовать лишь тиара на его голове, а не его причёска.

После того, как церемониймейстер объявил о приходе королевской семьи, король Камден поприветствовал всех собравшихся и произнёс поздравительную речь в честь дочери и сына, а также выразил надежду, что бал принесёт всем только удовольствие. После чего распорядитель бала объявил первый танец, на который все присутствующие короли пригласили своих жён, а Рен, недолго думая, Лику. Сестра оценила его манёвр, и первый тур вальса прошёл для принца довольно неплохо.

Ну а дальше снова начался надоевший до оскомины кошмар. Двуличная знать, тщеславные мамаши и их дочки, мнущие себя будущими королевами, наследники родов, видящие себя лучшими друзьями принца, замужние леди, не гнушающиеся предлагать себя на глазах у собственных мужей. Наследницы соседних стран, уже в таком возрасте прекрасно чувствующие себя в высшем обществе и начинающие поиск будущего мужа. Вечные подводные камни в разговорах с министрами, советниками и просто знатью соседних королевств, наперегонки друг с другом желающие пообщаться с принцем, выказать интерес, поддержку или прощупать на слабость. И танцы, быстрые, медленные, со строгим соблюдением этикета, с разговорами ни о чём или о политике, с ничего не значащими комплиментами и шпионажем исподволь.

Непрекращающийся бег по кругу, без разрешения на передышку и глоток свежего воздуха. Как же Рен устал от всей этой грязи…

Вечная маска наследного принца, вежливого, воспитанного, улыбчивого, обходительного — только она давала ему спасение, только она позволяла скрыть истинные мысли и чувства. Наверное, именно благодаря ей принц смог выдержать этот бал, эти нескончаемые лица и лживые слова — обещания, этот маскарад фигур и фейерверк улыбок. Не сломаться.

«В последний раз» — эта мысль набатом билась в его голове, давая силы для ещё одной улыбки, ещё одного поцелуя рук, ещё одного многозначительного взгляда или слова.

И лишь когда время давно перевалило за полночь, большинство гостей совершенно позабыли о виновниках торжества — только тогда его величество отпустил Рена и Маликану с приёма, пожелав им спокойной ночи. Проводив Лику до комнаты, Рен неожиданно для неё и для самого себя обнял девушку и поцеловал в щёку, а затем, чувствуя спиной её удивлённый взгляд, скорым шагом пошёл в свою комнату. Где, выпроводив своего камердинера, ожидающего возвращения принца, дабы помочь ему разоблачиться, рухнул на кровать в изнеможении сил, чувств и эмоций. Настолько плохо ему не было ещё никогда.

Позволив себе несколько минут отдыха, Рен решительно поднялся, сорвал с себя надоевшие тряпки, тем не менее, аккуратно развесив их в шкаф. Пройдя в ванную, подросток бросил недовольный взгляд в зеркало и, в порыве вдохновения схватив ножницы, решительно обрезал свои длинные, как полагалось наследному принцу, волосы по плечи, срезав и косую чулку набок, что не так давно видел на какой-то иллюстрации в книге. Тут же спалив всю эту массу волос, Рен улыбнулся новому себе и вернулся в комнату.

Одев простые чёрные штаны, сапоги, серую рубашку, куртку и длинный плащ, принц застегнул перевязь с мечом, спрятал кинжал в сапоги, как много раз делали герои приключенческих романов, прочитанных им в детстве, и, осмотревшись и убедившись, что ничего не забыто, подхватил сумку и вошёл в потайной ход.

Тихо и осторожно, ибо даже в этом засекреченном месте имелись ловушки и сигналки, юноша пробрался в конюшню и, точно зная, что все конюхи давно отмечают его праздник, быстро оседлал одну из лошадей, находившуюся в стойле как можно ближе к выходу и, стараясь не шуметь, вывел животное из конюшни.

Взяв под уздцы, направил лошадь в парк, прекрасно зная, что сегодня ворота в город открыты, вся охрана давно пьяна, и никому не придёт в голову остановить его. И, оставив за спиной королевский парк, Рен вскочил на лошадь и, подхлестнув её, как можно быстрее поскакал к выходу из города.

Как он и предполагал, все выходы из столицы оказались нараспашку, хоть бери и захватывай королевство, стража и не заметит. Никто не то, что не остановил одинокого путника, а даже и не заметил его, пусть Рении и выбирал самые пустынные улицы, объезжая центр города. Беспрепятственно миновав и городские ворота, он пришпорил лошадь.

Гоня во весь опор, принц ехал в Круговую падь — ближайший природный портал, расположенный всего в двух километрах галопом от городской стены. Юноша не знал, что все местные стороной обходили это место, считая его проклятым и инстинктивно сторонясь всего необычного, и лишь подростки — смельчаки нет-нет, да и забредали туда, под час никогда не возвращаясь. Но Рена вела карта, и уж думать о том, что будет, если ничего не получится, принц не собирался.

Не думал он также и о том, что его могли заметить уезжающим из дворца и, сообщив королю, послать погоню, пусть и достаточно отставшую от беглеца. Он не думал ни о чём, вперёд его вела надежда и вера в мечту.

Добравшись до Круговой пади, Рен спешился, подхватил сумку, похлопал по спине тяжело дышащей лошади и, оставив её позади, направился непосредственно к воронке природного портала, которая находилась непосредственно в центре пади. Принц решил воспользоваться одним из способов усиления любого портала, описанный в книге наставника, и специально для этого прихватил из сокровищницы большой изумруд чистейшей воды.

Подойдя к самому краю портала, Рен поднёс изумруд к губам, практически касаясь плотью камня и, прошептав несколько въевшихся в память слов, до капли отдал свой резерв смарагду. А затем, размахнувшись, закинул камень в воронку портала, ступая следом так, что мгновенная вспышка сгинувшего изумруда ослепила его. На миг потеряв чувство пространства и времени, но, не переставая тщательнейшим образом, на сколько позволяла фантазия, представлять себе МАМИДу, Рен словно окунулся в белый вязкий туман, в котором ни зги не было видно, а в следующую секунду… Хотя, кто знает, сколько на самом деле прошло времени, само понятия «время» ушло и не показывалось, так что в последствии подросток так и не смог сказать, сколько именно он проболтался в том безвременье, пока новая вспышка не ослепила его, заставив зажмуриться.

…Отряд королевских гвардейцев, посланных за его высочеством, опоздал всего на несколько минут и, достигнув пади, воинам оставалось только крепко выругаться. Обследовав для очистки совести всю Круговую падь и забрав мирно пасущуюся лошадь, гвардейцы повернули во дворец. Им предстояло сообщить королю неприятную весть о пропаже наследника престола.

Когда глаза перестали слезиться и Рен рискнул их открыть, то обнаружил себя стоящим прямо перед широкими закрытыми золотыми воротами. Интересным фактом было и отсутствие вокруг чего-либо кроме этих самых ворот. Вернее, не совсем так, бесспорным фактом был туман, плотной пеленой окутывавший всё пространство вокруг, кроме ворот, и рассмотреть что-либо не представлялось возможным.

Окончательно придя в себя после перемещения, хотя где конкретно он находился, юноша не представлял, Рен решительно толкнул створки ворот, ведь, по сути, больше ему ничего не оставалось. Магии на данный момент у подростка не было, резерв едва-едва начал восстанавливаться, что не могло не радовать — значит, в этом месте присутствует магия, что обнадёживало. Ворота поддались с неохотой, но всё же приоткрыв их достаточно, чтобы пройти, Рен оказался по другую сторону, чтобы обнаружить, что и тут властвовал туман.

Нахмурившись, бывший принц на крохах резерва создал магический щуп, отправив его впереди, но то ли радиус действия щупа был крайне мал, то ли впереди и правда не было ничего. Понимая, что назад дороги нет, подросток двинулся дальше, собственным телом разрывая пелену тумана.

Граница времени снова словно стерлась, и понять, сколько именно он блуждал в этом тумане, юноша не мог. Минуту, полчаса, час, неделю… кто знает, только Рен упорно шёл дальше, не желая сдаваться. И когда уже не осталось ничего, ни сил, ни мыслей, ни эмоций, кроме навалившейся с каждым шагом усталости и упорного нежелания сдаваться, внезапно туман рассеялся, открывая перед подростком большое светлое здание.

Застыв на мгновение, Рен боялся поверить, что блуждания в тумане закончились. Несмело взойдя на крыльцо и взявшись за ручку двери, бывший принц позволил себе глубокий вздох, успокаивающий бешеное сердцебиение из-за внезапно накатившего волнения, и решительно открыл дверь.

Коридор, куда привело Рена открытие двери, неуловимо напомнил принцу родной дом. Роскошь, золото, серебро, мелкие драгоценные камни — всё вокруг сверкало и говорило о богатстве дома и расточительности его хозяев. Рен не позволил проявиться эмоции недовольства на лице. Пройдя до конца коридора, юноша обнаружил развилку, в центре которой стоял стол из чёрного дерева со столешницей, обитой красным бархатом, ничуть не уступающий столу в кабинете его отца. За столом сидела довольно симпатичная девушка с коротковатыми, на взгляд Рена, тёмными волосами и изучающим взглядом.

— Добрый день, — учтиво поздоровался он, и только потом подумал, что вряд ли она знает его язык.

— Добрый, — разрушила его опасения девушка, улыбнувшись. — Из какого мира прибыли? — спросила она привычным для подростка официальным тоном.

— Мир Норлак.

— Замечательно. Вы находитесь в мире Фэсган и на данный момент поступили в Межмировую Академию Магического Искусства и Дипломатии, сокращённо МАМИДа. Пока вы находитесь на территории Академии, будете понимать любой незнакомый язык как родной, так что проблем с общением не предвидится. Для определения уровня ваших умений и способностей пройдите по этому коридору в третью дверь слева. Все подробные объяснения получите там же. Удачи, — весь этот монолог был сказан на одном дыхании, словно уже давно заучен наизусть. Улыбка тоже было профессионально — искренней, уж это-то юноша видел сразу.

— Спасибо, — воспитанно поблагодарил он и направился по указанному адресу.

Постучав, Рен вошёл в помещение, которое было чем-то средним между кабинетом и залом для совещаний. Длинный стол со стульями по обе стороны занимал центральное место, упираясь в ещё один стол, только располагавшийся перпендикулярно первому. Именно за ним и сидел мужчина, необычный, таких Рен никогда не видел, но интересный. С первого взгляда рассмотрев все любопытные детали, подросток учтиво склонил голову и поздоровался.

— Проходи, присаживайся, — спокойным тоном предложил мужчина, и когда Рен сел, представился: — Меня зовут Анис, магистр Анис.

— Кай Синор, — в ответ назвал Рен своё новое имя.

Услышав его, магистр поднял левую бровь, отчего его лицо приняло удивлённое выражение, но ничего не спросил. Наверное, почуял недосказанность, предположил подросток, ведь ложью его имя не было.

Но, несмотря на лёгкую заминку, магистр Анис быстро рассказал Рену всё то, что юноша безуспешно искал в королевской библиотеке — что есть МАМИДа. С каждым словом бывший принц всё больше убеждался, что поступил правильно, когда решил сбежать из дома, чтобы учиться здесь.

Единственное, что не пришлось ему по вкусу — это то, что придется жить с кем-то в комнате, и, более того, даже нельзя будет поменять соседа. Но всё это второстепенно, и когда магистр спросил, нет ли у Рена вопросов, подросток лишь уточнил, на какой факультет его определят.

— Всё будет зависеть от твоих способностей, — с этими словами магистр поднялся, прошёл к шкафу и достал оттуда нечто, что можно было описать как коробку из непривычного материала с мигающими лампами и выемкой в центре.

Предупредив юношу, что сейчас у него возьмут немного крови, мужчина быстро оцарапал палец Рена острым кинжалом и сцедил несколько капель в выемку. Залечив порез подростка, чего тот даже не заметил, они оба стали наблюдать за тем, как кровь впиталась, а спустя несколько томительных секунд загорелись несколько лампочек. Синяя, голубая, немного приглушённая красная, яркая зелёная и чёрная. Насчёт последней юноша был не уверен, потому что не понимал, как черная лампа могла гореть, но почему-то смутно ощущал это.

— Интересно, — откинувшись на спинку стула, магистр с любопытством рассматривал Рена, словно диковинку. — Средние способности к стихии огня, зато великолепные к воде, воздуху, Жизни и Смерти. Потрясающе!

Ничего не понимающий Рен вопросительно смотрел на магистра, но тот не стал ничего пояснять, а наоборот, стал расспрашивать парня о том, учил ли его кто-нибудь. Подросток не стал отпираться, понимая, что позже всё равно всё всплывёт, и рассказал обо всём, чему успел научиться, включая и портальную магию. За последнюю его отругали, обозвав беспечным болваном, но бывший принц не обиделся.

Подписав договор на обучение и получив подробные инструкции, подросток попрощался с магистром. Следуя указаниям, он нашёл кладовщика, с первого взгляда отметив его как надёжного человека, с которым при нужде можно будет договориться, он получил форму и остальные необходимые студенту мелочи, а также ключ от своей комнаты в общежитии.

Само здание общежития произвело на Рена колоссальное впечатление, и лишь благодаря строгому воспитанию он не опозорился раскрыванием рта. Понимая, что самостоятельно будет искать нужную ему комнату очень долго, он спросил совета у мужчины — наблюдателя, что вписал номер комнаты и его имя в специальный журнал. Тот подсказал ему, что нужно представить, как его ведёт невидимая нить от ключа к замку. Поблагодарив за совет, Рен так и сделал и, поднявшись на пятый этаж, с лёгкостью обнаружил нужную дверь.

Повернув ключ в замке, принц вошёл в комнату, несмотря на его опасения, довольно просторную и уютную, с двумя дверями в правой и левой стенах. Осмотрев интерьер, представленный двумя небольшими диванчиками, камином, ковром на полу, столиком на ножках возле стены и двумя пуфами под ним, юноша, наконец, перевёл взгляд на свою соседку, с которой, как он понимал, ему предстояло сосуществовать десять лет.

Невысокая, ниже его на пол головы, худая, словно всю жизнь недоедала, брюнетка с недостаточно длинными для девушки тёмно-русыми волосами, карими глазами, красивыми губами благородного кораллового оттенка и острым подбородком. С характером барышня, хмыкнул про себя Рен, и окинул её привычным презрительным взглядом, показывая, что они не равные, пусть даже оба учатся в одной Академии.

Соседка молчала, видимо, прекрасно поняла его позицию, поэтому Рен сообщил, какую комнату он выбирает, и сразу ушёл туда, не замечая взгляда в свою спину. Сколько их было, этих взглядов. В том, что едва пройдёт несколько дней и эта «соседка» станет ходить за ним хвостом в надежде заполучить его в свои сети, юноша ни капли не сомневался.

«Так всегда было и будет» — устало подумал бывший принц и бесшабашно улыбнулся.

Глава 7

Мне было жарко, очень жарко. Ощущения, словно лежишь на горячей печке, а ведь ещё не зима. Этот жар меня и разбудил. Открыв глаза, осознала, что лежу, уткнувшись носом в мужскую грудь и, приподняв голову, убедилась, что память меня не подводит и лежу я именно на Смее. Встретившись с ним взглядом, я слегка смутилась (ощущения были внове и не скажу, что не приятные) и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Жарко.

— Извини, это особенность организма драконов, у нас кровь намного быстрее движется по телу, поднимая его температуру в десятки раз выше, чем у любого другого существа.

— Ясно.

Поднявшись, с радостью осознала, что никаких последствий вчерашней гулянки организм не ощущает и, сев на диване, осмотрелась. Мда, вот они, последствия. На соседнем диване, свернувшись клубком, сладко сопела Аля, а вот непосредственно возле дивана на ковре растянулся Дикон, страстно обнимая подушку. Причём, как он там оказался и где при этом Влах и Дана, я в упор не помнила.

— Он у нас самый слабый по части выпивки, — проследив за моим недоумевающим взглядом, пояснил Смей. — Особенность расы, и это притом, что именно они делают одно из самых лучших вин во всем многообразии представленных винотек в их Солнечной системе.

— Ага, — кивнула, размышляя над фразой «их Солнечной системе». Есть ещё? Много? Так, потом разберусь. — А где Влах и Дана?

Смей заливисто рассмеялся и лукаво посмотрел на меня, но едва я хотела уточнить, что сие означает, прошептал:

— Раз… два… три!

— Мерзавец! — раздался пронзительный крик Даналии (из правой спальни, судя по звуку, расположение комнат в общаге, как я успела понять, были идентичны друг другу). — Нахал! — Ещё один мощный вопль, заставивший Алю сонно поморщиться, а Дикона застонать.

Распахнулась дверь, ударившись об косяк, и в гостиную влетела одетая и лишь слегка помятая со сна девушка. Хотя, если быть честной, мегера ей подошло бы значительно больше. Ибо шипение на грани ультразвука, которое она издавала, было несколько странным для такой хрупкой фигурки, какой она казалась.

— Даночка, извини дурака, так получилось, — сделав крайне виноватые глаза, следом появился Влах, застёгивая мятую рубашку и заискивающе улыбаясь. — Всё ж нормально, чего ты злишься?

— Нормально?! Ты… ты… извращенец. Пьяница! Не приближайся ко мне, дурак!

Хлопнув входной дверью, Дана ушла, а я пребывала в полной растерянности. У них что-то было? Или не было?

— Каждый раз одно и то же, — зевнув, скучающим тоном сказал Смей, чем значительно меня успокоил. — Влах, сколько можно?

— Зато она весь день будет думать только обо мне, — довольным тоном отозвался Влах и, приподняв ноги Али, сел на диван, устроив их (ноги) на собственных коленях.

— Эгоист, — буркнула блондинка, закрывая зевок ладошкой. — А мне каково, снова выслушивать, какой ты… сякой.

— Прости, Аль, — повинился парень, но в его голосе вины не было ни на грош.

— Когда вы уже определитесь, а? — тоскливо простонал Дикон. — Сил никаких нет в очередной раз после очередной гулянки слушать вашу ругань.

Замечательное начало нового дня, не правда ли?

Вернувшись к себе, первым делом постирала всю свою одежду и приняла душ. Подсушив волосы полотенцем (дальше сами высохнут), стала думать, как просушить выстиранное. В итоге пришлось связать из нескольких кусков бечёвку (вот и пригодилось) и закрепить её между столбиком кровати и спинкой стула. Развесила отжатые вещи, понадеявшись, что они не намочат ковёр.

Примерив спортивные штаны, футболку с коротким рукавом и кеды, убедилась, что всё пришлось в пору. Расчесала подсохшие волосы и, связав их в высоких хвост, бодрячком поскакала вниз по лестнице. В ближайших моих планах числились завтрак и библиотека.

Выйдя из общаги, я обратила внимание, что студенты в МАМИДе далеко не совы, народу вокруг было довольно много. Решив не глядеть по сторонам, потопала в столовую. Осмотревшись, не заметила своих знакомых ребят и присела за столик у окошка.

Меню, ожидавшее на столе, открыло мне довольно большой выбор продуктов на завтрак. Можно было покушать как кашу или даже суп, если ты любитель основательно завтракать, или ограничиться чаем и булочкой, если не очень голоден. А я была голодна…

Умяв парочку бутербродов с колбасой и блинчики с вареньем на десерт, запила всю эту вкуснотень чаем и, почувствовав себя сытой и довольной, направилась в библиотеку. Едва закрыв за собой дверь этого Храма книг, как окунулась в тишину и спокойствие — неизменные спутники данного места. Видимо, я одна пришла сюда так рано.

Подойдя к стойке библиотекаря, я никого не увидела, и уже хотела было окликнуть мастера Ци, как он сам появился передо мной.

— Доброе утро, студентка Лиона.

— Вы запомнили, как меня зовут? — не смогла сдержать удивление.

— Я знаю всех студентов МАМИДы, какие когда-либо появлялись в моей библиотеке, — мастер Ци со смешинками в глазах посмотрел на меня, и его лицо стало казаться добрее. — Чем я могу вам помочь?

— Мне кажется, вчера вы перестали мне выкать. Можете и дальше обращаться на 'ты', мне так привычнее, — разрешила-попросила я.

— Хорошо, если ты примешь совет, — поставил условие библиотекарь, и я напряженно кивнула. — Тебе стоит начинать привыкать к тому, что маг для простого человека временами уважаем больше иного короля, и пресмыкание и раболепие порой будут твоими спутниками.

Я промолчала. Да и что тут скажешь, я и простого уважения то никогда не имела, хотя и числилась на хорошем счету у многих старших. А уж пресмыкание… на что только не приходится идти в простом желании выжить. Просто жить. И потом, ты уже забыла, клуша, что не являешься магом?

— Ну да ладно, Лиона, не печалься, свыкнешься. Чем я могу тебе помочь? — мастер Ци повторил свой вопрос, смотря на меня с тщательно контролируемым любопытством.

— Во-первых, я хотела бы почитать законы или правила МАМИДы, если таковые имеются, — попросила я. С детства знаю, что незнание законов не освобождает от ответственности, а знание существенно повышает шансы на выживаемость. — Во-вторых, хочется больше узнать об этом мире, который, как я поняла, был создан специально под академию, ну и заодно о ближайших мирах. В-третьих, можете дать какую-нибудь энциклопедию по расам? Не хочу попасть впросак, с кем-либо знакомясь.

— Интересные у тебя запросы, — хмыкнул мастер Ци. — Итак, по первому пункту рекомендую вот эту брошюру, — он протянул мне книжицу листов так на пятьдесят, — здесь нормальным доступным языком изложен свод законов академии и все возможные наказания при его нарушении. Что касается второго пункта, то могу посоветовать тебе дождаться лекций по устройству мироздания, на которых и узнаешь всё о нашей галактике и тому подобное.

— А нельзя так, чтоб в общих чертах? — настойчиво поинтересовалась я.

— Никакого терпения, — улыбнулся библиотекарь. — Ладно, держи вот эту книгу, здесь, конечно, подробностей очень мало, но в общих чертах написано неплохо. А вот с третьим пунктом проблематичнее.

— В каком смысле? Литературы нет? — удивилась я.

— Нет, что ты, наоборот, её слишком много. Понимаешь, как правило, ваши преподаватели на лекциях дают максимум информации, самую суть, отбрасывая всю ненужную воду. Потому студенты часто вовсе не пользуются учебниками по расам, лекций вполне достаточно. Но я уже понял, что ты не из числа большинства, — мужчина улыбнулся мне одними глазами, что получалось у него на удивление тепло. — Единого каталога по всем расам не существует в принципе. Это была бы совсем уж неподъёмная книга, доступная разве что для читального зала. Но, как я понимаю, тебе интересна не история рас, а возможность с первого взгляда отличить, что за персонаж перед тобой, я прав? — я кивнула. — Вот. Я могу предложить тебе одну книгу, правда, довольно объёмную. Там представлены только описания рас, населяющие три ближайшие Солнечные системы, то есть ты сможешь опознать практически всех студентов МАМИДы. Информации, конечно, немного, но больше ты и так сможешь узнать на лекциях. Согласна?

— Да, конечно, давайте.

Мастер Ци скрылся в своей подсобке и не выходил оттуда минут пять. Я успела заскучать, когда, наконец, он вернулся и вынес приличных размеров том, толщиной с советскую Большую энциклопедию, не меньше. Бухнув её на стойку, мужчина хмыкнул, заметив выражение моего лица, и достал формуляр. Ровным чётким почерком записав книги на моё имя, он пожелал удачи в освоении знаний и радушно пригласил заходить почаще.

С радостным оскалом забрав книги (чувствую себя Гераклом, блин), потопала обратно в общагу, искренне мечтая об эскалаторе вместо лестницы на пятый этаж. Но, к моему огромнейшему сожалению, сие чудо техники осталось на Земле, а в моём распоряжении оставался лишь одиннадцатый маршрут.

Дошкандыбав (по-другому и не скажешь) до своей комнаты, извернувшись, умудрилась открыть дверь, не уронив книг, и благополучно свалить своё сокровище на кровать. Прогнувшись в пояснице, аж заурчала от удовольствия и задумчиво уставилась на книги. С одной стороны, информация мне необходима. Не то, чтобы жизненно, но всё же хотелось знать больше. А с другой я вдруг осознала, что хочу есть — физические нагрузки всегда пробуждали мой аппетит.

После небольшого спора победил желудок, и я сбежала вниз по ступеням на первый этаж, чтобы тут тормознуться. В холле общаги собралось больше ста человек и все они старались протиснуться к информационному стенду, чтобы что-то там рассмотреть. Поддавшись коллективному любопытству, я тоже стала проталкиваться вперёд.

Как оказалось, это вывесили списки вчерашних поступивших, то есть нас, первокурсников. Найдя свою фамилию, узнала, что поступила на факультет общей магии, а именно в группу с аббревиатурой ФОМа-1. Прям даже и не знаю, обижаться или нет на нашего ректора. Сам ты… Наташа.

Пробежав глазами по списку ребят моей группы, отметила примерно равное количество парней и девчонок, и даже двоих, кто, возможно, тоже с Земли. Потому что имена и фамилии у них были больно славянские: Лада Ярилина и Святополк Солнцев. Довольно необычные имена как для двадцать первого века.

Убедившись, что ничего интересного на стендах больше нет, выбралась из толпы и решительно направилась в столовую. И почему я не поинтересовалась у Влаха, как можно надыбать что-то пожевать в перерывах между завтраком и обедом?

— Эй, Лиона, куда спешишь? — неожиданно из-за ближайшего дерева вырулил фигурант моих мыслей, и я расплылась в довольной улыбке.

— Друг мой, позволь задать тебе один животрепещущий вопрос? — пафосно вопросила я и, увидев его круглые глаза, не сдержавшись, расхохоталась. — Да не парься, я всего лишь хотела узнать, можно ли в столовой поесть, не дожидаясь обеда? А то что-то проголодалась очень.

— Естественно, можно, — заверил меня Влах. — В столовой всегда есть еда, мы ведь растём и постоянно хотим есть, как это нельзя прийти и перекусить?

— Вспомни, где я выросла, — криво улыбнулась я. — И перестань удивляться.

— Прости. Пошли, схожу с тобой, самому есть захотелось, — подбодрил меня друг.

— А я уже знаю, на какой факультет меня распределили, — похвасталась я, когда перед нами появились тарелки с кашей и стаканы с молоком, и можно было приступать к еде.

— И?

— Факультет общей магии, группа ФОМа-1, - хихикнула, красочно представляя, как нас всех будут величать.

— Так это ж наша подшефная группа, — расплылся в довольной улыбке Влах. — Вот повезло. Я надеюсь, ты не променяешь меня на кого-то другого?

— В каком смысле?! — поперхнулась я.

— Лиона, ты что, забыла? Мне и остальным надо выбрать себе первокурсника и в течение месяца помогать ему в адаптации. Вот я и интересуюсь, ты со мной или Смея выберешь? — ухмыльнулся парень.

— Сначала я тебе в глаз дам за пошлые намёки, — серьёзно пригрозила я. — Извращенец!

— Но-но, попрошу без рукоприкладства, это плохо отразится на моей ранимой психике, — Влах поднял руки в защитном жесте и виновато улыбнулся. Ладно, живи.

— Решил облегчить себе работу? — хмыкнула я, возвращаясь к каше. Мням, вкуснотища, не то, что раньше ела. — Мне ты практически всё показал, а с кем-то другим пришлось бы повозиться.

— Просто ты уже своя, — пожал плечами Влах, перестав дурачится. — Землячка. Да и девчонка отличная.

— Спасибо, хороший комплимент, — показала ему язык, чтоб не думал, что смог обмануть меня. Все мы, земляне, ленивы. — Получается, что до занятий ещё пять дней осталось?

— Да, всё верно. Я так думаю, завтра-послезавтра ты сможешь посмотреть на свою группу и познакомиться с куратором, как правило, первые сборы проходят за пару дней до занятий. Затем тебе надо будет получить учебники в библиотеке, расписание уроков и факультативов, план академии и имена всех преподавателей с номерами их личных кабинетов, — Влах задумался, вспоминая, что ещё забыл сказать.

— А до тех пор, пока занятия не начались, как-нибудь развлечься тут можно? — допив последний глоток молока, полюбопытствовала я.

— Я тебе позже расскажу, — пообещал Влах, наблюдая, как в столовую входят его сокурсники, и двигаются в нашу сторону.

— Ну что, друзья, вас можно поздравить? — насмешливо вопросил Смей, присаживаясь рядом. Судя по их довольным и не очень лицам, ребята уже ознакомились со списком группы, которую им придётся курировать.

— Можно, — барским жестом разрешил ему Влах. — Лиона настоящий друг, не бросила меня на произвол судьбы.

— Эх, не успел, — огорчился дракон и умоляющим голосом попросил меня: — Красавица, а может, ты меня выберешь? Я тебе пригожусь, правда-правда.

— Извини, Смей, — со смехом похлопала его по плечу, — он первым подсуетился.

Отставив пустые тарелки, в сопровождении ребят мы с Влахом вышли из столовой. Наконец-то убедилась, что сегодня я оделась абсолютно правильно — солнце припекало довольно сильно. Обернувшись к друзьям, чтобы уточнить их планы, осеклась — с яркой вспышкой в мои руки упал свиток с сургучной печатью, и я едва сдержала рефлекс «кинуть бяку».

— Что это?!

— Привыкай, так все преподаватели информируют нужных им студентов — успокаивающе объяснила мне Аля.

— Ага, — глубокомысленно кивнула и развернула свиток.

— Что пишут? — лукаво полюбопытствовал Смей, заглядывая через плечо.

— Если опустить все красивые слова, то мой куратор информирует меня о том, что сразу после обеда мне следует подойти к дверям Академии на первый вводный урок, как я понимаю, — кратко резюмировала я текст свитка.

— Это хорошо, познакомишься со своими одногруппниками, — порадовалась за меня, как я уже успела понять, вечная оптимистка Аля. — Кого тебе назначили куратором?

— Некто Малернис Намори, — тщательно выговорила я непривычное имя.

— Повезло тебе, — сказала Дана, делая вид, что рядом с нею стоит кто угодно, но не Влах. Сам же друг всё время виновато поглядывал на девушку, стараясь разжалобить.

— Правда, имен1 Намори замечательный преподаватель, читает курс общей магии у первокурсников. А вообще у него много предметов, практически на всех курсах он что-то ведёт. Если не будешь лениться, экзамен у него сдашь без проблем, — непривычно длинно высказался Дикон.

— Кстати, не удивляйся его внешней схожести с магистром Анисом, — посоветовал мне Влах, оторвавшись от лика своей обиженной любви. — Во-первых, они одной расы, а во-вторых, то ли троюродные, то ли четвероюродные братья, точно не помню.

— Откуда знаешь? — удивлённо посмотрела на него Даналия, на миг позабыв о своей обиде.

— Мне ребята с пятого курса сказали, — довольно улыбнулся парень.

— Это хорошо, мне магистр Анис понравился, — улыбнулась я.

— Уже влюбилась? — заинтересовался Смей.

— Мечтай, — фыркнула ему в лицо.

— Девочки, не ссорьтесь, — ехидно попросил нас Влах.

— Ах ты…

Пока дракон пытался догнать и стукнуть расшалившегося от вернувшегося внимания Даны землянина, я успела кое-то уточнить у Али:

— Скажи, а сам магистр Анис у первого курса что-то преподаёт?

— Да, расоведение и стихийную магию, теорию и практику.

— Ясно, — и покосившись на всё ещё не успокоившихся мальчишек, сказала: — Я пойду к себе, почитаю немного. Встретимся позже, ладно?

— Конечно, — улыбнулась мне Аля, и, судя по взгляду, брошенному ею вначале на парней, а затем на Дану, девчонкам придётся кое-кого разнимать.

Ну-ну, удачи.

Развалившись на кровати в своей комнате (как же классно это звучит!), я первым делом решила ознакомиться с правилами Академии, отложив остальные книги на прикроватную тумбочку. Брошюра, что порекомендовал мне мастер Ци, выглядела как широкий блокнот примерно на пятьдесят листов. Бегло изучив первый из них, я уловила общий смысл и уже просто вчитывалась в правила и следующие за ними наказания за их нарушения. И, естественно, старалась запомнить.

Итак, если не вдаваться в подробности, то с первого взгляда правила казались простыми и понятными, но кое-какие из них явно содержали подводные камни. Первые несколько листов были посвящены первокурсникам: нам запрещалось покидать стены МАМИДы без сопровождающего в лице куратора или любого преподавателя. Наказанием за такое нарушение, хотя лично мне было не понятно, как вообще можно его нарушить, был трёхдневный карцер, а за злостное нарушение грозило исключение из академии.

Ещё нам (и не только первокурсникам) запрещалось устраивать любые дебоши на территории данного учебного заведения, включая хозяйственные постройки, а также общежитие. В понятие «дебош» входили драки, оргии, пьянки-гулянки и прочие шалости. Пойманные на подобном студенты приговаривались к так называемым общественным работам. Проще говоря, наряд на камбуз вне очереди.

Особый запрет был на применение магии по отношении к другому ученику. Такие случаи разбирались на совете преподавателей, и если это была, скажем, досадная случайность, студента наказывали теми же общественными работами, а вот если применение магии было не случайным, тогда наказание варьировалось от простого исключения до полного лишения магии.

Далее описывались кое-какие мелкие проступки, типа хамства по отношению к преподавателю, срыв урока, прогул или невыполнения домашнего задания, но ничего страшнее мытья грязной посуды на кухне такие проступки не предвещали.

За порчу книги из библиотеки полагалось либо три дня карцера (ну ничего себе!), либо отработка наказания под руководством библиотекаря, то есть мастера Ци. Что в этом случае подразумевалось под наказанием, было непонятно, но я запомнила этот пункт уже чисто машинально.

Студентам первого-четвёртого курсов было запрещено заходить в здание лабораторий, и наказанием за нарушение этого запрета снова был карцер. Интересно, что на первый взгляд не слишком сильные нарушения всегда карались карцером, тогда как более шумные, скажем так, карались исключительно общественными работами. Возникает вопрос: что такое карцер?

Проверять на собственной шкуре не хотелось, особенно если вспомнить, что подобное наказание означало в детдоме.

Отдельно прописанным пунктом правил академии было равенство рас. Другими словами, расизм карался и карался жёстко. Вплоть до исключения и лишения магических сил особо отличившихся. Оговаривалось, что преподаватели представлены всеми существующими в окружающей галактике расами, и любой студент мог обратиться к любому преподавателю за помощью, буде оная ему нужна.

Прочитав следующий пункт, я хмыкнула. Студентам вменяется помогать друг другу в учёбе, сильным подтягивать слабых, мальчикам помогать девочкам и наоборот. В общем, мир-дружба-жвачка. Смешно. Можно подумать, что кто-то просто так согласиться отдать что-то другому, будь это знание или рука помощи. Пф, не держите меня за дурочку.

Дальнейшие правила и законы я прочитала лишь для общего развития и на всякий случай, так как особо нужной и важной информации они не несли. И когда они подошли к концу, вздохнула с облегчением: при нужде смогу воспользоваться тем, что запомнила, и, может быть, удастся избежать лишних неприятностей.

Услышав звук колокольчика, оповещающего студентов об обеде, подумала-подумала, и решила ещё раз сходить в столовую. Есть не то, чтобы очень хотелось, но всё же хотелось, а от халявы отказываться не принято.

Высмотрев столик с ребятами, села к ним и сразу же обратила внимание на расхристанный вид Влаха. Видимо, его шутка всё же вылезла ему боком, и дракон слегка потрепал парня, пусть даже и не серьёзно. Но, несмотря на это, ребята общались, словно ничего и не произошло и, пожав плечами, я отдалась на откуп еде.

— Ребята, а когда ваша группа пойдёт с моей знакомиться? — когда все поели, задала вопрос, который интересовал меня в эту минуту.

— Когда наши кураторы договорятся, тогда и пойдём, — ответил мне Смей. — Может, сегодня, может, завтра. Пока, по крайней мере, нам ничего не сообщали.

— Угу, и хорошо, если сообщат не за пятнадцать минут до встречи, как не раз бывало, — буркнула Аля. — Пока побегаешь за всеми…

Ребята рассмеялись, и девчонка в отместку несильно стукнула ближайшего к ней Дикона по плечу. Тот только ухмыльнулся и промолчал, а сама Аля вскрикнула, когда у неё в руках неожиданно появился свиток.

— А говорила, привыкай, Лиона, преподы постоянно так делают, — передразнила её я.

— Это от неожиданности! — эмоционально выпалила Аля и развернула свиток. — Ну вот, пожалуйста. Что и требовалось доказать.

— О чём ты? — заинтересовалась Дана.

— Приказ куратора через час собраться всей группой возле общаги для знакомства с младшекурсниками, — оповестила староста. — Так, ребята, давайте постараемся разыскать всех наших, мне не слишком хочется ещё до начала учебного года получить направление на общественные работы.

Точно, припомнила я, было такое правило специально для старост. Если ты не выполняешь указания начальства, тебе светят общественные работы. И никаких оправданий не принимается.

— Лионка, позже увидимся, — помахав мне, ребята шустро разбежались в разные стороны отлавливать своих сокурсников, а я не спеша направилась ко входу в Академию, где мне предстояло знакомство с группой и куратором.

Присев на верхнюю ступеньку крыльца, стала ждать, пока соберутся те, с кем мне предстояло учиться много лет. Интересно, какими будут мои одногруппники? Будут ли они похожи на моих приятелей по детдому или все, как один, будут кривить лица, как мой сосед? А может, мне наконец-то повезет, и попадутся адекватные личности? Ох, как же любопытно!

Сидеть и ждать в одиночестве мне пришлось всего минут десять. А затем к крыльцу академии по одному, по двое стали подходить студенты, мои ровесники, с интересом рассматривая друг друга. В общем-то, я тоже их рассматривала, и чем больше подходило студентов, тем колоритнее они были.

Сперва обратила внимание на одиноко стоящую поодаль ото всех девочку, миниатюрную, с копной кучерявых каштановых волос и большими, широко распахнутыми голубыми глазами. Её коричневое платье ещё больше добавляло ей хрупкости, и, казалось, она нас всех или боится, или опасается. «Персонаж как по заказу для Даны», — подумала я, и едва сдержала улыбку.

Немного правее от девочки расположилась группка из трёх мальчишек, похожих друг на друга чертами лица, мимикой, жестами, походкой, из чего я сделала вывод, что они либо братья, либо принадлежат одной национальности. Примерно одного роста, чуть выше меня, спортивные фигуры, черные, как смоль, волосы, ониксовые глаза, похожая одежда. Они смотрели на всех насторожено, но не испугано. Словно присматривались и оценивали каждого. Кажется, такой взгляд я видела у Дикона…

Ближе к центру расположилась компания из четырёх девчонок и, едва взглянув в их сторону, я сразу поняла, что подругами нам не стать. Смотря на ту, вокруг которой крутились остальные, я словно воочию видела Милку, нашу Приму, как за глаза величали её детдомовцы. Ей было пятнадцать, и большей стервы и шлюхи было ещё поискать. Переспав со всеми старшими, кроме Олега, ибо тот сразу её послал, Мила решила, что это мелочно, и стала любовницей физрука. Сколько нормальных девчонок по её науськиванию тот подкладывал под толстосумов или насиловал сам, сколько эта сука довела до самоубийства, скольким портила жизнь… Просто не счесть.

И вот сейчас я лицезрела пусть младшую, но уже почти сформировавшуюся копию Милки, по крайней мере, по стервозности точно. Тщательно уложенная причёска, идеальный маникюр и макияж, красивое платье, туфельки на каблуках, и море презрения в серо-голубых глазах, когда она украдкой осматривала остальных студентов. Прынцесса, королевна… Тьфу. Её подружки-припевалы были ей под стать, разве что спеси имели чуть меньше, да были не столь красивы.

Немного в стороне стояла ещё одна девочка, и вот она заинтересовала меня куда больше остальных. Хотя бы тем, что также, как и я, наблюдала за группой «Мисс Мира» и её губы кривились в ироничной усмешке. Она была яркой блондинкой с рыжиной, зелёными глазами, одетая не в платье, как остальные девушки, а в брюки и рубашку с закатанными рукавами. Встретившись в ней взглядом, я чуть кивнула, и получила в ответ такой же лёгкий кивок. Неплохо.

Снова в центре, только правее, стоял не кто иной, как мой сосед собственной персоной. Посмотрев на него, скривилась. Блин, я-то надеялась… Пока плевалась про себя, к нему подошли ещё двое парней, по общему виду, такие же аристократы, и завели пустой разговор, то и дело поглядывая по сторонам. Мой сосед лениво им отвечал, но так же с любопытством всех рассматривал. Даже по мне прошёл взглядом, и я еле сдержала неприличный жест. Зато девочки-припевочки чуть кипятком не уписались, стоило ему бросить на них мимолётный взгляд, а та самая копия Милки и вообще сделала охотничью стойку. Фу, не завидую тебе, пацан, ты попал.

Справа стояла небольшая группа из пяти человек. У меня сразу возникло ощущение, что они друг друга давно знают, потому что слишком свободное общение, как для двух дней. Трое парней и две девушки, в ожидании куратора перебрасывались шуточками и заливисто хохотали, и мне отчего-то показалось, что они все люди.

Те, кто подходили немного позже основной группы, располагались подальше, но, тем не менее, мне их было прекрасно видно. Парень с ярко-оранжевыми волосами до поясницы и ушами-восьмёрками сразу был мной идентифицирован, как драфин, ибо их представителей я уже видела. А вот девушку, подошедшую после него, я не смогла опознать, потому как внешность она имела вполне человеческую, но вот вертикальный зрачок сбивал с толку. Даже предположений не имелось.

Последними к нашей братии подошли парень и девушка, с длинными светлыми волосами, синими-синими глазами, такие все светлые, улыбающиеся, чем сразу напомнили мне Хеми, и я сделала вывод, что они ронки. Ну или эльфы с замаскированными ушами. Мало ли тут неправильных эльфов ходит?

Когда мы уже хорошенько друг друга рассмотрели, из дверей Академии вышла практически полная копия магистра Аниса. Разница была лишь в цвете волос (у этого ронка они были золотисто-серебряными) и в наличии ямочек на щеках, когда этот, по всей видимости, мой куратор, улыбался.

— Приветствую вас, студенты первого курса факультета общей магии, — радушно поздоровался он со всеми нами, получив в ответ нестройные: «Здрасте», «Привет» и «И вам не хворать». Последнее лично от меня. — Давайте знакомиться: меня зовут Малернис Намори и с сегодняшнего дня и до конца вашего обучения я назначен вашим куратором. По всем вопросам, касающимся учёбы и не только, можете смело обращаться ко мне. Ну а сейчас быстро идём за мной, по сторонам не зеваем и руками ничего не трогаем. Конечно, если у вас нет лишних конечностей…

С этими многообещающими словами куратор развернулся и вошёл в здание Академии. Мы слегка замешкались, но пару секунд спустя практически все вместе рванули за ним. Видимо, уже не только я одна знала, что эта дверь закрыта для студентов на время каникул, и любопытно было не одной мне.

Войдя в здание, сразу попадаешь в просторный холл, не похожий ни на один из всех ранее виденных. Первое, что бросилось в глаза — много свободного пространства, холл не был загромождён ни столами, ни стендами, что можно было видеть во всех учебных заведениях Земли. Чёрно-белый мраморный пол плавно переходил в белоснежные стены, единственным украшением которых были картины в мой рост. Людей и нелюдей, изображённых на полотнах, я не знала, но, судя по всему они немало сделали для блага данного учебного заведения. Потолок высотой метров десять приковал моё внимание плывущими по нему разноцветными облаками. За те несколько минут, пока я их рассматривала, цвет ни разу не повторился, что очень удивляло.

Немногим дальше в глубине зала величественно возвышались две колонны, по бокам которых в две стороны расходились коридоры, такие же длинные, как и сам холл. А прямо между колонн, словно выполняющих роль немых стражников, плавно вверх поднимались ступени с резными перилами. Эта широкая лестница выглядела столь величественно, что казалось, весь холл был именно её продолжением, а не наоборот.

Дав нам время рассмотреть всю эту красоту, куратор хлопнул в ладоши, привлекая внимание к своей персоне, и снова повёл нас за собой. Поднявшись по лестнице на третий этаж, свернули налево в коридор, выкрашенный в приятный синий цвет, и остановились возле самой последней двери в самом конце коридора. Ни ручки, ни замка на ней я не увидела, зато имелась небольшая круглая выемка диаметром с десятикопеечную монету. В эту выемку под нашими любопытными взглядами Малернис Намори вставил печатку, что носил на безымянном пальце левой руки, и спустя один стук сердца дверь открылась, приглашая нас внутрь.

Помещение, в которое мы вошли, оказалось не слишком большим, примерно как три стандартных школьных класса. Оно делилось на две части — малую и большую — несших в себе существенную функциональную разницу. Большая часть комнаты, которую условно можно назвать 'партер', представляла собой несколько рядов стульев и парт. Стулья, кстати говоря, оказались на удивление мягкими и удобными, и когда мы все расселись, куратор взошёл на ту самую малую часть. По аналогии с «партером» назовём её «сценой». Располагалась она на подиуме или на небольшом возвышении, там находился стул и стол для преподавателя и больше ничего.

Заняв своё законное место лицом к нам, куратор несколько минут рассматривал всех присутствующих, а затем заговорил спокойным и ровным тоном, но так, что мы его прекрасно слышали:

— Ребята, мы сейчас с сами находимся в малом лекционном зале, его номер 3-С-8. В дальнейшем, чтобы у вас не возникало проблем с нахождением аудиторий, запомните, что их номера состоят из: этажности, цвета коридора и номера по порядку. Аналогичное построение во всех корпусах Академии. Надеюсь, с этим вопросов не возникнет. Идём дальше: ко мне можно обращаться или куратор Намори, или имен Намори, на ваше усмотрение, кому как удобно. Далее я буду называть ваши имена в произвольном порядке, вы встаёте и несколькими предложениями рассказываете о себе.

— А что говорить-то? — с места спросил один парень из той шумной пятёрки приятелей.

— Расскажите, из какого вы мира, к какой расе принадлежите, чем увлекаетесь, кем бы хотели стать. В общем, что хотите, то и можете сказать. Итак, начнём: Святополк Солнцев.

— Всегда знал, что инициатива наказуема, — проворчал тот же пацан под весёлый смех своих приятелей. Повернув голову, я рассмотрела, как думаю, очередного своего земляка. Выше меня на полголовы, рыжий, кареглазый, с длинными ресницами и неожиданно тонкими чертами лица. Фигура немного коренастая, но в целом нормальная. Одет он был не в форму, подобно мне, а в зелёную рубашку с длинными рукавами, серые брюки и ботинки. Обычный парень, как по мне. — Я прибыл из мира Диклоберк, человек. Мой старший брат Ярополк уже три года учится здесь, а теперь пришла и моя очередь. Я люблю гонять на аэроболах2 по пустыне и развлекаться с друзьями в циформах Грей-Гоана3. Хочу стать самым умелым магом, чтобы продолжить семейное дело.

Опаньки, неужели я ошиблась и такие имена встречаются не только на Земле? Очень интересно.

— Спасибо, Святополк. Присаживайся. Каринда Фоцци, — куратор назвал следующее имя, и тут же поднялась девушка, сидевшая рядом со Святополком, одна из его друзей. Миленькая блондиночка с серо-голубыми глазами, одетая в синюю блузку и белую юбку. Но особо её выделяли длинные, почти до пят, завитые в крупные кудри, волосы, золотисто-пшеничного цвета.

— Я тоже человек, мой мир называется Креблонск. Мне хотелось бы освоить бытовую и целительную магию и помогать людям. А ещё я люблю петь, — Каринда хихикнула, засмущалась и быстро села.

— Спасибо, прелестная барышня, — ободряюще улыбнулся ей имен Намори. — Тионелл ди'Наск.

Тионеллом оказался парень, пришедший одним из последних в компании девушки. Блондин, с синими глазами и очень жизнерадостный. Даже его одежда говорила о его лёгком характере: бело-зелёная рубашка с короткими рукавами и красные штаны в полоску. Офигительное сочетание.

— Мой мир именуется Рахиат, я ронк, хочу стать лучшим воином и магом слова. Увлекаюсь холодным оружием, искусством Шиа4, люблю музыку.

— Похвальное увлечение, — одобрительно заметил куратор. — Лавиния Варцготская.

— Лавиния Марта Варцготская, герцогиня, — пропела-поправила 'Мисс Мира', грациозно поднялась, чуть отбросила мешающую ей кудряшку и улыбнулась всем присутствующим той улыбкой, от которой могло забиться любое мужское сердце от пяти до восьмидесяти пяти. Её голосок в наступившей тишине журчал нежно и звонко. — Мой мир носит название Гранил, и я безмерно рада лицезреть всех вас. Моё желание — стать великолепным магом красоты и всегда оставаться привлекательной.

— Спасибо за откровенность, Лавиния, — похвалил её имен, но вот интересно, ирония в его голосе послышалась мне одной? — Кай Синор.

При звуке этого имени я встрепенулась и посмотрела на своего соседа. Неужели угадала? И точно, парень поднялся, окинув всех ровным, ничего не выражающим (ну-ну!) взглядом и отрывисто произнес:

— Мой родной мир Норлак, я человек. Сделаю всё возможное, чтобы стать сильным и свободным магом. Увлекаюсь всеми видами магии, люблю фехтование и дипломатию.

— Спасибо, Кай. Следующий — Альтарик Шеронон.

Им оказался тот самый оранжевоволосый драфин, и, широко улыбнувшись, на удивление приятным голосом поведал о себе:

— Я драфин из мира Дельта-1. Люблю играть на своей фейке5, встречать рассвет, провожать закат, слушать шум прибоя, лёжа на тёплом песке. Хотел бы стать первоклассным магом иллюзии и дарить всем радость.

— Что ж, Альтарик, это был самый интересный рассказ о себе, — похвалил драфина куратор, когда тот вернулся на своё место. — Продолжаем. Лада Ярилина.

Теперь с места поднялась та девочка, на которую я обратила внимание ещё на входе в академию. Кивком головы поприветствовав куратора, она представилась без лишней эмоциональности:

— Лада, человек, родной мир Земля. Увлекалась танцами и музыкой, сейчас буду искать себя заново. Пока не могу сказать, кем хочу стать, так как о магии не имею ни малейшего представления.

— Спасибо, Лада, ты молодец. Идём дальше: Маринелла Маринеску.

Поднялась та самая испуганная девочка, о которой я подумала в разрезе интересов Даны. Она робко улыбнулась и тихо сказала:

— Я из мира Войтен, увлекаюсь рисованием и вязанием. Лирити, но оборота ещё не было. Хочу стать дипломированным магом.

— Отлично, Маринелла. Фортис ин Киммер.

— Это я, — плавно встав, отозвался первый из троицы настороженных ребят и собранно сказал: — Зарим, наследник династии Киммер. Желаю стать воином-магом. Люблю оружие во всех его проявлениях и умею с ним обращаться.

— Спасибо. Табат ар Киммер, — продолжил куратор.

— Я молочный брат Фортиса, имею те же увлечения и чаяния, — чётко и быстро сказал второй из них.

— Ясно. В таком случае Фаста ар Киммера нет смысла и спрашивать, — хмыкнул имен Намори, увидев подтверждающий кивок третьего. — Хорошо. Но позвольте вам напомнить, господа студенты, что клановые распри в академии строго запрещены под угрозой исключения и лишения магии.

— Мы не создадим проблем, — заверил мужчину Фортис.

— Замечательно. Продолжаем: Дирандир Арнаутский.

Ещё один аристократ, сидевший слева от Кая, блондин с жидкими волосами, тщательно прилизанными, в дорогой одежде и блёклыми голубыми глазами встал, вздёрнул подбородок и, свысока посмотрев на нас, процедил:

— Дирандир Алдан, граф Арнаутский, человек, мир Хасс. Хочу стать самым умелым магом своего мира. Увлекаюсь турнирами, фехтованием и женщинами.

Последняя фраза заметно позабавила всех, и смешки раздались с разных уголков зала. На что Дирандир только выше задрал нос и гордо сел на место.

— Спасибо, молодой человек, — куратор тоже едва сдержал смех. — Юлиана Леонова.

Постаравшись не выдавать своего волнения, я поднялась с места и быстро сказала:

— Я человек из мира Земля. Увлекалась лёгкой атлетикой (ну подумаешь, слегка преувеличила ежеутренние пробежки) и самообразованием (ну не говорить же, что просто книжки читала). Хочу сначала понять, что есть магия, прежде чем задумываться над будущим.

— Спасибо, Лиона, — улыбнулся имен и подмигнул, увидев мой удивлённый взгляд. Не ожидала такого! — Бальзамина Шат'Исмин.

Ею оказалась девушка, пришедшая последней вместе с Тионеллом. Красивая, тоненькая, она открыто улыбнулась и мягко представилась:

— Я ронк, мы с Тио из одного мира, Рахиата. Увлекаюсь музыкой, танцами Тау6 и хочу стать магом жеста.

— Очень хорошо. Астан-Кирей Фолендо, — назвал куратор следующего парня.

Аристократ, сидевший справа от Кая, только, на первый взгляд, менее надменный, чем его предшественник, зелёноглазый шатен спортивного телосложения, не стал бросать никаких отрицательных взглядов, а только чётко отрекомендовался:

— Маркиз Астан-Кирей Фолендо, человек, мир Хасс. Увлекаюсь фехтованием, дипломатией, юриспруденцией, конным спортом. Хочу стать дипломатом межмирового уровня и магом высшей категории.

— Очень целеустремлённые планы, — заметил имен Намори, разрешая ему сесть. — Интересные у меня студенты. Хрусталина-Роза Грейгория.

Ею оказалась одна из девиц-припевал Лавинии. Золотистая блондинка со светло-карими глазами, тоненькой талией и непропорционально большим ртом на довольно милом личике. Голосочек у неё оказался тоненьким и немного писклявым.

— Баронесса Хрусталина-Роза Грейгория, мир Шимен, увлекаюсь танцами, флиртом и вышиванием. Хочу стать магом, чтобы мне было хорошо.

— Понятно. Маргарет Ангелина Отиль, — назвал куратор имя следующей моей однокурсницы, коей тоже оказалась одна из подружек Мисс Мира. Симпатичная брюнетка, зеленоглазая, в отличие от товарок не напялившая на себя кучу драгоценностей. Наоборот, её жёлтое платье хоть и было дорогим, но без излишеств, изящное и довольно скромное.

— Виконтесса Маргарет Ангелина Отиль, мир Касан, увлекаюсь скачками, стрельбой из лука и дипломатией. Мочу стать сильным магом и хорошим дипломатом.

— Спасибо, Маргарет. Вилетта Фиона Тамани.

Последняя из четырёх красавиц отличалась от них высоким ростом как для тринадцати лет, менее развитой фигурой и стеснением. Последнее стало понятно, когда она неуверенно поднялась и робко сказала:

— Графиня Вилетта Фиона Тамани, мир Аметист, увлекаюсь ювелирными изделиями, драгоценными камнями и металлами. Хочу стать квалифицированным магом земли, чтобы помогать с семейным делом.

— Спасибо, барышня. Курт Динон.

Парень из компании Святополка, сероглазый шатен с милыми ямочками на щеках и улыбкой ангела. Гроза девчонок всех возрастов.

— Мы с Кариндой из одного мира, Креблонска. Человек, увлекаюсь катанием на рефшире7 и чемпионатами по скетчингу8. Хочу стать боевым магом и путешествовать по мирам.

— Отлично. Иления Дазо-Нериш, — назвал он девочку, чьи глаза сбивали с толку во всём её внешнем облике. Вроде человек, русые волосы, синие глаза, хорошая фигурка, но вертикальная щель зрачка…

— Иления, дракон, родной мир Каппа, увлекаюсь скалолазанием, ночными полётами и охотой. Хочу стать профессиональным магом-охотником.

— Спасибо, Иления. Ратибор Яцко, — огласил куратор.

— Мой мир Диклоберк, с детства знаком со Святополком, увлекаюсь, как и он, гонками на аэроболах и фехтованием. Хочу стать магом-воином, — сказал парень-блондин, с карими глазами и кривоватой усмешкой. Симпатичный, только смазливый больно.

— Хорошо. Ну и последняя девушка Бажена Мау.

Девочка из той же компании, немного полновата, зато смешлива и жизнерадостна, брюнетка с тёмно-карими глазами, заразительной улыбкой и добрым взглядом.

— Мой мир Креблонск, человек, увлекаюсь танцами кайяно9 и много времени провожу в циформах Грей-Гоана. Хочу стать хорошим магом.

— Что ж, спасибо вам всем, ребята, за откровенность и доверие. Будем считать, что для первого раза мы узнали друг о друге достаточно, — улыбнулся нам имен Намори, растворяя взмахом руки список, по которому зачитывал наши имена. — Но на этом наша встреча не заканчивается.

Ха, неужели кто-то думал, что будет легко? Всё только начинается.

Глава 8

Куратор провёл рукой по своему подбородку, размышляя какие-то пару секунд, а затем продолжил:

— Сейчас нам с вами надо решить, кто будет старостой группы. Именно он получит от меня дальнейшие указания, где можно меня найти и что он или она должен будет позже вам передать. А пока каждый из вас подумает над тем, хочет ли он быть старостой, я расскажу вам немного об организации учебного процесса.

Имен Намори кашлянул и обвёл взглядом аудиторию, видимо, ожидая вопросов. Их не было.

— Итак, с понедельника у нас начнётся первая учебная неделя. Поверьте, как бы вам не казалось, но нагрузка у первокурсников наименьшая в академии. Пять дней вы учитесь, два дня выходных. Для тех, кто подумал, что это много и у вас будет время на «погулять» скажу сразу — зря вы так подумали, домашнего задания у вас будет очень много, много будет и самостоятельной работы. Ребята, учеба в МАМИДе — не лёгкая, но когда-нибудь вы поймёте, почему мы настолько жёстки.

Следовательно, расписание занятий будет вывешено в холле академии в эту пятницу, за выходные каждый из вас должен подойти к завхозу и получить несколько комплектов письменных принадлежностей. В дальнейшем, если таковые заканчиваются, пополняете их там же. Для первокурсников никаких дополнительных факультативов не предусмотрено, нагрузки у вас будет хватать. За всей дополнительной литературой, если у вас появится такое желание, обращайтесь в библиотеку, мастер Цианид всегда вам поможет.

Кабинеты преподавательского состава разбросаны по всему зданию академии, в зависимости от того, на каком факультете тот или иной преподаватель преподаёт большую часть времени. План расположения этих кабинетов, а также общий план академии я передам старосте, которую, как я надеюсь, мы сейчас выберем. Итак, есть желающие на эту должность?

Оглянувшись, я заметила три поднятые руки. Желающими оказались Лада Ярилина, чуть улыбнувшаяся в ответ на мой взгляд, Астан-Кирей Фолендо, тот самый уверенный в себе аристократ, и Кай Синор, мой сосед. Ну, куда же без него. Самое интересное, что все желающие были людьми, тогда как остальные наши сокурсники, включая и нелюдей, не желали выделяться. Или просто знали чуть больше, чем эти трое.

— Хорошо, ребята, я понял, — сказал имен Намори. — Давайте так: сейчас каждый из вас скажет несколько слов, почему он или она хочет быть старостой и почему именно его (её) ребята должны выбрать. Начнём с Лады.

— Я хочу быть старостой, потому что имею опыт подобной работы. Я была старостой в своём классе в школе, где я прежде училась, — девочка едва заметно закусила губу, и я сразу же вспомнила слова Влаха о том, что он помнит свою смерть. Неужели она тоже? — Не думаю, что обязанности старосты здесь сильно отличаются от того, что я делала раньше, так что думаю, что справлюсь.

— Спасибо, Лада. Астан, почему вызвался ты?

— Потому что я ответственный, знающий и думающий человек, который способен выполнить любую работу, связанную с ответственностью и усердием, — парень уверенно отвечал на вопрос, не на миг не запнувшись. — Тем более потому, что я аристократ, будущий наследник своего рода, а значит, знаком с документацией, отчетностью, а также имею опыт в работе с подчинёнными.

— Хорошо, Астан, я тебя услышал. И, наконец, Кай.

— Пусть я и не могу похвастаться столь хорошей родословной, как маркиз, — мой сосед чуть склонил голову в сторону Астана, — но, тем не менее, я тоже имею опыт общения с людьми разного сорта и характера, работы с документами и отчётами, но вместе с тем я имею представление о многих разделах магии, в том числе и тех, что изучаются в академии, а потому смогу подсказать и помочь своим сокурсникам, если у них возникнет в чём-либо затруднение. Ведь, как мне кажется, задача старосты группы состоит и в том, чтобы следить за успеваемостью всех её членов, не так ли?

— Да, ты прав, Кай. Что ж, ребята, давайте проголосуем. Кто за то, чтобы старостой стала Лада?

К моему глубокому сожалению руки подняли всего пять студентов, и я в том числе. Робкая Маринелла, драфин и два ронка — не густо.

— Всё ясно. Голосуем за Астана, — продолжил куратор.

На этот раз рук поднялось больше, примерно тринадцать. Как бы то ни было, но это меньшинство.

— Хорошо, ребята. И кто за то, чтобы старостой стал Кай?

На этот раз руки подняли около шестнадцати человек, за исключением самого Кая, меня, драфина, двух ронков и драконы, которая голосовала за Астана.

— Что ж, большинством голосов старостой группы назначаю Кая Синора. Вот интересно, почему за себя не голосовал Кай, понятно, но почему не голосовала ты, Лиона? — обратился куратор ко мне.

— Я голосовала за Ладу, — пожала плечами, выказывая своё отношение к дальнейшему. — И не привыкла по щелчку пальцев менять принятое мной решение.

— Хм, — неопределённо сказал имен Намори. — Я понял. Другие тоже, думаю, не голосовали примерно из этой же причины? Ясно. Хорошо.

В этот момент приоткрылась дверь аудитории, и в неё заглянул другой преподаватель. Повернувшись рассмотреть вошедшего, я обратила внимание на интересную особенность: в свете ламп волосы преподавателя отблескивали огненными всполохами, и казалось, что на его голове извивается и танцует живое пламя. Завораживающее зрелище.

— Извини, Малернис, что прерываю, но мои ребята уже собрались, — сообщил вошедший немного хрипловатым голосом, от которого по моей коже прошлись мурашки, толпой двинувшись к позвоночнику. Видимо, решили, что там будут менее заметны.

— Хорошо, Съяшфин, подождите одну минуту, — попросил мужчину куратор, и когда тот снова прикрыл дверь, повернулся к нам: — Ребята, с этого года в академии немного изменено правило курирования старшекурсниками младшекурсников. Раньше только студенты третьего — восьмого курсов занимались курированием, но с этого года ректор решил приобщить к этому и второкурсников. Поэтому следующие месяц у каждого из вас будет, так сказать, персональный помощник, который покажет вам академию, расскажет все правила и законы, действующие на её территории, а также будет помогать первое время. По жеребьёвке, проведённой всеми главами факультетов, вашу группу будет курировать группа второго курса факультета боевой магии, куратором которой является имен Чемет’Шир.

Словно дожидаясь, когда произнесут его имя, куратор боевиков снова вошёл в аудиторию, только теперь с ним вошли и его студенты. Выстроившись возле сцены, они с интересом рассматривали нас, но и мы не пасли задних и с таким же интересом рассматривали их. Однокурсников Влаха, на мой беглый взгляд, было столько же, сколько и нас, а значит, такое количество студентов в группе было, скорее всего, константой для всех факультетов. Вариант, что кого-то уже успели отчислить за неуспеваемость, мне категорически не нравился.

— Так, второй курс, слушай меня, — обратился к ним наш куратор. — Сейчас каждый из вас посмотрит на мою группу и выберет себе подшефного. Просьба с этим долго не затягивать. Выбрали, назначили место встречи и отошли. Всем всё понятно? Отлично, приступайте.

Тут же из общей кучи студентов вышли Влах и Смей, и оба пошли ко мне. Подняв бровь, я удивленно посмотрела на дракона, и тот, состроив чуть обиженную мордашку, дал фору Влаху и, чуть изменив своё направление, подошёл к своей соплеменнице, что-то тихо сказав ей. Я в это время постаралась поймать взгляд Даны, и когда у меня это получилась, кивнула ей на Маринеллу. Усмехнувшись, полунереида кивнула мне с благодарностью и подошла к девушке.

Постепенно все студенты-второкурсники определились со своими подшефными, какое-то время в аудитории стоял гул голосов, но постепенно он стих, и мы снова сели на свои места, а Влах (друг успел шепнуть, что они будут ждать меня после собрания в их со Смеем комнате) сотоварищи отошли к сцене.

— Закончили? — спросил своих ребят их куратор. — Задачу свою уяснили? Молодцы. Всё, Малернис, можешь дальше просвещать молодёжь.

— Спасибо, Съяшфин, удачи, — попрощался с мужчиной имен Намори, и второкурсники покинули нашу аудиторию вслед за своим куратором.

— Простите, можно задать вопрос? — поднялся со своего места Кай.

— Да, конечно.

— Имен Намори, в силу своего воспитания я считаю неприличным и недопустимым делить одну комнату с девушкой. Неужели нет возможности поменяться с кем-нибудь их девушек и переселиться к соседу-парню?

— Извини, Кай, но решения Души, которая чаще всего и выбирает будущих соседей, не оспариваются. Нет, случаи бывали, но они, как говорится, и ряда вон, чтобы о них говорить, как о примерах. Поэтому я могу только посоветовать найти со своей соседкой общий язык. В конце концов, вам вместе жить все десять лет. Конечно, если никого из вас не постигнет участь исключённых из академии.

— Что ж, ребята, все основные задачи на сегодня мы с вами разобрали. Сейчас я предлагаю вам найти ваших старших товарищей и расспросить их обо всём, что вам интересно, — сказал нам куратор, но прежде, чем мы повставали со своих мест и разошлись, мужчина добавил: — Все свободны, кроме нескольких человек, которых я попрошу подойти ко мне. Кай, Лада и Лиона, задержитесь.

Угу, как-то сразу вспомнилась гениальная кинофраза: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». К чему бы это, а?

Как только все остальные студенты покинули аудиторию, мы втроём подошли к столу куратора.

— Кай, начну с тебя. Держи, это карта академии, пока одна, как только получишь мой вызов, сможешь найти мой кабинет. Надеюсь, с принципом работы карты разберёшься самостоятельно, — имен Намори отдал карту Каю, а затем из внутреннего кармана камзола достал маленькую коробочку и протянул её парню: — А это твой перстень старосты, с помощью которого сможешь заходить в здание академии даже во время каникул.

— Благодарю вас, имен Намори, — Кай сдержанно поклонился. — Я могу идти?

— Да, иди, — отпустил его куратор и, выдержав паузу, достаточную для того, чтобы мальчишка вышел за дверь, повернулся к нам. — Девочки, если я правильно понять, вы обе из одного мира. Знакомы друг с другом?

— Нет, куратор, сегодня мы виделись впервые, — заверила его Лада.

— Понятно, — чуть нахмурился мужчина. — Вы обе помните, как перенеслись в МАМИДу?

— Вы имеете в виду, что мы… умерли? — нерешительно выдавила девочка.

— Не мы, только ты, — сдержанно поправила её я. — Умирают те, кто вырос в семье и имеют крепкие связи. А я не умерла, я просто переместилась. Мне Влах рассказал, парень, что взял надо мной шефство, — пояснила на вопросительный взгляд куратора.

— Значит, у тебя не было таких связей? — наивно спросила Лада.

— Детдом, — кратко пояснила я.

— В общем, так, девочки, в академии есть люди, способные помочь вам справится со столь быстрыми переменами в жизни.

— Спасибо, имен Намори, но я в норме, — заверила я. — Правда, я в полном порядке и очень довольна, что попала сюда. Так что помогайте Ладе, а мне не надо.

— Как хочешь, только знай, что всегда можешь обратиться ко мне. И ты Лада тоже, — сказал нам куратор, и когда мы уже собрались уходить, добавил: — Лиона, задержись, пожалуйста.

— Когда мне сказали, что в моей группе будет девочка с сильным даром усилителя, я очень обрадовался. Но также меня предупредили, что ты отнеслась к этому дару несколько негативно. Почему? — терпеливо спросил меня имен.

— А что в этом хорошего? Самостоятельно магией пользоваться не могу, зато обязана быть нянькой для кого-то мага, — недовольно фыркнула я.

— Ну, во-первых, ты сможешь пользоваться магией, магией стихий, а это не так уж и мало, можешь мне поверить, — дружелюбно пояснил мне куратор. — Во-вторых, никто и никогда не будет заставлять тебя быть усилителем кому-нибудь из магов академии, будь то студент или преподаватель. Это будет только твоё решение и никак иначе. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу.

— Я постараюсь, имен Намори, — пообещала я.

— Хорошо. Теперь поговорим о другом. Как я и сказал, магией в полном понимании этого слова ты владеть не будешь, но это не будет касаться теоретических знаний. Все занятия ты будешь посещать со своими сокурсниками, и лекции, и практики.

— А как же?..

— Магия стихий — это не просто владение землёй, водой, огнём или воздухом, — снисходительно, но не обидно посмотрел на меня куратор. — На практике ты убедишься, что она способна заменять и чистую магическую энергию, главное, уметь её преобразовывать. Чему и будут учить тебя преподаватели на практических занятиях.

— Ясно, — изрекла я.

— Ещё будь готова к тому, что время от времени твоё расписание будет меняться, — продолжил куратор. — Это будет не часто, но будет. Причина перемен в том, что мы стараемся с первого курса развивать все возможности и таланты наших студентов и ты не будешь исключением.

— Спасибо за разговор, имен Намори, — поблагодарила я мужчину. — Я была не права, когда думала, что мной будут пользоваться.

«А может, и права, но это покажет только время», — пронеслась неприятная мысль в моей голове.

— Если нужна будет помощь, обращайся, — заверил меня куратор. — Ну, беги к друзьям.

Выйдя из аудитории, я ошеломлённо покачала головой. Никогда не думала, что существуют такие преподаватели. Я не заметила ни одного грязного намёка, ни одного сластолюбивого взгляда в мою сторону, а от честности и искренности мужчины мне даже было немного не по себе. Странно-то как.

Быстро сбежав в холл академии, с усилием открыла тяжёлую входную дверь и с наслаждением вдохнула чистый воздух улицы. Я не соврала куратору, мне и правда очень здесь нравилось. Сделав ещё один глубокий вдох, улыбнулась и побежала в общагу, где меня ждал Влах, Смей и ребята.

Когда я вошла в комнаты Влаха и Смея, все ребята в полном составе сидели на диванах и что-то увлечённо обсуждали. При моём появлении Смей подвинулся, освобождая мне место, и, дождавшись окончания разговора, первым задал вопрос:

— Ну как тебе твои новые одногруппники?

— Есть довольно неплохие ребята, — улыбнулась я, вспомнив Ладу и Альтарика, прикольного драфина. Надо будет с ними познакомиться. — А есть и откровенные жабы.

— Ну у тебя и язычок, — усмехнулся Смей.

— Ага, вот какой, — показала ему язык под весёлый смех остальных.

— Ребята, а вы сами кого себе выбрали, а то я особо не смотрела? — спросила я.

— Ну, я ту девочку, на которую ты мне указала, — глотнув сока из одного из наполненных стаканов, ответила Дана.

— Её зовут Маринелла, — подсказала ей, глядя на то, как Смей наливает ещё сока в пустой стакан, который позже он протянул мне.

— Я выбрал свою соплеменницу, Илению, знаком с ней немного, — подмигнул парень на моё: «Спасибо».

— Я выбрала уверенную в себе блондинку, она ещё неподалёку от тебя сидела, — сказала Аля.

— Ладу? Она моя землячка, — призналась я, чуть кивнув на взгляд Влаха. — Дикон, а ты?

— Я выбрал Фортиса ин Киммер, — пожал плечами немногословный брюнет. — Он сын лучшего друга моего отца.

— Так вы решили сегодня ни с кем из малых не разговаривать? — поставив пустой стакан на стол, поинтересовалась я.

— А, успеем ещё, — отмахнулся Смей.

— Да, Лиона, надеюсь, у тебя пока нет ко мне вопросов? — уточнил Влах, но судя по выражению лица, он явно надеялся на мой отрицательный ответ.

— Нет, Влах, пока нет, — хмыкнула я.

— Это хорошо, — подозрительно повеселел друг.

Окинув их всех внимательным взглядом, я прищурила глаза:

— Почему у меня такое ощущение, что вы что-то задумали, а мне не говорите?

— Понимаешь, это сюрприз, — чуть помявшись, ответил за всех Смей. — Послезавтра вечером будет посвящение в студенты всех первокурсников, и нам надо подготовить часть посвящения. Больше ничего не могу сказать, прости.

— Да ладно, сразу бы сказали, вали — не мешай, делов то, — фыркнула я.

— Лионка, не обижайся, — попросила Аля, погладив меня по руке.

— Да не обижаюсь я, правда, — заверила я ребят и, поднявшись, пожелала им удачи. — Пойду ещё почитаю, что ли.

Выйдя из комнаты Влаха, я и правда не чувствовала никакой обиды. Наверное, все дело было в их искренности, и в какой-то иррациональной заботе друг о друге и обо мне, как маленькой частице их общества. Не, я не понимала этого, но думать об этом было приятно.

Неожиданно на лестнице я нос к носу столкнулась с Ладой и вспомнила свою мысль, решив воплотить её в действие немедленно.

— Привет, я Лиона, давай познакомимся.

— Привет, я Лада, очень рада знакомству, землячка. Шла из своей комнаты?

— Нет, из другой. Моя комната на пятом этаже. Ну, по крайней мере, ещё утром была именно там, — усмехнулась я.

— Да, я тоже заметила блуждания комнат. Так странно, непривычно, — девочка отбросила назад свои волосы и вздохнула.

— И не говори, разве в нашем мире такое возможно, — покачала головой. — Слушай, а чего мы тут стоим, пошли на улицу, там солнышко, светло, да и трава мягкая.

— Пошли.

Сбежав вниз по ступенькам, мы немного отошли от входа в общагу и расположились на небольшом пригорке, вдвоём развалившись на животе.

— У тебя семья была, да? — осторожно поинтересовалась я.

Наверное, надо было спросить, в какой стране она жила, в каком городе, но какая разница, если мы никогда больше туда не вернёмся.

— Да, родители, старший брат, и ещё младшие братик и сестричка, двойняшки, — погрустнела Лада. — Я так по ним скучаю.

— Так, не реветь, ты ведь всё равно ничего уже не изменишь, так что и плакать нет смысла, — решительно оборвала её попытку заплакать.

— А ты что, не скучаешь что ли? — спросила она меня.

— Пф, не за кем мне скучать, детдомовская шконка, а родни и не было никогда, — я криво улыбнулась. — Здесь намного лучше, чем было там, во всех смыслах.

— Я всегда думала, что в детдомах совсем неплохо живётся, — наивно произнесла Лада, повернув ко мне голову.

— Они, хм, разные бывают, — осторожно заметила я, не желая ещё больше разрушать её бывший идеальный мирок. — Наверное, мне просто не повезло.

Угу, удача меня просто боготворит, по-другому и не скажешь.

— Мне жаль, — искренне сказала эта практически незнакомая девочка, и мне стало как-то не по себе. Почему она такая добрая, хорошая, светлая? И почему я не могу быть такой?

— Не бери в голову, — отмахнулась. — Ты в какой комнате живёшь?

— В сто второй, на четвёртом этаже. А ты?

— В тринадцатой на пятом, — ответила, и мы обе рассмеялись причудливости здешней распределительной системы.

— Кто у тебя сосед? — отсмеявшись, спросила я Ладу.

— Бальзамина Шат’Исмин, — довольно ответила та.

— У-у-у, повезло тебе, — притворно надула я губы.

— Да, если бы это была Лавиния, или кто-нибудь из остальных девочек-цветочков, впору было вешаться, — хмыкнула Лада.

— Мне показалось, что Маргарет и Вилетта не так уж и плохи, по крайней мере, их ответы куратору не столу ужасны, как у первых двух, — заметила я.

— Может быть, — пожала плечами Лада. — Только ты от темы не уклоняйся, кто у тебя сосед?

— Кай Синор, — скривилась я при одном этом имени.

— Шутишь? — удивлённо посмотрела она на меня.

— Если бы, — фыркнула, — он ведь не зря тот вопрос куратору задавал про смену соседа. Тоже не в восторге, как и я.

— Не завидую тебе, подруга, — посочувствовала мне Лада. — Видела я взгляды, бросаемые на него нашими же сокурсницами. Похоже, для многих он лакомый кусочек.

— Блин, как будто мне это надо, — простонала я, уронив голову на сложенные руки.

— Не боись, прорвёмся, — захихикала девочка.

— Будем дружить? — подняв голову, спросила я её.

— Будем, — довольно подтвердила она.

Мы подскочили и торжественно пожали друг другу руки. В этот момент в моей душе творилось что-то невообразимое. Этот мир, эти люди и нелюди, с которыми я общалась последние сутки — как они умудрились что-то изменить во мне так быстро? Настолько, что уже сейчас я подружилась с девчонкой совершенно малознакомой, но уже как-то поразительно своей. Что же будет завтра? Послезавтра? Спустя неделю, месяц, год?

Страшно подумать.

— Слушай, Лиона, а пошли я тебя с Бальзаминой познакомлю, — воодушевлённо предложила мне Лада.

— Да как-то неудобно, — замялась я. Ну как сказать человеку, что я не хочу так резко менять привычный уклад жизни, чтобы его не обидеть?

— Что ж тут неудобного, пойдём, она очень жизнерадостная девчонка, тебе понравится, — не слушая никаких возражений, Лада схватила меня за руку и буксиром потащила обратно в общагу.

Проглотив вертевшееся на языке неприличное слово, потопала за ней. Как оказалось, планировка комнат в общаге была идентичной для всех, отличие было лишь в световой гамме интерьера. Так гостиная девчонок оказалась выдержанной в зелёно-жёлтой гамме, спальня Лады в персиково-белой, а спальня Бальзамины, как я позже узнала, красно-серой. Усадив меня на диван, Лада ускакала в комнату соседки, и спустя несколько секунд они обе вышли оттуда и подошли ко мне.

— Привет, — поздоровалась со мной Бальзамина. Её голос был очень мягким, спокойным, но нотки стали в нем однозначно присутствовали. Волевая девушка. — Лада сказала, что ты её подруга. Мне приятно с тобой познакомиться.

— Привет. Мне тоже очень приятно, — улыбнулась я, надеясь, что улыбка хоть выглядит искренне. — Меня зовут Юлиана, но я предпочитаю имя Лиона.

— Бальзамина, для друзей просто Зами, — очаровательно улыбнулась она.

Они с Ладой обе были блондинками, только у землянки глаза насыщенно зелёного света, а у Зами — ярко голубые. Я с моими тёмными волосами и карими глазами смотрелась рядом с ними, как инь-янь. Забавно.

— Скажи, ты говорила, что увлекаешься танцами Тау, — вспомнила я то, что заинтересовало меня в её рассказе. Зами кивнула, присаживаясь на второй диван. — Что это?

— Это танцы с холодным оружием, — пояснила девочка. — Не знаю, как поточнее вам объяснить, поверьте, лучше один раз увидеть. Клинок или клинки, для кого как удобнее, становится продолжением твоего тела, рук, ты не чувствуешь ни его веса, ни остроты стали. Клинок в момент танца — твой брат, а ты — его сестра, и важнее друг друга в целом мире нет.

— Здорово! — непосредственно восхитилась Лада. — Покажешь нам когда-нибудь этот танец?

— Конечно, — улыбнулась Зами.

— Девочки, а давайте ещё с кем-нибудь познакомимся, — выдала вдруг Лада.

— А может, не надо? — запротестовала я, но мой протест захлебнулся в энтузиазме подруги.

— Надо, Лиона, надо, — хмыкнула она.

— Давайте я познакомлю вас с Тио, — предложила Зами.

— С кем? — заинтересовалась Лада.

— Тионелл ди’Наск, друг Зами и наш одногруппник, — пояснила я и скосила взгляд на ронку. — Я права?

— Да, я его давно знаю, — подтвердила мои слова Зами.

— А где его комната знаешь? — поинтересовалась Лада.

— Знаю, практически рядом с нашей.

— Ну тогда пошли знакомиться! — увлечённости Лады можно было только позавидовать.

И мы пошли. Действительно, комната, где жил друг Зами, оказалась на том же этаже, только на противоположной стороне и ближе к концу коридора. Постучав, Зами вошла первой, мы за ней. При одном взгляде на цвет гостиной сразу стало понятно, что тут живут парни — никаких девичьих цветов не было и в помине.

— Привет, Тио, — поздоровалась Зами с одним из сидящих на диване парней. — Знакомься, это Лада и Лиона, наши сокурсницы и мои подружки. Девочки, это Тио, мой хороший друг.

Хороший друг улыбнулся, да так светло, что мы непроизвольно улыбнулись ему в ответ и хором поздоровались. Переведя взгляд на его соседа, я с удивлением обнаружила ещё одного нашего сокурсника, оранжевоволосого драфина, Альтарика, который сразу мне понравился.

— Привет, — сие «здрасте» адресовалось уже ему.

— Привет, — немного смущенно поздоровался он в ответ.

— Девчонки, это Рик, мой сосед. Рик, знакомься, это Зами, Лада и Лиона, наши сокурсницы. Девочки, располагайтесь, — радушно предложил нам Тио.

Уступив нам диван, Рик перебрался к соседу, а мы втроём устроились рядышком. Присутствовала небольшая неловкость и скованность, как бывает между малознакомыми людьми (и не только, да), но первая же фраза, сказанная Ладой, сразу же сняла всё напряжение и мы немного расслабились.

— Ух ты, здорово, что мы все живём недалеко друг от друга. Наверное, нам специально подбирали комнаты и соседей из сокурсников.

— Скорее всего, учитывая, что нас парное количество, — заметила я.

— Девчонки, а вы уже были в библиотеке? — спросил Рик.

— Неа, — хором ответили Зами и Лада.

— Я была. Там так здорово, столько книг. И библиотекарь такой классный, — с восторгом сказала я.

— Любишь читать? — поинтересовался Рик.

— Обожаю, — легко улыбнулась ему. — Слушай, ты говорил, что играешь на фейке. Сыграй нам.

— Да, точно, сыграй, пожалуйста, — попросила Лада.

Поднявшись, Рик скрылся в своей комнате и принёс оттуда… флейту. Надо же, я думала, что это нечто необычное, а оно вот как. Но как только Рик заиграл, я сразу же взяла свои слова обратно. Неужели простая флейта может издавать такие чудесные звуки? Или всё дело в мастерстве и таланте её владельца?

Сыграв нам три прекраснейшие мелодии, Рик отложил инструмент на столик, и улыбнулся, открыв дивные ямочки на щёчках. Мы искренне ему поаплодировали, благодаря за доставленное удовольствие.

На этой замечательной ноте мы услышали звонок на ужин.

Столовая гудела. По сравнению с тем, что было на завтраке, казалось, что студентов стало в три раза больше (скорее всего, часть старшекурсников вернулась с каникул), и у меня появились сомнения, что мы сможем найти свободный столик. Полавировав, искомое обнаружила всё же не я, а Зами, и позвала нас. Меню сегодня тоже пестрело новыми блюдами, и, решив рискнуть, я заказала нечто, имеющее название «Авальтти фрессор». И стакан яблочного сока, чтоб уж совсем не оказаться голодной.

Помахала рукой Влаху и ребятам, сидевшим через три стола от нас, Они снова что-то бурно обсуждали, и я не хотела отвлекать их. И поэтому, чтобы не разглядывать студентов вокруг (пристальный взгляд в моём прежнем мире означал вызов, а мимолётный — приглашение, что ни каким боком не устраивало меня), я обратилась к Тио:

— Скажи, а ты ещё не успел познакомиться с остальными сокурсниками?

— Нет, даже не знаю, с кем из остальных смогу приятельствовать, — парень почесал подбородок. — Разве что ещё дракона более-менее милая, и староста наш, Кай.

Я украдкой поморщилась.

— Это только те, кто на первый взгляд нормальный, — пожал плечами Тио, всё-таки заметив мою гримаску. — Компания Святополка уже явно сложилась, и набиваться к ним в друзья лично у меня нет никакого интереса и желания. Кстати, вон они, слева сидят.

Я проследила за взглядом Тио и увидела уже знакомую пятёрку сокурсников. И как сразу не обратила внимания, ведь взрывы смеха с их столика временами перекрывали общий шум столовой. Да, парень прав, у них своя компания.

— Аристократы, что девочки, что мальчики, меня тоже не прельщают, — продолжил Тио. — Либо слишком тщеславны, либо глупы, либо излишне целеустремлённы и напыщенны. Троица заримов… к ним надо ещё присмотреться, их расу всегда интересовала только магия и оружие. И остаётся робкая лирити, которая пока неизвестный персонаж.

— «Тёмная лошадка», — фыркнула я.

— Именно, — кивнул парень. — И кем она станет в общем раскладе, пока неизвестно, а прогнозировать не возьмусь.

— Дело ясное, что дело тёмное, — глубокомысленно изрекла я, чем очень удивила Тио. — А, не бери в голову, это просто фраза из моего родного мира.

К счастью в это время на столе появились заказанные блюда, и разговор прервался сам собой. «Авальтти фрессор» оказалось нежной свининой с картошечкой, лучком и толстым слоем сыра сверху. М-м-м, пальчики оближешь, ничего вкуснее сроду не ела.

— Приятного всем аппетита, — пожелала нам Лада.

— И тебе тоже, — ответил ей нестройный хор голосов.

Следующие полчаса над нашим столиком слышалось только урчание голодного желудка, да довольный треск за ушами.

На выходе из столовой Лада спросила:

— Я, Зами и ребята хотели посидеть в нашей комнате, ты с нами?

— Я немного позже подойду, ладно? — ответила, чувствуя настоятельную потребность побыть в одиночестве.

— Ладно, только если мы без тебя съедим всё вкусное, не обижайся, — девочка подмигнула и улыбнулась. — Бабушка Зами такие пирожки вкусные печёт, объедение.

Помахав ребятам, обошла толпу студентов и направилась к озеру в надежде, что его ещё не заняли и можно будет подумать в тишине. Дойдя до озера, убедилась, что оно свободно и села на тёплый берег, скрестив ноги и уставившись на спокойную водную гладь. Немного спокойствия, пожалуй, не помешает и мне.

За прошедшие два дня произошло столько событий, что голова идёт кругом, и подчас я не узнаю сама себя. Почему столь резко стала сближаться с людьми? Подкупило их доброе отношение ко мне? Но раньше ведь я всегда была настороже, при любых обстоятельствах, так что же сейчас изменилось? Может, сам этот мир так на меня действует, гася во мне настороженного циника и пробуждая сентиментальную соплячку? Так я не согласна.

Только, похоже, спрашивать меня никто не собирается.

— Грус-стиш-шь? — раздался позади немного шипящий голос, и, обернувшись, я с удивлением обнаружила Смея, стоящего прямо позади меня. Это что, я так закопалась в себе, что пропустила его появление?

— Есть немного, — иронично призналась я.

— Неужели уже появились причины для грус-сти? — поинтересовался парень, присаживаясь рядом.

— Я меняюсь, Смей, — подперев рукой подбородок, неожиданно выдала я. — Как-то неправильно резко меняюсь, и мне это не нравится.

— Это стресс-сы, — с убийственно серьёзным выражением лица сообщил мне друг, отчего я не выдержала и прыснула.

— О, Смей, ну ты как скажешь.

— Лионка, ты зря волнуешься, просто твой организм, как мне кажется, пытается справиться со всем, что на него внезапно свалилось, но поскольку задача эта не простая, у него случаются, скажем, сбои. Ведь по сути ничего плохого не произошло? — покосился на меня парень.

— Нет, — вздохнув, была вынуждена признать я.

— Ну вот, значит, повода для беспокойства нет. Всё наладится, — улыбнулся мне Смей и погладил по плечу. Почему-то его прикосновения никогда не вызывали во мне отторжения, хотя казалось бы, любой парень у меня должен вызывать опаску. Но не этот парень. — Верь, мне, малышка, я это точно знаю.

— Спасибо, ты настоящий друг, — благодарно улыбнулась я ему, удивляясь, что вообще могу хоть к кому-нибудь испытывать это чувство.

— Ты плавать умеешь? — неожиданно спросил дракон, не отрывая взгляд от воды.

— Нет, — озадаченно покосилась я на него.

— Надо будет научить, — буркнул он себе под нос и, поднявшись, посмотрел на меня сверху вниз: — Ладно, пошли со мной.

— Куда? — поинтересовалась, вставая.

— Сюда, — и парень подошёл к самой кромке воды.

— Эй, я не Бог, чтобы ходить по воде, — засмеялась я, но смех застрял в горле, когда Смей сделал один шаг прямо по водной глади, затем второй, третий, и развернулся ко мне.

— Видишь, это просто, — усмехнулся, заметив мои абсолютно круглые глаза.

— Но… как? — захлопывая упавшую челюсть, ошарашено спросила я.

— Я — водный дракон, и вода такая же часть меня, как и я — часть её, — Смей подошёл ближе и протянул мне руку: — Не бойся, наступай на мои ноги.

Секунду поколебавшись, я ухватилась за его руку и осторожно ступила сначала одной ногой, затем второй, и, когда парень приобнял меня за талию, поддерживая, мёртвой хваткой уцепилась за его шею.

— Задуш-шиш-шь, — прошипел дракон, чем заставил меня слегка расслабить руки. — Не бойся, не упадём.

— Надеюсь, — хмыкнула я, ощущая, как Смей легко идёт по воде, направляясь ближе к середине озера.

Самое необычное, от его шагов даже круги по воде не расходились, а значит, никто из обитателей здешнего мирка не был потревожен. Вода, кстати, была такая прозрачная, что можно было рассмотреть многих живущих здесь рыб, а также обилие водорослей и камней. Ещё прямо над озером было немного прохладнее, чем на берегу, и тепло дракона было очень кстати. Вот только в этой мысли я не признаюсь и под пытками.

Подняв голову, я посмотрела на лицо Смея. Парень выглядел несколько озабоченным, словно что-то искал, сдвигаясь то вправо, то влево, но минуту спустя всё же определился с местом.

— Нашёл, что искал? — невинно поинтересовалась я.

— Ага, — кивнут тот. — Не чувствуешь?

— Что именно? — прислушавшись к себе, уточнила я. Вроде ничего необычного не ощущаю.

— Так, понятно. Но я не мог ошибиться, — буркнул Смей. — Лиона, скажи, а когда тебя тестировали на магию, выявили способность к стихии воды?

— Да, — кивнула подтверждающее.

— Ага, всё-таки не ошибся, — улыбнулся дракон. — Тогда я тебе сейчас покажу одно простенькое действие, чем немного подниму тебе настроение, да и полезно оно.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась я.

— А вот смотри.

Смей освободил одну руку, вывел ею над водой фигуру, как восьмёрка, только неоконченная и с вытянутым вниз хвостиком, что-то шепнул, и тут же, повинуясь движениям его руки из воды выпрыгнули три шарика, переливающиеся на солнце всеми цветами радуги, и стали кружиться прямо перед нами. Замерев от восторга, я как завороженная следила за их вывертами, подскоками, полётами, и когда они пролетели прямо над моей головой, не удержалась и попыталась схватить хотя бы одного из них. Но шарики оказались проворнее и ловко выворачивались из моих пальцев, пока, в конце концов, я не сообразила, что это не они ловкие.

— Ты меня дразнишь! — попробовала я стукнуть Смея, но парень сноровисто увернулся (и это при том, что мы стояли в обнимку) и заморгал честными — пречестными глазами:

— Неа.

— Тогда дай потрогать шарик, — заканючила я.

— А зачем тебе мой, когда ты можешь сделать свой? — спросил меня Смей.

— Как? — снова округлила я глаза. — Я ж не могу магичить.

— Кто тебе сказал такую глупость? — уже дракон уставился на меня удивлённым взглядом.

— Ну я ж этот, усилитель, вот, — выдала я и тут же осознала, что и кому сказала. — Ой!

— Правда? — хмыкнул парень и, не обращая внимания на мой хмурый взгляд, продолжил: — Только вот стихией воды ты можешь пользоваться вне зависимости от того, кем являешься. Так что смотри и повторяй за мной.

Медленно показав мне движение, дракон подождал, пока я не смогу выполнить его правильно и быстро, а затем шепнул на ухо, как я обозвала про себя, «кодовое слово». Кивнув, изобразила жест, сказала слово и уставилась на выпрыгнувший из воды шарик. Это мой?

Если у Смея три шарика были размером с большие персики, то мой шарик был размером со сливу, и имел такой же синий цвет. Заставить же его полетать или хотя бы сдвинуться на пару метров оказалось сложной задачей, и когда он сделал один круг вокруг нас, я чувствовала себя очень уставшей.

— Молодец! — похвалил меня дракон. — Не каждому удаётся в первый раз вступить в контакт со стихией и заставить её содействовать.

— Ты шутишь? Я устала, как собака.

— Ну а как ты хотела, чтобы овладеть стихией, нужно долгие тренировки, по щелчку пальцев ничего не получится, — ответил Смей.

— У-у-у, — простонала я, упираясь лбом в плечо парня.

— Знаешь, этому упражнению учат у нас малышей, которые только-только начинают знакомиться с возможностями стихии, — помолчав, признался Смей. — Благодаря этому, казалось бы, несложному действию достигается концентрация и умение манипулировать несколькими объектами. Количество объектов задаётся на стадии жеста, ты просто мысленно даёшь сигнал стихии, сколько объектов тебе надо, а затем закрепляешь это словом активации.

— А форму объектам можно задавать любую? — спросила я.

— Да, какую хочешь. И ещё — то, что в поле твоего зрения нет озера или любой воды — ничего не значит, упражнение будет работать везде, как везде есть вода.

— Спасибо, Смей, я буду тренироваться, — поблагодарила я друга.

— А сейчас хочешь небольшую экскурсию? — спросил дракон и я кивнула. — Только ничего не бойся, всё под контролем.

— Хорошо, — кивнула я.

Смей подхватил меня на руки и пробормотал какую-то длинную фразу на непонятном языке. Не знаю, что она обозначала, но секунду спустя я почувствовала, как по моей коже, по всему телу, промаршировала армия мурашек. А затем Смей чуть крепче прижал меня к себе и солдатиком ушёл под воду, добившись от меня позорного визга.

Когда я рискнула открыть зажмуренные глаза, оказалось, что мы успели нырнуть на пару метров, но дышала я по-прежнему свободно, страх потихоньку отпустил, и на смену ему пришло любопытство. Посмотрев на Смея, я заметила произошедшие в нём перемены и во все глаза уставилась на дракона. Да-да, именно дракона. Его тело вытянулось, метров на пять уж точно, покрылось сине-зелёной чешуёй. Лицо стало крупнее, я бы назвала это мордой, глаза немного запали, вертикальный зрачок стал шире и намного более заметен, чем обычно. Передние руки-лапы почти не изменились, разве что пальцы стали украшать мощные когти. Ноги превратились в задние лапы, очень сильные, и длинный-длинный хвост. Зверь был очень гибким, такой обтекаемый весь, с забавными гребнями за ушами, но при этом держал меня по-прежнему осторожно и бережно. Расслабившись, я улыбнулась Смею и закрутила головой.

А посмотреть вокруг было на что. Озеро, с поверхности кажущееся таким невозмутимым, под поверхностью бурлило жизнью. Каких только рыб тут не водилось: и ерши, и толстолобики, и караси, и окуни, и щуки. Под корягой я заметила длиннющие усы сома, видимо, ожидающего добычу, и показала на него дракону. Тот усмехнулся (о, улыбка в исполнении дракона — это нечто!) и показал мне на другого обитателя озера, вернее, обитательницу. Мимо нас как раз проплывала зеленоволосая русалка, кокетливо строя губки Смею. Её большие, больше человеческих, водянисто-голубые глаза прошлись по мне, и барышня, хихикнув, скрылась за ближайшим кустом водорослей.

Ещё немного побыв под водой, Смей, похоже, принял решение возвращаться, и начал маневрировать хвостом, наращивая скорость. У меня просто дух захватило, настолько невероятным всё было. Чем ближе к поверхности мы приближались, тем светлее становилось вокруг, и, наконец, сделав сильный толчок, дракон просто вылетел из воды, подняв тучу брызг, а приземлился на воду уже в образе человека. Любопытно, что ни он, ни я, ни капли не промокли.

— Ну как? — спросил он меня, шагая на берег.

— Супер, — в восторге улыбнулась я и даже подпрыгнула пару раз, почувствовав под ногами родную землю. — Спасибо тебе, Смей, огромное, так здорово! — от переполняющих меня эмоций я совершенно искренне чмокнула дракона в щёку и с волнением спросила: — Мы сможем когда-нибудь это повторить?

— С радостью, — Смей блеснул глазами и широко улыбнулся.

— Ой, а долго мы плавали? — спохватившись, спросила я.

— Где-то час, — посмотрев на небо, ответил парень.

— Меня друзья ждут, — чуть виновато сказала я.

— Беги, Лионка, — усмехнулся дракон.

— Смей, спасибо тебе за поднятие настроения, — поблагодарила я дракона, чувствуя, что от недавней хандры не осталось и следа. — Ты замечательный.

— Не за что, красавица. А вообще, приводи своих друзей к нам, познакомимся, пообщаемся, — предложил он.

— Хорошо, — пообещала я. — Пока, Смей.

Ещё раз поцеловав его в щёку, даже не знаю почему, я побежала в общагу к ребятам. Надо и правда их всех познакомить друг с другом, так будет правильно. «Заодно приглашением воспользуюсь», — подумала я и довольно засмеявшись, припустила быстрее.

Глава 9

Потянувшись, я открыла глаза и сразу же зажмурилась. Моя комната выходила на солнечную сторону, а поскольку шторы не задёрнула, и солнце уже активно светило, то столь яркий свет моментально ослепил ещё не до конца проснувшиеся глаза. У-у-у, как же не хочется вставать!

Вчера было здорово. Я посидела с ребятами, и мы говорили об их мирах, это было так интересно, что я могла бы слушать часами. Но потом вспомнила о приглашении Смея и потащила друзей к старшим ребятам. Те приняли нас легко, быстро найдя общий язык с младшим поколением, а Дикон даже принёс одну бутылку своего знаменитого вина. Правда, из расчёта на десятерых её хватило аккурат по глотку на каждого, но это ни грамма нас не огорчило.

Ближе к ночи я подбила ребят на одну из вечных игр моего мира, и когда объяснила правила, никто не отказался. «Бутылочка» — игра на все времена, даже после одного глотка алкоголя. Вот только я ещё ни разу не играла в неё так весело, как это было вчера. Ребята шутили, подкалывали друг друга, совсем безобидно, и никто не делал разницы между старшими и младшими как в этом, так и в поцелуях.

Когда первый раз выпало целоваться Влаху и Дане, девочка мило засмущалась, а парень повёл себя просто рыцарем и подставил щёку, получив насмешливый взгляд Смея. Но, видимо, всё же есть некая кармическая сила, и следующему целовать Влаха выпало… ага, тому же Смею! Как мы хохотали, когда дракон, схватив парня на уши, смачно чмокнул его в нос, и Влах ещё долго утирался, костеря друга на все лады.

Лада целовалась с Тио и Диконом, Зами — со Смеем и Риком, Аля — с Диконом и со мной, Дана — с Влахом и Тио, я — с Влахом, Риком, мило красневшем при каждом поцелуе, и Смеем. Причём с последним нам выпадал поцелуй целых пять раз, но парень ни разу не позволил себе ничего лишнего, и я искренне наслаждалась игрой.

Улыбнувшись воспоминаниям, потянулась и резво соскочила с кровати. Попрыгав, подёргав руками и ногами, решила, что такой зарядки вполне хватит, приняла душ и быстро оделась. Сделав высокий хвост на макушке, подмигнула своему выражению в зеркале и вышла из комнаты, чтобы практически нос к носу столкнуться с Каем.

— Доброе утро! — решила, что даже его хмурая физиономия не испортит такое чудесное утро, поэтому поздоровалась.

— Доброе, — буркнул тот. У меня возникло ощущение, что он не спал всю ночь, глаза были красные и воспалённые. Не став задумываться над этим, выпорхнула в коридор.

Сбежав вниз по ступенькам, поздоровалась с вахтёром и вылетела во двор. Очень хотелось пробежаться, и я вдруг с удивлением вспомнила, что в этом мире совершенно забросила свои пробежки. Подумав, что до завтрака вполне есть время, припустила бегом к «аллее влюблённых», подумав, что надо бы наметить себе нормальный маршрут. Может, Влаха спросить?

Пробежав всю аллею, я развернулась, думая, куда направится дальше, но раздавшийся сбоку голос заставил вздрогнуть и резко повернуться:

— Девочка, если хочешь совершать пробежки, рекомендую тропу вокруг озера, там, как правило, никого нет, а на русалок и нереид просто не обращай внимания, — сказавший это русоволосый мужчина немного выше среднего роста, спортивного телосложения и необычного цвета глаз изучающее смотрел на меня. — Извини, не хотел напугать.

— Да ничего, я просто не ожидала, — вежливо ответила я, чувствуя, как успокаивается колотившееся сердце. — Но я не видела никакой тропы, хотя уже дважды была у озера.

— Не видела потому, что она начинается за зарослями камыша у левого берега, а потом обегает всё озеро по окружности, — терпеливо пояснил мужчина. — Только она, скорее всего, будет сложна для тебя.

— Посмотрим, — уклончиво откликнулась я и протянула мужчине руку, как привыкла раньше. — Лиона.

— Мастер Хейден, — он крепко пожал мою ладонь. Его руки были сухими и мозолистыми, что значило, что он не привык валять дурака.

— Спасибо за совет, — поблагодарила я мастера и, услышав сигнал, побежала на завтрак.

Оказывается, пока я бегала, мои сокурсники уже заняли столик, и, поздоровавшись, я села с ними, мимоходом улыбнувшись Смею, помахавшему мне рукой. Заказав яичницу, молоко и тосты, спросила ребят о впечатлениях вчерашнего вечера. Всем понравилось, и они были не прочь повторить такую весёлую игру. Усмехнувшись, пожалела, что здесь нет игральных карт. Уж во что, а в дурака я играла просто виртуозно.

Когда завтрак подошёл к концу, мы обратили внимание на послание, которое только что получил Кай, и стали предполагать, что же это могло быть. Я предположила, что либо карты академии, либо наши расписания, и после небольшого спора Лада и Зами согласились с моими доводами, а Тио допустил, что нам сообщат о новом собрании. Рик принял нейтральную позицию и сказал, что зря мы вообще начали спор, ведь всё равно скоро узнаем.

Задумавшись, чем бы заняться, я медленно брела от здания академии, и когда меня догнал Смей, только обрадовалась.

— Эй, Лионка, где это ты узнала о такой игре?

— Ты имеешь в виду «бутылочку»? О ней все в моём мире знают, а сама я практически с самого детства в неё играю, — небрежно отбросив в сторону мешающую чёлку, ответила я.

Да, только не стоит вспоминать, что временами в игру включались и старшие, не такие, как Олег, и фраза «Давай, малая, хватит ломаться» снилась мне ночами. Впрочем, то, что заставляли иногда вытворять других младших, мне бы хотелось забыть навсегда.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил меня парень. Видимо, мои мысли отразились на моём лице.

— Да, всё нормально. Слушай, Смей, чем тут можно заняться, пока учёба не началась? Что-то мне сегодня скучно.

— А не испугаешься? — лукаво уточнил дракон.

— Кажется, мы это вчера уже проходили, — насмешливо произнесла я.

— Ага, только кто-то визжал, как девчонка, — мне показали раздвоенный язык, и я от удивления не сразу нашла, что сказать.

— А я и есть девчонка. И потом, это было от неожиданности, — буркнула, скрестив руки на груди.

— Да я верю, — усмехнулся парень.

— Смей, а кто такой мастер Хейден? — вспомнив о мужчине, поинтересовалась я.

— Это наш наставник по овладению оружием, — пояснил тот. — А что, ты с ним успела познакомиться?

— Да, он сказал, что вокруг озера есть тропа, где можно совершать пробежки.

— Там очень сложно бегать, — нахмурился Смей.

— Да ничего, я привыкла к непростым дистанциям, — хмыкнула я. — Так как насчёт развлечься?

— Ладно, только не говори потом, что я тебя не предупреждал, — ехидно сказал Смей и потянул меня за руку в лес.

— Решил съесть меня, чтобы не приставала с глупыми вопросами? — усмехнулась я, послушно следуя за драконом, аккуратно огибающим все низкорастущие ветки.

— Я костями не питаюсь, — гордо ответствовали мне.

— Какие кости? — возмущенно уставилась я на парня. — Я нормальная.

— Нормальная-нормальная, я ж не спорю, — хмыкнул тот, и я поняла, что меня банально развели.

— Ах ты, гад! — прошипела не хуже его самого и попыталась стукнуть насмешника, промахнулась и чуть не упала, благо Смей успел подхватить. — Спасибо, — буркнула.

— Ногу не подвернула? — заботливо спросил этот неугомонный, смотря на меня глазами побитого щенка, и я, не удержавшись, рассмеялась.

— Нет, всё нормально. Долго ещё?

— Почти пришли, — Смей раздвинул передо мной особо густые кусты и, протиснувшись сквозь них, я увидела широкую, метров сто в диаметре, поляну, окружённую столпами могучих деревьев.

— И что мы тут будем делать? — вроде бы непринуждённо спросила я, но по спине стекла струйка пота.

— Сейчас увидишь, — загадочно произнёс Смей и ещё более непонятно добавил: — Смотри.

Парень вышел на середину поляны, бросил на меня непонятный взгляд и повернулся ко мне спиной. Постояв так примерно три удара сердца, в следующую секунду парня не стало, а на его месте появился дракон, вытягивая лапы, шею и хвост. Когда дракон закончил, я уже хотела было подойти к нему, но тут Смей протяжно застонал, выгнул спину и, прорвав кожу, с громким хлопком распахнул широкие, сильные крылья. А затем развернулся ко мне.

Во все глаза я смотрела на чудо, которое преподнес мне этот удивительный мир, а показал этот замечательный парень, ставший мне другом. Чешуя дракона блестела, отражая солнечный свет, но если в воде она была сине-зелёной с ярким отливом зеленью, то сейчас при солнечном свете зелёный цвет явно проигрывал синему, и казалось, что я смотрю на огромный сапфир, всеми гранями переливающийся на солнце.

Подойдя ближе, протянула руку и несмело дотронулась до шеи дракона, чувствуя себя маленькой девочкой, попавшей в волшебную сказку. На миг, всего лишь на миг мне захотелось, чтобы эта сказка никогда не заканчивалась, но… Реальность всегда была мне ближе и жить в ней было гораздо легче.

Заглянув в глаза Смею, я заметила боль, что он старался спрятать, и не смогла не спросить:

— Превращение… это так больно?

— Нет.

Я могла поклясться, что голос Смея, прозвучавший в моей голове, был таким же странным, как и всё, что меня окружало, но в то же время был как мой внутренний голос, совершенно не причиняющий вреда.

— Извини, если напугал, но в своей истинной ипостаси я могу общаться только так. Глотка дракона не предназначена для человеческой речи, — явственно услышала смешинки в его голосе и сама улыбнулась.

— Высоты не боишься? — неожиданно спросил друг.

— Ты что, предлагаешь мне полетать? — поражённо прошептала я.

— Не просто предлагаю, а настаиваю, — усмехнулся Смей и, пригнувшись, вытянул свою лапу. — Забирайся.

Не раздумывая ни секунды, я вскарабкалась на спину дракона и следуя его указаниям, села ему на шею между двух гребней. Никогда не каталась на лошади, но слышала, что седло жутко неудобная вещь. Так вот, скажу откровенно, что дракон в миллион раз лучше всякой лошади.

— Признаюсь, что ещё ни одна девица не сидела на моей шее, — фыркнул Смей, делая небольшую разминку на поляне.

— Приятно в чём-то быть первой, — подразнила я его.

Дракон отошёл на край поляны, осторожно помахал крыльями, разминая их, а затем коротко разбежался, подпрыгнул и взлетел, сразу набирая скорость. Я ахнула от мурашек в животе, а затем посмотрела вниз. Вот это да. Полянка с каждой секундой становилось всё меньше, деревья сливались в одну сплошную массу, и даже здание академии уже не казалось таким величественным.

Сделав круг над всем нашим учебным комплексом (кажется, я видела несколько студентов, показывающих на нас пальцами), Смей повернул на запад (хотя я и не уверена, география никогда не была моим любимым предметом) и стремительно полетел вперёд, соревнуясь с ветром. Я держалась руками за гребни и чувствовала сумасшедший восторг, переполняющий всю меня.

Поля, луга, реки, озёра, даже пустыня — всё проносилось под нами с неимоверной скоростью, но Смей только довольно урчал и прибавлял скорость, порой совершая в воздухе кульбиты, заставляя меня вскрикивать и крепче вцепляться. И хотя точно знала, что он не станет меня сбрасывать, удержаться от вскриков не могла. А дракон только излучал довольство и искреннее наслаждение моим испугом.

Я не знаю, сколько прошло времени, пока мы не сбавили скорость и не полетели более размеренно и ниже. Может, час, может, три. Позже мне казалось, что прошла целая вечность. Но тогда, когда Смей начал сбавлять скорость, я вдруг явственно ощутила боль утраты. Словно это у меня были крылья, и я могла летать наперегонки с ветром, а затем бах! — и их у меня отняли.

Чуть снизившись, дракон поймал поток ветра, позволивший ему заложить крутой вираж и приземлиться на небольшую гору, чтобы дать отдых уставшим крыльям. Потоптавшись, он умостился и заговорил со мной:

— Ну как, понравилось летать со мной?

— Смей, у меня просто слов нет, — благоговейно пролепетала я. — Спасибо тебе огромное.

Что мне особо нравилось, что не приходилось напрягать голос и перекрикивать ветер. У парня был такой острый слух, что он слышал даже мой шёпот.

— Да не за что, мне тоже удивительно приятно было летать с тобой, — признался дракон.

— Ты не ответил на мой предыдущий вопрос, — укоризненно сказала я.

— Ответил, — запротестовал он, но когда я ощутимо пнула его ногой по шее, проворчал: — Ладно-ладно, садистка. Да, мне было больно.

— Почему? — участливо спросила его.

— Потому, что я родился в клане водных драконов, и моя родная стихия — вода. Вода, а не воздух, понимаешь? И если бы не мой отец, я бы никогда не знал, что значит уметь летать, — немного грустно пояснил Смей.

— Как это? — недоуменно откликнулась я.

— Мой отец из клана воздушных драконов, — начал разъяснять друг. — Такое иногда бывает, что драконы разных кланов заводят потомство. Родная стихия моего отца — воздух, но как чаще бывает, я родился похожим на мать, и лишь к совершеннолетию обнаружил, что могу летать, как отец.

— Как обнаружил?

— Как то мы с друзьями зимой забрались на высокую гору и скатывались с неё, цепляясь когтями на поворотах, — голос Смея потеплел от ярких воспоминаниях. — Но на одном из самых крутых поворотов я не смог зацепиться, так как там была толстая ледяная корка, и полетел вниз. Я слышал, как кричали мои друзья, но никто из них не мог мне помочь. А затем почувствовал страшную боль во всём теле, и уже подумал было, что упал и умираю, когда, распахнув глаза, увидел крылья, мои собственные крылья, поймавшие поток воздуха и медленно опускающие меня на землю.

— Наверное, из-за стресса сработали скрытые резервы организма, — выдала я заумную фразу, когда-то услышанную из разговоров в детдоме.

— Наверное, — согласился дракон. — Позже я научился сознательно выпускать эти крылья, когда у меня возникало желание полетать, но в отличие от перехода в человеческую ипостась или драконью, этот процесс очень болезненен.

— Отчего так?

— Я думаю, потому, что мне природой не предназначено летать, и боль — это всего лишь плата за эту возможность. Но я ни грамма не жалею о ней, ведь полёт искупает всю боль, — заверил Смей, и я точно знала, что он не врёт.

— А ты тоже слышишь мои мысли? — полюбопытствовала я.

— Когда ты открываешься, слышу, — невинно похлопал ресницами этот паршивец. — Но только в своём истинном облике.

— А предупредить слабо было? — прошипела я. — И что значит, когда открываюсь?

— Когда ты думаешь про меня, ты как бы открываешь сознание. Забавно, но ты даже не задумываешься об этом, — Смей улыбнулся, мысленно, но я почувствовала. — И когда мы летали, я тоже слышал, что ты думала. И мне очень приятно, что тебе так понравилось летать.

— Не подслушивай, — буркнула я, но уже не обижалась.

— Постараюсь, — фыркнул дракон. — Не переживай, научишься закрываться, это не сложно.

Смей рассказал мне о мире, где он вырос. Описал горы нереальной высоты, снежные шапки которых были выше иных облаков. Рассказал о горячих источниках, славившихся на всю долину его гнезда, где было так приятно расслабиться после целого дня забав с друзьями. Поведал дракон об охоте на диких лосей и косуль, а ещё описал красоту грозы, когда смотришь на молнии со дна глубокого озера, или летишь под тёплым дождём.

Мы разговаривали, и неожиданно для самой себя я рассказала Смею свою жизнь, без прикрас, такую, какую запомнила, то, что скрыла от остальных. И дракон понял меня, не сочувствовал, не подбадривал, не говорил бесполезные утешительные слова — нет, он просто меня выслушал и принял, такой, какая я есть. С моими страхами, обидами, неуверенностью, и всеми моими тараканами размером со слона. И за это я ему была благодарна.

— Хочешь, ещё полетаем? — немного помолчав, предложил Смей.

— Ты ещё спрашиваешь?!

Теперь мы летели в сторону академии, и пусть уже не с такой скоростью, но всё равно чувство полёта невозможно было описать простыми словами, как и удовольствие от него. Полёт — он убивает весь негатив, всю усталость, страх, злобу, ненависть, всё то, что не присуще нормальному, доброму существу. Он словно возрождает, переписывает тебя заново, как программу, выполненную с ошибкой или неправильно решённое уравнение. Дикое сравнение, знаю, но я чувствовала именно так.

Когда мы возвратились на поляну, дракон не стал меня снимать, а просто вмиг превратился в человека, и я оказалась на его руках, смущенная скоростью превращения. Подмигнув в своей привычной манере, Смей спустил меня с рук. Сделав несколько шагов, я убедилась, что моё тело в полном порядке, и широко улыбнулась парню. Тот протянул мне руку, и я легко приняла её.

Задрав голову, посмотрела в небо, сегодня ставшее частью меня, и довольно усмехнулась. Смей дал слово, что когда-нибудь ещё раз поднимет меня в воздух, и я верила и уже ждала этого.

— Возвращаемся? — спросил дракон, понимающе смотря на меня.

— Да, — весело отозвалась я и первой потянула его в сторону общежития.

Мы ещё обязательно сюда вернёмся!

На подступах к общаге заметила Кая, который, увидев меня, сменил траекторию своего движения и целенаправленно пошёл навстречу. Я немного напряглась, поймав задумчивый взгляд дракона, но хотела ему ничего объяснять. Мои недруги — это только моё дело.

— Куратор попросил раздать всем карты академии и расписания наших занятий на следующую неделю, — без предисловий сказал Кай, протянув мне два свитка и, развернувшись, молча ушёл.

— Кто это? — сдержанно спросил Смей.

— Староста моей группы, — с долей беспечности в голосе изрекла я. То, что он ещё и мой сосед, почему-то не стала добавлять.

— Сложный парень, — отстраненно, словно разговаривая сам с собой, заметил дракон.

Я промолчала. Что сложного в Кае, мне было не понятно. Наглый зарвавшийся мажор — вот всё, что можно было о нём сказать. Что интересного увидал Смей?

Отвлёкшись, не следила за тем, куда иду, и когда на полном ходу в меня кто-то врезался, покачнулась и устояла только благодаря быстрой реакции дракона и тому, что в меня вцепились чьи-то руки. Подняв взгляд, улыбнулась.

— Привет, Лада, выспалась?

— Лиона, какой выспалась, полдень давно на дворе, о чём ты говоришь? Ты где пропадала, я тебя найти не могу.

Полдень? Правда? Ой, а я и не заметила.

— А мы гуляли, — чувствуя себя немного неудобно, сказала я.

— Пойду, найду свою старосту, может, и нам уже расписание сообщили, — с надеждой на такой исход выдал Смей, и, попрощавшись с нами обеими, слинял.

— Вы что, встречаетесь? — с жутким любопытством в глазах вцепилась в меня Лада.

— Нет, ты чего, он просто друг, — убедительно заверила я подругу и даже закивала, чтобы у неё больше не осталось таких мыслей.

— Мда? Хм, — неопределённо отозвалась девчонка. — Ладно, слушай, тут пока тебя не было, такое произошло.

— Что?

— В общаге подрались две девчонки! — чуть понизив голос, с энтузиазмом рассказала Лада и, помедлив, давая мне время вникнуть в суть, добавила: — Первокурсница и третьекурсница.

— А что не поделили? — поинтересовалась я.

— Кажется, Хасият, третьекурсница, давно бегает за Криштофом, ты не могла его не видеть, смазливый такой шестикурсник, у него ещё дружок Ризинон, такой же красавчик, — начала объяснять подруга.

— Да, видела их, — согласно подтвердила я, вспомнив утро второго дня.

— Ну так вот, а этот козёл взял да и проигнорировал её авансы, улыбнувшись проходящей мимо первокурснице, Алице, которая на него даже внимания не обратила. А эта дура, Хасият, взъелась на девчонку, набросилась на неё в коридоре. Хорошо, хоть вовремя растащили, пока вахтёр не пришёл, — продолжила рассказ Лада.

— И чем закончилось всё?

— Хасият Алице бросила вызов, — шёпотом доложили мне с таким лицом, словно будет убийство.

— Магические поединки в академии запрещены под угрозой исключения, — процитировала я одно из правил академии.

— Пф, Лиона, я тебя умоляю, — закатила глаза подруга, и мы обе знали, что она имеет в виду.

— С каких они факультетов? — спросила я.

— Хасият с боевого, а Алица стихийница.

— Да, кому-то не поздоровится, — цинично брякнула я. — Когда поединок?

— Через полчаса, только я не знаю где, — на мордочке Лады была написана такая вселенская грусть, что я невольно улыбнулась.

— Не боись, подруга, эта проблема решается просто, — хмыкнула я. — Пошли.

— Куда? — взяв меня под руку, девочка споро поскакала следом, с лёгкостью поспевая за моим привычным скорым шагом.

— К Влаху, — ответила ей, но не торопясь рассказывать сразу всё.

Быстро поднявшись на этаж, где жили ребята, я постучала в комнату друзей и вошла, втащив за собой и чуть смущённую Ладу. Ага, как радоваться предстоящему неравному поединку, так это мы можем, а чтобы зайти в комнату к парню, так тут сразу стеснительные такие. Смешно.

В гостиной Влаха и Смея кроме них самих были также и Дикон, Аля, Дана, и даже Хеми, который, когда мы вошли, как раз повествовал в лицах ту же историю, что рассказала мне Лада. Похоже, сегодня это будет самая популярная тема. Дождавшись окончания рассказа, мы с подругой поздоровались со всеми присутствующими, а затем я обратилась к Влаху:

— Ну и где будет происходить поединок? На поляне?

— Да, — не дав другу открыть рот, вмешался Хеми. — Но мне кажется, ты ещё маленькая, чтобы там появляться.

Если честно, мне нравились ронки, они казались доброй, светлой расой, но в данный момент одного такого представителя ронков мне захотелось хорошенько пнуть. И получить от этого непередаваемое удовольствие.

— Тебя не спросила, — фыркнула я, даже не взглянув в его сторону. — Влах?

— Вместе пойдём, — заверил меня парень.

— А чего это третьекурсница вообще так взъелась, можно подумать, тот красавчик целибат держит, — спросила я ребят, не понимая причины такого резкого вызова.

— Хасият — баньши, они очень красивы и очень вспыльчивы, если не получают желаемое, — пояснил мне Смей. — А ещё очень зависимы от фазы луны, и сегодня, видимо, был неблагоприятный день для её выдержки.

— Не смешно, — укорила дракона Аля. — Если она не сможет сдержаться и выпустит на поединке свою сущность, первокурсница может пострадать, и тогда Хасият исключат.

— Я думаю, она хоть и дура в плане мужиков, но не зря проучилась три года, чтобы всё потерять, — кратко, как всегда, высказался Дикон.

— Пойдёмте, что ли, а то будем пасти задних и ничего не увидим, — прервал нашу беседу Хеми и первым вышел из комнаты.

Когда мы углубились в окружающий лес, на какую-то долю секунды мне показалось, что мы идём в сторону той поляны, с которой мы со Смеем взлетали, и даже успела расстроиться, что такие хорошие воспоминания сотрутся зрелищем поединка. Но оказалось, что искомая поляна располагалась гораздо дальше от общаги и академии, глубоко в лесу, и шли мы к ней минут пятнадцать, не меньше. И когда уже вышли к ней, я ужаснулась: столько студентов не видела даже в столовой!

Протиснувшись вперёд (Смей и Дикон сработали как два волнореза, теснящих толпу), мы встали с краю поляны. Повертев головой, я увидела, что здесь и сейчас собралось минимум половина академии. Очень много было старшекурсников, но и младших было немало. Некоторые из желания увидеть как можно больше забрались на деревья, и теперь, сидя на ветках, вовсю потешали остальных, делая ставки на победителя.

Сама поляна была меньше той, где развлекались мы со Смеем, метров двадцать в диаметре. Примерно метров двенадцать — пятнадцать в диаметре на ней был вычерчен круг (уж не знаю, как именно это сделали), который сейчас обходили четверо ребят, что-то там делая.

— Они напитывают силой защитный барьер, — шепнул мне на ухо Смей, стоящий прямо позади меня и заметивший мой интерес к их действиям. — Чтобы никого из студентов не зацепило шальным заклинанием.

Вскоре ребята закончили свои действия, и отошли к своим сокурсникам. Кроме одного, он остался стоять возле барьера. Как пояснил всё тот же Смей, когда поединщицы войдут в круг, он активирует защиту. Кстати, насчёт них: осмотревшись, я заметила Хасият, третьекурсницу, которая и заварила всю эту кашу. Шикарная брюнетка, она никак не тянула на свои пятнадцать лет, сколько в моём понимании ей должно было быть. Огромные зелёные глаза, длинные ресницы, аккуратный розовый ротик, ослепительная улыбка и роскошная фигура — только полный импотент не обратит внимания на неё. А любая другая девушка просто удавится от зависти.

Хасият окружали то ли её сокурсники, то ли поклонники, и было видно, что она просто купается в лучах их внимания. Поворот головы, лёгкий взмах рукой, чуть кокетливое движение бёдрами — эта девушка умела флиртовать и отменно владела своим телом. И парни, окружающие её, делали всё возможное для того, чтобы её звонкий смех не замолкал ни на минуту.

Полной противоположностью баньши показалась мне её «соперница» Алица. Стоя поодаль от компании Хасият, она спокойно разговаривала с тройкой ребят примерно её возраста, скорее всего это были её сокурсники, пришедшие поддержать девушку. Рыжевато-каштановые локоны её заплетены в тугую косу и уложены вокруг головы, школьная форма белого цвета, что говорило о её принадлежности факультету стихийников. Васильковые глаза смотрят серьёзно, словно их обладательница именно сейчас решает сложную математическую задачу. А может, так всё и было.

На равном расстоянии от девушек, словно специально дразня и так злую баньши, в кругу своих почитательниц и сокурсников стояли Криштоф и Ризинон, делая вид, что вовсе не замечают обеих девушек и просто пришли сюда развлечься. Хасият то и дело бросала скрытые взгляды в сторону предмета обожания, но он продолжал её игнорировать, как и Алицу, которая, впрочем, даже ни разу на них не взглянула.

Когда уже, казалось, вокруг поляны собралась чуть ли не вся академия, Хасият «дошла до точки кипения» и твёрдым шагом направилась в центральный круг. Интересно, она хоть помнит, что соперницу нельзя убивать? Почему-то, глядя на неё, у меня закрадываются вполне обоснованные сомнения в этом.

Алица не заставила себя ждать, и тоже решительно встала в круг. Было видно, что девочка не намерена просто так сдаваться, но все понимали, что шансов у первокурсницы против третьекурсницы не было. Парень, что всё это время ждал, пока девочки займут свои места, мгновенно активировал защитное кольцо и отошёл в сторону, а вся толпа вдруг разом замолчала и уставилась на две фигуры в центре поляны.

Секунды три ничего не происходило, а затем баньши выпустила в стихийницу какую-то липкую дрянь, я не очень рассмотрела, но Алица ловко увернулась и попыталась сбить Хасият потоком ветра. Та, усмехнувшись, щёлкнула пальцами, и в сторону девочки полетели сразу три файербола. Невероятным образом уклонившись от первого (он впитался в защитный барьер), Алица сумела небольшими потоками воды затушить два остальных, а затем вызвала небольшое землетрясение прямо под ногами баньши.

Хасият, то ли применив левитацию, то ли просто имея природный баланс, умудрилась удержаться на ногах и метнула в Алицу ещё несколько заклинаний, которые, судя по объяснению Смея, должны были её обездвижить. И снова первокурснице повезло, то ли баньши промазала, то ли врождённая ловкость помогла, но стихийница избежала объятий этих заклинаний и, видимо, слегка разозлившись (я бы тоже разозлилась, если бы меня минут десять заставили козлом поскакать), выпустила на волю стихию огня, мощным потоком хлынувшую прямо в лицо Хасият.

Честно говоря, в ту секунду я затаила дыхание. Мне, столкнувшейся впервые с таким проявлением магии, не верилось, что можно так работать со стихиями. И ведь эта девочка такая же, как и я, первокурсница, неужели я тоже смогу когда-нибудь так? Нет, я помнила слова куратора, но одно дело просто думать об этом, а другое — видеть собственными глазами.

Какой скоростью реакции обладала баньши, которая умудрилась в долю секунды упасть на землю и откатиться в сторону от несущейся на неё стихии? Кто знает, но, кажется, то, что пришлось испачкаться, разозлило девушку ещё больше. Прекрасно зная о том, что первокурсница не сможет так быстро сотворить что-то новое (а я об этом узнала благодаря дракону, моему персональному комментатору на сегодняшний день), Хасият резко вскочила на ноги и послала в Алицу одно за другим примерно десяток заклинаний разного спектра действия. И уставшая девочка не смогла уклониться от большинства из них.

Оказавшись обездвиженной, с покрашенными в жуткий малиновый цвет волосами, бровями и ресницами, с синяком на скуле от «воздушного кулака», Алица мешком рухнула на землю, а Хасият, довольная своей победой, просто помахала ей ручкой и повернулась к своим воздыхателям. Бурные овации, которые звучали со всех сторон (хотя, стоит признать, многие студенты не аплодировали, и по ходу вообще не одобряли такой поступок баньши), крайне понравились девушке, и она вся светилась как ясно солнышко, радостно улыбаясь и посылая воздушные поцелуи. Но, стоило ей посмотреть на Криштофа, как улыбка медленно сошла с её лица.

Красавчик, словно впервые заинтересовавшись происходящим на поляне, бросил равнодушный взгляд на Хасият и отвернулся к своим воздыхательницам, млеющим от его малейшего взгляда, а после и вовсе, окликнув друга, развернулся и ушёл с поляны. В этот момент мне даже слегка стало жаль баньши, её потухший взгляд выдавал её растерянность и обиду, да и вообще она ничуть не выглядела победительницей.

Студенты, поняв, что представление окончено и продолжения не последует, начали расходиться. Кто-то обсуждал заклинания, применяемые Хасият, кто-то хорошо отзывался и о Алице, а кто-то просто молча ушёл. Заметив, что к девочке подошли её сокурсники, повернулась к Смею и предложила:

— Давай убедимся, что с ней всё в порядке.

Друг кивнул, и мы вдвоём подошли к всё ещё лежащей на земле Алице. Следом за нами подтянулись и остальные наши друзья, а баньши, взяв себя в руки, сняла с девочки заклинания. Протянув руку, один из сокурсников девочки помог ей подняться, и в этот момент Хеми, не сдержавшись, прыснул.

— Что смешного? — на удивление спокойным тоном поинтересовалась у него Алица.

— Твои волосы, — выдавил из себя ронк, и мне снова захотелось его стукнуть.

— Я не могу это исправить, — насуплено сказала Хасият, стоя в стороне, сложа руки на груди. — Заклинание имеет временный характер и развеется только через три недели.

— Ясно, — по-прежнему спокойно сказала Алица, рассмотрев цвет прядки волос и заправив её за ухо. — У тебя больше нет ко мне претензий?

— Нет, просто не попадайся на глаза мне или Криштофу, он мой, поняла? — раздражённо прошипела третьекурсница.

Алица только пожала плечами и вместе со своими сокурсниками ушла с поляны. А у меня вырвалось:

— Ну ты и дура!

— Чего?! — на миг мне показалось, что Хасият сейчас вспылит, но она удержалась и только злобно уставилась на меня. — Повтори, что ты сейчас сказала, малявка?

— Да пожалуйста, — ха-ха, как мне страшно, и не таких видали. — Ты дура, Хасият. Он мизинца твоего не стоит, а ты, как последняя тряпка, вешаешься на этого козла.

— Что б ты понимала, — баньши раздражённо передёрнула плечами.

— Да уж побольше некоторых, — фыркнула я и повернулась к своим: — Пошли, ребята, это безнадёжный случай.

И оставив Хасият в гордом одиночестве, мы пошли прочь. Никто не стал комментировать мой выпад, да и поединок особо не обсуждали, только Хеми всё не унимался. У меня возникло ощущение, что мальчику просто жутко скучно и это развлечение чуть ли первое в его жизни. Закатив глаза, я наткнулась на понимающий взгляд Смея и слегка улыбнулась.

Выйдя из леса, мы услышали сигнал ужина (обед благополучно пропустили, что не преминул напомнить мне мой желудок, радостно вякнув) и тут же свернули в столовую. Присоединившись к Зами и мальчикам за их столиком, мы с Ладой сделали выбор, и девочка не утерпела и тут же поинтересовалась впечатлениями ребят о поединке.

Оказалось, что впечатлений нет, так как они не смогли узнать, где это происходило, и в первый момент даже слегка обиделись на нас за то, что сами пошли, а их не взяли. Но Лада, в которой, как я заметила, явно пропадал талант рассказчика, так красочно описала и сам поединок, и облом Хасият, и даже мою реплику, что у ребят глаза горели от восторга. А уж как они на меня смотрели… Словно подвиг совершила, осмелившись оскорбить взрывную баньши. Правда, я так и не поняла, с чего её все так опасаются.

Добавив в рассказ несколько деталей, о которых я узнала благодаря Смею, решительно замолчала и принялась за еду, подчиняясь настойчивым требованиям организма. Даже подумала, что пара лет такой кормёжки, и превращусь в симпатичный шарик на ножках. И, кажется, мой организм был согласен с такой перспективой.

Немногим позже я отловила Смея:

— Слушай, ты сейчас в свою комнату идёшь?

— А что, ты хочешь пригласить меня в свою? — сострил он.

— Размечтался, — ехидно отбрила его я. — Нет, просто я у вас расписание на столе оставила, забрать хочу.

— Эх, ты разбила мне сердце, — Смей театрально приложил ладонь к груди и закатил глаза.

— Не паясничай, — одёрнула я дракона. Дуэль качественно испортила мне настроение, и хоть понимала, что друг не виноват, всё же злилась. — Идём, нет?

— Да, конечно, — успокоившись, а может, наконец кое-что поняв, Смей направился к общаге. Я также быстро пошла рядом.

Расписание, также как и карта академии, преспокойно лежали на столике в гостиной, где я их и оставила. Забрав бумаги, поблагодарила друга и пошла к выходу.

— Лиона, — окликнул меня Смей, — ты сердишься на меня?

— Нет, с чего ты взял? — обернувшись, удивлённо посмотрела на дракона.

— Мне так показалось.

— Тебе показалось, — заверила я его.

— Хорошо, — Смей улыбнулся в привычной своей манере.

— Спасибо, — неожиданно для себя сказала ему, благодаря за всё разом.

— Не за что, — дракон подмигнул мне, и пока я не сказала ещё чего-нибудь более опрометчивого, поспешила выйти из его комнаты.

Добравшись до своей двери, вошла в свою (вот интересно, с каких пор я так быстро привыкла к наличию своей! комнаты, даже к двум, учитывая гостиную) комнату, чтобы едва лоб в лоб не столкнуться с нашей герцогиней. Хрусталина и Дирандин сидели на диванах и мило так беседовали с Каем, а Лавиния то ли собиралась уходить, то ли непонятно что делала, но я едва успела отклониться, чтобы не зацепить её.

— Смотреть надо, куда идёшь, — тщательно разгладив складки своего платья, герцогиня укоризненно посмотрела на меня. — Никакой учтивости.

— Лично я иду в свою комнату, — огрызнулась я.

— Ты ж вроде как в нашей группе? — лениво отозвался со своего дивана Дирандир.

— Правда? Нам придётся учиться с такой замарашкой? — охнула Хрусталина, распахнув свои глаза.

Я только фыркнула и неприязненно посмотрела на них обоих.

— Фи, Лина, баронессе не пристало говорить гадости, — мило улыбнулась Лавиния. — В конце концов, не всем же везёт иметь много денег и хорошее образование.

Баронесса только сморщила свой носик, а Дирандир окатил меня презрительным взглядом и отвернулся. Я усмехнулась: неужели они так наивно хотели меня задеть? Пф, дети. Закатив глаза, вошла в свою комнату, даже не хлопнув дверью. Ещё чего не хватало. Показывать истинные эмоции — это как расписываться в собственной слабости. Возможно, что и собственной кровью. Нет, это не по мне.

Набрав полную ванную горячей воды, с удовольствием полежала в ней, забавляясь упражнением, показанным Смеем. Интересно, с чего это дракон решил, что я на него обиделась? Вроде ж сам повода не давал. Когда почувствовала, что больше не могу контролировать шарик, развеяла его.

Забравшись в кровать, вспоминала сегодняшний полёт со Смеем. Как же хочется снова испытать те фантастические чувства. Надеюсь, дракон сдержит свои обещания. И уже засыпая, мимолётом подумала, что надо бы придать своему шарику иную форму. Не люблю банальности.

Кай

Проводив взглядом зашедшую в свою комнату девчонку, я поразился её выдержке. Скажи мне кто-нибудь подобное — и я бы не сдержался, а как минимум вызвал бы обидчика на дуэль. И пусть тогда сталь или магия решают, кто прав, а кто нет. Но вот так просто повернуться спиной и уйти… нет, не понимаю.

Покосившись на своих неожиданных визитёров (я ведь и правда их не звал, сами пришли), украдкой поморщился. Как мне надоели вот такие вот аристократы, считающие, что я просто обязан величать их друзьями, устраивать ради них приёмы, балы, охоты. Устал от этого ещё дома, и уж сейчас точно не намерен снова впутываться в это. Как бы их так потактичнее спровадить?

— Я надеялся, что в моей группе будут девочки посимпатичнее этой, — как ни в чём не бывало, продолжил тему обсуждения девчонки Дирандир. Тот ещё сноб. — Кто на такую посмотрит?

— Может, хватит уже? — решительно и резко прервал я его.

— А что такое? Тебе нравятся подобные нищенки? — манерно и снисходительно посмотрел он на меня.

— Не твоё дело, — властно, как привык, одёрнул я Дирандира. Тот даже смешался на секунду. — Она наша сокурсница и моя соседка. И покончим с этим.

— А, ну так и сказал бы, что она твоя нынешняя забава, — злобно посмотрел на меня сокурсник.

— Пойдём, Хрусталина, не гоже нам слушать такое, — жеманно обратилась Лавиния к баронессе, и девушки быстро покинули наше общество.

— Видишь, что ты наделал? — укорил меня Алдан. — Лавиния уже почти прониклась ко мне симпатией, а ты всё испортил.

Ну да, конечно. С таким характером, как у графа, его удел — брак по расчёту и никак иначе. Уж я то видел таких.

— Не надо было вообще начинать, — устало сказал я.

— Подумаешь, высказался в сторону какой-то замарашки. Я граф, какое мне до неё дело? — с досадой процедил Дирандир.

«А я принц крови. И хочу, чтобы ты от меня отстал», — подумал я, чувствуя к графу лёгкую неприязнь.

— Тогда иди и догони Лавинию. Если хорошенько извинишься, может, она и взглянет в твою сторону, — дипломатично посоветовал ему, надеясь, что он прямо сейчас последует моему совету.

— Хм, да, так и сделаю, — Дирандир слегка кивнул мне и наконец-то ушёл.

Откинувшись на спинку дивана, я посмотрел на дверь соседей комнаты, из-за которой за время нашего разговора не раздалось ни звука, и задумался. Кто интересно подбирал ребят в нашу группу? Чувствую, единого коллектива из нас не получится, как минимум благодаря этой троице, что не понятно зачем приходила ко мне. Поболтать? Познакомится? Оценить расклад фигур в этой игре?

А оно мне надо?

Я не хочу ввязываться в распри и чьи-то проблемы. У меня и своих достаточно. Я просто хочу учиться, получить новые знания, новые умения, чтобы обезопасить себя в дальнейшем. Чем не цель? И уж точно не хочу вмешиваться в игры здешних аристократов. Надоело.

Вот только надо бы как-то наладить отношения со своей соседкой. Тем более, я староста, да и сокурсники мы, общаться придётся, хочу я этого или нет. И чего она на меня так взъелась, я ж ничего обидного ей не говорил. Странная девчонка. Дикая, я бы сказал.

Нет, друзьями мы точно не будем. Я даже хмыкнул, едва представив такую перспективу. Но, пожалуй, можно пойти на компромисс. В конце концов, нам и правда придётся как-то существовать вместе несколько лет. Вдруг мне что-то от неё будет надо? Или ей от меня? Только не забывать держать дистанцию.

«Начать, что ли, здороваться по утрам?» — подумал я, и с этой мыслью направился спать, сделав себе пометку на завтра: запомнить карту, выучить расписание и что-то сказать соседке. Э-э-э… как её зовут?

Глава 10

Проснулась я на удивление рано, рассвет едва-едва забрезжил, но спать отчего-то больше не хотелось. Решив сегодня же опробовать дорожку, указанную мне вчера мастером Хейденом, я быстро надела спортивный костюм, связала волосы в высокий хвост и бесшумно выскочила из комнаты.

Добежав до берега озера, осмотрелась. Действительно, как и говорил мастер, с левого берега виднелись заросли камыша, и я побежала в ту сторону. Поднырнув под низко растущими ветвями старой ивы, я раздвинула камыш и наконец-то увидела желанную тропу. Она была не слишком широкой, рассчитанной на одного, максимум двух, бегунов, то есть именно то, что нужно.

Преодолев первые несколько метров, я осознала, о чём говорил мастер Хейден. Корни, какие-то стручки, камни, ветки деревьев и прочие естественные препятствия делали тропу действительно сложной, ведь кроме простого бега приходилось ещё и постоянно перепрыгивать помехи, дыхание сбивалось, а потом восстанавливалось не сразу. Я всегда думала, что после нескольких лет пробежек в пролеске возле детдома достаточно подготовлена для дорожек любой сложности, но теперь поняла, что сильно ошибалась.

Одолев примерно километр, устала так, словно осилила привычные для меня десять кругов на стадионе, дыхание и вовсе не хотело восстанавливаться, и дальше я просто шла быстрым шагом, время от времени всё же немного возобновляя бег и снова идя. Судя по солнцу, когда я добралась до места, откуда начала бег, прошёл час, но мне хотелось просто присесть и отдохнуть. Давно так не уставала, даже обидно.

Выйдя из камышей, я практически нос к носу столкнулась с мастером Хейденом, который, видимо, пришёл на привычную для себя пробежку. Он явно удивился, увидев меня, остановился и улыбнулся.

— Доброе утро, студентка Лиона. Вижу, ты решила последовать моему совету?

— Здравствуйте, мастер. Да, решила. Вы были правы, тропа идействительно не простая.

— Много пробежала? — с интересом спросил мужчина, и его фиалковые глаза чуть сощурились.

— К сожалению, всего лишь километр, остальную дистанцию пришлось преодолевать то бегом, то шагом, — расстроено сказала я.

— Ты молодец, — неожиданно похвалил меня мастер. — Для твоего возраста очень неплохой результат. Если и будешь дальше так упорствовать, у тебя всё получится.

— Спасибо, мастер, — поблагодарила я мужчину и, попрощавшись, вернулась в общагу.

Ранних жаворонков, как я, встречалось очень мало, большинство студентов ещё спали, и то, как заползала на свой этаж, никто к моей вящей радости не видел. Приняв горячий душ, чтобы расслабить уставшие мышцы, я завернулась в халат и рухнула на кровать. Немного полежав и отдышавшись, скосила взгляд на прикроватную тумбочку, где лежали книги, взятые из библиотеки, и потянулась к одной из двух, которые ещё не изучила. Поскольку тянула я любую, ею оказалась книга про МАМИДу и галактику вокруг неё, и, перевернувшись на живот, я с интересом раскрыла талмуд.

Как гласила история, МАМИДу создали около двадцати столетий назад, то есть в размерах вечности очень недавно, но за это время из её стен вышло много талантливейших во всех видах магии магов. Почему-то в книге ничего не было написано о создателях этого мира, что немного меня расстроило, но вспомнив слова мастера Ци о специальном предмете, успокоилась.

За время существования академии её ректора менялись трижды. Первым ректором был маг по имени Матевос, и всё, что излагалось о нём в книге, говорило о выдающемся уме мага, его таланте руководителя и воспитателя. Будучи очень сильным боевиком, он погиб на родной планете, защищая одну расу от агрессии другой. Как сказано в фолианте, о нём написано немало книг, и все они есть в архивах библиотеки.

На смену Матевосу пришёл противоположный как по характеру, так и магическому потенциалу ректор. Звали его Таскира Ланир, он был магом-стихийником, а также бытовиком. Именно при нём стихийный факультет стал очень популярным, а факультеты бытовой и общей магии получили также широкое распространение. Второй ректор руководил академией до глубокой старости, и лишь под конец своей жизни покинул сей пост, передав руководство нынешнему ректору, Лайлианерилу Аледину.

Почему-то о третьем ректоре в книге было всего несколько строк. Указано, что он ронк, прошёл обучение в академии при ректоре Ланире, побывал во многих мирах, разбирается (и имеет опыт, что немаловажно) во всех разделах магии, к каким имеет склонность, а также глубокие теоретические знания в тех разделах магии, к которым склонности не имеет. Архимаг, множество учёных степеней, все его личные ученики стали в той или иной степени известными в магическом мире. Но даже из всего вышеизложенного я сделала вывод, что нынешний ректор — личность неординарная и опытная по части воспитания трудных подростков. А ещё в книге была интересная запись, из которой следует, что мир МАМИДы подчиняется исключительно её ректору, он может приказать ему измениться так, как ему нужно.

Мир академии находился в галактике, официально никак не именовавшейся. Просто галактика и всё. Маги, как я позже узнала, именовали её Содружеством миров, но в документах это нигде не афишировалось. Состояла галактика из трёх Солнечных систем. В каждой из них насчитывалось от пяти до двенадцати разных по размерам и населению миров, из которых и набиралось большинство студентов. Эти три Солнечные системы назывались Норрио, Минатан и Толедо.

Норрио — наименьшая по отдалённости от нас система, также имела всего пять миров. О трёх из них я уже слышала, они фигурировали на встрече с моими сокурсниками. Мир Диклоберк, где, как и на Земле, жили исключительно люди, и Мир Креблонск, где кроме людей проживали также нереиды, наяды и эльфы. Представителей двух последних рас, кстати говоря, я ещё вообще не видела. Мир Рахиат — население дриады, ронки и ланиды, о которых в книге было сказано, что они условно разумны. Мир Фатин, его обитатели эльфы, баньши, люди, гоблины и наги. Мир Лин’ер’изон, жители которого оборотни и метаморфы.

Минатан — средняя по количеству миров Солнечная система, их у неё было уже девять, шесть из которых я уже знала. Мир Гранил населяли люди, орки, эльфы и нереиды. Мир Войтен, где проживали люди, ронки, дриады и каапчи. Мир Хасс — люди, эльфы и наги. Мир Шимен — люди, гоблины, наги, нереиды и русалы. Мир Касан — люди, эльфы, ронки, дриады. Мир Аметист — люди, гномы, хаприды, ириады. Мир Лорано — люди, баньши, гоблины, метаморфы, каапчи. Мир Даниис — эльфы, хаприды, наяды, войланы. Мир Фарион — люди, русалы, гномы, наги.

Толедо — самая отдалённая и самая большая Солнесная система, в своём составе насчитывающая двенадцать миров. Самым большим отличием её от других было наличие двух солнц. О четырех мирах я слышала, остальные названия мне были незнакомы. Мир Норлак, его населяли люди, русалы, нереиды и дриады. Мир Дельта-1 — драфины, ронки и айраны. Мир Ятмир, население которого составляли исключительно заримы, как самая воинственная раса. Мир Каппа, где жили драконы, русалы, нереиды и дриады. Мир Хайнор — эльфы, гномы, гоблины, орки. Мир Тандор — драконы, люди, дайноры. Мир Кварте — гномы, орки, гоблины, ашварте, баньши. Мир Парханит — айраны, кадинас, наги. Мир Сартин — наяды, русалы, нереиды, дриады, люди. Мир Давирас — расулы, ашварте, эльфы, гномы. Мир Гарниц — эльфы, наги, орки, дайноры. Мир Миранид — ронки, люди, нереиды, дриады.

Дочитав до последних жителей миров трёх Солнечных систем, поняла, что у меня в голове всё перемешалось, и я ни в жизнь не запомню, кто где обитает. А ещё у меня появился вопрос: если в академию попадают в основном ребята из этих миров, то каким же образом тут оказались я, Лада и остальные ребята с Земли?

У каждой Солнечной системы было своё солнце (или два) и своя луна, то есть, наверное, все физические законы были одинаковы, что у них, что у нас. Я в них мало что понимала, но думать именно так было приятно. Разве что существенным отличием была магия, но тут уж ничего не поделаешь.

Прозвеневший сигнал на завтрак заставил отложить книгу обратно на тумбочку. Заплела косу, надела форму и вышла из комнаты. На моё удивление, в гостиной, прислонившись к спинке дивана, стоял Кай и явно кого-то ждал. Но поскольку при моём появлении он отлип от мебели, сделала вывод, что ждал именно меня. Чёрт, неужели с самого утра настроение испортит?

— Доброе утро, — неожиданно спокойным голосом поздоровался он, и я даже слегка удивилась. Что-то произошло? Что-то где-то издохло?

— Доброе, — не подавая виду, что офигела, откликнулась я.

— Я думаю, что мы плохо начали, — вдруг выдал он, и я чуть зевком не подавилась. Ась? Чавось? Мы плохо начали? — Предлагаю заново познакомиться. Я Кай Синор, твой сокурсник и староста. Можно просто Кай. А ты?

— Юлиана Леонова, твоя сокурсница и соседка на ближайшие годы, — постаравшись умерить скептицизм в голосе, представилась я. — Предпочитаю сокращение Лиона.

Сосед протянул руку, и я пожала её, не оскорбляя его промедлением, пусть даже и не верила в искренность парня. Отпустив мою руку, он сказал:

— Прошу прощения, если я невольно оскорбил твои чувства. Предлагаю перемирие и общение в рамках учебного процесса.

— Согласна, — сухо ответила. Если в начале его реплики ещё думала о чём-то хорошем, то под конец все «а вдруг?» замерли на выдохе. Если он хочет такого общения, он будет его иметь. Напрашиваться не привыкла. — На завтрак идёшь?

— Да, конечно, — вежливости в его голосе было с избытком, но я только пожала плечами и первой вышла из комнаты.

В столовой как не выглядывала, но так и не увидела никого из знакомых второкурсников. Вскоре Лада, сидевшая рядом, заинтересовалась, отчего это всё время верчу головой, и я призналась, что не вижу Смея и ребят. Девочка сказала, что тоже их не видела. А Зами, расправившись со своей кашей, спросила у всех:

— Ну что, ознакомились с нашим расписанием?

Ох ты ж ёпрст, забыла. Так зачиталась, что совсем позабыла посмотреть карту академии и выучить расписание. Хотя, судя по прикушенным губам парней, я такая не одна.

— Я всё запомнила, — похвасталась Лада.

— Я забыла, — пожала плечами. — Успею ещё.

— Мы тоже… забыли, — признались парни с интригующей заминкой перед последним словом. Хм, чем это они занимались, интересно?

Ну да ладно.

— Ну и что нас ждёт в первый день? — лениво вопросила я.

— Лекция и практика до обеда, лекция и практика после, — торжественно объявила Лада.

— Спасибо, подруга, очень информативно, — фыркнула я.

— Первой будет вводная лекция по магии и сразу же за ней практика, — пояснила Зами. — А после обеда лекция по расоведению и практика по каллиграфии.

Я приуныла. Не слишком это похоже на захватывающую учёбу в магической академии, что так любят описывать наши писатели. Больше похоже на первоклашек, которые ещё писать не умеют. Зачем нам какая-то каллиграфия? Чем она нам поможет в трудной ситуации?

Кажется, ребята тоже разделяли мои мысли, но никто ничего не сказал.

— А кто ведёт предметы? — уточнила я.

— Основы общей магии ведёт имен Намори, — рассказала Лада. — Расоведение — магистр Анис. А каллиграфию — имена Опила.

— Ясно, — вздохнула я. — Чем займёмся в последний свободный день?

Никаких предложений не поступило, а потому я выдвинула идею:

— А давайте соберём всех адекватных членов нашей группы и пойдём на озеро? Может, нам повезёт поболтать со здешними русалками, которые, как мне сказали, иногда вылазят на поверхность.

— Что-то они не спешат показываться на глаза студентам, — буркнул себе под нос Тио.

— Кого конкретно ты предлагаешь позвать? — спросил меня Рик.

— Например, Маринеллу, она вроде обычная девчонка, только робкая очень, — предложила я.

— Да, ещё можно Илению позвать, дракону, — улыбнулась Лада.

— О ней Смей хорошо отзывался, — вспомнила я.

— Заримов только не зовите, они кроме магии и оружия не способны ни о чём больше говорить, — сказал Рик.

— Ладно, тогда кто знает, где можно девчонок найти? — уточнила я.

— Кажется, они живут на этаж выше нас, — сообщила Зами.

— Может, тогда вы с Ладой сходите и позовёте их? — предложил Тио.

— Хорошо. Где встречаемся?

— Мы подождём вас возле общежития, — заверила я подружек.

Лада и Зами убежали вперёд, а я с Тео и Риком не спеша пошли следом. Я, наконец, поняла, что имел в виду Влах, когда говорил, что при моём поступлении в академии было очень мало студентов. Сейчас, глядя на то, сколько самых разных ребят сидело на траве перед общагой, да и перед зданием академии тоже, удивляешься, как вообще академия вмещает в себя стольких. Да и гул голосов стоял такой, словно находишься в улье.

Присмотревшись к большой компании, в центре которой цвели и пахли пресловутые друзья — красавцы, я фыркнула и кивнула ребятам в их сторону. Они сначала не поняли, что я имею в виду, а после, приглядевшись, дружно рассмеялись. Ну конечно, подобное тянется к подобному. Наши сокурсники Лавиния, Дирандир и Хрусталина находились в этой компании и ловили каждое слово красавцев. «Мда, вот так и разбиваются надежды на светлое будущее», — хмыкнула я про себя и повернулась к вышедшим из общаги девочкам.

— Привет, — поздоровалась первой с Маринеллой и Иленией. — Мы с вами особо познакомиться не успели, но почему бы не исправить это упущение. Я — Лиона, рядом с вами Лада и Зами, мальчики — Тио и Рик.

— Очень приятно, — высказалась Иления. — Меня можете звать Леной.

— Мари, — застенчиво представилась Маринелла.

— Мы хотели позвать вас с собой на озеро, — высказался Рик.

— С удовольствием, — улыбнулась Лена.

Пока дошли до озера, успели немного познакомиться, и оказалось, что дракона очень решительная девочка, а Мари хоть и робкая, но в магии неплохо разбирается.

На озере оказалось, что не одни мы такие умные, а потому все ближайшие спуски к воде оказались занятыми, и пришлось примерно наполовину его обойти, чтобы найти свободное место. Поскольку я была в своём старом спортивном костюме, который не жалко было испачкать, то сразу же расстелила куртку на песке, предложив девочкам присаживаться. Пока ребята выбирали себе места, где поудобнее, быстро закатала штаны до колен, кинула кроссовки под ближайший куст и с наслаждением вошла в воду, по первой оказавшуюся холодной, но тело быстро привыкло и водичка стала казаться даже тёплой.

— Не боишься, что сейчас подплывёт русалка, и как цапнет тебя за ногу и утащит вглубь, — поддразнил меня Тио.

— Не боюсь, — хмыкнула я, ещё немного глубже заходя в воду. — Не хотите присоединиться, вода тёплая.

— Не, мне и здесь хорошо, — отказался Тио, а остальные закивали.

— Ох, а я бы сейчас искупалась, — бултыхая по очереди то одной, то второй ногой, вздохнула я. — Жаль, что купальника нет.

Вспомнилось, как однажды, лет в восемь, нас повезли на море, в лагерь. Неделя счастья. Меня еле-еле вытаскивали из воды, синюю, с трясущимися губами, но счастливую до безобразия. Больше мне так и не довелось ещё раз увидеть море, но яркие воспоминания остались на всю жизнь.

— Никто меня не будет, как ты выразился, «цапать», — вернулась я к предыдущей теме и показала язык Тио. — Мне вообще показалось, что здешние русалки недолюбливают студентов.

— И с чего такой вывод? — несколько лениво отозвалась Лена. — Можно подумать, ты их видела.

— Одну видела, — решила признаться я. А то и правда получается, словно выдумываю.

— Где? — округлила глаза Мари, и тут же стушевалась, осознав глупость вопроса.

— Да в озере и видела. Мне Смей одно заклинание показал, на развитие умения обращаться с водной стихией, мы как раз тренировались, когда и увидели русалку. Она на нас посмотрела и водой окатила, — с самым честным выражением лица рассказала «правду». Ну не хочу, чтобы кто-то узнал, что я была под водой с другом.

— Наверное, им просто надоело, что их озеро используется студентами, а не принадлежит исключительно им, — предположила Зами.

— А я б хотел посмотреть на здешних русалок, — мечтательно выдал Рик.

— Ой, да что в них интересного, зелёные волосы, чешуя да хвост. Рыба — она и есть рыба, — пренебрежительно высказалась Лена.

— Можно подумать, у тебя нет чешуи и хвоста, — поддразнила я её. — Следуя твоей логике, ты тоже рыба.

— Я не рыба, — обиделась Лена.

— Ну да, ты ящерица, — засмеялся Тио и тут же принялся убегать от бросившейся на него девушки. Понаблюдав за этим какое-то время (Лена как раз умудрилась сбить Тио с ног и хорошенько извалять в песке), я обратилась к драконе:

— Лен, а какая у тебя драконья ипостась? Красивая?

— Ну и как ты предлагаешь ответить на твой вопрос? — отпустив мальчишку, Лена вернулась к нам и села возле Мари. — Скажу да, буду выглядеть хвастливо, скажу нет — и ты точно попросишь перекинуться, чтобы воочию убедиться. Так что когда-нибудь сама увидишь.

— А почему не сейчас? — робко утонила Мари.

— Лень мне, — отмахнулась дракона и с довольным урчанием растянулась на песке во весь рост.

— Интересно, а дракон в человеческой ипостаси может обгореть на солнце? — по-прежнему не затыкалось моё любопытство.

— Нет, — последовал короткий ответ.

Внезапно в зарослях камыша справа от меня раздался мелодичный смех и плеск воды, и мы все резко рванулись посмотреть, но подбежав, увидели лишь самый кончик хвоста нырнувшей русалки.

— Не успели, — расстроилась Лада.

— Но зато теперь мы точно знаем, что они есть, — довольно сказал Тио.

Решив, что авось нам ещё повезёт, остались на пляже. Я закатала штаны выше колен, а футболку связала на груди, девчонки последовали моему примеру (даже Мари, правда, после долгих уговоров), а мальчишки и вовсе поснимали футболки и куртки, закатав штаны. Солнышко хорошо пригревало, и лично мне не хватало игральных карт, чтобы немного развеселить нашу компанию. Так что приходилось развлекаться разговорами, в частности, ребятам был интересен мой и Лады мир, и мы в общих чертах поведали им о техническом прогрессе и обыденных реалиях нашего прошлого. Ну там самолёты, вертолёты, космические ракеты, поезда, пароходы — теплоходы, метро, супермаркеты, кино, и много другое. И устали отвечать на бесконечные вопросы.

На нашу полянку пытались покушаться отдельные группы студентов, но завидев нас, уходили. Да и правильно, тут берег был не слишком широкий, и мы заняли практически всё свободное пространство. Но нашлись всё же те, кому на нас было глубоко начхать. Я как раз отвечала на вопрос Зами, чем театр отличается от кино, как на наш берег спустились двое длинноухих блондинов («неужели я вижу эльфов?!» — возликовало моё подсознание) и, абсолютно не обращая на нас внимания, разделись до трусов, покидали одежду у самого края воды, и двумя ласточками сиганули в озеро. Несколько секунд спустя их головы показали над водой, и резкими взмахами рук эти двое поплыли на противоположный берег.

— Это кто? — задала вопрос Лада.

— Эльфы, — разом скривились Лена, Тио и Рик.

— Светлые? — уточнила я.

— Откуда я знаю, как они себя величают? Светлые, розовые, голубые, хоть в полосочку или крапинку — эльфы они, — буркнула Лена.

— Вы что, их не любите? — наивно спросила Мари.

— Вот поговоришь с ними пару минут — и подобные вопросы перестанут приходить тебе в голову, — шёпотом ответил Тио.

Обернувшись, я поняла, почему друг шептал. Эльфы уже почти доплыли до нашего берега, а когда вышли из воды, мне пришлось ущипнуть себя, чтобы не пялиться на такие красивые тела. Я не смогла угадать, сколько им лет, но они явно были братьями, это было видно по похожей походке, жестам, мимике. Оба высокие, светлые волосы, в данный момент мокрые, облепили спины до бедёр, у одного из них глаза были светло-голубого цвета, а у второго — серо-голубые. Одевшись, они бросили на нашу компанию два одинаковых презрительных взгляда, и быстро ушли.

— М-да, понятно, за что вы их не любите, — иронично сказала я.

— Я рада, что в нашей группе их нет, — улыбнулась Лена.

— Ну, у нас и своего добра хватает, — хмыкнула я.

— Это ты о Лавинии и её компашке? — уточнила дракона.

— Ага, — откликнулась я, вспомнив чудную сцену вчера вечером.

— Может, они не такие плохие, как кажутся на первый взгляд? — трогательно наивно предположила Мари.

— Я, конечно, в этом сомневаюсь, но всё может быть, — неопределённо пожала плечами.

— А кто-нибудь знает, что за парень, наш староста? — спросил Рик.

— Видела его пару раз, вроде ничего, серьёзный, — ответила Лена, а я поймала на себе взгляд Лады и чуть усмехнулась.

— Парень как парень, ничего особенного, — выдавила я.

— Сосед он Лионкин, бука, — сдала меня Лада.

— Точно, он же спрашивал куратора, как можно соседа поменять, — вспомнила Зами. — Вы что-то не поделили?

— Пф, понятия не имею, — отмахнулась я. — Не сошлись характерами, но ради академии заключили временное перемирие.

— Давно? — ехидно уточнила Лада.

— С сегодняшнего дня, — показала ей язык.

— Пойдемте, поедим, — предложил Рик, и я была ему благодарна на смену темы.

В столовой первым делом увидела знакомых второкурсников и помахала им рукой. Было любопытно, чем это они занимались, что пропустили завтрак, но думаю, если я позже попрошу, Смей мне расскажет. Ну а если нет, значит, не моё дело.

Когда все перекусили, к нашему столику (мы решили сесть всей компанией, как и валялись на пляже) подошёл Кай и сообщил, что нашему курсу надо получить учебники. Кивнув, мол, поняли, подождали, пока ставший похожим на хомяка Рик прожуёт последний кусок и пошли в вотчину мастера Ци.

Библиотекарь, едва мы вошли, попросил не шуметь и стать в очередь. И правда, перед нашей компанией оказалось ещё человек пять, но мастер Ци довольно быстро выдавал книги, а потому спустя минут десять подошла и моя очередь. Расписавшись в формулярах и клятвенно пообещав ничего плохого с книгами не делать, отошла, давая дорогу следующему студенту. Ну-с, и какие учебники выдаются первому курсу?

Судя по количеству книг, в этом году у нас будет всего семь предметов. Основы магии, овладение стихией воздуха, овладение стихией земли, овладение стихией воды, овладение стихией огня, расоведение и зельеварение. Правда, что-то мне подсказывало, что самих предметов будет больше, а учебники выдавались исключительно для теории и подготовки к экзаменам.

Подождав, пока вся компашка, так сказать, затарится книгами, мы отнесли их в свои комнаты. Сложив учебники аккуратной стопочкой на угол письменного стола, я решила, что негоже сидеть в комнате, а надо пользоваться фактически последним свободным днём перед началом занятий, а потому бодро поскакала на улицу.

Оказалось, что так подумали и ребята, кроме Мари, которой захотелось уже сейчас начать заниматься теорией. Ну, как говорится, семеро одного не ждут. На озеро нам тащиться было лень, и, поразмыслив, решили растянуться на пригорке возле общаги, благо солнышко светило всё также ярко. И хотя от идеи искупаться я всё также не отказывалась, прекрасно понимала, что никто, кроме меня, в воду не полезет, а одной было неинтересно. Надо же кого-то обрызгать или немного утопить, а как это сделать в гордом одиночестве? Может, ближе к вечеру Смея попросить?

Расслабившись и пригревшись, я стала мурлыкать под нос песню, слова которой практически весь день крутились у меня в голове. Не знаю, почему, я её, конечно, люблю, но не думала, что настолько хорошо помню. Ан нет. Заинтересовавшись, ребята попросили спеть вслух, и на все мои отговорки, что не имею ни слуха, ни голоса, пригрозили защекотать. Смирившись с неизбежным, всё-таки спела им «Беспечного ангела» Арии, попутно пояснив значение слов «байк» и «лимузин». Выслушав песню до конца, Лена сказала, что она о свободе, такой, которую она чувствует, когда в одиночестве плавает в океане родного мира. Остальные тоже подтвердили, что эта песня навеяла им воспоминания о том, что они больше всего любили дома, и что теперь не будут иметь здесь.

Я раньше никогда не понимала, почему всегда, когда слышала эту песню, мне было так тоскливо, грустно и хотелось плакать от бессилия. И только попав в МАМИДу, поняла. У меня не было той внутренней свободы, которую я увидела здесь. И показал мне её Смей. В тот день, когда погрузился со мной в глубины озера, и позже, когда взлетел со мной на спине и открыл красоту полёта и бесконечность неба. Именно тогда я обрела ту часть себя, которая не могла родиться в старом мире. И сейчас я стала целой.

И терять с трудом обретённую цельность я была не намерена.

После ужина, несмотря на уговоры ребят, мне никуда идти не хотелось, а потому, завалившись на кровать, от нечего делать листала новые учебники. Что понравилось, так это подробные описания многих жестов, особенно в учебниках по стихиям. Некоторые особо сложные жесты были представлены в картинках. Значит, даже если студент по какой-то причине пропустил занятие, с помощью учебника можно было понять материал. Или если не всё понял на лекции, можно ещё раз прочитать. Очень удобно.

Отложив книги, развалилась на кровати, смотря в потолок. Ни о чём не думала, мысли текли вяло, и спустя несколько минут неожиданно для себя провалилась в сон. Снился Смей в своей драконьей ипостаси, зовущий снова полетать вместе, но едва я сделала шаг к нему, как появилась Иления с предложением показать мне водный мир своего мира. Пока я раздумывала, чьё предложение принять, как появился Влах и стал тащить меня в сторону виднеющийся впереди Земли. Я упиралась, кричала, но друг упорно тащил меня дальше, не слушая. Затем я каким-то образом всё же смогла вырвать свою руку у Влаха и, споткнувшись, в кого-то врезалась. Подняв взгляд, вздрогнула: врезалась в Кая и тот стоял и глупо улыбался, как обкуренный. Отцепив его руки, я отошла дальше на пару шагов и тут же почувствовала руку на своём плече…

— Лиона, вставай.

— А-а-а! — подскочила и только потом поняла, что проснулась. Осознав себя сидящей на кровати в своей комнате, вздохнула и вытерла вспотевший лоб. Ну и сон, давненько мне кошмары не снились. Переведя взгляд на стоящего рядом Смея, спросила:

— Давно ты тут?

— Только пришёл. Попытался тебя разбудить, а ты как заорёшь, рукой взмахнёшь, я еле отодвинуться успел. Ты чего?

— Кошмар приснился, — буркнула я.

— А, вот оно что. Ладно, пошли со мной.

— Куда? — вяло спросила, тем не менее, послушно сползая с кровати. Вряд ли я сейчас засну.

— Я тебе кое-что покажу, — загадочно сказал Смей и, заинтересовавшись, я пошла следом.

Пока мы спускались по лестнице, меня поразила стоящая тишина. Не то, чтобы наша общага была уж сильно шумным местом, но всё же определённый гул тут постоянно присутствовал, не говоря уже о таком детском времени. А тут возникло ощущение, словно все студенты разом легли спать, отказавшись от гулянок до утра или хождений в гости. Странно.

Ещё страннее оказалось отсутствие освещения по периметру академии. Не горело ни одного магического фонаря, которые загорались, едва наступали сумерки. Будто бы их разом отключили, если бы я знала, как можно отключить магию. Покосившись на Смея, увидела, что он нисколько не удивился, а спокойно шёл дальше, и подумала, что это какая-то временная ошибка.

— А куда мы идём? — снова попыталась узнать наш маршрут.

— Лиона, ты мне веришь? — резко остановившись, Смей положил руки мне на плечи и заглянул в глаза.

— Ну…, - неопределённо ответила я, и уже было открыла рот, чтобы отрезать, но, взглянув на этого чёрт знает сколько летнего дракона, поняла, что не могу произнести то, что собиралась. Вздохнув, призналась: — Я тебе доверяю.

— Тогда расслабься и доверься ещё больше, — с этими словами Смей развернул меня спиной к себе и завязал мне глаза чёрной лентой.

Убедившись, что при нужде я легко смогу её снять, успокоилась. Сразу стало несколько неуютно, но дракон не спешил убирать рук. Наоборот, закончив возится с бантиком (а я просто уверена, что на узел он не стал завязывать), снова развернул мою тушку и подхватил на руки. Я хмыкнула, зная, что не лёгонькая. Но Смей спокойно прижал меня к своему торсу и понёс, и через какое-то время я расслабилась настолько, что даже опустила голову ему на плечо.

Не знаю, сколько времени он нёс меня непонятно куда. Знаю, что шёл и через лес, и по более спокойной местности (слух, в отличие от зрения, работал хорошо), и в какой-то момент у меня возникло желание плюнуть на всё и просто подремать в своё удовольствие. Наконец Смей вошёл в какое-то помещение и, сделав примерно тридцать шагов, поставил меня на ноги. Шепнув на ухо: «Не бойся, с тобой ничего плохого не случится», он словно растворился — настолько резко исчез. Пару секунд послушав тишину вокруг, я сдернула в глаз повязку и на мгновение подумала, что ослепла. Темнота, окружающая меня, была настолько плотной, что я не различала даже очертания собственного тела или рук, но сильно испугаться всё же не успела — впереди в шагах пяти от меня зажёгся маленький огонёк, за ним ещё один и ещё. Вскоре я поняла, что меня приглашают следовать дальше, а так как позади всё ещё была темнота, решила последовать столь ласковому приглашению.

Пройдя примерно метров десять, осознала, что иду по коридору метра четыре шириной, но поскольку очертания стен лишь слегка угадывались, понять, что именно это за коридор не представлялось возможным. Оставалось только следовать за огоньками и мысленно костерить Смея. Коридор резко свернул и пошёл вниз, а затем вывел меня в приличных размеров зал. Самое интересное, что до этого я вовсе не слышала никаких звуков, но стоило подойти к залу, как тишина разбилась на тысячи голосов, и только войдя внутрь, поняла чьих — первокурсников.

Мои ровесники с разных факультетов стояли в центре этого зала и возбуждённо переговаривались, спрашивая друг друга, что будет и зачем мы тут. А поскольку никто из нас ничего не знал, то и ответы были одинаковыми. Неожиданно повеяло сквозняком, все двери в зал резко захлопнулись, и гул голосов стих как по команде. На всех нас опустилась вязкая, липкая тишина, слышно было дыхание соседей справа и слева, и как клацают зубы у кого-то слишком впечатлительного позади меня. Несколько секунд ничего не происходило, а затем какой-то парень возмущённо выкрикнул из центра так, что многие вздрогнули:

— Это у кого такие дурацкие шутки?

— У меня!

Сизый поток воздуха, воронкой раздавшийся из центра, заставил в испуге отпрянуть ребят. Кто-то вскрикнул, и вся толпа единым организмом подалась назад, пытаясь сохранить достаточную дистанцию с этим «нечто». Когда вихорь стих, под потолком зала (к слову, очень высокого) я рассмотрела фигурку женщины в свободной развевающейся одежде, с любопытством взирающей на нас. Дождавшись, когда абсолютно все студенты достаточно её рассмотрят, она обратилась к нам, вот только при этом её губы не двигались, а слова лились словно бы отовсюду.

— Приветствую вас, первокурсники. Я знаю каждого из вас, я видела ваши желания, ваши стремления и надежды. Вы же только слышали обо мне, слышали о моём существовании, но никто не видел и никогда бы не увидели. Я — Душа МАМИДы, её сущность, аватара. Вот уже полвека мне не посвящали первокурсников, и я уже забыла, каково это — быть одной во многих лицах. Я забыла, но сегодня мне напомнили, сегодня впервые за пятьсот лет первокурсников посвящают мне. И мне выбирать, кто из вас достоин учиться в Академии.

Мы молчали. Сложно было понять, шутит ли эта женщина, сквозь которую, если присмотреться, легко видна дальняя стена зала, но исходящая от неё энергетика (хотя какая энергетика от почти призрака?) подсказывала, что Душа точно знает, о чём говорит.

— И как же вы собираетесь выбирать? — звонко спросил женщину один высокий парень, стоящий в трёх рядах от меня. Судя по интонации, ему совсем не верилось в серьёзность происходящего.

— А вот как.

Душа ничего не сделала, только улыбнулась, а в следующую секунду я ощутила, что куда-то падаю. Скорость падения была столь высока, что ни закричать, ни тормозить не было никакой возможности. Я успела только испугаться, но поскольку никуда вляпываться не спешила, немного успокоилась. Пару мгновений спустя, так же резко, как и упала, я приземлилась на ноги, ничего себе не отбив. Переждав, пока мир перестанет кружиться перед глазами, осмотрелась.

Я находилась на оживлённой улице, проспекте, с высотными домами, многочисленными офисами и магазинами по обе стороны от дороги, по которой ездили машины, создавая привычный шум. Сновали люди: кто-то разговаривал по мобильному, кто-то бездумно разглядывал витрины, но большинство шли по своим делам. Я медленно шла в людском потоке. Меня не толкали, не цепляли. Меня абсолютно не замечали, смотря сквозь, словно я пустое место или призрак.

Я растерялась. Чувство неприкаянности, поначалу охватившее, прокатилось холодком по позвоночнику, но, осмотревшись, успокоилась. Меня не замечали — и это было таким благом, о котором я и мечтать не могла. Широко улыбнувшись (наверное, если бы сейчас меня всё же кто-то заметил, то принял бы за сумасшедшую), раскинула руки и закружилась, смотря в кружащееся небо. А затем, остановившись, перевела любопытный взгляд на окружающую меня действительность.

Сколько часов я просто бродила по этому бесконечному проспекту, рассматривая архитектуру зданий, заходя в магазины и кафе, и просто наблюдая за людьми, я не знала, но эти часы, дни, минуты были бесценными. Я увидела все оттенки человеческой обеспокоенности, раздражения, эмоциональности, а ещё поняла, как мне нравится никуда не спешить и просто наслаждаться настоящим, таким, как есть. И тогда я остановилась, чтобы в следующую секунду снова куда-то переместиться.

Переждав небольшое головокружение, я снова осмотрелась. На смену городской действительности пришёл парк. Очень похож на тот, что имелся в моём городе. Пройдя пару метров, я всё больше убеждалась в этой мысли, а окончательно убедилась, когда на одном из деревьев, росших у края дорожки, увидела знак, лично оставленный одним моим приятелем. Значит, я всё же вернулась.

Выйдя к центру парка, заметила какое-то шевеление слева и, подойдя туда, стала свидетельницей сцены избиения одного парня другим. Тот, что корчился на земле, закрывая голову, был мелким и щуплым, а второй, возвышавшийся над поверженным противником, довольно упитан и явно старше на пару лет как минимум. Не сдержавшись, бросилась к ним:

— Прекрати, не видишь что ли, он и так уже весь в крови.

Отреагировав на мой крик, старший парень окатил меня презрительным взглядом, сплюнул, едва не попав в меня и, молча развернувшись, ушёл. Склонившись над лежащим, я слегка потрясла его за плечо.

— Ты живой?

— Да, — услышала я слегка гнусавый голос, и мальчишка пару мгновений ещё лежал, а затем попытался встать. Первая попытка не увенчалась успехом, и, подав руку, я помогла ему подняться.

— За что тебя бил этот козёл? — поинтересовалась я.

— Это мой брат, — мальчишка поднял прежде опущенную голову, и я увидела, что никакой это не мальчишка, а девчонка моего возраста. Из чуть курносого носа тонкой струйкой стекала кровь, на лице были ссадины, а пыльная одежда скрывала половую принадлежность.

Видя удивленное выражение моего лица, она пояснила:

— Я убежала. Не хотела жить с ним, отцом и мачехой. Они втроём пропивают мои деньги, которые мне платит государство, и заставляют идти зарабатывать ещё. Или грозят продать в притон или бордель, — она снова опустила голову.

— И тебе больше негде жить?

— У меня ещё сестра есть, старшая. Только она сказала, что если хочу жить в её квартире, надо выполнять кучу нудных правил. А я не робот, — девчонка зло посмотрела на меня из-под длинной чёлки. — Лучше в детдом пусть сдаст.

— Поверь мне, детдом не лучше, — вздохнула я.

— Да уж лучше, чем моя жизнь сейчас или в перспективе у сестры, — фыркнула она.

Я пожала плечами и рассказала. Как сама помнила, как рассказывали старшие, как было раньше. Закончив, замолчала, понимая, что сделала всё правильно.

— Знаешь, если бы у меня была такая возможность, как у тебя, я бы ухватилась за неё руками и ногами, — призналась её. Ну, раньше уж точно.

— Я поняла, — девчонка утёрла кровь, всё ещё текущую с носа. — Спасибо.

Развернувшись, она направилась по дорожке из парка, а я молча смотрела ей вслед. Надеюсь, она сделала правильный выбор. А я снова падала.

Моргнув и сфокусировав зрение, осознала себя стоящей на широкой поляне, очень похожей на той, с которой взлетели мы со Смеем. Нет, это была не она, просто очень похожа. Неожиданно спиной почувствовав кого-то сзади, резко обернулась и ахнула. Метрах в десяти от меня стоял Смей в своей драконьей (крылатой) ипостаси, подставляя солнцу то одно, то второе крыло. Меня он не замечал, что позволило просто смотреть, восхищённо следя за бликами на чешуе.

«Какое мерзкое животное. Только посмотри на эти уродливые лапы, этот длинный бесполезный хвост, этот мутный цвет. А морда… Ужас. Да страшнее этого чудовища нет ничего во всём мире», — внезапно промелькнула в моём сознании странная мысль. Я ужаснулась. Нет, я не могла так подумать про Смея. Ни про какую из его ипостасей. Снова посмотрев на дракона, залюбовалась. Какой красивый. Тонкая длинная шея, крупное тело, сильные, широкие крылья, радугой переливающиеся на солнце. Да и морда у него была вполне себе симпатичная, даже в чём-то милая. А может, я просто была больной на голову любительницей монстриков.

Смей снова сменил ипостась, представ передо мной в образе парня. И снова в моей голове зазвучал этот странный голос: «Смотри, он парень, мужчина, один из тех, кто с самого детства отравляли твою жизнь. Думаешь, он просто так возится с невзрачной девчонкой, такой, как ты? Ему нужно от тебя только одно и ты прекрасно знаешь, что именно. Думаешь, ему можно доверять? Неужели после всего, что ты пережила, ты всё ещё осталась наивной дурочкой? Он растопчет тебя при первом же удобном случае, попользуется и выбросит за ненадобностью. Посмотри на него, ну же!» Я и смотрела. Видела искорки смеха в его глазах, такую знакомую чуть ироничную улыбку, лёгкий наклон головы, когда он что-то говорил. Вспоминала поддержку, которую он оказывал мне постоянно, ничего не прося взамен, то чувство защищённости, которое я испытывала рядом с ним. Смей — единственный парень (ну может, ещё Влах, но не настолько), которого я подпустила к себе так близко. И ни капли не жалела об этом.

Переведя задумчиво блуждающий взгляд на парня, я твёрдо посмотрела в его глаза и мысленно ответила на его сегодняшний вопрос, только ответ адресуя голосу: «Я доверяю ему. Полностью, как себе. Верю. Потому, что чувствую, что могу. Потому, что он… нравится мне».

Едва подумала последние слова, как снова ощутила себя в водовороте силы, а когда пришла в себя, то обнаружила, что стою в том же зале, окружённая своими будущими коллегами. Ноги затекли от долгого стояния на одном месте, а взгляд не отрывался от светлой фигуры под потолком. Она смотрела прямо на меня и улыбалась, по-доброму, ласково.

— Молодец, девочка, — раздался у меня в сознании уже знакомый голос, и только теперь я уяснила, что это голос Души. — Ты справилась с испытанием, ты достойна быть студенткой МАМИДы. Иди, развлекайся.

Словно сбросив с себя оцепенение, до этой поры владеющее моим телом и сознанием, я осмотрелась и поняла, что лучше бы этого не делала. Нет, на первый взгляд в зале было всё нормально, ребята стояли практически в одинаковых позах, и только по распахнутым глазам было видно, что они всё ещё проходят свои собственные испытания. Но лишь сделав шаг в сторону, я заметила одного лежащего студента. Ничего себе, и когда только он успел принять такую удобную позу? Подивившись расторопности некоторых, я усмехнулась, но уже в следующую секунду испуганно ахнула: зрачок парня, в отличие от других, не двигался, а из уголка рта свисала тоненькая кровавая слюна. Он был мёртв.

Отшатнувшись, я неверящими глазами смотрела на него, а затем перевела взгляд на Душу.

— Иди, дитя. Он не прошёл испытание, он не достоин. Он мой. Такова цена посвящения, — равнодушно отвела она.

Чувствуя, как всю меня начинает потряхивать, я обходила неподвижных подростков и подошла к указанной мне Душой двери. Выйдя из зала, я всё же не позволила себе проявить эмоции, и, следуя за огоньками, выбралась из тёмного коридора, близнеца того, по которому шла ранее, а когда вышла к высокой двери и открыла её — только тогда сообразила, что всё это время находилась в здании академии.

Спустившись по ступенькам, подошла к ожидающему меня Смею. Кроме него вокруг не было ни души, и, встретившись взглядом с драконом, краем сознания отметила его обеспокоенность. Но чтобы не поддаться бурлящим внутри чувствам, не расслаблялась, и мой голос от этого прозвучал непривычно глухо.

— Напиться хочу до поросячьего визга.

— Сейчас всё устрою, — согласно кивнул дракон, подхватил меня на руки (честно говоря, было приятно, спокойно, и потому протестовать я не стала) и быстро пошёл в сторону общаги.

Смей сдержал слово. Ребята бурно отмечали моё посвящение в студенты, хотя смена статуса пока не ощущалась, а я пыталась напиться так быстро, насколько это было возможно под пристальным взглядом друга. Напиться и отрубиться, чтобы не видеть перед внутренним взором мёртвый взгляд подростка, не думать, что на его месте мог оказаться тот, кого я успела хорошо узнать. Не думать о том, что на его месте могла оказаться я.

Кажется, я всё же добилась желаемого…

Глава 11

Возможно, сказалось волнение перед первым учебным днём, неосознанное, но проснулась я, едва забрезжил рассвет. В своей комнате и без малейших признаков похмелья. Сна как не бывало, а вот нервозность стала более ощутимой. Поднявшись с кровати, распахнула тяжёлые шторы, впуская в комнату естественное освещение, и пару минут насладилась первыми лучами солнца, принесшими успокоение.

Вспомнилось вчерашнее посвящение, и меня передёрнуло, стоило только представить, что я могла умереть вот так, глупо, по воле Души, которая всего лишь сущность, не человек. Закусив губу, пошла в душ и довольно долго стояла под сильными струями чуть тёплой воды, прогоняя непрошенные воспоминания. Едва выключила воду, как на краю сознания раздался мелодичный перезвон — видимо, аналог будильника в этом мире.

Закончив все дела в ванной, присела на кровать, тщательно расчесала волосы и заплела их в тривиальную косу, перевязав лентой. Такие простые и привычные действия полностью успокоили, и на губах появилась лёгкая улыбка. Открыв шкаф, я стала думать: нужно ли надевать юбку или можно натянуть привычные штаны? У кого бы спросить… Пересилив желание остановиться на штанах, я всё-таки надела юбку, рубашку с длинным рукавом, оставив не застёгнутым ворот. Поверх натянула безрукавку (сниму потом, если что). Решив, что пока тепло, надо пользоваться моментом, и обула босоножки. Покрутившись перед зеркалом, поняла, что мой вид мне безумно нравится. Легкомысленно подмигнув отражению, вытащила предназначенную для таскания учебного материала сумку и плюхнула её на стол. Так, что нам понадобиться?

Достав из комода небольшую стопку чистых листов (вот интересно, а как скреплять предполагаемые конспекты?), пару карандашей, перьев и чернильницу, аккуратно запихала всё это в сумку. Поразмыслив, пришла к выводу, что учебники брать не стоит, и, цапнув со стола расписание и карту, не глядя засунув их к остальным предметам, перекинула сумку через плечо и вышла из спальни, чтобы лоб в лоб столкнуться с Каем.

— Доброе утро, — поздоровался он, окинув меня вполне дружелюбным взглядом. Я тоже не удержалась и посмотрела, как сидит форма на этом аристократе. В общем, могла и не сомневаться — и цвет его, и выглядит, словно рождён быть магом. Так что оставалось только кисло поздороваться.

— Вижу, ты не в духе, — заметил Кай, на что я только плечом дёрнула. — Хорошо, это не моё дело. Я тебя жду, чтобы предупредить — перед завтраком будет общий сбор, где перед нами выступит ректор, затем завтрак и занятия. Передай, пожалуйста, нашим, кого встретишь, а то я могу не успеть, хорошо? Спасибо.

И пока я хлопала глазами, размышляя, какая муха его укусила, вроде мы договаривались на нейтральные отношения, но никак не на дружеские, Кай успел выйти из нашей комнаты, и мне оставалось только последовать его примеру и просьбе.

Пока спускалась вниз, сообразила, что староста забыл уточнить, где именно будет сбор, но пораскинув мозгами, поняла, что где, как ни перед зданием академии. Зато теперь появился новый вопрос: а поместимся ли мы там все, учитывая толпу на десять курсов? Хм, сомнительно.

Подойдя к академии, увидела огромную разноцветную толпу студентов и икнула от неожиданности. По первой показалось, что меня окружила не просто радуга, а вся возможная палитра красок, какую только можно себе представить. И почему я раньше не прочитала, сколько всего факультетов в академии? Судя по расцветке, явно порядка двадцати. Студенты были одеты в красную, синюю, белую, жёлтую, зелёную, коричневую, чёрную, оранжевую, бледно-голубую, аквамариновую, фиолетовую, коралловую, бордовую формы, и ещё во многие другие. И вся эта толпа шевелилась, из-за чего в глазах всё кружилось и мелькало.

Здраво рассудив, где синие, туда и надо топать, ввинтилась в толпу и добралась-таки до своего факультета. Самые высокие лбы стояли сзади, но расступились, пропуская меня вперёд, и, пробившись на передний ряд, я обнаружила вертящую головой Ладу. Подружка, видимо от избытка чувств, обняла меня, и продолжила кого-то высматривать, отмахнувшись от моего вопроса, кого именно. Пожав плечами, я с любопытством косилась на старших студентов (естественно, осторожно, чтобы никого не разозлить), боясь надеяться, что когда-нибудь я буду на их месте. Попутно поприветствовала подошедшую Зами, а чуть позже и Рика с Тио.

Минут пять ничего не происходило, студенты болтали, несколько старшекурсников вынесли из здания академии небольшую кафедру, видимо, для большей солидности будущего выступающего, и на миг мне даже показалось, что тут то же самое, как и в наших школах и ВУЗах. Линейка, речь директора или ректора, и занятия. Смешно, не думала, что всё так похоже. Наконец из академии стали выходить преподаватели (и не только, поскольку я увидела завхоза, библиотекаря и виссу Аньезу), они встали полукругом за кафедрой, с лёгкой улыбкой обозревая всю нашу толпу перед собой. Заметила имена Намори и имена Чемет’Шира, куратора моих второкурсников. Но как ни крутила головой, магистра Аниса не увидела.

Кстати, о второкурсниках: покрутив головой, так и не увидела ни одного из них. Хм, неужели решили пропустить сбор? Нет, понятно, что они уже всё видели и слышали, но разве так можно? И насколько я помню (ну, пока не отключилась), никто из них особо не напивался, Смей вообще в этом плане оказался ревностным наблюдателем, и мне вчера пришлось приложить кучу усилий, чтобы быстро захмелеть. Но они-то чего?

Решив, что ребята, возможно, просто прохлаждаются где-то позади, повернулась лицом к кафедре, на которую как раз взошёл представительный мужчина слегка за пятьдесят, гладко выбритый, с русыми, длиной до плеч, волосами, серо-голубыми, одновременно и строгими и добрыми глазами. Он обвёл всех студентов ясным взором, дождавшись, пока стихнут разговоры и смешки, и заговорил приятным баритоном, причём каждое его слово было прекрасно слышно как тем, кто стоял в первом ряду, так и тем, кто находился на галёрке:

— Приветствую вас, студенты Межмировой Академии Магического Искусства и Дипломатии, с началом нового учебного года. Отрадно видеть тут всех тех, кто благополучно пережил сессии, практики и каникулы, и набрался решимости штурмовать ещё один курс. — Большинство старшекурсников рассмеялись при этих словах, некоторые поморщились, видимо, вспоминая всё вышеупомянутое. — Ещё приятнее для меня видеть всех первокурсников, поступивших в этом году в нашу альма-матер. Позвольте выразить надежду, что вы не обманетесь в своих ожиданиях, а мы, преподаватели, не обманемся в своих.

Ректор, а как мне кажется, это был именно он, усмехнулся и окинул первый-второй ряд изучающим взглядом. А я поймала себя на мысли, что он мне нравится. Нет, правда, что-то такое исходит от него… не знаю, надёжное, одобрительное. Странное ощущение.

— Итак, для первокурсников представляюсь: меня зовут Лайлианерил Аледин, я являюсь ректором академии. Каждый из вас может обращаться ко мне или милорд ректор, или архимаг Аледин, или ректор Аледин, кому как предпочтительнее. С преподавателями нашей академии вы познакомитесь в процессе обучения, так что сейчас представлять их всех я не стану. Напомню только (и в первую очередь это касается тех, кто позабыл) об основных правилах академии: гулянки и нарушение порядка в общежитии запрещены, магические дуэли, если это не учебная тренировка, запрещены, конфликты на расовой почве запрещены. Первокурсникам запрещено покидать академию без сопровождения преподавателя. Надеюсь, что каждый из вас будет помнить эти правила, и не нарушать их.

Угу, конечно, особенно пункт про гулянки, подумала я, вспомнив, что буквально накануне в компании старшекурсников нарушила этот самый запрет. А ещё непонятно было, почему ректор пропустил упоминания о наказаниях, которые следуют за нарушением. Очень интересно.

— Что ж, на этом всё, я желаю всем вам плодотворной учёбы и лёгкой сдачи сессии. Можете расходиться на завтрак, — отпустил нас ректор и повернул голову к мужчине, что как раз вышел из академии. Краем глаза рассмотрев его, почувствовала, как по спине пробежал холодок и поспешила отвернуться. Интуиция подсказывала, что с ЭТИМ магом лучше не встречаться.

Вместе с ребятами я направилась в столовую, по-прежнему вертя головой по сторонам и пытаясь найти друзей. Пока не получалось, и только войдя в столовую, увидела всю пятёрку, вяло сидящую за столиком. Подойдя к ним, заметила круги под глазами и общую подавленность, и задала совсем не тот вопрос, какой намеревалась:

— Что с вами случилось?

— Ох, Лиона, не спрашивай, и так тошно, — скривившись, буркнул Влах.

— Идиоты, вот что случилось, — проворчала Аля, не отрывая головы от сложенных на столе рук.

— Кто идиоты? — уточнила я.

— И мы тоже, — невпопад сказала Дана.

— Ребята, я ничего не понимаю, — растерянно пожаловалась я.

— Лионка, я тебе позже поясню, ладно? — поднял на меня усталые глаза Смей, и мне сразу стало не по себе — таким подавленным он выглядел впервые.

— Хорошо, — согласно кивнула я, подавив в себе минутный порыв погладить его по голове и успокоить (и что на меня нашло?), и ушла к своим.

Пока ждала завтрак, пыталась придумать, что произошло с ребятами, но в голову ничего путного не пришло. Что ж, придётся унять любопытство и дождаться обещанного объяснения. В том, что дракон сдержит обещание, не сомневалась.

Кстати, я ж так и не посмотрела расписание. Рассказ Лады и Зами это, конечно, хорошо, но и самой не мешало бы посмотреть, что приготовил мне первый семестр. Достав из сумки лист, расправила его и поняла, что многое из того, о чём говорил магистр Анис при первой встрече, нашло своё оправдание.

Кроме упомянутых девочками основы общей магии, расоведения и каллиграфии (ужас, целых три раза в неделю!), нам также предлагались следующие дисциплины: язык (да, именно так и было написано в расписании), пластика, математика, химия, физика (беее!), физкультура. Причём все предметы были равномерно распределены по всей неделе, так что вроде и перегрузок не должно быть, но и расслабляться нельзя. И это не считая факультативов, о которых говорил куратор.

Закончив завтрак, мы дождались, когда к нам присоединяться Лена и Мари, и всей дружной компанией пошли к зданию академии. Первая наша лекция должна была состояться в аудитории с номером 5-Б-5, и мы даже поспорили, Б — это белый или бежевый? Мари робко добавила, что Б — может быть багряный или болотный, но мы отмахнулись от её слов. И когда поднялись на пятый этаж, хмуро уставились на ликовавших Ладу и Зами — именно они спорили на бежевый цвет. Но кто ж знал?!

Половина аудитории уже была занята нашими сокурсниками, пришедшими пораньше, но второй ряд по центру был свободен, и мы заняли места, уложив сумки под столы в специальные ниши. Интересно, понадобятся ли чернила и листы, или нет? Или надо будет сразу запоминать всё, что нам покажет преподаватель? А если у кого-то склероз? Или девичья память?

Ребята продолжали заходить в аудиторию, и я с интересом наблюдала за всеми. Кто-то уже успел сдружиться, кто-то, как Кай, сидел в отдалении и что-то черкал пером, кто-то, как Мари, уткнулся носом в учебник и не обращал ни на кого внимания. Вечно шумная пятёрка и сейчас смеялась, слушая одного из своих, кажется, Ратибора. Мисс-Мира и три вице-мисс мило щебетали друг с другом, им вторили два аристократа, что-то увлечённо обсуждая. В целом мы создавали такой гул, словно нас было не чуть больше двадцати, а как минимум в два раза больше. Но едва в аудиторию широким шагом вошёл имен Намори, наш преподаватель основ общей магии, как все сразу успокоились и внимательно уставились на куратора.

— Приветствую, ребята, — сдержанно поздоровался с нами имен. — Ну что, готовы постигать магическую науку?

В ответ раздался нестройный хор голосов, общий смысл которых сводился к тому, что всем не терпится начать.

— Замечательно. Сегодня у нас вводная лекция, а потому писать ничего не нужно, — пояснил куратор, после того, как мы начали шуршать листами. О, если бы он только знал, какое при этих словах я испытала облегчение. — И если ни у кого нет вопросов, то я начну.

Вопросов не было, и имен Намори начал лекцию. Вообще, по расписанию, каждое занятие длится порядка двух часов, и мне было жутко при мысли, что придётся так долго сидеть и слушать одно и то же. Но уже с первых слов куратора стало так интересно, что эти два часа пролетели в один миг.

Он начал с того, что сказал, что магия — она как воздух, находится везде. Лада тут же подняла руку и сообщила, что воздуха нет в вакууме и космосе. Я её поправила, сказав, что в космосе нет кислорода, а воздух там по любому есть. Куратор прервал наш спор, сообщив, что мы обе правы. Магия есть ПОЧТИ везде. И, тем не менее, она является частью нашей повседневной жизни, настолько, что мы давным-давно перестали её замечать.

Заодно рассказал о тех, кто так никогда её и не увидит, то есть о не-магах. Оказывается, в академии существует теория, пока так и не доказанная, ибо на это нужно разрешение всех архимагов и магистров на проведение опытов, а маги против, но, тем не менее, теория продолжает существовать. Так вот, согласно этой теории, в индивидуумах, которые с рождения имеют склонность к магии, на генетическом уровне есть дополнительная хромосома, ген или что-то ещё, что позволяет существу видеть потоки силы. Те, кто на это неспособны, очевидно, такую хромосому не имеют.

Есть и нюансы. Если индивидуум обретает способность к магии с возрастом — значит, его хромосом в зародыше недостаточно развился, а когда накопил энергии, тогда и человек (или не человек) стал способен магичить. Отсюда выходит, что потерять магию окончательно невозможно, можно нарушить канал, по которому индивидуум черпает силу из мира, временно перегореть, черпнув силы больше, чем нужно, заблокировать эти самые каналы, как поступают с преступниками или нарушителями. Во всех случаях, кроме блокировки, магия постепенно восстановится.

И вот в таком ключе промелькнули два часа. Я узнала столько всего интересного, о чём даже и не подозревала. Напоследок имен Намори пояснил, что для нас, начинающих магов, полезна медитация. Она укрепляет наш канал с магическим потоком в мире, постепенно расширяя его. Именно медитациям и будет посвящена наша практика, а сейчас нам даётся пять минут отдыха.

Примерно секунды три никто не шевелился, отходя от лекции, затем первыми отмерла весёлая пятёрка, в очередной раз выдавшая какую-то шутку (я не вникала) и разразившаяся смехом. За ними разговорились и остальные, кто-то встал и немного походил, разминая конечности и зад, а я, помявшись, подошла к куратору.

— Имен Намори, а можно вопрос? — смущённо спросила.

— Конечно, Лиона, спрашивай, — доброжелательно улыбнулся мне он.

— Не по теме, — уточнила я, но выражение лица мужчины не изменилось, и я решилась: — Скажите, а всё, что происходило с нами на посвящении, это было взаправду? И тот парень… я даже не знаю его имени… он правда… умер?

— И да, и нет, — тихо и печально ответил мне куратор. — Всё, что вы переживали на посвящении, было лишь в вашем сознании — Душа воспользовалась вашими воспоминаниями, желаниями, страхами, надеждами, в общем, всем тем, что составляет неотъемлемую часть вашего 'Я'. И на основе всего этого она создала ситуации и наблюдала за вашими действиями. Те, кто по её мнению недостойны стать магами по ряду причин, просто не переживают испытание. В этом году таких было десять.

— Но почему вы позволяете проводить ей такие испытания? — возмутилась я.

— Мы не позволяем, — отрезал имен.

Тут я вспомнила, что Душа говорила о том, что слишком давно ей не посвящали первокурсников, и спросила об этом мужчину.

— Это правда, в какой момент ректору надоели постоянные смерти детей, и он наложил запрет на проведение ритуала посвящения с участием Души, — подтвердил он.

— Но… почему тогда… в этом году… — пробормотала я, ничего не понимая.

— Запрет сняли, но виновники уже понесли наказание, — жёстко ответил куратор. — Ректор принял меры, и такое больше не повторится.

— Ясно.

— Студенты, отдых закончился, — громко сказал имен Намори, привлекая снимание. Разговоры тут же смолкли. — Рассаживаемся и приготавливаемся к практике.

Когда все угомонились, куратор присел за стол и скомандовал:

— Так, убрали всё лишнее с парт и расслабились. Больно не будет.

Смешки и шуршание сумок, укладываемых под парты — эта лёгкая шутка сразу разрядила атмосферу в аудитории. Всё-таки первый день есть первый день.

— Итак, сейчас мы с вами займёмся медитацией. Всем откинуться на спинки стульев, максимально расслабиться и стараться ни о чём не думать. То есть очистить сознание от посторонних факторов. Кому будет сложно вообще не думать, можете перед мысленным взором представить какую-то картинку, только стараться не рассматривать её детально, а просто смотреть, в целом, так сказать. Выходите из состояния медитации, как только я вас позову. Готовы? Поехали.

Ну вот не мог он выбрать другое слово, а? Нет, нужно было сказать именно это слово, на которое в нашей стране только одна ассоциация, пусть даже произнесено оно было за добрых полвека до моего рождения. Вот и сейчас, вместо того, чтобы представить какую-то пастораль или натюрморт, я стала думать о космосе, Млечном пути с его бесконечным звёздным покрывалом, разнообразием планет и их спутников, чёрных дырах и далёких-далёких галактиках. И неизвестно, в какие дали меня бы занесло воображение, если бы в голове у меня не раздался резкий голос куратора:

— Лиона, немедленно перестань, ты сейчас сожжёшь все каналы, я и так еле держу щит.

Рывком распахнув глаза, я уткнулась в встревоженный взгляд имена Намори. Сделав несколько непонятных пассов, он облегчённо выдохнул и строго обратился ко мне:

— Девочка, не делай так больше. Я многое видел в жизни, но вот чтобы первокурсница начала с такой скоростью перекачивать магический поток в свой резерв, даже не замечая этого — такого я ещё не видел. Хорошо, что вовремя успел тебя остановить, иначе тебе пришлось бы долго восстанавливаться. Лиона, ты очень талантливый Усилитель, — куратор протянул руку и по-отечески погладил меня по голове. Я не вздрогнула, только осмотрелась, но никто из ребят даже не шевельнулся. — Не волнуйся, никто из них не запомнит наш разговор. Только постарайся постепенно развивать эту свою способность.

— Я обещаю, — виновато потупилась я.

— Хорошо, — мужчина улыбнулся. — А теперь возвращайся к медитации, но на этот раз, пожалуйста, никакого экстрима.

Я послушно закрыла глаза, и тут же в сознании развернулась картина нашего со Смеем полёта. Я словно была и участницей, и сторонним наблюдателем, получая двойное удовольствие. Кажется, даже улыбаться начала, настолько стало легко и спокойно. Я парила, просто парила, наслаждаясь свободой и лёгкостью собственного тела. И, если бы не мягкий голос куратора, раздавшийся в сознании, не знаю, сколько ещё времени я вот так летала.

— Всё, ребята, все молодцы, — похвалил нас имен Намори. — Практика окончена, можете идти на обед.

Обмениваясь впечатлениями, всемером мы пошли в столовую. Опустив ситуацию с предупреждением учителя, я рассказала о том, что представляла во время медитации. И спросила, что представляли себе остальные. Лада сказала, что представляла Землю и рассматривала материки. Скучает она по семье, поняла я. Зами воображала горы, что высились возле её дома. Те же горы видел и Тио, тогда как Рик любовался закатом солнца. Лена нежилась на водной глади целого океана, а Мари загорала на огромном лугу, полном ромашек.

Пообедав, мы сверились с расписанием и пошли на следующее занятие, что предполагалось в аудитории с номером 3-К-10. Снова поспорили о цвете коридора: я с мальчиками настаивала на коричневом, Зами с Ладой и Леной — на красном, а Мари предположила, что коридор коралловый. Пожав друг другу руки, мы поднялись на нужный этаж. Есть в жизни справедливость! Теперь уже мы с мальчишками довольно улыбались, оглядывая светло-коричневые стены коридора. Найти нужную аудиторию труда не составило, но она оказалась запертой, и пришлось ждать.

В ожидании перебрасывались шуточками и гадали, какую расу преподаватель выберет первой для сегодняшней лекции. Подошедший Кай прервал наши предположения, зато своей печаткой старосты легко открыл дверь аудитории, сделав приглашающий жест нам. Выбрав те же места, что и на предыдущем занятии, мы достали бумагу и перья. Подумав, я покопалась в сумке и заменила перо парочкой карандашей, самых обычных, грифельных. Наказав себе потренироваться в своей комнате в писании пером, обратила внимание, что Лада последовала моему примеру, а остальные ребята посмотрели удивлённо, но никто ничего не сказал.

Постепенно собралась вся группа, и, судя по разговорам, не одни мы делились впечатлениями о первом уроке медитации. Наконец в аудиторию вошёл магистр Анис, и в первую секунду я даже подумала, что это снова имен Намори — настолько они схожи внешне. Поздоровавшись, учитель встал за кафедру и обвёл нас всех изучающим взглядом.

— Добрый день, студенты. Кое-кто из вас меня уже знает, кое-кто видит впервые. И для тех, и для других представляюсь: меня зовут магистр Армалианис Анис. В этом семестре я буду преподавать у вас расоведение. Поскольку сам предмет несложный, на него нам даётся всего четыре часа в неделю, то есть две пары. В конце семестра я у вас приму зачёт, и заранее предупреждаю, поблажек не ждите. И, если на данном этапе ни у кого нет вопросов, начнём, пожалуй, лекцию.

Удостоверившись, что вопросов действительно нет, магистр откашлялся, положил перед собой лист с развёрнутым планом лекции (как я предположила) и заговорил:

— Итак, как вы знаете, МАМИДа находится в окружении трёх Солнечных систем, которые представлены в общей сложности двадцатью шестью мирами. Кроме того, планета Земля, которая не входит ни в одну из систем нашей юрисдикции, тоже, так или иначе, контактирует с академией. Подробнее об этом вы сможете почитать в альманахе Наф'ис'Саила в библиотеке. Я же расскажу вам об особенностях рас, населяющих эти миры.

— Простите, магистр, можно вопрос? — подняла я руку.

— Да, Лиона, спрашивай, — разрешил мужчина.

— Скажите, а существуют другие академии, подобные нашей?

— Конечно, существуют. Как правило, одна академия создаётся на три — пять Солнечных систем, и насколько я знаю, кроме МАМИДы есть ещё как минимум пять академий. С тремя из них мы сотрудничаем. Остальные находятся слишком далеко.

— А где об этом можно узнать подробнее? — снова спросила я.

— Спроси мастера Ци, — с усмешкой посоветовал мне магистр, послав такой взгляд, что я даже слегка смутилась.

Зато ещё раз убедилась, что надо бы попроситься на постой в библиотеку. Там все интересности.

— Что ж, если больше ни у кого нет вопросов (при этом магистр покосился на меня), то я начну лекцию. Предпочту двигаться от наименьшего к наибольшему, а потому начнём рассмотрение рас ближайшей к нам Солнечной системы Норрио. Мир Диклоберк — единственный мир из окружающих МАМИДу, население которого составляют исключительно люди. Других рас там нет вообще, даже во временном проживании. Причину такого феномена никто так и не смог выявить, а попыток, я вам скажу, было предпринято изрядно. Лично моё мнение — сама планета каким-то образом выталкивает иномирцев, потому как опрос других рас показал, что им всем в какой-то момент становилось неуютно на Диклоберке, и поэтому все они предпочли переселиться. О мире и его искусственном спутнике подробнее найдёте информацию в библиотеке.

Что касается людей: ну, люди — они люди и есть. Процент владения магией жителей Диклоберка большой, но далеко не у всех есть желание учиться в нашей академии. Примерно три процента ребят поступают к нам, остальные предпочитают получать образование на родной планете. Чаще всего из диклоберкийцев получаются стихийные и боевые маги, реже — целители и бытовики. Также немало магов общей направленности.

— Чем они отличаются от землян? — подняв руку, задала интересующий меня вопрос магистру.

— Внешне — ничем, — усмехнулся учитель. — Большинство их имён наведёт таких, как ты, Лиона, на мысль, что они ваши сомиряне. Различие в самих мирах, их внутреннем и внешнем развитии. Если тебе интересно…

— Да-да, я уже поняла, спросить мастера Цианида, — хмыкнула я.

— Замечательно. Переходим ко второму миру — Креблонску. Он расположен совсем рядом с Диклоберком, и кроме людей, населён нереидами, наядами и эльфами. Нереиды — магические существа, воплощённые свойства морской стихии. Они населяют моря и океаны (поэтому их ещё называют океанидами), и большую часть жизни проводят в естественном жидком состоянии. И только для того, чтобы выбраться на сушу, с помощью магии, которая для них также естественна, как и вода, обретают твёрдую форму. Надевают личину, так сказать. Нереиды физически неспособны долгое время обходиться без моря, и именно по этой причине ни одна нереида никогда не училась в МАМИДе. А вот смески, потомки нереид с людьми или иных рас, вполне жизнеспособны и вне родной стихии, и зачастую наследуют дар не только матери, но и отца, а вот внешность — в зависимости от пола ребёнка. Но на самом деле таких смесков весьма немного, всё-таки нереиды довольно закрытая раса.

Наяды — нимфы рек, озёр и ручьёв, добрые и справедливые духи. Выглядят молодыми прекрасными девушками с голубыми волосами и глазами без белков, охотно сопровождают путников, показывая им дорогу, но беспощадны к тем, кто засоряет их вотчины. Не известно ни одного случая размножения наяды с представителем иной расы. Это разумная раса, владеющая магией водной стихии. В академии не учатся, но в нашем озере живут представители этой расы.

Эльфы — разумная раса, не имеющая человеческой ипостаси. Худые (на Креблонске толстого эльфа вы не увидите, это противоречит их понятиям красоты), высокие, больше двух метров ростом, светловолосые, с раскосыми глазами преимущественно светлого цвета, вытянутыми немного вверх и назад ушами с острыми кончиками. Обладатели длинных пшеничных или золотых волос. Владеют магией земли и воды, способны договариваться с растениями и животными. Высокомерны, считают остальные расы (особенно людей) ниже себя и всячески демонстрируют своё презрение. Поклоняются Матери-Природе, отождествляя себя её потомками. Часто учатся в академии.

Потом магистр Анис задавал вопросы Святополку, Ратибору, Каринде, Курту и Бажене, как представителям двух рассмотренных миров, и те рассказывали всё, что знали, про отношения рас. Как и выплывало по сути лекции, нереиды и наяды жили сами по себе, эльфы презирали всех и вся, держась подальше от людей, зато последние по причине близкого расположения миров легко пользовались стационарными порталами и гостили в другом мире. Молодёжь вообще пропадала на Грей-Гоане, о чём нам и рассказали. И только время окончания лекции прервало рассказ Святополка о последней своей победе в гонках на аэроболах, о которой он столь увлечённо повествовал.

Следующим занятием у нас стояла каллиграфия, причём в соседней аудитории. Перейдя туда, я обнаружила привычные по школе парты в три ряда, доску впереди, стол преподавателя и кафедру у окна. Я потянула Ладу за вторую парту среднего ряда. Впереди села Мари, за нами — Зами и Лена, а за девочками Рик и Тио. Если кого из сокурсников и удивляла такая обстановка, то по их лицам не было видно, все достаточно спокойно рассаживались за парты. Минут через десять в аудиторию вошла преподаватель — имена Опила, как значилось в расписании — и быстрым шагом прошла за кафедру. Выглядела она женщиной под сорок, в строгом сером брючном костюме, с затянутыми в пучок волосами и естественным макияжем на лице. Выражение глаз требовательное, но в тоже время изучающее. Дождавшись тишины, она заговорила:

— Добрый день, студенты. Меня зовут имена Усния Опила, в этом семестре я буду преподавать вам каллиграфию. С большинством моих требований вы сможете познакомиться в процессе обучения, но два главных правила прошу соблюдать неукоснительно: на мои занятия не опаздывают и садятся по двое.

Имена сделала паузу, которая затянулась на несколько мгновений, достаточных для осознания её слов. Первым со своего места поднялся Кай (он сидел один) и пересел за первую парту к Мари, то есть передо мной. Его примеру последовали ещё двое ребят, также сидевших поодиночке. Когда «переселение» завершилось, имена Опила чуть улыбнулась и продолжила:

— Достаньте лист бумаги, перо и чернила. Вверху листа пишите имя и фамилию. Сейчас я проведу небольшой диктант, чтобы оценить степень вашей грамотности, а также познакомиться с почерком каждого из вас. Затем в течении нескольких дней получите от меня рекомендации по улучшению письма. Так, все готовы?

Мысленно пожелав себе удачи, ибо перо оказалось жутко неудобной вещью, я приготовилась к пытке. Диктанты никогда не были моей сильной чертой, и дело было не в отсутствии грамотности, а скорее в скорости диктовки учителя. Поэтому выше тройки в четверти у меня не было. Но уже с первых слов имены Опилы стало ясно, что, даже не смотря на жутко неудобный способ письма, вполне успеваю за её речью, поэтому я перестала нервничать и сосредоточилась. На весь текст (а исписали мы лист с обеих сторон) мне встретилось всего лишь пять незнакомых слов, так что в целом можно было сказать, что диктант прошёл неплохо. Пройдясь по рядам, имена собрала наши листы, тщательно убедившись, что никто не забыл проставить имена и фамилии, и пораньше отпустила нас с занятия.

На пути в общагу мы договорились закинуть вещи в комнаты, и минут через пятнадцать собраться внизу и идти на ужин. Лавируя между старшекурсниками, поднялась к себе. Сняв форму и сложив её на стул, решила не морочить голову и переодеться в спортивный костюм с Земли. Оставив сумку на столе, сбежала вниз к ребятам. Не знаю, как им, а мне ужасно хотелось есть, но пришлось ждать Мари и Лену, которые немного задержались. В итоге, когда пришли в столовую, там мест практически не осталось, и Тио чудом углядел свободный угловой столик, за которым мы поместились.

Закончив с ужином, девочки вернулись в общагу, парни тоже сбежали, а я пошла в библиотеку. Мастер Ци был занят, выдавая запрошенную литературу двум парням в белой форме, и когда они ушли, посмотрел на меня и лукаво усмехнулся.

— Здравствуйте, мастер Ци, — вежливо поприветствовала я библиотекаря.

— Здравствуй-здравствуй, Лиона. Неужели принесла книги? — на меня бросили слегка насмешливый взгляд.

— Неа, пришла за новыми, — улыбнулась я.

— Так вам вроде пока ничего не будут задавать, в первую неделю точно, — задумчиво проговорил мужчина.

— Я для себя, — уточнила для библиотекаря. — Просто сегодня на расоведении магистр Анис сказал, что МАМИДу создали специально под окружающие миры, а ещё посоветовал почитать альманах Наф’ис’Саила. Поможете?

— Конечно. По первому пункту информацию ты найдёшь в той книге, что я тебе дал, смотри ближе к концу. А вот с альманахом сложнее — он из перечня книг, которые нельзя выносить из библиотеки, — пояснил мастер Ци.

— Ага, тогда на выходных приду почитать. Спасибо, — улыбнулась я и распрощалась с ним.

Проходя мимо столовой, поняла, что сильно хочу пить и заглянула в зал. Зашла — и удивилась, даже открыв рот. Между столиков со шваброй под мышкой и с подносом в руках носился Смей, собирая оставленную учениками грязную посуду и сметая крошки. Почувствовав мой взгляд, дракон обернулся и, ничуть не стесняясь, радостно поздоровался:

— Привет, Лиона. Ротик прикрой, а то ты смешная. Если не спешишь, присаживайся, я скоро закончу. А хочешь, я тебе вкусняшку сделаю, чтобы подсластить ожидание?

— Хочу, — на автомате ответила я, всё ещё под впечатлением от уведенного. Даже забыла о жажде. Что это было?

Так и не придумав, что Смей делает в таком виде в столовой, дождалась его возвращения с обещанной вкусняшкой. И когда он появился, довольно облизнулась — дракон притащил молочный коктейль. М-м-м, вкуснотища!

Потягивая коктейль, я наблюдала, как Смей шустро двигается от столика к столику, сметая крошки и убирая посуду. Попутно он расспрашивал меня о первом впечатлении от занятий. Впечатлений было море, и потому я трещала без умолку добрых полчаса, пока не смекнула, что этой гад просто заговаривает мне зубы, а сам не спешит рассказывать. Поэтому, когда дракон в очередной раз скрылся в поварской, решительно поднялась и пошла следом, не забыв прихватить и стакан.

Правда, сразу взять Смея за грудки не получилось: вид самостоятельно моющихся посуды и пола настолько поразил, что я даже рот открыла от восхищения. И застыла минут на пять, совершенно забыв обо всём на свете. И лишь когда гора посуды, помывшись, полетела в сушку, а швабра, отжавшись и встряхнувшись, словно собака, побежала в угол за шкаф — только тогда очнулась и насуплено уставилась на Смея.

— Ты обещал объяснить, что за ерунда творится в последнее время.

— Я уже закончил, поэтому пошли к нам с Влахом, объясним, — вздохнув, предложил парень.

Уже в комнате оказалось, что Влах куда-то вышел, а потому, развалившись на диване в гостиной, я подпёрла рукой голову и взглянула на дракона, принявшего похожую позу.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Да по глупости всё получилось, — тяжело вздохнув, начал колоться друг. — Общий сценарий посвящения готовили четвёртый и третий курсы, а в нашу задачу входило придумать извилистый путь в якобы «пещеру» посвящения — зал академии, который старшекурсники выпросили у ректора. Ну мы и придумали загасить все светильники, завязать первокурсникам глаза и слегка поплутать. А за всё остальное отвечали старшие.

— И что, преподаватели ни о чём не знали? — спросила я.

— Нет, они никогда не вмешиваются. Да им и самим интересно, что студенты придумают, чем порадуют. Вот и в этот раз тоже ждали весёлого посвящения, а получилось…

— Угу, — невесело согласилась я.

— Ну вот, поначалу старшекурсники планировали склепать алтарь и попугать вас, малых, жертвоприношениями, а после закатить вечеринку. Но один заучка (есть такой на четвёртом курсе, Витольдом зовут) откопал в библиотеке небольшую книжонку, ознакомился с содержимым и предложил сокурсникам напугать мелких вызовом Души академии. Заклинание в книге было не сложным, и все согласились.

— И кто читал заклинание? — поинтересовалась, опустив голову на подушку, которую перекинул мне дракон.

— Витольд и читал, как маг, он очень сильный, — пояснил Смей. — Как мы собрали первокурсников, отвели в зал, вместе с третьим курсом закрыли выходы, так Витольд и прочёл заклинание.

— А потом что? — нет, я всё прекрасно помнила, но я ведь была внутри помещения.

— Ребята, кто поначалу стоял под дверьми, говорили, что вначале слышался лёгкий шум голосов, а после всё стихло. Подумав, что детки онемели от ужаса, они и пошли готовиться к предстоящей вечеринке, которую нам разрешили закатить на центральной поляне. Никто не знал, что происходит в зале.

— Когда я вышла из академии, ты находился возле неё, почему? И кстати, сколько я вообще пробыла в зале?

— Я и ребята должны были направлять вас на поляну, как только вы выйдете. Ты вышла одной из первых, примерно через двадцать минут после начала «посвящения», и я сразу понял, что что-то не так.

— Почему? — потребовала объяснения его последним словам.

— Выражение глаз, — тихо сказал Смей. — Я его никогда не забуду. Словно тебе пришлось пережить собственную смерть.

— Почти, — фыркнула я, и рассказала ему о том, что происходило в том зале и позже, когда я прошла испытания, навеянные Душой. Дракон впечатлился.

— Прости, если бы я только знал…, - искренне повинился он, порывисто вскакивая с дивана и опускаясь на корточки перед моим лицом. Протянув руку, он легонько погладил меня по волосам, и это было очень приятно. — Хотя ведь видел, что тебя что-то мучает, даже ребят попросил посидеть в комнате. Но ты ничего не хотела говорить, пила только, как я старался не наливать. А потом просто вырубилась.

— О, а каким это образом я проснулась в своей кровати? — кайфуя, ибо этот чешуйчатый начал почёсывать меня под волосами, что я страшно люблю, скосила на него один глаз.

— Я принёс, — фыркнул Смей. — Ты так храпела, чуть половину общаги не перебудила. Думал, сейчас как засекут нас, капец будет. Хорошо, что сосед твой дверь сразу открыл, да ещё и придержал дверь в комнату, пока я сгружал тебя на кровать. Лягаешься ты жуть просто.

— Неправда! — возмутилась я. Хотела подняться с дивана, но Смей не дал, слегка потянув за волосы и продолжив чесать. Снова расслабилась, а дракон плюхнулся на зад возле дивана — конечности затекли.

— А чего вы сонные и вялые за завтраком были? Да и линейку пропустили, насколько я заметила, — уточнила у него.

— А потому, что когда преподаватели узнали, что на самом деле происходило на посвящении, они очень разозлились. Особенно ректор, которому пришлось чего-то там колдовать, чтоб угомонить разошедшуюся Душу. А остальной преподавательский состав допрашивал три курса, занимавшихся подготовкой посвящения. Нам ещё повезло, всего лишь полночи допрос и отработка повинности два месяца. Ребят с третьего и четвёртого курсов всю ночь мурыжили, лишили стипендий до конца семестра и наказали работой по усмотрению кураторов. А Витольда лишили большей части магии и исключили.

— ?

— За халатность в использовании магии, повлекшую за собой смерть другого студента, — Смей прекратил запутывать мои волосы, и просто опёрся спиной о стол. — Теперь он не сможет поступить ни в одну академию, и дара ему хватит лишь на профессию лекаря. Поверь, это худшее наказание для тщеславного мага, мнившего себя чуть ли не следующим ректором МАМИДы.

— Значит, вы теперь будете отрабатываться два месяца, моя тарелки на кухне? — усмехнулась я.

— И не только. Наш курс поступил в полное распоряжение висса Янониса, и наряд по кухне — не самое страшное, что придумал комендант. Кстати, хочу предупредить: наши будут постоянно дежурить по ночам в коридорах общаги, так что если вдруг поймают с гулянкой, ссылайся на меня — всё улажу, — дракон широко улыбнулся, и я взлохматила ему волосы.

— Ладно, если вдруг что, скажу, что во всём виновато твоё дурное влияние, — засмеялась я, и тут же кинулась убегать от притворно злого ящера.

Распахнув дверь, со всех ног понеслась прочь, слыша за спиной рычание Смея. Захохотав, наподдала ещё, благо, опыта подобных убеганий имела предостаточно. Студенты, попадающиеся по пути, едва успевали уворачиваться. По лестнице я и вовсе практически скатилась, и, оглянувшись, помчалась к озеру, надеясь оторваться от ржущего дракона и затаиться в камышах. Но не тут то было: едва подбежала к озеру, как Смей догнал и, обхватив за талию, рухнул в воду вместе со мной. Взвизгнув, лягнулась и ушла на глубину.

Когда я всплыла, первое, что увидела, когда отплевалась, возмущённую мордаху Смея:

— Ты ж говорила, что плавать не умеешь?!

— Не умею, — отфыркиваясь, подтвердила я. — А вот ныряю просто замечательно. И вообще, ты какого меня топил? А ну стой, паршивец!

Погоняв наглую морду по берегу озера и распугав всю рыбу на километр, я выдохлась, и тут же была поймана довольным драконом, который, подхватив меня подмышки, заявил:

— Значит, будем учиться плавать!

Мои визги и ругательства разносились над водной гладью ещё долго, да толку не было — плавать меня учили основательно.

Глава 12

Озеро в лунном свете было ещё прекраснее, чем днём, а лёгкая рябь волн, расходившаяся от центра к берегам, просто приковывала взгляд. Сделав несколько шагов вперёд, подошла к самой воде, присела, и, опустив руку, легко погладила, словно знакомясь с грозным, но в данную минуту не опасным зверем. Легко фыркнув очередной волной, зверь потёрся влажным носом о кожу, и я улыбнулась. Приятно.

Поднявшись на ноги, долго-долго любовалась огромной луной. В её лучах всё вокруг стало серебристым, деревья словно поседели, а поверхность озера блестела и переливалась, красуясь в глазах старшей сестрицы. Так залюбовалась, что на лёгкий плеск на краю сознания сперва не обратила внимания, но когда плеск раздался ближе и громче, перевела взгляд с луны и успела увидеть мелькнувший на водной глади кончик хвоста в чешуе.

«Показалось?», — подумав про себя, мало ли что может предвидеться, какое-то время всматривалась вперёд, но больше никаких плесков не раздавалось, кроме лёгкой волны. Рассмеявшись собственной фантазии, я сделала несколько глубоких вдохов, полной грудью вдыхая аромат ночного леса и свежесть ветра, и на миг прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной вокруг.

И тут же почувствовала, что меня обвили тёплые руки, кто-то прижался к моей спине сильным, тёплым телом, жарко выдохнул в волосы и легонько пощекотал носом за ухом. Развернувшись (меня не удерживали, но и далеко от себя не отпускали), я подняла голову, намереваясь рассмотреть неожиданного кавалера, но его лицо, то ли специально, то ли случайно оставалось в тени. Одна рука незнакомца поползла по спине вверх, запутываясь в моих волосах, вторая распласталась, согревая, а сам он по миллиметру склонял голову, приближаясь ко мне, всё ниже и ниже, пока между нашими лицами не осталось каких-то пары сантиметров. Но даже сейчас я не могла рассмотреть его лица, его глаз, чувствовала только лёгкое дыхание, и приятный, не похожий ни на что запах. Дрожь прошла по моему телу, румянец окрасил кожу щёк, а губы опалил лёгкий, едва ощутимый поцелуй…

Подскочив на кровати и чувствуя звон в ушах, я вытерла пот со лба и восстановила сбившееся дыхание. Вот так сон. Какой умник посмел меня разбудить?!

Бросив взгляд за окно, с удивлением увидела солнце, с любопытством глядевшее прямо на меня (это мы со Смеем так наплавались вчера, что, возвратившись вечером к себе, я упала на кровать, забыв шторы задёрнуть), и только теперь осознала, что разбудил меня не кто иной, как будильник академии, ибо я проспала. Но чёрт, какой сон прервал. Вспомнив, ЧТО именно мне снилось, почувствовала, как на щеках снова вспыхнул румянец, и, подумав, что прохладный душ с утра пораньше не самая плохая идея, немедленно принялась её воплощать. Куда уж тут утренней пробежке…

Приведя себя в порядок, с огромным облегчением надела штаны, а не юбку, ворча под нос о том, чтобы торжественных поводов было как можно меньше. Изучив расписание, порадовалась, что сегодня будут исключительно новые предметы, а отсутствие каллиграфии и вовсе несказанно осчастливило. Собрала сумку, не забыв и пару уже ненужных книг (сдам обратно в библиотеку), обулась и выпорхнула из комнаты.

Невероятным образом я успела и книги сдать, и позавтракать, и уже бегом бежала на лекцию, для чего нужно было забраться на пятый этаж. Перескакивая ступеньки, так разогналась, что со всей дури въехала головой в чей-то живот и, словив отдачу, оступилась и с чувством проехалась задом по ступенькам, с трудом удержав на языке рвущиеся с него слова. Подняв голову и увидев, в кого я, собственно, врезалась, пискнула:

— Ой!

— Осторожнее надо быть, барышня, — по-отечески пожурил меня ректор, в которого я врезалась. — Не ушиблись?

— Н-нет, милорд ректор, всё нормально, — через силу улыбнулась я, чувствуя, какой огромный синяк будет на моей пятой точке.

Неожиданно из моей сумки раздался лёгкий звон, и я вздрогнула.

— А, не пугайтесь, это всего лишь изменения в вашем расписании, — успокаивающим тоном пояснил мне ректор. — И поспешите на урок, до начала занятий осталось всего две минуты.

Обойдя всё ещё сидящую на ступеньках меня, он продолжил спуск. Поднявшись, я потёрла рукой зад, скривившись от ощущений, и полезла за расписанием. И действительно, теперь вместо предполагаемой лекции по расоведению, которая сегодня должна была быть первой парой, в расписании красным цветом мигала лекция по магии стихий. Посмотрев на номер кабинета, я застонала (это же в другом корпусе!) и, быстро спрятав расписание, рванула вниз.

Чтобы вбежать в нужную мне аудиторию всего на пять секунд раньше наставницы. Успела!

И потянулись учебные дни, то похожие друг на друга, как близнецы, ибо ничего интересного не происходило, то просто сумасшедшие. Мы постоянно узнавали что-то новое, в какой-то момент перестав удивляться большинству из того, что было странным или даже шокирующим. Месяца через два я полностью втянулась в ритм учёбы, по совету Влаха изредка позволяя себе небольшие передышки или развлечения, найти которые в общаге было проще простого.

Как я и предполагала, самым нелюбимым моим предметом стала каллиграфия. Имена Опила, проанализировав мои грамотность и почерк, вызвала к себе и посоветовала исправлять, так как: «такой почерк никуда не годится, слишком нервный». Она дала мне что-то вроде прописей, как в начальной школе, за которыми приходилось просиживать по нескольку часов в день, и сказала, что будет проверять мои старания не реже двух раз в неделю. В случае если результат не будет удовлетворять строгих требований имены, мне пообещали строгое наказание. К счастью, пока не пришлось узнать, в чём именно оно бы выражалось.

Самыми интересными были занятия по магии стихий, ведь только на них я могла почувствовать себя настоящим магом. Конечно, нам ещё не показывали никаких разрушительных заклинаний, но даже просто ощущать в руках живой огонь или одной силой мысли закрутить на полу аудитории водяную воронку — это как будто прямо в твоих руках случилось чудо, о котором ты и мечтать не могла.

Ещё сбылась моя мечта идиотки — частое сидение в библиотеке, что раньше я очень хотела, но не могла в силу понятных причин. Зато сейчас я практически из неё не вылезала, облаженная горой книг. Задают нам достаточно много, особенно старается магистр Анис, буквально на каждую пару задаёт реферат о той или иной расе, или какую-нибудь сравнительную работу по нескольким. Но есть и плюс: сейчас я больше не задумываюсь, когда встречаю студентов, к какой расе они принадлежат — от зубов отскакивает. Магистр Анис даже намекнул, что если и дальше продолжу так рьяно изучать предмет, мне светит автомат на сессии, до которой осталось всего два месяца. Моя первая сессия, жуть!

Компанию в библиотеке мне обычно составляют все друзья, но даже Мари, наша заучка, не может сидеть в ней столько, сколько могу я. Да и с мастером Ци у неё не очень хорошие отношения, не нравится он ей. Зато мне иногда даже чай делает с печеньем, когда замечает, что я почти засыпаю, а сделать предстоит ещё достаточно много. И я не остаюсь в долгах, стараясь помочь мужчине, чем могу. Да хотя бы пыль со стеллажей повытирать — вот уж что за проблема — заодно и корешки рассмотреть, может, чего интересного найду. И ведь нахожу, хотя, казалось, миллион раз посмотрела, ан нет, что-то — да находится.

Кроме меня, так долго в библиотеке сидит ещё один студент — Кай. Мы с ним почти не разговариваем, только приветливо киваем друг другу, да иногда помогаем искать книги. Мастеру Ци он нравится, только если со мной он запросто может поболтать по-дружески, то с Каем у него совсем иное общение. Я всегда фыркаю на это, мысленно обзывая парня аристократом, и иду дальше заниматься.

Иногда, когда у него выдаётся свободная минутка, мне помогает Влах, объясняет непонятное или даёт простые советы, облегчающие моё понимание магии. Но чаще всего друг занят, им ведь задают на порядок больше нашего, и видимся мы хорошо если раз в неделю, в воскресенье, когда появляется хотя бы пара часов, когда не надо сидеть в библиотеке или писать, и тогда мы ходим в, так сказать, клуб землян.

Его организовали с разрешения своего декана ребята с боевого факультета. Вернее, один из старост просто открывает одну из аудиторий, и мы общаемся, травим анекдоты, режемся в морской бой или самодельные карты, прикалываемся, да и просто говорим на нам одним понятные темы. Когда Влах впервые привёл меня сюда, в аудитории находилось человек двадцать, в основном старшекурсники, но мне не было неловко или как-то неудобно, наоборот, ребята сразу приняли меня, малолетку, расспросили о жизни, не настаивая на подробном рассказе, и завалили такой кучей информации о жизни в академии, что я растерялась. Но ведь так не бывает, чтобы старшие давали бесплатные советы, были дружелюбны, открыты и хотели помочь. Не бывает… И всё же так и было.

Немногим позже я узнала, что кроме меня и Лады, которая не особо часто приходила в клуб (разлука с родными всё ещё тяготила её), среди первокурсников насчитывалось десять землян, примерно равное количество на всех факультетах. Четыре девочки и шесть парней. С одним из них я неплохо сдружилась, по крайней мере, в клубе мы всегда находили общий язык, а ещё у него было так интересно выигрывать — парень всегда расстраивался и злился, но быстро отходил, смеялся и требовал реванша. Наивный — я чемпион детдома по всем видам карточных игр, уж в дурака выиграть как раз плюнуть. Тем более, когда все вокруг наивно думают, что умеют мухлевать.

Так вот, Кирилл (или Кир, как он теперь представляется), кроме того, что свой в доску, так ещё и очень похож на детдомовского. По крайней мере, именно так я думала, едва мы начали общаться, может, именно поэтому и конфликтов не возникло. И только спустя какое-то время узнала его историю, поразившись, что возможно и так.

Кирилл родился во вполне благополучной семье, и до пяти лет не мог даже представить, что что-то изменится. А потом произошло то, за что парень себя винит до сих пор — его родители развелись. Всё случилось перед празднованием Нового Года, и родители заказали для Кирюшеньки Деда Мороза. Весёлый старик без опозданий прибыл к ребёнку, долгое время развлекал его загадками, песенками да стишками, восхищался рисунками пятилетнего художника, и мама с папой мальчика нарадоваться не могли на столь удачный праздник. Наконец, когда пришло время вручить подарки, Дед Мороз усадил Кирюшу к себе на колени и спросил:

— Ну что, ты себя хорошо вёл?

— Да! — радостно кричал довольный ребёнок.

— Ну что ж, тогда держи свой подарок, — улыбнулся мальчику Дед Мороз, вручая огромную коробку с радиоуправляемой машиной — мечтой любого мальчишки.

Радостно вскрикнув, ребёнок принялся вертеть в руках подарок, но вдруг, словно вспомнив, повернулся к мужчине:

— А маме с папой подарки?

Пока родители умилялись своему неэгоистичному чаду, Дед Мороз решил, что выходить из образа рано, и задал Киру вопрос:

— А они хорошо себя вели целый год?

И тут бесхитростный ребёнок выдаёт, что да, хорошо, только папа часто к тёте Илоне ходит, а у неё конфеты невкусные, а мама думает, что он на работе задерживается или со мной в парке гуляет.

Скандал был… Родители развелись, Кирилл остался с мамой. Его отец спустя полгода женился на той самой тетё Илоне, через пару лет мама тоже вышла замуж. С отчимом у Кирилла не сложились отношения, хотя мужчина тот не был плохим или как-то притеснял парня, просто не сошлись характерами. Появление брата и сестры только усугубило обстоятельства, и Кир всё больше и больше чувствовал себя ненужным никому из родителей.

В целом, он, как и я, был рад оказаться в академии. И присоединялся ко мне каждое утро в пробежках вокруг озера, а поскольку парень раньше занимался лёгкой атлетикой, легко опережал меня, что дико бесило. Так что мои результаты под стимулом «оставить Кира с носом» стали улучшаться прямо на глазах. Что мне до крайней степени пригождалось на уроках физкультуры.

Висс Валит, наш преподаватель физкультуры, как и рассказывал Влах, оказался кошмаром во плоти. В первую неделю я ловила себя на мысли, что иногда и с Сальниковым было не столь плохо, как с этим монстром. Как оказалось, уроки физкультуры идут не для каждой группы отдельно, а для всего первого курса нашего факультета. Я сначала не представляла, как это — пятьсот детей (и наш факультет не самый многочисленный из всех) и один преподаватель, но уже после первого урока поняла — элементарно. Какую магию он применяет, не ведомо, но никто не сбежал и не потерялся.

Первое занятие, как водится, самое запоминающееся. Висс Валит приказал всем следовать со собой и побежал в лес. Не знаю, как кого, но меня эта пробежка впечатлила настолько, что даже тропинка вокруг озера показалась сущей ерундой. Колдобины, кусты, ручейки, через которые приходилось перепрыгивать, сучки, камни, некстати попадающие под ноги, овраги, огромные деревья, стволы которых не обхватить и всемером — да я таких лесов в жизни не видела, казалось, он (лес) подстраивается под желания физрука. Ни тропинки, ни дорожки, ничего, что могло бы облегчить путь. А впереди, как ориентир, мелькает красная куртка преподавателя, и ты злишься, не хочешь показаться слабачкой, стискиваешь зубы и бежишь дальше. Под конец дистанции, если можно так назвать сущее издевательство, у меня были свинцовые ноги, ощущение, что сердце бьётся прямо в горле, подташнивало, и в глазах мельтешили чёрные точки. И было одно желание — присесть, а лучше прилечь, и не вставать как минимум сутки.

Обернувшись, я увидела, что все те, кто не смог преодолеть дистанцию, висят в воздухе на уровне трёхэтажного дома. На земле же остались не больше тридцати студентов, которые справились с заданием и судорожно дышали, держать кто за сердце, кто за печень, а кто и просто за дерево. Висс Валит смотрел на нас снисходительно, позволяя отдышаться, но прежде чем отпустить нас с урока, он подарил каждому из тридцати по пристальному взгляду. Ощущение было, словно тебя взвесили и запомнили.

Я до сих пор считаю подвигом, что доползла в тот день до общаги. И долго стояла под горячим душем, чувствуя, как все мышцы не просто ноют — орут благим матом! Натянув футболку со штанами, я уже хотела развалиться на кровати, как услышала стук в дверь. Застонав, открыла и обнаружила жизнерадостного Смея.

— Привет, красавица, прогуляться не желаешь?

— О-о-о… — только и смогла выдать я при мысли о прогулке. Спасибо, нагулялась на месяц вперёд.

— Что с тобой? — обеспокоился друг.

— У меня был первый урок физкультуры, — простонала я, желая пожаловаться и чувствуя настоятельную потребность присесть — ноги не держали вообще.

— Понятно, — усмехнулся дракон. — Пошли.

— Куда?

— В твою спальню. Спасать тебя буду, — пояснил он и потянул меня в комнату.

— В смысле? — не противясь, ибо кровать была всё ближе, поинтересовалась я.

— Массаж сделаю. Одежду, так и быть, можешь не снимать, — и, не обращая внимания на мой недовольный взгляд, скомандовал: — Ложись на живот и расслабься.

Когда он начал разминать мои больные ноги, вначале было жутко больно, но затем постепенно мышцы прекратили судорожно сминаться, расслабляясь под умелыми движениями дракона. Обмякнув, я чувствовала, как становится легче, как уходит напряжение с позвоночника и плеч, как мне становится удивительно легко и дремотно, и последнее, что я помню, прежде чем окончательно отключиться, это руки Смея на стопах и приносимое им невероятное облегчение.

Почему-то у всех первокурсников убрали занятия по овладению оружием, перенеся его на второй семестр. На мой вопрос Влах пожал плечами, заметив, что у них ничего не переносили, но никто из преподавателей так и не дал никаких пояснений по этому поводу. Так что свободные часы нам просто разбросали между физкультурой (у меня по-прежнему на этих занятиях в голове проносятся непечатные слова и восклицательные знаки) и факультативами.

Зато я, как сказала мне одна наставница, могу собой гордиться. Только не перехваливать, конечно, чтоб не расслабляться. А всё потому, что у меня обнаружился настоящий талант к языкам. Вообще, насколько я поняла по рассказам ребят с Земли, мы будем учить все языки планет, окружающих МАМИДу. На практике это получается по одному языку в семестр, и если сразу у меня такая скорость не укладывалась в голове, то в процессе обучения всё встало на свои места.

Во-первых, аудитория. Занятия языкам единственные, когда в аудитории «выключается» способность понимать все языки, исключая только тот, которому обучают. Наставница проговаривает незнакомые слова, затем проговариваем их мы, параллельно в голове видя понятия, жесты или перевод их. Во-вторых, заклинания. Аудитория заполнена запоминающими заклинаниями, которые помогают усваивать в два, а то и в три раза больше информации, чем при обычном изучении незнакомых языков.

Но даже при такой благоприятной атмосфере я оказалась одной из тех, кто намного быстрее многих усваивает язык, при этом показывая просто феноменальную скорость запоминания новых слов. Уже спустя три занятия я пыталась строить приличные предложения, а по прошествии месяца неплохо разговаривала с наставницей на лашиире — языке ронков, который и стал первым выученным мной. Кстати, письменные занятия по уровню осознания никак не отличались от устных — они давались мне так же легко. Наставница пообещала, что если к концу следующего месяца я буду владеть лашииром, словно он мне родной, то она примет у меня зачёт и будет дополнительно заниматься, обучая новому языку, не ожидая остальных студентов. А если я покажу замечательные результаты, то меня вообще переведут на индивидуальный режим обучения языкам. Ничего не имею против.

Что мне нравилось в преподавателях — это объективный подход ко всем студентам. Никого не считали заранее неспособным, никого не выделяли, не унижали. Не получается — объяснят ещё раз, посоветуют нужную литературу. Получается что-то лучше, чем у других — молодец, а попробуй ещё вот так и вот так, получается? Нет — не расстраивайся, со временем сможешь. Да — замечательно, жду тебя на дополнительных занятиях.

В детдоме в этом плане всё было иначе. Десять — двадцать ребят, которых с детских лет считали (читай, тянули) отличниками. Их лучше кормили, их не третировали и не наказывали — грамоты, медали и олимпиадные места нужны были директору, ибо при этом существенно увеличивались суммы дотаций. И детей, считавшихся отличниками, сверстники не травили — зачем, если в каком-то смысле они не были вольны делать, что хотели. Им не давали смотреть развлекательные передачи, фильмы или читать книги вне школьной программы — что вы, это снизит уровень образованности, отнимет медаль на олимпиаде и деньги у директора.

Средний уровень, так называемые хорошисты, нужны были для отчётности. Мол, да, стараются успевать, но не по всем предметам, но знаете, наследственность и всё такое. Их не выделяли, не кормили, как отличников, и перестать быть хорошистом каждый мог в любой момент. В этой, так сказать, категории были ребята, которым, несмотря ни на что, нравилось учиться, но они всё равно жили по общим законам.

И остальные — большинство — те, кто просто числился, не желая получать знания, кто учился, но многое просто не понимал, не потому, что не хотел, а потому, что нам и не старались объяснить. Многих, как меня, например, с самого первого класса посчитали негодной к получению нормальных знаний, даже не потрудились что-то увидеть в непоседливом ребёнке, и просто ставили тройки уже за присутствие на уроке. А временами и за отсутствие на оном.

Сейчас же всё было совершенно иначе. Можно было подойти к своему преподавателю (и не только к своему, да хоть к самому ректору!) и задать вопрос, попросить пояснение, рекомендацию или совет, и тут же получить всё, что нужно. Просишь о дополнительном занятии — да, пожалуйста, только потом не жалуйся. И такое отношение к студентам поощряло всех, кому хотелось заниматься, а меня и тем более.

И всё же у нас, первокурсников, нагрузка по сравнению с остальными курсами была относительно щадящей. Смотря на Смея и Влаха, или на девчонок, я с содроганием думала, что же там делают с ними на втором курсе, что порой они выглядят зелёными и едва доползают до комнат. Иногда уже мне приходилось выручать друзей, притаскивая им еды из столовой, так как сил, чтобы туда дойти, они не имели. Приходилось просить Ладу и Зами о помощи, и уж тогда мы умудрялись накормить старших друзей.

Третий месяц учёбы наступил настолько плавно и незаметно, что если бы не приближающийся день рождения Смея, о котором мне под большим секретом рассказала Дана, я бы вообще не обращала внимания на пробегающие дни. Почему под секретом? Да потому, что, как оказалось, дракон терпеть не может отмечать этот день, а вот ребята, наоборот, были настроены совершить грандиозную попойку, немного отпустив напряжение семестра. И в мои обязанности входило затащить вредного ящера на эту самую попойку, благо день рождения Смея выпадал как раз на ближайшие выходные, и кое-какие идеи по их проведению у меня уже были.

Утро выходного дня, несмотря на дожди последних двух дней, радовало ярким солнцем и лёгким приятным ветерком. Лишний час сна, которым нас неизменно обеспечивали, был именно тем, чего не хватало всю неделю, и на завтрак я шла бодрая и довольная жизнью. Ребята с Земли говорили, что многие старшекурсники просыпают завтрак, но лично мне пока ещё отказаться от утреннего приёма пищи было нереально.

В столовой я заметила Влаха, Алю, Дану и Дикона, но как не вертела головой, сегодняшнего чешуйчатого именинника не заметила. За этим и подошла к друзьям после завтрака.

— Привет, а где Смей?

— Привет, Лионка, — хором откликнулись девчонки, Дик улыбнулся, а Влах подмигнул и ответил:

— Спит он.

— Настолько крепко, что даже завтрак проспал? — удивилась, ведь дракон на моей памяти, если и пропускал завтраки, то исключительно по важной причине.

— Не веришь? Пошли, покажу тебе этого соню, — хмыкнув, друг потянул меня в общагу.

Пока шли в комнату ребят, поинтересовалась, как идёт подготовка к вечеру. Услышала, что в принципе у них всё готово, но кое-что надо доработать, а потому хотелось бы отвлечь дракона желательно на весь день. И такой хитрый взгляд в мою сторону. Ну-ну!

В комнате Смея, по расцветке похожей на комнату моего соседа, царил полумрак. И резкий жест Влаха, распахнувшего тяжёлые шторы, больно резанул по моим глазам, не говоря уже о Смее. Парень заворчал и перекатился головой по подушке, отворачиваясь от окна. Все попытки Влаха разбудить, растормошить дракона оканчивались неудачей. Смей рычал, укрывался одеялом, зарывался головой под подушку — в общем, всячески демонстрировал своё нежелание просыпаться.

— Видишь? Бесполезно, пока сам не выспится, не встанет, — бессильно развёл руками друг.

— Ладно, иди, я сама попробую, — шепнула ему на ухо и вытолкала за дверь.

Примерно минуту я сердито пялилась на дракона, но он отнёсся к этому абсолютно индифферентно, так что пришлось применить метод, ранее всегда срабатывающий. Приблизившись к кровати, откинула с ног Смея одеяло и принялась ждать. Минута, вторая — парень по-прежнему не желал вставать. Хм, а ведь ноги, лишаясь тепла, тут же мёрзнут, и человеку становится некомфортно, хочется снова их накрыть. Может, проблема в том, что Смей не человек и теплообмен у него иной?

Посверлив упрямого ящера взглядом, к которому он отнёсся ещё более равнодушно, я ухватила его за пятку и, чуть надавливая ногтём, провела кривую линию от подушечки большого пальца к пятке. Дракон заворчал и попытался забрать у меня ногу. Сделав ещё шаг и не отпустив конечность, я снова пощекотала ступню, получив уже более-менее разборчивый отклик:

— Влах, отвали. Дай поспать.

«О, есть контакт», — хмыкнула про себя и еще раз пощекотала парня.

— Влах, я не шучу, дай поспать, — слегка брыкнувшись и полностью заползая под одеяло, прошипел Смей.

Посчитав, что пора прибегнуть к более сильному стимулирующему средству, то есть отбросить всякую жалость, поймала под одеялом ногу сопящего дракона, и, вытащив и прижав к себе, пощекотала двумя руками, не давая вырваться. Он пару раз взбрыкивал, пока с воплем: «Блин, Влах, отвали, наконец» с силой оттолкнул меня, попав ногой прямо в солнечное сплетение. Отлетев к стене, больно ударилась лопатками, что вкупе с болью в груди на какой-то миг не позволило сделать вдох. Не сдержав стона, съехала по стене на пол. Услышав мой стон, Смей выскочил из постели так, словно им выстрелили из пушки, и подлетел ко мне.

— Лиона, прости, я не… Я думал, это Влах. Прости…

— Подожди… — прошипев сквозь стиснутые зубы, остановила этот поток слов и, спустя минуту, почувствовав, что могу двигаться и дышать, не ощущая боли, подняла на Смея взгляд: — Всё нормально.

— Лионка, прости, я правда не хотел, — всё ещё пытался извиниться дракон, и слышать это от сидящего передо мной в одних труселях парня с жалобной мордашкой было забавно. — Тебе очень больно? А где? Давай я тебя в медпункт отнесу.

— Мне не больно, — твёрдо сказала я, не рискуя пока подниматься, но и желая успокоить друга. — Да и потом, я сама виновата, не давала тебе спать, не слушала просьб, щекотала.

— И всё равно я сделал тебе больно, — крайне виновато потупился Смей.

— Помоги мне встать, — попросила я, меняя тему.

Опершись на протянутые руки друга, поднялась, постояла, пару секунд прислушиваясь к ощущениям, и убедившись, что всё нормально, широко улыбнулась дракону.

— Порядок!

— Как я могу загладить свою вину?

— Ой, Смей, хватит, я же сказала, что ты не виноват, — отмахнулась я от его слов и, повинуясь порыву, чмокнула его в щёку. — Видишь, ни капли не сержусь.

— Точно? — вот же настырный.

— Ладно, чтобы избавить тебя от комплекса вины, давай ты меня покатаешь, как в прошлый раз. Я так хочу снова увидеть небо!

— Согласен, — обрадовался дракон, явно получая облегчение от просьбы. — Подожди минут пять, оденусь, и пойдём.

— Эй, а как же завтрак? — разворачиваясь, чтобы выйти в гостиную, вспомнила о том, что друг ещё не ел.

— Поохочусь, — притворно страшным голосом прошипел Смей и, хихикнув, я вышла из его комнаты.

Наша поляна оказалась нагло захвачена группой старшекурсников, курс пятый-шестой факультета боевой магии, и пришлось искать другую свободную поляну или просто открытое пространство. По дороге Смей старался держаться возле меня, хотя и не понятно зачем, и рассказывал мне теорию Масино, которую я не успела прочитать. Суть теории состояла в возможности смешения противоположных стихий в условиях крайней эмоциональной нестабильности мага и влиянии на окружающие магические потоки погодных условий. Теория была понятна и в принципе, наверно, выполнима, вот только (и в этом Смей меня всецело поддерживал) какой идиот решится ставить опыт, находясь, скажем, посреди поля при шквальном ветре, злой как чёрт (ага, ещё бы при такой погоде) и стараясь слить воедино две стихии. То есть огонь и воду, так как воздух и земля его окружают. Проблема это теории состояла в том, что крайне мало магов, способных на контроль нескольких стихий. Даже на факультете стихийной магии студенты, как правило, пользовались одной стихией, или двумя, но близкими по духу, равноправными. Попросту говоря, для нормального подтверждения теории Масино нужны были вышеперечисленные условия и два мага с противоположным даром стихий. Да где ж найти таких откровенных идиотов?

Наконец мы нашли ещё одну поляну, не такую ровную, как наша, но всё равно довольно просторную. И не близкую, так как по моим ощущениям прошли лесом не менее двадцати минут. Смей, отойдя от меня на приличное расстояние, обернулся драконом и начал уже знакомую разминку, прохаживаясь и помахивая крыльями. В исполнении довольно большого дракона это по-прежнему смотрелось комично, настолько, что я прикусила губу и сделала вид, что осматриваюсь в незнакомом месте. И когда друг меня позвал, достаточно успокоилась, чтобы подойти к нему со спокойным выражением на лице. Дракон помог мне взобраться на свой гребень, подождал, пока я там комфортно устроюсь, и только после этого взлетел, да так плавно, что я не ощутила рывка, только небольшое сопротивление воздуха, когда Смей стал набирать скорость.

— Представляешь, успел соскучиться по полётам, — мысленно услышала я довольный голос дракона.

— Почему же не летал? — немного отстранённо поинтересовалась я.

— Да некогда было, второй курс оказался намного сложнее первого. Сама узнаешь, а пока просто поверь на слово. Да и я не чувствую потребности оборачиваться в летающую рептилию, как выражается наш общий друг, находясь в человеческом обличии. Другое дело, что в водяного мне просто необходимо оборачиваться раз в несколько дней, но этого требует моё взросление и становление как личности.

— Как всё сложно, — рассеяно заметила я.

— Лионка, что-то случилось? Ты сегодня какая-то потерянная. И ты заметила, что не я один разговариваю мысленно? — осторожно заметил друг.

— Правда? Не заметила. Но мне до сих пор странно, что я вот просто так тебя слышу, — правдиво ответила на его вопрос.

— В каком смысле? — не понял он.

— Ну, мысленно.

— И что в этом странного? — судя по интонациям, дракон по-прежнему мало что понимал.

— Понимаешь, я читала, что надо обладать даром, чтобы слышать чужие мысли, а чтобы ещё и передавать их другому существу, требуются годы тренировок. А у нас всё так просто получается, вот мне и странно, — пояснила свои непонимания.

— Чушь какая! — фыркнул Смей. — Где ты только прочитала такую ерунду.

Я не стала признаваться, что во всех тех книгах фэнтези, в огромном количестве поглощаемых мною на Земле. И постаралась даже не думать об этом.

— В любом случае, для вот такого общения, как у нас, совсем не обязательно иметь склонность к магии разума, как я понял из твоего сбивчивого объяснения, ты именно это имела в виду. Нет, все маги так или иначе могут общаться мысленно, кому-то это даётся легче, кому-то сложнее, но практически не существует магов, не могущих слышать мысли. Общий фон, я имею в виду, не защищённый. А тем более я, как дракон, вообще не испытываю сложности с этим.

— Понятно, — решив обдумать это позднее, переключилась на окружающую действительность. — Куда полетим?

Не отвечая, дракон просто сильнее замахал крыльями, набирая высоту, туда, где потоки ветра станут нам лучшими помощниками. Теперь всё было иначе, не как в первый мой полёт, когда страх высоты смешивался с удовольствием. Сейчас осталось именно удовольствие, наслаждение ветром в лицо, бескрайним простором под нами, чувством невесомости и свободы, которое появилось незамедлительно и избавило от всех волнений и тревог. Ни с чем несравнимое чувство.

Смей кружил, срывался в мёртвые петли, снова поднимался вверх, кувыркался и выделывался, фонтанируя довольством, но мне ни капельки не было страшно, наоборот, я наслаждалась его закидонами, приходя от них в восторг пополам с эйфорией. И, кажется, даже визжала от избытка чувств. Хорошо, что никто, кроме нас двоих, этого не видел и не слышал.

Снова мне показалось, что прошло несколько часов, когда мы удовлетворили нашу теперь уже общую потребность в небе, и под урчание желудков снизились к земле. Смей то и дело вертел головой, летя так, что едва не задевал брюхом верхушки деревьев, и продолжал кого-то высматривать. Не выдержав, спросила:

— Что ты делаешь?

— Ищу наш с тобой обед, — ответ был немного рассеян, так как дракон не отвлекался от своего занятия, но я вовсе не на это обратила внимания.

— Чего? — настолько удивилась, что сбилась с мысленной речи и тут же подавилась воздухом, закашлявшись.

— Я говорил, что хочу поохотиться, — укоризненно напомнил дракон. — Неужели ты думала, что я пошутил?

— Ну, вообще-то, да, — растерянно призналась я.

— Напрасно. — Смей сделал крутой вираж, и, как мне показалось, чувствовав себя обиженным.

— Прости. Я не хотела тебя обидеть, — дотянувшись до шеи ящера, погладила тонкие чешуйки, надеясь, что друг поймёт.

— Я понял, — довольно сказал он, явно наслаждаясь моими действиями. Не зря мастер Ци подсунул мне тот том о драконах, в котором говорилось о чувствительных местах и уязвимости чешуи. Я теперь знаю, куда нажать, чтобы отвлечь Смея или доставить ему удовольствие.

Когда я прекратила свои отвлекающие действия, дракон какое-то время парил над лесом, а затем вдруг резко снизился, кого-то схватил когтями и снова набрал высоту. Как я не пыталась рассмотреть, кого он поймал, так и не смогла, и пока мы летели к видневшейся впереди реке, ёрзала от любопытства.

— Да олень это, молодой олень. Держись, не то свалишься, — буркнул друг, которому, видимо, надоело моё верчение на своей шее. Я только фыркнула на такое предупреждение.

Приземлившись на берегу реки, Смей помог мне спуститься. Тушку оленя, оказавшуюся не такой уж и большой, дракон отложил в сторону и обратился ко мне:

— Рискнёшь попробовать оленину или поймать тебе рыбу?

— А готовить как? — удивлённо посмотрела я на друга.

— А я на что? — вопросом на вопрос ответил Смей, и я чуть не хлопнула себя по лбу. Точно.

— Тогда остановлюсь на мясе. Какой кусок посоветуешь?

Хмыкнув на такую наглость, дракон ловким движением когтей вырезал приличных размеров кусок из бедра оленя и, подбросив в воздух, дыхнул огнём. Я успела только ахнуть, представляя, как сейчас от мяса останется уголёк, но спустя секунду Смей уже протягивал мне равномерно прожаренный стейк, от которого шёл невероятный аромат.

— Как? — поражённо спросила я, во все глаза смотря на друга. Заметив куст с широкими листьями, растущий прямо у воды, сорвала несколько листочков, прополоскала их в воде и расстелила перед собой, опустив горячее мясо на импровизированную тарелку.

— Вообще я могу выдать огромное количество видов пламени, — заметил Смей, и я ещё раз стукнула себя по лбу. Вот дура! — Приятного аппетита.

— И тебе тоже, — пожелала, принимаясь за еду.

Мясо и, правда, оказалось хорошо прожаренным, довольно мягким, хотя без соли, не говоря уже об иных приправах, вкус его был непривычным. Тем не менее, я съела всё, как и Смей, лопавший оленя так, что за ушами трещало, не прельстившись лишь копытами. Между прочим, соседство с драконом вовсе не испортило мне аппетит, хотя поначалу друг и отворачивался. Ну подумаешь, вся морда в крови и кости на зубах скрепят. Так не мои же.

После перекуса, как выразился Смей, он сам плюхнулся в реку, смывая с себя последствия трапезы, а я хорошенько потёрла руки с речном песке, прекрасно смыв жир. Выкинув останки оленя в реку на корм рыбам, мы с другом растянулись на берегу, подставляя солнцу свои пятые точки. Смей не спешил менять ипостась, да и мне и так было с ним комфортно. Даже когда поняла, что земля, в общем-то, не слишком тёплая, я перебралась на спину дракона, придерживаясь за гребень и легко распластавшись. Теперь было очень тепло, как снизу, так и сверху. Кажется, я даже начала засыпать, когда доселе молчавший дракон задал мне вопрос, от которого я мигом проснулась:

— Лиона, а почему ты от парней бегаешь?

Да, когда я рассказала Смею свою историю, скрыла один факт — то, что мне предстояло в день своего тринадцатилетия. Как-то не тянуло на такие откровения. Странно, что он вообще заметил, ведь с ним я вполне спокойно себя веду. Да, надо бы уточнить.

— Что ты имеешь в виду? — вслух спросила я, зная, что другу всё равно, как общаться.

— Только то, о чём спросил, — не дал он мне сбить себя с толку. — Думаешь, я не вижу, что с парнями ты либо дружишь, либо держишься на таком расстоянии, что и дракону, извини за каламбур, не долететь. Вот и спрашиваю, почему и могу ли я тебе помочь?

Я колебалась, не зная как поступить. С одной стороны этот прилипчивый змей и так знает обо мне больше, чем все остальные, вместе взятые. Но с другой, если я расскажу ещё и это, не станет ли он думать, что слишком хорошо меня знает и теперь может вмешиваться в мою жизнь? Или больше того, расскажет кому-нибудь? Или сам воспользуется знанием?

— Не доверяешь? — словно уловив мои сомнения, спросил Смей, умудрившись так выкрутить шею, что смотрел прямо мне в глаза. — Хочешь, клятву дам, что всё, что ты мне когда-то рассказала или ещё расскажешь, останется только между нами?

Наверное, я и правда дура, раз умудряюсь раз за разом отталкивать тех, кто хочет быть мне ближе. Вот только как пересилить себя? Как доверить то, что опаляет щёки румянцем стыда? Как раскрыть душу, не боясь вновь обмануться? Но как можно не верить этим глазам, что так мягко и понимающе смотрят тебе прямо в душу, мятущуюся сомнениями, и всё же уже согласную на правду. Губы раскрываются и слова льются потоком, эмоции зашкаливают и в то же время словно закрывают тебя от внешней угрозы. Пальцы непроизвольно царапают тёплую чешую, опускаю глаза, не в силах смотреть на реакцию друга, и на последнем слове резко замолкаю и замираю в ожидании…

Секунда — и тело дракона подо мной резко пропадает, на смену ему приходит не менее тёплая человеческая грудь, меня обнимают руки друга, прижимая к себе. Опускаю голову ему на плечо, ещё не осознав, как именно мы лежим, а его губы касаются мои волос в успокаивающем поцелуе.

— Прости, я не должен был спрашивать об этом, — Смей чувствует себя виноватым, я слышу это, но сама не могу его винить.

— Я в порядке, — сдержанно отвечаю, хотя и не ощущаю себя так. Но ровные движения ладоней Смея по моей спине приближают меня к нужному состоянию.

— Я одного не понял, — помолчав, дракон приподнял мою голову за подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза. — Что такое девственность?

Сильнее покраснеть, казалось, уже некуда. Ошиблась.

— В смысле? Ну, я ещё никогда не занималась сексом…, - попыталась объяснить, чувствуя, как алеют щёки.

— Нет, это я понял. Мне не понятно, почему для тебя так трудно вообще было с кем-то заниматься сексом, тем более, как ты говоришь, Олег тебе нравился. Я не понимаю, в чём проблема, как ты говоришь, девственности?

Кажется, я уже стала малиновой. И всё же, запинаясь, постаралась объяснить Смею, в чём именно состояла проблема, которую он не понимал. Судя по выражению лица, которое я поймала, и правда понятия не имел.

— Как у вас, людей, всё сложно, — изумлённо выдохнул он.

— Угу, а у вас что, не так? — опуская голову, поинтересовалась я.

— Нет, у дракониц нет того, что ты мне описала. И у нас нет ваших предубеждений, если нам кто-то нравится, мы говорим об этом. И секс такой же естественный процесс, как еда или сон, главное — чтобы партнёр тоже был не против.

— Поверить не могу, что обсуждаю с парнем такую тему, — простонала я в плечо дракона.

— Я рад, что ты рассказала. Мне теперь многое стало понятно, — тихо сказал Смей, не прерывая поглаживающих движений.

Я промолчала, не зная, что сказать, не желая портить такой спокойный момент и, кажется, наслаждаясь им. А? Неужели это была моя мысль?!

Глава 13

Несколько минут мы продолжали греться на солнышке, и последняя моя мысль просто трансформировалась в знание, что с этим парнем мне не доставляет никаких неудобств такое вот валяние. Собственно, лежание на нём. И то, что этот парень знает обо мне практически всё, сводило на нет любое стеснение, если бы оно соизволило явиться. Вскоре, вспомнив, что Смей лежит спиной на земле, тут же соскочила с него и подала руку, помогая подняться. Парень, встав и отряхнувшись, задумчиво уставился на меня.

— Что? — подозрительно переспросила я.

— Да вот думаю, что бы с тобой такого сделать…

— Ага, или съесть, или в пещеру унести, поближе к сокровищам, — засмеялась, лукаво поглядывая на друга.

— Тебе нужно почаще улыбаться, солнце, глазки так и сияют — мягко сказал Смей. — Молодец, вижу, настроение твоё улучшилось. Итак, барышня, какие будут дальнейшие ваши пожелания?

— Полетели в пустыню. Помнишь, видели в прошлый раз недалеко отсюда, — предложила я.

— Лионка, ты странная, — глубокомысленно изрёк Смей и продолжил, уже обернувшись драконом: — Забирайся, пустыня так пустыня.

До этого момента я, кажется, до конца не осознавала, что значит полностью магический мир. Или искусственный, не суть важно. Но когда мы подлетели к пустыне, выискивая, где приземлиться, поняла разницу: в обычном мире нет таких резких перепадов температур, на той же Земле она постепенно изменяется (снижается ли, повышается ли), но не бухает резко, как мы только что успели почувствовать. Проще говоря, когда мы лежали у реки, температура воздуха была как в середине весны — уж не холодно, но ещё и не жарко. Пока летели, ветер был относительно тёплым, как бывает в сентябре или начале октября, в самый разгар бабьего лета. Но едва Смей опустился среди песков и барханов, на нас обрушилась настолько липкая жара, что в первое мгновение я закашлялась, не в силах сделать вдох, а когда всё же смогла вдохнуть — ощутила, словно организм мгновенно высушили если не на половину, то на треть уж точно.

Немедленно сбросив куртку и подкатив штаны до колен, осмотрелась. Не то, чтобы в пустыне было на что смотреть, но всё равно интересно. Попривыкнув к здешнему воздуху, переступила через хвост развалившегося дракона, которому, кажется, никакая жара нипочем, и потопала к ближайшему бархану. С трудом вскарабкавшись наверх, взмокла, и, окинув взглядом простор, разочарованно фыркнула. М-да, и зачем люди платят бешеные деньги, чтобы посмотреть Сахару? Абсолютно не на что смотреть.

Сбежав вниз, где большой кучкой сопел вроде ещё не сварившийся дракон, поймала интересную мысль. Прислонившись к горячему боку Смея, вытряхнула из обуви залетевший песок и потормошила друга:

— Просыпайся, спящий красавец, дело есть.

— Злюка ты, Ли, — лениво проурчал Смей, даже не заметив, что сократил моё имя. А ничего так, хм. — Чего ты ещё хочешь от бедного уставшего меня?

— Шкурку твою хочу, на сувениры, — пошутила я, потерев пальцем чешуйку. — Подаришь?

— Ага, как линять буду, — широко открыв пасть, зевнул дракон. И, по-моему, он не шутил.

— Вообще я подумала, а не мог бы ты вот тот симпатичный бархан превратить в не менее симпатичную горку? Песочек сплавить, покатались бы, — невинно попросила я.

— Кхе-кхе, чего?! — подавился возмущением друг.

— Ну, ты же сам сказал, что обладаешь многими разновидностями пламени, неужели среди их нет такого, каким можно плавить песок? — похлопала я глазками, и даже погладила дракона по спине.

— Пф!

Смей фыркнул-выдохнул, выразительно посмотрел в мою сторону (я проигнорировала, подарив не менее выразительный взгляд) и нехотя поплёлся ближе к указанному бархану. Скептически осмотрел фронт работ и выдал струю пламени, в мгновенье ока закрывшую бархан. Минуты через две пламя начало стихать, а когда полностью пропало, то дракон стоял возле огромной скользкой горки. Это не было стеклом или зеркалом, казалось, мельчайшие песчинки спрессовались и отполировались. Подойдя ближе, прикоснулась к бархану, вопреки ожиданиям не обжегшись. Гладкое.

— Это надолго? — уточнила у Смея.

— Нет, на пару часов. Затем песок вновь станет сыпучим, — пояснил друг, и я кивнула.

— Перекидывайся, давай, и пошли кататься.

— Угу, — сказал Смей, связывая волосы в хвост завалявшимся в кармане шнурком и насмешливо добавил: — Ну и как ты собралась туда залазить?

Запрокинув голову, окинула критическим взглядом горку и про себя согласилась со скептицизмом Смея. Да, не подумала. Хотя… неудобно, конечно, зато проблема будет решена.

— Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт, — пропела я, довольно покосившись на дракона и, махнув рукой следовать за собой, потопала вокруг нашего импровизированного катка, надеясь, что не ошиблась в предположении и друг «заморозил» только переднюю часть бархана.

На ослином упрямстве, а также не желая поддаваться на недвусмысленные хмыканья идущего позади Смея, всё же преодолела весь обход. Пусть уже и сама не рада своей затее, но отступать не намерена. Оставалось самое сложное — вскарабкаться наверх, но тут дракон, видимо, убедившись, что я настроена решительно, обогнал и первым полез вверх, время от времени подавая руку и подтягивая меня. Забравшись на вершину Эвереста (а показалось именно так!), долго не раздумывала, а мгновенно понеслась с горы вниз, визжа для усиления эффекта. Спуск получился быстрым, но захватывающим, до свиста ветра в ушах, а приземление вышло мягким — в песок.

Постаравшись скорее подняться, дабы не быть придавленной Смеем, обернулась и оказалась свидетелем спуска дракона с горки. По всему выходило, что раньше подобного опыта он не имел, а потому эти выпученные глаза, хаотичные взмахи руками, словно парень забыл о том, что крыльев у него сейчас нет, и приоткрытый рот, из которого не вырывалось ни звука — всё это в первую секунду такого действа вызвали почти гомерический смех. Но стоило Смею зарыться в песок, как тут же склонилась над ним, озабоченно вопрошая:

— Ты как? Не испугался? Как ощущения?

— Боги! — единственное, что выдал дракон.

— Смей, ты в порядке? — испуганно спросила я, помогая ему отряхнуться от приставших к одежде песчинок.

— Ли, это было… страшно, — поднявшись, выдал друг. — Уже насколько мне привычны полёты, но вот так, когда ты вроде и от земли не отрываешься, и в то же время словно летишь в пропасть — невероятно.

— Повторим? — искушающее улыбнулась и протянула руку.

— Безусловно, — в тон ответил мне друг.

Следующие два часа пролетели стремительно и были наполнены смехом и удовольствием. Во второй раз мы скатились вдвоём, держась за ноги и плечи друг друга. И снова поднимались, и снова съезжали вниз, пока вконец не выдохлись и не завалились на песок. Так и лежали, обмениваясь самыми запомнившимися моментами и лёгкими подколками. Что-либо делать пока не хотелось.

Вскоре лежание на горячем песке надоело обоим, а поскольку ничего путного в голову не лезло, решили вернуться к реке и немного охладиться. Подскочив, завязала куртку на бёдрах и начала тормошить Смея, лениво посматривающего на меня снизу вверх. Отчётливо вздохнув, с выражением на лице: «И за что мне это наказание?» дракон встал и обернулся в свою крылатую ипостась. Вот только мне показалось, что сейчас оборот произошёл гораздо тяжелее и болезненнее, чем до этого, и Смей вроде даже покачнулся, не подавая виду. Хотела спросить, но по глазам поняла, что не стоит, и молча забралась на шею ящера, попутно почесав друга там, где он просил (сгорел, что ли?).

Помахав крыльями, Смей взлетел, не спеша набрать высоту. Покинув воздушное пространство пустыни, мы сразу ощутили перемену. Словно секунду назад находились в жарком лете, и вот хлоп — и весна, конец апреля. Разгорячённое тело не требовало надеть куртку, так что до реки я решила не лишать кожу солнца и ветерка. Отвлёкшись на собственные мысли, пропустила момент, когда Смею стало нехорошо, и он буквально рухнул в воздушную яму, всё тяжелее и тяжелее совершая взмахи. Вскрикнув от неожиданности и покрепче ухватившись за наросты на его голове, я беспокойно позвала:

— Смей, ты меня слышишь? Что случилось? Ты себя плохо чувствуешь?

— Не знаю, слабость навалилась, — даже его мысленный голос был слабым, что только больше насторожило, а уж скорость нашего полёта и вовсе упала на минимальную.

— Опускайся, давай, — попросила я.

— Нет, надо долететь! — упёрто, но по-прежнему вяло огрызнулся друг, продолжая тяжело махать крыльями.

— А если ты сознание потеряешь? Мы же с высоты грохнемся, — я старалась держать себя в руках, но волнение за этого упрямого дракона не проходило.

— Не упадём. Нам надо дотянуть до воды. Пустыня из меня много магической энергии вытянула, река восполнит и всё будет нормально. Не волнуйся, — услышала объяснение и план действий.

Немного успокоившись, одновременно испытала чувство вины. Это же я заставила Смея выложиться на чёртову горку, да ещё и потом таскала его вверх-вниз по жаре, совершенно забыв о его водной принадлежности. А ведь нужно было подумать, каково ему будет в практически противоположной стихии. Эгоистка! Если уж с самой семь потов сошло и ужасно хочется пить, то что уж говорить о друге, для организма которого вода важна не меньше крови.

— Ли, не вини себя, — попросил Смей. — Посмотри, мы почти на месте.

И точно, пусть медленно, но верно мы приближались к реке. Зависнув на середине, где глубже, дракон опустился в воду всем телом, кроме головы и шеи, чтобы я не намокла. И блаженно вздохнул. Подобрав под себя ноги, чтобы другу было удобнее, почувствовала колебание магической энергии вокруг и несказанно удивилась. Конечно, нас уже учили чувствовать такие вещи, но одно дело практика в классе под присмотром преподавателя, и совсем иное — вот так, можно сказать, в единении с природой. И всё же именно сейчас я чётко ощущала движение магии вокруг, то, как часть её входит в Смея, наполняя резерв. Драконы-подростки ещё толком не умеют вырабатывать энергию, магию организмом, быть, так сказать, «летающими батарейками». А потому и их резерв не бездонен.

Переключившись на магическое зрение, посмотрела вниз. О, как же сложно было научиться ему, целый месяц понадобился, чтобы расфокусировать зрение, а затем фиксировать его через призму собственной ауры — ведь магией я не владею, а стихийная тут бессильна. Вот и приходилось труднее, чем остальным, учиться погружаться вглубь себя, в самое средоточие ауры, что поначалу вызывало тупую боль, но постепенно, шаг за шагом, благодаря объяснениям, поддержке и терпению куратора, занимавшегося со мной в свободное время, я освоила магическое зрение. Что интересно, мне не нужно было никакого кодового слова, на котором учатся маги, мой переход базировался по принципу лёгкого толчка или желания.

Так вот, перейдя на магическое зрение, я посмотрела вниз и с удивлением обнаружила, что вода вокруг тела дракона светится, не ярко, а едва заметным голубоватым светом, а потоки магии, поднимаясь, окутывают Смея, лаская, словно любимого ребёнка. Кажется, друг даже урчит, только ни в жизнь не признается, если спрошу. А вот почему не принимает свой истинный облик?

— Да, так было бы легче, но тебе не станет скучно одной на берегу? — участливо спросил он, отвечая на заданный вопрос.

— Нет, я потренируюсь со стихиями, пока буду тебя ждать, — успокоила друга, улыбаясь на такое милое беспокойство. Невероятно, никогда не думала, что парень может быть так заботлив и бескорыстен. Чудо просто, чешуйчатое.

Подплыв к берегу, моё чудо вытянул шею, давая мне аккуратно спрыгнуть, а затем снова заплыл поглубже, стал, так сказать, самим собой и тут же нырнул в воду, на мгновение оставив после себя светящиеся брызги. Я же, надев куртку, села на берегу и, как советовал имен Намори, погрузилась в медитацию. Сложно сказать, сколько проходит времени — десять минут, двадцать, полчаса — но стоит вынырнуть из такого состояния, и чувствуешь себя спокойной, собранной и расслабленной одновременно, и готовой к работе со стихиями.

Начав с упражнения, показанного мне драконом, какое-то время забавлялась водяными шариками в количестве трёх штук, заставляя их принимать самые разные формы и размеры, а позже, обратившись к стихии воздуха, стала перемешать их над рекой, берегом, собой, разлетаться, кружиться, причём важно было, чтобы движения шариков не повторялись. Пока я ещё не могла контролировать больше трёх шаров одновременно, да и это требовало немало напряжения, но надеялась, что со временем смогу больше.

Размявшись (а по сравнению с тем, что делаем на занятиях, такое баловство и правда выглядит разминкой), отпустила воду и решила попрактиковаться в левитации. Минус задумки состоял в том, что преподаватель успел только дать слово и жест, и вкратце пояснил принцип действия. Поскольку левитация непосредственно относится к работе с воздушной стихией, то мне она тоже станет доступной, о чём и было сказано, но к практике нам обещали приступить только на будущей неделе. Жаль, что не успела дополнительную литературу почитать, но попытаться всё же стоит.

Расслабившись, осторожно открыла каналы и потянула энергию воздуха, медленно и ритмично делая вдох и выдох. Ещё на первом занятии по основам магии имен Намори сказал, что так долго настраиваться мы будем только в первые годы ученичества, а с возрастом вообще перестанем обращать внимание на подобную мелочь. Почуяв отклик в лёгком шевелении волос и словно бы мягком поглаживании щеки, открыла глаза, выбрала небольшой плоский камень, лежащий совсем рядом и показавшийся не слишком тяжёлым, и попыталась поднять его потоком магии, одновременно добавляя: «Альказар». С первой попытки камень едва шевельнулся, зато я использовала столько энергии, что покачнулась, и пришлось срочно опереться на руку и отдышаться.

Почувствовав себя лучше, предприняла вторую попытку. Кажется, куратор говорил, что не надо много энергии, надо много осторожности. Прислушавшись к совету, воспользовалась им. Послав лёгкий импульс и плавно выдохнув кодовое слово, добилась результата: камень оторвался от земли сантиметров на тридцать и просто завис в воздухе, но едва я потянулась, чтобы взять его в руку, как тут же упал на землю. Разочарованно вздохнув (концентрацию потеряла, что же ещё), пришла к выводу, что для первого раза получилось в общем-то неплохо, хотя если попробовать… Решив, что попытка — не пытка, быстро подхватила камень, подкинула чуть вверх и как бы вдогонку послала ему волну энергии, чем создала толчок, да неплохой, так как, долетев до реки, он проскакал по водной глади до самой середины и ушёл под воду. Засмеявшись, откинулась на спину и потянулась всем телом, чувствуя приятную усталость — она всегда накатывает после обращения к стихиям, но быстро проходит. Оставляя после себя не опустошённость, а лёгкость и слегка дремотное состояние.

После пяти минут безделья пришлось резво вскочить на ноги и попрыгать. Отсутствие под боком тёплого дракона начинало сказываться, но быть эгоисткой в глазах Смея не хотелось. Помахав руками, сделав несколько приседаний и несколькими разогревающими движениями разогнав по венам кровь, согрелась, но так и не придумала, чем ещё заняться. Больше нагружать свои энергетические каналы я не решилась, об этом строго предупредил имен Намори. Для неопытных магов спалить каналы — почти самое страшное, что может случиться. Мне как усилителю это грозит постоянно, поэтому контролировать процесс пропускания магии через собственный резерв — первое, чему меня обучали на факультативе.

Вообще-то я до сих пор не понимаю, почему такие занятия называют факультативом. Меня ведь не оставляют после занятий и не отбирают часть выходных — нет, просто пару раз в неделю я замечаю изменение в расписании. Чаще всего пропускаю занятия по практической магии, когда ребята проходят те заклинания, которые я всё равно не осилю, или по бытовой магии, когда её нельзя интерпретировать под магию стихий. Тогда желаю удачи друзьям, а сама направляюсь совсем в иную аудиторию, где кроме меня собираются ещё шестнадцать ребят-усилителей (десять парней и шесть девчонок), и под руководством имена и имены Анэронн, мага и его жены-усилителя развивали свои способности.

Нам всем именно имен Анэронн показал, как это маг берёт энергию у усилителя. Когда он проделал такое в первый раз, я практически ничего не почувствовала — настолько он осторожно и аккуратно потянул через меня окружающую энергию. В следующий раз процесс уже ощущался, но неприятно не было, просто необычно. Немногим позже, освоившись, мы стали замечать, сколько энергии имен вытягивает из нас, с какой скоростью и как это отражается на организме и состоянии каналов. Организм, в отличие от мозгов и каналов, тяжелее приспосабливался к непривычному действию, но всё же приспосабливался. Так вот, когда мы начали понимать, что имен Анэронн подключается к нашим каналам и тянет энергию, имена Анэронн посчитала, что мы готовы учиться защищать себя.

О да, у меня тоже заблестели глаза при этих словах, а мальчики вообще отреагировали довольно бурно. Каждый из нас тут же представил гущу битвы и себя в центре, направо и налево раскидывая мощные щиты и обороняя спины своих соратников. Но грёзы моментально разбились о слова имены Анэронн: персональная защита усилителя — это его способность ставить блокировку на собственные каналы таким образом, чтобы никто из магов не смог её снять и подключиться к энергии. Высшей степенью защиты считается, если усилитель закрыл свои каналы для перекачки магии, но сам при этом оставил тонкий ручеёк для себя, тем самым для окружающих создавая видимость собственной маломощности как мага.

Наставники нас сразу предупредили — защиту освоить будет непросто, может понадобиться от нескольких месяцев до года. И чем более мощный дар усилителя, тем сложнее будет освоить защиту. А уж на то, чтобы разработать собственную, могут потребоваться десятилетия. В тринадцать последняя фраза звучит дико и страшно, но имен Анэронн успокаивает и говорит, что сейчас для нас достаточно освоить базовую защиту. Всё остальное придёт со временем и опытом.

Что ж, вскоре мы убедились в правдивости слов наставников. Не то, что не получалось слабую блокировку поставить, а даже хотя бы слегка замаскировать каналы, что по мнению имены Анэронн «было намного проще». Да и сейчас, после двух месяцев постоянных занятий лёгкую маскировку (искажение объёма каналов в большую или меньшую стороны) освоили всего пять ребят, да и те с факультета бытовой магии. Боевики, стихийники, общники — ни у кого из нас и того не получалось. Наставники ободряли, но было жутко обидно, особенно на фоне остальных успехов. Сдаваться, естественно, никто не собирается.

Ребята оказались неплохими, и, не смотря на то, что в большинстве своём мы учились на разных факультетах, успели стать приятелями и всегда болтали перед парами. Мой земляк, Влад, разделял мою точку зрения касательно нежелания работать батарейкой какому-нибудь магу, а потому остальные поначалу считали нас странными. Но затем махнули рукой, ведь для них, выросших в магическом мире, явление усилителей было хоть и очень редким, но нормальным. А потому то, что им довелось родиться не магами, а усилителями, приносило скорее радость и в чём-то чувство собственного достоинства. В целом, если отбросить небольшие непонятки, мы легко общались и кивали друг другу при встречах в столовой, общаге, коридорах.

Временами, давая нам возможность отойти от неудач с защитой, наставники показывали, как можно ограничить ширину потока энергии, поглощаемой магом в связке маг-усилитель. Это может пригодиться, например, в случае истощения мага после длительного боя, когда опасность резкого наполнения резерва грозит серьёзными повреждениями ауры, а в худшем случае комой. Тогда связанный с магом усилитель может сузить границы поглощаемого потока магии, не причиняя напарнику (или напарнице) вреда. Освоить это оказалось намного проще, по крайней мере, на данный момент все из нашей небольшой группы при поддержке имены Анэронн могли ослаблять поток поступления магии, что проверял имен Анэронн, а также подсказывал и поправлял.

Обратив внимание на расходящиеся круги по ранее спокойному течению реки, отвлеклась от мыслей и радостно улыбнулась. Похоже, Смей пришёл в себя и готов вынырнуть на белый свет. И точно, спустя пять ударов сердца друг всплыл в своей чешуйчасто-зубатой ипостаси, подплыл к берегу, немного лениво вышел из реки и уже человеком плюхнулся рядом со мной.

— Всё нормально? — кинула обеспокоенный взгляд на парня. — Как ты себя чувствуешь?

— Заново рождённым, — заверил меня Смей, щурясь на слишком ярком после водных глубин солнце. — Успела соскучиться?

— Ещё как, — хмыкнула и шутливо стукнула его по плечу. — Сам-то небось успел с русалками пофлиртовать?

— Да нет тут никаких русалок, — отмахнулся дракон. — Река водяному принадлежит, вот я с ним и поболтал, пока резерв восстанавливался.

— Что, нечисть подумала, конкурент объявился?

— Ага, решил, что выгонять его стану, — усмехнулся Смей, но что-то в этой усмешке показало, что он мог и выгнать.

— Я никогда водяных не видела, — вдруг невпопад сказала я.

— Надеюсь, и не увидишь, — от души пожелал друг. — Уж слишком падки они на красивых девушек. Хочешь стать нечистью топкой?

— Нет, — меня аж передёрнуло от обрисованных перспектив. — Не видела, и надеюсь, лет сто ещё не увижу.

— Хорошо. Ты есть не хочешь?

— Кто о чём, а дракон о еде, — насмешливо подколола я Смея. — Что предлагаешь?

— Рыбу? — вопросительно посмотрел на меня он.

— Можно и рыбу, — философски протянула я.

Друг тут же снова залез в реку, чтобы уже через пять минут принести мне довольно увесистого окуня. Превратившись в летающего ящера (ему снова было больно, кажется, даже больнее, чем утром), Смей поджарил мою рыбку, да так аккуратно, до божественного запаха и золотистой корочки. Пока я поглощала свою порцию, дракон снова залез в реку и выуживал рыбу за рыбой, закидывая её себе прямо в рот. Закончив трапезу, сполоснула руки в реке и подождав, пока наевшийся Смей растянется на берегу, залезла на него сверху, легла на спину и в дружеском молчании просто рассматривала проплывающие мимо облака, дивясь причудливости их форм

— Думала уже над тем, куда пойдёшь после пятого курса? — неожиданно спросил Смей, хотя я, если честно, думала, что он спит — так сладко сопел.

— Ты о чём? — не поняла я. На мысленную речь переходить было лениво. — К тому же надо хотя бы окончить первый курс, про другие вообще молчу.

— Ой, Ли, да что ты нервничаешь. Если уж я вижу, как усердно ты занимаешься, то преподаватели и подавно в курсе. Так что хватит переживать на пустом месте, всё будет нормально, — принялся успокаивать меня друг.

— Хорошо бы, — вздохнула и почесала ногу о дракона. — Но я всё равно не понимаю, о чём ты спрашиваешь.

— А вам что, не рассказывали? — удивился он.

— Я тебя сейчас укушу, — рявкнула, желая пребольно стукнуть паршивца. Останавливало только то, что ему из-за прочной шкуры всё равно ничего не будет, а у меня останется как минимум синяк.

— Ладно-ладно, чего нервничать то, — буркнул дракон.

— Смей, не зли во мне мегеру, — серьёзно предупредила я друга, но спустя секунду мы с ним уже хохотали над этим разговором — глупо угрожать дракону, если лежишь на его спине, болтая ногами в воздухе.

— Не обижайся, но вам разве не рассказывали, что после пятого курса можно при желании перейти на другой факультет? Кафедру? Или, ничего не меняя, изучать дополнительные предметы с других факультетов?

— Стыдно признаться, но я даже не уверена, что знаю, сколько у нас всего факультетов, — тихо призналась я. — Как-то не до этого было, училась…

— Ох, Ли… — только и сказал Смей, тяжело вздохнув подо мной, но всё же терпеливо принялся рассказывать: — Итак, всего есть пять факультетов — Общей магии, Боевой магии, Стихийной маги, Теоретической магии и Бытовой магии. Первые пять лет обучения на каждом из факультетов позволяют вникнуть в основы магии, изучить базовые заклинания, научиться контролировать свои силы и прочее, о чём тебе ещё не раз скажут преподаватели. А вот после всё намного интереснее. Так на факультете бытовой магии большинство студенток уходит после пятого курса. Они считают, что умеют достаточно для жизни, по указу семьи быстро и выгодно выходят замуж и занимаются домом, семьёй и детьми. Те студенты, кто остаются на последние два года обучения (а бытовики — единственные из всех, кто обучаются семь лет, а не десять), переходят на кафедру Высшей бытовой магии. Многие из них впоследствии будут участвовать в войнах, которые то и дело возникают в разных мирах, где бытовой маг ценится едва ли не больше, чем кашевар.

Студенты факультета боевой магии после пятого курса разделяются на кафедру Высшей боевой магии и кафедру Высшей защитной магии. Незначительный процент студентов, которые обучаются на двух кафедрах одновременно, но в большинстве своём с этого факультета выпускаются боевики и защитники, прекрасно умеющие работать в командах, связках или поодиночке.

Факультет стихийной магии разделяется на четыре кафедры: стихии воды, стихии земли, стихии воздуха и стихии огня. Как и у боевиков, существует процент студентов, обучающихся на нескольких кафедрах одновременно. Ещё особенностью этого факультета является частое посещение студентами разных миров (частое по сравнению с другими факультетами) и сравнение использования стихий в атмосферах иных миров.

Факультет общей магии (к слову, на вашем факультете самая обширная базовая программа обучения) после пятого курса делится на кафедры общей магии высшего порядка, магии жеста, магии слова, магии Жизни и магии Смерти. Как и на других факультетах, общники могут осваивать несколько направлений одновременно или изучать несколько предметов с разных кафедр. Кстати, могу тебе сказать, что самые интересные защиты дипломов в истории МАМИДы проходили именно у тех студентов, кто учился на двух кафедрах сразу — им можно объединять темы работ с разных направлений.

Единственным исключением из всех является факультет теоретической магии, студенты которого, как правило, никуда не переходят (исключения, конечно, бывают, но настолько редкие, что о них и не говорят) и обучаются все десять лет, не делясь на кафедры. Знаешь, я не представляю, по каким критериям на этот факультет выбираются дети, но студентов-теоретиков всегда не меньше, чем тех же бытовиков. Но я, честно говоря, не интересовался, чем они там занимаются.

— Смей, ты только не смейся, но когда я стояла на линейке и видела вокруг столько мантий разных цветов, думала, что именно столько факультетов и существует, — усмехнулась я.

— Нет, цвета мантии в каждом из факультетов (кроме теоретиков) до пятого курса одни, а после другие в зависимости от выбранной кафедры, — пояснил дракон.

— О, а расскажи, — попросила я.

— Ну вот смотри, например, факультет стихийной магии до разделения носит фиолетовую форму, а затем либо оранжевую, либо жёлтую, либо бледно-голубую, либо аквамариновую. Студенты, обучающиеся не только на одной кафедре, могут сами выбрать цвет формы, как правило, такой выбор делается в пользу цвета той стихии, к которой лежит душа. Мы, боевики, до пятого курса носим бордовую форму, а дальше атакующие носят красную, защитники — белую. Бытовики до пятого курса носят коричневую форму, после — коралловую. Теоретики — единственный факультет, у которых цвет формы не изменяется с самого первого курса и остаётся вердепомовым. Твой факультет щеголяет сначала в форме насыщенного синего цвета, а в дальнейшем в зависимости от кафедры: общники — в лазурной, словестники — в лиловой, жестники — в пурпурной, маги Жизни — в изумрудной, маги Смерти — в чёрной.

— Откуда ты вообще знаешь столько деталей? — полюбопытствовала я.

— Понимаешь, Ли, мне, как и большинству студентов, на первом курсе было немного легче, чем тебе и студентам, тебе подобным. Кто-то прошёл начальную магическую школу, у кого-то было домашнее обучение, у кого-то… хм, пусть не домашнее, но тоже обучение («это он на себя намекает?» — подумалось мне), поэтому оставалось чуть больше свободного времени. А я маленький любопытный дракон, совсем безобидный, как с таким информацией не поделиться?

— Шут ты, гороховый, — фыркнула я, развернулась на живот, подтянулась повыше и почесала мягкие чешуйки под подбородком у друга. Дракон блаженно заурчал.

— Эй, маленький безобидный дракон, как насчёт ещё полетать? — немногим позже поинтересовалась я, но тут же побеспокоилась: — Если ты себя, конечно, хорошо чувствуешь.

— Всё хорошо, — заверил Смей, тут же поднялся, расправил крылья и взлетел, столь стремительно набирая скорость, будто и не было переутомления. Вцепившись как клещ, с радостью представляла лицо ветру и всё ещё ослепительному солнцу.

Примерно час мы просто летели, куда глаза глядят, купались в облаках, посмеивались над пытавшимися обогнать нас орлами. Ближе к закату Смей опустился на кстати повернувшуюся гору, с которой открывался потрясающий вид на долину и лес внизу. Не нарушая дружеской тишины, мы наблюдали закат, ярко-розовый на фоне бескрайнего голубого неба. Величаво прощаясь, солнце медленно опускалось за кромку горизонта, с великой неохотой уступая господство предвестникам ночи — сумеркам. На последней минуте заката я ахнула — в небо ударил ярко-зелёный луч и тут же пропал, но от столь необычного зрелища мы с драконом замерли и какое-то время даже не шевелились.

— Впервые вживую вижу это явление, — тихо сказала, когда на смену дню пришёл полумрак.

— Я и раньше видел, но всё равно завораживает, — в мысленном голосе дракона были нотки сродни благоговению.

— Ну что, Смей, полетели в академию? — помедлив ещё несколько минут, позвала я.

— Пожалуй, и, правда, надо возвращаться.

Обратная дорога, как это часто бывает, заняла прискорбно мало времени, и в отличие от утра мы приземлились на нашу полянку — глазастый дракон с высоты увидел, что она свободна. Став человеком, Смей галантно предложил мне руку и поддерживал, пока не дошли до освещённой фонарём дорожки. По направлению к общаге и из неё шастали студенты, так сказать, всех расцветок и форм трезвости (старшекурсники, которые, впрочем, не забывали опасливо поглядывать по сторонам, мало ли какому преподавателю захочется прогуляться перед сном). На входе в общагу мы со Смеем лоб в лоб столкнулись с Каем, который нахмурился, но всё же вполне дружелюбно поздоровался.

— Здравствуй, Кай, — ответила я, а Смей просто кивнул.

— Лиона, тебя искал имен Намори. Просил напомнить, что завтра у вас с ним занятия в его кабинете, — сказал сосед.

— Спасибо, что передал, я помню, — благодарно улыбнувшись, я обошла парня, и вслед за Смеем стала подниматься вверх по лестнице, лопатками ощущая взгляд Кая.

— Смогли найти общий язык? — подождав на следующем пролёте, пока поравняюсь с ним, спросил друг.

— Да, всё нормально, — подтвердила я. — Ну и где сегодня твоя комната?

— Как ни странно, но мы почти пришли, — хмыкнул дракон, и я удивилась, ведь дошли только до третьего этажа.

Свернув в правый коридор, Смей остановился перед пятой дверью слева, а я поймала себя на мысли, что вряд ли скоро привыкну в таким постоянным перемещениям жилья. Открыв ключом дверь, друг хотел пропустить меня вперёд, но я заупрямилась, став позади его. И, когда мы вошли, послышалось громкое: «Сюрприз!» и Смей попятился, то благополучно врезался в меня, оттоптав ноги. Развернувшись, он, видимо, хотел сказать что-то резкое, но наткнулся взглядом на умильное выражение моей мордашки и вселенскую грусть в глазах (научилась у Зами, когда та выпрашивает конспект у Тио и немного потренировалась перед зеркалом) и беспомощно опустив плечи, снова повернулся к нашим друзьям.

— С днём рождения, друг, — улыбаясь во весь рот, к дракону подошёл Влах и от души хлопнул того по плечу. — Не обижайся, мы помним, что ты не слишком любишь отмечать этот день, но все пришли, а я не стал выгонять.

— Поляна тоже, видимо, сама накрылась, — пробурчал Смей, кивая на накрытый стол.

— Конечно сама, мы только слегка подсобили, — с убойно-честным выражением на хитрой моське закивал Рик.

Ребята пришли почти в полном составе: Тио, Рик, Зами, Лада, Дана, Аля, Дикон, Лена и Влах. Не было только Мари, нашей отличницы, которая, видимо, не приветствовала гулянки. Зато Дикон для друга расстарался: только на столе стояли три больших бутылки лёгкого, но такого обманчивого вина, а уж сколько их у него в загашнике на самом деле не знает никто. Я поначалу всё понять не могла, откуда он их берёт, ведь родители к нему приезжают крайне редко, а на первом курсе их и вообще из академии не выпускали, как не будут и нас. А потом догадалась расспросить Влаха, и оказалось, что у Дикона есть старший брат, Каур, недавний выпускник Академии. По слухам, у него самого никогда не было проблем с отсутствием «зелёного змия», и младшего братишку Каур не только регулярно снабжает, но и научил, как скрывать наличие алкоголя в комнате от коменданта. Весьма полезное умение, кстати говоря, учитывая, что у нашего начальника общаги нюх на попойки.

Слегка подтолкнув Смея, тем самым запустив шквал общих поздравлений, я подождала, пока друзья наобнимают и напожелают имениннику всего-всего, подошла и робко обняла, прошептав на ухо: «Поздравляю». Улыбнувшись, дракон широким жестом пригласил всех рассаживаться, и потянул меня за руку на диван, расположив рядом с собой.

Второкурсники, в отличие от нас, уже знали заглушающие заклинания, но проблема была в том, что особенность общаги (силовые поля или особая магия в самих стенах) съедала заглушку в течение получаса. Периодически мы об этом забывали и тогда в комнату кто-то стучался, Влах открывал и втаскивал любопытного студента или студентку к нам, усаживал за стол, наливал штрафную и заставлял выпить за здоровье Смея. Таким образом к нам присоединились четыре студента и одна студентка, все со второго курса боевиков, и гулянка пошла ещё интенсивнее. Приговорив почти весь имеющийся алкоголь (а уж Дикон не поступился) и схомячив закусь, встал вопрос о дальнейшем развлечении. Обсудив варианты, к согласию не пришли. Тогда Влах внёс предложение сыграть вййгав в дурака на раздев… но увидев мой кулак у самого своего носа очаровательно улыбнулся и тут же исправился — на желание. На удивление отказываться не стал никто, и это обаятельное чудовище (Влах, а кто же ещё?) принёс из своей комнаты огромную колоду карт. И понеслась.

Поначалу желания были скромными, из ряда попрыгать на одной ноге по коридору, всем встречным нельзя ничего объяснять словами, а только жестами. Или две минуты постоять на голове, декларируя стихи по памяти. Или наговорить комплиментов девушке (парню) за пять минут ни разу не повторившись. Немногим позже, войдя во вкус игры, желания усложнились. Так проигравшему Влаху загадали стучать во все двери по этажу, но только с чётными номерами и, найдя незнакомого ронка, вырвать у него волос и предъявить всей честной компании. Для контроля выполнения желания с ним пошёл Рик. Вернулись наши красавцы с добычей, а Рик смеётся, слова не может сказать. На наши расспросы ребята вот что рассказали.

Стучась во все комнаты, Влаху не везло. Ронки ему всё не попадались, ноги и язык слегка заплетались, когда он пытался объяснить студентам цель своего визита. Рик, хоть и не мог вмешиваться в ход исполнения желания, всё же временами вставлял реплики, а поскольку степень трезвости обоих ребят была одинаковой, то и общие объяснения были невразумительны. Ещё б немного таких хождений — и попались бы ребята коменданту, любившему возникать не в том месте, но тут им повезло. Очередную дверь открыла девушка, и хоть она была ребятам незнакома и явно со старшего курса, но одно то, что она оказалась ронкой, застило этим пьянчужкам глаза и они, вернее, наглый Влах, ничтоже сумняшеся попросил у девушки один волос. Даже постарался объяснить, для чего, но, видимо, не преуспел. И барышня позвала своего соседа, детину под два метра ростом с косой саженью в плечах. Выслушав сбивчивые объяснения наших ребят, бугай хмыкнул, аккуратно вырвал у своей девушки волосок, но отдал не Влаху, а Рику. Влаху же подсунул под нос пудовый кулак и с фразой: «Не нравится мне твоя рожа, мелкий. Смотри, я тебя запомнил» захлопнул перед парнями дверь.

Зигзагами добравшись к нам, они это всё рассказали, причём если Влах не знал, обижаться ему или забить, то Рик смеялся над выражением лица нашего приятеля и вспоминал его сдвинутые в кучку глаза в попытке рассмотреть кулак под носом. Решили больше не рисковать вылазками из комнаты, налили «успокоительных» капель Рику и Влаху, и продолжили развлечение в комнатах. Ещё два часа просто бесились, подкалывали друг друга, дрались подушками, кто руками, как я, Смей, Лада и Зами, кто магией, как все остальные. Сражались с переменным успехом, попало всем, но свели к боевой ничьей.

Когда мы разошлись (или расползлись, как Рик и Тио, непривычные к спиртному), Смей пошёл меня провожать, благородно решив, что если попадёмся коменданту, отвечать будем вместе. Судя по температуре ключа мою комнату следовало искать на шестом или седьмом этаже, и мы тихонько поднимались по лестнице, поддерживая друг друга. Ну как тихонько, как могли, но в тишине коридоров любой звук казался слишком громким, мы замирали, прислушивались и шли дальше. Наконец с горем пополам добрались до моей двери, я открыла её, но заходить не спешила.

— Ты знаешь, а ведь это был лучший мой день рождения, — заверил меня дракон, прислонившись плечом к стене.

— Это хорошо, — рассеяно отозвалась я и вдруг вспомнила: — Ой, я ж тебе ничего не подарила.

— Ты подарила мне целый день свободы, — улыбнулся Смей. — Это больше, чем я заслуживал и мог мечтать.

— Не говори так, — сама не понимая почему, я дотронулась до его руки и заглянула в глаза. — Ты удивительный, дракон. Ты постоянно меня поражаешь. Не смей говорить о себе плохо и никогда не меняйся.

— Спасибо, Ли, я постараюсь, — улыбнувшись, Смей взял мою руку с слегка сжал. — Я очень рад, что у меня есть такой друг, как ты.

— Я тоже рада нашей дружбе, — честно созналась, ни грамма не покривив душой. И пусть для Смея я не только подруга, и прекрасно это вижу, я не стану его обманывать и обещать золотые горы. У него есть моё доверие, что уже много даже для нынешней меня. Но… — Пожалуй, я всё же сделаю тебе маленький подарок, — усмехнулась.

Преодолев разделяющий нас шаг, поднялась на носочки и едва-едва прикоснулась губами к губам Смея, и тут же отодвинулась от него, видя ошеломление на лице друга и неверие в глазах.

— С днём рождения, Смей! — смущённо сказала и шустро скрылась за дверью собственной комнаты, не представляя, как завтра смогу смотреть ему в глаза. Впрочем, об этом я и подумаю завтра.

Как и о том, сбылся ли мой сон или нет.

Глава 14

Кай

Засмотревшись, как эта сладкая парочка поднималась по лестнице, в очередной раз подумал о том, какая странная у меня сокурсница. С одной стороны, в библиотеке сидит не меньше моего, временами кажется, что живёт там. Но с другой часто пропускает уроки по тем предметам, которые самостоятельно не постичь. И ладно бы теорию прогуливала, так нет же. Практику! Поговорить с нею, что ли? Вроде ответственная девочка, может, надо что-то подсказать? Успел её узнать немного, сейчас даже стыдно за свою первоначальную реакцию. Хорошо, что палку не перегнул.

Сделав себе пометку поговорить с соседкой, направился в библиотеку. Что-то я не до конца понял объяснения имена Полума касательно левитирования предметов средней величины из расчёта собственной массы тела и веса предмета левитации, с учётом наличия или отсутствия рядом усилителя. Надо попросить мастера Ци о дополнительной литературе, а также может подскажет мне пару читаемых книг по боевой магии, чтоб можно было самостоятельно разобраться. Уж больно нехорошо на меня смотрит в последнее время Дирандир, как бы чего не выдумал. А вообще неплохо бы попросить куратора разрешить мне сдать зачёт по бытовой магии раньше срока, я всё равно знаю её лучше, чем все в группе, заодно освобожу себе время для дополнительных занятий. Времени никогда не бывает достаточно, ни во дворце, ни в школе, это я уже понял.

Усилители… Надо же, в моём мире никогда не слышали о таком явлении, как маг, который не маг, а дополнительный источник энергии для мага. По крайней мере на вчерашней практике именно так прозвучало определение усилителя из уст имена Полума, который последние дни заменял отбывшего куда-то имена Намори. Честно говоря, имен не особо меня впечатлил, скорее даже совсем не понравился. Зато многие мои сокурснички явно заинтересовались возможностью иметь при себе усилителя. Кажется, некоторые выразились именно так: «иметь при себе». Словно это не живой человек или представитель иной расы, а игрушка, вещь, предмет. Который можно таскать за собой и хвастаться перед друзьями: «Ах, смотрите, что у меня есть. Не правда ли, замечательная штука?». Мэтр тоже ничего подобного не говорил, хотя наверняка знал.

Поздоровавшись с мастером Ци и попросив его найти нужные книги и подобрать несколько из дополнительной литературы, снова вернулся к размышлениям об усилителях. Интересно, в академии они учатся? Хотя как можно научить магии мага — не мага? Разве что теоретической. Получается, если и есть у нас усилители, они учатся на факультете теоретической магии, так? Было бы интересно пообщаться с такой личностью, понять, в чём его или её отличие от меня как мага. Вот только лично мне усилитель ни к чему, и своей силы вполне достаточно. Думать иначе могут только лентяи, которым неохота заниматься развитием собственного резерва. Не уж, не буду ни в чём зависеть от другого мага, пусть он хоть трижды не маг.

И, поблагодарив библиотекаря, направился в свою комнату, втихомолку посмеиваясь над несбыточными мечтами сокурсничков. Лучше б занимались, чем ерундой мозги задуряли. Идиоты.

Лиона

Время, казалось, улетало сквозь пальцы. Всё ближе приближался конец декабря, а значит и наша первая сессия. Правда, в академии месяцы не именовали так, как было привычным для меня, тут разделение сезонов именовалось наступлением дождей или снега, укорачиванием ночей и проведением праздников. Вот и совсем скоро будет отмечаться Наиль’Зан’Дирран — день равновесия энергии. Не будет уроков и домашних заданий, будут гуляния, разжигание костров, песни, пляски и много магии. В этот день можно не бояться спалить свои энергетические каналы — сам мир будет хранить магов от этого. А значит, можно колдовать хоть всю ночь. Смей рассказал, что в прошлом году никто не спал, ни первокурсники, ни тем более старшие, даже преподаватели гуляли вместе со студентами, соревнуясь с самыми безрассудными в мастерстве иллюзий.

Вопреки всем моим страхам отношения с драконом никак не изменились. Ни намёка о том мимолётном поцелуе в день его рождения от него не услышала, наше общение по-прежнему носило дружеский характер. Подколки, шутки, совместные прогулки и полёты по выходным — это тоже осталось, не было ни неловкости, ни смущения. Я всё также могла говорить с ним обо всём, могла спросить совета или попросить помощи (не то, чтобы я так делала, но всё же), или просто приятно помолчать рядом.

С сокурсниками отношения тоже определились. С Ладой мы стали близкими подругами, и хотя я ей не рассказывала обо всем, что пришлось выдержать в детдоме, но все-таки свои истории друг другу мы поведали, она поплакала на моём плече, вспоминая потерянную навсегда семью, и как-то незаметно мы стали называть друг друга сестрами. Общение с Зами, Леной, Риком и Тио тоже было дружеским, временами мы заваливались или в комнаты девчонок, или в комнаты парней, делали вместе уроки, а потом бесились. Когда выпал первый снег, до самой темноты играли в снежки с условием не применять магию, а ручками, ручками. Поэтому самыми необстрелянными получились мы с Ладой, ибо опыта у нас оказалось больше.

С остальными отношения сложились или нейтральные, как с Каем, Мари, пятёркой «старообрядцев», как мы за глаза звали ребят с именами, похожими на старославянские, и тройкой заримов, или откровенно неприязненные, как с аристократами. Частенько обе стороны упражнялись в остроумии по отношению друг к другу, а временами переходили и на оскорбления, не дающие повода для дуэли, но и обидные. Правда, благодаря моей задумке, пока лидировала наша группа, но ответных действий ждали постоянно. А вся прелесть задумки состояла в том, что Тио, как выяснилось, умеющий прекрасно рисовать, изобразил карикатуру на каждого из наших аристократов, и распространил их не только среди группы, но и по всему потоку. А так как эти снобы задирались и со многими остальными студентами факультета, то «весёлые картинки» пошли на ура. Особенно всем приглянулись подписи под карикатурами, под общим названием «Няшки».

Нас с Ладой очень порадовало сообщение Влаха о том, что наши земляки даже тут празднуют Новый Год. Отмечают его в академии (по разрешению ректора, конечно) через полторы недели после Наиль’Зан’Диррана, почти не отрываясь от канона. Даже оливье готовят, правда, подстраиваясь под здешние продукты, но, по словам Влаха всё равно выходит похоже. Тосты, танцы, веселье длится всю ночь, можно позвать друзей, если есть желание. Или отмечать в кругу сугубо своих.

Единственное, что нервировало, несмотря на предстоящие праздники, это приближающиеся экзамены. Зачетная неделя начнётся уже через три дня после Нового Года, а после и две недели экзаменов. Несмотря на заверения друзей, что всё мы сдадим, мне было страшно. А если я всё же что-то забуду, не смогу применить нужное заклинание или пас, не вспомню формулу, не… Да много чего таких «не» всплывало в голове. И мысль об исключении не покидала ни на мгновение. А уж о последствиях и думать было тошно.

Одно меня радовало в эти дни — дополнительные занятия с куратором. Он куда-то уезжал на той неделе, когда мы праздновали день рождения Смея, но к выходным всё же вернулся. И теперь каждые выходные уделял мне два часа своего времени, во-первых, помогая сливаться с окружающей нас энергией, практически балансируя на грани слияния, а во-вторых, познакомил меня с нашим деканом, магистром Сагиром. Поначалу я довольно настороженно отреагировала на постороннего мужика, когда пришла на первое занятие, зато стоило ему меня разговорить и самому разговориться, я мгновенно прониклась к нему симпатией. Умный, общительный, мудрый, он в первые дни просто дожидался конца наших с именном Намори занятий, и после долго разговаривал со мной, поначалу о первых впечатлениях об академии, о студентах и моих сокурсниках, а позже, когда я поняла, что он хочет меня понять и помочь мне быстрее адаптироваться в новом окружении, мы стали разговаривать и на другие темы. Конечно, я не собиралась рассказывать ещё кому-либо о своём прошлом, достаточно было сказать, что росла сиротой, и магистр понял мой цинизм и мою настороженность. Мы с ним даже были в чём-то похожи, я ощутила это не сразу, но это было так.

Недели через три после первого знакомства декан завуалировано поднял тему усилительства. Я не преминула ему высказать всё то, что высказывала всем до него: ничьим усилителем я быть не собираюсь, батарейкой на ножках, вытирающей сопли аристократам. Лучше сдохнуть, чем такое. Магистр Сагир заверил меня, что никто и никогда не будет принуждать усилителя, что все магические миры прекрасно знают, что такая помощь оказывается сугубо добровольно, что маги, сильные маги, не нуждаются в дополнительных силах, а слабые опять-таки не станут принуждать. Я, конечно, покивала головой, но даже в свои тринадцать не была столь наивна. Магия — это прежде всего власть, и чем больше магии имеет маг, тем больше власти он может добиться. А я всего лишь дополнительная страховка, инструмент удержания этой самой власти. Вещь. Не человек.

О таких мыслях, время от времени приходивших в голову, я никому не рассказывала, да и что толку? А чтобы их было как можно меньше, все свободные часы проводила в библиотеке, перелопачивая горы дополнительной литературы, изучая учебники и справочники, втихомолку обзывая себя ботаником. Но, видя, как за соседний столик присаживается Кай, здоровается со мной и раскладывает на своём столе не меньше книг, только хмыкаю и понимаю, что я такая не одна.

— Убираем всё со стола, кроме писчих принадлежностей. Контрольная работа, господа и дамы, — разносится по классу весёлый голос магистра Аниса и аккомпанементом ему служит наш дружный стон. — Ну-ну, не стоит столь бурно радоваться. Всего лишь небольшая проверка ваших знаний в связи со скорым окончанием семестра.

По взмаху руки с преподавательского стола разлетается стопка пергамента и опускается перед каждым студентом. Опускаю глаза и читаю: «Заримы: основные особенности расы, миры обитания, взаимодействие с другими расами». Что ж, всего лишь один вопрос, могло быть гораздо хуже. У сидящей слева Лады ронки, у Зами, сидящей справа — драконы. Мы переглядываемся, вздыхаем и утыкаемся каждая в свой пергамент. Вся прочитанная по ним информация без труда всплывает в моей голове.

Заримы — разумная раса, обитающая в мире Ятмир. Кроме них, собственно, в этом мире никто не обитает (не считая условно разумных рас, разумеется). Их мир — это один большой материк с островами, лесами, озёрами и морями. Общество монархическое, королевская власть считается неприкосновенной. Кроме королевского рода высшую власть государства представляют пять династий, главы которых являются советниками и министрами короля — Киммер, Ракул, Самолиго, Олиферон, Ар’Ягеллон. Под каждой из династий, кроме главного, насчитывается от пяти до двадцати родов, которые носят свои имена, но всегда могут рассчитывать на защиту сюзерена.

Главной особенностью заримов, что до сих пор будоражит умы выдающихся магов, является их абсолютная магическая активность. То есть все, абсолютно все заримы в той или иной степени владеют магией, не-магов нет вообще. Отличительной чертой этой расы является внешность. И мужчины, и женщины черноволосы, с тёмно-карими, практически чёрными глазами, без лишней растительности на лице и теле, высокие, с твёрдой костью, выносливые. С самого детства дети постигают боевые искусства и владение холодным оружием. Магии также учатся с самого детства. Дисциплинированы, привычны к ограничениям и запретам, но вспыльчивы, хотя и стараются контролировать это своё качество. На Ятмире не редки войны по малейшему поводу, два враждующих рода никогда не позволят вмешаться в свой конфликт третьему, исключение будет сделано лишь для короля. Впрочем, последний редко прибегает к такому способу, разве что в ситуации, когда конфликт двоих родов перерастает в конфликт династий, что напрямую грозит неблагополучием королевского рода.

— Ребята, не забываем указать группу и фамилию, если не хотите, чтобы ваша оценка ушла к кому-то другому. По почерку никого выискивать не буду, — смеётся магистр Анис. — Заканчиваем, осталось ровно две минуты.

Он не бросает слова на ветер и ровно в назначенное время пергамент вырывается из рук (или просто упархивает со стола) и возвращается в аккуратную стопку. Мои подружки выглядят довольными, значит, особых трудностей у них не возникло. Меня больше волнует мысль, что если все преподаватели решат проверить наши знания, к концу недели мы взвоем.

Что ж, вскоре я убедилась в том, что сидящая в глубине меня ворона честно отрабатывает свой хлеб. Все наставники словно с ума посходили, завалили проверочными работами, контрольными, эссе, рефератами. Имена Опила вообще радовала нас диктантами и изложениями, причём требовала на только успевать за её диктовкой, но и красиво писать, ибо на зачёте ровно половина баллов будет именно за красоту и разборчивость почерка, а половина — за грамотность. Единственное, за что я вовсе не переживала, был лашиир, язык ронков, который я знала уже довольно неплохо, подолгу болтая с Зами и Тио в языковых аудиториях. Всё-таки практика с носителями языков — это не тупое заучивание слов со словаря или учебника, и ребята охотно выделяли для меня час своего времени. А вот ваирати, язык драфинов, которому я обучалась весь последний месяц по договорённости с наставницей, оказался сложнее, и пока давался мне лишь в виде грамматики и простых предложений. Но я не сдавалась и надеялась одолеть его к сессии.

Теперь даже просто погулять удавалось нечасто. Второкурсников загружали гораздо больше, чем нас, иногда Смей даже отказывался от полётов, проводя всё свободное время в библиотеке, и когда я его там встречала, то здоровалась и старалась не мешать — учебников и справочников на его столе было раза в два больше, чем когда-либо у меня. Так что изредка мы с Ладой прохаживались у общаги перед сном (если не шёл дождь) или я просто открывала окно у себя в комнате, дышала свежим воздухом и проваливалась в сон без сновидений.

— Лиона, тебя в деканат вызывают, — поймал меня на выходе из столовой Кай.

— Да, спасибо, — поблагодарила я старосту и направилась на седьмой этаж главного корпуса академии, где и находился деканат факультета общей магии.

В приёмной секретарь заполняла какие-то бумаги, но, увидев меня, приветливо улыбнулась и махнула в сторону кабинета — иди, мол. Иногда кажется, что у неё фотографическая память, ведь я была тут всего один раз. Постучав, вошла и поздоровалась с магистром Сагиром.

— Здравствуй, Лиона, присаживайся, — декан указал на ближайший к своему столу стул и, отодвинув папку с документами, уставился на меня. Взгляд его при этом был подозрительно ехидный. — Ну, рассказывай, барышня, как ты умудрилась вляпаться в этот спор.

«Ну и какая зараза наябедничала?» — подумалось мне, прежде чем отвечать на вопрос.

— Так получилось, — уклончиво буркнула, исподлобья смотря на магистра.

Да по-идиотски всё вышло. Сидели на практике, писали очередную контрольную (хотя многие ворчали, что лучше б эту самую практику больше давали), закончили, преподаватель собрал работы и попросил тихо посидеть в аудитории до конца пары. А поскольку (редкость!) именно тут и будет следующая наша практика, то мы активно закивали.

Какое-то время в аудитории стоял лёгкий шум разговоров, негромких, как у нас, вечно сопровождавшихся шутками и смехом, как у «старообрядов» или наполненных лживыми улыбками и масками доброжелательности, как у аристократов. Тио как раз рассказывал накануне услышанный анекдот, потому к сожалению мы пропустили начало произошедшего, поняли только, что Святополк как-то подшутил над Дирандиром (а может, обозвал, он такой) и тот, вспылив, прокричал на весь класс:

— Да вы все никчёмные маги!

— Ой-ой, а ты сам себе уже лавры магистра приписал? — насмешливо поинтересовалась Бажена.

— Что ты, солнце, архимага, — поправил её Ратибор. Засмеялись не только они, но и большинство ребят, даже Кай улыбнулся. Надменность и заносчивость Дирандира у многих сидели в печёнке.

— Да замолчите вы, неучи, — снова завёлся мальчишка. — Считаете себя лучше меня? Докажите.

— Каким это образом? — ледяным тоном поинтересовался Фортис и так посмотрел на Дирандира, что тот предпочёл отвернуться. Связываться с заримом не рисковал даже он.

— А вот каким: к празднику Наиль’Зан’Дирран пусть каждый придумает что-то зрелищное, то, что продемонстрирует вашу магическую мощь и умение. Насколько мы все успели уяснить, опасности перегореть не будет, а значит, ограничить вас может лишь ваша фантазия. — Дирандир довольно улыбнулся. — Вот и посмотрим, кто из нас слабак, а кто — будущий архимаг. Согласны?

Смотря на своих сокурсников, я видела согласие, написанное на их лицах. Даже у моих друзей. Единственный, кто с осуждением качал головой и кривил губы, был Кай, но и он промолчал. И что мне теперь делать?

Видимо, воспоминания так явно отразились на моей физиономии, что декан хмыкнул и елейным голосом протянул:

— Ну и что ты собираешься предпринять?

— Понятия не имею, — понурившись, хмуро отозвалась я.

— Эх, молодёжь, — посетовал декан, но как-то уж очень несерьёзно. И тут же начал что-то писать на листочке, минуту спустя пояснив: — Вот, держи, отдашь мастеру Цианиду. Здесь две книги, написаны вполне понятным языком. Должны пригодиться. Только очень тебя прошу: если решишься последовать советам из них, не тренируйся в комнате — комендант нам с тобой этого не простит.

— Хорошо, магистр Сагир, я обещаю, — заверила я его и, забрав листок с книгами, быстро покинула кабинет декана.

А в деканате тем временем было жарко. Алиша, секретарь, обычно спокойная и даже меланхоличная, вполголоса ругалась с каким-то мужчиной, видимо, преподавателем, так как он был в чёрной рабочей мантии. Мне он знаком не был, зато предмет их спора, стоящий рядом и смущённый до свекольного цвета лица давно стал притчей во языцех.

Студент Айдер Сандига, довольно талантливый маг-пятикурсник, имел один существенный недостаток, сводивший на нет большинство его достоинств — он заикался. Не в самой тяжёлой форме, говорил в принципе разборчиво, но малейшее волнение приводило к мгновенному обострению недуга. Ни магия, ни травы, ни банальный гипноз заикание не излечили, и Айдеру пришлось смириться с этим, как и всему педагогическому коллективу.

А проблемы от него были постоянно. Даже первокурсник знает, что любое заклинание нужно произносить с определённой скоростью, интонацией, правильно ставить ударение. Айдер же редко какие заклинания произносил без заминки, и часто преподавателям и студентам доводилось сталкиваться с последствиями искажения, порой довольно жуткими.

Примерно раз в год ректору приходило коллективное заявление о лишении данного студента магии, но словно чувствуя что-то, Айдер совершает очередную ошибку в заклинании, но которая приводит не к катастрофе, а к появлению какого-то нового, доселе неизвестного заклинания. Как правило, в итоге после нескольких месяцев исследований оно входит в учебную программу академии, а сам Айдер под дружный стон учителей продолжает обучение, радуя всех новыми взрывами и заклинаниями.

Сам декан с ужасом, как он признался мне под большим секретом, ждёт окончания этого учебного года, ведь после Айдеру предстоит выбирать кафедру для дальнейшей защиты, и куда приведёт явление «заикающийся маг» не известно никому. Вот и сейчас, судя по разговору на повышенных тонах, этот горе-студент что-то взорвал, и преподаватель собирался в очередной раз пожаловаться магистру Сагиру. М-да, не повезло парню. Ободряюще ему улыбнувшись, я направила свои стопы в библиотеку.

— Привет вам, мастер Ци, — поприветствовала я библиотекаря, и на его серьёзном лице мгновенно расцвела улыбка.

— И тебе привет, Лиона-краса, — его глубокий баритон всегда действовал успокаивающе и на самых отъявленных шалунов и команда: «Тишина должна быть в библиотеке» исполнялась здесь неукоснительно. — С чем пожаловала?

— Да вот магистр Сагир дал мне список книг, хотелось бы изучить, — я протянула библиотекарю записку декана.

— Хм, — всё, что тот сказал, посмотрев на названия, но лукавый взгляд, брошенный на меня, заставил задуматься: а не слишком ли быстро распространяются сплетни по академии, и как много существ, не будем обобщать, уже знают о моей инертности к магии.

— Вот, держи, — мастер Ци споро записал книги в мой абонемент и пододвинул их ближе ко мне. — И знаешь, когда у тебя будет свободное время, загляни в секцию 13УМ, это практически самый конец читального зала. Думаю, найдёшь для себя немало познавательного.

— Спасибо, мастер Ци, — вежливо поблагодарила я мужчину. — И за совет тоже.

Подмигнув мне, библиотекарь скрылся в подсобке, а я, запихнув книги подмышку, едва ли не бегом направилась в общагу, внезапно осознав который час. Ровно через пять минут мне необходимо появиться на факультативе стихии воды, а значит, стоит поднажать. У имена Деникена каждый урок такой занимательный, что пропускать, даже по важной причине, совсем не хочется.

Вечером, переделав большую часть заданных уроков, я плюхнулась на кровать, но как ни пыталась улечься поудобнее, сон не шёл, упорно игнорируя моё к нему стремление. Смирившись с тем, что организм, кажется, не слишком устал, зажгла светильник и потянула с тумбочки деканские книги. Поскольку днём рассматривать их было некогда, то в первую очередь я обратила внимание на название и объём. Обе книги, как по мне, были тонкими, но с другой стороны времени изучать огромные талмуды у меня тоже не было.

Первая книга называлась незамысловато: «Теория взаимодействия мага с силами чистых стихий» и как-то не вдохновила по вполне очевидной причине. А вот вторая заинтересовала куда как больше, ибо называлась она: «Как принять воплощение стихии вопреки враждебным магическим потокам». Но едва взяла её в руки, как в тишине спальни раздался негромкий голос декана: «Лиона, вначале теория, и лишь затем практика!» и я подскочила на кровати, от неожиданности уронив учебник.

— Ну, магистр, — прошипела, мысленно желая декану всего наилучшего, откладывая подальше так заинтересовавшую книгу и подтягивая ближе «Теорию».

Несмотря на весь мой скептицизм, читать оказалось на удивление интересно. Язык был скорее художественным, чем заумно-учёным, и поэтому текст воспринимался легче. Вначале автор просто раскрывал понятия магии, стихии, магических потоков и источников, приводил примеры и известные исторические факты, когда немногие, но известные маги смогли ненадолго стать воплощением стихии (или как это ещё называлось, элементалем). Но был и небольшой нюанс — для этого им необходимо было заручиться поддержкой проводников. Саламандры, как воплощения стихии огня; наяды, как воплощения стихии воды; сильфа и лепрекона, как воплощения стихий воздуха и земли соответственно.

Автор особенно подчёркивает, что даже с проводником подчинить стихию не так легко, как хотелось. Далее приводится крайне сложный ритуал, смыслом которого является частичное слияние мага и проводника, обмен как магией, так и жизненной энергией, в результате чего маг может обмануть стихию, выдав себя за элементаль. Такой обмен априори не может продолжаться долго, не больше двух часов и только при условии полного контроля собственных сил.

Вторая часть книги была посвящена другому теоретическому варианту обуздания стихии. Судя по отсутствию примеров, способ без поддержки проводников так никем не был подтверждён. Согласно этой теории маг может стать воплощением стихии при условии нахождения в эпицентре этой самой стихии, отдав ей всю магию и до краёв опустошить резерв. В таком случае стихийная магия наполнит «опустевший сосуд» и желаемый результат будет достигнут. Вот только даже мне было понятно, что никто, даже архимаг, находясь в эпицентре стихии не сможет её обуздать, и вероятность того, что маг просто растворится в мощи той силы, которая обрушится на него, была практически стопроцентной.

Ознакомившись с первой книгой (хотя так и не поняв, зачем мне это было нужно, разве что для расширения кругозора, но, как говорится, с начальством не спорят), подумала, что ещё часик можно вполне почитать и открыла вторую книгу. С первых страниц у меня возникло ощущение, что книги писал один и тот же автор, настолько стиль изложения одной схож со второй. Даже не поленилась проверить. Нет, разные. Продолжила читать, и с каждым последующим куском информации в голове начали вырисовываться смутные подозрения, что эту книгу писал такой же усилитель, как и я. Прямо между строк читалось, да и выражения «враждебные потоки магии», «непримиримость магии», «инертность силовых линий», «проводимость энергии» только добавляли сомнения. И, тем не менее, чем дальше я читала, тем ошеломительнее виделась мне подсказка магистра Сагира.

Отложив прочитанную книгу, кинула взгляд за окно, убедившись, что на дворе глубокая ночь. Как бы ни следовало поразмышлять над прочитанным, выспаться всё же было необходимо. По крайней мере, постараться за оставшееся время ночи. И, мысленно пометив себе начать тренировки, дабы не ударить в грязь лицом перед сокурсниками, легко уплыла в обитель Морфея.

Время летело столь стремительно, что не успевала оглядываться. Выкраивая крупицы времени между парами, домашними заданиями и подготовкой к экзаменам, я бегала на озеро, убеждалась, что поблизости нет никого, и готовилась не продуть пари. Было тяжело, но в принципе не невозможно, главное — приноровиться к ощущениям. А вообще я больше рассчитывала на удачу и сильное опьянение сокурсников, чем на свои силы.

Примерно за два дня до Наиль’Зан’Диррана появилось именно ощущение праздника. Персонал академии, не обращая внимания на снующих студентов, развешивал на кустах и деревьях фонарики и гирлянды, в которые в день праздника насыпят фосфоресцирующего порошка и они будут светиться всю ночь. В столовой в меню появились всякие плюшки, ватрушки, другие вкусняшки — казалось, сама МАМИДа ждёт — не дождётся празднования.

День равновесия стихий начался поздно. Может быть, так долго спала я одна, но когда проснулась, солнце уже вовсю слепило глаза. Выглянув в окно, я не увидела ни одного студента, подумав, что, видимо, сегодня все проспали. Ничего необычного я не ощущала, ни недостатка энергии, ни её переизбытка — обычный день. Неспешно приняв душ, оделась, тщательно расчесала мокрые волосы, но не стала их заплетать. Сами высохнут.

Подойдя в столовую, с удивлением обнаружила полупустое помещение. Абсолютно никого из знакомых не наблюдалось, хотя большинство из присутствующих учились на первых — третьих курсах, немного средних курсов и совсем мало старших. Заказав себе чай, бутерброд с сыром и кекс, позавтракала и, покончив с едой, как-то растеряно обнаружила, что не знаю, что делать. Уроков нет, домашку всю сделала, в библиотеку не хочется, а ничего больше на ум не приходит.

Покинув столовую, в задумчивости едва не врезалась в собственного декана, очнувшись лишь, когда почувствовала, как он придержал меня за плечи. Подняв голову, я увидела его весёлую улыбку и смутилась.

— Надо же каким я стал незаметным, — со смехом в голосе сказал он. — Красивые девушки теперь меня совсем не видят.

— Извините, магистр Сагир, — виновато потупилась я.

— Не смущайся, Лиона, я не в обиде, — ласково приободрил меня мужчина, и я невольно заулыбалась. — Вот и молодец, развлекайся.

— Магистр, а вам помощь случайно не нужна? — на одном дыхании выпалила я, понимая, что он сейчас уйдёт.

— Хм, — неопределённо сказал он и, слегка наклонив голову, задумчиво посмотрел на меня. — Ты это из вежливости спрашиваешь или правда хочешь помочь?

— Правда хочу, — кивнула я.

— Уроки все сделала? — снова кивок. — Рефераты сдала? Хорошо, побольше бы таких ответственных студентов. Ладно, давай поднимайся в деканат, посиди в приёмной, я подойду минут через десять.

— Спасибо, магистр Сагир, — улыбнулась я и направилась в академию.

По дороге в деканат мне встретились лишь с десяток студентов, вяло бредущих в столовую. Неужели вся академия проспала? И большинство продолжает видеть сны? Хм, появилась мысль о наведённом сне, но с какой целью? Надо спросить декана, интересно, может, всё дело именно в сегодняшнем равновесии стихий? Разлитая в пространстве сила влияет на сознание, заставляя выспаться, отдохнуть, так что ли? Бред? Или не бред?

В приёмной к моему огромному удивлению не оказалось секретаря, и расположившись на стуле, стала терпеливо дожидаться декана. Минут через пять стало скучно, и от нечего делать я поднялась и стала рассматривать картины и фотографии на стенах, на которые раньше не обращала внимания. Картины, нарисованные маслом, здесь были представлены пейзажами: пустыня, очень похожая на ту, в которой не так давно развлекались мы со Смеем; непроходимый лес, такой густой, что в чаще солнце неспособно было пробить густоту кроны; бескрайнее море, слегка волнующееся и недовольно теребящее о борт небольшую шхуну; горы на закате, окрашенные в червленое золото; ветер, заставляющий склониться перед своим могуществом целое поле ромашек и васильков.

Оторвавшись от картин, перевела взгляд на фотографии. На них были изображены студенты разного возраста, в основном группами. Студенты, сидящие на лекциях, тренирующиеся на практиках, бегающие на физкультуре или сражающиеся на шпагах в фехтовальном зале, развлекающиеся после уроков или внимающие декану. Открыв рот, я смотрела на фотографии: живые, двигающиеся, смеющиеся студенты, подкалывающие друг друга. Потрогав пальцем одну из фотографий, не обнаружила ничего подозрительного, и, тем не менее, снимки двигались, отдельные личности на них даже мне подмигивали, чем вогнали в ступор.

— Рассматриваешь магографии? — внезапно раздался позади меня мягкий голос декана, и я вздрогнула, повернувшись к нему.

— Что? — глупо переспросила.

— Магографии, говорю, рассматриваешь? Был у нас пару лет назад студент, Армаис Валдас, так он словно с фотоаппаратом в руках родился. Все снимки он и сделал, не только на своём курсе снимал, но везде. Сейчас мотается по мирам, личные заказы выполняет, к нам крайне редко заглядывает. Пойдём, покажу тебе последний его презент мне.

Войдя в кабинет, магистр Сагир жестом предложил мне располагаться, сам же сел за собственный стол и закопался в нижнем ящике. Вскоре на свет появилась средних размеров фотография в серебряной рамке, и магистр, несколько секунд посмотрев на снимок, передал его мне. Там, на фоне бескрайнего голубого неба и огромной поляны одуванчиков сидела красивая стройная девушка лет двадцати трёх и плела венок. Доплетя его, она лукаво улыбнулась и попыталась надеть его на голову фотографа, но тот явно был против, и тогда красавица звонко засмеялась, засверкали небесного цвета глазки, и венок был водружён на голову девушки, заиграв в золотых волосах. Красавица закружилась на одном месте, раскинув руки в стороны, а затем ослепительно улыбнулась и снова опустилась на поляну. Она была так естественна и прекрасна, что фотографу с лёгкостью удалось запечатлеть всю красоту, да и сразу было понятно, что девушка испытывает к мастеру сильные чувства.

— Кто она? — возвратив снимок декану, полюбопытствовала я.

— Моя дочь, — просто ответил магистр Сагир. — В прошлом году окончила нашу академию, теперь работает на Войтене.

— Магистр, а почему сегодня так мало народу? — перевела я разговор на другую тему, отвлекая мужчину от неприятного разговора.

— Имеешь в виду, что сегодня не так шумно, как обычно и академия кажется вымершей? А сама как думаешь? — выслушав мои предположения, декан не рассмеялся, как я предполагала, а одобрительно улыбнулся: — Молодец, чувствуется, что хорошо подумала над этим. Ты во многом права, день равновесия стихий наполнен магией, и ночь накануне всегда становится длиннее предыдущих, позволяя отоспаться всем магам, можно сказать, нарочно усыпляя для отдыха души и тела. Но это и хорошо, потому что сегодня праздник захватит и ночь, и никто не сможет уснуть, как бы не хотел — играющая в организме и пространстве магия не позволит.

— Ясно, — фыркнула я, получив столь понятные объяснения. — Чем я могу вам помочь?

— Если хочешь, конечно, — сказал декан и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Мне необходимо кое с кем встретится и договориться насчёт летней практики. Предварительная договорённость уже есть, но нанести визит всё же необходимо. Если есть желание, можешь пойти со мной.

— Я согласна, только, наверное, стоит переодеться? — уточнила, имея в виду наличие на мне простой кофты и брюк.

— Нет, форма не помешает, — заверил магистр Сагир и, поднявшись, поманил меня за собой.

Мы поднялись на самый верхний этаж академии, где, как рассказывали, были только подсобные помещения и лестница в башню обсерватории. Пройдя по коридору, магистр приблизился к одной из дверей слева и приложил ладонь к специальной выемке. Секунд пять — и мы смогли войти в комнату, вовсе не просторную, как большинство помещений в академии, а квадратную, метров двенадцати. Единственное, что в ней находилось — полукруглая каменная арка в три человеческих роста, с чем-то вроде панели управления слева, к коей и подошёл декан. Пока он задавал нужные координаты, я пыталась отодрать челюсть с пола. Вау, как в кино. Ущипнув себя за ногу, убедилась в реальности происходящего и подошла ближе к магистру, наблюдая за его манипуляциями. Вот мужчина закончил, портал арки начал наполняться лёгкой полупрозрачной дымкой, едва заметной в свете факелов (окон в помещении не было). Выждав положенное время, магистр повернулся и посмотрел на меня:

— Не передумала? Не боишься? — Я упрямо покачала головой. Ни за что не упущу такую возможность. — Ну и замечательно, давай свою руку.

— И ни о чём не думай? — слегка нервно пошутила я, крепко сжимая ладонь декана.

— Почему не думай? Это же не личный портал, а стационарный межпланетный. Задал координаты собрата по миру — и вперёд, а о чём думать при переходе — личное дело каждого, — доброжелательно пояснил мне магистр, потянув за собой в арку.

Сделав шаг, я не ощутила ни покалывания, ни чего-либо ещё, лишь довольно слабое напряжение магии. Затем оно стало возрастать, по-прежнему не причиняя никакого физического вреда, на мгновение рассредоточилось зрение, а когда я снова смогла зафиксировать взгляд, оказалось, что мы с магистром Сагиром стоим в аналогичной арке, только напротив в ожидании нашего прибытия стоит высокий красивый мужчина лет тридцати, с длинными, забранными в хвост пепельными волосами, синими глазами, и, что примечательно, одет во всё белое. Когда мы вышли из арки, магистр отпустил мою руку и учтиво поздоровался с ожидающим на лашиире, из чего следовал логический вывод, что общаться нам придётся с ронками, но информации о планете, на которой мы сейчас находимся, не давало.

Закончив обмен приветствиями (я молчала, не обнаруживая неплохое знание языка), проводник провёл нас несколькими коридорами (из окружающего убранства я сделала вывод, что мы не в школе магии, а скорее в каком-то учреждении типа администрации или мэрии) в кабинет, в котором за широким столом сидел практически брат-близнец встречающего. Лишь по серебряному цвету его волос и глаз можно было понять, что хозяин кабинета прожил уже несколько веков.

Любезно поздоровавшись и пригласив нас присесть, ронк выжидательно посмотрел на магистра. А дальше между ними состоялся разговор, суть которого я уловила, хотя и осознала, что если действительно хочу понимать и разговаривать на других языках, то в первую очередь стоит пополнять свой словарный запас. Внимательно следя за разговором, замечала украдкой бросаемые на меня любопытные взгляды ронка, но понять их природу не смогла. Зато поняла, что магистр добился желаемого и, сотворив договор, обе стороны его подписали.

Когда мы вернулись в академию, декан попросил:

— Лиона, ты, пожалуйста, никому не рассказывай, куда мы ходили. Не хочу, чтобы старшие курсы полнились слухами, кому повезёт попасть к ронкам. Хорошо?

— Конечно, магистр Сагир, — пообещала я. — Можно вопрос? Зачем вы меня вообще с собой взяли?

— Неужели тебе не было интересно? — искоса взглянув на меня, декан убедился, что да, было. — К тому же я знаю твои успехи в лашиире и думаю, что тебе было полезно послушать речь взрослого носителя языка.

— Да. И я пришла к выводу, что необходимо пополнять словарный запас, — призналась я, спускаясь рядом с мужчиной по лестнице. В самом здании академии по-прежнему было тихо.

— Молодец, глядишь, к концу обучения будешь все языки знать, полиглот, — с добрым смехом похвалил меня декан. — Ладно, беги, празднуй с друзьями, только помни о своём обещании.

— До свидания, магистр Сагир, — попрощалась я и резво сбежала вниз по лестнице к выходу из здания.

Толкнув дверь, на миг ослепла от солнца, а когда проморгалась, то уяснила, что тишина была благом, которого я не ценила — всё свободное пространство, начиная от академии и докуда могла разглядеть было заполнено студентами, стоящими, сидящими, лежащими, бегающими, прогуливающимися и громко галдящими. Лавируя между студиозусами, выискивала знакомые лица, и только минут через десять смогла отыскать своих друзей.

— Привет, Лионка, где пропадала? Смотри, как классно! — помахав мне рукой, Лада сотворила радугу, заставив её переливаться не только привычными семью цветами, но и просто невообразимым спектром цветов.

— Да, подруга, так здорово! — счастливо крикнул Рик, сделав несколько круговых движений кистью и сотворив огненный смерч. И это притом, что стихия огня парню не давалась вообще.

— Я разговаривала с магистром Сагиром, — ответила на вопрос, наблюдая за счастливой моськой друга. — Развлекаетесь?

— Да, столько магии вокруг, это что-то потрясающее! — воскликнула Лада.

Осмотревшись, заметила, что подобно моим друзьям развлекаются лишь младшие курсы по третий включительно, а средние и старшие просто наслаждаются ничегонеделанием. А вокруг них скачут разноцветные зайки, мишки, белочки, летают птицы, проявляются радуги и вспыхивают звёзды, взлетают в небо фейерверки и осыпаются наземь золотым дождём.

Друзья затеяли шутливую перепалку на тему: чья иллюзия окажется интереснее и зрелищнее. Вообще-то этому заклинанию нас не учили, как и теории создания, но Рик, мечтающий в будущем стать лучшим магом-иллюзионистом во всём Содружестве миров, быстро и понятно рассказал теорию и показал принцип заклинания. Я вызвалась быть судьёй, а Тио, Рик, Зами, Лада и Лена, потянув жребий, определились с порядком выступления. Пока Зами, коей выпало выступать первой, застыла в раздумьях, остальные развалились на траве рядом со мной.

Приготовившись, девушка сосредоточилась и произнесла заклинание, одновременно раскрывая сомкнутые ладони. В них медленно раскрывала бутон жёлтая кувшинка, мерцая на солнце каплями воды. Полностью раскрывшись, цветок тут же сменил цвет с жёлтого на нежно-розовый, затем на красный, фиолетовый, бордовый в чёрную крапинку, белый и, наконец, стал снова жёлтым, истончая лёгкий ненавязчивый аромат. Несколько секунд — и Зами сомкнула ладони, прерывая действия заклинания.

Зааплодировав, чем смутив подругу, мы искренне похвалили её импровизацию. Следующим после неё вышел Тио, произнёс заклинание и тут же вокруг него запрыгал смешной щенок невообразимой породы. Длинные уши, свисающие до самой земли, топорщащаяся шерсть, как иглы дикобраза, средних размеров хвост, маятником двигающийся из стороны в сторону и короткие толстые лапы. Лопоухий щен, прыгая и тявкая, полез к нам лизаться и обниматься, причём на ощупь ничем от настоящей собаки не отличаясь. Потискав питомца, отпустили, и щенок тут же подбежал к Тио, поднявшись на задние лапы, передними упираясь в ноги мальчишки. Потрепав щенка по голове, Тио щёлкнул пальцами, прерывая иллюзию.

— Здорово у тебя получилось! — искренне похвалил друга Рик, а все остальные согласно поддержали.

Иллюзией Лены оказалась огромная рыбина, так же легко чувствующая себя в небе, как и в воде. Щёлкая острыми зубами, милая рыбка напугала нескольких первокурсников, сидящих ближе всего к нашей компании, зато старшекурсники, как оказалось, с интересом следящие за нашей игрой, покатились со смеху. Лада, наоборот, отошла от иллюзий зверей и сотворила двух танцоров-подростков, зажигательно исполнивших чачу и самбу. Аплодировали не только мы, но и все, кто видел танцы.

Рик, выступающий последним, несколько секунд просто разминал пальцы, а затем стал ими шевелить, словно играя на невидимом рояле. И правда, тут же из ниоткуда полилась нежная мелодия, а парень, словно дирижёр, взмахнул руками, и перед нашими глазами предстал бесконечный океан, с песчаным пляжем, шумом прибоя, гармонирующим с мелодией, криком чаек и запахом соли в воздухе. Вот лёгкие волны окрашиваются в золотисто-оранжевый, и над кромкой воды появляется полукруг солнца, с каждым последующим ударом сердца поднимаясь всё выше и всё больше золотя воду. Дождавшись, пока солнце встанет окончательно, ослепив водяными бликами всех, кто с упоением наблюдал за разворачивающейся картиной, Рик снова взмахнул руками, музыка из спокойной превратилась в рваную, а море из безмятежной глади обратилось в бушующую стихию. Злые волны накатывали на поблекший песок, словно наказывая его за что-то, пенные барашки, пытаясь догнать друг друга, издавали шипение, вместе с рокотом волн и неспокойной музыкой создавая картину возмущения. Зачарованные зрители, не в силах оторваться от буйства природы, следили за малейшими движениями иллюзии. Но вот автору надоело неистовство моря, снова взмах кистью — и картина успокаивается, море становится обманчиво нежным, прирученным, песок искрится и ластится к волнам, возвращаются неугомонные чайки и музыка тоже поддерживает общее настроение. Дав насладиться красотой, Рик хлопнул в ладони, обрывая иллюзию, и обернулся к нам, искренне наслаждаясь восхищёнными лицами вокруг.

Опомнившись, студенты наградили парня шквалом аплодисментов, и что примечательно, хлопали не только они, но и те преподаватели, которые тоже оказались в толпе. Чуть смущённо улыбнувшись, Рик склонил голову, благодаря за хлопки и присел рядом с нами.

— Потрясающе! — высказал общее мнение Тио.

— Я просто вырос на берегу моря, — признался друг. — И показал вам то, что люблю сам.

Разговор прервал усиленный магией голос ректора, призывающий всех студентов пройти во внутренний двор академии за накрытые столы и официально начать празднование Наиль’Зан’Диррана.

И, правда, всё пространство внутреннего двора занимали накрытые вышитыми скатертями столы и скамьи к ним, рассчитанные вместить не только всю студенческую братию, но и преподавателей, для которых был отдельный стол. Я заметила, что никакого распределения по факультетам не было, каждый садился там, где хотел и с кем хотел, старшие сидели вперемешку с младшими, и никого это не беспокоило.

Столы ломились от угощения, и после короткой поздравительной лекции ректора студенты набросились на еду, успевая болтать и смотреть по сторонам. Вскоре до нас дошёл подпольный кувшин с элем (откуда принесли — неизвестно) и, быстро наполнив стаканы, передали дальше. Преподаватели не обращали внимания (ну или делали вид) на махинации студентов, и мало-помалу градус праздника повышался. Нет, мы не напивались, да и пьяными не были вовсе, но настроение не падало и хотелось веселиться ещё больше.

Немногим позже старшекурсники организовали музыку и танцы, раздвинув столы, но желающих оказалось больше, чем свободного места, и ректор разрешил всем расходиться и отмечать день равновесия как кому угодно. Музыка теперь звучала отовсюду, влюблённые парочки танцевали в обнимку друг с другом, кто по одиночке плясал в такт музыке, кто валялся на траве, дёргая ногами, кто водил хороводы, кто пел — в общем, студиозусы развлекались в меру фантазии.

Натанцевавшись (время от времени подбегали к столам, страдая жаждой, правда, не всегда получалось удовлетворять её просто водой) и набесившись, при очередном подходе к столам столкнулись с Дирандиром и его более благоразумным другом Астаном (второе своё имя Кирей брюнет использовал только в официальных случаях и при первом знакомстве) и мерзкий аристократ, прищурившись, язвительно уточнил:

— Ну что, сокурснички, не струсили ещё? Готовы разрешить наш спор?

— За себя говори, сокурсничек, в штанишки не наложил ещё? Нет? Жалость-то, какая, — притворно сокрушённо покачала я головой. Чужое хамство всегда вызывает во мне ответную реакцию. — Где сходка?

— Через полчаса на дальнем конце озера, — отодвинув в сторону пыхтящего Дирандира, вполне вежливо сказал Астан. — Не опаздывайте.

— Мы будем, — высказался за всех Тио.

Пока Зами, Лада, Тио и Рик наслаждались медленным танцем, мы с Леной посидели, прислонившись спиной к широкому ясеню. Не знаю, о чём думала дракона, а я наоборот старалась освободить разум от всех посторонних мыслей, как советовал автор «практики» и успокоить дыхание и сердцебиение. Старательно гоня волнение, вгоняла себя в некое подобие транса. Ненадолго, но эта подготовка была необходима, и когда вернулись ребята, готовые идти «надрать задницы этим зарвавшимся аристократам», я чувствовала себя готовой к тому, что собиралась совершить.

Благодаря тому, что каждое утро бегала вокруг этого огромного озера, нам не пришлось лесом добираться к дальнему краю, я провела ребят более короткой тропой. Дирандир выбрал место, скрытое от посторонних глаз с озера высокой осокой, а с леса плотным кольцом деревьев и кустарников. Оказалось, что мы подошли в числе последних, но поскольку время ещё оставалось, никто не попытался высказаться по этому поводу. Подождав ещё немного (запыхавшаяся Мари прибежала последней и жутко покраснела), затеявший спор Дирандир обвёл всю группу взглядом, в котором читалось осточертевшее уже превосходство, но и любопытство:

— Что ж, раз пришли все, значит, готовы доказать свою состоятельность, как маги. Как будем жребий тянуть?

— Подожди, а судить кто будет? Уж не ты ли? — перебила я сокурсника, и многие согласно фыркнули.

— Что ты предлагаешь? — дипломатично вклинился Астан, не давая своему вспыльчивому другу раскрыть рот.

— Я предлагаю, чтобы судьёй стала Иления, — высказала я.

— Почему это она? — возмущённо воскликнула Лавиния.

— Потому что её участие в споре бессмысленно, — назидательно пояснила я всем. — Она дракон, а значит, априори сильнее нас всех. И в её объективности я уверена.

— Хорошо, Иления участвует в споре на правах судьи, — согласился Астан, снова сдерживая остальных аристократов. Этим он мне был симпатичен. — Ещё какие-то условия будут?

Все промолчали, и я тоже.

— Тогда я первым покажу свою силу, а вы смотрите и завидуйте, — как всегда высокомерно заявил Дирандир.

Все отошли от него, давая свободное пространство, и парень, сделав несколько хаотичных движений руками и что-то неразборчиво пробормотав себе под нос, сомкнул руки в замок, а затем медленно раздвигал их, образуя между ладонями плотный шар магии огненного цвета. Это не была стихия огня, нет, это была чистая магия с примесью огненной, видимо, для яркости цвета. Шар всё разрастался и разрастался, магия колыхалась, вспышками огня волнуя поверхность шара, и вскоре все ощутили нарастающий жар. Когда шар стал примерно метр в диаметре, я обратила внимание на жёсткую складку между бровями Кая, до этого абсолютно спокойного, и задалась вопросом: а что делать, если Дирандир не остановится и не сможет дальше контролировать свою магию? Такой выброс не останется незамеченным, но всё же, пока учителя разберутся, сможет наделать немало неприятностей.

А мальчишка словно и не собирался останавливаться, выпуская и выпуская свою магию. Шар теперь был больше похож на овал, вытянувшийся вверх, вспышки и колебания магии становились всё заметнее, также, как и лёгкая дрожь, пробегающая по телу парня. В какой-то момент ребята дружно сделали шаг назад и переглянулись между собой, но никто не сказал ни слова, заворожено наблюдая за происходящим, а потому поток водяной магии, хлынувшей на Дирандира и злые слова, раздавшиеся следом, всех застали врасплох:

— Мальчишка! Ты хоть понимаешь, что едва не потерял контроль и не нанёс вреда себе, сокурсникам и природе? Маг? Какой ты маг, слабак, недоучка, мнивший из себя великого и непогрешимого. Имбецил! Я немедленно поставлю в известность декана, и тебя ждёт наказание.

Оглянувшись, мы увидели наяду, стоящую у кромки воды, и сердито смотрящую на всех нас, а особенно на Дирандира. Было понятно, что именно она окатила водой парня. А ещё, осмотревшись, я заметила выглядывающих из-за деревьев дриад и поняла, что это они позвали наяду, опасаясь за сохранность леса, но не имеющих возможность предотвратить попадание магии в деревья.

Напоследок подарив мокрому аристократу сердитый взгляд, наяда фыркнула и скрылась в озере. Молчание, воцарившееся после, прервал робкий голос Мари:

— И что дальше?

— Понимаешь, Мари, с одной стороны, Дирандир вроде как показал свою силу, и то, что его прервали, не его, хм, вина, — ровным голосом отвечала Лена. — Но с другой стороны подобную демонстрацию силы может показать любой маг, достаточно прочитать пару книг по управлению внутренней силой, и это абсолютно не показатель умений и мощи. Вместо такой бессмысленной демонстрации можно было вообще поступить проще, но нашему заносчивому аристократу хотелось похвастать, не так ли?

Дирандир отвернулся и промолчал, не желая ещё больше терять своё подмоченное достоинство, а к драконе обратился Астан:

— Что ты имела в виду, говоря о «проще»?

— Всего лишь то, что вижу истинный уровень магии каждого из вас. Например, ты, Астан, сильнее всех из своих друзей. Дирандир, как бы ему не хотелось иного, слабее тебя, но примерно равен им, — Лена кивнула на девушек-аристократок. — Все мы разные, у каждого своя сила, и, как мне кажется, бессмысленно затевать подобные споры.

— Согласен, — впервые подал голос Кай, теперь более расслабленно наблюдая за происходящим.

— И всё же мне интересно, кто, кроме тебя, естественно, сильнейший из нас? — с тщательно контролируемым любопытством поинтересовался Астан, и лично я могла поверить, что ему и правда просто любопытно.

— Он, — кивнув на Кая, ответила Лена.

Аристократы обменялись взглядами и лёгкими кивками, и на этом как-то незаметно все начали расходиться. Вернувшись на праздник, мы с ребятами первым делом подошли к столам и налили себе по стакану сока, залпом осушив его, а затем впятером, исключая Лену, нервно рассмеялись.

— Мда, хорошо, что не пришлось никому ничего доказывать, — первым высказал общую мысль Тио.

— Точно, лучше будем учиться и развиваться, — поддержала его Зами.

Я только согласно кивнула, понимая, что своими необдуманными действиями Дирандир не позволил мне сделать то, что я намеревалась. Всё-таки риск, став элементалем какой-то стихии, полностью поддаться её зову и остаться в ней навсегда, огромен, а я не была уверена, что мне достанет сил противиться водному зову.

Решив сбросить охватившее нас напряжение, мы только и делали, что веселились вместе с остальными студентами, танцевали, подпевали, восхищались дуэлями, то тут, то там вспыхивающими между студентами или студентами и преподавателями, и просто прекрасно проводили Наиль’Зан’Дирран. Несколько раз я видела знакомых второкусников, здоровалась с ребятами из земного клуба, помахала рукой Киру, лихо отплясывавшему что-то наподобие джиги, и верила, что это был самый необычный день в моей жизни.

Который закончился потрясающим салютом, устроенным всеми преподавателями и теми студентами, которым захотелось добавить и свою фантазию в это красочное представление. Такого салюта не встретишь нигде на Земле, и, раскрыв рот, я наблюдала за разноцветными драконами, феями, сильфами, лепреконами, нимфами, дриадами и прочими фигурами, вспыхивающими на ночном небе. И это было восхитительно.

Глава 15

После Наиль’Зан’Диррана время словно понеслось вскачь. Неожиданно оказалось, что вот-вот будем отмечать Новый год. Старшекурсники от помощи младших отказались, сами занимаясь подготовкой, и по-тихому мне Влах сказал, что первому и второму курсам всегда стоит ждать каких-то сюрпризов — малышей (это не мои слова!) в этот день стараются опекать.

В ночь празднования земного праздника на входе в аудиторию, выделенную с разрешения ректора, нам на шею вешали самодельные дождики, а на голову нахлобучивали разноцветный колпак. Под потолком висели шарики, фонарики и музыкальные инструменты, магию которых время от времени подновлял кто-то из старших. В первой половине аудитории было свободное пространство для танцев и игр, а вот вторую половину занял общий стол с угощением. Несмотря на то, что нас было чуть больше пятидесяти человек, ребята всё грамотно рассчитали, хватило и места, и еды.

Вообще, этот мой Новый год получился самым искренним из всех, отмечаемых ранее. В детдоме всегда приезжали какие-то благодетели, дарили невкусные конфеты и фотографировались на фоне кучки детей со «счастливыми» лицами. А здесь звучали тосты с добрыми пожеланиями, звенел смех, ребята обменивались шутками и подколками и вместе, дружно считали секунды до воображаемых двенадцати часов, чтобы под звон бокалов загадать желание и выпить за наступивший год. А после перед каждым перво и второкурсником, как по волшебству, появился золотой мешочек с подарком. Знаете, мне было абсолютно всё равно, что там: одна лишь мысль, что это мне неимоверно радовала, теплом заползая в сердце.

После полуночи старшекурсники, ответственные за игры, заразили весельем всех. Было смешно, задорно и ничуть не обидно, даже если смеялись над моей неуклюжестью — настолько тёплая атмосфера получилась на этом празднике. Ближе к утру, когда на небе едва-едва появилась розовая кромка рассвета, мы вышли встречать просыпающееся солнце, и я стоя спала на плече Влаха. Тут кто-то предложил загадать желание под первый в новом году восход солнца, предложение приняли на ура, поглотив в общем шуме робкие возражения: «А может, хватит?» и «Не жирно ли будет?!». И едва светило показало из-за горизонта свой румяный бочок, как все земляне как по команде закрыли глаза и замерли, отдавшись на волю грёз.

— С Новым годом вас, ребята! — неожиданно выкрикнули из толпы и крик «Ура!» был дружно подхвачен всеми.

Замечательное завершение прекрасного праздника.

Следующие недели превратили нашу жизнь в пытку. Нужно было срочно доучивать забытые лекции, доносить последние письменные работы, ходить на консультации. На фоне этой нервотрёпки зачётная неделя пролетела так быстро, что и испугаться не успели. И вот настала пора экзаменов, коих было всего пять, а казалось, что их просто несчётное количество. Каждую группу на потоке разделили пополам, соответственно каждый экзамен проходил в два дня. Преподаватели сами вызывали студентов, и так получалось, что все экзамены я сдавала последней, когда в аудитории кроме меня и комиссии никого не оставалось.

По многим предметам (как зачёты, так и экзамены) у меня спрашивали только теорию, что, в принципе, было понятно. Вопросов задавали много, не только по лекциям, но и по той горе дополнительной литературы, которая нам давалась на самостоятельное изучение. Практических было всего два экзамена: по магии стихий, когда я должна была продемонстрировать степень владения благоволящими ко мне стихиями и степень контроля над магическими потоками. Тогда же меня попросили показать, какой силы поток магии я способна пропустить через себя, чтобы передать другому магу, пояснив просьбу тем, что это повлияет на работу со мной в следующем семестре.

Я показала. Передавала до тех пор, пока резервы четверых экзаменаторов не оказались полны под завязку, а я устала так, словно сдавала кросс. Тем не менее, меня похвалили, сказали, что я молодец, но не стоит на каникулах напрягать каналы магической энергии, лучше отдохнуть. С чистой совестью пообещав так и поступить, попрощалась и вышла.

Результаты экзаменов вывесили в холле академии уже через день раздельно по курсам и, пробившись сквозь толпу желающих, нашла своё имя в списке и удивилась: кроме четвёрки по каллиграфии свою первую сессию я сдала на пятёрки! Лучше меня (на пятёрки) всё сдали только двое: Кай и Зами, после меня с двумя четвёрками в списке были Фортис, Астан, Лада, Лена и Мари. У остальных результаты были разными, аристократы, что удивительно, особо не блеснули, а старообрядцы как и всегда шли плотной кучкой. В целом наша первая сессия прошла хорошо и, чему был особо рад наш куратор, обошлась без потерь. Нас ждала самая лучшая в мире неделя ничегонеделания — каникулы!

Следующие дни я отсыпалась, гуляла с друзьями и даже не думала брать в руки учебники. В общагу мы с ребятами возвращались только поспать, всё остальное время проводя в лесу на природе. Зима оказалась мягкой, снега не было, так что шубы и дублёнки легко заменяли тёплые штаны, сапоги и куртки на утеплённой подкладке. Единственное, что не отменили — занятия физкультурой, так как висс Валит считал, что регулярные тренировки (три раза в неделю) прерывать нельзя, а кто будет отлынивать, тому в следующем семестре не поздоровится.

А ещё в самом начале недели декан Сагир сделал мне подарок, как он сам выразился, на окончание семестра. Хотя в тот момент мне показалось, что настал мой день рождения — такой, о котором только мечтала, но которого ещё не было. Конечно, когда меня вызвали в деканат, и мыслей не было о чём-то, отличном от учёбы. Вроде экзамены сдала хорошо, но мало ли. Войдя в кабинет магистра Сагира, робко поздоровалась и присела на краешек стула.

— Ты чего такая перепуганная? Я не кусаюсь, — пошутил декан, но я не спешила расслабляться.

— Что-то случилось, магистр Сагир?

— Случилось? Нет, ничего не случилось. Сессию ты сдала хорошо, молодец, надеюсь, и дальше будешь так учиться, — подмигнул мне мужчина.

— Тогда зачем вы меня позвали? — спросила я.

— Понимаешь, Лиона, у меня есть для тебя предложение, только не знаю, как ты на него отреагируешь, — чуть помедлив, сказал декан и, видя, что я молча жду продолжения, добавил: — Оно обдуманное, взвешенное, и если ты захочешь…

— Вы о чём? — нахмурилась я.

— Я и моя супруга хотели бы тебя удочерить. Или оформить опеку, если полное удочерение не выйдет. Примешь наше предложение? — искренне волнуясь, спросил магистр.

Открыв рот, я смотрела на этого строгого и в то же время доброго мужчину, который вот прямо сейчас предлагал мне стать ему дочерью. За эти полгода я неплохо его узнала, а значит, он и правда всё хорошо обдумал. И я буду дурой, если откажусь от этого, возможно, единственного шанса.

— Я согласна, — прокаркала пересохшим горлом.

— Точно согласна? — переспросил декан.

— Да! — довольная, крикнула я и в порыве счастья бросилась к мужчине и обняла его. — Спасибо.

— Ещё пока не за что, — обняв меня, рассмеялся магистр. — Надо оформить документы, получить согласие ректора, твоё письменное согласие на удочерение или опеку.

— А я могу его сегодня написать? — уточнила я.

Заявление оказалось несложным, и когда я закончила его писать, декан сказал:

— Ну, если всё сложится благополучно, новый семестр начнёшь уже как моя дочь.

— Так быстро? — обрадовалась я.

— Да.

— А когда я познакомлюсь с вашей женой?

— Если у меня получится быстро всё оформить, то в конце этой недели, а если буду занят, то на ближайших выходных.

— Спасибо, — снова поблагодарила я его.

— Беги, Лионка, развлекайся, — отпустил меня магистр Сагир, и я шустро убежала.

Такой новостью хотелось поделиться со всеми, но извечное «А вдруг?» останавливало. Лучше позже, чтоб наверняка. И просто продолжала наслаждаться каникулами, играми с друзьями и даже тренировками. Мысль о том, что скоро у меня появятся родители — окрыляла.

Обидно, но неделя каникул пролетела гораздо быстрее, чем любая другая, и второй семестр обучения приближался прямо на глазах. В предпоследний день свободы, как выразился Святополк, нас, первокурсников, собрали перед академией, и мастер Хейден объявил, что те, кто думают, что умеют держать в руках хоть какое- то оружие, должны подойти на это самое место, начиная с послеобеденного времени сегодняшнего дня и весь завтрашний. Справедливо рассудив, что меня это не касается, с лёгкой душой пошла бродить по лесу в компании Смея. За время экзаменов мы слегка отдалились друг от друга, и мне недоставало наших проказ, да и просто общения тоже. Заметив среди кленовой рощи ствол упавшего недавно дерева, присели на него лицом друг к другу.

— Какие впечатления от первой сессии? — зевая, лениво спросил друг.

— Нервные, — усмехнулась я. — Можно подумать, ты сам спокойно ожидаешь своей очереди перед экзаменами. Но в целом ничего страшного нет.

— Вот, а кое-кто боялся вылететь из академии, — поддразнил меня дракон. — Так тряслась, так тряслась.

— Какашка ты, Смей, — шлёпнула его по ноге, — совсем меня не любишь, издеваешься.

— Почему не люблю? Люблю, — серьёзно сказал парень, и мне мгновенно расхотелось шутить.

— Смей, но я…

— Я ничего от тебя не требую, Лионка, — мягко сказал он. — Мне вполне достаточно твоей дружбы, твоего доброго ко мне отношения.

— Я твой друг, Смей, даже не сомневайся. И ты мне нравишься и как парень, мне приятно с тобой общаться, только…

— Только что? — осторожно спросил дракон.

— Только я пока не хочу никаких отношений в романтичном плане. И захочу ли чего-то подобного скоро — не знаю.

— Ли, я повторяю: в первую очередь я твой друг. Им и останусь. — Сталь в голосе Смея подсказала, что тему пора закрывать.

— Я рада наше дружбе, правда, — заверила его.

И всё же, чувствуя себя немного виноватой, решилась рассказать дракону о предполагаемом удочерении. Друг искренне порадовался за меня, сказав, что всегда ощущал магистра Сагира как очень хорошего ронка. И тут меня осенило, почему мы отправились тогда к ронкам, а также мысленно поблагодарила небеса за свои языковые способности.

— Судя по выражению твоего лица, ты не знала, что он ронк, — констатировал дракон.

— Не знала. А знаешь, ведь и ректор ронк, и имен Намори, и магистр Анис, и ещё немало преподавателей академии, которых я не знаю, но видела несколько раз. Почему так?

— Если твой вопрос о том, почему в академии так много ронков среди преподавателей, то я отвечу: они очень любят детей, находят к ним подход и легко обучают. Мне иногда кажется, что это заложено в них на генетическом уровне. По статистике треть выпускников через какое-то время возвращаются в академию преподавать, и многие из них, как правило, к тому периоду имеют хороший практический опыт.

— Что ж, значит, мой будущий отец имеет опыт воспитания подростков разной степени тяжести, — пошутила я.

Ещё примерно полчаса поболтав со Смеем о разной ерунде, вернулись в академию. По дороге к общаге меня перехватила Лада и потащила в их с Зами комнаты, говоря что-то о тканях. Так и не поняв, о чём речь, покорно пошла за ней. Оказалось, родители Зами прислали дочери рулонов десять разных тканей, и они с Ладой уже обсудили цвет и фасон одного платья, которое умелица Зами пообещала пошить подруге. Закончив со своим, Лада решила, что мне тоже нужно платье, для чего полчаса разыскивала меня по всей общаге. На мой, казалось, резонный вопрос: «Зачем мне платье?» девчонки в два голоса возмутились: «А выпускной?!», имея в виду окончание первого курса. Ужаснувшись перспективе все десять лет надевать платья на торжественные мероприятия, едва не взвыла в голос и поинтересовалась:

— А по-другому никак?

— Ну, если ты уж совсем против, то можно и по-другому, — пошла мне на уступки Зами. — Пошьём брючный костюм.

— А ты умеешь? — недоверчиво спросила Лада.

— Я всё умею, — улыбнувшись краешком рта, заверила подруга. — Согласна?

— Согласна, — решилась я.

Пережив все тщательные примерки (подруга оказалась очень требовательной, к тому же, как сказала, нужно учитывать и то, что к концу года пропорции могут измениться — всё-таки мы ещё растём), мне показали ткани и после общего обсуждения я остановилась на жёлтом шёлке, разбавив его вставками из гипюра на плечах и лифе. Ещё мы обговорили фасон костюма, и хотя я настаивала на узких штанах, Зами отговорила, посоветовав немного расклешённые, а вот верх костюма она будет делать приталенный, что подчеркнёт достоинства фигуры, скрыв недостатки. Это слова подруги, но для меня они пока ничего не говорили и, заверив девушку, что абсолютно доверяю её вкусу, позорно сбежала подальше.

А вот после ужина получила приятную новость — магистр Сагир поймал меня возле столовой и сообщил, что ему удалось оформить все документы по моему удочерению и что я смело могу представляться Юлианой Тамилой Леоновой-Сагир (имя, данное мне при рождении, я решила оставить, а Тамилой, как сказал мне декан, зовут мою новую маму). Ещё он сказал, что завтра утром, как проснусь, одеваться и идти к нему в кабинет — мы отправимся знакомиться с семьёй.

Полночи я проворочалась в кровати, сбив простыни, перегоняя подушку и одеяло с одного конца на другой, нервничая и размышляя, и уснула только тогда, когда мозг устал окончательно и просто отключился. Естественно, утром, хоть и проснулась довольно рано, чувствовала себя разбитой. Лишь приняв прохладный душ и умывшись холодной водой, немного пришла в тонус. Одевшись, поскакала к кабинету магистра Сагира, чтобы обнаружить, что сам магистр ещё не подошёл, да и в деканате, собственно, никого не было. Декан пришёл только через полчаса, удивился, увидев меня, открыл кабинет, взял папку с документами и повёл меня в уже знакомое помещение с порталом. Задав координаты, мужчина прижал меня к себе, и мы переместились.

Поскольку встречающий нас маг мне был знаком, как и портальное помещение, выходило, что планета, где будут проходить практику какие-то старшекурсники, была родной и для магистра Сагира, и в теории станет домом и для меня. Хотя на практике столько времени, сколько мы проводим в МАМИДе, не будем проводить нигде еще, по крайней мере, девять с половиной лет. Поздоровавшись с магом, мы покинули здание, оказавшееся какой-то местной администрацией (я не вникала в подробности), выйдя на круглую площадку, на которой можно было построить личный портал. Жаль, но нам, детям, создавать личные порталы будет позволено лишь с восемнадцатилетнего возраста, или после окончания пятого курса.

Переместив нас обоих на аналогичную площадку, находившуюся в центре уютного дворика с розарием, цветочными клумбами, скамеечками и беседкой, магистр Сагир подмигнул мне и повёл в дом через открытые террасные двери с воздушными занавесками. Дом декана, спроектированный буквой «П», был одноэтажным, и уютным даже на первый взгляд. Внутри благодаря огромным окнам казалось, что все помещения пронизаны светом, а светлые обои и мебель в просторных помещениях только усиливали этот эффект. Едва мы прошли первую комнату, откуда и был выход на террасу, как нам навстречу поспешила миловидная женщина с широкой улыбкой. Едва взглянув в её глаза, смотрящие на меня, изумилась — они светились добром и любовью. Поразительно, но, даже не зная меня, она уже меня любила. Неужели удача в кои-то веки на моей стороне?

— Здравствуйте, — немного насторожено поздоровалась я на лашиире, понимая, что тут мне придерся общаться исключительно на нём.

— Здравствуй, доченька, — ласково сказала женщина и мягко обняла меня. — Добро пожаловать в нашу семью.

— Дорогая, думаю, вам с Лионой нужно познакомиться и выбрать комнату, которая станет её собственной, — предложил нам магистр.

— Конечно, а затем мы позавтракаем, — согласилась она, а мне в голову пришла забавная мысль, что они специально говорят короткими предложениями, чтобы я понимала смысл и практиковалась.

Беглый рассказ о доме дал понять, что левое крыло занимают спальни, в центральной части находится кухня, столовая и гостиные, а правое крыло занимает кабинет хозяина дома, библиотека и бильярдн