Book: С тобой...в темноте (СИ)



С тобой...в темноте (СИ)

ПРОЛОГ.


Жизнь не хуже обычной. Жизнь, в которой нас прощают, понимают, а возможно даже и любят…. Бескорыстно.

Господь сотворил нас по своему образу и подобию. Вылепил вслепую, как дети лепят безликие фигурки из пластилина. Заставил пройти по дороге перемен, на которой каждый из нас тот же творец. Творец своей судьбы.

Слёзы – не самое ужасное в жизни. И уж, конечно, не страшнее войн, голода, смерти. Когда-нибудь все мы умрём. Есть ли смысл бояться неизбежного? И как не бояться неизбежного, когда на карту поставлена жизнь дорогого человека. Когда от тебя самого не зависит ровным счетом ничего.

Всё в Руках Божьих!

Через несколько часов определится не только чья-то судьба, но и моя собственная. Пусть всё будет, как и должно быть. Я приму любое решение, потому что выбора у меня нет.


Глава I.

НОВЕНЬКИЙ.


«Нет ничего более обычного, как причинение страданий ради наслаждения, которое это доставляет». Мериме.


Чувствовать себя по-дурацки можно в любой неприятной обстановке, а если, верить собственным ощущениям, то даже и в приятной. Посреди комнаты, заполненной только любящими тебя людьми. Но самое отвратительное это когда на тебя пялятся одновременно несколько десятков пар посторонних глаз и ты чувствуешь себя так, словно под микроскопом.

Мелкой букашкой, которую стараются рассмотреть и изучить. Они не знают тебя, ты не знаешь их, есть только визуальный контакт и твоё добровольное согласие быть исследованным.

Это неудобно, это неприятно, это пугает. Хочется сбежать куда угодно, хоть на край света, только бы не позволять им вот так на тебя смотреть.

Я видел их лица все вместе, не выделяя какое-то определённое, они были обычной серой массой, пятном, которое с каждой минутой всё сильнее расплывалось перед глазами, а я был просто новеньким учеником в богом забытой школе.

Я знал, что они думают обо мне.

Лондонский денди, волею судьбы, оказавшийся на южной окраине Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, со столичными замашками и запросами. Местные парни, скорее всего, усматривали во мне соперника, а девчонки прикидывали, как смогут заманить в свои сети. И те и другие одинаково ненавидели меня.

Пятнадцатое сентября, сорок восемь дней до Хэллоуина и сто четыре до Рождества, не самое подходящее время заводить новые знакомства.

День необычайно тёплый для этого времени года. В школьные окна светит яркое солнце, светлые тени проходят через весь класс, создавая обманчивую атмосферу радости, отражаются бликами на белой от мела доске и лежат радужными полосками на покрытом линолеумом полу.

Двадцать пять градусов на пятнадцатое сентября! Какая ирония. Хотя и понятно, островной климат более мягкий, чем на материке, но зато в Лондоне никогда не бывает таких сильных ветров как здесь. Интересно, какая тут зима? Такая же промозглая и сырая или наоборот, холодная и снежная?

Солнце слепило меня, заставляя смотреть в класс, а не в окно.

Кто они – мои новые одноклассники? Как они примут меня и примут ли вообще?

Ветер ворвался в приоткрытое окно и взъерошил мои волосы. Они у меня тёмные, отросшие, немного небрежно причёсаны. Глаза у меня карие, как у отца и брата, губы тонкие, рот немного великоват, а когда я улыбаюсь, улыбка получается несколько кривоватой.

Это наследственное.

Учитель математики неуклюжий толстячок мистер Стивенсон указал мне на несколько свободных стульев, избавив тем самым от нелепого представления перед всем классом. Признаюсь, это пугало меня больше всего. И когда вместо привычного «представьтесь, пожалуйста» он попросил меня выбрать любое понравившееся место, я вздохнул с облегчением.

Учитель медленно перемещался по классу, переваливаясь с ноги на ногу, и напоминал большого мышонка Рокфора из мультика. Я сдержался, чтобы не рассмеяться.

Сейчас не самое подходящее время для веселья. Я в дурацкой ситуации под пристальными взглядами каждого ученика, находящегося в этом классе. Мне крайне некомфортно в шкуре новенького и в то же время у меня нет выбора.

Как сказал когда-то Наполеон, кто стоит на виду, не должен позволять себе порывистых движений.

Я попытался сосредоточиться на чем-нибудь приятном, как учила меня миссис Грин. Обычно это помогало, но почему-то сейчас не сработало. Страх ноюще сосал под ложечкой, разливался болезненными импульсами по венам, блокируя нижнюю челюсть и сковывая движения. Если бы даже мне предложили представиться, я не произнес бы сейчас ни слова.

Тебе почти семнадцать. Напомнил я себе. Уже большой мальчик, способный управлять собственной жизнью и эмоциями.

Так почему ты стоишь как истукан, словно ноги приросли к полу и пустили корни? Давай, вперед! Ты должен!

Стараясь не смотреть на лица одноклассников и вжав голову в плечи, я прошел вдоль всего ряда и быстро занял место за последним столом. Что же теперь? Я чувствовал любопытные взгляды на моей персоне и не мог сконцентрироваться. Учитель объяснял возле доски новый материал, и я попытался сосредоточиться на его голосе.

Ценой титанических усилий и мысленным воспроизведением самого прекрасного и спокойного места на земле я добился своего. Дыхание постепенно выровнялось. Румянец прилил к щекам. Наконец я смог вздохнуть полной грудью и открыть на нужной странице методическое пособие, которое получил утром в библиотеке на первом этаже.

Объяснив материал, учитель предложил нам самостоятельно попробовать порешать примеры, и я, стараясь не привлекать к себе внимания, прилежно решал пример за примером пока чей-то голос не ворвался в моё сознание.

- У тебя ошибка во втором действии. Нужно писать единицу, а у тебя четвёрка.

Я немного приподнял голову и посмотрел на девочку сидящую рядом со мной. Странно, как я не заметил, что этот стол наполовину занят? Я посмотрел в ту часть в примере, на которую указывала соседка, действительно увидел ошибку и быстро всё исправил.

- Ребекка Дойл, - представилась она, и мне снова пришлось повернуть к ней голову. Она была достаточно симпатичная, темноволосая, с длинной косой за спиной. Одетая в самую что ни на есть обычную одежду – школьную юбку и свободную голубую блузку с вышивкой.

Непроизвольно я скосил глаза в глубокий вырез на груди и в ту же секунду одернул себя. Что я вытворяю? Вот балбес! Усилием воли я поднял глаза обратно на лицо девушки. Бекки настроена вроде как дружелюбно. Я решил, что она не доставит мне хлопот и успокоился.

- Джон Росс. – Представился я.

- Ты ведь из Лондона? – Спросила она, решив тем самым завязать разговор.

- Уже нет. – Уклончиво ответил я и снова погрузился в примеры. Разговаривать, а тем более отвечать на вопросы не хотелось. Но она, по-видимому, не собиралась отставать. И я её прекрасно понимал. Я новый человек в этой школе, в которой не так много учеников. Ей просто любопытно, что я за фрукт, и какие мысли бродят в моей голове.

- Ты давно приехал? – Это что, допрос? Если да, то к такому напору я еще не готов.

Я неловко растянул губы в самой добродушной улыбке, чтобы дать ей понять, насколько дружелюбно я настроен, и пробормотал.

- В прошлую субботу.

Бекки кивнула и улыбнулась мне.

Почему она смотрит на меня, а не в свою тетрадь? Зачем своим пристальным разглядыванием вгоняет в краску? Разве она не понимает, как тяжело выступать в роли заморской диковинки?

Все мои вопросы, конечно, остались без ответов, а Бекки с удвоенным энтузиазмом продолжила.

- И как тебе остров?

Я пожал плечами. Что я мог ей сказать? Что Уайт показался мне довольно унылым и примитивным местечком, а по сравнению с Лондоном, так просто дырой? Что кроме двух кафешек и одной приличной дискотеки в Ньюпорте и сходить-то некуда?

Но я не хотел её обижать. Бекки, наверное, коренная островитянка и мои неосторожные высказывания могут оскорбить её.

- Еще не понял. – Пространно ответил я.

Бекки уверенным голосом заявила.

- Он тебе понравится. Скоро, как и все мы, ты влюбишься в него. Он прекрасен. Наша деревня просто шедевр. А ты видел Ньюпорт? Не зря к нам приплывают тысячи туристов. И жаль, что ты опоздал на ежегодную регату. Зрелище просто восхитительное.

Я был прав. Она боготворила этот остров, и я правильно сделал, что не открыл Бекки всей правды.

- Должно быть. – Вяло выдавил я. – У меня не было времени на….

- Не надо, не объясняй, я всё понимаю. – Бекки перебила меня. – На это нужно время.

Хм. На это действительно потребуется время. Много времени.

Я был англичанином до мозга костей. Родился и вырос в Лондоне и за всю жизнь не уезжал дальше пригорода. Мне нравились все типичные привычки англичан, распорядок дня англичан, даже их меню. Английская архитектура и искусство. Мне даже нравились сами англичане.

А здесь на Уайте население было смешанным. Англичане составляли лишь третью часть наравне с шотландцами и испанцами. Последние были более темпераментными, и значительно выделялись на фоне холодных англичан и грубоватых шотландцев. Ребекка как раз входила в число этих самых темпераментных потомков испанцев. Смуглая кожа, блеск в глазах и живость речи выдавали её с головой.

Я не привык к такой манере общения. В моей прежней школе в Лондоне я водил знакомство с несколькими ученикам, но наши разговоры сводились к простому обмену любезностями. Откровенничать с посторонними мне не приходилось.

Мистер Стивенсон проковылял мимо нашего стола, поэтому мы уткнулись каждый в свою тетрадь, но когда он отошел, Бекки повернулась ко мне и прошептала.

- Ты планируешь учиться с нами весь год?

- Да. – Также тихо ответил я.

Она кивнула и снова уткнулась в тетрадку. Я не знал хорошо это или плохо, а спрашивать не решался. А Бекки делала вид, что поглощена примерами, и совсем не обращала на меня внимания. Я сделал то же самое, но, поставив точку в последнем задании, заметил, что она осторожно наблюдает за мной. Она заметила, как я посмотрел на неё и зашептала.

- Ты ведь англичанин? – Она имела в виду мои национальные корни, а не место проживания.

- Это так заметно? – Удивился я.

- Я бы сказала «да» чем «нет». – Она вертела в пальцах ручку. Даже сейчас она не могла просто спокойно сидеть. Ей нужно было постоянно что-то делать. Мои руки лежали на крышке стола, и я почти не двигался, в то время как Бекки не могла спокойно усидеть на одном месте. Типичная егоза!

- Это плохо? – Растерялся я. Она покачала головой, заверив меня, что уважает англичан и это просто обычный вопрос. Из любопытства.

Раздав нам задания на дом, мистер Стивенсон ретировался из класса. Звонок прозвенел, едва за ним закрылась дверь.

Я быстро собрал свои вещи и попытался улизнуть, но Ребекка нагнала меня в коридоре. Она никак не понимала, что может я, хочу остаться один и не особенно нуждаюсь в разговорах.

- Девчонки только что поспорили, кто первая начнёт с тобой встречаться. - Она рассмеялась и легонько толкнула меня в бок. Какая бесцеремонность! – Но я не в счёт, - она подняла обе руки, словно хотела сдаться, - у меня есть парень, поэтому можно сказать, я спасла тебя от лишних домогательств с их стороны.

- Мне следует тебя поблагодарить? – Мои слова прозвучали слишком язвительно, и я решил, что она заметит сарказм, но Ребекка, казалось, не обратила на слова никакого внимания. Она болтала без умолку, в сокращенном варианте пересказывая историю школы.

Я вздохнул и попытался сосредоточиться на ее словах.

Школа была построена более сорока лет назад и выглядела как мрачное серое трёхэтажное здание с колоннами при входе. По размеру она, конечно, раза в три меньше той, в которой я учился в Лондоне, но до получения аттестата остался еще целый учебный год, а жить в столице больше не было возможности.

Первый этаж занимал огромный вестибюль, библиотека и кабинки для одежды. По лестнице вниз находился спортзал. Слева – дверь в столовую, прямо – кабинет черчения, направо – дверь в кабинет директрисы. На верхних этажах располагались учебные классы, учительская, музей и актовый зал на третьем этаже.

Скорее всего, школа за всё это время ни разу не ремонтировалась. В линолеуме кое-где зияли дыры, обнажая коричневый деревянный пол, а паркет в коридорах стёрся до такой степени, что находился на грани смерти.

Окна - обычные деревянные, но они пребывали в состоянии гниения, отчего подоконники, да и рамы тоже, были покрыты черными пятнами. Только стёкла сияли патологической чистотой.

Сбоку от основного здания школы раскинулся дивный, с ее слов, садовый участок. Георгины, флоксы и гладиолусы пышно цвели на клумбах между плодовыми деревьями. Возле небольшого пруда в центре сада находились вкопанные в землю кованые скамейки. Такая же кованая ограда окружала всю территорию школы.

Под несмолкаемую трескотню Бекки мы поднялись по каменной лестнице на второй этаж и остановились возле кабинета физики.

- Ты ведь еще никого здесь не знаешь? – Скорее утвердила, нежели полюбопытствовала Бекки. Я отрицательно покачал головой. – Ничего, через пару недель адаптируешься, и всё будет нормально. У нас хорошие ребята. – Словно в подтверждении своих слов она задорно улыбнулась.

Бекки была из разряда вечных оптимистов. Которым, даже если все плохо, то это не самое страшное. Бывает и хуже. Я был скорее реалистом, поэтому не разделил её восторгов и лишь сдержанно поджал губы.

Внезапно Бекки посмотрела куда-то в сторону, и я неосознанно проследил за её взглядом. Там в ореоле солнечного света, льющегося из окон, стояла самая прекрасная особа из виденных мной ранее.


Глава II.

ПРЕКРАСНАЯ.


«Успокоить сердце труднее, чем его взволновать» Шатобриан.


Трудно описать, что со мной произошло в тот момент. Я на миг даже перестал дышать. Сердце забилось быстро-быстро, готовое выпрыгнуть из грудной клетки. И кровь. Я даже чувствовал её горячие толчки по моим сосудам. В одну секунду весь мир перестал для меня существовать. Бекки осталась где-то далеко внизу, а я, озаренный светлым видением прекрасной девушки, воспарил к небесам.

Сон или явь? Если сон, то очень жестокий, потому что, увидев такое хоть раз, я уже не смогу забыть. А если явь – еще хуже. Прекрасная девушка слишком хороша, чтобы быть моей.

- Джон, - Бекки вырвала меня из «прекрасного далеко» и вернула на грешную землю, - это моя сестра. Она сейчас подойдёт. И, она немного…стеснительная, ты уж её не обижай!

До меня с трудом доходил смысл её слов. Прекрасная девушка оказалась вовсе не призрачным видением, как я вначале предположил, а сестрой Бекки. Той самой Бекки, с которой я сидел на математике за одним столом, и весь урок «наслаждался» её болтовней.

И эта девушка медленно приближалась к нам. С каждым её шагом мне стало казаться, что я её где-то уже видел. Скорее всего, это были сны, хотя…. Девушка слишком знакомая.

Шаг. Еще шаг.

Это, это…. Конечно! Это была она. Прекрасная незнакомка оказалась вовсе не незнакомкой, хотя я всё еще не знал её имени, а вполне земной девушкой, с которой я довольно мило болтал не позднее чем в прошлую субботу. А сегодня она поразила моё воображение до глубины души, буквально сшибла с ног лучезарным светом, озарявшим в тот момент её силуэт.

Это что, особый вид испытания для меня? Как будто мало мне всего досталось. Теперь вот еще проверка красотой. Судьба насмехалась надо мной, предлагая то, что, в сущности, взять я не мог. Будь эта девушка трижды прекраснее (хотя, прекраснее, по-моему, невозможно) я все равно бы не посмел к ней приблизиться.

Через несколько секунд к нам подошла невысокая худощавая девушка с тёмными волосами, затянутыми на затылке в конский хвост. Одетая в синюю школьную юбку и такого же цвета обтягивающую блузку. На ногах… – кроссовки? Не совсем типичная английская школьница.

Почему же она показалась мне такой…прекрасной? Почему заставила сердце стучать с немыслимой скоростью? Сотни «почему» пролетали в моей голове не находя ответов. Я ничего не понимал, а просто смотрел и не верил своим глазам. Такого просто не могло случиться, ну, по крайней мере, не со мной. Первый день в школе и…она.

Я уставился на неё, позабыв про всех и всё. Весь мир сузился до размеров этого прекрасного существа. Я смотрел на неё столь пристально, что запросто мог напугать. Куда делась моя хваленая английская сдержанность? Сейчас моим разумом руководил тестостерон и андрогены. Я мог бы попытаться бороться с внешним врагом, но я не мог победить себя. Где-то я читал, что самый опасный враг для себя это ты сам. Непреложная истина!

Девушка тоже была удивлена. Нет, скорее поражена. И она, так же как и я, изучала моё лицо тёмным, почти шоколадным взглядом, а потом, вдруг смутившись, быстро переключила своё внимание на сестру.

- Бекки, отец звонил. – Её голос. Музыкальные нотки. Испанский акцент. У меня закружилась голова. – Сегодня помощь в магазине не потребуется. Он справится сам.



- Отлично! – Ребекка улыбнулась и воспроизвела жест рукой в мою сторону. – Это Джон, - представила она меня, - а это моя сестра Селин.

Имя столь прекрасно, как и сама девушка. Селин…. Как Селин Дион, только она… я лихорадочно отыскивал в памяти фамилию Ребекки, Дойл, как Артур Конан Дойл. Боже! Столько сравнений за считанные секунды. Но именно так должны звать мою музу.

Девушка не твоя и никогда не будет твоей, - напомнил внутренний голос, но я приказал ему заткнуться.

Селин снова посмотрела на меня, задержав взгляд на лице дольше чем того предусматривали приличия, а потом тихо произнесла.

- Джон? А я думала, тебя Нельсон зовут.

В этот миг я чувствовал себя полным кретином.

- Нельсон? – Удивилась Ребекка, а потом повернулась ко мне. – Я что-то не так поняла?

Нельсон.

Меня уже давно так не называли. Слишком давно. Это имя умерло вместе с тем другим Нельсоном Джоном Россом два года назад. Я думал, что оно раз и навсегда стёрлось из моей памяти. Оно должно было стереться во имя всего святого. Но именно этим именем я представился девушке на лайнере, которая сейчас стояла передо мной рядом со своей старшей сестрой.

Признаюсь, было странно после стольких лет вновь начинать жить с братом, особенно если учесть, что у него уже давно своя семья, и я являюсь скорее помехой, чем долгожданным родственником. Но Эйден (Эйден Алекс Росс) решительно был против моего отправления в приют для подростков, да и я не особенно противился его решению.

Тётя Грейс, родная сестра отца, умерла в первых числах сентября. Больше родственников, желающих меня приютить, кроме брата, не оказалось, поэтому переезд из Лондона на остров Уайт (Айл-оф-Уайт) был скорее спонтанным, нежели запланированным.

Тётя Грейс. О ней у меня самые теплые воспоминания. Она меня любила, по-своему конечно, но всегда стремилась дать мне всё самое лучшее. Оплачивала мои расходы на одежду и обучение. Практически не контролировала меня.

Я знал, она чувствовала вину за своего брата. На протяжении года, что я у неё жил, тётя ни разу о нём не вспомнила, но взгляды были красноречивее слов. Она винила себя, но она как раз меньше всех была виновата. А когда её вдруг хватил удар, я был в школе. У меня даже не было возможности поблагодарить её за всё, что она сделала для меня.

Мне сообщили о случившемся прямо посреди урока и только благодаря выдержке, вырабатываемой годами, я не закричал от боли, пронзившей меня в тот момент. Какими жестокими людьми надо быть, чтобы о смерти любимого человека вот так, перед толпой…. Домой я добирался как в тумане. На улице возле дома суетились незнакомые люди. Отъехала машина скорой помощи.

Я поднялся по ступенькам внутрь и, опустившись на первый попавшийся стул, впал в какой-то ступор. Несколько часов сидел вообще без движения, чем напугал наших соседей. Потом будто очнувшись на негнущихся ногах, подошел к телефону и набрал номер единственного родного мне человека – брата. В последнее время мы мало общались и обычно по телефону, но в тот день он оказался дома. Ответил. Я в нескольких словах объяснил ситуацию.

Эйден все решил за несколько секунд.

- Приедешь ко мне, - быстро произнес он. Я пробовал было возразить, но он настоял на своём. А у меня, в сущности, и выбора-то не было.

На кладбище с тётей пришли попрощаться много незнакомых мне людей. Священник прочитал молитву. Мы опустили урну с прахом под землю и уложили могильную плиту. Вот и все, что осталось от некогда молодой и интересной женщины, так и не ставшей матерью и женой. Одна из многих, чью жизнь разрушил мой отец.

У Карлоса был особый дар, уничтожать всё вокруг себя. Он разрушил жизнь тёти, запретив ей выходить замуж за любимого человека и заставив сделать аборт, после чего она никогда уже не могла иметь детей. Он разрушил и мою жизнь, в одночасье, выкинув ребенка в мир взрослых страстей. Не удивлюсь, если тётя Грейс умерла с проклятиями на губах в адрес отца.

Оставаться в Лондоне больше не имело смысла. Ничто меня не держало ни в доме, с которым было связано много неприятных воспоминаний, ни тем более в городе.

Все вещи на остров на адрес брата я отправил еще в начале прошлой недели, а сам несколько дней пожил в гостинице. Дом я запер и оставил на сигнализации. С собой взял только самое необходимое. Билет на лайнер до острова я купил на субботу, на три часа дня. Эйден должен был меня встречать на пристани в восемнадцать тридцать.

Я благополучно добрался до порта на такси и без проблем прошел регистрацию. Поездка обещала быть не утомительной, но меня всегда мутило в Лондонском метро, так что вероятность морской болезни волновала меня в тот момент больше всего.

Я не люблю море. Конечно, плавать я умею, хотя и не очень хорошо. Но в море есть что-то пугающее, бесконечное, загадочное. А я не люблю загадки. Дул слабый ветер, но посреди моря он усилится, поэтому, скорее всего, поднимутся волны. А это плохо, очень плохо.

Еще на пристани я проглотил три таблетки «Авиаморя», но едва лайнер отчалил, почувствовал лёгкое головокружение. Через несколько минут мои ноги стали ватными, совсем как в подземке, и перед глазами появилась пелена тумана. Стало тяжело дышать, и я расстегнул пуговицы пиджака.

Места внизу были подороже и предназначались для пассажиров первого класса, но, к сожалению, отсутствовал приток свежего воздуха, в котором я так нуждался. Я решил пожертвовать престижными местами и с трудом поднялся на верхнюю палубу. Там места были намного дешевле, но зато полный простор, никаких стёкол, дверей, только ветер, бьющий в лицо.

Я прислонился к парапету, стараясь справиться с приступами тошноты. Это было даже хуже чем в метро. И зачем я только выпил газировки перед посадкой! Я старался смотреть на тёмно-синие волны, на дельфинов, прыгающих над водой только лишь бы отвлечься от подступившей дурноты, но всё было напрасно. Глаза затянула тёмная пелена, и я почувствовал, что еще минута и упаду на палубу.

Выглядел я, наверное, паршиво, потому что совершенно из «ниоткуда» появились руки, которые буквально оторвали меня от парапета и потащили в неизвестном направлении. Я не сопротивлялся. Пелена перед глазами стала просто непроницаемой, поэтому если бы не эти руки, я просто не знал бы куда идти.

Я почувствовал, как мы остановились, и руки стали подталкивать меня вниз. Ноги меня давно уже не держали, поэтому с величайшим наслаждением я рухнул на пол, ощутив при этом резкую боль в коленях.

Меня уложили как тяжелобольного, но одновременно с этим туман начал понемногу рассеиваться, хотя тошнота не прошла, и я увидел прямо над собой склонившегося человека. Девчонку. Её лицо было закрыто пеленой тёмных волос, но то, что она внимательно изучала меня, сомнений не было.

- Ты как? Лучше? - Говорила она тихо, но я расслышал. Голос у неё был приятный, музыкальный. С глубокими нотками и акцентом. Скорее всего, испанским.

– На, выпей!

Она протянула мне стакан с мутной белой жидкостью и подняла на меня глаза. Сказать, что в тот момент я ничего не почувствовал, значит солгать.

Её лицо было совершенно. Прекрасные темные глаза, прямой нос, пухлые очерченные губы. Может, не хватало румянца на щеках и блеска в глазах? Но кому нужен этот блеск! А когда она протянула мне стакан…. В тот момент девушка напоминала Еву, протягивающую запретный плод Адаму.

Интересно, насколько глупо я выглядел в тот момент? Парень, сраженный наповал первыми ощущениями по отношению к понравившейся девушке. Одновременно с этим возникло другое чувство. Я передернулся и постарался сосредоточиться на мутной жидкости в стакане.

В ответ на мой немой вопрос девушка пояснила.

- Это адсорбент. Помогает от тошноты.

Она вложила стакан мне в руку и помогла поднести ко рту. А я и не замечал, что моя рука так дрожит! Я сделал несколько глотков, но она настояла, чтобы я выпил всё.

Облегчение наступило почти сразу. Тошнота уменьшилась вполовину и к лицу, наконец, прилила кровь. Я осмотрелся и понял, что лежу на койке в какой-то каюте. Довольно примитивно, но чисто. Старая добрая английская традиция! Чистота и простота!

- Еще два с половиной часа в пути, - она взглянула на массивные часы на правой руке, - можешь полежать здесь, если боишься, что снова станет плохо. – Она встала, с намерением выйти наружу.

Я снова посмотрел на девушку. Уже тогда я понял, что проваливаюсь в яму столь глубокую, что дна не видно. Fall in love, как сказал бы поэт и не ошибся. Незнакомка была самым совершенным существом на планете и самым опасным в отношении меня. Уже тогда я должен был испугаться и отступить, но я сделал все наоборот. Я с ней заговорил.

- А ты уходишь? – Я произнес фразу слишком поспешно. Как бы она не подумала, что меня это волнует.

- Я думала, тебе будет лучше одному? – Удивилась она и приподняла правую бровь.

Конечно, она решила поступить так, как того подразумевают наши чертовы приличия. Разумнее всего оставить меня в каюте одного, чем остаться и наблюдать, как я корчусь от морской болезни. Не самое приятное занятие, хочу заметить. Но наше до отвращения приличное общество иногда закрывает глаза на ужасные вещи, поэтому не будет большой беды, если я проведу эти несколько часов в обществе милой девушки, которая к тому же оказалась снисходительной к моей слабости.

Милой? Постойте, это я сейчас только что подумал? Я сам себя загнал в западню и захлопнул дверцу. И при этом радовался как ребенок.

- Ну, это вряд ли. – Пробормотав это, я сел на койке и к величайшему облегчению тошнота не усилилась.

Теперь я боялся посмотреть ей в глаза. Чего доброго она засмеёт меня, упрекнет в несдержанности и навязчивости. Поэтому я выжидал. Но она не смеялась, и я решился поднять голову.

Девушка стояла возле двери, но не сделала ни одной попытки покинуть каюту. Ей темные, словно растопленный горький шоколад, глаза внимательно изучали меня, пытаясь разобраться, что я за человек. Я боялся, что она примет меня за обычного нахала, пытающегося привлечь внимание девушки только для того, чтобы потом затащить её в постель.

Я был не таким.

Уже не таким. Но конечно думал о постели. И о многом таком, о чем ей лучше не знать.

- Ты едешь до конечной станции? – С осторожностью спросила она.

Я кивнул.

- Может я ошибаюсь, но ты ведь не хочешь скорее попасть на Уайт? – Уже более уверенно задала она очередной вопрос. Девушка осторожно села на койку рядом со мной.

- Нет. – Ответил я и только потом до меня дошел смысл её вопроса.

- А твои родители? – Нерешительно задала она новый вопрос. – Ты едешь к ним или от них?

Я пожал плечами. Она заходила на опасную территорию, и я знал, что не смогу быть с ней откровенным до конца. Точнее будет сказать, что я никогда и ни с кем не был откровенен. Эта девушка тоже не должна знать всю правду. Если я и способен удержать кого-то рядом, то узнав всю правду обо мне, этот кто-то возненавидит и тотчас покинет меня.

Возникла мысль, что ненависть этой девушки я бы не пережил.

- Их нет. – Она продолжала пронзать меня коричнево-шоколадным взглядом, и я решился на часть правды. Возможно, эта часть отпугнет ее, и она не станет соваться. – Мать ушла, когда мне было пять, а отец умер два года назад.

- Она что, бросила вас? – Не поняла она.

Нелегко осознавать себя брошенным. Когда тебя покидают друзья или кто-то из дальней родни – это одно, но когда это происходит с твоей собственной матерью, чувствуешь себя поразительно беспомощным.

Я словно окунулся в тот день, когда застал её за упаковыванием чемодана. В первый момент я решил, что мы уйдём вдвоём, но она дала мне понять, что мне нет места рядом с ней. Я поморщился. Боль утраты даже сейчас причиняла мне страдание.

- Нам не было места в её новом мире. – Мой голос прозвучал слишком невесело для человека, пережившего всё это одиннадцать лет назад. – Если вы держите слона за заднюю ногу, и он вырывается, самое лучшее - отпустить его. – Пошутил я, чтобы как-то разрядить мрачную обстановку.

Девушка рассмеялась, заметив, что Линкольн здесь оказался как никогда прав. В глубине души я поразился, что ей знаком автор этого малоизвестного выражения.

- Ты тоскуешь по ней. - Утвердительно произнесла девушка, и я понял, что она права. Что бы я ни говорил, как бы ни убеждал всех, что мне наплевать…. Мне не наплевать. Далеко не наплевать.

- Раньше тосковал, - согласился я, - а теперь просто. Иногда царапает.

- И много таких царапин?

Я пожал плечами. Ну что тут скажешь.

- Достаточно, - сдержанно ответил я. Мы помолчали.

И мне вдруг впервые в жизни захотелось всё о себе рассказать. Незнакомке с лайнера. Девочке с шоколадными глазами. Рассказать, чтобы облегчить свою душу. Сбросить тяжкое бремя, прижимающее меня к земле.

Но разве мог я вывалить все это дерьмо на совершенно не готового человека? Она из тех, кто живет в добром хорошем мире и ей незачем погружаться в мою черноту. Незнакомка именно та, чью душу нужно беречь, а мою беречь уже поздно. Поэтому, как сказал один мудрый философ: молчание – золото.

- К кому ты плывёшь на остров? Ты не похож на обычного туриста и сейчас месяц не тот.

Она таки догадалась сменить тему.

- К старшему брату.

В её шоколадных глазах заплясали весёлые искорки.

- У него уже, скорее всего своя семья и там тебе тоже не будет места.

Я невольно рассмеялся над её словами, но она была права. У Эйдена, которому в прошлом месяце исполнилось двадцать семь, было два сына, младшему едва исполнилось три года. Я и сам сомневался, что это была хорошая идея поселиться у него.

- Да, - согласился я с улыбкой, – мне нигде нет места.

Она посерьёзнела. На её лице промелькнуло странное выражение лица. Неужели она переживает за меня? Не надо. Мне забота не нужна, а жалость тем более.

- Ты найдёшь своё место, просто еще слишком молод. – И добавила. – Сколько тебе?

- Шестнадцать, ну почти семнадцать. – Поправился я. Вернее семнадцать мне будет в начале января, но об этом я, конечно же, не упомянул. – И ты меня еще называешь молодым? - Я заглянул в её полудетские наивные глаза. И кому я несколько минут назад собрался всё о себе рассказывать? Ребенок. Сущий ребенок! - Сама, небось, не старше. – Рассмеялся я. Она призналась, что ей едва исполнилось шестнадцать.

- Ну и что, - насупилась она, - зато я умная.

В это было несложно поверить. Но то, как она это произнесла…. Ставило под сомнения моё здравомыслие.

- А я выходит…, - я запнулся, подбирая слова, - неумный?

- А вот этого я не знаю, - пожала она плечами и, опустив глаза в пол, улыбнулась. Я понял, что она просто издевается надо мной.

Девчонка была костлявая, невысокого роста. Я и сам был не особенно высоким, но она определённо ниже меня. Почему-то этот факт меня порадовал.

Тёмные волосы едва доходили до плеч, большие шоколадные глаза выделялись на худощавом лице и сразу приковывали к себе взгляд. Как и большинство английских школьниц, она была без косметики, но это не делало её лицо менее выразительным.

Одета она была довольно просто. В синюю водолазку с коротким рукавом и воротом, закрывающим шею и такого же цвета джинсы.

- Ты всех так внимательно разглядываешь? – Поддела она меня, чем окончательно смутила. Скорее всего, я покраснел, потому как почувствовал, что загорелись огнем щеки. Я быстро отвел взгляд и, чтобы хоть куда-то смотреть, посмотрел на себя и вдруг понял, что одет с ней практически аналогично.

- Я сразу заметила, - она поймала мой взгляд и кивнула в мою сторону, - вначале я обратила внимание, что мы очень похоже одеты и только потом поняла, что тебя укачивает. Здесь на лайнере мы частенько сталкиваемся с морской болезнью, я не особенно бы удивилась, если б тебя стошнило прямо на верхней палубе, но я подумала, что не стоит портить тебе первое плавание.

- Почему ты решила, что я первый раз плыву на корабле? – Поразился я её проницательности.

Она рассмеялась и от этого по обеим сторонам от её рта образовались небольшие ямочки. Милое дополнение к прекрасному образу.

- Это же очевидно. Ты не знал что делать, был растерян, метался вначале по первому классу, а затем перебрался во второй. Если бы ты путешествовал не первый раз, то был бы готов к укачиванию.

- Верно. – Согласился я не найдя более подходящего ответа. – А почему ты сказала, что частенько сталкиваешься с морской болезнью? Ты что же, часто плаваешь на…, - я вспомнил название лайнера, - «Святой Диане»?

Она кивнула и сомкнула пальцы в замок. Прямо как я. Отгораживаюсь от всего мира, когда чувствую приближение опасности.

- Мой брат работает здесь капитаном, а я по выходным ему помогаю. Разношу газировку, чипсы. Иногда помогаю туристам, когда их укачивает. – Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась. – Он мне даже за это платит.

- Значит, я отвлекаю тебя от работы? – Догадался я.



- В какой-то мере. – Согласилась она. – Но ничего страшного.

- Я мог бы помочь? – Я ляпнул, прежде чем подумал. Теперь она решит, что я обычный клеящийся подросток.

Она улыбнулась, но я не мог даже догадаться, о чём она думает.

- Ну, да, и свалиться от головокружения и тошноты где-то посреди первого класса? Нет уж, лучше оставайся в каюте. Если снова станет плохо, разведёшь в стакане этот пакетик и выпьешь. – Она кинула на стол синий пакетик с порошком. Вероятно, она заметила мой расстроенный взгляд, поэтому наклонилась ко мне и прошептала. – Когда-нибудь, когда ты привыкнешь к морю, мы прокатимся с тобой вдоль всего южного побережья, и ты увидишь, какое оно красивое.

Мы еще немножко поболтали, и она ушла, но эти слова не выходили у меня и головы. Состояние моё улучшалось с каждой минутой, но я не решился рисковать и выходить наружу.

Чтобы хоть чем-то себя занять я взял первую попавшуюся книгу с небольшой полки, прибитой к стене, и заставил себя читать. Но как бы я не старался, мысли о девчонке не выходили у меня из головы.

Кто она?

Где живёт? На острове или материке?

Мне хотелось, чтобы она жила на острове, хотя встречаться я с ней не планировал, но мне было бы приятно осознавать, что она находится где-нибудь поблизости.

Из школьных знаний по географии Великобритании я знал, что остров занимает 147 квадратных миль, 22,99 мили в длину и 13,05 мили в ширину. Если она живёт на острове, её не трудно будет отыскать. Стоп! А зачем мне её искать?

Планов относительно неё у меня нет, и не может быть. В животе скрутилась тугая пружина от одной только мысли о возможной…. Нет, нет, нужно выкинуть опасные мысли из головы иначе они заведут меня в непролазные дебри и мне снова станет плохо.

Я боролся с мечтами и невозможностью их осуществления и несказанно был рад, когда она вернулась и избавила меня от самоанализа. Лайнер уже заходил на причал, о чём девушка мне заявила и обрадовалась, когда увидела нераспечатанный пакетик с адсорбентом.

Я поставил книгу обратно на полку и встал. Подходило время прощания, и я понимал, что слова излишни, но всё же не удержался.

- А ты где живёшь, на острове или материке? – Слишком откровенный вопрос на мой взгляд. Интересно послушать её ответ.

- А где бы тебе хотелось?

Опа! Я понял всю глупость своего вопроса. Теперь любой мой ответ будет означать только одно, мне хочется увидеть её снова. А я не хотел. Ладно, ладно, почти не хотел! Я проглотил все слова рвущиеся наружу и только хмыкнул.

- Ладно, я пойду, - я сделал непонятный жест рукой и улыбнулся. Она кивнула. Неожиданно мне захотелось, чтобы у неё осталось хоть что-то обо мне. И уж если я не знал её имени, то хотя бы пусть она знает моё. – Меня Нельсон Росс зовут.

Обычно при упоминании этого имени все вспоминали о Трафальгарской площади, на которой, как известно, стоял 9,84 футовый памятник Горацио Нельсону на колонне высотой в 147,63 фута. Почти того же я ждал и от неё, но ответ этой девочки поразил меня.

- Как Нельсона в «Сладком ноябре»?

Я смотрел этот фильм и надо признать мне он нравился, но чтобы меня сравнивать с киношным персонажем? Такого я не ожидал.

- Типа того, - мне ничего не оставалось сделать, как согласиться.

- И даже фамилия похожая. Росс – Мосс. – Улыбнулась она.

- Хм. – Пробормотал я. – Никогда не обращал внимания.

- У тебя красивое имя, Нельсон. – Услышал я вслед от загадочной девочки, прежде чем покинул каюту. Обернуться я не решился, я и так вёл себя не слишком сдержанно, а если обернусь, она может подумать, что я ей заинтересован.

Брат уже ждал меня на пристани. Фейт (его супруга) и двое моих племянников (Майкл и Дэвид) остались дома. Мы в нерешительности остановились друг напротив друга. Посторонний возможно бы не заметил запинки, которая остановила нас, не дав приблизиться, но мы чувствовали, что изменились за прошедший год. Эйден ни разу не навестил меня у тёти, а я и не просил его приезжать. Существовал сотовый телефон и Интернет, посредством которого мы и общались.

Но брат изменился. Стал более мужественным. На лбу появилась новая морщинка. Интересно, я тоже изменился для Эйдена? В какую любопытно узнать сторону? Я всматривался в знакомые и родные черты лица и все больше вспоминал. Вот Эйден и я гуляем по парку. Это едва ли не первое сохранившееся в памяти воспоминание. Мать и отец идут где-то сзади, а мы дурачимся. Брат учит меня собирать хворост для костра.

А вот мы вместе разжигаем костер и жарим кусочки сала. Отблески пламени падают на лицо Эйдена, и он кажется таким взрослым! Он заговорщическим голосом нашептывает мне какую-то страшную тайну. Я в ужасе и восторге.

А вот новое воспоминание. Мать уже оставила нас. Я сижу на кухне и слушаю, как через стенку отец и Эйден ругаются. Когда Карлос уходит я бегу в комнату брата. Я зол на него. Он кричал на моего любимого папочку, но я застаю Эйдена в слезах и замираю. Единственный раз, когда я видел, что брат плачет. Эйден поднимает голову и прогоняет меня.

- Ну, привет. – Голос брата возвращает меня к реальности. Я снова на пристани. Эйден протягивает мне руку, и я нерешительно делаю шаг вперед. Он заключает меня в объятия. Я вздрагиваю, но напоминаю себе, что это Эйден, любимый брат и его не следует бояться. Но мы оба чувствуем смущение и отодвигаемся друг от друга.

- Привет. – Мне неловко, что брат все знает обо мне и скорее всего этого стыдится. Иначе как объяснить, что он целый год не приезжал в гости. Если бы тётя Грейс прожила добрый десяток лет, нам точно не пришлось бы свидеться.

- Как доехал? – Мы идем к его машине. Старенький «ровер» ждет нас сразу за территорией порта. Брат щелкает кнопкой сигнализации, и я ныряю внутрь этого монстра.

При упоминании о лайнере я сразу вспоминаю прекрасную незнакомку, имени которой не знаю и, возможно, не узнаю никогда. Мне известно только, что её брат работает капитаном этого судна. Я мог бы её найти, если бы захотел, но не стану этого делать. Я, к сожалению, неподходящая для неё пара.

- Неплохо. – Пространно отвечаю я, но брат словно не замечает моей скованности. Всю дорогу он болтает о Фейт и сыновьях. Он старается рассмешить меня, рассказывая об их проделках. И ему почти это удается.

И вот, наконец, дом. Он такой, каким описывал его брат. Два этажа, красная черепичная крыша. Широкое кирпичное крыльцо. Пластиковые окна. Современное и вполне добротное здание. Эйден заворачивает на подъездную дорожку и кнопкой пульта из машины открывает дверь гаража. Она медленно ползет вверх. Брат улыбается мне. Похоже он рад моему приезду.

Мы закрываем гараж и поднимаемся вверх по лестнице. На безымянном пальце у брата блестит полоска обручального кольца, хотя я точно помню, что год назад он еще его не носил.

- Дорогие мои! – Фейт появляется в холле и быстро подходит к нам. По очереди обнимает и целует в щеку. – Как доехал, Нельсон? – Обращается она ко мне. Я не могу её расстроить. Я улыбаюсь и твержу, что хорошо.

Жена у брата невысокая, стройная. Светлые волосы по пояс, насколько я помню, всегда распущены, глаза подкрашены. Она умеет следить за собой. И еще она необыкновенно добрая. Ко всем. Мягкая, деликатная. Брату повезло, что рядом с ним такой человек.

Я знакомлюсь с племянниками. Дэвида я не видел вообще, с Майклом встречался, когда он был совсем еще крохой. Я пожимаю им ладони как большим. Ребята расплываются в улыбке. Им польстило такое взрослое отношение «незнакомого» дяди. Они показывают мне свои игрушки.

В общем, все так, как я и представлял себе. Почему только сердце болезненно сжимается, стоит мне вспомнить незнакомку? От мысли, что мы больше никогда не встретимся, меркнет свет? Раньше ничего подобно не происходило.

Может я просто слишком перенервничал и издергался? Потеря дорогого человека выбила меня из колеи? А может она банально мне понравилась? Приглянулась её доброта и отзывчивость, то, как она помогла мне, когда я в этом нуждался. Не бросила на произвол судьбы как поступили бы многие.

Чушь! Она не могла мне понравиться. Уже потому, что я был Нельсоном, железным Нельсоном, которому плевать на свои чувства, а тем более на чувства окружающих.

Почему всё так изменилось? Почему я изменился? Я ни в чём не виноват, напомнил я сам себе. В это было трудно поверить.

Встреть я эту девушку несколько лет назад…. Хотя нет, я ведь тогда был еще совсем ребёнком. Почему же сейчас, когда я немного восстановил хрупкое равновесие, появился человек, из-за которого может всё рухнуть?

Она не та, кто тебе нужна. Она – не та…. Она не может быть той самой.

Внутренний голос настойчиво твердил мне об обратном, но я в очередной раз приказал ему заткнуться.

Ненавижу себя за слабость. За то, что заинтересовался незнакомкой вместо того чтобы оттолкнуть. Ненавижу. Себя. Больше всего на свете.


Глава III.

БЕСКОНЕЧНЫЙ ДЕНЬ.


«В каждой жизни должно быть немного дождливой погоды». Лонгфелло.


Итак, теперь я знал, что прекрасную незнакомку зовут Селин. Она растерянно смотрела на меня и вероятно считала самым последним лжецом на свете. Для моего же блага я не хотел её разубеждать. Разве так важно как меня зовут? Нельсон. Джон. Или Нельсон Джон? При рождении мне дали два имени. Джон казался мне серьёзным и непоколебимым. Нельсон - мягким и романтичным. А Нельсон Джон был мне противен.

- Так как, Нельсон или Джон? – Совсем тихо произнесла девушка, но я услышал. Благоразумие всегда одерживало верх в борьбе с желанием, поэтому вместо того, чтобы развеять её сомнения я сказал очередную глупость.

- Как хочешь. – В сущности, она могла называть меня по любому, и так и так было верно, но мне почему-то нравился Нельсон. Из её уст.

- Ладно. – Пожала она плечами. Я видел, как её взгляд погас и она, отвернувшись, уходила. Я должен был её остановить и объясниться, но тогда выйдет, что я впускаю её в свой мир, а я не мог этого допустить.

- Твоя сестра необычная, верно? – Поинтересовался я, когда мы с Ребеккой заняли свои места за столом в кабинете физики у мистера Коулмана.

Ребекка пожала плечами, как бы собираясь с мыслями, и снова улыбнулась. Она слишком часто улыбается, - пронеслось у меня в голове, - к двадцати годам могут появиться первые мимические морщины.

- Ну, иногда она смотрит на тебя и такое чувство, что видит насквозь. Хотя я прекрасно знаю, что она ничего не видит. Но в чрезмерной проницательности ей не откажешь. – Мне показалось, что она говорит не то что думает, но расспрашивать подробнее я не хотел.

Я снова вспомнил тот взгляд, которым Селин словно пригвоздила меня к месту и слова, когда она назвала меня Нельсоном. Это имя прозвучало в её голосе как музыка. А прекрасное видение в лучах солнца? Селин дважды поразила моё воображение. Дважды заставила сердце биться с неистовой силой. Дважды я потерял бдительность и захотел подступиться к ней на опасно близкое расстояние. Все мысли смешались в голове, и я не мог благоразумно соображать.

Обязательно стоит вечером расспросить брата о Дойлах, а пока нужно просто потерпеть: назойливую Ребекку, учителей, объясняющих материал, одноклассниц, бросающих на меня недвусмысленные взгляды. Просто собрать волю в кулак и представить, что нахожусь в приятном безопасном месте, где мне хорошо, хотя вряд ли существует такое. Но помечтать ведь можно?

После трёх уроков я спустился на первый этаж в столовую. Она была просто огромная для такой относительно небольшой школы. Для сравнения, в Лондоне я учился в школе, раскинутой на три трехэтажных здания, и там была примерно такая же столовая.

Запахи самые обычные и в то же время я насторожился. Не стоит в первый день брать всё подряд, а иначе может стать ох как плохо. Поэтому я выбрал простой салат с кофе и занял свободное место.

Ребекка куда-то испарилась, поэтому я, наконец смог свободно вздохнуть, но, как назло поймал в поле зрения Селин.

Она сидела неподалёку в компании еще двух девчонок и что-то читала. Временами она поднимала голову и поддерживала разговор, а потом снова возвращалась глазами в книгу. Я заметил, как её взгляд скользнул по моей персоне. Я отвернулся, не желая быть застигнутым врасплох за разглядыванием девчонки, которая была младше меня на класс.

Первый день тянулся бесконечно долго. Закончилась только половина уроков, а мне уже хотелось сорваться и убежать домой.

Согласившись на переезд из Лондона поближе к брату, я и не предполагал, что мне будет так тоскливо в этом незнакомом городе и школе. Если бы я знал, как тяжело будет влиться в чужеродную атмосферу, то, скорее всего, согласился бы пожить последний год в приюте для подростков, а не в этом убогом месте, где даже нет кабельного телевидения.

Наскоро перекусив, я уже собирался отнести поднос на мойку, как увидел рядом со своим столиком чьи-то ноги в высоких сапогах. Я медленно поднимал голову и моему взору предстали острые коленки, а затем край короткой школьной юбки. Подняв голову еще выше, я поднялся от талии до пышной груди, а затем, наконец, добрался до шеи и лица.

- Ну и как впечатление? – Голос незнакомой девушки был серьёзен, но глаза улыбались.

- Ты о чём? – Я попытался свести всё на невинную шутку, хотя…созерцание её персоны обострило и без того напряженные до предела рецепторы.

- Я тебе понравилась?

- Прости, но я как-то не подумал об этом. – Солгал я.

Я встал и взял в руки поднос, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

- Фу, как грубо! – Девчонка поморщилась. – Да ты хам! Конечно, чего еще можно ожидать от такого как ты? Лондонского выпендрёжника. Строишь из себя невесть что, а сам всего лишь обычный нахал.

Я ожидал чего-то подобного. Их взгляды говорили о многом. Они ненавидели меня уже за то, что я приехал из большого города, одеваюсь и говорю лучше их и в любом случае более образован, чем любой из учеников в этой занюханной школе.

Я новичок из другого мира и не собираюсь подстраиваться под этот, и за это меня здесь не полюбят. Девчонка зло смотрела на меня и рука с подносом непроизвольно начала дрожать.

Глупо было надеяться, что здесь будет спокойно и хорошо. А Эйден так обрадовался, когда узнал, что его младший брат переезжает жить к нему! Не хотелось бы огорчать брата после первого же дня в новой школе.

- Брук, отвали от него! – Ребекка незаметно для меня подошла к столику и приблизилась к девушке почти вплотную. – Пошли! – Она потянула меня за рукав, и я послушно последовал за ней.

- Все что тебе нужно это усвоить несколько правил поведения в этой школе. Уверена, они не сильно отличаются от прежних твоих. – Бекки шла и одновременно рассказывала, периодически поглядывая на меня. – Ну, во-первых, здесь не относят подносы, - она помогла мне освободиться от подноса и поставила его на первый попавшийся стол. – Во-вторых, нельзя давать себя в обиду иначе наши мальчики заклюют тебя и, в-третьих, наши девчонки так или иначе тобой заинтересуются. Ты новое лицо в нашем небольшом городке, поэтому, чем скорее ты выберешь себе какую-нибудь из них, тем спокойнее заживёшь потом.

- А если в мои планы не входит заводить романы?

Я искренне считал, что мне не стоит здесь на острове ни с кем встречаться. И я так и остался бы при своём мнении, если б не неожиданная встреча с Селин Дойл, которая ярким метеором пронеслась мимо моей планеты, повергнув последнюю в состояние лёгкого шока. Теперь я пребывал в замешательстве и уже не был так категоричен в суждениях. Но Бекки об этом знать не обязательно. Надо попытаться убедить всех, что мне никто не нужен.

- Ты что, типа «не такой? – Ребекка даже остановилась от удивления.

- Нет, нет! – Я резко отшатнулся, слишком поспешно, на мой взгляд, но я не смог совладать с эмоциями. Одновременно в моей голове пронеслись несколько кадров из моей прежней жизни, и ни один из них не был приятным.

- Ладно, ладно, я поняла. – Ребекка поспешила успокоить меня. Она, наверное, решила, что я псих. Любая нормальная девушка так бы и подумала. – Ты просто пока не созрел для романов. – Ничего себе заявление! - Но в таком случае девушки не отстанут от тебя. Весь день я только и слышу разговоры о твоей персоне. Послушать, так ты просто жаждешь начать встречаться с любой из них.

Она хихикнула.

- Ты чего? – Удивился я.

- Да так, пустяки. Просто моя сестра сказала, что ты растерян и строишь планы как бы сбежать из города.

И когда она только сумела это заметить? Селин только пару раз глянула на меня. Или я ошибаюсь?

- Значит, это она надоумила тебя подойти ко мне? – Догадался я.

- Да, - кивнула Бекки, - она сказала мне мол, смотри, парню совсем плохо. Брук Харман набросится на него прямо в столовой. Когда она успела всё это разглядеть?

Я выдавил вялую улыбку. Отрицать было невозможно, Ребекка Дойл действительно спасла меня за обедом, не важно, что с подачи сестры. Главное, чтобы не нашлось еще одной такой активистки, желающей познакомиться со мной поближе.

- А твоя сестра, почему сама не подошла? – Мне захотелось побольше узнать об этой девушке. Одного имени и короткого разговора на лайнере было уже мало. Требовалось гораздо больше информации, чтобы удовлетворить моё любопытство.

Бекки рассмеялась.

- Ты не знаешь Селин! Она жуткая скромница. Ни за что не подойдёт первая без надобности. Нас в семье пятеро, - говорила Ребекка и одновременно с этим мы спускались по лестнице на первый этаж к спортзалу, - Брайан уже женат и у него двое своих детей, Гэвину немного больше двадцати, он учится в Оксфорде, Мишель семь, Селин шестнадцать.

Я пропустил ненужную информацию мимо ушей, дослушав только окончание о Селин.

- И что, у неё совсем нет друзей? – Удивился я.

- Но почему же. – Бекки покачала головой. – Просто она очень осторожничает. Особенно в выборе друзей. У неё всего две близкие подруги! – Ребекка рассмеялась. – И никто никогда не видел, чтобы она кокетничала парнем. Хотя, - она внезапно посерьёзнела, - может это и к лучшему.

Мне стало не по себе оттого, что Ребекка рассказывает о сестре такие личные вещи. Понятно, я – лицо заинтересованное, но неужели она болтает о своей семье направо и налево? Не хотелось бы мне быть её братом.

Стоп! Я поймал себя на последней мысли.

Какое к черту заинтересованное лицо! Мне она абсолютно безразлична.

Я вздохнул. Хотел бы я, чтобы так и было, но всё воскресенье мои мысли крутились вокруг этой девчонки, а ночью я даже видел её в весьма пикантном сне. Но я не мог впустить её в свою жизнь, потому что в таком случае мне пришлось бы всё о себе рассказать, а я совершенно не был к этому готов. Проще сказать, я был вообще не готов, к каким бы то ни было отношениям с противоположным полом, особенно близким.

- А среди парней у неё есть друзья? - Спросил я и только потом подумал, не покажется ли слишком странным, что я так живо расспрашиваю о девушке, которая не должна меня интересовать.

Бекки только плечами пожала.

- Ты думаешь, она вообще не интересуется мужским полом? – Недоуменно произнес я.

- Нет, ты что! Она не лесбиянка! Я бы знала. Просто понимаешь, у неё высокие запросы насчет парней. – Мы стояли у входа в раздевалку, но так как все еще были в столовой, могли спокойно поговорить. – Однажды она сказала, что изменит свою жизнь только ради какого-то совершенно особенного человека. А если не встретит такого, навсегда станется одна.

- Это плохо? – По-моему её отношение к жизни было совершенно нормальным. Я сам тоже не любил распыляться по мелочам.

- Ну не знаю, - Ребекка пожала плечами, - кому как, а я бы так не смогла. Мне без моего Патрика было бы тоскливо. А чего это мы всё время говорим о Селин? – Её лицо вдруг озарила странная догадка. – Послушай, неужели тебя интересует моя сестра? – Она недоверчиво посмотрела на меня. Всё внутри у меня похолодело. Неужели я веду себя настолько предсказуемо и моя заинтересованность настолько очевидна? – Как я сразу не подумала! Вы только что познакомились, а ты расспрашиваешь о ней, она понравилась тебе? – Она всплеснула руками. – Ну ладно, не красней, она красивая девочка к тому же вы же на редкость похожи. Те же односложные ответы, увиливание от откровенности. Вот почему общение с тобой показалось мне смутно знакомым! – Она щелкнула пальцами. - Я думала, что у меня иммунитет. – Она посмотрела на меня, как мне показалось, с неодобрением. – Можно тебя попросить? – Её голос был твёрд как железо. – Не лезь к ней.

Я опешил.

- Ты боишься, что я разобью ей сердце? – Выдал я первый пришедший в голову разумный ответ.

Она покачала головой.

- Ты своё разобьёшь.

Она убежала женскую раздевалку, а я поплёлся в мужскую. Настроение упало ниже некуда. Да, семейству Дойлов не откажешь в проницательности! Что если она разболтает всё Селин, да еще добавит капельку несуществующих подробностей? Чёрт меня дёрнул приехать на этот остров, где каждый пытается меня сосватать с кем-нибудь.

Я снова мысленно представил Селин и к величайшему сожалению понял, что снова хочу её увидеть и не только. Это походило на паранойю, мы знакомы пару дней, а разговаривали и того меньше. Как можно чувствовать такое к человеку, которого почти не знаешь? Немыслимо!

Я не должен никем увлекаться, потому что не смогу быть до конца откровенным. Но её образ не выходил у меня из головы и я не сразу заметил, что место на скамейке рядом со мной перестало пустовать. Я повернул голову и посмотрел на парня, присевшего рядом со мной.

- Томас Миллер, - представился светловолосый парень и протянул мне руку. Я машинально пожал её. – Не переживай, всё нормально. – Он пытался подбодрить меня. Видимо вид у меня был тот еще. – Ты привыкнешь.

- Конечно, - я кивнул. – Нельсон Джон Росс, - представился я в ответ. Раз уж я назвался Селин настоящим именем, то скрываться больше не было смысла. – Люблю, когда меня называют Джоном, - на всякий случай уточнил я.

Народу в раздевалке было слишком много, здесь собрался не только наш класс, но и другие, я насчитал семь незнакомых парней.

- Сегодня тренер будет отбирать учащихся старших классов для ежегодных игр в баскетбол.

Это было несколько странно для меня. В Лондоне я играл в хоккей и футбол. Но баскетбол!

- Он поляк, - пожал плечами Томас. Видимо это объясняло его спортивные пристрастия.

Переодевшись в спортивную форму, состоящую из черных шорт и серой футболки, я за Миллером поплёлся в спортзал. Такой же убогий, как и всё в этой школе. Не считая пары колец по обеим сторонам зала, скамеек и нескольких снарядов в нём ничего не было. Облупившаяся краска на полу с трудом позволяла разглядеть разметку.

Девочки сидели на правой скамейке, одетые аналогично, а мы присоединились к остальным парням на левую сторону.

Почти сразу среди девчонок я заметил Селин. Она сидела со своими подругами из столовой, и они о чём-то разговаривали. Я мысленно застонал. Еще один час в обществе этой девочки сведёт меня с ума. Селин посмотрела в мою сторону, и на мгновение моё сердце забилось сильнее, но скользнув по мне равнодушным взглядом, она отвернулась.

Я едва не вскрикнул от досады. Осознание того, что я ей безразличен, было даже сильнее физической боли, обиднее всех унижений. Я отвернулся и постарался больше не думать о ней.

Тренер был действительно необычным, маленьким, подвижным, гибким, словно вместо суставов у него были шарниры, а вместо костей желе.

Вначале он заставил нас носиться по залу до изнеможения, а когда с нас уже градом тёк пот, объявил, что настало время показать себя.

Он заставил нас по очереди швырять мяч в кольцо. Первыми были девчонки. Я рассеянно наблюдал, как они делают неловкие броски и только когда подошла очередь Селин, сосредоточился на её бросках. Она ни разу не промахнулась.

Затем настала наша очередь. Мальчишки кидали мяч намного точнее, но всё равно уровень их спортивной подготовки был слабее, чем в моей прежней школе.

Когда настала моя очередь, я без единого промаха выполнил все восемь бросков и занял место на скамейке. Краем глаза я видел, что Селин наблюдала за мной. Мне приятно было осознавать, что я не ударил в грязь лицом, выполнив броски не хуже её.

Когда с бросками было покончено, тренер заглянул в школьный журнал и назвал всего две фамилии, при упоминании которых у меня заколотилось сердце. Мою и Селин, уточнив при этом какую из Дойлов он просил бы подняться. Мы встали каждый со своей скамейки. Очевидным было только одно, мы кидали мяч лучше остальных, ни разу не промахнулись, но я не знал, что за этом последует.

- Как вы поняли, - он обвёл нас взглядом, - вы лучшие. Вы единственные ни разу не промахнулись, поэтому, - он выждал паузу, - я намерен сделать вас капитанами, каждого своей команды. Но, - он снова выждал паузу, - есть одно «но». – Он посмотрел на меня, и мне стало нехорошо от его взгляда. Его голос был холоден как металл. – Я, бесспорно, доверяю вам команду, но я должен знать, мистер Росс, за какое правонарушение в возрасте четырнадцати лет вы получили год условно?

На меня словно вылили ведро холодной воды. Я как рыба открывал и закрывал рот, в то время как несколько десятков пар глаз уставились на меня. Какой глупец, я наивно полагал, что правда не доберется до меня на этом острове, а вместо этого в первый мой учебный день всем старшим классам было объявлено, что я уголовник и к тому же убийца. Нет, про убийство он вроде ничего не говорил, но какая разница? Год условно, это год условно.

Я не знал, что ему ответить. Правду? Она слишком разрушительна для меня, да я и не смогу это произнести. Соврать? Как назло в голову не приходило ни одной умной мысли.

- Не думаю, что это настолько занимательная история, чтобы развлекать ею всех присутствующих, - сквозь зубы процедил я.

- Им не обязательно знать подробности, - тренер обвел взглядом учеников, - но они имеют права знать, с кем имеют дело. – Он снова посмотрел на меня. – Если вы будете их капитаном, они должны целиком и полностью доверять вам. А как они это смогут сделать, когда вы молчите?

- Значит, я не буду их капитаном, - зло выдавил я и быстро, как только мог, выскочил из спортзала.

Как переодевался и собирал сумку, я не помнил. Всё словно затянула пелена тумана, как во время плавания на лайнере. Правда вылезала наружу с ужасающей быстротой, и я не мог её удержать. Если так пойдёт и дальше, думаю, мне придётся убраться отсюда в приют для подростков, где моё криминальное прошлое способно даже сыграть мне на руку.

Когда я пулей вылетел из раздевалки, то буквально нос к носу столкнулся с Селин. Что она здесь делает, она ведь должна сейчас находиться на уроке? Я попытался обойти её, но она намеренно преградила мне путь.

- Зачем ты так поступаешь? - С плохо прикрываемой злостью почти выкрикнула она мне в лицо.

Неужели девушка решила читать мне мораль?

- Как поступаю? – Я совершил безуспешную попытку сбежать от неё, но это было практически невозможно. Она оттеснила меня в угол и теперь, чтобы выбраться из западни, я сначала должен был отодвинуть её, а для этого нужно просто прикоснуться к ней, что я не мог себе позволить.

- Ты дал им повод для пересудов. Теперь они не знают, что и думать.

Меньше всего в этот момент меня волновали какие-то там ученики. Тренер – вот основная проблема. Интересно, откуда дует ветер, что он так много обо мне знает? И знает ли он самое главное? От этой мысли у меня похолодели кончики пальцев.

- А что я должен был сказать? – Я тоже вспылил.

- Правду. – Безапелляционно заявила Селин. Я нервно хихикнул и отвернулся от неё. Видеть её разочарованный взгляд было выше моих сил. Хотя я знал, что она никогда не будет моей, в душе уже загорелся небольшой огонёк надежды, который я во что бы то ни стало должен затушить. – Или хотя бы часть её. – Добавила Селин.

Я не имел права увлекаться этой девочкой, какой бы симпатичной она не была. Правда, в которой я был безжалостным убийцей, не должна выплыть наружу, я должен был сохранить тайну даже ценой собственного счастья.

- Правду? – Переспросил я, повернувшись к ней. – Я её даже тет-а-тет с собой не могу произнести, а ты хочешь, чтобы я болтал на весь зал. – Я даже не хотел ничего вспоминать, чтобы не испугать её своими гримасами.

- Она настолько ужасна? – В её шоколадных глазах отразился страх. Что же это? Страх за меня или страх передо мной?

- А тебе то что? – Огрызнулся я вместо того, чтобы просто ответить. Но в том-то и дело, я не мог просто ответить.

- Считай, что мне просто любопытно. – Съязвила она.

- Ничем не могу помочь. – Я старался, чтобы мои слова прозвучали как можно равнодушней. Селин не должна догадаться, какую бурю чувств вызвало во мне её появление. А то, что мы сейчас находились друг напротив друга в такой сладостной и мучительной близости, только добавляло дополнительных страданий.

- Нет, не так, - исправилась она, мгновенно став серьёзной, - это не слепое любопытство. Я просто почувствовала боль. А тебе ведь было больно, там, в зале, когда тренер всё это говорил.

- Да что ты знаешь о боли? – Я продолжал отталкивать её словами, но Селин не уходила. Даже, похоже, не собиралась.

- Слышала кое-что. – Парировала она.

- А что тебе до меня? – Буркнул я, но все тело уже начало подрагивать от нервного перенапряжения. Я громко сглотнул колючую слюну и заглянул девчонке прямо в глаза. Настоящая красавица. Лицо – конфетка, губы – лепестки роз, глаза – просто умереть. Промелькнула мысль, что я бы всё отдал за неё. Даже душу. Но она не должна знать об этом. Она должна видеть во мне обычного обманщика, мальчишку, которых миллионы вокруг.

- Ты со всеми такой колючий? – Пробормотала она, внезапно смутившись от моего откровенного взгляда, и отвела в сторону глаза.

- Я не кактус. – Буркнул я, но откровенно грубить перестал.

- Сейчас не время паясничать. – Поморщилась она и снова уставилась прямо на меня, пристально буравя шоколадными глазами. Я сгримасничал. Не люблю, когда на меня давят, пусть даже симпатичные особы. Очень симпатичные. – Ну, так что там с правдой? – Она, видимо, настойчиво решила не сдаваться.

- Она изменила всю мою жизнь. – Я старался говорить простыми фразами, избегая острых углов, но на моём лице, вероятно, отразилось много чего неприятного, потому что лицо Селин вдруг посерьезнело.

- Хорошо, - согласилась она, - не хочешь не говори, но тогда придется врать.

Я пожал плечами и, не зная, куда деть руки, сунул их в карманы брюк.

- Значит, буду врать. – Пробурчал я.

- А не боишься, что ложь когда-нибудь съест тебя? – Она скрестила руки на груди, словно пытаясь от меня отгородиться.

- Я уже съеден, но не ложью, а правдой. - Я сделал еще одну попытку протиснуться к выходу и она, к моему величайшему облегчению, меня пропустила. – Это тренер послал тебя поговорить со мной?

Я снова был слишком груб, но только так я мог скрыть зарождающиеся во мне эмоции. Я не должен был позволить себе увлечься этой девчонкой, потому что я не смогу сделать её счастливой.

- Нет.

- Тогда какого чёрта ты тут делаешь? – Взревел я. И меня снова затрясло, как в лихорадке. Зубы принялись отбивать методичную дробь.

- Сама не знаю. – Голос её стал совсем тихим, почти перешел в шепот. Ясно одно, я обидел её, налетел просто за то, что она подошла ко мне. Весь последний час я только и мечтал поговорить с ней, а когда она подошла, нагрубил. Как будто она была, в чем виновата? Я ощущал себя последним мерзавцем, но возложить свою гордость и честь на её алтарь было выше моих сил. – Господи, да ты весь дрожишь?

Она попыталась приблизиться ко мне, но я не позволил это сделать. Шаг назад и вот я снова прижался спиной к холодной крашеной стене.

- У тебя всё? – Трясущимися губами выдавил я. Господи, какое, наверное, жалкое зрелище!

Селин молчала. Только шоколадные глаза так и бегали по моему лицу.

- В таком случае я пойду, - пробормотал я. Я хотел развенчать её убеждения насчет моего имени, но в последний момент опомнился. С чего я взял, что ей будет интересно узнать, что меня действительно зовут Нельсон, хотя два года я старался избавиться от малейшего упоминания этого имени?

- Ты был лучше всех. Ты ни разу не промахнулся.

Слова Селин остановили меня и заставили обернуться. На её лице уже не было прежней насмешки или страха. Наоборот, она вроде как переживала за меня. Переживает – значит…? Чёрт! Чёрт! Ничего не значит! Она просто старается быть вежливой.

- И что с того? – Я пожал плечами. – Ты тоже не промахнулась.

- Ты достоин быть капитаном, - неожиданно горячо произнесла она, - ты сам прекрасно это знаешь, но почему-то стараешься, - она пощелкала пальцами, подбирая слова, - забиться в тень, словно не хочешь выделяться. Хоть я и не понимаю почему.

- Это просто твои выдумки, - процедил я сквозь зубы.

- Я тоже так подумала, - согласилась она, но я видел, что она мне не поверила.

- Тогда какие проблемы? – Снова взбеленился я.

- Ты хочешь быть капитаном. – Селин это произнесла как непреложную истину. – Может, хватит притворяться?

Она, не мигая, смотрела на меня, и я чувствовал, что начинаю поддаваться её очарованию.

- Ладно, - вздохнул я, смирившись с поражением в словесной схватке, - предположим, что хочу. Какова твоя роль во все этой чепухе?

Селин усмехнулась и, подняв глаза к потолку, покачала головой. Она была слишком наивна в её стремлении помочь мне. И это умиляло. Она приблизилась ко мне, не намного, но достаточно, чтобы я запаниковал. Дышать опять стало сложнее.

- Убедить тебя, что порой делать, что хочется, не только приятно, но и весьма полезно.

Золотые слова! Вот только ко мне они не имели никакого отношения. Если бы я мог делать только то, что мне приятно, я был бы счастливейшим человеком на планете.

- Представь себе, я это знаю. – Рассмеялся я.

- И разве это не здорово? – Выражение её лица было настолько серьёзным, а в глазах вдруг мелькнула такая боль, что меня едва не передернуло.

- Не было способа проверить. – Это было похоже на признание, если бы я сказал спокойно, а не прорычал. Селин молчала. Мне вдруг показалось, что она сейчас поднимет руку и коснется моего лица, но этого не произошло. Вместо этого она продолжила.

- Значит, это время настало! – Твердо заявила девушка, и я невольно опять рассмеялся. Нервное!

- Тебе никто не говорил, что ты ужасно настырная? – Пошутил я, надеясь, что она все же не обидится на меня за грубость.

- А ты бы предпочел, чтобы я просто прошла мимо и не лезла? – Я обрадовано кивнул. – Я отстану, если ты согласишься стать капитаном! – Пообещала он, воспроизведя непонятный жест руками. Эта девчонка как кремень! Ну, какая ей разница, в команде я или нет? Но лучше ради моего блага пообещать, что поговорю с тренером.

- Ладно. Убедила. – Вздохнул я. – Согласен! Поговорить с тренером стоит. Не факт, что он примет мои объяснения. – Селин только несколько раз обрадовано кивнула головой. – Но я попробую, - заверил я её. – Теперь довольна?

Она ответила совсем не то, что я ожидал. Её поведение вообще не поддавалось никакой логике. Селин говорила и делала то, что я себе никогда бы не позволил. Разве стал бы я навязывать незнакомому человеку своё мнение? Разве стал бы беспокоиться о ком-то, кого совсем не знаю? Или она слишком добрая или просто такая альтруистка. Была еще версия, что Селин беспокоится только обо мне, но эта вариация была настолько глупа и нереальна, что не подлежала даже обсуждению.

- Нет. – Она улыбнулась. – Но пока этого хватит.

- Я не понимаю. – Пробормотал я, чувствуя, как тело вновь наливается свинцом. Она заглянула прямо мне в глаза, и я вздрогнул. Реально, на самом деле вздрогнул.

- А я думаю, понимаешь. – Уголки её губ приподнялись вверх.

Я шумно выдохнул и, не желая вступать в дальнейшие прения, просто отвернулся и ушел, хотя её взгляд огнём жег мою спину.

Дома Фейт старалась изо всех сил создать для меня самые благоприятные условия. Брат в своё время не рассказал ей всей правды, и поэтому она пребывала в сладостном неведении. Она считала, что я несчастный подросток, на глазах которого был зверски убит отец, а теперь потерявший единственную тётю, не чаявшую во мне души.

Благодаря истинной английской вежливости, запрещающей в разговорах касаться Северной Ирландии, частной жизни и денег, Фейт в своё время не расспросила брата о моих проблемах, а он не решился её в них посвящать.

На ужин она приготовила мой любимый стейк и горячие оладьи с маслом. К чаю она напекла шафранных булочек, но от чая я отказался. Тётя Грейс предпочитала какао, и за год совместного проживания с ней я привык к этому напитку. Удивительно, она знала и об этом, поэтому мне лично она налила какао. Всё-таки удивительная жена у брата.

После ужина Эйден устроился перед телевизором, и я присел с ним рядом.

- Ну как дела, братец? – Он потрепал меня по волосам.

- Хуже некуда. – Не стал врать я.

Брат нахмурился. У него всегда, когда он беспокоился, между бровей пролегала морщинка. Она появилась и в этот раз.

Фейт укладывала спать Дэвида, поэтому мы могли поговорить наедине. Моему старшему племяннику Майклу было почти шесть и его не интересовали взрослые разговоры.

- Что такое?

- Тренер заявил перед всеми высшими классами, что я получил год условно.

- Н-да, неприятно, - Эйден сделал звук телевизора погромче. Как я уже говорил, Фейт не знала, что произошло на самом деле, и не должна была узнать. По крайней мере, сейчас. – Хочешь, чтобы я с ним поговорил?

Это был сложный вопрос. С одной стороны я мечтал хоть с кем-нибудь поделиться своей тайной, но с другой стороны мысль о том, чтобы рассказать всё совершенно постороннему человеку, вызывала во мне панический ужас.

Я даже не был уверен, что готов рассказать правду Селин, хотя она единственная вызывала во мне положительные эмоции. Не знаю, смогу ли вообще жить нормальной жизнью и очень не хочется обрекать кого-нибудь еще на всё это. Я не тот, что был раньше и измениться, вероятно, уже не смогу. Эйден знает это и поэтому не лезет в душу, но все остальные….

Тётя Грейс знала мою тайну. Именно по её рекомендации я стал заниматься с психологом и надо сказать, она очень мне помогла. Но тёти нет больше с нами. В мире стало одним человеком меньше, кто знает правду обо мне.

- Я не хочу, чтобы он знал всю правду, - признался я.

- Хорошо, - он похлопал меня по плечу, - я придумаю, что ему сказать. А в остальном, как у тебя дела?

- На уроках сижу с Ребеккой Дойл, - я исподволь начал развивать волнующую меня тему, - думаю, ты слышал о Дойлах?

- Не так много, - Эйден взъерошил темные волосы, - а кто конкретно тебя интересует?

Я пожал плечами, давая возможность ему самому продолжать.

- Ребекка вроде ничего, разумная девочка, - Эйден старался припомнить все, что когда-либо слышал, - не отличница, но…. Кстати, у неё вроде как есть парень. Если ты о ней спрашиваешь…. Не о ней? – Он поймал мой недовольный взгляд. – Еще Брайан - мой хороший знакомый. Он, кстати, привез тебя на остров. Он капитан.

- Я знаю. – Перебил я его.

Эйден поджал губы.

- Постой, кто же еще? У Дойлов вроде еще были дети. Ну, напомни же мне? – Попросил брат, рассеянно переключая каналы.

- Да ладно, – отмахнулся я, - не парься. Всё нормально. Сам как-нибудь разберусь.

Когда-то давно брат сказал мне, что я должен стать нормальным ради него. Хотя бы попытаться. Два года я честно пытался, но нормальным так и не стал. Мне по-прежнему снятся кошмары, я вздрагиваю от каждого пусть даже самого невинного прикосновения, избегаю слишком тесных контактов и привязанностей.

Мне так проще и в то же время я понимаю, что это неправильно - у человека должны быть друзья. Но нет такой силы, которая может заставиться меня переступить через страх и двигаться дальше. Кто бы знал, как я ненавижу себя за трусость!

Полночи ворочался с боку на бок, но включить свет не решился, чего доброго Эйден решит, что со мной творится неладное. Брат был так добр ко мне тогда и сейчас. Он не бросил меня на произвол судьбы, не оставил жить в приюте. Он заботился и помогал, когда я его об этом просил и когда не просил тоже. Он должен думать, что у меня всё хорошо. Он и так потратил на меня кучу денег.

Я не мог требовать от него звёзд с неба.


Глава IV .

СЛОЖНОСТИ.


«Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Ницше.


«Мне показалось, что я услышал чей-то плач, разбудивший меня, и возникло чувство, что сердце разрывается на части. Накрыть голову подушкой и всё забыть не получилось. Звук казалось, проникал сквозь мою кожу, заставляя чувствовать нереальную боль.

Я слишком резко сел на кровати, что у меня закружилась голова, и, пытаясь найти хоть какое-нибудь мало-мальски разумное объяснение своим действиям, я как был в пижамных брюках, по-возможности тише выскользнул в окно.

Я коснулся ногами холодной шершавой земли и только тогда понял, что забыл обуться. Мои ноги и полуобнаженное тело буквально заледенели на холодном осеннем ветру. Как неосмотрительно! Я пожалел, что пренебрёг тёплой пижамной курткой и тапочками, но возвращаться было, пожалуй, поздно.

Откуда-то впереди снова послышался плач. Поколебавшись, я сделал один шаг. Мокрая полусгнившая листва облепила мои ступни, и я едва не упал, но удержался на ногах, ухватившись за прислоненную к стене дома лестницу.

Рыхлая чёрная земля с чавкающим звуком засасывала в свои недра мои босые ноги, но я быстро добрался до начала дороги. Сотни мелких камешков тотчас впились в подошвы и я, не привыкший к подобной манере перемещения, едва не застонал от боли.

Впереди снова раздались рыдающие звуки и я, собрав оставшуюся волю в кулак, медленно пошел по мокрой шершавой дороге. Порывы ледяного ветра заставили руки и спину покрыться мелкими пупырышками гусиной кожи, изо рта вырвалось облако пара.

Я пересекал одну улицу за другой, но не стал ближе, наоборот, звук словно удалялся. От холода зубы отбивали бешеный такт, а тело дрожало мелкой дрожью. Нужно было возвращаться обратно, но как я мог уйти, не узнав, кто так жалобно плакал? А голос словно играл со мной. Пропетляв по пустынным улицам, я снова вернулся к месту, по которому уже проходил.

Я не почувствовал как стал обеими ногами в лужу на асфальте и лишь когда опустил взгляд на землю понял, что по щиколотку нахожусь в воде. Я застонал и выбрался из лужи, но холод сделал своё дело. Теперь дрожал уже каждый сантиметр кожи. Замёрзшие ноги отказывались слушаться и идти вперёд. Я сошел с дороги с целью напрямик добраться до своего дома и снова ноги потонули в чёрной липкой жиже. Не сделав и пары шагов, я поскользнулся и неловко шлёпнулся на бок. Ладони с хлюпаньем увязли в тёмных недрах земли.

Идиотизм! Я осознал всю нелепость своего положения. Грязный, полуголый, да еще и босиком. Кроме того мне слышатся голоса в ночи. Чем не диагноз? Психушка по мне уже плачет. Опираясь на руку, я неловко встал на одно колено, а затем выпрямился.

Пижамные брюки превратились в черную мокрую тряпку, а руки и тело заляпаны грязью. Я в сердцах взъерошил волосы и только потом понял, что руки у меня в земле. Теперь я был по уши в грязи. Я словно увидел себя со стороны, жалкого, измазанного в земле, босого.

Я облизал пересохшие губы и ощутил во рту металлический вкус песка. Плечом я отер рот от грязи и повернулся, чтобы вернуться домой. Плач раздался совсем близко.

Я вздрогнул и немного поразмыслив, двинулся на голос. Я ожидал, что звук вскоре прекратится или начнёт доноситься в другой стороне, но словно кому-то наскучило со мной играть. С каждым шагом я приближался всё ближе и ближе к источнику рыданий.

Вот кажется и всё. Сердце бешено застучало в груди. Я завернул за угол и остановился в недоумении. Место, с которого доносились рыдающие звуки, было пустырём, тёмным, страшным, но совершенно пустынным. Я повертел головой в разные стороны, но ничего не увидел. Плач прекратился.

Я судорожно сглотнул и сам едва не разревелся от досады, но вовремя взял себя в руки.

- Хватит, не надо со мной шутить! – Выкрикнул я в темноту, и она ответила мне гнетущим молчанием. – Я не сумасшедший, я слышал ваш плач. Кто вы?

Опять тишина.

От досады я выругался про себя. Невероятно, но я опять веду себя странно. Я в ужасе схватился за голову, забывая, что ладони всё еще измазаны грязью. Я вздохнул, и руки безвольно упали вдоль тела.

Едва передвигая замёрзшими ногами, я сделал несколько шагов к обочине, где мягким светом горели ночные фонари. Я не нашел того что искал, но по крайней мере пытался. За спиной я услышал неясный шум, но не успел обернуться».

Я вздрогнул и, открыв глаза, поднял голову. Экран прямо передо мной светился ярко-синим светом и по нему передвигались человеческие фигурки. Физик Мистер Коулман показывал нам фильм. Как же я мог забыть!

Я зевнул, стряхивая с себя остатки сна. Мне часто снились кошмары, особенно в последнее время, но этот сон не был похож на обычные страшные сны. Он был слишком пугающим, слишком настоящим. Он был таким реальным, словно вырванным из моего прошлого. И плач, неясный, смутно знакомый. Откуда он?

Щека, на которой я спал, саднила. Я осмотрелся вокруг, приходя в себя после увиденного, стараясь успокоить выскакивающее из груди сердце, и наткнулся глазами на девчонку, сидящую совсем рядом на том же ряду через несколько человек. Она с удивлением и интересом наблюдала за мной.

Симпатичная, темноволосая. Я обратил внимание на её пухлые губы и опустил голову, уставившись глазами в пол. Селин. Она смотрела на меня. Видела ли она, что я спал? Очевидно да. А её интерес к моей персоне вызван именно этим фактом или всё же моей персоной?

Я позволил своему воображению разыграться. На миг я представил нас вместе…. Нет, я не смог представить нас вместе. Её сестра говорила, что она ждёт особенного парня, а я был слишком обыкновенным, чтобы пытаться стать особенным.

Во мне не было ничего необычного, способного увлечь такую девушку как Селин. Умную (я не ставил под сомнения сей факт), красивую, интересную.

Во время нашего разговора на лайнере я ни разу не заскучал. Это говорило о многом. Например, о том, что, не смотря на все мои «но», я сразу заинтересовался этой девушкой и пока что был не в силах не думать о ней.

Внезапно на ум пришли события двухлетней давности, и я ощутил приступ дурноты. Усилием воли я оторвал глаза от пола и немного приподнял голову. Девчонка смотрела на экран, и я с облегчением вздохнул.

Мне всегда было не по себе от пристальных взглядов окружающих. Чувство, что тебя раздевают глазами, было не самым приятным. К тому же, разве разумно было на физике мечтать о чем-либо, кроме Ньютона? Хорошо, что она это поняла и отвернулась.

Я не видел её уже два дня, показавшихся мне мучительными. Понимая, как глупо и нелепо это звучит, если произнести вслух я старался не показывать вида, что переживаю, когда не вижу её в поле зрения.

В последний наш разговор я обидел её и теперь будет справедливо, если она возненавидит меня. Если не могу ненавидеть я – пусть ненавидят меня. Идиотская логика, но что я мог с собой сделать?

Окунуться в учёбу с головой, сидеть вечерами в Интернете? Брат и Фейт ворковали каждый вечер как голубки, словно женаты первый год, а мне приходилось снова и снова возвращаться мыслями к девчонке, которую я чем больше старался забыть, тем сильнее хотел увидеть. Это походило на паранойю. Кажется, я начал повторяться.

Я знал, что нужно решать, как действовать дальше: игнорировать Селин или всё же позволить проникнуть в мой мир. Но что в этом случае делать мне? Я не знал ответа на все эти вопросы.

Я не удержался и снова посмотрел на неё. Внезапно, словно почувствовав мой взгляд, она подняла голову, и я заметил блеск в глубине её шоколадных глаз. Меня словно молния пронзила. Господи Боже, что мне делать? Отвернуться или продолжать таращиться на неё как на диковинку?

Спустя несколько секунд я понял, что продолжаю пялиться на неё, но снова переводить взгляд на пол было бы глупо. Она смотрела на меня, а я на неё, вроде даже не мигая.

- Ты чего? – Миллер толкнул меня в плечо, и я вздрогнул. Повернувшись к нему, я хотел сказать что-нибудь нехорошее, но сдержался, и лишь пробуравив его глазами, уставился на экран.

- Дойл опять смотрит на тебя. – Прошептал он, и я осторожно повернулся в сторону Селин. – Другая Дойл. – Подсказал Миллер.

Я посмотрел в правую сторону. Ребекка Дойл сидела на ряд выше нас рядом с худым темноволосым парнем. Когда я посмотрел на неё, девушка помахала мне рукой. Темноволосый парень задержал на мне взгляд, а затем кивнул.

- Это Патрик Уилсон, - просветил меня Томас, - он из параллельного класса. Его отец губернатор нашего острова. Может быть, слышал о Роберте Уилсоне? – Я отрицательно покачал головой. – Его недавно переизбрали на второй срок. Ничего вроде мужик, но уж больно строг. Патрику и его младшей сестре здорово достается. – Миллер для убедительности скорчил трагическую рожицу.

Я метнул взгляд на Уилсона. Тот глядел на экран и одновременно о чем-то шептался с девушкой. Я заметил, как его ладонь осторожно накрыла пальцы Бекки. Да у них, похоже, роман! Эйден говорил нечто подобное, что у неё есть парень. Значит это он.

Я отвернулся и снова против собственной воли возвратился к созерцанию прекрасного облика Селин Дойл. Похоже, она поглощена фильмом. В мою сторону она даже и не поглядела. Я разочарованно вздохнул и уставился на экран. До конца фильма я просидел не шелохнувшись, а когда просмотр закончился быстро собрал сумку и заторопился из класса.

Томас догнал меня в коридоре. По лестнице мы спускались на второй этаж.

- Не очень оптимистичный фильм. – Заметил он. А каким на его взгляд должны быть фильмы про наркоманов? Он улыбнулся и загадочно подмигнул мне. – Я иду вечером на двойное свидание. Хочешь, пригласи девчонку, и пойдём на тройное.

Я усмехнулся.

- Кто захочет со мной пойти?

Миллер кивнул в сторону одноклассниц.

- Эмма и Габриель не заняты. – Я повернулся и посмотрел на девчонок.

Они были, бесспорно, симпатичными. Обе шатенки, обе среднего роста, но, ни одна даже близко не могла сравниться с Селин. Когда я посмотрел на них, они улыбнулись в ответ и стали перешептываться.

Я опять представил красивое личико Дойл, и сердце забилось сильнее. Что она со мной сделала? Я не могу смотреть на других девчонок даже просто ради развлечения.

- Можешь пригласить любую из них. – Продолжал нудить Миллер. - Думаю, они согласятся. Я краем уха подслушал их секретные девичьи разговоры. – Он закатил глаза. – Большинство из них о тебе. Особенно после того как тренер добавил немного дёгтя в твою ложку мёда. Теперь девчонки считают, что ты крутой парень! – Он ткнул меня кулаком в плечо.

Это он о том нелепом разговоре в спортзале в понедельник. Эйден на следующий день сходил в школу и поговорил с паном Петровским. Подробности разговора я не знал, но брат заверил меня, что всё будет хорошо. Мне было любопытно, что он ему сказал.

- Не думаю, что это хорошая идея. – Я пожал плечами и отвернулся от девчонок, которые уже и так слишком заинтересованы были моим вниманием. – А ты с кем идёшь?

- С Сарой Митчелл, - довольно произнёс он. Я уловил в его голосе гордость. – Она самая красивая девчонка на острове. Я бы тебя с ней сразу познакомил, если ты бы не был таким красавчиком. – Пошутил он. - Я надеюсь, что ты не станешь к ней клеиться?

Мимо с подругами прошла Селин, и я ненадолго отвлекся от Миллера. Она несла в руке книжку и даже не посмотрела в мою сторону. Не могу даже выразить словами, как мне было досадно. Что такое особенно в этих книгах, которые она постоянно читает, чего нет во мне? Неужели я настолько нудный, что ей со мной может быть скучно? Хотя…. У неё не было случая это проверить.

- Можешь даже не смотреть в её сторону, - Томас проследил за моим взглядом, заметив как я пялюсь на девчонку Дойлов. – На всём острове нет такого парня, которому она сказала бы «да». Так что ты будешь не единственный, кого она пошлёт.

- А может, не пошлёт. - Я опять сначала болтаю, а потом думаю.

Миллер прищурил глаза.

- У тебя далеко идущие планы? Да ты, я вижу, не ищешь лёгких путей!

- Томас, - я продолжал вполглаза следить за ней, - ты должен понять, то, что я обратил на неё внимание, вовсе не означает, что я захочу с ней встречаться. И к тому же ты сам сказал, что она всем даёт от ворот поворот.

- Ну, от ворот поворот слишком громко сказано. Так, отшила Дугласа, - он глазами показал на толстяка у окна, - и Картера.

Картер в отличие от Дугласа был симпатичным.

- Он жуткий прогульщик и двоечник, - заговорщически прошептал Миллер. – С тех пор наши мальчишки решили, что она слишком серьёзная для них и отстали от Дойл. Ну, честно скажу, у тебя был шанс до того как тренер объявил о твоих криминальных делишках. Из секретного источника мне известно, что она не любит парней с тёмным прошлым.

Я сморщился как от зубной боли.

- Ну, в таком случае, не стоит даже пытаться, - пошутил я.

- А может, попробуешь? Идём!

И прежде чем я успел возразить, он схватил меня за рукав и потащил прямо к девчонкам, среди которых стояла Селин. Упираться выглядело бы глупым, и я подчинился. Мы подошли к девчонкам, которые как по команде повернулись в нашу сторону. Я боялся поднять глаза на Селин. Смешно сказать, но я жутко засмущался.

- Сара, Дженни, Селин, позвольте вам представить моего нового друга Джона Росса. – Томас широко улыбался девочкам, и я постарался растянуть свои губы в улыбке. Не знаю, насколько хорошо у меня это получилось, но Сара с интересом посмотрела на меня, Дженни улыбнулась мне в ответ, а Селин смерила меня взглядом и отвернулась. Томас назвал меня своим другом. Это было несколько поспешно, но мне понравилось, как это звучит. – Нет, правильнее сказать, Нельсона Джона Росса. Но он не любит, когда его называют полным именем, - пояснил Миллер. При этом Селин сверкнула на меня своими шоколадными глазами.

Что за мысли бродили при этом в её голове? Как она отнеслась к тому, что я не солгал насчёт имени? Как жаль, что я не мог получить ответы на все интересующие вопросы. Но то, как она на меня при этом посмотрела, многого стоило. Казалось, она впервые взглянула на меня с интересом, без ненависти.

- Но почему? – Дженни, блондинка с волосами до плеч, голубыми глазами, но в отличие от общепринятых секс символов, худенькая, без каких либо намеков на пышные формы, широко улыбнулась. – Нельсон довольно романтичное имя. Как адмирал Нельсон. – Мне пришлось оторваться от Селин и обратить внимание на другую девушку. - Ты ведь из Лондона? У вас там есть статуя….

Я прервал её тираду.

- Да, на Трафальгарской площади высотой 9,84 фута имеется статуя Горацио Нельсону. - Дженни меня начала раздражать уже после первой фразы. Просто потому, что мне пришлось перестать смотреть на Дойл и сосредоточиться на её милости. – Кстати, стоит она на 147,63 футовой колонне.

- Ух, ты! – Похоже, я сразил Дженни наповал.

- А ты был в Британском музее? – Поинтересовалась Сара.

Я перевел взгляд на подружку Миллера. Маленькая, даже ниже Селин. Брюнетка, короткие модно постриженные волосы, большие темные глаза. Она выделялась на фоне подруг черными бровями и ресницами, и было понятно, что это их истинная красота, но, конечно, затмить Селин для меня не смогла.

- Конечно, я ведь жил в Лондоне, почему бы мне не сходить в музей. – Кивнул я.

- А в Гайд-Парке? – Быстро продолжила Дженни.

- И даже в Риджентс-Парке, - Хмыкнул я. Еще немного и моё терпение подойдёт к концу. Но рядом с этими девчонками стояла Селин, а ради неё стоило еще потерпеть.

- А правда, что в Сент-Поле стоит только приложить ухо к стене, можно услышать слова произнесённые шепотом на расстоянии до 131,23 футов?

Я повернулся к задавшей этот вопрос Селин. Странно, я думал, она нас не слушала.

Из всех мест в Лондоне я не был лишь в нескольких, в том числе и в Соборе Святого Павла. Я слышал, что данный эффект имел место быть, но не имел возможность лично удостовериться в этом.

- Я не знаю, - признался я, - никогда не был в «галереи шепотов». – Моё раздражение как рукой сняло. Селин обратила на меня внимание, она разговаривает со мной! Значит, всё прекрасно. - Когда-нибудь, когда я увижу всё южное побережье Англии, я покажу тебе этот собор. – Заговорщическим тоном пообещал я ей.

Тайный смысл этой фразы был известен только нам двоим. Сара, Томас и Дженни недоуменно переглянулись.

- А заодно и побываешь там сам. – Напомнила мне Селин.

- И это тоже. – Рассмеялся я.

- А нас захватите? – Дженни напомнила мне, что мы не одни, и я неохотно отвёл взгляд от Селин. Томас и Сара держались за руки и были безмерно счастливы.

- Девчонки, мы с Сарой собираемся сегодня в кино, с нами пойдут Джесси и Мия. - Томас обнял девушку за талию. Похоже, им хорошо вдвоем, да и вместе они неплохо смотрелись. Готов взять свои слова обратно. – Хочет кто-нибудь из вас составить компанию Джону или Нельсону, как кому будет угодно? – Слава богу, он еще помнил, как я просил себя называть.

- Если он также спит в кинотеатре как сегодня на уроке, то…, - глаза Селин смеялись, но я знал, что за этим последует. Она сплавит меня Дженни и мне весь вечер придётся делать над собой усилие. А мне это было не по вкусу. Поэтому я решил действовать без промедления.

- Да, Томас, извини, я как-то не очень. Ты не сказал, что вы идёте в кино. – Я поморщился. – Думаю, не получится, как-нибудь в другой раз. Ладно, извините, мне пора. – Я развёл руками и ретировался до тех пор, пока они не поняли, что к чему.

Быстро вбежав по лестнице на второй этаж, я на площадке столкнулся с Патриком Уилсоном. Тот о чем-то разговаривал по телефону и даже не заметил меня. Я почти налетел на него. Телефон выскользнул у него из рук, и Патрик едва успел подхватить мобильник почти у пола.

- Ух, ты! – Он сам поразился своей ловкости и поднял голову. – А ты Росс, если не ошибаюсь? – Он посмотрел на меня.

- Нельсон Джон, - я протянул ему руку. Он пожал. Обычное проявление вежливости. – А ты Патрик Уилсон. – Утвердил я.

- Да, да, - он поморщился и провел рукой по своим коротко стриженным темным волосам, - тебе уже рассказали? – Он помолчал. – Ну, про то кто я? – Патрик несколько секунд всматривался в моё лицо. – Конечно, рассказали!

Он вздохнул и махнул рукой. В его жесте было столько разочарования и обреченности, что мне стало не по себе. Я сжал зубы, чтобы промолчать и не остановить Патрика. Тот галопом пронесся мимо меня и скрылся за дверью кабинета информатики.

Действительно, какое мне дело, до Уилсона. Пусть сам разбирается со своими проблемами.

Не уверенный в своих собственных мыслях я двинулся вперед по коридору. Около учительской меня остановил наш физрук.

- Мистер Росс, позвольте! – Он ухватил меня за рукав и безжалостно вырвал из потока учеников. – Я хотел перед вами извиниться. – Учитель оттащил меня к окну. – Не стоило обсуждать столь щекотливую тему при таком количестве народа. Понятное дело, что вы растерялись. – Он улыбнулся. Как будто мне нужна его улыбка! – Но я признаю свой промах и хочу пригласить вас в пятницу на тренировку в качестве нового капитана сборной Уайта по баскетболу. Могу я на вас надеяться?

Ну как я мог ему отказать? Я, конечно же, согласился. Он похлопал меня по плечу и растворился в глубине учительской. Но даже этот, казалось, безобидный жест вызвал во мне бурю эмоций. Меня всего передернуло, когда он просто прикоснулся к моему плечу. Меня словно судорога пронзила. Надеюсь, он хотя бы этого не заметил?

- О! Ты теперь капитан.

Насмешливый голос Селин, возникший из ниоткуда, испугал меня не меньше руки пана Петровского. Я резко повернулся на голос всем корпусом и тут же буквально столкнулся с ней самой.

Наши тела практически соприкоснулись. Тетради выпали у неё из рук на пол. Быстро извинившись, я присел, чтобы их поднять. Присела и Селин. Мы неосторожно столкнулись лбами. Я снова пробормотал извинения.

Как обычно волнение нарастало в геометрической прогрессии. На сей раз, мы оказались настолько близко друг к другу, что у меня даже похолодели кончики пальцев рук и почему-то вспотели ладони. Дыхание сбилось, словно я пробежал марафон, в голове зашумело, и мысли поскакали, прыгая одна на другую.

Мы с Селин схватились за одну и ту же тетрадку. Каждый потянул на себя и тонкая бумага не выдержала. У неё осталась одна половина, у меня другая.

- Извини, извини, я такой неаккуратный!

Я сунул ей свою часть тетради и быстро собрал все остальное. Мы одновременно встали, снова стукнувшись лбами.

- Я…, - я смотрел на испорченную тетрадь и не знал что сказать.

- Я же не требую отдать мне свой конспект, - пошутила она, - придется клеить прежний вариант. – Она посмотрела на порванную тетрадь.

- Извини. – Я знал, что бормочу чепуху, словно осёл, но ничего не мог с собой поделать.

- Слушай, - она вдруг посерьёзнела, - хватит без конца твердить извинения. Смени пластинку. За это не отправляют на электрический стул.

- Хорошо не буду, - согласился я и тут же добавил идиотское «извини», затем исправился, опять почему-то вставив извинения.

Вместе мы направлялись к кабинету истории, где у меня был следующий урок. Я корил себя за беспросветную тупость и безмозглость. Теперь Селин точно не захочет разговаривать со мной. Зачем, скажите, ей кретин?

- Ты всегда такой? – Неожиданно поинтересовалась она. От неожиданности я остановился и повернулся к Селин. Она уже убрала растерзанную тетрадь в сумку и теперь просто стояла, скрестив руки на груди.

- Какой? – Я насторожился.

- Слишком дергаешься.

Помимо своей воли я улыбнулся.

- Или это только в конкретном случае? – Уточнила она.

- Ты имеешь в виду, всегда ли я туплю и несу полную чушь? – Уточнил я. Селин с усмешкой смотрела на меня и ждала ответа. – Почти всегда, - согласился я, - ну, в смысле, в конкретном случае. – Я опять лепетал какую-то глупость. - А что, это так заметно?

- Ну не знаю как остальные…. Может, тебе валерьянки попить? - Предложила она. Я видел, что не со зла. Просто так предложила.

Весь позапрошлый год я глотал горы таблеток, от которых у меня остались лишь удручающие воспоминания в виде изжоги и тяжести в голове. Больше накачиваться дрянью и химией я не желал.

- Вряд ли поможет, - покачал я головой, - лучше просто отвлечься. Вот сходить в пятницу на тренировку.

Я воспроизвел руками виртуальный бросок в кольцо. Девушка рассмеялась. Отлично, я смог рассмешить её. Хорошее начало. Мы двинулись вверх по лестнице на третий этаж, и я немного отстал, но Селин наверху подождала меня.

- Или в кино. – Продолжила она разговор.

- Это вряд ли. – Я поморщился.

- Почему так? – Усмехнулась Селин. Она даже сейчас умудрялась подшучивать надо мной.

- Ты со мной ведь не пойдешь, а с твоей подругой Дженни я не хочу идти. - Признался я и тут же упрекнул себя в несдержанности. Она точно подумает, что я к ней клеюсь. Хотя да, я к ней действительно клеюсь. Селин мне понравилась и теперь очень сложно себя контролировать, чтобы не наговорить глупостей.

Девушка посмотрела мне прямо в глаза и заявила.

- А ты меня и не приглашал.

Я не знал, она говорит серьёзно или опять надо мной издевается. Если серьёзно, то это открытое приглашение к решительным действиям, а если издевается, тогда, что бы я ни сказал, она в любом случае отошьёт меня.

- И не приглашу. – Я решил на всякий случай не рисковать.

- Это почему? – Селин удивилась до такой степени, что даже замерла посреди коридора.

- Ты откажешься. – Подсказал я нужное направление моих мыслей. Не моего поля ягода. Слишком хороша и непосредственна, чтобы быть моей. И слишком желанна, чтобы я мог переключить внимание на какую-то другую девицу.

Она поняла и рассмеялась.

- А если нет? – Мы подошли к окну напротив нужного кабинета и остановились.

- А если да?

Она прищурила глаза. Так, так, так, интересно, что же она замышляет?

- Да ты просто боишься? – Глаза Селин иронично сверкнули, и она отвернулась. 1:0 в её пользу. Сейчас она уйдёт, а я останусь по уши в дерьме. Я должен был что-то срочно придумать, поэтому я крикнул ей вслед.

- Признайся, тебе нравится так думать? Это льстит твоей женской гордости!

Дело сделано! Она обернулась. Я не без удовольствия наблюдал, как Селин возвращается. Теперь она не была так уверена в победе как раньше.

- А разом это не ущемляет твое мужское самолюбие? – Я заметил в её взгляде нечто новое, чего раньше не было. Неужели мне удалось заинтересовать Селин?

Но я опять не понял вопроса. В разговоре с ней я чувствовал себя неопытным ребенком, хотя был немного старше и, хочется верить, благодаря этому умнее. Я постоянно путался где-то в дебрях, в то время как она видела все с необычайной четкостью. И мне ничего не оставалось, как задать очередной глупый вопрос.

- Что именно?

- Что ты боишься просто пригласить девушку в кино. Я уже не говорю о долге перед Родиной.

Всё! Она меня окончательно запутала. Я уже не соображал, что должен говорить, а что нет. В отчаянии я потер лоб.

- Ух, ты! Мне нечего тебе ответить. – Я усмехнулся. - Ничего не скажешь. Уела! Ну, так ты пойдешь со мной в кино? – Предложил я.

- Нет. – Ответила она и как бы в извинение пожала плечами и улыбнулась.

- Видишь, я знал ответ. – Вздохнул я.

- А раз знал, зачем приглашал?

Ну, просто железная логика!

Я бы так и стоял в недоумении, не зная, что сказать, если бы не прозвенел звонок. Я его воспринял как избавителя от моих мучений. Селин убежала на урок, и я нехотя поплелся в класс.

После сорока минут коматозного сна прозвенел звонок и я, быстро покидав книжки в сумку, направился к Миллеру. Хоть с кем-то я должен был поговорить по душам. Вместе мы спустились в столовую.

- И о чем ты беседовал с Дойл? – Поинтересовался Томас. – Не хитри, - он ткнул указательным пальцем мне в грудь, а затем поднял его вверх. – Я всё видел! Вы ворковали, как голубки целую перемену.

- Она предложила мне пригласить её в кино, - признался я.

Томас присвистнул.

- Ну и ты….

Я кивнул и поставил на поднос салат и кофе. Мы медленно продвигались к кассе.

- Я пригласил.

- А она…. – Миллер был на редкость несдержан. То, что из меня нужно было вытягивать каждую фразу, словно клещами его раздражало.

- Она отказалась.

- То есть как это? – Не понял Томас. – Сначала она захотела, чтобы ты её пригласил, а потом послала тебя?

- Выходит так. – Согласился я и протянул девушке на кассе несколько фунтов. Она улыбнулась мне. Я бессознательно улыбнулся ей в ответ. Она положила мне на поднос три пакетика сахара и сливки.

- Они это любят, - со знанием дела заявил Томас, - ну в смысле девушки. Их хлебом не корми, дай нас помучить.

Мы заняли свободный стол, и справа от нас через ряд я заметил девчонок. Сара строила глазки Миллеру, Селин читала книгу, а Дженни улыбалась мне так широко, как только могла.

Я опустил глаза в тарелку. Заигрывать с Дженни я не хотел, а её подруга была для меня недоступна. К сожалению, я должен был признать, я Селин не нравился.

Так, посмотрим на это дело с другой стороны. Если бы Селин пошла со мной сегодня в кино, это было бы типа свидание, а я не готов к свиданиям. Свидания подразумевают поцелуи при луне, объятия и всё в таком духе. А я даже не представлял себе наш поцелуй. Не знаю, выдержу ли я такое?

В голове прочно засел неприятный образ, который я был не в силах стереть. При одной только мысли о поцелуе мне стало нехорошо, появилась знакомая рябь перед глазами и тошнота подкатила к горлу.

- Ты не против, если девчонки присоединятся к нам? – Томас спросил только из вежливости, а сам уже махал Саре, призывая захватить с собой остальных. Вскоре они уже сидели за нашим столом. Сара в объятиях Томаса, Селин продолжала читать книгу, а Дженни придвинулась ко мне поближе. Я отодвинул свой стул на максимальное от неё расстояние, но всё равно она сидела слишком близко.

- Видели, как этот Донжуан заигрывал с нашей Глорией? - Миллер подмигнул девчонкам. – Никогда не видел, чтобы она так расщедрилась! Сколько раз я просил Глорию дать лишний пакетик сахара. Никогда. А ему дала целых три!

- Бедный мой Томас! – Сара погладила его по голове. – Ты завидуешь Нельсону!

Дженни рассмеялась и, перегнувшись через стол, потрепала Миллера по щеке. Он обиженно отвернулся.

- Хочешь, я отдам тебе свой сахар? – Дженни продолжала подшучивать над Миллером, и он сгримасничал.

Я видел, что Селин прислушивается к нашему разговору, но виду не подает. И тут еще Дженни придвинулась ко мне еще ближе и накрыла мою руку, лежащую на столе, своей ладонью. Я почувствовал, как в животе снова стала закручиваться ненавистная мне пружина. Так, срочно представить место, где мне хорошо!

И вдруг под столом я почувствовал, как к моей ноге придвинулась чья-то нога. Это переходит всякие границы! Что она себе позволяет? Однако помимо собственной воли горячая волна накрыла меня. Что это такое? Тело, а не мозг начинает руководить моими поступками.

Нога под столом принялась поглаживать мою ногу. Вне зависимости от эффекта, который ожидался от подобного действия, я почувствовал не только испуг, но и сильный жар в колене. Если это Дженни, то она пожалеет о своих проделках. Я придумаю что-нибудь такое мерзкое, только позже, когда смогу мыслить разумно.

И вновь знакомое чувство. Оно нахлынуло на меня освежающей волной, заставив напрячься. Холодный пот разом прошиб всё моё существо, я уже готов был сорваться с места и бежать прочь от приставучей Дженни, как вдруг она, заметив какого-то знакомого, сама вскочила с места и, извинившись перед нами, убежала.

К сведению, неизвестная нога не исчезла.

Я замер. Нога тоже.

Сара любезничала с Томасом и им было не до меня. Оставалась только Селин. Она сидела, уткнувшись в книгу, и ничем не выдавала наличие своей ноги на моей лодыжке. Как можно незаметнее моя рука скользнула под стол и резким движением схватила неизвестную ногу. Я поднял ее и положил себе на колено. Господи, видел бы кто, чем я занимаюсь в старшей школе!

Селин ничем не выдавала беспокойство, только в шоколадных глазах появился огонёк. Я стянул с ноги туфель и положил его рядом на пол, а пальцами обеих рук принялся массировать ступню. Я старался делать это осторожно, не причиняя боли. Хорошо хоть в столовой длинные скатерти до пола. Окружающим не видно, что мы тут вытворяем. Когда я провёл кончиками пальцев по ямке на ступне, Селин хихикнула.

- Смешная книжка, - объяснила она поднявшим головы Саре и Томасу, а затем снова опустила взгляд в книгу.

Я старался больше такого не делать. Мне приятно было прикасаться к её коже, пусть это даже была кожа ноги через капроновые колготки, помимо воли мои пальцы стали дрожать, а вместо пружины в животе разливалось приятное тепло. Не помню, чтобы со мной такое раньше было.

Нога вдруг скользнула по моему бедру немного выше и я, повинуясь древним инстинктам, раздвинул ноги, позволяя пальцам чужой ноги свободно прикасаться к внутренней поверхности моего бедра. Это было в высшей степени приятно и сверх эротично. Но, словно прочитав мои мысли, нога прекратила свои преступные действия и соскользнула обратно на колено.

Дрожащими руками я потянулся за туфлей и, натянув ее обратно, разжал ладони. Нога соскользнула вниз по моей ноге и исчезла. Я почувствовал нечто вроде разочарования.

Я был уверен, что это нога Селин, потому что никого другого не было за нашим столом. Если только Сара, но её ноги были в поле моего зрения. Значит определенно Дойл.

Но зачем она это делала? Чтобы поиздеваться надо мной или я действительно ей нравлюсь? Или же она просто приревновала к Глории. Вместо ответов в пустой от мыслей голове возникло еще больше вопросов. Дженни так и не вернулась, поэтому мы вышли из столовой по парам. Первыми шли, держась за руки Сара с Томасом, а следом мы с Селин на некотором расстоянии друг от друга. Я боялся посмотреть на неё, была опасность, что она скажет что-нибудь такое, что подорвёт моё мнимое спокойствие.

В вестибюле мы расстались. У нас была география, они должны были идти на математику. Томас меня уже ждал, а Сара ждала Селин. Я всё же повернул голову и взглянул на неё. Девушка серьёзно посмотрела на меня, а потом, привстав на цыпочки, дотянулась до моего уха и прошептала.

- Надеюсь, ты не мучаешься в догадках, кто это был?

- Уже нет. – Холодными и пересохшими губами пробормотал я.

- Желаю приятно провести время на географии! – С изрядной долей ехидства прошептала она.

Как жестоко! Она подняла меня на вершину блаженства и сама же низвергла оттуда. Селин развернулась и ушла, но её слова еще долго звенели в моих ушах.


Жить с братом, было сродни возвращению в далёкое детство, когда мы были одной семьёй: Эйден, мать, отец и я, а потом мать ушла и всё изменилось. Самое обидное, что она ушла даже не к другому мужчине, она просто покинула нас. Последнее, что я помню о матери, это слова, что нам нет места в её мире. И потом, когда она уже ушла,…чувство щемящего одиночества и полной беспомощности. Я не знал способа, как её вернуть, а потом перестал видеть в этом смысл.

Мы ей оказались не нужны. Но почему? Что Эйден или я делали не так? В чем мы виноваты, что однажды она просто исчезла из нашей жизни.

С тех пор я её больше не видел.

Я сжег все её фотографии, включая свадебные, а спустя восемь лет я наткнулся на старую фотку, на которой была запечатлена мать, беременная мной. Этот снимок я хранил до сих пор. Вытащив из чемодана, я сунул его в верхний ящик стола, я хотел, чтобы это выглядело небрежным, чтобы любой, кто его обнаружит, не догадался, как много он для меня значит.

Я занял комнату на втором этаже, рядом с комнатой племянников, мне была отдана в распоряжение личная ванная и компьютер с круглосуточным выходом в Интернет. Подразумевалось, что я буду перекидываться е-мейлами с друзьями, которых оставил в прежней школе. Эйдену не следовало знать, что друзей у меня не было.

У меня был новенький сотовый, который брат подарил мне по случаю переезда на Уайт, но за те несколько дней, что я провёл в новой школе мне ни разу никто не позвонил. Всё просто, они не знали мой номер, а я не торопился его раздавать.

Появятся друзья – последуют проблемы, пока же всё складывалось довольно неплохо, не считая моего общения с Миллером (мы, кстати, теперь сидели вместе за вторым столом, пересадив Эмму к Ребекке) и моего слишком трепетного отношения к Селин.

Она снилась мне по ночам, её образ преследовал меня наяву, это было сродни порочному кругу, но как ни старался, я не мог заставить себя не думать о ней.

Мой брат занимался изготовлением и продажей сувениров туристам, у него был небольшой магазин в Ньюпорте. Сейчас торговля почти замерла, но они с Фейт по-очереди продолжали работать в магазине, а в четверг после школы я согласился присмотреть за магазином вместо них. Только так я мог отплатить за то добро, которое они для меня делали.

И именно тогда, когда я, продав несколько карт города туристам, сидел и потягивал из кружки горячее какао, вдруг понял, что до смерти хочу увидеть Селин, заглянуть в её шоколадные глаза, почувствовать аромат её кожи, волос, дотронуться до неё.

Эти мысли застали меня врасплох, взбудоражили всё моё существо. Не помнил, чтобы такое со мной происходило. Что со мной, может, я болен? Я потрогал лоб, температуры не было, но меня лихорадило.

В пятницу я появился на тренировке в половине четвертого. Тренер нас уже ждал. Команда девочек сидела на скамейке, Селин им что-то объясняла. Мальчишки встали возле меня. Среди них были Томас и еще двое ребят из моего класса. Трое из параллельного, включая Уилсона и пятеро из потока Селин.

Тренер попросил внимания и добрых полчаса разъяснял основные организационные моменты. Я старался все запомнить. По плану мы должны были три месяца тренироваться. Потом пробный матч с девчонками, потом еще через месяц мы должны играть с командой из Ньюпорта, а там дальше будет видно. Победители поедут в Лондон.

Мы составили график тренировок. Девчонки занимали зал в понедельник и пятницу, а мы во вторник и четверг, в среду общая тренировка. После этого команда девчонок осталась на тренировку, так как была пятница, а мы отправились в раздевалку.

Моя кабинка оказалась рядом с кабинкой Уилсона. Я видел, как он изредка хмуро косится на меня. Несколько раз создавалось впечатление, что он хочет мне что-то сказать, но Уилсон молчал. В конце концов, я не выдержал и потребовал ответа.

- Ну что такое? – Я повернулся в его сторону. – Что ты на меня так смотришь?

Патрик пожал плечами, одновременно с этим застегивая молнию куртки.

- Да ничего. Просто. А что на тебя запрещено смотреть? – Он с вызовом глянул на меня.

- Ну, - я хмыкнул, - не запрещено, но лучше этого не делать. Меня это нервирует. – Пояснил я. – Не люблю выступать в роли морской свинки.

- А я не люблю выглядеть идиотом в глазах посторонних. – В голосе Уилсона послышалась угроза. Я насторожился. Только конфликтов мне и не хватало. Мало мне проблем с этим вынужденным переездом, так еще какие-то непонятки с сыном губернатора.

- Ты это обо мне? – Сдержанно произнес я.

- А о ком же еще.

Патрик выглядел достаточно спокойным, но я его абсолютно не знал, поэтому мог ожидать чего угодно. Живя с отцом, я привык предполагать самое худшее. В данном случае самым худшим будет наша драка. Я проигрывал в голове все возможные варианты как этого избежать.

- Что я тебе сделал? – Поинтересовался я.

- Будто не догадываешься. – Усмехнулся Уилсон. – Я знаю, что Миллер много чего лишнего разболтал обо мне. Но то, что ты потом там надумываешь себе о моей семье, злит меня гораздо сильнее.

- Ничего я не надумываю. – Оскорбился я.

- Да ладно! Не прикидывайся дурачком. – Съязвил он.

- И что же я надумываю? – Как можно спокойнее произнес я, хотя внутри у меня все начало клокотать.

- Это я должен у тебя спросить. – Мы перекидывались фразами как мячиками для пинг-понга. Интересно, надолго нам хватит «олимпийского» спокойствия?

- У тебя паранойя! – В конечном счете, разозлился я. – Я действительно много чего передумываю в течение дня, но лишь потому, что все о чем-то думают. Это особенность нашего мозга. – Я пытался все свести к невинной шутке. – О тебе я думал только однажды. – Я задумался. – Миллер как-то сказал, что у тебя не совсем все гладко с отцом. – Патрик нахмурился. На его высоком лбу пролегла вертикальная морщинка. Этим он напомнил мне брата. – У меня в свое время со своим тоже были неприятности. – Я сглотнул колючую слюну. – И я…просто провел аналогию.

- Да ты даже не можешь представить, как мне с ним живется? – Зло усмехнулся Патрик. Я в ответ тоже усмехнулся, только усмешка вышла совсем уж горькой.

- Я бы на твоём месте так не говорил. – Предупредил я.

- Да ты что? – Патрик готов был врезать мне, но вокруг было слишком много народа. – Но ты не на моём месте, а я не на твоем! – Всё! Этот парень меня окончательно разозлил. Я сам не заметил, как взбесился.

- А знаешь, тебе повезло! – Я с трудом сдерживался, дабы не перейти на крик. – Что ты не на моём месте. Кем бы ни был твой отец, пусть хоть трижды мерзавцем, но будь он вполовину таким же подонком как мой…. Я даже боюсь предположить последствия подобной ситуации. Да ну тебя! – Я махнул на него рукой и выскочил из раздевалки.

С тренировки я шел с Миллером. Он делился своими планами на будущее, рассказывая, что с детства мечтал стать программистом. Я признался, что сам бы хотел им стать. И тогда Миллер предложил мне приходить на курсы по программированию, на которые ходил сам.

Я шел, слушал его незамысловатую болтовню и не верил своим ушам. Неужели у меня, наконец, появился самый обыкновенный друг? И даже Уилсон не отравит мне удовольствие от этого удивительного события. Для меня, привыкшего вечера и выходные дни проводить в одиночестве это было необычно и…очень приятно. Моё лицо как всегда было серьёзным, но в душе я улыбался.


Глава V.


НА ГРАНИ БЕЗУМИЯ.


«В твоих очах увидел ясно, чего искал так долго и напрасно». Миллер.


В субботу я как обычно с утра помогал брату в магазине. Около девяти он отвёз меня в Ньюпорт и оставил одного до трёх часов. Посетителей было совсем немного, поэтому я спокойно читал газету и пил какао. Всё шло хорошо до тех пор, пока я не услышал знакомый голос.

Я поднял голову. Патрик Уилсон вместе с отцом и девочкой, скорее всего его сестрой, присматривались к одной из витрин, на которой была выставлены сувениры с символикой острова. Роберт Уилсон (я понял, что это он, по одному из плакатов) при этом слишком громко говорил, но я не прислушивался к его словам, а Патрик слушал с непроницаемым холодным взглядом. Я опустил глаза обратно в газету и отхлебнул горячего какао.

Тишина. Затем громкие отчетливые слова « да отстань ты!» Я поднимаю голову. Патрик стоит уже возле другой витрины. Его губы подрагивают от негодования. Руки засунуты в карманы дорогих брюк. Кожаная куртка расстегнута, из-под неё проглядывает модный полосатый свитер. Достойная копия самого губернатора.

Роберт широкими шагами подходит к нему. Хватает рукой Патрика в области локтя и дергает на себя. Патрик вырывается. Бросает «отвяжись». Отец что-то шипит ему. Снова хватает за локоть. И снова Патрик вырывает руку.

Я слышу нечто вроде «ты меня позоришь» и «а мне какое дело».

- Быстро в машину! – Командует Роберт, но Патрик его не слушается. Вместо того чтобы выйти он отскакивает от отца и с вызовом глядит на него бросая «а ты заставь».

- Только вернись домой! – Роберт кивает дочери следовать за ним и, больше не обращая внимания на сына, выходит из магазина, при этом с силой захлопнув дверь. Если бы не специальный замедлитель, он бы вынес нам все стёкла. Хорош губернатор!

Я продолжаю пялиться на Патрика, когда он поворачивается ко мне и рычит «ну что тебе!».

Я вздрогнул от неожиданности и Уилсона это рассмешило.

- Ты такой чудной, Росс! – Усмехнулся он.

- Сам ты чудной! – Огрызнулся я.

- Торгуешь, значит? – Он манерно осмотрелся вокруг и снова повернулся ко мне. – И как бизнес? Процветает?

Я мог бы съязвить и сказать, что всё просто класс, но я не стал ехидничать и, вздохнув, признался, что «сегодня не очень».

- Да. – Согласился Уилсон. – Сегодня и, правда, не очень.

Мы говорили каждый о своём.

Недолго потоптавшись около одной из витрин, поморщившись и негромко шмыгнув носом, Уилсон подошел ко мне. Я подал ему через прилавок табурет. Он взял его с заметным удивлением и неприкрытой радостью во взгляде. Устроился с другой стороны почти напротив меня. Я протянул ему кружку горячего какао, и он не отказался.

Видок у него был еще тот. Расстроенный, понурый, не в первый раз поцапался с отцом и тот опять не поддержал единственного сына.

- Он запрещает мне дружить с Бекки. – Сделав очередной глоток напитка, признался Патрик. – Считает, что она не моего поля ягода. – Он поморщился, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по деревянному прилавку. – У него мания выбирать мне друзей.

- Он когда-нибудь ошибался? – Уточнил я и сразу отмел все аналогии Карлоса с отцом Патрика.

Патрик пожал плечами.

- Вроде нет. Но кого он выбирает, с ними мне до смерти скучно. А кого выбираю я…. Он даже слышать о них не хочет. Смешно, правда? – Он поднял глаза и едва заметно усмехнулся. – Сынок губернатора жалуется на свою жизнь.

- Смешнее не жаловаться, а держать все в себе. И, в конце концов, когда-нибудь сорваться. – Скромно заметил я.

- Просто философ какой-то. – Поднял бровь Уилсон. – Жизнь научила и так просто любишь поболтать? – Я предпочел не отвечать. – Да ты, я вижу, не так прост, как кажешься. – Заметил он, слабо кивнув мне.

- Не думал об этом. – Отшутился я, хотя неприятные мысли не замедлили поселиться в голове.

- Не думал, но постоянно ходишь с траурным видом.

Патрик протянул пустую кружку, и я машинально убрал её на нижнюю полку прилавка. Потом помою.

- У меня тетя умерла несколько недель назад.

И почему я оправдываюсь? Ах да! Потому что не могу сказать правду. Приходится придумывать разные отмазки.

- И из-за этого ты так убиваешься?

- А не могу? – Вопросом на вопрос ответил я.

- Да ладно! – Махнул рукой Патрик. – Тётка тёткой, но мрачный ты ведь не потому, что до сих пор скорбишь по ней или пытаешься соответствовать образу романтического героя с вечной меланхолией во взгляде и скукой в глазах. Тебя, как и большинство из нас, что-то гложет изнутри. Это что-то случайно не связано с тем, что сказал наш тренер на физкультуре?

Я поморщился, и Патрик решил что угадал. Его глаза засветились от любопытства.

- Признайся, Росс, чего ты в Лондоне такого натворил, что схлопотал срок? Грабеж? Торговля наркотой? А может, пришил кого? – Но он сразу отмел эту мысль. – Нет, за это дают тюремный срок. Так в чем же дело? – Он снова посмотрел на меня.

- Извини, но не твое дело. – Сказал я как можно строже. Не хватало только, чтобы Уилсон докопался до истины. Он вроде не похож на чрезмерно любопытного, но люди – тёмные лошадки. Это я уже понял.

- Как хочешь. – Патрик пожал плечами. – А вот я так не могу. Как ты. Запереть чувства внутри себя. – Он дотронулся рукой до груди. – Не получается. Особенно теперь, когда повсюду эта Алисия.

Он нахмурился. На лбу пролегли несколько горизонтальных морщиной. Уилсон вздохнул.

- Кто это Алисия? – Скорее из вежливости, нежели из любопытства поинтересовался я.

- Моя мачеха. Та еще стерва. Три месяца назад официально оформила отношения с отцом, а теперь уже активно влезает в нашу с сестрой жизнь. Хотя сама соплячка. Недавно исполнилось двадцать два, а строит из себя умудренную опытом матрону.

Слова лились из Уилсона не прекращаемым потоком. Создавалось впечатление, что он долгое время держал все это в себе и вот, наконец, плотину прорвало.

- А родная мать?

- Она умерла. Когда Николь было три года. – Уилсон сгримасничал. – Сгорела за каких-то несколько месяцев. Быстро прогрессирующая форма рака. Я тогда только что пошел в первый класс. – Он покачал головой. – Если бы не известный папаша, я бы сидел в нём не один год. Паршиво было до жути. Я слышал, что и у тебя вроде как нет матери?

Я не смог солгать в ответ на его откровенность.

- Она ушла из семьи, когда мне было пять. С тех пор о ней ни слуху, ни духу.

- К другому мужику ушла или как? – Не понял Уилсон.

Я пожал плечами.

- Не знаю. Она ничего толком не объяснила. Просто оставила нас и всё.

- Тоже скверно! – Согласился Патрик. – Выходит мы с тобой вроде собратьев по несчастью. Только у тебя слышал, вообще родителей нет?

Я вздохнул. И кто же это распространяет по школе такие слухи обо мне?

- Да, я живу с братом. Он единственный мой родственник. – Через силу выдавил я.

- А отец? Что с ним случилось?

Я едва не рассмеялся в ответ на этот вопрос. Уилсон был бы в шоке, если б я рассказал всю правду.

- Его убили два года назад.

- Извини. – Патрик покачал головой. – Я не знал. Не сердись. Давай лучше о другом. Тебе кто-нибудь приглянулся из наших девчонок?

Я улыбнулся. Слава Богу, он ушел от опасной темы. Сказать правду я бы ни за что не решился, а снова лгать надоело.

Мы проболтали с ним до тех пор, пока не появился Эйден. О том, что мне понравилась Селин я тактично промолчал. Да и зачем было грузить Уилсона моими неудачами.

Брат вроде обрадовался, что я в магазине не один и очень удивился, распознав в моём собеседнике сына губернатора. Уилсон вскоре распрощался, а мы с Эйденом вечером уехали домой. На этом дело и кончилось.


В понедельник на математике я был сам не свой. В моей тетради было столько ошибок, что можно было смело вырывать страницу и переписывать всё заново.

На биологии я не мог сосредоточиться, и Миллеру пришлось взвалить проведение лабораторной себе на плечи.

На физике я едва не устроил пожар, замкнув цепь наоборот. Она хлопнула, пыхнула, но всё обошлось. Правда, мистер Коулман подозрительно на меня покосился.

А все потому, что все выходные меня преследовал светлый образ Селин. Даже во сне не было мне покоя. В пятницу я желал, чтобы поскорей наступил понедельник, и мы опять увиделись. В понедельник я хотел, чтобы скорее проскочили три урока, и мы смогли бы встретиться в столовой.

Я был болен, причем серьёзно и судя по симптомам, надолго. Надо же такому случиться? Потерял покой из-за обычной девчонки!

Но в том то и дело, что Селин была не просто необычной девчонкой. Она была той самой девчонкой, на которую хотелось смотреть снова и снова, той, которую, не смотря на всю мою закомплексованность и нерешительность, мне хотелось обнять.

Сумасшествие и безумие. Вот подходящие эпитеты моему теперешнему состоянию. Я должен был срочно принять меры по собственному спасению. Должен что-нибудь придумать, прежде чем трясина окончательно поглотит меня.

К тому времени как мы встретились с девчонками в столовой, у меня уже был полный набор всевозможных происшествий.

Селин пришла как обычно с книгой и после сухого приветствия уткнулась в неё. Она игнорирует меня, неприятно это осознавать? Ощутимый удар по моему и так не зашкаливающему эго. Я поискал глазами Глорию. Так, она на месте. Я вооружился подносом и направился к раздаточной.

- Пожалуй, я и чего-нибудь возьму! – Селин устремилась за мной, на ходу захватив поднос.

Быстро отыскав глазами нужный салатик и кофе, я занял очередь в кассу. Селин стояла сзади и, как мне показалось, буравила меня взглядом. Что это с ней?

Подойдя к кассе, я протянул Глории деньги. Она мне улыбнулась. Селин должна все видеть, она же стоит совсем близко. Я решил немного поиздеваться над ней и поэтому широко улыбнулся Глории. И даже пошел гораздо дальше. Я решил с ней официально познакомиться.

- Я Нельсон. – Представился я.

Глория была брюнеткой, стройной и симпатичной, поэтому сделать вид, что заинтересован её персоной, труда не составило. К тому же она явно мне симпатизирует. Если бы я был Донжуаном, давно бы закрутил с ней роман.

Глория говорила, немного растягивая слова, с акцентом, но я не мог понять с каким. Она была одета в обтягивающую футболку, поверх которой завязан белый фартук. Всё бы ничего, но у футболки был такой глубокий вырез, что я не сдержался и скосил глаза Глории на грудь. Селин сзади хмыкнула. Неужели она следила за моим взглядом?

- Глория, - произнесла девушка и снова улыбнулась.

- У тебя красивое имя, - произнес я самым ангельским голосом. Все ради несравненной Селин. Я услышал за спиной её недовольное сопение и улыбнулся. Глория отнесла улыбку на свой счет.

- Спасибо, ты такой милый! – Она положила мне на поднос сахар и сливки.

- Почему ты здесь работаешь? - Мне просто стало любопытно. – Ну, то есть не подумай ничего плохого….

- Я окончила школу в прошлом году и никуда не поступила, вот и устроилась сюда на подработку. Надеюсь, в следующем году повезет. – Глория повела плечами, отчего её грудь подалась вперед и стала больше открыта.

- Тебе сейчас, если не ошибаюсь…. – Я услышал, как Селин принялась постукивать мыском ботинка по полу.

Глория ответила сама.

- Восемнадцать. А тебе?

- Семнадцать. – Немного приврал я.

Селин сзади рассмеялась.

- Как всегда он вешает лапшу на уши! – Слишком громко произнесла она. – Ему еще шестнадцать!

- А это кто? – Я заметил, как Глория разом помрачнела и как можно равнодушнее провел взглядом по Селин, а затем снова повернулся к кассе.

- Так, одна коротышка, не обращай внимания.

Глория мне снова улыбнулась.

Я шел обратно к столику и чувствовал, что сзади идет Селин, буквально задыхающаяся от злости. Она с грохотом опустила поднос и шумно села. Приборы разлетелись по всему столу, а так как я еще не сел, то быстро подобрал вилку и нож и положил ей обратно на поднос.

- Спасибо, ты такой милый! – Елейным голоском процедила она.

Я постарался посмотреть на неё так, будто мне все по фиг.

- Можно было хотя бы не так откровенно пялиться на её грудь! – Прошипела Селин.

- Я вовсе не пялился. – Возразил я.

- Да? И как же тогда понимать? Твои глаза буквально приклеились к её декольте.

Селин сверкнула не меня своими шоколадными глазищами, которые сейчас так и полыхали огнем.

- Ну, - я пожал плечами, - у неё и в самом деле большие….

Селин только закатила глаза и покачала головой, пробормотав что-то типа «мальчишки».

Итак, я добился неизвестно какой цели. Селин ревновала, но я должен был ей отомстить, ведь в четверг она меня завела и жестоко обломала?

Правда, вместо радости я почувствовал разочарование. Делая больно ей, я сам не заметил, как поранился сам. Моё сердце застонало и заныло, видя, как расстроилась Селин, и разом пропал аппетит. Причинить боль оказалось слишком легко оттого и стало паршиво.

Я прислушался к разговору за столом. Миллер делился с остальными моими неудачами, и я позволил ему это сделать. Потому как, вместо того, чтобы возражать и попросить заткнуться, я сидел и с тупым выражением лица пялился на Селин, со зверством поглощающей салат из капусты.

- Ну, так вот, когда после манипуляций Нела (это его новое сокращение от Нельсона, он сказал, что оно ему нравится больше Джона) в воздухе запахло паленым, Коулман насторожился, а когда цепь вспыхнула и раздался малюсенький взрыв, - он приблизил указательный и большой пальцы, показав, что взрыв был действительно небольшим, - Коулман аж позеленел от злости. А знаете, что сказал на это наш герой? – Он кивнул мне.

- Что? – Девчонки заинтересовались, даже Селин оторвалась от салата.

- Ничего, я сейчас всё исправлю. И что вы думаете, произошло потом?

- Что? – Не выдержала Дженни.

- Цепь снова взорвалась, на сей раз, опалив стол и едва не подпалив самого Коулмана. Он, конечно, заорал как резаный, а этот кретин, - он снова кивнул в мою сторону, - сказал, ну никто же не пострадал. – Он хихикнул, девчонки тоже. На моих губах появилась невольная улыбка.

- Да ты опасный парень! – Дженни в шутку толкнула меня в бок. – Того гляди разнесёшь нашу школу. Смотри поосторожней, на острове только две школы. Меня не прикалывает каждое утро мотаться в Ньюпорт.

Девчонки дружно рассмеялись, а Миллер продолжил.

- А на биологии, мы сейчас проходим размножение, у нас была лабораторная. Нам дали двух слизней и цель была, чтобы они, - он сделал жест рукой, - обменялись генным материалом. Так этот умник отказался.

Я не выдержал и рассмеялся.

- Что? – Обиженно процедил Томас.

- Тебя бы самого посадить под колпак с Сарой и заставить обмениваться генным материалом. – Я хихикнул. – Поглядел бы я на тебя. А то, что слизень отказался пойти нам навстречу, так это очевидно. Он был напуган. Ты так настойчиво тыкал в него стеклянной палочкой. Если б у него были рёбра, ты бы ему их все переломал.

Мы поговорили о погоде, о прошедших выходных. Томас рассказал, как они с Сарой съездили в Кардифф, к тёте Сары, Дженни сообщила какие «классные» джинсы себе купила.

Я предпочитал больше слушать, чем говорить. Селин тоже в основном молчала, я видел, что она злится на меня. Не без основания конечно и был уже не рад, что заварил всю эту кашу с Глорией. Больше всего на свете я хотел поговорить с Селин с глазу на глаз, но вокруг было слишком много людей.

К моей великой радости Дженни позвали какие-то знакомые, и она убежала извинившись. Сара и Томас сразу принялись ворковать. В людном месте правилами школы поцелуи были запрещены, поэтому им пришлось довольствоваться только объятиями и нежностями, которые они друг другу шептали.

Я посмотрел на Селин. Боже, как мне хотелось с ней поговорить, но я не знал с чего начать. Вся моя решительность куда-то пропала, и мне оставалось только наблюдать, как она снова возвращается к книге. Наконец я не выдержал и меня прорвало.

- Что читаешь?

Она приподняла голову. В шоколадных глазах отразилось недоумение.

- Ты со мной разговариваешь? – Спросила она.

- Нет, вокруг полно читающих девиц. Я разговариваю с одной из них. – Пошутил я.

- Тогда приятного общения. – Она снова уставилась в книгу.

Такой обиды я не испытывал никогда. Неужели она не видит, как терзает меня? Нет, похоже, она не видела, а я не мог подобрать ни одного достойного ответа. Сидеть и делать вид, что мне всё равно, было невыносимо и, сославшись на несуществующее важное дело, я повесил на плечо сумку с книжками и вышел из столовой.

До следующего урока было полчаса, и я вышел на улицу. Погода не радовала. Мелкий дождик, зарядивший с утра, усилился. Серые облака затянули весь небосвод, и было ветрено. Я поёжился и спустился вниз.

Порыв ветра заставил меня вздрогнуть и скрестить руки на груди. Тонкая рубашка мгновенно промокла, и я снова поднялся по ступенькам. Постояв немного на улице, я вернулся обратно в вестибюль.

Какой там у меня следующий урок? Я подошел к расписанию. Английская литература. Я поднялся на третий этаж и сел на подоконник напротив кабинета. С волос капало на спину, отчего стало холодно, и я потёр ладони одна об другую.

Я не понимал что со мной. Почему слова Селин так задели меня, ведь она не сказала ничего обидного, почему же я бешусь и метаюсь, словно зверь в клетке. Это какое-то умопомрачение. Мне действительно нужно попить валерьянки и всё пройдёт.

Я должен перестать о ней думать, должен сосредоточить свой мозг на менее разрушительных вещах. Потому что это единственное верное решение. Нужно во что бы то ни стало выбросить её из головы, но кто мне ответит, как это сделать!

- Это и есть твоё важное дело? Сидеть и пялиться в пустоту?

Не требовалось даже поворачивать голову, чтобы узнать её голос. Я инстинктивно вздрогнул от неожиданности.

Селин кинула сумку на пол рядом с моей и забралась на подоконник. Наши локти соприкоснулись, и меня накрыло горячей волной. Одновременно с этим вспомнились другие эпизоды моей жизни, которые подействовали отрезвляюще.

- Ты выходил на улицу? – Спросила она, заметив капли на моих волосах.

- Там идёт дождь. – Пробормотал я невпопад и посмотрел на неё.

Что идёт дождь, было очевидным. Я весь мокрый. Рубашка на плечах прилипла к телу, а в волосах блестит вода.

- Ты вымок. – Изрекла она непреложную истину.

- Да. – Согласился я.

- Почему ты ушел и не попрощался с милашкой Глорией? - Съехидничала она.

Я сгримасничал

- Может, хватит. – Попросил я. – Поиздевалась и достаточно.

- Тебе понравилось с ней заигрывать? – Селин продолжала травить душу. Если бы она знала, как её слова подобно яду разливаются по моим венам. Я старался, чтобы эмоции не отразились на лице, но Селин все равно что-то заметила, потому как смягчилась.

- Ну. Было необычно. – Неохотно признался я.

- О, мистер Росс признался, что редко заигрывает с девушками. Заявление не в твою пользу. – Съязвила Селин.

Я поднял голову и посмотрел на неё. Не может быть, чтобы у такой симпатичной девушки была только злость на уме. Я не верил и не хотел верить, что Селин обычная злючка. Скорее всего, она так скрывает свои истинные чувства. А вот какие эти самые истинные чувства? Было для меня загадкой, которую я не просто не мог постигнуть, а не имел права даже начать разгадывать.

Для моего же блага.

Чтобы потом не было больно. Хотя мне уже было больно.

- Знаешь, а меня не задели твои слова. – Я с вызовом посмотрел на неё. Только бы не выдать подлинных чувств. Пусть думает, что я такой непробиваемый.

- А я и не старалась тебя задеть. – Селин вроде как оскорбилась, или просто сделала вид.

- Мне показалось обратное.

- Именно, что показалось. – Парировала Дойл.

Я пожал плечами.

- Допускаю вероятность ошибки, так как «редко заигрываю с девушками». – Со вздохом согласился я, почему-то в этот миг, представив перед собой лицо матери. Её руки, отрывающие мои ладони от её запястий. Я не хотел её отпускать, но она не позволила удержать себя.

- Предпочитаешь не связываться с девчонками? – Пошутила она, но мне было не до шуток.

- Предпочитаю не привязываться к девчонкам. – Уточнил я.

- Не доверяешь?

Приподнятая бровь. Пристальный взгляд. Селин удивлена моим ответом.

Я ничего не ответил на последний вопрос. Хотя…. Я мечтал признаться Селин, что она мне симпатична, но совершенно не знал как это сделать. Селин слишком умная и она может высмеять меня. А насчет Глории серьёзных планов нет, и никогда не было.

А насчет доверия. Какой в нём толк. Я и матери доверял, а она нас предала. И отцу…. Вокруг одни предатели. Как я еще живу в этом мире и пытаюсь что-то делать?

- Ты ушел из столовой из-за меня? – Вдруг спросила Селин. Она что, проснулась сегодня и решила непременно мучить Нельсона Росса?

Никогда еще мне не приходилось так много размышлять, чтобы дать более или менее вразумительный ответ. Она ставила меня в тупик своими неожиданными вопросами, заставляя снова и снова чувствовать себя не в своей тарелке.

Итак, если я отвечу, что ушел из-за неё, что, в сущности, было правдой, я дам ей понять, что заинтересован ей. Если скажу что нет – оттолкну. И что лучше? Ругая в душе себя за трусость, я выбрал последнее.

- Нет. – Я покачал головой. – Не из-за тебя.

Селин нахмурилась. Она мне не верила, я это точно видел. Но она решила дать мне небольшую передышку и не копать глубже.

- Тогда извини за беспокойство.

Она собралась спрыгивать с подоконника и тогда я продолжил.

- Из-за себя. – Быстро проговорил я. – Я ушел из-за себя. – Я кивнул головой и замолчал.

- Что с тобой? – В её голосе прозвучало слишком много заботы и участия для такого поганца как я. Я не заслуживал её внимания ровно, как и заботы. Она была слишком хорошенькой, слишком доброй. Слишком уж много всяких «слишком».

- Ты о чем? – Решил схитрить я.

- С тобой что-то происходит, - она покачала головой, - я же прекрасно вижу, только не могу понять что именно. – Я попытался было возразить, но она мне не поверила. – Ты можешь обмануть кого угодно, но я тебе все равно не поверю.

Она вдруг повернулась ко мне вполоборота и осторожно дотронулась рукой до моего лица. Кончики пальцев оказались теплыми и мягкими на ощупь. Она провела вверх-вниз по щеке и плавно переместилась на губы.

Я замер. Я не знал, как на это следует реагировать. Её прикосновения оказались настолько приятными, что я растерялся.

Моё тело отреагировало мгновенно. Снова те же знакомые ощущения, заставившие меня вздрагивать при каждом её новом прикосновении. Опять то же томление в груди и напряжение во всем теле. Одновременно с этими появились и другие ощущения, от которых мне стало слишком не по себе.

Я до сих пор не могу забыть той боли, которую вынужден был испытывать долгое время. К горлу подкатила тошнота. Я не знал, как это объяснить Селин так, чтобы я не сказал ничего лишнего, а она бы поняла.

В конце концов, я смутился. И отстранился. Ну как ей объяснить, что с некоторых пор не переношу, когда до меня дотрагиваются, пусть даже не желая причинить зла? И даже для неё я не мог сделать исключения.

- Извини, - запинаясь, пробормотал я, - это не совсем то, что я…. – Я ладонями обеих рук потер глаза. – Не принимай на свой счет.

- Вот опять я тебя не понимаю, - лицо Селин выглядело настороженным и задумчивым.

Она решит, что я ненормальный и будет права. Я сам бы так и подумал. Тогда я решил схитрить. Впрочем, это уже вошло в привычку.

- Этот всё переезд, он…, - я оперся плечом на деревянный откос и продолжил врать, - я не знаю даже как это объяснить. – Я с трудом подбирал ложь поскладнее. – Это была не самое правильное решение. Лучше бы я вообще остался в Лондоне. Подумаешь, пожил бы годик в приюте, ничего бы со мной не случилось.

- Тебе здесь плохо? – Селин серьёзно посмотрела на меня, и я понял, что не смогу все время врать.

- Нет. – Я вздохнул. Ну как ей объяснить всё и в тоже время не сказать ничего лишнего. Но мне показалось, что она поймёт, поэтому я продолжил. – Мне здесь…, - я силился подобрать нужное слово, - никак. Вот именно! Мне здесь никак, ни хорошо и ни плохо. Я как зомби, выполняю, что от меня требуется. Помогаю брату, Фейт, они ведь стараются ради меня.

- А ты пробовал начать жить? – Странно, я не заметил и тени усмешки.

- Но я уже живу. – Возразил я.

- Не так. По-настоящему. По-другому.

Я снова пожал плечами.

- Я не умею по-другому. - Я взъерошил волосы и уставился в потолок. Там вокруг доисторического светильника летала муха. Я принялся глазами сопровождать траекторию её полёта.

- Ты знаешь, чего она хочет?

Селин имела в виду муху. Я рассмеялся.

- Укусить, полазить по продуктам, ну, возможно, еще полетать.

- А ты смог бы с такой же лёгкостью сказать, чего хочешь ты?

Чего я хотел? Странный вопрос. Ребекка была права на счет Селин. Она слишком проницательна и слишком любопытна. Докапывается до самой сути. Но вернёмся к вопросу. Чего бы я хотел?

Все мысли крутились вокруг неё. Я хотел бы сжать её руку в своей ладони, хотел бы обнять её, хотел бы, черт возьми, поцеловать. Еще бы я хотел, чтобы то, что происходило со мной, никогда не случалось.

- Я хотел бы потерять память. – Я посмотрел на девушку. Нет, похоже, она не шокирована моим ответом.

- Так проблемы не решишь! – Возразила Селин. Я ничего не ответил. – И ты согласился бы с лёгкостью всё забыть? Брата, близких, друзей, новых знакомых? Меня? Глорию. – Добавила она помолчав.

- Тебя бы я не забыл. – Быстро ответил я.

- Ошибаешься, ты бы забыл всех. Ну что, согласен ради душевного спокойствия заплатить такую цену?

Я отрицательно покачал головой.

- Нет.

- Тогда мне ничего не остается, как снова задать тебе прежний вопрос, чего хочешь ты?

Слова застряли в моём горле. Я несколько раз пытался начать говорить, но закрывал рот. Я снова взъерошил обеими руками волосы и усмехнулся.

- Я выгляжу глупо?

- Вовсе нет, - возразила она, - просто ты, вероятно, впервые пытался произнести что-то вслух и у тебя возникли затруднения. Это…нормально.

Она улыбнулась мне. Появились милые ямочки вокруг рта. До чего же мне…. Нет, Нельсон, прекрати! Ты не имеешь права лезть к ней. Ну, хватит же на неё пялиться, придурок!

Я мысленно сравнил её с красоткой Бритни Спирс, чей постер в блестящем мини-платье висел у меня над кроватью. Я его выдрал из какого-то модного молодежного журнала и повесил рядом. В общем, неважно.

Нет, Селин еще прекраснее, чем Бритни, решил я. И в отличие от простой бумажки, Селин живая, теплая и такая желанная.

И я был недостоин её. Как не печально это было осознавать, но, правда такова и ничего не изменишь. Я был не тем парнем, с которым следовало дружить Селин. На мне висело черное клеймо, и оно и останется до конца дней моих. И я должен был что-то предпринять, чтобы разорвать этот порочный круг.

- Какая разница, чего я хочу, - рассеянно пробормотал я, - все равно это неосуществимо.

- Почему? – Шоколадные глаза Селин уже не улыбались как прежде.

- Потому.

Я не знал что ответить, поэтому ответил так прозрачно.

- А все же? – Не унималась она.

- Время упущено. – Я имел в виду отца, но Селин об этом не знала. – И вообще я никогда не ставлю вопрос таким образом. Что я хочу? – Я усмехнулся. - Легче сказать, чего я не хочу.

- И чего ты не хочешь?

- Ладно, - я вздохнул и слабо улыбнулся, чтобы это произнести мне пришлось отвернуться, - мне не хотелось бы…, чтобы ты, - я набирался сил это произнести. Я должен был это сказать, ради всего святого, – приставала ко мне.

Всё, я это произнёс. Моё сердце ухнуло вниз и забилось сильно-сильно. Никогда еще я не врал так убедительно.

- Вот как ты это называешь? – Удивилась она. – Значит, я к тебе пристаю? – Селин хмыкнула.

- А разве нет? – Я сжал зубы до боли, чтобы не сболтнуть лишнего. – Вспомни своё поведение в столовой. Мне после этого просто необходим был холодный душ. – Селин помрачнела. Я обидел её, но я не мог поступить по-другому.

- Это была просто невинная шутка. – Пошутила она.

- Вот как ты это называешь? И это говорит мне скромница? Твоя сестра считает, что ты именно такая. Значит, она заблуждается на твой счет? – Я не был настроен на игривый тон и в точности повторил слова только что сказанные ей самой. – Шутка. А знаешь. Мне она понравилась. Я потом весь день смеялся. Так вышло здорово.

Я стиснул зубы и замолчал.

- Не собираюсь перед тобой оправдываться! – Разозлилась Дойл.

- И не нужно. Просто оставь меня в покое. Со своими глупыми разговорами, шутками и тому подобным черным юмором. Не трогай меня. Отвяжись.

Селин вспыхнула.

- А ты ненормальный! – Сквозь зубы процедила она.

- Я это уже слышал. – Признался я. – Этим меня не оскорбишь.

- Ты такой толстокожий?

Её ехидство достигло предела. Теперь она уже в открытую издевалась надо мной.

- Считай, как знаешь, только больше ни под каким предлогом не подходи ко мне.

Господи, как больно! Только бы не совершить какую-нибудь глупость! Чем скорее Селин уйдет, тем легче мне будет забыть её.

- Тогда и тебе придется держаться от меня на расстоянии. – Напомнила она. Я сказал, что знаю это. Тогда она спросила, как бы подводя итог всему сказанному.

- Ты, в самом деле, этого хочешь?

Что-то в её голосе заставило сердце сжаться от боли, и я не сдержался и повернулся к ней.

Как можно смотреть в такое прекрасное лицо и не желать увидеть его вновь, как можно сидеть так близко и бояться дотронуться до неё зудящими кончиками пальцев?

Как можно говорить такие ужасные вещи и не краснеть ото лжи? Я смотрел на неё и понимал, что ломаю сейчас всё, что мог бы построить, желал бы построить. А что если я никогда больше не прикоснусь к ней?

Эта мысль была сродни физической боли. Признаюсь, я не сдержался, моя рука потянулась вперёд и накрыла её руку, лежащую на подоконнике.

Электрические импульсы поползли вверх по руке к плечу, а от него распространились на всю грудную клетку и спину. Я словно задеревенел как Пиноккио и больше не мог пошевелиться. Я боялся, что не сдержусь и завоплю, что есть мочи от распиравшего меня счастья и желания.

Теперь я должен был сказать что-то ужасное. Должен всеми возможными способами оттолкнуть её от меня. Я никогда не смогу сделать её счастливой. Какая мучительная истина! Она приподняла ладонь. Наши пальцы переплелись.

Мне еще никогда не было так хорошо. Она смотрела на меня своими большими шоколадными глазами, и мне казалось, что я тону в них. Усилием воли я стряхнул очарование и освободил свою руку. Пальцы свело судорогой, я сжал их в кулак, ладонь горела от жара её кожи. Я еще раз вздохнул и произнёс.

- Да, я этого хочу. Думаешь, ты настолько неотразима, что я не смогу жить без тебя?

- Сможешь? – Вопросительно прошептала она.

- Без сомнения!

Я не стал дожидаться её реакции, ненужных слов, бесполезных вопросов, я просто спрыгнул с подоконника, схватил сумку и ретировался с поля боя, который без сомнения проиграл.

Итак, вы хотите узнать, что со мной произошло? Поразила ли меня молния или настиг меч возмездия? Нет. Со мной ничего такого не случилось, если не считать того, что Селин вообще перестала обращать на меня внимание.

Это было неприятно, мучительно, но я убеждал себя, что так будет лучше и через пару дней такого аутотренинга сам начал верить, что это было необходимо, что единственным верным решением было оттолкнуть её прежде, чем она приблизится настолько, что я не смогу этого сделать.

Но это не избавило меня от страданий. В столовой, в которой мне приходилось сидеть каждый день со своей новой компанией, я не мог сосредоточиться на еде, а если она отрывала взгляд от книжки и поворачивалась ко мне, я тут же отводил глаза. Когда же она не обращала на меня внимания, я наблюдал за ней.

Всю неделю я не отрывал взгляд от несравненной Селин. Вот опять она идёт по коридору, одна, без подруг. Волосы затянуты в хвост на затылке, она смотрит перед собой, но видно, что девушка о чем-то думает.

Раньше я и не знал, что всего лишь смотреть на человека может доставить такую неописуемую радость. Я вообще раньше много чего не знал. Она теребит ремешок часов, вроде нервничает. У неё что, проблемы? Какого чёрта меня это должно касаться?

Я посоветовал самому себе заниматься другими делами, но, даже отвернувшись, я продолжал чувствовать её, наблюдая за отражением в стекле.

Почему-то её отражение показалось мне слишком большим, а через несколько секунд кто-то дёрнул меня за лямку рюкзака. Я обернулся.

Я не ожидал увидеть её так близко. За время игнорирования я забыл, каким магнетизмом наделён её шоколадный взгляд, но прошло буквально несколько секунд, и затянувшаяся было рана, открылась вновь.

- Я думала, что мы поняли друг друга в прошлый раз, - странно, я не почувствовал в её голосе злости, только хладнокровие, - так почему ты продолжаешь изводить меня?

- Как? – Я задал вопрос просто так. Я прекрасно понимал, что она имеет в виду.

Селин усмехнулась и облизала губы. Какое обольстительное движение! Я уже не мог оторваться от созерцания её рта.

- Ты смотришь на меня, - она нервничала и начала жестикулировать, - постоянно. Я уже боюсь обернуться, чтобы не наткнуться на твой взгляд. Зачем ты это делаешь, Росс?

Я нервно хихикнул. Зачем я смотрю? Да пёс меня знает! Смотрю, потому что не могу не смотреть. Мне пришло на ум, что рассматривание её персоны сродни кислороду для моих лёгких, без которого я не смог бы жить.

- Хороший вопрос, - согласился я, - но я не могу тебе ответить на него. А вообще, что ты тут делаешь? Я же просил не подходить ко мне.

Я старался, чтобы мой голос прозвучал как можно злее.

Я развернулся и попытался быстро скрыться в коридорах школы, но Селин меня нагнала. Теперь она шла рядом. Я чувствовал нарастающую опасность.

- Зачем ты преследуешь меня? – спросил я.

- Еще неизвестно кто кого преследует, - парировала она, - ты пялился на меня все эти дни, хотя мы вроде как поняли друг друга и теперь я не отстану, пока не выясню, что ты замышляешь.

- Ничего я не замышляю! – Почти простонал я. – Я смотрел на тебя, - я обернулся к ней, - прости. Я постараюсь держаться от тебя на расстоянии, – если получится, добавил я мысленно.

- Постарайся уж. – Съязвила она.

Как глупо! Выставил себя на посмешище перед девчонкой. Теперь приходится оправдываться. Ну почему она такая красивая, почему меня тянет к ней словно магнитом?

К концу недели боль в груди превратилась в постоянную. Я уже не мог просто находиться с ней за одним столом. Пришлось придумывать разные отговорки, чтобы не ходить в столовую. Глупо! Девчонка лишила меня обеда.

Я стал плохо спать, а еще постоянные кошмары. Я чувствовал себя вконец измотанным. Я едва заставлял себя вставать по утрам и собираться в школу. Смотреть на себя в зеркало не хотелось. Оттуда на меня смотрел парень с тёмными синяками под глазами. Каждое утро я брал у Фейт баночку с тональным кремом, чтобы замазать их.

Моя жизнь превратилась в одну сплошную муку. И в ней было много боли душевной. И даже немного физической.

Это произошло спустя еще неделю, в среду. После совместной тренировки с командой девчонок, принятия душа и коротенького разговора ни о чем с Миллером и Уилсоном.

Я переоделся, сунул руки в рукава кожаной куртки, повесил на плечо сумку с книжками и, поднявшись по лестнице в вестибюль, причесался перед зеркалом.

На улице как обычно шел дождь. Селин с подружками я заметил немного впереди. Они стояли возле газетного киоска под навесом и над чем-то смеялись. Селин обернулась в мою сторону, немного задержалась на мне взглядом и отвернулась. До меня донесся её счастливый смех.

Я лишний раз убедился, что поступил правильно оттолкнув её. Я дал ей право стать счастливой. Без меня.

Я видел, как она попрощалась с Дженни и Сарой и направлялась к автобусной остановке. Сам не понимая почему, я пошел за ней следом. Интуиция сработала. Или внутреннее предчувствие.

Да что уж там говорить. Откуда вылетела та машина, я толком так и не понял. Только Селин её не заметила и ступила на проезжую часть. Горел зеленый свет. Водитель, наверное, зазевался и начал тормозить слишком поздно.

И на его пути была Селин.

Я резко сорвался с места. В несколько прыжков настиг девушку и рывком вырвал прямо из-под колес тормозившей машины. Толкнув её вперед от себя, я по инерции отклонился назад. Или сделал несколько шагов…. Точно не помню. Но машина задела меня.

Резкая боль. Вспышка света. Зашумело в голове. И почему-то лицо стало мокрым.

Я сразу не осознал, что просто лежу на асфальте, и дождь заливает мне лицо. Глаза открыть сразу я не смог. Или не захотел.

Удар был несильным. Машина почти затормозила. Но я упал на асфальт, стукнулся головой. С усилием приоткрыв глаза, я заметил над собой встревоженное лицо Селин. Она что-то говорила, но я не слышал её голоса.

Странно, но ничего не болело.

Как во сне я поднялся. Глазами поискал сумку с книжками. Та небрежно валялась на тротуаре. Подобрав сумку, я как в тумане направился к остановке.

Селин догнала меня, но я отстранился. Пробормотав что-то невнятное, я влез в первый подошедший автобус и укатил. В заднем стекле я увидел Селин, неотрывно смотрящую в мою сторону. Вероятно, она не знала, что я наблюдаю за ней. Она стояла под дождем. Сломанный зонтик валялся рядом. Девушка прижимала к груди школьную сумку и губы её шевелились.


Глава VI.

ВЛЕЧЕНИЕ.


«Влеченье сердца – это голос рока». Шиллер.


И тогда я решил, что так больше нельзя. Нельзя зацикливаться на одной Селин только потому, что я не могу её выкинуть из головы. Значит надо отодвинуть её на второй план. А кто же будет на первом? Я сразу решил что Глория.

Мы в последнее время часто и довольно много разговаривали. Она мне симпатизировала, я ей тоже. Так почему не она? Глория симпатичная, веселая, подходит мне по росту. Не беда, что она на год старше. Зато она не станет копаться во мне, требуя откровенности.

И в пятницу подойдя к кассе, вместо того чтобы расплатиться, я пригласил её на свидание. Глория покраснела и…согласилась. Мы обменялись телефонами и договорились созвониться позже.

Довольный я потащил обед к нашему столику. Томас с Сарой снова любезничали, Дженни строила глазки какому-то парню за соседним столом и только Селин ничем не была занята. Странно, она даже изменила своей привычке, не читала как раньше книгу, а сидела и смотрела на меня.

Я поставил обед и сел, сделав вид, что не замечаю её. Я же обещал держаться на расстоянии.

- Нел, мы с Сарой идем сегодня в кино. Ты с нами или как обычно - за уроки? – Миллер кивнул мне, продолжая осторожно обнимать Сару.

Я хотел было отказаться, но в последний момент вспомнил, что у меня уже есть девушка и сделал Томасу знак рукой. Достал сотовый. Глория ответила сразу. Я видел, что около кассы столпилась очередь, но она все равно не проигнорировала мой звонок.

- Как насчет кино, сегодня. – Спросил я и сразу поймал на себе любопытные взгляды моей компании. – Хорошо, я передам. Тогда до вечера.

Я убрал телефон и посмотрел на Томаса.

- Можешь на меня рассчитывать.

Миллер удивленно развел руками.

- И кто эта счастливица? - Я признался. – Ах ты, хитрец! А делал вид, что она тебе не интересна. И давно вы вместе? – Вопросы сыпались как из рога изобилия.

- Несколько минут, - неохотно признался я.

- Так ты только что начал с ней встречаться? – Не поняла Дженни.

- Пригласил на свидание, когда платил за еду.

Селин нахмурилась и достала из сумки книгу.

Вечером Томас с Сарой заехали за мной и вместе мы подобрали Глорию. За рулем старенького Роллс-ройса был старший брат Миллера, рядом с ним расположился сам Томас, а мы с Сарой и Глорией сидели сзади. Высадив нас около кинотеатра, Эрнст тут же уехал, а мы, посовещавшись, направились к билетным кассам.

К нашему удивлению мы обнаружили там Бекки и Патрика. Они уже купили билеты и теперь сидели на улице и от нечего делать жевали попкорн. Бекки сообщила нам, что её сестра и Дженни тоже где-то неподалеку.

Глория выглядела сегодня просто превосходно, в своей короткой юбочке она походила на школьницу. И я знал, что она старалась для меня. Я купил нам с Глорией билеты и вернулся к нашей компании.

Несмотря на моё твердое решение избегать Селин я упрямо вертел головой в разные стороны, дабы её увидеть. Меня интересовало, она пришла с подругой или же с парнем.

- С тобой все в порядке?

Бедная Глория, она волнуется за меня! Я не должен был её обижать. Я ответил, что все хорошо и прекратил попытки отыскать Селин.

Селин и Дженни подошли перед самым началом сеанса в фойе. Дженни шла под руку с Роном из параллельного класса, а Селин…с Картером.

Всё во мне будто перевернулось. Я сухо поздоровался с ними и, схватив Глорию за руку, буквально потащил её в зал.

Как назло места Селин и Картера оказались перед нашими. Я заметил, как он положил руку на спинку кресла, а через несколько минут обнял Селин за плечи. Она не отстранилась, лишь только теснее прильнула к нему. Я хмыкнул.

- Ты что-то сказал? – Глория оторвалась от экрана.

- Ничего. – Буркнул я. – Просто фильм дурацкий!

- По-моему фильм ничего, - она пожала плечами, - если, конечно, его смотреть. - Тут я понял, что совершенно не слежу за развитием сюжета, а вместо этого пялюсь на злополучную руку Картера, стискивающую Селин за плечи. Я сжал зубы, чтобы не вскочить и не врезать ему.

Хотя чего это я так всполошился? Селин свободная девушка в свободной стране. Почему скажите на милость ей нельзя с кем-нибудь обниматься. Ответ был один, потому что я при этом безумно ревновал.

Ревновал настолько сильно, что шумело в ушах. Это было столь неожиданно, что я не знал что делать. А Картер как нарочно наклонился к Селин и что-то зашептал ей на ушко. Я заскрежетал зубами. Вот мерзавец! Мои кулаки уже чесались, желая пройтись по его челюсти.

Все засмеялись над забавным моментом, но мне было не до смеха. Я больше был не в силах выносить подобную муку, поэтому пообещав Глории купить попкорна, почти бегом выскочил из зрительного зала. Немного отдышавшись в фойе, я вышел на улицу. К горящим щекам прикоснулось прохладное дыхание ветерка и мне немного полегчало, но что будет, когда я вернусь обратно?

Вечер был ошибкой. Всё было ошибкой. Поход в кино, Глория, даже мой приезд на Уайт. Решение игнорировать Селин ничего не стоило по сравнению с желанием её увидеть. А руки Картера, бесцеремонно её обнимавшие…. Я готов был взорваться.

Постояв на улице несколько минут, я вернулся обратно в зал, совершенно забыв про обещанный попкорн. Глория посмотрела на меня, но ничего не сказала. С трудом досидев до конца, я, едва показались заветные титры, сорвался с места и галопом понесся к выходу. Только на улице я вспомнил про Глорию, и чувство жгучего стыда затопило меня.

Как назло из дверей выплыла Селин с Картером под ручку. Конечно же, они решили поглумиться надо мной, поэтому и подошли.

- И где же бедняжка Глория? – Съехидничал Картер. Он был выше меня и, надо признаться, смазливее. По сравнению с Картером я казался коротышкой и меня это жутко заело. А еще раздражало, что Селин держит его под руку. Его, а не меня. Ему она не отказала в походе в кино, а меня, помнится, продинамила.

- Тебе какое дело? – Буркнул я и сунул руки в карманы джинсов.

- Похоже, кто-то кого-то бросил. – Съязвил он. - Неужели мамочка тебя не научила вежливому обращению с девушками?

Всё внутри начало закипать, но я еще сохранял спокойствие. Я не должен позволить Картеру вывести меня из равновесия.

- Представь себе – нет. Зато ты, как я вижу типичный маменькин сынок!

Я добился своего. Этот наглец заскрежетал зубами.

- Не нарывайся, Росс. – Предупредил он меня и шмыгнул носом. По представлениям Картера я уже должен был порядком испугаться и дать деру, но я не уходил. С этим мерзавцем стояла «моя» Селин, и уходить, не нарушив идиллию, я не хотел.

- А то что? – Я взглянул на него и хмыкнул.

- Потом узнаешь. – Он скорчил страшную гримасу.

Селин дернула Картера за руку, но он уже не хотел успокаиваться. Она попросила его уняться, но тот сказал не лезть Селин не в своё дело.

- Я если я хочу сейчас. – Меня тоже начало заносить. Перед глазами все еще стояла рука Картера, бесцеремонно сжимающая плечи Селин. Этого было достаточно, чтобы завести меня, как для быка красной тряпки.

Картер сделал непонятный жест головой, затем высвободил руки, тем самым, наконец, отпустив Селин, а потом вдруг…. Я даже не понял, как все произошло. Настолько быстро это было. Я почувствовал вкус крови во рту и боль в челюсти. Боже, да он двинул мне! И теперь я лежу на тротуаре рядом с кинотеатром, размазывая кровь по асфальту.

Но почему я не встаю и не колочу его в ответ? Почему я трусливо корчусь на земле, пока он продолжает меня бить? Кажется все дело в Селин. Впервые в жизни мне не хочется, чтобы меня видели агрессивным.

Его вроде как оттащил Миллер и еще кто-то, а рядом с собой на коленях я заметил Глорию. Она помогла мне встать и копалась в сумочке в поисках платка, потому как из разбитой губы и носа у меня потекла кровь.

Я видел, как ребята что-то говорили Картеру, а Селин даже кричала на него. Жаль только, что из-за шума в ушах я ничего не услышал. Глория продолжала искать платок, но я попросил её не беспокоиться. Извинился перед ней за испорченный вечер и нетвердым шагом направился прочь.

Кровь из носа продолжала течь и уже заляпала свитер, поэтому я зажал ноздри пальцами. Мне вслед что-то кричали, но я не обернулся.

- Нельсон, стой! – Её голос прорвался сквозь гудение в ушах.

Я уже перешел на другую строну тротуара и теперь шел по вдоль темных витрин магазинов. Селин едва догнала меня (судя по её срывающемуся голосу и тяжелому дыханию) и дернув за руку в области локтя, развернула к себе. Мои пальцы разжались, и на свитер брызнул новый фонтанчик крови.

– О, Господи! – Она вытащила из кармана несколько бумажных салфеток и зажала мне нос, а потом, оттащив к краю дороги, запихнула мне в обе ноздри по салфетке, скрутив из них предварительно плотные трубочки. Я не сопротивлялся, да и какой в этом был смысл.

Я перевел взгляд на старое здание кинотеатра. Светилась только часть неоновой подсветки, отчего вместо гордого названия «Пеленгас» виднелось оригинальное «Пелена».

На Уайт медленно опускались густые сумерки, звезд на небе не было видно из-за облаков и смога, но в воздухе уже разлился влажный запах осеннего вечера. На ступеньках около входа уже никого не было. Бедняжка Глория! Как некрасиво получилось.

Наше первое свидание и я уже схлопотал по физиономии. И чего это Картер так завелся? Селин, словно прочитав мои мысли, пояснила, что года два назад Картер с Глорией встречались.

- Это должно всё объяснить? – Не понял я.

Селин вздохнула.

- Картер нападает на любого, кто пытается с ней кадриться. – Сказала она. – Ты не первый на кого он налетает с кулаками.

- Он её что, любит? – Не понял я. Селин пожала плечами, ответив, что не знает.

Я осторожно вытащил салфетки из носа и кинул в ближайшую урну. В них теперь не было смысла. Кровь больше не текла. Я ощупал лицо. Верхняя губа немного распухла, но больно уже не было.

- Мне так жаль! – Произнесла Селин, осторожно прикоснувшись к углу моего рта, в том месте, где запеклась кровь. Я поморщился. – Я не ожидала, что он так отреагирует. - Продолжила она. - Я думала, что у Картера уже все в прошлом. Извини меня.

Я усмехнулся. Просто так, чтобы скрыть смущение. Селин стояла так близко, и она была такой красивой. В джинсах, короткой курточке и с распущенными волосами она выглядела крайне привлекательной. У меня начала кружиться голова.

А её шоколадные глаза…. Но я должен держать себя в руках.

- Тебе не за что извиняться, - покачал я головой.

- Нет, Нельсон. Я виновата. – Селин еще немного приблизилась и снова прикоснулась к моей разбитой губе. Подушечками пальцев осторожно погладила запекшуюся кровь.

- Не бери в голову, - я опять отстранился. Просто потому, что не было сил больше выдерживать её прикосновения. Я боялся, что не смогу держаться на расстоянии.

Она это расценила по-другому, потому что слишком уж поспешно отдернула руку и нахмурилась. При этом на лбу появилась довольно симпатичная горизонтальная складочка.

- Я должна тебе сказать спасибо, что спас меня от той машины. – Торопливо, но тихо произнесла Селин. При этом она сильно нервничала, но я не мог понять почему.

- Не стоит. – Поморщился я.

- Нет, стоит! – Мы снова шли вперёд, но когда я произнёс последнюю фразу, Селин резко остановилась и с гневом и даже раздражением посмотрела на меня. – Нельсон, ну почему ты такой! Я просто по-человечески хотела тебя поблагодарить. Ты действительно спас меня. Если бы не ты…. – Она вздрогнула и поёжилась. – Не представляю, что бы со мной стало.

Я усмехнулся.

- Ничего серьёзного. Видишь, я же не пострадал. Хожу, гуляю как обычно. – Я развел руки в стороны, показывая тем самым, что со мной всё в полном порядке. Ну, или почти в полном.

- Да, - съязвила Дойл, - только горстями глотаешь таблетки. – Напомнила она.

- Ты что, следишь за мной? – Изумился я.

- А ты думаешь, что право следить принадлежит только тебе? – Парировала она.

На это мне нечего было возразить. Я нервно провел рукой по волосам.

- Ладно, - согласился я скорее уж от безысходности положения и отсутствия мыслей в моей глупой голове, - я тоже рад, что вовремя там оказался и сумел тебе помочь.

Мы медленно пошли вверх по улице к центральной площади. Я держал руки в карманах джинсов, но кто бы знал, как я хотел обнять Селин и как завидовал Картеру, который на всем протяжении фильма имел такую возможность.

- А что ты думал в тот момент, когда заметил машину? – Поинтересовалась девушка. – Какая была твоя первая мысль?

Я ответил не сразу. Да и как я мог вот так запросто признаться в моих чувствах и мыслях, которые в тот момент испытывал.

- Ну…, - я замялся, - первая мысль? Наверное, что, если с тобой что-нибудь случится, то я просто…. Ну, не знаю. Не переживу. – Я пожал плечами. – Вроде так. – Я нервно сглотнул.

- Как тебе кино? – Селин повернулась ко мне. Её черты лица потонули в темноте вечера. Слава Богу, догадалась сменить тему.

- Не знаю. Ничего вроде бы. – Мне не хотелось признаваться, что я проморгал почти весь фильм.

- Мне не понравилось, - созналась Селин.

- Мне тоже, - кивнул я.

Селин рассмеялась и я тоже. Мы медленно шли вдоль темных засыпающих улиц города, изредка попадая под желтые пятна одиноко стоящих фонарей.

Селин рассказывала забавные истории о своей семье, а я о племянниках и брате с Фейт. Мы забыли о времени, о том, что можно за несколько минут доехать до нашего района на автобусе, а не тащиться пешком. Мы без умолку делились впечатлениями последних дней и были несказанно счастливы.

На набережной мы приостановились. Селин подошла к массивной кованой решетке, выполняющей роль парапета и, взобравшись по завиткам, выпрямилась и устремила взгляд на море.

Я последовал за ней и встал сзади, ухватившись обеими руками за решетку так, что Селин оказалась в капкане моих рук и парапета.

Через тонкий свитер я чувствовал тепло её тела. Оно будоражило меня, приводило в полный сумбур и беспорядок и без того разлетающиеся мысли. Пока Селин смотрела на море, я наслаждался её близостью. Я наклонил голову и почувствовал едва различимый запах духов на её одежде.

- Я могла бы так вечно стоять, - прошептала Селин и немного откинулась назад, тем самым сократив пространство между нами.

- И я, - так же тихо произнес я, прикрыв глаза.

- Море ночью такое тихое, - она вдохнула полной грудью влажный воздух, - даже не слышен прибой. Ты слышишь хоть что-нибудь?

Я прислушался. Где-то в подворотне мяукал кот, в доме через дорогу кричал младенец. Но Селин имела в виду совсем иное, поэтому я ответил, что нет. Тогда она, спрыгнув с парапета, почти бегом устремилась под мост в темноту. Я последовал за ней.

Я первым осторожно спустился по скользкой влажной земле вниз и подал Селин руку. Было темно и здесь под мостом стало особенно трудно что-либо различать, но Селин прекрасно ориентировалась. Мне показалось, что она знает это место и не раз здесь бывала при свете дня.

Я шел за ней, стараясь не поскользнуться. Внезапно Селин остановилась. Прямо перед собой я увидел море, озаренное светлыми полосками фонарей с моста. Где-то вдалеке мигал маяк. Здесь вода подходила совсем близко к берегу.

Селин присела на корточки и опустила ладони в воду.

- Днём из-за прибоя сюда не забраться. - Произнесла она. – Чувствуешь, какая галька сырая?

- Да, - кивнул я, но в темноте этот жест был почти неразличим.

- Я прихожу сюда, не так часто как хотелось бы, но мне нравится морской воздух. Он успокаивает. – Пояснила она. – А у тебя есть такое место, где тебе хорошо и спокойно?

Я помотал головой и только потом понял, что в кромешной темноте Селин ничего не разглядела.

- Нет. У меня нет.

- Могу поделиться своим. – Предложила она, но я отказался. Ни к чему бередить рану, продолжая видеться с ней. – О чем ты думаешь? – Поинтересовалась она.

- Тебе будет неинтересно, - скупо произнес я, думая в этот момент только о ней, - мои мысли слишком однообразны, - здесь я имел в виду, что постоянно думаю о Селин, - и…если бы я всегда говорил что думал…! – Я рассмеялся и отошел к опоре моста. Оперся плечом на холодный камень. Через несколько минут Селин поднялась и подошла ко мне.

- Теперь мои ладони пахнут тиной и дизельным маслом, - рассмеялась она, поднеся пальцы к носу. Я улыбнулся. – Таким спокойным оно бывает очень редко. – Селин кивнула на море и потерла ладошкой о ладошку. А затем погрела свои замерзшие пальцы дыханием.

Медленно в темноте я протянул руки, нащупав Селин, и сжал её пальцы. Они были мокрые и холодные как лед. Я погрел их в ладонях, а затем, немного задрав свитер, прижал их к своему животу. Едва не дернулся от холода, но сдержался.

Селин медленно отогревалась, я почувствовал, как она перестала дрожать. Сейчас она стояла лицом ко мне, её макушка щекотала мне нос, запах её духов будоражил мысли, а руки всё еще лежавшие на поясе давали волю фантазиям. Вздохнув, она вдруг прижалась ко мне, а её руки скользнули по моему телу на спину.

В ответ я тоже обнял её и, нащупав на спине участок обнаженной кожи, провел по нему пальцами. Селин дернулась и рассмеялась, объяснив, что ей щекотно, но когда я попытался убрать руки, прошептала «не надо».

Я опустил голову ей на плечо и застыл обуреваемый самыми разнообразными чувствами. Всё моё существо в этот момент тянулось к ней и в то же время от неё.

Это как палка о двух концах. Как бритва, заостренная с обеих сторон. Безвыходное положение. Я не знал то ли мне крепче прижаться к ней, то ли снова оттолкнуть. И то и другое было мучительным для меня.

- Он тебе нравится? – Осторожно спросил я.

- Кто? - Поинтересовалась она, даже не сделав попытки отстраниться от меня.

- Картер. – Промямлил я и почувствовал, как от смеха затряслось её тело.

- С чего ты взял? – Прошептала она и принялась пальцами выводить на моей спине круги.

- Ты пошла с ним в кино. – Резонно заметил я.

- А ты пошел с Глорией. – Напомнила она.

- Ты же отказалась идти со мной. Или уже забыла? – Пошутил я.

- Не забыла, – прошептала она и неожиданно её руки поползли вверх под свитером по моей спине. Яркие кадры неприятных воспоминаний в один миг пронеслись перед глазами. Я вздрогнул и отстранился, не успев насладиться её прикосновениями.

- Что с тобой? - Селин подняла на меня глаза, но в темноте я с трудом различал её черты лица. Я покачал головой. – Я что-то не то сделала? – Не поняла она. Я снова покачал головой.

- Извини, я просто…, - я замялся, не зная, что можно еще добавить. Правду рассказать я не мог, а врать не хотел. Я вздохнул и опустил голову. Пусть думает что хочет. Её право: возненавидеть меня или просто обидеться.

- Ты ведь когда-нибудь мне расскажешь? – Спросила она, коснувшись моей ладони. Чего-чего, а подобного вопроса я не ожидал. Я совсем не знал Селин, но уже не раз испытывал на себе её излишнюю проницательность.

- Нет, - обреченно прошептал я, но мои пальцы уже переплелись с пальцами Селин. – Не думаю. – Я облизал пересохшие губы, почувствовав вкус запекшейся крови.

- Это как-то связано с тем, что сказал на уроке тренер? - Я молчал, и она почти в отчаянии выкрикнула. - Просто скажи мне да или нет! – У меня не было выбора. Я снова вздохнул и чуть слышно пробормотал положительный ответ. – И это такая ужасная тайна, что не даёт тебе покоя ни днем, ни ночью? – Я молчал и она продолжила. – Нельсон, я много чего могу понять, почти все, если быть точным и ровно столько могу простить. Почему ты не хочешь мне ничего рассказать?

- Тебе будет неинтересно, - неохотно после непродолжительного молчания произнес я.

- Что ты заладил, Интересно – неинтересно. Позволь это мне решать, - обрубила она.

- Нет.

Я провел пальцами в последний раз по её мягкому запястью и убрал руку. Она еще хотела что-то добавить, но у меня не было, ни душевных, ни физических сил противостоять её натиску.

- Селин, пойдём домой, уже поздно. – Взмолился я. Если она и удивилась, то виду не подала. По влажному склону мы поднялись обратно на мост и молча отправились по залитому огнями фонарей тротуару.

- Ты обиделся на меня? – Спросила Селин, когда мы почти подошли к её дому. Я не понял о чем она, поэтому попросил объяснить. – Что не пошла с тобой в кино. – Мы попали в пятно фонаря, и Селин повернула голову, чтобы увидеть моё лицо.

- Нет, вовсе нет, - поспешил успокоить я. – Я же сам, как ты правильно заметила, был с Глорией.

- Она хорошая девочка, - произнесла Селин. Я согласился и ответил, что знаю.

Девушка несколько минут с мрачным выражением лица наблюдала за мной, а потом перевела взгляд на погруженный в кромешную темноту дом.

- Бекки еще не пришла, - как факт сообщила она, - Мишель давно спит.

- А родители? – И зачем я только спросил.

- Они уехали на уик-энд к тётке на материк. Будут только в воскресенье. Зайдешь? – Предложила она. У меня была возможность отказаться, но я не захотел. Просто вошел следом за ней в распахнутую дверь и затворил её за собой.

Селин провела меня через темный холл по коридору к лестнице. На ступеньках я едва не споткнулся, но девушка меня поддержала за плечо. Не включая свет на цыпочках, мы пробрались мимо комнаты Мишель в конец коридора, и лишь скользнув в комнату Селин, зажгли свет.

Пока я жмурился от яркой лампочки, Селин включила тихую французскую музыку и, погасив основной свет на потолке, включила торшер в углу. Розовый абажур превращал комнату Селин в сказочную пещеру. Я осмотрелся по сторонам.

Компьютерный стол с ноутбуком, стеллажи с книгами, небольшая кровать на импровизированном подиуме, плазменная панель на стене напротив маленького двухместного дивана. Много мягких игрушек и подушек. Коврик перед кроватью в виде красного сердечка. Типичная девчачья комната.

Селин потащила меня в сторону дивана, и я неосторожно сел на пульт. Заработал телевизор. На экране замелькали танцующие фигурки, и Селин, выключив звук, оставила только изображение. Теперь певцы двигались под французские хиты. Забавно! Они даже попадали в такт.

- Как тебе моя комната? – Поинтересовалась она улыбнувшись.

- Мне понравилась, - признался я, - все очень…органично. – Я осмотрелся по сторонам. – Нет, правда, твоя комната мне пришлась по вкусу. – Селин рассмеялась.

- Да ладно, я верю! Успокойся. Ты так нервничаешь. – Она перевела взгляд на мой заляпанный свитер. – Может тебе лучше его снять? - Неожиданно предложила она, ткнув пальцем в темно-красное пятнышко. – Видишь ли, меня смущают эти пятна крови.

Она брезгливо поморщилась, и мне ничего не оставалось сделать, как стащить его через голову, оставшись только в тонкой футболке. Селин отобрала у меня свитер и положила на пол рядом с диваном.

- Расскажи что-нибудь. – Попросила она, и я не зная, что она именно хочет услышать принялся пересказывать старые анекдоты. Она смеялась, но не очень громко. Все-таки мы не хотели будить спящую в соседней комнате Мишель. – Только представь себе, - хохотнула Селин, - ты пришел в кино с Глорией, я с Картером, а сейчас мы сидим здесь вдвоём в моей комнате. Слушаем музыку и болтаем о всяких пустяках. Разве мог кто-нибудь из наших ребят предположить такое?

- Думаю, нет. – Признался я. – Но согласись, это не совсем те правила приличия, что твердит нам этикет. Парень в комнате девушки…, - я посмотрел на часы на левом запястье, - в одиннадцатом часу ночи. Просто вопиющий факт!

- Да, - подыграла Селин, - а то, что девушка сама пригласила парня войти, просто не поддаётся логике. А еще родителей нет дома!

- Ужас! – Заключил я. – О нас могут подумать самые неприличные вещи.

- Какой кошмар! – Она рассмеялась. Я тоже. Мы одновременно наклонили головы вперед и столкнулись лбами. Моё сердце тут же подпрыгнуло и ухнуло вниз, при этом забившись сильно-сильно, как птица в клетке.

Глаза сами собой закрылись, заставляя чувствовать происходящее острее в несколько раз. Мне с трудом удавалось контролировать рвущиеся изнутри эмоции.

Желание обнять Селин нарастало с каждой минутой, поэтому я пробормотал, что мне пора домой, я и без того слишком у неё задержался. Когда я поднял голову и открыл глаза, увидел прямо перед собой Селин. Её шоколадные глаза, нежные приоткрытые губы.

Мой мозг окончательно отключился и перестал отдавать отчет совершаемым действиям. Мучительно долго мы пристально смотрели друг на друга, словно изучая, а потом вдруг её лицо оказалось возле моего, ровно настолько, что и я подался вперед.

Я почувствовал её дыхание на моих губах. И когда это мы только успели настолько сблизиться? Еще немного и….

Глаза, в который раз сами собой закрылись. Я понимал, что еще немного и мы…. Это произошло слишком внезапно. Мы столкнулись, стукнувшись при этом зубами. Мы оба были почти что детьми, желающими поиграть во взрослую жизнь с взрослыми поцелуями. К сожалению, у нас было слишком мало опыта в таких делах, вернее у меня его совсем не было и я предполагал, что так же обстоят дела и у Селин.

Мы отшатнулись друг от друга от внезапной боли и приоткрыли глаза. Но лишь на миг. Затем нечто возвышенное накрыло нас с головой, и мы снова наклонились для очередной попытки поцелуя. Второй раз вышло не намного лучше. Я так волновался, что у меня пересохло во рту и губы стали шершавыми.

Да и сложно было это назвать настоящим поцелуем. Так, мазнули немного друг дружку губами.

Вдруг руки Селин скользнули мне на плечи. И тут как назло в сознание ворвались болезненные воспоминания, заставившие меня сморщиться как от зубной боли. Я отшатнулся. Селин тоже вздрогнула, будто разом очнувшись, и несколько раз рассеянно моргнула.

- Я, наверное, пойду, - срывающимся голосом пробормотал я и, резко спрыгнув с дивана, одним движением поднял и натянул свитер. – И, знаешь, нам все-таки лучше держаться на расстоянии.

И я бегом как преступник устремился прочь из этого дома. Быстрее от неё: девушки, от которой кружилась голова, которая ежесекундно приводила в беспорядок мои мысли и которую я только что поцеловал.

Два квартала, поворот налево до упора, затем направо и вот я уже осторожно открываю входную дверь. Дом погружен в темноту.

Все спят.

Я осторожно поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Быстро умываюсь, скидываю одежду и забираюсь под одеяло. Кожа еще хранит тепло её прикосновений, губы вкус её поцелуя, а лицо аромат её дыхания.

Я долго лежу с открытыми глазами и перебираю в памяти отдельные кусочки мозаики по имени Селин. Мы знакомы меньше месяца, а я уже не могу спокойно спать. С самой первой встречи она понравилась мне, проникла в мои мысли и мечты. С настойчивостью безумца я, то приближаюсь к ней, то вновь отдаляюсь.

Неужели мне никогда не построить нормальных отношений с девушкой? И особенно с девушкой, которая мне интересна, и которой я, наверное, тоже.

Сегодня мы поцеловались. Вот только почему я отступил? Почему повел себя с ней не по-джентльменски? Объяснение одно – страх. Безотчетный, всепоглощающий. Я не смог избавиться от него и не знаю смогу ли вообще.

Карлос Росс, почему ты оказался таким подонком? Почему в своих грязных делишках ты постоянно использовал меня? Почему даже после смерти заставляешь жить с этим? Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!

Я не мог сказать ему всего этого в лицо. Мой отец был мертв почти два года. Но как бы мне хотелось верить, что ад все-таки существует и что Карлос в это время горит в огне преисподней….


Выходные прошли в привычном для меня теперь уже самопоедании, работе в магазине и приготовлении уроков. Я два дня терзался и метался между желанием и невозможностью, между болью и страданием, между страхом и надеждою. Брат, видя моё плачевное состояние, пытался вызвать на откровенный разговор, но я отказался, солгав, что у меня все в порядке.

Утром в понедельник я проснулся с жуткой головной болью. Запил холодной водой три таблетки, но боль полностью не прошла. У меня снова начало дергаться левое веко. Я опять дал себе установку избегать общества Селин, хотя сам знал, что всё равно не сдержусь.

Уроки бежали один за другим как в тумане. Я что-то отвечал, вроде даже неплохо, но мне все равно. Без эмоций. Мне плохо, очень плохо и никто мне не может помочь. Даже когда Миллер позвал меня в столовую, я отказался.

- Ты не голоден? – Удивился парень. Сара подошла к нему и прижалась к его руке, Дженни встала рядом и даже приблизившаяся Селин смотрела на меня в упор. Чей-чей, а её взгляд будоражил меня больше остальных. – У тебя какие-то проблемы? – Голос Томаса звучал обеспокоенно, но это было нормальным. Он просто хотел знать, в чем дело.

Я решил не лгать.

- Я просто устал, - признался я, - у меня нет желания идти в столовую не потому что я не голоден, а просто потому что мне жутко хочется спать, но не есть. Коулман просил прибраться у него в подсобке, я согласился помочь. - Привёл я последний и самый веский довод.

- И когда ты стал таким услужливым? – Съязвила Селин.

- Я всегда таким был. – Ответил я в достаточно резкой форме и, отвернувшись, ушел. В подсобке прибраться так и не получилось – я задремал и пообещал учителю прибраться в другой день. Был повод пропустить еще один обед в столовой.

А в остальном всё было как обычно. Я ходил в школу, на тренировки, записался с Томасом на курсы программирования. Даже Глория на меня не обиделась за драку. Я был почти счастлив, если не считать постоянной сосущей боли в сердце.

С Глорией я понял, что ничего серьёзного не получится. Как-то я, провожая девушку до дома, чмокнул её в щеку и ровным счетом ничего при этом не почувствовал. Я был не удивлен, но это окончательно уверило меня в уникальности Селин и заставило еще настойчивее продолжать её избегать.

Спустя несколько дней, показавшихся мне неделями, перед обедом я умыл лицо в туалете холодной водой, чтобы прогнать дремоту и только потом понял, что забыл дома тональный крем. Теперь мои синяки под глазами заметят все.

Как назло в коридоре я столкнулся с Дойл. Она стояла у окна и наблюдала, как капли дождя текут по стеклу. Я постарался пройти мимо как можно незаметнее, но она обернулась. Наши взгляды встретились. Я увидел, что она остановилась на мне дольше положенного. Конечно, она заметила мои следы недосыпания. Я отвернулся и поспешил как можно быстрее скрыться из виду.

- Нельсон, можно с тобой поговорить? – Она позвала меня. Я остановился. Медленно повернулся к девушке, одновременно втягивая голову в плечи. Левое веко несколько раз дернулось.

- О чем? – Выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Селин обернулась по сторонам в поисках более уединенного места. Разговаривать посреди коридора, по которому перемещались другие ученики, было несколько неудобно. Это могло привлечь ненужное внимание.

Я аккуратно подхватил её под локоть и завёл в ближайший пустой класс. Впереди большая перемена, так что в течение сорока минут сюда не должен был никто заявиться. Чтобы не было слышно шума и разговоров, я закрыл дверь.

Теперь мы были одни, и это становилось опасным. Селин села на стол, а я остался стоять у двери. Приближаться к ней было слишком рискованно.

- Почему ты не ходишь больше в столовую? - Потребовала она. Я пожал плечами.

– Это из-за меня? – Резко спросила она.

- Я обещал держаться на расстоянии. – Уклончиво ответил я. Она хмыкнула.

- Да. И стал похож на привидение. – Она имела в виду мои тени под глазами.

- Надеюсь, ты не из пугливых? – Криво пошутил я.

– Иди сюда! – Позвала она. Я поколебался, а затем осторожно приблизился к ней. Селин вытащила из сумки баночку с кремом и, обхватив моё лицо руками, принялась мазать под глазами. – Ты совсем себя довел. – Пожурила она меня. – Откуда у тебя такие синяки?

Я снова пожал плечами.

- Тебе придётся говорить, - она поджала нижнюю губу, - ты объяснишь мне, почему изводишь себя. Да и меня тоже. – Добавила она.

- А тебя чем? – Я сердился, потому, как ничего иного мне не оставалось. – Я же держусь на расстоянии.

- Если мне не изменяет память, именно ты просил меня перестать приставать к тебе? – Напомнила мне Селин. Я хмыкнул, а она продолжила. – Я думала, что постепенно всё наладится, но теперь ты доводишь себя, хотя мы не общаемся почти неделю.

- Четыре дня, - чтобы быть точным, произнес я. Она удивленно посмотрела на меня, но ничего не ответила по этому поводу.

- У меня не хватает терпения молча выносить, как ты мучаешься. – Продолжила Селин. – Ты словно привидение, Нельсон. У меня такое чувство, что это все-таки из-за меня, но я хочу знать наверняка.

Она говорила и говорила. Видимо я здорово её зацепил.

- Что ты хочешь знать? – Осторожно спросил я и отошел от неё на безопасное расстояние. Она была настроена решительно. Я видел, что просто так она не отстанет, ей нужны объяснения.

- Почему ты наблюдаешь за мной? Даже когда ты вроде как с Глорией. Я все равно чувствую твой взгляд. – Я проглотил вязкую слюну. Во рту как обычно пересохло. Я занервничал. – Если я тебе противна…, - начала она, но я перебил.

- С чего ты взяла, что можешь быть мне противной?

Селин стушевалась под моим внезапным напором.

- Но как же! Ты морщишься, когда смотришь на меня. А когда мы были у меня дома, ты скривился, словно лимон целиком проглотил.– Она уже сомневалась в своей правоте.

Я негромко рассмеялся.

- Это так смешно? – Насупилась она.

- Смешно, - подтвердил я. – С твоих слов выходит, что я пытался поцеловать человека, который мне противен. Как-то не чувствуется логики!

- Так ты признаёшь, что пытался меня поцеловать? – Селин тут же ухватилась за мою неосторожно высказанную фразу.

- Ну а как это еще можно назвать? – Развел я руками. – Уже поэтому ты просто не можешь быть мне противной. Я не мазохист, в конце концов.

- А эта твои…гримасы? – Селин указала пальцами на лицо. – Если не из-за меня, то почему?

- Не обращай на них внимания.- Махнул я рукой.

- Я тебя не понимаю?

- Всё очень просто. – Пояснил я. - Мои собственные страдания ты списываешь на свой счет.

- А ты страдаешь? – Вздрогнула она.

- Отчасти, - согласился я, - но это мои переживания.

- И ко мне они не имеют никакого отношения? - Уточнила Селин.

- Нет, - как можно убедительнее произнес я.

- И мне нет оснований тебе не верить?

- Мне нет оснований тебя обманывать. – Ответил я, и я опять солгал. Меня как магнитом тянуло к этой девочке и, как бы ни старался подавить рвущиеся чувства, я знал, что когда-нибудь они вырвутся на свободу и в тот день я, возможно, наболтаю много чего лишнего.


Глава VII.

ВСЕ ТОЧКИ НАД «i».


«В любви всегда есть немного безумия, но и в безумии всегда есть немного разума». Полоний. «Гамлет».


На следующее утро за завтраком Эйден сообщил, что на выходные в гости приезжает младшая сестра Фейт, и что я должен буду её развлекать, пока они работают в магазине.

Я нахмурился. Настроение было паршивым, на улице моросил дождик, а тут еще какая-то родственница пожалует.

- Да ладно, не делай такого страдальческого лица! – рассмеялся Эйден. – Я уже пообещал Фейт, что ты позаботишься о Рози.

- Рози? – Сыронизировал я. – А почему не Фиалочка?

Брат снова рассмеялся и, вытерев губы салфеткой, встал из-за стола.

- Потому что Рози. – Пожал он плечами. – Фейт говорит, что она веселая и симпатичная и она давно звала её в гости, но так как Рози учится в Страсбурге, она долго не могла выбраться на Уайт. Последний раз я её видел, - он задумался, припоминая, - на нашей с Фейт свадьбе. Ей тогда было…, - он почесал кончик носа, - ну точно не помню. Скорее всего, она твоя ровесница или около того. – Он скорчил жалостливую рожицу. – Ну, ты ведь не откажешь мне в маленькой просьбе? Братец? Фейт будет тебе очень признательна. Всего один день.

Я надулся, сделав вид, что очень обиделся, но на самом деле совсем не обиделся. Узнав, что она приедет на лайнере в половине десятого вечера, а дома будет примерно к десяти, я смирился. Ладно, субботу я потерплю, а в воскресенье в обед Рози уедет. Эйден видя, что я, в общем-то, согласился, потрепал меня по щеке и побежал наверх сообщить хорошую новость жене.

Я тоже, покидав в сумку нужные книжки, отправился в школу. Школа находилась в двух кварталах, поэтому я предпочел даже под дождем пройтись пешком, а не тащиться на автобусе.

Раскрыв зонтик, я бодро потопал по просыпающимся улицам. Народу здесь было намного меньше, чем в Лондоне. Не стоило даже сравнивать. Зато все вроде как знали друг друга. Я раз двадцать поздоровался, прежде чем впереди замаячило обшарпанное здание школы.

Быстро скинув мокрую куртку в раздевалке и повесив на крючок зонтик, я зашагал в класс. Сегодня должна состояться контрольная по математике, и я не хотел опаздывать.

Томас уже сидел на месте. Мы поздоровались, и я разложил учебники. Я знал, что совершенно не готовился к контрольной и даже заранее смирился с неудовлетворительной оценкой, но когда мистер Стивенсон раздал задания, с энтузиазмом кинулся их решать. И поставил точку в тот момент, когда прозвенел звонок. Учитель собрал листочки, и теперь оставалось только надеяться на положительный результат.

В коридоре нас отыскала Сара и увела Томаса, а я, сверившись с расписанием, спустился на первый этаж в кабинет изобразительного искусства.

Здесь тоже намечалось какое-то мероприятие. Вместо столов каждому расставили мольберты. Я кинул сумку возле планшета с моим именем и вышел в вестибюль. Бекки стояла у колонны рядом с Уилсоном. Заметив меня, она что-то сказала Патрику и, махнув ему, подошла ко мне. От Бекки я узнал, что сегодня мы рисуем портрет, так как объявлен юношеский конкурс портретов среди непрофессионалов и Уайт должен обязательно принять участие.

- Моя сестра еще не пришла? – Поинтересовалась Бекки, а когда я удивленно посмотрел на неё, объяснила, что рисовать будут вместе два потока. Наши два класса, и класс Селин и их параллель. Чтобы всех уместить в одной аудитории, столы пришлось вынести, а вместо них поставить мольберты.

Мы вернулись обратно в класс. Мисс Уилкин, наша учительница изобразительного искусства суетилась, раздавая присутствующим простые карандаши и ластики. Бекки села рядом со мной, поменяв местами таблички с именами. Томас, Сара и Дженни тоже сидели поблизости. Бекки заняла одно место для Селин.

Селин забежала в кабинет перед самым звонком. Кивнув нам, она села за свободный мольберт, неосторожно толкнув меня локтем. Взглянув на меня, девушка пробормотала извинения и тут же повернулась к чистому листу. Мы сидели с ней почти рядом, так что если немного постараться наши руки и ноги могли соприкоснуться.

Мисс Уилкин быстренько объяснила, что от нас требуется, и предложила приступить к работе. Классы неодобрительно загудели. Послышались недовольные реплики по поводу отсутствия таланта и модели, которую нужно изобразить. Селин тоже возмутилась, что совершенно не умеет рисовать.

- Ладно, - учительница не растерялась, - мисс Дойл, - она обратилась к Селин, - я знаю, что рисовать вы не умеете, тогда может, поработаете у нас моделью?

Она поставила стул в центре кабинета и предложила Селин присесть.

- Давайте порисуем обнаженную натуру? – Предложил темноволосый парень из нашей параллели. Классы дружно рассмеялись, но мисс Уилкин цыкнула и все стали успокаиваться и заниматься портретами.

Я получил возможность внимательно изучить лицо Селин и, взяв в руку карандаш, придвинулся к мольберту.

Так. Начнем с глаз. Темно-коричневые зрачки с крапинками, внутренние уголки немного опущены вниз. Параллельно с этим я воспроизводил изображение на бумаге. Я очертил контуры глаз, внутреннего века, нарисовал ресницы.

Затем перешел к носу. Прямой и тонкий. Курносый. Несколькими штрихами я очертил его контуры и затем прорисовал более детально.

Губы. Они мне нравились больше всего. Маленькие, пухлые. Я рисовал их с особой страстью.

Несколькими штрихами показал брови, затем очертил контуры лица. Смешной хвостик на затылке у оригинала, на портрете я уложил в симпатичную прическу.

В довершении, нанес тонкую штриховку на лицо, обозначив щеки, румянец. Обрисовал выступающие ключицы и шею и закончил с портретом за пятнадцать минут до конца занятия.

Мисс Уилкин заметила, что я заскучал, и поинтересовалась, нет ли у меня каких проблем. Я ответил, что нет, и попросился выйти.

- Вы уже закончили? – Удивилась она. Я пожал плечами и отсоединил бумагу от планшета.

- Да. Возьмите. – Я подошел к столу и протянул ей рисунок. – Можно мне уйти?

Учительница взяла у меня листок с заметной иронией во взгляде, но когда она увидела, что там нарисовано, выражение лица её сразу изменилось.

Я знал, что рисую очень хорошо. Я нигде и никогда этому не учился. Это был просто дар от природы. А с портретом Селин я особенно постарался. Она выглядела как какое-то сказочное существо неземной красоты. Но все-таки это была Селин и за исключением прически я ничего в ней не приукрасил.

- Вы хорошо рисуете, мистер Росс, - отметила учительница, - вы точно нигде этому не учились?

- Нет. – Произнес я.

Классы загалдели, и стали просить показать мой рисунок. Тогда учительница подняла портрет и продемонстрировала всей аудитории. Раздался возглас восхищения. Никто не ожидал от меня такой прыти в искусстве, даже мои новые друзья. Селин тоже встала, чтобы посмотреть на себя.

Я заметил, как она моргнула несколько раз, чтобы проверить, что это не сон и на рисунке действительно она, а затем посмотрела на меня. Я прочел в её взгляде открытое восхищение. Селин понравилась моя мазня. Не могу передать, как я был этим доволен.

На перемене и в столовой после третьего урока меня всё еще продолжали расспрашивать о моём «таланте», что, в конце концов, я взмолился и попросил пощады.

А еще позже, перед последним уроком, я заметил Селин у окна второго этажа. Поблизости больше никого не было, и я решился подойти. Нельзя же всю жизнь бегать от неё? Это мучает меня, не дает спокойно спать. Мне пришла на ум мысль, что если не попробую сейчас, потом буду жалеть.

- Как дела? – Поинтересовался я и кинул сумку на деревянный подоконник.

- Неплохо. – Девушка покосилась на меня и снова уставилась в окно. На улице, на спортивной площадке пятиклассники играли в футбол, и она наблюдала за ходом матча. – Интересную прическу ты мне нарисовал. - Селин усмехнулась, вероятно, вспоминая мой портрет. – Мне действительно не идёт хвостик? – Она коснулась волос, стянутых резинкой.

Ну почему она так считает? Я покачал головой. Селин мне нравилась с любой прической, и я не мог объективно ответить на её вопрос.

- Конечно же, идет, просто я…ну понимаешь…. – Я замялся. Впервые мне было так сложно подобрать для девушки нужные слова. Может это потому, что девушка мне очень симпатична? Никто и никогда мне не нравился так сильно как Селин. Она занимала особое место в моих мечтах и фантазиях. Я даже видел нас мужем и женой, и эти мысли были мне особенно приятны.

- Не понимаю. – Она с серьёзным видом повернулась ко мне. Она ждала объяснений, но я опасался действовать наобум, пока не буду уверен, что симпатия обоюдная.

- Это просто вариации на тему «Селин». – Я решил все свести к шутке. – Типа, а что было бы, если б она распустила волосы или уложила их по-другому.

- Так возьми и проверь. – Она повернулась ко мне боком, кивком головы предложив снять с волос резинку.

Я медлил. Кинул на Дойл несколько взглядов, выражающих полное недоумение, но не получив ожидаемой реакции, медленно поднял руку и так же медленно стянул с волос резинку.

- Ну как? – Она потрясла головой, взбивая прическу. До меня донесся сладкий аромат её духов.

- Симпатично. – Сдержанно произнес я, сглотнув вязкую слюну.

- Симпатичнее чем у Глории? – Она еще шутить вздумала! Издевается, что я просто однажды пригласил девушку в кино.

- Я вас никогда не сравнивал. – Заметил я. – Ты это ты, а она это она.

- И ты смотришь на меня только потому, что у тебя есть глаза? – А она может быть злой, когда захочет!

- Точно. – Согласился я.

- И потому что я – это я, ты меня снова избегаешь? – Она ближе и ближе подбиралась к самой сути, и мне стало не по себе.

А вдруг она скажет, что не интересуется мной как парнем? Или еще хуже, общается со мной из вежливости? Сердце бешено заколотилось в грудной клетке, готовое выпрыгнуть. Я намеренно оттягивал откровенный разговор, тем самым оставляя себе хоть маленькую, но надежду.

- Я тебя не избегаю. – Возразил я.

- Но твердо намерен держаться от меня подальше? – Селин начала нервничать и покусывать нижнюю губу.

Я пожал плечами. Пожалуй, это был самый честный ответ. Я и сам не знал, зачем я за ней постоянно наблюдаю. Просто всякий раз, когда я вижу её в поле зрения, я уже не могу отвести взгляд.

- Я не знаю. - Я сцепил руки в замок на груди. По Фрейду это бы значило, что я хочу отгородиться от Селин, а по мне, так удобнее разговаривать.

- Тебе придётся придумать ответ повразумительнее. – Посоветовала она, самым что ни на есть строгим тоном.

- Что ты хочешь услышать? – Пробурчал я.

- Правду. – В её голосе я не почувствовал раздражения и с облегчением вздохнул.

- Какую такую правду? – Подразнился я. Она хихикнула.

- Самую-самую настоящую, - она хитро глянула на меня. Несколько секунд я внимательно изучал её лицо, а потом отвернулся.

- Тебе не понравится, - нахмурился я.

- А ты не жалей меня! – Она продолжала настаивать.

Ну что я мог ей сказать? Что схожу с ума от её присутствия, что сердце готово выпрыгнуть из груди, когда она легонько касается кончиками пальцев моего лица? Я обещал ей держаться подальше и я, чёрт возьми, стараюсь. Как могу. Должен ли я говорить, что она мне нравится? Определённо нет.

Она еще совсем молоденькая. Живёт с мамой и папой в созданном для неё мирке. Не повстречавшаяся с жизненными трудностями и заботами. Не осознающая, какой гнилой и жестокий этот мир. Как он порой ломает людей, заставляя жить по собственным законам…. Я мог запросто испортить ей жизнь. Сломать её как сломали меня.

Я не должен был так с ней поступать. Необходимо избавить Селин от моего общества. Я был вреден для неё, как паразит. Ну почему я не мог просто взять и отпустить её? Голова просто распухала от скачущих мыслей. Моё лицо исказила болезненная гримаса.

- Лучше пожалею. – Я покачал головой.

- Ты чего-то боишься? – Она как никогда была близка к истине, и я замялся с ответом.

- Ну, в общем, ну ты…. – Я вздохнул и замолчал. – Ты…, я обещал держаться подальше от тебя и у меня неплохо получается. Чем ты опять недовольна?

- Ты несчастен. – С её доводами было трудно не согласиться.

- А разве я обещал тебе стать счастливым? – Я предпочитал смотреть на играющих в футбол детей, нежели на Селин. Я знал, что она изучает страдальческую гримасу на моём лице, но не мог заставить себя даже улыбнуться.

- А если я попрошу, - прошептала она и придвинулась ко мне, - ты станешь?

Я все-таки повернулся к ней и покачал головой.

- Не хочу во всё это втягивать тебя, - признался я и поборов желание дотронуться до её лица, сделал шаг назад. Она же снова сделала шаг вперед.

- А ты втяни. – Попросила она.

Опасно. Слишком опасно. Я едва сдерживался, чтобы не прикоснуться к ней.

- Ты этого хочешь? – Моему изумлению не было предела. Я не мог даже на миг представить, что не безразличен ей.

- Я хочу, чтобы ты мне все, наконец, объяснил. – Необычайно твёрдо сказала она.

Я усмехнулся и посмотрел по сторонам. Вокруг сновало множество учеников и разговаривать о чем-то серьёзном в такой обстановке не представлялось возможным. Селин без слов поняла меня, потому как махнула мне рукой и повела в сторону лестницы. Я, подхватив наши сумки, как зомби последовал за ней.

Мы поднялись на третий этаж, и Селин с заговорщическим видом вытащила из кармана джинсов ключ от школьного музея. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, Селин отперла дверь, а когда я вошел, заперла её изнутри.

Я оказался в западне. Теперь мне оставалось либо сказать правду, либо подвергнуться жутким пыткам (так заявила мне Селин).

- Ладно, - недолго поколебавшись, сдался я, - я постараюсь объяснить. – Помолчав несколько минут, я смог выдавить только несколько невразумительных слов. – Понимаешь, я всё время будто стою в тёмной комнате….

- Мне придётся разгадывать загадки? – Она была слишком нетерпелива. Я попросил её дать мне собраться с мыслями, иначе я потеряю суть разговора. Она кивнула.

- Ну, так вот, я в тёмной комнате…и уже давно. Никого и ничего не вижу и мучаюсь от этого…. Вечный мрак, темнота. Нет надежды, мечты, желаний. – Именно такую жизнь я вел последние года четыре, но об этом я, конечно же, не упомянул. - А потом я вдруг увидел тебя. – Я потёр пальцами переносицу. – И понял, что свет мне, в общем-то, и не нужен. Мне и так хорошо…. В темноте…. С тобой. – Добавил я, немного поразмыслив.

Она молчала и у меня была возможность собраться с мыслями. Всё в голове перемешалось, я был в таком состоянии, что не способен даже вспомнить таблицу умножения.

- Я понимаю, что доставлял тебе неудобства, когда пялился на тебя и все такое, - мой голос звучал тише, чем обычно, - но я не могу по-другому. Уже не могу. Сейчас я стараюсь не смотреть на тебя, но я словно умираю. Мне не хватает воздуха, чтобы дышать. Я начинаю думать, что мой воздух – это ты.

- Нельсон. – Она позвала меня, и я повернулся к ней.

- Что?

- Ты осознаёшь, что только что сказал? - прошептала она.

- Что сказал? – Не понял я. Я, конечно, говорил от души, но, на мой взгляд, я только что произнёс полный бред.

Вместо ответа она приблизилась ко мне. Моё сердце завибрировало как отбойный молоток. Она провела рукой по моим волосам и задержала пальцы на лице. Я потёрся виском о её ладонь.

Почему я это делаю? Удивительно, как незнакомой девчонке удалось взять надо мной верх за каких-то несколько недель? Я облизал пересохшие губы.

- Ну почему ты так долго молчал, - прошептала она, - ведь я же знала….

- Селин, - Я не узнал свой голос. Он звучал подозрительно глухо. – Я схожу с ума, когда ты рядом. Я не могу не думать о тебе. Я пытался.

- Тише. – Она прикрыла мой рот своими пальцами. Моя ладонь тотчас же опустилась на них. Я сжимал её руку как безумный, моля бога только об одном – чтобы она не убрала свою ладонь, но она вроде и не собиралась этого делать.

Всё в том же благородном порыве я целовал её пальчики один за другим. Неописуемый восторг захлёстывал меня. В тот миг я был самым счастливым человеком на земле.

Она гладила меня по волосам, и я понимал, что теряю голову. Я был словно под кайфом. Ни разу за всю свою непродолжительную жизнь я не чувствовал того, что в тот момент. Господи, я хотел быть с ней всегда. Я бы отдал жизнь за неё.

Она обхватила обеими руками моё лицо и заглянула в мои глаза. Это было как во сне. У меня даже голова закружилась.

- Твои глаза цвета шоколада, - прошептал я, но она услышала.

- И когда ты до этого додумался? – Рассмеялась она.

- Как только впервые увидел тебя.

Она засмущалась.

- Но ты впервые…. - Я понял её мысль.

- На лайнере, я помню. Меня тошнило, мутило, но я не мог глаз оторвать от тебя. – Я понимал, что болтаю много чего лишнего, но уже не способен был замолчать. – Мне ничего не надо без тебя. Я не согласен жить в мире, в котором нет тебя.

Я не знал примет ли она меня, а уж тем более не знал, решусь ли рассказать правду о себе, но теперь, после всего сказанного, я не мог потерять её.

- Какой ты глупый! – Прошептала Селин мне на ухо. – Что все это время отталкивал меня.

Она уткнулась лбом в мою грудь и, повинуясь неожиданному порыву, я прикоснулся губами к её макушке. Мои руки сомкнулись у неё на спине.

- Сегодня к нам приезжает сестра Фейт, - вспомнил я, - и я должен буду всю субботу развлекать её.

Значит, мы не сможем увидеться с Дойл. Неприятное дополнение к обалденному дню. Надеюсь, она поймёт, что я не мог отказать брату.

- Ничего страшного, - прошептала Селин, и я вздохнул с облегчением, - увидимся в понедельник в школе. К тому же есть телефон.

- И Интернет, - добавил я.

Мы снова обнялись. Не знаю, сколько мы так простояли, но очнулся я, когда услышал звонок. Неохотно разжал руки и отпустил её. Боль от потери в тот же миг пронзила моё существо. Она продиктовала мне свой номер телефона, и я перезвонил, тем самым записав ей свой. Мы обменялись номерами в аське.

Теперь нам следовало разойтись по разным кабинетам. Что мы и сделали, стараясь не смотреть друг на друга. Мы были слишком смущены открывшимися нам ощущениями.

Вечером я долго размышлял над совершавшимися со мной переменами. Селин изменила меня, судя по всему безвозвратно, но как я смог позволить ей сделать это со мной? Фейт в гостиной смотрела сериал по телевизору, и я вполуха слушал диалоги главных героев. Эйден уехал встречать Рози.

- Ну, давай же, давай, скажи ей! – Фейт словами помогала главному герою решиться на решительный поступок.

Я слушал её и параллельно думал о Селин. Почему я так странно себя веду? Почему я не могу перестать думать о ней? Почему я так счастлив, когда она прикасается ко мне?

- Ты ведь по-настоящему любишь её!

Фраза Фейт предназначалась сериальному Маркосу, но мир вдруг разом перевернулся с головы на ноги. Словно свет включили в тёмной комнате. Я её люблю! Я даже открыл рот от удивления. Истина открылась мне внезапно и с неожиданной стороны. Я и не надеялся, что смогу кого-нибудь полюбить. А когда это произошло, мне понадобилось так много времени, чтобы осознать это.

Господи, да, да. Я люблю Селин, люблю!

Я поднялся в свою комнату, боясь, как бы моё волнение не заметили родственники, включил компьютер. Часы показывали половину десятого, и я решился поискать её в аське. Я не мог ждать до понедельника. Это было слишком долго. От волнения пульс чувствовался даже в ушах.

Она была в сети, и я послал ей коротенький «привет».

«Нельсон! Ты еще не спишь?» - Она ответила практически сразу.

« Нет, не спится. Селин». – Я волновался. – «Я должен тебе сказать….»

« Не надо». – Написала она. – «Не спеши сказать, о чем можешь пожалеть».

« Почему?»

«Я боюсь».

«Я тоже». – Признался я. « Ты мне очень нужна». – Заочно это сделать было гораздо легче. Я опустил слово «кажется», оно было бы здесь неуместным.

« И ты хочешь, чтобы я написала ответ? Нужен ли ты мне?»

Я вздохнул. Пальцы забегали по клавиатуре.

« Хотелось бы».

Она не отвечала несколько минут. В голове у меня зашумело. Неужели сейчас она отвергнет меня? Только не это! Лучше умереть.

«Нельсон, ты мне тоже очень нужен»….


Утро встретило ярким солнцем и заметным повышением столбика термометра. Дождь закончился. Облаков на небе почти не было. Даже природа против меня. Теперь ни за что не отвертеться от выгуливания Рози. Родственницы, которую я никогда не видел и, в общем-то, не ждал.

Вчера, когда Эйден привез её, я уже крепко спал, окрыленный новыми мечтами о прекрасной девушке, которая со вчерашнего дня была не просто девушкой, а моей девушкой. Теперь я имел право пригласить её на свидание, мог обнимать ее, когда вздумается. Насчет поцелуев у меня признаться были большие сомнения, но я надеялся, что все как-нибудь образуется само собой. После того как в прошлый раз мы едва не выбили друг другу зубы я как-то стеснялся вновь полезть к ней с поцелуями.

За завтраком я Рози тоже не увидел. Она еще спала. Эйден попросил меня позаботиться о ней и вместе с Фейт укатил в Ньюпорт. Итак, я остался один дома, не считая, конечно, спящую наверху родственницу.

У меня было немного времени, чтобы привести себя в порядок. Выглядеть растрепанным перед незнакомым человеком не хотелось. Я принял душ, причесался, оделся в джинсы, светлую футболку, приготовил бордовый вельветовый пиджак на случай, если Рози захочет погулять по острову и устроился перед телевизором.

Только в одиннадцатом часу я услышал шум на лестнице и обернулся. Рози, одетая в темные джинсы и белую футболку с ярким принтом, осторожно спускалась по ступенькам.

Она была блондинкой, Длинные волосы ниже лопаток свободно струились по плечам, голубые глаза и пухлые губы едва тронуты косметикой. Она была маленькой, худенькой, походила на сказочного эльфа. И еще она была потрясающе красива. Да. Неожиданность. Признаться, я представлял Рози совсем другой.

- Привет! – Она заметила меня и смущенно поздоровалась.

Я кивнул и щелкнул пультом, выключая телевизор. Рози спустилась вниз и, обернувшись по сторонам, уселась в кресло напротив.

- Как доехала? – Вежливо поинтересовался я. Нужно же было о чем-то говорить. Если я ей сейчас нагрублю, Фейт будет недовольна, а значит, и Эйден будет ворчать.

- Нормально. – Она осторожно улыбнулась.

- Я вчера тебя не дождался. Заснул. – Я тоже улыбнулся в ответ.

- Я поняла. – Рози рассеянно осматривала комнату. – Мы с Эйденом приехали поздно, не удивительно, что ты лег спать. Ты, наверное, устаешь в школе?

Я нахмурился её неожиданному умозаключению. Девчонка озадачила меня.

-Не очень-то. – Пробормотал я.

- Тогда ты поводишь меня по острову? – Приободрилась она.

- Конечно, - без особого энтузиазма в голосе заверил я. Я же пообещал Эйдену.

Пока она завтракала хлопьями, я рассовывал по карманам, что может нам пригодиться в нашем небольшом путешествии: немного наличных, кредитка, которую брат любезно предоставил в моё полное распоряжение, и самое главное – карта острова с указанием основных достопримечательностей. Я жил на Уайте какие-то четыре недели, поэтому пока мало чего знал. Надеюсь, Рози будет довольна хоть этим.

- Пойдем! – Она выскочила из ванной, на ходу надевая вельветовый пиджак бордового цвета. Вы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Оказалось, что мы похожи друг на друга как две капли воды. Джинсы, светлая футболка, практически одинаковые пиджаки и на ногах светлые кроссовки. Даже близнецы не одеваются так одинаково. Мы пошутили на эту тему и, заперев дверь, зашагали по улице.

Всю дорогу до автобусной остановки Рози сыпала подробностями своей жизни, которые я по обыкновению пропустил мимо ушей. Однажды только уточнил англичанка ли она и, получив утвердительный ответ, опять перешел в режим безмолвия. Вероятно заметив, что я все время молчу, девушка вдруг смутилась.

- Я много говорю, да? – Она покраснела.

- А? Что? – Я повернулся к ней, поняв, что последняя фраза прозвучала как вопрос. – Извини, не расслышал. Не можешь повторить?

Она только покачала головой, и воздух между нами погрузился в тишину. Так, не проронив ни слова, мы дошли до остановки, сели на первый подошедший автобус (все равно они все следовали через Ньюпорт) и заняли два свободных места в самом хвосте.

- Извини, - я решил прервать затянувшееся молчание, - я что-то не то сказал? Я, правда, не расслышал.

- Нет, ничего. – Она грустно улыбнулась. – Я действительно разболталась.

Рози загрустила. Я видел, как опустились уголки её губ, и погас свет в глубине голубых глаз. Чего доброго нажалуется Фейт и брату, что я был с ней недружелюбен. Я должен был развеселить её, пока наша прогулка не превратилась в настоящую катастрофу.

- А Рози это твоё полное имя?

Девушка посмотрела на меня с явным недоверием. Словно считала, что я беседовал с кем-то другим, но никак не с ней. Для пущей убедительности я даже улыбнулся. Рози несколько секунд изучала мои белые зубки, а потом вдруг смутилась и, покраснев, опустила глаза. Признаюсь, я тоже был смущен её реакцией, и мои щеки тоже запылали.

- Нет, - ответила она немного тише, чем следовало, - полное имя Розалина, но оно слишком тяжелое. Мне так кажется.

- Ну почему же, - возразил я, - совсем не тяжелое. Так, например, звали девушку из Ромео и Джульетты.

- Ну да. – Я рассмешил её. – Замужнюю даму, которую Ромео оставил ради Капулетти. Обычно у всех возникает одна и та же ассоциация. – Она сдвинула брови.

Я цокнул языком. Опять что-то не то болтаю. Но Рози вроде как не сердилась на меня за неудачное сравнение. И мы даже болтали о пустяках все оставшееся расстояние.

Итак, мы вышли на центральной площади Ньюпорта и, забежав на минутку в магазин к брату, отправились на поиски интересных достопримечательностей. Рози привезла с собой фотоаппарат, и я щелкал её едва ли не у каждого фонарного столба. Через пару часов таких пыток я взмолился о пощаде и потащил энергичную родственницу в ближайшее кафе. Я заказал нам обоим по большой порции мороженого и по горячему какао.

- Надеюсь, ты не на диете? – Запоздало поинтересовался я, когда официант уже уходил с заказом. Она отрицательно покачала головой. – Если хочешь что-то еще, только скажи. – На кредитке Эйдена лежало немало «евриков», способных удовлетворить самый изысканный вкус Рози. Но она вежливо отказалась. Может и правда не хотела есть? Она такая маленькая и худенькая. Даже Селин по сравнению с ней выглядела упитанной деревенской девчонкой.

Потом мы ели мороженое и я то и дело ловил на себе заинтересованный взгляд Рози. Она поднимала на меня свои голубые глаза и изучала, но не внимательно, а будто бы вскользь. Ненавязчиво. Мне это не нравилось, но я постоянно одергивал себя, что она сестра Фейт и я должен быть любезен с ней.

После кафе мы отправились в городской парк Ньюпорта. Он располагался в нескольких кварталах, и Рози высказала пожелание пройтись пешком. Переходя через дорогу на нерегулируемом перекрестке, я взял её за руку, и она не убрала ладонь уже после того, как мы перешли на другую сторону.

Вообще она начинала меня смущать. Я, вместо того, чтобы, не переставая думать о Селин, о нашей предстоящей встрече в понедельник, думал о Рози. Об её руке вначале лежащей в моей ладони, а затем переместившейся на мой локоть. Об её неоднозначных взглядах, смущавших меня. Она определенно вела себя неправильно, но из уважения к жене брата я молчал. К тому же была вероятность, что я просто всё выдумываю и драматизирую ситуацию.

Правда, после того как она начала задавать свои дурацкие вопросы, я понял, что не так уж был далек от истины. Всё началось с того, что нагулявшись по парку, мы присели на свободную скамейку, а Рози вдруг повернулась ко мне и с ходу влепила.

- У тебя есть девушка?

Я не сразу понял, о чем она и часто заморгал глазами.

- Прости, ты сейчас о чем? – Смутился я, кивнув ей.

- Пытаюсь выяснить по поводу твоей девушки. – Смело заявила она. – Вернее об её наличии.

- Ну и что? – Я опять тормозил.

- Она у тебя есть? – Вежливо повторила Рози.

- Есть. – Я даже обрадовался, что мог ей не лгать. У меня действительно была девушка. Какая разница как долго, главное, что она была. Однако Рози пожелала узнать, давно ли мы вместе и мне пришлось признаться, что со вчерашнего дня. Это её рассмешило, но, поймав мой недовольный взгляд, Рози перестала смеяться и серьёзно посмотрела на меня.

- Значит, я опоздала. – Изрекла она. Я опять не понял. – Твоё сердце уже занято. – Пояснила Рози.

- А какое это имеет к тебе отношение? – У меня сегодня был просто какой-то день тупизма.

- Ты мне понравился. – Просто сказала она. – Жаль, что ты не свободен.

Я хмыкнул от столь неожиданного признания, но вразумительного ничего не сказал.

- Ты сильно её любишь? – Вновь спросила Рози.

Я представил перед собой лицо Селин. Такое милое, родное. Самое дорогое, что у меня было в жизни. Её нежность, желание выслушать и понять меня. Такая милая и трогательная забота…. Моё лицо озарилось непроизвольной улыбкой.

- Не отвечай. – Прошептала Рози. – Я поняла. Ты любишь её.

- Ты не поняла, - достаточно грубо перебил я, - я не просто люблю её, я жить без неё не могу.

- А если она оставит тебя? – Удивилась девушка.

- Жизнь потеряет всякий смысл, - уверенно произнес я. – Я лучше умру, чем останусь здесь на земле без неё.

- Если вдруг когда-нибудь такое произойдет, - почему-то быстро и полушепотом заговорила Рози, - не смей ничего с собой делать. Позвони мне. Слышишь? Я говорю сейчас вполне серьёзно.

- Такое не произойдет. – Уверенно заявил я.

- И, слава Богу, если не произойдет. Но я тебе сказала, что ты должен позвонить мне.

- И что ты сделаешь? – Сыронизировал я. – Повернешь время вспять?

Она покачала головой.

- Нет, это я не могу. Но я приеду и мы решим, что делать дальше и как её вернуть обратно.

Я покачал головой, но не нашелся что ответить. Она была слишком добра ко мне, я не заслуживал подобного отношения. А то, что я понравился Рози, так это просто случайность. Она слишком красива, чтобы не забыть меня уже на следующий день.

Мы еще немного побродили по парку, выпили по банке колы, а потом Эйден забрал нас и привез домой. Всю дорогу в машине Рози молчала и я, кажется, знал, кто был причиной её расстроенных чувств.

Вечером, после ужина, когда брат с Фейт отправились укладывать спать сорванцов, мы с Рози немного посидели внизу на диване. Девушка выглядела расстроенной и высказала вслух переживания по поводу своего скорого отъезда.

Она оставила мне свой номер телефона и адрес почтового ящика. В скором времени она пообещала завести аську, чтобы общаться со мной.

Никаких попыток приставать или лезть целоваться она не предпринимала, и я успокоился.

- Ты мне будешь звонить? – Спросила она, и я не мог не пообещать.

- Ты мне очень понравился, - еще раз повторила она, - и мне жаль, что я не понравилась тебе. Но ведь дело не в этом. Я просто хочу с тобой общаться. Как друг.

- Как друг я согласен. – Договорился я. – Но и ты мне должна пообещать, что мы действительно будем только друзьями. Я люблю свою девушку и не хочу давать ей лишних поводов для ревности.

- Ей очень повезло с тобой. – Вздохнула Рози. – Знает ли она, какой ты необычный человек?

- Догадывается. – Кивнул я.

Рози смотрела на меня своими голубыми глазами, изредка смущаясь, а я в это время мечтал вглядеться в другие, не менее прекрасные шоколадные глаза.

В воскресенье в обед она уехала. Эйден отвез её в порт и посадил на лайнер. Фейт тоже поехала провожать её, а я остался дома с племянниками.

На прощание Рози наклонилась ко мне и легонько чмокнула в щеку. Я ответил тем же. Потом же, когда я на несколько секунд отвлекся, она наклонилась и на сей раз чмокнула меня, но уже в губы. Я хотел было возмутиться и что-то возразить, но Рози уже скрылась за дверью. А говорить в пустоту было не в моих правилах.


Утром в понедельник в школе время просто тянулось. Мне так хотелось, чтобы три ненавистных урока закончились, но как назло время просто ползло. Я полночи накануне не мог заснуть, всё представлял нашу встречу с ней в столовой. Селин снилась мне даже после того, как я ненадолго забылся сном. Я был несказанно счастлив, что она не отвергла меня. Я улыбался, даже когда учитель дал нам самостоятельную работу в конце урока. Я быстренько всё решил и вновь предался мечтам о Селин.

На перемене я слышал, как Ребекка Дойл жаловалась подружкам, что её «сестричка стащила у неё новую губную помаду». На моём лице снова появилась глупая улыбка.

- Что с тобой? – Миллер покосился на меня. – Ты словно выиграл в лотерею. - Я рассмеялся. Чёрт возьми, он прав!

- Почти что.

- Ты скажешь, в чем дело?

Я посмотрел на него.

- Нет. – Я снова рассмеялся.

- Ты что, травы обкурился? – Прошептал он наклонившись. Я пожал плечами. Мне снова хотелось смеяться. И кричать от радости. И снова смеяться.

В столовой я сидел как на иголках. Прошло почти пять минут, а девчонок не было. Томас не нервничал, он дружил с Сарой уже полгода, не то, что я. Я хотел снова увидеть Селин, заглянуть в её глаза, прочитать в них, что я ей нужен. Когда девчонки показались, я сделал вид, что занят едой. Селин как всегда принесла с собой книгу и, вежливо поздоровавшись с нами, уткнулась в неё. Меня она словно не замечала. Я не знал, что и думать.

Вся моя радость испарилась, и я сидел злой на всех и на самого себя. Не стоило видно было открывать ей сердце. Зачем она играет со мной? Неужели не понимает, как мне больно! Дженни что-то рассказывала мне, но я слушал в пол-уха.

- Росс, ты меня слушаешь? – Потребовала она ответ.

- Что? – Я посмотрел на неё. – А, ну конечно. Продолжай!

Она довольная снова принялась за свою болтовню. Я украдкой посмотрел на Селин. Она даже не оторвала взгляд от страниц.

Какой глупец! Размечтался о невозможном! Я едва не плакал. Я снова посмотрел на неё. И почему я не могу оторвать от неё взгляд? Я словно приклеился к ней. Это ненормально, особенно если принять во внимание все мои бессонные ночи и все те разы, когда в моих снах была Селин.

Я опустил голову и уставился взглядом в пол, руки мои лежали на коленях под столом. Неожиданно я почувствовал, как на мою правую руку опустилось что-то мягкое и тёплое.

Рука Селин! Её ладонь накрыла мою кисть, и маленькие пальчики поглаживали мою кожу. Странно, я и не догадывался, какое чувствительное место – рука.

Я испытал резкий прилив тепла и приятное покалывание в кисти. На миг я даже перестал дышать, а затем я приподнял ладонь и наши пальцы переплелись. Мои страхи улетучились, и я снова стал самым счастливым человеком. Она любит меня! Она не прогнала меня!

Томас, Сара и Дженни что-то обсуждали, но нам было абсолютно наплевать на тему их разговора. Мы были сейчас только вдвоём в нашем маленьком мирке. При всём своём желании я не мог заставить себя слушать их, сейчас мне хотелось только ощущать нежную ручку Селин в моей руке. Этого было достаточно, чтобы сделать меня безмерно счастливым.

- Эй, ребята, вы чего притихли? – Томас помахал рукой у меня перед глазами и я, очнувшись, посмотрел на него. – Всё в порядке?

- Всё хорошо – Заверил я его. Он мне не поверил, но не рискнул вдаваться в подробности.

После обеда мы с неохотой расцепили руки и, повесив на плечи каждый свою сумку, почти соприкасаясь руками, вышли из столовой. На Селин были ботинки на платформе и от этого она автоматически становилась практически одного со мной роста. Я это заметил, когда мы проходили мимо зеркала.

- Ты идёшь? – Дженни позвала Селин куда-то, но та отказалась, сославшись, что зайдёт в туалет. Итак, Сара осталась с Томасом, а Дженни убежала на урок. Мы с Селин стояли совсем близко друг к другу и испытывали колоссальную неловкость, боясь хоть каким-нибудь образом проявить обоюдный интерес перед окружающими. Я немного наклонился к ней и, смотря перед собой, зашептал.

- Я с ума сходил, пока дождался обеда.

- Почему?

- Хотел увидеть тебя. Разве не понятно? - Она улыбнулась.

- Я хотела это от тебя услышать.

- А ты? – спросил я.

- Что? – Она явно хитрила.

- Скажи мне что-нибудь приятное.

- Я уже говорила, что ты мне нужен. - Моё сердце пропустило несколько ударов. Я перестал дышать. – А лишь сегодня поняла. – Она выдержала паузу. Я не выдержал и повернулся ней. – Ты мне не просто нужен, ты мне бесконечно нужен.

Я с облегчением вздохнул.

- Ну, знаешь! – Я усмехнулся и покачал головой. – Ты отняла у меня месяц жизни.

- С чего ты взял? – Её шоколадный взгляд ласкал моё лицо.

- Я подумал, что ты решила меня послать. – Выдавил я. Она покачала головой.

- Почему ты так решил?

Я рассмеялся.

- Мне говорили, ты всех посылаешь. – Я постарался придать словам больше равнодушия, но признаюсь, если бы она меня продинамила, меня бы это ох как задело! Она серьёзно посмотрела на меня, в глаза, будто в душу.

- Никогда не сомневайся в искренности моих слов. Ты мне нужен и так будет всегда.

- Не буду.

А дальше Миллер завёл разговор о пустяках и нам пришлось слушать его, оторвавшись при этом друг от друга.


На следующий день у меня не было уже сил ждать обеда, я хотел увидеть Селин сейчас и точка. Поэтому я подкараулил её, когда она входила в здание школы, и пошел за ней следом к кабинкам для переодевания.

- Что ты здесь делаешь, Нельсон? – Вздохнула она, когда закрыв кабинку, обнаружила меня стоящего рядом, облокотившегося на стену. Я стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на неё. Ради неё я побрызгался новой туалетной водой и надеялся, что она это оценит.

- Я не выдержал бы три урока, не увидев тебя.

Она сделала удивленное лицо и криво усмехнулась. Я невольно отметил темные круги под глазами и немного измученный вид, но я постарался не обращать внимания на такие мелочи.

- Теперь ты меня увидел. Можешь спокойно идти на урок.

Она собралась уходить.

- Ну, Селин, - едва не захныкал я, - как ты можешь быть такой равнодушной!

Она удивлённо посмотрела на меня. Может я чего недопонимал?

- Нельсон, у меня контрольная по биологии. Я должна сосредоточиться на ней, а ты меня отвлекаешь.

Её слова меня задели. Я стоял на втором месте после всех этих уроков. Может она шутила, когда говорила, что хочет быть со мной?

- Не думал, что ты такая бессердечная. – Почти зло выдавил я. – Извини, что вмешиваюсь в твои планы!

Я развернулся и как можно быстрее пошел прочь. Она что-то говорила мне вслед, но меня это уже не касалось. Я не хотел больше иметь с ней ничего общего. Я всю жизнь был один, как же глупо было надеяться, что всё изменится. Видимо, мне на роду написано одиночество.

Я решил, что лучше будет, если с сегодняшнего дня Селин для меня больше не существует! И с этого мгновения я словно опустился на дно. Я ежесекундно думал о ней, я отвлекался и не слушал учителя. К концу урока я окончательно убедился, что действительно люблю её. Всем сердцем, как никого ранее не любил.

От этого стало совсем невыносимо, и я едва не расплакался, как девчонка, когда увидел её в коридоре после первого урока. Она явно направлялась ко мне, а сворачивать в сторону было глупо.

Мы медленно подходили друг к другу. Она смотрела на меня, а я не мог отвести взгляда от неё. Мы приблизились и стали совсем рядом.

Она прошептала одними губами.

- Почему?

- Я не нужен тебе. – Произнёс я непреложную истину. – Если бы ты хотела быть со мной, тебе было бы наплевать на контрольную, вообще на всё вокруг.

Я видел, как на её лбу появилась вертикальная складка.

- Я не понимаю тебя? – Селин пожала плечами. – От этой контрольной зависит четвертная оценка, как мне может быть на неё наплевать?

Я усмехнулся, но на душе у меня скребли кошки. И тут меня прорвало.

- А мне плевать! – Надеюсь, это не прозвучало слишком пылко. – На всё и всех. С тех пор как я увидел тебя. Я думаю только о тебе, не сплю по ночам, с ума схожу. А ты говоришь одно, а делаешь другое. Когда я утром подошёл к тебе…. Я ведь не просил ничего, просто постоять с тобою рядом. А ты меня прогнала. За что? – Я скрестил руки на груди. – Я только сейчас понял, ты всегда думаешь только о себе. Для тебя важнее всё что угодно, любые пустяки, только не я.

- Что за бред! - Голос Селин был серьёзен. - Контрольная – не пустяк. Сам знаешь. Её результаты повлияют на четвертную оценку. И ты не прав, я хочу быть с тобой, но растворяться в тебе, конечно, я не собираюсь.

- Поэтому мы должны что-то сделать, - предложил я. – Я так не могу. Конечно, я далеко не идеал и у меня самого полно скелетов в шкафу, но я, по крайней мере, не кривлю душой, когда говорю, что хочу всегда быть с тобой. А ты, - я посмотрел в её прекрасные шоколадные глаза, - говоришь одно, а через мгновение готова прогнать меня только потому, что на носу контрольная. А что прикажешь делать мне? – Я с мукой на лице посмотрел на девушку и оперся о стену. – Мне ведь очень больно от твоих слов.

Я опустил голову и боялся даже поднять на неё глаза. Что теперь скажет Селин? Назовёт меня глупцом? Я и сам прекрасно понимаю, что глупец. Позволил девчонке завладеть моим сердцем, теперь еще и радуюсь. Я вдруг почувствовал ладонь Селин на своей щеке. Силы мне изменили, и я опустился на подоконник.

Она села рядом. Наши пальцы снова сплелись. Похоже, им было наплевать, как относятся друг к другу их хозяева. Пальцы уже давно наслаждались близостью, на которую мы были не способны.

- Неужели это так важно для тебя? - Селин задумалась. - Я думала одних слов достаточно? - Я вздохнул, так и не решившись поднять на неё глаза. - Что с тобой?

Я немного помедлил, а затем всё-таки произнёс.

- Не думал, что скажу такое, - мой голос сорвался, и я сглотнул. – Но я не переживу, если ты сейчас оставишь меня. Может быть, это прозвучит глупо, но ты первая, с кем я хочу быть. – Она с удивлением уставилась на меня. – Более того, ты первая, кому я в этом признался. Я думал, что не способен на такое. – Я вздохнул. – Я ошибался.

Она усмехнулась, не иронично, а так, просто для поддержания диалога.

- Это всё так сложно. – Она вздохнула и опустила глаза, посмотрев на наши соединённые пальцы. – Ты и я. Так нелепо.

Я нежно погладил её кисть своими пальцами.

- Такая нелепая пара. – Продолжила она свою мысль, задумчиво изучая мою руку. – Я не планировала. Я не собиралась играть во взрослые игры. Не сейчас. – Поймав мой удивлённый взгляд, она процитировала. – «Мои глаза в тебя не влюблены. Они твои пороки видят ясно. А сердце ни одной твоей вины. Не видит и с глазами не согласно».

- «В своём несчастье одному я рад, что ты – мой грех и ты – мой вечный ад». – Добавил я и заметил, как радостно сверкнули глаза Селин. Но я не мог скрыть печаль в голосе. Она пробивалась даже сквозь мою защитную маску.

Я зажмурил глаза столь сильно, что даже стало больно. Когда я распахнул глаза, вокруг плясали чёрные точки. Я не заметил, как очень сильно сжал руку Селин. Теперь же я почувствовал, что причиняю ей боль и разжал пальцы. На тыльной стороне её кисти остались красные точки.

– Прости. – Я покачал головой. – Я сделал тебе больно. Кстати, почему ты назвала нас нелепой парой? – Возмутился я. – Ты считаешь меня неподходящим тебе?

Она улыбнулась и прикоснулась ладонью к моей щеке.

- Напротив. – Она погладила меня, ощутив, вероятно, пробивающуюся щетину. Я еще не брился, но чувствовал, что скоро придётся начинать. – Ты очень хороший. Ты – необычный, Нельсон. Не похожий на других. А еще ты слишком мягкий, деликатный. Я не хочу, чтобы тебе было больно. - Я сжал зубы.

- Может, ты позволишь мне самому решать? – Когда-то она уже говорила мне нечто подобное. Селин молчала и я продолжил. - Твоя сестра в первый день сказала мне, - Селин удивлённо уставилась на меня, - чтобы я не лез к тебе. Она мотивировала это тем, что я якобы могу разбить себе сердце.

Селин облизала потрескавшиеся губы. Я опять оказался прикованным к её рту. Желание поцеловать нарастало с каждой минутой.

- Она была права. – Просто сказала Селин.

- И ладно, - я отмёл неприятные образы витавшие надо мной, - я согласен. Разбивай! – Я развёл руки. – Делай что хочешь. Мне всё равно!

- Всё равно может быть только мёртвому. – Огрызнулась Селин.

- Не только. Мне же действительно всё равно. И я не боюсь смерти!

Это прозвучало слишком пафосно, но я, на самом деле, не боялся смерти.

- Обманщик! – Пожурила меня Селин. – Её все боятся.

Я, молча, протянул ей правую руку, где на запястье чуть выше сгиба находились уродливые шрамы, изменившие до неузнаваемости мою руку. Они были грубыми и неаккуратными и останутся со мной до самой смерти. Я задрал свитер, чтобы она увидела их во всей красе.

Обычно, когда я в футболке, я ношу на руке подобие ремешка, только широкого тканевого, кожаный мне натирает шрамы. Я даже часы не ношу именно по этой причине.

Я знал, что она поняла, откуда эти шрамы, но не решалась меня расспросить. Я должен был сам просветить её.

- Я пытался покончить с собой. Однажды. Взял опасную бритву и пытался вскрыть себе вены.

Я развернул руку, чтобы ей было виднее, и одновременно с этим скрыл шрамы от посторонних глаз.

- Видишь, я резал не поперек, а вдоль, потому что где-то прочитал, что так сложнее их зашить.

- Почему? – Едва слышно прошептала она.

- Я не хотел, чтобы меня спасали. – Селин покачала головой и, не отрываясь, смотрела на моё запястье. Я видел, что она в лёгком шоке, однако продолжил.

- Я закрыл дверь в ванную изнутри, опустил руку в горячую воду, потому что так труднее остановить кровотечение.

- А потом? – Селин говорила с трудом.

- А потом я потерял сознание и очнулся уже в больнице. - Селин осторожно дотронулась до моей кожи на запястье, чувствительность частично в этом месте была нарушена, и я не ощутил её прикосновения. - Я не рассчитал силу разреза и перерезал себе сухожилия, - продолжил я, - врачи сделали что могли, но с тех пор я не могу сильно сжать руку в кулак, - я продемонстрировал ей, - и довольно плохо владею пальцами. Я, к примеру, не могу держать этой рукой нитку или гвоздь.

Селин снова дотронулась до моего шрама, но немного сильнее и я почувствовал теплоту её кожи.

- Как бы я хотела оказаться рядом с тобой в тот момент, - прошептала она.

Она немного повернулась на подоконнике всем корпусом, так чтобы окружающим была видна только её спина и, подняв мою руку, слегка коснулась губами моих уродливых шрамов.

Не смотря на то, что чувствительность в этом месте была на восемьдесят процентов утрачена, моя рука просто загорелась от этого прикосновения. В школе запрещались подобные проявления чувств, и мне оставалось только надеяться, что никто из учителей не видел этого.

- Я бы ни за что не позволила тебе сотворить такое с собой. – Продолжила она. – Жизнь одна и не стоит порой форсировать события.

Я попытался ответить по-возможности туманнее.

- Я не смог справиться с обстоятельствами, я решил, что жизнь кончена.

- А теперь?

Я уткнулся лбом ей в плечо. Она снова поцеловала мои шрамы. Я сам не заметил, как по щекам покатились слёзы. Я не понял, когда это произошло, просто мои щеки вдруг стали мокрыми и со скул на подоконник упало несколько слезинок. Я не мог ответить, иначе бы Селин поняла, что я плачу. А я старался никогда не плакать.

Но она поняла, просто, без слов. Она протянула мне бумажный платок и терпеливо ждала пока я, отвернувшись, приводил себя в порядок. А когда я повернулся к ней, она просто улыбнулась мне, словно ничего не произошло.

- А теперь я думаю, что был не прав. – Ответил я.

Прозвенел звонок, и нужно было расходиться. Я повесил сумку Селин ей на плечо, а свою взял в руку. Левую.

- Я как понимаю, это еще не конец? – Я имел в виду наши с ней отношения. Она улыбнулась.

- Ты такой забавный. Нельсон. - Она специально произнесла моё имя отдельно от остальной фразы. Мне нравилось, как она произносит моё имя. Когда-нибудь я скажу ей об этом.

- Я найду тебя. – Пообещал я и растворился в узких коридорах школы.


Глава VIII .

АНГЕЛ.


«Ужасные переживания жизни дают возможность разгадать, не представляет ли собою нечто ужасное тот, кто их переживает».


Мне снился отец. Опять. Тот же самый взгляд, то же свирепое выражение лица, которое я запомнил, казалось, навсегда. Я никак не мог вычеркнуть его образ из своей памяти, как не старался. Я ненавидел его за память, которую он оставил со мной. Я желал бы всё забыть, но не мог. Вот уже два года страшные сны преследовали меня, порой я боялся заснуть и увидеть его.

Снова и снова увидеть его руки, ощутить кожей давно забытые прикосновения. Почувствовать подкатывающую к горлу тошноту.

Я знал, чем закончится этот сон. Я уже видел, как его руки блуждают по моему телу, как отлетают пуговицы от моей одежды. Мои слёзы и мольбы никогда не трогали его, почему же в этот раз сон должен закончиться как-то по-особому?

Я ощущал себя снова маленьким тринадцатилетним мальчиком, заново открывал для себя испуг и животный страх, когда до этого добрый и заботливый отец вдруг начал делать ужасные вещи.

Я искал для него оправдания, фантазировал, что он просто психически болен и его еще можно вылечить. Но правда была в том, что отец был совершенно здоров, просто он был не совсем обычный, о чем, конечно же, тринадцатилетний мальчик не догадывался.

А сон всё продолжался. Я чувствовал его руки везде, где только возможно, и не мог этому помешать. Он был сильнее и крупнее меня, он заставлял меня делать разные неприятные мне вещи. Заставлял думать, что я подонок, мерзкое маленькое существо, которому не место среди обычных людей, после того как со мной произошло это нечто ненормальное.

И я верил ему, я избегал посторонних, отгораживался от мира, не просил помощи. А он тем временем сильнее и глубже разрушал мою душу, уничтожая меня снова и снова с каждым новым разом.

И он еще набрался наглости говорить мне, что любит меня. После всего происходящего. Боже, в его словах было столько злой иронии!

Он любил меня! Да. С какой стороны на это посмотреть!

Он любил меня, как игрушку, как безвольного слугу, исполняющего любую его прихоть. Он так привык, что я безропотно ему подчиняюсь, что просто не допускал иной мысли.

Я до сих пор не могу понять, почему допустил, чтобы со мной делали такие ужасные вещи? Как я мог быть настолько слепым, чтобы не видеть, что он просто пользуется моим страхом. Страхом разоблачения, страхом осознания происходящего.

Если я не подчинялся, он бил меня, его удары были не сильными, но всегда очень чувствительными, а после этого он впадал в исключительную ярость. Он всегда твердил мне, что это я довёл его до такого состояния. И он был так груб со мной, что мне казалось, будто я больше не вынесу.

Тогда я закрывал глаза и растворялся в темноте. По моим щекам катились слезы, и я мысленно молил, чтобы это поскорей закончилось.

А в самом начале я пытался бороться. Пусть не самыми правильными способами, но пытался. Именно тогда я намеревался покончить с собой. Когда отец зашел в мою комнату вечером, чтобы как обычно пожелать спокойной ночи, но вместо этого вдруг резко вжал меня в кровать и принялся разрывать на мне пижаму.

Я застыл объятый парализующим страхом, я словно был во сне. Я помню свой голос, которым я пытался образумить его. Я был в шоке от того, что он делал со мной.

Не знаю ничего ужаснее тех минут, когда моё тело уже стало не моим, когда мной стали распоряжаться по своему усмотрению. Я вырывался и кричал, но от этого было только больнее. Отец с силой зажал мне рот и нос и я едва не задохнулся, я хрипел, а он потребовал, что отпустит меня, если перестану сопротивляться. И я перестал. Я лежал и чувствовал, как он что-то делает со мной, отчего к горлу подкатывала тошнота, а перед глазами мелькали черные точки. Намного позже я понял, что со мной произошло.

Мой отец изнасиловал меня. Я прочитал об этом в Интернете на специальных сайтах, там подробно было описано все то, что это подонок вытворял со мной. Я не знал, как примириться со случившимся и в безумии схватил его бритву и раскромсал себе руку.

Отчаяние в тот момент захлестнуло меня, и я не отдавал отчета своим поступкам. Больше всего в тот момент я хотел умереть, чтобы забыть, навсегда стереть из памяти ужасные минуты жизни.

Пока я находился в больнице, у меня было время подумать. Я был один, брат жил в то время очень далеко и я не мог рассказать ему о произошедшем. Отец с ненавистью пригрозил мне, что если я это сделаю, он убьёт меня раньше, чем Эйден сядет на поезд. А перед этим он совершит со мной нечто ужасное, после чего мне самому захочется умереть. А мне и так уже хотелось.

Каждый день я жил в постоянном страхе, ожидании, что отец войдёт в мою комнату и снова начнёт мучить меня.

Я стал совсем другим. Увлёкся литературой, которую раньше терпеть не мог. Я находил утешение в «Сто лет одиночества», я читал про Гитлера и орден СС, Гестапо, как во времена войны мучили и убивали людей. Я стал глубже и острее понимать чужую боль, я научился сострадать.

Я перечитал Цвейга и Достоевского, я интересовался Ницше и Вольтером. Я стал больше слушать, нежели говорить. Я стал больше молчать.

Когда изредка брат звонил мне, я говорил, что должен был, пустые банальные фразы, я никогда и никому не рассказывал о том, что я умираю и рождаюсь заново. Боялся, что окружающие меня не поймут. Для них я был бы обычным извращенцем, спутавшимся с родным отцом.

Прошло два года, с момента, как отца не стало, а я всё не могу привыкнуть, когда до меня дотрагиваются, даже просто, в шутку. Я вздрагиваю, съеживаюсь, и посторонние принимают меня за психа.

По сути, я так и не научился жить в гармонии с этим миром, не смог преодолеть барьер, который воздвигнул четыре с лишним года назад. Я не пытался чужим навязать своё общество, я не ходил на школьные дискотеки, не звал девчонок на свидания. Я даже не мог правильно начать разговор ни с одной из них, хотя знал, что многие считают меня симпатичным. Но я-то знал, что на мне столько грязи, что не удастся отмыться никогда.

То время, которое я должен был проводить с друзьями, я проводил в обществе своего садиста-отца. И я даже после его смерти не научился жить по-другому.

Сон закончился как обычно. Я вскочил на кровати с полными от слез глазами, выскакивающим из груди сердцем и негромким вскриком. Сразу же включил ночник, чтобы окончательно удостовериться, что никого рядом нет.

Компьютерный стол, шкаф, обои в цветочек. Всё нормально, я у Эйдена. Карлос мертв. Я в исступлении упал на кровать, растирая кулаками предательские слезы. Как обычно до утра я не смогу заснуть. Я ворочался с боку на бок несколько часов и задремал лишь под утро.

Подобные сны мне снились почти каждую ночь. Нэнси Грин, мой психотерапевт, обещала, что со временем это пройдет, но не прошло. Умерший наяву отец продолжал мучить меня во сне каждую ночь.

Миссис Грин появилась в моей жизни в самый поганый период. Вернее это я появился в её жизни, потому что именно меня решением суда поместили в психиатрическую клинику «Уорвикс» на принудительное лечение.

Меня могли бы сразу накачать наркотой и запереть в палате как обычного сумасшедшего, но появилась доктор и не позволила сотворить со мной подобное. Она позже призналась, что разглядела во мне нечто такое, что повлияло на её неожиданное вмешательство. А потом, когда она прочитала моё личное дело, окончательно взяла под свое крыло.

Именно благодаря ей я получил шанс выйти из «Уорвикса» вполне нормальным человеком, ни разу не чувствовавшим на себе знаменитый электрошок, не ловившим глюки от наркоты. Она не испытывала на мне непроверенные препараты, от которых многие пациенты умирали. Она даже заменила мне мать, которой мне так не хватало в тот момент.

Это был ужасный год в моей жизни. От постоянного общения с психами и сумасшедшими кружилась голова. Если бы не Нэнси Грин, выбившая для меня отдельную палату я бы попросту свихнулся.

Никому не пожелал бы пройти через все то, что довелось испытать мне. Словно семь кругов ада. Вначале оставила мать, затем извращенец отец, его смерть и наконец психиатрическая лечебница.

Часть меня умирала на каждом из этих этапов. То что осталось сейчас – жалкие крохи того Нельсона, который когда-то умел радоваться жизни, наслаждаясь простыми вещами.

Я разучился даже строить нормальные отношения с людьми. В Лондонской школе у меня почти не было друзей. Наверное, потому, что они знали правду обо мне, пускай и неполную, но одного «Уорвикса» вполне хватало, чтобы со мной не желали общаться.

Здесь на Уайте я вроде как новенький, но не исключено, что полная правда просочится и сюда. И тогда, скорее всего, все отвернутся от меня. Как я это переживу – просто не знаю.

У меня даже никогда не было девушки. В Лондоне я боялся начинать какие-либо отношения, будучи выходцем из «Уорвикса».

С Селин вроде всё было иначе, она уже не пыталась залезть мне в душу, не мучила меня расспросами и я, честно признаться, расслабился и позволил себе хоть на миг быть счастливым. И этого, как оказалось, было достаточно, чтобы в моём сердце зародилась любовь. Я и не надеялся, что такое возможно, но я был молод, а гормоны не успокоишь душевными терзаниями.

Я любил её, я хотел её поцеловать по-настоящему, но понимал, что никогда не смогу позволить ей прикоснуться ко мне. Не просто к руке или к лицу, а по-другому, по-настоящему. Моё тело желало её и одновременно с этим старалось сохранять дистанцию.

Мы встречались каждый день во время большой перемены в столовой. Она приходила как обычно с Сарой и Дженни, но прежде чем уткнуться в книгу, с улыбкой смотрела на меня. Я улыбался ей в ответ.

Но наши отношения мы старались скрывать от окружающих. Друзья и не догадывались, что мы начали встречаться, а между тем роман длился уже около трёх недель.

Но мне, почему-то казалось, что я что-то забыл и в пятницу в столовой я вдруг понял что. Я не сказал Селин, что люблю её!

Конечно! Как я мог забыть об этом. Я твердил ей, что она мне нужна, а о самом главном не упомянул. Вот балбес!

Впереди было два выходных, и я не знал, как дать понять, что я не хочу разлучаться с ней так надолго.

- Что читаешь? – Я заглянул через плечо в книгу. Она закрыла её, показывая мне обложку.

- «Обман зрения», - прочитал я, - интересная? Про что?

- Про любовь. – Она усмехнулась. – Про одного слепого мужчину и не совсем красивую женщину. Про их чувства и взаимоотношения. Могу дать почитать, когда закончу. – Предложила она.

- Я люблю читать, - улыбнулся я. Она улыбнулась мне в ответ.

До чего же приятно, чёрт возьми, когда тебе вот так улыбается девушка твоей мечты. Ты словно воспаряешь к небесам. Необыкновенное ощущение.

- Ей, не кисните! – Томас решил, что нам стало скучно. – Завтра вечеринка, не забыли? На старом складе. – Поймав наши недоуменные взгляды, он объяснил. – Вы что, с луны свалились? Завтра Хэллоуин. Ночь монстров и вампиров!

Он сделал страшное лицо и заорал не своим голосом.

Мы рассмеялись.

- Я наряжусь ведьмой, - поддержала Дженни.

- А я русалкой, - ответила Сара, а ты, Селин?

Она пожала плечами. Я видел, что она не знает что ответить.

- Да ладно, одна вечеринка. – Встрял Миллер. – Не кисни. Ты же должна иногда веселиться?

Он вдруг прикрыл рот рукой и с опаской посмотрел на меня. Что такое? У них тайны?

- Только не надо на меня давить, Томас, - попросила его Селин, - а ты, Нел, пойдёшь? - Моё короткое имя с лёгкой подачи Миллера прижилось в компании.

Я пожал плечами, но она знала мой ответ, я, как и она.

– Может, мне действительно стоит сходить на вечеринку? – Она улыбнулась и поправила причёску. – Наряжусь средневековой принцессой. – Она рассмеялась, все остальные последовали её примеру и тоже рассмеялись.

До чего же странно они ведут себя? Я недоумённо переводил взгляд с одного на другого, но не мог понять, в чем дело.

- Ну что, Нельсон, - Дженни склонила ко мне светлую голову, - пойдёшь на Хэллоуин с ведьмой?

- Я предпочитаю средневековых принцесс, - признался я и посмотрел на Селин. В компании прокатился вздох удивления.

- Вы, ребята, того? – Сара виновато улыбнулась.

- В смысле? – Не понял я.

- Ну, встречаетесь? – Подсказала Дженни.

Мы с Селин переглянулись и одновременно повернули головы к друзьям.

- Нет! Нет! С чего вы взяли! – В один голос затараторили мы. – Конечно же, мы не встречаемся! Глупость какая!

Девчонки нам, скорее всего, не поверили, но на время отстали.

- А в какой костюм нарядишься? – Поинтересовался Миллер у меня.

- В какой захочет принцесса. Мне всё равно. – Сара и Дженни захихикали.

Я не боялся показаться смешным. Любовь к Селин изменила мою сущность, превратила замкнутого и неуверенного в себе подростка если не в более уверенного, то хотя бы в более расслабленного. Безобидные смешки в мой адрес я уже не воспринимал как нечто оскорбительное.

Все повернулись к Селин.

- Ну, берешь Нела в качестве своего телохранителя? – Томас паясничал, но я позволял ему, пускай веселится.

Она свысока посмотрела на меня, а потом рассмеялась.

- Пожалуй, да. Беру! – Она подмигнула мне.

- Вот и отлично! – Зааплодировал Томас. – Здорово повеселимся! Оторвёмся по полной. – Он поймал мой удивленный взгляд. – Эй, парень, мы здесь не позируем для обложки журналов! – Миллера задело моё удивление, и он начал заводиться. – Мы все обычные люди, может не из самых удачных семейств, но стараемся держаться вместе. У Сары, например, мать пьёт круглые сутки, о Дженни родители совсем не вспоминают, словно она тень. Мой отец-придурок гоняет нас с матерью и братом когда напьётся. Селин... – Он вдруг замолчал, а потом неловко добавил. - У нас у всех свои тараканы. Если хочешь, мы не запрещаем держаться от нас подальше. – Он хмыкнул. – Или ты решил что мы – чёртова интеллигенция?

- Остынь! – Дойл дёрнула его за рукав, но я остановил её.

- Не надо меня защищать, - попросил я и повернулся к Миллеру, - я ничего не думаю. – По слогам произнёс я. – Я просто был удивлён и всё. Я действительно думал, что вы «чёртова интеллигенция», но я даже рад, что вы не такие. Мне не придётся кривить душой и пытаться влезть в образ хорошего парня.

В субботу ребята пообещали заехать за мной. Селин сказала, что Брайан (её брат) отвезёт нас на вечеринку, а забрать нас согласился Эйден.

Днём же мне пришлось поработать в магазине вместо брата, но он отпустил меня ровно в три, чтобы я еще успел нарядиться для вечеринки. Эйдену до сих пор не верилось, что я иду на праздник. Он привык быть свидетелем моей вечной меланхолии, а тут дискотека, танцы.

Вот только ему почему-то не понравился мой выбор. Я честно ему ответил, что иду туда с Селин Дойл и тогда вдруг Эйден заявил, что она мне не пара. Я разозлился на него за эти слова. Упрямо возражал и доказывал, что он не прав. Однако брат лишь посоветовал поскорее с ней расстаться.

Возможно, впервые я ему возразил, но не просто проигнорировал его просьбу, больше, однако похожую на приказ, а ответил, что не собираюсь этого делать в достаточно грубой форме.

- Ну, я предупредил, - буркнул брат и махнул рукой в мою сторону.

Но настроение уже было испорчено.

Около семи на улице раздались сигналы клаксона и я, захватив деньги, быстро выскочил из дома. Брайан подъехал на красивом семиместном джипе. Кроме обычной компании к нам присоединилась Ребекка с Патриком.

Селин сегодня была красива как никогда в коротком серебристом платье с открытой спиной и звёздами на юбке. Я выбрал обычный чёрный костюм, так же были одеты и Томас с Патриком. Дженни была одета в костюм ведьмы, а Сара хоть и не совсем, но походила на русалку. Бекки была в костюме женщины-кошки.

Еще за два квартала был слышен грохот музыки, а когда Брайан нас подвёз к самому зданию склада, звук стал просто невыносимым.

Патрик Уилсон подмигнул нам и увёл Бекки к своей компании.

Дженни представила нам своего парня и также с ним ускользнула. Оставшиеся разбились по парам. Сара с Томасом, а я с Селин. Я подал ей локоть, и она взяла меня под руку. Мы вошли внутрь. Мы усадили девушек на свободную скамейку, а сами отправились принести что-нибудь выпить. Миллер взял пива, а я взял нам с Селин сока.

Она удивилась, когда отпила и посмотрела на меня.

- Ты хотела чего-нибудь покрепче? – Поинтересовался я.

Она покачала головой.

- Нет, нет, меня всё устраивает. Я просто подумала, что ты выберешь пиво, и мне придётся отказаться.

- Ну, то есть, я угодил. – Подытожил я и улыбнулся. Она улыбнулась мне в ответ.

Зазвучала медленная композиция. Томас с Сарой пошли танцевать, а мы остались сидеть. Светомузыку практически отключили, и помещение погрузилось в темноту.

Я не знал, хочет ли она танцевать, но при этом еще и жутко боялся. Ведь мне предстояло это сделать в первый раз в жизни. Как галантный кавалер я должен был предложить потанцевать своей даме. Синие огоньки прошлись по нам, осветив при этом лицо Селин, и я решился.

- Ты не против со мной…потанцевать? Если не хочешь, то нет проблем. – Тут же уточнил я, но она уже тащила меня к танцующим парам.

Она обняла меня за плечи, и я в ответ опустил руки ей на талию.

- Ну, конечно же, я хочу. – Прошептала она на ухо.

Её тело было таким тёплым и приятным, музыка одурманивающей, что я закрыл глаза от наслаждения, растворяясь в приятных ощущениях.

- Поверишь, но это мой первый медленный танец с девушкой, - прошептал я ей на ухо.

Она тихо рассмеялась, опалив горячим дыханием шею и легонько коснулась губами ниже мочки уха. Я едва не вздрогнул не то от неожиданности, не то от испуга.

Медленная композиция закончилась также внезапно, как и началась и на её смену пришла громкая музыка, под которую все стали невообразимо прыгать. Мы стояли, обнявшись посреди всего этого безумия, не желая к нему присоединяться.

- Не хочешь уйти, где потише? – Предложила Селин, и я с радостью согласился.

Мы вышли из основного здания склада и обошли его с другой стороны. По дороге мы наткнулись на целующуюся парочку Бекки и Патрика. Извинившись, мы прошли немного дальше и заметили приоткрытую дверь. Туда мы и направились. Селин щелкнула выключателем, и мы оказались в еще одном здании склада. Здесь музыка звучала не так громко, да и было тут не так уж плохо.

Какие-то коробки в углу, диван, который при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж пыльным и кран-балка над потолком, вероятно для перемещения тяжелых грузов. Я усадил Селин на диван и, сняв пиджак, укрыл им её плечи.

Она улыбнулась мне и прикоснулась рукой к моей щеке. Я вздрогнул. А она вдруг придвинулась ко мне еще ближе и еще. Вот она уже сидит совсем близко, что я чувствую через рубашку жар её тела.

Она положила руки мне на шею и наши лица почти соприкоснулись. Это было необыкновенно и мучительно. Никогда я не хотел оттолкнуть и прижаться одновременно.

Я держал её хрупкое маленькое тело в руках и чувствовал, как по телу пробегают искры. Я смотрел в её глаза и не мог наглядеться.

А потом она вдруг притянула меня за шею к себе поближе и, осторожно откинув мою голову, коснулась губами кожи в области ярёмной ямки. Я снова вздрогнул, напрягся, закрыв глаза и на миг представив руки другого человека.

Когда я распахнул веки, она смотрела на меня широко раскрытыми глазами и молчала. И мне тоже нечего было добавить. А потом она дотронулась до места на шее, которое только что поцеловала и прошептала с удивлением в голосе.

- Ты боишься?

Я опустил голову. Я не мог выдержать её тяжелого взгляда.

- Кто научил тебя бояться?

Моё тело пронзила судорога. Я не мог ей признаться, что этим человеком был мой отец.

Мы сидели совсем близко, и я чувствовал, как через мою рубашку проникает тепло её тела вплоть до самого сердца. Я грелся её теплом. Я нежился в лучах её шоколадных глаз и медно-коричневых волос, я наслаждался запахом её духов, но я не мог ей, чёрт возьми, признаться, что со мной происходит.

- Ты должен знать, я не сделаю тебе ничего плохого.

Мой отец тоже так говорил. Он твердил, что любит меня во всех смыслах этого проклятого слова. И он при этом продолжал причинять мне боль.

- Ты не веришь. – Догадалась она.

- Я не могу. – Я осторожно убрал её руки со своей шеи. – Прости.

Я отошел в дальний угол склада и опустился на скамейку у стены. Сел, нелепо вытянув ноги и откинув голову. Слёзы душили меня. Слёзы бессилия и невероятной злости на извращенца, из-за которого я не могу научиться жить полноценной жизнью. Я сдержал их в себе, не дав вырваться наружу. Селин подошла и присела на корточки рядом, не решаясь коснуться меня. Я посмотрел на неё виноватым взглядом.

- Я пойму, если ты уйдёшь. - Пробормотал я.

- Ты ведь думаешь, что я уйду? – Догадалась она. – Нет, пока я не узнаю, что с тобой происходит.

Я смерил её равнодушным взглядом.

- Значит, потом уйдёшь, когда узнаешь.

- А ты расскажешь? – Тихо, но твердо спросила она.

Я отрицательно покачал головой.

- Прости. Я не могу. – Я поднялся на ноги. Теперь я возвышался над ней, а она продолжала сидеть на диване такая маленькая и растерянная. Почему-то при мысли «маленькая» мне вспомнилась Рози. – Может потом, когда-нибудь. Потом. – Я немного помолчал, а потом добавил невпопад. – Да. Извини.

Когда Селин заговорила, в её голосе явно слышалось отчаяние.

- Ты сам говорил, что я тебе нужна? – Я неуверенно согласился, ожидая, между прочим, скрытого подвоха. – И разве не ты желал быть со мной каждую минуту, хотел, чтобы я наплевала на контрольную и на все остальное ради тебя? – Она поднялась, но приближаться не стала. – Так вот объясни, как это возможно, когда ты сам отталкиваешь меня?

- Я не отталкиваю. – Это были жалкие попытки оправдаться. Я знаю. Я едва сдерживался, чтобы не разреветься как девчонка.

- Неправда! Ты словно отгораживаешься от меня невидимой стеной, но я чувствую, что это не просто твоя прихоть. Тебе больно, по-настоящему больно. Что-то произошло. Какое-то горе. Но я одна не могу разобраться, что именно случилось. И я прошу твоей помощи.

- Тебе разве не приходилось что-то от кого-то скрывать?

Сдерживаться просто не было сил, но и подобрать нужные слова к тому, кем я был, тоже не мог.

- Но ведь должен быть кто-то, кто знает о тебе всё. – Селин сделала шаг вперед, а я такой же самый, но назад.

- И ты считаешь таким человеком себя? - Усмехнулся я.

- А ты хотел бы, чтобы этим человеком была я? – Задала она каверзный вопрос. Я ответил предельно честно.

- Нет.

- Нет - значит, только одно. – Произнесла он. – Нет всему. Нет – тебе, нет – мне, нет – нам. Ты этого хочешь?

Нет, во имя всего святого, я не хотел её терять, еще толком не обретя! Я любил её больше жизни. Да что там говорить, она была моей жизнью. Но если нужно её отпустить…. Что ж, пусть будет так!

- Я смирюсь с потерей. – Неуверенно выдавил я.

Она хмыкнула нечто неопределенное и вновь сделала попытку приблизиться. На сей раз я не сдвинулся с места.

- Ответ может быть только один, - она протянула руку и дотронулась до моей ладони, - тебе часто приходилось с чем-то соглашаться, с чем ты был в корне не согласен, и ты привык к неудачам. - Я пожал плечами. Селин была слишком умна и рассудительна для шестнадцатилетней девочки. – К тому, что тебя не слышат. – Добавила она. – И ты….

- Привык никому не доверять, - Добавил я и сжал в ответ её пальчики. – Всё так.

- Но так нельзя.

Она покачала головой и, подняв левую руку, нежно погладила мои волосы. Я едва заметно отшатнулся.

– Ну, вот видишь. - Заметила она. - Даже сейчас. Вполне безобидный жест. Да любой мальчишка в твоём возрасте отреагировал бы иначе. Я ведь не слепая, Нельсон. Дженни положила свою руку на твою, ты словно сжался. Тренер похлопал тебя по плечу, и ты буквально подпрыгнул на месте. Даже когда мы вместе возникает чувство, что порой ты реально хочешь меня оттолкнуть.

Я опустил голову, не зная, куда девать глаза. Она слишком внимательна, слишком наблюдательна. Сама толком не понимая, она подобралась ко мне слишком близко, и от этого мне вдруг стало страшно.

- Чего ты боишься, Нельсон?

Селин обхватила моё лицо обеими руками и немного приподняла, чтобы наши глаза встретились. Она была прекрасна в этот миг. Горящие огнём глаза, струящиеся по плечам каштановые волосы, переливающийся шелк платья. Самая красивая и самая желанная из всех девушек на белом свете.

- Ты сама не знаешь, о чем просишь. – Одними губами прошептал я. – Ты первая возненавидишь меня.

- Определенно нет. – Покачала она головой. - И знаешь, о чём я тут подумала? – Вдруг произнесла Селин. – Что мы друг у друга прямо как последний шанс. Для тебя, чтобы избавиться от своих страхов, а для меня…, чтобы посмотреть своим страхам в лицо. – Она печально улыбнулась.

- Не понимаю. Причем здесь последний шанс?

Селин откинула волосы с лица и печально улыбнулась.

- Последний шанс, значит последний в жизни. – Изрекла она.

- Зачем ты так говоришь? – Удивился я. – Какой к чёрту последний шанс? У тебя вся жизнь впереди. – Я сам не заметил, как начал выражаться.

Она покачала головой.

- Это у тебя вся жизнь впереди. – Она поцеловала свои пальцы и дотронулась ими до моих губ. – А я не уверена, есть ли у меня будущее. Я даже не уверена, имела ли право говорить, что ты нужен мне. Но это возникло так внезапно. Я даже не поняла, когда ты вторгся в мои мысли. И я подумала, что имею право на счастье. Пусть даже короткое. Мать, Брайан, даже Бекки были против тебя, против наших отношений, но я наплевала на всё. На их обидные слова, на требования оставить тебя. Помнишь, ты сам советовал мне просто отдаться на волю нашим желаниям? Ты словно открыл мне глаза, заставил заново взглянуть на мир в другом свете.

- Я не понимаю. – Растерянно пробормотал я, но Селин продолжала, словно не расслышала меня.

- Ты не представляешь как мне было плохо от того что я знала, что должна оттолкнуть тебя, после того, что ты мне наговорил? Должна была оттолкнуть. Но не смогла. Представляешь, Нельсон, не смогла. Заглянула в твои глаза…. Такого затравленного выражения лица мне еще не приходилось видеть. Я испугалась, что своей жестокостью и эгоизмом могу испортить тебе жизнь. И не оттолкнула. Ты мне нравился, и я не захотела тебя потерять. А потом всё завертелось. Каждый день с тобой был как праздник. Я жуткая эгоистка! Я знаю!

Я покачал головой.

- Нет, ты кто угодно, но не эгоистка.

- Ты меня не знаешь. – Возразила она.

- И ты меня.

- Может, настало время раскрыть карты? - Поинтересовалась Селин.

- Да что с тобой? – Я не мог ни о чём другом думать. Страх предчувствия сковал моё сердце. Эти странные недомолвки в столовой. Неоднозначные фразы Миллера. Не иначе, как что-то плохое!

Она отвернулась и глухо произнесла.

- Летом неожиданно у меня начались странные сны, а потом несколько недель не переставая, болела голова. Мы с матерью в августе ездили на обследование в Лондон. И врачи сказали, что у меня в голове какая-то штуковина. Опухоль. – Она дотронулась до виска. – И что она с каждым днём увеличивается.

- Бред какой-то! – Воскликнул я.

- Ну, бред не бред. – Выдохнула она. - Меня скоро должны положить на операцию, и я…врачи не уверены, что у меня есть шанс. Это как лотерея. Один шанс из пяти. Такой процент выживших после подобной операции. А потом, если всё пройдёт удачно, мне предстоят несколько курсов химиотерапии. Есть вероятность, что у меня выпадут все волосы.

- Я буду тебя любить и без волос. – Произнёс я и только потом понял, как это прозвучало. Я признался ей в любви. Так просто и без боязни. Но, похоже, она не обратила внимание на признание. Она словно не слушала меня.

- Я…просто, сущая чепуха, но я тут подумала, что тебе родственники, Бекки например, могли рассказать о моей болезни, мы ведь в семье не делаем из этого секрета. И ты из-за неё не хочешь иметь со мной дела, словно я больна какой-то заразой.

- Я ничего не знал, - прошептал я, - но даже если бы знал, как ты могла предположить, что я буду брезговать тобой.

Я с отвращением выплюнул эту фразу.

– Да дело не в тебе, дело во мне! – Закричал я. – Это я псих. Дурак! Заставил тебя говорить такое. – Я схватил её и крепко обнял. Собственная боль отступила на второй план.

Как можно было в такой момент думать о себе, когда Селин, такая красивая и умная Селин могла умереть!

- Я переругалась со своей семьёй из-за тебя, - призналась Селин, - они считают, что я должна была сразу сказать тебе правду, а я боялась. Я испугалась, что ты бросишь меня. – Она закрыла ладонями лицо и опустила голову. Этого я уже не мог выносить.

Я схватил её лицо обеими руками и принялся яростно целовать, забыв об отце и о том отвращении, которое вызывали у меня поцелуи. Хватит быть эгоистом и думать о себе, когда вокруг полно не менее несчастных людей.

- Стой, стой!

Она схватила меня за руки, и я остановился так же резко как начал.

– Нельсон, не надо. Я чувствую как тебе больно, когда ты целуешь меня. Не надо ради меня, и после всего, что я тебе сейчас наболтала, идти на жертвы.

- На жертвы? – Я печально усмехнулся. – Мне не нравится это слово. Я люблю тебя, так какая это жертва.

- Наша любовь невозможна уже потому, что кто-то может остаться один. – Хмуро изрекла Селин.

Я запустил пальцы в волосы. Какой кошмар! Праздник, день, который обещал стать самым лучшим в моей жизни за последние пять лет, превратился в настоящую катастрофу. Я должен сделать, что угодно только бы она не бросила меня. Потому что тогда ей не за кого будет бороться со своей болезнью.

- А если этот кто-то уже чертовски одинок? – Я старался сохранять с ней зрительный контакт. Так легче, на мой взгляд, быть откровенным. – Безумно одинок. От этого грызущего одиночества он режет себе вены и творит прочие разные глупости. Его жизнь бессмысленна и однообразна и обретает смысл, только когда он встречает тебя. Ты одна вдохнула в меня желание жить дальше. Без тебя я уже буду не я.

- Нельсон, ты делаешь только хуже. – Она постаралась ладошкой зажать мне рот, но я аккуратно подвинул руку. – Теперь ты знаешь всю правду. Мы не должны быть вместе. Как правильно Бекки сказала, ты разобьешь себе сердце.

До меня вдруг дошел смысл странной фразы сестры Селин. Она говорила об её болезни.

- Моё сердце уже разбито, - сгримасничал я, - и не просто разбито, а разорвано на тысячи мелких кусочков. – Я снова поморщился. – Я не уверен, что ты поймешь меня, ну да ладно, я готов тебе все рассказать. Я хочу, хоть раз в жизни быть откровенным. Я так долго мечтал этим с кем-нибудь поделиться, но мне казалось, что меня не поймут. Надеюсь, ты поймёшь.

Мои зубы отбивали странную мелодию, и я не знал, то ли это от того, что рассказала мне Селин, то ли от того, что собирался сказать я сам. Мои пальцы были холодны как лёд, и она это почувствовала, и грела их в своих ладонях.

- Ты спросила, кто научил меня бояться? – Странно, после того как я решил всё рассказать, в голове поселилась странная ясность. – Был такой человек. – Я посмотрел на неё, не смеётся ли она, но Селин была чересчур сосредоточена и серьёзна и она впервые не торопила меня. – Мой отец.

В её глазах промелькнуло вначале удивление, потом страх, а затем полное непонимание. Конечно, откуда ей предположить, что Карлос мог оказаться таким монстром?

- Он что, пытался манипулировать тобой? – Не выдержала Селин, когда я надолго замолчал. – Он бил тебя? – Она сама испугалась своих слов.

- Это не главное, - выдавил я, - хотя да, он и бил меня и манипулировал мной. Он сломал мне жизнь – вот что главное. Он сделал меня таким, какой я сейчас. Я боюсь отношений, боюсь с кем-нибудь сблизиться, боюсь даже просто расслабиться с тобой и почувствовать себя счастливым.

- Он приводил в дом женщин? – Предположила Селин.

Я покачал головой. Если бы он приводил в дом женщин, я был бы безмерно счастлив и пожелал ему удачи.

- Нет. Не приводил.

- А что тогда? – Прошептала девушка, будто чувствуя, что я уже готов ей всё выложить. Но как же сложно было произнести эти слова!

- Он…. - Я собирался с мыслями. Мои губы пересохли, а глаза горели лихорадочным огнём. - …Он.

Я открыл, было, рот и снова его закрыл. Надо было что-то делать. Так я никогда это не произнесу. Я вспомнил, как он издевался надо мной и твердил при этом, что меня никто никогда не поймёт. Все будут презирать меня, когда узнают правду. Но я не верил, что Селин тоже возненавидит меня.

– Когда мне было тринадцать лет, мой… отец …изнасиловал меня.

Она с ужасом распахнула глаза. И она не знала что сказать. Она, как и я сам ранее, беззвучно открывала и закрывала рот.

- Какой кошмар! - Хриплым голосом прошептала она, и я лишь усмехнулся.

Действительно кошмар! И от этого кошмара меня до сих пор преследуют страшные сны, десяток швов на руке и полное отсутствие личной жизни в неполные семнадцать лет.

- Могу поспорить, такой правды от меня ты не ожидала? – Я еще пытался шутить. Она только молча покачала головой.

- Сколько раз он делал это с тобой? – Вновь прошептала она, когда к ней вернулась способность говорить.

Я пожал плечами.

- Я боялся ему возразить. – Ответил я и уточнил. - Я не считал.

- Как долго?

- Почти год.

- Он объяснил, зачем он это делал?

Я усмехнулся.

- Он был псих, ненормальный извращенец. Он считал, раз он дал мне жизнь, то я обязан выполнять все его прихоти.

Я опустил голову не решаясь взглянуть ей в глаза. Наверное, я боялся увидеть в них отвращение ко мне.

- Когда я отказывался подчиняться, он бил меня, - неуверенно продолжил я, - душил. Ему нравилось видеть, как я задыхаюсь. Он утверждал, что от этого мои ощущения станут острее, а я не мог понять почему. Ведь мне было плохо, а как может нравиться, когда тебе делают больно?

- То есть ты не получал удовольствия? – Я немного не понял её вопроса и в недоумении уставился на Селин. – Я слышала, многие вступают в гомосексуальные связи по обоюдному желанию.

- Я не знаю как там насчет многих, - я потер ладонями горящее лицо. Всё же неловко было говорить о так вещах. – Но это была полностью односторонняя…. - Я не смог заставить себя произнести слово «связь». - Когда он впервые сделал это со мной, я пытался покончить с собой. – Я сжал правую руку в кулак.

Селин молчала и даже, кажется, не смотрела на меня. Я терялся в догадках, что она на самом деле думает, но спросить не решался. Я медленно отошел от нее, и Селин не помешала мне.

Неужели это всё, конец всему? Неужели теперь она чувствует ненависть ко мне? Как и предсказывал отец. В голове у меня зашумело, в глазах потемнело. Кажется, я почти рухнул на пол.

В последний момент она не дала мне этого сделать и помогла устроиться на диване. Настойчивыми движениями она заставила меня прилечь. Голова прояснялась также быстро, как и закружилась. Я смог различить силуэт Селин. Она сидела на полу рядом с диваном и смотрела на меня.

- Я словно чувствую на себе его руки, когда ты прикасаешься ко мне. – Хриплым голосом произнёс я.

- Тебе просто надо выкинуть из головы этого мерзавца, - посоветовала она. – Где он теперь? В тюрьме?

Я покачал головой.

- Он умер.

- Тем более. Ты не должен позволять ему манипулировать собой уже после его смерти. Ты должен, наконец, вычеркнуть его из своей жизни.

- Как? – Простонал я.

- Просто понять, что его больше нет, и никто другой уже не причинит тебе вреда. А уж тем более я.

Я это знал. Она наклонилась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своей щеке. Сердце застучало, поддаваясь панике, но я взял себя в руки, как посоветовала мне она. Я пытался себя убедить, что это Селин, я люблю её, а отец уже мёртв.

Она прикоснулась губами к моим губам. Это был первый настоящий поцелуй в моей жизни. Отец не отравит мне этот миг наслаждения. Я приподнялся и помог Селин сесть рядом со мной на диване. Я обнимал её за плечи и позволял то же самое делать со мной, хотя мне и приходилось сдерживаться. Но я дал себе слово начать жить полной жизнью.

А то, что Селин больна, только укрепляло мою решимость. Я должен ей дать всё, что она пожелает, даже самого себя. Я должен был готов пойти на любые жертвы. Вдруг у неё осталось не так много времени? Хотя я был уверен, что буду бороться за неё до конца. И с её последним дыханием последую за ней следом. Я готов был попытаться покончить с бесполезной жизнью еще разок.

- Знаешь, - прошептал я, когда мы оторвались друг от друга, и она положила голову мне на плечо, - если ты не выживешь после операции, я тоже не останусь жить.

- Нет! - Испугалась она. - Ты не должен.

- Помнишь, я тебе сказал, когда мы сидели в классе, что мне ничего не надо без тебя, и я не согласен жить в мире, в котором нет тебя. Я не лгал. Сама подумай, если тебя не станет, зачем мне тогда жить?

Она с нежностью посмотрела на меня.

- Тогда у меня есть за что бороться. В моих руках две жизни.

А потом она вдруг улыбнулась.

- Боже, ты ведь признался мне в любви. Дважды, а я не заметила.

Я улыбнулся.

- Я и сам не заметил.

- Я тебя тоже люблю, Нельсон Джон. Очень люблю.

Признаюсь, я был несказанно рад тому, что у меня появилась настоящая девушка, о чем тут же заявил Селин. На это она лишь рассмеялась и прильнула к моим губам.

Я позволил себе расслабиться. Недавнее признание давало о себе знать – нервы были напряжены до предела, но я надеялся забыться в объятиях Селин. Я любил её и теперь знал, что она тоже любит меня.

Мы целовались, и она медленно водила рукой по моим волосам. У меня словно искры пробегали по всему телу при каждом её прикосновении. Она целовала мне подбородок, шею и я не мог сопротивляться. Я её желал, не смотря на то, что отец всё время заставлял меня стыдиться своих настоящих чувств.

- Но это не вся правда. – Я отстранился. – Я гораздо хуже, чем ты думаешь.

- А ну выкладывай! – Потребовала Селин. – Я хочу знать обо всех твоих тараканах в голове.

- Ну, помнишь, когда тренер говорил про мой условный срок….

- Я поняла, Росс, не тяни. – Потребовала девушка.

- Я убил человека. – Я развёл руками. – Вот так-то.

- Кто это был за перец? – Потребовала она немедленного ответа.

- Мой отец. – Селин с ужасом поглядела на меня. Она и не догадывалась, что у меня могут остаться такие ужасные тайны.

- Ух, ты! Ну, ты и…, - она не смогла закончить. – Как должно быть он тебя…достал, что ты убил его? – Тихо произнесла Селин. - Как ты его убил? – Поинтересовалась девушка. Она вглядывалась в мое внезапно раскрасневшееся лицо и горящие глаза.

- У нас дома хранился пистолет. Я достал его и всадил в отца всю обойму. Я не понимал что делаю. Может быть, в этом всё дело?

Я действительно смутно помнил этот ужасный момент. Крики отца, пьяные визги его дружков словно слились в один непрекращающийся гул.

- Это было под Рождество. Отец вернулся домой поздно и не один, а в компании еще троих таких же подонков, как и он. Он пили виски, пиво, много курили и шумели. Они разбудили меня, и я вышел посмотреть, кто пришел. Мне почти исполнилось четырнадцать, я сделал глупость, что вышел. Отец не отпустил меня обратно.

Я увидел лица его друзей, увидел потные пьяные физиономии и понял, что они такие же как и он сам. И я прекрасно понимал, о чём они говорили. Он собирались сделать со мной что-то ужасное, чего раньше никогда не происходило. И они не собирались отпускать меня.

В моей голове внезапно созрел план. Я решил драться за себя, за свою независимость, за право распоряжаться собственным телом по своему усмотрению. Я знал, где отец хранит свой пистолет, и я даже знал, что в нём есть патроны.

У меня был выбор – остаться и стать для этих пьяных извращенцев сексуальной игрушкой или убить их. Я выбрал последнее.

Я выбежал на кухню и в ящике стола нащупал пистолет. Отец последовал за мной. Его дружки остались в другой комнате. Он хотел затащить меня обратно, но я увернулся и, нацелив дуло прямо на него выстрелил, не помню сколько раз.

Отец упал, а я стоял над ним и даже когда пули закончились, нажимал курок снова и снова.

- Почему тебя не посадили? – Прошептала Селин.

- Они сказали, что это было убийство в состоянии аффекта. Дали мне год условно. Весь этот год я обязан был проходить обязательное лечение в одной психбольнице.

- Бедный мой мальчик! – Селин обняла меня за плечи. Я чувствовал, что вздрагиваю всем телом, но ничего не мог с собой поделать. Слёзы вырывались у меня из груди. Я разревелся как девчонка.

Она успокаивала, целовала. И мне стало легче. Действительно легче. Словно я сбросил тяжкий груз с собственных плеч.

Она не прогнала меня, не возненавидела. А просто приняла таким, какой я есть. Со всеми моими тараканами. Разве такое возможно? Чем, скажите, я заслужил такое счастье после стольких лет боли и унижений?

Мы сидели, долго-долго не разрывая объятий, кажется всю оставшуюся вечеринку. А потом, когда Эйден развез нас по домам, и Селин на прощание нежно поцеловала меня в губы, погладила по волосам и тихонько на ушко прошептала, что любит меня, тогда я понял. Селин - мой ангел, ангел хранитель.

Самая добрая, нежная, любимая. Самая лучшая на свете.


Глава IX .

НЕЖНОСТЬ И НЕ ТОЛЬКО….


«В любви всегда есть немного безумия, но и в безумии всегда есть немного разума». Полоний. «Гамлет».


Мы с Томасом сидели в столовой и ждали девчонок. Селин и Сара почему-то задерживались. Миллер начинал нервничать, а когда он волнуется, слишком много говорит. Вот и сейчас, до тех пор, пока в толпе не замаячили знакомые лица, Томас вынес мне весь мозг.

Девчонки подошли к нам, улыбающиеся и красивые. Сара протянула руку Томасу и села рядом, Селин нежным взглядом посмотрела на меня, и я встал, помогая ей усесться. Миллер пробормотал что-то насчет конфетно-букетного периода. Они с Сарой заговорщически засмеялись.

Но мы не обращали на них внимания. Что с них взять! Они ровным счетом ничего не понимали. Мы были влюблены. Как безумные. Бесконечно и навсегда.

Каждый миг, каждую свободную минутку старались проводить друг с другом. Расставаясь после школы, мы встречались в сети, часами просиживая в аське или болтая по телефону, когда я помогал Фейт в магазине.

Прошло две недели с тех пор как мы обнародовали наши отношения. После взаимных признаний, которые обнажили наши души, мы по-другому стали друг к другу относиться. В наших отношениях стало больше…нежности. Селин как могла, старалась не касаться неприятных тем, но я чувствовал, что ей интересно. Поэтому иногда я позволял ей зайти на запретную территорию.

В воскресенье после вечеринки я впервые пригласил Селин к нам в гости. Перед этим я два часа упорно наводил чистоту. Выдраил до блеска свою комнату, спрятал подальше всё, что могло выставить меня в дурном свете.

Дома никого не было, поэтому мы удобно расположились внизу на диване перед телевизором. Я лег на подлокотник, а Селин устроилась на моём плече. Чтобы было теплее, сверху мы укрылись пледом.

Едва Селин легла на меня, как ускоренное сердцебиение и электрические импульсы, ползущие от плеча по всему телу, указали на то, что я начал заводиться. Я захотел её, несмотря на все моё отвращение сексу. Моё тело жаждало Селин, даже когда я сопротивлялся.

Но, конечно же, я тактично промолчал. На мне была тонкая футболка и домашние бриджи, на Селин тоже футболка и джинсы. И она просто не могла не почувствовать, что со мной что-то не так. Что я лежу как деревянный, с трудом отвечаю на пустяковые вопросы обычного «трёпа ни о чем».

Она повернулась ко мне, так что её лицо оказалось как раз напротив моего и наши губы приблизились. Подавляя всё еще таившийся страх, мы целовались. Долго и страстно. У меня даже крыша поехала.

Сам того не замечая я закрыл глаза и меня унесло по волнам соблазна в незримую даль. Несомненно, я представлял, что, наконец, наберусь смелости, и мы займёмся любовью. Но дальше мечтаний дело не шло. Я даже боялся положить руку ей на грудь, хотя очень хотелось.

Когда мы оторвались друг от друга, я был почти на пределе. Желал ее, так как никогда. Она, скорее всего, поняла моё состояние, потому как просунула руку мне под футболку и осторожно прикоснулась к обнаженной коже груди. Меня словно током пронзило, таким сильным было это ощущение.

Одновременно с этим в голову заползли другие, менее приятные воспоминания и это меня охладило. Селин почувствовала, как я напрягся и поморщился и в тот же миг отступила. Она просто легла обратно на моё плечо и погладила грудь, но уже через футболку.

- Прости, - извинился я, но Дойл прикрыла мой рот своей ладошкой.

- Расскажи мне о нем. - Попросила она.

- Зачем тебе? – Насторожился я.

- Чтобы знать.

Я покачал головой, но она продолжала внимательно смотреть и ждать. Жутко не хотелось переживать это вновь, но Селин имела права знать хотя бы часть всей ужасной правды.

- Он всегда душился «Hugo Boss». Этот запах словно впечатался в мою память. Я ненавижу его. Однажды тётя Грейс подарила мне флакон такой воды и знаешь что, я вылил её в раковину. И меня стошнило. А потом трясло несколько дней как при лихорадке.

Я покачал головой, заново переживая этот неприятный момент. Я вспомнил, как меня выворачивало над раковиной, как тетя, не понимающая, что собственно происходит, суетилась вокруг меня, допытываясь правды. А когда, наконец, поняла, в чем дело, извинялась и пообещала - больше никаких неожиданных подарков.

- Извини, - Селин погладила ладонью моё плечо. - Просто хочется знать, тебя интересуют исключительно девушки? – Я согласно кивнул. – И как часто ты думаешь об «этом»? – Она снова смутилась и захихикала.

- О чем? – Не понял я.

- Ну, об «этом». – Она снова хихикнула.

До меня дошел смысл её вопроса, и я разом покраснел. Сказать честно, что я думаю об «этом» каждые пять минут или лучше солгать? Не решит ли Селин, что я озабоченный? Ладно, попробуем рискнуть.

- Ну, достаточно часто.

Я ответил пространно, но надеяться, что Дойл на этом прекратит допрос рассчитывать не стоило.

- Как часто?

Я рассмеялся.

- Слишком часто. – Больше позволять задавать каверзные вопросы нельзя. Значит нужно начать спрашивать самому. - А ты. Думаешь об «этом»?

- Думаю. – Селин задорно улыбнулась, - а что?

Я неопределенно пожал плечами.

- А обо мне ты думала, ну в таком духе? – Я смущенно улыбнулся. Не спорю, мне хотелось бы, чтобы она думала обо мне, но всякое могло быть. Селин в своих мечтаниях могла представлять не меня, а, к примеру, Картера. От этих неприятных мыслей у меня даже голова закружилась.

Селин с усмешкой изучала меня. Интересно, что она хочет увидеть во мне такое особенное, что позволит ей ответить на мой вопрос? Я ждал только честного признания.

- Я думала о тебе, - наконец решилась она. Я вздохнул с облегчением. Селин это заметила и продолжила. – Особенно часто в последнее время.

- Круто! – Обалдело выдохнул я. Она шутливо толкнула меня в бок.

- Круто? Да ты балбес! Кто говорит такое девушке, когда она практически признаётся в самом сокровенном? Мог бы сказать что-нибудь поприличней.

Я испугался, что она вдруг сейчас надумает оставить меня и побледнел.

- Я, ну, это, как его…я растерялся. Поэтому и сказал первое, что пришло в голову. Извини меня….

Но Селин тут же прервала мой лепет и снова обвинила, но на сей раз в том, что я опять начал извиняться без повода. Короче, я не понял, чего она хочет от меня и замолчал.

Мы снова целовались и отпрянули друг от друга только когда услышали звук открывающейся двери. Брат едва взглянул на меня и заторопился наверх, Фейт с племянниками поприветствовав Селин, поднялись за ним следом.

Я проводил Селин до её дома, а когда вернулся обратно, Эйден сидел перед телевизором и смотрел новости. Увидев меня, он уменьшил звук и жестом пригласил присесть рядом.

- Ты что это творишь? – Брат повернулся ко мне с перекошенным от злости лицом. – Приводишь в дом первую попавшуюся девчонку, обжимаешься с ней, пока нас нет! Может, завтра запрыгнете с ней в койку, а потом поставите нас перед свершившимся фактом?

Я ошалело смотрел на него и ничего не понимал. Неужели просто пригласив Дойл в гости, я совершил преступление? Да мы просто пообнимались и пару раз поцеловались. С чего это Эйден так завёлся?

- Эй, эй, - остановил я его горячую речь, - объясни, в чем дело. Что я сделал не так?

- Всё не так! – Эйден был просто невероятно зол на меня и представлял собой устрашающее зрелище. – Ты хоть на один короткий миг задумался о будущем? Между прочим, о твоём будущем? Нельсон, где твоя голова?

- Где ей и положено, - огрызнулся я. Брат не имел права кричать на меня и обвинять невесть в чём.

- Тогда какого, извини меня, дьявола ты тискаешься на диване с девчонкой, когда нас нет дома?

- Я не «тискаюсь», как ты выражаешься. – Я разозлился на брата. На его дурацкие подозрения, на обвинения. Ну почему просто нельзя понять меня и принять? – Да, мы с Селин обнимались, но лишь потому, что любим друг друга.

Эйден громко расхохотался, чем жестоко обидел меня.

- Любовь! Нельсон, ради бога! Какая любовь в твоём возрасте? Да вы сущие дети. Что она, что ты. Вы просто ищите себе оправдания, чтобы в один прекрасный момент хорошо потрахаться.

Я вскочил с дивана как ужаленный.

- Заткнись сейчас же! – Я с первого слова сразу перешел на крик. – Как ты можешь болтать тут всякую дрянь про нас! Не смей! Селин самая хорошая девушка и лучше тебе не отзываться о ней плохо, иначе….

- Ну что иначе, я слушаю!

Эйден поднялся и, уперев руки в бока, встал напротив. Я с ненавистью посмотрел на него.

- Какое же ты дерьмо! – Процедил я сквозь зубы. – Я с детства ненавидел тебя. Сейчас же наивно полагал, что ты изменился. Прошло столько времени. Но люди не меняются. Я уже это понял. Ты как был дерьмом, так им и остался!

В ту же секунду Эйден отвесил мне звонкую пощечину. Я отшатнулся. Щека загорелась огнём. Я крепче стиснул зубы, чтобы сдержаться и не наговорить еще кучу гадостей.

- Ты выслушаешь меня даже если тебе это не по душе! – Заявил Эйден, с вызовом глядя мне в лицо. – Ты еще сопляк, чтобы возражать! А раз живешь в моём доме, будь любезен подчиняться.

Ссора выходила за рамки обычной размолвки. Только бы нам окончательно не сорваться!

Признаю, раньше мы с Эйденом были очень дружны, практически неразлучны. Я даже сам не помнил, когда в наших отношениях наступил такой кардинальный разлад. Вначале мы стали реже общаться, затем детские игры все чаще стали заканчиваться драками и спорами.

Между нами пролегла ненависть непонятно откуда взявшаяся. И уход матери здесь был ни при чем. Мы начали ссориться задолго до её исчезновения.

С годами стало только хуже. За масками приличия и равнодушия пряталась та же ненависть, мучившая нас все эти годы. Я, так же как и прежде, ненавидел брата, но сдерживался, терпел. А когда он затронул мою территорию, осмеял то, что было для меня по-настоящему дорого и важно…. Я не мог ему просить такого унижения. Ненависть вспыхнула с новой силой, еще яростнее и сильнее.

- Не знал, что ты к тому же еще и эгоист. – Фыркнул я. – Твой дом. Твои правила. Да не напрашивался я к тебе!

- Заткнись, Нельсон Джон! – Прервал меня братец. – Хоть раз заткнись и послушай. Эта девчонка больна. Серьёзно больна. У вас с ней нет будущего. Просто нет.

Он вглядывался в моё лицо, пытаясь рассмотреть хоть какие-нибудь эмоции. Но я специально смотрел на него открыто, и почти не мигая. Чтобы позлить.

- Это всё? – Живо осведомился я.

- А этого мало? – Удивился Эйден.

Я кивнул.

- Вообще-то, братец, маловато. Что ты мне только что сказал, я знал уже давно. – На лице брата отразилось полнейшее изумление. – Но ты должен понять одно. Я люблю Селин и не важно, что ты там говорил насчет любви в нашем возрасте. Моя любовь к ней настолько сильна, что если ты попытаешься мешать нашим отношениям, я готов снова попытаться покончить с собой. Или с тобой. Я же псих, ты знаешь!

Эйден нервно закусил нижнюю губу. Он начал нервничать. Отлично! Пусть почувствует себя в моей шкуре.

- А что будет, если она все-таки….

Он тактично опустил роковое слово.

- Не знаю смогу ли я смириться с потерей. – Уже спокойнее прошептал я. - Так что лучше ей жить. А тебе отвязаться от нас.

Эйден покачал головой.

- Ну как ты не можешь понять, что помимо любви в жизни есть множество нужных и интересных вещей. – Он что, решил на ночь глядя читать мне нотации? – В твоём возрасте пора бы уже задуматься о будущем.

Я усмехнулся, чем еще сильнее разозлил брата. Странно, в его взгляде была только злость. Ненависти я не заметил. Какой хороший артист! Настоящий лицемер!

- О будущем? Не смеши меня. – Съязвил я. - Моё будущее перечеркнуто уже давно. Карлос первым уничтожил меня, а «Уорвикс» просто додавил до конца. У меня нет ни сил, ни желания делать эту самую денежную карьеру. Всё что я хочу и ищу в жизни – это понимания. А когда на горизонте вдруг появляется такой человек, ты вставляешь мне палки в колеса. Ответь мне, со сколькими девушками ты дружил в свои шестнадцать? – Брат промолчал. – А я ни с одной. – Не дожидаясь его слов, ответил я. – А скольких перецеловал? – Брат опять промолчал. – А я ни одну. А со сколькими у тебя был секс?

Еще ни разу я не разговаривал с Эйденом на такие щекотливые темы. Обычно мы избегали откровенностей, но тут меня прорвало.

- Опять молчишь? – Я разозлился. – А у меня ничего этого не было. Потому что я шарахаюсь и бегу от девчонок как полоумный. Селин Дойл единственный человек, который не вызывает во мне панического страха, когда просто прикасается ко мне. А когда мы целуемся, я даже испытываю наслаждение. Но тебе этого не понять. У тебя ведь свои правила и законы, раз я живу в твоём доме.

Эйден был бледен. Я понял, что своим монологом, наконец, смог пробить защитную оболочку старшего братца и подобраться к нему на максимально близкое расстояние.

- Я не знал. – Прошептал он и, взъерошив волосы, опустил голову.

- А ты и не пытался узнать.

Эти слова я швырнул в него как мячик от пинг-понга. Резко и отрывисто. Я хотел, чтобы в них прозвучало как можно больше ненависти и презрения. И они окончательно раздавили его. Эйден тяжело опустился на диван и спрятал лицо в ладонях.

- Ты прав. – Его голос прозвучал хрипло и как-то неестественно. – Даже не пытался.

Он поднял голову, и я заметил, как же много у него морщин. А ведь ему было только двадцать семь лет. Эйден воспроизвел непонятный жест рукой.

- Можешь делать что хочешь. – Пробормотал он. – Я не буду против.

Я должен был просто вежливо поблагодарить его, но я – мерзавец. Не смог не съехидничать.

- О! Его величество дало добро! Какое великодушие! – И уже с ненавистью. – Не надейся на слова благодарности. Ты знаешь, как я к тебе отношусь!

После этого у нас началась скрытая война. Я намеренно не разговаривал с ним, а Эйден первый не подходил с беседами. Попытки Фейт примирить нас ни к чему хорошему не привели. Вместо заключения мира мы еще пару раз поссорились и даже один раз едва не подрались. Фейт пришлось махнуть на нас рукой.

За весь ноябрь мы с братом не сказали друг другу ни одного доброго слова. И если бы не поддержка Селин, если бы не её нежность и забота, я просто бы сошел с ума. Она часто бывала у нас и Эйден ни разу не возразил. Просто молча кивал и пропускал нас в мою комнату.

Секса у нас, однако, тоже не было. Дальше поцелуев дело просто не шло. И причина была не в ней, а во мне. Это я вздрагивал и отворачивался всякий раз, когда Селин начинала попытки к сближению. Я с ужасом представлял, что наступит день, когда ей всё это надоест и она бросит меня ради более нормального парня. Однако этого не происходило и это вселяло в меня хоть какую-то надежду.

По выходным я по-прежнему помогал в магазине и Эйден вечером отвозил меня домой. Только вот болтать мы с ним перестали. Я сидел, уставившись всю дорогу в окно, а брат хмуро следил за дорогой.

К концу ноября неожиданно похолодало. Подул морозный арктический ветер, и нас завалило снегом. Ну не то чтобы завалило, но на материке снега выпадало гораздо меньше. Потом вдруг неожиданно потеплело, и почти весь снег растаял. А потом опять ударил мороз.

Утром в последнюю субботу ноября мы с трудом добрались до Ньюпорта. И дело было не в пробках, которых практически не было, а в наледи, образовавшейся на асфальте. За день гололёд согнало, но когда вечером Эйден приехал за мной, корочка льда уже начинала покрывать дорогу.

Он поспешно запер магазин, объяснив, что хочет добраться до дома до начала настоящего гололёда. Я насуплено промолчал и Эйден просто кивнув, сунул ключи от магазина в карман куртки и уселся за руль. Я сел рядом.

Мы пристегнулись и поехали. Эйден настроил радио. Блоки музыки периодически прерывались тревожными новостями, советовавшими быть осторожней на дорогах. Якобы из-за сильнейшего гололёда возможны аварии и всяческие катастрофы.

Когда в очередной раз композиция Джастина Тимберлейка прервалась из-за совета поменять обычную резину на шипованную, я недовольно пробурчал.

- Надоели. – И щелкнул магнитолой, переключив в режим проигрывания дисков. Из динамиков полилась обычная попса, зато без перерывов на новости.

- У тебя всё нормально? – Тут же отозвался Эйден и повернулся ко мне.

- Вполне, - пожал я плечами и тут же предупредил, - на дорогу смотри!

Эйден повернулся обратно.

- Ты что, решил провести сеанс нравоучений? – Усмехнулся я.

- Нет. Просто спросил. – Ответил брат.

- Не переживай за меня. – Я всё еще был зол на него, потому и грубил. – Когда ты не суёшься у меня всё о, кей.

- Ладно. – Эйден неуверенно передернул плечами. – Я и не суюсь.

Мы немного помолчали.

Едва мы покинули Ньюпорт, вокруг почти мгновенно разлилась темнота. Встречных машин не было, и Эйден включил дальний свет. Двадцать минут по обледенелой дороге, и мы будем дома.

- Нельсон, послушай….

Неужели он решил опять начать никому не нужный разговор. Ясно же, что я не желаю его слушать.

- Я…мне просто неловко как-то с тобой ссориться. – Он сжал губы.

- Вот и не ссорься. – Спокойным тоном посоветовал я.

Эйден усмехнулся и покачал головой.

- А ты упрямый. И всегда таким был. Весь в мать. – Он помолчал. – Ладно, чего ты хочешь? Извинений? За то, что я накричал на тебя? Затронул чувства к этой девочке?

- Ничего я не хочу. – Как можно равнодушнее ответил я.

- Тогда какого…! – В бешенстве Эйден ударил ладонями об руль. – Какого чёрта ты устраиваешь весь этот балаган? Чего ты добиваешься?

Я поморщился.

- Ничего я не добиваюсь. Не нервничай ты так из-за меня.

Я знал, что от этих слов Эйден еще больше разойдётся. Так и произошло.

Ругая друг друга самыми последними словами, мы настолько увлеклись, что на несколько секунд оторвались от дороги и пропустили поворот. Заметив его в последний момент, Эйден крутанул руль, пытаясь выправить машину, но скользкий асфальт не позволил этого сделать.

Вопли певцов в динамиках слились воедино с визгом тормозов и криками Эйдена, изо всех сил пытающегося вернуть машину на дорогу. Но было уже поздно.

Нас раскрутило на обледеневшем асфальте. В стеклах мимо нас как в замедленной киносъёмке проносились призрачные виды живописного пейзажа острова. Я с ужасом вжался в сиденье и ждал неминуемой развязки.

Я словно разом оглох и оцепенел. Не слышал ровным счетом ничего и не мог пошевелить даже кончиками пальцев. Краем глаза я наблюдал, как Эйден старается спасти наше незавидное положение, но ничем не мог ему помочь.

А потом – сильный удар. Меня резко кинуло вперед. Из лёгких разом вышибло весь воздух. Я захрипел. Ремень безопасности с силой вжался в грудь, а потом меня так же резко отбросило обратно на сиденье.

Мы просто-напросто врезались в огромный сугроб на обочине. А могли бы запросто слететь в кювет, перевернуться, столкнуться со случайно проезжающей встречной машиной. Короче, могло произойти всё что угодно, но не произошло. Можно сказать, что нам несказанно повезло.

Дрожащей рукой я отстегнул ремень безопасности и повернулся к Эйдену с надеждой, что сейчас он скажет, что всё в порядке, и мы посмотрим, сможем ли ехать дальше, но Эйден почему-то не шевелился.

Безжизненно лежал, облокотившись обеими руками на руль. И больше ничего.

К собственному ужасу я не увидел лямки ремня безопасности там, где он должен был находиться. Смутное колющее подозрение проползло змеёй и сжало тугим кольцом сердце. Я не мог поверить в происходящее.

Тронув Эйдена за плечо, я потянул его назад, и он откинулся на сиденье, на удивление легко. С замирающим сердцем я изучил его. Через весь лоб протянулась ужасная кровавая рана. Хотя, рана, наверное, гораздо меньше. Всё дело в крови.

Из динамиков раздавались дикие вопли какой-то группы, и я с раздражением нажал на кнопку выключения.

Аптечка! Пронеслось у меня в мозгу. Где-то здесь должна быть аптечка! Я нажал на кнопку открытия багажника, выскочил из машины и принялся лихорадочно перебирать весь хлам Эйдена, находящийся там. Огнетушитель. Тряпки. Ящик с инструментами. Опять тряпки. Господи, ну где же она!

Наконец схватив заветный ящичек, я забрался обратно в машину. Включил в салоне свет. Брат не шевелился. Распахнув аптечку, я сразу же нашел флакончик с перекисью водорода и бинт. Оторвав необходимое количество, я щедро полил бинт жидкостью из бутылочки и принялся осторожно стирать кровь с раны на лбу.

Как я и предположил, ранка оказалась небольшая, но вероятно глубокая. И из неё продолжала слабо сочиться кровь.

Нижняя губа против воли задергалась. Оцепенение прошло. Меня затрясло, и я вдруг панически испугался, что Эйден умер, и я больше никогда не смогу с ним поговорить.

Я схватил его за плечи и легонько потряс. Позвал по имени и опять встряхнул. Осторожно похлопал по щекам. Он не приходил в себя.

- Ну же! Давай же! Не пугай меня! – Я тряс его за плечи, вытирал кровь со лба, а у самого по щекам текли ручейки слёз. Мысленно я просил у него прощенья за всё, что сгоряча наговорил, за то, что последний месяц вёл себя как свинья. И поэтому совсем не понял, когда Эйден всё же очнулся.

А он пришел в себя и первым делом обратил внимание на меня. Хнычущего и промокающего трясущимися руками его рану на лбу.

- Вот дерьмо!

Удивительно, что после всего произошедшего он проронил такие слова. Я вздрогнул и уставился на брата, а он осторожно дотронулся пальцами до пораненного виска.

- Будет шишка. – Заметил я, комкая в пальцах мокрый бинт.

- Что произошло? – Эйден еще раз дотронулся до виска и поморщился.

- Мы врезались в сугроб. – Ответил я.

- Неприятно. – Согласился брат и вдруг рывком притянул меня к себе. Тут уж я не смог сдерживаться и разрыдался. – Ну, ну, ладно. Всё хорошо. – Он похлопал меня по спине. – Нам нужно проверить, сможем ли мы отсюда уехать.

- Я так испугался, что с тобой случилось что-нибудь плохое и ты….

Я всхлипнул и посмотрел на брата. Он шершавой ладонью стёр слёзы с моего лица.

- Ты же ненавидишь меня. – Мягко поинтересовался Эйден. В ответ я только покачал головой.

- Нет. Не ненавижу. Злюсь, но не….

- Я тоже тебя люблю. – Признался брат и улыбнулся.

Эйден крепко обнял меня, и я с удовольствием зарылся в теплые рукава его куртки.

- И я тебя люблю, - признал я очевидный факт. – Ты моя единственная семья и ты мне слишком дорог, чтобы ссориться.

А затем, улыбнувшись друг другу, мы вдвоём проверили состояние машины, поняли что, в общем-то, ничего серьёзного с ней не произошло, и без приключений добрались до дома.

Решив не расстраивать Фейт раньше времени и не показывать небольшую вмятину на капоте, мы вошли в дом. Она уже уложила племянников и теперь сидела в гостиной перед телевизором, видимо в ожидании нашего возвращения. Едва мы вошли, как Фейт кинулась к нам и тут же заметила заклеенную пластырем ранку на виске брата.

- Что произошло? – Схватилась она за сердце. – Надеюсь ничего серьёзного?

Эйден успокоил её, поцеловал и обнял. А затем, повернувшись ко мне, улыбнулся и протянул мне руку. Я подошел, и мы все втроём обнялись.

- Вы помирились? – Воскликнула она.

Эйден кивнул и потрепал меня по волосам.

- Мы поняли, что по-прежнему любим друг друга. – Произнёс он.

- И что мы одна семья, не смотря ни на что. – Добавил я. И мы все счастливо рассмеялись.

Иногда семья единственное дорогое, что у нас есть. Слава Богу, я вовремя это понял. Не знаю, что бы со мной стало, если бы Эйден в тот роковой вечер погиб? Страшно даже представить.

Одно ясно, теперь я буду осторожней в выражениях и буду дорожить семьёй, что у меня осталась.


Глава X .

ПИСЬМА И ОТКРОВЕНИЯ.

«Ангелы зовут это небесной отрадой, черти – адской мукой, а люди - любовью». Гейне.


А потом пришло письмо, которое перевернуло всю мою счастливую жизнь. Оно пришло в красивом белом конверте с фиолетовыми ирисами.

Оно не было для меня неожиданностью. Подобных писем я получил уже два за последний месяц.

Я ненавидел эти письма. Они напоминали мне о том времени, когда я еще был бесконечно счастлив, когда мы жили одной большой семьёй. Когда я любил и уважал отца, когда мать еще была с нами.

Получив первое письмо в начале ноября, я не придал ему большого значения, и лишь прочитав имя получателя, а в особенности имя отправителя всё внутри меня словно заледенело.

Письмо пришло от моей матери, которую я ненавидел гораздо сильнее, нежели хотел увидеть. Я не разорвал его на клочки только из-за моего чрезмерного любопытства.

И я не смог утаить от брата столь важное для нас обоих событие. Мать дала о себе знать. Наконец! За одиннадцать лет молчания!

Я кинул письмо ему на колени, не проронив при этом ни слова. Эйден повертел письмо в руках, прочитал имя и адрес отправителя, убедился, что конверт не распечатан, нахмурил брови, а потом перевёл взгляд на меня.

-Ты решил не впускать её обратно в свою жизнь? – Голос его был глухим и звучал довольно взволнованно. Может, за мнимым спокойствием скрываются его настоящие чувства? Может брат переживает из-за ухода матери гораздо сильнее, чем я предполагал? Я отогнал прочь тягостные мысли.

- А ты бы впустил? – я решил до поры до времени не открывать свои истинные чувства.

- Тебе нужна мать. – Просто ответил он, помусолив в пальцах конверт, и протянул обратно мне. – Конечно, не мне решать, но на твоём месте я бы подумал, прежде чем отталкивать её сейчас. Кто знает, какие у неё причины писать тебе.

- А тебе она писала? – Полюбопытствовал я.

Эйден покачал головой

- Никогда.

- А если бы написала?

Брат пожал плечами, затем глубоко задумался, после чего печально чему-то улыбнулся.

- Я бы ей ответил. – Признался он. Я понял, что он не солгал.

- А я не отвечу. – Признался я.

- Почему? – Удивление Эйдена было как никогда искренним.

- Потому что я не ты. Я не могу простить ей предательство.

Через неделю от этого разговора пришло еще одно письмо, а затем наступило затишье. Я решил, что матери наскучило без толку марать бумагу, и она успокоилась. Смирилась, что с ней не хотят общаться. Но затишье оказалось мнимым.

Как-то после школы мы с Селин решили зайти ко мне, и она вытащила новое письмо из почтового ящика.

- Это тебе, Нельсон! - Радостно отметила Селин. - Габриела Харрисон. – Прочитала она имя отправителя. – Кто это? - Она посмотрела на меня.

В тот момент я вспылил. Рывком вырвал из рук конверт и едва сдержался, чтобы не скомкать его.

- Что такое? – Она бежала за мной, а я словно сумасшедший влетел по ступенькам в свою комнату, на ходу стащив куртку и кинув её на диван. Благо брата и Фейт не оказалось дома. – Нельсон, скажи мне, кто это? Почему ты так странно реагируешь?

Селин нагнала меня, когда я уже вбежал в комнату и швырнул сумку с книжками на кровать. Злополучное письмо я держал в руке. И ладонь, словно огнём горела.

- Хочешь узнать кто? – Мой голос сорвался на крик, и я швырнул письмо на письменный стол. – Моя чёртова мать! Она объявилась. Это уже третье письмо от неё!

- И что она пишет? – Селин равнодушно наблюдала за моей истерикой.

- Не знаю. – Я махнул рукой. – Не читал. – Она с укором посмотрела на меня. – А что я могу? – Взвился я. – Я их рвал на мелкие клочки. Я…, - мои пальцы сжались в кулаки, что костяшки побелели.

- Так это прочитай. – Предложила она.

Я испугался и метнул на ненавистное письмо гневный взгляд.

- Ни за что! Не буду!

Я схватился обеими руками за голову и запустил пальцы в волосы. В меня словно бес вселился. Я вел себя точно помешанный, а Селин в это время просто стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за моей истерикой, как я метался по комнате и крушил всё, что попадалось мне под руку.

А когда ей это надоело, она приблизилась ко мне и отхлестала меня по щекам так, что у меня из глаз потекли слёзы. Это подействовало отрезвляюще, и я пришел в себя.

Не понимая, что теперь делать, я опустился на пол, опершись на спинку кровати, и несколько раз стукнул головой о кроватную раму. Она остановила меня, присев рядом.

- Нельсон, - Селин обхватила моё лицо ладонями, - хватит мелодрам. Ты иначе не сможешь. Ты должен позволить ей войти в свою жизнь.

- Нет, - я вытер глаза рукавом рубашки, - она бросила нас, просто ушла, не объяснив, почему уходит.

- У тебя есть возможность узнать, - подсказала она.

- А зачем? – Я неуклюже поднялся и засунул руки в карманы брюк. – Она снова будет лгать.

- Не будет! – В её словах было столько уверенности. Я вздрогнул. – Если ты расскажешь всю правду о себе. Расскажешь о том, как отец издевался над тобой, что ты чувствовал, когда она ушла от вас. Она твоя мать, Нел, она должна выслушать тебя и понять.

- А мне не надо её понимание. – Продолжал упрямиться я и она рассвирепела.

- Нет, чёрт возьми, надо! Надо! Очень надо! Ты сам себя живьём съедаешь, разве ты не видишь, что разрушаешь себя. Тебе не хватает матери, да признай же это, наконец! – Она подскочила к столу и выудила оттуда фотку. И когда она только нашла её? Была-то у нас пару раз, а уже так освоилась. – Ты хранишь её до сих пор. Не сложно догадаться, что она и есть твоя мать. Вы так похожи! Отдайся, наконец…!

Я гневно повернулся к ней.

- Чему мне еще следует отдаться? – Сквозь зубы процедил я.

- На волю чувствам, - закончила она прерванную фразу. Я почувствовал себя параноиком.

- Дура! – В сердцах я отвернулся от неё и стукнул кулаком в стену. Разбитые в кровь костяшки пальцев заныли, и я поднёс их ко рту. На обоях остались кровавые точки. – И вообще, - я вновь повернулся к ней, – я не нуждаюсь в твоих советах. Лучше придержи их для себя. Посмотрим, когда тебя повезут на операцию, сохранишь ли ты своё обычное хладнокровие?

- Больной! – Она подскочила ко мне и хотела ударить, но я перехватил её руку. Я сжал её запястье так сильно, как только мог, но она не закричала от боли. – Нельсон, ты болен и ты псих. – Прошептала она.

- Тогда какого чёрта ты здесь делаешь? – Я с силой толкнул её к двери и она, не удержавшись на ногах, упала на пол. – Убирайся, я не задерживаю тебя! – я кричал на неё, я был готов ударить её, но сдержался.

- Прекрасно! – Она встала, и она кричала на меня. – Просто класс! Наконец мне представилась возможность избавиться от тебя, от твоего сопливого нытья, от твоей гнусной физиономии, от которой меня уже тошнит. – Она поднесла ладонь ребром к горлу. – Это просто удача! – Она улыбнулась и её шоколадные глаза засверкали.

- Понятно, что ты обо мне думаешь. – Я запустил пальцы в волосы. – Я знал, что всё не может быть идеально. – Я искал что-нибудь по-настоящему обидное. – Ты – ненормальная, которой перед смертью захотелось поиграть в любовь. – Я увидел, как она побледнела. – Но как выяснилось, я не подхожу на роль принца.

Она рассмеялась.

- Конечно, не подходишь! На что ты надеялся, когда рассказал мне, что трахался с собственным отцом? На сострадание, на сочувствие? Не дождёшься. Ты стал мне противен. – Она скорчила гримасу, и я тяжело задышал.

- А ты сдохнешь во время своей операции! – Выкрикнул я, и ей стало по-настоящему больно. Я видел, как побелело её лицо.

- А ты навсегда останешься ублюдком, которого имел родной отец! Ты полное ничтожество! – Она толкнула меня в грудь, и я упёрся спиной о стену.

Мы наговорили друг другу кучу всякого дерьма, но легче почему-то не стало. Только пустота. Зияющая, тёмная. Я вовсе не хотел, чтобы она умерла, а тем более «сдохла», но я сам это сказал.

Она заглянула мне в глаза, и я не увидел в них больше в нежности ко мне.

- А если вдруг ты захочешь когда-нибудь поговорить об этом, прежде прочитай письмо. – Он указала жестом на стол, на котором лежало злополучное письмо, из-за которого мы так ужасно поссорились. Если ты его порвешь, как и предыдущие, лучше не подходи ко мне больше никогда!

Она выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Я вздрогнул, а потом, остался один в тишине.

На следующий день я увидел Селин в школе до начала уроков и сразу же подошел. Казалось, она нисколько не удивилась, хотя сегодня выглядела бледнее, чем обычно и у меня защемило сердце.

Ну почему я такой несдержанный? Почему нельзя было просто объяснить свои чувства понятным языком вместо того чтобы оскорблять и ругаться? Никогда не прощу себе, что оскорбил любимую девушку. Подло. Жестоко.

Как я мог? Я – мерзавец!

- Прости меня. – Я решил не откладывать дело в долгий ящик. – За то, что обидел, сказал, что ты… и всё такое…. Это было мерзко и подло.

Я умоляюще посмотрел на неё. Надежда, что она меня простит, испарилась. Никогда не простит. Сам себя не прощу.

- Всё сказал? – Она подняла на меня грустные шоколадные глаза, и я понял, что потерял её навсегда.

- Нет не всё. – Я приблизился к ней, но она отстранилась. Мне стало больно. Очень больно. – Я люблю тебя, Селин.

Она усмехнулась.

- Верится с трудом.

- Мне тоже. – Признался я. Она изумленно посмотрела на меня. – Что наговорил гадостей. - Пояснил я. – Не знаю, что на меня нашло.

- Ты толкнул меня. – Напомнила девушка. Я пристыжено кивнул. – И схватил за руку. Мне было больно. – Он задрала рукав блузки и продемонстрировала синяки на запястье, подходящие по размерам моим пальцам. Я сгримасничал и запустил пальцы в волосы. - А ещё ты оскорбил меня, и мне было очень обидно.

Я вздохнул. Ну что на это сказать? Что не хотел? Но ведь и, правда, не хотел. Что раскаиваюсь? Поздно раскаиваться.

- Я знаю. – Согласился я.

- И что ты теперь хочешь от меня?

- Не знаю. Наверное, твоё прощение.

Селин покачала головой, мельком взглянув на школьные часы. До начала урока оставалось пятнадцать минут.

- А ты бы простил? – Глухо спросила она.

- Тебя бы – да.

Мой голос звучал приглушеннее, чем обычно.

- А я и не сержусь. – Селин печально чему-то улыбнулась. – Просто настало время сказать тебе правду. – Я нервно сглотнул, поинтересовавшись, какую правду. – Правду, что я встречалась с тобой из чисто корыстных побуждений.

Из меня будто всю душу высосали. Я не верил своим ушам, что Селин, моя милая любимая Селин говорит такие ужасные вещи. Как такое могло быть? Может, я чего-то недопонимаю? Она между тем продолжала.

- Ты был прав, когда заявил, что я просто испугалась смерти, вот и решила поиграть в любовь. Я действительно струсила и очень переживала, что еще не встречалась с парнями. Ты подвернулся как нельзя кстати….

Как нельзя кстати…. Какие ужасные слова. Подвернулся. Я просто подвернулся. Нет. Это неправда! Селин не может говорить такое.

- Я просто использовала тебя. Но я не виновата. Ты сам хотел, чтобы тебя использовали.

- Селин, что ты такое говоришь? – Прохрипел я разом осипшим голосом.

- А то и говорю, что я тебя не люблю. Представляешь, как скучно мне было выслушивать твои жалостливые истории про отца. Нел, очнись! Я смеялась над тобой за твоей спиной.

- Да?

Я будто разом отупел и не знал, что сказать. Смысл моего существования разом исчез, испарился. Мечты на поверку оказались мыльным пузырём, который лопнул, забрызгав мне глаза мыльной пеной.

- Да, Нельсон. Конечно, я не предполагала, что у тебя такие тайны, но это даже смешно. Неужели ты думаешь, что я стала бы в реальной жизни встречаться с парнем, который имел отношения с…. Ну ты понимаешь.

- И что теперь? – Невпопад произнёс я.

- Ты мне противен, Нельсон. Я не могла это больше терпеть. Даже под страхом смерти.

Я вздрогнул. Ужасные слова. Такие же обидные, что и я вчера произнёс. Но я бросил свои в приступе гнева, а Селин выглядит такой спокойной и уверенной. Не краснеет, не бледнеет. Что ж это очень даже похоже на правду.

Любовь Селин всегда казалась мне невероятной. А то, что она не оттолкнула меня после того, как узнала всю правду, вообще не поддавалось никакой логике. Оказывается, логики никакой и не было. Был только расчет, который, между прочим, подарил мне два незабываемых месяца рядом с удивительной девушкой.

- Спасибо тебе. – Только и смог выдавить я.

- За правду? – Предположила Селин.

- Нет. За то, что позволила мне на два месяца стать самым счастливым человеком.

Я наклонился, чмокнул её в щеку холодными от волнения губами и медленно пошел прочь. Я был не нужен ей. С самого начала. Она просто испугалась смерти, испугалась, что не испытает первой любви, а я просто оказался рядом.

Она призналась, что я стал ей противен. Конечно. Моё тело, к нему прикасался этот извращенец. Я готов был сорвать собственную кожу, только если бы это помогло избавиться от гнетущих ощущений. Я сам был себе противен.

Я сидел на уроке географии и равнодушно слушал учителя. Мне было всё равно, что он говорит. Мои мысли были очень далеко. Рядом с девушкой, которую я любил больше жизни и которая, как выяснилось, никогда не любила меня. Подвернулся…как нельзя кстати…. Обрывки её фраз кружили надо мной как черные вороны.

Я расковырял ногтём засохшие раны на костяшках пальцев, и из них потекла кровь.

Заметив это, учитель отправил меня в туалет. Умывшись, я долго изучал себя в зеркале, а потом я вдруг увидел его. Моего отца. Он смотрел прямо из глубины зеркала и ухмылялся. Я, не задумываясь, ударил кулаком по стеклу.

Раздался оглушительный звон и осколки упали на пол и в раковину. Один из них разрезал мне тыл кисти, и вверх ударила фонтанчиком струйка крови.

Я стоял и наблюдал, как красные капли забрызгивают стену, на которой совсем недавно висело зеркало, окрашивают раковину, забрызгивают мою одежду.

Прозвенел звонок, а всё никак не мог оторваться от завораживающего зрелища, но вот кто-то вошел в мужской туалет и раздались вопли. На них сбежалась добрая половина школы. Кто-то пытался пережать мне порванную мелкую вену, кто-то побежал за врачом.

А никак не мог выкинуть из головы ухмыляющийся образ отца. Он словно знал, что так со мной и будет. Я буду противен окружающим.

- Нел, ты что творишь? – Рядом послышался голос Миллера, и я поднял на него глаза. Он смотрел на кровь, текущую с моей руки на пол и стонал. – Зажми её. Останови. – Он тряс меня за плечи.

Я перевёл взгляд на залитую кровью руку и красную лужицу на полу. Они были такие красивые. Почему я должен был останавливать это?

- Зачем? – Я снова взглянул на него, и тут только до него дошло, что я не в себе. Он сам обхватил рукой мою кисть и прижал пальцами кровоточащий сосуд, а затем потащил меня в кабинет медика.

- Что с ним? – К нам вроде подскочила Сара, а с ней Дженни и Селин.

- Разбил зеркало в мужском туалете, - быстро пояснил Томас, - а потом стоял и пялился на собственную кровь. Брр! - Он поморщился. – Там такая лужа – мама не горюй! Он сегодня вообще какой-то странный. – И зачем он рассказывает всё это? - Вначале расковырял свою руку. Я не знаю, что произошло, но у него была засохшая кровь на руке, будто он молотил кулаком по стене. Так он сидел и ковырял её, пока кровь не пошла. Его отправили его в туалет умыться. Мы слышали какой-то звон, но даже не подумали, что это от него. – Он кивнул головой в мою сторону. – А потом раздались вопли, я подошел и увидел Нела, с безумным видом разглядывающего, как из руки течет кровь.

- Хватит подробностей! – Дженни не выдержала и, зажав рот, помчалась в туалет. Сара поспешила помочь подруге.

Селин с Томасом затащили меня в кабинет врача и спустя сорок минут мне наложили семь швов, четыре из которых на вену, чтобы соединить концы.

Я сидел молча, равнодушно отмечая про себя каждый новый эпизод боли. Селин с Томасом ждали на кушетке возле входа.

- Ну, всё! Тебе повезло, парень, что я когда-то закончил ординатуру по хирургии. Иначе тебя пришлось бы везти в больницу.

Врач наложил мне повязку и дал охлаждающий пакет. Я взял его правой здоровой рукой и как всегда порванные сухожилия подвели меня. Я его уронил на пол, не сжав пальцами достаточно сильно. Он шмякнулся о кафель, и содержимое растеклось по плиткам. Я растерянно посмотрел на врача. Другой пакет он протянул Томасу и тот прижал его к моей кисти.

Они вывели меня из кабинета.

- Я домой пойду. – Я забрал у Миллера свою сумку и охлаждающий пакет. Чтобы не выпустить, я прижал его к животу.

- С тобой пойти? – Предложил он.

- Нет, - я посмотрел на него, - зачем ты мне. Я сам дорогу знаю.

Но Селин последовала за мной. Я чувствовал, что она сердится, но рука болела слишком сильно, чтобы думать о чём-то кроме дёрганья и нытья в разрезанной коже. Она помогла мне натянуть куртку и повесила сумку на плечо. Я придержал ей дверь, когда она выходила следом за мной.

На улице было довольно тепло, и я предложил пройтись пешком, вместо того, чтобы трястись в автобусе. Она согласилась.

По дороге я купил в аптеке тайленол и колу и выпил две таблетки, потом подумал и добавил еще одну. Рука дёргала всё сильнее, и я уже пожалел, что потащился пешком, вместо того, чтобы быстренько добраться на транспорте.

Мы молчали. Я не знал, что ей сказать, после всех ужасных слов, которые мы вчера наговорили друг другу и после всего сказанного сегодня.

Я понимал, что не хочу её терять, но знал, что это уже произошло. Моя надежда на счастливое будущее постепенно умирала, на смену ей пришла щемящая боль где-то внутри, слева, между третьим и пятым рёбрами.

Впервые в жизни я был не одинок. Но теперь всё разрушено. Она не простит мне того, что я наговорил в порыве гнева. Даже не стоит пытаться. А я не смогу забыть её сегодняшние слова. Ужасная гибель красивой любви.

- Ты прочитал письмо? – Поинтересовалась она, когда мы остановились у нашей калитки.

- Нет, - признался я, - я его как обычно порву и выкину.

- Зачем? – Мои слова её удивили.

- Чтобы не испытывать соблазна подойти к тебе снова. - Я хотел добавить еще что-нибудь, но не подобрал слов. – Пожалуйста, прости меня. – Прошептал я и заглянул в её шоколадные глаза.

- Ты повторяешься. – Её голос был чужим, и вообще вся она казалась чужой.

- Какая разница, - отмахнулся я, - если я вижу, что ты меня не простила.

- А какая разница, если я тебя прощу? – Возразила она. – Когда я умру, и прощенья просить не будет нужды.

Я застонал и закрыл лицо обеими руками. От повязки неприятно пахло мазью, я отнял ладони от носа и поморщился. Кровь просачивалась сквозь слои бинта и выступила несколькими красными точками на поверхности.

- Я сожалею, - я закрыл глаза и покачал головой.

- Что наговорил мне гадости? – Съехидничала Селин. Она умеет быть злой, когда сама этого хочет.

- Нет, что влез в твою жизнь и испортил её. Дай мне сказать, пожалуйста! – Попросил я, когда она собиралась что-то вставить. – Я ведь прекрасно знал, что после всего, что со мной случилось, не имею права не то, чтобы надеяться на взаимность, а даже мечтать о нормальных отношениях.

Я знал, что у меня никогда не будет подружки, но во всём виновато моё эго. Оно твердило мне, что стоит попытаться. И что из этого вышло? Ты ни в чем не виновата.

Это я. Задурил тебе голову своей любовью. Потом обидел, не смог нормально вести себя. В том, что у нас ничего не вышло, не ты виновата, а я. – Я ткнул пальцем себе в грудь. – И то, что ты чувствуешь ко мне только отвращение – это нормально. Я и сам себя ненавижу.

- Я не чувствую к тебе отвращение, - она не выдержала и всё же перебила меня.

- Не надо, Селин, не жалей меня. Ты сегодня сказала совершенную правду. Я тебе не подхожу. Я – ничтожество, я…, - я усмехнулся, - я трахался с собственным отцом. Всё это верно. – Я опустил глаза в землю. - Прости, что сел на тот лайнер, прости, что смотрел на тебя, когда не должен был позволять себе этого делать, прости, что сказал, что люблю тебя. Я не должен был приближаться к тебе. Прости, что не смог держаться на расстоянии. – Я шмыгнул носом и поднял голову. – Ты хорошая девушка и я никогда не буду достоин тебя. Прости, что позволил себе мечтать об этом.

Я махнул рукой, просто так в никуда и побрёл к дому.

- Нельсон! – Она окликнула меня.

Я обернулся. Сегодня она была моей девушкой последний день.

- Ты еще встретишь нужного парня, - пообещал я.

- А как же ты сам?

Я пожал плечами.

- Как обычно. – И добавил. – Как раньше.

И ушел.

Я стёр номер Селин из мобильника, даже не стараясь запомнить его. На всякий случай. Чтобы не было соблазна позвонить. Я переживал из-за неё, я плакал, господи, чего я только не делал!

Фейт отреагировала на случившееся в школе слишком бурно. Я понимал, что она испугалась за меня, но зачем же голосить на весь дом. Эйден ничего не сказал, просто в упор посмотрел на меня и снова уткнулся в телевизор.

Но зато вечером, когда я уже лёг в кровать, он неожиданно заглянул в мою комнату и, спросив разрешения войти, присел на кровать.

- Ты злишься на весь мир, брат, я понимаю тебя, но злость не самое верное чувство.

- Ты снова пришел читать мне мораль? – Я не настроен был на разговор. Рука дёргала ужасно. Я выпил уже упаковку тайленола, но ничего не помогало. Я поморщился от боли.

- Нет, - Эйден отрицательно покачал головой, - я пришел к тебе, чтобы поговорить об отце. Откровенно. Мы никогда с тобой об этом не говорили.

Я пожал плечами и сел в кровати.

- Говори. – Равнодушно разрешил я.

Я никогда не видел Эйдена таким. За один миг он, казалось, постарел не на один десяток лет. Мне стало интересно, что нового он мог мне сказать о нашем отце.

- Ты злишься на Карлоса, потому что он делал с тобой ужасные вещи, - нерешительно начал он. Странно, брат обычно такой уверенный в себе, а тут вдруг начал запинаться. – Я знаю, что злишься. Он снится тебе почти каждую ночь. Тебе сложно начать жить с чистого листа, будто ничего не произошло.

Он в точности описал мои ощущения.

- Тебе надо постараться смирится с тем, что прошлого не изменить. А будущее ты еще в силах поменять по своему усмотрению. Ты должен жить дальше, идти вперёд.

- Зачем ты мне все это говоришь? – Разозлился я. – Как ты можешь понять, что со мной происходит?

Эйден опустил глаза и глухо произнёс.

- Я могу это понять.

- Да ну? – Не поверил я.

Голос брата был не похож сам на себя.

- Могу…. Потому что, пока ты мелкий мирно спал в кроватке, Карлос…приходил в комнату ко мне. – Я удивлённо вскинул брови, а Эйден вдруг поднял глаза и посмотрел на меня. И я понял, что он говорит правду. – Ты удивлён? – Он мягко улыбнулся. – Наша мать еще жила с нами. Она ждала его в их комнате, а он в это время приставал ко мне, зажимал рот и шептал, чтобы я молчал, иначе он убьет всех нас. А однажды она вошла как раз в тот момент, когда Карлос…. В общем, разразился жуткий скандал. После этого несколько лет он не лез ко мне, а потом всё началось сначала.

- Почему она ушла? – Мой голос перешел в хрип. Я имел в виду нашу мать.

Эйден пожал плечами.

- Этого я не знаю. И думал, что не узнаю никогда. А потом вдруг она начала писать тебе. Не знаю, как она отыскала твой адрес, но почерк на конвертах её.

Я старался осознать новую для меня информацию. Так, значит отец приставал не только ко мне. Брат не избежал той же участи. Странно, как это раньше не приходило мне в голову?

Ведь это же очевидно, если Карлос приставал ко мне, почему ему не проделывать то же самое ранее с моим братом? Одно только я не мог понять, почему Эйден не предупредил меня о неизбежном, почему не забрал к себе.

- Ладно, к чёрту мать, скажи мне лучше, почему ты не забрал меня, ведь ты знал о том, какой подонок наш отец? Почему ты позволил ему делать это со мной. Ты ведь просто вручил меня ему и всё. Ты ведь мог забрать меня.

- Мог, - признался Эйден и вздохнул, - но не сделал этого.

- Почему? – Невольно вырвалось у меня.

- Я ненавидел тебя, - признался Эйден, и лицо его исказила мука. – Ты любил его, боготворил, не позволял сказать про него дурного слова. А я. Что оставалось мне? Ночью он мучил меня, а когда днём я взрывался, ты тут же приходил ему на защиту. Как верный пёс. Ты твердил, что я плохой, а Карлос хороший. – Он спрятал лицо в ладонях. – Если бы ты знал, как я желал, чтобы он хоть раз проделал это с тобой, чтобы ты узнал, что такое быть его игрушкой. Я так виноват перед тобой!

- Так ты специально оставил меня с ним, чтобы он начал приставать ко мне? – Моё дыхание сбилось. Он кивнул. – Ты хотел, чтобы я возненавидел его так же сильно, как и сам его ненавидел? - Я словно прозрел.

- Я был уверен, что ты его любимчик и над тобой он не станет издеваться. Я был слеп! Ненависть закрыла мне глаза на правду!– Воскликнул он и продолжил уже тише. – А когда мне позвонили и сообщили, что ты в тюрьме и что ты застрелил отца, я понял всё. Ты выглядел таким беззащитным, таким сломленным. Ты его любил, а он пользовался этим. Мне стало жаль тебя. Я тысячу раз пожалел, что позволил ему издеваться над тобой. Ты был моим братом, а я предал тебя. Ответь, почему ты мне ни разу не рассказал, что он делал с тобой? Почему не поделился?

- Я думал, тебе плевать на меня. – Прошептал я и на глаза навернулись предательские слёзы.

- Никогда! – Не согласился он и обнял меня за плечи и прижал к своей груди.

Это был, пожалуй, первый раз на моей памяти, когда брат терял самообладание. Я не смог сдержать рвущееся из груди рыдание. Я почувствовал, что грудь Эйдена тоже вздрагивает. Заглянул ему в лицо. Его глаза были полны слёз. Он плакал.

Я никогда не видел, чтобы Эйден плакал, разве, что в далеком детстве. Я прижимался к его широкой груди и твердил, что не сержусь на него, что всем сердцем люблю его. А он продолжал плакать.

Мы долго разговаривали, делясь друг с другом личными переживаниями. Два урода среди других уродов. В ту ночь я осознал, насколько близки мы стали и теперь нас уже ничто не могло разлучить.

- Расскажи мне, - потребовал я, - как ты смог переступить через себя и жениться на Фейт? Завести детей? Как ты это преодолел?

Эйден пожал плечами.

- Наверное, заставил себя. – Предположил он. – Я слишком боялся остаться один, а встретив Фейт, окончательно убедился, что не хочу быть один.

- А как она отнеслась к твоему тёмному прошлому?

- Никак. – Брат нахмурился. – Я не говорил.

- Что, серьёзно? – У меня не укладывалось в голове, как можно жить с женщиной семь лет и не поделиться самой ужасной своей тайной. – Ты должен ей сказать! – Я постарался, чтобы мой голос прозвучал убедительно.

Эйден рассмеялся.

- И как ты себе это представляешь? Дорогая, я семь лет скрывал от тебя, что меня трахал собственный отец. По-моему, я буду выглядеть глупо!

Я покачал головой.

- А, по-моему, это единственное верное решение. Она имеет право это знать!

- Ой, только не лечи меня! – Он оттолкнул меня и, отвернувшись, вздохнул. – Сам как будто болтаешь об этом на каждом углу? О том, что с нами произошло, не распространяются. Сам, небось, этой своей новой подружке Дойл ничего не рассказал!

Нет, братик ты не прав! Мне было чем гордиться.

- Рассказал!

Эйден даже повернулся, чтобы заглянуть в мои честные глаза.

- Что, правда? – Он неопределённо хмыкнул. – Ну и как она отреагировала?

- Вполне адекватно. А мне, вот просто поверь, стало легче. Значительно легче. Правда, теперь это не имеет значения. Мы расстались. Похоже навсегда.

Брат вздохнул и потёр переносицу совсем как я.

- Я так не смогу, - он качался всем корпусом из стороны в сторону, - конечно, ты всегда был смелее меня. Когда Карлос тебя допёк, ты просто схватил пистолет и убил его. Я бы так не смог. Я даже не смог довериться своей жене, а ты все рассказал любимой подружке. Ну, разве я не трус! Я даже не захотел тебя защитить. Я жалок! - На его глазах вновь показались слёзы. – Я пришел сюда, чтобы поддержать тебя, а вместо этого сам облажался.

Он хмыкнул и, пожелав мне спокойной ночи, ушел, а я еще долго не мог заснуть.

«Мне показалось, что я услышал чей-то плач, разбудивший меня, и возникло чувство, что сердце разрывается на части.

Опять тот же сон! Что за бред!

Звук казалось, проникал сквозь мою кожу, заставляя чувствовать нереальную боль. Я слишком резко сел на кровати и как был в пижамных брюках, выскользнул в окно.

Опять тоже самое, те же ощущения. Я словно переживал сон заново.

Я коснулся ногами холодной шершавой земли и только тогда понял, что забыл обуться. Мои ноги и полуобнаженное тело буквально заледенели на холодном октябрьском ветру. Как неосмотрительно! Я пожалел, что пренебрёг тёплой пижамной курткой и тапочками, но возвращаться было, пожалуй, поздно. Откуда-то впереди снова послышался плач. Поколебавшись, я сделал один шаг. Мокрая полусгнившая листва облепила мои ступни, и я едва не упал, но удержался на ногах, ухватившись за прислоненную к стене дома лестницу. Рыхлая чёрная земля с чавкающим звуком засасывала в свои недра мои босые ноги, но я быстро добрался до начала дороги. Сотни мелких камешков тотчас впились в подошвы и я не привыкший к подобной манере перемещения едва не застонал от боли.

Впереди снова раздались рыдающие звуки и я, собрав оставшуюся волю в кулак, медленно пошел по мокрой шершавой дороге. Порывы ледяного ветра заставили руки и спину покрыться мелкими пупырышками гусиной кожи, изо рта вырвалось облако пара.

Я пересекал одну улицу за другой, но не стал ближе, наоборот, звук словно удалялся. От холода зубы отбивали бешеный такт, а тело дрожало мелкой дрожью. Нужно было возвращаться обратно, но как я мог уйти, не узнав, кто так жалобно плакал? Но голос словно играл со мной. Пропетляв по пустынным улицам, я снова вернулся к месту, по которому уже проходил.

Я не почувствовал как стал обеими ногами в лужу на асфальте и лишь когда опустил взгляд на землю понял, что по щиколотку нахожусь в воде. Я застонал и выбрался из лужи, но холод сделал своё дело. Теперь дрожал уже каждый сантиметр кожи. Замёрзшие ноги отказывались слушаться и идти вперёд. Я сошел с дороги с целью напрямик добраться до своего дома и снова ноги потонули в чёрной липкой жиже. Не сделав и пары шагов, я поскользнулся и неловко шлёпнулся на бок. Ладони с хлюпаньем увязли в тёмных недрах земли.

Идиотизм! Я осознал всю нелепость своего положения. Грязный, полуголый, да еще и босиком. Кроме того мне слышатся голоса в ночи. Чем не диагноз? Психушка по мне уже плачет. Опираясь на руку, я неловко встал на одно колено, а затем выпрямился. Пижамные брюки превратились в черную мокрую тряпку, а руки и тело заляпаны грязью. Я в сердцах взъершил волосы и только потом понял, что руки у меня в земле. Теперь я был по уши в грязи.

Я облизал пересохшие губы и ощутил во рту металлический вкус песка. Плечом я отер губы от грязи и повернулся, чтобы вернуться домой. Плач раздался совсем близко, Я вздрогнул и немного поразмыслив, двинулся на голос. Я ожидал, что звук вскоре прекратится или начнёт доноситься в другой стороне, но словно кому-то наскучило со мной играть. С каждым шагом я приближался всё ближе и ближе к источнику рыданий.

Вот кажется и всё. Сердце бешено застучало в груди. Я завернул за угол и остановился в недоумении. Место, с которого доносились рыдающие звуки, было пустырём, тёмным, страшным, но совершенно пустынным. Я повертел головой в разные стороны, но ничего не увидел. Плач прекратился.

Я судорожно сглотнул и сам едва не разревелся от досады, но вовремя взял себя в руки.

Опять тишина. Я от досады выругался про себя. Невероятно, я опять веду себя странно. Я в ужасе схватился за голову, забывая, что ладони всё еще измазаны грязью. Я вздохнул, и руки безвольно упали вдоль тела. Едва передвигая замёрзшими ногами, я сделал несколько шагов к выходу, где мягким светом горели ночные фонари. Я не нашел то что искал, но по крайней мере пытался. За спиной я услышал неясный шум и повернулся.

Я оказался в своей прежней комнате в Лондоне, когда мы еще жили одной большой семьёй. Странно. Я осмотрелся по сторонам и понял, что опять слышу плач, только он доносится из другой комнаты. Я встал. Что такое? Мои ножки были коротенькими, и я с трудом выбрался из кроватки.

Я сплю в детской кроватке с бортиками?

Я отворил дверь и вышел в коридор. Босые ноги прилипали к недавно начищенному паркету. Плач доносился из комнаты брата. Вдруг я услышал, что замок в двери повернулся и вжался в стену, спрятавшись за тумбу с вазой. Из комнаты вышел Карлос. Моё сердце заколотилось. Он был настолько реален, что у меня подкосились ноги, и я упал на пол.

Карлос быстро прошел мимо, даже не обернувшись в мою сторону, а я, собравшись с силами, вошел в комнату, из которой он только что вышел. Это была комната Эйдена. Как я мог это забыть!

Я подбежал к кровати брата и забрался на неё. Эйден лежал, укутавшись в одеяло, и рыдал. Именно его плач разбудил меня в ту ночь. Именно его. Я обнял брата, прижавшись к нему, и долго-долго целовал ему лицо. Вроде бы до тех пор, пока не уснул».


В следующие выходные Фейт попросила меня присмотреть за племянниками. В магазин должны были привезти новый товар, и они с Эйденом хотели поработать. Майкл и Дэвид могли им мешать. День выдался довольно тёплый, на термометре не смотря на начало декабря, было почти пять градусов выше нуля, и я согласился.

Я довольно долго принимал душ, а потом причёсывался. У меня такие же волосы как у матери и похож я на неё. Я посмотрел на свои тёмные короткие волосы и карие глаза. Я точно не помнил, какого цвета глаза у матери и вдруг мне нестерпимо захотелось это узнать. Злополучное письмо лежало в верхнем ящике стола, но я не решился его распечатать.

Селин сказала, что я могу поговорить с неё, если прочитаю это письмо, но я не должен был этого делать. Теперь, когда она поставила такое условие.

И вообще, зачем я ей? Она смотрит на меня и вероятно испытывает тошноту, ровно как и я, когда вспоминаю отца. Напрасно я надеялся, что мы всегда будем вместе.

В школе я изредка поглядывал на неё, но не навязчиво, чтобы не разозлить. И она тоже смотрела на меня. Особенно мучительно было наблюдать за ней в столовой, когда она сидела напротив меня, уткнувшись по обыкновению в книгу.

А еще нестерпимо хотелось прижаться к ней как раньше, но теперь я не имел на это права. Она сама призналась, что не любила меня. А раз так, зачем навязываться?

Но боль в сердце не желала затихать. Внутри словно поселилась нестерпимая тоска, хоть волком вой. И ничего не помогло мне помочь. Как бы я не хотел вычеркнуть Селин из своего сердца, я не мог этого сделать.

Около девяти утра мы с племянниками сели на автобус, следующий вдоль южного побережья острова. Там находился детский парк Блэкгагн-Чайн. Я ни разу там не был, но Фейт подробно мне объяснила, как туда добраться, поэтому с этим проблем не возникло.

В одиннадцать мы уже разгуливали по парку. Мой карман полегчал на пятнадцать евро. В руках у мальчишек было по воздушному шару и по пакетику воздушной кукурузы. Фейт строго-настрого запретила покупать им мороженое.

Они болтали не переставая. Майкла, что странно для его юного возраста, интересовали разные истории про принцев и принцесс, волшебниц и злых фей. Я пересказал уже им Золушку и теперь заканчивал первую часть волшебницы из страны ОЗ.

Кататься на аттракционах Фейт им тоже запретила, поэтому мы покатались в карете по парку, отчего карман полегчал еще на двадцать евро.

- Дядя, расскажи еще сказку! – Попросил Майкл. – Пожалуйста! – Он сделал хитрые глазки.

- Потом. Обещаю. Просто я устал говорить. – Взмолился я. – Давай попозже. – Майкл милостиво согласился. Я отер невидимый пот со лба.

Мы вылезли из кареты около небольшого кафетерия, и племянники захотели есть. Я не мог им отказать. Мы расположились возле вешалок, и пока я заказывал еду, они нашли себе подружку. По возрасту, она была не на много старше Майкла, но выше и крупнее.

- А это кто у нас? – Я расставил перед ребятами по тарелке спагетти, а свою порцию предложил их новой подружке. Она села на стул и взяла вилку.

- Мишель, - представилась девочка. – А вы?

- Нельсон, - представился я, - а это мои племянники Майкл и Дэвид. Ты одна здесь?

- С сестрой. Она сейчас подойдёт. В туалет пошла. – Прошептала она, словно произнося страшную тайну. – Она сказала, чтобы я ждала её здесь.

Она посмотрела на шляпу Майкла.

- О, ковбой! – Рассмеялась она.

- Принцесса, - пошутил в ответ мой племянник. Мы рассмеялись. – Дядя Нельсон рассказывает нам сказки, - с гордостью произнёс он. – Хочешь, оставайся, он и тебе расскажет.

Глаза девочки заблестели.

- Очень хочу. Расскажите что-нибудь жалостливое. Я недавно смотрела по телевизору фильм, как убили собачку. Я так плакала.

Я прикинул в уме все возможные сказки, которые плохо заканчивались.

- Пойдёт про девочку, которая умерла? – Спросил я. Это была мрачная история, но малышня сама напросилась. Они радостно закивали головами. – Тогда берите вилки и лопайте спагетти. И чтобы тарелки были пустые!

- Мишель, вот ты где!

Этот голос ворвался в моё сознание и сердце дважды подпрыгнуло. Я резко поднял голову. Селин Дойл собственной персоной стояла возле нашего столика. Заметив меня, она почему-то смутилась.

Она была красива как никогда. Короткая юбка удивительно ей шла, и я почувствовал желание поцеловать её, но, конечно же, не посмел.

- Что ты здесь делаешь? – Спросила она у сестры, не отводя взгляда от меня.

- Их дядя рассказывает сказки, - та кивнула на моих племяшей, - Нельсон обещал мне тоже рассказать, если я слопаю тарелку спагетти.

Селин недовольно посмотрела на тарелку с едой возле своей сестры.

- Очень интересно. – Проворчала она. – Значит, кормите мою сестру? А тебе, Мишель, должно быть стыдно. Ты подсела к незнакомым людям, и ведешь себя как попрошайка.

- И вовсе я не попрошайка, - насупилась девочка, - а если тебе не нравится их общество, можешь подождать за соседним столиком.

Селин фыркнула и отошла. Малышня о чем-то болтала, а я не мог забыть тот взгляд, которым наградила меня Селин. Ей было противно сидеть со мной за одним столом? Мои слова, они были отвратительны, но забрать их назад я не мог.

- Держи! – Я увидел перед собой тарелку спагетти. Селин поставила её передо мной. Другую тарелку она поставила рядом и села. Наши локти соприкоснулись, и моё сердце едва не выскочил из груди.

- Сказочку, ты обещал нам сказочку! - Заныл Майкл и потянул меня за рукав рубашки. Я отвел взгляд от девушки и посмотрел на племянника.

- Какую сказочку? – в обществе Селин Дойл я забывал обо всём.

- Про девочку, которая умерла, - напомнила Мишель. Я виновато посмотрел на Селин.

- Девочка со спичками, - вспомнил я. Селин смотрела недоверчиво. – Ганс Христиан Андерсен. – Уточнил я для достоверности. – Но смотрите, это очень грустная история, - предупредил я малышню.

Они закивали и приготовились слушать.

- Так вот, - начал я, - жила-была девочка. Мамы у неё не было, и она жила с мачехой и её дочками, которые нашу девочку не любили. Они заставляли её много работать и не давали отдыхать. Однажды, под рождество, они разозлились на неё и прогнали из дома. А был настоящий мороз. Выл ветер, падал снег. Люди торопились домой, и только девочке некуда было пойти.

- Не слышала раньше такой сказки? – Недоверчиво пробормотала Селин.

- Тише, не мешай! – Шикнули на неё дети, и я продолжил.

- И тут она вспомнила, что у неё в кармане лежал коробок со спичками. Она достала его замёрзшими пальцами и принялась зажигать спички одну за другой. От огня ей становилось теплее, но лишь на несколько секунд.

Она сидела на ступеньках какого-то богатого дома. Внутри праздновали рождество, смеялись родители, играли дети. А девочка пыталась согреться с помощью пламени спички.

Ночью ударил сильный мороз. Он нарисовал на стекле узоры и раскрасил деревья в серебро.

А утром, на пороге богатого дома, дворник нашел замерзшую девочку. В заледенелых руках она держала пустой коробок от спичек.

Я добился своего. Майкл и Мишель разрыдались, и только Дэвид по причине своего возраста не понял всю трагичность истории. Даже Селин всхлипнула.

- Какая грустная история. – Мишель вытерла слёзы и принялась кушать спагетти. Майкл сделал то же самое. – А вы еще что-нибудь знаете? – Поинтересовалась Мишель.

- Ну, русалочку, но она еще печальнее, Маркеса и Вольтера вы не поймёте. – Малышня смотрела на меня с интересом. Подобные сказочки им, вероятно, никто не рассказывал. – У Маркеса есть роман «Сто лет одиночества». Там одна из героинь когда ей было плохо ела землю.

- Зачем? – Удивилась Селин. Я посмотрел на глаза цвета шоколада.

- Она травилась от этого, у неё несколько дней болел живот и её тошнило. Таким способом она пыталась себя заставить не думать о плохом.

Селин пожала плечами. Мы доели, и я купил всем по молочному коктейлю. Наши локти снова соприкоснулись. Моя рука задрожала.

- А у вас есть невеста? – Вдруг спросила Мишель. Я едва коктейлем не подавился.

- Нет, - ответил я, не решаясь поднять глаза на её сестру.

- Почему? – Не отставала она.

- Не знаю. – Я пожал плечами.

- А была?

Ох, и достали меня её настырные вопросы!

- Не знаю. – Признался я. – Невеста. Слишком, по-моему, серьёзно.

- Но ведь в сказке всегда прекрасный принц женится на принцессе.

Я рассмеялся.

- Вот оно что! Всё дело в женитьбе на принцессе.

Мишель насупилась.

- Не только, но и это важно. Так у вас не было принцессы? – Потребовала она немедленный ответ.

- Была, но теперь нет. – Уточнил я.

- Тогда пусть моя сестра станет вашей принцессой! – Она кивнула на Селин. Та закашлялась, подавившись коктейлем. – Она вам нравится?

Я посмотрел на Селин. Глупый вопрос. Я был без ума от неё. А она?

- Я ей не нравлюсь. – Улыбнулся я, обернувшись к малышне. – Ну, всё, вы допили, пора уходить.

Мы с племянниками проводили Селин с сестрой до автобусной остановки. Нам было на разные номера, я должен был завезти племянников в магазин к брату, а сам…. Больше всего мне, конечно, хотелось пообщаться с Селин, но я не был уверен, что она захочет даже говорить со мной.

Я смотрел на малышню. Мои племянники и Мишель играли в догонялки, а я не мог отвести взгляд от другой Дойл.

- Не хочешь сегодня погулять, - я придвинулся ближе и зашептал ей на ухо, - со мной, - помолчав, добавил я. Она удивлённо посмотрела на меня, но тут же её лицо приняло шутливое выражение. Её глаза заискрились и в них застыло лукавство.

- Что? Это так глупо? – Возмутился я.

- Ну. В свете последних событий…. Мы вроде как расстались. – Заметила Селин.

Я пожал плечами.

- Но от этого моё желание видеть тебя не уменьшилось.

- Ты же сказал, что будешь держаться от меня подальше. – Напомнила мне девушка.

Я обреченно вздохнул.

- Ну да, сказал. Я вообще-то много чего говорю. Ты еще не заметила? – Я провёл забинтованной ладонью по лицу. Рука почти не болела, ведь прошло немногим больше недели. – Много чего такого, о чём впоследствии могу пожалеть. И именно сейчас я очень сожалею, что обидел тебя.

- Прекрати, Нельсон! – Прошипела она. Она со злостью посмотрела на меня, но я любил эти милые, злые, шоколадные глазки. Любил её заплетённые в две косички волосы, любил всю её. И именно поэтому я должен был попытаться еще раз вернуть её. – Я же открытым текстом призналась, что играла с тобой.

- Ну и что. Я всю неделю не мог оторвать от тебя глаз. – Неуверенно начал я.

- Я заметила, - перебила меня Селин, - и что с того?

- Я тебя всё равно люблю.

Неужели я начал оправдываться? Такое чувство, что я вымаливаю прощение у стены, а она в это время просто издевается надо мной.

- Тоже мне новость. – Пропела она.

- И ты меня любишь. – Перешел я в наступление.

Девчонка рассмеялась.

- А вот насчёт этого я бы засомневалась. Откуда тебе быть таким уверенным, что я действительно люблю тебя? Я же столько раз говорила тебе обратное. Да пойми же ты, я не люблю, и никогда тебя не любила. Не спорю, ты был забавным, милым, но это не любовь.

Моё сердце ёкнуло. Я прошептал дрожащими губами.

- Так ты... действительно не любишь меня? – Я споткнулся в середине фразы, потому что мышцы рта свело судорогой.

Она отрицательно покачала головой.

- Ну, наконец-то ты понял! А я уже начала сомневаться в твоих умственных способностях.

– Но ведь это так жестоко! – Потрясенно прошептал я. – Морочить голову, давать напрасные надежды? Боже, каким дураком я выгляжу в твоих глазах!

Я поднял глаза к небу.

- Наша ссора была отличным предлогом расстаться. – Произнесла Селин и я вздрогнул.

Она окончательно убила меня этой своей фразой. Только предлог.

Предлог?

Как я мог быть таким наивным, доверчивым дурачком? Когда она выбирала контрольную, а не меня, когда делала вид, что мы не встречаемся, скрывая сей факт от остальных.

Почему я тогда не задумался над такими «случайными» нестыковками? Она ведь действительно просто играла со мной.

Но почему? Неужели так боялась смерти?

Я посмотрел ей прямо в глаза, но в следующий миг переключил внимание на племянников.

- Ладно, у нас, вероятно, не получится прогуляться с тобой сегодня. – Я обречённо вздохнул. – Мне искренне жаль. - Я сжал губы, заставляя свой мозг не думать больше о ней. А вот как раз подходил наш автобус. Я взял племянников за руки и снова повернулся к Селин. – Надо было сразу так и говорить, а не переворачивать всё с ног на голову. Я бы тебя понял. Но я всё равно прошу у тебя прощения за гадости, что я наговорил в порыве гнева. Им нет оправдания. И, надеюсь, мы будем реже видеться в школе.

- Ты так сильно ненавидишь меня? – С сарказмом процедила она.

Я отрицательно покачал головой.

- Нет, я просто буду изо всех сил стараться тебя забыть.

Когда мы заняли в автобусе последние места, я вдруг почему-то обернулся и посмотрел через заднее стекло на Селин. Милую, дорогую девочку, чью любовь было уже не вернуть.

И она вдруг тоже подняла на меня глаза. Так мы и глядели, не отрываясь, пока автобус не отъехал настолько, что мы просто перестали различать друг друга.

Но я видел, как её губы беззвучно прошептали «прости» прежде чем раствориться в бесконечности.

Глава XI .

ИНЬ И ЯНЬ.


«Она смотрела вверх, а я в неё». Данте.


Но забыть её оказалось не так-то просто. Вернее совершенно невыполнимо. Как невозможно заставить любящее сердце раз и навсегда замолчать. Прикрытие равнодушием не приносило облегчения. С каждым днём видеть её становилось всё трудней и невыносимей.

Глупо, но теперь мы просто вежливо здоровались друг с другом и отворачивались в противоположные стороны в столовой. Иногда на переменах обменивались пустыми, ничего не значащими фразами. Но каждый раз при этом моё сердце отчаянно ёкало и болело, стоило мне только вспомнить время, когда мы еще были вместе.

Иногда было такое чувство, что она хочет броситься мне на шею, но это было только моё чувство.

На самом деле она не только не бросалась на меня, а даже реже поворачивалась в мою сторону.

Мне было очень больно, тяжело, я терзался переживаниями и по ночам мне снились кошмары. Но, если раньше мне снился отец, то теперь мне снилась Селин, будто она умерла. Её больше нет. Я просыпался и понимал, что и мне незачем жить.

А действительно, что я бы сделал, если бы она умерла?

Теперь.

Когда она ясно дала понять, что не любит меня.

Ответ был один. Без неё я не могу. Пускай она не любит меня, пусть даже начнёт встречаться с другим парнем. Только бы она жила. Если она умрёт, то для чего мне эта жизнь?

Вероятно, это любовь к ней сделала меня лучше, научила состраданию и жалости не только к самому себе, но и к окружающим меня людям.

Сара и Дженни несколько раз пытались нас помирить, однажды даже заперли в классе после уроков, но это не помогло и они отступились.

Томас пробовал подталкивать меня на примирение, но я не проявил должного интереса к его стараниям. Миллер упрекнул меня в безынициативности и тоже отвязался.

Так прошло три мучительных недели.

Я будто замер. Говорил, двигался, даже неплохо учился, но из меня словно высосали всю жизненную энергию. Даже известие о победе в конкурсе молодых художников не оживило меня.

И вот в это трудное для меня время вдруг пришло письмо от Рози, сестрички Фейт, о которой я уже, и думать забыл. Несколько коротеньких слов приветствия на электронный адрес.

Месяцем раньше я бы просто проигнорировал это письмо, а сейчас почему-то ответил. А она ответила мне. Прислала номер своей аськи. Я отправил запрос авторизации.

Она не расспрашивала меня ни о чём серьёзном. Просто писала об обыденных вещах, о которых не больно было говорить. Присылала анекдоты, когда мне было особенно паршиво, рассказывала о себе не требуя того же самого от меня.

Постепенно я расслабился и даже начал ловить кайф от нашего незамысловатого общения. Она, как и обещала, была только моим другом и никем более. А «более» я бы и не смог.

Я всё еще любил Селин. С рвением безумца. Как параноик.

Любил так сильно, что порой думал, а не покончить ли разом со всеми этими мучениями и не повеситься однажды ночью на каком-нибудь дереве или, не спрыгнуть ли с многоэтажки.

Но продолжал жить. И мучиться. И страдать.

В новогодних спектаклях участвовать я отказался, да учителя и не настаивали, видя моё подавленное состояние. Я просто пребывал в состоянии близком к анабиозу и не мог проснуться.

Даже когда я случайно столкнулся в полупустом школьном коридоре буквально нос к носу с Селин Дойл, то не сразу это понял. И лишь подняв глаза и несколько секунд тупо рассматривая её образ, я осознал, кто передо мной, извинился и дальше продолжил свой путь.

- Нельсон! – Окликнула она меня, и я по привычке обернулся. – Поздравляю тебя.

Она приблизилась, но это меня почему-то не взволновало. В теле появилась слабость, из головы улетучились мысли, но сердце сильней не застучало, и возбуждения я не почувствовал.

Искра исчезла. Та, от которой я загорался как спичка. Её больше не было. Или я слишком долго спал?

- Поздравляешь? – Не понял я. – С чем?

- Ты выиграл в конкурсе. – Улыбнулась она.

Я повертел головой, пытаясь привести в порядок мысли. Странно, почему я этого не помню? Может, амнезия?

- В каком? – С трудом выдавил я.

- Художников.

Несколько секунд до меня доходил смысл её слов, а потом я кивнул.

- А, ну да. – Я закрыл глаза. И открыл. – Выиграл.

- Ты хоть помнишь? – Спросила Селин.

- О чём? – Не сообразил я.

- Что ты рисовал?

Я вздохнул. Общение давалось с трудом. Я не понимал, что она спрашивает. Ничего не понимал.

- Рисовал? А я что-то рисовал? Когда? – Я задумался. Если я выиграл на конкурсе художников, значит, я должен был что-то рисовать. – Ну да, рисовал. – Согласился я. – Точно.

- А куда ты повесил свой диплом? - Поинтересовалась девушка.

- Какой диплом?

Я не понимал о чем она. Я вообще ничего не понимал. Девушка стояло так близко, что мысли наскакивали одна на другую, не давая сосредоточиться. Я уже и забыл, как это находиться рядом с ней.

- За победу в конкурсе. – Она нахмурилась.

- Каком конкурсе? – Пробормотал я, чувствуя себя словно загнанное в тупик животное.

- Молодых художников. – Медленно едва не по слогам выговорила Селин.

- А в этом? – Я нервно рассмеялся. – Так бы и сказала. Вообще-то не знаю.

- А твою картину, вернее мой портрет, выставили в галерее. Может, сходим, посмотрим? – Предложила она.

- Пожалуй, – согласился я, - но как-нибудь в другой раз. Сегодня я не могу.

- Тогда завтра. – Согласилась она.

- Тогда завтра. – Кивнул я.

На следующий день она поджидала меня после уроков на крыльце школы. Едва я вышел на улицу, как тут же нос к носу столкнулся с Дойл. Я даже вскрикнул от испуга.

- Я вроде твоего кошмара, - грустно пошутила она.

- Даже не знаю что ответить. – Признался я.

- Ну что, пойдём? – Она уцепилась за мою руку в области локтя.

- Куда? – Опешил я.

- В загс, - съехидничала она, - на выставку конечно. Мы же вчера договаривались.

Честно говоря, не помнил, чтобы я о чем-то с ней договаривался, но Селин так настойчиво тянула меня, что я сдался. Сзади раздались довольные восклицания наших друзей, но я не обратил на них внимания.

Галерея находилась совсем рядом со школой, так что минут за пятнадцать мы дошли до серого одноэтажного здания и, сдав куртки в гардероб, прошли в основное помещение выставки.

В обед в галерее посетителей кроме нас не было. Дойл быстро отыскала глазами мой рисунок и потянула меня за рукав. Я подошел и сразу же узнал его. Портрет Селин был настолько хорош, что даже не верилось, что это я его нарисовал.

Я посмотрел на портрет, потом на живую Селин, затем снова на рисунок.

- И как, много отличий? – Живо поинтересовалась она.

- Только одно. – Я усмехнулся. – Та девушка, - я кивнул на портрет, - любила меня, а эта, - я взглянул на Селин, - не любит.

Я сунул руки ладони в карманы брюк, испытывая неловкость от того, что только что произнёс.

- Зачем ты это делаешь, Селин? – Я не мог скрыть боль в голосе. – Чего ты хочешь? Неужели не видишь, как мучаешь меня? Не понимаешь, насколько мне больно? Ты думаешь, три недели способны перечеркнуть всё, что я к тебе чувствовал?

Я поморщился и покачал головой.

Она подошла ко мне. Встала напротив. Её пальцы почти коснулись моего лица, но в последнюю секунду рука замерла и безвольно упала вниз.

- Мне тоже больно, - торопливо зашептала она, проглатывая слова, - ты даже не представляешь как. Видеть тебя каждый день, но не иметь возможности…, - она вновь поднесла пальцы к моему лицу, но не коснулась его, а лишь в воздухе очертила его контур, - …коснуться тебя. Не ожидала, что будет так больно. И что до смерти будет хотеться вновь оказаться в твоих объятиях. Понимаю, это блажь, наваждение, но мне так этого не хватает. Обними меня, Нельсон.

Она просила, и я должен был уступить, но не мог. Снова обрести и потерять…. Моё бедное сердце этого просто не вынесет.

- Нет. – Я отрицательно покачал головой. – Не обниму.

- Почему? – Её голос был похож на писк цыплёнка.

- Потому что, обняв уже не смогу отпустить, а отпустив, не смогу снова примириться с потерей. Ты уж прости меня. – Снова слюна превратилась в колючую массу. – Зря мы пришли на эту выставку.

- Нел, я не хотела тебя обидеть. – Прошептала девушка, и её глаза странно покраснели.

- Знаю.

До чего трудно контролировать эмоции. Намного проще сорваться и наговорить всяких гадостей, а еще лучше прижать её к груди сильно-сильно и не отпускать.

- И я не хотел. Но так случилось. Мы уже не сможем забрать свои слова обратно.

- А тебе бы хотелось?

Странное чувство, вселяющее надежду. Глаза Селин, светящиеся ласковым огоньком. Наваждение какое-то!

- Нет. То есть да. Нет, не так. – Я запустил пальцы в волосы, пытаясь собраться с мыслями. – Свои слова я, конечно, хотел бы забрать. Я не должен был такое говорить. А твои…. – Я потянул носом воздух. – Наверно, горькая правда лучше, чем сладкая ложь.

Хлопнула дверь, и мы вздрогнули. На выставке появились новые посетители. Мы были уже не одни.

И я ушел. Сбежал.

От самой желанной и любимой девочки на свете только потому, что побоялся, прикоснувшись к ней снова, почувствовать прежние ощущения и раствориться в них.

На острове между тем активно готовились к празднованию Нового года. На площадях больших городов, в детском парке, а также у нас в деревне установили большие зелёные ели.

Витрины магазинов причудливо украшались мигающими гирляндами из лампочек, ватой и дутыми стеклянными шарами. В отличие от Лондона на Уайте сохранялась традиция использовать в качестве ёлочных украшений не пластиковые игрушки, а стеклянные. Это было здорово.

По традиции наряжать школьную ёлку должен был выпускной класс, а украшать зал десятый, то есть класс наших друзей. Поэтому однажды вместо привычных уроков мы всей компанией собрались в актовом зале для важного мероприятия.

Томас и Патрик притащили два тяжелых ящика с игрушками, Бекки принесла гирлянды, остальные принесли дождик, мишуру и всё такое прочее, что могло пригодиться. Я принёс длинную лестницу, потому что наша елка была до потолка.

Сара, Дженни и Селин вырезали блестящие звёзды для украшения штор, мальчики натягивали под потолком леску, привязывая к ней разноцветные шарики, которые тут же надувались. Короче, работа кипела.

Правда, Бекки с Патриком больше мешали, нежели помогали. Своими обжиманиями и страстными поцелуями они сбивали с толку всех остальных, поэтому мы отправили их домой. Сара и Томас тоже не удержались, чтобы не поцеловаться под ёлочкой.

Учителей с нами не было, поэтому можно было не осторожничать.

Спустившись с лестницы, я обернулся и посмотрел по сторонам в поисках Селин. Она сидела на скамейке, обложенная блестящей серебристой бумагой. Заметив меня, она помахала мне ножницами. Я улыбнулся ей в ответ и, смутившись, отвернулся.

- Ей, не грусти! – Томас подтолкнул меня в бок, и я улыбнулся ему. – Она любит тебя. Я это вижу.

- Ага! - Сыронизировал я, прилаживая стеклянные бусы к еловой лапе.

- Нет, я серьёзно. Ты просто слепой, – воскликнул Миллер. – Она смотрит на тебя и её взгляд светлеет.

Вот загнул! Не ожидал от него такой романтики.

- Ну, да, так я тебе и поверил! Ты просто Остин начитался. – Я имел в виду, что на уроке английской литературы мы сейчас проходили «Гордость и предубеждение».

- Причём здесь Остин, ты сам глянь!

И взяв за плечи, он развернул меня в сторону Дойл. Она действительно продолжала смотреть на меня. Особой нежности в её взгляде я не заметил, но пристальность. Да, согласен.

- Впечатляет. – Пробурчал я.

- А поговорить? – Намекнул Миллер. Удивительно, как все его намеки напоминают медведя, продирающегося сквозь бурелом. – Пойдём! – Он уцепился мне в руку. – Я силком потащу тебя, если по добру не пойдёшь.

Стиснув зубы, что скулы свело, я позволил подтащить меня к Селин.

- Как насчет заблудшей души, страдающей в одиночестве. – Ничего себе заявление! Миллер явно переигрывает.

Когда же он оставит попытки помирить нас? Неужели не ясно, что она не любит меня!

- Может, я тоже страдаю? - Фыркнула девушка.

Это какой-то заговор. Томас несет полную чушь. Селин заявила, что страдает. Как будто мне от этого легче.

- Что я тебе говорил? – Он подтолкнул меня к скамейке, а сам в мгновение ока испарился.

- Поможешь? – Она протянула мне запасные ножницы и серебристую бумагу. Я пожал плечами и сел рядом.

- Не вопрос.

- Что у вас за серьёзные мужские дела? - Пошутила она, шурша бумагой. Селин так ловко управлялась ножницами, что я засмотрелся.

- Томас опять решил помирить нас. – Я сразу же выдал его тайну.

При этом я неловко резанул и моя звезда из пятиконечной стала четырехконечной. Чуть слышно я чертыхнулся.

- А ты против? – Шоколадные глаза Селин заинтересованно скользнули по мне и плавно переместились на ножницы в моих руках.

Я хмыкнул.

- Вообще-то нет, но….

- Так в чем проблема? – Она хитро улыбнулась мне и, изучив мою кривую звезду, отправила её в корзину для мусора. – Тебе нужно попрактиковаться. – Заявила она.

- Эй, я так старался! – Воскликнул я. – Могла бы хоть сделать вид, что она тебе понравилась!

Девушка пожала плечами.

- Но я не могу. Она ужасна!

Я взвыл и снова схватился за ножницы.

- Проблема в тебе. – Буркнул я, разозлённый, что она забраковала мою звезду.

- Во мне? – Рассмеялась она. – Нельсон, ради Бога! Помнится я, первая пошла на мировую в галерее.

- Ага! – Вторая звезда упорно не хотела получаться. – До этого признавшись, что не любишь меня. И как ты думаешь, я должен был отреагировать на твой неожиданный порыв страсти? Кинуться в объятия, забыв обо всём? Где гарантии, что наигравшись, ты не вышвырнешь меня из своей жизни как ненужный мусор. Я вообще-то не альтруист и издеваться над собой не позволю.

- Ты всегда говоришь, что думаешь? – Для чего-то уточнила она.

- Стараюсь. – Я насторожился.

- Заметно. – Фыркнула она.

- Это оскорбление? – Не понял я.

- Нет. Просто констатация факта. Знаешь ли, мой милый Нельсон, в любви вообще нет никаких гарантий?

Я пропустил мимо ушей слова нежности.

- Слышал что-то подобное. – Буркнул я. – Но это в любви. А тобой движут какие-то непонятные мне мотивы. Если ты не любишь меня, то желая возвратить ты, либо хочешь причинить мне боль, либо из собственного эгоизма хочешь держать на коротком поводке. Чтобы я и к другим не сбежал и от тебя не отдалялся.

Селин пронзила меня шоколадным взглядом.

- Дурацкая теория! – Заключила она, но я не стал уточнять, почему именно.

Рука опять дрогнула, и я едва не запорол вторую звезду.

- Отдай сюда, монстр! Ты совсем её измучил. – Она отобрала звезду и быстро закончив, опустила в коробку к остальным звёздам. – Бедненькая! Нельсон хотел и тебя лишить лучика!

- Знаешь что! – Возмутился я.

- Что?

- Режь сама свои звёзды!

- А ты пойдёшь наряжать ёлку? – Она явно издевалась надо мной.

- А я пойду наряжать ёлку! – Решительно кивнул я головой.

- Ну и проваливай! - Она кивнула в сторону ребят, суетящихся возле Рождественского дерева.

- Ну и…. – Я бросил ножницы на скамейку и схватился за голову. – Да о чём я спорю!

- Действительно, - поддержала она меня, - ты же до смерти хочешь поцеловать меня.

Я удивлённо уставился на неё.

- Какая самовлюблённость! – Хмыкнул я.

- А ты докажи! – Её глаза загадочно сверкнули.

- Что доказать? – Не понял я. Опять её новая непонятная мне затея. Почему я так медленно соображаю?

- Что не хочешь? – Она усмехнулась, я нахмурился. – Пойдём!

Она встала, сложив остатки бумаги на скамейке, и протянула мне руку.

- Куда?

Я чувствовал себя глупее некуда. И когда я только потерял основную нить разговора?

- Туда. – Она кивнула на дверь. – И ты докажешь мне, что не хочешь меня поцеловать.

- Ничего я не буду доказывать. – Насупился я, понимая, что поддаваться на провокацию не стоит.

- Значит хочешь! – Победно заявила она. Я как ужаленный вскочил на ноги.

- Ладно, пошли!

Я потащил её за руку к выходу.

- Какая прыть! – Сыронизировала она. – Не терпится поцеловать меня?

- Не терпится отшлёпать тебя, чтобы не задавалась!

Я стащил её по лестнице на первый этаж.

- Куда теперь? – Развела руками Селин.

- В левое крыло. У малышни уроки уже закончились и там никого не должно быть. – Решил я.

Селин не стала спорить. Оглядываясь по сторонам, мы свернули в боковую пристройку и, поднявшись по ступенькам, очутились в крыле для первоклашек. Уроки действительно давно закончились, и коридор встретил нас непривычной тишиной.

Я подергал все двери ведущие в классы. Как назло они оказались запертыми, но зато дверь в раздевалку поддалась. Я жестом пригласил Селин войти.

- Ну. – Она повернулась ко мне, едва я прикрыл дверь. – Поцелуешь меня?

Я сглотнул колючую слюну. В горле опять пересохло. Это входит у меня в привычку.

- Что-то пока не хочется. – Пробормотал я первое пришедшее в голову.

- А сейчас? – Она придвинулась ко мне. Я неловко сделал шаг в сторону и покачал головой. – А вот сейчас? – Селин до минимума сократила расстояние между нами. Сквозь рубашку я почувствовал теплоту её кожи, а на шее её дыхание.

- Нет. – Ответил я и мой голос прозвучал не совсем уверенно.

- Если тебе всё равно, значит, ты не будешь против, если я….

Она принялась медленно расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Что она делает? Из груди вырвался непроизвольный стон, когда Селин провела подушечками пальцев от шеи до живота.

- Ты решила меня сжить со свету? – Прохрипел я.

- Придумай более приятный ответ. - Рассмеялась она. – А вдруг я решила тебя соблазнить?

- Звучит заманчиво. – Заметил я и только потом осознал, что глаза закрылись сами собой. – Как русалка решила заманить меня в омут своей песней. А что потом?

Селин вдруг убрала руки, и я сразу же открыл глаза. Девушка была слишком серьезна, и я испугался.

- А я сравнивала себя с русалочкой, ну как у Андерсена. Помнишь? Когда та растворилась в пучине морской. – Она чему-то печально улыбнулась. – Когда я впервые увидела тебя на лайнере, как раз представляла, каково ей было бесследно раствориться, превратившись в пену. Думала, что ей было ради кого жертвовать жизнью, а у меня нет. А потом появился ты. И отвлёк меня от грустных мыслей. – Добавила она.

- Прости. Я не знал. – Прошептал я и, поддавшись неожиданному порыву, наклонился и прикоснулся к её губам осторожным поцелуем.

- Зачем? Ты же не хотел? – Удивилась она.

- Теперь хочу. – Я улыбнулся. – Но только чтобы это было в последний раз. Поняла? Не желаю лишать тебя возможности отыскать свою настоящую любовь.

- А если я её уже нашла? – Она гладила меня по щеке, в то время как я застёгивал пуговицы и торопливо заправлял рубашку в брюки.

- Не надо так со мной. – Я поцеловал её в запястье, где совсем недавно красовались багровые синяки от моих пальцев. – Я ведь могу и поверить. – Добавил я.


Когда с делами было покончено, и даже директриса одобрила наши старания, мы высыпали всей гурьбой на школьное крыльцо.

Тонкий слой недавно выпавшего снега похрустывал под ногами. Морозный воздух приятно холодил лёгкие.

На улице уже сгущались багровые сумерки, и только луна светила так ярко, что глазам становилось больно. Она сегодня была огромная, полная и блестящая. Её круглый диск висел так низко и светил так ярко…. Никогда не видел ничего подобного.

- Здорово. Правда! – Сзади подошла Сара и я обернулся. – Луна такая завораживающая, что так и хочется обняться с человеком, которого любишь, и идти долго-долго, куда глаза глядят. – Она мечтательно посмотрела в небо.

Сара протянула Томасу руку. Они обнялись и медленно пошли по улице, освещенной фонарями и светом огромной луны.

Мне же оставалось только хмыкнуть, поднять воротник, сунуть стынущие руки в карманы куртки и пойти в сторону автобусной остановки.

В тот момент я чувствовал себя одиноким как никогда.


Накануне рождественских каникул мы сидели как обычно в столовой. Томас любезничал с Сарой, Дженни красила ногти красным лаком, а Селин уткнулась в очередную книгу.

Я уже прочитал «Обман зрения» и теперь ждал, когда она осилит…так, так, что там? Я наклонился, чтобы прочитать название на обложке. «Сумерки». Я пригляделся. Она уже была ближе к концу книги. Отлично, значит, одолжит мне её на каникулы. Хорошо хоть она не перестала давать мне читать её книги.

- Ты придёшь завтра на дискотеку? – Миллер оторвался от подружки и толкнул меня локтём в бок.

Я насторожился.

- Какую дискотеку?

Томас разочарованно покачал головой. Сара и Дженни тоже. И я понял, что только я один, лесной человек, не в курсе событий.

- Завтра новогодняя дискотека. Ты что, забыл? Все стены вторую неделю обклеены объявлениями. А мы как выпускной класс приглашены на неё в качестве почётных гостей.

Я покачал головой.

- Как-то вылетело из головы.

Томас между тем с энтузиазмом продолжал.

- Мы можем взять с собой по одному гостю. Для них билет будет бесплатным. Всем остальным придётся раскошелиться. Я уже позвал Сару. – При этом он обнял её за талию и улыбнулся. – Дженни позвал Род из параллели. А ты с кем идёшь?

Я пожал плечами.

- А ты с кем-нибудь идёшь? – Поинтересовался я у Селин.

Она оторвалась от своей книги и с интересом уставилась на меня.

- Меня не приглашали.

- Хорошо. – Я повернулся к Миллеру. – Значит, я иду с Селин.

Сара потянулась к Дойл и обняла подругу.

- Отлично, наша компания опять будет вся вместе. Как всегда.

- На мои объятия не рассчитывай. – Пошевелила пальчиками Дженни. – У меня еще лак не высох.

Все дружно рассмеялись. Даже я не удержался от улыбки.

Следующий день для выпускников и их приглашенных был выходным. В начале пятого я надел свой единственный смокинг, из которого еще не вырос. Последний раз я его одевал на вечеринку на складе. Тогда я пришел туда с Селин. По необычному стечению обстоятельств в этот раз я снова шел на танцы с ней.

Но мы не были парнем и девушкой. Даже не друзьями, наверное. И не врагами.

Тогда кем же?

Я любил её. А она меня нет. Вот и всё. Что тут можно добавить?

Эйден сунул мне в руку купюру большого достоинства.

- Закажи приличную тачку.

Я поблагодарил брата и сразу же вызвал по телефону такси. Когда оно подъехало к дому Дойлов, я отправился за Селин. Дверь распахнула Бекки и, увидев меня, позвала войти. Но, не успел я ступить на порог, как в поле зрения появилась сама девушка.

На ней было длинное розовое платье, впрочем, я это знал, потому как сам под пиджак надел такого же цвета рубашку. Мы гармонировали друг с другом. Единственное, что бросалось в глаза, так это её бледность и едва заметные под слоем макияжа круги под глазами.

Я попросил у её отца разрешения забрать Селин. Он позволил и пожелал нам приятного вечера.

Я протянул ей локоть и осторожно вывел из дома и так же осторожно посадил в машину. Я сел рядом с ней сзади и такси поехало.

Всю дорогу я думал о том, что нас с ней связывает. Несомненно, была бесконечная любовь, пусть даже только с моей стороны. Еще нежность, желание оберегать эту хрупкую девушку от всего зла мира. И было больно, что она не любит меня.

Селин просто не могла меня любить, я был не достоин её любви. Человек с отвратительным черным клеймом был явно ей не пара. Так что не было ничего удивительного в том, что она так скоро призналась мне в этом.

- Мы уйдём, как только скажешь. – Прошептал я ей на ухо. Коричневые брови взметнулись вверх.

- Что, хочешь поскорее избавиться от меня? – Равнодушно произнесла она.

Я покачал головой.

- Нет, но я не хочу давить на тебя. Поэтому, если захочешь уйти – не стесняйся.

Она неопределенно пожала плечами, но ничего не ответила.

Такси быстро подъехало к зданию школы, которая сегодня вся светилась огнями. Я помог Селин выйти и, взяв её под руку, повел по ступенькам внутрь.

Раздевшись в гардеробе, мы быстро отыскали наших друзей и все дружно поднялись на третий этаж. Оттуда уже доносились звуки современной музыки.

Едва мы вошли, быстрая композиция сменилась на медленную. Томас тут же потащил Сару на танцпол, Дженни и Род не замедлили присоединиться к ним.

Мы остались в одиночестве. Я усадил Селин на свободный стул и сам сел рядом. Пригласить её потанцевать я не решился. Она ведь ясно дала мне понять, что не любит меня, так зачем же лишний раз напрягать её моим вниманием.

Я просто сидел, и вяло наблюдал за танцующими парочками. В какой-то момент я повернулся к ней, и она тоже посмотрела на меня. К горлу подкатил колючий комок. Я вспомнил, как на Хэллоуин мы единственный раз танцевали вместе. Тогда Селин еще не выглядела такой бледной, а я не был таким несчастным влюбленным с разбитым сердцем.

- Не смотри на меня так. – Попросила она.

- Как? – Не понял я.

- Словно я уже умерла. Мне это неприятно.

Я кивнул и вздохнул.

- Это я умер. Когда ты сказала, что не любишь меня. – На мгновение я словно окунулся в тот день, когда она причинила мне невероятную боль. – Я никогда этого не забуду. – Кивнул я.

- И я, - прошептала Селин, - но нужно идти дальше. Человеческая память такова, что всё стирается.

- Я постараюсь, - не стал лгать я, - но я не могу не обращать внимания на твои глаза.

- А ты думаешь, сам выглядишь лучше? - Пошутила она и слабо улыбнулась.

- Ну, я же в хорошем смысле этого слова. - Произнёс я.

– Только представлю, - она кивнула в сторону танцующего зала, - что вдруг я это вижу в последний раз. – Она поёжилась. – Становится страшно.

- Мне тоже. – Признался я.

Она опять улыбнулась.

- Ты же говорил, что не боишься смерти?

Я пожал плечами. Ну как я ей буду объяснять, что еще не отказался от затеи умереть вместе с ней, если она вдруг не проснется после операции, теперь, даже когда она дала мне понять, что не любит и никогда не любила меня. Я буду любить её вечно, вне зависимости от её пристрастий. А любить меня или не любить – это только её выбор.

- Своей – не боюсь. – Согласился я.

- А моей?

Селин была сегодня на удивление серьёзной и даже собранной, если можно так выразиться. А когда она улыбалась, даже улыбка выходила какой-то грустной, словно что-то её беспокоило. И это придавало ей настолько беззащитный вид, что хотелось заботиться о ней и оберегать.

Я кивнул и сгримасничал.

- Очень боюсь.

- Почему?

Что я ей мог сказать? Что перестану видеть смысл во всей моей и без того скучной и унылой жизни? Что ни единой секунды не смогу существовать на земле, где уже нет её?

- Это всё очень сложно. – Вместо ответа пробормотал я и угрюмо уставился на танцующих Томаса и Сару.

- Ты, если хочешь, иди, потанцуй! – Предложила мне Селин, но я решительно отказался. Как я могу веселиться, когда ей плохо?

- Это ты потанцуй, - переадресовал я предложение. Она неуверенно пожала плечами.

- Мне не с кем, - добавила она. Зазвучала новая медленная композиция. Я встал и протянул ей руку.

- Селин Дойл, позвольте вас пригласить на танец!

Она не отказалась, хоть в чем-то мне повезло. Мы медленно прошли в середину зала и, поколебавшись, так же медленно приблизились друг к другу. Селин положила голову мне на плечо, а я обнял её за талию. Музыка увлекла нас. Заставила забыть горечь расставания. Разлуки вроде бы и не существовало. Нас всё так же влекло друг к другу. Точнее меня влекло.

А потом вдруг Селин приподняла голову и осторожно поцеловала меня в шею.

- Зачем ты это делаешь? – Внезапно севшим голосом прохрипел я.

- Я не думала, что будет так больно. - Прошептала она. – Слишком больно. Наверно это и в самом деле….

Она замолчала, а у меня не было даже сил спросить, что она подразумевала под этими словами. Её рука между тем скользнула на мою шею, и пальцы принялись перебирать волосы на затылке. Я опустил голову и почувствовал запах её ментоловой пасты. Мы настолько приблизились друг к другу, что губы почти соприкоснулись, и я непроизвольно подался еще ближе.

Осторожно, словно в первый раз пробуя друг друга на вкус, наши губы соединились. Это было настолько необыкновенно, что я едва не потерял сознание.

Самое удивительное, что Селин не оттолкнула меня, обругав самыми последними словами, а скорее даже наоборот. Её губы с удвоенной страстью впились в меня и я, лишившись рассудка, сильнее сжал её в объятиях.

Когда мелодия закончилась, я проводил её на место и сел рядом. Мы были взбудоражены таким неожиданным проявлением чувств, под напором которых не смогли устоять. С одной стороны мне было неловко, что я нарушил наши так называемые незримые границы, а с другой чувствовал себя безмерно счастливым. Селин поцеловала меня, пусть даже по своим каким-то соображениям. Она позволила обнять себя. Ну, разве не чудо!

В этот вечер я делал всё для неё, только бы она была довольна. Я приносил ей напитки из столовой, провожал в туалет, когда она хотела попудрить носик, даже согласился сопроводить её на улицу, правда, предварительно накинув ей на плечи теплую куртку.

Позволить ей стоять я не мог, поэтому сел на покрытые едва заметной корочкой льда ступеньки, а её усадил себе на колени.

- Я наговорила столько всего ужасного, - пожурила она меня, - зачем ты все это делаешь?

- Что всё? – Схитрил я. - Принёс несколько соков, потанцевал и проводил в уборную? На мой взгляд, это сущие мелочи. – Я погладил её по плечу. – Ты же прекрасно знаешь, что всё это я делаю для любимого человека, и мне плевать, как этот человек относится ко мне. – Я перебил Селин, не дав ей договорить очередные слова возмущения.

- Если послушать тебя, то я выгляжу прямо-таки настоящим монстром, - рассмеялась она, но мне было не до смеха. Я уклончиво напомнил, что монстр в данном случае скорее я. Это я кричал на неё, обидел, наговорив кучу гадостей. Она произнесла, что тоже наговорила мне много чего неприятного.

- Ничего неприятного, - вздохнул я. – Всё сущая правда.

- И тебе совсем не было обидно? – Удивилась она.

- Не обидней, чем когда ты призналась, что никогда не любила меня.

Хорошо, что вокруг была сплошная темнота, окна актового зала выходили на другую сторону. Поэтому Селин не могла увидеть, как покраснели при этом мои глаза.

- И каково это было?

Я поморщился.

- Есть одна беда – твоей любви лишиться навсегда. – Пробормотал я вдруг всплывшие в памяти известные строки. Селин поинтересовалась, о чем это я, а я ответил, что это просто мысли вслух. - Словно душу вынули, скомкали и засунули обратно…. – Признался я ей. – Я просто долго не мог поверить в реальность твоей любви, а когда ты призналась в обратном, то понял, что почти уже поверил. И это было горько. Услышать такое от тебя, но я это заслужил.

- Ты еще встретишь хорошую девушку. – Селин провела рукой по моим волосам. – У тебя все будет хорошо.

- Конечно! – Согласился я. – Я скоро уеду учиться в Лондон и встречу другую. Возможно, даже женюсь.

Я говорил все это от злости. Я же прекрасно знал, что не будет никакой другой девушки. Ничего не будет. Второй раз я уже не смогу рассказать всю правду о себе, как рассказал Селин. И вообще, если она умрет,…я уже давно для себя решил, что не переживу этого.

- Ах, Нельсон! – Девушка вдруг прижалась ко мне и её губы вновь отыскали мои. К собственному стыду я опять не сдержался. Мы бесстыдно целовались на школьных ступеньках и, слава Богу, что поблизости не оказалось учителей.

- Я люблю тебя. – Прошептал я ей в порыве страсти.

- И я тебя люблю. – Ответила она.

Я позволил себе в этом усомниться, но как же приятно было слышать эти слова.

После прогулки Селин почувствовала себя намного лучше, и мы даже еще немного потанцевали. Томас подбодрил меня, сказав, что они с Сарой полностью на моей стороне и с нетерпением ждут нашего примирения. Дженни тоже пожелала нам удачи.

И только Ребекка Дойл почему-то не была довольна нашим общением с Селин. Когда мы танцевали, я заметил, что Бекки смотрит на нас каким-то нехорошим, злым взглядом. А потом пришел Патрик и увёл её и я решил, что мне это просто показалось.

В начале первого часа ночи Селин попросила отвезти её домой. Я тут же вызвал такси и под ободряющими взглядами друзей мы покинули дискотеку.

Отпустив такси возле дома, я проводил её до двери и помог отпереть замок. Её родителей, как впрочем, никого другого дома не оказалось. Диана давно собиралась навестить своих родителей, отец Селин, конечно же, поехал с ней. Они уехали сразу после того, как отправили дочерей на танцы. Мишель родители взяли с собой. Бекки еще оставалась с Патриком в школе.

И Селин предложила мне войти. Я должен был отказаться! Я хотел отказаться. Но когда любимая девушка взяла меня за руку и повела за собой в дом, я, конечно, пошел следом.

В доме Дойлов было жарко, и я вначале расстегнул пиджак, а затем и вовсе повесил его на спинку стула.

Не включая свет, Селин грациозно передвигалась по гостиной. Благодаря светившему прямо в их окна уличному фонарю я мог наблюдать за ней. Она сняла с шеи цепочку и положила на журнальный столик, а потом, вытащив несколько шпилек из волос, отчего её причёска развалилась, и волосы каскадом опустились на плечи, приблизилась ко мне. Целую минуту она неотрывно наблюдала за мной. Что она хотела увидеть?

А потом вздохнула и опустила голову.

- Это так больно, - прошептала она, - мы теперь никому не мешаем, но как же….

Она не договорила и замолчала. Я стоял перед ней, стараясь сквозь черноту ночи разглядеть хоть что-нибудь на её лице, но не мог. Она подняла на меня глаза.

- Знаешь, если мне всё-таки будет суждено умереть, я хотела бы как сейчас. – Её шепот проникал в самое сердце. Странно, раны от расставания не болели, будто их и вовсе не было.

- Это как? – Прошептал я в ответ.

- Чтобы ты был рядом.

- Зачем ты мне это говоришь? Знаешь ведь, что не любишь меня. – Сейчас во мне говорила только нанесённая обида, но я и сам был хорош в выражениях.

Она ничего не ответила, но её пальцы скользнули по воротнику моей рубашки и ослабили узел галстука. Могу поклясться, что они дрожали. Расстегнув пару верхних пуговиц, она провела подушечками пальцев по моей шее.

Я боялся закрыть глаза и потеряться в этих невероятных ощущениях. А еще больше боялся не сдержаться и заключить девушку в объятия, потому как больше не мог сопротивляться её приёмам соблазнения.

Стащив галстук и отбросив его в сторону, она принялась выводить непонятные фигуры на моей груди. Будь это какой-нибудь другой раз, я, возможно, оттолкнул бы Селин, сославшись на неприятные ощущения, но у нас другого раза могло и не быть, поэтому я стиснул зубы и позволял ей целовать меня.

- Мне лучше уйти. – С трудом контролируя дыхание, прошептал я.

- А зачем остался?

- Не мог отказать любимому человеку. – Я вдохнул аромат её духов, и он одурманил меня.

- Я не хочу оставаться одна. – Руки наклонили мою голову вперёд и теперь уже её пальцы ласкали мои волосы на затылке и шею сзади.

Я улыбнулся. Было очень приятно и необычно. Волны возбуждения побежали по нервам вниз, заставляя закипать кровь. Удивительно, как ей удалось за несколько минут расшевелить меня?

- Давай позвоним Саре или Дженни. Они с удовольствием с тобой посидят. – Из последних сил предложил я.

Я думал, что она откажется, но Селин вдруг отпустила меня.

- Ты прав. Зря я затеяла этот разговор. Знала же, что ничего не получится. – Она вздохнула. – Но так хотелось еще раз …. Прости, Нельсон! Я снова причинила тебе боль.

Она отступила на несколько шагов и замерла, продолжая рассматривать меня.

- Чего тебе хотелось еще раз? – Мой непослушный голос опять начал хрипеть. Я ждал её отклика слишком долго, и она ответила.

- Просто прикоснуться к тебе….Ощутить твою ладонь на моей…. Глупо, наверное, звучит? Особенно в свете последних событий. Я понимаю твою реакцию после всего произнесённого нами….

Я разозлился.

- Я…Селин, не додумывай, пожалуйста, ничего за меня. Хорошо? – Я подошел к ней и взял обеими руками за плечи. Она тихо пообещала. – Тебе прекрасно известно, как я отношусь к тебе. Я никогда не скрывал, что любил и продолжаю любить тебя сейчас как и до этого. Мне также известно о твоих чувствах. Только я вот не возьму в толк, что ты сейчас от меня хочешь? Извинений? Я готов еще раз их тебе принести. Хочешь, на колени встану, чтобы было убедительней?

Медленно я опустился на колени перед ней. Она, похоже, остолбенела, хотя в темноте я не видел её лица.

- Прости меня, Селин. Пожалуйста. Я не хотел тебе наговорить таких ужасных вещей. И я так не думаю. Пожалуйста, прости меня. Впредь я буду стараться контролировать негативные эмоции.

Я опустил голову. Надежды что она смягчится и простит меня, почти не было. Я её так сильно обидел. Сказал ужасные слова, оставил синяки на запястье и толкнул. Мне не было оправдания. Я ненавидел сам себя.

Я не ждал ровным счетом ничего, когда она вдруг опустилась на колени, став напротив меня. Я поднял глаза. Благодаря фонарю я с трудом различал её облик и сейчас она почему-то улыбалась.

- Нельсон. – Прошептала она и потянулась ко мне. Её ладони нащупали мои холодные от волнения губы. И я, повинуясь каким-то внутренним инстинктам, потянулся поцеловать её пальчики.

Её руки откинули мою голову назад, а её губы прикоснулись к моей шее. Столь приятное ощущение, что я едва не завопил от восторга.

Сам не понял, когда она успела полностью расстегнуть рубашку. Горячие пальчики заскользили по моим голым плечам и спине и я невольно вздрогнул.

- Селин, - губы настолько пересохли, что я едва ими ворочал, сердце стучало так часто, словно я пробежал стометровку, - зачем ты это делаешь?

Я с трудом контролировал ясность сознания и, взяв её руки в кольцо своих, чтобы она не могла прикоснуться ко мне, держал их у неё за спиной. Рубашка держалась только на застёгнутых рукавах где-то внизу. Грудь быстро двигалась взад вперёд. Глаза, наверное, бешеные. Короче я выглядел как обычный взвинченный подросток, что уже само по себе являлось опасным.

- Я…не могу…больше…притворяться, что не люблю…тебя…. – Сбивчиво прошептала она.

Мне кажется, или её саму охватило то же волнение, что и меня самого? Но как такое возможно? Неужели она любит меня, как и я её? Нет! Это нереально!

- Ты делаешь мне больно. – Прошептал я.

- Послушай…, - начала девушка, но я её прервал.

- Мне не нужен это вечер с тобой, если он будет единственным, а завтра ничего не изменится и всё будет по-прежнему. – Я не сдержался и потянулся вперед для поцелуя. – Мне не нужны твоя нежность и поцелуи, если они только на сегодня. Пойми, мне нужна ты и на сегодня и навсегда или не нужна совсем.

- Я твоя и на сегодня и навсегда. – Решительно заявила она.

- Мне не нужны жертвы.

Я отпустил её и встал на ноги, которые почти меня не держали. С трудом дошел до дивана и рухнул на него. Расстегнул рукава рубашки, которые уже начали меня раздражать, и отбросил её куда-то на пол.

- Я тебя понимаю. - Зачем я несу весь этот бред? Неужели мне хочется, чтобы она развеяла мои сомнения, еще раз признавшись в любви? – Мой гнетущий вид…. А ты такая благородная…. Тебе просто стало жаль меня, и ты решила преподнести своеобразный подарок к Новому году. Я правильно думаю?

Селин встала и подошла ко мне. Хорошо, что темно. Так легче признаваться в непростых вещах. Девушка присела на край дивана рядом со мной. И я должен был проверить правильность моей теории. Сейчас или никогда.

- Так вот знай. Я решительно против….

Руки и губы Селин не дали мне договорить. Она опять сбивала меня с толку.

- Селин, ради Бога! – Воскликнул я, и она отступила так же быстро.

- Я уже ответила. Я твоя навсегда. Тебе этого мало?

Я кивнул.

- С некоторых пор – да. – Признался я.

- Что ты еще хочешь узнать, мой дорогой? – Мягко произнесла она. Слова «мой дорогой» приятно резанули слух.

- Я просто хочу знать. Если ты…каким-то невероятным образом еще любишь меня,…почему сказала, что нет? – Мой голос то и дело прерывался подступающими к горлу спазмами.

- А ты не понял? – Селин снова улыбнулась. Я покачал головой. Я не понимал и признался в этом. – Моя жизнь с некоторых пор сильно изменилась. – Признание давалось ей нелегко. – Еще до тебя. – Уточнила она. – Моя болезнь….

Она вздохнула, я тоже вздохнул.

- Я уже почти примирилась с неизбежностью, когда появился ты. Я была уверена, что ты такой же как все. Я прикалывалась над тобой, издевалась.

Я улыбнулся, вспомнив, как она продинамила меня со свиданием, как едва не довела до умопомрачения в столовой.

Да, было забавно.

Хм. Раньше мне так не казалось.

- В простого разгильдяя я не смогла влюбиться. – Она нежно погладила меня по щеке. Я буквально растаял от её ласки. – Но ты оказался совершенно не таким, каким мне представлялись обычные мальчишки твоего возраста. Так почему тебя удивляет, что я могла полюбить тебя?

- Не знаю. – Я кашлянул от смущения. – Просто. Понимаешь. Приехав сюда, я ведь не искал девушку, а уж тем более любовь. И я считал большой бедой привязанность к тебе. – Я виновато пожал плечами, в то время как Селин удивлённо посмотрела на меня. – Да. Я многое тебе не рассказывал. Больше всего боялся слишком приблизиться к тебе, а уж когда ты ответила мне взаимностью….

Я опустил глаза, взъерошил волосы и усмехнулся.

- Я был не самым везучим человеком. Тебе это прекрасно известно. Поэтому поверить, что мои чувства взаимны было крайне заманчиво, но так нереально…. А когда ты сказала…. – Я опять кашлянул. Мои скулы задвигались, выдавая истинные чувства, но мне уже было всё равно. Пусть знает, что я не лгу. – Что это была всего лишь игра. Я не смог не поверить. Прости, но я даже сейчас не верю.

- Бедный мой мальчик! – Она обняла меня за шею и притянула к себе.

Спазм снова сжал горло. Колючий комок не хотел проглатываться. С трудом я смог прохрипеть.

- Всю жизнь меня преследовали сплошные неудачи. И я думал, что по-другому уже не будет. А с тобой я вдруг почувствовал себя счастливым и забыл, что такое одиночество. Оно почти убило, когда ты оставила меня. Селин. Не желаю пережить такое снова. Если ты сейчас действуешь из жалости или по каким-то другим неизвестным мне причинам…. Прошу не лги.

- Ты уверен, что хочешь знать всю правду, какой бы печальной и горькой она не оказалась?

Признаюсь, серьёзный тон Селин напугал меня до смерти, но я должен был раз и навсегда определиться со своими, да и её чувствами, поэтому я решительно кивнул.

- Да. Очень хочу.


Глава XII .

ЖЕСТОКОСТЬ.


«Всегда найдутся эскимосы, которые выработают для жителей Конго инструкцию, как вести себя во время жары». Лец.


- Ладно. – Она пожала плечами и посмотрела на меня. Если бы она только знала, как я любил ее, но, к сожалению, я мог только предполагать, что она догадывается об истинной природе моих чувств. Сила моей к ней любви была несоизмерима ни с чем на земле, разве что только с любовью к самой жизни. Потому как без этой девушки мне и жизнь не нужна была.

Так не бывает, скажете вы.

Парни, мужчины по своей природе ограниченные и недалекие в чувствах и силе эмоций.

Нет не так. Мы просто сдержанные и рассудительные. Склонны постоянно анализировать последствия поступков и часто не лезем наобум без определенных гарантий со стороны девушки. Но если уж любовь поглотила нас с головой, тут уж мы становимся настоящими безумцами. Если мы любим, то любим. И готовы на все ради любимого человека. Конечно такие не все, но большинство.

Я такой.

Ради Селин я готов был вытерпеть все что угодно, лишь бы она не смотрела равнодушным взглядом. Ради нее одной я жил, или хотя бы пытался жить. Ради нее я вставал по утрам, заставлял себя двигаться, дышать.

А в тот момент, когда она, сидя на диване в полутемной комнате, освещаемой только отблесками фонаря за окном, обняла меня за плечи, и я почувствовал ее горячее дыхание у себя на шее, я вдруг как никогда ясно осознал, что она понимает всю силу моей к ней любви.

Сдерживаться просто не было сил. Но и набросится на нее я не мог. Я просто приподнял ставшие вмиг деревянными руки и опустил их ей на спину. И я просто сидел и ничего не мог предпринять. Такая нелепая скованность пронзила все мое существо. Медленно я склонил голову к ее волосам и вдохнул их аромат.

- Я так устала притворяться бесчувственной. – Прошептала Селин.

- Я тоже устал, - прошептал я в ответ, - делать вид, что мне на все наплевать. Прости, но я не смог тебя разлюбить. Как ни пытался.

- Это хорошо. – Она уперлась горячим лбом в мою голую грудь. – Я бы не пережила, если б ты меня разлюбил.

- Тогда ты понимаешь, в каких мучениях я живу, с тех пор как ты сказала, что не любишь меня. – Я не сдержался и сжал ее в своих объятиях. Сильно.

- И я. – Он провела рукой по моим плечам.

- А ты чего? – Я вздрогнул и поморщился как от зубной боли.

- Ну, ты ведь важен для меня не меньше чем я для тебя.

Она улыбнулась, но я лишь заметил очертания ее улыбки. В темноте вообще тяжело что-нибудь рассмотреть.

- Зачем ты даешь мне надежду? – Я продолжал сжимать ее в объятиях как утопающий, хватающийся за соломинку. И при этом боялся ее отпустить. Словно она тут же ускользнет от меня. – Селин. Хватит издеваться надо мной. Знаешь же прекрасно, что мы с тобой не пара. Я не подхожу тебе. – Она попыталась закрыть мне рот ладонью, но я не позволил. – Да не надо. Пойми, я не хватаю звезд с неба. Я же не дурак, в конце концов.

- Тогда почему говоришь ерунду? – Он погладила меня ладонью по щеке. – Забудь про все, что я тебе наговорила. Это была полная чушь. Я совсем так не думаю, никогда не думала. Нельсон, милый, ты самое лучшее, что у меня когда-либо было. И я надеюсь, что еще будет. – Она помолчала, а потом подняла на меня глаза. – Ты ведь простишь меня? За все?

Мое сердце после ее слов застучало сильнее. Огромное слово «надежда» забилось в сознании. Неужели я не сплю и действительно слышу то, что слышу? Неужели Селин по-прежнему любит меня и не презирает за то, что случилось между мной и отцом?

- Если только ты мне пообещаешь. – Едва слышно прошептал я.

- Что угодно. – Так же тихо ответила она.

- Не бросай меня больше никогда. – Я потерся щекою о ее щеку. – А если надумаешь бросить, то хотя бы дай мне вначале яду, чтоб не было так больно.

- Ни за что. – Она опустила голову мне на плечо. Ее волосы приятно пощекотали мне спину. – Если тебя не будет, как я смогу дальше жить.

А потом мы начали целоваться как безумные. Никогда не помню, чтобы я так жаждал ласк и поцелуев, как в тот момент. Такой сладостный миг. Мои губы просто горели огнем, а сердце стучало так, что даже было слышно в ушах.

Не помню, как это произошло, но пришел в себя я уже на ковре возле дивана. Праздничное платье Селин оказалось наполовину расстегнутым, мои туфли с носками валялись где-то на местности. Мы одновременно оторвались друг на друга и, перевернувшись на спины, уставились в потолок.

Так мы лежали, пока пальчики Селин не нащупали мою ладонь. И все повторилось вновь, с той разницей, что теперь на Селин не было платья, но я этого даже не заметил в тот момент. Она обнимала, целовала меня, благо, что не отталкивала, и я был счастлив как безумный.

В тот миг она была моим центром вселенной, глотком свежего воздуха, поддерживающим пламя моей жизни. Она была всем для меня, а я для нее.

Потом мы перебрались в ее комнату и, расположившись на кровати под одеялом, крепко прижались друг к другу, так и не расставшись с минимумом одежды, что был на нас….


Проснулся я поздно утром. Солнце светило в окна, а часы показывали почти полдень. Я зевнул, попытался потянуться и на своем плече неожиданно обнаружил голову Селин. Левая рука затекла, да так, что я почти не чувствовал пальцев. Когда я попытался вытащить руку, Селин вдруг зевнула и открыла глаза.

Мы посмотрели друг на друга. Прошлая ночь казалась сном, хотя ничего интимного между нами не произошло. И утром это волшебство продолжалось, потому как Селин потянулась и чмокнула меня в нос.

- С добрым утром. – Нежно как кошечка промурлыкала она.

Я только и смог, что тупо улыбнуться и хмыкнуть, выдавив дибильное «круто!», а потом тут же пробормотав извинения. Я совсем не умел обращаться с девушками. Селин нахмурилась, но видно заметив мой растерянный вид, улыбнулась и расслабилась. Вздохнул с облегчением и я.

Нас снова потянуло друг к другу, и мы принялись целоваться. Ближе к обеду мы, наконец, выбрались из кровати и, пройдя на кухню, попытались чем-нибудь перекусить.

Наше чаепитие прервала сонная Бекки, тоже забредшая на кухню. Застала нас прямо во время поцелуя и испугала своим истошным воплем. Мы отпрянули друг от друга, а Бекки испуганно и с удивлением на хорошеньком лице переводила взгляд с меня на Селин и ее изумлению не было предела.

- Вы что, ребята, снова вместе? – Пробормотала она, наконец, справившись с испугом и потрясением, которое наступило, едва она увидела нас в обнимку.

- А это запрещено?

Понимаю, я не должен был ей грубить и отвечать в такой манере, но какое ей дело до нас и до того вместе мы или нет. Мы достаточно взрослые. Не делаем ничего дурного. Ведем себя прилично, только иногда целуемся и обнимаемся. Я даже не посмел прикоснуться к Селин. А Бекки вопит как резаная.

- Не запрещено. – Бекки посерьезнела, и выражение на лице у нее появилось престранное. – Но. Селин. Что ты такое творишь? – Она повернулась к сестре.

И Селин, моя девочка вдруг напряглась. И сжалась. Я крепче обнял ее, и она доверчиво прильнула ко мне словно в поисках защиты.

- Я люблю его. – Прошептала она, и голос у Селин почему-то сорвался.

- И что с того? – Бекки села на стул возле стойки и скрестила руки на груди.

- Он ведь страдал. – Она прижалась ко мне. – Я это видела. Я не смогла больше мучить его. Я же сказала, что люблю его.

- Любила бы – отпустила. – Огрызнулась Бекки, а я вдруг разозлился. Какое право она имеет лезть не в свои дела? Разве ей не все равно, вместе мы или нет. Пускай лучше присматривает за своим Патриком, а к нам не вяжется.

- Я же ничего вам не обещала. – Почти прошептала Селин. – Вы сами все решили за нас.

Бекки разочарованно смотрела на сестру, словно та ее подвела.

- И что с того? – Возразила старшая Дойл.

- Ну как что? Тебе может быть и все равно. У тебя вся жизнь впереди. А у меня, - Селин всхлипнула,– я не знаю.

Я видел, как расстроена Селин, почти улавливал смысл слов, сказанных Бекки, но все равно до конца всего не понимал. Хотя в любом случае я должен быть на стороне любимой, что я собственно и сделал

- Бекки, чего ты добиваешься? – Мой голос прозвучал несколько строже, чем обычно. Но я защищал свою любовь, а уж она того стоила. Я это знал. Все мои долгие и мучительные страдания вчера вечером чудесным образом закончились, и это придало мне сил. Я был спокойным и уверенным в себе как никогда. И я был счастлив. Очень счастлив.

- Не лезь не свои дела, Нельсон! – Бекки сверкнула в мою сторону своими глазищами. – И вообще, - она окинула взглядом всю мою фигуру и передернула плечами, - шел бы ты лучше домой.

- Я уйду, как только Селин пожелает, чтобы я ушел. – Твердо сказал я. Селин попросила, чтобы я остался, и я с победным взглядом вновь посмотрел на Бекки.

Она несколько долгих секунд смотрела на нас, по очереди на каждого, а потом вдруг ни с того ни с сего обозвала Селин дурой.

- Идиотка сумасшедшая! – Ребекка незаметно для себя перешла на крик. – Да что ты такое делаешь? Зачем он тебе? У смертного одра утирать твои сопли?

Селин начала мелко дрожать, а Бекки все сильнее распалялась.

- Помрешь ведь, что ему тогда делать? Вместе с тобой в могилу ложиться. Ты пойми, дурочка, на что ему такая любовь? Да таких как ты он сотню найдет. Только дай ему шанс. А ты все его к себе тянешь.

На глазах у Селин выступили слезы.

- Какая же ты эгоистка, сестренка!

Последние слова Ребекки добили Селин и она разревелась.

- Ты не понимаешь? – Селин говорила сбивчиво и сквозь всхлипывания. – Мы любим друг друга. Ну как я ему могу продолжать лгать? Я и так долго держалась.

На это Бекки лишь усмехнулась.

- Держалась? Да ты не способна даже отпустить человека ради любви. Мы же договорились. Ты пообещала….

Теперь уже не сдержался я и, развернув Селин лицом к себе, потребовал объяснений. О чем это толкует Бекки, и что она такое обещала, о чем я не знаю.

Рассказ Селин пугал своей сбивчивостью и жестокостью. Из него выходило то, что вся ее родня потребовала от Селин, чтобы та бросила меня ради моего же блага.

И моя Селин бросила меня. Вот так просто вычеркнула из своей жизни. Решив, что тем самым убережет меня в случае своей смерти. Я не мог этого понять. Меня даже колотить начало как при лихорадке.

- То есть ты видела, как я страдаю, как мне плохо? Как я буквально умираю от безразличия и неразделенной любви. И молчала? – Я внимательно посмотрел ей в глаза. – Неужели не понимала, что так будет только хуже? Для нас обоих.

Селин только закрыла глаза, из которых тут же выкатились два ручейка слез, и покачала головой.

- Я думала, что оберегаю тебя, Нельсон. – Прошептала она голосом, полным отчаяния и боли.

Ну как я мог после этого ненавидеть ее? И простить тоже не мог. Поэтому я осторожно отстранился от нее и, пробормотав, что мне надо побыть одному, оделся и как в сомнамбуле вышел из дома Дойлов.

Меня никто не останавливал. Только Селин смотрела на меня грустным взглядом и в ее глазах стояли слезы. Не знаю, что было в их шоколадной глубине: боль, разочарование, страдание, но мне в тот момент было все равно. Я мечтал поскорей вырваться из стен, которые и без того меня душили.

Не могу точно сказать, сколько я вот так бродил. Не могу описать мест, где я был. Просто шел, куда глаза глядят. А потом я пришел домой.

Дома был Эйден. Увидев меня в расстроенных чувствах, он не смог не поинтересоваться, что со мной. Усадив на диван, он потребовал от меня подробностей. Я выложил ему все как есть. После моего рассказа Эйден не долго думая брякнул, что полностью одобряет поступок всех Дойлов.

- Почему? – Моему изумлению не было предела.

- Да все просто. – Брат взял меня за плечи. – Они ведь о тебе думали, о вас. Ну что ты будешь делать, если ничего не получится и Селин все-таки…? Ну, ты понимаешь. – Он вздохнул.

- Не знаю. – Пробормотал я, хотя ответ на этот вопрос был очевиден.

- А я знаю. – Эйден прижал меня к своей широкой груди. – И я этого не переживу. Пойми, кроме тебя, мифической матери, Фейт и детей у меня больше нет никого. Ну как я могу позволить тебе уйти. С этой точки зрения, ваш разрыв был скорее благом, нежели страданием.

- Но мне было плохо. – Горячо возразил я, но Эйден оставался невозмутим. Как он может так спокойно рассуждать обо всем этом? Мне даже сама мысль о смерти моей любимой была ужасна.

- Ну и что. – Брат опять вздохнул. – Ты бы пережил это. Не сразу, но через год. И ее смерть, прости, не могу подобрать другого слова, воспринялась бы тобой легче, чем теперь, когда ты знаешь, что она по-прежнему любит тебя.

Я криво усмехнулся. Кровь прилила к щекам.

- Но она мне лгала. Видела, как я мучаюсь, и продолжала лгать.

Мои глаза уставились в одну точку, но могу поклясться, что я смотрел в никуда и увиденное, тут же расплывалось пятнами.

- Не горячись. – Эйден похлопал меня по спине. – Зачем тратить драгоценное время на выяснение отношений. Ты теперь знаешь – она любит тебя. Так какая разница, почему она до этого лгала. Мать, отец давили. Еще эта ее сестра Бекки. К тому же она была подавлена своей болезнью. Вот и сломалась. Ты должен Бога благодарить, что она нашла-таки в себе силы и призналась тебе, что чувствует на самом деле.

- И что должен сделать я? – В моем голосе звучала растерянность, но я и был растерян.

- Простить ее и жить дальше. И молиться, чтобы операция прошла удачно.

И я понял, что он прав. Трижды прав. И что он очень мудрый человек, не смотря на свой возраст. И поэтому я тут же кинулся в свою комнату подзаряжать севший мобильник, а потом вдруг с разочарованием вспомнил, что у меня уже нет ее телефона. Ни сотового, ни домашнего. В аське ее не было.

Как замкнутый круг. Оставалось терпеливо ждать завтрашнего дня, когда мы сможем встретиться в школе. Но на душе было нехорошо. Ой, как нехорошо….


В понедельник Селин не пришла в школу. Напрасно я ждал ее возле кабинок на первом этаже, затем пытался отыскать на перемене возле кабинета естествознания, где у нее должен быть урок. Нет. Она не пришла.

Я едва не разревелся от обиды и разочарования.

Во время большой перемены в столовой я узнал от Сары, что вчера Селин вдруг стало плохо, и её срочно увезли в Лондон.

Я сразу понял, кто виноват во всем этом «вдруг». Конечно я. Мой уход поверг ее в состояние безумия. Она наверно плакала. Не удивительно, что ей стало хуже.

Представьте себя на моем месте? Кто-кто, а я чувствовал себя настоящей тварью.

Даже уже потому, что не набрался вчера мужества и не вернулся обратно в дом Дойлов.

Надавив на Бекки, я узнал название больницы и номер палаты. А еще то, что операция назначена на ближайшие дни. Ну как я мог думать об уроках, когда мысленно я был уже в Лондоне рядом с Селин. Единственным человеком, который понял меня, не осудил и ни в чем не упрекнул, когда узнала всю неприятную правду обо мне. Наоборот, она постаралась меня понять и всегда принимала таким, какой я есть.

А я все делал неправильно. С самого начала. Неумело строил наши с ней отношения, недостаточно бережно относился к ней. Постоянно думал о себе, хотя должен был поступать иначе. Тварь я и сволочь. И нет мне оправдания.

Вечером я серьёзно поговорил с братом и Фейт, в результате чего они поняли меня и согласились, что мне тоже необходимо ехать в Лондон.

Поэтому рано утром я сел на лайнер до материка и уже через три часа был в Лондоне. Грохот вагона метрополитена, три квартала, пять переходов и вот я уже стою на пороге больницы.

В голове поселилась странная пустота и ни одной здравой мысли. Я словно накачан барбитуратами. Высшая степень отупения. Такого не было со мной даже в «Уорвиксе».

По указателям я медленно поднялся на третий этаж и, повертев головой, заметил, наконец, нужный номер палаты.

Осторожно, словно чего-то опасаясь, я постучал в дверь, но не получив ответа распахнул её и вошел внутрь. Я не знал та ли это палата и не был уверен, что найду в ней Селин, но я готов был попытаться. Я должен был увидеть Селин до того, как её увезут на операцию и я, может быть, не увижу ее больше живой. Ужасные мысли! Нужно срочно подумать о чем-то нейтральном. Так 45+567. Сколько это будет? Я наморщил лоб, прикидывая решение.

Пускай в последнее время мы почти не разговаривали, и за последний месяц у нас был только один единственный волшебный вечер, позволивший нам обрести друг друга. Но что это был за вечер!!!

И я абсолютно уверен, что она не простила меня за предательское бегство, за то, что я кинул ее при малейшей возможности. А потом даже не позвонил и не вернулся. Целиком и полностью моя вина. Признаю. Я поступил как трус. Подло и недостойно. Но что было, то было. Прошлое я не в силах был изменить, а вот будущее….

И я продолжал любить её и до ужаса боялся потерять. Снова. Я так устал от потерь. И от всей этой неопределенности в наших отношениях. И от ее болезни, которая Дамокловым мечом висела над нами.

А чувство вины, преследовавшее меня после того, как я не вернулся к ней, когда она меня звала, не давало мне покоя два дня.

Палата была та. Белые стены, потолок и даже линолеум на полу белый. Какая гнетущая атмосфера. На единственной кровати у стены я увидел Селин. Бледнее чем обычно. Она словно слилась с цветом окружающей обстановки.

Я подошел к ней. Она лежала с закрытыми глазами, и я не знал, спит ли она. Я боялся, что ей уже дали какое-нибудь лекарство, и мы не сможем поговорить.

- Селин. – Я осторожно позвал её, и она открыла глаза. На губах появилось подобие улыбки.

- Ты пришел. – Её голос был тихим, но я видел, что она почти засыпала.

Я опустился на колени перед её кроватью, и она прикоснулась рукой к моим волосам.

- Я не мог не придти.

На мои глаза навернулись слёзы, но я сдержался. Я не должен сейчас плакать. Я должен вселить в неё уверенность, что будет всё хорошо, а не распускать нюни. Ей намного страшнее.

- Я не была уверена. – Снова улыбнулась Селин. – Ты позволишь? – Она провела рукой по моему лицу, останавливаясь на каждом его участке.

- Зачем спрашивать.

- У меня на сегодня назначена операция. Ты знал? – Я отрицательно покачал головой. – Ты успел вовремя. – Она улыбнулась. – Как бы я хотела, когда засну, чтобы мне приснился ты, - прошептала она, - твои глаза, твоё лицо. Я не хочу заснуть и раствориться в темноте.

Её нос покраснел сильней обычного. Похоже, она сама едва сдерживалась, чтобы не разреветься.

Я протянул руку и погладил её по щеке. Она прикрыла глаза, но затем снова распахнула.

- Нет, сейчас не время засыпать, - бормотала она, - я пока не хочу.

- Прости меня, - прошептал я и, наклонившись, коснулся губами её губ. Она не оттолкнула меня. Может просто не хотела, а может, не было сил. - Я виноват перед тобой, и я хочу, чтобы ты знала, никто на свете не заменит тебя. Ты моя жизнь.

Я снова поцеловал её, теперь уже в щеку.

- Я люблю тебя и даже когда мы вот так глупо поссорились, полностью по моей вине, продолжал любить тебя. Я…никогда тебе не говорил, всё откладывал на потом, но вдруг потом будет поздно. – Я судорожно сглотнул. – Хотя нет, будущее будет, но я скажу тебе сейчас, на всякий случай. Мне всегда нравилось, как ты произносишь моё имя. Было в этом что-то такое, от чего всё внутри переворачивалось. Никто никогда не произносил его, так как ты. И еще. Ты моя единственная любовь. Моя единственная. И всегда ей будешь. Мы с тобой завтра об этом поговорим, когда ты проснёшься. Я буду здесь. Обещаю.

Я погладил её по щеке и почувствовал, что она плачет. Я стёр пальцами её слёзы.

- Ты не должна плакать, - попросил я и понял, что сдерживаюсь с трудом, чтобы самому не разреветься, - ты просто заснёшь. Тебе даже не будет больно. Мне предстоит бессчетное количество часов агонии у операционной и почти столько же в палате, пока ты проснёшься, но лучше бы это все случилось со мной.

Она затрясла головой.

- Нет, Нельсон, разве тебе мало всего досталось! С тебя уже довольно всего того, что с тобой произошло. И знаешь, ты у меня умница! Ты, не смотря на все зло, которое пыталось тебя сломать, не сломался и продолжаешь жить дальше, даря надежду мне. Ты умница, Нельсон!

Я улыбнулся.

- Ну вот, ты опять произнесла моё имя. Когда ты его произносишь, такое чувство, что ты ласкаешь меня. Никогда не думал, что моё имя так красиво звучит, а в твоих словах оно словно музыка.

Она рассмеялась.

- Тебе надо было быть поэтом!

Я покачал головой.

- Это любовь к тебе рождает такие странные слова в моей голове. Я ничто без тебя, пойми ты это. Я…если с тобой что случится, не смогу идти дальше. Просто не смогу. – Она попыталась меня остановить. – Не злись. Я уже всё решил для себя. Нет тебя, нет и меня.

- Нет, нет! – Она отчаянно затрясла головой.

- Подумай, кто я без тебя? Никто. Начинать всё сначала – это не для меня. Я люблю тебя, ты смысл моей жизни. И если вдруг…, если операция пройдёт неудачно, жизнь потеряет смысл. Всё потеряет смысл!

На моих глазах выступили слезы, и я втянул воздух носом, чтобы не зареветь.

- А как же твой брат? – Попыталась образумить меня она.

Я печально усмехнулся.

- А что брат? У него есть Фейт и двое сыновей. А у меня только ты. Ты единственная придаёшь смысл моей жизни.

- А как же твои слова о новой жизни в Лондоне, о твоей женитьбе?

Я не ответил.

- Нел, ты не ответил. – Напомнила она мне и погладила холодной ладонью по щеке.

Я вздохнул. Надо было отвечать. Больше кривить душой я не мог, значит только правда. Сейчас и навсегда.

- Я лгал. – Я попытался растянуть губы, но улыбка получилась вымученной. – Какая новая жизнь и женитьба? И на ком? Ну, кто мне нужен кроме тебя? – Я поцеловал ее пальчики. – А я тебе нужен? Ты хотела б связать свою жизнь со мной?

С замиранием сердца я ждал ответа.

- Да. Я люблю тебя и хотела бы быть с тобой. Всегда. – Прошептала она.

И я в порыве неописуемой нежности целовал её щеки, а она гладила меня по волосам холодной рукой. Я грел её пальцы в своих ладонях и плакал. Не было больше сил сдержаться. Видеть её осунувшееся от болезни лицо, почти белые губы, бледную кожу. Я пытался вдохнуть в неё хоть немного жизни. Мне это почти удалось. Её щеки порозовели. Но, может, это было действием введенного наркоза.

- Нельсон, – прошептала она, - ты плачешь, значит, дела действительно хреновые. Она начала ругаться, я готов был в этот миг простить ей всё.

- Но запомни, - предупредил я, - в будущем слова «хреново», «чёрт возьми» и «дерьмо» тебе придётся навсегда вычеркнуть из своего лексикона.

Она рассмеялась сквозь слёзы и обняла меня. Прижала к своей груди.

- Помнишь, как в «Сладком ноябре» Сара просила Нельсона забрать её из больницы? – Я испугался, что она попросит меня сделать то же самое и мне придётся ей отказать, но она продолжила. – А в «Истории любви» Сигала? Дженни просила главного героя полежать с ней. Я раньше не понимала, какой в этом смысл. А теперь понимаю. И я хочу того же самого. Что бы было как в кино. Ляг со мной.

Я снова втянул носом воздух, но послушался и, скинув ботинки, лёг на кровать рядом с ней. Она прижалась ко мне, и я обнял её за плечи.

- Обещай мне, - попросила она.

- Всё что угодно, кроме продолжать жить дальше. – Прошептал я.

- Если всё будет хорошо, мы вдвоём прочитаем твоё письмо, и потом ты поедешь к матери.

Я не мог ей отказать.

Мы лежали, шептали друг другу самые приятные слова и плакали.

Я уже не мог, да и не хотел держать это в себе.

А потом она заснула. В моих объятиях. С улыбкой на губах. Я молился, чтобы ей снились хорошие сны.

В палату вошли.

- Что ты тут делаешь? – Это была её мать.

Я погладил Селин по щеке и сел на кровати. Диана Дойл с недовольством смотрела на меня, но затем, поймав выражение муки на моём лице, в её взгляде что-то изменилось. Я сдерживался, чтобы не разрыдаться, а она пристально изучала меня.

- Так это ты? – Произнесла она. – Тот парень, который заставил мою дочь страдать?

Что я ей мог ответить? Она могла в любой момент вышвырнуть меня из палаты, но она не могла прогнать меня из больницы. А я намерен дождаться конца операции. Я сунул ноги в ботинки и встал.

- Тот парень, из-за которого она плакала, не спала по ночам! – Что она хочет от меня? – Кого она, не смотря на свой юный возраст, полюбила впервые и так не вовремя.– Её глаза наполнились слезами и она всхлипнула. – Селин сама мне это говорила. Моя доченька, она так боялась умереть и не узнать, что такое любить!

На моих глазах выступили слёзы. Я непроизвольно сделал шаг вперёд. Диана Дойл раскрыла объятия, и я не стал противиться. Мы плакали вдвоём, потому что не было иного утешения. Не было вообще ничего. Даже надежды.

- Ты ведь её любишь? – Спросила Диана, протягивая мне платок.

- Да, очень.

- И мы любим. – Она имела в виду всё семейство Дойлов. – Мы должны быть все вместе. Как тебя зовут?

- Нельсон Росс.

- Пошли, Нельсон! Нельзя страдать в одиночестве.

Она обняла меня за плечи и вывела в коридор.


Глава XIII .

АГОНИЯ.


«Любой может справиться с печалью, кроме того, кто уже печален». У. Шекспир.


А потом, когда её увезли, мы сидели на кушетках возле операционной, изредка перекидываясь односложными фразами. А стрелка на часах слишком медленно ползла вперед. Слишком мучительно было ожидание, когда не знаешь чего ждать и есть ли смысл надеяться на лучшее.

Тут же с нами сидел Брайан, он был хмур и предпочитал молчать, а также дедушка и бабушка Селин.

Только её отец, имени которого я не запомнил, нервничал и ходил взад вперед по коридору, пока Диана настоятельно не попросила его присесть.

Пять часов впереди, прошло только пятнадцать минут, а моё сердце уже останавливалось. Я не представлял себе что будет, если Селин умрет. Как я буду жить дальше, зная, что её нет?

А если всё-таки случится чудо и Селин выживет, с ней будет всё хорошо. Тогда что? А вдруг она решит, что не сможет простить меня. Мне придётся стиснуть зубы и смириться, что настанет день, когда она встретит другого парня, с которым продолжит свой дальнейший путь. Я знал, что и это мне не по силам.

Милая Селин, такая нежная, хрупкая и беззащитная. Я верил, что она любит меня. И я открыл ей своё сердце, вывернул душу наизнанку, показав самые темные её стороны. И я не жалею, что в мире появился еще один человек, знающий обо мне всю правду. Ни разу не пожалел.

Мысли скакали как лихорадочные, мозг плавился, тело застыло словно каменное. Я уже не мог адекватно оценивать происходящее, а просто сидел и ждал, когда всё закончится для неё, для меня или для нас обоих.

Еще я думал о том, каким способом мне умереть, если случится самое ужасное.

Резать вены я больше не мог.

Яд. Оставлял возможность спасти меня, а я не мог допустить осечки.

Авария. Я мог остаться инвалидом, вместо желанной смерти.

Остаётся только одно. Забраться на крышу какого-нибудь тридцатиэтажного небоскреба и, пока не появились спасатели, прыгнуть вниз. Шансов выжить у меня точно не будет.

И я, убежденный атеист, почему-то вдруг начал молиться. Упрашивать Бога не отнимать жизнь у Селин, она не заслужила смерти в свои уже недавно исполнившиеся шестнадцать лет. Она такая молодая, не познавшая еще любви, не родившая ребенка. Он не имеет права отнимать у неё всё это.

А еще я пообещал Богу, если он даст ей шанс жить дальше, я не стану ей мешать. Не встану у неё пути, если вдруг она встретит свою настоящую любовь и решит покинуть меня, никогда не упрекну, что она предпочла другого, но не меня.

В этом случае я должен её разлюбить, ведь мне через две недели будет семнадцать, а в этом возрасте говорят, не бывает настоящей любви.

Но может все дело в том, что в душе я гораздо старше. С тринадцати лет с каждым годом я старел, будто на десять лет и сейчас мог с уверенностью заявить, что детство кончилось в мои тринадцать. А отрочества…. Словно и не было. Отец стёр его точно ластиком.

За два года после его смерти я так и не смог придти в нормальное состояние, и только Селин удалось слегка оживить меня. Дать мне понять, что я тоже человек и, несмотря на моё закрепившееся отвращение к сексу, убедить, что я не смогу без него прожить.

В душе я верил, что она любит меня. Я надеялся, что отрицание этого – это просто слова, способ заставить держаться на расстоянии. Ведь она была уверена, что умрет. И она хотела как можно меньше причинить мне боли.

Может Эйден и прав. Может действительно на нее все давили, и она поддалась.

Я вздохнул.

Будь, как будет. Всё равно я не в силах ничего сделать.

И я сидел как прикованный на одном месте, боясь пошевелиться, дабы не спугнуть удачу, и ждал, когда стрелка с двенадцати переместится на пять.

Врачи вышли несколько раньше и среди нас, измотанных и сломленных ожиданием, проблеснул слабый лучик надежды. Врачи проходили мимо нас, никто не останавливался, чтобы успокоить, обрадовать, что всё хорошо, или наоборот.

Наконец, последний доктор, опустив маску, направился к нам. Мы встали, вытянувшись в единую струну.

- Мы сделали все что могли…, - обычно такими фразами говорят о смерти, внутри у меня все словно заледенело, - нет, операция прошла успешно. – Все заметно выдохнули. – Но следующие несколько часов будут критическими. Если пациентка придет в себя, она останется жить, и мы продолжим лечение. В противном случае. – Он смущенно пожал плечами, словно заранее прося у нас прощенья. – Мы переведем её в реанимацию. Места там не так много. Остаться может только кто-то один из вас.

Он смотрел, ожидая нашего выбора.

- Вот он. – Диана подтолкнула меня в спину.

Доктор сразу же повел меня по извилистым коридорам больницы, я только и успел обернуться и одними губами прошептать «спасибо».


Тридцать первое декабря. Канун Нового года.

Теперь мы с Селин вместе.

Только она на кровати, к ней подключено бессчетное количество проводов, она бледная и без сознания, а я в кресле, тоже бледный и на грани обморока от психического и физического истощения.

Я слушаю её пульс через монитор, я привык к его пиканью, я даже рад, что он пикает. Это значит, что она жива. Я не могу спать, не могу есть, ничего не могу, пока она такая безжизненная и недвижимая. Сердце сжимается от боли при взгляде на неё. Иногда я плачу, хоть и стараюсь сдерживаться. Не хочется выглядеть зарёванным, когда она проснется.

А она не просыпается. Прошла неделя после операции, а она по-прежнему без сознания. Моя надежда угасает с каждым прожитым часом.

Я сижу на стуле и держу Селин за руку. Мне нравится держать её за руку. Я целую её ладошку, каждый пальчик, я даже несколько раз засыпал в таком положении.

Я шепчу ей слова любви. Мне так хочется, чтобы она их услышала. Врачи говорят, что это нормальное состояние, но скажите, разве нормально когда любимый человек лежит такой беспомощный, а ты не знаешь чем ему помочь?

Седьмое января. День моего рождения. Теперь мне семнадцать.

А Селин все не просыпается. Она не в коме и врачи убеждают, что она все слышит. Не знаю, правда ли это, но я с ней говорю. Каждую свободную минуту.

Пути назад нет. Пустота затягивает меня все сильней. Не могу не о чем думать и делать ничего не в силах пока она такая. Забыл даже когда ел в последний раз….

Самый ужасный день рожденья за всю мою жизнь. Я говорю об этом Селин. Прошу ее очнуться хотя бы ради этого. Она не слышит. Все по-прежнему.

Я сам не замечаю, как моя голова падает на грудь, и я погружаюсь в тяжелое забытье.

Я проснулся от страшного, мучительного сна. Мне приснилось, что Селин умерла, её больше нет. Я видел процессию, лица её близких, видел себя во всем черном. Слишком отчетливо, слишком реально. Моё сердце в этот момент готово было разорваться на клочки. Я вроде как даже негромко вскрикнул и проснулся.

Поднял голову и замер. Было около пяти утра, но из коридора в палату пробивался свет. И Селин, моя Селин больше не спала. Наоборот, она с интересом смотрела на меня, на то, как я, нелепо сидя на стуле, привалился на кровать, все еще продолжая сжимать её ладонь.

Я посмотрел на неё и улыбнулся. Она мне тоже улыбнулась.

- С возвращением, - прошептал я.

- Ты ужасно выглядишь. – Произнесла Селин.

Я только покачал головой.

- Когда ты в последний раз ел? – Потребовала она уже строже.

Я открыл, было, рот чтобы ответить, но, так и не вспомнив когда именно, сомкнул губы.

- Вот что, иди прямо сейчас и купи себе хотя бы кофе со сливками. – Но я не сдвинулся с места. – Нел, ты как привидение.

Она протянула руку и провела по моим волосам. Я знал, они были не в самом лучшем виде. Потом ее пальчики переместились на глаза и очертили круги вокруг них. Видимо такие огромные круги у меня под глазами.

Ничего удивительного. Я плохо и чутко сплю, да еще на стуле. И в одежде. Не ем. И вообще не позволяю себе расслабиться ни на минуту.

Я долго была без сознания? – Вдруг поинтересовалась она.

- Две недели, - прошептал я, все еще не веря в свершившееся чудо.

- И ты решил заморить себя голодом, - она погрозила мне пальцем, так как не могла покачать забинтованной головой. – А если бы я еще неделю не пришла в сознание? Иди сейчас же, я не могу смотреть на твои круги под глазами и лицо белое как мел.

Я опять покачал головой.

- Я так долго ждал, когда ты проснешься. Я никуда не пойду. - Заупрямился я.

Селин улыбнулась и вдруг распахнула объятия.

- Ах, ты моё чудо, иди сюда.

Меня не надо было просить дважды. Тотчас же я оказался в её объятиях. Осторожно прилег рядом, чтобы ни в коем случае не навредить ей. Она аккуратно положила мою голову себе на грудь и запустила пальцы в волосы. Она медленно перебирала их, а я страдал, потому что она еще не сказала, что любит меня. Я лежал и ждал, когда она мне это скажет, но Селин почему-то медлила. Она просто проводила ладонью по моим волосам и молчала.

Ну же, ладно, не стоит мучить меня! Скажи мне, что ты меня любишь. Но не давай напрасных надежд! Я виноват перед тобой, я обидел тебя, но знала бы ты, как я ненавижу себя за это.

- Когда я спала, ты мне что-то говорил, - прошептала она, - я слышала твой голос, но не могла открыть глаза. Ты ведь со мной действительно разговаривал?

- Да, - просто ответил я.

- Я знала, я точно знала, что когда проснусь, ты будешь рядом. Ты ведь обещал. Помнишь?

Я не помнил, но согласно кивнул.

- Какой сегодня день? – Спросила она.

- Восьмое января. – Ответил я.

- Тебе вчера исполнилось семнадцать. – Она погладила меня по волосам, и я перевернулся и приподнялся на локтях, чтобы видеть ее. – Поздравляю тебя.

Я приблизился и поцеловал ее. В губы. Теперь я не боялся ее целовать. Неприятные ощущения, напоминающие мне об отце, медленно, но верно угасали сами собой.

- Люблю тебя, - прошептали мои губы.

- Люблю тебя, - ответила Селин.

Мы еще долго лежали вот так рядом, сплетясь телами, разговаривали, делились ощущениями, пока в палату не пришла медсестра и, увидев, что пациентка пришла в сознание, не отослала меня.

Через неделю Селин перевели из реанимации в обычную палату, а на день Святого Валентина и вовсе выписали из больницы.

Брайан уже ждал нас на пристани на «Святой Диане». В тот день мы совершили потрясающее путешествие вдоль южного побережья Великобритании, которое Селин обещала мне в самом начале. Лайнер был полностью в нашем распоряжении. Никаких пассажиров, только я и она.

Стоя на палубе, мы наслаждались встречным ветром и ощущением полной свободы. Перед этой поездкой меня напичкали всевозможными таблетками, чтобы не началась морская болезнь, и они мне помогли. От морской болезни не осталось и следа. Только наслаждение долгожданной поездкой.

И еще великая радость от осознания того, что Селин способна ее разделить вместе со мной.

Мы были счастливы. Целовались как сумасшедшие. Обнимались. А в каюте, впервые уединившись после болезни, я даже позволил себе с Селин некоторые вольности, конечно не выходящие за рамки приличия. Но для меня и это было немало.

Постепенно я обретал гармонию. Смирялся с невозможностью изменить прошлое и забыть, что происходило между мной и Карлосом. И тело постепенно начало забывать его прикосновения. Новые волнующие ощущения с Селин затмевали все предыдущие, выходили на первый план.

Она была потрясающей девушкой, и она это знала. И еще она повторяла, что любит меня. Слишком часто и искренне. И я верил ей. И сам повторял, что люблю её. Больше жизни.

В школе Селин уже все ждали и встретили очень тепло. Девчонки на следующий вечер устроили пижамную вечеринку у Сары по этому поводу, но нас не позвали. Тогда я с Родом и Томасом, совершив отчаянную вылазку, пробрались по балконам на второй этаж и под девчачий визг присоединились к всеобщему веселью.

А потом все разбрелись по отдельным комнатам. Мы тоже устроились на кровати в комнате для гостей. Селин забавляло водить ладонью по моей, ставшей уже шершавой, щеке. Не так давно я начал бриться.

- Интересно, каким ты станешь через десять лет? – Она провела пальцем по моей груди сверху вниз.

- В смысле, каким? – Не понял я.

- Ну, каким мужчиной. – Она улыбнулась. - Хотелось бы узнать, как изменится твое тело.

Я улыбнулся.

- Наверно более мужественным. И на груди, наконец, начнут расти волосы. – Пошутил я, Селин рассмеялась.

- Ммм. Привлекательное зрелище. - Промурлыкала она и потянулась ближе для поцелуя.

Я ответил. Несколько минут мы молча и упоительно целовались по-французски. Я чувствовал, как дыхание Селин с каждой минутой учащается и попытался мягко отстраниться. Она поняла мой порыв, разочарованно вскрикнула и откинулась на подушки. Теперь она смотрела не на меня, а в потолок.

- Ты меня совсем не хочешь, Нельсон?

Чего-чего, а такого вопроса я не ожидал. И ощущал себя полным идиотом.

- Хочу, конечно. – Уверенно ответил я. Притом это было правдой. Я действительно ее очень хотел, порой слишком сильно, но переступить черту не мог. Так и не смог. Из-за Карлоса. Из-за его экспериментов надо мной.

- Тогда в чем дело? – Селин даже не попыталась посмотреть на меня.

Я вздохнул. Ну что тут можно было придумать в оправдание.

- Прости меня. – Я осторожно погладил ее плечо. – Ну не сердись. Я сволочь, я знаю. Ты имеешь полное право это не терпеть и бросить меня.

- Знаешь же, что я этого не сделаю. – Селин удобней устроилась на моем плече. – Я тебя люблю.

- И я тебя. – Я поцеловал её в висок. – Поэтому прошу. Дай мне время. Пожалуйста. Совсем чуть-чуть. Я стану нормальным. Немного погодя.

И Селин дала мне это время….


Глава XIV .

ВОПРОСЫ.


«Любовь мамы — уютный дворик, в котором всегда тепло и солнечно».


Мы остановились перед двухэтажным красным домом. Лужайка вокруг него утопала в цветах. Лилии, маки, гиацинты. Мои самые любимые. Я задержался перед калиткой. Селин взяла меня за руку и подтолкнула вперёд. Я распахнул калитку, и мы прошли по гладкой вымощенной плиткой дорожке к ступенькам. Не разнимая рук, мы поднялись по лестнице. Селин нажала на кнопку звонка.

Я задержал дыхание.

Не сразу, но дверь распахнулась. На пороге стояла женщина лет сорока пяти, но я знал, что на самом деле ей было сорок восемь. В её волосах тёмных от природы кое-где проблёскивала седина, вокруг рта и глаз собрались мелкие морщинки. Она внимательно смотрела на нас. Я узнал её сразу, хотя не видел двенадцать лет. Всё то же лицо, что на фотографии, только сейчас она выглядела более умиротворённой.

- Вы к кому, ребята?

Она не узнала меня. Не удивительно. Селин крепче сжала мою ладонь.

- Меня зовут Нельсон Джон Росс, - произнёс я, и женщина поднесла руку к губам.

- Боже мой! – Прошептала она и распахнула дверь. Мы прошли через полутёмный коридор в гостиную и сели на диван. Не разнимая рук.

Она посмотрела на наши соединённые пальцы, и на её лице промелькнуло нечто вроде радости. От чая мы отказались.

У меня были заготовлены сотни вопросов, но сейчас, столкнувшись лицом к лицу с родной матерью, я не знал, как мне начать. Мы сидели и просто изучали друг друга как добыча и жертва. Но я встретился с ней не за тем, чтобы посмотреть на неё. Я должен был начать, и я начал.

- Почему? – Это вопрос вырвался даже раньше, чем я о нём подумал. – Почему ты оставила нас?

Ответ на него я искал долгие двенадцать лет, но так и не смог найти. Она должна была прояснить ситуацию раз и навсегда.

- Это сложно.

Уголки её губ опустились.

- Я не уйду отсюда без ответов, я слишком долго их искал, чтобы сейчас отступить.

На её лице была написана мука, но я должен был узнать правду.

- Я ушла потому, что не смогла остаться.

Я поморщился.

- Пустые отговорки. Ты ушла к другому мужчине?

Она отрицательно покачала головой.

- Нет. Я и сейчас одна. – Она огляделась вокруг.

- Тогда почему? – Я чувствовал, что она не знает как начать, не решается, и я подтолкнул её. – Я уже не рёбёнок. Говори как есть. Мне просто нужно это знать и всё. – Последние слова я почти прошептал.

- Мы не смогли ужиться с твоим отцом. Он пугал меня.

Я не понимал её слова-загадки.

- Ну и что, меня он тоже пугал, но в отличие от тебя я не мог уйти. Мне было некуда.

Я злился на неё все эти годы, и сейчас злость трансформировалась в резкие обвиняющие слова. Ей не было прощения.

- Ты не поймёшь! – Почти простонала она. – Это была жертва!

Я усмехнулся. Какое лицемерие!

- Жертва? Я действительно не понимаю. – Мой голос с каждым словом становился громче. - Ты ушла, когда мне было пять, Эйдену шестнадцать! Он еще целый год жил в одном доме с нами. И весь этот год Карлос издевался над ним. Неужели ты этого не знала? Я не верю! Ты знала!

Она опустила глаза, а когда подняла, будто постарела разом на десять лет.

- Знала. – Кивнула она.

- Тогда почему ты оставила нас? Не забрала с собой? Почему ты предпочла просто сбежать и оставить нас с этим ублюдком?

Она не нашлась, что сказать и примитивно в бессилии развела руками. А потом на её глазах выступили слёзы и она заговорила.

- Мне было тридцать три, да, я уже не была наивной девочкой, но я не была готова к тому испытанию, что преподнесла мне судьба. Ты был тогда еще совсем маленьким, два или три года. Я услышала, как ты заплакал в своей кроватке. Приснился страшный сон, подумала я и поднялась на второй этаж, твоя спальня находилась над нашей комнатой и вдруг я услышала шум в комнате Эйдена.

Когда я вошла туда, просто остолбенела. – Она покачала головой и закрыла глаза. Увиденное до сих пор не отпускало её. – Понимаешь, я была уверена, что знаю собственного мужа, но когда я застала его, склонённого над нашим старшим сыном, просто обезумела. Я кричала на него, мы ругались. Он клялся мне, что это временное помешательство, но я не была в этом уверена.

Я не знала, как долго продолжаются эти походы в комнату сына, когда он принимает душ по вечерам, читает газету в гостиной, а я лежу одна в кровати. Я с ума сходила, думая, что в это время он ходил к нему. Несколько лет все было нормально, я не видела, чтобы Карлос приставал к Эйдену, да и ты его любил. – Я поморщился от этих слов. – Но потом всё началось сначала. Опять эти бесконечные выяснения отношений! В итоге я не выдержала и подала на развод.

Но ужас в том, что я не могла забрать вас двоих. Карлос не отдавал мне ни одного из вас. Сказать правду я тогда побоялась, он пригрозил, что убьёт и вас и меня. – Она поднесла ладони к вискам, словно у неё болела голова. – Он сказал, или он оставляет вас двоих себе, или я забираю одного на выбор. Жизнь оставшегося с ним он обещал превратить в ад. Я не смогла выбрать между вами. Я оставила вас с отцом.

Все эти годы я молилась, что только бы он не трогал тебя. Он обещал мне, если я оставлю вас с ним.

Она замолчала и посмотрела на меня. Руки у неё дрожали.

- Почему ты прислала мне первое письмо? – Мой голос прозвучал слишком резко. Я теперь знал правду, но злость не прошла.

- Ты мой сын, Нельсон, я любила тебя и люблю. Я хотела больше узнать о тебе. – Она промокнула глаза платком и печально улыбнулась. – Ты стал таким красивым! Твои волосы, точь-в-точь как у моего отца, твоего деда. Твоё лицо…. Ты станешь красивым мужчиной. Уж я в этом понимаю. И ты пришел не один. – Она с нежностью посмотрела на Селин. – Я рада, что ты не одинок. Береги её, я вижу, она очень хорошая девочка.

- Я знаю. – Кивнул я. – Твоё письмо меня разозлило, - признался я, - я не догадывался, что настолько сильно ненавижу тебя, пока не получил его. Я был готов порвать его в тот же миг, если бы не Селин. – Я посмотрел на мою девушку. – Это она уговорила меня прочитать его, и она же настояла, чтобы я встретился с тобой сейчас.

Мать улыбнулась. Я помнил эту улыбку с далёкого детства.

- Ей, наверное, трудно пришлось, - она смотрела на меня, не отрывая глаз, - все мужчины по линии отца отличаются патологическим упрямством.

- Ну, я более гибкий, чем дед. – Предположил я.

- Это хорошо. – Кивнула она.

- На самом деле у нас был уговор, - Селин решилась вступить в диалог, - если со мной будет всё нормально, то Нел поговорит с вами.

- Нел. - Женщина снова улыбнулась. – Я так называла его в детстве. Ты помнишь? – Она посмотрела на меня.

Я не помнил.

- А что с тобой? – Она обеспокоенно обернулась к Селин, но вместо неё ответил я сам.

- Селин была больна, но сейчас всё хорошо. Это к делу не относится.

Он поджала губы, но возражать не посмела.

- Он многое не договаривает, - Селин сжала мою руку, - у меня была опухоль, доброкачественная. Врачи боялись, что я не перенесу операцию, но я осталась жива и, похоже, что всё будет хорошо. Нел заботится обо мне.

Мать посмотрела на меня с гордостью. Не хочу лукавить, мне это было приятно и…не привычно.

- Ты молодец, сынок! Ты вырос хорошим человеком. Я горжусь тобой! – На её глазах снова выступили слёзы. – Давно вы знакомы?

Я молчал, и снова пришлось отвечать Селин.

- С прошлого сентября. Он переехал из Лондона на Уайт и пошел в нашу школу. Так мы и познакомились.

- А почему ты не остался жить в Лондоне? Что-то случилось? – Встревожилась она и посмотрела на меня.

- Тётя Грейс умерла, - неохотно ответил я.

- Если не ошибаюсь, сестра Карлоса. А он сам?

- Умер больше двух лет назад. – Уклончиво ответил я.

- Ты…, - она неловко выдавила, - переживал? Ведь ты любил его.

Я не удержался от смешка. Время залечило мои раны, осталась только ирония.

- Нет, - я снова усмехнулся, - я не переживал.

- Как он умер? - Мать хотела знать всё, и раз я пришел к ней за правдой, то обязан был и сам быть с ней откровенен полностью.

- Его застрелили. – Она кивнула и снова повернулась к Селин.

- Вы сразу понравились друг другу? – Мать улыбалась, хотя лицо у неё было беспокойное.

- Практически да, - Селин посмотрела на меня, - по крайней мере, мне он понравился сразу. – Она снова перевела взгляд на мою мать. - Он был не похож на остальных и у него были очень грустные глаза, даже когда он улыбался. Когда я спросила его о родителях, он сказал, что ему не было места в вашем мире. – Она заговорила быстрее. - Он и тогда и сейчас злится на вас, он обижен, но он любит вас, он хранит ваше фото у себя в столе.

Я метнул на Селин гневный взгляд, но ничего не сказал.

- Я тоже его люблю, - вздохнула Габриела, - очень, но он имеет право на злость. Я оставила его, не объяснив в чем дело. Но как я могла объяснить это пятилетнему ребёнку? Сказать, что его отец больной человек, что он пристаёт к его старшему брату. Он бы захотел уйти со мной, а я не могла его забрать. Иначе я подвергла бы опасности Эйдена.

- Он злится не потому, что вы ушли ничего не объяснив, - вздохнула Селин.

- Тогда почему, сынок? – Она повернулась ко мне. Её взгляд молил, чтобы я всё рассказал.

Я посмотрел ей прямо в глаза и заговорил.

- Ты оставила меня с ним. Ты думала, что так будет лучше? Но люди не меняются. И он не изменился.

- Он…. – Она не решилась это произнести, хотя сильно побледнела.

- Да, - я кивнул и сжал губы, - Эйден к тому моменту женился и переехал на Уайт, тебя я не знал где искать. Когда он пришел ко мне в комнату, - я закрыл глаза и затряс головой, - я не знал что мне делать. Я…словно умер тогда. А я, дурак, молился на него. Считал, что лучшего отца нельзя и пожелать. Я любил его. Я доверял ему. И тебе. И Эйдену. А вы оставили меня, не открыв мне глаза на правду, не объяснили, что он за человек. Почему?

Габриела снова разрыдалась.

- Мы думали, он тебя не тронет!

- Да. – Кивнул я. – Вы ошиблись.

- Сколько это продолжалось? – Она всхлипнула и промокнула глаза платком.

- Год или чуть больше, или меньше.

- Не удивительно, что ты не переживал, когда он умер. – Печально произнесла она.

Я истерично рассмеялся.

- Ты не знаешь всей правды, мама, - я снова облизал сухие губы, - его застрелили из его же пистолета. Расстреляли в упор. – Я помолчал. – Я его застрелил. - Она вздрогнула, но ничего не сказала. - Я думал, что свихнусь, но всё обошлось. - Я потёр переносицу. – Меня отправили в тюрьму, но потом оправдали. Написали, что я убил в состоянии аффекта и принудили к году лечения в психушке.

Я замолчал, не зная, что можно еще добавить.

- Что он с тобой сделал, мальчик мой? – Она приподнялась и, подойдя ко мне, опустилась передо мной на колени. Я замер, не зная, что мне дальше делать, но она вдруг обняла меня и прижала к груди крепко-крепко. Она плакала, и из моих глаз тоже непроизвольно потекли слёзы. Боже мой, я был всего семнадцатилетним подростком, уже не ребёнком, но еще и не взрослым и я не знал, что настолько нуждаюсь в матери, пока она не обняла меня. Я рыдал у неё на груди, а она гладила меня по голове, приговаривая, что всё будет хорошо. И мне стало легче, словно я сбросил тяжелый груз, давивший на меня.

Я и не заметил, когда Селин оставила нас одних. Я вообще ничего не замечал. Мы проговорили, долго, почти всю ночь. Я выложил матери всё, разные неприятные подробности, о которых раньше боялся даже думать, рассказал о причинах, заставивших меня взять в руки оружие, о пьяных мужчинах, которых отец привёл, чтобы лишний раз поиздеваться надо мной.

Она слушала молча, лишь изредка прерывая мой рассказ рыданиями и снова и снова обнимала меня. Я прижимался к ней как маленький.

Я даже стянул чёрную повязку с руки и показал ей уродливые шрамы от бритвы. Она целовала их, как раньше Селин.

Она просила прощения за то, что оставила меня, и я простил её. В ту ночь мы простили друг другу всё.

Еще я попросил никогда не обижать мою девушку.

- Она помогла мне, спасла меня, вытащила из ямы, в которую я сам себя загнал. Она дала мне надежду на нормальную жизнь. С ней я поверил в себя, я почувствовал себя живым.

- Ты влюбился, мальчик мой! – Она гладила меня по голове и улыбалась.

- В неё невозможно не влюбиться, - признался я, - если бы она тогда умерла, я, не задумываясь, последовал бы за ней.

Она твердила, что я вырос хорошим мальчиком, и снова целовала меня и гладила по волосам. Я уснул в её объятиях.

Утром я проснулся в чужой постели в незнакомой комнате, я как можно быстрее оделся и почистив зубы быстро спустился вниз. Селин с матерью были на кухне, они готовили завтрак и болтали. Она рассказывала матери, как мы на день Святого Валентина гуляли по собору Святого Павла и катались на лайнере. Я улыбнулся и вошел к ним на кухню.

Мать сегодня выглядела совсем молодой и красивой. Она прямо-таки светилась счастьем. Я посмотрел на Селин. Она тоже выглядела как-то необычно. Я присмотрелся.

- Ты накрасилась? – Воскликнул я.

Она рассмеялась и, вытерев руки полотенцем, подошла ко мне. Я обнял её и поцеловал.

- Габриела мне помогла, - похвасталась она, продемонстрировав тени и уже размазанную мною помаду. – Ой, у тебя блеск на губах! – Она снова рассмеялась и вытерла полотенцем мой рот. Я стиснул её в объятиях и тут же, смутившись матери, отпустил. Она сделала вид, что ничего не заметила.

Это был длинный, счастливый день. Мы завтракали, дурачились. Мать постоянно улыбалась, и я стал замечать, что тоже улыбаюсь.

Потом мы пошли гулять по Стратфорду, обошли все красивейшие места: дом-музей Шекспира и Королевский шекспировский театр, обедали в кафе на улице, а потом мать завела нас в магазин и купила мне красивый костюм, а также рубашку, туфли и галстук, а Селин красивое платье и туфли.

Дома она соорудила ей на голове из коротких волос задорную прическу и, облачившись в элегантные наряды, мы отправились в ресторан. Мы ели разные вкусности и танцевали. Я держал в своих объятиях Селин и буквально задыхался от радости. Две самые дорогие мне женщины поладили между собой. Забыв про всё и всех, я целовал её прямо посреди танцплощадки, а она лишь улыбалась.

Домой мы пришли счастливые и усталые. Пока Селин в ванной снимала косметику, мать поинтересовалась, вместе ли нам стелить. Я сказал что да.

- Тогда будете спать в той комнате, в которой ты спал прошлой ночью, - предложила она, и мы поднялись наверх. Я почувствовал, что она волнуется и спросил почему. – Не сочти меня нескромной, но мне просто хочется спросить у тебя, спите ли вы вместе, ну в полном смысле этого слова?

Я пожал плечами и неловко сел на кровать.

- Нет, мы не занимаемся сексом, если ты это имела в виду. – Ответил я и покраснел.

- Селин…, - начала она, но я её перебил.

- Нет, дело во мне. Она несколько раз намекала, - я покачал головой из стороны в сторону и поджал губы, - но я не могу преодолеть барьер внутри себя самого. Это как вечный «стоп». – Я вздохнул, и мать присела рядом. Она положила руку мне на плечо и мягко сжала.

- Если ты боишься, то напрасно. Эта девушка любит тебя, она не причинит тебе вреда.

Я согласился с ней.

- Умом я это понимаю, но вот моё тело…. Внутри меня что-то сломалось и я не могу это исправить.

Она провела по моим волосам и вдруг надавила указательным пальцем на висок.

- Это сидит в твоей голове. – Она постучала по виску. - Тебе просто нужно выкинуть это и всё наладится. Не позволяй Карлосу отравлять себе первую любовь. Ты должен быть сильней.

Я поморщился и потёр вмиг покрасневшие глаза.

- Подскажи, ты же моя мать, - умолял я, - как мне не представлять его руки на своём теле в то время как меня обнимает Селин? – Меня передёрнуло при упоминании о его руках. – Даже когда ты меня обнимаешь, я вспоминаю, как он касался меня и чувствую тошноту. Я даже не уверен, что способен полностью раздеться при ней.

Она прижала мою голову к своему плечу.

- Ты стыдишься своего тела? – Я утвердительно кивнул головой. – Ты должен понять, чего именно ты боишься. Что не понравишься ей? Это вряд ли. Ты красивый парень и я уверена, что у тебя такое же красивое тело. – Я отрицательно покачал головой. – А может тебя пугает не то, как она отнесётся к тебе, а чувство собственной наготы? Ты смотрел на себя обнаженного в зеркале? Ты не забыл, я ведь врач? – Улыбнулась она.

- Ну да, ветеринар!

- Какая разница, если механизм у людей и животных один и то же, - возразила она. – Ну, так, ты смотрел на себя в зеркале?

- Предположим. – Расплывчато ответил я.

- Ладно, переиначим вопрос. – Теперь она больше походила на миссис Грин из клиники. – Ты, после того как с тобой это всё произошло, занимался хоть раз мастурбацией?

Я закашлялся от прямоты вопроса и нервно хихикнул.

- Да я и до того не занимался.

- Тогда всё ясно, - подытожила она, - у тебя сформировалось неправильное представление о сексе.

- Это как это? – Мне стала интересна её версия. Такую трактовку моей проблемы я еще не слышал.

- Ты представляешь секс, и сразу у тебя возникает образ насилия. – Я мысленно произнёс слово «секс» и сразу вспомнил отца, его руки, блуждающие по моему телу и придающие мне ту или иную неприятную позу. Я вынужден был с ней согласиться. – Но секс это не насилие, от него обычно получают удовольствие. А ты не веришь, что сможешь почувствовать это. Ты должен понять, Селин – не твой отец, она не будет делать то, чего ты сам не захочешь. – Я внимательно слушал её, в словах матери была доля правды, но я еще не докопался до самой сути. – И еще, тебе нужно самому узнать своё тело, понять, чего хочешь именно ты.

- Ты что, пропагандистка…? – Пошутил я, но она отмахнулась.

- Нет, конечно, поверь, если бы ситуация была иной, я бы ни за что не заговорила со своим сыном о столь интимных вещах. Но тебе нужна помощь, не советы, а именно практическая, реальная помощь. Ты ведь смотрел порнофильмы?

Я даже вспотел от такого тяжелого разговора. Но я их действительно смотрел и я согласно кивнул.

- Нормальные или Карлос пичкал тебя разной дрянью?

Я вспомнил отрывки из мерзких фильмов, в которых присутствовали сцены насилия, гомосексуалисты и различные извращения.

- Разной дрянью, - признался я.

- Пошли! – Она взяла меня за локоть и отвела в свою спальню. Там, усадив меня в кресло, она включила телевизор и DVD и вставила один из дисков на полочке. Не думал, что когда-нибудь буду смотреть подобное видео. И с кем? С матерью. Какой стыд! Я вжался в кресло.

А события на экране между тем развивались. Мужчина и женщина после страстных поцелуев перешли к более откровенным сценам. Они разделись и принялись ласкать друг друга столь откровенно, что мне стало не по себе. Создавалось впечатление, что они получают удовольствие. Помимо своей воли я стал возбуждаться. Такого со мной не случалось. Нервные импульсы ползли по моей коже, наэлектрилизовывая её. Такие фильмы я не смотрел. Моё тело загорелось, словно объятое пламенем, особенно сильно горело внизу живота, но при этом внутри не сжималось как прежде, и образ отца почему-то померк.

- Хватит?- Она остановила сцену. Двое замерли в немыслимой позе. Я громко вздохнул. Она должна была это услышать. – Пойми, наконец, - её голос звучал убедительно, - секс – это приятно, это не насилие и не работа. Это наслаждение, если к этому подойти с правильной стороны. И еще, ты должен сделать для себя выбор: либо ты доверяешь своей девушке, либо нет. В последнем случае не стоит даже и пытаться сблизиться. А, если доверяешь, - она развела руками, - доверяй полностью. Она любит тебя. В её глазах ты всегда будешь самым лучшим.

Когда я вернулся обратно в спальню, Селин уже была там. Без косметики и туфель, но в своём новом красивом платье. Я скинул туфли и носки и босиком ступил на ковёр посреди комнаты. Пока я подключал к подзарядке наши сотовые телефоны, она устроилась на кровати поверх одеяла и беззаботно наблюдала за моими действиями.

Я повесил пиджак на спинку стула и ослабил узел галстука. Он поманила меня к себе. Я подполз к ней по кровати на коленях, и мы чмокнулись.

- Зачем ты сказал матери, что мы будем спать в одной постели? – Она приподнялась и зашептала мне на ухо. Её дыхание жгло мне щеку. – Ведь в таком случае тебе придётся раздеться.

- Я знаю, - так же тихо прошептал я.

- Так разденься. – Не то попросила, не то приказала она.

Я посмотрел, не подшучивает ли она надо мной, а когда понял, что нет, приподнялся и стянул через голову галстук. Повесил его на стул. Затем расстегнул рубашку, отправил её к галстуку. Взялся за ремень брюк. Они упали по моим ногам вниз, и я повесил их всё на тот же стул.

- Полностью, - напомнила она, намекая на трусы. Я вспомнил слова матери, что в глазах Селин я всегда буду самым лучшим и решительно потянул их вниз.

А затем глупая немая сцена. Я – совершенно голый, стою перед ней, сидящей на кровати и одетой. Чувствую себя как идиот. Она пристально изучает моё тело, медленно спускаясь сверху вниз, немного задержавшись взглядом в некоторых местах. Я чувствую, что еще немного, и я не выдержу столь пристального исследования.

А потом она приподнимается и стягивает через голову платье, оставаясь при этом в нижнем белье.

- Ты сможешь это снять? – Селин полушутя посмотрела на меня, и я нерешительно приблизился. Мои пальцы не слушались меня. Раза с пятого я справился с застёжкой лифчика, а когда дело дошло до её кружевных трусиков…. Мои руки просто дрожали. Стараясь, по-возможности, не касаться её я двумя пальцами снял и их. – Иди сюда. – Она потянула меня на кровать. Мы накрылись, но наши тела встретились под одеялом. Мы почувствовали друг друга.

Мы целовались как безумные, изредка перебрасываясь ничего не значащими короткими фразами. Руки Селин лежали у меня на груди, чего нельзя сказать обо мне, я так и не решился дотронуться до неё.

А потом я вдруг проснулся ночью, но не от кошмара, как обычно, а от странного томления и боли во всём теле. Я не сразу понял, что со мной и только потом понял, что хочу её. Безумно. Страстно. И что я уже не смогу уснуть, не сняв это жуткое напряжение.

Я подкатился к ней и, найдя в темноте её губы, принялся их целовать. Она проснулась почти мгновенно и без слов поняла моё состояние. А потом случилось все. Мыслимое и немыслимое. И границы между нами стерлись, растворились. Словно их никогда и не было.

А потом, когда все закончилось, откинувшись на подушку, я облизал губы. Они были холодными и сухими и, проглотив слюну, я распахнул глаза. Селин смотрела на меня. Её глаза, казалось, сверкали в темноте.

- Пойдем в душ. – Позвала она. Я не сопротивлялся.

Я позволил ей отвести себя в душ и включить тёплую воду. Струи заливали моё лицо, и я покачивался в такт какой-то незримой музыке. Потом мы вернулись обратно в кровать.

Я потянулся к её губам.

- Тебе нужно поспать, - она мягко оттолкнула меня, - просто ляг и спи, Нельсон.

И я буквально в тот же миг провалился в сон.


Глава XV.


СТРАХИ.


«Для того чтобы жить, нужны более веские основания, чем для того, чтобы умереть». Ривароль.


«Когда умирает взрослый, он может попасть либо в рай, либо в ад, в зависимости от причин, послуживших его смерти и от жизни, которую он прежде вел. Когда умирает невинный младенец – однозначно попадает в рай. Самоубийца – в ад. Вроде бы всё понятно, словно разложено по полочкам.

Интересно, куда же попаду я после смерти? В рай или ад? А может после смерти ничего не существует? Только небытие. И разговоры о загробной жизни – выдумка для любителей мистики?

И что я почувствую при этом? Просто засну и не проснусь? Или же мне будет больно? Боли я боюсь. Лучше просто заснуть. Раствориться в темноте. Как будто тебя никогда и не было. Перестать существовать. Перестать думать. Исчезнуть. Умереть.

Наверное, страшно, когда подобные мысли приходят в голову юной девочке, но я ничего не могу с этим поделать. Не могу перестать думать, не могу вновь и вновь не представлять себя в гробу. Холодной, бездыханной. Родители склонились надо мной. Они плачут. Или нет. Отец не заплачет, только стиснет зубы и будет стойко слушать последние слова священника, обнимая рыдающую мать за плечи. Что она будет рыдать – сомнений в этом у меня нет.

Лили и Кайла на кладбище не возьмут. Оставят на попечение няни, зато Брайан с женой обязательно придут. Гэвина отпустят на пару дней из Оксфорда….

Нет! Довольно! Так можно и умом тронуться. Две таблетки с утра я выпила, поэтому боли можно не бояться. Отпадает. Парня у меня нет. Значит, никто другой помимо семьи не будет страдать после моей смерти. Остаётся только одна забота – мои дорогие родители. Они не должны видеть, как я страдаю. Не должны знать, что боязнь смерти мучает меня каждый день.

Из-за неё я плохо сплю по ночам, плохо ем. Хотя. Говорят, что в моём теперешнем состоянии аппетит должен ухудшиться. Это нормально. Если можно так обозвать мою болезнь.

Моя милая семья. Они лезут из кожи вон, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей. Позволяют мне всё и даже более того. Раньше вот Брайан не позволял мне кататься на своей яхте, а теперь каждые выходные зовёт. Хитрит, что якобы ему одному не справиться, но я знаю, что старается он исключительно ради меня.

Он знает, я люблю море. Оно меня успокаивает. Отвлекает от грустных мыслей. Когда я смотрю на бьющиеся о борта яхты волны, то словно растворяюсь в них. Перестаю существовать. Как русалочка у Андерсена. Интересно, что она чувствовала, когда растворялась, превращаясь в пену?

Правда, она умирала, спасая любимого человека. Она жертвовала собой во имя счастья своего единственного. А я? Во имя чего умираю я? У меня даже единственного нет. И не будет уже, наверное. Сейчас стало так сложно найти хорошего человека, с которым можно не просто круто погулять, а ощутить всю нереальную гамму чувств. А я так много чего не успела почувствовать! Так много хочется и так мало времени. Катастрофически мало. И хотя я уже смирилась с одиночеством, всё равно продолжаю мечтать о чуде. День за днем. А стрелки всё бегут вперёд, с каждым часом приближая меня к смерти.

«Святая Диана» - лайнер моего братца, названный так в честь матери, плавно скользит по волнам. Белоснежные чайки кружат над головою, редкие лучи солнца пробиваются сквозь плотную завесу серых облаков. Мы отплываем от южного побережья Великобритании. Совсем скоро берег исчезнет за линией горизонта и вокруг останется лишь бесконечное море. Какая красота!

Сегодня пассажиров немного, даже есть свободные места во втором классе. Не говоря уже о первом, где билеты на несколько десятков евро дороже. И я просто стою, опершись спиной на деревянный парапет на небольшом пятачке, именуемым «капитанским бортиком». Отсюда прекрасно видна верхняя и нижняя палубы. Я рассматриваю пассажиров, как обычно придумывая разные несуществующие истории, почему они здесь оказались.

Вот молодая девушка, улыбчивая, счастливая, лет двадцати пяти не более. Зачем она плывёт на Уайт? В поисках работы? К тетё? А может к своему любимому, который с нетерпением будет ждать её с букетом белых орхидей на причале.

Пожилая пара в углу второго класса. Он читает газету, она что-то вяжет. Похоже они счастливы. Дети давно выросли, и сейчас эти двое просто путешествуют.

Я посмотрела на часы. Забавно, я стала чаще обращать внимание на время. Похоже на паранойю.

Неожиданно краем глаза я заметила необычную активность на одном из мест верхней палубы. Кто-то явно мужского пола торопливо расстёгивал пуговицы бордового пиджака. Под ним у него оказалась светло-голубая футболка. Он медленно встал. На ногах синие джинсы. Я перевела взгляд на себя и усмехнулась. Голубая водолазка и джинсы такого же цвета. Отличный выбор, незнакомец!

Пока я рассматривала себя, незнакомец по лестнице переместился на нижнюю палубу, расположившись неподалеку боком ко мне. Теперь я смогла рассмотреть его с достаточно близкого расстояния. Совсем молодой. Лет семнадцати или около того. Темноволосый. Волосы длиннее обычного, кончики немного вьются. Стоит, сгорбившись, поставив локти на парапет. Пристально смотрит вниз на волны. Слишком пристально на мой взгляд.

Вот движение. Он потер глаз, затем лоб ладонью. Облизал губы. Они вроде как у него пересохли. Опять взгляд на море, затем в небо, потом в пустоту. Тяжело дышит, рот приоткрыт. Повернул голову. Взгляд как у пьяного. Вот-вот покачнётся и упадёт.

До меня дошло в самый последний момент. Чёрт, да его попросту укачивает! Резко сорвавшись с места, я быстро спускаюсь, нет, скорее слетаю по ступенькам вниз и успеваю в самый последний момент. Подхватываю его под мышки, не даю упасть. Господи, какой он тяжелый. Вроде бы худощавый и невысокого роста. Быстро отрываю его руки от парапета. Он не сопротивляется. В глазах ни проблеска сознания. Видно ему совсем хреново.

Куда же его пристроить? Оставить здесь, значить посеять панику среди пассажиров. Брайана напрягать не хочется, у него и без этого дел по горло. Остаётся только моя каюта. Именно туда я его и потащила. На ступеньках он упал. Не споткнулся, а именно опустился со всего размаха на колени. Но даже не застонал. С трудом я помогла ему встать и уложила на прибитую к стене койку.

Голова его откинулась. Глаза немного приоткрыты. А он симпатичный. Тонкие губы правильной формы, острый прямой нос, карие глаза. Правда сейчас немного мутные, но это пройдёт. Морская болезнь к счастью лечится.

Пока я внимательно рассматривала его, он понемногу тоже стал присматриваться ко мне. Он изучал меня так же обстоятельно, как и я его. Меня это здорово смутило, и я ляпнула первое, что пришло в голову.

- Ты как лучше?

Он ни слова не сказал, но и не отвернулся. Только глубоко вздохнул и продолжал рассматривать меня, но не навязчиво или нахально, а с любопытством. Словно что-то увиденное поразило его настолько, что он просто забыл отвернуться в последний момент. Затем он посмотрел на мои руки. Моргнул.

Я быстро высыпала содержимое синего пакетика в так удачно стоявший на столе стакан и залила водой.

- На, выпей! - Протянула ему стакан с раствором. Парень поднял на меня глаза. На несколько секунд моё лицо отразилось в его зрачках. На его губах появилось слабое подобие улыбки, но в туже секунду глаза погасли. Парня всего передернуло. Он словно отогнал неприятные воспоминания. На лице промелькнуло страдание.

В чём же дело? Мои ровесники вели себя куда более раскованно, а этот незнакомец разительно на них не походил. И он боялся пить то, что я ему предлагала.

- Это адсорбент. Помогает от тошноты. – Пояснила я и, взяв его руку со стаканом, помогла ему поднести её ко рту. Его рука тряслась настолько, что мы едва не расплескали лекарство».


Я начал читать ее дневник….

Это так увлекательно. Не знал, что Селин подробно записывала все этапы нашего знакомства. До этого момента записи в дневнике были редкие. И она так часто пишет о любви ко мне. И я ей благодарен за любовь и понимание, что она мне дарила….

Итак, чем же все закончилось.

После той ночи у матери в Страсбурге, отношения наши начали налаживаться. Страхи мои со временем угасали, а потом и совсем пропали. В интимном плане мы идеально подошли друг другу. Дарили друг другу великое наслаждение и все такое.

Школу я окончил неплохо. Поступил в колледж на программиста. Кстати, Томас присоединился ко мне. Каждый выходной мы проводили на Уайте в обществе наших милых дам. После окончания школы они присоединились к нам, и мы все вчетвером устроились в доме покойной тетушки Грейс.

После нескольких курсов химиотерапии у Селин наступила стабилизация процесса. Мы радовались с ней как дети.

Дженни на тот момент уже рассталась с Родом и крутила шашни с кем-то еще.

Губернатору все же удалось развести Патрика и Бекки. Правда, он уже не губернатор, но какая разница. Зато теперь Бекки все время грустная и молчаливая. Похоже, она любила его по-настоящему.

Габриела часто навещает нас, даже гостила в течение месяца у Эйдена. Мы тоже гостим у нее, но реже.

Мы с Томасом окончили колледж. Теперь работаем в одной фирме. Мы хорошие приятели.

Ах да! Забыл рассказать еще об одном чуде. У меня есть дочь. У нас с Селин. Точнее теперь только у меня.

Мы узнали об этом чуде в день получения моего диплома. Безумно радовались. И через несколько недель официально оформили наши отношения.

Я помню, как встал на одно колено и официально предложил ей стать моей женой. Селин растрогалась настолько, что не смогла произнести ни слова, только из глаз ее текли слезы.

- Любимый мой.

Эти ее слова настолько запали мне в душу. Она обняла меня, и мы поцеловались.

В день регистрации на ней было длинное белое платье. Такое, о котором она мечтала еще в детстве. Только Томас и Сара присутствовали на закрытой церемонии и искренне радовались за нас.

Но беременность протекала очень тяжело. Обострилось заболевание. Селин с каждым днем чувствовала себя все хуже, но прерывать беременность отказывалась.

Тогда я уже понял, что теряю ее. Но молчал. Потому что внутри нее был мой малыш, которого мы любили как сумасшедшие. Во время родов я был рядом и видел нашу малышку в самый важный для нее момент – рождение.

А потом мы держали ее на руках и плакали от счастья.

Селин больше не вернулась домой из больницы. Последние шесть месяцев своей жизни она провела в мучительной борьбе со смертью.

Ради нас.

Ради дочери.

Но проиграла.

А почти перед самым концом, она призналась мне, что давно знала, что скоро умрет. Поэтому и решилась на такой отчаянный поступок как рождение ребенка. Образование, которое росло у нее в голове, оказалось злокачественным и оно продолжало расти. Каждый день.

- Теперь ты никогда не сможешь расстаться с жизнью, - сказала она такая бледная, в больнице, вся опутанная трубочками и проводами, - потому что твоя жизнь теперь – Дэниела.

И я знал, что она права. Сто раз права.

А потом Селин не стало.

И меня не стало. В смысле, я жил, но душа словно умерла. Ни Эйден, ни Габриела, никто не могли мне помочь. Я умер вместе с ней, моей любимой девочкой. Моей Селин.

Шесть лет подарила нам судьба. Долгих или коротких - какая разница. Главное, что все это время мы были счастливы. Бесконечно.

Два года после утраты, показавшихся мне сном, я жил только ради дочери, а потом на глаза случайно попался листок с аккуратно выведенным номером, и я понял, что больше так не могу. И тогда я взял и позвонил.

Человеку.

Женщине, которая в юности просила ей позвонить, если случится что-то плохое.

Она ответила. Выслушала. Даже не задавала лишних вопросов. А потом приехала.

Увидела меня, Дэниелу. И осталась.

Теперь мы живем втроем. Я, моя маленькая принцесса и Рози.

Конечно, с ней я не так откровенен, как с Селин, и возможно она никогда не узнает всю шокирующую правду обо мне. Да она и не задает лишних вопросов.

Первое время мы жили просто как брат и сестра, даже не прикасались друг к другу. А потом я нашел дневник Селин. Случайно полез в стол в своей комнате на Уайте и нашел тетрадку, заполненную записями.

Это были ее записи. Я привез дневник в Лондон. И читал. А потом плакал.

Рози все поняла даже без слов. И не оттолкнула, когда я, вдруг обезумев, стал искать в ней утешения. Сотни раз после этого я обвинял себя в предательстве светлого образа моей первой любви, но нельзя же вечно сожалеть о случившемся. Смирился и я с потерей.

Мы с Рози официально не оформляем отношения, и, скорее всего, я решусь на этот шаг только лишь в случае ее беременности, но этого не происходит.

Томас и Сара недавно поженились и уехали в Италию к дальней родне Сары. Мы часто пересекаемся в Интернете. У них вроде все неплохо. Сара на седьмом месяце. Должен родиться мальчик.

Рози работает консультантом в фирме, в которой я программист.

Дэниеле уже шесть лет и на будущий год она пойдет в школу. Рози она зовет мамой, но это не важно. У девочки должна быть мама. Особенно когда эта девочка – моя маленькая принцесса. Моё чудо, которое подарила мне Селин перед своим уходом. Моя сила, заставляющая жить.

Вот так мы и живем. Спокойно без встрясок и эмоций. Я не люблю Рози, но я ей благодарен за все, что она делает для моей девочки.

Иногда вечерами, поддавшись меланхолии, я открываю затертые до дыр страницы дневника и плачу над ними как в первый раз. О том времени, что ушло безвозвратно и которое уже никогда нельзя вернуть.

О счастье, которое длилось так недолго, но оставило в сердце такой глубокий след, что шрамы все еще кровоточат, и не знаю, перестанут ли когда.

О мечте, которой суждено остаться только мечтой. Мучительной и желанной, но такой несбыточной.

О светлом, добром ангеле, словно спустившемся с небес, чтобы спасти и согреть мою душу, по имени Селин Росс….



home | my bookshelf | | С тобой...в темноте (СИ) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу