Book: Опаленные войной



Михаил Костин

Хроники Этории. Книга 4. Опаленные войной

Часть первая

Судьбу не выбирают

Глава 1

Он все решил.

Свеча еле-еле разгоняла мрак в комнате. Легкий сквозняк заставлял трепетать тени на стенах. Рядом лежала веревка, сплетенная из нитей, надерганных из наспех разодранного гобелена. Под крюком стоял табурет. Все было готово. Брюн без колебаний сделал петлю, проверил на прочность. От радости, что теперь, наконец, все кончится, сердце забилось сильнее.

В ту ночь, когда его сыновья, пробравшись через темницы Ориса, пришли за ним, он сгорал от стыда, рассказывая историю своего падения. А ведь еще совсем недавно Брюн Ллойд гордился собой. Удачливый купец, счастливый семьянин, он считал свою жизнь образцом для подражания. Что с того, что он любил играть на деньги? Он не считал это постыдным, пока азарт не сожрал его разум, а вместе с разумом дела, семью и душу. Теперь же сердце его сжималось от невыносимой боли… за жену и дочерей, которые остались в Виллоне, за старшего сына, которого он продал в счет долга, за среднего и младшего сыновей, что, рискуя собственными жизнями, пошли спасать его, недостойного, выжившего из ума, предавшего самое дорогое!

После дерзкого нападения, после визита сыновей, после битвы и допросов куда-то увели сокамерника Рулио, и Брюн остался один. Через пару дней в камеру заявился Орис. Он был зол, кричал, плевался, размахивал плетью.

– Ты даже не представляешь, сколько детей прошли через мои руки! – шипел Орис, имея ввиду тех несчастных, запертых в сыром подземелье. – Думаешь, ты один такой, кто проиграл в карты своих детей? Нет! У меня все подвалы забиты до отказа! Если бы я не продавал их степнякам и ушлым сеньорам, я бы уже давно разорился! – Орис тряс плетью у самого лица Брюна. – Вот вы где у меня все! – его лицо налилось кровью, лоб покрылся испариной, а глаза были готовы выскочить из орбит. – Теперь я буду ставить условия! И я буду повелевать! Твои гаденыши будут служить мне!

Из всего сказанного Брюн понял, что отныне он заложник, потому как его сыновья – избранные и обладают необъяснимой силой, и Орис будет использовать его, чтобы подчинить эту силу себе. Брюн много плакал. Слезы, точно раскаленная лава, жгли его разум, оставляя болезненные шрамы. Брюн все больше ненавидел себя, а потом пришло прозрение. Он осознал, как искупить свой грех. Ему хотелось плакать и улыбаться. Он рвал гобелен и был счастлив. Он вязал узел и надеялся. Он был счастлив в своем помешательстве. Сунув голову в петлю, Брюн без колебаний оттолкнул табурет.

И пришло избавление…


Я видел смерть отца, пребывая во сне, вызванном магией. Видел, чувствовал боль, удушье и… радость от того, что своей смертью он хоть чуть-чуть, но искупил свою вину. Я это понимал, но простить отца не мог. Даже после его смерти… Теперь особенно остро ощущалось собственное одиночество и необходимость спасти сестер. Они – все, что у меня осталось.

Я поежился.

Холодно. Кажется, что тут всегда и везде холодно. В этой промерзшей на метр вглубь земле холод был повсюду. Даже около костра, даже под вспухающей от ветра тканью простенького, на три столба, шатра. Холод сопровождал нас неотлучно – во время тяжелых, длинных переходов, во время ночных стоянок, когда мы, измученные, валились с ног, во сне… в мыслях.

Мои спутники, все когда-то бравые солдаты королевства Нордении, ходили хмурые, с обветренными, потемневшими лицами. Даже темнота пещер не так угнетала, как холод и острый, пронизывающий ветер. Конечно, в этих неуютных землях встречалась жизнь, но, казалось, что ее существование – случайность. Каменистые, поросшие пушистым зеленоватым мхом пустоши сменялись снежными полями, покрытыми настом. Идти по нему было трудно. Наст, на первый взгляд твердый и надежный, проваливался под ногами, обнаруживая снежное месиво, в которое можно было ухнуть по пояс. Одиночные деревья, неведомо каким образом выросшие на этой неприветливой земле, иногда собирались вместе и образовывали редкие, продуваемые всеми ветрами рощицы, не дающие укрытия и только затрудняющие движение.

В первую ночь после того как мы выбрались из подземелья Великой Крепости, спасаясь от братьев Ордена Духов, Эжен, молодой парень чуть постарше меня, стоявший на часах, поднял тревогу. Ему показалось, что нечто большое приближается к лагерю с горы. Камни перекатываются под огромными ступнями, хрустят, крошатся. Он до того перепугался, что едва не бросил пост, и только вмешательство бывшего сержанта, Эймса Олинса, остановило юношу.

– Стоять! – рыкнул Эймс. – Стоять на месте!

И сам двинулся в ночную темноту.

Я хорошо запомнил этот момент. По звездному небу летели рваные тучи. Свистел ветер, раздувая плащи, забираясь под одежду. И где-то в темноте хрустели камни. Я отчетливо слышал шаги. Остальные воины подтянулись поближе друг к другу, ощетинились клинками. Еще один солдатик по имени Аро трясся, как лист на ветру, норовя отойти назад, спрятаться за спинами. Его старший товарищ, ветеран Лус, грубо толкнул паренька древком короткого копья. Аро застыл на месте.

В слабом свете звезд мелькнула большая, косматая тень. Покатились камни. Я остро ощутил собственную ничтожность и бессилие. Только что мимо нашего костра прошло огромное горное чудище. Великан. Ночное, неизвестное никому существо, жившее, может быть, еще в те времена, когда люди только-только начали походить на людей. Об этих созданиях ходили легенды. Никто их не видел. Но всегда, в каждой деревне, находился кто-то, кто после очередного стакана эля начинал утверждать, что видел следы гиганта, либо слышал его дыхание или храп, а некоторые вообще рассказывали, что пережили нападение великана. В последнее, впрочем, верилось с трудом. Я понимал, что, вздумай великан атаковать, – не помогли бы ни острые клинки, ни древняя магия. Вероятно, остальные мои спутники тоже это понимали, и потому заснуть в ту ночь не смог никто.


Когда бессоная ночь закончилась, и мы поднялись, чтобы продолжить переход через большую снежную равнину, почти у самого горизонта показалась линия далекого леса. Мы устремились туда. Перед нами растянулось снежное поле, обойти которое не было никакой возможности, и потому мы пошли через него, пока дорога не привела нас в узкое горлышко между отвесными скалами. Эймс ругался, ворчал, что будь он каким-нибудь бандитом или убийцей, то устроил бы ловушку именно в этом месте.

– Не кипятись, – успокаивал его Эйо, бывший начальник стражи сира Рона, – тут никого нет. Снег чистый, без следов. И потом – что делать в таком месте бандитам?

– Твоя правда, – согласился Эймс, – но мне все равно здесь не нравится…

К несчастью, он оказался прав. На середине пути наст раскололся с треском, и Аро провалился под снег! Все замерли. Эймс развел руки и сделал несколько энергичных жестов. «Разойдитесь!», – понял я. Бывший сержант обвязался веревкой, бросил конец Эжену, лег на наст и ползком подобрался к краю дыры.

– Эй… Аро! Ты жив?

Ему никто не ответил.

– Не мог же он провалиться под землю…

И вдруг огромный пласт снега начал опускаться! Вокруг зашелестело, затрещало…

– Держи! – крикнул я, но Эжен и сам знал, что делать. Он уперся ногами и натянул веревку.

– Эймс, уходи! Быстрее…

Сержант стремительно откатился в сторону от расширяющейся дыры, вскочил на ноги, рванулся назад, увязая в снегу.

– Бегите! – крикнул он. – Бегите все!

Отряд разбежался в разные стороны… Огромный кусок снежного поля просел и неожиданно провалился вниз, в огромную расселину.

– Аро! Ах, ты!!! Все, пропал парень. Аррр! Крысиный хвост! – слышались ругательства, вопли и выкрики. Я не кричал и ничего не говорил, но прекрасно понимал, что бедному Аро не суждено было выжить. Он упал и, как оказалось, пропал навсегда.


– Я же говорю… Не нравится мне здесь, – бурчал Эймс, когда все немного успокоились. Он тяжело дышал, сворачивая веревку. – Совсем не нравится.

– Да уж, – вздохнул Эйо, – скверно все вышло, и Аро потеряли, и пути дальше нет.

– Жалко, хороший был парень, честный, а вот путь дальше есть, – ответил сержант и кивнул в сторону пропасти, – смотри, там, на краю.

Рыжий пригляделся.

– Не понимаю, о чем ты.

– Смотри внимательней. Видишь?

– Нет…

Эймс вздохнул.

– Край. У самой скалы. Снег там не обрушился вниз.

– Но это же просто козырек в пару локтей.

– Да, – Эймс улыбнулся так, будто он увидел десяток обнаженных танцовщиц. – Но это путь. И мне он нравится.

– Идти по козырьку? – удивился Эйо.

– Ну, если ты можешь предложить другой вариант… Можно, конечно, попробовать взобраться на скалу. Я слышал, в Нордении есть смельчаки, что живут рядом с горами и ползают по отвесным скалам, как животные. Лазают по ним буквально голышом. Таскают только сумки с каким-то волшебным порошком, который делает их руки липкими. И так, цепляясь пальцами, ползут по отвесной скале, и даже вниз головой. Как пауки. Они учатся этому с младенчества. Ты, случайно, не один из них?

– Нет, – хмыкнул рыжий.

– Я так и думал. Тогда другого пути нет.

В ответ Эйо недовольно передернул плечами, уже представляя сложность задумки Эймса.


По настоянию Эймса мы послали вперед самого легкого, Вилу. Парню было страшно, но больше всего он, кажется, боялся Эймса. Грозный сержант навис над ним, сурово смотрел из-под густых бровей, зло щерился и втолковывал:

– Слушай, солдат. Слушай и запоминай. Это как бой, понимаешь? Это настоящее задание. Я даю его тебе, как командир! И ты выполнишь его, чего бы это тебе ни стоило. Главное, ты должен выполнить приказ – перейти на ту сторону, солдат! Понимаешь? Перейти живым! Ты перейдешь?! Сможешь?!

– Да, сержант, – дрожащим голосом отвечал Вила.

– Не слышу?! – рычал Эймс, – не слышу, солдат!

– Да, сержант! – крикнул паренек тонким надсадным голоском.

– Не слышу уверенности, – Эймс ткнулся лбом в лоб солдата. – Не слышу, солдат!

– Да, сержант! Смогу! Я смогу!!! – отчаянно закричал парень.

– Вперед! – рыкнул Эймс и оттолкнул солдата. – Твоя задача – перейти на ту сторону, закрепить веревку и страховать следующего. Понятно?

– Так точно, сержант!

– Молодец! – гаркнул Эймс, – молодец солдат! Пошел, пошел, пошел!!!

И парень пошел. Он выл от страха, цепляясь ногтями в мерзлый камень, а ноги соскальзывали с обледенелого снежного козырька. Один раз он обернулся и посмотрел на нас таким затравленным взглядом, что я с трудом сдержался, чтобы не броситься на помощь, хотя и понимал, что это смерти подобно – козырек не выдержал бы двоих.

Парень прошел. И страховал идущих следом, а когда Эймс, шедший последним, перебрался на ту сторону, Вила заплакал, но никто не осудил его за это. Ему налили в оловянную чашку двойную порцию сидора, и сержант хлопнул парня по плечу.

– Из тебя выйдет толк, сынок! Бесстрашных людей не бывает, это все сказки для высоколобых писак и их деток. Настоящий воин – тот, кто боится, но держит свой страх в узде, вот так держит!

И Эймс потряс жилистым кулаком, показав его остальным.

– Поняли?!

Солдаты послушно закивали, испуганно переглядываясь. Им вообще было тяжело в чужом мире, среди льда, снега и камней. Но они шли вперед, рубили дрова, несли караульную службу, рисковали жизнью. Сержант был доволен парнями. Об этом он по секрету сказал мне на одном из привалов.

– Ребята держатся… Может, из них и выйдет толк. Как думаешь?

– Может, и выйдет. Ты лучше в этом понимаешь, – ответил я и улыбнулся.

Эймс выпятил грудь, важно прочистил горло, а потом гаркнул Дово, шедшему в авангарде:

– Эй, волчья сыть, куда прешь?! Не видишь – снег рыхлый?! Сядем все, как куры в навоз! А ну, бери правее, на каменистый распадок.

Но как бы ни радовали люди, поход становился все труднее и труднее. Мучили бытовые неурядицы, не хватало еды. Солонины осталось совсем немного. Дичь в этих краях попадалась редко. Некоторое количество круп было у каждого, и когда готовился обед, мы понемногу скидывали в общий котел. Лус единственный среди нас, кто умел готовить, топил снег, вываривал небольшой кусок вяленого мяса, добавлял каких-то трав и заправлял все крупой. Этой похлебкой, довольно противной на вкус, мы и питались. Вечером всем выдавалось по маленькому кусочку солонины. Я уже привык засыпать со вкусом соли на языке. Желудок урчал, не собираясь мириться со скудной и грубой пищей, но другой не было.

Надежда на то, что удастся подстрелить что-то к ужину, появилась, когда наш отряд наконец достиг леса. Деревья, вцепившиеся узловатыми корнями в твердую землю, поднимались ввысь и закрывали голыми ветвями небо. Наверное, коротким северным летом листва полностью прятала солнце, и среди деревьев царил вечный сумрак. Кто жил в этих мрачных лесах, кто прятался среди толстых стволов?

Сразу в лес мы решили не заходить и сделали дневной привал у самой кромки. Я так устал, что свалил все свои обязанности на Эйо, а сам сел на войлочную подстилку и укутался в плащ. Мои спутники тем временем натаскали валежник и хворост, разожгли большой костер, и впервые за несколько тяжелых, казавшихся бесконечными, дней, я согрелся. Остро и приятно пахло дымом. Откуда-то приволокли несколько поваленных бурей толстых стволов, устроили некое подобие изгороди вокруг лагеря с одним узким входом. Парням было тяжело, от них валил пар.

– Зачем это? – спросил я Эймса.

– Пусть будет стоянка. Мало ли, пригодится таким же путникам, как и мы, – развел руками бывший сержант, будто бы стесняясь собственной сентиментальности. А потом добавил немного грубо: – Если солдат не работает, значит, он бездельничает, а безделье – верный путь к разгильдяйству. В моем отряде разгильдяев не будет! Эй, за работу, лоботрясы!

Я знал, что за показной грубостью в Эймсе скрывается добрый человек и хороший командир, который точно знает, когда нужно прижать подчиненных, а когда похвалить. В этом плане на сержанта можно было положиться. Вскоре в костер пирамидкой сложили толстые бревна. Так огонь будет гореть не ярко, но зато жарко и долго. Я закрыл глаза и сосредоточился, нужно было попробовать увидеть то, что скрыто от других…


На какой-то момент я почувствовал присутствие чужого разума, которое ощутил тогда, в разговоре с Вар Ло. Но было еще что-то, какая-то помеха, или даже… Я сконцентрировался. Нечто холодное и большое мешало соединиться с призрачным собеседником. Казалось, будто я нахожусь внутри огромного купола изо льда. Мысли перескакивали с одного на другое. И в этом странном пространстве, где не было ни верха, ни низа, я падал и взлетал, но везде натыкался на холодную стену. И только где-то там, далеко, за прозрачной твердью, звучал голос.

Мне даже показалось, что невидимый лед дал слабину. Раздался басовитый звон, будто лопнула огромная струна. Я ухватился за этот звук, как утопающий за плывущую мимо ветку, а потом постарался слиться с ним, настроиться на его колебания. Звон стал шириться, зазвучал громче. И уже не струна, а целый колокол загудел в моей голове. Вот уже грохочет камнепад, обрушивается ледяная лавина, и среди этого грохота падающих осколков прозвучало тающее эхо:

– Лес… через лес… Идти через лес…

Неожиданно что-то мелькнуло на самом краешке сознания, как тень всадника на горизонте. Мелькнуло и исчезло. Но я точно знал, что пока оно находится под ледяным колпаком со мной, мне грозит опасность. Пространство стало напоминать бушующее море, или, скорее, поле большой магической битвы. Я осознал, что тут можно исчезнуть или погибнуть. Мой разум метнулся обратно, пытаясь вернуться в тело, но неведомые магические течения подхватывали меня и принялись швырять, как щепку. Подумав о море, я нырнул, ушел на глубину, туда, куда не проникал еще ни разу, и даже не думал о том, что это возможно. Сразу же волнение стало угасать, но возросло давление, и управлять своим сознанием стало невероятно трудно. В какой-то момент воздух закончился, я начал задыхаться. Давление было чудовищным, мое сознание почти померкло. В страхе, что отсюда можно никогда не вернуться, я рванул наверх и тут почувствовал чужое присутствие. Здесь, на глубине, был кто-то еще. Не маг, нет, существо. Множество существ! Совершенно чужих, удивительных…

Я замер, ощутил прикосновения. Легкие касания. Кто-то трогал меня, будто проверял. И меня опутали легкими прозрачными нитями, которые с каждой секундой становились все крепче! Я задрожал, будто муха в паучьей сети, а хозяин паутины приближался! И тогда в ужасе я ринулся вверх. С трудом разорвав магические нити, я вырвался из бурлящих волн, поднялся над бушующей поверхностью и устремился к своему телу.

Когда я пришел в себя, надо мной склонился обеспокоенный Эйо.

– Дарольд! Проклятье, ты напугал нас, особенно когда начал метаться.

– Я… метался?

– Да, как в лихорадке.

С трудом я встал и огляделся. Вечерело. Солдаты поработали на славу, и теперь маленький лагерь окружала стена из бревен по грудь высотой.



– Эймс… – позвал я.

– Я тут, – отозвался бывший сержант. Он стоял около дальнего угла миниатюрной крепости.

– Вы отлично потрудились, – сказал я, подойдя ближе.

– Главное сегодняшнюю ночь выстоять, – голос сержанта был мрачен.

– Что-то не так?

– Конечно. Вокруг дикая местность, у нас заканчивается еда, мы устали, и ко всему прочему мы тут не одни.

– Нас преследуют? Будет нападение?

Я подошел ближе к стене, всмотрелся в холодные фиолетовые сумерки. По небу неслись грязные темные облака. Злые звезды смотрели вниз, будто стая небесных волков.

– Посмотри… вот там, около большого обломка скалы, – сказал Эймс.

Я присмотрелся.

– Это тот, что похож на спящую кошку?

– Хм… – хмурый сержант позволил себе ухмыльнуться. – Действительно похож. Возле него, справа.

Я посмотрел туда, куда ткнул пальцем Эймс.

– Что ты там разглядел? – спросил подошедший Эйо.

– Следы.

– Да, есть какие-то… – прищурился рыжий. – Мы там не ходили…

– Вот именно, что не ходили, – Эймс выглядел очень собранно – командиру негоже показывать свое волнение. – Следы не наши и ведут в сторону гор, огибая лес и деревья. Но есть кое-что еще.

Эймс махнул солдату, тот отодвинул тяжелую корягу, закрывающую проход, и мы втроем молча вышли за ограду.

К вечеру подморозило, снег сделался рыхлым. Идти по нему было тяжело. Ноги проваливались. Не дойдя до камня нескольких шагов, Эймс остановился и присел:

– Смотрите…

Мы с Эйо послушно наклонились. В сумерках видно было плохо, но запасливый сержант прихватил с собой факел.

– Они же… – я от удивления потерял дар речи. – Это ж следы босых ног! Тут прошли голые люди!

– Голые они или нет… я не знаю, но одно могу сказать точно – они не знают, что такое обувь. И вряд ли сильно мерзнут. Еще что-нибудь видите?

Я осмотрелся, но ничего, кроме нескольких отпечатков босых ног на снегу, не заметил.

– Ничего… И много таких?

– Довольно-таки. Эти ближе других. Потому я и отвел вас сюда, – Эймс повернулся, махнул рукой Дово. – Эй, солдат, что видишь?

– Следы, сержант!

– И еще что?

Солдат на некоторое время замолчал, приглядываясь.

– Они не проваливаются.

– Вот… – Эймс расплылся в улыбке, будто догадливым оказался его родной сын. – Они не проваливаются в снег.

Я посмотрел на свои ноги, по лодыжки ушедшие в снежную крупу.

– И они босые… – добавил солдат.

– Молодец. А теперь шагом марш на пост! – рыкнул сержант, сменив настроение.

– Не проваливаются… – пробормотал Эйо, задумчиво скребя бороду.

– Да, – кивнул сержант. – Они живут в этих горах всю свою жизнь. Понимаешь?

– Почему?

– У них стопа широкая. Специально приспособлена, чтобы ходить по снегу и не проваливаться. Такое бывает… Знаешь, я видел лягушек, которые могут лазать по деревьям. И даже белок, которые умеют летать… С дерева на дерево. Но когда-то, мне сказал об этом один мудрец, они были обычными лягушками и белками… А потом, – Эймс хлопнул в ладоши. – Приспособились. Так и эти…

– А что случилось с тем мудрецом? – спросил я.

– С которым? – сержант почему-то улыбался.

– Что рассказал про лягушку?

– А, – Эймс махнул рукой. – Голову ему отрубили. Самозванец оказался.

Развивать тему я не стал.

– Дарольд, – продолжил сержант, – этих тварей тут полно, и они шли за нами все это время. Понимаешь? Шли, но не подходили близко. А сейчас… Сейчас они ходят кругами, как голодные волки. И думаю, что ночь будет не самой простой… Это я виноват.

– Почему?

– Не стоило строить укрепление, наверное, босых тварей это злит.

– Никто не хочет перемен, да?

– Точно.

– Но теперь ничего не поделаешь, – я огляделся. – Перемены не зовут. Они просто происходят и все. Так что…

Я не договорил.

– Пойдемте-ка обратно, – заявил Эймс, настороженно озираясь. – Не нравится мне все это.

Мы вернулись в лагерь. Тут тоже чувствовалась нервозность. Горели факела. Солдаты расставили их так, чтобы в темноте видеть как можно дальше. Короткие заостренные палки были воткнуты в снег таким образом, чтобы их можно было легко подхватить и бросить. Мечи обнажены. Топоры наготове. Лус зарядил арбалет, но стрел было мало, и надеяться на то, что удастся перестрелять врагов издали, не приходилось.

– Стрелы береги, – распорядился Эймс. – Стрелять только наверняка.

– Как думаешь, нападут? – спросил я.

– Они подошли совсем близко. Изучили место. Не знаю, может быть…

– Что?

– Сейчас я подумал, что эти твари что-то вроде стражи. Похоже, они не хотят пускать нас вглубь леса.

– Вот тебе раз, – хмыкнул я, – а как же страх перемен?

– Это тоже, – Эймс сморщился, – но меня смущает то, что следы старательно обходят деревья. Они будто постовые. К тому же могли атаковать нас и раньше, но выждали, будто не знали, куда мы пойдем.

– Можно подумать, у нас есть другой выбор, – вставил Эйо.

– Есть, – Эймс махнул рукой в темноту. – Там можно пройти стороной. Вдоль скального распадка.

– Нет, – покачал головой Эйо. – Надо в лес.

Эймс цокнул языком.

– В общем-то, не важно, по какой причине они желают оторвать наши несчастные головы. Главное, чтобы мы сумели удержать их на плечах.

– Верно.

Сержант двинулся дальше, а мой взгляд упал на Эжена. Тот сидел у костра и правил лезвие меча небольшим, видавшим виды точильным камнем. Он был хмур.

– Чему печалишься? – я подошел и сел рядом.

Эжен покачал головой.

– Когда ждешь, всегда в голову приходит разная ерунда.

– И все-таки… – протянув руки к теплу, я смотрел в огонь. Языки пламени отплясывали свой завораживающий танец.

– В одном далеком-далеком портовом городе есть улица. Там множество цветов. Разных. Благородные розы, простые ромашки, фиалки, гладиолусы… Цветы там везде. В горшках, вазах. Улица так и называется – Цветочная. Самая красивая улица в городе. Да что там, во всей стране… И пахнет там совсем не так, как должно пахнуть в портовом городишке. Там даже моряки, те, у кого вместо души черствые просоленные сухари, останавливаются и начинают глазеть по сторонам. Будто ничего прекраснее и не видели в своей мокрой жизни.

– Да ты оказывается романтик, – прошептал я.

Эжен сделал вид, что не услышал, и продолжил:

– На той улице живет девушка. Когда-то один молодой моряк обещал взять ее в жены. Она любила его, а он… он тоже любил ее, но просто тогда еще не понимал этого. Потом, конечно, его корабль ушел в море. По воле капитана и по прихоти судьбы моряка мотало из порта в порт. Из страны в страну… А девушка ждала его там, в небольшом городке, среди азалий и роз. Говорят, что она ждет его до сих пор. Приходит на пирс и глядит, глядит на горизонт… Не появится ли его корабль.

Он замолчал. Поднял меч, посмотрел вдоль лезвия и снова принялся подправлять заточку.

– Хотя, скорее всего, она уже давно вышла замуж. И ни к чему теперь обо всем этом думать.

– Я не знал, что ты ходил в море, – сказал я.

Эжен неопределенно хмыкнул.

– Увы, это не моя история, У меня таких историй еще не было… и наверное уже не будет. Знаешь, жизнь человека измеряется не годами, а делами, событиями. Иной человек всю жизнь в одной лоханке со свиньями полощется, а у другого приключений на три века вперед. Несправедливо, а?

Я не нашелся что ответить. Вместо этого я достал меч и, подражая Эжену, посмотрел на лезвие.

– За оружием следить надо, – строже сказал Эйо, он подошел незаметно, я даже вздрогнул.

– Вроде бы все нормально, – неуверенно ответил я.

– Где же нормально… – Эйо взял мой меч, – был бы ты моим солдатом, за такое обращение с оружием не миновать тебе плетей. Смотри. Ржавчина…

Он постучал ногтем по едва заметному пятнышку.

– А вот тут, смотри, кромка завалена! Что ты собираешься им рубить? Капусту на засолку? Дрова?

Я смутился.

– Ладно, – проворчал Эйо, доставая точильный брусок. – Подправлю, покажу тебе, как это делается.

И он, усевшись поодаль, начал с силой водить камнем по лезвию.

– Каждый раз перед боем я вспоминаю об этой улице, – снова заговорил Эжен, – о том сводящем с ума аромате цветов. И о женщине, которая ждет на пирсе. Я не боюсь смерти. Но мне так жаль, что у меня не будет такого…

Больше он не сказал ни слова. Очевидно, ему нужно было побыть в одиночестве.

После разговора с Эженом тоскливое настроение овладело и мной. Я вспомнил дом и родных. Как странно и страшно закрутила все жизнь… Разбросала всё и всех в разные стороны А ведь когда-то мне казалось, что ничего не изменится, все так и будет, скучно и обыденно. Рад ли я, что жизнь сделала такой крутой поворот? Какой выбор сделал бы, появись возможность что-то переиграть?

Ответ был один – нет. Я очень хотел вернуть все назад, все исправить, но увы, судьба не позволяет нам такой роскоши. Теперь меня швыряло от одного порога до другого. И решения, которые я принимал, на самом деле, ничего не значили, потому что, когда ветер дует, удел тростника – сгибаться. От осознания этого становилось горько на душе, и силы незаметно оставляли меня.

Чтобы развеяться, я прошелся по нашему небольшому лагерю, и с удивлением обнаружил, что тоска овладела почти всеми… Даже Эймс хмурился, чего за ним обычно не водилось. Вокруг были унылые лица. Лус сидел на корточках, прижав ладони к лицу, и раскачивался из стороны в сторону. И только тут я понял, что в моей голове давно уже звучит чей-то настойчивый голос:

– Очнись! Очнись! Очнись!

У меня словно пелена спала с глаз. Магия! Кто-то неведомый наложил на наш отряд заклинание уныния, и сейчас медленно, но верно, высасывает из людей силы, превращая их в безвольные куклы. Я закрыл глаза – и сразу увидел нечто, напоминающее серебристую сеть, опутывающую весь наш укрепленный лагерь. Времени на раздумья не осталось – я схватил сеть, рванул, пытаясь разодрать ее…

И в тот же миг у северной стены закричали.

– Тревога!

Отряд мгновенно очнулся от колдовской одури. Будто ветром смахнуло невидимый магический туман. И больше не было уныния. Теперь мы были готовы отразить любую напасть.

– На постах стоять! – крикнул Эймс, на бегу выхватывая меч.

Я тоже поспешил к северной стене. Меня догнал Эйо.

– Что там?

Вила стоял, подняв метательное копье.

– Там, около факела. Он попытался потушить…

И действительно, один из факелов стоял криво. От факела в темноту уходила цепочка следов.

– Кто это был? – спросил Эймс.

– Не понял. Что-то темное… – было заметно, что молодого солдата бьет нервная дрожь. – Волосатое. Вроде как зверь, но на задних лапах. И пахнет…

Только сейчас я обратил внимание, что в воздухе стоит тяжелый острый запах. Так пахнет в берлоге у медведя. Застоялый дух мочи, пота и еще черт знает чего.

– Чертовщина! – выругался Эймс. – Мне на какой-то миг показалось… Чертовщина!

– Верно показалось, они нас магией атаковали, – подтвердил я догадку сержанта, – но теперь чары развеялись, и им придется выйти на честный бой.

– Уж кто-кто, а я готов! – зло откликнулся Эйо, потрясая моим мечом, который он так и не успел заточить по всем правилам.

Эймс поддержал бывшего начальника стражи.

– Солдаты! – зычно закричал он. – По местам! – а в ответ со всех сторон завыли, зарычали на разные голоса неведомые твари.

Я выхватил у Эйо меч и приготовился. Дух с ней, с заточкой, надеюсь, у меня хватит силы и умения зарубить парочку здешних обитателей, если они сунутся через ограду. Твари поперли со всех сторон и сразу. Я кинулся туда, где Эжен и Дово уже кидали копья в косматые тени, что с гоготом бежали на них из ночной темени. Факелы, что горели перед крепостью – погасли, но они сделали свое дело – противник был обнаружен, и каждое копье нашло свою цель.

Несколько фигур забились на снегу. Однако к нам бежали новые. Теперь их можно было рассмотреть. Они действительно походили на небольших медведей, поросшие черными волосами, с тупыми зубастыми харями и маленькими глазами. Но это были совсем не медведи, а люди, странные, неприятные, уродливые люди ростом на две головы ниже меня. Они не держали в руках оружия и полагались только на свои когти, зубы и магию, которую они испробовали в самом начале.

Эжен бросил последний дротик и подхватил топор. Враг увернулся от копья, прыгнул вперед, вцепился руками в бревно частокола, и тут же на его лапу обрушилась отточенная сталь. Он страшно взвыл и отлетел обратно на снег. Смотреть, что с ним стало, было некогда – через стену уже лез другой зверь! Этого я принял на себя, умело поднырнул под удар лапищей, а потом с силой ткнул мечом в неприкрытый бок уродца Брызнуло красным, но его это не остановило. Он дернулся и с отчаянным ревом набросился на меня. Пришлось падать, перекатом уходить в сторону. Мой противник оказался очень быстрым – я не успел еще встать на ноги, а надо мной уже нависла косматая фигура, и огромные когтистые руки со свистом рассекли воздух.

Я вскочил, наискосок рубанул снизу вверх по морде противника. Он опрокинулся, захрипел, на снег хлынула кровь. Но в падении он все же сумел зацепить меня.

Удар был сильный! Плечо будто кипятком обожгло. Я пролетел несколько шагов, упал в снег лицом и завыл от боли. В этот момент появился Эжен. Он закричал, пытаясь отвлечь внимание на себя, но враг видел перед собой лишь одну цель, ему был нужен только я. Тогда Эжен сделал рывок вперед и рубанул топором. Удар был сильный, но мохнатый человек только покачнулся. Он взревел, развернулся и отшвырнул солдата в сторону. Но этой секундной отсрочки было достаточно. Забыв о боли, я ухватил меч и, поднявшись на ноги, сжался. Перед глазами все плыло, но я все же видел, что за врагом тянется широкий красный след! Он терял кровь и силы…

Зверь с ревом занес лапу для удара, и я прыгнул в сторону, перекатился и махнул мечом. Клинок пронзил мышцы, пасть и вошел в мозг! Мохнатый противник упал и замер, а я кинулся туда, где лежал Эжен. Неожиданно все факелы погасли, кольцо темноты сжалось. Я потерял Эжена, но в свете еще горящего костра увидел Эйо и Вилу, которые дрались бок о бок, ловко орудуя мечами.

– Где сержант? – крикнул я, подскочив к ним на помощь.

– Там! – Эйо указал клинком на другую сторону лагеря. – Орет!

Действительно, Эймса было хорошо слышно! Он рубился яростно, кричал и сыпал проклятьями. Судя по голосу, рядом с ним размахивал мечом Лус. В этот момент к центру лагеря добралось не меньше пяти незваных гостей.

– Мы не выстоим! Надо отступать к лесу! – крикнул я, отбиваясь от наседающих врагов.

– Сам вижу! – Эйо с рычанием всадил клинок в волосатое брюхо, дернул лезвие назад, вываливая на снег сизые кишки… – Эймс, собирай людей!

– В лес! Все в лес! – объявил сержант.


Медленно, шаг за шагом, оскальзываясь на тающем от горячей крови снегу, мы отходили к лесу. Казалось, резне не будет конца! Ночные гости кидались на нас, не обращая внимания на раны, и пытались выхватить кого-нибудь из строя. Но как только мы оказались в лесу, они остановились. Звери остались там, где не было деревьев, и лишь их злой гогот сопровождал наш отряд, уходящий вглубь леса. Когда ужасные звуки стихли, мы остановились, и я тут же упал на землю. Рядом со мной упал Вила. В ночной тьме казалось, что его лицо полностью черное, и только наклонившись, я понял, что оно в крови. Солдат лежал с закрытыми глазами и тихо стонал. Было не понятно, как он шел все это время. Удар когтистой лапы буквально содрал кожу с его головы.

– Эйо! – крикнул я. – Эймс! Помогите!

– Здесь… – отозвался сержант.

– Нужно отлежаться, – в голосе Эймса слышалась усталость, – ночью мы рискуем заблудиться. Или угодить в ловушку.

– Согласен, – Эйо нехотя кивнул.

– Какие у нас потери?

Рыжий коснулся шеи Вилы, лежащего на снегу, – его мы потеряли.

– Моя вина. Нужно сразу было в лес идти, – сказал сержант после недолгой паузы.

– Не вини себя, – попытался успокоить я спутника.

– А кого мне еще винить? – говорил он со злостью в голосе. – Я должен был предусмотреть! Я командир! И это мой долг и моя вина.

– В том, что случилось, нет ничьей вины, – покачал я головой. Мне было больно слышать то, как Эймс корит себя. – Это просто случилось и все. И чтобы идти дальше, мы должны собраться. Нельзя раскисать. Без тебя мы бы и дня здесь не продержались. Подумай об этом.

Сержант молчал.

Эйо, воспользовавшись моментом, организовал место для привала. Вместе с остальными он нарубил лапника и уложил его на снег. На большее сил уже не хватило, но и такую постель уставшие люди принимали с благодарностью. Первым на часы встал сам Эйо, хотя и устал не менее других. За ним вызвался дежурить Эймс. Мне, несмотря на горячие просьбы, в праве стоять на часах было отказано – после удара плечо сильно кровоточило.

Двое старых служак категорически указали на лапник, а Эйо пожертвовал свой плащ, взамен утраченного во время боя. Луса, Дово и Эжена упрашивать не пришлось. Они спали вповалку, укрывшись плащами и еловыми ветками, зарывшись в них, точно медведи. Перед сном я вдруг понял, что меня окружают настоящие бойцы, крещеные кровью. Своей и чужой. Люди, которые смотрели в глаза смерти и не бежали от нее, а сражались за свою жизнь. Сквозь усталость я вспомнил, как погиб за меня старый отшельник Ирк, как ушел под снег Аро, как тихо умер Вила, почему они пожертвовали собой? За что? За какие блага? Теперь этого уже не узнаешь…



Спрятаться от холода было некуда. Костер мы решили не разжигать, чтобы не привлекать ненужного внимания и не давать предполагаемому противнику ориентир. Вместо этого мы сбились в кучу, так было проще сохранить остатки тепла. Иногда то один, то другой, переползали в центр, – грелись. Во время отступления были оставлены все лишние вещи, в том числе плащи и готовые для поджигания факела. У многих была разорвана одежда. Радовало только то, что раны были легкие. Ночевка в лесу имела только один плюс – деревья гасили ветер. На этом положительные моменты заканчивались.

Уже во сне я ощутил всю ту горечь и боль, которую испытывал стоящий в темноте сержант Эймс. Понял я еще и то, что теперь буду жить с этим чувством всегда. И когда умру, на том свете встречусь со всеми, кто отдал свою жизнь за меня. С этим чувством невероятной ответственности я и заснул. Глубоко и без сновидений, как спит смертельно усталый человек.

Утро наступило слишком быстро. Вечно холодные, полные снега тучи неожиданно разошлись, и в прореху выглянуло солнце. Яркое и горячее, на ослепительно голубом небе, оно дарило нам надежду и веру в то, что все получится, что все будут живы…

Я долго смотрел на качающиеся над головой ветки, сквозь которые прорывались солнечные лучи. Было холодно, но не так, как ночью.

– Будем жить… – прошептал я. – Обязательно будем жить.

Сержант, за ночь снова обретший былую уверенность и здоровую злость, уже проверял наши скромные пожитки. Эйо ему помогал, а, завидев меня, спросил:

– Как спалось, дружище?

– Мне всю ночь казалось, что я сплю в зимнем лесу, затерянном где-то в Северных Пустошах, – улыбнулся я в ответ.

Эйо кивнул.

– Очень навязчивый кошмар. Мне снилось ровно тоже самое. Какие у нас дальнейшие планы?

– Прежние, – я пожал плечами и с трудом поднялся на ноги. Все тело болело, плечо жгло, но это была уже привычная боль. Кровь остановилась, повязка, наложенная вчера вечером Эймсом, держалась надежно.

– Двигаемся на восток. Через лес?

– Да, встречаться с босоногими тварями я больше не хочу.

Эйо вздохнул.

– Что-то не так? – насторожился я.

– Наш сержант считает, что эти… люди – только часть тех неприятностей, которые нас ждут.

– Что же еще может случиться?

– Странно то, что они не ходят в этот лес. И тут я полностью с ним согласен. Идти в лес они просто боятся…

– Значит…

– Значит, тут есть нечто более страшное. Какой-то противник, который сильнее них. Может быть, гигантское чудовище.

– Какое, например?

– Ну, про Пустоши рассказывают разное. Но пока реальность бьет самые смелые россказни. Так что боюсь и представить, что нас ждет.

– И все же мне было видение, в котором я узнал, что обязательно нужно идти через лес…

– Будем надеяться, что это правда.

К нам подошел Эймс. Сержант был собран и подтянут. Каждый ремешок подогнан по фигуре, одежда сидит так, будто он ее только что надел.

– Готов двигаться дальше, – отчеканил сержант.

– Очень хорошо… – я улыбнулся. – Полагаю, про завтрак лучше не спрашивать?

– Увы… – Эймс замялся. – Все запасы остались на поле боя.

– Ничего. Давно хотел скинуть пару лишних…

Эйо улыбнулся.


Нас осталось всего пять. По лесу мы шли споро. И хотя это было связано с лишним риском, я хотел уйти как можно дальше от границы леса. Идти по этой густой чаще было еще сложнее, чем по каменистым пустошам и заснеженным равнинам. Там был снег, предательские трещины, завалы. А тут приходилось обходить упавшие деревья, сцепившиеся друг с другом и превратившиеся в непролазные буреломы. Иногда на пути встречались большие поляны, заваленные снегом. Ориентироваться становилось все труднее. Порой мне казалось, что мы идем не туда или ходим кругами, но Эйо успокаивал меня, утверждая, что нет такого леса, в котором он мог бы заблудиться. Приходилось верить ему на слово.

Эймс был неизменно мрачен. Сержант нервничал, в любой момент ожидая нападения. Ему не давало покоя то, что косматые твари не решились на преследование, избегая входить в лес, будто тот был проклят. Его настроение передавалось другим. Солдаты шли настороженные, часто перекликались с разведкой, останавливались. Мне и самому не нравилась эта дикая чаща. Но утешал только звучащий в голове голос, который твердил: «В лес!».

К вечеру все основательно вымотались.

Лусу удалось поднять глухаря. Он убил птицу метко брошенным дротиком. Это событие обрадовало всех, и когда Эймс скомандовал: «Привал! Подготовиться к ночевке!», солдаты принялись разводить костерок и ощипывать птицу. Глухарь оказался жестким, несоленым и недожаренным, но после нескольких полуголодных дней эта еда казалась манной небесной. Из мяса капал обжигающий сок. После ужина даже Эймс немного повеселел. Он установил посты и очередность смены, помог построить простейший шалаш из еловых лап. Меня снова отправили спать. Эйо сказал, что для караульной службы, есть они, солдаты, а сержант добавил, что если кто-то думает, что он, Эймс, поставит на пост человека, который общается с потусторонними голосами, тот сильно ошибается. Это было сказано в шутливой манере, но достаточно твердо, чтобы я понял – они оба хотят сохранить мои силы настолько, насколько это возможно. Пришлось согласиться. Эйо отозвал меня в сторону и сказал, так, чтобы не слышали остальные:

– Пойми, Дарольд. Солдатам нужна цель. Нам всем нужна цель! Нужен смысл. Задание. Иначе мы не солдаты, а так… банда головорезов.

– Не понимаю… Зачем ты мне это говоришь?

– Ты будешь нашей целью.

– Что?

– Ну, не ты как личность, а твоя жизнь. Теперь наша задача сделать все, чтобы ты дошел до места, где бы оно ни находилось.

– Вроде как личная охрана?

– Да. Мы – твоя охрана. Хранить твою жизнь – вот наша главная цель.

– Не понимаю…

Эйо усмехнулся.

– А тебе и не надо понимать, лучше расслабься и почувствуй себя знатным сеньором, – рыжий вояка засмеялся во весь голос.

Другой бы обрадовался, но мне почему-то стало грустно. Я привык делить тяготы походной жизни на всех. И неожиданно свалившиеся на меня привилегии только тяготили. Я вдруг почувствовал, какая большая ответственность ложится на мои плечи. С этими мыслями я ушел в шалаш и лег на пахучий, жесткий лапник. Укрылся плащом. Внутри было неожиданно тепло. Я задремал, а чуть позже ко мне пришло видение.


…Элсон уже давно слышал звук приближающейся повозки. Стук колес по камням и фырканье волов раздались, как только он вышел из лесочка в небольшую лощину. День стоял солнечный, летняя зелень радовала глаз, всюду щебетали птицы. Жизнь казалась прекрасной. Южанин не торопился, ему хотелось впрок надышаться запахом летних трав.

Когда телега поравнялась с ним, он увидел, что двумя ленивыми волами управляет молодая девчонка: русоволосая, со смешливой мордашкой, усыпанной мелкими веснушками. Встретившись взглядом с Элсоном, она хитро улыбнулась и, прищурив серые глаза, спросила:

– Куда путь держим?

– Пока до Азороса, – широко улыбаясь в ответ, сказал Элсон. – А ты куда?

– Туда же, – ответила девушка. Потом, стесняясь, добавила: – Ну, садись, что ли…

Элсон запрыгнул на телегу.

– Звать тебя как? – спросил он.

– Отец Данькой зовет, – просто ответила девушка. – А вообще я Даниэла.

Девчонка мало походила на Даниэлу. Невысокого роста, загорелая, крепкая, в простом деревенском платье, она ловко управлялась с неторопливыми волами.

– И что? Отец тебя одну в город отпустил? – удивился Элсон.

– Так ведь хворает он. Спину сорвал, вот и отлеживается. А тебя звать как? – украдкой поглядывая на попутчика, спросила Данька.

А смотреть было на что. Из-за жары Элсон был одет только в кожаную жилетку на голое тело и короткие полотняные штаны. Наряд дополняли меч на перевязи да заплечная сума с пожитками. Татуировка на левом плече и лысина создавали определенный колорит.

– Элсоном меня звать, – ответил южанин, незаметно для себя перенимая девичью манеру разговора.

– Зачем в Азорос идешь? – не унималась девушка.

– Я не в Азорос вовсе.

– Тогда куда?

– В Лима Оз, слыхала о таком городе?

– Нет, а что там? Жена?

– Нее, жены нет, в гости к другу решил наведаться, он там правителем работает.

Девушка хихикнула, неуверенно кивнула, и Элсон понял, что она не имеет никакого понятия ни о короле, ни о Лима Оз. Он вообще не удивился бы, если бы Данька сказала, что мир заканчивается на границе Азороса, а за его пределами ничего нет.

– Да врешь ты все, – недоверчиво буркнула тем временем девчонка. – Разве ж друзья королей пешими ходят? Они на хороших скакунах гарцуют, ну, или на худой конец, в каретах золоченых ездют. На таких больших… с мягкими подушками… – мечтательно закончила она.

– Не веришь, значит… – вздохнул Элсон. – Ну и ладно…

Ему совсем не хотелось объяснять, как правитель Лима Оз оказался его другом. А врать не было никакого желания. Элсон огляделся. На подводу были погружены горшки с молоком, несколько головок сыра, пара вяленых окороков. Все это было заботливо укрыто сеном от завистливых глаз.

– На ярмарку? – спросил он.

– Угу, на ярмарку, – весело подтвердила Данька, хлестнув по воловьим спинам бичом.

Она еще много чего говорила: о родителях, о хозяйстве, о непростой жизни без матери, и о том, что жениха нынче днем с огнем не сыскать. За разговорами дорога бежала незаметно, и по расчетам Элсона, ранним утром они должны были прибыть в Азорос. Когда солнце погасло за горизонтом, Даниэла остановила волов – пора было подумать о ночлеге.

Элсон придирчиво выбирал место. В конце концов он увел телегу с дороги, спрятав ее за поросшим кустами оврагом. С дороги не видно, и если непогода разыграется, то овраг укроет и от ветра, и от сырости. Данька тут же освободила от упряжи волов, ловко стреножила и пустила пастись, а сама занялась ужином. Элсон наблюдал за ней, освещенной метущимся пламенем костра. Вот смуглые руки достают краюху хлеба, ловко нарезают мясо, сыр. Увлеченный этим зрелищем, он и не заметил, как Данька уже битый час беззвучно посмеивается, глядя на него:

– Ну и чудной ты!

– Это почему? – удивился Элсон.

– Да, так… – уклончиво ответила девушка. – Эта твоя лысина… Ну чистый степняк! Глаза черные, как уголья! Ручищи – во! – она растопырила пальцы, раздула щеки и стала похожа на бешеную белку. Элсон рассмеялся, хотя на самом деле волос ему было жалко. Свою шевелюру он потерял где-то между лесом Потерянных Душ и Лорандией. То ли это была плата за проход через портал, то ли чертов учитель из башни наложил на него заклятие, но, когда он пришел в себя, волос на голове уже не было. Вспоминая события того дня, он до сих пор не понимал, каким образом остался в живых. Портал выбросил его у небольшого замка в южной Лорандии. Очень некстати там происходила ожесточенная схватка. Желания поймать грудью арбалетный болт не возникало, и Элсону пришлось затаиться до конца боя. Хорошо, замок, в котором шел бой, был частично разрушен…

Сейчас Элсон лежал на спине, впившись взглядом в звездное небо и слушая оглушительный треск невидимых цикад. Сон где-то задерживался. Костер погас, только угли тлели, иногда вспыхивая малиновыми огнями. Где-то посреди ночи Элсон услышал шорох, а потом почувствовал, как теплые руки Даньки обвили его плечи. Он растерялся:

– Данька, ты чего? Отец не заругает?

– Нет, – уверенно прошептала девушка, щекоча губами шею наемника.

– А как же жених?

– Нету женихов, – вздохнула она, еще теснее прижимаясь к нему. – И отец только рад будет. Война ведь… В деревне не то что жениха, ни одного мужика не осталось… Вот и будет мне утешение, да и за хозяйством догляд…

Глава 2

Проснулся я от смутной тревоги, будто рядом раздался какой-то звук – негромкий хлопок или короткий вскрик. Поодаль спали Эймс и Дово, сменившиеся после караула. Осторожно, чтобы не разбудить их, я выбрался из-под плаща и поднялся с лежанки. У костра дремали Лус и Эйо. Рядом стоял на посту Эжен. Ежась от холода, я подошел к караульному.

– Все в порядке?

Эжен вытянулся.

– Никаких происшествий, а что?

– Какой-то шум…

– Это было вон там, – он махнул рукой в сторону.

– Что именно?

Солдат пожал плечами:

– Ветка треснула. Вроде зверек какой-то.

– Большой?

– Не очень, с крупную собаку. Постоял, зенками позыркал и исчез.

– Исчез?

– Ага, как сквозь землю.

– Ты точно не спал?

Эжен вытянулся в струну:

– Никак нет!

Я вздохнул, махнул рукой и двинулся туда, где появлялся странный зверь. Эжен нерешительно топтался позади.

– Тут что ли? – спросил я, подойдя к большой, лежащей на сломанных сучьях коряжине.

– Вроде тут…

– Принеси головню.

Эжен проворно сбегал к костру и вернулся с горящей веткой. В неровном свете были хорошо видны темные следы на белом снегу. Следы оказались крупными. Если это действительно была собака, то очень большая. Следы уводили в чащу.

– Что-то случилось? – голос Эйо, неслышно подошедшего сзади, звучал хрипло.

Я указал на следы.

– Волки? – Эйо поморщился, будто у него болел зуб, и повторил уже утвердительно. – Точно – волки.

– Ну, все ж не человекомедведи, – улыбнулся я.

– Да уж, с волками попроще будет, – кивнул Эйо и невпопад добавил. – Скоро рассвет.


Когда встало солнце, наш отряд быстро собрался. Шалаш и лежаки разобрали, костерок закидали снегом. Еды не было, так что завтрак пропустили. Дово тяжело кашлял. Эймс отдал ему свой плащ, отобрал тяжелый боевой топор, заменив его коротким копьем, которое солдат использовал как посох.

«Был бы с нами Роб или Арк… – думал я, глядя на больного, – они бы смогли справиться с недугом, они же теперь рускас».

Я не переставал удивляться тому, как причудливо и непредсказуемо проявлялись магические способности у каждого из нас. Магия была водой, которая пробивалась через земную поверхность там, где находила выход. Ее невозможно было остановить, и нужно было много работать, чтобы направить поток в нужное русло. Иногда магия становилась совсем уж неуправляемой и тогда более всего походила на бушующее море. От магии мысли перескочили на Вар Ло. Пока он мне помогает, но что будет потом? И помощь ли это?

Меня давно окружали интриги, предательство и ложь. Я уже почти разучился доверять людям, а тем более нелюдям. А доверять хотелось. Почему-то вспомнилось, как мой новый знакомый вел меня через темные коридоры подземных шахт, уводя от погони в Великой Крепости. Вспомнилось, как показал портал, объяснил, как им пользоваться.

Видения шли одно за другим, перебивая друг друга, перехлестываясь, смешиваясь. Столько видений в один день у меня еще не было. Именно тогда я начал лучше понимать магию, видеть ее. Вар Ло явно знал очень много, но ничего не объяснял сам. Он не учил магии, не учил обращаться с энергией. Но во время общения с ним я вдруг, сам по себе, начал что-то понимать. Будто где-то в плотине открылись створы, и знания лились на меня бурным потоком. С того дня я стал лучше видеть, лучше чувствовать магическое присутствие. Однако умение воздействовать на реальность, менять ее с помощью магии по-прежнему было для меня недоступно.

Помимо магии, Вар Ло рассказывал и о себе. Полное имя его звучало так: Валис Валер Вар Ло. Когда-то он был воином и путешественником. Мне казалось, что все те страны и события существовали задолго до того, как появилась Этория, и это придавало его словам оттенок нереальности и одновременно делало их очень значимыми. При всей своей откровенности Вар Ло ничего не говорил о Ша Мире, падение Намори и Хранителях. Он не уходил от ответов, просто откладывал их на потом.

«Сначала твои сестры, Дарольд, – говорил он, – а уж потом истина. Ее мы обсудим, когда ты сможешь доверять мне, а я тебе».

Вар Ло подарил мне надежду, и я ухватился за нее, как утопающий хватается за соломинку. Потеря матери, отца с его несчастной судьбой, разбросанные по Этории братья, друзья – все это давило. Я чувствовал одиночество. Приключения и опасности притупляли горечь, но каждый раз она возвращалась с новой силой. И сейчас, когда спасение сестер было так близко, я не мог сдержать волнения. Но вместе с тем меня охватывало и беспокойство. Как только мы оказались в Северных пустошах, я больше не чувствовал связи. Где он? Ушел? Бросил? И что означали те возмущения в магическом мире, тот ураган энергий, которые я ощутил? Вопросов было много. Даже слишком. И чтобы не мучиться над поиском ответов, я старался сосредоточить все внимание на дороге.

Наш отряд все так же двигался через заснеженный лес. Эжен шел впереди, предупреждая о буреломах, завалах и диких зверях. Но идти было все равно тяжело. Под ногами хрустел сухой, рассыпчатый снег. Он легко проваливался, затягивал вниз. Было холодно, но на ходу холод не так ощущался, зато голод буквально сводил с ума и лишал сил. Мы старались поднять куропатку или какую-то другую птицу, но лес будто вымер. Лишь волчьи следы иногда пересекали нашу тропу. Каждый раз Эйо их внимательно рассматривал и хмурился.

Однажды рыжий вояка почуял неладное. Он остановил отряд и осмотрелся.

– Что-то случилось? – спросил Эймс.

– Эжен… – непонятно ответил Эйо.

– Но я ничего не вижу, – вставил я.

– Вот именно. А мы должны его видеть… Лус, – он ткнул пальцем в старого солдата. – На десять шагов вперед!

Тот неожиданно бодро сорвался с места.

– Доложить! – крикнул ему Эйо.

– Ничего не видно… Нет… есть. Бежит сюда!

Через мгновение показался Эжен. Он возвращался бегом, с силой выдергивая ноги из снега. Эймс сдержанно зарычал. Очевидно, он уже знал, что будет дальше.

– Приготовиться! Занять оборону!

Мы рассредоточились, встали так, чтобы в случае необходимости иметь возможность помочь соседу, и выставили оружие.

– Докладывайте! – крикнул Эймс, когда Эжен был уже рядом.

– Следы там были, господин сержант, – выдохнул один из солдат, буквально падая на снег. От него валил пар.

– Чьи?

– Не знаю, господин сержант. Вроде собаки… или волки!

– Много? – я видел, как закрыл глаза Эймс, так бывает, когда очень не хочешь услышать то, что точно услышишь.

– Много. Все истоптано.

Эймс посмотрел на небо, потом на меня, и обратился к солдату:

– Хвалю за службу, рядовой. Но отдыхать некогда. Займи оборону.

Эймс отозвал меня в сторону, тут же подошел Эйо.

– Плохо дело, – произнес сержант.

– Почему? – я искренне недоумевал. Мне казалось, что сержант по какой-то причине преувеличивает опасность. В Виллоне волки почти не водились, а редкая встреча со зверем чаще всего заканчивалась тем, что он просто убегал прочь, поджав хвост.

– За нами стая охотится, – пояснил Эймс. – Большая и очень голодная.

– Ничего хорошего, конечно, но ведь это просто звери. Волки… Если мы не будем разделяться, думаю, ничего не случится. Ночью станем жечь костер.

– Ты действительно не слыхал ничего о местных волках, Дарольд? – спросил Эйо.

– Ну… Это же волки, а они везде одинаковы, – ответил я.

– Не совсем… – вздохнул Эмйс. – Волки Пустоши – это очень скверные твари. Представь себе собаку, которая ростом тебе по пояс. Лапы не тоньше твоих рук. Когти, которыми можно запросто распороть бок корове. Да так, что кишки вывалятся к черту. Клыки такие, что можно перекусывать кости так же легко, как кролик перегрызает морковку. Добавь к этому силищу, хитрость и кровожадность – получишь волка Пустоши. Эти твари выживают в таких местах, где все остальные дохнут. А встретиться со стаей – верная смерть.

– Да, – согласился Эйо, – а еще они не боятся огня.

– Все животные боятся огня, – не очень уверенно возразил я.

Эймс позволил себе хмурую улыбку.

– Однажды к моему костру вышел медведь, – сказал он. – Перевернул котелок с кашей. Выжрал ее и ушел. Ему, видимо, никто не сказал, что он должен бояться огня.

– А ты что в это время делал?

– Сидел на дереве и надеялся, что каша получилась сытной, и косолапому хватит, чтобы он не решил закусить мною.

– Ну, хорошо, так что же нам-то делать?

– Боюсь, придется драться, – спокойно ответил Эймс.

– Предлагаешь холм? – спросил Эйо со знанием дела.

Сержант кивнул.

– А ты как, Дарольд?

Я пожал плечами.

– Вам виднее.

– Тогда приступим к подготовке. Времени у нас мало…

Впереди снова пошел Эжен. Он привел нас к неширокому, но довольно высокому холму, на вершине которого росла одинокая сосна. Под ней и стали лагерем и все вместе включились в обустройство обороны. Я рубил и таскал дрова, Эйо вбивал колья в мерзлую землю. Дово и Лус затащили на вершину большое старое бревно, очистили от сучков, подперли кольями. Из веревок связали сетку, накидали в нее камней, суковатых пней и прочего хлама. Весь этот боезапас подвесили на вершину сосны. Под конец приготовлений из крупных смолистых ветвей сложили костер.

– Они придут ночью, – сказал Эймс, – советую всем отдохнуть сейчас, потом будет некогда.

– Почему ты так уверен, что на нас нападут? – спросил я, устраиваясь рядом с костром.

– Сколько мы зверья видели?

– Мало.

– Не мало, а никакого зверья мы не видели! А раз так, то времена голодные и для людей, и для волков. А нас они уже учуяли, мы – ужин!

– Неужели не испугаются?

– Голод – вещь сильная, любую трусость переборет, даже у зверья.

На этом разговор закончился. Я откинулся на лапник и не заметил, как провалился в сон. Мне снилось, что небо над головой превратилось в чье-то лицо, будто кто-то, преисполненный ненавистью, пристально наблюдал за мной. Я попытался укрыться, напряг все силы. Лицо исчезло, а я перенесся далеко на юг.


Ранним утром, когда Азорос только-только просыпался, они подъехали к лавке городского торговца. Отец Даньки сам на ярмарке не торговал. Он доставлял продукты лавочнику, и тот скупал всю подводу, особо не торгуясь. Получив деньги, довольный крестьянин отправлялся восвояси.

Так и сегодня Элсон помог Даньке разгрузить телегу, пока сонный толстый лавочник в засаленной рубахе шумно плескал себе водой в лицо. Данька деловито таскала крынки с молоком и делала вид, что ничего не случилось. Однако даже лавочник заметил, что что-то происходит. Он хмыкнул, молча отсчитал положенные деньги и исчез где-то в глубинах лавки, отдавая зычным голосом распоряжения.

– Ну, что красавица, время прощаться? – зачем-то произнес Элсон. Девушка явно нервничала, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Они оба понимали, что сейчас развернутся друг к другу спинами и у каждого с этого момента будет своя жизнь.

– Живешь-то ты где? – спросил Элсон, заглядывая девушке в лицо.

– В деревне… – тихо прошептала Данька.

– А у деревни название-то есть?

– Гула.

В глазах Даньки вспыхнула искра надежды, и на губах заиграла робкая полуулыбка.

– Ну, Дух даст – может, свидимся еще! – попрощался Элсон, но про себя дал обещание вернуться и найти девчонку, если будет жив.

Данька закусила губу, чтобы не расплакаться, села в телегу и под мерное постукивание колес о городскую брусчатку исчезла в предрассветном тумане.

Азорос просыпался быстро. Скоро от утренней тишины не осталось и следа. Элсон битый час толкался по базару. Глаза уже устали от солнца, отражавшегося от белых стен домов южного города. Он хотел найти местечко поспокойнее, где можно перекусить и снять комнату на ночлег. С трудом пробираясь сквозь толпу, Элсон начал злиться. Пара попрошаек буквально повисла на нем, желая щедрого подаяния.

– А ну, прочь, грязное отродье! Я вам монету, а за углом вы мне нож в бок! А ну, разошлись, убогие! – рявкнул Элсон, но через мгновение почувствовал, что его кошелек ощупывают чьи-то проворные пальчики.

– Ай-яй-яй, дяденька, отпустите! – заверещал малолетний воришка, как резаный, когда Элсон схватил его за ухо.

– Мой юный друг, не хорошо обижать детей, – услышал Элсон за спиной дребезжащий старческий голос. Он уже повернулся с намерением высказать защитнику ворья все, что думает о нравах в этом городе, но слова застряли в горле.

– Ревор! Ты! – вырвалось у наемника.

Он пинком освободился он карманника, который тут же растворился в толпе, и с надеждой смотрел на старика. Узнает? Тот щурился, с недоверием разглядывая смуглого лысого верзилу.

– Это я, Элсон! – не выдержал наемник. – Только лысый…

В глазах Ревора мелькнула тень узнавания. Старик вдруг сгорбился, как будто его придавило, и стал мелко вздрагивать. Седая куцая бороденка тряслась, по морщинистому лицу покатились мелкие частые слезы.

– Элсон … – повторял он снова и снова, – как я рад, как я рад…

– А я-то как рад! – взревел Элсон. – Я ж думал, ты погиб! Там, в подземелье… у Ориса… Да ты не плачь, старик! – утешение получилось неуклюжим. – Радоваться надо.

Через пару минут Ревор успокоился и тут же принялся рассказывать о том, что с ним произошло.

– Я тогда только благодаря взрывному порошку жив и остался, – говорил он, медленно шагая по базару рядом с Элсоном. – После взрыва меня засыпало землей, и стражники прошли мимо. Темно там было, и я без сознания некоторое время пролежал… Вот и повезло. Потом очнулся, долго плутал в темноте, все пальцы ободрал, шишек набил, но зато жив остался. Правда, об этом никто не знает. Для всех я так и остался под завалом. И это к лучшему. Если бы Орис разузнал, что я уцелел, он бы меня в раз уничтожил. Так что больше я не Ревор, теперь я Зуларис, скромный лекарь из свободного города Лиор. Сейчас я сына одного городского советника лечу. Мальчонка у него совсем слабый, чуть где ушибется – кровь не остановить. Кроме меня никто не знает, как ему помочь.

Они остановились возле лавки торговца травами. Ревор поздоровался с травником, они обменялись парой вопросов; видно было, что это давние знакомые. Старик купил несколько склянок с темной жидкостью, попрощался с хозяином и двинулся с Элсоном дальше по рынку.

– Это что?

– Что именно? – переспросил Ревор, перекрикивая шум базара.

– Ну, вот эти бутылочки, травки.

– Чтобы зубную боль лечить, – ответил старик и тут же добавил. – Пойдем ко мне, посидим, как в старые добрые времена, поговорим по-человечески. Устал я от этой суеты, хочу тебя в тишине послушать. Чует мое сердце, что у тебя длинная история.

Дома у Ревора было действительно тихо, и что особенно понравилось утомившемуся от жары Элсону – прохладно. Старик жил скромно – маленькая комната на втором этаже доходного дома, кухня и бочка с водой для мытья. На стол накрыл сам Ревор, ему помогала толстая кухарка. Элсон сел и только здесь, в окружении знакомых предметов, понял, насколько он устал, и как много событий пролетело с того времени, как он покинул своего хозяина.

Ревор ел мало, в отличие от Элсона, который с жадностью поглощал горячее жаркое. С его кочевой жизнью хорошая домашняя еда – уже праздник. После того, как они в молчании утолили первый голод, Элсон начал свой рассказ. Он подробно описал побег из Азора, встречу с аалами, не забыл рассказать о духе Жиморе. Потом он поведал Ревору о Рам Дире, как друзьям пришлось бежать из города от братьев Ордена. Как они, потеряли и нашли Рика, о башне странного учителя в глуши леса Потерянных душ, и о том, как он узнал, что Айк теперь правит свободным городом Лима Оз.

Рассказ затянулся до позднего вечера. Кухарка несколько раз приносила холодную фруктовую воду. Теперь, когда Элсон почти закончил, она снова появилась уже для того, чтобы накрыть стол для ужина. После того, как женщина удалилась, Ревор сказал:

– Какой ужас, эта чехарда, эти Хранители, аалы, наемники всех мастей… наша Этория действительно в опасности. Только угроза исходит не от Господина Древности, а от нас самих, так что сосредоточимся на том, что мы сами можем сделать. Пусть спасением мира займутся другие, мы же подумаем о мелочах…

Ревор причмокнул, съел кусок пирога с капустой и добавил:

– Ты говорил, что направляешься в Лима Оз, к Айку, это правильно. Стремительный взлет от простого парня из Нордении до правителя Лима Оз не даст покоя многим, но особенно это разозлит нашего старого знакомого, Ориса. Хитрый купец уже много лет плел паутину вокруг свободных городов. То количество денег, которое сулила власть над ними, не давало ему спать спокойно, а тут появился Айк, который спутал все планы. Уверен, купец не оставит Лима Оз в покое, у него там наверняка есть свои люди, возможно, даже в близком окружении Айка.

– Нужно поторопиться, – заметил Эслон и задумался.

Глава 3

Ревор быстро шел по шумным улицам Азора. Он торопился, как мог. Ноги предательски дрожали, а сердце норовило выскочить из груди. Сегодня утром, проводив Элсона, он как обычно отправился в дом городского главы. Ревор должен был осмотреть наследника – он что-то снова занемог. Мальчишка болел странной болезнью. Он мог умереть от любого ушиба и пореза. Его кровь была настолько жидкой, что могла вытечь вся из-за пустякового пореза, который обычный мальчишка даже и не заметил бы. Ревор был в детской, когда в дом советника прибыл Орис.


– Вы так уверены в том, что ваш план обязательно удастся, что даже дух захватывает от вашей самоуверенности, – благодушно засмеялся отец малыша. Ревор спрятался за шторами на втором этаже, и слышал все…

– Если бы вы знали, какой козырь у меня в рукаве, – заговорщицким тоном сказал Орис.

– Козырь? Это интересно, – все так же с веселым благодушием расспрашивал его хозяин дома.

– Я этот козырь уже шестнадцать лет в рукаве держу, – начал купец. Он поведал своему собеседнику то, что повергло Ревора в ступор, и вот теперь он, взволнованный, пробирался улицами в надежде немедленно выехать вдогонку Элсону, чтобы сообщить, что враги Айка гораздо ближе, чем думалось раньше.

Ревор мысленно прикидывал, что ему может понадобиться для такой поездки, и какие поручения нужно оставить своей пожилой прислужнице, когда увидел, как шайка оборванцев теснит девушку в грязную подворотню. Худое существо в рваных одеждах умоляло прохожих остановиться и помочь, но все делали вид, будто заняты очень важными делами и никому нет дела, что сейчас случится там, в грязном углу у мусорной кучи.

Ревор встретился глазами с несчастной девушкой. В ее глазах было столько мольбы, что старческое сердце дрогнуло от жалости. Девчушке было на вид лет четырнадцать, прохудившееся в нескольких местах платье обнажало тонкие коленки, а ворот уже был разорван до пояса, обнажая девичью грудь. Несчастное создание натягивало лохмотья, пытаясь прикрыть тело.

– Помогите, – прошептала она запекшимися губами сквозь слезы, и Ревор решил заступиться.

– Эй, вы! – выкрикнул он, в надежде, что его голос прозвучит без предательского старческого скрипа. Для пущей уверенности он указал на оборванцев клюкой, на которую обычно опирался. – Оставьте девчонку в покое!

– Шел бы ты, дед, своей дорогой, – навстречу Ревору выступил долговязый парень, у которого только-только начали пробиваться жидкие волосы на подбородке.

– Я тебе покажу, кто здесь дед, а кто щенок безусый! – замахнулся на него палкой лекарь, но ударить не успел. Он не заметил, что сзади к нему подкрался невысокий юркий оборванец, который воровато оглянувшись по сторонам, вонзил нож в спину старику. Грабители тут же оставили свою жертву, подхватили легкое старческое тело и уволокли его в подворотню, поближе к мусорным кучам. Туда же убежала и мнимая жертва, за которую вступился Ревор.

На следующий день разносчик воды обнаружил в грязной подворотне труп старика, а еще спустя час доверенный Ориса передал оборванцам кошель с деньгами… Восемь медяков – столько, как оказалось, стоила жизнь мудреца из Азора, лекаря и бывшего алавантара, Ревора Ренуара.


Увиденное меня испугало, огорчило и повергло в шок. Я открыл глаза, вздрогнул. Откуда-то сбоку раздался голос Эйо.

– Вставай, вставай, Дарольд! Началось!

Кто-то крепко толкнул меня в плечо. Я вскочил. Жарко горел костер. Весь отряд был уже на ногах.

– Началось, началось! – Эймс возбужденно размахивал мечом. Его рот кривился злой усмешкой. – Началось!

Совсем рядом в ночи взвыли на разные голоса волки.

– Вот они, голубчики! – Эймс неожиданно развеселился, – и не хотят, а идут. Вот они, смотри!

Он указал вниз. В свете луны я увидел, как сплошной серой массой несутся по склону волки. Это были действительно крупные, страшные твари. Серый, густой мех на их спинах слипся, и казалось, что волки покрыты шипами. Оскаленные пасти, горящие красным глаза! На какой-то миг мне почудилось, что я это уже видел. Но потом морок пропал, и я выхватил меч.

– Изготовились! – крикнул Эмйс, поднимая вверх копье, – три, два…

– Волки на северном склоне! – закричал Эйо.

– Один! Давай! – Эймс махнул рукой, в тот же миг Лус и Эжен выбили клинья из-под бревна, которое накануне втащили на вершину холма. Огромный ствол подскочил в воздухе и обрушился вниз, прямо на волчью стаю! Раздался визг, рычание и тошнотворный звук ломающихся костей.

– Хорошо. Грушу на северный склон!

Мы с Дово уперлись длинными жердями в висящую связку камней, пней и коряг, отодвинули ее в сторону склона, на котором тоже заметили волков. Эйо ухватил за веревку, удерживающую узел.

– По-о-ошла!

Узел распался. Огромная сетка, полная тяжеленных валунов и коряжин с острыми сучьями, раскрылась, высыпая свой страшный груз на мечущихся животных.

Эймс захохотал.

– Огонь вниз!

На воющих и скулящих тварей посыпались пылающие головни. Работала военная машина, бездушная и страшная в этом равнодушии. Мы бросали вниз по склону толстые горящие сучья. Волки выли, метались между заточенных кольев. Те, кто попал под огонь, вертелись волчком, не в силах унять боль. Со стороны казалось, что весь холм теперь полыхает, объятый пламенем. Следом за огнем полетели заточенные колья. Мы метали их прицельно. Только Духи знают, сколько животных умерло в первые же минуты этой бойни. Но волков было действительно много! И вот уже серые оскаленные морды, пышущие злобой, появились на вершине.

– К бою готовсь! – гаркнул Эймс.

Я схватил в одну руку палку, а вторую, с мечом, отвел подальше для удара.

Волк кинулся снизу, целясь клыками в горло. Я успел сунуть ему в зубы сук, и тут же ударил наискосок, разрубив животному лапу и лопатку! Меч выскочил из страшной раны, свистнул в воздухе, рассыпая вокруг кровавый бисер. Я ухватил его двумя руками и обрушил клинок на голову умирающего волка!

Готов!

Рядом бешено рубился сержант. Вокруг него уже лежало несколько окровавленных туш. Мимо, с визгом, переходящим в предсмертный хрип, промчался пылающий зверь – видимо, он угодил в костер. Больше я ничего разглядеть не успел, с разных сторон приближались новые твари. Я отшатнулся, рубанул тварюгу, что была совсем рядом, но волк присел на передние лапы и огромные клыки клацнули у моей шеи. В тот же миг второй волк бросился вперед, но я достал его острием клинка. Животное завизжало, покатилось по земле.

Первый волк наступал медленно, расчетливо. Пригнув к земле лобастую голову, он шел, внимательно ловя каждое мое движение. Я не торопился, осторожно отступая к костру, где сражались мои спутники. Жар пламени чувствовался за спиной. Казалось даже, что идти уже некуда, дальше огонь! Я с трудом подавил желание обернуться. Сейчас каждое лишнее движение могло стать смертельной ошибкой.

Первым не выдержал раненый волк, и это предрешило исход схватки. Если бы животное удержалось и по-прежнему оттягивало на себя внимание, то у здорового волка были шансы. Но… раненый бросился мне в ноги. Здоровый зло рыкнул и тоже кинулся вперед. Я отскочил в сторону, пропуская летящего зверя мимо себя, и в прыжке вонзил меч в мечущегося под ногами подранка. Клинок вошел под лопатку, чуть задержался, упершись в ребро, но я довернул рукоять, и лезвие легко вошло в тело. Тварь захрипела, забилась в агонии, роняя на утоптанный снег кровавую слюну. Я тут же выдернул меч и переключился на второго волка. Сладить с этим оказалось непросто. Он умело уклонялся от ударов, и мой меч лишь оцарапал его. Окровавленная морда, оскаленные клыки, злые глаза, в которых горел голодный огонь – волк приблизился вплотную. Я рубанул со всей силы, но не сумел пробить толстую кость лба. Зверь, казалось, обезумел и больше не чувствовал боли и страха смерти. Он пер вперед, страшно клацая зубами, пытаясь поймать порхающее лезвие, которое раз за разом вырывало из тела волка куски плоти. Отступая, я подошел к костру слишком близко и услышал, как на голове потрескивают от жара волосы. Дальше идти было некуда, а зверюга наседала. Вот еще шаг, еще… Клыки щелкали в опасной близости от моей руки. Мне стало ясно – еще немного, и волк вцепится в меня.

В этот момент я решился на отчаянный поступок. Широко махнув мечом, я попытался отогнать хищника. Волк, как я и ожидал, ловко отскочил. Этой секундной задержки хватило, чтобы выхватить из огня пылающую головню и сунуть ее в раззявленную пасть. Дикая боль обожгла ладонь, словно ее пронзило сотней игл, но волк был повержен! Забыв обо всем, кроме красных углей в пасти, чудище завертелось на месте. Я покончил с волком двумя ударами, перерубив ему шею, и огляделся. В нескольких шагах в стороне бился Эймс. Дела у него шли намного успешнее, чем у меня. Как и положено настоящему солдату, сержант не давал воли эмоциям, нанося быстрые, четко выверенные удары.

Залитый вражеской кровью, с мечом, иззубренным о крепкие волчьи черепа, исцарапанный, в порванной одежде, сержант при этом смеялся! Перед ним стояли три матерых волка, но ни один не смел напасть первым. Они рычали, клацали челюстями, но боялись приблизиться к этому страшному человеку. И тогда Эймс сам сделал шаг вперед.

– Ну что?! Ко мне, ко мне твари!

Он взмахнул мечом.

– Что, не нравится?! А вот так?

Меч сержанта сверкнул в воздухе, выписывая восьмерки.

Волки попятились.

Эймс сделал обманный рывок вперед и ударил влево, вложив в удар всю силу. Большущий волк с подпалинами на холке покатился в сторону с перебитым позвоночником. Остальные взвыли и бросились бежать. Сержант схватил мертвого волка за горло, поднял его над головой и закричал что-то вслед убегающим тварям.

Похоже, помощь сержанту была не нужна, а вот на северном склоне все еще кипела ожесточенная схватка. В центре драки был Эйо. Он, как осадная башня, возвышался над полем боя, размахивая широким топором на длинной рукояти. Его меч, сломанный пополам, валялся на земле. Обломок глубоко вошел в голову мертвого волка. Вокруг рыжего вояки собрались Дово, Лус и Эжен. Они то отступали перед натиском животных, то снова бросались вперед. У Эжена в руках я заметил тяжелую дубину, которой он орудовал на удивление умело.

И вот волки дрогнули, взвыли… и бросились прочь! Мы же остались на холме, отстояв свое право на жизнь перед лицом дикой природы. Я, тяжело дыша, опустился на землю. За спиной догорал костер.

Удивленно оглянувшись, я вдруг понял, что рассвет уже близок.

– Мы дрались всю ночь? – спросил я у присевшего на обрубок бревна Эйо.

– Что?

– Всю ночь, говорю, дрались!

– Ага, – Эйо улыбнулся. На его лице запеклась кровь. – Когда занят делом, время летит быстро.

Он обессилено закрыл глаза и прошептал:

– Нужно собрать…

– Отдыхай, – сказал я ему. – Я все сделаю.

Но собрать ничего я и не успел – внезапно накатившее видение выдернуло меня в другую реальность, к Айку.


Был промозглый осенний день. Сырой холодный туман неохотно расступился под ленивым порывом ветра, и Айк увидел хорошо знакомую местность – дома, изгороди, деревья.

Виллон. Родная улица. Память калейдоскопом выдала яркие, солнечные картинки детства, совсем не похожие на реальность. Айка бил озноб, то ли от холода, то ли от скверных предчувствий. Он подошел к своему дому. Когда-то белое строение, увитое плющом, теперь зияло черными провалами окон. Сердце сжалось. Куда пропали так любимые матерью цветастые занавески? Он медленно толкнул калитку. Раздался душераздирающий скрип, словно петли не смазывали несколько лет. Эхо подхватило режущий звук и услужливо задушило его в тумане. Что за чертовщина?

Входная дверь была полностью оплетена черными побегами плюща. Айк бережно очистил проем. Дом был пуст. Окна выбиты, по комнатам валялась раскуроченная мебель, а пол на кухне усыпан осколками глиняной посуды. Он снова вышел на пустую улицу. Прошел чуть вперед, чтобы убедиться, что никого в этом, когда-то счастливом городке, нет. Дома брошены, кое-где разрушены стихией. Нет ни кур, ни коров, ни птиц. Никого. Город вымер.

Внезапно на заброшенной веранде одного из домов Айк услышал шорох. Он замер, прислушиваясь. Ветер не может так шуметь. Да, так и есть, там кто-то живой. Юноша в несколько шагов пересек широкую улицу.

В соседском доме с провалившейся крышей пахло плесенью. Осторожно войдя внутрь, Айк обнаружил, что на куче черепицы сидела ярко-рыжая кошка и умывалась как ни в чем не бывало. Увидев человека, она с интересом уставилась на него круглыми желтыми глазами.

– Здесь нет людей. Можешь не искать. Здесь я, да пара худых собак… Виллон погиб. Война, – вдруг сказала рыжая кошка.

– А как же родители? – растеряно спросил Айк, будто ничего удивительного в говорящих котах не было.

– Их увели, – прижав уши к голове, ответила кошка, – давно увели…

– Кто увел? – раздражаясь от немногословности говорящей кошки, рассердился Айк.

– Люди в серо-черных балахонах, – ответила кошка. Ее глаза расширились. Она что-то видела за спиной у Айка. Животное стало приседать, явно готовясь к прыжку. – Они назывались братьями, но на братьев не похожи… – быстро проговорила кошка и прыгнула в лицо Айку.

Айк закричал, проваливаясь в бесконечный туман…

Он очнулся от того, что Рия трясла его за плечо. Правитель-маг открыл глаза. Над ним нависло озабоченное женское лицо. За походным шатром раздавались ржание лошадей и оклики караульных.

– Плохой сон, – протянул Айк, даже не пытаясь успокоить возлюбленную, – совсем плохой.

– Что там произошло, расскажи!

– Виллона больше нет. Родителей нет, сестры тоже нет …

Айк повалился на кровать и стиснул зубы. Ему хотелось плакать, но маги не плачут, тем более перед любимыми женщинами.


Мне тоже хотелось плакать, а ведь я видел все не во сне, а наяву. Я ходил по тем пустым улицам, залезал в пустые дома, видел заколоченные окна и двери. Я все еще стоял около сгорбившегося на чурбаке Эйо. «Ах, да, я должен был что-то собрать!»


Стычка с волками была очень нелегким испытанием, но мы его выдержали. Никто не погиб, и у нас появилась еда. Волчье мясо. Мы нарезали его тонкими полосками, закоптили на огне. Мясо было жесткое, волокнистое, с трудом жевалось и застревало в зубах, но изголодавшийся желудок принимал любую пищу. После битвы Эймс не позволил нам расслабиться. К вечеру, заготовив еды и очистив несколько шкур, мы покинул холм и пошли в ночь. Взошла полная луна, и стало светло, как днем. Волки не показывались.

– Почему не нападают? – спросил я.

Эйо пожал плечами:

– Животные чужды мести. Они понесли большие потери, сейчас снова нападать не станут, стая порезана. Будут, скорее всего, искать добычу по зубам.

– Но нас же совсем мало.

– Это верно, – рыжий стражник кивнул. – Именно поэтому стоит пройти этот проклятый лес как можно быстрее. Пока они не опомнились.

Я задумался. Мне почему-то казалось, что и медведи, похожие на людей, и волки подчиняются чьей-то чужой воле. Будто выполняют чьи-то злые приказы. А может, так и есть? Надо вспомнить, было ли что-то особое, необычное, во время нападения волков. Нет… Наверное, ничего. Эх, жаль, спросить не у кого. Был бы Вар Ло, я спросил бы, но его и след простыл… хотя не его ли рук это дело? Может, он натравил на нас и волков, и человекомедведей?

«Впрочем… нет, – откинул я шальную мысль. – Чтобы уничтожить отряд, нужно было всего лишь завести нас в какой-нибудь тупик в катакомбах. И бросить там. Вар Ло мог это сделать, но не сделал. Он помог выбраться, помог пройти в лес. Пока враг не он».

Но мне все равно казалось, что волки нападали не по своей воле, кто-то гнал их к нам, но кто? Я снова вспомнил свои ощущения до драки… может быть, волки просто сбились в стаю, как они обычно это делают в голодную зиму, и напали на путников… но нет. Я был уверен, что нападение волков было не случайным.

И вдруг я понял! Это чувство давления, чужого пристального внимания было со мной все время, с тех самых пор, как отряд очутился за Краем Земли. Заметить это раньше было непросто, отряд шел в спешке. Тут уж было не до ощущений. А потом я просто привык к ощущению незримой тяжести, как привыкает человек, живущий на шумной улице, к грохоту телег, ночным шагам и разговорам. И там, где для жителя деревни будет невероятно шумно, горожанин заснет, наслаждаясь тишиной.

А что же сейчас?

Я насторожился, прислушался, невольно замедлил шаг.

– Что случилось? – спросил Эймс.

– Можем мы ненадолго остановиться? – попросил я.

– Привал! – негромко крикнул сержант.

Эймс кинул на землю волчьи шкуры, расстелил поверх них плащ. Я сел, прислонился затылком к стылой древесине. Закрыл глаза.

«Вар Ло?» – позвал я мысленно. В висках закололо, стало тревожно.

«Я тут…» – голос был далекий и усталый. Я облегченно вздохнул.

«Что происходит?» – спросил я.

«Тебе предстоит еще многое узнать, – ответил мой странный знакомый, – я не один… у меня тоже есть враги, с некоторыми из них ты, скорее всего, столкнешься рано или поздно».

«Мне нужно многое спросить у тебя», – продолжил я.

«Нет времени и сил, Дарольд. Ни на вопросы, ни на ответы. Я, сколько мог, сдерживал натиск. Да ты и сам, наверное, почувствовал ту силу, что обратила на тебя внимание… мне трудно даже говорить с тобой…»

Перед глазами метались цветные пятна, а в гулкой тьме бился голос, бесконечно усталый, еле слышный. Никаких образов, никаких чувств. И еще мне казалось, что я погружаюсь куда-то в глубокий омут, темный и холодный.

«Волки, их кто-то послал?»

«Сам… думай… Дарольд, – голос становился все глуше и глуше. Все темнее и темнее воды невидимого омута. – Двигайся… вперед. Цель рядом. Уже скоро…»

Я хотел было спросить о сестрах, но не успел. Все оборвалось. Будто какая-то неведомая сила стиснула мне грудь, выдавливая остатки воздуха. Так бывает, когда ныряешь на слишком большую глубину, и со всех сторон давит темная вода. И снова меня посетило видение, что было, казалось, совсем недавно. Великое множество существ, невидимых, но реальных. Неосязаемых, но одновременно скользких, всепроникающих и таких… живых! Они обступили меня, прильнули к груди, вытягивая остатки тепла. Вот-вот обхватят, потянут еще дальше вглубь, в бездну. Туда, где огромное давление раздавит меня…

Я с ужасом понял, что неведомые магические существа удерживают меня, не дают всплыть, вернуться! Я дернулся, обрывая липкие щупальца, и снова поплыл вверх, поднимаясь к поверхности, туда, где жизнь не призрачна, а реальна. Еще движение, еще… Но твари сжимали кольцо. Все ближе и ближе их призрачные тела. И тогда я собрал последние силы.

Острая боль пронзила сердце, ударила в голову, и тут из груди вынырнуло маленькое солнце, яркое, слепящее. Я едва-едва успел подхватить его в ладони и, обжигаясь, вытянул перед собой. На краткий миг я увидел тех, кто обступил меня со всех сторон – и пришел в ужас, настолько отвратительным был их облик!

Но существа отпрянули и исчезли, опаленные пламенем. А маленькое солнышко потемнело, сжалось до размеров искорки и погасло. В наступившей тьме я поднялся к поверхности. Где-то внизу ждали своего часа отвратительные создания.

Я очнулся. В голове застыл вопрос: «Что это было?»


Я только-только начал понимать магию, многого еще не знал. Я нуждался в учителе, но его не было. Все, кто попадались на моем пути, так или иначе стремились использовать меня, а не учить. Может быть, Вар Ло станет моим учителем? А если он нечестен, как остальные? Ведь и у него есть какой-то интерес, не просто так он вышел на меня, не просто так решил помогать. Ох, как терзали меня сомнения, как изматывали вопросы. И поделиться всем этим не с кем. Эйо и Эймс просто солдаты. Преданные, верные служаки, бесконечно далекие от магии. Они всю жизнь полагались на верный клинок и крепкое плечо товарища. Магия для них чужда и враждебна, она пугает их, как пугает ребенка молния и раскаты грома.

– Долго здесь оставаться нельзя, нам нужно двигаться вперед, – тихо сказал Эймс. Я чувствовал себя усталым. Общение через дальновидение забирало силы.

– Знаю, – ответил я. – Еще пара минут… мне нужно прийти в себя. Пара минут – и пойдем.

Эймс присел рядом, огляделся – не слышит ли кто, и тихо сказал:

– Дарольд, я тебе доверяю, и пойду туда, куда ты нас поведешь. Но все-таки… Какая наша цель? Когда мы бежали от надзирателей через катакомбы, все было понятно. Но сейчас… я просто хочу знать. Как называется то место, та точка на карте, куда мы идем, и стоит ли оно того? Ради чего мы рискуем жизнью?

– Мы идем спасть моих сестер, – отстраненно ответил я. Разговор был неприятен, и я хотел поскорее его закончить.

– Значит, стоит, – кивнул Эймс.

– Конечно, – согласился я и неожиданно для самого себя добавил: – Пойми, мы не просто пробираемся через эти негостеприимные земли, мы… мы творим историю, Эймс! Каждый наш шаг, каждый бой создает то будущее, в котором будут жить наши потомки.

Сержант ничего не ответил. Он только крепко сжал мое плечо и легко вскочил, будто и не было долгих дней изнурительного похода.

– Подъем, лежебоки! Пора в путь!

«И как только у него это получается?» – подумал я, со стоном поднимаясь на ноги.


Эймс беспощадно гнал отряд вперед. Он хотел как можно дальше уйти от места боя, где было пролито столько крови. Сержант понимал, что для всех зверей, населяющих эти дикие края, холм сейчас был приманкой. Запах крови созывал на пир всех хищников в округе. И дело точно не ограничится все теми же волками, которые не преминут полакомиться останками сородичей.

На просторах страшной Пустоши жило немало тварей, чья родословная уходила корнями в седую древность. Сказать, что они опасны для людей – значит не сказать ничего. При этом Эймс знал – зимой свежая кровь манит хищников, как вкусный запах из харчевни усталого путника. Она зовет к себе, как звуки рога созывают стрелков на охоте. И сержанту страшно не хотелось оказаться поблизости от жуткого пиршества, которое устроят твари с Пустоши на холме, где мы приняли бой с волчьей стаей.

Когда-то, в годы молодости, он был ранен. Удар боевого топора пришелся в шлем, но честная сталь выдержала, и молодой Эймс рухнул без сознания. Соратники сочли его мертвым и пошли дальше, прорываясь через окружение. Он очнулся ночью. На поле брани среди мертвецов и умирающих было тихо, жутко и опасно. То, что слетелось, сползлось, сбежалось на запах свежей человеческой крови, уже начало свой пир! И Эймс по сей день просыпался ночью в холодном поту, увидев то, что навсегда врезалось в память в ту ночь. Живые не должны видеть участь мертвых.


Мы шли весь день, всю ночь и целое утро. Только в полдень следующего дня Эймс дал нам передохнуть около двух часов, а потом снова поднял и погнал дальше. Мне было странно видеть, как подчиняются этому жесткому режиму Эжен, Дово и Лус. Эта удивительная вера простого рядового в своего командира подкупала своей искренностью. Видно, так уж устроен человек, что ему жизненно необходим тот, кто возьмет ответственность на себя, тот, на кого можно положиться в сложную минуту. И кому хочется верить. Безотчетно и по-детски.

А что Эймс? Кому верит он? На кого надеется?

И, словно в ответ, в голову пришла мысль: а ведь на самом деле грозный сержант надеется на меня! На Дарольда Ллойда из маленького города Виллон, что затерялся в Буа, на юге Нордении. А все потому, что он верит в то, что я говорю и делаю. Верит в то, что впереди есть какая-то цель, к которой нужно выйти, и которая окупит этот страшный поход и жизни тех, кто уже погиб и еще погибнет.

Хотя почему я все время называю эту цель «какой-то»? На самом деле цель правая и важная. Спасти сестер! Это достойно, это дело для настоящего мужчины. Но, с другой стороны, кто, в сущности, для Эймса эти девчонки? Кто они для Ирка Мудрого, что остался лежать в подземельях Великой Крепости? Кто они для Аро и Вилы?

Опять вопросы. Опять сомнения.

Я чувствовал себя плохо от подобных размышлений, но по какой-то странной причине они приходили все чаще и чаще. Сомнения терзали, душили. По ночам я частенько видел тех, кто когда-то доверил мне свою жизнь. Кого-то я помнил по именам, кого-то – нет. Эти сны повторялись от раза к разу. Те, кто сгинул неведомо где, стояли в темноте и молчали, а я шел мимо строя этих людей с факелом в руке. И его неровный свет выхватывал из темноты лица. Еще одно, еще… Шаг за шагом, человек за человеком. Все они, умершие и убитые, смотрели на меня, пристально, вопрошающе. В этих взглядах не было враждебности, но была жажда ответа. Ради чего они сложили свои жизни? Стоит ли цель такой платы?

Они спрашивали без слов: «Не сдашься ли ты, не отступишься в момент, когда надо будет платить по счетам? Какое решение примешь?»

Я читал эти вопросы в глазах мертвецов, и тревогой наполнялось мое сердце. Я шел мимо строя, казавшегося бесконечным, а факел чадил и норовил погаснуть. И больше всего на свете я боялся, что факел погаснет. Что питало то пламя? Что горело на толстой суковатой палке? Память? Душа?

К вечеру все валились с ног. Новый переход вымотал до предела. Но мы все равно собрали дрова для костра и выставили караул. Эймс упорно держал походную дисциплину. В конце концов, мы находились на войне, а то, что противник не был похож на человека, было не так уж важно.

Перед самым отбоем Эйо перемигнулся с Эймсом и исчез. Я заволновался, но сержант успокоил, буркнув что-то вроде:

– По делу пошел. Этот не пропадет.

Эйо вернулся через пару часов. Он вынырнул из темноты стремительно и бесшумно. Эжен вздрогнул, поднял копье, но в последний момент увидел, что это свой, и облегченно вздохнул. Рыжий вояка сиял. Он принес, во-первых, целого зайца, которого тут же принялись освежевать солдаты, а, во-вторых, интересную новость.

– Там, впереди, селение, – объявил.

– Да ладно?! Селение? Большое? Людей много? – посыпались вопросы.

– Саму деревню я не видел…

– Тогда откуда знаешь, что оно там есть? – удивился я, отчасти потому, что был уверен – об этом я должен был узнать из видения.

– Дым, – Эйо улыбнулся.

– Может, это от нашего костра? – не сдавался я.

– Нет, я знаю, откуда дует ветер. И потом – от нашего костра хлебом не пахнет. Я же говорю, тут неподалеку деревня. И к ней ведет тропа…

– Прямо-таки и тропа? – я покачал головой.

– Самая что ни на есть тропа, со следами, утоптанная такая…

– Да тебе с голодухи померещилось…

– Я что, на идиота похож? – обиделся Эйо. – Говорю – дым виден и тропинка есть. А это значит, что как минимум завтра мы выйдем к чужому жилищу.

– Уж не знаю, радоваться или печалиться, – протянул Эймс, – что скажешь, Дарольд?

– Не знаю, – неуверенно ответил я, – нужно подумать.

Эйо и Эймс переглянулись.

– Хорошо, – сказал сержант. И, словно бы подтверждая недавние мои сомнения, добавил: – Думай, но недолго, понял?

Я кивнул, и мы вернулись к костру. Там царило радостное оживление. Подбитого зайца уже освежевали, насадили на острые палки и сейчас жарили над огнем. Пахло невероятно вкусно. Я уселся на заботливо нарубленный лапник, укутался плащом и принялся наблюдать за приготовлением. Подошел Дово.

– Простите, господин Дарольд… – он чуть смущенно покашлял. – Вот, пожалуйста. Это вам.

– Мне? – я принял из его рук миску.

– Печень. Меня отец научил ее готовить. У зайца печень нужно лишь немного поджарить, посолить и уже готово к еде. Она сил дает, ух, как много… – он улыбнулся.

– Спасибо, – улыбнулся я в ответ и достал нож. Отрезав кусочек, который тут же отправил в рот, я вернул миску. – Остальное раздай товарищам. Нам всем понадобятся силы.

Парень поклонился и отошел.

– Вот это верно, – раздался над ухом голос Эйо.

Я вздрогнул.

– Что верно?

– Правильно поступил, – пояснил рыжий и отошел. Я же поплотнее укутался в плащ.


По какой-то причине к вечеру сделалось теплее. То ли далекий ветер с юга принес в этот выстуженный край отголоски тепла из пустыни, то ли земля успела нагреться за длинный солнечный день. Сейчас это было кстати. Но сон почему-то не шел. Усталость была невыносимой, но она же и мешала уснуть. Некоторое время я прислушивался к разговорам спутников, которые обсуждали способы приготовления зайчатины и смаковали трофей Эйо, смотрел на качающиеся над головой ветви деревьев. По небу ползли густые серые облака, еще хранившие отблески солнечного света.

В лесу было тихо. Негромко потрескивал костер. Давление, что преследовало меня все это время, сейчас исчезло, и лес сразу перестал быть зловещим. Нападение волчьей стаи уже выглядело выдумкой, страшной сказкой. И события прошлой ночи теперь казались далекими-далекими…

Я заснул. И снова это был не сон. Пространство вокруг сжалось, как будто незримые руки протянулись ко мне со всех сторон и потащили куда-то. С немыслимой скоростью, от которой захватывало дух и по телу бежали колкие мурашки, меня несло по длинному, извилистому коридору с радужными стенами. В какой-то миг стены отступили, и меня потащило над землей, мимо пролетали смазанные картины городов, пустынь, какие-то неведомые постройки, дворцы и еще что-то! От восторга, смешанного со страхом, я чуть не закричал, но крик превратился в смех, потому что каким-то шестым чувством я понимал, что ничто сейчас не может мне повредить!

Полет оборвался также резко, как и начался. Меня подкинуло вверх, к бескрайнему звездному небу! И где-то там, в этой удивительной темноте, я завис, словно одна из бесчисленных звезд.


– Посмотри вниз, Дарольд, – раздался знакомый голос.

Я посмотрел. Под ногами раскинулась вся Этория. С высоты она была такой крошечной.

– Это твой мир, – продолжил голос.

Я взглянул туда, откуда доносился голос. Вар Ло парил на некотором расстоянии от меня.

– Этория, старая земля, и она видела много бед, – образ моего нового знакомого терялся в темноте.

– Скажи, там, в лесу… я что-то почувствовал… не знаю, как сказать. Будто кто-то смотрел на меня, отовсюду и ниоткуда одновременно.

– Это чувство мне знакомо, – голос Вар Ло был грустен. – Твоя жизнь стала чем-то вроде разменной монеты в сложной игре. Хотя… ты не монета, ты мелкая фигура в большой игре. Тебе, наверное, уже приходила в голову мысль о том, что ты уже давно не принадлежишь себе.

– Да, именно так я и думаю, и слышать это неприятно!

– Конечно неприятно, но такова твоя судьба, с этим уже ничего не поделаешь. Не стоит слишком расстраиваться, все могло быть гораздо хуже…

– Куда уж хуже? – возразил я, на удивление во мне не было злости, лишь какая-то усталость.

– Ты мог бы умереть… тебя могли заворожить… похитить… съесть… заставить предать друзей и близких, но ты жив и с тобой по-прежнему верные спутники, готовые отдать за тебя жизнь. У тебя есть цель, а еще скоро ты многое узнаешь. В свой срок, разумеется, но – узнаешь. А сейчас я могу лишь извиниться за то, что не смог предотвратить тот ужас, через который тебе пришлось пройти. То, что произошло с тобой в лесу и подземельях Великой Крепости, в Башне учителя, в Рам Дире и в Азоре – все это происки моих врагов, хотя теперь они и твои враги.

– Мне чужие враги не нужны, у меня и без этого было достаточно недругов.

– Лишние враги никому не нужны, – Вар Ло вздохнул. – Но и с этим уже ничего не поделаешь.

– Мне такой расклад совсем не нравится!

– Он тебе и не должен нравиться. Но справляться с ним придется именно тебе.

– Ерудна какая-то!

– Не «ерунда», а жизнь, Дарольд… тяжелая, сложная жизнь.

– И как по-твоему я с такой жизнью должен справляться?

– Ты сильный герой, ты справишься.

– Ага, справлюсь…

– У тебя большое будущее, Дарольд, и ты чрезвычайно важен для будущего Этории!

– Что-то я не пойму, то я мелкая фигурка, то важен для всего мира, – усмехнулся я, не в силах сдержать сарказма. Вар Ло это уловил.

– Каждая фигурка может стать большой фигурой. Дело только в особых точках.

– Каких еще точках?

– В жизни каждого… – Вар Ло запнулся. – Нет, прости, не каждого. Далеко не у каждого есть такой шанс. Но все же, в жизни некоторых есть моменты, когда они способны решать будущее всех. Так уж вышло, что твое будущее тесно связано с будущим Этории. А значит, те решения, которые ты принимаешь, будут влиять на судьбу всего мира.

– Мелкая фигурка, не важно, при какой игре, не может принимать решения! – возразил я.

– Может, – ответил Вар Ло. – Еще как может! И скоро, Дарольд, очень скоро ты придешь к такой точке в своей судьбе, когда ты выберешь путь и за себя, и за весь мир. После этого не будет поворота назад. Вот такая ты фигурка…

Он тихо засмеялся. Его смех был похож на шелест листьев осенью, когда они, повинуясь дуновению ветра, летят с деревьев на засыпающую землю.

– Посмотри вниз, – продолжил Вар Ло. – Какая она маленькая, эта Этория. Твоя, Дарольд, Этория, твоя!

– А ты… Разве она не твоя?

– О нет, Этория – не мой мир, моя родина далеко, но я не был там уже целую вечность, и скорее всего никогда туда не вернусь… только ты не поудмай, что я жалуюсь, нет, на самом деле я не хочу возвращаться домой, я хочу обрести покой!

– Ты говоришь о смерти?

Вар Ло ответил не сразу.

– Ох, Дарольд, я так долго бегал от смерти, так долго избегал встречи с ней. Даже неудобно перед этой страшной гостьей… Но не будем о грустном. Завтра у тебя непростой день. То поселение, что обнаружил Эйо, – Вар Ло вздохнул, – там живут норды. Не самое дружелюбное племя, но это не важно. Важно другое. У них твои сестры. Аги и Ули.

– Как?! – воскликнул я.

– Все время, что ты находишься в Северной Пустоши, я вел тебя к ним. Негоже молодым девушкам быть рабынями у каких-то дикарей.

– Почему ты молчал?!

– Я хотел, чтобы ты убедился, у меня нет желания навредить тебе, Дарольд.

– Но… у нас слишком маленький отряд. Мы не сможем отбить сестер у целого племени!

Вар Ло засмеялся. И в этом смехе послышался шелест травы, по которой гонит волны ветер.

– В этом мире, Дарольд, есть интересная закономерность. Она называется всеобщая связь. Мудрецы древности называли ее Паутиной Судьбы. Да и вообще, много разной дребедени напридумывали эти мудрецы. Скрыли суть за мишурой. Главное – в этой Паутине нет ничего магического. Не нужно творить заклинания, не нужно совершать жертвоприношения. Все просто. И одновременно сложно! Ты играл в азартные игры?

– Один раз… с друзьями…

– Тогда ты, может быть, слышал о том, что многие игроки стараются найти таинственную систему? Они верят, что какие-то карты, фишки или числа обязательно приведут их к выигрышу. Ищут эту комбинацию всю жизнь. Скольких убили из-за этого, скольких предали, ограбили, лишили чести… страшно даже подумать!

– Это же бред.

– Ты ошибаешься, Дарольд. На самом деле Паутина есть! И завтра ты поймешь это. Самое сложное в ней – это найти точки, узелки, на которых завязаны все ниточки. Я слишком долго живу, Дарольд, и поэтому у меня было время разобраться…

– Я не понимаю, как это все поможет мне освободить сестер?!

– Если завтра ты будешь делать все так, как говорю тебе я, то у тебя все получится!

– Хорошо! Говори!

– Ты не должен думать! Не должен рассуждать. А должен следовать моим указаниям.

– Я согласен!

– Ты понимаешь, что даешь согласие стать орудием в моих руках?

– Да!

– Это риск, Дарольд.

– Ты захватишь мое сознание?

И опять Вар Ло рассмеялся, но теперь его смех походил на бурление воды в горной реке.

– Какая глупость!

Он взмахнул рукой, и я вдруг понял, что падаю. Мелькнули пенные облака, метнулся лес, скользнули где-то сбоку огромные горы.

Вот-вот последует удар, несущий смерть, но… в миг все остановилось. Я встал на ноги у небольшого домика.

– Загляни в окошко, – прошептал Вар Ло.

Я послушался и едва сдержал крик.

В небольшой светелке сидели сестры, Ули и Аги… Аги что-то шила, а Ули… плакала, прижав худые ладони к лицу. Ее рубаха была разорвана, виднелись пятна крови.

Картинка почернела, съежилась и умчалась вдаль. Я снова был среди звезд со своим знакомым.

– Видишь… – прошелестел Вар Ло, – Они там, ждут спасения, ждут тебя!

– Я на все готов!

– Прекрасно. К счастью то, чего я от тебя хочу, не потребует великих жертв. Мне не нужен твой разум, сердце или душа, если она вообще существует. Я просто буду голосом в твоей голове. Но каждое мое слово будет для тебя приказом. Если я скажу: «Кричи как петух!», – ты будешь кричать. Если скажу: «Ешь землю!», – будешь есть. Но и это не все, твои спутники тоже должны беспрекословно подчиняться.

– Ты будешь и в их головах?

– Нет, – покачал головой Вар Ло, – с ними связи у меня нет. Они будут выполнять твои команды. Думаешь, они справятся?

– Да, я за них ручаюсь.

Видимо, что-то в моем голосе заставило Вар Ло нахмурится.

– Пойми, – сказал он. – Это необходимо. Иначе ты погубишь и себя, и их, и сестер… Паутина, которая связывает все события, не терпит грубого вмешательства.

– Опять ты про эту Паутину!

– Конечно! Все события прошлого, будущего и настоящего связаны друг с другом. Если где-то муха взмахнет крылышками, то в другом месте от этого дуновения может случиться ураган. Все вокруг взаимосвязано. Сломал сучок в лесу – где-то обрушилась горная лавина. Есть и более сложные связи. Именно поэтому завзятые картежники ищут выигрышные карты или фишки.

– А они есть?

Вар Ло причмокнул.

– Есть… Я назову тебе комбинацию. Запоминай… Тройка, сем…

– Дарольд! Дарольд!

Свет звезд померк. На тело навалилась тяжесть.

Я открыл глаза. Передо мной стоял Эймс.

– Пора, – прошептал он.

– Что? – я закрутил головой. – Куда пора?

– Ух, ты… – Эймс засмеялся, – вот это сны у тебя. Даже завидно!

Я снова был в зимнем лесу. Костер догорел. В небе теплилась заря. Мои спутники сворачивали лагерь, рыжий Эйо раскидывал угли костра. В голове вертелось одно лишь слово – «пора».

Глава 4

В огромном зале царил хаос. Кругом валялась разбитая мебель, куски обгорелых штор, под ногами хрустело разбитое стекло. Айк нашел более-менее устойчивый стул, сел на него и скрестил руки на груди. Двое охранников встали позади, и еще двое у входа. Раздался шум, ввели пленного. Айк ожидал увидеть толстого вельможу с пальцами, унизанными кольцами, дрожащего от страха, а увидел маленького сухого горбуна с глазами навыкате и бородавкой на носу. Так обычно выглядит злодей-предатель на представлениях ярмарочных балаганов.

– Мое почтение, – вкрадчивым голосом произнес горбун.

Айк смотрел на него молча. Он устал. Между бровями, укрытыми легкими каштановыми волосами пролегла глубокая морщина. Зеленые глаза зло щурились. Тонкое смуглое лицо было словно высечено из камня. Эта навязанная война порядком ему надоела. Разводить сантименты с предателем, который объявил о том, что знает, кто настраивает против Лима Оз весь остальной мир, и кто стоит за этой войной, Айк не имел никакого желания. Ему хотелось поскорее закончить разговор и отправиться спать. Почему-то больше всего в последнее время он хотел спать, невзирая на видения и кошмары.

– Я знаю, кто виноват в бедах вашего города, – промурлыкал горбун.

– И кто же? – голос Айка отозвался гулким эхом в разрушенном зале.

Правитель мрачно посмотрел на пленного. Ему было противно иметь дело с этим человеком-бородавкой. Предатель сжался. Горбун явно боялся, что Айк применит к нему магию и вытрясет всю душу из скрюченного тельца.

– Ваш враг – Орис Лександро, купец Шафрановой гильдии из Азора, – слова сыпались из пленного, как горох: – Это он все затеял, он всех уговорил, подкупил, назначил, и меня назначил, и приказал вас убить, но я его проклял и убежал…

– Уведите! – Айк махнул рукой. Слушать дальше горбуна он не желал. Пленный от растерянности, что не произвел должного впечатления, пытался что-то объяснять, думая, что его не поняли. Однако охрана подхватила горбуна под руки и поволокла. У выхода пленный стал вырываться и кричать, моля о пощаде. Но Айк его не слышал, вернее – не слушал. Он поднялся и покинул комнату.

Айк шел через галерею залов, полностью развороченных войной. Город пылал в огне пожара, кое-где солдаты еще добивали остатки сопротивления купленных наемников. Он остановился возле широкого окна. Перед ним открывался вид на площадь. Рядом со зданием городского собрания, стоя на коленях, рыдала пожилая женщина, обнимавшая тело, лежащее на земле. Отсюда не было слышно ее крика, но черный провал рта и растрепанные волосы заставили сердце Айка сжаться. Он не мог на это смотреть. И не мог понять – зачем? Зачем Орису нужно все это? Зачем эта война, эти смерти и несчастья? Айк был уверен, что торговец поступал так не для того, чтобы отомстить ему за взорванную когда-то темницу… у него явно были другие мотивы.

У выхода он столкнулся с Рией.

– Ты куда пропал? – набросилась она на него. Ее доспех был испачкан сажей и смолой, в руках она держала короткий меч. Женщина была на взводе.

– Пойдем отсюда, – сказал Айк и, взяв жену за руку, потащил за собой.

– Что происходит? – пытаясь выдернуть руку, спросила Рия. Она предвкушала, как знатные жители города, икая от страха, преподнесут им символические ключи от города. И просто так, без представления, воительница не собиралась покидать захваченный город.

– Я хочу домой! – печально и коротко ответил Айк, сам не понимая, что имеет в виду, свой походный шатер, родной Виллон или Лима Оз. Он просто повел Рию из города. Охрана еле успевала за ним.

– А как же ключи?! – не выдержала Рия.

– Какие еще ключи? – не понял Айк.

– От города! – воскликнула Рия.

– Пусть принесут в шатер! – бросил он. Воительница подала знак охране, и воины последовали за ними.


В шатре было спокойнее, уютнее, тише. Айк не хотел уходить отсюда, не хотел ничего делать, только лежать рядом с Рией и слушать ее дыхание. Но вокруг шла война, а он был ее главным участником. Краткий миг покоя закончился с появлением гонца – пора было начинать церемонию. Айк накинул белую тогу и вернулся на походный трон. Его окружали соратники, доказавшие свою преданность в деле. Рядом, чуть ниже, на изящной скамье грациозно сидела его жена. Ветер раздувал белые полы шатра, и они облизывали красную дорожку, ведущую к сапогам Айка.


С минуты на минуту появятся несчастные жители покоренного города с ключами на золотом подносе. Церемония спланирована и заранее разобрана по минутам. Однако молодой правитель Лима Оз был хмур. Казалось, что победоносная кампания по захвату свободных городов не нравилась только ему одному. Советники, армия, даже его супруга гордились собственной удачей и военной стратегией. Никто не замечал, сколько боли и горя они щедрой рукой посеяли среди людей, сколько деревень опустело, сколько жителей обречено на голодную смерть, сколько матерей и жен осталось в пожизненном аду одиночества. Айк чувствовал, что все эти люди проклинали его, и, будь у них такая возможность, разорвали бы правителя Лима Оз на куски. А еще он чувствовал, что соратники, прикрываясь его магией, шли завоевывать мир, и никто из них не задумывался о том, что будет потом. А он знал. Перед глазами стоял безлюдный Виллон…


Правитель Лима Оз сидел и отстраненно наблюдал за церемонией. Иногда ему казалось, что реальность терялась, и он видел не лица, а чувства. Айк вдыхал черные струйки ужаса, исходившие от старейшины покоренного города. Его жена источала золотой цвет глубокого удовлетворения, смешанного с самодовольством, а преданный советник Таорунг был в сине-зеленом тумане, он просто устал. Когда старейшина протянул Айку поднос с ключами, он не шелохнулся. Все замерли. В шатре повисла неловкая пауза. Айк долго смотрел на пожилого, тучного вельможу. Он видел его целиком и полностью, со всеми страхами и болью. Ему даже стало жаль старейшину. Правитель сделал еле заметный жест, и тот с облегчением передал ключи Рие. Она с достоинством поднялась со скамьи рядом с троном и, подняв ключи над головой, крикнула:

– Победа!

«Победа!» – звучало в моей голове. «По-бе-да… А что сулит мне новый день? Победу? Беду? Смерть?..»


К полудню мы подошли к деревне дикарей. Она располагалась в небольшой долине, со всех сторон окруженной лесом. Из печных труб поднимался дым. Пахло хлебом, жильем и скотиной. От запахов скрутило желудок. Жутко захотелось в тепло, в постель. Захотелось видеть стены вместо осточертевшего леса, лежать на мягком тюфяке, а не на жесткой земле…

Деревня была окружена невысоким частоколом, над которым возвышались две сторожевые башни. Там дежурила пара увальней в овчинах, натянутых до самых глаз. Видно было, что сторожам было холодно и лень что-либо делать. Смотрели они куда угодно, но только не туда, куда следовало.

– Что там? – спросил Эймс.

– Пара стражей, охрана паршивенькая, но визг поднимет, – ответил Эйо.

– Это уж точно. Не думаю, что норды будут слишком рады нас видеть.

– Можешь быть уверен, – сказал я, – но там сестры.

– Понимаю, – Эймс кивнул. – Пойдем на штурм прямо сейчас? Или все же дождемся темноты?

Я покачал головой и спросил:

– Ты мне веришь?

– Ну… – сержант, казалось, стушевался.

– Ты мне веришь? – повторил я.

– Да, – ответил Эймс твердо, но как-то сухо.

– Тогда делай, как я скажу. Даже если тебе покажется, что мои приказы звучат как бред.

– Хорошо, – ответил Эймс после мимолетного замешательства.

– А что за приказы-то? – встрял Эйо.

– Не знаю еще, – признался я.

– Это как? – удивился рыжий.

– Магия! – бросил я, и это вновь сработало. Все же слово «магия» разрешала любые споры.

Мой новый знакомый не заставил себя ждать.

«Видишь ли ты двух часовых?» – прозвучал голос Вар Ло в голове. Я напрягся. На башне сидели двое.

– Да, – ответил я.

– Что? – не понял Эймс.

– Извини, это не тебе, – я сжал плечо сержанта. – Сейчас, прости, я буду вести себя странно.

– Как скажешь… – с сомнением ответил Эймс.

«Видишь двух часовых?» – повторил вопрос Вар Ло.

– Вижу, – говорил я вслух, не обращая внимания на Эймса, косившегося на меня в недоумении.

«Их надо убить. Но не сейчас. Сделай так, чтобы твои солдаты были готовы убить их, когда прокричит петух».

– Какой еще петух?

«Просто петух, птица!»

– Я понял. Эймс! – обратился я к сержанту, – двух часовых надо будет убить, но не сейчас, а когда прокричит петух. Понимаешь?

Эймс исчез, вскоре вернулся, тяжело дыша.

– Будет сделано.

Я кивнул.

«Видишь у стены большой сугроб… бери рыжего и бегите туда», – зазвучал голос Вар Ло.

Я ткнул Эйо в бок. Он охнул, но, верный своему слову, поспешил за мной. Вместе, проваливаясь в снег по колено, прямо на глазах у стражей, скучавших на башнях, мы побежали к забору. Удивительно, но стражи не обратили на нас никакого внимания. Укрывшись за сугробом, я осторожно высунул голову.

«Сейчас, – сказал Вар Ло. – Взбирайтесь на сугроб, но осторожно. Он скользкий».

Цепляясь за бревенчатую стену частокола, я принялся взбираться по снежному склону. Тот действительно оказался скользким, покрытым льдом и от этого очень твердым. Норды и не знали, что у них прямо под носом находится такая большая осадная башня. С вершины сугроба можно было легко перемахнуть через стену.

«Жди…» – сказал Вар Ло.

За частоколом послышались шаги, заскрипел снег.

Мы с Эйо испуганно замерли. Человек с той стороны стены подошел совсем близко. Остановился.

«Сейчас! Прыгай, убивай! Убивай всех, кого увидишь!»

Ухватившись за бревно, я толкнулся ногами, прыгнул и с высоты двух метров обрушился на норда, стоявшего под стеной. Удивительно, но я сломал ему шею! Для этого не нужно было прикладывать никаких усилий, это произошло само собой. Хрусть! И вот уже мертвый норд лежит на снегу.

– Ну, ты даешь, – Эйо, перепрыгнувший через забор следом, только руками всплеснул.

– Это не я! – я попытался оправдаться.

– Ну да, рассказывай…

В голове прозвучал тихий смешок. По спине пробежали мурашки. Легкость, с которой я убил человека, поражала. Действительно, несчастный случай. Не подкопаешься! Я подумал, что теперь никогда не буду верить в случайность. Случайностей, судя по всему, не бывает…

Я бы с удовольствием поразмышлял на эту тему, но времени не было.

«Берите ведра с помоями, – прозвучал новый приказ, – они стоят справа. Лейте через стену!»

Я подхватил ведро, которое действительно стояло совсем рядом, и выплеснул все содержимое за стену. Вышло не слишком аккуратно, вонючая жидкость щедро обрызгала нас обоих. Рыжий поморщился и повторил мои действия.

– Теперь-то я понимаю, почему у них там сугроб ледяной… – проворчал он.

«Идите с ведрами к ближайшему дому… не торопитесь», – скомандовал Вар Ло.

Чувствуя себя полным идиотом, я шел по деревне с пустым ведром. Следом за мной, вытаращив глаза, следовал Эйо.

«Поставь ведро у входа…»

Мы замерли в нерешительности.

Из-за двери послышался женский голос. Дама что-то раздраженно кричала.

«Не обращай внимания. Она не слезет с кровати, решит, что муженек с приятелем направились к дружкам. Поругается и заснет. А вот если бы вы не вернули ведра, она бы забеспокоилась… – Вар Ло говорил тихо, но разборчиво. – Теперь иди к соседнему дому, но не мимо окон! Сверни…»

Мы пробрались к стене соседнего домишки.

«К дверям».

Мы подошли к створкам.

«Сейчас выйдет человек… пройдет три шага, и ты скажешь…»

Дверь с грохотом распахнулась, едва не ударив меня по лбу. Я краем глаза увидел, как метнулась к мечу рука Эйо. Норд, который выскочил из дома, был зол как черт! Он хлопнул дверью и сделал два шага вперед. Я открыл рот.

«Хейм спать жена ты!»

Норд сделал еще шаг, обернулся, уставился на меня. Я послушно повторил следом за Вар Ло:

– Хейм спать жена… ты…

Норд зарычал, схватился за нож и решительно зашагал по улице.

«Если бы он посмотрел назад, – ответил на не заданный вопрос Вар Ло. – Он должен бы был вступить с тобой в схватку. А так… Он вышел из положения. Это не возбраняется по их законам. Сейчас он пойдет и зарежет Хейма, который, кстати, н причем. А вы идите внутрь».

Мы нырнули во мрак избы, где было тепло и сыро.

Прямо передо мной на жердочке сидел большой петух и, взъерошив перья, недовольно смотрел на пришедших подслеповатыми глазами.

«Хватай петуха и суй его в мешок! Резвее!»

Я схватил птицу за горло, сжав шею так, чтобы петух не закричал. Мешок!

Эйо принялся шарить по стенам. Петух крутил головой, норовя клюнуть меня в лицо. Но как только нашелся большой полотняный мешок, я запихнул в него драчливую птицу. Петух, оказавшись в непривычной обстановке, затих.

«Когда войдет женщина, крикни: «Муж убивать Хейм!» И кричи как можно громче, женщин не так просто запутать!»

Буквально в тот же миг дверь распахнулись. Вошедшая женщина, хозяйка избы, была в нижней рубахе, сквозь которую очерчивались большие тяжелые груди. Она была растрепана, а в руке держала увесистую дубину.

– Муж убивать Хейм! – крикнул я.

– Убивать! Уже убивать! – подхватил Эйо. – Хейм!

Хозяйка вскрикнула, отшатнулась, но потом недоверчиво уставилась на нас. В голове прозвучало:

«Бей!»

Не давая себе отчета, я с силой врезал женщине в скулу. Та отлетела на несколько шагов и осела у стены, свалив скамейку.

– Хейм пропал, – констатировал Эйо. Он не терял присутствия духа.

«У нас есть немного времени, – сказал Вар Ло. – Надо действовать быстро. Скорее наружу и бегом через улицу».

Мы побежали, что было сил. Из-за поворота выбежала стайка детей, но повернула не в нашу сторону.

«За ними».

Мы поспешили за детьми, а те веселой гурьбой неслись куда-то по своим делам.

«Направо… замрите!»

Эйо едва успел нырнуть за угол сарая, когда один из детей обернулся, указывая куда-то остальным.

«За дом».

С ребячьей ватагой мы успешно разминулись, но зато нос к носу столкнулись с огромной псиной, что дремала у порога. От неожиданности собака фыркнула и подалась назад.

«Кидай петуха!»

По счастью, птица не запуталась в ткани и вылетела из полотняного плена без задержки. Петух был очень разгневан таким обращением. Птица распушилась, вытянула шею, развела в стороны крылья и стала наскакивать на пса, метя клювом в глаза. Пока собака и петух разбирались между собой, мы перемахнули через забор и оказались перед очередной избой.

«А вот теперь внутрь. И пускайте в ход оружие, не мешкайте!»

Я выхватил клинок и распахнул дверь. Первый встреченный норд, невысокий мужичок с длинной бородой, получил удар мечом в живот и в корчах свалился на пол, дергая ногами. Второго свалил Эйо точным ударом в голову. В избе был еще один мужчина, и тот успел лишь вскрикнуть, получив клинок между ребер.

«Три, два, один…» – отсчитал Вар Ло.

Двери на кухню раскрылась, и я увидел, стоящую на пороге Ули. Она вскрикнула, и горшок с дымящейся кашей упал на пол, раскололся.

– Дарольд!!!

«Сейчас! – скомандовал Вар Ло. – Хватай ее! Потому что петух уже вскочил на забор!»

Я схватил Ули за руку:

– Где Аги?!

– На кухне, – робко ответила сестра. Она никак не могла прийти в себя.

Мы нырнули в дверной проем. Аги сидела на лавке с бледным лицом.

– Сестренка! Быстрее… Бежим!

Им не надо было повторять дважды. Эйо уже тащил теплую одежду, всю, что смог найти. Какие-то плащи, явно мужские. Тулуп.

«Бегом! – кричал в голове Вар Ло. – К воротам! Масло! Масло захвати, масло!»

Я, уже выпихивая сестер на улицу, вернулся, схватил со стола глиняный кувшин. Глянул внутрь – то, что нужно – и выбежал прочь.

«К воротам», – голос Вар Ло звучал обеспокоенно, но на улице по-прежнему было тихо. Никто не гнался, никто не кричал. Поневоле мы пошли медленней, стараясь не привлекать к себе внимания.

«Домик у поворота! Разбей кувшин с маслом на пороге…»

Проходя мимо, я хлопнул глиняную посудину об затоптанные доски крыльца. Брызнуло, полетели в стороны осколки. И тут за нашими спинами неожиданно громко закричал петух!

Я обернулся. Птица, та самая, которую я прихватил в доме несчастного рогоносца, сидела на заборе и орала что было сил, вытянув шею и топорща гребешок.

– Идем, идем, идем, – нервничал Эйо. Он подталкивал обалдевших и испуганных девчонок, тянул меня.

Мы были уже у ворот, когда из дома, на пороге которого я разбил горшок, вышел мужчина.

– Эй… – я успел увидеть заспанную физиономию, всклокоченные седые волосы. Потом голова мотнулась в сторону, взлетели вверх ноги, обутые в перевязанные ремешками поршни, и раздался глухой стук затылка о ступени.

– Готов! – усмехнулся Эйо. Он уже возился с массивным засовом на воротах. Я глянул вверх. Часовых не было видно.

– А ну, навались… – Эйо уперся плечом. Я присоединился. Засов приподнялся, но сил было недостаточно. Видя, что мужчины не справляются, к нам на помощь пришли Ули и Аги. Засов пошел неожиданно легко, будто только и ждал женских рук. Толстый, смазанный дегтем брус упал на снег, глухо ударившись о промороженную землю. Эйо потянул створку на себя. Первой в щель проскользнула Ули. Следом за ней нырнула Аги, потом я. Эйо выскочил последним, осторожно прикрыл за собой дверь.

«Бегом», – негромко скомандовал Вар Ло.

В это время в деревне нордов пришел в себя мужчина, что поскользнулся на облитом маслом пороге. Он с трудом поднялся на ноги. Голова, которой он знатно приложился о порог, болела.

«Чего я на улицу-то полез?», – сквозь туман и тошноту подумал он и вспомнил, что его насторожили двое незнакомых мужчин, что вели по улице двух девок.

Он оглянулся, но никого не увидел.

«Какой остолоп разлил масло? – мужчина раздраженно рассматривал испачканную одежду. – Ух, гады!»

По какой-то причине ему страшно не нравились те двое подозрительных, что прошли по улице несколько минут назад. И не шли, а почти бежали. И девки… знакомые девки! И тут он вспомнил, что девки эти – скины! И одежда на тех двух подонках совсем не нордская. Чужаки!

Мужик дернулся, собираясь поднять тревогу… но проклятое масло! Земля вновь ушла из-под его ног.

БАМ!

На некоторое время мир опять погрузился во тьму, а когда все вернулось на свои места, седой норд уже не сумел вспомнить, на кого так разозлился. И никому в деревне больше не было дела до каких-то чужаков, масла и двух рабынь. Пьяный ревнивец Отиль уже зарезал известного бабника Хейма и едва не придушил свою жену, по его мнению, виновную, во всем. Теперь вождь беспощадно бил Отиля посохом на площади перед своим жилищем. Все кричали, бегали из дома в дом. Мужья припомнили женам старые обиды и подозрения. Визг и крик стоял по всей деревне. Это племя нордов жило в безопасности слишком долго. Лес, горы и снег хорошо защищали их от чужаков. Даже другие племена в эти края без надобности не совались. То, что группа безумцев из Этории проникнет так глубоко на север, чтобы освободить скинов, никому и в голову не приходило.

Солдаты под командованием Эймса сработали четко. Они выполнили странный приказ сержанта и, как только в крепости закричал петух, метко брошенными дротиками сняли часовых. Двое нордов, хрипя и давясь кровью, рухнули на бревенчатый пол сторожевых башен. Вышло это до того ловко, что Эймс едва в ладоши не захлопал. Трупы бедолаг найдут лишь к утру, но отряд уже уйдет далеко.

Оказавшись в безопасности, сестры бросились ко мне и, обнявшись, дали волю чувствам. Я закусил губу и зажмурился. Слезы буквально рвались наружу, но я решил не показывать своей слабости. Девчонки же рыдали в три ручья. Ули что-то выкрикивала через рыдания. Я не мог разобрать, и просто гладил ее спутанные волосы, прижимал к себе и ничего не мог поделать с тем горем, которое владело ими. Позади несколько смущенно кашлянул Эймс.

– Э-э-э… Дарольд… Надо идти…

– Да-да. Я понимаю, – ответил я и удивился, как сдавленно прозвучал мой голос.

Я огляделся. Вокруг стояли Эжен, Дово и Лус, неподалеку на пне сидел Эйо. И снова я отметил ловкость Эйо и смекалку Эймса. Сделав меня лидером, важной персоной в лице солдат, он сильно выигрывал в плане морального духа. Любая, пусть даже маленькая победа, теперь выглядела особенной! На лицах спутников была гордость за то, что они сделали, и решимость следовать за своими командирами.

Я переглянулся с Эйо. Тот едва заметно улыбнулся.

– Нужно идти, – повторил Эймс, – эти скоро спохватятся.

– Вар Ло, – позвал я. Но в голове было тихо. Чувство присутствия чужой воли пропало.

– Нам нужно новое место, где можно стать лагерем, – сказал я уже от себя.

– Это не очень разумно, – Эймс покачал головой.

– А если уйдем обратно в лес? – спросил Эйо.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился сержант.


Мы выдвинулись в сторону от деревни. Эймс, а теперь впереди шел он, старательно вел отряд по таким местам, где было как можно меньше снега. Его очень беспокоила возможная погоня. И хотя наши действия в деревне нордов поразили сержанта до глубины души, он все же не надеялся, что такие простые хитрости заставят нордов забыть об убитых. Поэтому он старательно запутывал следы, обходя заснеженные участки.

Несколько раз Эймс делил отряд и пускал то Эжена, то Дово в сторону от главного направления. Потом вдруг менял и его, возвращался. Некоторое время мы шли по руслу ручья или реки, оставляя на заснеженном льду ясные следы. Еще несколько раз Эймс приказывал взять девушек на руки и идти так. Причем в эти моменты он сознательно выбирал путь по снегу.

Я в дела сержанта не лез, справедливо полагая, что уж что-что, а уходить от погонь тот умеет лучше всех нас. Теперь, когда пережитый шок прошел, меня колотила дрожь. По спине то и дело пробегали мурашки, колени слабели, руки тряслись. Я только сейчас осознал, в какой опасности находился и как рисковал. Одно дело сражаться с врагом – в горячке боя может произойти что угодно. Там есть место и страшному, и героическому, и даже смешному. Но вот так… Прийти в чужое поселение и на виду у всех, совершая простые, а часто просто нелепые действия, выкрасть двух пленниц и спокойно уйти… Это не укладывалось в его голове.

Да, конечно, я следовал указаниям Вар Ло, одного из самых могущественных магов древности. Но сам Вар Ло сказал, что это умение не имеет ничего общего с магией. А значит, этим может овладеть кто угодно. Или нет? Неужели все случайности, неужели все нелепые, странные, трагические и смешные происшествия в жизни людей не случайны? Неужели их можно просчитать?!

Да по сравнению с этим умением магия – всего лишь дешевые фокусы! То, что проделал Вар Ло, напоминало сложный, удивительный механизм, где шестеренка толкает другую, где один крючочек цепляет другой и эти незамысловатые события приводят в действие огромную машину! Меня страшило даже не то, что я рисковал жизнью, пробираясь через вражеский лагерь, а та власть, которую давало это умение.

«Надо поговорить с Вар Ло. Надо понять, можно ли научиться этому…» – мелькнула в голове короткая мысль.

Чтобы как-то отвлечься, я стал наблюдать за сестрами. Они шли впереди, неуклюжие из-за одежды, что нацепил на них Эйо. Девушки были похожи на крестьян-погорельцев. В каком-то смысле это сравнение было наиболее близко к истине. Они действительно потеряли дом, все, чем они жили, было уничтожено, разграблено и осталось лишь в их памяти. Так же, как и я, они были далеко от всего, что когда-то было любимо. От родины, от родных и близких. Глядя на сестер, я острее чувствовал свою оторванность от дома.

Сестры вели себя по-разному. Аги трогательно держала в худеньких руках краешек одежды Ули, часто всхлипывала и семенила за ней, будто верила и надеялась только на нее. Ули же шагала широко и как-то сосредоточенно. После того, как прошел первый взрыв эмоций, она нахмурилась, сжала губы в тонкую ниточку и стойко терпела все тяготы пути, неудобную одежду, холод, ветер.

На привал мы остановились только к вечеру, когда девушки уже начали падать от усталости. Солдаты развели костер. Эймс не позволил разжигать большое пламя, чтобы не привлекать внимания. Девушки молча сидели рядом с огнем. Я смотрел на них через поднимающийся к небу горячий воздух и поражался тому, какие они все-таки разные. Аги укуталась с головой и смотрела с испугом на окружающих ее солдат, прятала глаза. Ули сидела с прямой спиной, смотрела перед собой, была собрана и напряжена.

– С нами все в порядке, Дарольд, все в порядке… – прошептала Аги, пряча глаза, когда пауза затянулась.

– За себя говори! – зло отозвалась Ули. – Со мной совсем не все в порядке. Когда тебя на перегоне насилуют по нескольку раз в день, секут плетьми, чтобы шла быстрее, когда запрягают вместе с другими скинами в арбу, потому что лошади не выдержали холода, голода и сдохли… когда за попытку к бегству выжигают клеймо – это никак не значит «в порядке»! – она захлебнулась словами. Аги заплакала.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Сколько же пришлось пережить моим хрупким сестрам! Какие страшные испытания выпали на их долю…

– Знаешь, Дарольд, то место, откуда ты нас спас, было не самым худшим, – добавила Ули. – Это уже третья деревня, куда нас продали, как скот. Как животных. Хочешь знать, почем нынче скины? Три тюка сена за нее, – она качнула головой на Аги. – И два за меня. Говорят, кусаюсь сильно. Оттого дешевле. Да и цены на человеческий товар в последнее время упали. С юга шлют рабов каждый день. Молодых сильных юношей. Норды нас, девушек, за людей не считают. Убить такую, как мы, – все равно, что свинью зарезать. Только есть нельзя. Хотя и это…

Ули криво усмехнулась и замолчала.

– Гарм нас жалел, – тихо промолвила Аги.

– Гарм – скотина и тварь! – едва не задохнулась от ненависти Ули.

– Это наш последний хозяин, тот, которого вы зарубили, – пояснила Аги.

– Ага, ему она нравилась, – рычала Ули. – Каждую ночь ее на печку таскал. А я его братьям доставалась.

– Но и то сказать, не злые были… если трезвые, – то ли возразила, то ли подметила Аги. – Прежние хозяева нас вовсе в дом не пускали. Под шкурами спать приходилось.

Аги снова заплакала.

– А по мне, – продолжила Ули, безжалостно глядя на меня, – они все сволочи. Нелюди эти норды, все как один! Твари!

– Прекрати, – тихо попросила ее Аги. – Мы же спаслись. Да? Дарольд, миленький, ты же нас спас?

– Да, – выдавил я, хотя уверенности в таком ответе у меня не было.

– Ты лучше скажи, что ты делаешь тут? – спросила Ули. – Как ты оказался в этих краях? Мы же потеряли тебя, когда… Когда… – она задумалась и с каким-то нутряным ужасом сказала: – Давно. Как же давно это было!

И закрыла лицо руками.

– Я вас искал, – ответил я.

– Бедный-бедный Дарольд, – сказала Аги.

Ули нахмурилась, на носу собрались морщины: – А дальше? Дальше-то что, братец? Что мы будем делать? Обратно в пустой Виллон? Или, может, в Великую Крепость, к братьям Ордена Духов?

Я растерялся. Мне послышался легкий смех вдалеке. Будто шуршит трава под ветром, будто перекатывается вода в ручье. Почудилось?

Этого вопроса я одновременно и ждал, и боялся. Я понимал, что спасти сестер мало, от этого их жизнь не наладится, не вернется прошлое спокойствие. Мир изменился. И далеко не в лучшую сторону. Чтобы вернуть хотя бы часть былого нужно горы свернуть! Но я над этим не задумывался. У меня была цель – спасти семью. Или хотя бы ее часть. Пропал Рик, обезумел Эйв, погибли родители. Но остались сестры! И вот они со мной… Но как изменила их судьба, как изломала.

«Что же дальше?!» – этот вопрос навис огромным снежным комом, норовил обрушиться, погрести под собой. «Что же дальше?! У тебя на хвосте бешеные норды, – сказал я сам себе. – У тебя мало людей. Они голодны и устали. Ты на чужой земле. И отвечать за все это – только тебе!»

Пересохло в горле.

– Я… Я не знаю…

Ули зло усмехнулась.

– Тогда, братец, я тебя разочарую. С такими планами ты мог бы нас и не вытаскивать.

– Что ты говоришь, Ули?! – накинулась на нее Аги. – Дарольд нас спас! Он молодец!

– Молодец, – устало отмахнулась та. – Молодец он, да еще какой, особенно когда убежал из родного дома, не попрощавшись… Ох, какой молодец! Ладно…

Она замолчала и легла на землю, завернувшись в тулуп.

– Ты ее не слушай, – Аги смотрела мне в глаза. Она пыталась улыбаться, но казалось, что за это время она просто разучилась это делать. Губы кривились в улыбке, но глаза все равно оставались грустными, просящими, как у собаки, которую много и долго бил хозяин.

Не в силах смотреть, я опустил голову.

– Я не знал…

– Брось, она просто злится, – сказала Аги. – Злая она стала, но ее винить нельзя. Нам было трудно. Но это позади, ведь так? Дарольд, все ведь будет хорошо?

Я разлепил онемевшие губы.

– Да, Аги. Все будет хорошо, – мой голос вдруг стал хриплым и неприятным. – Ты тоже поспи.

– А ты? Ты разве не устал?

– И я посплю, Аги, – говорить с ней было еще труднее, чем с Ули. Та рубила правду с плеча, зло бросалась словами. Аги же не ругалась, она принимала судьбу с покорностью, словно бы отдавала себя в чьи-то руки. И от этого становилось еще тяжелее. Аги не обвиняла, не требовала. Она передавала ответственность за себя кому угодно… я помнил ее другой.

Аги послушно укладывалась спать.

– Когда проснемся, все будет хорошо, – сказал я.

Она укрылась плащом с головой. Я, как оглушенный, остался сидеть у костра.

Рядом неслышно присел Эйо.

– Непросто… а?

– Я видел такое. Это пройдет. У нее, – Эйо кивнул в сторону Аги, – пройдет. А вот другая…

– Ули, – сказал я.

– Да. Вот с Ули будет сложно, возможно, даже очень.

– Пока наоборот.

Эйо вздохнул и выдал отстраненно:

– Завтра встаем рано. Эймс боится, что норды погоню организуют.

– Мы так петляли, неужели они найдут нас? – я чувствовал опустошенность.

– Не забывай – они хозяева в этих землях. Рано или поздно, но мы встретимся.


Эйо ушел. Я закрыл глаза. Усталость, накопленная за день, сделала свое дело. Я так вымотался, что сознание держалось нетвердо. И нужно было совсем немного, чтобы нырнуть в темное магическое море.

«Вар Ло?!» – позвал я.

«Слушаю тебя, Дарольд», – послышался моментальный ответ.

«Мне трудно… из-за сестер. Им столько пришлось пережить. Это так несправедливо!»

«Несправедливость свойственна этому миру. Все в нем вертится вокруг несправедливости».

«Я не хочу так…»

«Неужели?» – голос моего собеседника окреп.

«Да! Не хочу, я хочу справедливости!»

«Хочешь изменить мир?»

«Я хочу, чтобы мир изменился!»

«Но для этого кто-то должен его изменить».

«Тогда я хочу изменить мир!»

«Только человек, с железной волей и безграничной жаждой к переменам, способен на такое».

«А я такой чеовек?»

«Не знаю, Дарольд, но мир уже меняется, в нем уже начались перемены».

«Таких перемен я не желал, они приносят только зло…»

«Чтобы стать лучше, нужно пройти через испытания».

«Неужели ты думаешь, что тяготы, выпавшие моим сестрам, пойдут им на пользу?!»

«Пойми, Дарольд, есть процессы, с которыми можно только примириться. Либо же погибнуть! Нет другого пути. И перемены в этом мире уже не остановить. Но можно сделать так, чтобы они принесли благо. Для этого не нужно бояться перемен. Нужно их принять и нести в мир. Понимаешь?»

«Я не знаю…»

«В тебе сила. И я ее чувствую. Ты ведь наверняка хотел спросить о том, каким образом вышло, что в деревне нордов вас никто не заметил?»

«Да».

«Так вот, Дарольд, есть такие точки… в пространстве, во времени. Понимаешь, о чем я говорю?»

«Ты все время говоришь о каких-то точках, а я не понимаю!»

«Ну, вот ваш костер здесь и сейчас, это одна точка, а ваш костер через час, это другая. Так понятней?»

«Нет».

«Хорошо, попробую еще раз. Зная ключевые моменты времени, можно влиять на события. Самый простой пример: помнишь, как ты разлил масло? А ведь тот человек, что вышел из дверей, увидел вас. Он мог поднять тревогу, но не поднял. Почему? Он упал, ударился и все забыл. Это была ключевая точка».

«Но как ты о ней узнал?»

«В этом и есть тайна! В этом искусство! Понимаешь? Увидеть эту точку, понять и привнести изменения, чтобы последующая вереница событий шла по иному сценарию, вот оно – искусство магии, о котором все мечтают».

«Я бы хотел научиться этому».

«Все бы хотели этому научиться, но не всем дано. Впрочем, у тебя есть шанс. Со временем ты поймешь, как и что делать. Но и это не главное. Важнее – люди».

«Люди? Как люди могут быть важнее магии?»

«Есть такие люди, которые сами являются узлами огромной паутины. И они могут влиять на нее. Влиять на все вокруг! Но они должны научиться, должны принять свой дар. Это не просто, Дарольд. Но именно эти люди меняют мир! И ты один из них!»

«Я?»

«Да, Дарольд, ты – узел Паутины Судьбы, очень важный узел. И только от тебя зависит, будет ли мир вокруг тебя жестоким или добрым, злым или милосердным… будет ли в нем править несправедливость или правда. Это большая ответственность».

Я почувствовал, что Вар Ло начинает исчезать.

«Вар Ло! Подожди!»

«Я устал, Дарольд. Мне нужно набраться сил».

«Но что мне делать дальше? У меня столько вопросов!»

«Я устал…»

«Куда мне идти?»

«А куда ты хочешь попасть?»

Вар Ло исчез, а меня понесло течением магии куда-то в сторону, и вместо того, чтобы покинуть это неспокойное море, я поддался его силам. Одного я страшился – погружаться в глубину. Скользить по поверхности было легко и безопасно. А вот там, в глубине магии, таилось нечто особое, чуждое человеческой природе. Страшное!

Бывалые рыбаки рассказывали, что так было и в обычном море. Сети иногда вытаскивали на поверхность лютых тварей, от одного вида которых трезвели самые пьяные. Тут не было верха и низа. Сторон света тоже не было. И даже само движение было абсолютным. Я чувствовал его, но не было ориентиров, чтобы понять, куда я двигаюсь и с какой скоростью. Это было странно. Я помнил, что при желании тут можно было подниматься вверх и опускаться в глубину, плыть то в одном направлении, то в другом. Стоило только пожелать.

Я пытался понять то, что открылось мне совсем недавно, и послушно двигался туда, куда несла меня магия. А она, казалось, не обращала на мое магическое воплощение никакого внимания. Просто жила своей жизнью. Лилась, перетекала, изменялась. И я словно растворялся в этом море. Терял себя. И одновременно находил что-то иное, новое, особенное.

«Что мне делать?» – подумал я и тут же вспомнил, с какой ненавистью говорила Ули о нордах. Да полно, о нордах ли? С какой ненавистью она говорила о людях вообще! Что делать с этой ненавистью? Как справиться с ней? Не является ли ее ненависть отзвуком того жуткого, тяжелого чувства, которое овладело мной, когда брат Ордена рассказал о смерти матери?.. И если так, то какие страшные последствия могут быть у этой ненависти? Во что превратится Ули, если даст волю этому чувству? Не будет ли вся ее жизнь уничтожена им?! Но что страшнее, покорность с которой ее сестра, Аги, принимает мир, или то желание бороться с миром, которое владеет Ули? А если она получит власть?

«Как же так вышло? Что нужно было пережить, чтобы так измениться?!»

Я думал об этом с горечью. От осознания того, что сестрам было плохо, мне делалось больно.


Проснулся я как раз с рассветом.

Дово и Лус уже разводили костер и кипятили воду с какими-то корешками.

– Что это?

– Не знаем, – ответили солдаты. – Это госпожа Аги изволили…

Ко мне подошла сестра.

– Травки местные, норды их все время заваривают. Сил прибавляет, и, вроде как, здоровья. У тебя же мальчик один в жару весь… Как же так можно?! Надо же лечить…

У костра, завернувшись в плащ, сидел с виноватым видом Эжен с чашей дымящегося настоя в руке.

– Хорошо. Всем будет полезно.

– Конечно, – радостно отозвалась Аги.

– А где Ули? – я обернулся и обнаружил, что спальные места сестер пустуют.

– Ушла в лес, – Аги пожала плечами.

Я почувствовал беспокойство, пошел по следам, которые хорошо виднелись на свежем снегу. Ули шла неровно. Часто петляла, что еще больше напугало меня. Ее душевное состояние и без того внушало тревогу. Кто знает, что могло прийти в голову женщине, пережившей столько горя и трудностей.

Вскоре я услышал шум и поторопился, опасаясь, что Ули попала в беду. Но потом увидел – сестра, вооружившись мечом, рубила деревья. Она зло истребляла подлесок, одним страшным движением перерубая сучья и довольно толстые молодые деревца. Я и не предполагал, что в ее худом теле таится столько силы. Удар за ударом наносила Ули. Ветки ложились на снег. Наконец она устала, отбросила оружие и закрыла лицо руками.

Под ногой предательски хрустнул сучок.

– Побоялся, что руки на себя наложу? – она не обернулась, голос звучал холодно, зло.

Я не нашелся что сказать, только пожал плечами.

– Не дождетесь, – сказала Ули. – Я еще отомщу. Я так отомщу, что…

Ее голос надломился. Сестра заплакала.

Я мигом оказался рядом, обнял. Забормотал что-то успокаивающее, принялся гладить ее спутанные волосы…

– У меня… – Ули прижала лицо к плащу, слова звучали глухо. – У меня почти ребенок был… Понимаешь?! Ребенок! От этих… Этих животных! Как я ненавижу все это, как же я ненавижу… Я не хочу быть женщиной, Дарольд. Как же я не хочу быть женщиной!

– Что… – я понимал, что спрашивать не стоит, но губы будто бы сам сложили слова. – Что случилось с…

– С ребенком? – Ули подняла лицо и посмотрела на меня так, что сделалось страшно от этого взгляда. – Ты думаешь, я могу родить от… От них?! От тварей этих?! Да ты видел, как они живут?! Ты видел, как они с женщинами обращаются?!

Она еще долго кричала. Ее худые руки вцепились в меня с невероятной силой. Было больно, но я молчал. Ждал, когда сестра выкричится.

Наконец она прижалась к моей груди и глухо прошептала:

– У меня теперь больше не будет детей. Никогда…

Я стиснул зубы. Сейчас я чувствовал, как переливается в сердце вся ее ненависть, как горит внутри, словно магический негасимый огонь. На душе было жутко и тоскливо.

Через некоторое время Ули немного успокоилась. Она обвисла на моих руках, будто силы оставили ее.

– Пойдем, – с трудом выдавил я из себя.

– Да, да… – она запахнула одежду. – Холодно тут… там Аги травки какие-то заварила… хотя… пропади они пропадом, эти травки, – устало сказала сестра и побрела обратно.

Я еще некоторое время смотрел ей в спину, потом отыскал брошенный меч, и двинулся следом.

В лагере было неспокойно. Меня встретил Эйо.

– Где ты был?

– Что-то случилось? – спросил я отрешенно.

– Эймс вернулся из дозора. Норды идут по следу.

Я огляделся. Все были готовы.

Невдалеке ждал Эймс. Я подошел к нему.

– Все так серьезно?

– Более чем, – ответил сержант. – Они поняли, что их кто-то ловко провел. И теперь в бешенстве. Это тот странный случай, когда я не знаю, что делать. – Разве мы не можем затеряться в лесу?

– В их лесу – нет, – Эймс покачал головой. – Это как с рыбой – в воде ты от нее не уплывешь.

– Что предлагаешь?

– В том-то и дело, у меня нет вариантов.

– А если все же попытаться уйти?

– Значит, рано или поздно они нас настигнут.

– Тогда бой?

– Бой будет коротким. Мы все устали, ноги еле тащим. Да и мало нас. Будь у меня хотя бы три десятка, я бы устроил этим дикарям кровавую баню, а так…

Я почувствовал, как засосало под ложечкой. Я тоже прекрасно понимал, что никакого боя не будет. Солдаты измотаны. Я сам едва держусь. Эйо и Эймс, конечно, молодцы, но двоим боя не выиграть. Даже на подготовленном месте.

– Будем уходить.

– Куда?

– К спасению, – ответил я.


Я старался вести наш отряд по местам, где не было снега, но чем дальше мы уходили, тем меньше становилось прогалин. Вскоре ноги начали проваливаться в снег по колено. Теперь мало того, что за нами оставался ясно видимый след, так и идти стало невероятно трудно. Я утешался одним – нордам так же тяжело. А значит, если наш отряд будет достаточно вынослив, норды могут отстать. Но эти надежды не оправдались. Вскоре за спиной послышались крики, а потом наш отряд атаковали. Норды налетели справа, из густого кустарника. Наверное, именно это обстоятельство и спасло отряд. Шевеление кустов и треск сучьев выдали врагов.

Эймс только успел крикнуть:

– К бою!

И тут же с воплями на нас выскочила группа бойцов. У некоторых имелись небольшие круглые щиты. Почти все были с топорами, но в целом норды были без защиты, если не считать кожаных рубах. Назвать это доспехом было трудно. Боевой топор, излюбленное оружие нордов, вещь, безусловно, хорошая. К его достоинствам можно прибавить сильный, сокрушающий удар, приемлемую стоимость и пользу в хозяйстве. Это правда – мечом дров не нарубишь.

Но, увы, топор имеет несколько неприятных особенностей, главная из которых – при неудачном ударе он тянет за собой руку бойца, делая его беззащитным перед более маневренным мечом или саблей. Норды достигли больших успехов во владении этим оружием, но изжить его недостатки не смогли.

Я умело сдерживал натиск сразу двух дикарей. Еще один пытался зайти справа, но наткнулся на взбешенную Ули, которая орудовала коротким копьем. Умелый щитник с легкостью преодолел бы эту преграду, но моя сестра так яростно размахивала копьецом и так зло кричала при этом, что рубящийся против нее бородач спасовал. Это стоило ему жизни. Уловив момент, я сделал ложный замах и, когда норд прикрылся щитом, атаковал мужика, что наседал на Ули. Лезвие меча легко врезалось ему в шею и так же легко вышло, разметав алые брызги по белому снегу. Это была не смертельная рана, но в тот же миг Ули с яростным криком вонзила ему в печень свое копье. Бородач сложился пополам и уткнулся лицом в снег. Сестра грозно крикнула и отскочила. Про себя я оценил ее маневр. Она, как более слабый боец, спряталась за меня, прикрыв мне спину.

Я пошел в новую атаку. Норд наверное решил, что может переломить исход схватки, и подставил под меч кромку щита. Он надеялся, что узкое лезвие завязнет в древесине и противник останется безоружным. Его расчеты оказались неверны. Я и не думал бить, это был просто финт, главный же удар пошел значительно ниже, точно по незащищенному колену. Норд закричал и завалился. Ему стало не до драки, страшная боль терзала ногу!

Ули, тем временем, короткими точными ударами старалась достать второго дикаря. Будь у норда меч, исход был бы иным. Но перерубить копье топором можно, если только точно попадешь по древку лезвием. Рыжеволосая бестия орудовала копьем с такой невероятной ловкостью, что обезоружить ее никак не удавалось. Подойти ближе для сокрушительного удара, которым славились топоры, не было никакой возможности – не позволяла длина копья. Для норда это оказалось смертельной ловушкой. Я разделался с ним в два счета.

Вскоре все было кончено.

– Нужно бежать дальше! – крикнул Эймс. – Скорее всего, ловчий отряд!

Нас нашли, а раз так, – очень скоро нас настигнут и основные силы нодов. Несмотря на усталость, мы бросились бежать по снегу, который на счастье был в этом месте не так глубок. Я заметил, что на некоторых нордах было надето нечто странное. Их кожаные сапоги были обвязаны шнурками, которыми крепились к подошве широкие плетеные корзины. Вероятно, эти хитроумные приспособления позволяли северянам легко ходить по снегу. К сожалению, времени на изучение плетенок не было.

– Вар Ло! – вскричал я. – Вар Ло!!

Ответ пришел почти мгновенно.

«Ты хочешь помощи?» – голос Вар Лоа был спокоен.

– Да!

«Ты точно хочешь, чтобы я помог тебе, Дарольд? Ты сам просишь меня об этом?»

– Да, Вар Ло, я прошу у тебя помощи!

«Хорошо», – что-то в его голосе насторожило меня, но другой возможности вырваться я не видел, а потому отбросил всякие сомнения.

– Помоги!

«Хорошо. Двигайся к порталу».

– Где? – я остановился, завертелся на одном месте.

– Что с ним? – Эймс, как и прочие, не слышали голоса Вар Ло, поэтому мое поведение в условиях, когда на хвосте висела погоня, казалось безрассудным. – Что, Дух тебя побери, происходит?!

«Близко».

«Я не вижу!»

«Повернись направо… теперь присядь… смотри…»

Тяжело дыша, я сел – и увидел! Шагах в пятистах, в чаще, среди поваленных деревьев, бурелома и густого подлеска, лежали два огромных камня, темные и незаметные на фоне деревьев. Один из камней покосился и прижался вершиной к другому, образовав подобие врат.

– Туда! Туда! – крикнул я и побежал, ломая ветки. Следом за мной, ругаясь на чем свет стоит, рванул Эймс и весь отряд. Совсем неподалеку послышались радостные крики нордов – они нас заметили!

Я споткнулся и всем телом ударился о каменную глыбу. Оба огромных, в два человеческих роста, камня были густо испещрены угловатыми рисунками. Такие я встречал и раньше. Не раздумывая, я полоснул мечом по ладони. Острая боль пронзила руку. Обильно брызнула кровь. Я почувствовал, как холод проникает в нее, сковывает ладонь, локоть, плечо… Стало трудно дышать, но вдруг полыхнуло синее пламя, и я понял – получилось!

– Вперед! – закричал я. – В портал, быстрее, пока я держу его!

Первым в синее пламя нырнул Эйо, за сержант погнал Дово и Луса. Следом проскочил Эжен и мои сестры.

– Ты… – Эмйс остановился.

– Иди, я последним, – крикнул я. – За мной врата закроются! Быстрее!

Эймс нырнул в пламя головой вперед, отведя меч для удара. Как настоящий солдат, он должен был быть готовым к тому, что на той стороне неведомого моста будут не слишком рады встрече. Я оторвал ладонь от камня и понял, что сил не осталось. Сумев сделать буквально два шага, я упал в портал. Синее пламя погасло. На камнях не осталось ни следа. Кровь, что обильно текла по угловатым знакам, словно впиталась в плоть врат. В опустевшем лесу одиноко звучали крики нордов. Они так и не поняли, что произошло с их добычей.

Глава 5

Солнце только-только подходило к зениту. Терраса, на которой проводился совет, была залита светом, а сквозь арочные окна дул сухой жаркий ветер. Из окон открывался чудесный вид на долину, усаженную апельсиновыми деревьями, а старые ветви оливковых деревьев протягивали серебряные листья прямо в белый зал. Айк наблюдал за Рией. Она беседовала с Таорунгом. Правитель Лима Оз испытывал легкое недовольство. Его жена была снова одета в мужскую одежду. Штаны из грубой ткани и кожаный жилет скрадывали женственность ее фигуры. Рия не выделялась особой красотой, а этот наряд делал ее вовсе незаметной. Ему куда больше нравилось, когда она надевала платья и закалывала темные волосы украшениями.

В ту ночь, в Лиоре, когда Рия сбежала, а он нашел ее в парке, они стали мужем и женой. Айк нашел походного священника, и он обвенчал их прямо во дворце завоеванного города. С тех пор Рия никогда от него не убегала, но и не спешила становиться примерной супругой. Сколько раз Айк пытался представить ее с младенцем на руках, но ничего не получалось. Ну никак не вязался ее военный костюм с ролью матери.

Айк заметил, что Рия обратила на него внимание. Он жестом позвал ее к себе.

– Дорогая, тебе не кажется, что супруге короля не пристало ходить в одеждах простого воина? – тихо спросил Айк, стараясь, чтобы как можно меньше людей его услышали.

– Дорогой, – так же тихо ответила Рия, – я ведь не только твоя жена, я еще и генерал, и командую твоей стражей. Как я могу командовать здоровыми мужиками, будучи в юбке?

– Это поправимо, – хитро улыбаясь, сказал Айк. Рия вскинула брови от любопытства. – Любая жена, генерал или домохозяйка, должна думать о продлении рода, а не руководить потными мужиками.

– Сейчас твоя охрана, дорогой, это самое важное дело, – обнимая мужа за плечи, ответила она, – вот закончим с войной, тогда и поговорим.

– Так, – делано рассердился Айк. – Либо ты идешь и переодеваешься, либо я назначаю нового человека командовать охраной.

Рия растеряно захлопала ресницами, но возражать не стала.

– Я скоро вернусь, – коротко поклонившись, сказала она и вышла. Через некоторое время она снова появилась, одетая в желтую тогу, обшитую красным узором. Все мужские взгляды устремились на нее. По залу пробежал восхищенный шепот. Айк удовлетворенно кивнул ей головой. Рия, не скрывая превосходства, улыбалась.

– Слишком жарко, чтобы носить мужскую одежду, – тоном, не терпящим возражения, сказала она и, подойдя к мужу, села рядом с ним.

– Ну, что ж, – начал Айк, – начнем совет.

Он поднялся, уперся руками в столешницу и обвел взглядом всех присутствующих.

– Прежде всего, я хочу отметить ваше мужество и смелость. Вы все сражались, не жалея собственных жизней, за свободу нашего города. Я особенно рад, что со мной сражался такой сильный воин, как капитан Эмелиано.

На самом деле чин капитана Марко Эмелиано был самозваным. Его детство было похоже на детство многих детей, заставших войну. В первые месяцы после нападения семью, которая приютила безродного сироту, вырезали наемники. Мальчишку спасло только то, что он пас лошадей на дальних пастбищах. Когда он вернулся, деревня уже догорела. Марко подобрал конный разъезд гвардейцев, которые отвезли его в ближайший город. Там он прибился к стае бродяг. Затем война пришла и туда. На руинах горящего города из выживших мальчишек Марко сколотил банду и ушел в леса. Собственно, эта банда и провозгласила его своим командиром.

Эмелиано научился продавать военную удаль отряда и постепенно к нему со всего света стали стекаться молодые люди, желавшие испытать судьбу. Его солдаты были вымуштрованы и действовали без сбоев и промахов, как слаженный механизм. А после того, как отряд Эмелиано вывел из окружения принца Янтарной страны, сохранив наследнику жизнь, капитан снискал всеобщую славу и уважение. Считалось, что если ты имеешь дело с Марко Эмелиано, то договор будет обязательно соблюден. За эти качества его услуги стоили дорого. И именно за них генерал Симон Бореалис пригласил капитана в свое войско, которое должно было расколоть как орех славный город Лима Оз. Правда судьба распорядилась иначе. Генерал Бореалис вскоре погиб, а Марко перешел на сторону Лима Оз и вместе с новым магом-правителем одерживал одну победу за другой.


– Вы достойны большего, чем быть простым наемником, – продолжал Айк. – Хотите поступить ко мне на службу?

Марко встал и поклонился:

– Сочту за честь, – ответил он. – Однако, Ваше Величество, вы должны меня понять… Я также должен позаботиться о своих людях.

– Да, конечно, – поддержал Айк, – ваши люди тоже были на высоте. И я не собираюсь вас с ними разлучать.

Марко снова сел за стол.

– Итак, судя по последним новостям, ситуация у нас отвратительная, – объявил Айк после небольшой паузы.

Все вокруг удивились – как же отвратительная, если они уже завоевали несколько городов, объединили земли, и при этом не проиграли ни единого сражения?

– Война, разруха, а через некоторое время и голод грозят нашему новому государству. Чтобы исправить положение, нам придется как следует попотеть. Таорунг, вы отвечаете за порядок в завоеванных городах, так?

Таорунг коротко кивнул.

– Вам необходимо организовать охрану от мародеров, – продолжал Айк, – если горожане почувствуют защиту, они успокоятся и будут исправно платить налоги. Если вам потребуются дополнительные силы, вы можете распоряжаться военным гарнизоном, оставленным в Лима Оз. Думаю, в ближайшее время на наш родной город никто напасть не осмелится.

Неожиданно в зал ворвался раскрасневшийся юноша. Он едва держался на ногах от усталости. Молодой воин был гонцом. Он часто дышал, и глаза его были чуть навыкате. Шатаясь, гонец подошел к правителю, упал на одно колено и протянул свиток. Айк принял послание и сделал жест охране у дверей:

– Накормить, напоить, дать отдохнуть.

Аккуратно поддерживая гонца под руки, стража вывела его из зала. Айк взломал сургучную печать и прочитал письмо. По мере прочтения его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Тем не менее, закончив читать, он отложил бумагу и продолжил:

– Купцам не чинить препятствий в торговле. Чем больше их на базарах и в лавках, тем больше денег в казне. Следующее касается наемных сил. Деревни разрушены, и сеять хлеб некому, а если и есть кому, то обязательно найдутся те, кто разграбит весь урожай. Потому, я издаю указ, – писарь заскрипел пером по пергаменту еще быстрее. – Смертная казнь любому, кто позарится на урожай, либо на жизнь крестьянина. Так же мужчинам в селах разрешается собираться в ополчения для защиты скота, полей и деревень. Указ немедленно разослать с глашатаями во все уголки королевства. – Писарь уложил на стол перед правителем пергамент, аккуратно разгладив уголки. Айк пробежал глазами получившийся текст, удовлетворенно кивнув головой. Он расписался и оставил оттиск королевского перстня. Один из чиновников взял пергамент с указом и, сорвавшись с места, исчез в дверях.

– А где наш казначей? – вдруг поинтересовался Айк.

– Так ведь нет его, – просто ответила Рия, стоявший рядом.

– Как нет? – удивился Айк.

– Бежал он, Ваше Величество, сразу же после того, как принца Ятепа… убили…

– Кто же тогда за казной смотрит?!

– Я и смотрю, – сказала с гордостью Рия.

– Сколько казна от войны дохода получила?

– Не знаю, сколько дохода, – ответила Рия с достоинством, – но это можно посчитать. Потому что все подводы с золотом были доставлены в Лима Оз в целости и сохранности.

– Замечательно, – уже спокойнее произнес Айк. – Тогда пусть этим займется Топаль, он у нас и так сидит без дела, вот пусть не только охраняет Лима Оз от шпионов, но и считает деньги. И напоследок: думаю, стоит нам здесь пир устроить. Пригласим в гости знатных господ из покоренных городов, людям немного денег раздадим. Хватит пока войны. Пора заняться дипломатией.

Айк закончил совет, так и не рассказав никому, что же было в письме, которое с такой спешкой доставил гонец. Когда все разошлись, Рия взяла мужа за руку:

– Что за послание? – спросила она и бросила любопытный взгляд на свиток, лежащий на столе.

– Отчет, – сухо ответил Айк.

– И о чем? – настаивала на продолжении Рия.

– О тайном собрании оставшихся правителей свободных городов.

– Я так и буду из тебя выуживать каждую деталь? – рассердилась воительница.

– Похоже, они все сошли с ума, – Айк поймал руку жены и поцеловал ее в ладонь, – тоже собираются пойти на нас войной, будто им нынешнего урока недостаточно.

– Пусть идут, – равнодушно пожав плечами, усмехнулась Рия. – Мы и их побьем, а города к Лима Оз присоединим!

– Нет, моя дорогая, – сказал Айк, – хватит с нас войны.

Рия высвободила руку и отошла к окну.

– Мы не можем себе этого позволить, – серьезно сказала она. – Не забывай, каким путем мы пришли к власти.

– Почему же? Я помню, – отозвался Айк. – И хочу напомнить, что это была твоя идея.

Они ненадолго замолчали. У каждого перед глазами промелькнули события тех дней. Айк, выброшенный порталом в Лима Оз и по случайности засветивший свою магию, был немедленно взят в оборот местным подпольем. Он даже не сопротивлялся. К тому времени он был так утомлен борьбой, что чувствовал себя пешкой в чужих разборках. Ему казалось, что жители всего мира вдруг решили явить свою низкую сущность.

Алавантары боролись против Духов, аалы против дааров, Хранители против Господина Древности, а дорсы против тех же Хранителей. И на фоне этого шла война между Лорандией и Северной Империей. Еще была смута в родной Нордении, и все беспокоились по поводу нового города в Магниссии, где заправлял мятежный рыцарь сир Джам со своими людьми. Хаос, творившийся вокруг, лишил Айка воли, и он был готов на что угодно, лишь бы на время его оставили в покое. И тут появилась Рия, женщина-воин. Она пришла и спасла его, а заодно посадила на трон. На трон! Впрочем, для любящей женщины это сущие мелочи…

– Я всегда говорил, что из сына гробовщика получится не самый лучший король, – грустно сказал Айк, подходя к Рии. Он обнял ее и тихо, на ушко, сказал: – Пойдем к воде, жарища стоит невыносимая…


– Темновато, – осторожно произнес Эймс.

– Восхищаюсь твоей осторожностью и умением подбирать слова, – было слышно, что Эйо усмехается. – Да тут хоть глаз коли! Дарольд!

– Я тут… – у меня сильно кружилась голова, я никак не мог отойти от видения про Айка. – Подождите, я сейчас что-нибудь придумаю. Все тут?

– Все-все… – успокоил Эймс. – Ты не дергайся. Устал, поди.

– Есть немного…

– Солдат! – голос сержанта приобрел прежнюю твердость.

– Да, господин сержант! – гаркнуло сразу с нескольких сторон. По тому, как гулко прозвучали голоса, я понял, что мы находимся в пещере или каком-то подземелье.

– Трут, кремень, кресало, надеюсь, никто не потерял?

– Никак нет!

– Тогда тот, у кого есть копейное древко или какая другая палка, организуйте факел. Что, обязательно нужно ждать моего приказа? А гадите вы сами или тоже ждете, когда я прикажу? Дерьмоеды! Зас…

– Сержант, – перебил разошедшегося сержанта Эйо. – С нами дамы.

– Гхм… – Эймс смущенно кашлянул. – Извините, девушки… Служба она… Дело такое. Грубое.

– Ничего-ничего, – холодно ответила Ули, – нам не привыкать.

В темноте защелкали кресала, потом вспыхнул огонек, за ним второй. Через минуту я уже держал в руке факел. Помещение, в которое нас переместил портал, более всего походило на подвал. Это была большая комната со сводчатым потолком. На какой-то миг я испугался, что мы снова оказались в катакомбах Великой Крепости, но вскоре увидел, что стены не вырублены в камне скалы, а выложены из кирпича. Титаническая, огромная работа. Каждый камешек подогнан один к другому так, что не видно и щели между ними. К тому же многие кирпичи были украшены затейливой резьбой, которая повторяла один и тот же сложный орнамент из переплетающихся змей и диковинных зверей. Присмотревшись внимательно, я понял, что это не просто украшения. Тонкая резьба легко складывалась в буквы. Но виделось это только с определенного расстояния и если встать на нужное место рукотворной пещеры.

Хитроумная задумка неведомых строителей выяснилась случайно. Обследуя зал, я оступился и упал. На пыльных каменных плитах я увидел то, что не бросалось в глаза сразу. Небольшие углубления, будто бы тут многие и многие десятилетия стояли люди. И от этого невозможного человеческого усердия и упрямства твердый камень поддался, истерся. Осторожно, мало ли ловушек в старых подземельях, я поднялся и наступил в углубление ногой. В тот же миг разрозненные рисунки на стенах слились в слова!

Я перешел на другое место, и текст распался, но на его месте возник новый и так далее… Таких мест было около десяти. Смысл надписей я не понимал, но символы, и то, как они складывались в слова, вернули меня в скрытые города Хранителей. Похоже, это была их работа. А стало быть, и помещение, куда мы попали, тоже принадлежало Хранителям.

– Мне кажется, мы в древнем городе, – объявил я.

– Ух ты! Вот так занесло! – протянул Эймс, – А ты знаешь, в каком?

Я пожал плечами.

– Хотелось бы оказаться в Рам Дире, – заметил Эйо.

– Может быть, это он и есть? – предположил Эжен.

Я снова пожал плечами.

– Нам надо выбираться, пока еще горят факелы. Из зала шел единственный выход, который вел в длинный и довольно узкий коридор. Изредка от него уходили в сторону другие коридоры, но все они скоро приводили в тупик. Только два были равны по высоте главному и не упирались в стену после сотни шагов. Эти два коридора Эймс отметил углем, и мы пошли дальше. Где-то через час плутаний, который показался бесконечным, мы пришли в еще один зал. Раньше здесь тоже был портал, но сейчас от каменной колонны остались только мелкие обломки, разлетевшиеся по всему полу, будто от сильного и неведомо чем вызванного взрыва.

Резьба на стенах в этом помещении оказалась испорчена. Частично сколота, частично будто бы подправлена чьим-то неумелым резцом. Оттого буквы уже не складывались в слова, а слова в куски текста. Комната была разрушена намеренно.

Пришлось вернуться к одному из помеченных углем коридоров. Мы выбрали тот туннель, что был более широким. Почти сразу почувствовалось дуновение свежего воздуха. Мы прибавили шаг. Стены тут тоже были украшены резьбой, как и в большом зале, но здешняя резьба никак не желала складываться в слова, как бы я ни старался. Иногда мне начинало казаться, что я уже видел эти символы, но стоило остановиться, как картинка разрушалась, и передо мною были только переплетающиеся змеи и животные. Я злился, ругался, пытался снова понять смысл знаков и разобраться, для чего они. Я так увлекся, что даже не заметил, как впереди показался свет.

Солдаты поспешно затушили факелы, вытащили мечи. Эймс двинулся первым. Мы осторожно пошли следом… и не зря. У выхода от стен вдруг отделились человеческие фигуры. В неярком свете, падающем из проема выхода, я без труда признал в незнакомцах нордов. Мы приготовились драться, но норды не наступали, они молча стояли и смотрели на нас, а мы на них. Потом вперед вышел высокий человек в кожаной рубахе, накинутой на простеганную плотную куртку. На руках у него были наручи из толстой кожи, а голову прикрывал простой шлем. За поясом торчал топор, любимое оружие дикарей, но в руке он, к моему удивлению, сжимал длинный меч.

– Кто есть?! – голос норда был глух и слегка сипловат, чем напоминал голос Эймса. Такие голоса бывают у тех, кто привык командовать людьми, кричать на солдат, выкрикивать приказания в бою.

«Скорее всего, вождь или главный охотник», – подумал я.

– А кто спрашивает? – весьма дерзко ответил Эймс.

– Хунгард, – ответил норд. Имя показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где я его раньше слышал.

– Ты говоришь на северном наречии? – удивился Эймс.

– И ты говорить.

– Тоже верно, – согласился сержант. – Меня зовут Эймс Олинс, я слуга сира Ловала из провинции Пуно, это в Нордении! Со мной мой отряд…

– Как быть здесь? – оборвал норд.

– По туннелю пришли, – ответил несложно сержант.

– Зачем ходить под земля?

– Поверь, не по собственному желанию. От врагов спасаемся, – не стал врать сержант.

– Кто враг?

– Чираги! – вдруг подала голос Ули. Она вышла вперед и повторила уже более уверенно: – Нас преследуют люди Чираги! Они наши враги!

Хунгард с сомнением посмотрел на рыжую девушку.

– Чираги? А? Правда говорить, красный скин? – прищурился он.

Ули вспыхнула и сжала кулаки. Я услышал, как скрипнули ее зубы.

– Она говорит правду. И она не скин, – спокойно ответил Эймс.

– Угу, – промычал норд, немного виновато, – отметина лицо скин.

Ули отвернулась. Только сейчас я понял смысл тех рисунков на лбу сестры, которые она тщательно прикрывала волосами. Метка раба. Норд, знающий обычаи, мигом разглядел их.

– Это в прошлом, – со сдерживаемой яростью сказала Ули.

Хунгард кивнул.

– Скин не надо бояться! У нас нет скин, у нас скин и норд один! Вместе! – норд сложил ладони вместе и потряс ими в воздухе.

«Странно, – подумалось мне. – Прямо как у фуркарс. Неужели и другие племена переняли странное нововведение?»

– Чираги враг вам, Чираги враг нам, – продолжил норд, – убирать оружий, ходить вместе! – норд указал нам куда-то за спину.

Эймс обернулся, посмотрел на нас.

– Ох, не нравится мне это, – сказал Эйо, – не чувствую я себя уверенно без клинка.

– Мне тоже не нравится, – согласился сержант. – Но еще одну хорошую драку мы просто не выдержим. Предлагаю рискнуть.

Эймс покосился на меня. Я вздохнул, вышел вперед и положил меч на землю. За мной последовали остальные. Последним пошел сержант.

– В конце концов, у меня всегда остается нож в сапоге, – буркнул он, проходя мимо.

– Надеюсь, он не понадобится, – так же тихо ответил я.

Норды аккуратно подобрали наше боевое снаряжение и вывели нас на свежий воздух. Вокруг раскинулись руины древнего города. Когда-то он был огромен и величественен. Каменные дома, мощеные улицы. Мосты, кое-где сохранившиеся, но в большинстве своем обрушившиеся. Башни. Дворцы. И самое главное – остатки огромного купола. Как раз под ним мы и оказались, пройдя через очередной портал, ведомые голосом Вар Ло. Каменные стены сохранились не полностью. В нескольких местах они обвалились от времени и непогоды, а возле ворот зияла огромная пробоина, след какой-то давней катастрофы. Сомнений не осталось, это был древний город Хранителей, и он явно имел богатую историю, знал и взлеты, и падения, но для меня это была лишь новая загадка, однако почему-то развалины казались мне очень знакомыми.

Вокруг было многолюдно. Племя дикарей уже давно обжило старые камни. Норды приспособили руины под себя и даже заделали наиболее крупные прорехи в стенах. На улицах горели костры. Где-то варили еду, грели воду. Но главное было в другом. Я не сразу это заметил, но город, вернее, руины были в осаде.

– Чираги, – хмуро сказал Хунгард, махнув рукой за город, туда, где в ущелье, под мостом горели далекие огни.

– С корабля на бал, – вздохнул Эйо. Я промолчал. Я очень устал и хотел спать.

Хунгард провел нас через главную улицу к почти нетронутому временем и природой дому необычной овальной формы. Норды успели хорошо обустроить строение. Они привели в порядок двор, заделали разломы в стенах, перекрыли крыши. Из глиняных труб многих домов поднимался дым. Внутри оказалось большое помещение с колоннами белого камня. Было тепло, остро пахло горящей древесиной. Узкие окна давали мало света, поэтому в комнатах горели свечи и факела.

Нас встретили два норда: старик огромного роста и юноша.

– Эти ходить из-под земля, – пояснил Хунгард, – говорить: «Бежать Чираги», – Хунгард разговаривал с рослым нордом. Старик кивнул и ответил: – Пусть рускас смотреть!

Норд указал на маленькую дверцу в другом конце зала.

Хунгард повернулся к нам.

– Все нельзя! Один можно!

Я опередил остальных.

– Веди меня, думаю, нам будет о чем поговорить с вашим рускас. Мне и самому было интересно встретиться с местным колдуном, может, он знал что-то про то, где мы оказались.

Когда Хунгард подошел к двери, он почтительно склонился в поклоне. Постучал, толкнул дверь внутрь и произнес:

– Рускас, Хунгард. Приводить чужак, не скин, но не норд, как вы!

– Да ты что?! Вот так новость, – раздался до боли знакомый голос. Я вздрогнул.

– Он под земля пришел, под старый камень вылезать!

– И кто это там пробрался к нам из-под земли? – с этим вопросом ко мне вышел Роб.

«Невероятно! Не может быть! – подумал я. – Это что, видение наяву?»

Но нет. Передо мной стоял настоящий живой Роб Ард, друг и верный спутник, с кем мы начинали наше путешествие в родном Виллоне.

– Дарольд! – заорал он. – Ты ли это?! Как?! Откуда?!

На шум выскочил еще человек. Это был Арк, и тут уж буйству наших эмоций не было предела!

Хунгард некоторое время непонимающе хлопал глазами. Потом развернулся и, пробормотав «я вести других», ушел.

Мы хохотали, обнимались и орали всякую чепуху. Хотелось даже плакать, но слез никто не проронил. Мы засыпали друг друга вопросами, перебивали, смеялись, смотрели, и вновь смеялись. Потом к нам присоединились остальные. Все вместе, даже солдаты, сидели и радовались, и угощались нехитрыми яствами, которые принесли норды. Откуда-то появилось даже вино. Арк и Роб спрашивали и спрашивали. Оба были поражены тому, как неожиданно мы появились в древнем городе, который они уже давно называли своим. Я рассказывал о своих злоключениях, и сам с удивлением обнаруживал, что за это время в моей жизни произошло столько всего, что хватило бы на несколько книг.

Арк и Роб говорили о себе, иногда вставали, трогали за руку и повторяли одно и то же: «Живой… Ух ты!» Глядя на друзей, я снова и снова вспоминал о тех, кто сгинул на этом долгом пути. Я вспоминал о том невозвратном времени, когда мы были просто мальчишками. Не избранными, не магами, не воинами, а обычными мальчишками, которые бегали по улицам, совершали «далекие» походы в окрестные леса и наслаждались жизнью…

Мои спутники воспользовались случаем и заснули прямо на полу. Ули и Аги тоже тихонько дремали.

– Выходит, вы стали настоящими колдунами? – спросил я уже шепотом, не хотелось будить остальных.

– Не колдунами, а рускас, – поправил Арк.

– А я вас видел… во сне.

– Да ну?!!!

– Ага, и то, как Ларк вас подставил. И как нордам продали, тоже видел. И как вы скинов освободили…

– Неужели прямо все это и видел? – удивился Роб.

Я кивнул.

– Да уж, вот история так история…

– Только от этого никому не легче, – добавил Арк. – Видишь, в каком мы положении?

– В каком? – спросил я.

– В самом паршивом, – пояснил друг.

– От врага мы убежать успели, до этих руин добраться успели, а вот оборону стоящую организовать не смогли, времени не хватило, – пожаловался Арк.

– До нашествия стены только смогли подлатать, – добавил Роб и вздохнул. – Хорошего мы не ждем. Это ведь город, а не крепость. Стены в дырах, улицы широкие, открытые. Единственное преимущество – в город только один мост ведет, но боюсь, долго мы его удерживать не сможем. Врагов много, там сорхор, рукари, морки, туркори, заматы, рокиты, и еще много кого. Они уже несколько раз пытались на эту сторону пробраться. Один раз даже через горы хотели обойти, но не вышло, их лавиной накрыло на нашу удачу. Раньше была надежда на то, что они не станут тут зимовать. Но, как видишь, надежды не оправдались. Они лагерь в ущелье разбили, шкур, провианта навезли. Соседние племена либо к ним присоединились, либо их перебили, а скинов сюда согнали.

– Все, что нам остается – держать мост и лечить раненых. Но наши возможности не безграничны. Например, в городе уже сейчас не хватает мяса. Вчера пришлось одну свинью прирезать. А куда мы без мяса? Огород зимой не разведешь…

– Чираги посылает своих воинов на приступ каждый день, – подхватил Арк. – Такое ощущение, что ему не жаль ни нордов, ни скинов. Мы каждый раз отбрасываем их, а они приходят снова и снова. Кричат и гибнут, но идут.

– Может, на их стороне тоже колдуны есть? – спросил я.

– Не колдуны, Дарольд, а рускас, и я не думаю, что с ними кто-то, как мы, пришел, иначе не сидели бы здесь и не разговаривали.

– Им рускас не нужны, – добавил Роб, – у них Чираги есть. Вроде бы эти глупцы находят силы именно в нем. Верят, что он лучше любого рускас. А значит, все их страдания будут вознаграждены.

– Такой слепой вере можно только позавидовать, – заметил я.

– Мы сами видели его несколько раз. Однажды был такой штурм, что думали – не устоим. Чираги тоже, видимо, это почуял. Он пошел на прорыв лично, но нам удалось опрокинуть передовые отряды. Арк тогда повесил перед проломом занавесь из огня.

– Как это? – спросил я.

Арк пожал плечами.

– Я сам не знаю, как все это у меня получается. Более-менее мы разобрались с тем, как лечить раненых, а вот остальное…

– Понимаю, – протянул я.

– Ну вот, и этот вожак, здоровенный бугай. Ходит чуть ли не голый. Холод его не берет. Если бы его убить, глядишь, опрокинули бы мы нордов.

– Как знать, может быть, это возможно.

Арк хмыкнул.

– Мы пробовали. Потеряли хороших бойцов: Мавара, Люта, да и сами едва ноги унесли. Двинулись ночью, пробрались к вражескому лагерю, шатер отыскали. Он там даже один был, без охраны, но мы не справились, даже магия не помогла…

– Магия, магия, магия, – я потер виски ладонями. – Все вдруг стало вертеться вокруг нее. А помните, ведь раньше все было иначе? Как мы обходились без этих колдовских штук?

– Даже и не знаю, – пожал плечами Роб. – Мы уже привыкли…

– Скажи Дарольд, ты нам поможешь? – спросил вдруг Арк.

– О чем разговор?! Дай только немного отдохнуть, и я готов, хоть в бой, хоть на стены!

– Я могу помочь с ранеными, – подала голос Аги. Сестра проснулась и тихо слушала нашу беседу.

– Вот и здорово! – обрадовался Арк.

– Где мы можем расположиться? Казармы есть? – поинтересовался Эймс.

– Зачем казармы? Тут полно незанятых домов, многие в хорошем состоянии, – сказал Роб. – Выбирайте любой…


Как только все разместились, наелись и отдохнули, Эймс повел Дово, Луса и Эжена к мосту, чтобы изучить ситуацию и рассмотреть врага поближе. Ули и Аги еще раньше направились в лазарет. Там работы было много, и я был только этому рад. Я надеялся, что за работой они смогут забыть о том ужасе, через который им пришлось пройти. Эйо уже наладил контакт с местными и горячо обсуждал разницу в оружии. Он и занялся обучением нордов осадному делу.

Я решил пройтись по городу, осмотреться. Обойдя часть построек, я свернул к откосу, поднялся на ту часть стены, что еще стояла около моста. Когда-то это была настоящая твердыня. Широкая каменная палисада шириной не уступала дороге, но была окаймлена высокими зубцами с узкими бойницами. Через каждые сто шагов возвышалась башня, стены которой выступали вперед и позволяли вести фланкирующий огонь вдоль стен. Увы, защитники крепости могли только метать камни пращами, да кидать копья. Луков почти ни у кого не было. Да и запас стрел был изрядно истощен. Арбалетов я не увидел вовсе. Зато на стенах постоянно грелись большие бадьи с водой, возле которых дежурили молодцы с черпаками. Я представил, как кипящая жидкость выплескивается вниз, на ползущих по лестницам сорхор и содрогнулся. Рядом аккуратными горками лежали камни.

Конечно, стена была не в лучшем виде, но даже сейчас, полуразрушенная и старая, она представляла собой серьезную преграду, взять которую было не легко. Я оценил по достоинству выбор Арка и Роба. Ребята привели «свое» племя в то место, которое действительно могло стать для них спасением.

От стены я спустился к мосту, где Эймс изучал обстановку. Я встал рядом и долго всматривался в кольцо костров и шатров. Нашел взглядом самый большой и ярко раскрашенный. Видимо там и находился вождь. С сожалением я признал, что у Чираги был шанс взять город и перебить всех фуркарс. Пусть ценой больших потерь, но сорхор вместе с союзными племенами, было много.

Я знал имя вражеского предводителя. Я видел его в своих видениях, но все же, кто он? Что за человек сумел собрать под своим командованием такое грозное воинство? Норды не тот народ, который так легко терпит власть, неподтвержденную ничем. А может, Чираги не просто человек? Вдруг он Хранитель или Отвергнутый? Или сам Господин Древности? Если это так, то я знал, кто нам поможет – Вар Ло.

Я оставил мост и направился к воротам, наскоро заваленным баррикадой из бревен, битого кирпича и разного мусора. При ближайшем рассмотрении она оказалась не такой уж и слабой. Огромные бревна, положенные одно на другое и скрепленные с помощью толстых дубовых клиньев, выдержали бы удары настоящего тарана. Снаружи над воротами нависала башня, в которой кипятили воду, и имелся большой запас камней. Взять ворота было не так просто. А вот пролом в стене рядом оказался действительно уязвимым местом. Большинство раненых шло именно отсюда. На завал в проломе можно было сравнительно легко забраться. К тому же у противника не было недостатка в лучниках, и они вели обстрел баррикады почти постоянно, в этом я убедился сразу. Как только я попытался взобраться повыше, чтобы выглянуть из-за невысоких деревянных щитов, возвышавшихся на вершине, как ко мне тут же кинулся один из нордов. Он сбил меня с ног, прижал к земле. Мимо просвистело несколько стрел. Норд что-то прорычал, и набросился на меня с упреками:

– Нельзя ходить, там плохой норд!

– Прости, – пригибаясь, я отошел в сторону.

Дикарь еще поворчал немного, но тут ко мне подоспел Эйо.

– Паршивое место, да?

– Осторожно, с той стороны стреляют, – предупредил я.

– Видел, – Эйо подобрал стрелу. – Одно радует, у нашего противника тоже не все так хорошо. Смотри, – рыжий показал стрелу, – если бы мои стрелки пользовались такой дрянью, я бы оторвал им руки. Странно, что это полено вообще куда-то полетело. Грубая работа. Наконечник никуда не годится, едва заточен. Хвост в два пера, примотаны кое-как. По мне так их удивительный вождь просто тупица. Для нордов, конечно, он может быть и стратег, каких мало в этом диком краю, но любой из наших рыцарей уже давно взял бы этот городок, если его вообще можно так назвать. Норды яростно сражаются, не боятся смерти, но смелостью ум и умение не заменить. Мы с сержантом им сюрприз приготовили, хочешь посмотреть?

– Конечно, – оживился я.

Эйо указал на людей, которые выстроились в цепочку и осторожно, чтобы не высовываться лишний раз, передавали друг другу ведра с водой. Наверху баррикады их выливали наружу.

– Что они делают?

– Штурм будет ближе к вечеру. Враги так делают каждый день, вряд ли они изменят своим привычкам и сегодня. И это не самый глупый ход. Они хотят приучить осажденных к определенному графику. И их главный штурм, который произойдет через несколько дней и, конечно, в неурочное время, станет полной неожиданностью, – Эйо улыбнулся. – Точнее, это они думают, что неожиданностью. А сегодня холодно, вечером мороз будет.

– Да, верно, – согласился я.

– А значит вода что? Замерзнет! – Эйо широко улыбнулся. – Рано утром Эймс приказал выбросить наружу сбитые из досок щиты, достаточно большие, что бы их нельзя было утащить просто так… Теперь на них льют воду. К вечеру получится прекрасная ледяная горка! – Эйо засмеялся. – Ее будет весело штурмовать. Помнишь развлечения детства? Всего полсотни человек с длинными копьями смогут в этом месте уверенно сдерживать наступление всей этой орды. Кстати, длинные копья уже делаются. Знаешь, тут я чувствую себя не менее чем генералом. А Эймс – так и вовсе маршалом.

– Это заметно, – сказал я, улыбаясь, и посмотрел на цепочку людей, сосредоточенно льющих воду на оборонительное сооружение. – Жаль только, что мы учим их убивать друг друга…

– Увы, – вздохнул Эйо. – Другого пока не дано. Но не обольщайся, у противника шансов все равно больше. Если им удастся подогнать осадные орудия, пусть и самые примитивные, вот тогда начнется самое интересное.

– Интересное? – удивился я.

– Резня, – коротко ответил Эйо и замолчал.

До лазарета мы дошли молча. Из-за угла появился Арк. За ним двое несли человека со стрелой в животе. Рана доставляла тому страшную боль. Он потерял много крови и был бледен до синевы. Стрела была криво вырезана из ветки, с грубым оперением. Но норды не носили доспехов, и даже такая никчемная поделка лучников могла убить любого их них.

Арк попросил опустить беднягу на землю, встал над ним, закрыл глаза. Постояв без движения минуту-другую, он положил ладонь на лоб раненому. Я обратил внимание, что амулет на груди друга вдруг едва заметно засветился – будто маленький костерок набирался сил. Арк положил другую руку норду на живот, рядом с раной. Норд вздрогнул, древко стрелы вдруг зашевелилось. Раненый застонал.

– Держите его, – крикнул Арк. Стоявшие рядом воины вцепились в руки и ноги несчастного.

– Крепче!

Стрела чуть повернулась. Раненый вскрикнул, задергался, но его держали крепко. И очень медленно, едва заметно глазу, стрела начала выходить из тела. Обильно потекшая кровь залила Арку руку. Но он не обращал на это внимания. Еще движение, еще… И вот уже показалось окровавленное острие. Арк быстро подхватил стрелу и выдернул из раны. Норд тут же обмяк. Из раны продолжала течь кровь. Арк не убирал руки. Все так же, закрыв глаза, он раскачивался из стороны в сторону и что-то напевал.

Я никогда бы не поверил, но рана, еще недавно такая страшная и опасная вдруг стала затягиваться. Края рассеченной плоти сначала сблизились, а затем сошлись вместе. Кровь засохла на глазах, дыра превратилась в жесткий рубец. Лицо раненого, до этого момента мертвенно бледное, порозовело. Он задышал легко, полной грудью. Арк отнял руки и едва не упал. Стоявшие рядом норды подхватили его.

– Потрясающе, Арк! – воскликнул я. – Как ты это делаешь?!

– Не знаю, – пожал плечами друг, криво улыбаясь. – Оно само. Я не управляю магией, я лишь проводник.

– Я не понимаю.

– И никто не понимает, – Арк закрыл глаза и пробормотал. – Сложный случай. Парень буквально был на том свете. Стрела все кишки вспорола.

Он устало посмотрел на меня.

– Знаешь, что я считаю настоящим чудом?

Я мотнул головой.

– То, что женщины все еще рожают детей. Хотя отлично знают, сколько есть на свете способов, чтобы лишить их жизни. Война это – дикость, Дарольд. Если бы у меня были силы, я прекратил бы все войны. Но это невозможно, как невозможно вытравить из людей желание убивать. – Он снова закрыл глаза. – Как я устал…

Откуда-то появился Роб.

– Отнесите его в его покои… – приказал он нордам. – Пусть отдохнет.

– Вы заняты действительно серьезным делом, – сказал я Робу, когда Арка унесли в дом.

– Сегодня еще ничего. А вот когда начнется сражение, будет действительно трудно.

– Если смогу, помогу…

Роб кивнул и поспешил за другом.

Глава 6

Айку показалось, что с наступлением темноты стало еще жарче. Наконец они были одни, в Лима Оз, у фонтана, что затерялся во внутреннем дворе дворца. Пламя факелов лениво покачивалось в отражении воды. Айк полулежал на украшенной тонкой резьбой скамье, а Рия сидела у самой воды, свесив ноги.

– Жарко, – произнес Айк, допивая очередной стакан с холодной фруктовой водой.

– Это разве жарко? – развеселилась Рия. – Вот если отправиться еще южнее, там даже мне будет жарко. – Она встала и подошла к столу, взяла какой-то диковинный фрукт из вазы и протянула мужу. – На вот, попробуй. Должно помочь от жажды.

Айк впился зубами в кисло-сладкую мякоть неизвестного плода, откусил и с удовольствием проглотил. Действительно, сок освежал, а вкус напомнил те странные фрукты, что ему довелось попробовать в Великом Лесу, в гостях у А-ти. Задумавшись на мгновение о тех далеких временах, Айк протянул руку и взял еще. Стоявшая невдалеке девушка-прислужница немедленно принесла еще одну вазу с фруктами и бесшумно удалилась.

– Красиво здесь, – оглядывая террасу, ответил Айк. – Со всей этой войной я даже не успел осмотреть весь дворец. Все ли здесь так волшебно?

– Ятеп пристроил эту террасу почти перед самой своей смертью, недальновидный все же был у нас правитель.

Айк покачал головой, Рия поняла это как знак согласия, и продолжила:

– Он любил повеселиться, наш покойный Ятеп. Я не раз сопровождала во дворец женщин из Веселого квартала. – Рия замолчала, на минуту погрузившись в воспоминания. – Правда, именно этим местом он так и не успел воспользоваться, так что не волнуйся, этот фонтан девственен и непорочен.

– А ты покажешь мне весь дворец? – спросил Айк.

– Конечно, покажу, – улыбнулась воительница. Она села на край ложа. – Хочешь, мы можем сделать это прямо сейчас.

– Нет, прямо сейчас не хочу, – отказался Айк. – Лень. Ты лучше мне скажи, хватит ли нам места для гостей. Судя по списку, их ожидается сотни.

Рия смешно наморщила лоб, она что-то про себя считала.

– Должно хватить, – ответила она спустя какое-то время. – Хотя они все будут с супругами, так что придется все умножать на два.

Айк смотрел на нее с улыбкой. Чем больше он находился рядом с Рией, тем больше нового он открывал в этой суровой на первый взгляд женщине.

– Скажи, – хитро сказал он, – у всех здешних жителей глаза карие, а у некоторых просто черные… Как так получилось, что у тебя серые глаза?

– Отец говорил, что моя мать была с севера, – ответила Рия, немного смущаясь. – Я ее не помню, но, наверное, у нее были серые глаза. Она умерла, когда я была еще маленькой.

– У тебя очень красивые глаза, – ласково подметил Айк и обнял жену.

Стояла тишина, только где-то вдалеке протяжными голосами перекликалась стража, охранявшая дворцовый сад. Они сидели, обнявшись, и слушали звон цикад.

– А твоя мать? – спросила Рия, нарушая тишину. – Ты ее помнишь?

– Конечно, помню, – ответил Айк. – И ее, и отца, и сестру. Вот только не знаю, где они теперь… после того, как братья Ордена их забрали …

– Почему ты не воспользуешься своей магией и не поможешь им?

– Это не так просто.

– Неужели у тебя нет ни одного заклинания, способного найти родных?

– Увы, заклинаний я не знаю, – грустно ответил Айк.

– Как не знаешь? – удивилась воительница. – А как же все то, что ты сделал?

– Само как-то получается …

– Я не понимаю, – раздраженно заметила Рия.

– Пойми, магия бывает разная, – попытался объяснить Айк. – Моя, например, никаких заклинаний не требует…

Рия высвободилась из объятий мужа, и, сделав шаг в сторону спальни, сказала сухо:

– Я поняла. Пойдем, уже поздно.

Айку показалось, что жена обиделась, скорее всего решив, что он нарочно ей не рассказывает ничего про магию, а ведь на самом деле он действительно не мог ничего рассказать, потому что сам ничего почти не знал. Не знал заклинаний, не умел вызывать стихийные явления, варить колдовские отвары – и еще много чего.

Айк хотел было окликнуть воительницу, чтобы как-то оправдать себя, но в последний момент решил этого не делать. Вместо извинений он взял со стола еще пару вкусных плодов, так хорошо утолявших жажду, прошел за Рией в спальню и спросил:

– Как они называются?

– Наранхилла, – ответила воительница сухо, развязывая ленты на поясе. – Для простоты крестьяне называют его луло.

– Луло, – хмыкнул Айк, – ну и название! – он откусил большой кусок от фрукта, прожевал и добавил: – Впрочем, наранхилла не лучше.

Вдруг Айка словно окатило ледяной водой. Он застыл, не понимая, что происходит.

«Женщина-а-а… – Айк услышал змеиное шипение: – Жжешшшен… нщшшши… нааа», – шепот удалялся, теряясь где-то в подсознании.

– Замри, – сказал Айк жене. – Замри, а потом медленно отходи к дверям.

– Что случилось? – не поняла Рия.

– Просто медленно отходи к дверям, – без эмоций ответил он. Когда воительница отошла на более-менее безопасное расстояние, Айк пояснил: – Там змея.

– Где? – все еще не понимая мужа, переспросила воительница. И тут она заметила исчезающий под кроватью толстый чешуйчатый хвост.

– Стража!

Комната наполнилась людьми и светом. Через несколько минут ползучая тварь была посажена в мешок и уничтожена угрюмым бородатым воином, от которого за версту несло чесноком. Рия тут же начала допрос всех, кто заходил накануне в комнату. Она никого не жалела, видимо потому, что никто не признавался. Айк молча наблюдал за происходящим. От бесконечных вопросов у него разболелась голова, а до истины было также далеко, как и в самом начале расследования.

Вдруг, повинуясь какому-то внутреннему чувству, Айк встал, пересек всю комнату и заглянул под кровать. Там, у дальней стены, стояло блюдце, наполненное молоком. Он позвал жену и жестом пригласил ее посмотреть. Рия наклонилась. Увидев приманку для змеи, она немедленно все поняла, бросила понимающий взгляд на мужа, но ничего не ответила.

Вернувшись к столу, за которым сидела очередная жертва, Рия на секунду замерла, а потом вышла за дверь. Айк слышал, как она отдала распоряжения послать за Эмелиано. Они так и сидели в тягостном молчании, пока не услышали тяжелую поступь Марко. Когда тот вошел, воительница объявила:

– Покушение!

На лице Марко не дрогнул ни один мускул. Однако он тут же включился в работу. Эмелиано немедленно взял под стражу всех, кто хотя бы однажды побывал в покоях правителя.

– Ваше Величество, – обратился Эмелиано, – прошу передать охрану ваших покоев моей сотне.

– Хорошо, – разрешил Айк.

– А завтра утром я поменяю всю прислугу, – добавила Рия.

– Неужели это необходимо? Столько людей потеряет и работу, и жалованье… – начал было Айк, но жена перебила его.

– Мы не можем рисковать! – вспылила Рия. – Во дворце враг, и его нужно устранить!

– И ты думаешь, если уволить всех хороших людей, что столько времени, не покладая рук, работали на меня, это устранит угрозу?

– По крайне мере, осложнит жизнь врагам! Они отыскали лазейку, через которую могут приблизиться к тебе!

– То, что мы обнаружили змею, уже осложнило им жизнь, а простые слуги здесь не при чем, тем более, если их уволить, враг может сбежать, а так он будет думать, что остался вне подозрения… – настаивал Айк.

– Умный ход, – подхватил Марко. – Мы сделаем вид, что подозреваем кого-то чужого, все успокоятся, а мы будем следить и ждать, когда шпион себя выдаст…

– Именно! – согласился Айк.

Рия лишь фыркнула, но возражать не стала. Слуг решили не трогать, но и глаз с них спускать тоже никто не собирался.


После беседы Марко вышел за двери, пожелав супругам спокойной ночи. Айк и Рия сквозь опущенный занавес еще долго слышали, как он отдавал личные указания охране.

– Теперь, можно спать спокойно, – сказал Айк. Однако воительница, прежде чем лечь в постель, еще раз проверила все уголки комнаты, заглянув за все занавески, положила под подушку кинжал, а на пол со своей стороны кровати – короткий меч.

Уже в постели, когда напряжение стало ее отпускать, она неожиданно расплакалась. Айк лишь молча вытирал катящиеся из прекрасных серых глаз слезы и сжимал жену в объятиях.


Я очень переживал за друга, но и у меня проблемы множились с каждым новым днем. Штурм, как и предполагал Эйо, начался ближе к вечеру, когда холодное зимнее солнце уже значительно сдвинулось в сторону горизонта. Я кинулся к защитникам, на бегу обнажив меч. Поднявшись на стену и осторожно высунувшись из бойницы, я попытался разглядеть то, что происходило у моста.

Враги шли плотным строем, прячась за деревянными щитами. Атакующих было очень много! В какой-то момент я даже испугался: такой ли обычный будет штурм?! Может быть, Чираги решил именно сегодня покончить с защитниками города одним ударом?

Но, похоже, это все же был один из обычных приступов, призванных истощить силы фуркарс.

Враг упрямо пробивался по мосту к воротам. Первыми по атакующим ударили пращники. Нехитрое это оружие – ременная петля и камень, сделать его легко, а снаряды валяются прямо под ногами. Но при этом опытный стрелок может запускать свой снаряд далеко и очень точно.

Одна беда – нужно долго и помногу тренироваться. Камень вылетает из пращи с огромной силой. Если он улетит не туда, куда нужно, может случиться беда. Ну а если туда – то после точного попадания серьезной травмы или смерти было не миновать.

На врага обрушился град камней. Как завороженный, я смотрел, как падали люди, и под градом летящих с небес булыжников смешались порядки противника. Атакующие пытались уворачиваться, закрывались дощатыми щитами. Мне почему-то вспомнилось, что в Этории мало кто пользовался такими простыми щитами. Рыцари в конных сшибках больше надеялись на латы и на небольшой стальной щит-тарч, который усиливал доспех. Пехота чаще всего носила круглые щиты-рондаши, либо вытянутые и изогнутые павезы. Наемники предпочитали миндалевидные щиты-капли.

Сколоченные щиты применяли только отчаянные сорвиголовы или те, кто не мог себе позволить что-то более солидное. Даже среди пиратов такие щиты уже не использовались. Пираты надеялись на неожиданный натиск, лихой абордаж, а не на деревянный щит. В этом смысле военная культура нордов выглядела отсталой. Тут почти никто не носил доспехи. Оружия из железа не было и в помине. Ценилась личная доблесть и храбрость на грани самоубийства. Смерть в бою считалась почетной, а норд, который слишком заботился о собственной безопасности, выглядел трусом и чаще всего не доживал до окончания битвы или охоты.

Когда сорхор подошли ближе, со стен полетели большие камни и бревна. Последние слетали со стен и, подскакивая, катились, ломая врагу ноги. Нападающие несли потери, но все же отступать не собирались. Первые лестницы стукнулись о камень стены, и вот уже воины врага карабкаются по ним через баррикады!

– А ну, навались! – раздался рядом зычный голос Эймса.

Он и несколько солдат с помощью длинной жердины оттолкнули лестницу в сторону. Раздались истошные вопли покалеченных врагов. Сержант нацелился на следующую лестницу. Я поспешил на помощь его команде. Мы уперли раздвоенный конец жердины в верхнюю ступеньку лестницы, толкнули. Еще одна лестница дрогнула и заскользила вдоль стены, сбивая стоящие рядом. Вновь закричали падающие. На головы штурмующих продолжали лететь камни и бревна. Тех, кто умудрялся подняться, кололи пиками и били тяжелыми топорами на длинных древках. Я, с мечом наготове, метался от ворот к завалу и вверх, на стену.

Бросив затею с лестницами, враги попытались атаковать завал в пешем строю, но тут их ждал сюрприз в виде подготовленных накануне ледяных горок. Оскальзываясь, враги скользили вниз, а вдогонку летели камни.

Неожиданно со стороны врага затрубил рог. Противник начал отход. Норды не побежали под нашим натиском, а именно отошли, организованно, как настоящие воины. Фуркарс опустили топоры. Эймс и его люди присели, тяжело дыша. Стало ясно, что это конец штурма. Я спустился со стены и поспешил к пролому. Там я повстречал Эйо.

– Ну как? – спросил я.

– Весело, – махнул рукой рыжий, пот струился по его лицу. – Скользкие горки оказались для них исключительным сюрпризом. Моим ребятам даже не пришлось пускать в ход топоры. Конечно, лучники доставили нам немного хлопот, но в целом испытание ледяной баррикады прошло успешно. Самых ловких мы просто накалывали на копья. Удивительно, насколько беззащитным становится человек, оказавшись на скользкой поверхности.

– На стенах тоже все в порядке. Ни один не взобрался, – сказал я.

– Ясно, – протянул Эйо. – Не нравится мне это.

– Почему? – спросил я.

– Штурмовали не в полную силу.

– Как «не в полную»? Мы же столько народу положили!

– Вот это меня и волнует, дружище, – Эйо потер лоб. – Если этот их великий вождь может запросто пожертвовать столькими бойцами, представляешь, сколько еще у него народу там, в лагере?

Я задумался, но не о количестве врагов, а о том, почему норды продолжали пытаться взять руины, почему выполняют самоубийственные приказы вождя и до сих пор не взбунтовались? Подошел Эймс, снял шлем, посмотрел на меня.

– Ты чего, дружище?

Я пояснил.

– Видишь ли, – ответил сержант, – я и сам этими вопросами задавался, а потом с нордами поговорил… не хотят они иной участи. Подчинение вождям у них в крови.

– Не бывает таких людей, которые бездумно стремились бы к смерти.

– Они не хотят умирать, они хотят побеждать и захватывать, любой ценой, и чем страшнее и сильнее враг, тем слаще для них победа. Это страсть, да такая сильная, что ради нее они готовы пожертвовать жизнями.

Я ничего не ответил, лишь хлопнул сержанта по плечу и направился к полуразрушенному куполу проведать сестер. Они ухаживали за ранеными. Новоприбывших было немного, лишь несколько воинов с резаными ранами и несколько раненых стрелами. В легких случаях норды старались обойтись без помощи, многие даже отказывались от нее, боясь, что не останется заслуженных шрамов, а ведь для норда шрамы лучше любого ордена. Ули и Аги деловито помогали тем, кто не мог самостоятельно ходить, следили за тяжелыми. Работы хватало.

Я долго наблюдал за ними, молча стоя в стороне. Они были так увлечены, что мне не хотелось им мешать. Я уже собирался уйти, но что-то задержало внимание. Я присмотрелся. Ули меняла повязку одному из воинов. Все как обычно, норд лежит с закрытыми глазами. Повязка чистая, пациент явно идет на выздоровление. Но что же? Что?

И вдруг я понял – кристал-лампиер, что висел на шее у воина – светился! Не так ярко, как у Арка, но все же – светился! Я присмотрелся. Сомнений быть не могло. Кристаллы реагировали на действия сестры.

– Вот это да… – прошептал я. – Неужели и они получили часть дара Духа Дормира?

Неслышно я вышел из лазарета. Почему-то очень захотелось побыть одному. Я пошел прочь, долго бродил по развалинам. Стемнело. Перекрикивались воины, дежурившие на стене. Горели сторожевые костры. Наконец я нашел место, где меня никто не мог бы побеспокоить. Я сел под огромным камнем, бывшим когда-то частью постамента, завернулся в плащ и закрыл глаза. Сознание долго не хотело успокаиваться, лезли разные посторонние мысли. Но вот через некоторое время я расслабился и перед внутренним взором заструился знакомый колдовской туман.

«Вар Ло!» – позвал я.

«Я здесь», – отозвался голос.

«Мне нужно тебя кое о чем спросить».

«Что тебя интересует?»

«Тот дар, что мы получили в Виллоне, он достался только нам или был еще кто-то?»

«Почему ты спрашиваешь?»

«Я видел сегодня, как Ули зажигает кристаллы у нордов».

«Я повторю то, что говорил тебе уже много раз. Магия – это сложная штука, – ответил Вар Ло. – У нее свои часто совершенно непонятные законы. И нет никакой возможности точно предугадать, какие последствия будет иметь то или иное магическое действие».

«Насколько я помню, хранители думали иначе…»

«Хранители… – Вар Ло задумался. Пауза продлилась долго, но я терпеливо ждал. Наконец голос зазвучал снова. – Хранители были глупцами. Они наивно полагали, что могут управлять магией, как правили своей империей. Но магия не империя. Магия – великая могущественная сила! А хранители этого так и не поняли, и когда, желая перехитрить дорсов, решили использовать магию, чтобы пробудиться, они запустили процесс с необъяснимыми последствиями. Ты спрашиваешь, откуда у твоей сестры частичка дара Духа? Я думаю, в тот миг, когда невежда Дормир выпустил свою энергию в мир, она досталась всем виллонцам, просто кому-то досталась лишь частичка, а кому-то огромный кусок!»

«Если у сестер тоже есть дар, что с ним делать?» – спросил я.

«Думаю, было бы правильно развивать в них это умение».

«Как?»

«Так же как я развиваю его в тебе».

«Не уверен, что эта идея мне нравится…»

«Ты чего-то боишься?»

«Магия опасна. А сестры так много пережили. Я боюсь, что для них это будет слишком большим испытанием».

«А мне кажется, это отвлечет девушек от той боли, которая мучает их».

«Ты так думаешь?»

«Магия способна творить чудеса, Дарольд».

«Пока что она принесла нам одно только горе».

«Нет-нет! – горячо возразил Вар Ло. – Магия удивительна! Горе приносят люди. Магия же чиста! Ах, Дарольд, ты так мало знаешь о ней… Позволь мне помочь! Твои сестры достойны того, чтобы забыть о страданиях».

Я промолчал. Во мне боролись два желания. С одной стороны, очень хотелось помочь Ули и Аги. С другой – хотелось оградить их от всяких бед и волнений, и уж тем более от невидимого «друга». На долю сестер выпало слишком много. Они будто бы разом повзрослели, и я ничего не мог с этим поделать. Может быть, стоит предоставить выбор им самим?

«Мне нужно подумать», – ответил я.

«Верно, Дарольд. Всегда следует подумать, прежде чем принимать серьезное решение».

«Вар Ло, можно еще вопрос?»

«Можно».

«У наших врагов есть вождь…»

«Ты сам способен узнать все, что нужно», – оборвал меня Вар Ло и исчез.

Я вновь увидел себя в осажденном городе. Но не как обычно, а в нескольких метрах над улицами. Я хорошо видел себя самого, сидящего у большого камня. Видел постовых, что стояли на стенах. Осмотревшись по сторонам, я поднялся выше, преодолел стены и направился к лагерю врага. Хотя я делал это уже не раз, видеть реальность через призму магии было непривычно. Невидимый, я парил среди людей. Но и они были сейчас другими. Магия даровала мне возможность заглянуть сквозь время, и я понимал, кто из нордов погибнет в завтрашнем штурме, кто выживет, кто будет ранен. Судьба каждого была написана у него на челе.

Изменилось и мое обычное зрение. Я четко видел живых – людей, животных. Но постройки, шатры и телеги – все это было укрыто сумраком, все, кроме шатра главаря. Высокая треугольная палатка светилась изнутри. Осторожно я подлетел ближе, проник внутрь. Вождь вражеского войска стоял у столба, глаза его были закрыты, он был облачен лишь в штаны серого цвета, голые ступни утопали в черной медвежьей шкуре. Норд был огромен: высокий, выше любого из соплеменников, широкоплечий, волосатый, со звериными чертами лица и крепкой мускулатурой.

Я подобрался близко-близко, всматриваясь в лицо человека, жаждущего и моей смерти. Кто же он, этот Чираги? Почему его собственное племя и племена союзники так безропотно идут на смерть? Просто ли он могучий воин или что-то еще?

И вдруг вождь открыл глаза!

Это произошло так неожиданно, что я отпрянул в испуге!

Чираги не мог меня видеть, не мог, но… но мне показалось, что он почувствовал чужое присутствие…

Норд развернулся, и я заметил, что по всему торсу у него нанесена тонкая татуировка. По коже змейкой бежали угловатые, сложные символы, похожие на те, которые я видел на камнях портала!

«Да ведь это заклинания! – сообразил я, – Он весь покрыт заклинаниями!»

– Кто здесь!? – зарычал Чираги, выдергивая из ножен меч, явно сработанный в древние времена.

Норд махнул не глядя, я отшатнулся, почувствовав дуновение ветерка от лезвия, и увидел, как едва заметно светятся на мече все те же угловатые символы. Заговоренный! От такого нужно держаться подальше.

И тут… он увидел меня!

Волчий, дикий взгляд остановился на том месте, где я находился.

– Кто ты?! – взревел вождь. Он сделал молниеносный выпад в мою сторону. Я отступил, поднялся выше, к самому потолку. В лагере врага поднялась тревога. Я понял, что нужно бежать, и немедленно!


Полет, удар, и я пришел в себя среди руин. Неподалеку слышался топот ног и крики. Я вскочил и побежал на шум.

– Эй, что случилось? – схватил я за руку ближайшего воина.

– Сорхор на мосту, – ответил тот, вырвался и побежал к стене.

Я поспешил за ним.

У моста со стороны врага горели факелы. Сорхор, рукари, морки молча стояли и смотрели на нас, а мы на них.

– Поганые фуркарс! – раздался громкий крик. – Слышите?! Это говорю я, Чираги! Самый сильный и самый бесстрашный норд во всей пустоши! Слышите? Меня нельзя убить! И я не боюсь ваших рускас! НЕ БОЮСЬ! Я видел вашего рускас! Он приходил! Он хотел меня убить, но я быстрее! Он испугался меня и убежал! Слышите, поганые фуркарс, он испугался МЕНЯ!!! ЧИРАГИ!!

Фуркарс продолжали молчать, молчали Арк и Роб, я тоже не проронил ни звука. А Чираги продолжал кричать, причем на чистом Северном наречии:

– Я возьму ваши старые развалины! Я вас убью! Всех убью! Нордов, скинов, рускас, чужих и залетных, всех убью!

Вражеский вождь еще что-то кричал, грозил, выскакивал вперед, размахивал факелом, бил себя в грудь кулаком, но я его не слушал. Мне вдруг очень захотелось вернуться к разговору с Вар Ло. Я спустился со стены и позвал его.

«Я слушаю», – отозвался ветер через какое-то время.

«Думаю, ты прав. Нужно обучить сестер управляться с магией».

«Верное решение».

«Что я должен сделать?»

«Поговори с ними, расскажи обо мне и моем предложении… и не обманывай, не утаивай ничего. Сейчас и всегда важна правда».

Вар Ло исчез, а я пошел туда, где чуть раньше стояли мои друзья и сестры. Я приготовил множество доводов. Раз за разом я проговаривал все в голове, задавал вопросы, сам же отвечал. Все же магия была для них чем-то незнакомым, может быть, даже пугающим. Я опасался того, как они отреагируют на мое общение с невидимым древним магом. Но, к моему удивлению, особо уговаривать никого не пришлось. И сестры и друзья-вилонцы легко согласились обучаться магии. У меня сложилось впечатление, что они все уже знали или догадывались.


Не знаю, почему, но Чираги прекратил ежедневные бессмысленные штурмы, зато его скины начали сооружать осадные машины. К сожалению, я не мог разглядеть, какие именно. На площадке напротив ворот медленно росли корявые, но грозные с виду сооружения.

– Как думаешь, – спросил я у Эймса. – Получится сделать вылазку и сжечь эти деревяшки?

Сержант вздохнул.

– Я сам об этом постоянно думаю, но у нас слишком мало сил. А эти сорхи – или как их там? – мост стерегут и днем и ночью, без боя не пробиться. Конечно, если бы у меня были мои ребята из старого гарнизона, я бы решился. Но с нордами, боюсь, не получится. Они неплохо дерутся, но с дисциплиной у них паршиво, да и понимают не всегда. В условиях вылазки может случиться все, что угодно. Мне жаль, но, думаю, нам осталось недолго. Как только эти штуковины будут достроены, враги возьмут баррикады и стену. А дальше мы их натиска не выдержим и будем вынуждены столкнуться с этими ребятами в настоящей рубке.

Я грустно вздохнул. Положение было серьезное, последний штурм казался неизбежным. Пока вражеские племена готовились, я проводил время в размышлениях. Я почти ни с кем не разговаривал, иногда даже прятался от людей. Одна мысль не давала мне покоя. В своих видениях об Айке я не раз видел, как мой друг выходил из тела и, пересекая расстояния, физически воздействовал на своих врагов, душил их, толкал, бросал. Однажды он даже разрушил целую осадную башню. Эта способность была частью его дара, такого же дара, что достался и мне.

«Вот мне бы так – выскочить из тела, добраться до вражеского лагеря, и переломать там все», – думал я, сидя вечерами у дозорного костра возле башни. Но увы, этого у меня никогда не получалось, все, что я мог – переноситься и слушать, наблюдать, но не действовать. А так хотелось именно действовать!


Неоднократно я вызывал Вар Ло, но тот, как назло, молчал. Хотя часть меня тоже хотела, чтобы я добился успеха сам, нашел подход к магии, научился ею управлять. Сам, а не с помощью призрачного мага!

Мне казалось, что знаний о магии у меня уже достаточно, чтобы открывать новое. Пусть не новое для такого могущественного существа, как Вар Ло, но новое для меня. Но не гордыня ли говорит во мне? Не заигрался ли я? Ведь на кону стояли жизни людей.

Когда заревели вражеские рога, я был не готов. Но война не спрашивает, готов ты или нет. Чираги повел своих людей на штурм моста. Появились осадные машины – три кривые катапульты. Раздался залп. Один камень перелетел через стену и разбился об основание одного из зданий, другие два не долетели и шлепнулись прямо на мост, от чего древнее сооружение издало неприятные скрежет и затряслось.

– Слабовато! – услышал я крик Эймса. Он стоял неподалеку и рычал на солдат и фуркарс, размахивая мечом.

– На что дураку стеклянный… – далее сержант завернул такую сложную ругательную конструкцию, что Эжен и Дово заржали, как кони. Фуркарс тоже посмеивались, видно было, что в Эймсе они души не чают. Это был хороший признак.

Тем временем за катапультами к стенам двинулась неуклюжая и скрипучая штурмовая башня. За ней шли готовые к броску воины. На стенах приготовились, но стоило башне войти в зону обстрела, как по стенам открыли огонь вражеские лучники. На позиции фуркарс обрушился смертоносный ливень.

Я знал, что произойдет дальше. Сначала под прикрытием лучников подойдет башня, и с нее перебросят штурмовой мост. На стену и на баррикады полезут враги, и тогда наша судьба будет решена в считаные мгновения.

Я выглянул из-за камня. Прямо на меня надвигалась уродливая громада. Фуркарс притихли, пораженные мощью штурмовой башни, слышался только голос Эймса, проклинающий захватчиков. Я закрыл глаза, сосредоточился. И вдруг… я начал собирать жар тусклого зимнего солнца, потом подхватил тепло еще горящих костров и даже человеческих тел – все, до чего смог дотянуться. Я чувствовал огонь внутри себя, чувствовал, как становится невыносимо жарко, как мне тяжело дышать… По щекам потек пот, и я понял, что если сейчас не выпущу наружу весь этот жар, то сгорю изнутри.

В голове возникла осадная башня врага. Она была точно наяву, зримая, осязаемая, реальная вплоть до самых мельчайших деталей… и я направил на нее все тепло, что сумел собрать. Если бы я не был так погружен в себя, я бы заметил, как холодно стало на поле боя…

Однако меня заботило в этот момент только одно – уродливая конструкция впереди! Невероятным усилием я исторг из себя поток огня и сквозь застлавшую все вокруг пелену услышал вопли ужаса и крики торжества!

Фуркарс радостно орали и размахивали оружием, враги вопили от страха. Огромная, движущаяся осадная башня неожиданно, у всех на глазах, вдруг вспыхнула! Целиком! И никакие ведра с водой не могли загасить этот огонь.

– Получилось! – закричал я, вскакивая. – Получилось!

К сожалению, огненное представление прервало штурм лишь на минуту. Гонимые плетьми скины столкнули горящую конструкцию с моста, а норды ринулись к баррикадам. Я снова закрыл глаза, но понял, что больше огня мне не собрать. Вокруг было невероятно холодно, и жесткий северный ветер кидал в лицо колкие снежинки.

«Ветер! – вдруг пришла новая мысль. – Ветер – стихия, столь же могучая, как и огонь…»

И вновь я, действуя по наитию, буквально на ощупь, начал собирать тонкие нити воздушных потоков, постепенно сжимая их в тугой и упругий кулак. Новоприобретенное умение требовало массы усилий. Я чувствовал, что задыхаюсь, что силы мои на исходе. Судорожно вдохнув, я представил толпу вражеских воинов на мосту. Дальше было проще – собранная мощь воздушной стихии вырвалась из меня и обрушилась на врага.

Со стороны казалось, что на противника внезапно налетел ураган невероятной силы. Он за мгновение разметал тяжелых мужиков, словно пыль, сбросил многих вниз, покатил по мосту. Десятки криков разнесло по ущелью эхо.

Что было потом, я узнал из рассказов других – сознание оставило меня, слишком велики оказались потраченные на магическую атаку усилия.

Сколько погибло врагов на мосту, никто не считал, но Эйо говорил, что в пропасть улетело человек сто, не меньше. Уцелевшие продолжили атаку, пытаясь сконцентрировать свои усилия на баррикаде у ворот, но там они встретили отчаянное сопротивление фуркарс. Эймс руководил ходом боя и снова показал себя толковым командиром. Ворота фуркарс отстояли, и тогда враги ринулись к пролому в стене. Там становилось жарко. Фуркарс бились отчаянно, Арк и Роб были рядом, но в бою не участвовали. Они буквально сжигали себя, но на воинах фуркарс раны заживали практически моментально.

Чего это стоило моим друзьям, я боялся даже представить. Они едва стояли на ногах. Но мы все равно несли серьезные потери, потому что никто из нас не мог поднять мертвых.

А потом в бой вступил сам Чираги. Огромный, не ведающий страха вождь врубился в самую гущу схватки, убивая налево и направо. Ему достаточно было одного удара, чтобы размозжить человеку голову. Вокруг него громоздились трупы. Казалось, еще немного – и ему одному удастся сломить сопротивление защитников города. Чираги медленно продвигался вперед, и никто не решался преградить ему дорогу. Никто – кроме Ули. Фурия! Вот то слово, которое могло бы охарактеризовать ее! Как и Чираги, она сеяла вокруг себя смерть. Ярость, с которой она бросалась на врагов, пугала больше, чем оружие в ее руках.

Раненый Эйо увидел, как Ули ринулась на Чираги. Рыжий вояка попытался пробиться к ней, но его оттеснили. На какой-то миг он потерял из виду мою сестру, а когда она вновь появилась в поле зрения вновь, то Эйо с трудом поверил в увиденное.

Она стояла над поверженным телом, а в ее вытянутой руке скалилась отрубленная голова Чираги. В тот же момент все фуркарс взревели и бросились на врагов. Те дрогнули и побежали.

Битва окончилась. Но, похоже, Фурии этого было мало. Она гналась за бегущими нордами и убивала одного за другим. Эйо вместе с другими воинами попытался остановить ее, но в Ули словно бес вселился. Она не слышала слов. Она хотела убивать! Мстить – за мать, за Аги, за себя, за все унижения, грязь и насилие, которые ей довелось пережить. За свою поломанную жизнь…

Может быть, будь я в полном сознании, я бы образумил сестру. Но я даже не мог пошевелиться. Ули и еще несколько женщин-фуркарс, те, у которых погибли самые близкие, преследовали врагов до тех пор, пока не уничтожили всех, кого смогли найти в окрестностях руин. Уже позже до меня дошли рассказы о жестокости, с которой Ули убивала несчастных, и это наводило на самые печальные размышления.


– Ули? – позвал я, когда все закончилось. Сестра зло посмотрела на меня. – Мне сказали, что все сорхор погибли, это правда?

– Да, братец. Нет теперь такого племени…

– А как же женщины, дети…

– Их в лагере не было…

– Что ты собираешься делать дальше?

– Не знаю. Я не думала. Да и кому какое дело?

– Мне есть до этого дело, ты же моя сестра.

Ули вскинула на меня ледяной взгляд:

– Где ты был, когда нас с матерью схватили братья Ордена?! Где ты был, когда нас утащили в Крепость?! Когда били, насиловали, продавали?

– Ты же знаешь, где я был… – я опешил от той ярости, которая пылала в словах сестры. Это была уже совсем не та Ули, которую я знал.

– Впрочем… не важно! Я научилась жить без тебя! И я сама буду решать, что делать, – Ули отвернулась. – Теперь никто, слышишь, никто на свете не будет мне приказывать! Меня будут вести вперед только мои чувства и мои желания!

– А как же разум?

Ули презрительно фыркнула.

– Многим он тебе помог, твой разум?

– Он помог вытащить тебя из плена.

– Это Вар Ло помог тебе, – Ули топнула ногой. – Твой разум ничего не дал, слышишь, ничего! В этом мире правит тот, кто сильнее, а не тот, кто разумнее. А я не желаю больше быть разумной, я хочу быть сильной.

Она стукнула себя в грудь, что-то прорычала и ушла, оставив меня наедине с невеселыми мыслями. Радовало лишь то, что Аги не пошла по пути сестры. Она по-прежнему занималась врачеванием, используя свои новоприобретенные познания в магии. А еще я видел, что Эжен стал чаще появляться рядом с Аги, а несколько раз я видел их вдвоем, прогуливающимися по крепостной стене под звездами. Я надеялся, что сестра найдет свое счастье, и очень боялся за Ули. Но сделать ничего уже не мог. Сестры жили своей жизнью. И с этим надо было примириться.


Через несколько дней Ули нашла меня сама.

– Мне нужно поговорить с тобой, Дарольд.

– Да, конечно, – я обрадовался, но, как оказалось рано.

– Ты знаешь, что под городом есть катакомбы?

– Знаю, мы же вместе оттуда и пришли!

– Я хочу их исследовать.

– Зачем?

– Мне нужно знать, что скрывается у нас под ногами.

Я не успел возразить, а Ули ушла прочь. Обеспокоенный я позвал Вар Ло.

«Я слушаю», – голос древнего мага был спокоен. Казалось, что он плавает в облаке безмятежности.

«Ули… она хочет отправиться в местное подземелье…»

«Значит она почувствовала», – с какой-то грустью сказал Вар Ло.

«Что почувствовала?»

«Ты, возможно, полагаешь, что война закончилась? Нет, Дарольд, война только начинается. Быть может, скоро вся Этория погрузится в пучину хаоса. Но об этом чуть позже. Мне трудно говорить подолгу. Сил у меня не хватает, я слишком много энергии растратил, помогая вам в битве с Чираги. Так что давай остановимся на одном важном вопросе. Ули неспроста заинтересовалась катакомбами. Там находится убежище Хранителей!»

«Как?!»

«Во времена Ша Мира это город именовался Ра Мирс. Его вместе с Рам Диром и Дарим Сиром Хранители выбрали для своего спасения. Но город не устоял».

«Кто же его разрушил?»

«Не кто, а что, – поправил меня Вар Ло, – силы природы могущественнее любой магии. Очень давно здесь произошло страшное землетрясение, в результате которого стены и здания города обрушились. Стражи погибли, завеса сошла, а спящие Хранители остались отрезанными от внешнего мира. Очень долго они пытались выбраться из вынужденного заточения, затем – установить связь с людьми, чтобы получить помощь, но места здесь пустынные, а норды к магии совсем не расположены. Лишь рускас могут чувствовать и немного ею управлять. Уверен, хранители не раз пытались убедить их помочь, но, судя по всему, те не согласились… Сейчас, правда, все изменилось, я чувствую, что кто-то проник в Ра Мирс и связался с Хранителями. Думаю, именно этот «кто-то» подтолкнул Чираги привести сюда войско.

«Странно, я Хранителей не чувствую… ни одного… даже самую малость…»

«Я оберегаю и тебя и твоих спутников от их влияния».

«Почему?»

«Это коварный враг, Дарольд!»

«Опять старая песня», – огрызнулся я.

«Дарольд! Сейчас нужно не злиться, а действовать!»

«Дай угадаю, нужно уничтожить местных Хранителей, пока они не вырвались из убежища, так?!»

«Да», – произнес Вар Ло.

«И как же мне это сделать?»

«Магия, Дарольд, твоя магия!»

«Мне это не нравится…»

«Это все равно что отказаться от железа, только потому, что из него делают мечи…» – ухмыльнулся Вар Ло.

«Но…»

«Тебя терзают сомнения. Это естественно для человека. Но рано или поздно нужно будет принимать решение – как жить дальше. И лучше, если решение примешь ты сам, потому что вокруг слишком много тех, кто решит все за тебя!»

Неожиданно Вар Ло исчез.

«Что это было? – подумал я. – Скрытая угроза? Или предупреждение?»

Я нахмурился и поспешил к Ули.

– Что сказал тебе Вар Ло? – с порога спросил я.

– Ничего.

– Не ври!

– Мы говорили про магию…

– Уверена?

– Да…

– Не ври мне! – крикнул я.

Ули задумалась, потом вздохнула и добавила:

– Он рассказал мне про катакомбы… и про Хранителей…

– Что еще?

– Он сказал, что знает, как уничтожить их. Но… он хотел, чтобы я вначале поговорила с тобой…

– Ну так говори!

– Я… Дарольд… их нужно уничтожить! – Ули сурово сдвинула брови.

– Зачем?

– Они – зло! Ты же сам знаешь, на что они способны, ты сам рассказывал…

– А если у нас не хватит сил? Если мы не справимся, и вместо того чтобы уничтожить – выпустим магов из заточения? – я запнулся, перевел дыхание и добавил: – Пойми, Ули, бороться с Хранителями непросто… Это опасно. Вар Ло сейчас слаб. Я тоже. Даже общаться с ним трудно. Да и пользоваться магией для убийства… Пусть даже Хранителей…

– Знаешь, когда я сделала это впервые, мне было тяжело, – сказала Ули, глядя в сторону. – Но потом… потом стало легче.

– Я этого и боюсь! Я боюсь, что это превратится в страшную привычку!

– Знаешь, чего я на самом деле боюсь, братец? – спросила Ули, – я боюсь глухих темных ночей, когда спишь в хлеву, вместе со свиньями, а на шее у тебя тяжелый ошейник, который натирает шею в кровь. И свиньи чувствуют этот запах. А ты лежишь и молишься, чтобы одна из них ночью не перегрызла тебе горло. Они же всеядные, эти твари. Я боюсь шагов в темноте. Потому что это пришел пьяный норд, который будет меня бить и насиловать долго-долго, пока не устанет и не заснет. Я боюсь свиста плетей. И мужчин. Я боюсь всех мужчин, Дарольд! Слышишь – всех!

В этот момент я вдруг понял, что ничего уже не смогу изменить. Сестра навсегда стала чужой. Ее до неузнаваемости изуродовала жизнь.

– Так что не рассказывай мне о том, что боишься убивать, – продолжала тем временем Ули. – Я этого не боюсь. А ты и понятия не имеешь о том, чего действительно следовало бы бояться. Так что я сделаю то, что считаю нужным! Уничтожу всех Хранителей, что прячутся у нас под ногами! Если у тебя нет ни сил, ни смелости, – не мешай! Понял, братец?

Я ничего не смог возразить. Я просто развернулся и ушел и потом еще долго бродил по городу, размышляя и переживая. А на следующий день Аги и Ули поднялись на самую высокую башню в древнем городе. Я почувствовал, как напряглось все вокруг, как еле ощутимо затряслась земля под ногами, и понял, сейчас случится что-то невероятное. Я заметался, не зная, что делать, выскочил на улицу, побежал к башне, но замер, когда сестры подняли руки к небу и запели на незнакомом языке.

Это была древняя магия. Чужая, пугающая.

Небо над городом потемнело. Вдалеке зарокотал гром. Приблизился, раскатисто ухнул. Земля отозвалась тяжелым гулом, словно кто-то невидимый бил там, под камнями, в огромный барабан.

Сестры пели страшную песнь, раскачиваясь из стороны в сторону, и в такт с ними дрожала земля. Я чувствовал, как набухает что-то там, в глубине. Надувается, словно огромный нарыв, который готов прорваться! Еще один удар грома и…

Камни древней мостовой под ногами задрожали. Посыпалась черепица с крыш. Крики ужаса наполнили развалины. Вот оно. Началось!

Но даже я не был готов понять и поверить своим глазам, когда из всех подвалов вдруг хлынула вода! Сильные струи били вверх, текли по улицам, заполняли канавы. Люди искали спасения на крышах и верхних этажах. Потоп был внезапным, но быстро закончился. Когда вода схлынула, Ули и Аги спустились вниз. Я побежал к входу в катакомбы. Там плескалась вода, черная, как безлунная ночь. Ледяная вода подземных рек. Обернувшись, я увидел глаза торжествующей Ули. Стало как-то не по себе, я поежился. В голове появилась четкое, ясное понимание, что все те, кто прятался под землей в надежде однажды проснуться, мертвы. Хотя нет, смерти я не чувствовал, я чувствовал одиночество и страх, не свой, а их, Хранителей. И еще я ощутил, как кто-то пытается достучаться до меня, кто-то очень далекий и знакомый. Я закрыл глаза, напрягся…

На краю сознания я с помощью дальновидения заметил … Жимора, того самого Духа-хранителя из Великого Леса. Он что-то кричал, пытался подойти поближе, но не мог – невидимая сила сдерживала его, заглушая голос. Мгновение спустя Дух исчез, а через магический туман скользнула знакомая тень. Я знал, что это был Вар Ло, и он держал Духа на безопасном расстоянии.

Часть вторая

Кровь и сталь

Глава 1

Все приглашенные гости приехали во дворец еще накануне. Утром Айк собрал их вместе, чтобы четко прояснить позиции каждого. Он говорил довольно долго и очень хотел, чтобы его слова дошли до мозгов мелкопоместных сеньоров, мнивших себя пупами земли. Вся их политика сводилась к дешевым разборкам в стиле деревенской шпаны, когда кто-то дружит против кого-то, а чужого бьют всем стадом. Принять идею, что можно образовать сильное и процветающее государство, они были не в состоянии. Местечковый гонор заставлял их жить по принципу: лучше быть первым на деревне, чем вторым в городе. Южные принцы, генералы, правители, бароны, советники и купцы никак не могли сообразить, как можно объединить свободные города в единое целое. Хотя в прошлом уже была попытка воплотить эту идею.

Бывший профессиональный наемник Узо Вран, ставший властителем города Пу-ра, вернувшись из удачного похода в степи, решил присоединить к своим владениям окрестные поселения. Собрав немалое войско, он выступил в поход и довольно быстро захватил два соседних города. Возомнив себя великим владыкой, он задумался о большем и вызвался объединить все города южнее Азора.

Военная кампания началась с праздника и торжественного парада, а закончилась три дня спустя неожиданной смертью Узо Врана. Его отравили на пиру, ударили кинжалом в спальне, а потом еще живого бросили в огонь, отрубив руки и ноги.

Примера Узо оказалось достаточно – никто из местной знати больше не смел и заикнуться об объединении свободных городов. Никто, кроме Айка. Он понимал, что единственный выход – заменить всю верхушку своими людьми. Беда была в том, что этих «своих» у него не было. Военные не в счет. Они хороши для войны, но не в управлении.

По окончании совета молодой правитель Лима Оз уселся в кресле, и, глядя на зелень дворцовых садов, мысленно провел подсчет. После его пламенной речи мудрые главы свободных городов одобряюще загудели, а некоторые – Айк хорошо запомнил их лица – вслух лицемерно и льстиво хвалили его ум. Однако он не питал иллюзий на их счет, и дело тут было даже не в магии. Айк понимал: цена такой поддержки – ломаный грош.

«Что ж, – подумал Айк, – сеанс групповой дипломатии можно считать провалившимся».

По косяку открытой двери постучали. Айк обернулся и увидел Марко.

– Ваше Величество, разрешите? – попросил капитан.

Айк усмехнулся. Неожиданно ему пришло на ум, что Величество из него никакое.

– Давай, как-нибудь обойдемся без титулов, меня зовут Айк… – он замолчал, не в силах подобрать нужное слово.

– Ваше Величество, – запротестовал Эмелиано. – Как я могу?

– Да уж как-нибудь смоги, – попросил его Айк.

– Ладно, – смирился Марко, а потом добавил, уже другим тоном: – Я это… чего пришел-то. Есть у меня мысли по поводу… – Эмелиано замялся и опустил глаза. Сегодня его черные кудри были аккуратно стянуты лентой, открывая высокий лоб, поэтому такая необычная реакция была немедленно отмечена Айком.

– Есть у меня подозрение по поводу вашего покушения. Как бы это так сказать… – начал он.

– Говори, как есть, – махнул рукой Айк.

– Где-то во дворце прячется очень умелый и опытный враг… – Марко не успел закончить – в комнату вошел охранник и громогласно сообщил:

– Казим Бакар, новый глава свободного города Лорис, купец Шафрановой гильдии, нижайше просит личной аудиенции короля Лима Оз.

– Четвертый… – тихо, ни к кому не обращаясь, сказал Марко. После совещания это был уже четвертый желающий переговорить с правителем Лима Оз наедине, чтобы попытаться заполучить его расположение и преференции для себя.

Капитан хотел оставить Айка, однако тот жестом показал, чтобы Эмелиано не покидал комнаты.

– Проси! – разрешил Айк и вздохнул, он прекрасно знал, что его ожидало.

В комнату вошел мужчина в темно синем балахоне, украшенном ярко красной вышивкой. Густые седые волосы спадали на плечи, однако в силу возраста, на темени уже наметились легкие залысины. Косматые брови нависали клочками над глазами серого цвета, тонкие губы, казалось, застыли в гримасе, а острый орлиный нос выдавал в Бакаре аристократическое происхождение.

– Ваше Величество, – в знак приветствия мужчина коротко, с достоинством, поклонился, коснувшись рукой груди. Айк заметил массивный перстень с красным камнем на безымянном пальце собеседника. Он обратил внимание на Бакара еще утром. Купец был единственным, кто больше всех отмалчивался, однако, если его спрашивали, говорил, по существу, не рассусоливая. Айк меньше всего ожидал его увидеть в своих покоях. Он с любопытством посмотрел на пожилого купца.

– Бакар, это вы заменили отравленного на прошлой неделе барона Коэла? – поинтересовался Айк.

– Да, Ваше Величество, – ответил купец и добавил, подняв глаза к потолку: – Упокой Духи его душу!

– И какая печаль привела вас ко мне? – насмешливо спросил Айк. Он был разочарован. Первое впечатление оказалось таким обманчивым.

– Я сегодня не первый, – ответил Бакар, – но, в отличие от моих предшественников, я ничего не собираюсь у вас просить.

– Вот как, – опять усмехнулся Айк. Ему стало весело и он, сделав легкое усилие, заглянул в истинные намерения купца. Магия показывала купца прозрачным, без черных пятен.

– Ну, что ж… Выкладывайте, – предложил Айк. Он пригласил Бакара сесть на свободный стул рядом с ним.

– Прежде всего, Ваше Величество – я разделяю ваше желание объединить свободные города. Однако вынужден вас огорчить, – купец говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Большая часть нынешних правителей недальновидна. Все, что они умеют, – это торговать и интриговать. А все, что больше всего любят – это власть. Они всегда будут придерживаться той стороны, которая будет им в этом потакать. Эти люди ни за что не расстанутся со своими привилегиями.

– Однако, по-вашему, существует какой-то выход, – продолжил за него Айк.

– Да, я предлагаю заменить всех правителей на ваших людей, – мягко договорил Бакар.

– Тогда я буду вынужден заменить и вас, – Айк посмотрел на собеседника, прищурившись.

– Если так будет угодно Вашему Величеству, – купец склонил голову в знак повиновения.

– Бросьте эти ваши церемонии! – раздраженно бросил Айк.

Он встал, подошел к окну и потер руками виски. Затем обернулся к Бакару.

– Где я возьму столько честных людей?! Я не могу их просто наколдовать! Даже если очень захочу…

– Их можно менять постепенно.

«А пока я ищу подходящую замену, порядок можно поддерживать силами расположенного в городе военного гарнизона», – мысленно закончил про себя Айк. А вслух сказал:

– Если бы только знать, кто мой истинный враг…

– Для этого вам не нужно рассылать соглядатаев и разведчиков, Ваше Величество, – сказал Бакар. – Я знаю, кто подстрекает свободных правителей не подчиняться вам. Это Орис Лександро.

– Боюсь вас огорчить, но для меня это не новость. Орис плетет свои интриги с того самого дня, как я стал правителем Лима Оз, – произнес Айк.

– Не принимайте это только на свой счет, – улыбнулся купец. – Он всегда был одержим идей стать владыкой свободных городов. Каждый раз, используя подкуп, интриги, а кое-где и не гнушаясь убийством, он, ступенька за ступенькой, шел к исполнению свой мечты. Рассказывают, что у него везде есть тайная разведка. Он самый могущественный человек в нашей гильдии. И самый опасный.

– А вы-то почему мне все это рассказываете? – спросил Айк.

– Вы знаете, Ваше Величество, я бы мог сказать, что у меня есть личные счеты с Орисом, или я мог бы поведать вам душещипательную историю, как я потерял любимую на войне, – ответил Бакар. – Однако я этого делать не буду. Так же, как и не буду вас убеждать в том, что я это делаю из любви к своему городу.

– Так какова же истинная причина? – удивился Айк.

– Война почти полностью расстроила мои дела. У меня семья, которую я должен кормить, а для этого мне нужны мир и стабильность.

– Однако… – только и смог сказать Айк. – Уважаю. Честный ответ достойного человека.

– Ваше Величество, – обратился к нему Бакар. – Раз уж пошел такой откровенный разговор, могу я просить вас о милости?

Айк напрягся.

– Вы же сказали, что ничего просить не будете?

– Ваше Величество, я прошу не за себя, а за свой город, за Лорис.

– И что же нужно городу?

– Мы просим защитить от бандитов торговый тракт, который ведет в Азорос. Купцы с севера не хотят ехать к нам, не хотят рисковать товаром и жизнью. А город без торговли зачахнет.

Айк внимательно посмотрел на собеседника.

– Вы понимаете, что мне придется разместить у вас целый гарнизон!

– Мы этого и просим, нам нужна ваша защита, и мы готовы расквартировать ваши войска и обеспечить их продовольствием. А вы, в свою очередь, можете считать, что Лорис первым из независимых городов принимает вашу власть.

– Хорошо, – кивнул Айк. – я отправлю в ваш город отряд под предводительством Рогнара. Он обеспечит необходимую защиту.

После этого Бакар откланялся, и Айк остался наедине с Эмелиано.

– Поздравляю, – объявил Марко.

– С чем?

– Вы только что одержали еще одну крупную победу – Лорис присоединился к вам добровольно. Это послужит хорошим примером остальным.

– Не знаю, не знаю… Пока что это все только обещания… Да, а что ты там говорил про покушение? – спросил Айк. Он вспомнил холодный змеиный шепот. – Есть идеи?

– Идей множество, – ответил генерал. Он сел рядом с Айком. – Но самое страшное не это. Самое страшное, что кто-то мог свободно пронести ядовитую змею в покои. Это ведь не веревка, на себе ее не спрячешь. Нужна клетка, нужна сноровка. Ладно, про сноровку я погорячился. Достаточно просто открыть дверцу у клетки… Что, впрочем, тоже сомнительное удовольствие…

Айк нахмурился и потер подбородок.

– Слушай, – обратился он к Эмелиано, – а есть у тебя на примете проверенная женщина?

Капитан удивлено посмотрел на Айка.

– Сейчас у меня такой… кхм… дамы нет, но я попробую, что-нибудь придумать. Тебе какая больше подойдет? Покрасивее, или помоложе? – он вдруг неожиданно хитро подмигнул.

Айк расхохотался. Он был наслышан про подвиги Эмелиано на амурном фронте. Кто-то даже поговаривал, что за свои проделки генерал получил неблагозвучное прозвище Блудень. Еще злые языки донесли, что Марко страсть как не любил эту кличку. Наверное, так же страстно, как любил женщин.

– Нет-нет, – смеясь, объяснил Айк, – мне все равно, лишь бы Рии понравилась. Чтоб могла помочь одеться, сделать прическу. Ну, знаешь, все эти женские штучки… – и уже серьезно добавил: – Но чтоб, кроме нее, в покоях ни одной бабы не было!

– Сделаем, – уверенно сказал Марко и встал.

Айк жестом отпустил его. Эмелиано поклонился и направился к выходу, но у дверей правитель окликнул капитана.

– Марко, – задумчиво глядя на наемника, спросил Айк. – А ты когда последний раз брился?

– Пару дней назад, – потрогав щетину, ответил Эмелиано.

– Сколько тебя помню, ты всегда такой, – заметил Айк.

– Так ведь женщины любят легкую небритость, – рассмеялся Марко. В ответ на это Айк только махнул рукой. Блудень он блудень и есть.


Пока мой друг, правитель Лима Оз, решал свои многочисленные проблемы, у нас в северных краях дни проходили в тяжелом, изматывающем труде. После победы над Чираги и его войском нужно было восстанавливать город, налаживать мирную жизнь.

Я занимался починкой кровли в одном из домов, когда Вар Ло вытащил меня из реальности. Я оказался в темном помещении с огромными стенами, которые уходили куда-то вверх, а потолок едва-едва угадывался где-то невероятно высоко. Маленькие огоньки перемигивались там, в вышине. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что это звезды. Небесный свод? Но что же за стены подпирают его?

«Где мы?» – спросил я.

«Это моя усыпальница, – грустно ответил Вар Ло. – Тут я живу, если, конечно, это можно назвать жизнью».

«Зачем ты пригласил меня сюда?»

Вар Ло вышел из темноты.

«Хотел спросить, чем ты занимаешься среди нордов?»

«Помогаю им наладить жизнь».

«Зачем ты это делаешь?»

Я удивился этому вопросу.

«Это твое дело? Может быть, племя фуркарс теперь твое племя?»

«Нет… – замялся я, – просто им нужна моя помощь. А мне надо где-то переждать зиму».

«Это лучше делать в теплых краях».

«Я знаю, но мы не в теплых краях, мы в Северной Пустоши. И вообще, к чему эти непонятные вопросы?»

«Мне хочется знать, окончательно ли ты решил похоронить себя и свой талант среди этих руин?»

«Не понимаю…»

«Дарольд, твоя миссия не в том, чтобы делать жизнь какого-то дикарского племени лучше. Ты должен помочь мне спасти всех. Зачем, ты думаешь, я помогаю тебе?»

«Я думал, ты делаешь это по доброте душевной».

«Так и было в начале, когда я тебя вытащил из шахт Великой Крепости и привел к сестрам. Но сейчас я уже помогаю тебе совсем по иным причинам. Ты нужен мне, да и не только мне. Ты нужен твоим сестрам, друзьям, спутникам! Люди чувствуют это и потому готовы помогать тебе, питая надежду на то, что ты поможешь им. Думаешь, почему старые вояки, Эйо и Эймс, так бодро идут за тобой, верят тебе, верят в тебя? Кто ты такой? Великий воин? Генерал? Или, может, мудрый правитель? Нет. Ты, в лучшем случае, оруженосец. Удачливый, но все же – только оруженосец. Но вместе с тем, ты их надежда. Неужели ты не чувствуешь этого, Дарольд?»

«Нет…» – я был ошарашен таким напором.

Вар Ло развел руки в стороны и темные стены истаяли.

«Смотри!»

С высоты птичьего полета я увидел, как короли ведут свои армии в бой, как сотни боевых машин осаждают города, наемники бесчинствуют на улицах, пылают деревни, гибнут люди и разбойники хозяйничают на дорогах. А потом я перенесся за барьеры и полетел на север, туда, где собиралась огромная орда. Норды, неведомые чудища, дикие звери, троллеры и странного вида рогатые твари двигались к горам Края земли, к Этории.

«Что это?!»

«Смотри…»

Я напряг зрение еще сильнее. Во главе огромного войска шел какой-то человек… нет, не просто человек – орду вел мой брат, Рик!

Видение исчезло.

«Этого не может быть!» – вскричал я.

«Увы, – голос Вар Ло был печален, – но именно твой брат ведет захватчиков на людские земли, именно он оказался разрушителем мира».

«Нет, не может быть, слышишь, не может!»

«К сожалению, это правда, хотя идет он не по своей воле. Его разум одурманен».

«Кто? Кто его одурманил?!» – я был в ярости.

«А разве ты не догадываешься? Разве тебе не приходили видения с дальнего севера о хозяине замка по имени Овир? Разве не наблюдал ты в своих снах, как среди льдов и снегов твой брат общается с этим древним существом? Не слышал о Господине Древности?»

В голове возникли образы почти забытых видений о Рике, о его пути на север и встрече со странным магом, хозяином руин. Но в голове все равно не укладывалось то, что мой родной брат стоит во главе той угрозы, что движется на Эторию…

«Я освежу твою память, – произнес Вар Ло, и перед моим внутренним взором потек так хорошо знакомый колдовской туман. Через некоторое время он рассеялся, и я увидел высокий сводчатый потолок, пылающие факелы в поставцах и чей-то силуэт, склонившийся надо мною. До меня дошло, что я вижу события глазами моего брата.


Рик лежал в постели, стояла глубокая ночь.

– Ты готов? – прозвучал над головой вопрос.

Рик открыл глаза, сел и уверенно кивнул.

Через несколько минут он спустился вниз, в подземелье Замка, где в свете многочисленных шандал как будто оживали затейливые орнаменты на невысоком потолке. Оглядевшись, он обнаружил, что тут собрались человек двадцать старцев из числа слуг.

Везде стояли железные прутья, их было не менее четырех десятков.

«Ну и где ваш портал?» – захотел спросить Рик, но сдержался.

– Раздевайся, и ложись, – указал пресвитер на широкую каменную плиту.

Рик подчинился…

– Ты готов? – повторился вопрос.

– Да, – ответил Рик и опустил веки.

Пресвитер начал произносить слова на незнакомом, неприятно звучащем, пугающем языке. В голове Рика звучал какой-то нарастающий шум, вдруг захотелось пить. Не желая примириться со своим беспомощным состоянием, Рик, пытаясь стряхнуть с себя болезненное опьянение, вновь открыл глаза и стал рассматривать росписи, занимавшие всю поверхность стен. Фрески были необычны, таких он еще не видел.

Тускло мерцающие пятна смешанных цветов бело-лимонного, светло-голубого и темно-зеленого сгущались под его взглядом, словно обманчивой вуалью прикрывая фантомное серо-золотистое пространство, из которого проявлялись совсем другие изображения.

Страшные существа с длинными и когтистыми пальцами, заостренными шишковатыми головами и огромными зубастыми ртами гримасничали со стен. Их головы и тела переплетались с растительными орнаментами, перетекали друг в друга, создавая прихотливые картины, одновременно бывшие и узором, и многофигурной композицией.

Рик незаметно увлекся распутыванием этой графической головоломки, почти не заметив, как стены комнаты растворились, изображение расползлось, надвинулось и ожило. Кто-то подал ему широкую пиалу, и он, не задумываясь, отпил из нее. Питье было густым и приторным, но жажда немного отступила. Все остальные из присутствующих в комнате тоже по очереди отпили по несколько глотков.

Потом слуги отдернули занавесь, и Рик увидел в каменной нише статую человека, как две капли воды похожего на хозяина замка. Перед ним на коврике из шкуры черного медведя лежала стопка ветхих пожелтевших свитков. Поверх этих манускриптов покоился венец из бледного серого металла, похожего на серебро, но, тем не менее, чем-то от него отличающегося.

Венец привлек внимание Рика, и он всмотрелся в него. Это был обруч шириной в ладонь, искусно украшенный узором с изображениями грозных лиц. Среди серебряных фигурок и завитушек зловеще, словно глаза злобных хищников, сверкали багряные камни. Пресвитер подошел к статуе и протянул руки к древнему украшению, поводя ладонями, словно согревая их над невидимым огнем. Рик ощущал, как отблески невидимой простому глазу энергии, едва сдерживаемой заклинанием, покалывали пальцы. Даже закрыв глаза, он ощущал, как могучее магическое влияние воздействует на стихии мира, собирающиеся в этом глубоком подземелье.

Один из старцев, что стоял рядом, дрожащей рукой поднял самый большой из прутьев. Он откинул голову назад и воздел дряхлые сухие руки с вздувшимися венами в жесте одновременно умоляющем и повелевающем. Вперед выступил Скулстир. Рик сразу и не узнал этого маленького старичка в ветхом синем плаще, он теперь выглядел величественно, несмотря на свою козлиную бородку и редкие зубы.

– Позволь начать, о, хозяин! – он опустился на колени, взмахнув фигурным бронзовым жезлом.

– Снизойдите силы на нас! – воодушевленно начал декларировать старик.

– Снизойдите силы на нас! – хором повторили все остальные. – Слава Истине!

– Слава Истине! – бессознательно прошептали губы Рика в такт общему восклицанию. Тут же мир завертелся в разноцветном водовороте. Из перетекающих золотых, голубых и зеленоватых линий постепенно соткалась видимая одновременно с нескольких точек картина.

Рик со стороны увидел себя, летящего в заполненном светом пространстве. Прозрачный силуэт, застилая горизонт, поворачивался то лицом, то спиной, то становился виден со всех сторон одновременно. Его окутывала легкая серебристая дымка. Яркий свет брызнул отовсюду, растворив все видимое и увлекая за собой в ослепительно белый простор, где не было уже земного времени, и чувства не способны были охватить и выразить видения души. Был уходящий в бесконечность водоворот света, незнакомые беззвучно зовущие голоса, прозрачные лица и светоносные фигуры.

В круговороте лиц и образов Рик безошибочно узнавал своих предков и давно умерших сородичей, хотя многих из них не видел ни разу в жизни. Их мысли напрямую проникали в его сознание. Воспоминания о земных событиях, будь то сожаление, обида или радость, рассыпались, развеивались, разбиваясь о незримую стену. Казалось, что оттуда, с другой стороны стены, соприкасающейся с нижним, тварным миром, более ничего не доносится. А то, что ожидало впереди, уже коренилось в прошлом, в этой слепой, мучительной и нелепой земной жизни.

То, чему надлежало произойти, уже произошло: сначала было записано в великой Книге Судеб, и лишь затем отразилось в растянутом времени земных событий и привело в действие закон исполнения определений. Оставалось только получить ответ, и вместе с ним, быть может, великую власть над миром…

Теперь он точно знал, не так больно потерять счастье, как понять, что его никогда и не было. Вся его жизнь была иллюзией. Невозможно обмануть судьбу, ничто не возникает из пустоты и не исчезает бесследно.

Сдавив артефакт в ладонях, пресвитер прошептал заклинание. Рик услышал долетающие из неведомой надмирной бездны голоса… не людские, мерно поющие какое-то бесконечное заклинание. И тут что-то холодное и недоброе коснулось его разума.

«Когда-то ты был простым смертным, тебя никто не считал кем-то важным, ты был обречен провести жизнь, не зная истины… Но ты изменишься. Ты станешь всем», – прозвучал в голове тихий, но властный голос.

Рик напрягся. Что-то здесь было не так. Откуда доносился этот голос? Рик схватился за голову, закрыл глаза, пытаясь сопротивляться этому зову, но силы оставляли его. Становилось тяжело думать, но одно слово все же прорвалось в сознание: «Обман!»

А потом тьма поглотила того, кого звали Риком. Вместо него возник другой. Я осознал, что этот другой – настоящий хозяин Замка. Видение начало меркнуть, меня потянуло обратно в свое тело, и на самом краю понимания возникла страшная в своей неотвратимости мысль: «Овир! Долгие века он ждал этого часа в астральной усыпальнице. И вот ожидание подошло к концу». Не желая оставлять брата в беде, я напряг все свои силы, собрал в кулак всю свою волю, и задержался.

Какое-то время Овир лежал молча, рассматривая потолок. Хотя он знал и помнил все то, что и Рик, чувствовал те силы, что скрывались в моем брате и точно знал, что не ошибся с выбором, ему никак не удавалось полностью поглотить разум Рика, мешала некая необъяснимая сила, а может, и чье-то заклинание. Да, сейчас он был в новом теле, он управлял чужими конечностями, глазами, даже разумом, но этот контроль был временным. Овир понимал, что как только церемония завершится, ему придется вернуться в свою усыпальницу, и оттуда магически управлять действиями юнца. Конечно такой неожиданный поворот раздражал Овира, но он решил не тратить время на пустые расстройства. Он умел манипулировать сметрными во снах, в видениях, в мыслях. Он делал это много раз и очень много лет, а с Риком его связывала еще и магия, и потому хозяин Замка не сомневался, что сможет повелевать моим братом, как куклой, а значит, новый поход на юг состоится. И если он достигнет цели, то тогда… а вот тогда придет возмездие… и жалким Хранителям, и бывшим слугам-предателям, и Вар Ло, и смертным, которые ему противостояли, и всем, всем, всем…

И пусть огонь его заклятий сотрет с лица мир недостойных, дабы на его руинах и пепле он выстроил новый!

Сквозь магический туман я увидел, как Овир в теле Рика поднялся с плиты, и собравшиеся в подземелье рухнули на колени. Он оглядел старцев и произнес:

– Торжествуйте, слуги мои. Я вернулся.

Новый голос Овиру понравился, и он довольно улыбнулся. Пришло время вводной речи. Предыдущая звучала много столетий назад, перед началом последней Великой Войны. Тогда он предстал перед своими слугами грозным воином, могучим нордом, теперь же он был молодым парнем из маленького Виллона, в котором скрывалась магия Хранителя.

– Посмотрите на сегодняшний мир. Ведомые Духами бывших Хранителей, тех, кто еще прячется по забытым озерам и прудам, людской род разлагается на глазах. Его мораль, его духовные основы стремительно катятся в пропасть, пороки и разврат торжествуют. Форму, ритуалы еще стараются блюсти, но о внутреннем наполнении уже никто не задумывается. Оно просто стало ненужным! Словно орда гогочущих тварей несутся по свету жестокость, пьянство, блуд, ложь, подлость… Да, это было всегда. Только раньше гниение как-то сдерживали святость, клятвы и традиции. Человек не замечает, как распадается становой хребет собственной сущности, поднявший его когда-то над бессмысленными скотами. И ведь я ничего не преувеличил! Любой, отважившийся прямо взглянуть на мир, отметит то же самое. Представьтезастоявшийся пруд. Наш мир похож на него. Он загнивает и превращается в болото. Умирает в зловонии и разложении… А теперь представьте, что вода забурлила и вскипела, залив берега и смыв все, что было там и на поверхности! Я это вижу! И потому я стану этой новой волной, способной смыть с лица мира всю скверну. Кровью и огнем я очищу воды мирского озера! Только так можно заставить неверных повернуться к истокам, к истине. А те, кто будет упорствовать… будут уничтожены. Итак, готовы ли вы, мои слуги, стать гребнем моей волны?

– Да, готовы! – в один голос выкрикнули все.

– Превосходно, за вашу службу я дам вам награду – ваши мечты станут реальностью, сила мира проникнет и в ваши сущности. Вся земля станет вашим владением!

– Мы твои, о, Великий, – бормотали слуги.

Овир кивнул, еще раз улыбнулся и оставил тело Рика.

На этом видение закончилось.


«Овир и я, – услышал я голос Вар Ло, – мы существа одной породы. Как и я, он не тот, за кого себя выдает. Нам не сто и не двести лет, и даже не тысяча, нам много-много больше. Мы не люди, не аалы, не намори. Мы пришли в Эторию, когда здесь были только первозданная природа и дикие существа, не умеющие творить и мыслить. Мы прибыли из очень далекого мира, который находился за водами Бездны. В том мире было много удивительного, высшие народы, могущественные государства, знания, магия и необыкновенное изобретение, называемое «Сферой Создания». С помощью этого магического артефакта наши ученые мужи творили невероятные вещи, лечили больных, возвращали к жизни умерших, создавали воду, воздух, пищу.

Овир был одним из многих служителей Сферы и, как многие служители, он верил в то, что Сфера – не просто предмет, а живое существо, наделенное разумом и душой. Никто не знает, почему однажды Овир решил освободить Сферу от «оков заточения» и выкрал ее из хранилища, но когда кража вскрылась, он был уже далеко за просторами Бездны в неизведаннах землях Этории. Потеря Сферы грозила катастрофой всем жителям моего мира. Артефакт необходимо было отыскать и вернуть, и это поручили мне, когда-то лучшему воину-стражнику.

Прибыв в Эторию, я долго искал вора и нашел его далеко на востоке среди толпы дикарей. Как я и опасался, мощь Сферы еще больше затмила его разум, потому как он возомнил себя отцом-основателем нового мира и возвел свою гордыню в абсолют! Он отказался отдать мне Сферу и напал. Наша схватка была жестокой, но недолгой, ведь «служителю» не под силу справиться с воином-стражником. Оставив поверженного Овира на милость дикарям, я забрал артефакт и отправился к своему кораблю, что стоял на побережье. Но, как оказалось, послушники Овира опередили меня. Они нашли мой корабль и сожгли его, а потом объявили на меня охоту. Мне пришлось бежать. Вскоре, оправившись от ран, Овир присоединился к погоне. Он и его слуги шли по пятам, искали, злились, жаждали моей смерти. Понимая, что враг не успокоится, я отыскал надежное убежище и затаился, надеясь, что через Бездну прибудут новые посланцы. Но никто так и не пришел, и я остался в Этории, как и Овир, который сейчас пытается захватить разум твоего брата».

«Зачем ты мне это рассказываешь?»

«Дарольд, ты должен понимать, что Овир не оставит своих попыток завладеть Сферой. Именно он раз за разом вставал во главе огромных полчищ и начинал великие войны. Это он создавал целые империи, чтобы с помощью своих подданных отыскать желанный артефакт. Он очень сильный противник и искусный маг. И он одержим. Овир умеет управлять чужим сознанием, вселяться в чужие тела! И теперь в его власти твой брат. С его помощью Овир соберет армию и отправится в новый поход. А если ему удастся задуманное, все, что ты знаешь и любишь рассыплется прахом. Дарольд, я вынужден просить тебя о помощи. Я не требую, а прошу. И если ты откажешься, я не буду настаивать. Но знай, если ты не поможешь мне, скорее всего, Эторию погубит безумство Овира!»

«Что я должен сделать?»

«Найди меня, верни в реальный мир, и вместе мы уничтожим Сферу, прежде чем до нее доберется Овир! Только так мы сможем остановить этого безумца! Только избавив мир от древнего артефакта, мы спасем Эторию и освободим Рика».

«Хорошо, – ответил я, удивляясь той легкости, с которой слова вылетили из моих уст, – ты помог мне спасти сестер. Я помогу тебе. Но прежде ответь на вопрос».

«Я слушаю».

«Почему ты не уничтожил Сферу сразу, как только захватил ее?»

«Тогда я еще не знал, сколько горя принесут Этории ее поиски, я даже не мог предположить, что Овир настолько обезумел. А когда понял, было слишком поздно. Я уже был вне физического мира, а без помощи извне Сферу не уничтожить».


Когда Вар Ло исчез, я вернулся в руины древнего города и собрал всех друзей, сестер, вождя Хуру и старуху знахарку.

– Друзья мои, братья по оружию, сестры, великий вождь, я разговаривал с Вар Ло, и он рассказал мне совсем невеселую историю. Этория на грани большой войны. Он хочет ее предотвратить, но в одиночку это сделать не в состоянии, и потому попросил меня о помощи. Я согласился. Не знаю, почему это все свалилось именно на меня, но так уж вышло. Мой дальнейший путь будет очень опасен. И если у меня ничего не получится, войны не избежать. Может быть, ее уже невозможно предотвратить. Огромная орда захватчиков скоро выдвинется к Барьерной стене.

– Великая Крепость – это не то, что можно так легко преодолеть, – сказал Эймс.

– Но и вражеские силы будут немалые.

– Этого еще не хватало, – вздохнул Арк. – Этории сейчас и так не сладко, Лорандия бьется с Северной Империй, свободные города будоражит война, в Нордении тоже не спокойно, а про Магниссию и Рам Дир и говорить нечего.

– Когда нет воли к тому, чтобы собрать силы в единый кулак… это страшная беда, – подметил Роб, качая головой.

– Именно потому я должен приложить все усилия, чтобы помочь Вар Ло, – сказал я.

– Но каким образом вы вдвоем можете что-то сделать? – спросил Эйо.

– Вар Ло утверждает, что у него есть могущественный артефакт. Если мы уничтожим его, угроза исчезнет.

– Что ж это за предмет такой чудесный? – спросил Эймс.

– Сфера Создания, – ответил я и задумался. Теперь мой собственный брат – враг. И хотя Вар Ло поведал, что сознание Рика подчинено другому, я понимал, что драться придется именно с братом. И от этого на сердце становилось тяжело.

Эйо покачал головой.

– Это не шуточное дело, Дарольд, заполучить артефакт, за которым охотится целая армия!

– Я знаю, но Вар Ло уверяет, что враг не знает, где именно спрятана Сфера, и потому, если поторопиться, можно захватить ее первыми.

Все молчали. Вождь племени, казалось, дремал, но я видел, что он хитро постреливает глазами по сторонам. Ули стояла с озабоченным выражением лица. Эжен держал за руку Аги. Роб и Арк следили за каждым моим движением, Эймс вздыхал, а Эйо задумчиво теребил бороду.

– Ты не можешь идти один, – наконец объявил Арк.

– Я знаю. Мне понадобится помощь. Но я не могу и не имею права требовать что-то от вас. Это приключение, если его можно так называть, наверняка закончится чьей-то смертью, а очень может быть, что никто из нас не выживет. Так что если вы решитесь остаться тут и строить с фуркарс новую жизнь, я пойму.

– Куда мы должны отправиться? – спросил Эймс.

Я хотел было ответить, что пока не знаю, но тут…

«Это место находится в Сеарской пустыне, рядом со Сломанными горами», – прозвучал неожиданно голос Вар Ло. Я вздрогнул, оглянулся, но старого воина-стража рядом не было.

– Сеарская пустыня, – сказал я вслух.

– Ого… – Эйо присвистнул. – Лихо.

– Ну, – я развел руками. – Так уж вышло. Я же говорил – будет трудно.

Эйо усмехнулся в ответ и сделал шаг вперед.

– Пустыня так пустыня, я иду с тобой! – объявил рыжий вояка.

– И я! – буквально на мгновение опоздал Эймс.

– Мы тоже пойдем, – одновременно отозвались Арк и Роб.

Но тут поднялся вождь нордов.

– Нельзя! Рускас нельзя ходить! Рускас часть племя! Рускас помогать фуркарс. Мы один плохо, вместе рускас хорошо. Люди говорить плохо, рускас уходить, люди плакать, люди бояться! Мы один здесь нельзя! Смерть один!

– Мы оправляемся спасать всю Эторию, – попытался объяснить ему Арк.

Вождь замотал головой:

– Фуркарс не знать Этория. Фуркарс знать фуркарс, знать горы, знать пустошь, знать камни. Рускас нас приводить, теперь дом, мы одни не жить хорошо. Нам много помощь. Я просить рускас не ходить!

Арк и Роб растерянно переглянулись.

Но тут вперед вышла Ули.

– Мы тоже умеем колдовать, – она указала на себя и Аги. Сестра говорила решительно и жестко. – Пусть Роб и Арк уходят. Мы останемся и будем вам помогать.

– Ты не рускас!

– Чье это правило? – зло усмехнулась Ули. – Ваше? Или тех, кто пытались вас убить? Или, может, вы все еще думаете, что законы пустоши относятся и к вам? Оглянись, ты – вождь племени, которое ненавидят все вокруг, ты правишь племенем, где нет скинов, а есть люди, равные люди, готовые жить и умирать вместе! Ты правишь племенам, где живет магия, где творятся чудеса рускас. Ты правишь племенем, бросившим вызов всему нордскому миру – так почему ты застыл на пороге с поднятой ногой? Если сделал первый шаг – делай и второй, иначе тебе не одолеть всего пути.

Вождь прищурился. Ули не отводила сурового взгляда. Странная это была сцена. Казалось, Хуру что-то прикидывает, раскладывает выгоду и так, и эдак, будто купец на торге. Наконец он кивнул.

– Ты говорить правда! Ты сильный! Ты страшный! Ты помогать, – он махнул рукой Арку и Робу. – Рускас. Прощайте.

Вождь развернулся и пошел к кострам, вокруг которых сидели норды.

– И ушел, не попрощавшись, – непонятно пробормотал Эйо.

– Тогда и я останусь! – громко, чтобы слышали все, выкрикнул Эжен. – Я этих девиц одних не оставлю…

Он сделал шаг вперед и поклонился. Я повернулся к Эймсу, взглянул на Эйо. Оба вояки немного помолчали, подумали, а потом сержант сказал:

– Что ж, ты сослужил мне верную службу и заслужил почетную отставку. Оставайся, мой юный друг, помогай девушкам и учи фуркарс военному делу. Ты уже опытный боец, справишься.

Эймс улыбнулся и хлопнул Эжена по плечу. Ули подождала, когда Эжен вернется к Аги и сказала мне:

– Все брат. Теперь мы расстаемся. Я благодарна тебе. Но… – она пожала плечами. – Так вышло.

– Понимаю, – я обнял ее, потом Аги, подошел к Эжену, тоже хлопнул по плечу и добавил: – Лучшего своей сестре я и не пожелаю.

Чуть смущенный, Эжен склонил голову. Он хотел что-то сказать, но к нам подошли Лус и Дово: – Дарольд, – сказал старый солдат, – мы тут подумали, не можем мы Эжена оставить без присмотра…

Я улыбнулся и протянул каждому солдату руку: – Берегите себя! И спасибо вам за службу.

Лус улыбнулся, ухватил мою руку и произнес:

– С сержантом мы уже все уладили…

– Я кивнул.

Прощание прошло несколько скомкано. Провожавших было немного – сестры, Эжен, Лус, Дово, несколько женщин, включая Весприс, которая уж очень неровно дышала к Арку, и старуха знахарка. Вождь Хуру не пришел, хотя это меня не удивило – дел у него было много, а времени в обрез. Зато перед самым выходом появился его сын, молодой Корвар. В сопровождении опытных охотников, Ренера, Лора и Аннара, сын вождя преградил нам путь и объявил грозным и немного дрожащим голосом:

– Я Корвар, сын Хуру, вождь всех фуркарс. Я помогать рускас. Я защищать рускас. Я ходить с рускас.

– Ты желаешь отправиться с нами? – спросил я для уверенности.

– Да, я желать ходить! Ренр, Лора, Аннар тоже желать ходить. Мы желать ходить все!

– Что ж, раз «желать ходить» – ходите, – произнес Эйо и, хлопнув молодого норда по плечу, добавил: – Добро пожаловать в отряд спасителей мира!


Никто не возражал. Норды были хорошими воинами и верными союзниками. В бою, в походе, в сложных ситуациях их сила и навыки были незаменимы. А ведь дело у нас было очень важное.


Важное дело было и у Рика. Вместе с избранной сотней телохранителей он мотался по Северу, собирая армию, достойную войти в историю. Это было непростое время. Обозы Рик с собой не таскал. С помощью заклинаний слуги кормили его войско. Да и жители деревень были готовы отдать последнее, лишь бы не разозлить нового северного владыку. Там же, в селах и деревнях, Рик вербовал новобранцев. На первый взгляд это могло показаться непростым делом – кто же просто так пойдет рисковать жизнью неведомо куда. Но люди шли, тянулись длинной колонной, на санях, лошадях, даже пешком. Многие несли с собой оружие, чаще всего топоры и грубо сделанные щиты. Бывали и такие места, где норды восставали против воли нового властителя. Рику думалось, что волнения случались из-за того, что в мире было еще слишком мало энергии, и заклинания работали не в полную силу. Магия еще не пропитала все вокруг невидимым сиянием, и многие находили в себе силы, чтобы сопротивляться ей.

На таких у Рика была управа. Сотня вышколенных, великолепно вооруженных и обученных карателей. Они входили в деревню и выходили из нее, оставив после себя только трупы. Рик был щедр на жестокость. Вскоре впереди него пошла молва, действующая не хуже заклинаний. Люди со страхом рассказывали друг другу о новом Великом Правителе, идущем рука об руку со Смертью. Норды ценили силу выше всяких других талантов. И Рик этим пользовался. Все новые и новые воины вливались в его войско.

– Хорошо, – шептал самому себе Рик. – Посмотрим, как эти бородачи возьмут настоящий город, со стенами, рвами, сторожевыми башнями… Надеюсь, эти людишки принесут мне победу. Конечно, большинство умрет в первом же бою, еще на Барьерах, но те, кто уцелеет, станут опытнее и злее. А мне нужны такие.

Рик не переживал за участь нордов. После того, как он прошел церемонию в замке Овира, жизнь простых людей его интересовала очень мало. Впереди была цель. И только она имела значение.

– И все-таки этого сброда мало для того, чтобы завоевать Эторию, – продолжал шептать Рик. – Нужен еще кое-кто…

И он снова несся вперед, оставляя за собой заснеженные дороги и деревни, в которых оставались только женщины и дети. В одной из деревень, окруженной частоколом из многолетних толстенных стволов, Рик разместил свой временный штаб. Отсюда в разные стороны отправились разведчики из числа местных, знающих окрестные леса. Деревня была крайней на Севере. Конечно, были и другие, более мелкие селения, но Рика они уже не интересовали. В этих лесах мало кто мог выжить. Холод и сильные ветра способны были убить кого угодно. Люди здесь промышляли охотой и набегами, торговлей рабами и награбленным. Это было отличное место, чтобы набрать сотню-другую убийц и разбойников, но Рик хотел не только этого. Он чувствовал, что где-то недалеко жили троллеры. Рику было известно о силе и свирепости этих тварей, и только ради этого он все еще не покидал проклятые снега, дожидаясь известий от своих посланцев.

Рик расположился в доме вождя, отправив того вместе с сыновьями и другими односельчанами в свою армию. Из этой деревни в армию Рика влился и отряд местных «добытчиков». Помимо обычных топоров у этих ребят имелись копья, щиты, шлемы, а кое у кого и кольчуги. С нордами ушли и женщины, оставив детей старикам и скинам.


Где-то после полудня вернулись очередные разведчики. Увы, они не смогли сказать ничего путного. Снова потянулось ожидание. Нельзя сказать, что ждать было трудно. Рика хорошо обслуживала девушка-скин, которую он сам выбрал из толпы рабов, что проживала в селении. Он сытно ел, хорошо спал, сжимая в объятиях упругое девичье тело. Но все же ему хотелось действия, долгое сидение на месте утомляло. И тогда он сам себе предложил развлечение.

Рик слышал, что местные женщины весьма воинственны, и у здешних племен есть особое зрелище – женские бои. Заканчиваются они, чаще всего, смертью одной из поединщиц, а иногда и обеих – вторая попросту умирала от ран. В подтверждение этим слухам в деревне нашлась арена – огороженный острыми кольями пятак десять на десять шагов. В один ветреный пасмурный день Рик созвал женщин и нордов, и скинов, и повелел им устроить бой. Победительницу он пообещал взять с собой в поход, как спутницу, со всеми вытекающими привилегиями, хотя он мог бы не обещать ничего. Новый Повелитель Севера чувствовал себя в ударе. Он подчинял себе людишек с умопомрачительной скоростью. Иногда Рику казалось, что он питается волей этих людей, заглатывает ее, словно густой мясной бульон, и никак не может насытиться.

Вскоре у арены собрались женщины. Многие, несмотря на погоду, были одеты очень легко, некоторые – так и просто полуголые. На арену они выходили по двое и дрались кто чем: кто на ножах, кто палками, кто топорами, а то и голыми руками. Более жестокого и бессмысленного зрелища я не видел за всю свою жизнь, но моему брату почему-то это нравилось. Душа Рика наполнялась восторгом, когда острая сталь впивалась в женскую плоть. Резня на арене достигла апогея, когда Рик объявил массовую драку без правил.

Снег был залит кровью и исходил паром. Стоял тяжелый запах. Когда все закончилось, в селении осталась лишь одна женщина – скин-служанка. Рик решил ее не трогать.

– Обратите внимание, – заметил Рик стоявшим в оцепенении нордам. – Они убили себя сами…

И это была правда.

Разведчики вернулись на другой день. Троллеры нашлись. Вскоре Рик и его молчаливая сотня оставили мертвую деревню, куда уже начали стягиваться волки, привлеченные запахом крови. Телохранители разбили лагерь в лесу. К троллерам Рик пошел один. Когда он увидел этих тварей в первый раз, еще в Этории, ему было страшно. Волосатое, огромное существо ростом в полтора человека, полуволк с острыми зубами и когтями, как лезвия кинжалов.

Казалось, что троллер весь состоит из одних только мышц и жил, так густо переплетенных между собой, что они составляют сплошную броню. Но сейчас Рик совершенно не боялся чудищ, что ждали его впереди.

– Мерзкие твари… – прошептал Рик, по своему обыкновению разговаривая сам с собой. – Древние выродки! Но зато – отличные орудия смерти. Они могут драться чем угодно, когтями, клыками, лапами… нужно подготовиться. Заклинание для троллеров не такое простое…

Рик сосредоточился, вглядываясь в себя. Он долго стоял неподвижно, раскачиваясь из стороны в сторону. Затем развел руки в стороны, и с его губ начали срываться странные слова, в которых я слышал что-то знакомое и одновременно совершенно чужое. Я уже знал, что это древний язык. Тот, от которого произошел язык намори и хранителей, а потом и все языки Этории, искажаясь, меняясь, перемешиваясь до неузнаваемости. Но именно на этом древнем языке и были составлены все заклятия, которыми пользовался Рик.

Троллеры толпились на поляне посреди леса. Почуяв человека, они заволновались. Постепенно волнение передалось всей стае. Твари вертели головами, будто что-то искали. Рик увидел, чем они занимались на поляне – троллеры делили добычу, какие-то окровавленные куски мяса – понять их происхождение было невозможно. Может быть, это был один из охотников, что не вернулись в деревню…

Брат выкрикнул последние слова и почувствовал усталость. Колдовство давалось ему с большим трудом. Но Рик собрался и вышел из-за деревьев.

– Слушайте меня троллеры, слушайте и повинуйтесь! – крикнул он. – Я ваш господин! И моя воля для вас – высший закон!

Волосатые чудища глухо заворчали и пали ниц.

Рик почувствовал торжество. Чувство захлестнуло его, как могучая волна. Вот она, власть! Возможность возможность карать и воздавать по заслугам, возможность делать все! То, чего так ему не хватало…

Это была не единственная стая троллеров. Вскоре Рик подчинил себе всех тварей, что смог отыскать, и вместе с ними двинулся на юг, куда стекалась, подобно ручьям в половодье, огромная армия. Настоящая Орда! Для которой он, Рик – повелитель! Чем дальше на юг двигался Рик, тем большее число нордов вливалось в его ряды добровольно. Он даже не использовал магию. Орда сама росла, как снежный ком. Воины шли по своей воле, видя устрашающую мощь и покоряясь ей. Этим людям был нужен великий вождь. Многочисленным, разрозненным и ненавидящим друг друга племенам требовалась цель, способная объединить их и повести к благоденствию, сытой и богатой жизни. На бескрайних просторах Севера то и дело появлялись сильные воины, которые собирали армии и вели их на соседние племена. Часто дело кончалось взаимным истреблением. Норды устали от этого. Воинственные, злые и жадные, они застоялись в стойле Барьерных Стен. Весь Север сейчас походил на огромный гнойник, готовый выплеснуть содержимое наружу. И Рик был тем, кто должен был пробить его оболочку!

Однако оперировать такой массой людей было непросто. То и дело возникали трения между разными племенами. Вожди, преклонявшиеся перед Риком, не желали признавать никакой чужой власти. Армия же не могла жить без иерархии и подчинения. Среди нордов вспыхивали конфликты. Часты были поединки. Не дрались друг с другом только троллеры. Их Рик держал рядом с собой, не отпуская даже ночью.

– Что делать с нордами? Эти дикари не способны ужиться вместе, – как-то вечером задался вопросом мой брат. Рядом лежала служанка-скин.

– Ты знаешь ответ? – спросил он ее.

Девушка вздрогнула, но пересилила страх и пролепетала:

– Когда я была маленькой, мама рассказывала мне одну легенду, будто много-много лет назад все люди говорили на одном языке и были дружны между собой, и не было такой силы, которая могла бы противостоять им. И даже язык зверей понимали они. Но вознамерились люди стать вровень с богами, проникнуть на небеса и покорить их. Началась война между миром людей и богов. И люди стали одолевать. Тогда один из богов, самый хитрый, придумал колдовское зелье. И ночью, пока все спали, влил его в воды земные. Наполнились все колодцы этим зельем, реки и озера. Когда же утром проснулись люди и выпили той воды, то с первым глотком позабыли они язык зверей, а со вторым перемешались их языки и перестали люди понимать друг друга. И настала смута среди них. Так люди стали теми, кем они являются теперь, и грызутся между собой по сей день, и никакого сладу друг с другом найти не могут.

– Я никогда не слышал о такой легенде, – удивился Рик.

– Эта история из тех мест, откуда я родом, господин.

– А что еще говорят там, откуда ты родом?

– Говорят, что есть где-то кувшин с чистой водой. С той, в которую не попал яд богов. И тот, кто выпьет этой воды, познает все языки людей и животных. Но это детская сказка. Хотя я знала людей, которые жизнь готовы были положить на то, чтобы отыскать этот кувшин.

– Зачем? – фыркнул Рик.

– Понимать других – это огромная власть, господин, – ответила девушка.

– Интересно, какой прок от этой легенды нам? Норды, хоть и говорят на разных наречиях, но отлично понимают друг друга. Это нисколько не останавливает резню между ними.

– Да, но всякую легенду следует понимать не в лоб, а образно, господин. Хочешь примирить их – лиши их силы!

– Это как?

Девушка неожиданно засмеялась, но почти сразу же осознала свою ошибку и осеклась. Лицо ее покраснело, в глазах появился ужас.

– Простите, господин… – прошептала она.

– Не волнуйся, – успокоил ее Рик, – тебя я не трону, можешь говорить, тем более что больше мне и поговорить-то тут не с кем.

– Вы ищете готовых решений, господин, – сказала девушка, все еще краснея. – Если есть инструмент, им надо воспользоваться, а не изобретать по сто раз одно и то же. Вы согласны?

– Пожалуй, да.

– Так в чем же сила нордов?

– Ну, – Рик задумался. – Они драчливы, злобны…

– Да-да. Но это не то.

– Они не боятся смерти, вернее боятся, но все равно готовы умереть.

– Все не то. В чем их слабость?

– Грызутся между собой, ты же сама знаешь! – Рик начал терять терпение.

– А почему, господин?

– Потому что каждый в своей деревеньке сидит. Себя главным мнит. А всех остальных собачьим дерьмом считает.

– Вы правы, господин. Норды живут общинами. Друг друга держатся. Вождей своих чтут. А остальных, как вы выразились, за дерьмо считают. В этом их сила, и слабость одновременно. Хотите укротить этих дикарей – перемешайте их! Как когда-то боги смешали языки, так теперь вы, господин, перемешайте нордов. Вам же не нужны ни племена, ни вожди…

Рик нахмурился, покачал головой.

– Вожди своих не отпустят никуда… хотя, может, в твоих словах и есть резон…

Рик задумался, хлопнул девушку по крутому бедру и поспешил на улицу. Он повелел выстроить на окраине лагеря огромный шатер. На пол набросать камышовых циновок и укрыть их шкурами. Вдоль стен накидать пуховых подушек и завесить стены тяжелыми коврами. Троллеры по его приказу окружили шатер непроходимым кольцом. В шатер Рик созвал вождей всех племен. Ему было забавно видеть, как раздуваются от важности эти мелкие правители, гордые тем, что сам Повелитель Севера оказал им такую честь. Как выпячивают вперед грудь, как презрительно смотрят они вокруг… Ну, индюки, право слово.

Рик вошел в шатер последним.

Вожди тяжело поднялись со шкур.

Рик сделал знак, и они повалились обратно на подушки и шкуры.

– Я собрал вас, чтобы воздать должное. Впереди у нас трудный и опасный поход. Впереди Барьер и Великая Крепость! Впереди Этория! И мне, как никогда, нужны ваша мощь, ваша сила, которой однажды почти покорились надменные южане.

Вожди согласно зашумели.

– Мы возьмем Эторию за горло! Сожмем его, и она станет нашей, как продажная девка. Она ляжет перед нами и раздвинет ноги! И наши воины наполнят ее новым семенем, вместо обленившихся южан, которые погрязли в междоусобицах и войнах. Там ждут нас богатства, плодородные земли, города, полные скинов! Все это нужно только прийти и взять. Но для того, чтобы это сделать, мы должны преодолеть Великую Крепость, сломить хребет армий Этории и пройти железным маршем по ее дорогам. А это мы сможем сделать, только если будем едины в своем стремлении к победе. А значит, мы должны устранить любые препятствия на пути к нашему единству. Вы согласны со мной?!

– Да! Да! – зашумели вожди. И каждый, Рик видел это отчетливо, думал сейчас об одном – о власти. О том, что его вот-вот назначат главным…

Как же они ошибались!

– Я не сомневался в том, что вы поймете меня. И поддержите. Я рад, что не ошибся в вас. И я должен сделать следующий шаг с уверенностью в том, что и тут вы поддержите меня. Главным препятствием в том, чтобы стать одним народом, являетесь вы. Все вы. Такие разные. Зарвавшиеся. Охамевшие. Потерявшие всякий рассудок от жажды власти.

Шатер встретил его слова гробовым молчанием.

– Я очень хочу благоденствия нордам. Богатства и славы нашим воинам. Хочу видеть Эторию покоренной. И я сомну, разрушу, уничтожу любое препятствие на своем пути.

– Что происходит?! – рыкнул один из знатных нордов.

Рик сделал движение рукой, и в тот же миг говоривший уткнулся лицом в еду. Захрипел.

– Очень верное решение, – спокойно сказал Рик. – Ешьте. Пейте. Тут все для вас. Ешьте так, как будто это ваш последний ужин. В сущности, так оно и есть. Прощайте.

Рик вышел из шатра, который уже полностью был обложен тяжелыми связками хвороста и целыми бревнами, облитыми вязкой смолой.

Осталось только дать знак телохранителям. В будущий костер полетели факелы.

Вырваться из пламени, мгновенно охватившего шатер, не смог никто. Утром вся орда узнала, что нет выше вождя, чем Рик. И воля его – непререкаемый закон. Про племена было приказано забыть, теперь племен не было, были боевые отряды, в которые вошли норды из разных племен.

На месте пепелища троллеры насыпали небольшой курган, и больше о племенных вождях никто не вспоминал.

Бессонными ночами Рик думал о том, что совершил. Иногда ему казалось, что он делает что-то не то. Что-то страшное. И, наверное, если бы ему кто-то сказал всего пару лет назад, что он будет самолично уничтожать вождей непокорных нордов, Рик рассмеялся бы тому в лицо. Но сейчас… Что еще он совершит на пути к своей цели? Что еще придется сделать? Кого убить? Предать? Сколько нужно сжечь городов, чтобы Этория поняла, у нее есть новый хозяин, который не допустит, чтобы его страна разорялась своими же жителями? Не будет ли лекарство горше болезни? Ответов на эти вопросы Рик не знал, а спрашивать у своей новой советчицы-рабыни в этот раз не захотел. Хотя у нее наверняка имелись интересные мысли.


Когда бунтарские настроения среди нордов стихли, пришло время покинуть северные пределы. Рик повел свое войско на юг. Сама земля дрожала под ногами воинов Севера. Когда впереди показался Первый Барьер, орда встала лагерем и стала готовиться к штурму. Но когда до решительного рывка оставалось всего ничего, Рик вдруг почуял недоброе.

– Мы не одни… – сказал Рик, оглядывая убранство своего шатра.

– Не волнуйтесь, господин, – возразила девушка-скин. – Мы в центре огромного войска. Мы точно не одни.

– Я не про это. Людишки не интересны. Есть они или их нет – не важно. Но маг – это совсем другое дело. Неужели ты не чувствуешь?

– Я же простая служанка, рабыня, как я могу чувствовать такую великую вещь как магия, господин?

– Очень жаль, потому что, если бы могла, то почуяла бы, что где-то в горах прямо сейчас творится сильная магия.

Рик встал.

– Я должен отправиться туда. Я чувствую, что нас ждет что-то особенное.

– Но до штурма остались считанные дни! Все уже готово, господин!

– Ничего, неделей раньше, неделей позже… Юг никуда от нас не денется, а вот маг… Маг может спутать все планы.


Орда продолжила разорять окрестные земли, а малая ее часть потянулась в сторону, как гигантское чернильное щупальце на белоснежной бумаге снега. Оно ползло, уничтожая все на своем пути. Рик торопился, и уже спустя неделю подъехал к развалинам какого-то древнего города, где копошились странные норды.

Выехав на мост, Рик вскинул руку. Его отряд остановился. Повелитель Севера слез с коня и крикнул:

– Эй! Жители города! Мы пришли с миром! Позвольте нам войти.

– Кто вы такие? – неожиданно ответил ему твердый женский голос из-за серых камней.

«Ага! – оживился Рик. – Я что-то чувствую. Что-то очень знакомое…»

– Я – Повелитель Севера. За мной движется моя армия. Но я пришел не разрушать.

– Чего же ты хочешь?!

– Только поговорить! Впустите меня!

На стенах воцарилось долгое молчание. Рик ждал. Он мог бы раздавить это поселение, но он не знал, что за маг скрывается внутри. Зато он знал, что сейчас происходит в городе.

Паника. Жители наверняка знали о приближении орды. Разведчики Рика не раз встречали скачущих прочь всадников, и не преследовали их по его приказу.

Время шло. Ответа не было. Наконец со скрипом отворились ворота, и Рик со своим отрядом въехал внутрь. Он спешился и пошел навстречу группе людей, вышедших его встретить. Повелитель Севера немало удивился, когда увидел, что возглавляет группу нордов рыжеволосая женщина.

– Мы пришли с миром… – повторил Рик, не совсем понимая, к кому обращаться. Женщина не могла занимать место вождя у нордов!

«Это она! – вдруг подсказал Рику внутренний голос. – Она – маг! Воистину, это племя очень странное. Они отличаются умом. По крайней мере, его хватило, чтобы посадить на место вождя колдунью!»

– Рик! Ты? – неожиданно севшим голосом спросила вдруг женщина.

Брат присмотрелся, отыскивая где-то в глубинах сознания давние воспоминания. Они казались чужими, и все же они были его воспоминания – о доме, о семье и о сестрах…

Да, перед ним стояла его сестра, родная сестра! Он даже помнил ее имя.

– Ули, – тихо произнес Рик. – Не может быть… Что ты тут делаешь?

– Я? – Ули расширенными глазами смотрела на брата. – Что здесь делаешь ТЫ?!

Рик приказал своим телохранителями оставить его одного, а сам слушал рассказ сестры. От нее он узнал о событиях, которые происходили до его прихода. В тайне Рик пожалел, что норды-фуркарс уничтожили войско Чираги – оно пригодилось бы ему.

Но с другой стороны пришлось бы возиться с вождем, у которого есть связь с магией… Так что все к лучшему.

Разговор затянулся, потом был ужин, встреча с Аги, и еще разговоры. Рик много слушал и мало говорил. И потому узнал очень много.

– Так значит, ты вождь этих нордов? – спросил брат.

Сестра ответила не сразу.

– Я рускас. Вождем же по-прежнему остается Хуру.

– Но ведь реальная власть в твоих руках.

– Возможно, но я над этим не задумываюсь, я лишь помогаю и оберегаю… особенно женщин.

– Женщин?

– Да. Женщина в этих диких краях всегда была объектом завоевания. Добычей. У нас такого нет. У нас женщины живут наравне со всеми. – Ули усмехнулась. Ее улыбка была лишена женственности, что-то жестокое проглядывало в ней. – Но по-настоящему счастливой я была, когда мы с подругами охотились за убегающими врагами. О! Ты бы это оценил, братец. Сама Смерть шла с нами рука об руку. Сильные и самоуверенные норды молили о пощаде, бросали оружие и падали на колени…

Она согнала с лица злую улыбку, покачала головой.

– Увы, Рик, мирная жизнь не для меня. Лечить, заговаривать зубы, сращивать переломы, следить за тем, чтобы свиньи не подохли от какой-нибудь заразы… вся эта ерунда не для меня.

– Так за чем же дело стало? Пошли со мной!

– Фуркарс слишком мало, чтобы ввязываться в твою войну. К тому же Хуру не поддержит. И я его вполне понимаю. Его дело – заботиться о племени.

– Тогда иди одна, – невозмутимо предложил Рик.

Ули фыркнула.

– Когда ты защищаешься, у тебя и твоих людей есть цель. Но когда идешь в поход… Чего ради? Завоевать еще одну деревушку нордов? Еще одно дикарское племя? Что это даст мне? Богатсва мне не нужны, слава тоже. Мне достаточно того, что я могу увезти на себе. Мое копье, щит и одежда. С этим я всегда найду себе еду и кров.

– Ты права, – Рик улыбнулся. – Для таких, как ты, сестренка, нужна добыча покрупнее.

– Ты собираешься взять Великую Крепость?

– Конечно.

– Это безумие. Никогда еще крепость не была взята.

– Поверь мне – я возьму Великую Крепость. Я вырвусь на просторы Этории. И тогда меня уже никто не остановит. Это будет великий поход! Величайший в истории. Моя армия огромна, в нее входят почти все племена Севера.

– У тебя есть норды, а не армия.

– Возможно десяток нордов не стоит и одного рыцаря Нордении. Но они хотят и любят сражаться. Они хотят убивать! И они не боятся смерти. Что будут стоить эторийские армии, разложенные зажравшимися генералами и прогнившие до последнего солдата? Что они смогут противопоставить нам?

– Разорить Эторию… – в голосе Ули послышалось сомнение, но Рик истолковал его по-своему.

– Этория заслужила единого правителя! Сильную власть. Славу могучей державы. Империи!

– Империи? Так вот куда ты метишь? – Ули улыбнулась, но в этой улыбке не было издевки.

– На меньшее я не согласен. Империя, в которой не будет Севера и Юга, не будет Нордении и Лорандии, а будут только мои поданные, скованные железом, огнем и кровью в единый могучий кулак! Но чтобы стать такими, они должны пройти через пламя войны. И я разожгу этот огонь. Пойдем со мной, Ули, пойдем, сестра! Все твои беды и пережитое горе не были напрасны! Они сделали тебя сильной, они стряхнули с души весь ненужный хлам. Там теперь – я вижу это! – горит яркое и чистое пламя настоящего воина и правителя. Пойдем со мной! Твое место отныне там, где кипят сражения, где льется кровь и гибнут наши враги. Там, где власть только и ждет, что бы ее подобрали, а боевые знамена бьются на ветру! Иди со мной! – в порыве Рик схватил сестру за руку. – Там, за Барьером, нас ждет мир, изнеженный роскошью. Решайся!

Но он уже видел, как глаза Ули потухли, словно бы припорошились пеплом. Она нахмурилась и отвернулась.

– Ты складно говоришь, братец, но Этория – моя родина. Даже если там сейчас царит хаос… Я слишком долго была в плену у нордов, чтобы желать этой участи для других. Женщины, дети… Не будет ли им только хуже от того, что несешь ты?

– Так иди со мной! – горячо воскликнул Рик. – Ты сможешь помочь им!

– Я не знаю… – Ули отошла на несколько шагов. – Посмотрим, что скажет моя сестра. Как она решит, так и будет. Да.

Ули решительно махнула рукой.

– Так и будет.

Они вместе отправились к Аги. Но, увы, надеждам Рика не суждено было сбыться. Он предчувствовал это, но все же ощутил разочарование. Аги не была воином. В ее душе горел сейчас совсем другой огонь. Пламя нежности и страсти согревало сейчас и ее, и Эжена. Война, убийства, завоевания и походы были для нее пустым звуком, но далекий и тревожный набат, который она слышала внутри себя, грозил разрушить ее будущее счастье. Конечно же Аги не поддержала Рика. И Ули осталась верна своему слову.

Рик почувствовал ярость, но сдержался. И только поклонился сестрам.

– Я уважаю ваше решение. Позвольте остаться с вами еще на несколько дней… Может быть, мне удастся набрать добровольцев из вашего племени. А потом я уйду. Но если вы передумаете…

Он не стал договаривать, развернулся и ушел.

У себя в шатре Рик долго ходил из угла в угол в поисках решения.

– А ведь все просто, господин, – вдруг подала голос с лежанки наложница-скин. – То, что делает вашу сестру сильной, является ее слабостью.

– Ты имеешь в виду Ули?

– Нет, господин. Будь Ули одна, она сейчас же ушла бы с вами. Ее сдерживает сестра. И только вместе они ценны для вас. Два мага, две женщины, одна лекарь, другая воительница! О таком подарке можно только мечтать. Но Аги влюблена. А это значит – слаба!

– Кажется, я понимаю… – прошептал Рик, потрясенно глядя в зеленые глаза наложницы.

Глава 2

Айк так толком и не научился пользоваться магией, да и как ему научиться без мудрых учителей и наставников? А заниматься самосовершенствованием в слепую не позволяли война и городские заботы. Но война закончилась. Все три враждебных города были повержены и перешли под контроль Лима Оз, и это в свою очередь положило начало медленному, но мирному объединению других Свободных городов. Хотя по этому поводу было много возни и шума, в Лима Оз жизнь вернулась в обычное русло. Свободного времени появилось чуть больше, и Айк постарался чаще прислушиваться к неведомому источнику силы, который скрывался в глубинах его сознания.

Судя по тому, что его ярость была способна убить, источник был до краев наполнен магической энергией. Айк твердо решил освоить все, чем так щедро его наградил хранитель Дормир из виллонского пруда. Начал Айк с того, что стал учиться слушать себя и окружающее пространство. И дело было вовсе не в людях, с ними оказалось как раз проще всего. Самая основная проблема была в природе. Ветер дует, идет дождь или светит солнце – все это создавало внутренний настрой, наполненность, гармонию.

Когда Айк впервые почувствовал ветер, когда впервые закрыл глаза и мысленно расправил крылья, вздохнув полной грудью, он оторвался от земли. Это было необыкновенное чувство. Прежде всего потому, что он понял – у него нет страха. Айк вообще был абсолютно уверен, что страх – это яд. Не здоровые сомнения, которые хранят жизнь от неприятных приключений, а именно страх. Стихия воздуха открылась Айку первой. С водой мой друг еще не экспериментировал. Наверное, потому что не знал, с какой стороны подступиться. Вместо этого он попытался найти общий язык с огнем. Переговоры шли трудно. Огонь оказался собеседником вспыльчивым и своенравным, но Айк не терял надежды. Он был уверен, что просто еще не нашел к нему подхода.

Как-то раз Айк оказался у бассейна в своем замке, где любовался красочным закатом. Хотя было еще светло, прислуга уже зажгла свечи. Айк закрыл глаза и выдохнул. Через несколько мгновений он почувствовал запах дыма. Правитель Лима Оз открыл глаза и увидел, что неосознанно потушил огонь. По правде говоря, Айк, работая с огнем, начинал с другой стороны. Он настойчиво пытался его разжигать. Однако первое, что у него вышло – это погасить. Что, впрочем, тоже было неплохо.

Только потом, через несколько недель, мой друг понял, что необходимо сделать, чтобы покорить огонь. Впрочем, до полного понимания ему было еще далеко. Айк только-только научился разжигать погашенные свечи. Несмотря на это, он не смог отказать себе в удовольствии и похвастаться этим перед Рией.

Под благовидным предлогом отослав всю прислугу, он весь вечер до заката провел вместе с женой. Они мило болтали, смеялись и просто отдыхали. Потом она позвала его в покои. В спальне было совсем темно, но в одно мгновение комната озарилась мягким желтым светом. Одна за другой зажигались свечи, которые Айк заранее расставил по всей комнате. Маленькие язычки пламени заплясали повсюду, на тумбочках, столах, кое-где на стульях и даже на полу. Рия сразу же поняла, чьих рук это дело. Она повернулась и с восхищением посмотрела на мужа. Он взял ее за руку, осторожно откинул темную прядь волос с лица и поцеловал.

Они выглядели счастливыми.


Прошли дни, магические достижения множились, но никакая магия не могла спасти моего друга от пристрастия супруги к дворцовому этикету.

– Ужас! – воскликнул Айк. – Я, правда, должен надеть этот кошмар?! – он развел в стороны полы мантии.

– Конечно, дорогой, – невозмутимо ответила Рия. – Ты же великий правитель Лима Оз!

– Да я умру от жары, если напялю эту шубу! – возмутился он.

– Надевай, – запротестовала жена. – Это традиционная мантия правителя города!

Торжественная одежда выглядела не просто богато, она смотрелась вычурно. Материал был щедро украшен вышивкой из золотой нити, края мантии усыпали драгоценные камни. Мало того, что в этом халатике было жарко, так он был еще и тяжел, словно добротно сделанный доспех! Айк еще повозмущался, но, в конце концов, ему пришлось смириться.

С боку подошла Рия и водрузила на него серебряный венец. И тут Айк взбесился окончательно. Венец представлял собой обод, украшенный все теми же сверкающими камнями, однако по чьему-то особо «изысканному» вкусу в центр воткнули распушенный павлиний хвост.

– Не хочу! – воспротивился Айк и попытался торопливо снять уродливый убор. Времени оставалось мало. Гости собрались в торжественном зале, где с минуты на минуту должны были появиться король с королевой. Рия фыркала, и снова надевала обруч на голову мужа. Айк краснел. В конце концов он скинул мантию и схватил свою любимую белую тогу, подпоясался тонким кожаным ремешком, окованным изящными золотыми бляшками. Так было хотя бы не жарко. В руках вновь оказался головной убор. Нет! Носить это было решительно невозможно. Айк бросил взгляд на жену. Рия смотрела на него почти злобно. Мой друг вздохнул и без сожаления выдернул перья.

Айк повернулся к зеркалу из полированного металла и, надевая корону, провозгласил:

– Я, Айк, силой, данной мне Духом озера Виллон, провозглашаю себя повелителем всех Свободных Городов! – он водрузил на себя венец и, повернувшись к жене, застыл в эффектной позе.

Рия, стоявшая до этого, поджав губы, возмущенная проявленным неуважением к красивым одеждам, усмехнулась, но потом расцвела и поцеловала мужа в висок, добавив:

– Не сердись…

Айк кивнул и зашагал по коридорам дворца, все стремительнее приближаясь к месту, где громко играла музыка. Прежде чем он вошел в зал, музыка смолкла и двери распахнулись. Перед правителем простиралась ковровая дорожка, усыпанная лепестками роз. По бокам стояли приглашенные гости, улыбаясь и кивая в знак почтения. Живой коридор простирался до самого трона. Сдержанно кивая, Айк пошел по дорожке. И тут у него возникло непреодолимое желание. Он соскочил с ковра и вошел в бассейн, что тянулся вдоль дорожки. Зал ахнул. Правитель встал на воду, словно это была твердая поверхность. Подданные смотрели, затаив дыхание, как Айк прошел несколько шагов по воде, вернулся на дорожку и уселся на трон. За его спиной приветственно лязгнула мечами охрана. Айк осмотрел зал. На него в изумлении таращились сотни глаз. Он подал знак, и вновь заиграла музыка.

Когда веселье продолжилось, к Айку присоединилась Рия.

– Ты что? Хочешь, чтобы Лудо хватил удар? – спросила воительница. Айк покосился на престарелого распорядителя. Тот стоял в углу, покрывшись испариной. Прислуга рангом пониже обмахивала его платком.

– Надо обязательно ему сказать, чтобы он выбросил этот дурацкий костюм. Ему наверняка в нем жарко, – проигнорировав вопрос жены, сказал Айк. А потом спросил:

– Ты что, испугалась?

– Я?! – удивленно переспросила Рия. – Конечно, нет! – ее взгляд был полон негодования. Айк понял, что допустил ошибку. Позади стояла охрана, которой все еще командовала его жена. Признаться, что она испугалась, значит расписаться в собственной слабости. Друг вздохнул и пообещал себе, что в следующий раз он обязательно уговорит жену бросить это не женское дело. Он взял тонкую руку Рии и, заглянув в глаза, поцеловал кончики ее пальцев. Рия покраснела и опустила взгляд.

Тем временем гостей развлекали самые лучше танцовщицы, а музыканты играли все громче и громче. Вино лилось рекой. В зале царил гомон. Айк взглядом нашел Эмелиано. Он весь вечер увивался подле дочери правителя города Кауда Гальпа. Мой друг не знал имени девушки, однако отдал должное ее красоте.

Смуглая, черноволосая барышня от ухаживаний Марко все больше и больше краснела. Это было видно даже Айку. Папаша особенно не вмешивался. Более того, он, похоже, мысленно уже довольно потирал руки. Если так пойдет дальше, и капитан попросит руки его дочери… У родителя только от одной мысли об открывающихся возможностях кружилась голова. Девица тем временем окончательно разомлела, то ли от коварного вина, то ли от горячих глаз Эмелиано.

Марко заметил, что Айк за ним наблюдает, и заговорщицки ему подмигнул. Мой друг поднял большой палец в знак одобрения его выбора. Рия заметила этот жест и только фыркнула:

– Ухажер! Как бы дипломатический конфуз не случился.

– Тогда жениться заставлю, – весело заметил Айк.


Через некоторое время, сидя на троне в отдалении от всеобщего веселья, Айк заскучал. Изображать из себя сурового правителя-мага было утомительно, тем более что по протоколу скоро должна была начаться церемония благодарения.

– Слушай, а давай в народ сходим? – предложил он жене.

– По протоколу мы можем сделать это только после того, как покинем гостей, – ответила Рия.

Айк заметил, как возле бассейна засуетились слуги. Они устанавливали импровизированный мост, чтобы все желающие могли выразить свое признание правителю Лима Оз. Начиналась церемония благодарения. Айк вздохнул. Самое главное – не уснуть!

К трону потянулись люди. От обилия лиц Айку почему-то захотелось зевать. Он устал. О том, чтобы запомнить имена всех визитеров, он даже и не думал.

– Айк, пожалуйста, потерпи! – прошептала Рия, усмотрев, как муж начал кивать головой всем без разбору. – Ведь это все устраивается для объединения твоей державы!

– Душа моя, – повернулся к жене Айк. Он прищурился и улыбнулся. При этом его нос забавно сморщился. – Все, что было необходимо, уже сделано. Если ты думаешь, что весь этот карнавал может как-то изменить расстановку сил, то я тебя разочарую. – На лоб Айка упала прядь волос, и он стал более походить на подростка, нежели на венценосную особу. Мой друг попытался пятерней расчесать непослушные волосы, но наткнулся на венец и поморщился. – Завтра они разнесут по всему югу, что я маг, а послезавтра задумаются, стоит ли вообще мне противоречить. А пока они будут мести языками да планы строить, я подыщу им замену.

– Замену? – удивилась Рия. – Чем эти тебя не устраивают?

– Ты присмотрись к ним получше, – Айк ткнул пальцем в подходящего вельможу. Тот был толст, неуклюж, разодет, как павлин, и от него за версту разило вином. Толстяк похабно улыбнулся, обнажая плохие зубы. Он попытался сказать речь, но язык не слушался, и у него получилось что-то нечленораздельное. Заметив, что король не настроен с ним лобызаться, он насупился, как обиженный ребенок.

– Эй, налейте-ка гостю холодненькой водички, – приказал Айк. Распорядитель с прислугой оттерли пьяного в сторону. Вельможа слабо протестовал и пытался что-то возразить, но слуги были неумолимы.

– Они не видят дальше своего носа. Самовлюбленные болваны, – Айк передернул плечами. – Продолжать?

Впрочем, продолжить у него не получилось – разговор прервал очередной посетитель. Айк и не обратил бы на него особого внимания, если бы не его подарок.

Рыжая кошка. Точь-в-точь как та… говорящая, из видения.

Животное грациозно выпрыгнуло из клетки, и, наплевав на всю охрану, забралось на колени к Айку. Стража было дернулась наказать нахала, но Айк знаком велел оставить кошку в покое. Устроившись на коленях, она стала топтаться, мурлыкать и бодать нового хозяина в приступе нежности. Немного растерявшись, Айк улыбнулся настойчивости и погладил животное. Кошка в ответ еще громче замурлыкала. Мой друг посмотрел на дарителя. Перед ним стоял старик в платье серого цвета. Седая борода скрывала половину лица, однако прямой нос и темные глаза выдавали в нем южную кровь. Распорядитель шепнул, что это купец из города Лу.

– Как зовут вашу кошку? – спросил Айк.

– Ваше Величество, – смутился мужчина, – это кот, и у него нет имени… Вы можете назвать его так, как вам угодно.

Айк улыбнулся, глядя на кота. Во сне он видел именно кошку. Она о себе так и говорила. Он вспомнил ее вкрадчивый, сладкий голос. И, правда, с чего он взял, что это та самая кошка…

Пока он размышлял, разглядывая животное, посетителя оттерли. Перед троном стоял очередной даритель. Это был мужчина средних лет. Волосы скрывала шляпа с пером на боку. Сам он был толстоват, однако ноги оказались тонкими, как у птицы. Этот забавный контраст подчеркивала нелепая одежда. Обрезанные штаны держались на ремешках, перекинутых через плечи, что еще больше подчеркивало округлость живота и худобу ног. Мужчина представился:

– Карл… Шторце… – часть его слов утонула в шуме. Айк вопросительно посмотрел на гостя и тот снова повторил, уловив паузу:

– Карл из городка Шторце.

Мужчина стал доставать невиданную машину из большого кожаного мешка. Это больше всего напоминало тонкую черную змею с колесиком на конце, похожим на штурвал корабля. Даритель стал вращать колесиком, и змея зашевелилась, изгибаясь на конце в разные стороны. Рыжий кот немедленно заинтересовался диковинной штукой, привстав на коленях у Айка. Тот погладил кота, мягко усаживая его обратно. Животное не возражало, однако, на всякий случай внимательно следило за каждым движением черного механического червяка.

Мой друг жестом подозвал изобретателя к себе и спросил:

– Что это?

– Машина. Она может видеть там, где человек не сможет, – стал объяснять Карл. Он показал Айку, куда нужно смотреть и как крутить волшебное колесико. Мой друг с интересом заглянул в маленькое окошечко и покрутил ручку. Он тотчас же увидел удивленные глаза Рии, сидевшей сбоку, а затем картинка сменилась, и перед ним предстало все, что происходило слева от него. При этом Айк не менял положения головы.

Айк оторвался от созерцания через гибкую змею и спросил у изобретателя:

– Мне интересно – зачем вы придумали такую машину?

– Обстоятельства, Ваше Величество, обстоятельства, – стал объяснять механик, – моя старшая дочь подавилась косточкой. Она умерла. Но если бы я смог достать кость, тогда бы все могло быть иначе. С тех пор я стал думать, как извлечь предмет из человека, не разрезая его. И вот, мои труды перед вами, – закончил он.

Пока гость убирал диковинную змею обратно в мешок, их снова прервали. Через мостик пробирался нетвердо стоявший на ногах гость. Мужчина нес в руке кувшин и два кубка. Было заметно, что он жаждет королевской компании.

– Не надо, – Айк подал знак охране.

– Ваше Величество… – с воодушевлением обратился гость. – Позвольте выпить за величие ваших побед!

– Ну, вот, – услышал Айк недовольный голос Рии, – ты же хотел идти в народ… Вот, он сам к тебе пришел…

Айк знал, что его жена терпеть не может пьяных. Тем временем мужчина протянул кубок и, не рассчитав силы, разлил вино на кота. Айк едва успел подхватить вино. Кот недовольно затряс ушами, зафыркал и стал умываться лапой.

– Проклятье! Тогу можно выкинуть, – рассердилась Рия. На ткани расплылось большое красное вино. А пьяный гость, словно не замечал ворчания воительницы, воздел кубок.

– Провозглашаю тост! – неожиданно громким, окрепшим голосом объявил тот. – За здоровье правителя!

Здравница прогремела на весь зал. Музыканты отложили инструменты. Гости обернулись на громогласный призыв и уставились на Айка. Мой друг поднял кубок и хотел встать, чтобы выпить вино, но не успел. Кота скрутила судорога. Одна. Вторая… Он стал хрипеть и пытаться лапой скрести язык… Третьего спазма животное не пережило…

Айку показалось, что он первым сообразил, что случилось, и перевел взгляд с мертвого животного на пьяного визитера. Встретившись глазами с отравителем, мой друг понял, что тот абсолютно трезв. Айк вскочил, до хруста сжал челюсти, глаза сузились в щелки. Он отшвырнул под ноги предателю кубок с вином. Ярость рвалась из его сердца.

– Ты… – только и получилось выдавить из себя у Айка. Он ткнул пальцем в отравителя. Подол одежды гостя стали лизать сине-желтые языки пламени.

– Охрана! – закричала Рия. – Взять его!

– Не надо, – прошипел Айк.

Вокруг началась паника. Музыканты ничего не поняли, попытались начать играть, но тут же умолкли. Кто-то истошно завопил в глубине зала. Отравитель уже был почти полностью объят огнем. Он кричал, дергался, пытаясь сбить с себя пламя, а потом догадался прыгнуть в бассейн. Там его и выловила охрана. Когда его уводили из зала, преступник оглянулся. Казалось, что он смотрит на моего друга, однако его взгляд скользнул куда-то мимо. Айк проследил за движением глаз и понял, что тот смотрел на жену.

– Ты его знаешь? – спросил он.

– Кого? – не сразу сообразила Рия.

– Его!

– Откуда? – возмутилась она.

– Может быть, это твой бывший любовник.

В ответ Рия только нахмурилась и поджала губы.

– Ну, должна же быть у него какая-то причина меня отравить! – объяснил Айк.

Пока они обсуждали неудачное покушение, Марко выстроил вокруг своего повелителя круговую защиту. Он чувствовал себя виноватым. Пока он заигрывал с дочерью главы Лу, Айка чуть не отправили на тот свет. Прислуга тем временем затерла полы и уже убрала тельце несчастного кота. Айк подумал, что преступник все-таки достиг свой цели. Хоть один труп…

Праздник оказался безнадежно испорчен. У Айка пропало настроение идти в народ. Он сделал знак Марко, и охрана, окружив своего короля, проводила его из зала в личные покои.


Ночью, повинуясь внезапному порыву, Айк проснулся, сел на кровати и прислушался. Рия мирно спала. Легкая ночная рубашка задралась, обнажив крепкие длинные ноги. Однако мой друг не обратил на это внимание. Он снова застыл, стараясь услышать хоть что-нибудь, кроме дыхания жены. Ничего. Несмотря на тишину и покой, Айк встал с кровати и вышел на террасу.

– Паршивенькая у тебя охрана, – тихо сказал человек, сидевший спиной к Айку у самой кромки бассейна. Его черный силуэт был хорошо виден на фоне ночного неба, озаренного полной луной.

Мой друг напрягся, рука сама потянулась к оружию, которого не было. Айк попытался призвать силы магии, но что-то его остановило. Странный визитер не убил его на месте, что говорило о том, что тот пришел сюда не за этим. Гость легко повернулся к Айку и свет от факелов упал на его лицо. Тихо звякнул металл.

– Или Избранному охрана совсем не нужна? – поинтересовался он, усмехнулся и добавил: – Кстати, тебе привет от старого знакомого.

Как только незнакомец упомянул про Избранного, Айка пронзило чувство узнавания!

– Элсон! – Айк сделал шаг навстречу, чтобы поближе рассмотреть мужчину. – Ну, ты и жук!

Это точно был Элсон, только лысый, как коленка.

– А где волосы? – удивился Айк – почему-то именно эта деталь заинтересовала моего друга больше всего.

– Как же вы все надоели с этим вопросом! – деланно рассердился Элсон. – Где-где? Я откуда знаю?! Вошел с вами в башню волосатый, а вышел лысый!

– А меня вот в Лима Оз закинуло, – с сожалением в голосе ответил Айк.

– Вижу, – заметил южанин, и они обнялись, похлопав друг друга по спине. – Сколько же мы с тобой не виделись… Где был? Как узнал, как сюда добрался?

Вопросы сыпались один за другим.

– И почему ты сидишь здесь? Другого способа навестить меня, кроме как тайком забраться на террасу, не было? – возмутился Айк.

Элсон ухмыльнулся:

– Я уже две недели торчу в Лима Оз, и неделю в ожидании встречи с Вашим Величеством, – хмыкнул южанин, – Мне было легче пробраться к тебе на террасу, чем пробиться сквозь заслон твоих чиновников! Тем более что охрана у тебя – просто кучка сонных засранцев!

Айк огляделся.

– А где они? Ты что, их всех прирезал?

– Нет, – ответил Элсон. – Даже и не думал. Их просто здесь нет. Самым опасным было пробраться в королевский сад. Там еще что-то более-менее охраняется. А здесь вообще ни души. И как ты здесь живешь? – снимая с себя кожаный жилет, спросил Элсон. – Здесь так жарко, что можно с ума сойти! – заодно он снял и меч с заплечной перевязи, однако далеко его откладывать не стал. – Есть что-нибудь попить, кроме воды из бассейна?

Айк огляделся. На мраморном столике стоял кувшин с фруктовой водой. Он подошел, взял сосуд и передал его Элсону, тот жадно приложился.

– Как? – поинтересовался Айк.

Элсон промычал что-то нечленораздельное.

– Кисленький? – спросил Айк, глядя на друга. – Давай-ка, рассказывай, какими судьбами ты здесь оказался.

Элсон вытер рот ладонью и нахмурился:

– Тебе с самого начала или с конца? – спросил он.

– Давай, как умеешь, – ответил Айк.


Рассказ Элсона занял добрую половину ночи. Луна уже прислонилась к горизонту, когда наемник закончил.

– Значит ты в Лима Оз с небольшим отрядом… Где остановились?

– В городе, постоялый двор «Южная роза», – ответил южанин.

– Знаю, мне Марко рассказывал, он там часто бывает. И сколько вас? – спросил Айк.

– Вместе со мной четырнадцать человек.

– И какие у вас планы? – поинтересовался король.

– Какие планы? – удивленно переспросил Элсон. – Ну, если ты помнишь, то этот узел с Хранителями до сих пор не развязан.

– Ага, – Айк тоскливо посмотрел на луну. Прядь волос опять упала ему на глаза. Он мотнул головой, словно стряхивая наваждение. – А я-то думал, что спрятался… Женился… город нашел, думал – никто меня не вспомнит, никто не найдет…

– Ты что, женат?! – выпучив глаза от удивления, спросил Элсон. Несмотря на его внушительный вес, он легко спрыгнул со скамьи и, набросившись на Айка, стал душить его в объятиях.

– Вот это да! Поздравляю! – воскликнул Элсон, а сам некстати вспомнил про смешную погонщицу волов с мальчишеским именем Данька.

– Эй! Задушишь! – откуда-то из тесных объятий глухо донесся голос Айка. Элсон отпустил его. Мой друг вздохнул полной грудью, снова откинул прядь волос и сказал:

– Ладно, слушай. Теперь моя очередь…

Айк постарался быть кратким, но все равно получилось длинно и запутано. Пока он рассказывал, небо на востоке стало постепенно светлеть.

– Получается, что ты теперь большой человек на юге, – задумчиво сказал Элсон и, помолчав, добавил, – и с женой.

– И с женой, – эхом отозвался Айк.

– А как же Дарольд, Рик, Рам Дир? Как же борьба с Орденом и Хранителями? – Элсон пристально посмотрел на моего друга.

– Понимаешь, в чем дело, – уклончиво начал Айк, слегка поморщившись. – Мне и самому это правление шло и ехало в далекие степи. Я чувствую себя, как дойная корова с ярмом на шее. Ну, сам посуди – какой из меня король или правитель?! Я же сын гробовщика из маленького городка! С другой стороны, я теперь вроде как ответственный за этих несчастных, по которым война прокатилась кровавым катком, причем из-за моей, между прочим, персоны. Плюс Рия. Что я ей скажу? Прости дорогая, я ухожу на другой конец света помогать другу, которого ты никогда не видела? И, возможно, никогда больше не вернусь… Ты тут как-нибудь сама с городами разберись, а все, что было между нами – забудь, так, что ли? – Айк замолчал.

Элсон внимательно смотрел на друга. Он понимал, что Айк что-то обдумывает.

– И ладно, я, может, с ней и договорился, если бы не эта дурацкая идея с объединением свободных городов! Уже два покушения. И концов так и не найдено. Что будет с ней, если я уеду?

– Кстати, про концы… – осторожно перебил его Элсон. – Ты в курсе, что прибить тебя пытается Орис Лександро?

– Да знаю я… – невесело отозвался Айк. – Он за мной охотится с самого моего прибытия…

– Эх, – пожалел Эйсон, – надо было еще тогда c этим поганцем покончить!

– Были бы у нас тогда силы, разнесли бы, но судьба по-другому распорядилась… Мы сами еле-еле оттуда выбрались, – махнул рукой Айк.

Они снова ненадолго замолчали. Айк в задумчивости тер виски. Он начал уставать. Неудавшийся праздник, окончившийся покушением, бессонная ночь и трудный выбор между женой и другом забирали остатки сил.

– Знаешь, у меня есть предложение, – сказал Элсон. – Пока ты решаешь, куда дальше двигать, я помогу тебе разобраться с врагами.

– Я думаю, – сказал Айк, – ты неверно расставил акценты.

Элсон удивленно вскинул черные брови.

– Мы разбираемся с врагами здесь, – пояснил Айк, – а потом я собираю армию, и мы топаем в Рам Дир к сиру Джаму.

– Хм… Армию! – понимающе усмехнулся Элсон. – Идет!

Где-то в глубине дворца послышался шум и крики. Элсон повернулся лицом к входу, схватив меч.

– Что за бардак? – возмутился Айк. Он встал, и уже подойдя к двери, столкнулся там нос к носу с охраной. Элсон немедленно встал за спиной правителя.

– Ваше Величество… – трясущимися губами прошептал охранник. Он прекрасно понимал, что за эти новости ему немедленно снесут голову. – Там, в гостевых покоях, убиты все дети правителей свободных городов…

Глава 3

Прячась в густой тени древних стен, между развалинами двигались четверо незнакомцев. Это были не воины, а беглые скины, которые примкнули к армии Рика в надежде выбраться из той помойной ямы, в которую угодили, и получить свободу. Пробираясь через руины, они старались как можно меньше шуметь, ступать тихо, придерживая полы плащей. Под плащами скрывались тонкие граненые кинжалы. Рана от ударов таким оружием не закрывается, и человек истекает кровью.

Несколько раз скины останавливались и меняли направление, чтобы обойти стражу. Несколько раз возвращались, заплутав в лабиринтах разрушенных построек. Наконец они нашли нужный дом и разошлись в разные стороны. Люди попадали в рабство к нордам разными путями. Кто-то был взят в плен во время стычек между племенами, кто-то был продан, кого-то тайными тропами привели, словно двуногий скот, работорговцы. Часто это были люди несчастные, попавшиеся в сети обстоятельств, обманутые и униженные. Но бывали и другие.

Четверка действовала слаженно. Было видно, что подобные дела для них не в новинку. Один подсадил другого. Миг – и фигура в темном нырнула в проем окна. Прошло меньше минуты, входная дверь бесшумно открылась, и трое оставшихся на улице кинулись внутрь. Послышался шум борьбы, кто-то вскрикнул, загрохотала упавшая мебель.

Вскоре из дома выскочили двое мужчин, вслед за ними выбежал Эжен. Он был в одной рубахе и штанах, одежда обильно запачкана кровью. Кровь была и на клинке меча, и, судя по ней, число нападавших сократилось.

Двое убийц атаковали с разных сторон. Один отвлекал внимание, а другой пытался поймать меч Эжена особым зацепом, отходящим от лезвия его кинжала. Это хитроумное приспособление позволяло обезоружить противника или сломать его клинок. Эжен отбивался, атаковал в ответ, но было видно, что он теряет силы. Один из непрошенных гостей подскочил слишком близко – и поплатился за это. Эжен взмахнул клинком и ловко подсек кисть нападавшего. Кинжал упал на камни и со звоном отлетел прочь. Эжен сделал ложный выпад в сторону второго убийцы, а затем в глубоком выпаде достал раненого. Тот вскрикнул и повалился, судорожно хватаясь за грудь.

Оставшись один на один с Эженом, последний убийца начал отступать. Бывший солдат, потерявший много крови, двигался все медленней, но у него оставались шансы на победу. Нападавшим не удалось убить его сразу, а мечом молодой воин из Нордении владел значительно лучше, чем его противники. Но Эжен не заметил, как из двери за его спиной вышел, пошатываясь, еще враг. Раненый, но живой, он крепко сжимал в ладони кинжал.

Шаг, другой.

Удар!

Эжен вскрикнул, понимая в этот миг, что он проиграл. Но он не собирался сдаваться, даже стоя одной ногой в могиле. Сумев обернуться, Эжен вцепился в горло убийце. Тот захрипел, выронив оружие. На помощь убийце поспешил его сообщник. Он вонзил свой клинок в горло Эжену. Молодой воин упал, заливая камни кровью. В тот же миг из темноты вышел Рик. Беглые скины опустили клинки и переглянулись. Рик молча осмотрел Эжена, взглянул на дом, усмехнулся, а потом, не говоря ни слова, повернулся и пошел прочь. А мгновение спустя пришла смерть. Скины умерли быстро и безболезненно – Рик просто остановил их сердца.

Вскоре из-за угла послышались голоса, топот ног. Рик убедился, что все вокруг мертвы, и исчез в тени за мгновение до того, как к месту боя сбежались заспанные фуркарс.

К дому Эжена мой брат вернулся уже утром. Он застал угрюмую Ули, утешающую Аги.

– Я прибыл, как только узнал, – начал брат.

– Нас попытались убить, – всхлипывая, ответила Аги. Тело Эжена, уже омытое и обряженное в чистые одежды, лежало на кровати рядом. Аги поглаживала волосы любимого, слезы текли по ее лицу.

– Мне очень жаль, – Рик, заложив руки за спину, ходил из стороны в сторону.

– Мне тоже, – сухо сказала Ули.

– Вы узнали, кто были убийцы и откуда они?

– Нет! – бросила Ули. – Они мертвы! Эжен сражался до последнего и забрал врагов в мир Духов.

– А я могу на них взглянуть? – спросил Рик. Сестра кивнула.

Брат вышел на улицу и под пристальными взглядами фуркарс принялся внимательно осматривать убитых.

– Боюсь, у меня скверные новости, – сказал Рик, вернувшись к сестрам. – Мне кажется, я знаю, кто они.

– И кто же? – все также безучастно спросила Ули.

– Братья Ордена.

Ули рассмеялась.

– Бред! С чего бы этим негодяям забираться так далеко на север?

– Этого я не знаю, но раз они здесь, значит им что-то нужно. Что-то, или кто-то…

– Но зачем им Эжен и Аги?

– Разве Дарольд не рассказывал вам о том, что случилось с нами в Рам Дире?

Ули кивнула.

– Рассказывал.

– Ну вот, – Рик остановился у окна, в упор посмотрел на сестру. – Я думаю, что это месть Хранителей за наше неповиновение.

– Убить Аги – это месть?

– А опустошить весь Виллон – это что, не месть? – возразил Рик. – Пойми, сестра, все это звенья одной цепи… Если бы Хранители могли, то отомстили бы нам лично, но у них силенок не хватает, вот они на наших друзьях и родственниках отыгрываются. И если убийцы вышли на ваш след, они не оставят его. Рано или поздно вас обнаружат, выследят и убьют…

– Почему ты так уверен, что убийцы – братья Ордена? – спросила Аги.

– Этого врага я изучал с тех самых пор, как оказался в обители Дормира, в Виллоне. Я всегда могу отличить брата Ордена от простого смертного, у них другой… особый вид.

Рик говорил громко и четко.

– Мне жаль, что вы решили не следовать за мной. Я уверен, что братья Ордена еще вернутся, а я не могу остаться и защитить вас, я должен вести своих людей дальше на юг. Мне будет вас не хватать…

Он открыл дверь и задержался на мгновение в проеме.

Неожиданно Аги подняла голову и произнесла:

– Стой!

Рик остановился. Его лицо было непроницаемо.

– Что ты намерен сделать с братьями Ордена, когда придешь в Эторию?

– Я их уничтожу, – ответил Рик. В этот раз он не лгал. Мой брат действительно намеревался разделаться с Орденом Духов раз и навсегда, он намеревался открыть охоту на братьев, объявить за их головы награды и вырезать всех до одного.

– Тогда я иду с тобой!

– Аги, ты уверена? – спросила сестра удивленно.

– Как никогда, – объявила Аги. – Эжен был смыслом моей жизни, самой жизнью! Я хотела быть с ним, хотела жить… Он погиб, защищая меня. Когда ворвались эти… твари, он вступил с ними в бой, прикрывая меня, и сейчас… Сейчас я хочу только одного – мстить! Я слишком долго терпела. И тут меня ничто не держит. Мстить! И мстить страшно!

Ули повернулась к Рику.

– Да будет так. Мы идем с тобой, брат.

Рик медленно кивнул. На его лице не дрогнул ни единый мускул, хотя про себя брат зашелся от хохота.


Путь к Первому Барьеру прошел быстро и без осложнений, а потом орда снова двинулась в путь. Теперь Ули и ее отряд из женщин племени фуркарс заняли место разведки. Летучие бестии метались по округе и днем и ночью. Благодаря ее действиям в орде улучшилось снабжение едой. Ули умудрялась обнаруживать такие деревни и села, о существовании которых не знали даже местные норды. Ули обдирала их подчистую, уводила всю живность, которая была. К нордам она не питала нежных чувств. Ей было плевать на то, что она обрекает на голодную смерть целое племя или деревню. Аги следовала за сестрой молча. Она точно так же участвовала в набегах, сражалась, но больше лечила, и почему-то воины боялись ее больше, чем Ули. Попутно Рик обучал сестер различным заклинаниям. Они были отличными ученицами и многое схватывали на лету.

А потом перед моими сестрами и братом предстала стена Первого Барьера. Рик повелел развернуть боевые порядки и готовиться к штурму. Воины принялись валить окрестные леса, сооружать лестницы и осадные башни. Все понимали, что штурм такой большой и грозной преграды – дело не простое, и подготовиться к нему следовало основательно. У Рика был план.

У меня тоже был план. Я с сожалением ткнул кулаком в каменный столб.

– Ну? – Эйо придерживал коня. Лошади всегда нервничали, когда подходили к порталам.

– Глухо. Не отвечает, – я вздохнул.

Эйо с облегчением отвел лошадей в сторону, передал повод ближайшему солдату. Сеть порталов сильно выручила наш отряд. Мы довольно быстро и без потерь переправились через большую часть Этории, правда, несколько раз нас заносило не туда, куда было нужно. Порталы были связаны между собой, и разрушение одного из них оказывало влияние на другие. – Может быть, туда ведет какой-то другой портал?

– Мы обошли все ближайшие. Они либо разрушены, либо не отзываются. А это значит – разрушены приемные ворота на другом конце.

Эйо махнул рукой:

– Магия, конечно, дело хорошее, но прогулки, похоже, избежать не получится.

Я с тоской посмотрел на лошадей. Тряска в седле уже порядком надоела. Моя кобыла шла тряским наметом, и потому у меня была изрядно натерта задница.

– Стало быть, пойдем через восточную Лорандию? – спросил Эймс. – Не переживай, друг мой. Восток Лорандии большей частью – степи. Холмы, редколесье, реки. Пойдем рысью. Если ни на кого не напоремся, то вскоре доберемся до места.

– Почему-то мне сдается, что это будет не так просто, как нам кажется, – вздохнул я. – Недаром все порталы не отвечают…

– Не нагоняй тоски, дружище, – Эймс широко улыбнулся. Он был в удивительно веселом расположении духа, чего за сержантом ранее не замечалось. Оглядев воинов, Эймс скомандовал:

– По коням!

И наш отряд двинулся вглубь восточных районов Лорандии.


В старом потрепанном справочнике, что хранился в виллонской библиотеке, говорилось о том, что когда-то восточные земли Лорандии были отдельным государством Гремиас, которое граничило с Лорандией на севере, а на юге упиралось в Азор. Гремиас могло бы стать главным поставщиком пшеницы, но раздоры между многочисленными сеньорами, которые делили власть в этой стране, разорили земли настолько, что верховные лидеры частенько просто сбегали со своего трона, утомленные долгами, подданными и обязательствами. Когда сбежал очередной правитель, в Гремиас вошли легионы Лорандии, выгнали всех местных сеньоров и установили власть королевы, после чего Гремиас исчез, и больше о нем никто не вспоминал.

Мы ехали, как и обещал Эймс, широкой размашистой рысью. Трясло меньше, но легче от этого не становилось. В Гремиас мы попали по воле Вар Ло, который провел нас через порталы. Вначале мы попали в дремучий лес где-то в Свереной Пустоши, потом побывали в горах Края Земли, в Магниссии, Северной Империи и западной Лорандии. Мы входили в порталы и тут же выходили где-то совсем в другом месте.

– Не беспокойся, Дарольд, – Эймс оказался рядом. – В этой забытой богом провинции уже лет пятьдесят не случается ничего такого, о чем стоило бы волноваться. Сеньоры заняты решением личных счетов. Однако они слишком ленивы для серьезного противостояния и поэтому ограничиваются единичными вылазками. У кого-то крестьян уведут, где-то деревеньку сожгут.

– Тебе виднее, – отозвался я. – Но мы слишком долго не были в Этории.

– Не так уж и долго…

– По нынешним временам – невозможно долго, перемены происходят слишком стремительно. Боюсь, что мы за ними просто не успеваем.

– Да уж, стоило отлучиться… – кивнул Эйо.

Пока мы путешествовали от портала к порталу, я насмотрелся на нынешнюю Эторию, разоренную войной, распрями, бесконечной и бессмысленной резней аристократии между собой. От этого страдали простые люди – война уничтожала целые деревни. На фоне этого кошмара личные трагедии теряли смысл. Но правда была в том, что ни в одном месте Этории ныне нельзя было чувствовать себя в безопасности. В этом нашему отряду довелось убедиться следующим же вечером.

Надеясь заночевать на постоялом дворе какой-нибудь деревушки, отряд шел до самой темноты. Однако, когда на фоне закатного небосвода показались силуэты домов, в воздухе густо запахло гарью. Мы подъехали ближе и увидели черные, обугленные остовы и торчащие на пепелище печные трубы. Еще не остывшие уголья там, где когда-то было человеческое жилье. И виселицы, виселицы, виселицы…

Через деревню мы ехали молча. Было слышно, как потрескивают угли. От запаха гари лошади испуганно фыркали. На ночлег мы остановились лишь после того, как отъехали от сожженной деревни на значительное расстояние. Аппетита не было ни у кого, поэтому люди просто легли спать. На нас напали той же ночью. Часовыми стояли норды, те немногие фуркарс, кто решил отправиться с нами, а не остаться с племенем в городе. Они и подняли тревогу. Солдаты, наученные горьким опытом, вскочили на ноги за считанные секунды и расхватали оружие.

Мы встали в каре.

– Что случилось, Лор? – крикнул Эйо.

Норд на миг замялся.

– Там! – показал он на восток.

– Отряд, приготовиться! Копья в землю!

Мы перестроились. Выставили колья перед собой, уперев подток в землю. Конский топот приближался. Эйо и Эймс подхватили факелы и метнули их в ночь. Раздалось испуганное конское ржание, крики, ругань. Видимо, лошади нападавших сбились с шага, задние ряды налетели на передние, началась давка. Арк и Роб, вооружившись луками, принялись стрелять в темноту, буквально наугад, но стрелы с широкими наконечниками все же находили цель.

Из темноты вынеслось несколько всадников. Лошади напоролись грудью на колья, вскинулись. Один из всадников перед падением попытался достать норда кривой саблей, но Арк успел выстрелить первым.

– Держать строй, закрыть брешь! – гаркнул Эймс.

Мы снова перестроились. Еще пятеро всадников выскочило из тьмы, но успели затормозить, отвернуть в сторону, и пронеслись мимо, рубя колья саблями. Норды с топорами метнулись им вслед, однако не поспели за конными – всадники умчались в ночь. Сержант крикнул, фуркарс вернулись в строй. В наступившей тишине громко и надсадно хрипела агонизирующая лошадь. Лор точным ударом добил животное. Эйо уже рассматривал убитых.

– Наемники.

Эйо вытащил из седельной сумки какие-то побрякушки…

– Знакомое дело. Гуляют по открытым полям, грабят, воруют.

Подошел молодой Аннар.

– Мы считать добро. Вы сколько?

– Добро? – я потер лоб. – Ты о чем?

– Он о трофеях, – пояснил Эйо.

Я понял и ответил:

– Мне ничего не нужно.

Аннар коротко поклонился:

– Мясо резать, ночь коптить, день кушать.

– Хорошо…

Когда норд отошел, я поинтересовался у Эйо:

– Надеюсь, он не про людей?

– Нет, – Эйо позволил себе ухмыльнуться. – Конина. Но что-то говорит мне, что недостатка в этом мясе у нас не будет.

После того как все угомонилось, мы вернулись на лежанки. Очень хотелось спать, но со сном пришло очередное видение, и я перенесся в Свободные города…


– Поспать мне сегодня не дадут, – пробормотал Айк. Его даже не удивило такое развитие событий. Он чувствовал, что напряжение возрастало, и ждал удара. Элсон появился очень кстати. С меткой Избранного, наделенного неслабой магией Хранителя, он жил, как на вулкане: усидеть долго на одном месте не получалось. В общем, следовало действовать решительно и незамедлительно, пока еще окончательно не утерян контроль над ситуацией.

– Значит, так, – Айк посмотрел на охранника, – как тебя зовут?

– Икарр… – пробормотал тот.

– Значит, так, Икарр, – начал отдавать приказания Айк, – немедленно выставить охрану у дверей правителей. Никого не выпускать! Не давать им возможности говорить друг с другом! До моего личного распоряжения. Ясно? – охранник кивнул головой и, развернувшись по-военному четко, ушел отдавать распоряжения. Айк продолжил:

– Так, теперь вот вы оба, – мой друг указал рукой на двух стоявших позади, – Эмелиано и Таорунга ко мне в покои! Немедленно!

Парни сорвались с места, только след простыл.

Айк повернулся к Элсону и сказал:

– Слушай, сейчас придут люди, я тебя представлю, а ты после этого, давай, за своими сгоняй… Или нет! Лучше я сам кого-нибудь из стражи пошлю. Ты им напиши записочку, чтобы они долго там не валандались…

Закончить Айк не успел, его прервало появление новых людей. Снова охрана, но уже другие лица.

– Ваше Величество, – охранники отдали честь.

К нему подошел старший по караулу.

– Ваше Величество, позвольте приступить к обязанностям… – Айк узнал в старшем человека из отряда Марко Эмелиано.

– Скажите, вы знаете, кто сегодня должен был вам передать ночную смену? – спросил Айк.

– Сальво из отряда генерала Рии.

– Спасибо, – поблагодарил его Айк, – вы можете приступать к своим обязанностям. – Айк уже развернулся, но, вспомнив про Элсона, добавил:

– Я вам передам короткое письмо, пусть кто-нибудь из ваших людей доставит его в «Южную розу».


Айк вернулся, взял кувшин и жадно напился. Элсон присел рядом, опершись руками об стол. Из спальни донесся шум открывшейся двери. На пороге стояла заспанная Рия все в той же тоненькой полупрозрачной ночной сорочке, наспех подвязывая лентой черные волосы. Мужчины как по команде повернули головы в ее сторону. Воительница с интересом посмотрела на смуглую гору мышц лысого Элсона, затем перевела вопросительный взгляд на мужа.

– Что происходит? – спросила она. – Что за шум?

Айк встал из-за стола и направился к жене, бросив через плечо Элсону:

– Мы сейчас вернемся.

Он крепко взял под локоть супругу и буквально поволок ее обратно в спальню. Айк был в бешенстве. Закрыв за собой дверь, он постарался очень спокойно рассказать, что произошло.

– Дорогая, во-первых, по неизвестным мне пока причинам твой отряд сегодня ночью покинул свой пост. Во-вторых, кто-то напал на наших гостей. Убийцы целились в наследников. Из-за безалаберности твоих людей погибли дети, пострадали не все, но этого достаточно, чтобы усилия по налаживаю и так хлипкого договора с другими городами пошли прахом! – Айк выдохнул и продолжил: – В связи со всем этим я отстраняю тебя от командования моей охраной и передаю твой пост другому.

– Но ты не можешь! – слабо возмутился Рия.

– Могу! – рявкнул Айк. – Одевайся, сейчас тут будет военный совет.

– Можно мне хотя бы попрощаться? – попросила жена.

– С кем?

– Со своими людьми, многие были со мной не один год.

– Прощайся, – разрешил Айк, – я все понимаю… но, к сожалению, другого выхода нет.

Рия стала машинально одеваться. Видно было, что ее губы дрожат от сдерживаемых слез. У Айка, глядя на нее, разрывалось сердце. Но сейчас было не до сантиментов и нежностей. Он, вообще, жалел, что не сделал этого раньше. Жена правителя не может быть генералом. Ее обязанность родить наследника и руководить прислугой и распорядителями.

– Я теперь под домашним арестом? – тихо спросила жена, надевая тяжелые серебряные серьги. – Мне можно хотя бы просто присутствовать на совете?

– Конечно можно, – тяжело вздохнул Айк. – Пойми, я это делаю не для того, чтобы тебя обидеть или отстранить от дел. Ситуация требует четкой дисциплины. Мы не можем позволить себе потерять контроль. Чем мы тогда будем отличаться от принца Япета?

– Ты сам-то оденешься? – спросила Рия, глядя на Айка. Тот оглядел себя, словно в первый раз. Он уже и забыл, что стоит полуголый. Айк быстро оделся, бросив короткий взгляд на королевский венец. Ему хотелось запустить чертовой короной об стену, но подумав, Айк решил все-таки водрузить ее на голову. Супруги вышли из личных апартаментов на террасу под руку. Айк вежливо представил Элсону свою жену:

– Рия Виронас.

Элсон встал, галантно поцеловав кончики женских пальцев. Он тоже успел натянуть на себя кожаный жилет и теперь сидел, обливаясь потом, потому что солнце поднялось уже высоко и становилось все жарче.

– Я пойду, распоряжусь насчет еды, – сказала воительница и покинула террасу. Когда она вышла Элсон пробормотал:

– Какая еда?! Такая жарища! Кусок в рот не лезет…

– Погоди, – сказал Айк и вернулся в спальню.

Элсону следовало подобрать другую одежду. Кожаные штаны годились разве что для медленной и мучительной смерти от теплового удара. Айк махнул рукой и стоящий рядом мальчик-слуга принялся усердно копаться в комоде с диковинной резьбой. Через какое-то время, пыхтя, он извлек тогу и поднес ее Элсону. Конечно же, тога была Элсону мала, коротка и узка, однако на безрыбье и карась сойдет за осетра. Южанин был готов смириться с короткой одеждой, лишь бы не преть в штанах. Пока он копался с застежками и ремешками, на террасе появился Марко, а следом за ним и Таорунг. Айк представил вошедшим запутавшегося в одежде Элсона. Когда тот поднял голову и взглянул на Таорунга, Айк заметил, что в глазах у друга зажглись тревожные огоньки. Элсон пожал руку генералу и на мгновение перевел растерянный взгляд на друга.

– Ваше Величество, – вдруг обратился он к Айку, – мне требуется ваша помощь. Вы не могли бы мне уделить пару минут?

Айк от удивления, что друг обратился к нему не по имени, немедленно отошел с ним в сторону. Они остановились у кромки бассейна, и Элсон стал спиной к воде, таким образом, чтобы не выпускать из вида всех собравшихся на террасе.

– Мне очень жаль об этом говорить, – быстро зашептал южанин, – но я боюсь, как бы не было поздно. Генерал Таорунг, – он замялся, – как бы это помягче сказать…

– Говори как есть, только быстрее, – зашипел Айк. За их разговором с интересом наблюдала даже стража.

– Крыса он, – процедил сквозь зубы Элсон, – я его в «Южной розе» видел. Он там с каким-то типчиком беседовал, а типчик не простой, он у Ориса на службе состоит…

– Откуда ты знаешь?

– Про типчика?

– Да!

– Я его еще в Азоре встречал, он вокруг Ориса всегда вертелся, посылки разные в имение носил-выносил…

После этих слов Айк замер. Он чувствовал себя как на оборвавшемся подвесном мосту, где ненадежные доски буквально уходят из-под ног. С тяжелым сердцем он повернулся к собравшимся и твердо сказал, обращаясь к Марко:

– Эмелиано, арестуйте господина Таорунга.

Наемный капитан растеряно взглянул на моего друга, однако тут же взял себя в руки и без колебаний попросил оружие у сослуживца. Тот только презрительно усмехнулся, но оружие передал.

– В чем меня обвиняют? – спросил Таорунг.

– В предательстве… – ответил за Айка Элсон.


Дела принимали скверный оборот. Трое наследников были хладнокровно убиты в своих постелях, еще двое ранены. Уцелели только дочь правителя города Лу и сын Казима Бакара из Лориса. И если Лаура, как выяснил Айк, просто отсутствовала в покоях, то Казим предусмотрительно оставил сына под усиленной охраной. Родители погибших были безутешны и все как один проклинали правителя Лима Оз. Айк сильно нервничал. Во-первых, ему было по-человечески жаль ни в чем не повинных детей и родителей. А во-вторых, перед ним встала проблема гораздо большего масштаба, во дворце орудовала целая банда убийц, а он не знал о ней ни сном, ни духом…

Перед несчастными подданными пришлось говорить правду, что убийство – это часть коварного плана Ориса, и что он, правитель Лима Оз, пока не может полностью защитить своих соратников. Дальше Айк решил ничего не объяснять, а извлечь хотя бы минимальную выгоду из сложившихся обстоятельств. Путь лучше едут домой в страхе, что он не гнушается самыми грязными методами, чтобы закрепиться у власти. Может быть, это хотя бы на некоторое время удержит их от интриг и обеспечит пусть шаткое, но спокойствие.

Больше всего Айка расстроил разговор с Таорунгом. Несмотря на то, что тот сидел в темнице, и надежды на спасения не было, арестованный держался самоуверенно, даже нагло и совсем не отпирался от своей связи с Орисом.

– Ты что думаешь, ты кому-то нужен? – отбросив всякую вежливость «тыкал» ему бывший генерал. – Да здесь всегда всех все устраивало! Ты выскочка! А меня, – ударил он в грудь кулаком, зазвенев при этом тяжелыми кандалами, – мои друзья обязательно вытащат!

После этого Айк не вытерпел и в ярости крикнул:

– Заткнись!

Он еще хотел кое-что добавить, но обнаружил, что Таорунг онемел. И теперь из его горла вырывался непонятный клекот вместо связной речи. Позади прошелестел испуганный шепот стражи:

– Заколдовал…

– Пытать, пока не выдаст всех сообщников! – жестко произнес Айк, обращаясь к грузному мужчине, что пришел вместе с Элсоном. Ему, как ни странно, мой друг доверял гораздо больше.

– Так как же его пытать, ежели он безъязыкий, Ваше Величество? – растеряно переспросил тот.

– Ничего, – презрительно бросил Айк, – разговорите. Это же вы умеете? – внимательно посмотрев на заплечных дел мастера, уточнил Айк.

– А то! – плотоядно ухмыльнулся здоровяк. – Это мы умеем…

– К вечеру жду доклад, – строго приказал Айк, покидая темницу. Незаметно он вернул заключенному дар речи.


Айк поднялся из подземелья наверх и вышел на террасу. Ему хотелось свежего воздуха. Он окинул взглядом открывшийся вид и вздохнул. Что-то было не так…

Привычный Айку пейзаж неуловимо изменился. Он внимательно всматривался в бескрайние сады и не мог понять, что же случилось, пока его взор не устремился в небо. Солнце заволокло сероватой дымкой, а в воздухе стояла жаркая сырость. Надвигалась гроза, поэтому привычный залитый солнечным светом пейзаж вдруг потерял глубину и отчетливость.

«Ну, наконец-то, – подумал он поневоле. – Дождь принесет прохладу и облегчение…»

Спустя полчаса Айк сидел за столом и медленно пережевывал кусок мяса, совсем не чувствуя его вкуса. В комнате царил полумрак. Солнце постепенно исчезало в предгрозовой дымке. Элсон отправился встречать прибывшую группу дорсов. Рия вышла из столовой, пробормотав что-то невнятное. В комнате остались только Марко и Айк.

– Лауру верни родителям, – сосредоточено намазывая хлеб маслом, сказал Айк. Не надо было обладать особым умом, чтобы выяснить, где сегодня ночью была дочь правителя Лу. – Я не прошу тебя жениться на ней. Родители будут счастливы, что она просто жива, пусть и такая…

– Не могу, – ответил Марко. Айк с удивлением посмотрел на него и Эмелиано продолжил: – Она сама не хочет.

– Тогда женись, – пожал плечами Айк. – Не порти девке жизнь. Куда она потом пойдет, если ты ее вздумаешь на другую променять…

– А с чего ты взял, что я ее испортил? – улыбаясь, спросил Марко.

– Не понял… – отложив нож, растерялся Айк.

– Я ее сегодня ночью возил к древним развалинам. Ночь была такая лунная, что все было видно, как днем…

– И ты хочешь сказать, что не воспользовался такой удобной возможностью? – недоверчиво поинтересовался король.

– Нет, – просто ответил капитан. – Может быть, я потом пожалею об этом, но Лаура… – Марко замолчал, устремив взгляд куда-то вдаль. На губах появилась улыбка.

– Да ты, брат, похоже того… – догадался Айк, – влюбился…

– Может и влюбился, – неожиданно для короля согласился Марко. Он отодвинул тарелку и повернулся к Айку.

– Может быть и так, – уже совершенно серьезно повторил он. – Потому что Лаура не очень-то похожа на своего отца. Да и вообще не похожа на свое окружение. Знаешь, сегодня ночью она попросила меня помочь ей сбежать из дворца.

– Ну, ты и орел! Влюбить в себя девицу так, чтобы она в первый вечер была согласна ехать хоть на край света! – Айк расхохотался. – Слушай, если бы я не был женат, я бы взял у тебя пару уроков.

Марко усмехнулся, услышав лестный отзыв, однако не разделил королевского веселья.

– Айк, – обратился он без церемоний, – если это была моя заслуга, я бы, пожалуй, о ней промолчал. Эта милая девочка сообщила мне, что за жизнь правителя Лима Оз теперь и ломаного гроша не дадут. – Эмелиано впился карими глазами в лицо Айка. – Тебя хотят убить, понимаешь? И это не секрет ни для кого. Даже для малышки из города Лу.

– Ну, это и для меня не секрет, – вздохнул мой друг, вернувшись в реальность. – Я даже знаю, кто за этим всем стоит.

– И мы не знаем, кто действует во дворце, – закончил за него Эмелиано. – Еще она рассказала, что вся эта шайка-лейка правителей свободных городов уже давно заключила сделку с Орисом. Они выплачивают ему процент со всех сделок, чтобы Орис нанял нужных людей, которые избавят их от тирана-мага, и тогда все заживут по-старому. То есть в разврате, интригах и прочих известных всему миру грехах. Единственное, что их пока останавливало, так это то, что ты маг. Ведь никто не знает, как ты используешь свою силу…

– И они надеются, что, ликвидировав Таорунга, мы будем считать, что избавились от заговорщиков, – продолжил за Эмелиано Айк.

В столовую вернулся Элсон. Он взялся за еду, и участвовать в разговоре не спешил.

– По всему выходит, что Лаура права, – сказал Айк. – Надо бежать. Только кто в этой ситуации позаботится о крестьянах и горожанах, которые живут, как на пороховой бочке?

– Да им все равно, – уверено заявил Марко.

– Все равно?! – усмехнулся наивности друга Айк. – Ты не интересовался, сколько раз осаждали Лима Оз? А я интересовался. Город осаждали шесть раз! И каждый раз его разоряли до нитки!

– Понимаешь, Айк, – осторожно начал Марко. – Если бы им было не наплевать на это, они бы уже устроили бунт и вынесли к чертовой матери весь дворец. Усадили своего правителя, который позаботится об их благополучии. Ты видел хоть одного горожанина, который славил твое имя? Ты даже в город ни разу не выходил. Ты сидишь во дворце. А я бываю там, в народе. И могу тебя заверить, что половина из твоих подданных даже не знает твоего полного имени.

Марко замолчал, давая Айку время переварить сказанное. Элсон к тому времени расправился с очередным блюдом и с интересом наблюдал за собеседниками.

– Зачем ты мне все этого говоришь? – спросил Айк. Думать о том, что Марко собирается оставить королевскую службу, ему не хотелось.

– Затем, мой дорогой правитель, что я служу тебе, а не городу. И моя цель – это сохранение твоей жизни, а не защита Лима Оз. То, где мы сейчас находимся – это пещера со змеями. И если ты хочешь ее удержать, тебе нужно спуститься в самые низы и стать там своим в доску. Тогда никакой Орис не будет в состоянии тебя уничтожить, потому что преданность невозможно купить. Тебя будет охранять не только стража, но и горожане… А пока мы проигрываем Орису, пытаясь играть по его правилам.

– Эх, – осторожно стукнул кулаком по столу Элсон и тихо пробормотал, – жалко, что мы тогда его имение не разнесли!

– А… – догадался Марко, – так ты из тех…

– Ага, старая история, – рассеяно ответил Айк.

Он понимал, что Марко говорит правду. Хочешь защищать народ, будь любезен стать его частью. Айк поморщился. Идея устроить переворот и смести всю эту зажравшуюся клику купцов и торгашей пугала его меньше всего. А вот то, как воспримет это его жена, был вопрос, на который Айк, к сожалению, уже знал ответ. Рия была страстной любительницей интриг и тайн, Айк давно понял это, хотя она и утверждала обратное. И идея покинуть дворец ей будет не по душе. Впрочем, стоило попытаться убедить Рию, в конце концов, речь идет о его жизни, и если она действительно его любит, то ей ничего не останется, как последовать за ним.

Айк потер виски. Глаза нещадно жгло, болела голова. Сказывалась бессонная ночь и перенапряжение.

– Знаете что, – начал Айк, – мне нужно немного поспать. А потом мы снова вернемся к нашему разговору.

Айк встал из-за стола. Он так же надеялся, что к этому времени он успеет поговорить с женой.

К городу неумолимо приближалась гроза…


Айк вошел в спальню и, не раздеваясь, упал на кровать. В лоб что-то уперлось, и он вспомнил, что не снял венец. Айк с раздражением стянул с себя золотой обруч и бросил его рядом с кроватью. Дорогое украшение со звоном покатилось по полу. Айк только сонно улыбнулся краешком губ, ему было наплевать. Он так устал, что все церемонии утратили для него всякий смысл. Как только его глаза закрылись, он немедленно провалился в глубокий сон. Ему снова снилась рыжая кошка. Она сидела перед ним в спокойной позе, но все равно выглядела очень странно. Айку казалось, что ее вот-вот унесет ветер, причем самого ветра он не чувствовал. Но животное все равно трепетало, словно нагретый воздух над землей. Выглядело это так, будто кошка была написана маслом, и мелкие мазки неизвестного художника шевелились, жили каждый своей жизнью. Айк решил не обращать на это внимания.

– Мне жаль, – сказал он. Его голос прозвучал глухо, словно они находились в маленькой комнатке, укрытой толстыми коврами.

– Чего тебе шшшаль? – удивленно спросила кошка. Она так и не научилась выговаривать звук «ж».

– Рыжего кота, который вчера умер от яда, – пояснил мой друг.

– Такова шшшизнь, – равнодушно прошепелявила кошка. Она смотрела на него немигающим желтым взглядом.

– Ты знаешь, что случилось с моими родителями? – без предисловий спросил Айк. – Ты сказала, что в Виллоне никого, кроме бродячих собак и кошек, не осталось, что всех людей увели. Где они?

– Пойдем со мной, я тебе покашшшшу, – сказала кошка и стала стремительно увеличиваться в размерах, пока Айк не провалился в колодец ее зрачка и не начал падать. В какой-то момент он почувствовал, что падение прекратилось, и он уверено летит над поверхностью земли.

Айк на секунду сомкнул веки, а когда открыл – уже находился в своем доме в Виллоне. Только это были не те жалкие развалины, что остались после братьев Ордена, а дом из детства, который бережно хранится в самом укромном уголке памяти. Айк сидел рядом с матерью на кухне. Она была чем-то занята, переставляла посуду, словно что-то искала. Айк понимал, что мать каким-то образом знает, что он сидит здесь.

– Мама, – обратился к ней Айк, словно нашкодивший подросток, – прости меня…

Мать обернулась. И Айк все понял. Нет-нет, в ее облике не было ничего ужасного. Она выглядела так, словно ей не стукнуло пятидесяти лет. Она снова была молода и красива. Волосы расчесаны, а глаза светились любовью.

«Она умерла», – пронзила Айка короткая и четкая мысль. Но, ни слез, ни горя он не ощутил. Айк следил за происходящим, словно сторонний наблюдатель. Впрочем, это тоже было неправдой. На самом деле он чувствовал какое-то умиротворение. Айк долго не мог оторвать взгляд от материнской улыбки. Он понял, что с его плеч рухнул тяжелый камень. Давнее, застарелое чувство вины покинуло правителя Лима Оз.

– Я ведь тогда ушел и даже не попрощался… И разрешения не спросил…

– Я тебя люблю… – просто ответила мать и снова понимающе улыбнулась. – Так же, как и папа… и сестра…

– Они тоже? – Айк не сумел договорить – горло перехватило…

– …Просто не смогли прийти…

Айк сидел на залитой солнцем кухне и ничего не чувствовал. Словно его сердце наполнилось пустотой. В голове из ниоткуда возникла мысль узнать у матери, как они погибли, но также быстро исчезла. Он был уверен, что теперь для нее это совсем не важно. А кто в этом виноват, он и сам прекрасно знал…

– Теперь твои друзья – это все, что у тебя есть, – сказала мать, заглядывая ему в глаза. – Как зовут твоего друга?

– Элсон, – ответил Айк.

– Позови его, – ласково приказала она.

Айк отчетливо представил террасу у дверей спальни. Элсон сидел у бассейна, не спуская глаз с входных дверей. Когда Айк повернулся, он понял, что снова находится в спальне, и мать осталась там, куда доступа обычным живым людям нет…

В следующую минуту Айк увидел, что над Элсоном нависла Рия, и в руке ее сверкнул клинок, тот самый, что когда-то она подарила Айку.

Глава 4

Утром Ренер пошел по следам ночных нападавших. В нескольких сотнях метров от нашего лагеря обнаружился еще один труп. Стрела торчала из его груди. Удивительно, что человек столько проехал с таким ранением. Лошадь то ли увели подельники, то ли ускакала сама, напуганная огнем и шумом. Всего, судя по следам, нападавших было человек десять. Предположение Эйо оказалось верным – это была банда наемников, наводнивших страну в смутное время.

Оставив мертвецов падальщикам, мы двинулись дальше. Мимо потянулись холмы, рощи. Зеленый цвет радовал глаз. После холодных, белоснежных просторов Северной Пустоши, весенние пейзажи были, словно глоток чистой воды после долгого изнурительного труда жарким летним днем.

Вар Ло большей частью молчал. Мне казалось, что древний колдун боится спугнуть удачу, будто не верит до конца, что его свобода уже так близко. Когда я звал, он всегда откликался, что-то объяснял, помогал, но сам не надоедал и не лез с советами. Наверное, он был уверен, что я все делаю правильно. Ах, если бы уверенность могла передаться мне! Ощущение чего-то непоправимого, опасного, будто надвигающийся шторм, не оставляло. Я вел отряд вперед, торопился. Мне казалось, что если скакать еще быстрей, то можно убежать от страшного чувства. Но тщетно. Чувство подступающей беды становилось все сильнее и сильнее. По ночам частенько мучили неприятные видения, полные крови и огня.

На пятый день Эйо указал рукой в сторону горизонта. Там, в зеленой дали, маячили всадники. Вскоре они скрылись за холмом.

– Кто-то идет с нами параллельным курсом, – заметил рыжий вояка.

– Не удивлюсь, если наши дорожки пересекутся! – заметил Роб.

– Тогда, пока их не видно, уйдем в сторону, – предложил Арк.

Мы нырнули за узкую полосу леса, ушли вправо. Через несколько лиг, миновав небольшое озерко, снова вышли в степь. Холмы, овраги, мелкие, но быстрые реки. Вскоре неведомые всадники опять потревожили нас, и теперь, несмотря на попытки сбросить хвост, цепко держались в границах видимости.

– Плохо дело! – произнес Эймс. – А ну ребята, проверьте оружие.

Чуть позже всадники показались и справа.

Теперь я мог разглядеть их. Одинаковые цвета и покрой одежды наводили на мысль о войсках. Этим наблюдением я тут же поделился с Эйо.

– Все может быть, – хмуро отозвался тот. – Например, части регулярной армии, или наемники какие…

– А может, вообще дезертиры, – добавил Эймс.

– Как это? – удивился Арк.

– Солдаты, бросившие свою часть. Бежавшие от ратной службы. Ты что, не знаешь, кто такие дезертиры? – Эймс усмехнулся.

– Я знаю, кто такие дезертиры, – ответил Арк с обидой в голосе, – просто я как-то по-другому их представлял…

– Думаешь, из армии бегут только от страха? – ухмыльнулся бывший сержант, – Нееет. Есть такой склад людишек, которым любая власть не по нутру. Им нравится служить, пока удача на их стороне, пока есть добыча, девки и жратва. Но как только пахнет дымком, они ноги в руки – и бежать. А там сбиваются в банды, навык грабежа и драк есть… Одним словом, дурная примета встретить в поле банду дезертиров!

Тем временем всадники, шедшие справа, начали приближаться. Численный перевес был не на их стороне, но я догадывался, что у них был за план. Задача небольшого, но быстрого отряда заключалась в том, чтобы затормозить нас и подставить под удар с тыла более крупной группы, вооруженной пиками. Конный таранный удар!

Это понимал и Эймс. Он напрягся и приказал гнать лошадей нещадно. Однако «дезертиры» догоняли. В бешеной скачке я видел, как блещут клинки сабель в руках у бывших солдат. Когда они приблизились на опасное расстояние, Ренер издал гортанный крик и увел часть нордов в сторону, сбивая преследователей с темпа и разделяя их группу на две части. Еще минута – и слева от меня закипела схватка! Норды были сильны, но их подвела любовь к простому оружию. Топор почти бесполезен в конном бою. Он сильно проигрывает в скорости и маневренности более легкой сабле. Оставить северных спутников мы не могли и повернули лошадей.

Атака пришлась в спины нападавшим, и большинство отправилось к праотцам, даже не сообразив, что к чему! Я рубил направо и налево. Вот бородач в синей шапке повернулся, и тут же я ударил ему под локоть. Меч легко вошел в тело. Бородач закричал. Я выдернул оружие, махнул наискось, от плеча, и занялся другим противником. В какой-то момент подо мной пала лошадь, копье попало ей в голову.

Я успел высвободить ноги из стремян и покатился по окровавленной траве. Вскочив, я рубанул какого-то всадника по ногам и вторым ударом выбил из седла. Завладеть чужой лошадью оказалось легко. Остатки «дезертиров» попытались спастись бегством, но их догнали и порубили норды.

Все вокруг было завалено телами. Кони тяжело били ногами, стараясь подняться. Люди лежали друг на друге, кто-то стонал.

– Дарольд! – послышался чей-то голос.

Я обернулся и едва не закричал. Под страшной кровавой маской я с трудом узнал Эйо.

– Где остальные?

– Там, – прошамкал окровавленными губами рыжий вояка, указывая на поле брани.

Победа дорого нам обошлась. Мы потеряли Аннара и Лора, Ренер был тяжело ранен. Его с трудом удалось посадить на лошадь. Норд был бледен, его терзала жестокая боль. Арк и Роб осматривали раны.

– Эймс! – позвал я.

– Он тут! – крикнул Эйо.

Я огляделся. Сердце замерло. Бывший сержант сидел, прислонившись спиной к мертвой лошади. Видимо под ним так же убили коня, но он сумел выбраться и еще некоторое время сражался. Перед ним лежало не менее четырех нападавших. Та ловкость, с которой они были убиты, говорила о том, что сержант до конца не утратил верной руки и глазомера. Опытный рубака и воин, он дрался до последнего. На губах Эймса застыла улыбка, спокойная, умиротворенная, и только глаза смотрели уже холодно, мертво. К сожалению, магия Эймсу помочь уже не могла… Он погиб, как истинный воин – на поле битвы с мечом в руках, защищая своих товарищей.

Я плакал, не стыдясь слез. Вместе с Арком и Робом мы вырыли могилы и похоронили соратников. Вместе с погибшими мы положили их оружие и оружие врагов, в знак признания доблести и храбрости погибших. К сожалению, это все, что мы могли сделать для друзей. Покончив с печальным, мы молча двинулись дальше. Раненый Ренер не мог самостоятельно держаться в седле, поэтому мы ехали не торопясь, и перед закатом разбили лагерь. Арк с Робом продолжали помогать раненому. Силы у них было мало, но они не сдавались. Я смотрел на них и злился, злился на ту нелепую резню, что унесла столько жизней. Зачем?

Лагерь стоял у реки, и ночью по степи пополз густой туман. Было холодно и сыро. Где-то орали в любовной истоме лягушки. Я долго не мог заснуть, а когда меня все же сморил сон, мне привиделись все те люди, что погибли, защищая меня. Стало очень страшно, и я проснулся с криком. Хотя нет, проснулся не я, проснулся Айк…


Он открыл глаза и в последнюю секунду откатился в сторону, упал с кровати и немедленно вскочил.

– Элсон! – закричал во весь голос Айк, а затем, глядя безумными глазами на перекошенное от ярости лицо жены, крикнул:

– Рия?! – он стал отступать, шаря руками в надежде, что под руку попадется что-то тяжелое, чтобы оглушить сдуревшую в одно мгновение воительницу. Рия вытащила из тоги кинжал, что подарила Айку.

– Элсон, черт побери! ЭЛСОН! – еще громче закричал Айк. Краем глаза он заметил, как нервно дергается дверная ручка и как кровожадно ухмыльнулась Рия.

Дверь была предварительно заперта изнутри, и добраться до нее можно было только через труп жены, а воительница умирать не хотела. Она соскочила с кровати, наступила на брошенный Айком венец и с шипением запрыгала на одной ноге.

– Рия! Что ты делаешь?! – протянул к ней руки Айк. – Очнись!

Айк лихорадочно пытался дотянуться магией до разума жены, но каждый раз наталкивался на кипящую стену ненависти.

Выпад! По рубашке скользнуло острое лезвие. Айку увернулся и схватил воительницу за руку. Схватка была не равна – у Рии имелось и больше силы, и опыта, полученные за годы службы в городской страже. Неизвестно, кто бы победил, но упорный Элсон выломал дверь и ворвался в покои правителя. Не замедляя шаг, он схватил ближайшую вазу с цветами и швырнул ее в обезумевшую женщину. Раздался звон бьющегося фарфора. Рия пошатнулась, обмякла и неминуемо упала бы на пол, но Айк успел ее подхватить и усадил на стул.

– Что это было? – растеряно спросил Элсон.

– Сам не могу понять, она, словно с ума сошла, – ответил Айк. Его била дрожь.

– Заклинание? – спросил Элсон, сдернул простыню с кровати и скрутил жгутом.

– Если заклинание, то очень хитрое, иначе бы я заранее почуял неладное.

Элсон принялся вязать руки воительницы.

– Осторожнее, не так сильно, – начал было Айк, но Эслон его перебил.

– Ты, конечно, правитель и Ваше Величество, но наша барышня не в своем уме. Поэтому ручки-то я ей свяжу покрепче, на всякий случай. А то, как бы лиха не случилось…

«Южанин прав, – подумал Айк. – Неизвестно, как она себя поведет, когда очнется».

Пока Элсон затягивал узлы на руках и ногах бесчувственной Рии, Айк пытался уловить чужую магию, или найти остатки дурманящего зелья. Он пытался сделать это, используя все силы природы, но ничего не видел, кроме красно-серого ореола над головой жены. В последний раз он видел такой цвет у Таорунга, в походном шатре… Айка стало подташнивать.

– Элсон, – устало обратился он к другу. – Тут нет никакой магии. И нет никакого зелья…

– Что же получается? – поинтересовался тот. – Жена по собственной воле решила из мужа решето сделать? – через мгновение он снова спросил, не ожидая ответа: – Как вы здесь вообще живете?

Элсон брезгливо поморщился. Он вышел из комнаты и тут же вернулся, неся в руках кувшин с водой. Айк в оцепенении наблюдал, как Элсон бесцеремонно выливает воду на голову королевы, а затем хлопает ее по щекам:

– Барышня, барышня, давайте-ка, приходим в себя, не задерживаем честных граждан.

Рия замычала, а потом, сообразив, что связана, стала яростно вырываться. Безумный взгляд сверкал ненавистью. Элсон равнодушно наблюдал за ее дерганьем.

– Ты! – сказала она, словно плюнув.

– Попробуешь заорать, – предупредил Элсон, – удавлю.

Айк присел на кровать так, чтобы воительница его не видела. Он обнял руками колени и попытался успокоиться. Сердце обливалось кровью, а разум горел от открывшейся правды. Все складывалось в стройную картину. Рия могла и змею пронести, и детскую бойню устроить, она могла все… Ведь это она знает во дворце каждый уголок, у нее в подчинении преданные только ей лбы в количестве двухсот человек. Это она любительница схваток и интриг. Только не понятно, зачем ей нужно? Зачем ей его убивать?!

– Значит так, барышня, – Элсон поставил стул напротив Рии и оседлал его, – отвечаем на поставленные вопросы быстро и по существу. Это позволит избежать лишних травм.

– Ты… – снова зашипела от злости королева, – да я тебя…

– Так, это я уже слышал, – разочаровано скривился Элсон. – Давай попробуем по-другому. Зачем ты хотела убить собственного мужа?

– Это мой город! – зашипела воительница, – Слышишь, ты, чужак? Мой! Я служила ему всю жизнь, билась, плакала, платила кровью, я заслужила большего, чем быть подстилкой нового Ятепа. Здесь все мое!

– Твое… мое… – снова поморщился Элсон, словно нечаянно вступил в собачье дерьмо. – Это и так все твое.

– Будет мое! Когда я буду править… одна… – процедила Рия.

– Ну, это вопрос спорный.

– Нет! Дочь великого Ориса Лександро обязана, нет, призвана быть единоличной правительницей нового большого Лима Оз!

У Айка закололо в сердце. Стало трудно дышать. Разум отказывался понимать происходящее. Он только услышал, как Элсон продолжил допрос:

– Ну, это вы, барышня, погорячились, – скептически заметил он. – С чего бы это вы вдруг оказались дочерью Ориса? Насколько мне известно, вы дочь местного наемника, сослуживца покойного Локса.

– Идиоты, вы все идиоты, поверили в эту глупую историю, про папашу наемника, про Локса, – Рия зло засмеялась.

– Что-то не верится мне, госпожа, что дочь самого Ориса служила все эти годы обычным капитаном городской охраны. Она бы сейчас сидела дома, пила фруктовую воду и думала о новых нарядах.

– Это, может быть, безмозглая потаскушка Лаура из Лу так живет, а мой отец заранее позаботился о моем будущем, – гордо заявила Рия. – После моего рождения отец нашел в Лима Оз приемного отца для меня. Или вы думаете, что объединение городов – простая задача? Нет, мой отец трудится над этим с моего самого рождения, а я помогаю!

– Неужели все это ради какой-то мифической власти?

– Мифической? – рассмеялась Рия еще громче. – О нет, мифов и иллюзий здесь нет, только расчет и упорство!

– Предположим, – сориентировался Элсон. – Но зачем тогда нужно было замуж выходить? Не логично. Где-то вы, барышня, ошибочку допустили. Или вы так привыкли: за каждого первого встречного замуж выходить?

– Дрянь, – выругалась Рия. – Жалко у меня руки связаны.

– Это ты – дрянь, каких свет не видывал, – жестко ответил Элсон. – Давай, выкладывай все, что вы с твоим папашей надумали.

– У нас уже все было готово, когда появился этот маг недоделанный…

Рия вывернула голову и полоснула яростным взглядом по супругу. Помутнение и в самом деле было, хоть и без магии. Она сорвалась. Всегда владевшая собой, великолепно державшая себя в руках, теперь теряла все и походила не на властную воительницу, а на обычную истерящую бабу.

У Элсона по лицу заходили желваки. Он пообещал себе, что, если она еще раз плохо отзовется о его друге, он без сожаления ей врежет.

– Генерал Локс, – продолжала воительница, – должен был убить принца Ятепа Мираеда, и занять пост правителя. Я бы стала его правой рукой, а затем мои люди тихонько бы убрали генерала и поместили на трон меня! Но появился этот северянин, и все пошло наперекосяк, – Рия фыркнула: – Кто же знал, что какой-то желторотый бродяга действительно окажется магом, а люди в это поверят и примут, как спасение от всех бед?

В голосе ее прозвучало столько презрения, что Элсон не выдержал и наотмашь ударил Рию по лицу.

– Сволочь! – рявкнул он и потащил из ножен меч.

Воительница только ухмыльнулась. Однако в дело вмешался Айк. Он сорвал со стены тяжелый церемониальный меч и рукоятью оглушил жену. Та потеряла сознание, обмякнув на стуле.

– С меня хватит! – Айк был бледен, его трясло, белые, как мел, губы едва шевелились. – Мы уходим. Собери своих людей, а я попрощаюсь с Марко. Его следует отпустить. Он честно исполнил свои обязанности.

Элсон покачал головой:

– Ее нужно убить…

Айк замер. Ему хотелось думать, что он ослышался, но он знал, что это не так. Секунды одна за другой уходили в вечность. Он молчал. Лишь закусил губу почти до крови. Элсон ждал.

– Я не могу… – выдавил наконец Айк. – Не могу.

– Зато я могу, – уверенно ответил Элсон.

Он смотрел на друга, тот все еще ждал ответа. Ответа не было. Элсон отвел взгляд и решительно вскинул меч над головой Рии.

– Не надо! – отчаянно прошептал Айк. – Если мы уйдем сейчас, нас никто не найдет. Пусть… пусть сами жрут себя, как пауки в банке…

– Вот это другое дело!

Элсон опустил меч и хлопнул Айка по плечу. Тот зашатался, но на ногах устоял.

– Я всегда говорил, что правитель из меня никудышный! – пробормотал он и направился к двери.

Элсон критично оглядел беспорядок в комнате.

– Эх, надо было имение Ориса тогда разнести! – снова проворчал он под нос и поспешил за другом.


Я проснулся. Вокруг было тихо и мирно. Следующий день прошел тоже без приключений. Арку и Робу наконец удалось залечить раны Ренера. Тот потерял много крови, был бледен, но уже держался в седле уверенно. Мои друзья выглядели не лучше. Теперь отряд вел Эйо. Он старательно обходил открытые места, норовил пройти между холмами или прикрыться хотя бы с одной стороны то рощицей, то холмом. Новых встреч с бандитами Эйо не хотел. Слишком дорого они обходились в неспокойной Лорандии. К вечеру мы вышли к старой разрушенной мельнице. Высокие, обглоданные временем и пожаром стены имели четыре узких входа. Провалившаяся крыша надежно перекрывала один из них. Мы заночевали, но поспать нам не удалось. Ночью Корвар, стоявший на часах, поднял тревогу.

– Что там? – спросил я.

– Конь говорить!

Мы поднялись и вооружились. Невидимые в темноте всадники приблизились. Было слышно, как они переговариваются.

– Стой! Кто такие?! – крикнул Эйо.

Ответили не сразу.

– С вами дикари, – объявил чей-то голос на северном наречии, но с акцентом. – Отдайте их нам, и ступайте с миром!

Я посмотрел на людей.

– А еще, – продолжил голос, – среди вас есть тот, кто помогает врагам Этории. Выдайте и его.

– Да кто вы такие, чтобы требовать?! – выкрикнул Эйо.

– Отказываетесь?

Я посмотрел на товарищей. Эйо покачал головой и послал неизвестных так далеко и непечатно, что перепугал лошадей. В темноте некоторое время молчали. Потом вспыхнули факелы. Черные тени полезли разом во все три прохода, но место для нападения ими было выбрано неудачно. Двери в развалины оказались узкими, и оборонять их было легко. Подхватив щиты, Эйо и Роб заблокировали два прохода, третий держали два норда. У нападавших сразу же начались потери.

Кого-то накололи на копье, кто-то пал под ударами топоров и мечей. Забравшись наверх по остаткам круговой лестницы, Арк стрелял из лука. Сверху, в свете факелов, ему была хорошо видна картина боя. Когда же кончились стрелы, он побежал вниз. И именно в этот момент старая кладка не выдержала, лестница провалилась и обрушилась вместе с ним. Большая часть стены дрогнула и осела, Арк умудрился соскочить, но в провал кинулись люди в темных плащах. Бой закипел с новой силой. Норды с криками ярости схлестнулись с врагом. И тут их страшные топоры сослужили хорошую службу их хозяевам. Я рубился бок о бок с Кадимом.

Удар! Еще удар! В какой-то момент я увидел, как противник открылся… Выпад! Но нет! Я, как мальчик, попался на обманный финт… Перед лицом мелькнуло что-то темное. Мир взорвался множеством ярких вспышек. Как упал на камни, я уже не почувствовал.


– Знаешь, что… – вдруг сказал Элсон. Они быстро шли по дворцовому коридору, – никак не могу понять, почему она сама решила это сделать? Почему с собой охрану не привела…

– Я думаю, что это был экспромт, – сказал Айк.

Его не покидало чувство нереальности происходящего. Казалось, что он вот-вот проснется и женщина, которую так сильно любил, снова станет такой, какой была. Собственный голос он слышал будто со стороны.

– Она и не собиралась делать это сегодня. Думаю, когда она вошла и увидела меня одного, решила разыграть трагедию в трех актах.

– Ну уж, – фыркнул Элсон. – А как же я? И почему в трех актах?

– В первом акте жена убивает мужа. Во втором акте в убийстве обвиняют тебя. А в третьем вся власть переходит вдове и законной правительнице. Этой истории поверил бы даже Марко Эмелиано. А потом под каким-нибудь предлогом она бы и от него избавилась.

Они вошли в казарму, где расположились воины Эмелиано. В просторной комнате находилось человек пятнадцать. Кто-то чистил оружие. Слева расположилась шумная компания и весело играла в карты. В глубине комнаты сидел Марко и с кем-то тихо разговаривал. Впрочем, при появлении правителя все разговоры затихли, а через мгновение грянуло оглушительное приветствие.

– Ваше Величество, – удивленно воскликнул Марко, выходя навстречу Айку. – Каким ветром?

Мой друг набрал в грудь воздуха и бессильно выдохнул. Повернулся к Элсону:

– Расскажи, – сдался Айк. – Я не могу…

Южанин отвел капитана в сторону. Лицо Марко все больше и больше мрачнело. А как только Элсон закончил, он подошел к Айку, положил руку на плечо и спросил: – Что делать то будешь, правитель?

– Я ухожу. Если хочешь, можешь оставаться и побороться за власть с…

– Так она жива? – перебил Марко.

– Он не дал мне ее убить, – с сожалением пояснил Элсон.

– Ребята, трубите общий сбор! Мы уходим. Выезд немедленно!

Все, кто был в казарме, забегали, гремя оружием и громко переговариваясь.

Марко посмотрел на Айка.

– Я выведу тебя из дворца и провожу за город.

– Зачем?

– Если Рия жива, она тебя не отпустит, – Марко повернулся к Элсону, – твои ребята где?

– Все там же.

Марко подал знак, и к ним подбежал юноша с жутким шрамом через все лицо. Он внимательно выслушал приказ и мгновенно рванул его выполнять. С дисциплиной у Марко все было в порядке.

– Айк, – обратился Эмелиано, – тебе что-нибудь нужно?

В ответ тот только слабо помотал головой.

– Уходит… – пробормотал Марко.

Элсон все понял. Он подошел и легко, словно пушинку, перебросил Айка через плечо.

– Я в конюшню, – коротко сказал Элсон. В ответ Марко кивнул.


Они уже выезжали, когда из глубины дворца донеслись звуки общего сбора. Рия освободилась от пут и жаждала получить реванш. Конная группа двинулась быстрее к юго-восточным воротам. Узкие грязные улочки замедляли продвижение. Кое-где можно было проехать только одному конному. После того как отряд миновал центральную площадь, к нашей процессии присоединилась Лаура. Она легко запрыгнула на лошадь Эмелиано, обняв его тонкими смуглыми руками. По всему было видно, что она влюблена в него и готова последовать за Марко хоть на край света. Айк смотрел на влюбленных и чувствовал, как разрывается сердце. Апатия с невыносимой болью попеременно омывали волнами его душу, а разум находился на грани безумия. Как же так?! Этот вопрос сводил его с ума и лишал воли к жизни.

За массивными воротами отряд остановился. Воины Эмелиано подняли вверх оружие в знак приветствия и, развернув коней, поскакали в южном направлении. Последними ехали Эмелиано с Лаурой. Марко не стал ничего говорить. Молча приложил правую руку к сердцу, чтобы немедленно поднять ее вверх с двумя поднятыми пальцами. После этого он развернул гарцующего коня и растворился в дорожной пыли.

Айк и Элсон в сопровождении верных дорсов двинулись на север. В степи лошади шли галопом, и если бы не затянувшаяся прелюдия перед грозой, которая наполняла воздух тяжелой сыростью, можно было расслабиться и вздохнуть с облегчением. Вот и поворот с дороги, а там уже и заветная тропа. И вдруг на Айка нашло видение. Где-то совсем близко затаился портал.

– Ох, не нравится мне эта затея, – вздохнул Элсон, выслушав моего друга, – помнишь, что с нами в прошлый раз произошло?

– Да как я такое забуду? Если бы не тот взрыв, я бы здесь не оказался.

– Ну, тогда, может, на лошадях, как простые смертные?

– А вдруг погоня? Рия просто так не сдастся.

– Я же говорил, убрать ее надо было.

– Пойми, не мог я, ну никак не мог.

– Что ж тут не понятного, дело сердечное, а значит – не простое. Ладно, пошли к порталу.


Древнее изваяние с нестираемыми письменами величественно торчало на фоне чернеющего предгрозового неба. Увидев его, Айк и Элсон заметно напряглись, а через мгновение и вовсе взялись за оружие. Наперерез им в клубах пыли летел отряд всадников.

«Неужели Рия?!» – пронеслось в голове у моего друга.

Элсон оглянулся на Айка. Тот сидел на лошади, вперив невидящий взгляд в луку седла.

– Занять оборону! – крикнул Элсон.

Охрана немедленно окружила Айка кольцом.

По мере приближения всадников надежда пройти через портал таяла, как утренний туман. В отряде преследователей было никак не меньше пятидесяти хорошо вооруженных людей. Элсон понял, что это конец. Что ж, бой так бой!

Отряд стремительно приближался. Сквозь пыль стало отчетливо видно, что во главе его на белом коне скачет женщина в мужской одежде, с длинными черными волосами, заплетенными в толстую косу. Лицо ее было напряжено, словно она высматривала что-то, или кого-то. Айк встрепенулся. Взгляд его стал осмысленным, он натянул поводья, но сделать ничего не успел. Элсон подъехал вплотную к другу, твердой рукой перехватил повод.

– Уходите, – попросил Айк. – Ей нужен я…

Элсон не ответил, молча оттер его в сторону, не обращая внимания на вялые протесты. Воин сейчас был сосредоточен. Взгляд стал цепким, в глазах мелькал холодный расчет.

– Элсон! – окликнул его стоящий рядом дорс по прозвищу Башмак. – Как только завяжется бой, дуйте к порталу.

– Ты мне еще покомандуй, – сердито рыкнул Элсон.

– Так ты спасешь Айка, – быстро вполголоса объяснил Башмак, – а если здесь останетесь, погибнем все. И напрасно. Арим такого никогда бы не позволил!

Элсон тяжело вздохнул – со всеми этим путешествиями, переменами, интригами он совсем позабыл о своем старом друге, лидере всех дорсов, Ариме Алуре Аме. Южанин покачал головой. После взрыва в башне «учителя» в Лесу Потерянных Душ Арим исчез, и Элсон так и не смог его отыскать. А он пытался, вначале усердно, потом меньше, но искал, а потом как-то забыл. Когда это произошло? Как он мог забыть о друге? Элсону стало стыдно и обидно, тем более что события в свободных городах не отменяли борьбы с Хранителями. И в этой борьбе он, Элсон Риан, был по-прежнему не последним звеном. И вот сейчас ему, дорсу, нужно было принять решение, которое требовало сохранить свою жизнь и заплатить за это чужими жизнями.

Башмак все понял по глазам товарища. Они обнялись без лишних слов. Где-то совсем недалеко раздался глухой раскат грома. Сквозь приближающийся рокот грозы взвился пронзительный женский визг. Это Рия, подняв меч, неслась на острие атаки. Элсон потянул лошадь Айка за поводья, отступая за спины своих соратников. И как только зазвенели первые удары мечей, дал шпоры коню.

– Зачем? – попытался Айк.

– Затем, что ты нужен, – рыкнул Элсон. – Соберись! Твоя жизнь принадлежит не только тебе.

То ли смысл сказанного, то ли отчаянный рык Элсона, но слова возымели действие. Во всяком случае Айка больше не надо было тащить. Он сам пустил лошадь рысью.

Древний столб маячил впереди, неторопливо увеличиваясь в размерах, приближаясь. Сейчас он был целью, а иногда бывают ситуации, когда одно наличие цели ободряет, дает смысл. До столба уже было рукой подать, когда позади начал приближаться дробный перестук копыт.

– Плохо ты знаешь дочь Ориса, если решил, что так просто сможешь уйти!

Насмешливый женский крик резанул по ушам. Айк повернул голову. Рия покинула своих воинов и стремительно настигала их. Элсон резко натянул узду, чтобы остановить коня и преградить путь воительнице. Айк тоже сбавил темп. Воительница вынужденно затормозила, поднимая лошадь на дыбы.

– Уйди, лысый, – крикнула она Элсону. – С дороги, и тогда твоя смерть будет легкой!

Ее оружие матово сверкнуло в отблеске первых молний. Лицо Элсона было жестким, он старательно оттеснял за спину моего друга. Преграждая путь Рии, выхватил меч.

– А за лысого ты ответишь, – пригрозил он.

Драться с женщиной желания не было. Но для себя Элсон решил, что раз уж судьба принуждает к этому, то принимать врага за женщину нельзя. И драться с ней надо как с обычным противником, у которого в штанах все так же, как и у мужчин.

Айк попытался выехать вперед. Элсон, не оборачиваясь, выбросил в сторону руку, останавливая его.

– Держись сзади, – сухо потребовал он.

Голос Элсона прозвучал настолько резко, что Айк отпрянул. Понимание происходящего растаяло. Сейчас он слабо соображал, что происходит, лишь чувствовал адскую боль внутри, когда видел любимое лицо дорогой ему женщины, искаженное гримасой ненависти. Как этот уродливый монстр мог скрываться за милым и нежным существом, таким обожаемым и родным? Контраст резал глаза. Кто из них настоящий?! Какая из двух Рий? Та, что несла свет и любовь, надежду и жизнь? Или эта, что ненавидит и жаждет уничтожить? И как могло случиться, что эта так долго была той?

«Хватит!», – взмолился про себя Айк. Он на секунду закрыл глаза и… увидел с высоты птичьего полета разворачивающуюся картину боя. В стороне, в клубах пыли, шла драка. Кто одерживает победу: дорсы или ребята из дворцовой охраны, было совершенно неясно. Все смешалось. Чуть в стороне от широкой дороги торчал столб, и совсем рядом застыли три всадника. Рия замерла, готовясь к нападению. Лицо ее превратилось в безобразно перекошенную маску. Напротив, решительно вскинул меч Элсон. За его спиной безвольной куклой замер он сам.

И небо…

Свинцовое тяжелое небо, давящее на плечи, дикой мощью…

Доля секунды…

– Хватит! – твердо сказал Айк.

Он снова вернулся в свое тело и посмотрел на бывшую жену и верного товарища ясным, осознанным взглядом. Дернул поводья и решительно выехал вперед, встав между Элсоном и Рией. Женщина плотоядно ухмыльнулась.

– Я сказал, хватит!

Голос Айка прогремел так, что затихла, кажется, даже гроза. Оборвались отзвуки недалекого боя.

– Ну-ну, – насмешливо бросила Рия в наступившей тишине, – Давай, покажи, что ты хоть на что-то способен…

Айк не обратил внимания на насмешку. Он уже принял решение. Перед ним стояло чудовище. Уродливое подобие женщины, по ошибке получившей столь прекрасное тело. Существо, не способное дарить жизнь, зато способное убивать. Существо без света в душе и любви в сердце. Этим светом наделил ее он. Нарисовал себе чудесный образ, наполнил его своей любовью, но не сумел изменить сути, которая теперь вылезла наружу.

Ему нужно было убить любовь, погасить свет, а после расправиться с врагом. Айк коснулся правой рукой груди. Пальцы обожгло. Он вздрогнул, отдергивая руку. На ладони распускался оранжевый цветок огня, полыхающий шар. Айк отпустил пламя, и оно зависло между ним и Рией.

Усмешка сползала с ее лица.

«Та Рия, которая надежно заперта вырвавшимся на свободу уродом, моя Рия, должна быть освобождена», – пришла в голову корявая мысль.

– Мне больно, – прошептал он.

Женщина вскинула клинок и бросилась на него, но было поздно.

– Будь свободна! – воскликнул Айк, легко подтолкнув шар обожженными пальцами. Пламя метнулось навстречу воительнице из Лима Оз.

Сообразила ли она, что это конец? Айк не знал. Наверное, да.

Огненный цветок ударил в женскую грудь. Треснуло так, будто в землю угодила молния. Тело вспыхнуло, словно факел. Загорелась грива лошади. Несчастное животное вскинулось на дыбы, сбрасывая наездницу. С полными ужаса глазами и пылающей спиной оно бросилось прочь, не разбирая дороги. Дикое ржание смешалось с жутким криком сгорающего заживо человека. От этого крика разорвалось бы сердце у любого. От него хотелось бежать, зажав уши…

Айк не побежал. Он смотрел до последнего, будто желая убедиться, что все действительно кончено. Что она больше не встанет, не возьмет в руки меч и не начнет снова сеять вокруг себя смерть. Только потом, когда смолк крик и стихло пламя, по щеке побежала слеза. И начался дождь… вначале несмело, словно примериваясь, потом все сильнее и сильнее, образовывая потоки, что соединялись в ручьи, сметали сухую траву и пыль на своем пути. Дождь лил так, что одежда стала мокрой в мгновение ока. Вода текла по лицу, смывая дорожную пыль и слезы. Дарила облегчение телу, но не могла смыть боль с души…

Элсон мягко положил руку на плечо Айка. Тот пошатнулся в седле.

Перед глазами все поплыло, и он потерял сознание…


Меня же разбудила вода, льющаяся на лицо.

Открыть глаза получилось не сразу.

– Арк? – разглядел я силуэт перед собой. – Что случилось?

– Насколько я могу судить, – невозмутимо ответил Арк, обтирая лицо мокрой тряпицей, – случилось навершие меча.

– Не понимаю.

– Иногда и я не понимаю, почему остается жить тот или иной человек. Ты вот, например, должен был умереть. Удар пришелся в висок. Ну, может быть, чуть-чуть выше. Возможно, будь твой противник более точен, ты сейчас не лежал бы тут. Вся моя магия была бы бессильна вернуть тебя к жизни.

– Где все? – я попытался встать, но Арк решительно уложил его обратно.

– От тебя сейчас ничего не зависит. Полежи.

– Где остальные? Чем кончился бой? – настаивал я.

– Мы победили… – грустно ответил Арк.

– Но?

– Нас осталось четверо.

– Как?

– Корвар только что умер, – ответил подошедший Роб.

– Этого следовало ожидать, – меланхолично ответил Арк. – С такими ранами не живут.

– Мы сделали все, что могли, – Роб сел рядом и добавил с грустью: – Плохи дела.

Я огляделся.

Трупы. Опять трупы.

– Кто на нас напал?

– Братья Ордена, – ответил Арк.

– Как они нас нашли? – поинтересовался Роб.

– Жимор, – прошептал я, – или кто еще из Духов. У них на меня нюх.

– К счастью никому из этих прислужников уйти не удалось, – заметил Роб. – Так что, думаю, они нас еще долго не потревожат.

– Не кажется ли вам, что для такой паршивой страны, как Лорандия, тут слишком суетно? – поинтересовался Эйо, вынырнув из-за спины Роба.

– Нам надо идти дальше, – прошептал я.

– Хорошо, только выроем могилы – и вперед! – согласился Роб.

– Тут плохая земля, – сухо ответил Арк.

– Тогда сложим могилы из камней. Так будет правильно.


Меня шатало и чуть подташнивало.

– Мы… мы должны торопиться, – сказал я, поднявшись на ноги.

– Куда спешить? – спросил Эйо.

– Нам нужно встретиться с Айком и Элсоном.

– Да ладно! Откуда им тут взяться? – удивился Арк.

– Мне пришло видение… – проговорил я, борясь со слабостью. – Пока я валялся без чувств, мое сознание путешествовало… Если мы не задержимся, я думаю, мы сможем с ними пересечься. Они сейчас как раз бегут на север, в Рам Дир. А мы их перехватим. Нам сейчас нужны все, кто может помочь.

– А ты уверен, что они помогут? – спросил Роб.

– Это же Айк, – усмехнулся Арк. – Он-то точно нас в беде не оставит.

Глава 5

Нет крепостей, которые невозможно взять. Нет стен, которые невозможно одолеть. И если жители того или иного города говорят вам, что их крепость ни разу не взяли, это означает, чаще всего, что город просто никому не был нужен или же перешел в руки неприятеля вместе со всем содержимым через политическое предательство.

Любой военачальник скажет, что нет неприступных крепостей. Бывает мало людей, бывает мало припасов или строительного леса. Но любая крепость рано или поздно сдается. А средств к тому, чтобы принудить гарнизон к сдаче, существует немало: штурм, осада, взятка – и так далее.

Осаждать Барьеры, увы, не имело смысла. Барьеры невозможно окружить и отрезать от снабжения, невозможно лишить эти укрепления питьевой воды. А значит, Барьеры можно взять только штурмом. К нему орда готовилась основательно. Сотня веревочных лестниц, тысячи крюков, несколько десятков огромных башен, откуда норды собирались начинать свой подъем.

На Первом Барьере царила паника. Некогда грозная, несокрушимая преграда превратилась в выгодное предприятие, с которого можно получать хороший барыш, торгуя с дикарями, обменивая товар на рабочую силу. Надсмотрщики вместо офицеров, заключенные вместо солдат. Барьерная стража превратилась в свору разбойников, над которыми стояли охранники, лучше работающие кнутом, чем мечом. Обитатели Великой Крепости надеялись только на высоту и толщину своих стен. Но защита сильна не укреплениями, она сильна руками защитников. Конечно была еще сама крепость. Там находился и более дееспособный гарнизон, и провиант, были там даже братья Ордена Духов, но Крепость находилась в нескольких лигах от Первого Барьера и ничем помочь его защитникам не могла. А еще надсмотрщики на стене не знали, что все происходящее внизу было лишь большим спектаклем, отвлекающим маневром.

Настоящая, скрытая атака должна была прийти с фланга, со склонов гор, что как тиски зажали преграду между собой. Рик и его лучшие лазутчики потратили недели на разведку, облазили все тропы, взобрались на все вершины и в конце концов обнаружили несколько дорожек, по которым, как оказалось, бандиты-работорговцы водили караваны несчастных через Край Земли. По этим тайным тропам уже карабкались норды и троллеры, и с началом штурма они должны были обрушиться сверху на ничего не подозревающих защитников.


Штурм начался утром. Первыми заработали тяжелые метательные машины, известные как онагры. Один за другим они выбрасывали в небо огромные куски скал. Сколько труда стоило воинам Рика приволочь сюда эти глыбы!

Каждый выстрел онагра норды приветствовали громкими криками, и камни Барьера содрогались от этого боевого клича. Тяжелые машины производили выстрел, после этого множество воинов начинали ворочать их, перетаскивая с места на место по смазанным жиром каткам. Свести выстрелы всех машин в одну точку стены удалось только к полудню, и тогда в бой вступили средние камнеметы. Эти катапульты стреляли крупными, два локтя в поперечнике, валунами. Первый залп был страшен. Летящие камни затмили тусклое северное солнце! Наблюдая за происходящим сверху, защитники Барьера поначалу смеялись, их боевой дух явно укрепился, ведь даже самая мощная машина могла бросить камень всего лишь на треть высоты гигантской стены.

Надсмотрщикам не о чем было волноваться – глупые норды ничего не добьются, пусть хоть всю жизнь будут бить по каменным плитам своими грубыми машинами. Шум стоял неописуемый, защитникам приходилось кричать или переговариваться жестами, и они не услышали и не заметили, как множество теней появились на склонах ближайших гор. Они упустили момент, когда на них бросились странные существа, не звери и не люди.

Атака троллеров была ужасной. Их клыки врезались в плоть, лапы разрывали людей на части и разбрасывали обезображенные трупы по скользким от крови плитам. Когти ломали копья, разбивали в щепки щиты. На гребне стены царил хаос, и когда машины прекратили вести огонь, наступила тишина. Из защитников в живых остался лишь один парень с голубым шарфом на шее. Он отступал к краю, на него напирали троллеры. Когда отступать было некуда, надсмотрщик оглянулся. Внизу ждала пропасть и тысячи маленьких фигурок нордов. Они наблюдали за схваткой. Троллеры были совсем близко. Бедняга закричал что есть силы, развернулся и прыгнул вниз. Его полет сопровождался смехом и диким ликованием, а смерть – веселыми боевыми кличами.

В этот момент Рик приказал начать подъем и призвал себе на помощь магию. Пока его воины перебирались через стены, он произносил заклинания, раскачиваясь и закрыв глаза. Слова его отзывались в заснеженных вершинах гор, с которых срывались холодные, яростные ветры и обрушивали всю свою мощь на уцелевших защитников стены, укрывшихся во внутренних помещениях.

Рик пробовал новые заклинания, те, что пришли к нему ночью во сне. Он произносил странные слова, а защитники умирали в каменных казематах, задушенные едким дымом, замороженные, сожженные, раздавленные каменными челюстями. Рик чувствовал, как растет его сила. Впрочем, ощущение было настолько упоительным, что все остальное было неважно. Норды тем временем поднимались на стену. Когда на вершине почти не оставалось места, они принялись ловко спускаться вниз с другой стороны. Там их ждали земли Великой Крепости и полное отсутствие сопротивления.

Наблюдая за безумием, что творилось на Первом Барьере, те из защитников, что стояли внизу, бежали, ища спасения за стенами Цитадели. Туда же в спешке свозился весь возможный провиант и бочки с водой, сгонялся скот. Самых удачливых пускали вместе с товаром, остальных, тех, кто не был братом Ордена или надсмотрщиком, прогоняли прочь, и люди бежали на юг, ко Второму Барьеру, где уже началась паника.


Портал выбросил их где-то очень далеко от точки входа – по крайней мере, так показалось Элсону. Он отошел от столба на некоторое расстояние, огляделся. Солнце уже почти село за горизонт; стоило позаботиться о ночлеге. Элсон выбрал место под кряжистым деревом с густой кроной, и развели костер. Айк пришел в себя, но был слаб, молчалив и задумчив. Элсон не стал тревожить его расспросами. Следовало быть очень осторожным с чужой погибшей любовью.

Нарушил молчание Айк, когда совсем стемнело:

– Иди, поспи, я покараулю. Все равно мне не уснуть.

Элсон безумно устал за последние сутки, потому возражать не стал, бросил только:

– Если что… буди, – и через пару минут его дыхание стало ровным и глубоким.

Айк просидел у костра половину ночи, так и не сомкнув глаз. Временами он подбрасывал хворост в костер, не давая угаснуть пламени. Внимательно прислушивался, нет ли рядом опасности, но все было тихо и спокойно. Лишь одинокая птица иногда глухо кричала из куцых кустарников.

Элсон проснулся ближе к середине ночи. Дыхание его сменило ритм, и из темноты донеслось, словно они и не прекращали разговора:

– Айк, ты как?

– Нормально – коротко ответил тот. – Выспался?

– Поспал, – Элсон подошел ближе.

– Слушай, ты посиди пока тут, – попросил Айк. – Я пойду… вон туда. Мне нужно побыть одному.

Элсон посмотрел на небольшой холм в десятке шагов от костра. За ним начинался песчаный бархан, утыканный сухими колючками. Именно туда указывал Айк.

– Валяй, – с нарочитой небрежностью бросил Элсон. – Если что, свисти.

Айк кивнул. Он сел, подобрал ноги и обхватил колени руками. За спиной горел костер и ждал друг. И теперь, решил Айк, пришло время разобраться с тем, что творилось в голове и сердце. Огонь, который распалила в его душе мертвая теперь женщина, не погас, как того хотелось. И что с ним делать, Айк не знал. Как сладить с любовью, которая оказалась не нужна? Топтать? Гнать? Или вообще лечь умереть от тоски и горя…

Послышался странный, фыркающий звук. Айк повернул голову и совсем не удивился, когда увидел сидящую рядом с его правой рукой рыжую кошку. Удивляло скорее то, что для того, чтобы ее увидеть, ему теперь не надо было засыпать. Но эта мысль скользнула по краю сознания, тут же покинув его.

– Пошли, – коротко пригласила кошка и, не дожидаясь ответа, пошла прочь. Айк поднялся на ноги и зашагал за животным.

Они шли через темноту. Кошачьи шаги глухо отдавались во тьме, словно кто-то равномерно бил в большой бубен. Где-то впереди заиграла призрачная арфа, имитируя звук падающих капель. Ее звучание то становилось громче, четче, то вовсе затихало.

– Куда мы идем? – спросил Айк, чтобы нарушить молчание.

– Туда, – неопределенно ответила кошка.

Они так и шли – через ничто в никуда.

– Ты знаешь, – начала кошка размеренным голосом безо всякого выражения, – каждый из нас в ответе за свою судьбу. Мы рождаемся. Сперва нас воспитывают родители, потом мы сами приобретаем жизненный опыт. Каждое событие заставляет нас делать выбор… не важно – в пользу добра или в пользу зла. С каждым новым выбором мы либо растем и созидаем, либо разрушаем и падаем в бездну.

– К чему ты это говоришь? – спросил Айк.

– Рия – яркий пример того, как из маленькой, хорошенькой девочки можно сделать чудовище.

Айк внимательно посмотрел на кошку. Та все шагала, перепрыгивая и обходя невидимые препятствия, и продолжала говорить:

– Я не оправдываю ее. Более того, я огорчена, что она выбрала именно такой путь. В ее силах было посмотреть на отца и его цели критично. Но ведь она по-своему его любила…

У Айка сжалось сердце. Нет, не от горечи предательства. Горечь должна прийти потом, вместе с печалью, когда на месте любви останется пепелище. А сейчас там горело отчаяние. И мысль о том, что Рия все-таки была способна кого-то любить, вонзилась в его сердце кинжалом запоздалой ревности.

– Я это говорю не для того, чтобы причинить тебе еще большие страдания, – также спокойно, без выражения сказала кошка. – Я говорю это для того, чтобы ты понял. Как раз сейчас ты стоишь перед выбором. И только тебе решать, что ты будешь о ней помнить, во что будешь верить и как используешь этот бесценный опыт. Разочаруешься в жизни или все-таки переступишь через жалость к себе…

Айк молчал. Он просто не знал, что ответить. А потом все слова пропали, потому что он увидел Рию. Она висела в воздухе, раскинув руки, в сером полупрозрачном платье и почему-то босая. В ее позе не было ни капли напряжения, глаза закрыты. Руки от плеча до запястья оплетала полупрозрачная серая лента в тон одеянию. Легкое движение воздуха шевелило ее волосы, и, несмотря на темноту, Айк видел каждую ресничку, каждый волосок на голове.

Кошка внимательно посмотрела на Айка, словно приглашая его подойти ближе к жене, а затем, убедившись, что он ее понял, села с таким невозмутимым видом, словно все это ее никак не касалось. Хотя, возможно, во тьме пролегала какая-то незримая граница, которую кошке было запрещено пересекать.

Айк сделал шаг. Рия все так же висела в воздухе.

Шаг, еще шаг…

Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышалась музыка и песня на неизвестном ему языке. Тьма постепенно рассеивалась, уступая место серым сумеркам. Рия пошевелилась, но все равно осталась висеть в воздухе, словно невидимые нити оплетали ее руки и ноги. Айк хотел отступить, но передумал и сделал еще шаг навстречу воительнице. Она открыла глаза, задергалась, словно кукла на веревочках, в растерянности оглядывая место, в котором находится, словно впервые увидела его. Взгляд ее остановился на Айке. Он вздрогнул.

– Не уходи… – попросила она.

Голос сделался слабее. А во взгляде было столько мольбы, что сердце в груди снова болезненно сжалось, напоминая о том, что он так старался вытравить.

– Не уходи…

Айк судорожно сглотнул и сделал шаг навстречу. Рия улыбнулась. Не так, как в последние минуты жизни, нет. Сейчас ему улыбалась та, его Рия, которую он любил. Рия, которая, как ему казалось, любила его. Воздух между ними озарился теплым мягким сиянием. Свет сгустился, сплетаясь в ярко-оранжевый шар.

– Тьма – это отсутствие света. А у каждого из нас, свой огонь, – грустно улыбнулась воительница. – Твой огонь добрый…

– Это она и не она одновременно, – услышал Айк голос говорящей кошки.

– Как это? – голос его прозвучал хрипло.

– Как если бы это был человек, проживший несколько разных жизней в разных телах, а потом его душа попала сюда…

– А что это за место? – спросил Айк.

– Персональная камера пыток, – усмехнулась кошка.

Метаморфоза произошла молниеносно. Света не стало. Айка отбросило назад, туда, где сидело рыжее животное. Рия снова закрыла глаза, превращаясь в безвольно висящую в воздухе куклу. А потом она запела. Это была та самая песня, которую Айк уже слышал. К ее пению присоединился невидимый хор голосов, что смеялись и плакали одновременно. Слов было не разобрать. Айк не знал этого языка. Но он вдруг понял, о чем пела женщина и подпевал незримый хор.

– Я люблю его, я люблю его, я люблю его…

– Люблю… – подхватывал эхом хор невидимых певцов.

– Я люблю его, – умоляла она кого-то плачущим, срывающимся голосом. Она то шептала, то просила, то спрашивала… а потом песня оборвалась.

Рия страшно закричала, искривив губы от боли… образ исчез во тьме. И снова не осталось никого, кроме Айка и кошки.

– Зачем ты мне это показываешь? – спросил Айк.

– Я всего лишь отвечаю на вопрос. Ты спрашивал, что тебе делать с чувством, я показала. Теперь ты знаешь, что бывает, если в твоей душе нет света.

– Кто ты такая?! – с ужасом спросил Айк. – Хранитель?

В ответ на его вопрос кошка по-домашнему зажмурилась, словно была очень довольна:

– Нет, я не Хранитель, и не Страж, я вообще не связана с этим миром. Место, откуда я пришла, было всегда, и всегда будет. Основа основ…

Айк закрыл глаза, но увидел все ту же тьму. Разве что кошки не было.

– Ей больно? – спросил Айк, открывая глаза.

Кошка повернулась и внимательно посмотрела на моего друга, словно на ребенка.

– Если чувство вины может причинять физическое страдание, то – да. Ей больно. Совесть, бывает, ранит хуже, чем каленое железо…

– Я могу ей помочь? – неожиданно спросил Айк, сам не понимая, чем он может быть здесь полезен.

– Нет, – резко, как отрезала, ответила кошка, помахивая полосатым хвостом. – У каждого своя дорога. Пойдем, – сказала она, потягиваясь. – Мы и так тут сильно задержались.

– Нет, – неожиданно для самого себя ответил Айк и снова шагнул во тьму, вызывая образ Рии.

Он не рассчитывал на результат и вообще не знал, на что надеется. Просто пошел к ней. И подвешенное в воздухе тело вдруг вновь выступило из темноты. Разгоняя мрак, он прикоснулся к ее щеке и закрыл глаза. «Нужно пропустить это через себя, – пришло в голову, – позволить себе упасть на самое дно, чтобы толща воды раздавила меня, выдавливая все самое гнусное и жалкое, чтобы отчаяние прошло через меня, как сквозь сито, оставляя в ячейках самую суть». И он почувствовал, как они оба медленно опускаются в серой неподвижной воде, касаются дна, поднимая облака темного ила…

– Я прощаю тебя, – искренне сказал он, обращаясь к Рии, глядя в ее закрытые глаза.

И снова мягкий желтый свет вспыхнул между ними. И снова она открыла глаза. Зачем? Может быть для того, чтобы Айк увидел, как она плачет?

По щеке пробежала голубая капелька.

– У тебя цветные слезы, – прошептал он.

Она мягко улыбнулась ему в ответ. Его Рия. Сердце сжалось.

– Отпусти ее, – потребовал кошачий голос.

Айк повиновался. Он отпустил руку жены, только теперь заметив, что она обрела почву под ногами. Она больше не висела в воздухе. Рия медленно помахала ему рукой, повернулась и пошла в ореоле мягкого желтого света, постепенно теряясь в сером тумане, во тьме…

Айк зажмурился, сдерживая слезы, и повернулся к кошке. Та довольно склонила рыжую морду. Они сидели на холме. Рассвело, но за спиной все еще потрескивал костер. Айк молча поднялся, развернулся и решительно зашагал обратно к Элсону.


Южанин больше не ложился. Он караулил до утра, следил за костром. Затем встретил рассвет, глядя, как сереет небо и розовеет горизонт, как первые лучи золотят барханы. Крик раздался настолько неожиданно, что Элсон испугался и подскочил, как ужаленный. Айк все так же сидел на холме и кричал. Кричал страшно, словно выплевывая из себя боль пережитых несчастий – за погибших родителей, за ложную любовь, за многочисленные предательства, за потерянное королевство – за все!

Лысый дорс уже собрался бежать на выручку, но этого не потребовалось. Айк сам поднялся на ноги и пошел к костру. Элсон вздрогнул. За ночь Айк разительно изменился. Длинные каштановые волосы теперь были высеребрены тонкими прядями, меж прямых бровей залегли две глубокие морщины, а в зеленых глазах плескалась тоска вперемешку с затаенной болью.

– Ты в порядке? – осторожно поинтересовался Элсон.

– В порядке, – скупо ответил Айк.

Он подошел к костру, взял флягу с водой. Отпил.

– Нам нужно идти, – сказал решительно.


Рик попытался взять Великую Крепость с наскока. Но защитники стояли твердо, а их лучники постоянно осыпали воинов стрелами. Норды несли большие потери, и все равно с упорством муравьев, продолжали переть вперед, штурмуя стены неприступной твердыни. Ни они, ни надзиратели не знали, что вновь был всего лишь отвлекающий маневр.

Когда же все было готово, сценарий повторился. Первыми начали онагры, затем катапульты, но… Крепость держалась. Попытка подогнать к воротам таран закончилась плачевно. Осажденным удалось поджечь осадную машину и перебить почти всех, кто пытался ее тушить. Тогда Рик кинул в бой осадные башни, но и тут его поджидала неудача. С помощью хитроумных рычагов защитники Крепости сбросили со стены огромный камень, который подломил основание одной из башен, и почти удавшийся штурм захлебнулся. Норды уже взобравшиеся на стены, были перебиты. Вторую башню сожгли во время дерзкой вылазки отряда Ордена Духов. Ни один из этих храбрецов не уцелел, но башня была повреждена непоправимо. На этом Рик был вынужден остановиться. Солдаты нуждались в отдыхе и подготовке к новому штурму. В других условиях он бы решился на долгую осаду, но в случае с Великой Крепостью это было бессмысленно. К тому же время играло против Рика. С помощью заклинаний он обрушивал на защитников Крепости штормы, дожди и холодные, ледяные ветры, внушал им ужас, пытался сеять панику, но Крепость держалась. Рик подозревал, что защитникам, среди которых было много братьев Ордена, помогали Хранители.

И когда стало казаться, что другого выхода, кроме еще одного кровавого штурма, не было, в голову пришла неожиданная идея. Вернее, решение ему подсказала его верная наложница.

– Там есть Портал? – спросила она.

– Что? – Рик отвлекся от вечерней трапезы.

– Там есть портал? – повторила девушка.

– Где?

– В крепости.

– Не знаю, а тебе это зачем?

– Господин, вы мне рассказывали, что весь мир связывает лабиринт из Порталов, и если знать, как и куда добраться, можно попасть куда угодно. Великая Крепость – сооружение древнее, она стоит здесь со времен Хранителей, вот я и подумала: а что если там тоже есть такой Портал…

– Портал… – протянул мой брат. Он напрягся, задумался, а потом вскочил и воскликнул: – Это отличный план! Мы возьмем цитадель изнутри!

Наложница улыбнулась, едва заметно, так, чтобы Рик не видел.


– Сколько человек может пройти за один раз в такой портал? – спросила Ули, она и еще несколько командиров сидели полукругом в шатре брата.

– Много не пройдет, – ответил Рик.

– Тогда пошли меня и мой отряд, – предложила Ули. Мы пробьемся к воротам и откроем путь основным силам.

– Вы погибнете…

– Все когда-то должны умереть. Этот день или любой другой, какая разница? – Ули была равнодушна к словам Рика. – Смерть ждет всех нас.

– Хорошо, – согласился Рик, с прищуром глядя на сестру. – Иди, подготовься, а я пока отыщу этот самый портал.

Рик покинул свой шатер и исчез. Вернулся он только под утро и направился прямиком к Ули. Сестра разбила свой лагерь в стороне от основных войск. Рик тихонько вошел в небольшой шатер. Его встретили обе сестры. Они не спали.

– Поздновато для визитов, – сказала Ули.

– Вход найден, – объявил Рик. – Ночью…

– Я всегда готова, – последовал ответ.

– Отлично, – Рик резко откинул полог шатра и ушел. Ули долго задумчиво смотрела ему вслед.


Охрана слишком поздно поняла, что именно произошло. Откуда-то из подземелий на них высыпало несколько десятков фурий, размахивающих оружием. Перебив несколько полусонных стражей, Ули, Аги и их воительницы занялись воротами. Двери открылись. Первыми в проход бросились троллеры, а следом передовые отряды нордов. Рик послал в бой все свои лучшие силы. Попытки защитников Крепости противостоять им выглядели жалко. Никто не успел выставить заслон из копий, никто не заливал площадь маслом, чтобы поджечь… Защитники сгрудились на площади, стараясь не допустить прорыва орды внутрь, но дикари были слишком сильны и многочисленны и постепенно теснили стражников к стене.

Вскоре, видимо вспомнив о своем воинском долге, из главной башни на подмогу гибнущему гарнизону вышел отряд надсмотрощиков. Облаченные в доспехи, они выстроили стену из копий и щитов и двинулись на нордов. Атакующие тут же оказались в сложном положении, даже троллеры были не в силах пробить защиту латников. Шаг за шагом надсмоторщики отодвигали врагов, шаг за шагом все больше нордов умирали под ударами клинков. Казалось, еще несколько минут, еще один толчок – и нападающие дрогнут, но появился Рик. Сверкнул поднятый над головой меч, с его губ сорвались слова заклинаний, и когда он махнул мечом перед собой, в рядах наступающей пехоты противника образовалась широкая прореха, будто неистовый ураган повалил солдат на землю, опрокинул, потащил по кровавым камням, как сухие листья! По образовавшейся просеке двинулась Ули и ее воительницы, и солнце блистало на их заточенных лезвиях. В мгновение защитники растеряли остатки мужества и обратились в бегство, бой очень быстро переместился во внутренние помещения Цитадели.


Битва за Цитадель длилась еще несколько дней, нордам было невыносимо сложно. Но они продолжали зачищать Цитадель, зал за залом, комнату за комнатой. Братья Ордена, надсмотрщики, охрана да и просто слуги сопротивлялись, как могли, иногда им даже удавалось долгие часы сдерживать натиск нападавших. Но все же, армия Рика была больше и сильнее…


Когда солдат сдается на милость победителя, это всегда огромный риск. Обычно в общей свалке, поддавшись панике, солдат не отдает себе отчета в том, на что идет. Часто им руководит только одно желание – жить, как угодно, но выжить. С тем, что погибнуть в бою – участь не самая худшая, согласны далеко не все. Заглянув в глаза смерти, кто-то отбрасывает страх и идет вперед, но многие лишаются мужества и способности разумно мыслить. Они начинают думать, что, будучи победителями, отнеслись бы к пленным милостиво, с определенным уважением и жалостью. Как все-таки человек любит обманывать самого себя. Как легко верит в этот обман. И к каким ужасным последствиям приводит иногда эта вера…

Пленных было много. Простые стражники сдавались легко и без сомнений. Собственно, им была уготована не самая плохая участь – они станут скинами. Лишенные оружия, доспехов, а иногда и одежды эти люди были обречены влачить жалкое существование. Но они остались живы, и это было единственным утешением. Такого утешения часто оказывалось мало, и многие рабы в первые же дни покончили с собой, бросаясь с высоких башен или же с голыми руками нападали на охранников, которые закалывали пленников, как бешеных собак, оставляя лежать на мерзлой земле в лужах крови.

Надсмотрщики и братья Ордена Духов не могли рассчитывать на эту сомнительную милость. У Рика на их счет были совершенно другие намерения. Его не интересовала личная выгода от выкупов или продажи. Все, что ему было нужно, и так уже имелось в его руках, а на тот свет золота не утащишь. Это был не просто набег – это была война! Великая война, целью которой была вовсе не добыча.

В отличие от Рика, простые норды мыслили проще. Они набрали рабов сколько смогли и потащили их к Первому Барьеру, но пленников все еще оставалось достаточно много. Обращались с ними хуже, чем с животными. Когда встал вопрос о том, что делать с оставшимися, на совете командиров слово взяла Ули.

– Мои воины первыми ворвались в Цитадель!

Она обвела собравшихся пристальным взглядом. Никто не возражал.

– Мои воины гибли в Великой Крепости, открывая ворота.

И снова возражений не последовало. Тогда Ули вперила взгляд в Рика и высказала требование:

– Мне нужны все выжившие члены Ордена Духов.

– Хочет ли кто-то возразить? – бесстрастно спросил Рик. Но собравшиеся молчали. – Тогда они твои, сестра.

Ули коротко кивнула и покинула шатер.

Утром все взятые в плен братья Ордена были казнены.

Ули и Аги лично убивали каждого, долго, монотонно, без эмоций. На стенах Крепости за ночь были установлены высокие острые деревянные колья толщиной в руку. Для членов Ордена Духов были выбраны площадки на самой высокой башне. Посаженные на колья братья устрашали многих, даже норды отворачивались. И если до сего момента у эторийской знати, чьи посланники наблюдали за битвой издалека, были определенные иллюзии относительно намерений новых завоевателей, то теперь они рассеялись, как туман. Всем стало ясно. В мир вернулся древний ужас.

Но несмотря на то, что вести о грозных захватчиках с севера испугали всех, единства среди королевств Этории не было. Нордения оказалась в одиночестве перед надвигающейся лавиной нордов. Когда Рик приступил к штурму Второго Барьера, даже самому последнему скину было ясно, что успех будет на его стороне. Жители окрестных городов и деревень бежали прочь, бросив хозяйство на произвол судьбы. Все понимали, что дикари из северных земель не пощадят никого.

Гарнизон местного сеньора, точнее то, что от него осталось после молниеносного дезертирства многих солдат, выстраивал свои порядки уже за Барьером у входа в туннель. Несмотря на пораженческие настроения, которые царили среди солдат, рыцари собирались стоять насмерть. Но их уверенность и смелость улетучилась, как только войска Рика взяли Второй Барьер. Взяли с легкостью, без башен и онагров, без катапульт и магии. Они просто прошли по туннелю и вышли у трех башен-темниц, которые к тому моменту были пусты. Завидев врага, рыцари первые пустились наутек, а за ними поспешили и солдаты. Со скоропостижным уходом гарнизона могучие преграды, столетиями преграждавшие путь в Эторию, перестали существовать, и северная орда, будто освобожденная от оков льда вода, хлынула туда, куда рвалась многие века.

Глава 6

Рам Дир сражался.

Величественные стены и могучие башни, созданные древними строителями, высились над окрестностями, словно каменное войско, вставшее единым строем против превосходящих сил врага. Когда по приказу генерала Орнаво имперские катапультеры дали залп, и огромные глыбы серого известняка с шипением рассекли утренний воздух, город-крепость поднял незримые щиты – и камни с грохотом разлетелись вдребезги, столкнувшись с магической защитой. Ни одного скола не появилось на белом камне стен, ни один зубец не рухнул, ни один контрфорс не обрушился.

– Они думали, что это будет легкой прогулкой, – зло ощерился сир Джам, наблюдая за неудачными попытками врага. – Орнаво, небось, уже видел себя на главной башне с имперским флагом в руках. Но не Духи горшки обжигают.

– Сир, они готовят зажигательные снаряды! – сказал сир Бэррон, указывая мечом на катапульты, расставленные вдоль холмистого гребня в трех сотнях шагов от города.

– Думаю, и это им не поможет, – сир Джам оперся рукой в латной перчатке на полированный камень зубца, подался вперед, глядя на затянутые дымом катапульты.

Там действительно готовились к попытке сжечь Рам Дир. Прислуга метательных машин загружала с помощью длинных клещей в корзины катапульт большие глиняные шары, над которыми дымили толстые фитили.

В шарах плескалась густая маслянистая смесь, известная под названием «драконья кровь». Ее изготовляли имперские алхимики по рецептам, найденным в древних манускриптах. Температура горения «крови» была такова, что дерево или человеческая плоть за считанные мгновения превращались в пепел, а гранит и базальт плавились, словно воск.

Это страшное оружие уже помогло имперцам взять не один город. Сир Джам знал, что в некоторых местах с помощью «драконьей крови» были превращены в выжженные пепелища крепости, которые до этого считались неприступными. Шаргал, Аньао, Дурбаг, Сол-Хар – перечень уничтоженных городов и замков был длинным.

Над зубцами и забралами ворот Рам Дира развевались флаги, солнце сверкало на наконечниках копий и полированных доспехах воинов отряда сира Джама. Ополченцы из числа новоиспеченных горожан были экипированы и вооружены куда хуже. На троих приходилось одно копье или алебрада, панцирей и нагрудников не было вовсе.

Люди с тревогой смотрели на вражеские приготовления. Им было хорошо видно, как стоящий на холме генерал Орнаво через вестового отдал приказ, и грозно загрохотали имперские барабаны.

– Всем уйти со стены! – крикнул сир Джам. – В укрытие, в укрытие! – прокатился приказ по городу.

Сам он при этом не двинулся с места, продолжая опираться о зубец.

– Сир, вы думаете, зажигательные снаряды пробьют защиту? – спросил сир Бэррон.

– Нет, – ответил бывший второй капитан, – но я обязан подстраховаться, мы не можем рисковать людьми попусту, их у нас и так слишком мало…

Договорить он не успел – катапульты дали залп. Глиняные шары взвились в голубое небо, оставляя за собой дымные следы, действительно напоминавшие хвосты огромных драконов, и понеслись к стенам и башням Рам Дира.

– Ну, господа древние маги… – прошептал сир Джам, – сейчас-то и станет ясно, на что вы годитесь…

Первый из глиняных шаров врезался в стену города и разлетелся на части, выплеснув свое зловещее содержимое, которое тут же воспламенилось от фитиля. Зеленовато-алый огонь слепящей кляксой растекся по белому камню… и бессильно стек вниз, словно простая вода!

– А-а-а! – радостно закричал сир Бэррон. – Не горит! Не горит наш Рам Дир!

– Не горит, не горит!! – подхватили голоса. Солдаты и ополченцы поспешили выбраться из укрытий и казематов внутри стен и башен.

В воздухе повис запах гари.

Несколько дней самые разные снаряды бились о внешние стены, словно яйца о столешницу. Камни разлетались песком, цепи отскакивали обратно в поле, огонь расплескивался и гас, убитый древней магией. Это было красивое и совершенно бессмысленное зрелище, от которого у генерала Орнаво кривилось лицо, точно от зубной боли.

– Они думают, что у нас ничего не получилось. Что ж, эти глупцы дорого заплатят за свою тупость! – генерал поднял руку и крикнул – На штурм! Все!

По сигналу командиров имперцы бросились раскидывать охапки соломы и вязанки хвороста, которыми были укрыты до поры осадные лестницы. Составные, длинные, они походили на хребты давно вымерших гигантских животных. Верхняя часть каждой лестницы была окована железом и увенчана зубчатыми скобами – чтобы защитники города не смогли столкнуть ее со стены.

Солдаты подхватывали лестницы и тащили их к стенам. С холма, на котором стояли Оранво, Царственный Лис и высшие офицеры, казалось, что стальные муравьи волокут множество соломинок, чтобы с их помощью забраться на груду белых камней. Первая лестница прислонилась к стене Рам Дира. Орнаво ожидал, что сейчас опять пойдет в ход магия создателей удивительного города, но тут она оказалась бессильна – лестницы одна за другой беспрепятственно вставали, цепляясь скобами за зубцы, и по ним проворно лезли самые опытные и яростные рубаки из числа имперцев и наемников.

Защитники города пытались рубить лестницы топорами, сталкивали их жердинами и баграми, но тщетно. Воины из числа штурмующих поднялись наверх и вступили в бой, пытаясь закрепиться на стенах. Вниз полетело первое тело. Дикий, полный животного ужас крик прорезал шум боя и затих в тот момент, когда сброшенный с лестницы воин достиг подножья стены.

Царственный Лис повернулся к Орнаво.

– Пожалуй, я поведу своих рыцарей ближе к воротам.

– Зачем? – пожал плечами генерал.

– Уважаемый генерал, это же очевидно! У них не хватает людей на стенах. Они должны попытаться сделать вылазку, чтобы разрушить лестницы. Это их единственный шанс отбить штурм.

– Ерунда! – высокомерно заявил Орнаво. – Мы брали десятки городов. Мои доблестные солдаты возьмут этот прежде, чем враг успеет организовать какую-нибудь вылазку. Уверяю вас, к ужину город будет наш. Кстати, что вы предпочитаете под красное лиморское? Печень фазанов? Запеченную кабанью ногу? Вырезку из оленины?

– Я предпочитаю голову сира Джама, – зло ответил Царственный Лис. – Но что-то мне подсказывает, что я не получу того, чего хочу…


Бой кипел на гребне стен, бой отчаянный и беспощадный. Солдаты и ополченцы города изо всех сил сдерживали натиск имперцев, пытаясь сбросить врага вниз. Ценой невероятных усилий им удавалось порой очистить той или иной участок стены от закованных в пластинчатые доспехи наемников и суровых легионеров, прошедших через множество битв, но осадные лестницы исправно поставляли наверх все новых и новых врагов.

Сир Бэррон, ответственный за оборону левого крыла укреплений, потерял шлем, его меч был до рукояти покрыт вражеской кровью, а доспехи украшали многочисленные вмятины от ударов вражеских клинков. Пробившись к центральной башне, он крикнул сиру Джаму, рубившемуся сразу с тремя противниками:

– Они поднимают арбалетчиков! У меня полегла половина воинов! Если нас начнут расстреливать в упор, стену мы не удержим!

Сир Джам в глубоком выпаде проткнул бородатого наемника, вооруженного топором на длинной рукояти, столкнул со стены врага в чешуйчатой кольчуге и крикнул, обращаясь к сиру Друзо, что дрался рядом:

– Резерв – к сиру Бэррону!

Сир Друзо молча кивнул, подозвал двух оруженосцев и побежал вниз.

– Стоять насмерть! – крикнул бывший второй капитан оставшимся солдатам.

Бой закипел с новой силой. Ополченцы, прикрываясь наспех сколоченными из досок щитами, кололи врага пиками и глушили закованных в сталь имперцев кистенями, изготовленными из кузнечных наковален. С таким кистенем управлялись три человека – двое, скрываясь за спинами воинов со щитами, поднимали тележную оглоблю, к которой цепью была прикреплена наковальня, а еще один ополченец удерживал ее до поры, ожидая приказа. Когда следовал резкий крик, он отпускал наковальню, и она обрушивалась на шлем очередного врага.

Чудо-кистени не давали осечек, и уже несколько десятков имперских солдат и наемников валялись на каменных плитах, мешая своим же товарищам сражаться. Но в остальном дела у защитников Рам Дира шли далеко не блестяще – враг сумел захватить часть стены, и наверх поднялись арбалетчики, принявшиеся засыпать оборонявшихся тяжелыми стальными болтами, пробивавшими дощатые щиты ополченцев насквозь.

Резерв, брошенный сиром Джамом в бой, состоял из опытных латников Буа, но не смог переломить ход боя – под ливнем болтов солдаты вынуждены были отступить. Ситуация выходила из-под контроля, и тогда бывший второй капитан принял единственное правильное решение. Спустившись со стены, он подозвал сира Овада и объявил о вылазке.


Запели рога, заржали кони. Рыцари садились в седла, готовили оружие. По знаку сира Джама стража открыла ворота, и конный отряд вынесся из города. Это было величественное зрелище! По зеленому полю на фоне белоснежных стен неслись в свой, возможно, последний бой мятежные рыцари Буа. Сир Джам в алом плаще скакал в голове отряда, готовый разделить судьбу своих друзей. Прижав щиты, наклонив копья и опустив забрала, рыцари мчались на скопление имперской пехоты у подножья осадных лестниц. Те слишком поздно заметили угрозу. Их капитаны не успели скомандовать перестроение, не успели сколотить стену щитов – отряд сира Джама ворвался в скопище имперцев, как щука в стаю рыбьей мелочи.

Отвратительный лязг и крики умирающих огласили поле битвы. Имперцы пытались противостоять латникам, но тщетно – их ждала ужасная смерть под копытами закованных в броню коней, на остриях копий, под ударами мечей и секир. Добравшись до первой лестницы, рыцари снесли ее, даже не останавливаясь – попросту сшибли нижние секции, и сверху с отчаянными воплями полетели не успевшие забраться на стену воины врага. А всадники с ревом неслись дальше, рубя направо и налево. Через несколько минут большинство лестниц оказались уничтожены, а пехота имперцев бросилась врассыпную, стремясь уйти из-под удара.

Рам Дир сражался!


– Трусы! Ублюдки! Бейте их, бейте! – орал побагровевший Орнаво, потрясая украшенным драгоценными каменьями мечом. Он метался по вершине холма, отправляя навстречу бегущей пехоте одного офицера за другим. – Куда?! Назад! Казню каждого!

– Если вы выполните свою угрозу, то потеряете половину войска, – спокойно заметил Царственный Лис, флегматично полируя замшевым лоскутком и без того сияющий наруч своего доспеха.

– Молчать! – рявкнул генерал, резко повернувшись к союзнику. – Ты!..

– Пока что мы с вами на «вы», генерал, не забывайте об этом! – поправил его Лис.

– Вы… Что вы стоите? Где ваши люди?!

– Вы сами сказали, что атака на ворота не нужна. Теперь, когда они предприняли вылазку, и мы потеряли и лестницы, и людей, она бессмысленна. Сир Джам успеет убраться обратно в город до того, как мы перехватим его.

– Не рассуждать!! – снова заорал Орнаво. – В бой! В бой! Это приказ!!

– Как угодно вашей милости, – с лязгом пожав плечами, Царственный Лис подал знак оруженосцам, и ему подвели коня. – Я уважаю принципы единоначалия, генерал. Хотя зачастую именно из-за этого многие сражения оказываются проигранными…

Оставив задохнувшегося от гнева Орнаво переваривать сказанное, Царственный Лис повел своих всадников на перехват отряда сира Джама, уже разрушившего последнюю из осадных лестниц. Но все случилось так, как и предсказал Лис – едва рыцари из Рам Дира заметили, что им угрожает опасность в лице мощного конного соединения, способного опрокинуть и уничтожить небольшой отряд, сир Джам скомандовал отступление. Отряд развернулся и устремился к воротам, под защиту надежных стен и башен. К этому моменту стены уже были очищены от остатков имперцев и наемников. Едва сир Джам последним въехал в ворота города, как они захлопнулись перед самым носом у передовых кавалеристов Царственного Лиса.


День клонился к вечеру. Над лагерем имперцев поднимались дымы походных костров. Из шатра генерала Орнаво доносилась площадная брань – командующий армией распекал своих подчиненных, свалив на них всю вину за неудачи этого дня. Над Рам Диром, напротив, стояла печальная тишина. Ополченцы и солдаты хоронили убитых, жители города помогали с ранеными, провиантом, чинили оружие и доспехи. Все готовились к возможному ночному штурму.

Сир Джам сидел в шатре на приворотной площади. Рядом были верные ему рыцари.

– Сир, я не понимаю! – говорил сир Верьен с обидой в голосе, – почему город позволил врагу взобраться на стены! Почему Рам Дир не остановил этих имперских крыс, как останавливал лазутчиков у ворот?

– Я не знаю, – честно признался сир Джам.

– Если Рам Дир их не остановит, долго мы не протянем, – добавил сир Бэррон.

– Согласен, – кивнул бывший второй капитан. – Нам нужна помощь. Нужны союзники. Рам Дир – сильная и неприступная крепость, к тому же его охраняет древняя магия, но без защитников город не выстоит. Имперцы попросту задавят нас числом. Еще один штурм, подобный нынешнему – и нам некого будет вывести на стены. Нужно созывать Совет. И если мы не сумеем отыскать союзников, город придется оставить…


Совет собрался в большом зале. В свете факелов суровые лица людей казались высеченными из камня – темные пятна глазниц, сжатые рты, морщины, натруженные руки, стиснутые кулаки. От изваяний защитников Рам Дира отличали лишь свежие повязки с проступившими пятнами крови.

Сир Джам вышел на средину и негромко произнес:

– Возможно, это наш последний Совет. И уж совершенно точно последний в таком составе. Кто из нас останется жив после следующего штурма? Возможно, что и никто. Но мы несем ответственность за людей, что пришли с нами из Нордении и тех, кто присоединился к нам здесь. Старики, женщины, дети – они будут вырезаны, едва падет последний защитник. Геройски погибнуть на стенах – смерть, достойная мужчины, но это слишком легкая смерть. Мы не можем позволить себе такую роскошь. Мы должны выжить – и сберечь людей. Сберечь любой ценой. Рам Дир – это не просто груда камней. В нем живет древняя магия, которая приняла нас и оказывает поддержку. Оборонять Рам Дир – наш долг. Попрошу высказываться…

В зале стояла напряженная тишина, слышно было только, как потрескивают факелы да тяжело вздыхают старшины и выборные ополченцев. Первым слово взял сир Бэррон. Он встал, откинув со лба вьющиеся волосы, и решительно заявил:

– Бегство – это унизительно. Сир Джам прав – мы не можем бросить город. Это… это как предательство! Рам Дир стал новым домом для многих! Вся Этория сегодня говорит о нас, о новом государстве свободных людей! Я за то, чтобы сражаться! А если нам суждено погибнуть – пусть так, но память о нас останется в легендах.

Рыцари согласно закивали – пылкая речь сира Бэррона нашла среди них поддержку, молодой воин высказал то, о чем думали все соратники сира Джама.

– Хм… – глухим голосом произнес Дова, представитель горожан. – Сражаться – означает погибнуть. Для рыцаря смерть на поле боя почетна, это так. А как быть крестьянам, ремесленникам, торговцам? Наши семьи хотят жить, работать, пахать землю, хотят мира. Я за то, чтобы отступить из города. Мы уйдем в леса, на север Магниссии, туда, где высятся неприступные горы. Имперцы не пойдут за нами – им нужен город, генерал Орнаво хочет поднять свое знамя на главной башне Рам Дира, отчитаться перед императором и получить награду. После этого они оставят тут гарнизон и уйдут. Жизни людей важнее стен. В общем, мы за исход.

– Друзья! – сир Джам нахмурился. – Все вы говорите правильные вещи, но все вы неправы. Вы невнимательно слушали меня. Мы не имеем права погибнуть, это слишком просто. Мы не можем сдать город – это повлечет за собой такие последствия, которые скажутся на всей Этории. Поэтому необходимо в первую очередь подумать о поиске союзников. Кто что может сказать на этот счет?

Вновь воцарилась тишина. Пауза длилась достаточно долго, и сир Джам уже начал терять терпение, оглядывая хмурым взором своих соратников, как голос подал старый сир Овад.

– Сегодня там… – он мотнул нечесаной головой в сторону, – на стенах мы захватили в плен троих имперцев. Двоих… убили. Они зарубили старого Грума, Юлло и еще несколько наших, и я не смог сдержать ребят. Третьего мне удалось отбить. Так вот – он несет какой-то бред о каких-то странных нелюдях с синей кожей, которые якобы живут в лесах неподалеку. Может, это и слухи, но имперские солдаты в них верят и очень опасаются этих чуземцев.

– Люди с синей кожей? – уточнил сир Джам. – Ну-ка, почтенный сир Овад, давай своего пленника сюда!


Спустя несколько минут посланные горшечником ополченцы втолкнули в зал худого черноволосого человека с запекшейся раной на щеке. Имперец был одет в потрепанный битвой военный камзол, испуган и явно считал, что его привели на казнь. Увидев сира Джама, облаченного в сияющие доспехи, он безошибочно угадал в нем предводителя, бросился к нему, упал на колени и завопил:

– Сир! Не убивайте!

– Это будет зависеть только от тебя, – объявил сир Джам.

– Все что угодно!! Я все сделаю! Все!

– Мне нужно знать о синекожих людях, что якобы прячутся по округе!

– Да, да! У меня по этому поводу есть важные сведения! – затараторил пленник, – Правда, я не лгу! Перед штурмом один наш караван наткнулся на странных синих существ… это были люди… и не люди одновременно! И вооружены они были странным оружием…

– Откуда такие точные сведения? – усомнился сир Бэррон.

– Эти синие… они на наш караван напали… стражу перебили, товар стащили, а повозки оставили… они дикие… их не остановили ни наши гербы, ни флаги…


Сир Джам нахмурился. У меня же возникло сильное желание помочь бывшему второму капитану. Во что бы то ни стало я должен был рассказать ему о том, что все услышанное правда, что даары действительно были рядом, и вел их Минар. По телу пробежала волна тепла. Мысли вдруг сами вырвались из моего сознания и полетели в далекий Рам Дир. Мгновением позже на сира Джама нашло видение, и это было мое видение. Бывший второй капитан вдруг увидел, что синие люди действительно находились близко, в каких-то двадцати лигах к западу от города. Их было много, целое войско, и заправлял ими обычный человек, северянин! И самое удивительное – сир Джам знал предводителя синекожих – он видел его раньше, давно… в Бонвиле!

Видение растаяло. Сир Джам тряхнул головой и осмотрелся. Все по-прежнему молча ждали его команды.

– Уведите. Пусть живет… пока, – сказал правитель Рам Дира.

Когда пленника увели, он отдал следующее распоряжение, такое же короткое:

– Я отправляюсь на переговоры! Сир Бэррон, ты остаешься за старшего, пока я не вернусь.


Небольшой костерок горел в предусмотрительно вырытой яме – чтобы не было видно пламени. Сухие ветки практически не давали дыма, и наш маленький лагерь был незаметен для чужих. Арк готовил походный ужин, скудный и простой, немного вяленого мяса, сухари и похлебка из грибов. Роб и Эйо сидели напротив, то и дело бросал на меня встревоженные взгляды – видения осады Рам Дира, посетившие меня накануне и пересказанные им, напугали всех. Несмотря на то, что путешествовали мы почти всегда через порталы, опасности подстерегали повсюду. Приходилось таиться от всех – в последнее время слишком много оказалось желающих поохотиться за нашими головами, а после смерти верных товарищей мы вчетвером не смогли бы дать отпор даже небольшой шайке бандитов.

– Дарольд! – не выдержал Роб. – Попробуй поговорить с этим… Вар Ло. Может, мы на время свернем к Рам Диру! Там творятся такие дела, а мы тут… похлебку хлебаем.

– Может, он знает, как быстро попасть в Рам Дир! – поддержал Арк. – Мы будем там полезны, мы умеем врачевать лучше любых лекарей из имперского госпиталя! Наверняка половину умерших от ран защитников города можно было исцелить и поставить на ноги, будь мы там!

Я угрюмо покачал головой и тихо ответил:

– Вы думаете, я не взываю к нему? Да весь сегодняшний день я только тем и занимаюсь, что ору в эту белую мглу: «Вар Ло! Вар Ло, Духи тебя побери, откликнись!». Но он молчит…

И в тот момент, когда я в сердцах выговорил эти слова, сознание мое померкло. Оказавшись во тьме, я сперва увидел множество звезд, возникших в бездне над моей головой, а потом внизу – густой лес, простирающейся насколько хватает глаз. Еще через мгновение я ощутил, что опускаюсь ниже, к верхушкам столетних елей. Сознание мое прояснилось, и в тот же момент я разглядел внизу, на земле, многочисленные костры и сидящих вокруг них людей в темной, малозаметной одежде. Все они были вооружены – я ясно видел длинные луки, копья, круглые небольшие щиты, топоры, дубины с усеянными шипами навершиями и кривые мечи, тускло поблескивающие в свете костров.

Ночные воины, казалось, чего-то ждали, негромко переговариваясь. Неожиданно между ними появился человек в плаще, несущий в руке зажженный факел.

– Посланник! – кричал он, размахивая свободной рукой. – Прибыл посланник! Готовьтесь! Готовьтесь! Утром выступаем!

Среди сидевших у костров людей возникло заметное оживление – они вскакивали, разбирая оружие, и тушили костры, торопясь поскорее покинуть лес. Меня подняло выше, и я увидел, что воины стекаются на опушку, где строятся в походные порядки. Небо на востоке посветлело, на редких облаках вспыхнули отблески зари. Туман, наползавший с соседней реки, начал рассеиваться.

Звучно протрубил рог, и из леса появились новые воины, облаченные в длинные зеленые и серые плащи. Вскоре вся прилесная равнина оказалась покрыта вооруженными людьми. Вперед вышел высокий человек со смутно знакомым лицом. Он что-то прокричал, но утренний ветер унес слова, и я не расслышал смысл сказанного.

Воины, выстроившись по четыре, начали покидать опушку, уходят в туман. Это продолжалось довольно долго – их было слишком много. Я смотрел, не понимая – кто это, куда они идут, против кого собираются сражаться?

«Это «стражи леса» из Дворении, – вдруг прозвучал в моей голове голос Вар Ло. – Они собрались по приказу повелительницы аалов, которая тебе известна».

«А-ти?!» – буквально взорвалось в сознании короткое имя.

«Аалы собрались воевать. Они идут на Рам Дир», – ответил Вар Ло.

«Что?! Аалы и «стражи леса» выступили в союзе с имперцами? – меня охватило отчаяние. – Как же так? Сиру Джаму нужны союзники, чтобы отбиться от Орнаво и Царственного Лиса, а вместо этого помощь получат его враги? Это… это несправедливо!»

«Справедливость, – веско сказал Вар Ло, – сложная штука. Я прожил бесконечно долгую жизнь, и ни разу не встречался с этой капризной дамой. Люди верят, что за нее нужно бороться, а между тем их ведет судьба, которой неведомо подобное понятие. Так что забудь о справедливости. Есть честь, есть долг, есть выгода. Вот на этих трех столпах и держится ваше бытие».

«Хорошо, – я неожиданно успокоился. – Тогда я должен свернуть с намеченного пути… я, мы должны попасть в Рам Дир!»

«Ты уверен, что твое место сейчас там?» – спросил Вар Ло.

«Конечно. Мои друзья и я – мы обязаны помочь… ведь это мы привели туда Сира Джама и его людей, мы открыли им город и оставили их одних. Ты же сам сказал о чести и долге».

«Тогда запоминай, – голос Вар Ло то отдалялся, то приближался. – Утром пойдете на юг от вашей стоянки и к полудню выйдете на берег реки. Там вы увидите два холма, один повыше, другой пониже. Между ними в кустах найдете вход в пещеру, а в ней – портал. Он приведет вас к Рам Диру».

«Спасибо тебе, обещаю, я вернусь и помогу тебе, вот только разберусь с Рам Диром и сразу в путь».

Вар Ло не ответил. Тишина затягивалась, но видение не отступало, и я решился задать еще вопрос:

«Как думаешь, можно ли рассчитывать на помощь дааров?»

«Их судьба туманна, их будущее не предрешено, – ответил Вар Ло, – Больше я ничего не могу сказать».

Снова наступила пауза, а потом древний маг добавил: «Поторопитесь – событийный узел уже завязался. Тебе и твоим друзьям предстоит развязать его – или разрубить мечом…»

Меня дернуло и бросило вниз. Я ощутил падение – и очнулся в своем теле, потрясенный. Кружилась голова, было тяжело дышать, сердце бешено колотилось. Друзья тут же набросились на меня с вопросами. Я рассказал им все, что услышал от Вар Ло, стараясь не упустить ни слова.

Наскоро поужинав, мы легли спать, чтобы подняться еще до рассвета. Вар Ло оказался прав – следуя указанным ориентирам, мы отыскали пещеру, а в ней – два сложенных вершинами друг к другу вертикальных камня, испещренных знакомыми символами Хранителей. Перед тем, как войти в Портал, на всякий случай мы обнажили мечи и кинжалы. Никто из нас не знал, куда нас выведет незримая тропа, а учитывая, что Рам Дир сражался, эта предосторожность явно была не лишней.


Полная луна заливала призрачным светом вершину холма на краю леса. Ночной ветер шелестел травой, где-то в чаще тоскливо прокричала ночная птица. Минар в сопровождении десяти дааров поднялся на склон и дал знак одному из своих спутников проверить, все ли в порядке. Воин, приготовив диск, скользящим шагом поднялся на вершину, пригнувшись, чтобы его не было видно. До его слуха донесся перестук копыт. Вскоре появились и всадники – сир Джам в сопровождении сира Овада и сира Друзо пересекли равнину и поднялись на холм.

Даар поспешил к Минару и коротко доложил:

– Люди в панцирях, трое, у них знаки не такие как у других светлокожих…

– Ждите меня здесь, – бросил Минар и, придерживая меч, ушел в ночь.

Сир Джам в задумчивости прохаживался по голому взлобку холма, обозревая затянутые серебристой дымкой верхушки леса. Деревья в лунном свете казались призраками в могильных саванах. Казалось, что они источают скрытую угрозу, готовые в любой момент напасть на всякого, кто дерзнет нарушить их вековой покой. Именно здесь видение указало ему ждать предводителя синекожих. У него не было ни капли уверенности, что кто-то придет, но он должен был верить. Другого выхода у него просто не было.


– Кто бы ты ни был – стой! – неожиданно выкрикнул сир Овад и обнажил меч. Клинок сверкнул в лунном свете.

Сир Джам повернулся, из темноты выступила человеческая фигура в непривычном одеянии – короткие широкие штаны, наборный панцирь, и поверх этого – черный с золотом плащ, свисающий почти до земли.

– Сир Джам? – спросил Минар, поднявшись на холм. Днями раньше ему тоже пришло видение, мое видение. Я рассказал бывшему дорсу, оруженосцу и моему спутнику о Рам Дире, об осаде и сире Джаме. Я же предложил встречу. Я лишь подумал, а видения рассказали.

– Да, это я. Минар Эмиль? – в ответ спросил бывший второй капитан.

Минар коротко, с достоинством, поклонился.

– Сир Джам, я рад видеть вас в добром здравии.

Рыцарь ответили бывшему оруженосцу таким же коротким поклоном. Обменявшись несколькими общими фразами, Минар и правитель Рам Дира перешли к главному.

– Положение наше еще не фатально, – заявил сир Джам, – но оно осложняется с каждым днем. Помощи ждать неоткуда, а враг силен и превосходит нас в несколько раз и конными, и пешими. Когда я… – рыцарь замялся, – когда мне предвиделось, что вы вышли из подземелий и находитесь рядом… я просто обязан был с тобой встретиться.

– Мы встретились, сир, что вам нужно от дааров? – спросил Минар.

– У нас мало людей и еще меньше воинов, а те, кого ты вывел из подземелий – великолепные бойцы.

– Сир, – по старой привычке Минар продолжал обращаться к бывшему второму капитану как к сеньору, – скажите: почему даары должны помогать вам? Эта война для них чужая…

Сир Джам вздохнул.

– Чужих войн не бывает, Минар Эмиль. Мы живем в мире, где все взаимосвязано. Имперцы, если им удастся захватить Рам Дир, обратят свои алчные взоры на другие земли. Я так понимаю, твой народ решил обосноваться здесь, в Магниссии?

Минар кивнул.

– Значит, он и станет следующей жертвой этого ненасытного хищника. Мне кажется, с таким врагом как Орнаво лучше бороться сообща, а не в одиночку.

Минар почувствовал, что начинает злиться. Сир Джам умел убеждать, он прекрасно владел речью и всегда был отличным оратором.

– Ты помнишь притчу, которую рассказывают каждому, вступающему в ряды воинов Буаского герцога? – между тем спросил сир Джам.

Насупившись, Минар смотрел в сторону. Он отлично понял, о чем говорит бывший второй капитан. Речь в притче шла о старике, который перед смертью попросил своих сыновей сломать отдельные прутики, а потом – фашину, состоящую из многих прутьев. Сравнение было прозрачно: сила может быть только в единстве.

– Сир Джам, много веков даары жили в подземельях гор, – Минар говорил тихо и смотрел сурово. – Их уделом была тьма и забвение, но там, глубоко под горами, они сумели сохранить в себе главное, что делает человека человеком: стремление к свободе, веру в добро и способность быть благодарными за него. Да, их внешность изменилась, но внутренне они остались людьми, настоящими людьми, верными и преданными. Все те столетия, что даары прозябали во мраке, они жили надеждой, что однажды явится тот, кто выведет их на поверхность, к свету. Судьбе было угодно, чтобы этим человеком стал я, и, несмотря на множество препятствий и опасностей, мне удалось не разочаровать дааров и освободить их из заточения. Именно поэтому я не могу… не имею права перед собственной совестью бросить их в огонь войны, пусть и справедливой. Сир, вы лучше меня знаете, что сражения и походы огрубляют сердце и делают душу маленькой, словно пшеничное зерно. Я хочу, чтобы даары полюбили этот новый для них мир, чтобы они были счастливы. Если же их знакомство с Эторией начнется с крови, никакого счастья не будет.

– В тебе говорит трусость! – вставил сир Овад.

Минар усмехнулся.

– Я не обижаюсь на тебя, старый сир, ибо уже давно не тот оруженосец, что готов был смывать кровью любой косой взгляд в свою сторону. Мой голос сейчас – это голос ответственности. Сам по себе я, может быть, и остался бы тем же самым оруженосцем, Минаром Эмилем, и мой меч спросил бы с каждого, кто посмел упрекнуть меня. Но я не принадлежу себе точно так же, как и вы, сир Джам. За мною – тысячи дааров, за вами – Рам Дир и те люди, что доверились вам. Вы пытаетесь спасти их, а я – тех, кто доверился мне. Если на нас нападут, мы, конечно же, будем защищаться. Но я не хочу, чтобы даары нападали первыми…

– Я слышал другую историю, – перебил сир Джам, – до нас дошли слухи, что вы напали и уничтожили целый имперский караван.

– Вы меня удивляете, сир, неужели вы до сих пор верите в слухи? – Минар покачал головой. – Имперцы попытались захватить одного их моих людей. Он просто заблудился, а они устроили на него охоту, гнали по лесу, как зверя, но я их остановил. Всех. А что до самого каравана, мы его не тронули, даже еду не взяли. Вот вам правда, а не слух.

Повернувшись, Минар начал спускаться с холма.

– Его нужно остановить! – сир Друзо бросился следом за бывшим оруженосцем.

– Отставить! – махнул рукой сир Джам. – Силой тут ничего не сделаешь. Он прав, по-своему, но прав, и это его правда. Для того чтобы Минар понял нас, – он должен оказаться в сходных с нашими обстоятельствах. Видят Духи, я не хочу для него такого, но почему-то уверен – ему придется пройти и через это… Все, мы возвращаемся.


Во время нового штурма Орнаво решил не терять людей на стенах, а попытаться взломать ворота колдовского города. Его люди за ночь изготовили четыре тарана из исполинских стволов каменных сосен. Для верности их заостренные комли оковали железом. Тараны подвесили на цепях, укрепленных на толстых балках, и поставили на катки. Сверху эти сооружения закрывали огромные щиты, собранные из бревен среднего размера, положенных в два ряда. Такую защиту не могли пробить ни стрелы, ни копья.

План офицеров из штаба Орнаво был прост: установив тараны рядом, наемники должны были снести ворота целиком, слитно ударяя окованными бревнами в створки. Таким образом, для воинов генерала сразу открылся бы широкий проход, и в город смогут войти не отдельные отчаянные рубаки, а имперские когорты целиком. А после захвата привратной площади, Орнаво смог бы ввести в город войска и начать планомерное истребление несговорчивых защитников.

На рассвете загрохотали барабаны, гнусаво взвыли боевые трубы и четыре уродливых тарана поползли к воротам. Сир Джам наблюдал за этим с одной из городских башен. По его сигналу ополченцы принялись обстреливать осадные сооружения из луков и арбалетов стрелами с зажженной паклей, но толстые бревенчатые навесы надежно скрывали толкающих катки таранов наемников, а сырые воловьи шкуры гасили огонь. Точно также не сумели нанести врагу урона и каменные глыбы, которые защитники принялись сбрасывать на тараны, едва те приблизились к воротам.

Все четыре сооружения остановились одновременно. Истошно закричал один из наемников, насмерть придавленный катком. Дергающееся в судорогах тело оттащили в сторону, и по сигналу капитана в золоченом нагруднике воины принял раскачивать тараны. Омерзительный скрип цепей сопровождал многоголосое пение наемников и резкие крики их предводителей.

– Сейчас начнется, – сказал кто-то из ополченцев.

Сир Джам стиснул зубы. Все четыре тарана синхронно ударили в ворота. От сильного грохота заложило уши. Высокие створки затрещали, но выстояли.

– Резерв – на привратную площадь! – распорядился сир Джам и, оставив сира Бэррона распоряжаться обороной на стенах, сам отправился к месту возможного прорыва имперцев. К моменту, когда он по узкой каменной лестнице спустился вниз, тараны еще трижды ударили по воротам. Сир Джам увидел, что часть окованных железными полосами досок раскололась, толстые штыри, вбитые в них, повылетали, и сквозь многочисленные трещины видны перекошенные злобой лица наемников, потрясающих мечами и секирами.

– Сир, – один из рыцарей вышел из строя, готовых встретить врага. – Мои люди чувствуют, что гранитные плиты, которыми замощена площадь, трясутся, словно там, под землей, кого-то бьет дрожь.

– Делайте что должно, – устало сказал сир Джам и вытащил меч из ножен. – А там будь что будет.

В этот момент тараны сокрушили ворота, и они рухнули на камни грудой обломков. С радостными воплями наемники рванулись в арку, бросая дротики и копья, но ни одно из них не долетело до вставших стеной защитников Рам Дира. Сир Джам и остальные воины с изумлением увидели, что оружие врага вспыхивает в воздухе и сгорает полностью, вместе со стальными наконечниками и втоками, оставляя после себя только облачка серого пепла.

Крики наемников смолкли – похоже, они были напуганы и озадачены. Но пронзительный окрик капитана вывел «солдат удачи» из оцепенения – и, размахивая алебардами, гизармами и протазанами, они полезли через груду обломков, оставшихся от ворот.

Камни под ногами сира Джама и прочих защитников города словно вздохнули, вспучившись горбом, и тут же опустившись. На мгновение сиру Джаму почудилось, что арка ворот превратилась в исполинский рот, выдувавший воздух с невероятной силой. Но нет, это был не просто воздух, это было обжигающее дыхание самой смерти! Словно незримый огненный вихрь налетел на наемников, сбивая их с ног и сжигая заживо! Воины не успевали даже вскрикнуть, объятые пламенем. Те из них, что шли во второй волне атаки, попытались остановиться, чтобы избегнуть внезапной и ужасной гибели, но тщетно – вихрь налетел на них, сжег и обрушился на дубовые балки и цепи таранов.

Осадные сооружения вспыхнули все сразу и сгорели почти мгновенно, без обычного для пожаров дыма и треска. Вскоре на площадке перед воротами остался только пепел. Отряд наемников численностью почти в две сотни перестал существовать.

Имперские солдаты, стоявшие поодаль и готовые вступить в город следом за «солдатами удачи», в панике разбегались, справедливо полагая, что огненное дыхание колдовского города сожжет и их тоже, но Рам Дир, устранив непосредственную угрозу, успокоился.

Сир Джам вспомнил, как врата города не пускали внутрь людей, злоумышлявших против его новых хозяев, и понял, что союзник у него все же есть, и союзник этот может быть могущественнее и сильнее любой армии.

К удивлению защитников Рам Дира, все оружие и доспехи наемников остались невредимыми, они, в отличие от копий и дротиков, летевших через ворота внутрь города, не сгорели. Шлемы, кольчуги, латы, поножи и наручи вперемешку с мечами, щитами, алебардами и секирами лежали в кучах серого пепла.

Защитники города сгрудились у ворот, с изумлением и страхом глядя на все это. Старшина ополченцев Дова первым отважился войти под арку. Он поднял золоченый нагрудник капитана наемников, покрутил в руках и передал идущему следом горшечнику Роуфу, что сопровождал его везде:

– Возьми. Для меня будет тяжел, а тебе в самый раз.

Сир Джам провел ладонью по вспотевшему лицу, огладил бороду и распорядился:

– Оружие и доспехи собрать, раздать тем, у кого нечем воевать и защищаться.

Со стены спустился сир Бэррон.

– Вот это да! Да в таком городе можно обороняться даже против всех армий мира!

– Ох, надеюсь, ты прав, дружище, – ответил ему сир Джам и вздохнул. Почему-то очередная победа совсем не вселяла в него надежду.

Глава 7

Сир Бэррон со своими людьми вернулся под утро. Пройдя тайным ходом под городской стеной, воины вошли в подземелье под одним из зданий, сгибаясь под тяжестью оббитых медными листами сундуков.

Стражники, охранявшие двери в подземный ход, с удивлением смотрели на добычу отряда сира Бэррона.

– Вы что, купеческую лавку ограбили? – спросил один из них, обращаясь к воинам, с трудом несущим сундук с выпуклой крышкой.

– Э, брат, бери выше! – весело, несмотря на усталость, ответил тот. – По-моему это имперское месячное жалованье!

После чуда, случившегося у ворот, захват каравана с казной для вражеского войска еще сильнее укрепил дух защитников города. Теперь им уже не казалось, что все они смертники, обреченные погибнуть под мечами и копьями имперцев. Пока солдаты радовались и пересказывали историю, сир Бэррон докладывал сиру Джаму в зале Совета:

– …обоз мы заметили еще до полуночи – он шел по лесной дороге под надежной охраной. Сразу стало ясно, что это не репу с брюквой для походных котлов везут. Мы проследили, и когда он вошел в заросшую лесом низину в нескольких лигах от лагеря имперцев, напали с двух сторон. У нас трое раненых, из охраны не ушел никто, сказалась внезапность. Сундуки мы не вскрывали, времени не было. Но уверен, там оплата имперским солдатам.

– Ты все же удачливый человек, сир Бэррон! – впервые за все время осады на губах сира Джама появилась улыбка.

– Не думаю, что здесь замешана удача, ведь это вы направили меня на вылазку, вы сказали как выбраться из города и куда отправится на охоту, – сир Бэррон внимательно посмотрел на бывшего второго капитана, – сир Джам, скажите, честно, вы знали?

Правитель Рам Дира улыбнулся шире, взглянул на карту города и сказал: – Завтра можно попробовать еще пощекотать пятки Царственному Лису, а то и самому генералу Орнаво…

Ни сир Джам, ни сир Бэррон, ни кто-то другой из защитников не знал, что в эти же минуты в ставке генерала разворачивались весьма драматические события. Генерал, узнавший о пропаже обоза с жалованьем, пришел в неописуемую ярость. Он метался по шатру, рубя золоченым мечом походную мебель, опорные столбы и древки знамен. Двое вестовых, рискнувших войти с докладом о прибытии командиров наемных отрядов, лишились голов, третий «отделался» раной в плече и упал, заливая кровью дорогие мерисские ковры.

Орнаво немного успокоился только после того, как в шатер вошли штабные офицеры, Царственный Лис и наемники, что просились на прием. Однако последовавший разговор вновь заставил генерала взяться за меч, который, впрочем, у него из рук выбил Царственный Лис. Дело в том, что наемники, узнавшие, что платить им у имперцев теперь нечем, решили обсудить новые условия их контракта. Гибель их лучших воинов у таранов сильно поколебала боевой дух «солдат удачи», а когда стало ясно, что все это было бесплатно, и коварный враг прикарманил золото, обещанное наемникам за кровь, воины стали требовать, чтобы при разграблении им отдали не треть, а половину всех товаров в городе.

– Плевать нам на этот Рам Дир, на генерала Орнаво и империю! – кричали они. – Мы не нанимались воевать с колдунами и гибнуть задарма!

– Мерзавцы! – ревел генерал. – Всех по кольям рассажу! Сожгу! Повешу! Колесую! Трусы!

– Лучше быть живой собакой, чем мертвым львом, причем бедным, – пожал плечами один из предводителей наемников, бородатый здоровяк по имени Скидульф. – Очевидно, что Духи не благоволят нам. Так бывает на войне, генерал. Послушайтесь совета человека, который тридцать лет не выпускает из рук меча – нужно снимать осаду. Вы сохраните своих солдат и свою честь.

– Плевал я на твои советы, наемная крыса! – взвыл от негодования Орнаво и повернулся ко входу в шатер, возле которого опасливо жались офицеры. – Эй, кто там? Трубите всеобщую тревогу, стройте солдат! Я заставлю вас сражаться, подлые изменники!

– Не стоит горячиться, генерал, – Скидульф покачал головой. – Нас меньше, но, если вы нападете, мы будем биться уже не за деньги, а за свою жизнь. Поверьте, мы умеем сражаться, и даже если вы одержите победу, у вас останется не больше четверти от нынешнего состава армии. Если вы не подпишите наши бумаги, мы уйдем!

Предводители наемников один за другим вышли из шатра. Орнаво тяжело опустился на складной походный стул, взялся за серебряный кувшин с вином, поискал глазами кубок, а потом махнул рукой и сделал несколько жадных глотков прямо из узкого горлышка.

– А наемник-то прав, – мягко сказал Царственный Лис. – Удача отвернулась от нас. Очевидно, что у неприятеля есть возможность тайно покидать город и совершать нападения на наши тылы. В таких условиях держать правильную осаду невозможно – они будут обеспечить себя припасами и продовольствием за наш счет. Местность тут дикая. Даже если мы затребуем подкрепления, оно прибудет не раньше, чем через несколько месяцев, а то и полгода. За это время мы потеряем половину войска. Надо отступать, генерал. По крайней мере, я увожу своих людей. Мы возвращаемся обратно.

– Да идите вы хоть к скальным медведям, – устало отмахнулся от Царственного Лиса генерал. – Если я вернусь к императору с позором, он в лучшем случае выгонит меня со службы, а в худшем…

Орнаво не договорил, снова присосавшись к кувшину.

– Прощайте, генерал, – сухо произнес Царственный Лис и вышел из шатра, на ходу нахлобучивая шлем.

Было слышно, как он отдает команды своим помощникам. Не прошло и десяти минут, как заскрипели колеса телег и фургонов – это обоз северян покидал имперский лагерь.

– Будьте вы все прокляты… – шептал генерал Орнаво, глотая вино. Допив кувшин, он отбросил его в сторону и поглядел на пламя масляной лампы. – Будьте вы все прокляты до седьмого колена, трусы…

За полотняной стеной шатра гулко ударил конский топот. Через мгновение, откинув полог, внутрь безо всякой субординации вбежал молоденький вестовой без шлема.

– Генерал! – вестовой шумно отдышался, вытер потный лоб. – Из леса вышли… это не люди, генерал!

– Что там еще, что?! – взревел Орнаво. – Кого еще Духи принесли по мою многострадальную душу?!

– Войско! Огромное войско… Это аалы! Они идут сюда! С ними «стражи лесов», все вооружены.

– Аалы… – прошептал Орнаво, потрясенный.

Он оттолкнул вестового, выбежал наружу и увидел, что за лагерем, опустевшим наполовину, сплошной массой движутся конные и пешие. Воины Запретного леса держали походный строй, словно шли не по пересеченной местности, а по плацу посреди имперской столицы.

– Что ж, Империя рада любому союзнику, – тонкие губы генерала разъехались в подобии улыбки. – Пусть они расшибают свои зеленые лбы об эти проклятые камни. А после разберемся, кто тут будет победителем…


Мы вышли из Портала ночью. Вокруг был лес, деревья стояли стеной, и бороды мха, свисавшие с их ветвей, в лунном свете казались шерстью неведомых чудовищ, обступивших нас со всех сторон. Я шел первым, за мною бесшумно крались друзья с клинками наготове. Поначалу нам показалось, что никакой опасности нет, но тут я заметил во мраке льдистый отблеск на широком копейном острие.

– Стойте! – шепотом приказал я, присев за еловым выворотнем. – Там засада!

Мы остановились, легли и начали прислушиваться и присматриваться. Вскоре выяснилось, что Портал вывел нас едва ли не в середину большого воинского лагеря, и только по счастливой случайности нас не заметили дозорные.

За неглубоким оврагом, в котором располагался Портал, за стеной кустарника и деревьев, стояли шатры и палатки. Там то и дело мерцали огоньки, изредка доносилось приглушенное конское ржание и лязг железа. С другой стороны между темными силуэтами елей нет-нет, да и мелькали человеческие фигуры, но ни огней, ни шатров мы не разглядели. Ночь перевалила за половину. Нужно было как-то выбираться из этого оказавшегося весьма густонаселенным леса. И тут я услышал тихое, заунывное пение на незнакомом языке.

Меня пробрала дрожь – уж очень чуждым веяло от жутковатого напева. В ту же минуту Арк тронул меня за рукав и прошипел в самое ухо:

– Дарольд, это магия! Я чувствую…

Я тоже ощутил присутствие враждебной силы. Она не была похожа на колдовство, жившее в Порталах и городах Хранителей, это была другая магия, но мне показалось, что я все же сталкивался с чем-то подобным. Силясь вспомнить, где и когда я чувствовал такое колдовство, я подался вперед, выглянул из-за ствола упавшего дерева, и увидел в прогале между деревьями, как по небольшой поляне шествуют залитые лунным светом фигуры в серебристых плащах. Пение стало громче. Я стал различать слова:

– Муртери-итери-кшамари-урамни-нумари-сармун…

«Аалы! – обожгла меня тревожная мысль. – Они уже тут, в окрестностях Рам Дира! Они творят свою магию, чтобы…»

Додумать я не успел – Роб прополз вперед и прошептал:

– А-ти! Она здесь!

«Значит, и Эйв тоже тут», – догадался я. Положение наше из затруднительного превратилось в безнадежное. Аалы еще в глубокой древности считались отважными воинами и большими мастерами тайных операций. Они были способны видеть в темноте, стрелять на звук и лишать противника воли к борьбе посредством своей магии.

В то же время я подумал, что именно эти качества и могли сыграть с аалами злую шутку – уверенные в своей несокрушимости, за тысячелетия они утратили то, что именуют бдительностью. Аалов охраняла их репутация, охраняла лучше всяких мечей, копий и стрел. Ни один человек в здравом уме не рискнул бы пробраться в лесной лагерь аалов. Ни один – кроме нашей четверки. Нас вело чувство долга и уверенность в том, что мы сражаемся за всю Эторию.

Медленно, где на четвереньках, а где и ползком, мы начали пробираться через лагерь аалов, поминутно останавливаясь и озираясь. Нам не нужно было сейчас никого убивать, наша цель была совсем иной. Осталось только ее найти. Аалы, в отличие от своих прислужников, известных как «стражи лесов», не выставляли дозоры. Большая часть их войска собралась на поляне, где творился колдовской обряд, остальные сидели кружками по пять-семь человек и занимались подготовкой оружия – видимо, назавтра им предстояло вступить в бой, и мы все догадывались, с кем.

Не прошло и полутора часов, за которые мы изгваздались в грязи и вымокли в лужах, словно жабы, как у подножия большой ели с разлапистыми ветвями Арк заметил сложенный из еловых лап шалаш, внутри которого мерцал крохотный огонек. Аалам ночью свет не требуется – значит, в шалаше находился человек. И мы знали, что человек этот мог быть только нашим братом Эйвом, околдованным повелительницей аалов А-ти.

Осторожно, чтобы не шелохнулась ни одна травинка, мы подползли к шалашу, и я кончиком кинжала раздвинул ветви. Внутри, примостившись на выступающем из земли толстом корне, сидел Эйв и внимательно читал какую-то толстую и по виду весьма древнюю книгу. Его лицо и желтый пергамент страниц освещала маленькая масляная лампа, какие используют в своих часовнях братья Ордена.

Роб вытащил из-за пазухи увесистый железный шар, подвешенный на сыромятном ремне. Это было весьма распространенное среди нордов оружие, позволяющее расправиться с врагом тихо и наверняка. Роб уже собрался вломиться в шалаш, но Арк остановил его. Из заплечного мешка он извлек шерстяной носок и натянул на железный шар, чтобы густая шерсть смягчила удар – все же Эйв был нам не чужим человеком и убивать его мы не собирались.

Все произошло быстро и даже как-то буднично: Роб ужом проскользнул через ветки и метнул шар. Он врезался в затылок ничего не подозревающего Эйва и тот с тихим стоном осел на землю. Мы с Эйо подхватили его под мышки и вытащили наружу. Роб привел в порядок ветви шалаша, скрыв следы нашего вторжения. Связав на всякий случай Эйву руки и ноги, мы поволокли его прочь, стараясь не шуметь. Аалы все также пели на поляне, луна зашла за тучи, и стало темно. Мы уже почти приблизились к оврагу, предполагая уйти через Портал – нечего было и думать пробираться в Рам Дир через посты дозорных «стражей леса», но тут неожиданно ночь взорвалась криками, лязгом оружия и конским ржанием!

Притаившись в густом кустарнике, мы увидели, как какие-то невесть откуда взявшиеся вооруженные люди вступили в бой со стражами, рубя мечами направо и налево. Те не ожидали нападения и, застигнутые врасплох, теперь разбегались в разные стороны, во множестве падая под безжалостными ударами. В лесу воцарился кровавый хаос. Отделенные от боя оврагом, мы не знали, что предпринять. «Стражи леса» наконец сумели организовать отпор. Несколько отрядов воинов, держа в руках мечи и факелы, вступили в бой, и сразу стало ясно, что нападавших намного меньше и их лихой наскок может закончиться весьма печально.

– Уходим! – прокричал молодой воин в рыцарских латах. Я с удивлением узнал в нем сира Бэррона.

– За ними! – бросил я Арку и Робу. Мы подхватили все также пребывающего в беспамятстве Эйва и потащили его через овраг в ту сторону, куда уходили воины сира Бэррона. Они умело отстреливались от стражей из арбалетов и те остановились, гася факелы – огонь выдавал их, делая удобной мишенью для стрелков. Мы, задыхаясь от быстрого бега, поднялись по противоположному склону оврага, и я уже набрал в легкие воздуха, намереваясь окликнуть сира Бэррона, но тут из-за деревьев наперерез воинам вышел отряд аалов. Их вел высокий худощавый воин в зеленом плаще. Свет одного из факелов выхватил из темноты его лицо, и я вздрогнул – это был А-лис, первый ризари на службе А-ти!

Выхватив тонкий и узкий клинок, льдисто сверкнувший в ночи, А-лис махнул рукой, и другие аалы кинулись на людской отряд. Оказавшись меж двух огней, защитники Рам Дира бросились нам навстречу, торопясь укрыться в овраге. А-лис во мгновение ока оказался напротив молодого рыцаря. Их мечи скрестились, посыпались искры. Сир Бэррон принялся наносить удар за ударом, стремясь сломить сопротивление аала и выбить из его рук оружие, но ризари был опытным бойцом. Уклоняясь, постоянно меняя направление атак, он кружил вокруг закованного в сталь рыцаря, изматывая его резкими и глубокими выпадами. Попутно А-лис умудрился отбить несколько пущенных в него арбалетных болтов.

Схватка затягивалась.

– Сир! – закричал со склона оврага бородатый воин в золоченом нагруднике. – Скорее, сир!

Молодой рыцарь на мгновение отвлекся. В этот момент А-лис вдруг выкрикнул какое-то заклинание, и земля под ногами сира вспучилась, мешая ему двигаться. Он запнулся – и упал на выставленный аальский клинок, вошедший в сочленение между доспехами. Рыцарь рухнул на траву, приподнялся и в последнем, предсмертном усилии метнул свой меч в А-лиса. Для него этот бросок тоже стал неожиданностью – он уже повернулся, собираясь отдать какие-то распоряжения.

Слова умерли на устах аала – тяжелый меч из честной норденской стали вошел в грудь сбоку, отворив фонтан алой крови. В небо ударил тонкий зеленый луч, деревья зашумели, а аалы разразились горестными криками.

– Эй, вы! – окрикнул меня кто-то из воинов сира Бэррона со дна оврага. Я повернул голову, на меня смотрел оруженосец сира Джама, Ожье. Он был без шлема, на лбу запеклась кровь.

– Скорее, сюда! – закричал он.

Мы потащили Эйва вниз. Там, в неприметной ложбине, обнаружилась узкая щель между выступающими каменными глыбами, густо поросшими мхом. Воины один за другим скрывались в черном провале подземного хода.

– Вы кто? – спросил Ожье.

– Мы друзья сира Джама, остальное потом объясним, – хрипло бросил Арк. – Давайте-ка поскорее убираться отсюда…


Когда следом за мной через щель протащили Эйва, последний из воинов Рам Дира нажал на неприметный камень и глыбы с глухим рокотом сомкнулись, отрезая нас от врагов. В темноте защелкало кресало, и вскоре вспыхнул небольшой факел, осветивший низкие сырые своды.

– Ах, вернемся мы с горестными вестями, – мрачно пробурчал бородач в золоченом нагруднике. – Сир Бэррон был достойным сыном Рам Дира…

– Войны без смертей не бывает, – в тон ему ответил Роб.

– Не бывает, – со вздохом подтвердил Эйо, – это же война…


Рик сознательно шел на большие жертвы в угоду внезапности. Норды не были теми бойцами, которые способны к серьезной позиционной войне. Королевская гвардия с легкостью опрокинула бы строй воинов севера. Воспитанные в традиционной манере боя латники были способны часами вести рубку с противником, сменяя ряды. Рик решил взять своих бывших соотечественников валом. Огромной массой! И не прогадал.

Каждый раз, когда какой-нибудь самонадеянный сеньор выходил на бой, нордам удавалось сковать рыцарскую конницу, навязать закованным в латы воинам ближний бой и отсечь кавалерию от основных войск. При этом под прикрытием основных своих сил раз за разом на оперативный простор выходили воительницы Ули. Полуголые женщины с устрашающими криками мчались вперед, атакуя фланги, сметая все на своем пути. И, наконец, если центр нордов прогибался под натиском закованных в сталь фаланг латников, в бой вступали троллеры!

Шла вторая неделя войны, за это время король Нордении, Филип Первый, сумел собрать большую часть своих сил и вывел армию защитников королевства на решающий бой. Многие бы решили, что такой маневр ошибочен, что, собрав воедино все боевые части и всех сеньоров, король рискует. А что, если битва будет проиграна, если враг окажется сильнее?

Ответ был жестокими и страшным: если король Нордении проиграет, королевство останется незащищенным и, скорее всего, падет под натиском дикарей. Король и сам это понимал, но выбора у него не было. После тяжелой гражданской войны, которая захлестнула восточные провинции, силы были истощены. Многие сильные и умелые рыцари пали в сражениях, многие ушли на восток, в новый город Рам Дир, те же, кто остались, были уставшими и подавленными, у многих еще не зажили раны, как физические, так и душевные. Но делать было нечего, в страну вторгся враг, и ему нужно было дать отпор.


Битва гремела весь день. С приближением ночи стороны развели воинов. Поле боя осталось за королевской гвардией, но у них были серьезные потери. Зачарованные троллеры, которых северяне привели с собой, внушали ужас и наносили большой урон. Смерти эти чудовища не боялись, к тому же многие были очень голодны и пожирали раненых солдат противника прямо на поле боя. От этого зрелища даже закаленные рубаки бежали прочь.

Рик надеялся на полный разгром рыцарей, но кавалерии Нордении удалось вырваться из окружения и ударить в тыл троллерам. Рыцари, прижавшись к конским холкам и выставив длинные пики, врезались в ряды чудовищ с такой силой, что сумели пробить их редкий строй и прорваться в тыл своей армии. Эта отчаянная атака решила исход дня.

Рик повелел отступить к горам. Норденцы не решились преследовать противника – слишком большие были потери. Они вернулись в лагерь и стали готовиться к следующему дню. Королевские силы перестроились и нацелились на сокрушительный удар. Утро должно было начаться с атаки всадников, которые при поддержке тяжелой пехоты имели намерение прорваться в тыл дикарям. Но когда солнце показалось над горизонтом, земля заколебалась под копытами наступающих коней, травы оплетали ноги воинов! Страшное землетрясение валило латников, приводило коней в ужас, сеяло панику! Норды были рядом и по зову боевого рога бросились на охваченного ужасом врага, как снежная лавина.

Лишь малая часть армии короля Филиппа сумела покинуть поле боя. Многие рыцари погибли, в плен попало еще больше. После того, как последний отряд латников сдался на милость победителей, Рик собрал знатных сеньоров, побитых и подавленных. Все ждали казни, но мой брат удивил.

– Кто-то из вас сдался сам, понимая бессмысленность сопротивления, и я отдаю должное такому здравомыслию, кто-то был взят в плен, и я с уважением отношусь к такой храбрости. К сожалению для вас, недавняя битва показала, что маленькая Нордения не в состоянии противостоять мне, Великому Повелителю Севера. Вы проиграли, и я по праву могу забрать все ваши земли и присоединить их к своей новой империи. Но я не буду этого делать. Что бы ни говорили обо мне, какие бы истории ни сочиняли, я пришел в Эторию не за землями и золотом. Мне не нужны ваши замки, ваши слуги и ваши люди. У меня иная цель, великая цель! Я намереваюсь изменить всю Эторию, я стремлюсь создать новый, идеальный мир! Мой путь лежит на юг, в пески Саерской пустыни, так что мне нет особого дела до вас и вашей Нордении… но, как вы понимаете, я не могу оставить врагов у себя за спиной.

Собравшиеся тревожно молчали.

– Я делаю вам предложение, уважаемые сеньоры! Каждому из вас я оставлю и ваши земли, и фамильные замки, и поданных. Я не разграблю ваши замки, не надругаюсь над вашими женами, и прикажу своим воинам этого не делать.

Рыцари молчали.

– Никто из вас не будет подвергнут гонениям. Вы воевали честно, вы выполняли свой долг. Я это уважаю. На ваших землях будет по-прежнему царить ваша воля и ваши законы. Я даю вам на это право. Вы даже можете оставить себе вашего короля, ну, или избрать нового, мне без разницы… От вас мне нужно только одно: вы должны поклясться здесь и сейчас, что не будете препятствовать мне в моем деле, нападать на моих людей и мои караваны. Вы будете выполнять любые мои поручения и предоставите моему войску столько провианта и припасов, сколько сможете собрать, чтобы самим с голоду не умереть. Лишние смерти мне ни к чему. И еще кое-что – брат всмотрелся в лица пленных. – Для меня хороший брат Ордена Духов – мертвый брат Ордена Духов. Им нет места в моей империи. И за смерть каждого служителя вы получите щедрую награду.

Рыцари молчали недолго, спустя пару минут из их строя вышел первый сир и присягнул на верность новому господину. За ним последовали все остальные. Как и обещал Рик, сеньоров тут же отпустили, и они поскакали домой, неся с собой предложение Великого Повелителя Севера.

Король Филипп тоже получил послание. Сидя в своем замке, в окружении двора и прислуги, король не стал оригинальничать и принял предложение Рика. Так, после одной битвы, мое родное королевство пало к ногам моего брата, а он сдержал свое слово и не разграбил ни один город, хотя кое-какие селения поменьше все же были сожжены, но это списали на троллеров и других зверей.


Продолжение следует…


home | my bookshelf | | Опаленные войной |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу