Book: Разрушая страхи



Разрушая страхи

Энн Куин

Разрушая страхи

Купить книгу "Разрушая страхи" Куин Энн

Мое тело скованно придуманными страхами, которые не дают мне жить на полную.

Я будто иду по натянутому канату и так боюсь сделать шаг в сторону: а вдруг мне не понравится или меня за него осудят?

Жизнь полна страхов!

Иногда кажется, нужен лишь шаг, чтобы получить желаемое.

Но где взять смелости для него?

И вот жизнь вмешивается, чтобы сделать его за меня.

Пробуждается решимость, которая принимает предложение.

Окутанная новыми ощущениями и эмоциями

Я легко окунаюсь в подаренный сладостный мир, который для меня открывает он.

Окрыленная его вниманием я парю словно во сне и

Теперь больше всего боюсь, что этот сон закончится и я проснусь.

Мои страхи отступают, но не его.

И вот я стою и вижу перед собой еще большего труса, чем я,

И молю, чтобы он сделал свой шаг!

Глава 1

«Неужели я и в самом деле уговорила себя на это безумство?» — вот уже несколько минут спрашивала себя Миа, смотря в иллюминатор самолета на аэропорт Стокгольма.

Несмотря на комфорт места в бизнес-классе, знакомый привкус паники не давал о себе забывать. Внимательная стюардесса вот уже второй раз поинтересовалась, не нужно ли чего-либо. «Если бы она только знала, что нужно! А именно — стоять ногами на земле, но никак не готовиться к полету», — тяжело вздохнула Миа.

В это время к стюардессе подошла девушка в аналогичной форме из другого салона и произнесла ей на ухо, вероятно, что-то смешное, так как та засмеялась. «Как жаль, что мне совсем не хочется смеяться!» — еще тяжелее вздохнула Миа и в десятый раз проверила свой ремень.

Она закрывает глаза и изо всех сил пытается успокоить себя, но в темноте подсознания всплывают фрагменты недавнего прошлого.


Я сижу у себя в квартире на своем любимом диване, настроения никакого, так как очередная моя статья была разнесена в пух и прах главным редактором. Пятница, мои лучшие подруги, Лотта и Аша — верные близняшки-брюнетки, которые никогда не унывают, пытаются меня подбодрить, заранее прихватив с собой побольше вина.

— И о чем была твоя статья? — спрашивает меня Аша.

— О путешествиях, — еле слышно произношу я.

— Серьезно? — смотрит на меня тут же присоединившаяся к беседе Лот. — Тогда совершенно понятно, почему она оказалась провальной!

— И почему же? Ты ее даже не читала! — пытаюсь защитить себя я.

— Миа, ты меня извини, конечно, но очень сложно писать о чем-то, когда понятия не имеешь, как оно выглядит на самом деле.

— Лотта права!

— Я знаю, что права, — спокойно соглашаюсь я, делая очередной глоток вина, которое прекрасно справляется со своей ролью успокоительного.

— Блин! — оглушает Лотта. — Может, настало время бороться со своими страхами, Миа? У тебя есть возможность летать по всему миру за счет журнала, но ты всегда пользуешься наземным транспортом, и, если мне не изменяет память, за год работы дальше континента ты не выезжала.

— Она за всю жизнь дальше континента не выезжала! — упрекающим тоном сказала сестра. — Ты помнишь, сколько раз мы пытались вытащить ее на острова? И она всегда была очень занята, хоть мы прекрасно понимали, что причиной всегда был страх.

— Неправда! — из последних сил мямлю я, так как язык начинает заплетаться.

— Докажи! — тут же выпаливает Аша, которая немного трезвее меня.

— И что это значит? — вопросительно смотрю на нее я.

— Все очень просто! Завтра летим в любую точку мира, которую мы выберем. И только попробуй сказать, что ты не можешь в связи с работой!

— Да запросто, — храбро отвечаю я.

С ужасной болью в голове я бреду на следующее утро к входной двери. «И кого принесло в такую рань?» — но увидев на часах час дня, понимаю, что уже далеко не утро.

Запахнув хорошо халат, я открываю дверь и встречаю два одинаковых, свежих лица, по которым совсем не видно, что они вчера так же, как и я, пили до глубокой ночи.

— Ты что, спишь? — недоуменно спрашивает меня Лотта.

— А что, в нашей стране это запрещено?

— Значит, ты еще не собралась, — немного расстроено говорит ее близняшка.

— Собралась?

— Ага! Я так и знала, что она даст заднюю. Но не в этот раз, Миа.

— Заднюю? — так же непонимающе смотрю на них я.

И вот они целенаправленно заходят в мою маленькую квартирку, отодвигая меня в сторону.

— Я соберу вещи! — говорит Аша и направляется в мою спальню.

— А я тогда приведу нашу соню в чувства! — произносит Лотта, переводя взгляд с сестры на меня. — А то на ней лица нет.

— Лот, что все это значит?

Но она, не отвечая, направляется на кухню и, вернувшись со стаканом воды, протягивает мне таблетку, которую достала из сумочки.

— Выпей, — говорит она, — тебе станет легче.

Я послушно исполняю, так как больше всего хочу избавиться от головной боли.

— Теперь пойди и прими душ, а я пока помогу Аше.

В этот момент я уже привычно чувствую себя маленьким ребенком, но, не возражая, направляюсь в ванную комнату в надежде, что, когда вернусь, они мне все объяснят. Когда я захожу в гостиную, у меня появляется еще больше вопросов, так как вижу своих подружек, сидящих на диване. Лотт держит легкое ситцевое белое платье с темно-синими узорами в некоторых местах, которое она заставила меня когда-то купить, но которое я так ни разу и не одела, потому что оно очень легкое. Рядом стоят белые туфли и огромный дорожный чемодан на колесиках, на котором лежит мой синий пиджак с коротким рукавом.

— Вы, наконец, объясните мне, что здесь происходит? — поставив руки в боки, немного возмущенно спрашиваю я.

— Ты не помнишь? — подозрительно смотрит на меня Аша.

— Помню что?

— Она не помнит? — переводит она взгляд на Лотту.

— Это ничего не значит! Мы помним, билеты куплены, самолет ждет, а самое главное — нас ждет Ибица.

— Ибица? — мои глаза расширяются до предела.

— Ибица, — легко повторила Лотта. — Одевайся.

— Я никуда не полечу.

— Полетишь.

— Аша, скажи ей.

— Миа, тебе понравится, — бодро подошла ко мне Аша, — только переступи свой страх и все.

— Да, Миа. Когда-то же надо становиться взрослой.

— Я старше вас!

— Это да, но со всеми своими страхами чаще всего ведешь себя как ребенок!

— Рискни! — умоляюще продолжает смотреть на меня Аша, держа меня за руку.

Головная боль проходит, и теперь я отчетливо вспоминаю вчерашний вечер, а самое главное, мое «Да запросто!» «Может и правда, пора перестать быть трусихой! Возможно, я даже смогу написать статью, которая понравится моему придире-редактору!» — думаю я, но, так как мой здравый смысл еще не совсем пришел в себя, произношу:

— И сколько нам лететь?

— Пятнадцать часов, так что ты спокойно сможешь поспать.

— Хорошо! — показывая уверенность, говорю я и, взяв одежду, направляюсь в спальню, чтобы одеться. — Через сколько у нас рейс?

— Через два часа! У тебя пять минут, чтобы одеться, а я пока вызову такси, — говорит мне вслед Лотта, при этом сияя словно новогодняя елка.

— Тогда мне надо предупредить редактора.

— Уже, — говорит Аша.

— Это как? — оборачиваюсь я к ним.

— Ты вчера написала ему письмо, и он согласился.

— Да? — «Как? Я ничего не помню…»

Одевшись, открываю ящик прикроватной тумбочки и беру пузырек, затем выхожу к подругам.

— Вот, это тебе, — протягивает мне книгу Аша, — почитаешь на досуге.

Я беру книгу, читаю: «Дорога к себе. Все, что происходит, происходит для Вашего блага!» — и немного истерически улыбаюсь.

Мы едем в аэропорт, и всю дорогу я слушаю, как нам там будет весело, что они уже все узнали о местных достопримечательностях, развлечениях, забронировали трехместный номер, а самое главное — они купили мне место в первом классе, несмотря на то, что сами будут лететь в «эконом».

Перед отлетом все же звоню своему редактору, чтобы известить о своей внезапной командировке, так как не очень доверяю «ночной» себе. На мое удивление, он был рад больше, чем я.

И вот я сижу, пристегнутая, в удобном кресле, в красивом салоне, и все вокруг кричит: «Наслаждайся полетом и получай удовольствие», — но, как только замигала лампочка, оповещающая о готовности взлетать, меня словно окатило северным ветром, и по телу побежали мурашки. Я крепко закрыла глаза, чувствуя взлет каждым органом и мускулом. «Просто дыши», — уговаривала я себя.

Пытаясь обмануть сознание, представляю, что я сижу на своей любимой лавочке в парке, кормлю уток, наслаждаюсь ароматом цветов и шумом деревьев. Меня кто-то хлопает по плечу, я открываю глаза и вижу знакомую стюардессу.

— Могу я Вам что-то предложить?

— Воды, пожалуйста, — отвечаю я, специально отворачиваясь от иллюминатора.

Она протягивает мне стакан и удаляется. Я достаю из сумочки пузырек со снотворным, которое еще не пробовала, вспоминаю слова Лотт, что полет продлится пятнадцать часов, спокойно выпиваю две таблетки и, воткнув наушники, под спокойную музыку погружаюсь в сон.

Глава 2

Мне так хорошо и тепло, я лежу на белоснежном песке, мое тело накрывают легкие волны. Я нежусь под солнечными лучами, осознавая, что здесь я только одна, мне очень спокойно и комфортно. Неожиданно огромная темная туча закрывает меня своей тенью, холодный морской бриз обдувает мое тело, от чего по нему проходит озноб. Я резко подымаюсь и смотрю на пугающую и завораживающую воду, но ветер все усиливается, снося меня с ног. Я открываю глаза.

Вместо салона самолета и комфортного кресла я лежу на кровати в больничной палате. За окном темно. У меня временный шок. Потряся головой в надежде, что это всего лишь продолжение сна, я с горечью понимаю, что все реально. Резко встав с кровати, я выхожу из палаты и, замерев в коридоре, смотрю по сторонам. Молодая девушка, явно испанка, заметив меня, быстро направляется ко мне. А подойдя, говорит:

— Вы очнулись!

— Где я?

— Все хорошо, — успокаивает меня она, — вы в больнице.

— Это и так понятно, — немного грубо отрезаю я. — А если точнее, в больнице какой страны?

— В Мадриде! — очень легко объявляет мне медсестра.

Незнакомка, явно почувствовав мое недоумение, отчетливо написанное на моем лице, взяла меня за руку и завела обратно в палату.

— Вас сняли с самолета.

— Что? Почему?

— Стюардесса не смогла разбудить Вас, когда самолет делал пересадку в Мадриде, и, чтобы перестраховаться, что с Вами все хорошо, Вас привезли сюда.

Я просто слушала, и не могла поверить ни одному ее слову. Все звучало настолько нелепо.

— Я сейчас принесу Ваши вещи, и вы сможете дождаться утра прежде чем уйти, — вдруг произнесла она и, не дождавшись от меня никакого одобрения, вышла из палаты.

Я села обратно на кровать и посмотрела в темное окно. «Да уж! — тяжело вздохнула я. — Такое могло случиться только с тобой! Я думаю, многие принимают снотворное во время перелетов, но сняли только меня! А Аша и Лотта? Они наверняка звонили мне. Неужели стюардесса не могла с ними поговорить по телефону? А может, они где-то тут и просто ждут, когда я очнусь?»

Мою дискуссию нарушила вошедшая медсестра, держа в руках пакет с вещами.

— Скажите, а мои подруги где-то тут?

— Боюсь, что нет! Когда Вас привезли, Вы были одни.

Она протягивает мне пакет, и, взяв его, я начинаю искать свою сумочку, а в ней — телефон. Смотрю на экран, вижу, что он выключен, и вспоминаю, как выключила его в целях безопасности. Включаю телефон, и звуковой сигнал сообщает о непринятых звонках — их пятнадцать и все от близняшек, даже есть одно голосовое сообщение. Я нажимаю «ок» и прослушиваю его. «Боже мой, где ты? Пожалуйста, набери нам, как только включишь телефон!»

Я выбираю набор номера на дисплее, но к своему разочарованию слышу: «В данный момент абонент не может принять ваш звонок» — и, немного подумав, понимаю, что он, наверное, выключен по той же причине, по которой был выключен мой, — они находятся в воздухе, — а взглянув на время, понимаю, что, скорее всего, уже идут на посадку.

Опустив глаза на постель, мне попадается торчащая из моей сумочки обложка той самой книги, которую перед отлетом дала мне Аша. «Наверное, оказаться в незнакомой стране, в незнакомом городе, там, где никого не знаешь, и правда, только для моего блага!» — у меня начинается истерический смех. — «Почему я не могла просто нормально долететь с моими подругами, как мой багаж. Мой багаж!»



Глава 3

Адан сидит в своем белом ягуаре, понемногу приходя в себя после ссоры со своей девушкой, теперь уже точно бывшей. Его глаза закрыты, а голова удобно устроена на подголовнике. Кисти рук в коричневых перчатках успокаивающе сжимают руль.


— Мне скучно! — вдруг заявляет Карла за обедом.

— Скучно? — поражено смотрю на нее я. — И что это должно значить? — но про себя думаю: «Как тебе может быть скучно? Ты нигде не работаешь, у тебя есть моя неограниченная карточка для всяческих покупок. Ты не любишь театр, литературу, искусство, все, чем ты живешь — это твое красивое отражение в зеркале. И тебе скучно?»

— Мы нигде не бываем.

— Мы вчера ходили в ресторан, и у меня есть два приглашения сегодня вечером на балет.

— Адан, ты прекрасно знаешь, что я не люблю балет. Мы могли бы сходить в ночной клуб, сегодня приезжает известный ди-джей.

— А ты прекрасно знаешь, как я отношусь к клубам, впрочем, так же, как и ты к театру, — его губы скривились. — И когда мы с тобой начинали встречаться, ты легко согласилась на то, что я не буду ходить с тобой в такие места.

— Но ты мог бы сделать исключение, — кокетливо, в своей привычной манере, взяв меня за руку, продолжала Карла.

— Хм! — я внимательно смотрю ей в глаза. — Что-то я не помню, чтобы ты старалась для меня пойти на компромисс?

— На компромисс? — она недовольно выкрикнула, чем напугала посетителей, сидевших за соседними столами. — И когда же это я не шла на компромисс? Возможно, ты забыл, тогда я тебе напомню, — она не сбавляла тон. — Когда мы начали встречаться, для меня четко были установлены запреты с твоей стороны. И как еще можно назвать это, как не компромиссом, если я не хожу в ночные клубы, — а мне двадцать, — я никогда не ночую у тебя дома. Мне даже стыдно рассказать об этом моим подругам! Большую часть своего времени, когда не учусь, я сижу дома и жду, когда же ты, как говорится, «выгуляешь» меня…

Я спокойно сижу и смотрю на нее, выслушивая каждый ее довод. «Безусловно, Карла была права, но она сама согласилась на все это, я же не заставлял ее, — думал я. — Я же не могу сказать ей, что она нужна мне лишь из-за красивого тела и мордашки, которые в нужный момент могут быть рядом. А может, могу? Ей скучно! Может, это мне с тобой настолько скучно, что…»

— Нам надо расстаться, — вдруг очень спокойно произношу я.

— Что? — недоуменно смотрит она на меня.

— Раз мы так друг друга не устраиваем, нет ничего лучше, чем покончить с мучениями.

— Послушай, я, возможно, погорячилась, — начала давать попятную Карла.

— Я думаю, ты сказала именно то, о чем мы оба в глубине души думаем, — вытащив бумажник из кармана, я положил деньги на стол и, не смотря на нее, вышел из кафе. «Вот уже семь лет я живу по правилам, и меня все устраивает, — тяжело вздохнул Адан. — И снова очередная красавица заявила, что ей надоели ограничения. Расстроен ли я? Думаю, что нет. Всю свою жизнь я в поиске, надеюсь, что однажды встречу ту, которой мне захочется открыть себя полностью, зная, что она примет меня таким и не убежит. А пока мне приходится убивать время с этими временными милыми особами. Как сказала мне та, что была перед Карлой: «Ты слишком предсказуемый! Для тебя отношения — это как выполнение пунктов плана: ресторан, цветы, прогулка, конфеты, кино… А как же романтика? Возможно, но это лучше, так как я очень сомневаюсь, что найдется та, которая не испугается моей второй, закрытой ото всех, стороны».


Миа шла по маленьким уютным улочкам незнакомого города в поиске недорогого отеля. После того, как дозвонилась и поговорила с близняшками, она поняла, что девушки хотят остаться отдыхать на Ибице, и ей нужно просто добраться и присоединиться к ним. Пиджак оказался очень кстати, поскольку именно сегодня в одной из Средиземноморских, а значит, большую часть года жарких, стран, было прохладно и даже пасмурно. «Раз уж я отдыхаю, возможно, это маленькое путешествие поможет мне в написании статьи? — размышляла она, осматриваясь по сторонам. — Город прекрасен! Даже небольшой ветер не ухудшает моего настроения. Может быть, в этой книге правильно сказано: когда бы еще я осознано сюда прилетела и познакомилась с историей и культурой Испании».

И только она подумала об этом, как из ее рта вырвался предательский истерический смех. Начинается мелкий дождь, который медленно увеличивается.


Большие капли разбиваются на смотровом стекле автомобиля. Адан, взявши наконец себя в руки, включает зажигание, но резко передумывает, увидев удивительное, миниатюрное, белоснежное создание с длинными светло-русыми волосами. Больше всего его поражает, что она не спешит скорее спрятаться от дождя, а, подняв голову и подставив лицо под капли, улыбаясь, наслаждается влагой. «Она явно не из наших мест, — подумал он. — Оона выделяется своей бледной кожей и светлыми волосами, будто солнечный зайчик в серой массе. Возможно, вот оно! Мне нужна незнакомка, которая не знает меня. Я не буду ставить ей условия нашего общения и просто на время побуду самим собой, ведь понятно, что она здесь проездом. И я сделаю все, чтобы не услышать в свой адрес: «С тобой скучно! Ты слишком предсказуемый!» — Адан пристально смотрел на нее, словно на глоток свежего воздуха. — Возможно, вот оно! Мне нужно делать все не так, как всегда! А вдруг это просто очередная иллюзия, а когда я с ней познакомлюсь, то она окажется не такой уж и особенной? Так и чего ты ждешь? Мне надо ее куда-то пригласить, а там посмотрим».

Адан очень быстро открыл портфель, лежащий на соседнем сидении, и начал искать пригласительные на балет сегодня вечером. Отыскав их, он открыл бардачок, вытащив оттуда зонтик, быстро вышел из машины и направился к незнакомке.


Миа стояла с поднятыми вверх руками и закрытыми глазами. Но даже через опущенные веки она почувствовала, как ее лицо накрывает загадочная темнота, и, немного запаниковав, она резко открыла глаза. Девушка увидела большой черный зонт, закрывающий ее, а затем — высокого, черноволосого и довольно смуглого незнакомца, который завороженно на нее уставился. Заметив, что она смотрит на него, молодой человек произнес:

— Привет!

Глава 4

И вот спустя десять минут мы сидим в том самом кафе, в котором полчаса назад я расстался с Карлой, делаем заказ, дождь за окном не собирается утихать. Я внимательно смотрю на нее: ее миниатюрные черты лица, немного пухлые алые губы, маленькие хрупкие пальчики и большие синие глаза с длинными русыми ресницами восхитительно сочетаются с образом куколки. Куколки, попавшей под дождь. Она видит, как я ее рассматриваю, но из-за того, что мы не проронили ни слова после того, как зашли сюда, я догадываюсь, что она делает то же самое. «Она так легко согласилась на мое приглашение!» — думаю я и мимолетно вспоминаю недавнюю сцену.


Я выхожу из машины, открываю большой черный зонт и решительно направляюсь к ней. И вот я закрываю ее черной тканью и жду реакции. Наконец, она удивленно смотрит на меня, и я утопаю в синеве ее очаровывающих глаз. Находясь в нескольких шагах от нее, я понимаю, какая она маленькая, так как ее голова находится наравне с моим плечом.

— Hola! — произношу я, но вижу, что она еще больше пугается.

— Здравствуйте! — неуверенно произносит она, и ее голос приятной усладой звучит в моей голове.

Подтверждаются мои подозрения, что она не местная, и я спокойно перехожу на английский.

— Здравствуйте! Как насчет спрятаться от дождя где-то?

Она, словно придя в себя, рассматривает свою мокрую одежду, а затем мило улыбается и говорит:

— Я не против.

— Отлично! — беру ее свободной рукой под руку и веду в ближайшее кафе.

Зайдя, сразу же прошу официанта принести плед, и мы садимся за дальний столик.


Я сижу и смотрю на него, а у самой к горлу подступает смех. «Какие еще сюрпризы приготовлены мне сегодня?» — спрашиваю я у своего сознания.

Официант приносит плед, и мой неожиданный знакомый резко поднимается и, став сзади меня, накрывает так, что видно лишь голову. Мне приятно, и немного засмущавшись, я принимаю из рук официанта меню, а раскрыв его, пытаюсь спрятать за ним лицо.

«Должна заметить, последний сюрприз меня очень порадовал! — продолжаю свои раздумья. — Но все равно не могу никак понять, почему он ко мне подошел? Готова поспорить, у него нет недостатка в женском внимании, ведь он очень хорош собой, — немного опускаю меню, чтобы еще раз взглянуть на незнакомца, — вдруг мне лишь показалось, что он хорош, — но тяжело вздыхаю. — Нет, конечно же, он красив. Смуглая кожа, широкие плечи, верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, и виднеются темные волоски. Тяжелый подбородок, ровные губы, глубокие серые глаза, густые брови, выстриженный затылок и короткие непослушные темные волосы на макушке», — я непроизвольно закусываю нижнюю губу. А когда понимаю, что его взгляд направлен на меня, в панике прячусь за меню.


Я улыбаюсь, поймав ее взгляд на себе, и понимаю, что она немного напугана и мне надо начать общение.

— Можно узнать ваше имя, сеньорита? — немного пафосно произношу я.

Она подозрительно на меня смотрит и явно о чем-то думает.


«Зачем ему нужно знакомство со мной? — думает Миа. — Такие, как я, только втайне мечтают о таких, как он, так и не решаясь сделать шаг навстречу, прекрасно зная исход. Так зачем я ему? Можно спросить у него. И что он обо мне подумает после этого? А мне не все равно?»

— Зачем я вам? — немного прищурив глаза, уверенно смотрю на него.

— Что? — он явно не ожидал такого вопроса, и теперь, также щурясь, смотрит на меня.

— Я понимаю, что вы меня пожалели там, на улице, но, если честно, не очень понимаю вашу заинтересованность. Вы же явно поняли, что я не местная.

— Возможно, мне хочется быть гостеприимным, — очень спокойно произносит Адан. — Быть может, когда я приеду в вашу страну, ко мне отнесутся так же.

— Хороший ответ! — мне и правда он нравится. Затем я протягиваю руку и произношу:

— Миа.

— Адан, — говорит он, пожимая несколько моих пальчиков, и улыбается.

Между нами словно рухнула прозрачная стена, теперь мы весело смотрим друг на друга, но нашу идиллию нарушает тот самый внимательный официант, и мы делам заказ.

— Так ты туристка?

— Разве я похожа на туристку?

— Немного.

— Все немного сложнее, — я пытаюсь уйти от темы.

— Я еще не говорил, что мастер по сложностям.

— Ты сам напросился! — сама от себя не ожидая такой прямолинейности, откровенно выпаливаю я. — Две мои лучшие подруги уговорили меня полететь с ними на Ибицу, но, так как я боюсь летать и они мне сказали, что нам лететь пятнадцать часов, я выпила снотворное. Поскольку поездка была спонтанной, мне никто не сказал, что полет с пересадкой. И вот меня сняли с самолета и отвезли в городскую больницу. Я просыпаюсь в незнакомом городе, в незнакомой стране, а мои подруги, как и мой багаж, прекрасно отдыхают на Ибице. Весело, да?

— Твои подруги просто тебя бросили?

— О, нет! Я знаю, что ты мог подумать. Но все совсем не так, — начинаю их защищать. — Чтобы я согласилась, они купили мне место в первом классе, а так как я очень боюсь летать, то по инструкции выключила телефон. Так что, когда с самолета снимали мое сонное тело, они не могли дозвониться мне.

— Так значит, они на Ибице, а ты в Мадриде?

— Да, — тяжело вздохнула Миа.

Официант приносит наш заказ, и я с удовольствием наливаю себе в чашку травяной чай и делаю глоток. Адан заказал тарелку мини-десертов, а сам пьет кофе.

— Попробуй, — двигает он ко мне тарелку, — тут прекрасный кондитер.

Я с удовольствием выбираю пирожное с черным шоколадом и вишней, надкусываю его и не замечаю, как постанываю от наслаждения.

— Ты так аппетитно ешь, — говорит вдруг он, и мне становится немного стыдно за свою несдержанность, — что мне тоже захотелось попробовать.

Адан берет пару моему пирожному и надкусывает его.

— И правда вкусно.

— Ты что, его раньше не пробовал?

— Нет. Я не любитель сладкого.

— Тогда как ты знаешь, что здесь прекрасный кондитер?

— Мне говорили, — пожимает плечами он.

От чая и пледа я немного согрелась, а когда очередная парочка зашла в кафе, я резко взглянула на открытую дверь и увидела, что дождь закончился.


Адан заметил ее замешательство, но решил не напирать, чтобы не спугнуть Мию.


Продолжаю наслаждаться чаем, сладостями и пока не думаю ни о чем плохом, но все же решаю перестраховаться.

— Ты не подскажешь мне хорошую недорогую гостиницу?

«Если я сразу решу проблему с ночлегом, возможно, тогда будет проще расслабиться и насладиться красотой города».

— Гостиницу? — переспрашивает Адан.

— Да! Как бы не хотелось, но ночь все равно настанет. И лучше быть подготовленной.

— Доверься мне, — игриво произносит Адан. — У тебя будет самая прекрасная комната для ночлега сегодня и совершенно бесплатно.

— Бесплатно? — я немного насторожилась.

— Ну, не совсем, — он несколько секунд держит интригу, а я чувствую, как начинаю краснеть, подумав о самой непристойной оплате. — Ты будешь сопровождать меня сегодня в театр.

— Театр? — на моем лице явно проявляется удивление.

— Да. У меня есть два пригласительных сегодня на балет, и я хочу, чтобы ты составила мне компанию.

— Обожаю балет! — радостно выпаливает Миа.

«О боже, она нравится мне все больше и больше!» — думает в этот момент Адан.

— Оказывается, чтобы сходить на балет с девушкой, мне надо было пригласить иностранку! — улыбается он.

— О чем это ты?

— Дело в том, что все девушки, с которыми я встречался, терпеть не могли балет, поэтому мне приходилось всегда ходить одному.

— Ты шутишь? Как можно не любить балет?

— Вот и я не понимаю! — Адан смеется.

— Ой! Наверное, не получится, — дает заднюю Миа.

— У тебя другие планы? — продолжает шутить он.

— Нет, просто единственное платье, которое в моем распоряжении, не очень-то подходит для похода в театр.

— Как я уже говорил, проблемы — мой конек, — загадочно улыбается он, и мне почему-то хочется ему довериться. — Еще что-то будешь?

— Спасибо, я сыта.

Адан показывает официанту, чтобы тот принес счет.

— Как тебе такая развлекательная программа на сегодня: прогулка по городу на автомобиле, ужин в красивом ресторане, а на десерт — балет. «Очень радует, что на десерт не секс!» — дурачится ее сознание.

— Ты умеешь заинтересовать девушку! — не ожидая от себя, кокетливо произношу я.

Официант приносит счет, и я машинально лезу в сумочку за кошельком. Адан замечает это.

— Не оскорбляй меня! — неожиданно властным голосом произносит он. — Я не знаю, с какими мужчинами ты привыкла иметь дело, но пообещай мне только одну вещь, — Миа заворожено на него смотрит. — Пока ты в моем обществе, ты будешь чувствовать себя девушкой.

Он оплачивает счет, встает из-за стола, подходит ко мне, берется за спинку стула и помогает мне встать.

— Хочешь оставить плед? — шепчет он мне возле уха, и по моему телу пробегает легкая дрожь.

— Нет, — быстро беру себя в руки, снимаю плед и протягиваю его Адану, — я согрелась.

— Отлично, тогда пойдем.

Он вешает плед на мой стул, и мы выходим из кафе. Выйдя на улицу, я замираю, снова наслаждаясь теплыми лучами.

— Идем, — произносит рядом уже знакомый голос, и Адан, взяв меня за руку, ведет к своей машине.

Мы подходим к красивой белой машине, и у меня почти отвисает челюсть.


Адан прекрасно понимает ее восторг, но решает пошутить.

— Только не говори, что ты и машин боишься?

«Я смогу!» — внушает она сама себе.

Миа наигранно улыбается, и Адан с наслаждением наблюдает за ней. Он открывает пассажирскую дверцу, убирает портфель на заднее сидение и помогает ей сесть. Затем, сев за руль, молодой человек трогается с места.


Быстро пристегнувшись, я рассматриваю красивый салон, и он, заметив это, говорит:

— Красивая?

— Очень.

— А на какой машине ты ездишь? — пытается поддержать разговор Адан.

— Ну, она определенно больше, чем эта, — смущенно произношу я.

— Никогда бы не подумал, что ты любишь внедорожники.

— Что такое внедорожник? — выдала себя я.

— Если я правильно понял, у тебя джип или что-то в этом духе.

— Джип? Нет, у меня автобус, — произношу очень спокойно.

— Автобус?! Ты водишь автобус?

— Нет, я езжу на автобусе.

Адан заливается смехом.

— Здесь нет ничего смешного!

— Прости. Так у тебя просто нет машины. Но почему? — он не верил, что есть люди, у которых нет машины.

— Многие люди пользуются общественным транспортом. И мне никогда не хотелось водить.

— У тебя нет прав?

— Ты произносишь это так, как будто это что-то ненормальное, — немного раздраженно фыркаю я.

— Прости. Не обижайся. Просто никогда бы не подумал, что меня еще чем-то можно удивить.

— Ладно, ты прощен.

— Теперь я смогу спать спокойно.

Адан оказался прекрасным экскурсоводом, мне даже показалось, что он немного помешан на истории своей страны. Если мы оставляли машину, то лишь для того, чтобы погулять, насладиться природой, архитектурой или чтобы сделать фотографии на мой телефон. Я подумала, что если все-таки из этого приключения получится статья, то снимки могут пригодиться. Все время в машине нам составляет компанию прекрасный сборник песен для скорой езды. Мы едем по центральной улице, и машина останавливается у бордюра. Я смотрю по сторонам, но не понимаю, из-за чего мы остановились. Адан выходит из машины, обходит ее и, как я уже привыкла за несколько часов проведенных с ним, открывает мне дверцу и подает руку, чтобы я вышла. Как только я оказываюсь рядом с ним, то, не выдержав, спрашиваю:



— Зачем мы здесь остановились?

— Тебе понравится, — лишь шепчет он мне на ухо и, взяв мою руку, заводит ее себе на локоть, и мы идем.

Наконец подойдя к очень маленькому бутику, я понимаю, зачем мы тут. Мы заходим в магазин, и к нам сразу же подходит консультант.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Да, — быстро отвечает Адан, — мы идем сегодня в театр, и моей спутнице нужен подходящий наряд.

— Да, конечно, сейчас что-то подберем.

— Подождите, — наконец вмешиваюсь я, понимая, что мы находимся в очень дорогом магазине, так как кроме нас тут нет никого. — Мы на минутку, — говорю я девушке, а сама киваю головой Адану, намекая отойти со мной.

— Я не смогу позволить себе что-то здесь купить, — тихо произношу ему я, когда мы остаемся одни.

— Ты помнишь мою единственную просьбу?

— Да! — говорю я, поджимая губы. — Но я не смогу принять от тебя такую дорогую покупку.


«Боже мой, как же мне нравится эта ее скромность», — думает Адан, пристально на нее смотря.


— А ты попробуй, и у тебя получится, — продолжает шутить он. — Я в тебя верю.

Затем он резко поворачивается к продавцу и ставит Мию в еще более затруднительное положение.

— Мы тут немного посоветовались: нам нужно не только вечернее платье, а также белье, аксессуары, костюмы, одежда для отдыха, обувь, ну, в общем, все, что ей понравится.

Продавщица с явной ревностью смотрит на меня, а затем — снова на него. Я продолжаю стоять ошарашенная. Он снова разворачивается ко мне и говорит:

— У тебя есть час! Я уеду по делам, так что наслаждайся.

Я не успеваю ничего возразить, как он покидает магазин, и я в ступоре смотрю на продавщицу. Тяжело вздохнув, я все-таки произношу:

— Давайте начнем с вечернего платья! — при этом про себя думаю: «Если что, я всегда смогу отдать ему деньги, потревожив мою заначку!»

Каждая девушка любит шоппинг, даже если говорит, что нет, поэтому я с легкостью поддалась куражу переодевания и, играя, выходила в новом и новом наряде, чтобы посмотреть на себя в большое зеркало, которое находилось в центре магазина рядом с мягким уголком для ожидающих. Приглушенный свет в магазине и легкая музыка дополняли хорошее настроение. И вот я выхожу в коротком коктейльном черном платье с глубоким вырезом на спине. На мне шоколадные чулки, черные классические туфли. Встав в очередной раз перед уже моим любимым зеркалом, я улыбаюсь, увидев свое отражение, так как платье настолько короткое, что темно-красные резинки чулков неприлично выглядывают.


Она не видит меня, пока я притаился в темном углу дивана. На удивление для самого себя, мне нравится смотреть на нее, хотя одним из моих правил всегда было — никаких совместных походов по магазинам. Но, возможно, немаловажно, с кем ты ходишь. Сейчас я даже немного жалею, что соврал, что у меня есть дела, и просидел весь час в машине, проговорив по телефону, после того, как купил костюм в соседнем магазине. Сейчас ее волосы заплетены в красивую, толстую косу на правую сторону. И вот она выходит в маленьком черном платье: ее длинные, стройные ноги, тонкая талия и жемчужная цепочка позвонков, открывшаяся в неприличном разрезе… И я не сдерживаюсь, комментируя:

— Это платье не годится для театра!

Миа с явной паникой от того, что ее идиллию нарушили, поворачивается и смотрит на Адана, широко открыв глаза, затем смотрит на часы на руке и понимает, почему он уже здесь.


— Красивые чулки! — томно продолжает он.

— Ну, это единственное, на что тебе удастся посмотреть! — гордо и немного обиженно говорю я, хотя он прекрасно понимает, что это просто вызов, и улыбается в ответ.

— Так ты выбрала платье? — переводит тему Адан.

— Да.

— Где то, что мы берем? — смотря по сторонам, спрашивает он Мию.

— На кассе.

— Отлично, тогда иди, надевай пока платье на вечер, а я расплачусь. «И почему я его слушаюсь?» — спрашиваю себя, но кокетливо говорю:

— Хорошо.

Через несколько минут я включаю всю свою элегантность и плавно выплываю из примерочной на высоких каблуках в темно-синем длинном закрытом спереди и с глубоким вырезом на спине платье. Выхожу в центральный зал в надежде увидеть его реакцию на мое появление, но его нет, и меня встречает лишь продавщица.

— Вас ждут на улице, — говорит она мне, и я, немного расстроенная, выхожу на улицу, но уже без всякого энтузиазма встретить его реакцию.

Он стоит, оперевшись спиной на машину, смотря прямо на дверь магазина, и разговаривает по телефону, а когда видит меня, говорит в трубку:

— Нам больше нечего обсуждать, мне пора. И пожалуйста, не тревожь меня больше, — положив телефон в карман, он направляется ко мне.

Только сейчас я замечаю, что на нем надеты красивый черный смокинг, белоснежная рубашка и черная бабочка. Он делает несколько шагов мне навстречу.

— Ты прекрасна, — томно произносит он, нагнувшись к моему уху.

— Ты тоже, — лишь произношу я, на что он мило улыбается и, взяв меня за руку, ведет к машине.

— Раз мы немного отдохнули, думаю, можно и поразвлечься! — сев за руль, говорит он, и машина трогается с места.

Мы ужинаем в уютном ресторане, и от прекрасного платья и красивого, даже сногсшибательного, сопровождающего я чувствую себя, на удивление, в своей тарелке.

— Так откуда ты? — вдруг спрашивает он меня, и я понимаю, что настало время узнавать друг друга поближе.

— Стокгольм.

— Ааа, — затягивает он.

— А конкретнее? — вопросительно смотрю на него я.

— Так вот почему ты такая белоснежная.

— Ну, думаю, это поправимо, и за две недели, проведенные в Испании, я загорю.

— Нет, — неожиданно протестует он.

— Почему?

— Мне нравится, что ты выделяешься.

— Но, как бы тебе не хотелось видеть меня бледной, — пожимаю я плечами, — не в твоих силах спрятать меня на две недели от солнца.

— Ты так думаешь? — серьезно произносит он, пристально смотря на меня, а заметив мое напряжение, добавляет: — Я просто пошутил.

— А чем ты занимаешься? — решаю я разузнать про него хоть что-то.

— Нет, — немного недовольный моим вопросом, он хмурится, — давай не будем говорить о работе.

— Почему?

— Да потому что в ней нет ничего интересного для тебя, как думаю, и мне в твоей.

— Определенно твоя работа очень интересная, раз ты можешь себе позволить абсолютно все.

— Кто тебе сказал, что я могу все себе позволить? — он таинственно смотрит своими глубокими серыми глазами.

— А разве нет? — делаю я глоток вина.

— Скажем так, — он на мгновение задумался, — есть одна вещь, которую я не могу себе позволить.

— Материальная или нет? — я сама себя удивила своим вопросом.

«Как же давно мне не было так интересно разговаривать с девушкой! Спасибо, что не разочаровала меня!» — Миа даже не догадывалась, о чем он сейчас думает.


— Нет.

— Это хорошо, — улыбнулась я.

— Мне нравится твоя прическа, — переводит тему Адан.

— Спасибо.

— Ты специально заплела косу, чтобы я не отвел тебя в салон?

— Да, — зажавши губы, произношу я.

— Скромняшек у меня еще не было! — немного пожалел о сказанном Адан.

— А когда это я стала твоей? — моментально выпаливаю я.


«Темперамент! О боже, я сорвал джек-пот, — думает Адан, смотря на ее возмущенное лицо. — Скромность, наивность, порядочность, да еще и вспыльчивый характер. Я встретил ту, которая настоящая, а не та, какой хочет казаться. Спасибо!»


— Мне это очень нравится в тебе, — его голос нежно успокаивал. — Я просто хотел сказать, что по жизни скромные девушки мне не встречались.

— Смеешься? — подозрительно смотрю на него я. — Мужчины не любят скромных, это все знают.

— Что за глупость!

— Все знают, что эмоционально мы никакие.

— Может, это все потому, что в вашей жизни не было правильного мужчины?

— Это самореклама?

— Я никогда в ней не нуждался, — очень уверенно произнес он. — Ладно, доедай десерт, и мы уходим.

— А ты всегда командуешь? — сама не понимаю, как это произнесла.

— О чем ты?

— Ну, я заметила, что ты говоришь и ждешь, что я сразу начну исполнять. Мне, конечно, не сложно, но, если честно, мы не настолько хорошо знакомы, чтобы мне хотелось это делать.

«О чем она? — начинает думать Адан, вспоминая все время, проведенное с ней. — Возможно, она и права. Я привык быть властным с теми, кто знает и согласен на мои условия. Но я всегда веду себя так и, если честно, не помню, чтобы какой-то из моих девушек это не нравилось».

— А по-твоему я должен ждать, когда ты скажешь, что мне нужно делать? — Адан начал немного заводиться. — Если ты ждешь, что я позволю собой помыкать, то забудь. Я не позволял этого ни одной девушке! «Кто ты? И где делся тот очаровательный, милый испанец?» — смотря на Адана, спрашивала я в это мгновение сама себя.

Продолжаю непонимающе на него смотреть, но, как бы мне не нравилось его высокомерие, понимаю, что именно мои слова разбудили в нем это, а значит, и мне все исправлять. «А хочу ли я? — я продолжала вести диалог сама с собой. — Может, лучше здесь все и закончить? Да, пожалуй, я могу просто встать, попрощаться и исчезнуть, но так интересно, зачем я вообще тебя встретила?»

— О боже, — наконец произношу я, — не совсем понимаю, что тебя так разозлило? Если ты привык, что девушка слушается тебя, как послушная собачонка, в надежде получить от тебя очередной подарок, то сразу говорю: от меня ты такого не дождешься.

К Адану наконец возвращается самообладание и теперь он смотрит, немного пораженный.


«Я и забыл, как это, когда девушка имеет свою точку зрения и, самое главное, хочет стоять на своем. Не понимаю, что на меня вообще нашло? Она просто высказала свое мнение, вот и все. Я так отвык, что кто-то может быть не согласен со мной. Но ей нужно будет смириться с тем, что я все решаю всегда сам. А может, нет? Может быть, позволить и ей взять инициативу в свои руки?»


— Миа, — очень спокойно говорит Адан, — я думал, в этом и есть различия между нами. Я мужчина, а значит, я забочусь и думаю обо всем, и тем более принимаю решения.

— Это все хорошо, и я даже с тобой согласна, — высказываюсь я, — но ты не мой мужчина. А это значит, что я вправе делать все что захочу.

«Она права!» — говорит себе Адан.


— Тогда давай так: мы оба попробуем просто подстраиваться друг под друга, чтобы продолжить и дальше наше приятное времяпровождение.

— Не обещаю, но постараюсь.

— Вот и отлично, — выдохнул с облегчением он. «Что я делаю? — ругаю сама. — Тебе всегда хотелось почувствовать себя как за каменной стеной, теперь у тебя есть такая возможность, но откуда-то вылезла вечно спящая гордость и все испортила. Несколько часов тебя все устраивало и вот тебе — ты решила все испортить?»

Я решила больше не портить вечер, и, закончив с наполеоном, мы вышли из ресторана и поехали в театр. Мы смотрели балет «Кармен», я, конечно же, видела его раньше, но только не из VIP-ложи. День был настолько насыщенным потрясениями, впечатлениями и эмоциями, что когда мы ехали в машине из театра, я, обессиленная, решила полностью ему довериться с поселением в гостиницу. Наконец мы подъезжаем к высоким кованым воротам, они открываются, и машина направляется к двухэтажному дому, подъезжает и останавливается. Адан сразу вылезает, открывает багажник, чтобы достать пакеты с покупками. Из дома появляется высокий мужчина в возрасте и, подойдя к Адану, принимает у него часть пакетов. Я открываю дверцу и выхожу из машины. Когда он подходит ко мне, то неодобрительно смотрит, и я понимаю, почему. «Но я еще только привыкаю!»

— Пойдем, — говорит он и, как всегда, взяв меня за локоть, ведет вовнутрь.

Зайдя, я сразу же понимаю, что это не гостиница. Ярко освещенная большой старинной люстрой комната, мраморный светлый пол, мощная деревянная лестница, ведущая наверх. «Как бы сейчас сказала Лотта, — я тяжело вздохнула, — расслабься и получай удовольствие! А что я хотела? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а за все в нашем мире надо платить. Почему бы и нет, — уговариваю я себя, посмотрев на стоящего рядом Адана. — Возможно, мне даже понравится?» Адан улавливает на себе мой вопросительный взгляд.

— Успокойся! — опережает он. — Да, это мой дом. У меня четыре свободных гостевых спальни, так почему я должен вести тебя спать в гостиницу, если здесь намного уютнее?

— Что-нибудь еще, сеньор? — пожилой мужчина, спустившись по лестнице, обращается к Адану.

— Нет, Сантьяго, спасибо.

— Миа, это мой дворецкий Сантьяго, — представляет он. — Сантьяго, это Миа, она поживет у нас некоторое время.

— Очень приятно, — мило произношу я.

Сантьяго лишь вежливо кивнул головой и удалился.

— Еще есть сеньорита Донна, она королева моей кухни, — поясняет он мне. — Пойдем!

Мы поднимаемся на второй этаж, меня начинает немного знобить, я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки, но внутренняя паника не утихает. Наконец, достигнув второго этажа, он произносит:

— Твоя — последняя спальня слева, — спокойно говорит он, показывая на небольшой коридор, — все твои вещи уже внутри. Только у меня одна просьба…

— Да, — тяжело выдохнув, произношу я.

— Запри дверь на ночь, пожалуйста, — спокойно произносит он.

Я вопросительно смотрю на него, замираю, даже немного разочарованная.

— Это единственная просьба. Сделай это для меня, пожалуйста.

— Хорошо, — произношу я, поскольку это такая мелочь, но решаю не спрашивать причину. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — желает он мне и уходит в правую часть дома.

Очень медленно я иду по тускло освещаемому коридору. Захожу в свою комнату, закрываю дверь на засов, быстро направляюсь в ванную, так как больше всего мечтаю лечь в кровать и заснуть.


Адан, приняв душ, ложится в кровать, но долго не может уснуть. Дверь в его спальню, как всегда, настежь открыта. «Зачем я вообще все это затеял? Она бы спокойно продолжала гулять себе по городу, нашла бы гостиницу, а завтра улетела на Ибицу к своим подругам и никогда бы меня не знала. Но нет, тебе захотелось быть эгоистом и поставить свои интересы превыше всего. Неужели тебе совсем ее не жаль? За семь лет тебе не встретилась та, с которой захотелось бы быть открытым до конца. С чего ты взял, что какая-то незнакомка — особенная? Завтра утром она может просто исчезнуть, увидев меня ночью. Но я же попросил ее закрыть дверь, так что есть надежда, что все будет не так уж плохо! Ты сам-то в это веришь? — продолжал ворочаться Адан. — Даже за ужином стало понятно, что она не хочет, да и не будет придерживаться правил и ограничений! Но в глубине души я этого от нее и хочу. Проблема в том, смогу ли я терпеть ее протесты? Какая разница? Она завтра уедет. Но если она завтра уедет, мой эксперимент ни к чему не привел. Мне нужно еще время! Да, определенно, чтобы понять, сможет ли она увлечься мной настоящим, мне надо побыть с ней подольше. А как же моя работа? Вот и проверим, насколько мой зам хорош».

Адан берет телефон, на часах — час ночи, и, выбрав номер, делает звонок. Наконец ему сонным голосом отвечают:

— Морр, что случилось? — мямлит его друг и заместитель Луис.

— Луис, меня неделю не будет, ты в офисе за главного, но я всегда на телефоне!

— Но у тебя завтра несколько встреч.

— Встречи, точно, — он вспомнил, что завтра приезжают колумбийцы. — Тогда завтра я буду.

— Что-то случилось?

— Нет, все хорошо, мне просто нужно уехать по личным делам.

— Неужели Карле удалось тебя куда-то выманить?

— Мы с Карлой разошлись, и она тут совсем ни при чем.

— Да? Тогда в чем дело?

— Луис, это тебя не касается, — немного повышая голос, произносит Адан. — Сейчас я лишь хочу знать: мне можно на тебя положиться?

— Ты же знаешь, что да.

— Тогда до связи, — и он отключает телефон. «Решено, я проведу с ней неделю! — говорил себе он. — Как же я хочу спать и в тоже время так боюсь этой ночи».

Глава 5

Надоедливый, нарастающий стук пробивается сквозь крепкий сон. Раздражает и раздражает. Наконец я открываю глаза и понимаю, что кто-то беспрерывно тарабанит в дверь. Беру телефон с прикроватной тумбочки и смотрю на время — 02:16. Резко отвернув одеяло, встаю с кровати и направляюсь в темноте к двери. Отодвигаю засов и открываю ее. Резкий свет из коридора ослепляет, я зажмуриваюсь, через силу открываю глаза и вижу перед собой стоящего в коричневых пижамных штанах Адана. Его томный взгляд направлен на меня, и только сейчас я понимаю, что на мне надета очень легкая комбинация, которую я сегодня приобрела, и во мне зарождается паника. Но очень быстро вся моя неловкость проходит, и теперь я оцениваю его тело. Оно прекрасно, как и казалось под одеждой днем: широкие плечи, мускулистая грудная клетка сужается треугольником вниз к тонкой талии. Все мышцы рельефны и подчеркиваются смуглой кожей. «Зачем он пришел? — спрашиваю себя. — Если он хотел вознаграждения за сегодняшний день, то почему не сделал этого раньше? Возможно, он не хотел меня пугать, а когда не смог заснуть, передумал! Ну что ж, как сказала когда-то Лотта, когда рассказывала мне о своем очередном курортном романе: прелесть его в том, что вы просто наслаждаетесь и не ждете обязательств!»

Как только я настраиваюсь на прекрасное продолжение ночи и вся моя сонливость улетучивается, он тараном идет на меня, и, не ожидая этого, я просто отхожу в сторону.

— Адан!

Но он не реагирует на меня.

— Адан, ты меня слышишь?

Опять никакой реакции Он подходит к кровати и ложится.

— Адан, что все это значит? — почти кричу я.

Но он ложится, поджав ноги к подбородку, и накрывает себя одеялом. «Ну это уже слишком!» — возмущаюсь я.

Через мгновения я слышу лишь его сопение и понимаю, что он спит. Подхожу к нему, чтобы удостовериться. Смотрю на его спящий силуэт, и мое потревоженное сонное состояние напоминает о себе. Подхожу к двери, закрываю ее и возвращаюсь на свое спальное место на другой стороне кровати.

Несколько минут я лежу в напряжении. «А вдруг это все какая-то игра, и он сейчас на меня набросится?»

Но он продолжает сладко посапывать на другой части кровати. И тут я начинаю все анализировать, и в голове созревает лишь одно логическое пояснение происходящему: он лунатик!

Глава 6

Миа просыпается от яркого солнечного света, хорошо отдохнув, нежась в мягкой постели. Она совсем не расстроена из-за потревожившего ее сон ночного гостя. Продолжая нежиться, она поворачивает голову на подушке и смотрит на Адана. Он спит, его лицо направлено на нее. «Какой же ты красивый!»

Он медленно открывает глаза и смотрит на Мию. Начинает моргать, и на его лице четко прочитывается вопрос.

— Что вы делаете в моей кровати? — спрашивает он.

— С каких это пор мы на «вы»? — с упреком говорит Миа. — Вообще-то, на ночь эта комната должна была быть моей.

Он поднимается на локте и осматривается вокруг.

— Вы меня впустили или я сам вошел?

— Я, — спокойно произносит Миа, так как понимает, что ему неловко.

— Я сильно вам помешал? — продолжает молодой человек, поскольку очень хочет узнать, что этой ночью ничего между ними не было.

— Адан! Успокойся, — говорит Миа, прекрасно понимая, что ему совсем не хочется упасть в ее глазах. — Кровать слишком большая, так что никто никому не мешал, — пытается хоть как-то успокоить его она. — И если ты не против, я бы хотела вернуться к общению на «ты». «Фух!» — с облегчением вздыхает Адан. Она даже не представляет, какое это радостное облегчение для него, поскольку больше всего он боится показать кому-то свою темную, даже ночную сторону.

— Ладно! — вдруг говорит Миа, а затем очень спокойно продолжает: — Ты, если хочешь, валяйся, а я пойду в душ.

Она встает с кровати, и его взору открывается картина, которую он пропустил сегодня ночью. Он видит ее в легкой, почти светящейся, белой комбинации, которой добавляет пикантности длина, и его настроение моментально улучшается, так как он понимает, что она вряд ли лежала в ее сумочке.

Миа исчезает за дверью ванной комнаты, но не закрывает ее. Он слышит шум включенной воды. «Похоже на приглашение! — анализирует он. — А вдруг нет? Может, после того, когда я пришел посреди ночи и даже пальцем до нее не дотронулся, она просто доверяет мне».

Адан встает с кровати и, выйдя из комнаты, направляется в свою спальню, чтобы тоже принять душ.

Надев легкий желтый льняной короткий сарафан, который снова открывает ее белые стройные ноги, Миа спускается по лестнице вниз, пытаясь найти Адана. Зайдя в одну из комнат, она понимает, что это столовая, так как милая дама расставляет приборы на стол. Увидев ее, женщина сразу же приветствует Мию.


— Доброе утро, сеньорита.

— Доброе утро, — говорю я, пытаясь вспомнить ее имя, — сеньора Донна.

— Вы хотели бы что-то особенное на завтрак?

— Нет, — я сразу теряюсь, так как не привыкла, чтобы мне прислуживали и тем более обращались ко мне на «вы» люди, намного старше меня, — обращайтесь ко мне просто Миа.

— Хорошо, Миа, — приветливо улыбается мне женщина. — Ты бы хотела что-то особенное на завтрак?

Немного задумавшись, я даже не заметила, как в комнату кто-то зашел.

— Загадывай что угодно. Донна может исполнить любой твой каприз, — произносит позади меня Адан, и я поворачиваюсь.

На нем легкий темно-коричневый халат и все те же пижамные штаны, что и ночью. Все его тело, влажные волосы и приветливая улыбка излучают бодрость и свежесть. «Он полностью отличается от того, который постучал сегодня ночью ко мне в дверь, — смотря на него, думала Миа. — Но это тоже был он! Интересно, почему он так доволен?»

— Доброе утро, сеньор, — тут же произносит Донна.

— Доброе утро, сеньорита.

Я замечаю, как Донна краснеет. Она не интересуется, что хочет на завтрак он, а обратно переключает свой взгляд на меня.

— Я буду то же, что и Адан, — объявляю наконец я.

Женщина исчезает за дверью, которая ведет на кухню, и Адан, подойдя к одному из стульев с высокой спинкой, отодвигает его, предлагая мне сесть. Я подхожу и сажусь за стол. Донна, не заставив себя ждать, вывозит небольшую тележку, груженую тарелками с едой. Она ставит три больших тарелки: одна с фруктовой нарезкой, другая — с мясной, а третья — с сырной. Ставит корзинку с разными булочками, наконец, графин с молоком и две пиалы с йогуртом. Донна берет графин, чтобы налить молоко в стаканы, но Адан опережает ее.

— Спасибо, сеньорита Донна, дальше мы сами.

Женщина спокойно разворачивается и исчезает снова на кухне, а Адан начинает за мной ухаживать. Он ставит передо мной пиалу с йогуртом.

— Какие фрукты ты бы хотела добавить?

— Знаешь, — вдруг решаю взять инициативу я, — ты вчера ухаживал за мной, можно сегодня за тобой поухаживаю я?

Он замер, и я понимаю, что он сомневается в решении, но затем все же уступает.

— Ладно, давай.

— Так какие фрукты ты хочешь добавить в йогурт? — со всей присущей мне кокетливостью повторяю я его вопрос.

— Бананы и киви.

— Отлично.

Беру нож и начинаю разрезать киви и банан на более мелкие кусочки, чувствуя всем телом, как он наблюдает. Затем беру ложку и, набрав нарезанные кусочки, накладываю их в его пиалу. Тщательно перемешав полученную субстанцию, набрав ее в ложку, подношу к его рту. Он не сопротивляется и с наслаждением поглощает содержимое ложки. «О боже! Что я делаю?» — спрашиваю тут же себя я.

Но он тут же разрушил все мои внутренние вопросы, когда, взяв другую ложку и зачерпнув немного йогурта из своей пиалы, протягивает ее мне. Я моментально зажала рот, втянув в себя губы. Но Адан лишь спокойно продолжает смотреть, ожидая, когда же я сдамся. «После вчерашней его вспышки интересно, сколько в нем терпения? Может, надо проверить!» — она улыбнулась от своей мысли.

— Не люблю бананы, — спокойно говорю ему я.

— Тогда какие фрукты?

— Грейпфрут и манго.

Он подозрительно поднял правую бровь.

— Я не ем, конечно же, каждый день манго, — начинаю объяснять я, так как прекрасно понимаю, о чем он. — Если честно, я вообще на завтрак предпочитаю черный чай и сэндвич, но всегда можно попробовать что-то новое, — мило смотря на него, поднимаю свои маленькие плечики.

— Ты думаешь, я на завтрак все это съедаю?

— Ты мужчина, поэтому вполне возможно.

— Сказать по правде, — наклоняется он ко мне, чтобы говорить как можно тише, — моя богиня кухни радует меня такими завтраками только, когда у меня гости, а обычно — это мюсли, чай и бутерброд.

Я засмеялась. Затем беру графин, чтобы налить нам молока и краем глаза наблюдаю, как Адан начал нарезать грейпфрут и манго, а затем отправил полученную нарезку ко мне в йогурт. Завтрак плавно вернул дружескую атмосферу вчерашнего дня. Мы шутили и разговаривали ни о чем, поглощая еду. Наконец я вспомнила, что я не в гостях у своего старого друга, и мне вдруг стало неловко за мое вмешательство.

— Ты отвезешь меня на вокзал? — вдруг спрашиваю я, и, конечно же, вижу удивление на его лице.

— На вокзал?

— Да, если тебе не сложно, конечно.

— Мне не сложно, — спокойно говорит Адан, и внутри у меня что-то обрывается. — Но я хотел предложить тебе другой вариант, — тут же продолжает он, и во мне снова вспыхивает искра надежды, что это еще не конец.

— Да?

— У меня сегодня кое-какие дела в городе, но завтра мы можем поехать на машине в Валенсию, по дороге заехать к моим хорошим друзьям на пару дней, а из Валенсии я отвезу тебя на Ибицу на своей яхте. Как ты на это смотришь? «Как я на это смотрю? — моментально застываю я, разинув рот. — Ущипните меня кто-нибудь, чтобы я проснулась. Вместо скучной поездки в поезде у меня есть несравненная альтернатива провести неделю с Аданом. Интересно, что я хочу выбрать?»

— Конечно же, я выбираю вариант поехать с тобой.

— Ну вот и отлично, тогда, если мы все решили, я сейчас уеду. Дом полностью в твоем распоряжении. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к Донне или Сантьяго. Захочешь поехать погулять по городу, также не стесняйся и говори Сантьяго, он тебя отвезет, а затем заберет обратно.

— Хорошо, — послушно киваю я, а сама до сих пор не верю своему везению. Теперь, вместо двух недель на Ибице, я получаю знакомство с Мадридом, провинциальной Испанией, Валенсией, прогулку на яхте и отдых на острове — и все это в сопровождении прекрасного, галантного мужчины.

— Тогда приятного тебе дня, увидимся вечером, — говорит Адан и выходит из столовой.

Я допиваю чай, немного расстроенная его уходом, но не потому, что он ушел, а лишь потому, что он не поцеловал меня даже в щечку. «А почему он должен был это делать? Не сильно ли ты раскатала губу?»

Допиваю неспеша чай, а в голове уже сформировался мучающий меня вопрос. «Он ни разу не затронул тему сегодняшней ночи, вернее, его внезапного прихода ко мне. Интересно, почему?»

Слышу, как входная дверь открывается, а затем по звуку двигателя за окном понимаю, что он уехал. Неожиданно заходит сеньорита Донна и начинает убирать обратно на тележку тарелки. Я встаю и помогаю ей, она лишь улыбается, но не возражает. Мы заходим на кухню, и я сразу беру инициативу в свою руки, начиная мыть посуду. Она лишь снова улыбается, а затем становится рядом и, взяв полотенце, принимает у меня мытую посуду и вытирает ее.

— Вы давно работаете в этом доме? — пытаюсь как-то поддержать беседу я, хотя на самом деле хочу хоть что-то про него узнать.

— Уже двадцать семь лет.

Я удивленно на нее смотрю.

— Двадцать семь лет в семье Морр, а у сеньора Морра — семь. «Морр… Красивая фамилия».

— Значит, раньше в этом доме жила вся его семья, а теперь только он один, — вслух подытоживаю я.

— Да, — начинает рассказывать мне Донна, — его родители и младший брат сейчас живут в Барселоне, а он остался жить здесь.

— Наверное, из-за работы, — не упуская случая разузнать о нем побольше, продолжаю ненавязчиво задавать вопросы.

— Конечно же, нет, его плантации находятся по всей территории Испании. «Плантации?»

— Тогда он, наверное, очень любит этот город и этот дом.

— Как он говорит, только здесь он может крепко уснуть. «Вчера ее слова мне ни о чем бы не сказали, но сегодня утром…» — подумала я.

— Вот и все, — даю ей последнюю тарелку.

— Да, — вытерев тарелку, она кладет ее на место, — если тебе что-то будет нужно, не стесняйся и обращайся, договорились?

— Хорошо, но мне не очень приятно вас удручать, представляю, сколько таких гостей здесь бывает, и каждый раз вам непременно приходится их развлекать, — немного смущенно произношу я.

— Много? — смотрит она на меня. — Ты первая гостья здесь за все семь лет!

Меня это очень поражает, но еще больше радует, и, расплывшись в улыбке, я начинаю краснеть.

Вернувшись в свою спальню, я беру телефон и включаю интернет, так как прекрасно знаю, что google, конечно, ответит на мучающий меня вопрос. Вбиваю в поисковике «лунатизм» и начинаю читать:

«Сомнамбулизм (от лат. somnus — сон и ambulo — хожу, брожу; Снохождение, устар. Лунатизм) — болезненное состояние, при котором люди совершают какие-либо действия, находясь в состоянии сна. Поведение человека при этом выглядит целенаправленным и адекватным. Но на самом деле он выполняет действия нецеленаправленно или в соответствии с тем, что ему снится в данный момент. Снохождение возникает обычно во время неполного пробуждения от глубокой фазы медленного сна, при этом мозг пребывает в состоянии полусна-полубодрствования. Глаза сомнамбулы обычно открыты. Он может производить различные движения, обходить препятствия, иногда выполнять сложные поступки, давать ответы на простые вопросы. Однако действия не являются сознательными и у большинства людей при пробуждении не вспоминаются. Разбудить большинство лунатиков очень сложно — лучше осторожно проводить его обратно к постели. Устаревшее название «лунатизм» происходит от позднелатинского lunaticus — безумный, от латинского luna — луна. Термин «лунатизм» связан с представлениями многих древних народов о влиянии лунных циклов на психику человека. Из-за неконтролируемых действий во сне люди могут наносить себе физические повреждения различной степени тяжести. Бывает, что сомнамбулы вываливаются из окон, ошибочно принимая их за двери».

Отложив телефон, тяжело вздыхаю. «Теперь понятно, почему он так испугался утром. Он ужасно стесняется этой своей черты, и, очевидно, из-за этого в этом доме не бывает гостей. А еще понятно, почему он попросил закрыть вчера дверь».

Я решаю изучить дом. Выйдя из спальни, открываю соседние две комнаты, но понимаю, что они не очень-то интересны, так как очень похожи на мою — еще одни гостевые комнаты. Подхожу к лестнице, но понимаю, что вниз идти не хочу, поскольку прекрасно знаю, какая комната для меня сейчас самая интересная.

«Дом полностью в твоем распоряжении», — вспоминаю слова Адана и, набравшись храбрости, следую в его крыло.

Открываю дверь очередной комнаты: это еще одна комната для гостей. Остается еще одна комната, и я знаю, что это именно она. Подхожу к двери и не сразу решаюсь открыть ее. Наконец поворачиваю ручку, дверь открыта. Стою и рассматриваю комнату, но так и не решаюсь войти. Спальня ничем не отличается от остальных. Деревянная массивная кровать, несколько тумб, комод и шкаф. Вся комната словно разделена на два цвета — белый и темно-коричневый. Тут же вспоминаю одежду, в которой всегда видела Адана. «Это наверное его любимые цвета», — думаю я.

Нигде нет никаких сентиментальных безделушек, да что там — нигде даже фотографий нет. Единственное, что освежает эту комнату — картины с фруктовыми деревьями. «Его плантации!» — вспоминаю я слова Донны.

Если, направляясь сюда, я надеялась, что смогу узнать его лучше, то теперь даже не вижу необходимости входить. «Он даже дома прячет себя ото всех!» — я закрываю дверь.

Спустившись по лестнице, иду в противоположное от столовой направление. Открываю одну из двух дверей и попадаю в такую же большую комнату, как столовая. По множеству полок с книгами, старинному письменному столу и удобному дивану понимаю, что это что-то вроде кабинета-библиотеки. Возвращаюсь в коридор и направляюсь к следующей комнате. Открыв ее, попадаю в спортзал и быстро выхожу обратно. В конце коридора остается дверь, ведущая на улицу, и я с большой охотой выхожу в сад.

Я с большим удовольствием погружаюсь в природу. Сад такой же маленький и уютный, как и дом. Зеленый газон прекрасно сочетается с разнообразными цветами и множеством фруктовых деревьев. С одной стороны, под большим белым навесом, стоит набор кованой мебели, а с другой — небольшой каменный фонтан с красными рыбками. «У него даже во дворе фонтан!» — вспоминая множество увиденных вчера фонтанов, думаю я.

Вскоре понимаю, что лучше, и правда, отправиться в город. Милый Сантьяго любезно везет меня в центр города, по дороге я краем глаза замечаю, как он отвечает на телефонный звонок, и отчетливо слышу: «GranVia», — но не придаю этому никакого внимания.

День жаркий, но я завороженно продолжаю блуждать по городу, фотографируя все на телефон на память. Несмотря на окружение древностями и хорошую погоду, я все время ловлю себя на мысли, что все равно чего-то не хватает, вернее, кого-то, а затем сама же себя успокаиваю.

— «Ничего, это только сегодня, а потом целую неделю он будет рядом!»


Миа даже не догадывается, что именно в этот момент Адан думает так же о ней. Он сидит во главе стола в конференц-зале с приезжими колумбийскими партнерами, но за несколько часов произнес лишь несколько предложений. «Как хорошо, что есть Луис! — думаю я, иногда смотря на друга, который полностью взял инициативу в свои руки, очевидно, поняв, что моя голова занята сейчас чем-то другим. — Он даже не догадывается, что это девушка. Наверняка в его предположениях я думаю о покупке новой земли, так как первое, о чем он меня спросил сегодня при встречи было: «Мы все же покупаем плантацию в Италии?» Да, он определенно знает меня, как никто, и вряд ли я сам мог подумать, что оставлю свою единственную страсть ради какого-то сомнительного эксперимента. Я так долго готовился к этой встрече, но единственное, чего мне хочется сейчас — это быть далеко отсюда», — вспомнил, как проснулся сегодня. — Она так просто ко всему отнеслась. Никаких тебе расспросов или упреков о моем лунатизме. Понятное дело, что она все поняла. Да, конечно, меня ужасно радует это все, но что дальше? Сейчас она мне доверяет, подпуская, на удивление, близко, но а если мне захочется большего? Мне? А если не мне, а ей? Находясь постоянно вместе, нас, без сомнения, начнет влечь друг к другу, а хочу ли я так далеко заходить?» — игриво улыбаюсь, прекрасно зная ответ на свой вопрос, но, встретив множество взглядов, беру себя в руки.


Погрузившись в красоту архитектуры и парков, спешу на место, где мы договорились, что Сантьяго меня заберет. Придя на нужное место и не обнаружив машины, смотрю на часы и, поняв, что не опоздала, оглядываюсь по сторонам. Сразу бросается в глаза уже знакомый белоснежный ягуар, на который, скрестив руки на груди, облокотился Адан. Заметив, что я его увидела, он довольно улыбается. Как бы я не радовалась в душе этой приятной неожиданности, решаю не открываться ему. Со всем своим наигранным безразличием подхожу к нему.

— Ты не рада меня видеть? — игриво спрашивает он, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— Нет, почему же, очень рада, — любезно отвечаю я.

— А по тебе совсем не скажешь.

— Просто я немного устала.

— А, тогда понятно.

— Значит, ты уже закончил все свои дела, и мы едем к тебе домой?

— Не совсем. У меня появилось свободное окно, и я решил, что мы можем перекусить где-то вместе.

— Я не против.

— Тогда идем.

Мы подходим к красивому белокаменному зданию, и тот факт, что оно высокое, меня не очень пугает, пока мы, зайдя в него, не подходим к лифту. Когда вызванный лифт опускается и открываются двери, я, пытаясь казаться храброй, захожу в него, когда Адан приглашающе ожидает. Оказавшись внутри, я с опаской смотрю на циферблат, наконец он нажимает самый последний этаж. Я, интуитивно ища укрытие, делаю шаг назад и прислоняюсь к стене. Адан становится рядом и впервые берет меня за руку.

— Успокойся, — тихо произносит он, — просто наслаждайся. «Наслаждаться? О чем это он?»

Ответ не заставил себя долго ждать. Как только мы вышли из лифта и оказались на крыше, с которой открывается вид на весь Мадрид, я просто замерла от удивления.

— Нравится? — довольный собой, смотрит он на меня.

Я не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. А повернув к нему голову, отвечаю:

— Еще бы!

— Это еще не все, — лишь улыбается он. «Не все? Что может быть еще?»

— Но для этого, — говорит он, заметив на моем лице вопрос, — придется немного подождать. «И почему ему так легко довериться?»

Мы сидим в одном из ресторанчиков, находящихся наверху, продолжая любоваться прекрасным видом. За полчаса, не считая небольшого диалога о прекрасном виде, никто из нас не произнес больше ни слова. Очень забавно, но меня совсем не раздражает тишина, на удивление, я не пытаюсь найти любую тему для поддержания разговора. «Мне просто хорошо! — смотрю на него. — Он отложил свои дела, чтобы побыть со мной. Мне так хочется верить, что ему так же хорошо в моей компании, как и мне с ним».

— О чем ты думаешь? — неожиданно спрашивает меня Адан.

— Тебе ответить честно?

— Я бы хотел, если ты не против, конечно, сразу установить одно правило.

— Какое?

— Ты будешь говорить мне всегда правду. Договорились?

— Договорились, — с легкостью произношу я, а сама думаю: «Даже если я солгу, ты об этом не узнаешь».

— Так и о чем ты думаешь?

— Я просто слышала, что если ты встречаешь человека, с которым тебе хорошо сидеть в полной тишине, то…

Мне вдруг стало неловко, и я решила не продолжать, но вижу его ожидающее красивое лицо.

— То?

— То эти люди близки по духу, — наспех придумываю я.


«У нее такой красивый румянец, когда она смущается, — смотря на нее, думает Адан, прекрасно поняв, что на самом деле она хотела сказать. — За этим неуверенным личиком скрывается совсем другая, когда-нибудь она выйдет из своей тени и станет на первый план. Ты намного увереннее и смелее, чем сама думаешь!»


Нам приносят десерт, когда солнце начинает садиться.

— Вот именно тот момент, ради которого мы поднялись сюда! — говорит Адан и поворачивает голову к окну.

Повторяю за ним, и мы завороженно наблюдаем, как дневной город сменяется на ночной. Как только солнце спряталось за горизонтом, миллионы огоньков, словно светлячки, начинают освещать потемневший город.

После десерта мы выходим из ресторана на смотровую площадку, чтобы насладиться теперь ночным видом. «Все-таки хорошо, когда у тебя есть твой собственный гид!» — думаю я.

Мне хочется задержаться здесь подольше, но я замечаю, как он поглядывает на часы.

— Тебе уже пора?

— Да, у меня есть еще одна встреча сегодня.

— А!

— За тобой приехал Сантьяго, а я приеду немного позже.

Сидя в машине, думаю, что заблуждалась, когда говорила, что вдоволь насытилась ночным городом вчера.

Приехав домой, решаю понежиться в ванной и смыть с себя усталость. Переодевшись, спускаюсь в столовую, наблюдаю, как Донна сервирует стол к ужину, и, понимая, что он скоро будет, начинаю ей помогать. Наконец слышится звук подъезжающей машины, и я радуюсь как ребенок. Донна сразу же замечает перемену в моем лице и мило улыбается.

Адан заходит в дом, поднимается к себе, чтобы переодеться. Я не сажусь, а жду его. Через десять минут дверь в столовую открывается и он заходит в широких рваных джинсах и белой футболке. У меня почти отвисает челюсть. «Как же ему все идет!»

— Добрый вечер! — с явно хорошим настроением приветствует он нас.

— Добрый вечер, — спокойно отвечает Донна и быстро исчезает на кухне.

Он разворачивается ко мне.

— Давно не виделись, — спокойно произношу я.

Мы ужинаем, и он расспрашивает меня о моем дне. Я с удовольствием делюсь впечатлениями и решаю пока не задавать вопросы, которые у меня поднакопились. После ужина он предлагает послушать музыку в кабинете, я с радостью соглашаюсь. И вот мы уже слушаем прекрасную музыку Шопена, сидя на диване. Около десяти мы поднимаемся по лестнице.

— Спокойной ночи, — тихо говорит он.

— Спокойной ночи, — улыбаюсь я.

Мы идем каждый в свою комнату. Переодевшись, подхожу к двери, а затем, выключив свет, ложусь в кровать.

Глава 7

Очень хорошо выспавшись, Миа сонно смотрит на пробивающийся через легкую штору свет, осматривает комнату и видит открытую дверь. Улыбается, вспоминая, что вчера, решая закрыть ее или нет, решила не закрывать. Немного потянувшись, она поворачивается на другой бок, прекрасно осознавая, что там наверняка лежит он. Он крепко спит рядом спиной к ней. Она решает его не будить и, тихо выбравшись из под простыни, направляется в ванную.

Выйдя в легком халате для гостей, она даже не надеется застать его в комнате, но нет — он сидит в своих пижамных штанах и смотрит на дверь ванной, ожидая ее.


— Мне есть о чем беспокоиться? — сразу же немного настороженно спрашивает он меня.

— Нет, — «Что за вечная паника? Чего он так боится?»

— Хорошо, — с явным облегчением говорит он, — тогда встретимся в столовой.

Адан спокойно выходит из комнаты, и я лишь провожаю его взглядом.

«Что со мной? — идя в свою комнату, думал Адан. — Я прекрасно понимаю, почему я прихожу ночью в ее комнату, но я просто ложусь с ней рядом спать! А ты бы хотел увидеть ее утром перепуганной, быстро собирающей вещи? Нет!»


Мы завтракаем, собираем свои вещи и вот уже грузим все в машину. Адан, как всегда, все предусмотрел и вручил мне небольшой дорожный чемодан на колесиках для новых вещей, конечно же, коричневого цвета. Я прощаюсь с Донной и Сантьяго и, не дождавшись Адана, который разговаривает с дворецким, сажусь на заднее сидение за водительским. Договорив, Адан направляется к машине и, не увидев меня, понимает, что я уже внутри. Он открывает дверцу и быстро садится на свое место, но поняв, что меня рядом нет, собирается выйти, но я его останавливаю.

— Я здесь! — объявляю за его спиной.

Он смотрит в зеркало заднего вида.

— И почему ты там?

— Я подумала, что на такой машине приятно ехать на скорости, а так как мы будем ехать, скорее всего, по трассе, то здесь самое безопасное место.

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, — я быстро начала успокаивать его, — но здесь я буду чувствовать себя спокойней.

— Трусиха! — лишь объявил он, и машина поехала, а про себя подумал: «Ничего, это дело поправимое!»


Через полчаса они выехали на основную трассу, и все подозрения девушки оправдались, потому что Адан сразу же добавил скорость. Миа быстро проверила ремень безопасности и еще сильнее вжалась в сидение. Адан украдкой постоянно за ней наблюдал и веселился от души. Он включил громко музыку и прибавил скорость.

— Ты псих! — не скрывая эмоций, прокричала она, на что он просто расплылся в улыбке от удовольствия.


Дорога длилась несколько часов, и вот машина сворачивает на проселочную дорогу между виноградниками, и мы подъезжаем к современному дому в форме стеклянного куба с большим бассейном. Мне уже можно было привыкнуть к потрясениям, но я снова почти раскрыла рот. Адан припарковал машину возле входа и, выйдя, открыл для меня дверцу, но увидв мое ярое стремление высвободиться из оков ремня безопасности, который никак не поддавался, залился смехом. Я укоризненно на него посмотрела, но это его ничуть не остановило. Наконец я высвобождаюсь и вылезаю из машины. Из дома выходит молодая пара. Встретившись, мужчины сразу же начали пожимать друг другу руки.

— Наконец-то! — произнес пока еще незнакомый мне мужчина, но Адан быстро перехватил инициативу.

— Друзья, это — Миа. Миа, это мои хорошие друзья — Димас и Верона.

— Очень приятно, — говорю я.

— Мы рады приветствовать вас в нашем доме, — говорит Верона, — давайте пройдем вовнутрь.

Зайдя, я понимаю, что внутри дом кажется аквариумом из-за стеклянных стен-окон, в центре — современная лестница, ведущая наверх. Весь дом сделан в современном стиле.

— Так как вы первые гости, у вас есть право выбрать спальню первыми, — меня это нисколько не смутило, так как я уже даже привыкла делить свою кровать с Аданом.

Димас начал подниматься по лестнице, намекая, чтобы мы следовали за ним.

— Я так рад, что ты нарушил свое упрямое правило ночевки дома! — продолжал Димас.

Я краем глаза заметила, как Адан напрягся. «Димас не знает о его хождениях во сне! — осознала я. — Если он никогда не ночевал нигде, кроме своего дома, и его друзья понятия не имеют, почему он так делает, значит, он все это держит в секрете. Наверное, он и правда стесняется этой своей черты, но почему?»

— А нет спальни на первом этаже? — вдруг произношу я, и теперь Адан смотрит на меня непонимающе, как и Димас.

— Есть.

— Адан уже знает, что я страшная трусиха. Простите, но у меня боязнь высоты, — наспех придумываю я, — а в спальнях, наверняка, такие же огромные окна, как и на первом этаже?

— Да, — спокойно произносит Верона, — идемте за мной, у нас есть прекрасная, уютная спальня в уединенной комнате дома.

Мы следуем за хозяйкой по коридору с высоким потолком, отделанному темным деревом, а дойдя до последней комнаты, хозяйка открывает нам дверь.

— Вот!

— Но она очень простая, — говорит стоящий за нами Димас.

Я захожу в предложенную нам спальню: комната очень отличается от всего дома, так как в ней находится кованная двуспальная кровать, украшенная кружевами, белая постель, большой антикварный комод в комплекте с маленьким письменным столом возле одного окна и платяным шкафом. Комната очень уютная и нежная.

Но вдруг я замечаю замешательство Адана от всего моего спектакля, не говоря о том, что я ничего не сказала о раздельных комнатах.

— Она прекрасна! — не обращая на него внимания, говорю я. — Пойдем за вещами.

— Я принесу, — наконец приходит в себя Адан.

«А может, он решил оставить разборки для момента, когда мы будем наедине?»

Мы остаемся с Вероной вдвоем, и я сразу же спрашиваю.

— А сколько будет гостей?

— Будет еще три пары и две наши подруги. «Две одинокие девушки!» — сразу звучит у меня предупреждение в голове.

— Но они все приедут только завтра, поскольку пижамная вечеринка завтра.

— Пижамная вечеринка?

— Адан тебе ничего не сказал?

— Нет, — немного ошарашенная говорю я.

— Мы устраиваем их почти каждый сезон вот уже несколько лет. Все одевают наряды для сна, и мы развлекаемся всю ночь.

— Понятно, — говорю я с наигранным спокойствием.

Заходит Адан с чемоданами.

— Не буду вам мешать, — говорит Верона. — Располагайтесь, обед через час, — она выходит.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — как только закрылась дверь, спрашивает меня Адан.

— Объяснить? — притворяюсь, что не знаю, о чем он.

— Да, объяснить!

— Тебе не нравится эта комната? — очень спокойно отвечаю вопросом на вопрос я.

— Ты прекрасно поняла, о чем я!

— Тебя здесь никто не держит, — вдруг смелею я и решаю дать ему право выбора. — Ты же слышал Димаса: здесь полно спален наверху, так что можешь пойти и занять одну из них.

Я вижу, как он берет один чемодан за ручку, и боюсь, что он, и правда, предпочтет уйти.

— Если уйдешь, только попробуй прийти и потревожить меня ночью! — скрестив руки на груди, угрожаю я.

Он продолжает загадочно на меня смотреть, а затем улыбается и произносит:

— Я и не собирался уходить! Но ты не думаешь, что нам надо кое-что обсудить?

— А что здесь обсуждать? — легко говорю я., — Твои друзья думают, что мы пара, так не будем их разочаровывать. А в этой комнате — это твоя половина кровати, — показываю я на часть кровати, с которой обычно спит он, — а это моя.

— А как же проявление симпатии на людях? — игриво смотрит он на меня.

— Будем делать вид, что эту стадию отношений мы уже прошли, — он опять залился смехом.

— Все так просто.

Мы начали разлаживать вещи в шкаф, и тут он меня спрашивает:

— Кстати, у тебя кто-то есть?

— Что?

— У тебя есть парень?

— А у тебя?

— С моей бывшей девушкой я расстался перед нашим знакомством, — откровенно и очень спокойно объявляет он.

— Нет, у меня никого нет.

«Не думаю, что я хочу делится с ним тем, что последние отношения у меня были год назад».

Наконец я дохожу до нижнего белья в моем чемодане и вспоминаю о вечеринке.

— Почему ты ничего не сказал о завтрашней вечеринке?

— О чем? — непонимающе смотрит он на меня.

— Верона сказала, что завтра будет пижамная вечеринка, которую они устраивают уже несколько лет. А так же, что все гости приедут только завтра.

— Но мы завтра уже уедем! — не совсем понимая мое расположение по поводу этой вечеринки, говорит Адан.

— Уедем? Но почему?

— Я думал, ты хотела побыстрее присоединиться к своим подругам. «Подругам! Я уже совсем забыла о них».

— Я хочу остаться, если ты не против?

— Как скажешь, — отвернулся он, чтобы положить следующую вещь в шкаф, и на его лице расплылась улыбка от разыгранной партии, — я всего лишь твой водитель.

— Неправда.

— Да? — обратно повернулся он.

— Я надеялась, что мы стали хорошими друзьями, — несу очередную чушь я.

— Ну да, — соглашается он, немного разочарованно. — «На счет этого мы еще посмотрим!»

— Думаю, тебе лучше сразу одеть купальник.

— Купальник? — испуганно говорю я, прекрасно понимая, что такого в моем чемодане нет.

— Только не говори, что ты собралась на остров без купальника.

— Почему без? В моем чемодане, который сейчас на Ибице, их целых три.

— А в твоем чемодане, который сейчас перед тобой?

— Ни одного, — спокойно и огорченно говорю я, опустив глаза.

— Я схожу, спрошу у Вероны, — сразу же говорит Адан и подходит к двери.

— Нет, — останавливаю его я, — я тоже люблю сложные ситуации.

— Интересно было бы на это посмотреть.

Я сужаю глаза, принимая вызов. Он берет что-то в шкафу и, отойдя к кровати, начинает стягивать с себя футболку. Я внимательно слежу за каждым его движением и вдруг осознаю, что он раздевается. Но уже поздно, так как передо мной его обнаженная рельефная спина, стройные, подтянутые ноги и упругая, на удивление, загорелая попка. Так же, не поворачиваясь ко мне, он натягивает клетчатые шорты, а затем, взяв одежду, как ни в чем не бывало поворачивается. Не сразу понимаю, что его ужасно радует мое застывшее тело, и, как всегда, смутившись, быстро отвожу взгляд.

Словно прячась, продолжаю игнорировать его, наконец слышу звук открывающейся двери.

— Я жду тебя возле бассейна! — говорит Адан и выходит.


«Что это было? — спрашивает она себя. — Он соблазняет или попросту наказывает меня за то, что я настояла жить вместе?»

Миа садится на кровать, продолжая думать о купальнике и о его немного непристойном поведении. Тут ее посещает одна идея, и она сама не нарадуется своей изобретательности. «Я тоже умею мучить!» — думает она, словно адресуя слова Адану, а затем подходит к шкафу.


Адан с друзьями сидит за маленьким столиком под большим зонтом возле бассейна. Он переключился на работу, как, впрочем, всегда, чтобы не дать возможности друзьям задавать так интересующие их вопросы насчет его спутницы. Делая очередной глоток сока и видя выходящую из дома Мию, он снимает солнечные очки. Она идет в телесных плетеных босоножках на высоком каблуке, на ней легкая белая рубашка, явно для нее большая. Одежда очень короткая, что, конечно, дает его друзьям оценить ее стройные ноги и тонкие руки. Волосы собраны в высокий хвост.


«Ррр!» — кровь во мне начала пульсировать с каждым ее шагом. Наконец она подходит ко мне, и весь соблазн испаряется. «Моя рубашка! Что ты сделала с моей рубашкой?» — изо всех сил сдерживаюсь я.


Но Миа, прекрасно понимая, что, конечно же, он узнал свою рубашку, лишь мило произнесла:

— Я ничего не пропустила?

— Нет, Миа, — сказала Верона. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — не обращая никакого внимания на Адана, девушка садится рядом с ним, чтобы ни в коем случае не смотреть ему в глаза.

— Мяса? — на удивление, очень спокойно спрашивает Адан ее.

— Конечно.


Он кладет мне небольшой стейк и немного овощей, приготовленных на гриле. И как только я расслабилась, поняв, что он не злится, Адан накланяется к моему уху, пока хозяева в доме что-то бурно обсуждают по поводу завтрашней вечеринки, и произносит:

— Тебе не кажется, что я могу выставить счет за порчу имущества? — от его хриплого голоса по моему затылку пробежали мурашки, но я быстро нашла ответ и теперь уже сама говорила ему шепотом.

— Ну, я же не выставила тебе счет за каждую ночь испорченного сна!

Адан тут же зашелся смехом, на что сразу же отреагировали Димас и Верона, немного расстроенные, что пропустили что-то смешное. Обед прошел спокойно, поскольку не было ненужных расспросов.

— Мне надо кое-что с тобой обсудить! — вдруг сказал Димас Адану, когда я начала помогать Вероне с уборкой стола.

Мужчины исчезли, зайдя в дом. Закончив с посудой, Верона предложила то, от чего еще час назад я бы отказалась, но сейчас была готова, — к приему солнечных ванн.

Парни вернулись, когда мы уже лежали на шезлонгах и наслаждались жарой. Верона смуглая, и я не понимаю, зачем ей еще загорать. Наш контраст бросался в глаза. На мне был надет трикотажный белый комплект нижнего белья в мелкий синий цветочек, состоящий из шортиков и бюстгальтера. Я не открываю глаза, когда чувствую над собой тень, прекрасно понимая, что это Адан. Он ничего не говорит, но каждой частицей тела я ощущаю его оценивающий взгляд. Спустя мгновение тень ушла, и я слышу, как он ложится на соседний шезлонг. Я опять спокойно погружаюсь в раздумья и решаю перевернуться на живот.

— Милая, не переусердствуй! — произносит мужской голос, и я понимаю, что это был не Димас. «Милая? Большое спасибо, что не рыбка! Мы же вроде договорились: без всяких слащавых фраз. Или ты мстишь мне за рубашку? Да ты специально это делаешь? Ну, ты сам напросился, посмотрим, какой ты вспыльчивый при друзьях!»

— Милый, ты не принесешь мне сока? — непривычным голосом пустышки произношу я.

— Сока?

— Если тебе не сложно, конечно, — продолжаю я, не открывая глаза, хоть моя голова и повернута к нему.

— Ну что ты, — его голос звучит настолько же фальшиво, как и мой.

Слышу, как он встает и уходит, а затем возвращается. Открыв глаза, вижу, как он ставит стакан на рядом стоящий столик.

— Намажь меня маслом, дорогой, — произношу я.

— Маслом? — переспрашивает он, и я думаю, что это из-за того, что он не знает, где его взять.

Но вижу, как Верона протягивает ему тюбик. Сомкнув крепко зубы, он берет тюбик и, выдавив масло, нежными прикосновениями начинает натирать мои плечи, руки, спину. Его прикосновения такие приятные, и, если мне не показалось, я начинаю возбуждаться. «О боже, только не это!»

— Спасибо, дорогой, — говорю я и резко поднимаюсь, лишь бы он перестал.

Он садится на свой шезлонг, и я немного прихожу в себя. Удобно сев, беру сок и, сделав глоток, понимаю, что я страшно хочу продолжить.

— Милый, а где же лед? — опять наигранно надуваю губки бантиком. — Ты же прекрасно знаешь, что я люблю со льдом.

— Лед? — вижу, как он изо всех сил сдерживается, чтобы не послать меня, но затем улыбается и произносит:

— Сейчас, котенок. «Так мы все-таки перешли на зверинец!»

Он встает и уходит, а я, довольная, ставлю стакан обратно на столик и, закрыв глаза, возвращаюсь к солнечным процедурам, подставив лицо лучам. «А кто-то недавно грозился, что только он вправе указывать!»

Через время понимаю, что он вернулся, но не понимаю, почему меня так радует командовать им.

— Твой лед, дорогая, — слышу я, и на моем лице расплывается улыбка.

Но, как только он это произнес, на мою кожу падает что-то очень холодное, и от неожиданности я тут же открываю глаза. Вижу довольное лицо Адана, когда он замер с перевернутым ведерком для льда в руках, и, посмотрев на себя, я понимаю, что весь лед теперь находится на мне.

Даже не помню, как хватаю стакан с соком и выплескиваю его на него. Понимаю, что тот Адан, которого я тогда видела в ресторане, это были цветочки, и быстро вскакиваю, но не успеваю. За секунду сильные руки подхватывают меня и прижимают к обнаженному телу. Взбешенная, смотрю на него: он просто упивается собой, такой страшащей улыбки на его лице я еще не видела, и по блеску в его глазах я понимаю, что это еще не конец.

— Мне кажется, ты все-таки перегрелась? — продолжает он, и мы идем к бассейну.

— Нет! — протестую я. — Ты не посмеешь?

— О! Ты думаешь? — его голос звучит так зловеще.

— Я не умею плавать, — быстро придумываю я.

— А это и не надо.

Подойдя к краю, он со мной на руках прыгает в воду. Мы погружаемся под воду, — я с трудом не нахлебалась воды, — а затем по отдельности всплываем.


«Какой кайф, — думает Адан под водой. — Я словно получил заряд энергии», — наконец выныривает.


Я, еще в большей ярости, от того что теперь все мое белье просвечивается, кричу:

— Псих!

— Да неужели?

— Адан, надеюсь, теперь ты очень счастлив?

— Миа, расслабься! — подходит он ко мне. — Это была просто шутка.

Он протягивает ко мне руки, но я не даю ему прикоснуться и отталкиваю их.

— Ну ладно, маленькая, — продолжает он, — иди ко мне.

— Нет, — отрезаю я и, отвернувшись, подхожу к ступенькам.

Взвешивая, выходить мне из воды или нет, наконец, выхожу, закрывши мокрый лифчик руками.


«Скромняшка!» — довольный собой, смотрит на нее из воды Адан.

Но она не направляется к лежаку, а выпалив его друзьям: «Надеюсь, у вас есть для него свободная комната?», — направляется в дом.

Димас и Верона, казалось, наслаждаются представлением, а когда Адан выходит из воды, вопросительно на него смотрят.

— Все хорошо, — спокойно говорит он и заходит в дом вслед за Мией.

Он подходит к двери спальни, нажимает на ручку и понимает, что дверь закрыта.

— Миа, открой, — спокойно говорит он.

— Нет.

— Открой, я хочу забрать свои вещи.

Через несколько секунд послышался щелчок замка, и дверь начала открываться. «Какая же ты доверчивая!»

Миа стояла перед ним, одета в легкий банный халат, и всем своим видом показывала, что еще зла.


— Ты специально это сделал?

— Что сделал?

— Не прикидывайся, — я опять закричала, — ты меня прекрасно понял.

— Нет, — очень спокойно, чтобы еще больше не разозлить, говорит Адан.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет купальника, а увидев, в чем я, ты захотел отомстить мне за рубашку.

— Возможно. Но ты сама все это начала со своим соком.

Он, конечно, прав, и я даже не знаю, хочется ли мне оправдываться.

— Что это вообще было?

— Все очень просто, — говорю я. — После твоего «милая» я решила, что мне нужно подыграть. «Не будем посвящать его в настоящую причину моего спектакля».

— Подыграть?

— Да, подыграть.

— Значит, мы плохие актеры, так как я с самого начала понял, что ты специально так себя ведешь!

— Правда?

— Ты же видела, как меня все это выводит?

— Не знаю, но посмешищем из нас двоих оказалась только я, — сдалась я.

— Посмешищем? Да они завидуют нам.

— Завидуют? — мои синие глаза сильнее открылись.

— Ты думаешь, когда они в последний раз так от души дурачились, как мы сегодня?

— Не знаю.

— Скажем так, это было очень и очень давно.

Я оттаяла и, вспомнив все недавно произошедшее, поняла, как глупо себя, наверное, вела. «Но он не злится, и это не может не радовать».

— Я прощен?

— Нет, — он прекрасно видел, что я вру, но мне так нравится его мучить.

— А если я хорошо попрошу? — искушающим взглядом смотрел он на меня.

Он делает шаг мне навстречу, и меня почему-то это очень пугает. «Посмотри на него, — говорит мне мое сознание, — ты же знаешь, что он принесет тебе только боль!»

— Теперь твои друзья уверены, что мы пара! — говорю быстро и начинаю смеяться. — Осталось убедить в этом только завтрашних гостей.

— О чем это ты?

— Ну, я же хорошо сыграла? — продолжаю его дразнить, а когда встретила его подозрительный взгляд, добавляю. — Мне нужно было сыграть твою спутницу, и я уверенна, что справилась.

— Сыграть? — в его голосе слышались нотки разочарования. — Ты хочешь сказать, что я тебя совсем не привлекаю? — заинтригованно спрашивает он.

— Не обижайся, — решаю я сыграть до конца, — но ты не в моем вкусе!

«Что я делаю? Но мне кажется, что так будет правильно!»

— Да что ты говоришь! — он внимательно на меня смотрит. — Я очень рад, что в этом мы сходимся, так как ты тоже не в моем! «Получила? — говорю себе я. — А на что ты рассчитывала? Если и так, то мне все равно, ведь, если бы и было по-другому, наши отношения обречены!»

— Раз мы все выяснили, предлагаю конную прогулку, ты как?

— О! — загорелась я предложением, но тут снова появилась моя внутренняя «трусиха», и Адан сразу же увидел это в ее глазах.

— Тогда одень что-то удобное, — подойдя к шкафу, он взял некоторые вещи и вышел из комнаты, не обращая никакого внимания на меня. «Когда-нибудь он выскажет мне все! Но, наверное, не сегодня», — и решительно настроенная на прогулку, я быстро ищу шорты.

Как всегда, заглядываю на полку с вещами Адана, мне сразу же попадаются темно-синяя футболка с яркой абстракцией и такого же цвета бейсболка. Соблазн так велик, учитывая, что за окном палящее солнце.

Выхожу в гостиную, меня там уже ждет Адан в потертых легких джинсовых шортах и оранжевой футболке. Увидев меня, он высказывает все в лоб, так как никого нет рядом.

— Интересно, за эту поездку ты оставишь хоть какие-то мои вещи для меня?

— Если будешь себя хорошо вести, — просто произношу я. — А где все?

— Пойдем, — он берет меня, не сдерживаясь, резко за руку, и мы направляемся в незнакомую часть дома.

— Куда мы?

— Сейчас просто молчи, хорошо? — раздраженно прохрипел он.

— О, так значит, я все же какие-то эмоции у тебя вызываю? — дерзко произношу я.

— Эмоции? — он резко тормозит и, смотря на меня, прищуривает свои серые глаза. — Можешь собой гордиться: ты первая девушка, на которую я повысил голос.

И мы продолжаем идти по дому, он тянет меня, как прежде, но теперь я чувствую себя полной дурой и решаю полностью ему довериться, чтобы хоть как-то наладить взаимоотношения.

Мы выходим из дома с задней стороны, и перед нами большая деревянная постройка, возле которой стоят Димас и Верона, держа трех лошадей. «Почему три? — спрашивает меня мой мозг и сам находит ответ. — Наверное, Верона или Димас не едут. О боже! — отправленная мной в темный угол паника напоминает о себе. — Ну и как я поеду, если никогда до этого не сидела на лошади?»

Наконец мы подходим, и я решаю отказаться, но не успеваю сказать ни слова. Адан поднимает меня, взяв сзади, и садит в седло черной красивой лошади. И вот я сижу на прекрасном животном и не шевелюсь, так как больше всего боюсь упасть или еще хуже — чтобы лошадь сбросила меня. Адан стоит рядом с моей лошадью, но я боюсь повернуться к нему и высказать все. Вдруг он берется за седло впереди и через мгновение уже сидит позади, и я вплотную прижата к нему спиной. Но я продолжаю молчать.

Верона и Димас садятся на двух других лошадей, и мы отправляемся на прогулку. Мы едем спокойно сначала между виноградников, затем между оливковых деревьев. Они о чем-то разговаривают, но я не прислушиваюсь и не горю особым желанием присоединяться к беседе, так как всю дорогу мою талию обхватывает его рука. «Что со мной? Мне так приятно прикосновение или то, что он пытается меня уберечь?»

Все мое тело словно пробуждается изнутри, и я прекрасно понимаю, что это из-за него. «Но как девушка я ему не интересна! — напоминаю я себе. — И две проведенные под одной крышей ночи тому подтверждение!»

— Так значит, — вдруг звучит возле моего уха, — чтобы ты была послушной, надо просто погрузить тебя в зону страха!

Я ничего не говорю. «Лучше я все выскажу ему на земле!»

Прогулка заканчивается, когда солнце начинает садиться, и мы подъезжаем к дому. Он слазит с коня и теперь так же легко, как усадил меня, взявши за талию, снимает и ставит на землю. Я ничего не произношу и быстро направляюсь в дом. Я не вижу, как мои новые знакомые опять вопросительно смотрят на Адана, но тот, ничего не произнеся, просто следует за мной.

Я захожу в спальню. Хочу закрыть дверь, но вижу, что заходит Адан, с перепуганными глазами быстро исчезаю в ванной и впервые закрываюсь от него изнутри. Он подходит к двери и, услышав щелчок, замка говорит:

— И сколько ты собираешься от меня там прятаться?

Я молчу.

— Миа! — и опять тишина. — И чего на этот раз мы боимся?

«И почему мне не все равно, что она делает и что у нее на уме? — спрашивает себя Адан. — Зачем я вообще начал всю эту авантюру? С самого начала все было совсем не так. Так непривычно не знать, что ожидать от девушки в любой момент. У меня давно такого не было. Все всегда было обговорено, и все мои девушки осознанно шли на отношения по правилам. Но она даже не моя девушка. А хочу ли я, чтобы наша дружба переросла в отношения? Хочу, но… Может быть, стоит ей все объяснить и предложить свои условия. Я думаю, она не согласится. Вернее, я не хочу, чтобы она согласилась, — он отошел и, сев на кровать, продолжал смотреть на дверь. — Не только у тебя есть страхи, Миа. Больше всего на свете с тех пор, как увидел тебя, я мечтаю попробовать на вкус твои губы, но… Если я напугаю тебя и мой кошмар повторится, когда утром девушка смотрит на меня, как на больного маньяка и, наспех собирая вещи, произносит: «Я больше не хочу тебя видеть! Никогда!»

Дверь ванной открывается.

— Привет! — мило говорит Миа.

— Привет, — весь мой вид показывает, что я встревожен.


— Прости меня, — продолжаю неуверенно я, — мне надо было отойти от верховой прогулки.

«Ему вовсе незачем знать, что это он виноват в моих новых переживаниях!»

— Все хорошо?

— Все отлично, — заверяю я его.

— Чем бы ты хотела заняться вечером? О, я прекрасно знаю, чем бы я хотела заняться вечером. Но тебе лучше об этом не знать».

— Если честно, я бы поужинала и что-то почитала.

— У Димаса отличная библиотека, — успокоившись, говорит Адан и направляется к выходу.

— А чем ты займешься?

— Мы с друзьями хотели поиграть в покер, — он остановился и, повернув голову, добавил: — Ты играешь?

— Нет.

— Может быть, хотела бы научиться?

— Боюсь, я только испорчу игру.

— Как хочешь. Тогда увидимся в столовой.

— Хорошо.

После ужина все направились к бассейну, а я уютно устроилась в кабинете на кожаном диване с одной из немногих книг на английском. Вспомнила, что видела после конной прогулки уже седьмой пропущенный звонок и сообщение от близняшек: «Неужели так сложно взять трубку? Или ты специально нас мучаешь?»

Но в тот момент мне не хотелось им ничего объяснять, поскольку в любом случае пришлось бы упомянуть Адана, и, конечно же, на меня сразу же обрушилась бы куча вопросов. «Я и сама не знаю до конца, кто он для меня и тем более, кто я ему!»

После нескольких часов, поняв, что книга так и не смогла меня заинтересовать, решаю вернуться в комнату. Приняв расслабляющую ванну, я ложусь спать, вспомнив слова Адана: «Не жди меня, так как мы можем заиграться. И пожалуйста, не закрывай дверь, чтобы я тебя не будил».

Я так и сделала, но, заметив мерцание телефона на тумбочке, решила пожалеть Ашу, потому что названивала в основном она. И не удивительно: Лотта, как всегда, погрузилась во всевозможные развлечения.

— Миа, наконец-то! — после первого же гудка произнесла Аша. — Мы же переживаем!

— Мы?

— Мы!

— Незачем переживать, Аша. Я уже еду в направлении Валенсии, а оттуда доплыву на корабле, — спокойно произношу, чтобы не зародить никаких ненужных допросов, но мой план не сработал.

— С кем ты едешь?

— Сама.

— Миа, ты никогда не умела лгать, — слышится упрек на той стороне трубки.

— И как это понимать?

— По нашим расчетам ты должна была приехать еще вчера. И мы подумали, что тебя что-то задержало. И Лотта предположила, что не что-то, а кто-то. Так кто он?

— Нет никого, — изо всех сил пытаюсь сохранить я свою тайну, — я просто решила насладиться архитектурой и природой, и, возможно, у меня даже выйдет статья, которая понравится моему редактору. И так как я первоначально не хотела ехать ни на какой «остров искушений», то решила присоединиться к вам попозже.

— Звучит убедительно! — я с облегчением выдохнула. — Так когда ты приедешь?

— Думаю, в конце недели, и мы сможем еще целых семь дней отдыхать вместе.

— Хорошо. Только набери, чтобы мы тебя встретили.

— Наберу.

— Спокойной ночи.

— И вам. Передай Лотте, чтобы она не дулась.

— Хорошо.

Глава 8

Я просыпаюсь, так как чувствую на своей шее что-то влажное, и понимаю, что мне очень жарко. Хочу отбросить с себя простынь, но мне что-то мешает. Наконец мои глаза немного привыкли к темноте — им на помощь пришел легкий свет уличного фонаря, просачивающийся в окно. Окончательно проснувшись, понимаю, что кто-то держит мою грудь и сжимает, чьи-то губы целуют мою шею, подбородок, грудь. Низ живота ноет томящим желанием, и я понимаю, что мое тело проснулось намного раньше. «Это Адан! Но что он делает?»

— Адан! — но он не останавливается. — Адан! — говорю я громче, но, как и в первый раз, безрезультатно.

Он спускает одну бретельку, чтобы открыть себе путь к моему соску и впивается в него жадным ртом. Из меня вырывается стон, и весь мой здравый смысл испаряется с каждым его поцелуем. Я хватаю его за волосы и тяну голову к себе, так как больше всего хочу ощутить его губы на своих. Но он снова не реагирует, и тут мое худшее подозрение проносится в голове. «Он спит!»

Быстро пытаюсь вспомнить все, что читала про лунатизм, и вспоминаю, что лучше не пытаться его будить. Он резко возвращает меня из раздумий, заведя мои руки над головой и держа их своей рукой. Я хочу запротестовать, но, не видя в этом никакого толку, решаю просто подчиниться. Его свободная рука скользит вниз по моему телу, спускается под накрывающую меня простынь, отводит мое бедро в сторону, пытается ладонью нащупать мой лобок, я чувствую приятный шелк комбинации между ног. Мое желание пробуждается сильнее, и ноги сами разводятся от его ласк. Адан резко поднимается и становится на коленях надо мной. Его взгляд кажется стеклянным, когда он без всяких эмоций смотрит на мое тело. Я замираю, по всему моему телу проносится испуг, так как я понятия не имею, чего от него ждать дальше, и самое ужасное — что я не могу предъявить никаких претензий. Одним махом он срывает закрывающую меня простынь, затем хватает за верх комбинации. Я затаила дыхание, и в тишине раздается звук рвущейся ткани. И теперь мое тело полностью открыто его взору, но он меня не видит. Его губы впиваются в мой живот. Влажный язык ласкает пупок и спускается вниз, и вот я уже ощущаю жар его дыхания у себя между ног, он, не останавливаясь, спускается еще ниже. Я прогибаюсь от наслаждения, хватая опять его за волосы. Его губы периодически переключаются от моей нежной плоти к внутренней стороне бедра. Я мотаю головой в стороны, рассеивая волосы на подушке. Казалось, я вот-вот достигну пика, но у него, похоже, другие планы, поскольку его рот теперь поднимается вверх. Мое тело распалено до предела, его губы достигают моей шеи и в прямом смысле присасываются к ней. Его пальцы дразнят мою грудь, живот, он практически накрывает меня своим упругим телом. Но я все равно хочу большего. И тут я ощущаю, как что-то твердое располагается у меня между ног, и не понимаю, когда он успел снять штаны, но в душе ужасно довольна, что наше ночное безумие будет полным. Он аккуратно входит в меня, и я с удовольствием принимаю его. Расставив руки с двух сторон от меня, теперь он полностью сосредоточен на своем удовлетворении, так как, приподнявшись надо мной, начинает попросту бомбить меня изнутри. Каждый его толчок мощнее и настойчивее. Ритм просто бешеный, в одно мгновение мне кажется, что я просто не выдержу и сброшу его с себя, но приятная сладость, расплывающаяся по всему телу, отбрасывает напрочь это желание. Наконец я выкрикиваю, немного смутившись такой несдержанности, и он, следуя за мной, извергается в меня и, обессиленный, падает, накрыв меня своим тяжелым телом. Я боюсь пошевелиться, поскольку не знаю, что делать дальше, но, к счастью, через время он просто скатывается с меня и, оставаясь лежать рядом, продолжает наслаждаться сном.

«И что это было? — продолжая не шевелиться, думала я, вспоминая его вечную панику, когда он просыпался возле меня в Мадриде. — Возможно, именно этого он и боялся, когда каждый раз, проснувшись рядом, спрашивал, причинил боль или нет. Так значит, вот чего он так боялся? Но я не скажу, что напугана. Почему? Быть может, я так об этом грезила и просто рада тому, что он дотронулся до меня хоть во сне. Наверное, на большее и не стоит рассчитывать! — поворачиваюсь к нему, подперев голову рукой. — Он такой красивый, — рука тянется к его лицу — Зачем ему такая, как я, когда он может заполучить любую красавицу», — кончиками пальцев вожу по его легкой щетине, наконец, добираюсь до контура губ, большой палец дразнит нижнюю губу.

Внутри возникает навязчивое желание поцеловать его, пока он спит. Но, как только мое лицо приближается к его лицу, он начинает бурчать себе что-то под нос и отворачивается. «Вот видишь, он даже во сне не хочет тебя целовать!»

Как бы мне не хотелось, но заснуть так и не получается, и вот уже скоро рассвет. Мне кажется, что я вся мокрая от пота. Решаю встать и привести себя в порядок. Тихо выбираюсь из кровати и захожу в ванную. «Ну и видок! — думаю я, смотря на себя в зеркало. — Я выгляжу, словно меня изнасиловали! Не хватает лишь размазанной яркой губной помады для полной картины, — смотрю на свои беспорядочные волосы и полностью испорченную комбинацию. — Столько денег просто на помойку! Как хорошо, что это не мои деньги. Но он может себе это позволить. Да, он может позволить себе практически все и всегда делает, что хочет. Вот и сейчас, даже во сне, он взял то, что хотел. Как жаль, что он этого не вспомнит утром. Никогда не слышала про лунатиков, которые занимаются во сне сексом. Надо будет почитать об этом поподробнее в интернете».

Решаю принять душ, чтобы хоть чуть-чуть освежиться. И вот, стоя под теплыми струями воды, мое подсознание подкидывает мне небольшой фрагмент текста: «На самом деле, он выполняет действия нецеленаправленно или в соответствии с тем, что ему снится в данный момент». Я довольно улыбаюсь. «Я ему снилась!»

Глава 9

Выхожу из ванной в халате, смотрю на него, лежащего на кровати. Солнце уже встало. Подхожу к шкафу, чтобы взять одежду, а когда разворачиваюсь, понимаю, что он смотрит на меня.

— Доброе утро, — расслабленно говорит он.

— Доброе! — отвечаю я, а у самой проскальзывает: «Ему так хорошо. Может, испортить ему настроение? — но передумываю. — В принципе, его ночной порыв и мне доставил удовольствие!»

— Ты всегда так рано встаешь?

— Нет! — отвечает Миа. — Просто некоторые вторглись на мою часть кровати.

— Прости! — мило говорит Адан, а сам словно сияет.

— Я смотрю, ты в хорошем расположении духа с утра?

— О да! — продолжает улыбаться он.

— Можно узнать, почему? — моя любознательность тут как тут.

— Ничего особенного, — пожимает он плечами, — просто мне приснился очень хороший сон. «Сон?»

— Можно узнать, я в нем была? — продолжаю я расспрашивать, надеясь, что он откроется.

— Возможно! — лукаво говорит он, затем встает с кровати. — Я в душ, — и исчезает в ванной комнате.


Миа быстро сбрасывает халат и натягивает легкий длинный сарафан с большими яркими цветами. Но с ее губ не исчезает улыбка от того, что он рад от своего сна. Она берет телефон, пока в ванной до сих пор раздается шум воды, и забивает в поисковике нужный ей вопрос, а затем читает: «Есть и такой вариант снохождения, как ночная сексомния или сексуальный лунатизм (им также чаще страдают мужчины), когда лунатики в бессознательном состоянии выказывают желание заняться сексом. Хорошо, если они реализуют это желание со своей женой (мужем) или любовницей (любовником) и та (тот) не против. Но они способны выйти на улицу и искать встречи с представителями противоположного пола. Бывают случаи насильственного принуждения к сексу бодрствующих прохожих, что облегчается необычайной силой лунатиков, несвойственной им в обычной дневной жизни. Закончив свою бессознательную деятельность, сомнамбула обычно возвращается в свою постель и крепко засыпает. Наутро он, как правило, ничего не помнит или воспоминания незначительны».

«Может, все-таки нужно рассказать ему? — дочитав, думаю я. — А что? Он явно боится этой своей стороны, но если я скажу ему, что он не напугал меня, а наоборот…»

В этот момент резко открывается дверь ванной комнаты, и оттуда с безумным взглядом выходит Адан, обернутый в полотенце. Я не сразу понимаю, в чем дело, пока не замечаю в его руке мою ночную рубашку, вернее, то, что от нее осталось. «Я, наверное, забыла ее на столике!»

— Что это? — выпаливает он, внимательно на меня смотря.

— Моя ночная, — спокойно отвечаю я.

— Не смешно! Почему она испорчена? Сам догадайся!» — продолжаю выдерживать паузу я.

— Все очень просто, — решаюсь наконец я, — просто ее кое-кто испортил.

— Я? — через несколько секунд выдавливает из себя он.

Я киваю. Вижу, как его взгляд меняется, но мне вовсе не хочется, чтобы он чувствовал себя виноватым. «Это я настояла, чтобы мы жили в одной комнате. Значит, подсознательно я этого хотела, и он мне это дал. Да, все немного отличалось от привычного для меня секса, так как мое участие не оценивалось, но я не разочарованна. Так почему ему быть таким? Если и нужно кому-то быть недовольным, так это мне».

— Ты ее купил, ты же и порвал, так что ничего страшного.

— Мне снилось, как я это делаю, — откровенно произносит Адан.

— Да?

— У меня только один вопрос к тебе.

— Спрашивай.

— Мой сон был реальностью?

Я продолжаю смотреть на него, мои щеки начинают пылать, и я никак не могу предотвратить это. Его взгляд спускается с моего лица на шею, он хватается за голову и издает тяжелый рык. Я не могу понять, в чем дело. Подхожу к зеркалу и только теперь обращаю внимание на огромный засос на шее, и в памяти ярко всплывает момент его появления.

— Я сделал тебе больно?

— Нет.

— Не понимаю, почему ты сама мне ничего не рассказала?

— Ну, — поворачиваюсь я к нему, — мы оба прекрасно понимали, что рано или поздно это бы произошло, — со всем самообладанием произношу я.


«Я не понимаю? — смотря на нее, думает Адан. — Она так легко обо всем этом говорит. Где же та, привычная мне, трусиха? Может быть, я ошибался, и за хрупким снаружи силуэтом скрывается кто-то другой?»


— Это значит, что все хорошо? — наконец спрашивает Адан.

— Именно! — одобрительно произношу я. — И нет никаких проблем, — но, увидев снова свою ночную рубашку, зажимаю губы. — Хотя одна, наверное, есть!

Он непонимающе на меня смотрит.

— Мне нечего одеть на вечеринку! — поясняю я.

Он подходит ко мне, и все мое тело начинает сжиматься от волнения, но, нависнув своим обнаженным телом надо мной, он лишь спокойно говорит:

— Оставь это мне.

— Предлагаешь довериться тебе? — изо всех сил я сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него, так как его запах одурманивает.

— Именно, — его взгляд такой теплый.

— Ну, смотри, если не справишься, то я одену что-нибудь из твоего.

Он начинает смеяться. «Его смех уже такой родной!»

За завтраком мы оба очень молчаливы, и внимательные хозяева ни о чем нас не расспрашивают, хоть при моем появлении Верону очень впечатлил мой засос, но она лишь мило улыбнулась. Димас и Верона о чем-то воодушевленно разговаривают, но мне не очень хочется вникать, наконец, через время я отчетливо слышу фразу:

— Все-таки Керро красивее, чем Димас, — доказывала мужу Верона, — скажи ему, Морр.

Я пробегаю взглядом по всем, понимая, что что-то пропустила. Адан, увидев мое замешательство, решает выручить меня.

— Они спорят, какое имя лучше дать их сыну.

— А!

— Миа, а как ты думаешь?

— А что означают эти имена? — просто спрашиваю я. Похоже, Вероне очень понравилось мое решение спора.

— Керро — это свободный, а Димас — закат.

— Мне нравится Керро! — тут же говорю я.

— Вот видишь, — радуется Верона.

— А Адана вы не рассматриваете? — вмешивается Адан.

— Нет, — в один голос произносит Димас и Верона.

— И чем мое имя вам так не угодило?

— Ты знаешь, что оно означает? — спрашивает его друг.

— По-моему, это все глупости, — пожимает плечами Адан, — лучше судить по человеку.

— А что оно означает? — не выдерживаю я.

— Земля, — поясняет Димас.

— И что здесь плохого? — возмущенно спрашивает Адан.

— Ничего, — начинает пояснять ему Верона, — просто я хочу, чтобы мой сын не был земельным маньяком. «Ответ был адресован только Адану, интересно, что это значит?» — спрашиваю я себя.

— А что значит твое имя? — неожиданно слышу я у себя возле уха.

— Я не скажу, — шепотом отвечаю я.

— Как хочешь, я все равно узнаю, — пожал он плечами.

— Ты будешь смеяться?

— Мне стало еще интереснее.

— Мое имя означает — упрямая и непокорная, — говорю я и ничуть не удивляюсь, когда сразу же слышу знакомый оглушающий смех.

— И как можно после такого не верить в значение имени? — немного успокоившись, произносит Адан.

В обед приехали три пары гостей, которые должны расположиться в спальнях наверху. «Ура, никаких одиноких девушек!» — начала ликовать я, но вскоре осознала, что рано обрадовалась.

— А где Моник и Соль? — спросила, встречая гостей, Верона, и я поняла, что они должны были приехать вместе. — Они передумали?

— Конечно же, они приедут, — ответила очень высокая брюнетка в паре с таким же высоким лысым мужчиной (позже я узнаю, что их зовут Кароль и Андрес). — Как Моник может пропустить вечеринку, если здесь Адан.

Все дружно начали смеяться, и я понимаю, что чего-то не знаю, но его чересчур довольная улыбка становится первым семенем зарождения чувства собственности во мне. «Я что ревную?» — задаю тут же я сама себе вопрос.

Обед затянулся на несколько часов. Я познакомилась с остальными парами. Очень маленькую блондинку звали Алисия, а ее среднего роста мужчину с русыми длинными кудрями Освальдо. И наконец, пухленькую, при формах, жизнерадостную шатенку звали Тониа, а ее спутника, очень смуглого жгучего брюнета, Рауль.

За столом почти всегда все разговаривали на испанском, но я не расстраивалась, так как, если честно, мне было все равно, о чем идет речь. Все мои мысли были заняты прошлой ночью и предстоящей вечеринкой. «Иногда я думаю: что вообще здесь делаю? Но стоит мне посмотреть в сторону и увидеть Адана, вспоминаю нашу первую встречу и понимаю — разве я могу сказать ему «нет». Самое интересное во всем этом, мне так спокойно, ведь, не зная, что будет дальше, мне совсем не страшно. Мне нравится чувствовать себя особенной рядом с ним, но реализм во мне помогает не забывать, что эта сказка на время и не стоит ждать счастливого конца! Хоть я не буду отрицать: мне бы очень хотелось продлить этот мираж, но…»

«Интересно, о чем она думает? — спрашивал себя в этот самый момент Адан. — Она такая тихая, совсем не похожа на всех моих предыдущих девушек. Но именно этого я и хотел — попробовать другую концепцию отношений! У меня из головы не выходит, что этой ночью между нами все было, но я не в силах вспомнить. О, как бы хотелось взглянуть на нас хоть одним глазком, но…»


«Интересно, кто такая эта Моник? Или мне больше надо остерегаться Соль? — продолжала размышлять Миа, и вдруг все резко засмеялись, чем немного напугали ее. — Не понимаю, почему меня это так волнует? Я же просто украшение для еще одного эпизода его жизни, как и он для моего. Возможно, для меня и не совсем так, но для него — так точно. Готова поспорить, что он обхаживает так каждую девушку, которая его заинтересовала, но почему выбрал меня? По мне невооруженным взглядом было видно, что я не здешняя, а некоторые побоялись бы моей очевидной истерики, когда я стояла и смеясь наслаждалась дождем. Но он почему-то рискнул и подошел. Как мне не хватает сейчас моих близняшек, моих весов ясности. Я думаю, они обе сейчас вопили бы мне в два уха: «Расслабься и получай удовольствие!» Но как бы я не старалась, у меня не получается, и я прекрасно знаю, почему. В глубине души я понимаю, что не ровня ему и что, чем дольше буду рядом, тем будет больнее падать обратно на землю».


«И почему я впустил ее так близко, куда еще не пускал ни одну девушку после Сары? — пытаясь поддерживать разговоры за столом, размышлял Адан. — Мне так хочется дотронуться до нее, но внутри я ужасно боюсь. А вдруг она не высказывает мне ничего по поводу вчерашней ночи, но в душе ужасно не хочет повторения? Как мне хочется знать наверняка, но единственный способ проверить — еще больше оттолкнуть ее. Поэтому лучше держаться на расстоянии и оставить все как есть, по крайней мере, днем. А что делать с ночью? Вдруг я завтра проснусь, и она просто исчезнет?»


Вернувшись после обеда в нашу комнату, мне вдруг стало так спокойно. «Наконец-то тишина!»

На кровати меня ждал сюрприз — небольшая белая коробка. Мне страшно захотелось прыгать как ребенок. Я подхожу и открываю ее, даже не догадываясь, что в дверном проеме притаился и наблюдает Адан. В коробке лежат те самые коричневые чулки с красными резинками, в которых меня несколько дней назад застал он, но я не стала говорить ему, что уже приобрела пару за его счет. С ними лежит то самое черное платье, которое я тогда забраковала, а еще — темно-красный корсаж в комплекте с трусиками украшенными бантами шоколадного цвета. Взяв корсаж за бретельки и, рассматривая его, начинаю сомневаться, что мне он пойдет.

— Все это время я мечтал увидеть тебя в этом.

— Но ты видел меня в комбинации! — смотрю непонимающе на него я, а сама думаю: «Не говоря о том, что я была в твоих объятиях полностью обнаженная».

Он направляется ко мне и, подойдя, становится за моей спиной, и привычный жар проносится по моему телу. «Он теперь всегда так будет на меня действовать?»

— И ты думаешь, что будет нормально, если я буду в столь откровенном одеянии?

— Поверь мне, это даже очень скромный наряд, — шепчет он мне.

— Ты так и не объяснил мне, что это будет за вечеринка?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он. Больше всего мне хочется объятий, но он так и не касается меня.

— Ты знаешь, — поворачиваюсь я к нему, — что обычно бывает на этой вечеринке и чего мне нужно ожидать?

— Ничего особенного: еда, танцы, игры и много вина.

— Правда? — говорю я, но у меня остается предчувствие, что он чего-то не договаривает. — А кто такая Моник?

— О! Тебе не о чем беспокоиться! — он явно намекает, что Миа ревнует.

— Я и не волнуюсь! — пытаюсь изобразить безразличие, но это его еще больше веселит. — Мне просто надо уточнить: мне и дальше изображать твою девушку?

— Если тебе сложно… — решает играть в мою же игру Адан.

— Нисколько, — наигранно говорю я, в этот момент он идет к шкафу и улыбается.

— Я тебя оставлю, — говорит он, взяв черную шелковую пижаму, — чтобы ты могла спокойно переодеться.

И вот я сижу и смотрю на лежащую возле меня, раскрытую коробку, и две половинки во мне — правильность и порок — начинают яро сопротивляться. «Я же не знаю, в чем будут остальные девушки? — размышляю я. — А вдруг я буду выглядеть слишком непристойно? Как все-таки хорошо, что Адан будет рядом. Вот именно! В первую очередь он хочет видеть меня в этом, а я ужасно хочу его порадовать. Да! — мои синие глаза ярко загорелись стремлением. — Я хочу быть самой офигенной этой ночью, такой, чтобы он гордился, что я его спутница».

Резко, воодушевленно встаю, включаю музыку для настроения, беру косметичку и направляюсь в ванную. Подвожу очень темным, коричневым карандашом глаза, добавляю темно-коричневые тени, крашу ресницы, начесываю свои волосы, и теперь они хаотичными локонами спадают мне на плечи, выбираю светло-красную помаду и, накрасив губы, довольная полученным образом, иду одеваться.

На улице стемнело, и вот я иду по темному коридору в направлении выхода, к бассейну, в красных туфлях, так прекрасно подходящих к моему новому комплекту белья, и больше всего хочу поймать на себе его одобрительный, и даже желающий, взгляд. Наконец выхожу на улицу и глазами ищу Адана, но его нигде нет. Я разглядываю всех и понимаю, что Адан был прав. Мужчины одеты кто в борцовках с веселыми рисунками, а кто в простых пижамных штанах. Но девушки явно участвовали в соревновании, кто соблазнительнее. На некоторых были элегантные комбинации, а на некоторых — в том числе на двух, пока еще незнакомых мне, девушках — красивые ажурные комплекты нижнего белья. Я начала настраивать себя, что выгляжу тоже хорошо.

— Меня ищешь? — слышу я позади себя знакомый мужской голос, но не оборачиваюсь, так как теперь, после того, как я увидела всех, мне ужасно страшно. — Ты прекрасна, — шепчет он, подойдя ближе к моей спине, и начинает играть с моими волосами.

— Адан! — кричит вдруг жгучая шатенка и нарушает всю таинственность.

Не обращая на меня никакого внимания, незнакомка подходит к Адану и оставляет на его губах легкий поцелуй. Я понимаю, что это только дружеский поцелуй, но во мне все начинает кипеть. Я спокойно беру Адана под руку и нежно ложу ему свою голову на обнаженное плечо. «Он мой!»

— Говорят, вы с Карлой расстались? — незнакомка продолжает всячески игнорировать меня, и я даже представить не могу, как все это забавляет его.

— Моник, это Миа, — представляет он меня, и мы, пытаясь выразить почтительность, киваем друг другу.

К нам подходит ее подруга, и он опять любезно позволяет оставить на своих губах легкий поцелуй. Все во мне сжимается, но я изо всех сил пытаюсь не показать этого. «А я до сих пор не знаю, каковы его губы на вкус!» — с грустью осознаю я.

— Миа, это Соль! Я догадалась! — раздраженно думаю я, но продолжаю мило улыбаться. — И с каких пор я стала такой собственницей?» — я хватаюсь за его руку еще сильнее, как за спасательный круг.


Адан понимает, что что-то не так, но решает, что Миа просто в очередной раз боится, и ласково гладит ее руку своей ладонью. «Она такая нежная!»

Играет красивая, медленная мелодия, и он решает переключить ее, чтобы как-то успокоить девушку.


— Девушки, вы нас простите? — говорит он своим подружкам и, крепко взяв меня за ладонь, отводит на хорошо освещаемый фонарями мини-танцпол. И вот он уже медленно ведет меня в танце, крепко прижав мое хрупкое тельце к своему мускулистому торсу.

— Все хорошо? — он, как всегда, внимателен.

— Да, — отвечаю я, выдавливая из себя улыбку.

— Что тебя беспокоит? — озадаченно продолжает свой допрос Адан.

— Ничего, — поднимаю голову.

— А все же?

— Я же сказала — ничего, — но вижу его взгляд, который показывает, что он не отступит, и наконец решаюсь. — Поцелуй меня!

Он не шокирован, а можно даже сказать, что очень доволен, но…

— Я же не в твоем вкусе? — шепчет он мне.

— Возможно! — подыгрываю я. — Но сегодня ночью — в моем.

— Ты думаешь, я так доступен? — его губы сжимаются в кривой улыбке, чтобы не засмеяться.

— Смотри, второй раз не попрошу! — уверенно произношу я.

— Я тебя поцелую, если ты объяснишь твою неожиданную потребность в этом.

— И, конечно же, мне надо ответить честно? — бурчу себе под нос я.

— Ты, как всегда, права.

— Ладно, хочешь правды? — взяв себя в руки, говорит Миа. — Тогда слушай. Я смотрю, как девушки целуют тебя, приветствуя, и понимаю, что ты ни разу меня не целовал. Даже прошлой ночью, как я не тянула тебя к себе, но ты был полностью неприклонен.

Он внимательно меня слушает и, конечно, начинает смеяться от души.

— Прости, я уже сожалею, что попросила, — чувствуя себя немного оскорбленной, вырываюсь из его рук и пытаюсь уйти.

Но он рывком возвращает меня на место, берет мою голову сильными ладонями и целует. Его губы такие сладкие, а поцелуй настолько нежный. Мои глаза закрыты, и я полностью наслаждаюсь нашим слегка целомудренным слиянием: сейчас я не хочу от него страсти. Голова парит в легкой дымке, еще немного — и мои ноги начнут подкашиваться, но я не хочу, чтобы он прекращал. И, похоже, он тоже не против. Наверное, все сейчас на нас смотрят, но мне все равно, что подумают обо мне люди.

Глава 10

— Мы так понимаем, ты будешь в паре с Мией? — спрашивает Адана Верона, когда мы подходим ко всем, держась за руки.

Я не понимаю, о чем она, но мне все равно. Я чувствую, как Адан напрягся и еще сильнее сжал мою руку, и меня начало все это настораживать.

— О чем она? — не выдерживаю и шепчу ему.

К нам подходят трое незнакомых мужчин, одинаково одетых в темно-красные фраки. От страха я сжимаю руку, что заставляет Адана вмешаться.

— Успокойся, это будет просто игра, — шепчет он мне.

— Итак, это наши судьи на сегодняшнюю ночь, — говорит Верона. «Судьи?»

— Новичок из нас только Миа, но думаю, Адан рассказал тебе правила? — спрашивает она меня, и я непроизвольно с вопросом на лице поворачиваюсь к Адану. — А теперь прошу всех сдать свои конверты.

Каждая пара протягивает по два запечатанных конверта, в том числе и Адан. Я продолжаю ничего не понимать, уверенная, что он мне сейчас все объяснит.

— Возьмите, — Верона протягивает собранные конверты нашим судьям, — через пятнадцать минут начало, так что прошу далеко всех не отходить.

У меня накопилось много вопросов, и, когда мы отошли, я была готова выслушать все правила.

— Может, хочешь чего-то выпить? — спрашивает он, и у меня чуть не отвисает челюсть.

— Ты ни о чем не забыл? — скрестив руки на груди, угрожающе смотрю на него.

— Забыл?

— Неужели тебе доставляет удовольствие мучать меня? Возможно, я вообще здесь лишняя, и мне лучше уйти?

Как только я делаю шаг, чтобы уйти, он говорит:

— Тебе нечего бояться — это просто квест. Нам дадут карту, и мы будем искать клад.

— И почему ты так боялся мне это рассказать?

— Ну…

— Это не просто квест? Что это за конверты?

— В этих конвертах взносы.

— Ты имеешь в виду деньги?

— Именно.

— И ты заплатил за меня?

— Да.

— Можно узнать сколько?

— Нет.

— Значит, эти судьи придумали для нас задания?

— Не совсем, каждая пара написала по два задания после прошлой игры.

— И какие там задания?

— Самые разные, кому что захотелось.

— Получается, нас шесть пар и двенадцать заданий, которые все будут исполнять?

— Да.

— Но какие задания вы написали, мне можно узнать?

— Нет.

— Почему?

— Это одно из правил: мужчина в паре пишет задания.

— И почему такая дискриминация?

— Почему дискриминация? На предыдущую вечеринку задания писали девушки.

— Пожалуй, ты прав, мне надо выпить.

Адан улыбается, когда я подхожу к фуршетному столу и залпом выпиваю бокал белого вина. Наспех помещаю в рот канапе, чтобы хоть как-то себя успокоить. «Когда он сказал игры, я думала, будет что-то простое. Но выполнять задания, которые пришли в голову всем этим мужчинам… — Миа оценивающе посмотрела по сторонам. — Что же они могли придумать? Это, конечно же, задания, связанные с развратом. Кто-кто, а Адан, думаю, придумал самые неприличные задания. Что за глупая игра: мужчины придумали задания, а мы должны отдуваться?»

Чувствую сзади себя тепло его тела и, повернувшись, выпаливаю.

— Почему только девушки должны выполнять задания?

— С чего ты это взяла?

— Ну, я так поняла: вы придумываете задания, которые пришли в ваш извращенный мозг, а мы будем их выполнять.

— Нет, — наконец начал объяснять Адан, — мы придумываем задания, а кто их будет выполнять, говорит судья.

— А, тогда это нормально. Но ты можешь хоть намекнуть мне, что ты там написал?

— Нет, прости, как бы мне не хотелось, но правила остаются правилами.

— Тогда последний вопрос. Ты раньше был в паре с Моник?

— Да, мы играли с ней в паре несколько раз.

— И сколько раз выиграли?

— Из четырех совместных игр — четыре!

— Ого! Это значит, если мы проиграем, ты будешь винить меня?

— Не говори ерунды. Тем более что мы не проиграем!

— Меня радует твоя уверенность, но а вдруг?

— Никогда не настраивайся сразу на поражение.

— Хорошо.

— Итак, прошу всех подойти! — говорит незнакомец, один из судей.

Все дружно направляются к нему. Он вручает каждой паре конверт, а затем берет огромные песочные часы и переворачивает их.

— Время пошло!

Адан открывает конверт, впрочем, как и все вокруг. Там оказывается карта с точкой старта, где сейчас находимся мы, путь с двенадцатью точками и финиш. Я вдруг понимаю, что моя обувь с высокими каблуками вообще не в тему. И только я наклоняюсь, чтобы снять ее, как Адан останавливает меня.

— Что ты делаешь?

— Просто хочу снять обувь, чтобы было удобнее.

— Нельзя, это часть правил этого квеста: видишь, все девушки на высоких каблуках. Если ты снимешь их, нас дисквалифицируют.

— Как все серьезно, — с сарказмом говорю я. — Но как вы себе представляете бега на таких каблуках по виноградникам, да еще и в темноте?

— Очень просто — я тебя понесу.

Как только он это сказал, спрятал карту в карман пижамных штанов, и, не успела я спросить, как он себе это представляет, поднимает меня и перекидывает себе через плечо. Адан ускоряет шаг, а я, покорно свисая вниз головой, внушаю себе, что лучше сейчас не перечить ему.

Прибегаем в оливковую рощу, ту самую, по которой мы вчера прогуливались верхом, подбегаем к очередному судье. Нас догоняют остальные пять пар. Вижу, что женской паре сделали поблажку, и они просто вместе бегут на каблуках. Адан ставит меня на землю, и я сразу ловлю его ухмылку, понимая, что что-то не так с моими волосами, и теперь огрызаюсь:

— Даже не смей!

Судья вручает нам конверт с заданием, впрочем, как и всем остальным. Адан открывает и читает его.

— Ну и что мы должны сделать? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Видишь черту? — я киваю. — Видишь столы по обе стороны? — опять киваю. — Так вот, мы должны перелить содержимое трехлитрового кувшина с вином со стола на той стороне в кувшин на столе с другой.

— Так это легко!

— Нет, мы можем использовать только рот в качестве переносного сосуда.

— Рот?

— Ага.

— Все готовы? — спрашивает судья.

— Иди, становись по одну сторону линии, а я буду передавать тебе вино с другой стороны.

Я послушно становлюсь возле разделяющей наши столы линии и смотрю, как Адан наливает себе в рот из кувшина вино. Он направляется ко мне, я открываю рот, чтобы принять от него жидкость, и вот он касается моих губ, и мой рот наполняется вином. Мне так хочется его проглотить, но я беру себя в руки и бегу к своему кувшину. Я даже не считаю, из-за безумной скорости, сколько раз мы это повторяем. Выплевываю очередную порцию вина и слышу, как судья называет наши имена. Поворачиваюсь к Адану, но он просто хватает меня и, забросив меня на плечо, снова бежит.

Подбегаем к озеру, он ставит меня на ноги. Нам вручают очередное задание.

— Девушка из пары берет зажженную свечу и поджигает пять плавающих в воде свечей в корзинках с цветами, — читает Адан.

Я подбегаю к столику, выбираю толстую свечу, иду к озеру и пытаюсь рассмотреть корзинки на воде. Вспоминаю, что на мне туфли, замечаю небольшой деревянный причал и быстро иду к нему. Пройдя до конца причала, опускаюсь на колени и поджигаю свечи в корзинках, проплывающие рядом. Насчитав пять, поднимаюсь и бегу к Адану.

— Все, побежали дальше! — кричу я, подбегая.

Он заливается смехом, но ждет, когда судья назовет наши имена. Как только он слышит свое имя, секунда — и я опять вишу на его плече, и мы продолжаем путь. Каждое новое задание интересно, и я быстро вхожу в азарт. В душе я даже рада, что мои подозрения, что мужчины написали непристойные задания, были преждевременны. Мы прибегаем на шестую точку, и тот факт, что мы явно лидируем, непривычным адреналином проносится по сосудам.

— Девушка ложится на кушетку, — читает задание Адан, — ее тело покрывают едой, и мужчина без помощи рук должен все съесть. «Возможно, я рано радовалась?» — тут же проносится в моей голове.

Ложусь на шезлонг, официант подходит с подносом и начинает раскладывать фрукты, готовые закуски на мои руки, ноги, живот, грудь. Я с ужасом наблюдаю за всем этим.

— Закройте глаза, — говорит официант.

Я слушаюсь. И теперь чувствую что-то слизкое и холодное на своих веках, лбу, губах и щеках. Официант заканчивает, и теперь за работу берется Адан. Он начал с ног. На мне чулки, но даже через них я чувствую его теплое дыхание. Чувствую, как он навис надо мной: теперь его рот пристал к моему животу. «Почему он не начал с лица?» — спрашиваю себя я, так как больше всего сейчас хочу видеть его.

Дошла очередь до моих рук, затем — груди, и вот наконец — мои щеки, лоб, глаза. И только я пытаюсь расплющить глаза, как он присасывается к моим губам, я открываю рот, и мы вместе наслаждаемся эклером с заварным кремом. Он продолжает нависать надо мной, когда отрывает от меня свои губы и я открываю глаза. Я замечаю похотливые искорки в его взгляде и, не выдерживая, спрашиваю:

— Этот конкурс придумал ты?

— Ага! — прикусив губу, улыбается он.

Слышу, как судья называет наши имена, и, не опомнившись от поцелуя, понимаю, что он берет меня на руки и опять зарекидывает на плечо.

Прибегаем на следующую точку, между виноградников. Очень странно, но я не думаю о наших соперниках или просто их не замечаю.

— Пара становится вплотную, лицом к лицу, — читает Адан, — между их пупков судья располагает апельсин, который без помощи рук должен быть поднят на уровень ртов.

Мы становимся рядом, судья располагает между наших животов апельсин, и начинается.

— Один из нас не должен двигаться! — вдруг осеняет меня.

— Я буду стоять, — соглашается Адан, — а ты попытайся его покатить наверх.

Пытаюсь, но не сильно результативно.

— Может, наоборот, потихоньку опускайся? — говорю я.

— Давай.

Потихоньку апельсин поднимается к нему под горло. Он держит его подбородком, я хватаюсь зубами и подношу плод к губам. Судья называет наши имена, и вот мы снова бежим.

— Ты знаешь, что ты прирожденный игрок? — говорит Адан по дороге.

— И с чего ты сделал такой вывод?

— С твоего проснувшегося азарта.

Когда мы прибежали на небольшую выстриженную поляну, окруженную горящими факелами, меня сразу же немного насторожили расстеленные на земле пледы. Судья вручает нам конверт, и я не могу не заметить его ухмылки. Адан читает задание, но не вслух.

— Как я мог него нем забыть? — спрашивает он сам себя.

— Адан, говори уже, что там? — нетерпеливо требую я.

Но он словно нарочно тянет время.

— Адан, что там может быть такого страшного?

Немного кривляясь и потерев рукой затылок, он все-таки читает.

— Вам даны три названия поз камасутры, вам нужно их изобразить. Когда судья скажет, что поза правильная, только тогда вы можете приступать к следующей.

— Я так понимаю, это задание тоже придумал ты? — немного раздраженно говорю я.

— Кажется, да! — пожимает он плечами.

— Ты просто озабоченный?

— Боюсь, ты даже представить себе не можешь, насколько, — сужает он свои серые глаза.

— Если честно, я думала, что это склонности твоей ночной половины, но сейчас начинаю немного опасаться тебя.

Немного застенчиво осматриваюсь по сторонам, а когда понимаю, что пока никого, кроме нас нет, решаю действовать.

— И что у нас за позы? — сама не понимаю, почему я так свирепею, выхватываю у него листок. — Похотливая нога, триумфальная арка и бутон лотоса.

Теперь я тяжело вздыхаю.

— Надеюсь, ты знаешь, как они выглядят, так как я понятия не имею?

Но Адан, на удивление, не спешит с выполнением. Я впервые вижу его таким нерешительным.

— Адан!

Но он продолжает молчать и о чем-то думать.

— Или ты расстроен, что не в паре с Моник?

Теперь к нему возвращается ясность в глазах, и я рада осознавать, что мой уверенный в себе победитель вернулся.

— Давай проверим, — специально поддевает он Мию, — насколько ты ее лучше.

— Давай! — уверенно говорю я.

— Итак, похотливая нога, — говорит Адан, — иди ко мне.

Он берет меня за запястье и, потянув за руку, ставит перед собой лицом к себе.

— Возможно, мне лучше присесть? — сам себе говорит он.

— Скажи, что нужно сделать.

— Тебе надо, стоя на ногах, закинуть мне одну ногу на плечо.

— И все?

— Да.

Кладу ему ладони на грудь, чтобы удержать равновесие, затем отвожу правую ногу в сторону и с легкостью поднимаю ее, положив ему на плечо.

— Я приятно удивлен, — довольно шепчет он.

— Ну, не одному же тебе меня поражать!

— Обними меня за шею.

Делаю, как он просит, и чувствую, как его руки удобно пристроились на моей попке, но молчу.

— Похотливая нога засчитана, — слышим мы голос судьи.

— Что дальше? — продолжая держаться за него, спрашиваю я.

Он берет мою лодыжку и, погладив ее снимает со своего плеча.

— Триумфальная арка, — он немного задумался. — Если мне не изменяет память, я ложусь, — он берет меня за руку и ведет к одному из пледов, — а ты садишься на меня.

Адан располагается на пледе, и я послушно сажусь на него верхом.

— Теперь, — он поднимает туловище от земли, и наши лица находятся в нескольких миллиметрах, — ложись назад на мои ноги.

Как всегда, быстро исполняю, и вслед за мной он накрывает меня своим телом.

— Триумфальная арка засчитана, — слышим мы, но продолжаем лежать, немного забыв о квесте.

Сейчас мне ужасно хочется, чтобы мы были только одни. Наше дыхание учащается, моя обнаженная кожа ощущает, как его тело воспламеняется изнутри. Понимаю, что мое тело полностью подражает ему, и прекрасно осознаю, почему. «Меня радует, что мы хотим одного и того же!»

— Мне нравится эта поза, — шепчу ему я.

— Мы можем позже ее попробовать, — не отрывая лица от моей груди, говорит он.

— Заманчиво, — произношу я, когда он смотрит на меня, уткнувшись подбородком в мое солнечное сплетение.

— Давай дальше? — берем мы себя в руки.

— Ага, — кокетливо смотрю на него, закусив губу.

— Встань.

Делаю, как он говорит, и наблюдаю, как, оставшись сидеть на пледе, Адан принимает позу лотоса. Закончив, он поднимает на меня взгляд.

— Садись на меня, обхватив талию ногами.

Не знаю, радует меня это или просто забавляет, но с легкостью сажусь на его ноги попой и обхватываю его талию ногами, а руками — шею.

— Эта поза мне тоже нравится, — тяжело дыша, шепчу ему. «Не знаю, почему, но мне больше не хочется продолжать игру. Сейчас больше всего я хочу просто уединиться с ним!»

Слышу, как его дыхание учащается, целую его шею возле уха, а затем беру мочку в рот.

— Миа, — стонет Адан.

— Ты такой беспомощный, — продолжаю свою игру, — совсем как я прошлой ночью.

— Миа, давай отложим наши совместные игры для нашей комнаты?

— Как скажешь, — продолжаю пристально на него смотреть.

— Повторяю, — почти кричит судья, — бутон лотоса засчитан.

И мы осознаем, что он уже несколько раз обращается к нам. Немного застенчиво заставляем себя встать в окружении других пар.

Прибегаем на следующее задание, Адан открывает очередной конверт.

— Вдвоем съесть яблоко, не дотрагиваясь до него руками, — читает он. — Будем делать это по очереди: сначала я держу его зубами, а ты кусаешь, потом — наоборот.

Судья помещает яблоко между наших ртов, я слышу, как Адан слегка его закусывает, чтобы зафиксировать, и лишь потом начинаю откусывать. Изо всех сил стараюсь быстро жевать, затем, придерживаясь плана, фиксирую яблоко зубами. Укус за укусом — и от яблока остается огрызок.

Подбегаем к небольшому прудику возле дома.

— Девушка лишь ртом вылавливает плавающих надувных рыбок на воде. В сумме должно быть пять.

Быстро захожу на каблуках в пруд, грезящая победой, даже не замечаю, как этим веселю Адана, который становится с ведерком рядом, приготовившись принимать мой улов. Рыбку за рыбкой, хватаю их зубами и направляю в ведро. «Пять!» — говорю себе и быстро выхожу из воды.

Мы опять бежим и, наконец, останавливаемся возле больших построек. Позже я предположила, что это винодельня и погреба. Замечаю большие деревянные кадушки, от которых идут шланги к высоким стеклянным емкостям.

— Мужчина освобождает ноги девушки от обуви, — слышу я Адана, а про себя думаю: «Ну наконец-то!», — моет ей ноги, опускает в кадушку, и она начинает давить виноград до тех пор, пока в колбе не наберется десять литров.

Ужасно воодушевленная, поскольку всегда хотела это попробовать, смотрю, как Адан меня разувает, затем стягивает мои чулки и, наконец, моет мне ноги, помогая забраться в кадушку. Я начинаю прыгать и скакать, полная энтузиазма. Только сейчас замечаю, что ко мне присоединяются еще две девушки — и одна из них Моник — и это не очень меня радует. Продолжаю топтаться и танцевать, как в итальянских фильмах, но понимаю, что вдруг дает о себе знать усталость, и как я не стараюсь, у меня просто нет сил. Через время одна за одной присоединяются остальные девушки. И как бы не наполнялся наш сосуд, этого все равно не достаточно. Время безрезультатно тянется, и мне кажется, что я уже давлю виноград несколько часов. Смотрю, как еще недавно довольные глаза Адана темнеют, и я понимаю, что он недоволен. Но вопреки моим стараниям виноградный сок наполняется очень медленно. Я смотрю на Адана — таким холодным я его еще не видела — и вдруг мне так хочется проиграть, чтобы посмотреть на его реакцию. И только я об этом подумала…

— Стоп! — говорит судья.

Я в панике смотрю по сторонам, вижу, как судья подходит к Моник, берет ее за руку и, поднимая ее, озвучивает:

— Вот наш победитель в сегодняшней игре! «Блин, почему она?»

Адан подходит к кадушке, берет меня на руки и несет к крану, ставит на землю, берет шланг и начинает мыть мои ноги. «Это так мило! — думаю я, но в душе притаился страх. — Я знаю, что он злится. Где-то внутри мне так страшно: а вдруг именно сейчас я разбудила все самое страшное в нем? Я так боюсь взглянуть в его глаза и увидеть разочарование, но еще больше — услышать обвинения в свой адрес. Возможно, он просто не хочет делать этого при друзьях?»

Ночь продолжается танцами, поздравлениями и купанием в бассейне. Наконец, почти под утро все устают и расходятся по своим комнатам.

Глава 11

Скоро утро. Я лежу в его объятиях, но как бы нам не хотелось большего, единственное, на что у нас сейчас есть силы — это лежать в надежде заснуть. Я прекрасно осознаю, что Адан так и не смирился с нашим поражением в ночном марафоне, но он всячески старается не показывать этого. «Мне давно не было так весело! — думаю я. — Как жаль, что он совсем не умеет проигрывать».

— Мне понравился сегодняшний квест, — тихо говорю я, проверяя, спит он или нет, и поднимаю на него глаза.

Он смотрит непонимающе на меня, и я, конечно, знаю, почему.

— Как он мог тебе понравиться, если мы проиграли? — рассерженно произносит он.

— Да, проиграли! — весело улыбаюсь я. — Но сам процесс был очень увлекательным, ты не находишь?

— Нет.

— Боже ты мой, это просто игра, — не выдерживая, привстаю на кровати, — неужели ты никогда не проигрывал?

— Нет.

— Даже в детстве? — недоверчиво прищуриваю я глаза.

— Даже в детстве, — кратко отвечает он, и я осознаю, что больше информации мне пока не следует знать.

— Ладно! — выкрикиваю я. — Тогда спи! — и резко вскакивая с кровати, направляюсь в ванную комнату, чтобы побыть немного одной.


Адан смотрит ей вслед, у него вдруг проскальзывает идея составить ей компанию. Он подходит к двери, которую перед его носом закрывает Миа, слышит щелчок закрывающегося замка и замирает в недоумении. «Она опять закрылась!»

Медленно возвратившись к кровати, он ложится, заведя руки за голову, и продолжает пристально смотреть на дверь. «Эта ее непредсказуемость! — тяжело вздохнув, он слушает слегка доносящийся шум воды. — Иногда я не могу понять, нравится мне это или просто бесит? В один момент она такая серенькая и потерянная, а в другой — не возьмись откуда пробуждается ее вспыльчивость, и я полностью теряюсь, так как не понимаю, что будет дальше. Еще эта игра! Как она могла сделать так, чтобы мы проиграли?»

Погрузившись в раздумья, Адан даже не замечает, как дверь открывается, Миа выходит в легком белоснежном халате и накрученном на голове полотенце. Она явно игнорирует его, поскольку ни разу на него не взглянула, а, учитывая его местонахождение, это сделать довольно сложно. «И что теперь натворил ужасный я?»

Миа, продолжая и дальше игнорировать его, ложится на свою часть кровати, отвернувшись. Адан, привыкший решать проблему в самом начале ее возникновения, подвигается к ней, прижавшись обнаженным телом к ее спине, пальцы начинают медленно дразнить кожу спины, спрятанной под нежной тканью. Рука скользит по изгибу талии к бедру…

— Между нами больше ничего не будет! — раздается ее решительный голос.

— Неужели тебе не хочется попробовать с «реальным» мной? — сладко шепчет он, продолжая игру пальцами.

— Нет.

— Можно узнать, почему? — его немного начинает доставать все это.

— Просто я больше не хочу!

— Значит, раньше ты хотела?

— Возможно, а теперь не хочу.

— Миа, что за детский сад? — теперь кричит он, сев. — То ты просишь меня тебя поцеловать, всем своим видом показывая, что тебя вовсе не пугает прошлая ночь и ты не против повторения. И тут, когда у нас все хорошо, несмотря на наш проигрыш, конечно, ты просто отстраняешься.

— Послушай, — наконец повернулась к нему Миа, — в начале меня вполне устраивал вариант мимолетной интрижки. Но сейчас я понимаю, что для меня это слишком сложно.

— Интрижки? — он словно взбесился, резко отпрянув.

— Не делай такие удивленные глаза! — «Молодец, так и продолжай» — Мы оба прекрасно это понимали, начав все в Мадриде. Тебе хотелось затащить меня в постель, ведь в наше время это вполне нормально!

От каждого ее слова внутри Адана все сжималось от отвращения.

— Поверь мне, я старалась переступить через свои принципы, и наша прекрасная ночь была этому подтверждением. Мне очень жаль, что ты ничего не помнишь, но выступления «на бис» не в моем стиле.

Его глаза панически метались, рассматривая комнату, а в голове звучал один единственный вопрос: «Совсем недавно она покорно лежала в моих объятиях, с чего начались все эти перемены?»

Он встает с кровати, и больше всего сейчас, впервые в жизни, ему хочется покинуть эту комнату, хлопнув дверью, но тут его осенило: «Все началось с моей реакции на наш проигрыш!»


Я смотрю ему вслед, довольная собой, но что-то внутри немного болезненно сжимается. И когда он резко поворачивается ко мне, почти вскакиваю от неожиданности и встаю с кровати.

— Чем тебя так расстроило мое отношение к нашему проигрышу? — его вопрос застал меня врасплох.

— Что? — смотрю на него, слегка сощурив синие глаза.

— Тебя же взбесило мое расстройство от нашего проигрыша? Но я же не говорил, что злюсь на тебя.

— На меня? — я еще больше закипаю.

— Мы прекрасно знаем, что виновата в большей степени ты! — он смотрит на нее немного жутко, скрестив руки на груди.

— Ты так ничего и не понял.

— Почему же? — его голос становится громче. — Или я такой тупой, что гожусь только в качестве партнера для мимолетной интрижки? — Адан кричит.

— Я не понимаю, почему ты так разозлен, — так же скрестив руки, стоя возле кровати и смотря холодным, пронзительным взглядом на него, говорю я. — Тебя в первую очередь это должно устраивать, так как ты этого хотел.

— И когда интересно я тебе это сказал?

— Адан, поверь, это ясно прослеживалось в твоем ограждении какой-то невидимой чертой, которую мне ни в коем случаи нельзя нарушать. Неужели после твоего лунатизма, и даже круче — сексо-лунатизма, есть что то, что могло бы меня еще больше напугать? Так что ты сам этого хотел, и мне не нужно было этого слышать лично.

Я ни разу не повысила голос и в данный момент гордилась собой как никогда. «Как жаль, что мои подруги не видят меня. Они, безусловно, гордились бы мной».

Готова поспорить, что он успокаивается, потому что его дыхание нормализуется. «Хорошо, что он больше не будет кричать!» — думаю я, но меня начинают пугать искорки в его глазах.

И вот он с огромной скоростью, словно таран, идет на меня, и, не успев спрятаться, я прижата к старинному невысокому комоду, а его руки повторяют недавний захват возле бассейна, и он, в прямом смысле, впивается в мои губы. Если в начале у меня и был шок и мне хотелось вырваться, то, почувствовав его мягкие губы, я, конечно же, передумала. В этот раз поцелуй был другим: вместо предыдущей нежности Адан был страстным. Его язык стремительно ворвался в мой рот. Всего мгновение — и я уже забыла о нашей ссоре. Он берет меня за бедра, поднимает и садит на комод. Теперь, продолжая поцелуй, я обхватываю его руками за шею и ногами за талию. Он распахивает мой халат. «Как хорошо, что на нем только пижамные штаны!»

Его влажные губы перемещаются к моему уху, вниз по шее к груди и ожидающим соскам.

— Ты так прекрасна, — тяжело выдыхает он, спускаясь ниже.

Нежным прикосновением губ он выкладывает себе дорожку на моей коже, спускаясь вниз и встав на колени. Закрыв глаза, я наслаждаюсь каждым поцелуем, которые обжигают меня. Его губы касаются моего лобка, и я, прогнувшись, стону. Он стремительно направляется дальше, моя нога закинута ему на плечо, и вот оно — его влажный язык находит мой клитор и начинает играть с ним. По моему телу пробегает мгновенный озноб, и я хватаю его за волосы, показывая, что я не хочу, чтобы он останавливался. Но, похоже, что у Адана другие планы. Он поднимается и улыбаясь смотрит в мои непонимающие глаза.

— Ты рада, что я не сплю? «Что?»

Опершись руками на комод, он ожидающе навис надо мной. И я понимаю, что он ждет от меня ответа. Выбрав свою стратегию, шепчу ему на ухо:

— Для того, чтобы радоваться, мне надо сравнить!

В его глазах вижу, что маневр сработал. Адан впивается мне в губы, его сильные руки хватают мою попку. Рывок — он поднимает меня, секунда — и я чувствую под собой мягкий матрас и шелковые простыни. «Мне так нравятся его поцелуи! Они такие нежные».

Но, похоже, я поторопилась со своими надеждами, так как он берет мои запястья и, заведя руки мне за голову, целует страстней. И как бы мне это не нравилось, я не сдерживаюсь и заливаюсь смехом. Адан отрывает от моей груди свои губы и озадаченно смотрит.

— Просто ночью, — начинаю я, — ты так же завел мне руки за голову.

Он быстро выпускает из своей ладони мои запястья, но, похоже, он боится продолжать. Я понимаю, что мне надо его успокоить. Беру его за плечи и властно притягиваю к себе.

— Я ничего не имею против, — игриво шепчу я, — только мне тоже хочется участвовать.

Безусловно, мое откровение его порадовало. Жадные губы продолжили путешествие по моему обнаженному телу. Чувствую их на своей шее, груди, животе. Мои лодыжки пытаются стащить с него так мешающие мне штаны, и он снова улыбается. Затем встает с кровати и, быстро снявши их, возвращается ко мне. «Какой он красивый! Его смуглая кожа, рельефные мускулы, манящие глаза…» — и я снова улетаю от его запаха и прикосновений.

Приятное тепло возрастает внизу живота, влажный язык вторгается в мой рот, его темные волосы так приятны на ощупь. Я чувствую, как его возбужденная плоть трется о внутреннею часть моего бедра. Делаю захват ногами, показывая без слов, что хочу, чтобы он в меня вошел. Адан отрывается от моих губ и, смотря мне в глаза, нежно гладит мои волосы, нависнув надо мной. И вот постепенно он начинает свое вторжение, его лицо прижато к моему, и я чувствую его тяжелое дыхание. Оно учащается, как и мое. Когда он входит в меня до упора, я крепко впиваюсь пальцами в его плечи и притягиваю к себе. Он замирает.

— Я сделал тебе больно? — слышу в его голосе нотку тревоги.

— Нет, — успокаивая, шепчу ему, — не останавливайся.

Аккуратно и медленно Адан начинает двигаться, пристально смотря в мое лицо. Его ритм увеличивается, и, как бы мне не хотелось продолжать смотреть на него, но от созревающего внизу живота оргазма, моя голова начинает метаться, а руки, приготовившись, сжимать простынь. Неожиданно его ритм стихает, и он выходит из меня. «Что случилось?» — смотрю на него.

Адан встает с кровати, и я понимаю, что он что-то ищет.

— Что ты ищешь?

Он находит свои джинсы и достает из кармана блестящий пакетик. Разорвав его, он начинает одевать презерватив, я не выдерживаю и произношу.

— Вчера ночью тебя не сильно беспокоила защита!

Вижу его недоуменное лицо, когда до него доходят мои слова.

— Сейчас я в сознании, и поэтому думаю, прежде всего, о тебе.

— Если ты думаешь обо мне, — смотря на него, говорю я, — сними, пожалуйста, его.

— Но…

— Я принимаю противозачаточные, — «Боже ты мой, и зачем я лгу ему? Но сейчас меня вовсе не пугает беременность — я лишь хочу чувствовать в себе настоящего его!», — так что мы спокойно можем продолжить то, что начали.

Если в начале в его взгляде проскакивали проблески недоверия, то через секунду он стягивает с себя резинку и, забравшись на меня, без всякой осторожности резко входит в меня.


«Она когда-нибудь перестанет удивлять меня?», — спрашивает в этот момент себя Адан.


— Миа, — шепчет он, а когда я поднимаю свои пушистые ресницы, продолжает, — смотри мне в глаза.

Мое тело предательски моментально возбуждается, как будто ему стоит лишь дотронуться до меня, и я таю. Его толчки усиливаются, и я чувствую, что еще немного — и взорвусь.

— Поцелуй меня, — тяжело шепчу я.

Улыбаясь, он дарит мне страстный поцелуй, и, достигнув пика, я прогибаюсь и выпускаю ему в рот стон. Адан следует за мной и обессиленно падает на меня.

Мы лежим, обнаженные, на кровати, слегка накрытые простынью. Моя голова лежит у него на груди, и он гладит мои волосы.

— Так что ты хотела обо мне знать? — спрашивает он, и все мои надежды поспать испаряются.

— Что?

— Если я правильно понял, то вся наша недавняя ссора была из-за того, что мы не рассказываем друг другу о себе, — Адан продолжает играть с моими волосами. — И по твоим словам, в этом виноват я.

— Я этого не говорила, — мне кажется, что недавней ссоры и не было, и мне ужасно хочется вычеркнуть ее из нашего дня.

— Ну почему же, — он лег на бок, чтобы смотреть мне в глаза. — А кто сказал, что я был инициатором нашей интрижки?

— Адан, — меня тошнило, когда он произносил это слово.

— Ты сама так назвала наш роман.

— Роман?

— Я не понимаю, почему ты считаешь по-другому?

— Ну, возможно, у меня есть причины, — решила защищаться Миа.

— Очень интересно послушать.

— Допустим, когда ты привез меня к себе домой вместо гостиницы.

— Я подумал, тебе там будет комфортней, вот и все. Я разве дал тебе повод подумать тогда, что привез лишь, чтобы переспать?

— Я этого не узнаю, поскольку, о чем ты тогда думал, знаешь лишь ты! Но я имела в виду другое.

— И что же, если не секрет?

— Между нами нет доверия с самого начала.

— Объясни.

— Тогда, у тебя дома, вместо того, чтобы попросить меня закрыть свою дверь, ты мог просто рассказать мне, что ты лунатик, и поверь, это бы убрало множество потрясений для меня, когда ты начал стучаться ко мне посреди ночи.

— Я не знал, как себя поведу.

— Думаю, подсознательно ты догадывался, — он, соглашаясь, кивнул.

— Так что же ты хочешь узнать обо мне? — повторяет он вопрос.

— Я знаю достаточно.

— Интересно, и что же ты знаешь? — он явно не ожидал.

— Ты всю жизнь жил в своем доме. Твои родители и младший брат давно перебрались в Барселону, но ты остался жить в Мадриде. У тебя есть бизнес, связанный с фруктовыми плантациями. Ты любишь скорость и, судя по твоему телу, спорт. Ты любишь чувствовать себя настоящим мужчиной, так как для тебя нет нерешаемых проблем. Еще ты любишь классическую музыку и театр. Ты лунатик, но из-за чего-то, а, возможно, и из-за кого-то, стыдишься этой своей черты.

— Вот видишь, ты и так прекрасно обо мне все знаешь! — слегка подшучивает Адан.

— Еще, — продолжаю, — я почему-то особенная для тебя.

— И с чего ты сделала такой вывод? — я заметила, что он занервничал.

— С того, что ни одна девушка до меня не ночевала в твоем доме.

«О! Чистый нокаут! — очень довольный, Адан смотрит прямо в глаза Мии. — Но я все же не готов раскрыть душу».


— Ты себе льстишь! — спокойно произносит он. — Это была просто жалость.


«И почему мне хочется разбить все ее фантазии? Возможно, я еще больший трус, чем она?»


— И тот факт, что позже у нас зародились какие-то отношения, как ты уже говорила, никого ни к чему не обязывают! — он произносил слова с такой хладнокровностью, что, казалось, ни один мускул не пошевелился на его лице. «Ты просто трус!» — думаю я, смотря на его борьбу с самим собой.

— А что ты хочешь, чтобы я узнал о тебе? — вдруг спрашивает он, отводя тему от себя. «Что за глупость? Ты что делаешь мне одолжение?» — я ошарашенно смотрю на него.

— Ничего! — произношу легко я, встаю с кровати и начинаю одеваться, так как уже утро, но по моим надутым губам ему легко догадаться, что он опять сказал что-то не то.

Он становится за моей спиной, когда я достаю вещи из шкафа, как всегда, играет с моими влажными локонами, но, как не странно, сейчас на меня это никак не действует. Пока он собирается с мыслями, чтобы заговорить, я его опережаю.

— Увы, у нас ничего не получается, — резко повернувшись к нему, говорю я. — Так что у меня только один вопрос к тебе сейчас, — он продолжает обескуражено на меня смотреть. — Ты меня отвезешь в Валенсию? Или мне искать другой вариант?

— Я же сказал, что отвезу! — произносит Адан, но изо всех сил сдерживается, чтобы не рассвирепеть.

«Боже мой, почему ты так меня выводишь?» — он со всей злостью сжал кулак.

— Тогда мы можем собираться.

После этих слов Миа продолжает собирать вещи, и Адан решает не трогать ее.

Глава 12

Ягуар ехал с явным превышением скорости, но Миа ни разу не проронила ни слова после того, как они попрощались с Вероной и Димасом. Не дожидаясь, она села на место рядом с водительским, но заметив это, Адан решил, что будет лучше, если она сама начнет с ним разговаривать.

И вот они мчатся на огромной скорости под красивую мелодию пианино. Она сидит в коротких летних шортах, облокотившись на дверцу и придерживая голову. Ее свободная рука почти касается его ноги. Адан сам не замечает, как вдруг его пульс начинает учащаться.

«Что я делаю? — ругает себя Миа. — Но мне так хочется проверить, — о да, определенно мне хочется узнать, — так же я действую на него?»

Продолжаю притворяться заинтересованной в пейзажах за окном, а сама специально играю пальцами левой руки, водя по коже своего сидения. И просто жду.


«Что со мной? — изо всех сил пытаясь взять себя в руки, спрашивал Адан. — Она так близко, я могу легко прикоснуться к ней. Но это всего лишь ее тело! Даже если ее тело и ответит на мои прикосновения, то разум дал ясно понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, и я прекрасно знаю, почему!»

На дороге появляется указатель, что через несколько миль будет поворот, машина немного притормаживает и сворачивает с дороги. Если раньше Миа сидела, смотря на дорогу, то сейчас ее голова резко повернулась к Адану с явным непониманием, но он даже не утруждает себя посмотреть на нее.

Пробираясь сквозь густые деревья, машина останавливается возле небольшого водоема под высоким тенистым деревом. Миа продолжает теряться в догадках о происходящем, но теперь, наконец, Адан уделяет ей внимание.

Он берет ту самую руку, о прикосновении которой мечтал вот уже полчаса, подносит ее к своим губам внутренней стороной и целует. Миа внимательно смотрит на него, хлопая длинными ресницами, когда он поднимает на нее свой взгляд.

— Давай начнем все с начала?


Продолжаю испуганно смотреть на него, не проронив ни слова, а внутри сияю, как новогодняя елка.

— Я уже думала, ты никогда не решишься? — радостно улыбаюсь.

— Я все хорошо взвесил, и еще несколько дней я могу быть в твоем полном распоряжении.

— Ну, — с безразличием произношу я, — право, не знаю, могу ли я себе позволить твои услуги. Мне же нечего предложить взамен!

— О, — решает подыграть ей Адан, — я думаю, мы что-нибудь придумаем!


Миа быстро расцвела от прекрасной новости, теперь она с легкостью может вздохнуть, так как опасения, что вся ее стратегия не сработает, улетучились. Продолжая светиться от собственного триумфа, она наблюдает, как Адан выходит из машины, берет что-то из багажника и, наконец, подходит к дверце, открывая ее.

— Пойдем, — говорит он, протягивая девушке руку.


Выхожу из машины, с удовольствием протягивая Адану свою руку. Мы подходим ближе к старому высокому дереву, и он начинает расстилать плед со стороны открывающегося вида на озеро. Закончив, Адан поднимает на меня свои темные глаза, и мне нравится то, что я в них читаю, но решаю немного подурачиться.

— Вообще-то, я порядочная девушка и на первом свидании не целуюсь!

— Ну, — начинает он улыбаться, — думаю, ты больше будешь сожалеть об этом, чем я, так как у нас осталось всего пять дней.

— Пять? — моя паника была слишком очевидна, и мне почему-то показалось, что моя реакция его здорово порадовала.

Через секунду он снимает обувь и садится на плед, полностью меня игнорируя. «Если он уточнил время, значит, после он, наверное, будет занят, — думаю я, смотря на него, — и выходит, в нашем распоряжении всего каких-то пять дней?»

Мной овладевает привычная паника, и я начинаю снимать свою обувь. Хоть в открытую он на меня не смотрит, но я замечаю, как он искоса иногда посматривает в мою сторону. Я даже не собираюсь садиться рядом: красивой, хореографической походкой на носочках становлюсь над ним так, что теперь его ноги протянуты у меня между ног. Он опускает на землю спину, поддерживая себя локтями, показывая своим телом, что не против моей игры, приготовившись внимательно смотреть. Вытягиваю из шорт легкую рубашку и начинаю расстегивать пуговицы, но не открываю свое тело, даже когда заканчиваю с последней — хочу, чтобы он сделал это. Его потемневшие от желания глаза внимательно следят за моими пальцами. Прикусив нижнюю губу, расстегиваю шорты. Дождавшись, пока я их сниму, он властно хватает меня за бедра, и я падаю на колени, сев на него. Оказавшись так близко, я отчетливо слышу его учащенное дыхание, и меня это еще больше заводит. Целуя мою шею, его губы поднимаются к подбородку, а затем, поймав мои губы, наслаждаются их вкусом. Его руки хаотично ласкают мое тело. Стягиваю с него футболку и, нащупав пояс, начинаю его расстегивать. Адан открывает себе мое тело, распахнув рубашку, и я чувствую его губы на своей груди. Он нащупывает мои трусики, перекатывает и укладывает меня на подстилку, начинает их медленно стягивать. И вот — я полностью скомпрометирована, но мне все равно, так как он рядом. Сняв джинсы до колен, он снова принимает сидячую позу и садит меня на себя. Я чувствую, как его возбужденная плоть проникает в меня, и от ее пульсации внизу зарождается приятное тепло. Цепляюсь ему пальцами в плечи, застываю.

— Куколка, двигайся.

И я начинаю плавно изгибаться на нем. От каждого моего движения я распаляюсь все больше и больше.

— Да, милая, — целует он мой сосок, — продолжай.

Еще немного и я достигну пика, но мне ужасно хочется, чтобы он тоже получил удовольствие. Я останавливаюсь. Взявши его за голову, целую, затем беру его сильные ладони и ложу себе на попку. Включаю в себе наездницу и, подпрыгивая, насаживаюсь на его член. Поняв по его дыханию, что он наравне со мной, снова начинаю, прогибаясь, вбирать в себя его член до упора, шевелясь на нем.

— А!

— Я хочу, чтобы мы кончили вместе, — шепчу в ответ на его стон я.

Убрав руки за голову и собрав волосы, я получаю наслаждение от каждого движения. И вот приятная волна сладостью пробегает по мне. Я слышу его стон и сквозь затуманенное сознание понимаю, что он тоже кончил.

Мне нравится лежать на нем, слышать, как часто бьется его сердце, несмотря на яркое солнце, ощущать жар его тела на своей коже, а его запах вообще сводит меня с ума. Мы продолжаем лежать и молчать, и, кажется, время просто остановилось, а вокруг нас лишь умиротворяющая гармония мира.

— Ты же соврала, когда сказала, что не умеешь плавать? — неожиданно спрашивает Адан.

Я приподнимаюсь и смотрю на него.

— Я просто думаю пойти искупаться, — объясняет он, — и хочу знать, составишь ли ты мне компанию?

— Я умею плавать.

— Может быть, есть еще вещи, которые мне нужно знать? — его лицо выказывает недовольство, поскольку мы договорились, что я буду говорить правду.

— Смотря, что бы ты хотел узнать?

— Ну не знаю… Допустим, ты единственный ребенок в семье?

— Нет, — немного грустно начала я, — я средний ребенок.

— Я спросил, что-то не то?

— Нет.

— Тогда почему ты с такой горечью это произносишь?

— Нас в семье трое. У меня есть старший брат и младшая сестра. Ты же знаешь, что младшенькие всегда любимцы, а старшие — гордость семьи, на которых все остальные дети должны равняться? Так вот я не рыба не мясо!

— Это же просто глупо!

Адан, словно успокаивая, начинает легко поглаживать мою обнаженную спину.

— Скажи это моим родителям.

— Договорились, — улыбается он, — если мне выпадет честь с ними познакомиться, обязательно скажу.

— А ты разве не гордость семьи?

— Нет.

— Но ты же преуспевающий, красивый и здоровый?

— Спасибо! — он взял мою руку и поцеловал костяшки. — Представь себе семью дипломата и адвоката. У них двое сыновей, которые по их планам должны пойти по стопам отца. В школе они должны учиться лучше всех, университет так же должен быть с отличием, они должны знать не меньше пяти языков. Вся моя жизнь до бурного протеста, была просто ролью по сценарию. И вот когда моего отца перевели в Барселону, я объявил всем, что остаюсь в Мадриде и теперь буду жить, как хочу. Даже намекнул, что мне больше ничего от них не нужно, но, как бы не злился на меня отец, мама убедила меня остаться жить в нашем доме. Несколько лет я искал себя в разных сферах. Кем я только не был: грузчиком, моряком, садовником, менеджером, официантом, даже мясником. В то время, когда у моего брата был карьерный рост, я продолжал искать труд, который будет приносить мне удовольствие. Иногда были моменты полного отчаяния, когда я думал, что поступил неправильно и, возможно, работа в посольстве — это мое призвание.

— Но в итоге ты его нашел?

— Да! Помнишь, когда Димас и Верона подшучивали над значением моего имени?

— Помню. Я еще ничего не поняла.

— Ты бы и не смогла понять, не зная истории стартовой точки моего бизнеса. Однажды я возвращался домой на машине по проселочной дороге. Я решил срезать путь, так как по прогнозу передавали ливень с грозой, но не успел. В итоге машина застряла в огромной грязной жиже, в какой-то глуши, где даже телефон не берет. Я долго пытался вытащить ее, в итоге дождь закончился, и я просто выпачкался с ног до головы. Через несколько часов я сижу обессиленный возле машины, когда ко мне подбегает овчарка и начинает облизывать мне лицо. Я начинаю ее гладить, а вдалеке слышу: «Кора!» Понимаю, что это девочка и ко мне идет ее хозяин. Когда пожилой мужчина подошел ко мне и увидел грязного меня, знаешь, что он спросил?

— Что?

— Любишь землю? — Адан с явным теплом описывал этот эпизод своей жизни.

— И что ты ответил?

— Обожаю! Конечно, я сказал это с иронией, но почему-то мужчина решил мне помочь. Я узнал, что его зовут Антонио, он всю жизнь посвятил себя двум страстям — своей жене и земле. Его жена скончалась несколько лет до этого, у них не было детей, и все что у него осталось — это верная собака и тысячи акров земли. Мы с ним подружились, я начал работать у него, и однажды он сказал, что составил завещание и хочет оставить все что у него есть мне. Я был не согласен, и мы даже впервые поругались из-за этого. Но когда он сказал, что хочет, чтобы его земли достались человеку, который и дальше будет продолжать его дело, а не какому-то банку, я согласился. Антонио умер пять лет назад. У меня теперь своя собственная фруктовая империя. Мои родители знают о моих успехах, так как компанию Морр теперь знают по всему миру, но мой отец так ни разу и не сказал мне, что горд мной.

— Я обязательно попрошу его об этом, когда познакомлюсь! — говорю мило я.

— Договорились!

Неожиданно во мне проснулась журналистка.

— О чем ты задумалась? «Иногда мне кажется, что он просто читает мои мысли!»

— Думаю, что из этого могла бы получиться неплохая статья. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что это была бы первая и последняя статья обо мне.

— О тебе, что же, никто никогда не писал?

— Почему же, писали, только без моего участия. Я не даю интервью. Хватит того, что я вообще посещаю все эти бессмысленные скопления, демонстрации своей значимости в этом мире.

— Но ты же тоже любишь деньги? — я вдруг осознала, что мы перешли на личные темы, а самое главное, что он довольно просто и с доверием открывается мне.

— Они любят меня, — опять вернулся холодный Адан, — а я просто их выгодно вкладываю.

— Как в меня? — сама не понимаю, как у меня вырвалось.

Он замер.


«Если я сейчас скажу что-то не то, мы опять поругаемся!» — смотря на нее, осознавал Адан.


— Все совсем не так.

— Почему же? — прищурив глаза, вспоминаю я. — Когда я говорила тебе, что не хочу, чтобы ты платил за одежду, ты меня не слушал. И вот, беззащитная и бедная, в чужой стране, я соглашаюсь на твои условия.

«Что я несу? Но сейчас я хочу, чтобы он мучился! Так интересно, он вообще умеет раскаиваться?» — и мне только остается ждать, когда ты придешь за своей наградой.


Каждое ее слово было таким же больным, как и когда она назвала их временные отношения интрижкой. «Я не понимаю, неужели она и правда видит во мне расчетливого монстра? Нет! Я не хочу, чтобы это было правдой».

И перед глазами четко возникает воспоминание, когда Миа стоит перед ним и просит: «Поцелуй меня!»«Она просто дурачится! — осознает он. — «Ну что же, не будем ее разочаровывать».


— Если честно, то я думаю, что переплатил! — говорит Адан, ожидая мгновенной реакции. «Переплатил!» — колоколом повторяется в голове.

Весь мой внешний вид с легкостью олицетворяет, что все во мне вмиг оборвалось, и я тут же ощутила себя ненужной, а самое главное — просто использованной. Мне кажется, я такая грязная. Быстро хватаю рубашку, мгновенно отпрянув, встаю и начинаю быстро одеваться.

— Миа, — слышу за спиной.

Но сейчас я просто не хочу его больше видеть. В одно мгновение мой хрустальный домик рухнул, и на помощь приходит жалость к себе. Огородившись, я даже не замечаю, как он продолжает обращаться ко мне, застегиваю пуговицы рубашки, а закончив, встаю, чтобы продолжить одеваться. Туманящая пелена ограждает глаза от света, комок обиды поступает к горлу, пока я натягиваю трусики, стоя к нему спиной.

Сильные руки обхватывают меня так, что я не могу пошевелить руками, но до последнего продолжаю вырываться. Чувствую его дыхание на своей шее.

— Миа, ты же хотела это услышать? — его голос казался полон боли, но я продолжала молчать. — Ты сама вынудила меня это сказать. Пожалуйста, кричи, ударь меня, но только не молчи.

— Адан, — ее голос такой холодный, — отпусти меня.

— Отпущу, если ты скажешь, что между нами все по-прежнему хорошо.

— У нас все хорошо, — подыгрываю ему я.

— Честно?

— Честно.

Как только он разводит руки, хватаю шорты с пледа и одеваюсь, продолжая игнорировать его.

— Миа.

— Я готова ехать, — наконец, развернувшись, с наигранным радушием произношу я.

«Мне надо, чтобы он просто довез меня до Валенсии, а там, я надеюсь, никогда его больше не увижу!»


Адан с опаской продолжает смотреть ей вслед, когда она подходит к машине и садится на свое место. Он быстро собирает расстеленный плед и, одевшись, направляется за ней. «А может, все и правда хорошо. У нее так быстро меняется настроение, мне уже пора было привыкнуть».


«Как жаль, что я не умею водить! — думала в этот момент Миа, сидя в машине и ожидая его. — Да, сейчас бы мне это пригодилось».

Адан садится за руль, моя голова прислонена к стеклу, и теперь я смотрю вперед, чтобы не вызвать лишних подозрений. Ягуар трогается, и мы выбираемся обратно в сторону трассы. Как только он смотрит на меня, я тут же наигранно улыбаюсь и, понимая, что он доволен, успокаиваюсь. Он тянет свободную руку к моей коленке, и, как только я чувствую на своей коже его пальцы, машинально, в испуге, отвожу от него ноги, как ошпаренная, и машина резко останавливается.

— Так значит, все хорошо? — я отчетливо слышу в его голосе недовольство. «Кому из нас и нужно быть недовольным, так это мне!»

— Миа, мне казалось, мы все решили! Ты меня сама вывела, вот я и брякнул.

— Если бы ты в душе не хотел этого говорить, то никогда бы не произнес. Признайся, ты хотел сделать мне больно?

Адан отстегивает свой ремень и поворачивается ко мне, его правая рука ложится на изголовье, а левая — мне на ногу. Его ладонь поднимается вверх, дразня пальцами нежную кожу. Желание быстро отозвалось на его прикосновения.

— Я хоть раз произнес в твой адрес то, что могло тебя ранить? — его голос такой томный. — Тебе не кажется, что всегда ты все начинаешь, а затем сама же и страдаешь от своего язычка?

Быстро воспроизведя в голове недавние события, с горечью осознаю, что снова начудила.

— Ты прав, — сдаюсь, наконец, я. — Возможно, это из-за того, что у нас слишком мало времени, а мне так хочется узнать тебя всего! — тяжело вздыхаю. — Я сама себя не узнаю, никогда раньше я себя так не вела.

— Так, выходит, я всему виной? — на его лице пробегает легкая улыбка, и внутри зарождается спокойствие, что все снова хорошо.

— Опять чувствую себя полной дурой! — мне так неловко, что я отворачиваюсь.

Рука, которая гладила мое бедро, поднимается и, взяв меня за подбородок, поворачивает мое лицо к нему.

— Поверь мне, ты далеко не дура, — мы продолжаем смотреть друг другу в глаза. — Ты просто не знаешь, как правильно вести себя рядом со мной, я прав?

— Да, — еле слышно издаю я.

— Знаешь что?

— Что? — чувствую себя под гипнозом и тяжело дышу.

— Веди себя так, как хочется именно тебе.

Я немного обескуражена, и от удивления синие глаза стали еще больше.

— Я тебя правильно поняла: ты разрешаешь мне и дальше разные безумства?

— Почему бы и нет, только давай договоримся больше не ссориться.

— Хорошо, — очень довольно произношу я.

— Если мы все выяснили, — Адан делает паузу, — поцелуй меня.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя?

— Да, это что так сложно?

— Но ты же недавно сказал, что я недостаточно хороша для тебя? — не выдержав, язвлю я.

— Боже мой, Миа, — Адан хватается руками за волосы, — ты неисправима.

— Ты сам напросился, — улыбаюсь я. — Ладно, иди сюда.

Хватаю его за футболку и тяну к себе, Адан не заставляет себя долго ждать. Ощущаю желанные губы на своих, его тело приятной тяжестью накрывает меня и, продолжая поцелуй, я обхватываю его шею руками, чтобы он не останавливался. Когда он отрывает губы, чтобы сделать глоток воздуха, я отчетливо слышу:

— Ты просто сводишь меня с ума!

Глава 13

Путешествие продолжается, но теперь в машине парит совсем другая атмосфера. Его рука гладит мою обнаженную ногу, мы слушаем какой-то сборник веселых песен на испанском языке, и по скорости можно понять, что машина уже никуда не спешит. Мы заезжаем пообедать в маленький уютный ресторанчик, и, спрятавшись на плетеном диванчике подальше ото всех, на веранде, едим паэлью и пьем вино. У меня такое ощущение, что за эти несколько часов мы словно приросли друг к другу, и мне очень хочется надеяться, что он тоже так думает.

— Можно личный вопрос? — говорю, набравшись смелости я, лежа у него на плече, когда он гладит мою руку.

— Конечно.

— Почему ты решил тогда подойти ко мне?

— Я знал, что ты когда-нибудь задашь этот вопрос. Неужели я настолько неубедительно ответил в первый раз?

— Скажем так, если бы наше знакомство и закончилось в том кафе, то, возможно, твой ответ меня и устроил бы, но сейчас, когда мы знаем друг друга с самых тайных сторон…

— Я понял. Только прежде, чем я отвечу, скажи мне, сколько у тебя было парней до меня?

— А это тут причем?

— Мне надо знать степень твоего интереса.

— У меня в жизни было трое длительных отношений. Устраивает?

— И кто кого бросал? — от этого вопроса я резко поднимаюсь. — Мне нужно это знать?

— Всегда меня. Как говорит моя подруга Лотта: «Ты такая порядочная, милая и ранимая. Ни одному мужчине это не нравится». Если честно, я даже пыталась меняться, но вскоре, смотря на себя другую в зеркале, понимала, что это уже не я. Как и в случае с тобой.

— Со мной?

— Ну знаешь, когда мы сидели в кафе, я смотрела на тебя и думала: «Вот мой шанс попробовать быть другой!» Ты же понимаешь, мы друг друга не знаем, и я думала, какой типаж может тебе понравиться. Но решила оставаться собой и просто соглашаться на все, что мне предложит жизнь в твоем обществе.

— Так значит, подруги считают тебя милой?

— Подруги вообще считают меня бесхарактерной! — не очень понимая, к чему он ведет, отвечаю я. — Впрочем, как и мои бывшие парни.

— Бесхарактерной?

— Что за намеки? Да, милой и бесхарактерной!

— Возможно, они просто слепые? Так как твой характер я заметил сразу и этому очень обрадовался, если честно. А милой я вообще тебя не помню за эти дни.

Я, разозленная, начинаю толкать его кулаком в плечо, и он начинает заливаться хохотом.

— Я об этом и говорю!

— За всю свою жизнь я веду себя так только с тобой. Я не знаю, почему, но мне всегда так хочется вывести тебя из себя, как будто руки свербят. Если ты расскажешь моим подругам про все мои выходки, они тебе никогда не поверят.

Он притягивает меня плотно к себе и целует. «Как хорошо, что в ресторане почти нет народу!» — думаю в этот момент я, но быстро посылаю свою тактичность куда подальше.

— Отлично, значит, ключик есть только у меня!

— О чем это ты?

— Все очень просто: никто до меня не смог подобрать к тебе ключ, чтобы узнать тебя по-настоящему.

— Возможно. Так мы вернемся сегодня к моему вопросу?

— О, прости, конечно. Как ты знаешь, я лунатик или, как я себя называю, «ночной сексоман». Так вот однажды давно я придумал определенные правила для нормальных отношений, но которые, по понятным тебе понятиям, не приведут к браку. Женского внимания мне всегда было достаточно, особенно, когда я стал богат. Поэтому я всегда разъясняю свои правила перед началом отношений.

— Правила?

— Да, ну знаешь, что они не ночуют у меня дома, мы не ходим вместе в ночные клубы, я не сопровождаю их на шопинг, а лишь даю им деньги. Они не лезут в мой внутренний мир и не жалуются на нехватку внимания, а лишь сопровождают меня, когда мне этого хочется.

— Девушка для тебя просто вещь?

— О боже, нет! — прочитав в глазах Мии презрение, он спешит все разъяснить. — Ни в одну из них я не был влюблен, так что их и меня устраивали такие отношения. И как только я понимаю, что наши отношения выдохлись, а я не в силах, да и не хочу, дать больше, я просто расстаюсь с ними. Вот и в тот день, когда я тебя увидел, я расстался с девушкой в том самом кафе и сидел в машине, успокаивая себя, что поступил правильно. Но в душе я давно хотел новых ощущений от отношений, только ужасно боялся попробовать. И только было я хотел уезжать, как заметил тебя. Ты была словно неземным существом, спустившимся на грешную землю. Мне захотелось попробовать сблизиться с тобой без всяких правил и посмотреть, что из этого выйдет, поэтому я и привез тебя к себе домой. Так что когда ты сказала, что ты особенная для меня, возможно, ты была права.

— Значит, у меня тоже есть ключ к твоей новой жизни?

— Именно так, — он улыбается.

Всю последующую дорогу мы разговаривали о разных мелочах, шутили и пели. Но всю дорогу меня не покидал один вопрос: «Почему он придумал эти свои правила? Возможно, в его жизни была девушка, которую его лунатизм очень напугал!»

Мы подъехали к огромному отелю, когда уже было темно. Зайдя в ярко освещенное фойе, подходим к стойке администратора, нас приветствует красивый испанец.

— Вам один или два номера? — спрашивает он.

— Один, — говорю я.

Вижу, как Адан замер со слегка открытым ртом, так как я его опередила, но, на удивление, он не рассержен моей инициативой, а даже, я бы сказала, доволен.

— Одна или две кровати?

— Одна и самая большая, какая у вас есть, — я вижу, как Адана это все забавляет, и решаю добавить. — Он ужасно храпит ночью.

Адан протягивает карточку, и администратор вручает нам ключи. Мы совместно с портье и нашим багажом заходим в лифт.

— Храплю? — вдруг говорит Адан.

— По-твоему, лучше было сказать, что ты гуляешь?

Он опять улыбается. Лифт останавливается на нашем этаже, мы идем по длинному коридору, заходим в номер, портье заносит наши вещи и уходит. Я подхожу к входной двери и закрываю ее на замок, повернувшись, встречаю вопросительный взгляд Адана.

— Это, чтобы ты никуда ночью не убежал! — кокетливо говорю я.

— А насчет окон ты не боишься? — весело заметил он.

— Окна, точно, как я могла забыть! — в панике произношу я. — И мы осознанно забрались на пятый этаж, что же нам делать?

Адан с неким восхищением наблюдает за моей ненаигранной заботой, как я, широко открыв глаза, хожу по комнате, запутав пальцы в волосы. Он спокойно садится на гостевой диван, берет нектарин и, надкусив его, продолжает наблюдать, когда я скрылась за дверью спальни. Вернувшись и увидев его расслабленным, замираю пораженная.

— Не понимаю, почему ты такой расслабленный?

— Не вижу причин для беспокойства, — говорит он очень спокойным тоном и сдвигает плечами, — иди лучше ко мне.

— Не понимаю, кто из нас двоих лунатик?

— Я.

— И почему ты такой спокойный?

— Просто иди ко мне, — настаивает он, наклонив голову набок.

Я подхожу к нему, он разводит ноги, берет меня за талию и садит себе на колено, и только его губы начали тянуться к моим, требовательно беру его за подбородок.

— Ты мне, наконец, объяснишь, почему тебя вовсе не волнует твой сегодняшний сон?

— Очень просто, — улыбается Адан. — Поскольку нам не удалось поспать прошлой ночью и сегодня днем и я устал, сегодня ночью буду просто спать. Я уже знаю себя.

— Да? — немного надув губки, говорю я.

Адан, явно растерянный от такой реакции, продолжает пристально на меня смотреть.

— Можно поинтересоваться, что тебя так расстроило?

— Ничего.

— А если честно?

— Я просто думала, ты скажешь, что у тебя есть некоторые планы на эту ночь и сон никак в них не входит, — очень искренне и немного кокетливо произношу я.

— Куколка! — улыбается Адан. — Тебе никто не говорил, что ты просто ненасытна?

— Как ты сам сказал, у нас осталось всего четыре дня, так что я не хочу упустить ни минуты.

— А как же ужин и знакомство с ночной Валенсией?

— А когда мы уплываем?

— Я планировал завтра вечером.

— Ты что хочешь лунатизм на воде?

— Я об этом как-то и не подумал, — он не стал расстраивать ее тем фактом, что плаванье продлится всего несколько часов.

— Хорошо, что у тебя есть я.

— Это точно.

— Вот и решено: ужин и ночная Валенсия завтра, а послезавтра утром уплываем.

— Я смотрю, кто-то вообще не спешит к подругам! Интересно, почему?

— Кто-то недавно поведал мне, что очень умный! Поэтому, думаю, и сам в состоянии найти ответ на этот вопрос.

— Мы будем плыть несколько часов, точно не хочешь лететь?

— Интересная альтернатива — быть закрытой на воде или в воздухе. Ну, даже не знаю, что же выбрать.

— Трусиха, и в том, и в другом случаи я буду рядом.

— Заманчиво, но, пожалуй, я оставлю предпочтение яхте.

— Хорошо, тем более на ней первоклассный капитан.

Я встаю и, подойдя к огромному окну, рассматриваю вид ночных огней незнакомого города.

— Заказать ужин? — спрашивает Адан, продолжая сидеть на диване.

— Расскажи мне о ней, — вдруг произношу я, медленно поворачиваясь к нему.

— О ней? — переспрашивает он, прекрасно понимая, о ком я говорю.

— Да, о ней, — я делаю несколько шагов к нему. — О той, после которой ты держишь всех девушек на расстоянии.


«Теперь я для тебя открытая книга!» — смотря на нее, думал Адан.


— Я тебе уже говорил, что ты не перестаешь меня поражать?

— Нет, но спасибо.

— Нечего, особенно, рассказывать. Когда мы встречались, я знал, что лунатик. Но однажды, проснувшись утром, увидел ее всю в ссадинах и засосах, в порванной одежде. Она высказывала мне все о прошлой ночи, но я не мог в это поверить, так как ничего не помнил. После того утра мы больше не виделись, и тогда я впервые узнал, что мои хождения во сне были просто детскими забавами, поскольку теперь я просто притаившийся маньяк.

— Перестань, — подхожу к нему я и прижимаю его голову к своему животу. — Ты другой, вот и все, — глажу его волосы, — а значит, ты просто особенный.

Адан берет меня за талию и, махая головой, водит лбом по рубашке.

— Особенный, — еле слышно произносит он, — но ни одна нормальная девушка не захочет рядом такого, как я.

— Адан, это неправда.

— Разве? — он поднимает на нее лицо.

— Возможно, тебе стоит только попросить!

— Попросить трусиху жить в постоянном страхе? — улыбается он. — Я монстр, но не настолько.

— А если я скажу, что хочу этого?

— Перестань, Миа, — Адан резко встает и отходит. — Я давно решил, что ни одна девушка не заслуживает этого, тем более ты.

— Но…

— Хватит, — он почти прокричал, но я больше его не боюсь, даже в гневе, — давай больше не будем об этом, а оставим все так, как будто этого разговора и вовсе не было.

— Как скажешь, — лишь произношу я. «Я не смогу его переубедить, передо мной такой же трус, как я, и побороть страх он должен только сам!»

Подхожу к нему и обнимаю.

— Прости, я больше не буду касаться этой темы.

— Вот и отлично.

Глава 14

Завтракая на просторном балконе отеля с видом на море, мы сидим под утренним солнцем, закутанные в простыни.

— Ты сегодня был таким мирным ночью, — надпив сок, смотрю ему прямо в глаза.

— А лучше было бы, если бы ты ловила меня по комнате или даже отелю? — игриво отвечает Адан.

— Нет, просто у меня появилась одна теория.

— Поделишься?

— Ты не думал над тем, что только со мной ты можешь хорошо спать?

— Ах, это!

— Я правильно поняла, ты об этом тоже думал?

— Ну, если я скажу, что нет, то совру. Так что — да.

Я начинаю смеяться.

— Поделишься, что тебя так насмешило?

— Я просто подумала, как же ты будешь спать после того, как наше внезапное знакомство закончится. Ведь я теперь вроде твоего снотворного.

— Думаю, ты преувеличиваешь. И я справлюсь.

— Какие у нас планы на сегодня?

— Ты, правда, хочешь знать?

— Не-а, — кривляюсь я.

— Я так и думал.

Закончив с завтраком, одевшись, мы спускаемся в лифте. Выходим на улицу, но, на мое удивление, там нет его машины. Продолжая держать меня за руку, Адан резко поворачивает вправо, и мы идем по улице. Я не спрашиваю, куда, поскольку уже привыкла ему доверять.

Первая достопримечательность, к которой мы подошли, был готический собор с колокольней.

— В этом соборе хранится чаша, более известная как Священный Грааль, — между прочим произносит Адан.

Услышав это, теперь я тяну его вовнутрь, чтобы взглянуть на священную реликвию. Собор украшен статуями святых, витражами и росписями. «Как жаль, что фотографировать нельзя!»

Через королевскую площадь направляемся в зоопарк, почему-то пропустив по дороге музей. Я хотела было спросить его, почему, но передумала. Адан купил нам два рожка ванильного мороженого, и мы сидим на лавочке, окруженные живой природой. Я сразу вспоминаю свою любимую лавочку дома.

— Возможно, когда-нибудь ты приедешь ко мне в гости, и я покажу тебе достопримечательности своей страны.

— Как знать.

Он заводит руку за мои плечи, и теперь голова лежит у него на плече.

— А ты любишь детей? — как всегда, без лишних церемоний спрашиваю я.

— Что?

— Ну, я вдруг поняла: хоть ты и не желаешь жениться, по твоим собственным… — останавливаюсь, чтобы слизать ванильный потек с вафельного рожка. — О чем это я? А да, по твоим собственным, и по моим слегка «надуманным» суждениям, ты же наверняка думал, что тебе нужен наследник, которому ты передашь свою империю?

— Если честно, я думаю, что еще слишком молод, чтобы задумываться о покое.

Рассматриваю множество пар с детьми, гуляющих вокруг, и не отступаю.

— Признайся, что думал?

— Ты имеешь в виду, думал ли я о сыне-сомнамбуле? — я отчетливо слышу нотки горечи. — Конечно, думал.

— А кто в твоей семье еще лунатик?

— Мой дед.

— Вот видишь, — начинаю подбадривать его, — значит, в твоем роду сомнамбулизм передается через поколение, так что особенным после тебя будет только твой внук.

— Возможно, — Адан явно показывал, что не хочет больше об этом говорить, и я решаю прекратить расспрос. — Хочешь, я куплю тебе огромный надувной шарик? — теперь он, как прежде, веселится.

— В форме сердца? — присоединяюсь к нему я.

— Если честно, я думал вон о том самолетике, — он показывает пальцем на продавца надувных шаров.

Перевожу взгляд вслед за его пальцем и рассматриваю яркие, разнообразной формы шары. Отчетливо вижу наверху просто огромный золотистый самолетик с надписью «Испания». Вмиг начинаю непривычно для него заливаться смехом.

— И что, позволь узнать, тебя так развеселило?

— Я просто представила, — приподнявшись, смотрю ему в лицо, — как хожу с этим шариком по городу, а еще лучше — сижу в салоне самолета. Представляю, что обо мне подумают остальные пассажиры.

— Ну, если честно, я думаю, тебя даже не пустят с ним на борт, ты же и так у них в черном списке, как проблемный пассажир!

— Что?

— А ты разве не знала? — Адан изо всех сил пытается изобразить серьезность, но я прекрасно знаю, что он дурачится. — После того, как тебя сняли без сознания с рейса, наверняка твою фотографию разместили во всех аэропортах.

— Право, не знаю, — кокетливо подыгрываю ему, — может, ты не рад, что встретил меня? — опускаю глаза вниз.

— Ты всегда играешь не по правилам, — притягивает он меня обратно к себе. — Ты же знаешь, что это не так.

— Докажи, — поднимаю я резко голову и смотрю на него с азартом.

— Доказать?

— Да! Или тебе сложно?

— Ха! — принимает он мой вызов, и спустя секунду его рот, находясь возле моего уха, произносит. — Ты для меня глоток свежего воздуха, который пробудил меня от повседневного сна, — каждое его слово приятно ласкает, и по затылку спускается приятная волна. — Рядом с тобой я ощущая себя живым, так как мне не надо притворяться, — его голос будто завораживает, и я закрываю от наслаждения глаза. — Ты единственная, кому я могу и хочу открыться. Эта неделя с тобой — моя лучшая неделя жизни, которую я буду всегда хранить в своем сердце.

Моя реакция не заставила себя долго ждать: щеки покрылись пурпурным румянцем, ненасытное влечение к нему тут же проснулось, и, как только я хочу наброситься на него, быстро осознаю, что мы в общественном месте, и быстро беру себя в руки.

— Как жаль, что здесь столько детей.

— Почему?

— Ну, понимаешь, — начинаю ерзать я на лавке, — я ужасно хочу поцеловать тебя и не только. Но боюсь, что нас не совсем поймут.

— Ты так думаешь? — улыбается он.

— Я уверенна.

— Ну, тогда нам лучше найти место потемнее, — игриво смотрит он на меня и целует в висок.

— Я не знаю, что ты задумал, но мне уже нравится.

Дурачась, мы продолжили свою прогулку в направлении океанариума. Зайдя вовнутрь, Адан сразу же потянул меня в уединенный темный угол одного из залов, окруженного вокруг огромными аквариумами. И вот мы страстно целуемся, я прижата к холодному стеклу, а за моей спиной плавают огромные яркие рыбы.

Мое тело привычно отзывается на каждое его прикосновение и возгорается изнутри. Его ладонь крепко сжимает мои запястья, заведя руки над головой, а вторая безжалостно проскальзывает по бедру под ситцевое летнее платье. Адан, целуя мое лицо, спускается по шее, и от каждого прикосновения его губ тело распаляется сильнее, и лишь контраст аквариума, остужающий спину, не дает мне полностью сгореть. В туннель заходит группа детей с экскурсоводом, и мы, словно застуканные подростки, возвращаемся на землю и, поправившись, уходим.

Когда мы подходим к необычным, огромным и современным постройкам, Адан говорит:

— Это город искусств и наук имени принца Фелиппе.

Я вдруг понимаю, почему мы не зашли в тот музей, поскольку, чтобы обойти все сооружения этого музея, нам потребуется немало времени.

— Этот музей адаптирован специально для школьников, которым предлагается специально трогать и приводить экспонаты в действие.

Находясь под впечатлением, я продолжаю, как сумасшедшая, фотографировать все на свой телефон. Все сооружения дополнялись различными бассейнами, парками и прудами. Но, как бы мне не хотелось продолжать путешествие, мои ноги устали. И когда Адан предложил пообедать в одном из кафе, я с радостью соглашаюсь.

— Раз ты знаешь, чем на жизнь зарабатываю я, — начинает разговор Адан, когда мы сидим в уютном кафе, — можно узнать, чем занимаешься ты?

— Я работаю в одном журнале.

— Ты журналистка?

— Да, — с грустью произношу я.

— Так вот почему тебе в голову пришла мысль о статье?

— Да, излишки профессии, — улыбаюсь я.

— Мне надо беспокоиться? — я вижу, как он немного напрягся.

— Я думала, ты уже понял, что можешь мне доверять. И моя жизнь — это одно, а работа — всегда на втором месте.

— Из твоего тона я могу предположить, что тебе не нравится то, чем ты занимаешься? Ты не хотела быть журналистом?

— Напротив, я сама выбрала эту специальность. Мне ужасно нравилось писать статьи в институте, и я думала, что в журнале все будет так же.

— Но?

— Я пишу для колонки «Отдых и путешествия».

— Это же хорошо.

— Как говорят мои подруги: тяжело писать о путешествиях, если ни разу не покидала свою страну. И вот я уже год пишу статьи по путеводителям и форумам и каждый раз выслушиваю кучу критики в свой адрес.

— Разве ты не можешь летать по всему миру, чтобы писать о разных городах?

— Могу, — я опускаю глаза.

Адан внимательно смотрит на меня, пока, осознав, не произносит:

— Но ты боишься.

Поднимаю голову и смотрю на него своими синими глазами, так как знаю, что не встречу презрения в его взгляде.

— Знаешь, — почти шепчет он, — я рад, что ты трусиха.

Непонимающе смотрю на него.

— Если бы не эта твоя черта, возможно, мы бы никогда не познакомились.

Я улыбаюсь, смотря в уже такое родное мне лицо, которое приближается к моему, и он целует меня, нежно, как в первый раз.

Ближе к вечеру мы посетили музей изящных искусств Валенсии, и вот, когда солнце село, он решил повести меня на пляж. Именно тогда, когда людей на нем больше не было. Мы, сняв обувь, идем по берегу, погрузив ступни в теплую воду.

— Если хочешь, мы можем искупаться, — предлагает Адан.

— Заманчиво, — смотрю, улыбаясь, на него, — но все же предпочитаю остаться сухой, так как не знаю, куда ты отведешь меня дальше.

— Правильно.

Пройдя несколько километров по берегу, мы поднимаемся на набережную, и Адан ведет меня на летнюю площадку уютного ресторанчика. Мы ужинаем в сопровождении живой музыки.

— Так откуда у тебя такая растяжка? — неожиданно спрашивает меня он.

— Что? — не сразу поняв, о чем он, смотрю на него.

— Я вспомнил, что хотел тебя спросить о том конкурсе в квесте. Ну, ты помнишь?

— А, ты о тех позах, которые обещал попробовать, но, если мне не изменяет память, мы так и не изобразили, — кокетливо беру бокал и делаю глоток, смотря ему прямо в глаза.

— Куколка, тебе стоит только попросить, — поддерживает мою игривость он, — и мы сможем попробовать их все!

— Заманчиво, — кусаю я губу.

— Так все же ты мне ответишь?

— Я с детства занималась балетом, и сейчас посещаю танцевальную студию.

— Так ты балерина?

— Увы, несостоявшаяся, — с ноткой досады отвечаю я.

— Можно узнать, почему?

— Разве не понятно?

— И чего же ты испугалась?

— Как и любой подросток — провалиться на пробах и опозориться!

К нам подошел официант с нашим заказом, и я ужасно обрадовалась, что, возможно, разговор окончен. Но, увы, как только он отошел, Адан продолжил свои расспросы.

— Так ты даже не попробовала?

— Почему же? — не знаю, почему, мне впервые не хочется открыться ему. — Я прошла предварительный отбор в своей стране, и оставалось лишь слетать в Англию и пройти его там.

— Так ты испугалась лететь?

— Нет.

Смотрю на него, понимаю, что ему интересно, и решаюсь все-таки рассказать.

— Помнишь, я тебе упоминала о старшем брате?

— Да.

— Так вот, мой брат Джон все мое детство поддевал меня с каждым моим увлечением. И чем бы я не занималась: рисованием, пением или танцами — всегда звучала одна и та же реплика: «Ты же неудачница, Миа! Зачем ты вообще тратишь на это время?» Каждый раз от его замечаний во мне просыпался бунт доказать, что это не так, — я остановилась, — но ты знаешь, когда даже близкие тебе люди не верят в тебя, через время ты сам начинаешь в себе разочаровываться.

— Я тебя никогда не пойму, — говорит Адан, — поскольку в моей семье мы с братом должны были быть и были лучшими во всем. Наши родители всегда твердили нам: «Только лучшие добиваются чего-то!»

— Быть может, если бы у меня были родители, как у тебя, ты бы сидел сейчас за столом с примой, — улыбаюсь я.

— Даже хорошо, что ты не прима.

— Почему?

— Ужасно не люблю делиться с кем-то.

— Так вы собственник, сеньор Морр? — наклонившись вперед, смотрю на него, нависая над столом.

— Еще какой, — так же наклонился он мне навстречу.

— Но я в твоем распоряжении лишь на время?

— Это да, — ухмыляется он, — но как ты быстро попалась?

— Попалась? — мое лицо полно изумления.

— Скажи мне, когда тебя начало тянуть ко мне?

— Тянуть?

— Да! Когда ты впервые захотела меня?

— Ты хочешь услышать правду?

— Конечно.

— Наверное, когда я открыла ночью дверь и встретила тебя, лунатика, в первый раз.

Вижу, как его глаза расширяются от моих слов.

— Еще, когда ты привез меня тогда к себе домой, я была готова заплатить тебе чем могу за твое внимание. И чем больше ты держал меня на расстоянии, тем больше меня, как ты говоришь, тянуло.

— Я просто идиот!

— Не могу не согласиться, — улыбаюсь я.

Глава 15

Ягуар останавливается, Адан помогает мне выбраться из машины и отправляется к багажнику за чемоданами. Мы идем по деревянной пристани, солнце легко обогревает ранними лучами. Я иду впереди, так как Адан везет наши чемоданы, решаю остановиться, поскольку не знаю, какая из яхт наша.

— Видишь того милого мужчину? — говорит он, когда я к нему поворачиваюсь, показывая вперед. — Это наш капитан.

Возвращаюсь в свое первичное положение и смотрю вперед себя: буквально через три судна на задней части яхты стоит высокий загорелый мужчина с аккуратной бородой, в тельняшке и белых брюках, и, наслаждаясь, курит трубку. Вижу цель и направляюсь к ней. Как только мы подходим, незнакомый капитан радушно нас приветствует:

— Доброе утро и добро пожаловать на борт!

Слышу родную речь и теперь, внимательно его разглядев, понимаю, что он не испанец.

— Здравствуйте.

— Привет, Пес, — обращается к капитану Адан, и на моем лице отображается непонимание. — Миа, это наш капитан Пьер, для друзей — просто Пес. Пес, это Миа.

— Приятно познакомиться, Миа.

— Мне тоже.

— Давай я помогу тебе с багажом, — обращается Пьер к Адану, перед этим подав мне руку, помогая взобраться на борт.

Как только я ступила на борт и почувствовала слабое покачивание под ногами, мгновенно вернулась покинувшая вот уже на несколько дней меня паникерша. Я замерла и больше всего на свете хотела покинуть эту яхту. Но вот я чувствую теплую руку на своей талии, которая притягивает меня к себе, и, целуя меня в висок, Адан шепчет:

— Все хорошо, я рядом, — от его слов я немного прихожу в себя, и мы идем в нашу каюту.

Каюта просто огромная: посередине большая двуспальная кровать, несколько встроенных в стены маленьких тумбочек, дверь в ванную комнату. Все обшито темным деревом в дополнении с бежевой тканью. «Как жаль, что у нас нет времени, чтобы опробовать ее!» — с грустью думаю я, глядя на кровать, и закусываю соблазнительно губу.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — шепчет Адан ей, заметив ее смятение.

— Что? — из-за волнения на моих щеках выступил румянец. — О чем ты?

— О, не притворяйся! Мне даже нравится, что ты такая ненасытная. Но, увы, делать этого здесь мы не будем.

— Мы можем поспорить, — поворачивая на него лицо, произношу я.

Делаю к нему несколько шагов, он завороженно смотрит на меня. Я провожу указательным пальцем вверх по его руке и чувствую, как его тело начинает напрягаться. Из него вырывается рык, он резко хватает меня за руку и подносит запястье к губам.

— Поверь, мне хочется этого так, как и тебе, но, если ты хочешь, чтобы на Ибице я был в твоем распоряжении круглосуточно, мне надо немного поработать.

И только я хочу продолжить свой план наступления, как яхта резко дергается, и я падаю на него. Адан крепко меня держит, не теряя равновесия. Я продолжаю крепкой хваткой впиваться в его плечи, когда он берет меня за подбородок и поднимает мое лицо. И вот я смотрю на него и даже любуюсь.

— Потерпи несколько часов, милая. Хорошо?

— Ладно, — надуваю я губки, и он, конечно, опять смеется.

Я сижу рядом с капитаном в небольшой рубке и внимательно слушаю про составляющие яхты и нюансы в ее управлении. Адан делает телефонные звонки на корме, и я послушно веду себя, не мешая ему, как бы мне этого не хотелось. У нас еще несколько часов в пути, поэтому я с радостью направляюсь в носовую часть лодки, чтобы понежиться под солнцем. Море сегодня немного неспокойно, но почему-то это совсем меня не пугает — наверное, уверенность придает спасательный жилет, который Адан надел на меня. И вот я сижу, нежась под солнцем, пытаюсь изо всех сил заставить себя не думать об Адане. Не возьми откуда, поднялся ветер, надувший до упора парус. Мои распущенные волосы начинают закрывать мое лицо, я всеми силами пытаюсь привести их в порядок, но у меня получается лишь задеть рукой солнечные очки, и они падают возле борта. Быстро следую в погоне за ними, пытаясь удержаться на ногах. Довольная, наконец, поднимаю очки, но тут что-то бьет меня сзади, доля секунды — и мое тело опрокидывается через борт в воду.

Панически я кричу изо всех сил, держась на плаву в ярко-оранжевом жилете. Яхта продолжает свой путь, наконец, вижу корму, на которой стоит Адан и разговаривает по телефону. Как только он видит в воде оранжевое пятно, прерывает разговор и что-то кричит. Я рада, что он меня увидел. «О боже, это так романтично! Он меня сейчас спасет!»

Яхта разворачивается, и я представляю, как Адан в одежде ныряет в воду. Но всю сказку разрушает спасательный круг, привязанный к судну, который он мне бросает, когда яхта подплывает.

— Хватайся за него, — кричит Адан.

Послушно хватаюсь за круг, и Адан начинает тянуть, к нему присоединяется Пес. Наконец они вытягивают меня, и все, кажется, хорошо, но настроение почему-то испорчено.

— Все хорошо? — спрашивает Адан, крепко прижав меня к себе.

— Да, — произношу я безразличным голосом.

— Ты сильно испугалась?

— Нет.

— Тогда что? Почему ты отвечаешь таким тоном?

— Не знаю.

— Миа, что опять не так?

— Ну, не знаю, может быть, мне хотелось, чтобы ты нырнул и спас меня, а не швырнул мне спасательный круг.

Неожиданно рассмеялся Пес, я совсем забыла, что он стоит рядом.

— Не обращай внимания, — обращается Адан к другу, — я уже привык.

Пьер тактично решает нам не мешать и удаляется. Мы остаемся одни, я осознаю, что сказанное мной сейчас было просто идиотизмом, но его вопрос показался мне еще глупее.

— Ты что специально упала за борт?

У меня просто нет слов.

— Что за глупость, конечно же, нет. Меня что-то толкнуло сзади, наверное, одна из этих штуковин, — я начала показывать руками вокруг. — Ты что ветер вообще не заметил?

— Почему же, заметил, я даже знал, что он будет. Думаешь, почему я надел на тебя жилет?

— О!

— Боже мой, ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять?

— А ты этого хочешь? — мне вдруг захотелось сделать для него что-то.

— Нет, конечно, — нежно целует он меня, — тогда это уже будешь не ты.

Наше путешествие продолжается, и я даже привыкла, что Адан занят своими делами. Стоя на носу яхты, наслаждаюсь завораживающей синевой, еще немного, как сказал наш капитан, и мы достигнем Ибицы. Но, как я не мечтала об этом несколько дней назад, теперь эта финишная точка совсем не радует. Ветер так и не стих, вдыхая свежесть морского бриза, я всеми силами пытаюсь не думать о неминуемой разлуке.

Заботливые руки накрывают меня пледом, и Адан, став за мной, притягивает меня к себе. Мне так спокойно в его объятиях.

Глава 16

Мы прощаемся с нашим капитаном, Адан берет выгруженные чемоданы, и вот мы уже идем по пристани Ибицы, только теперь под палящим солнцем, так как уже почти полдень. На удивление, вся моя недавняя храбрость просто испарилась, и теперь я иду за ним, прячась. Как только мы выходим на автостоянку и я хочу предложить вызвать такси, понимаю, что все, как всегда, уже предусмотрено. Незнакомый мужчина, стоящий возле красивой ярко-оранжевой машины, приняв у Адана вещи, грузит их в багажник, и все что мне остается — это только ждать, пока мне откроют дверцу.

— Хорошая девочка! — говорит Адан, подойдя ко мне, и открывает мне заднюю дверь.

Я молча сажусь, он обходит машину сзади, говорит что-то водителю и садится рядом. Мы едем в неведанном мне направлении, но мне все равно. Его рука привычно лежит на моей коленке, пока я рассматриваю незнакомые виды.

— Может, ты хочешь сначала заехать к своим подругам? — спрашивает он, и я поворачиваюсь. — Нам просто по пути.

— Откуда ты знаешь, где они поселились?

— Видел в твоих вещах название гостиницы Palace. Или они не там живут?

— Там, — успокоилась немного я, — но думаю, лучше я сначала им позвоню.

— Тогда, Марко, едем только на виллу, — обращается Адан к водителю.

— На виллу?

— Да.

— У тебя что есть здесь вилла?

— Не вижу в ней необходимости, но ее всегда можно снять. «Представляю, сколько это стоит!»

— Да, кстати, она проплачена и на следующую неделю, так что вы с подругами можете спокойно там жить.

— Большое спасибо, но думаю, я лучше присоединюсь через три дня к ним в нашем трехместном номере.

— Как хочешь, но если за эти два с половиной дня тебе там понравится и ты передумаешь, просто скажи мне об этом, договорились?

— Хорошо.

Когда машина подъехала к маленькому коттеджу на берегу моря, я изо всех сил стараюсь убедить себя, что в отеле будет лучше. Маленький одноэтажный домик с большими стеклянными стенами и каменной кладкой окружен низкими деревьями и цветами. Пока Адан занимается нашим багажом, я отправляюсь на разведку. При входе небольшая прихожая, из которой вправо идет коридорчик с тремя дверьми, а влево — огромная, углубленная гостиная, из которой можно попасть на большую современную кухню и, при желании, открыв огромные стеклянные окна, попасть на площадку к бассейну, куда я и направляюсь. Обойдя бассейн, возле которого располагался набор плетеной мебели со столиком, натыкаюсь на ступеньки, которые ведут вниз на пляж. «Обалдеть!» — думаю я.

— Ну как тебе? — слышу позади себя вопрос, на который страшно отвечать.

— Здесь очень красиво, — выдавливаю из себя. — Я подумаю над твоим предложением побыть здесь подольше.

— Уверен, ты передумаешь.

Я не стала хорошо обустраиваться, так как «правильная» моя часть была яро настроена, чтобы покинуть через пару дней это райское место. Мы обосновались в одной из спален. И вот я иду по маленькому дому в поисках Адана и замираю, когда застаю его в фартуке возле плиты. Притаившись, продолжаю любоваться видом, периодически посматривая в окна.

— О чем ты думаешь? — застает он меня врасплох.

— Тебе когда-нибудь снилось, что ты плаваешь?

— О! — улыбается он, прекрасно поняв мои опасения. — Голодна?

— Да.

— Тогда прошу к столу.

Он выходит на улицу, и я привычно следую за ним. Стол уже сервирован, на мое удивление, так как прислуги в доме нет. Он ставит две большие тарелки — одну с жареным мясом и другую со свежими овощами — на стол возле графина с соком. Снимая фартук, кивает головой, приглашая меня за стол. Любезно сажусь за стол, и он, ухаживая за мной, накладывает мне еду.

— Я не знала, что ты готовишь.

— Иногда, когда есть желание и время.

Отрезаю кусочек говядины и отправляю его в рот. «Божественно!»

— Очень вкусно.

— Спасибо, — Адан явно доволен. — Так когда ты познакомишь меня со своими подругами, или так и будешь продолжать прятать?

— Я думаю, сейчас пообедаем и можно поехать в город, а там — встретиться и погулять. Возможно, надо вызвать такси.

— Такси? Поверь, у меня намного интереснее планы.

— Мне уже бояться?

— И где вдруг делась твоя храбрость? Или теперь ты мне не доверяешь?

— Ты прекрасно знаешь, что доверяю. Но…

— Но?

— Зная своих подруг, я так боюсь этих ненужных расспросов. Я даже не знаю, как лучше тебя представить.

— Может быть, другом.

— Но ты больше чем друг.

— Очень интересно, и на сколько?

— Достаточно.

— Тогда — любовником.

— Поверь мне, это намного все усугубит.

— Есть вариант вообще меня не показывать.

— И как ты себе это представляешь?

— Очень просто: еще два дня ты полностью проводишь со мной, а потом я исчезаю, и ты видишься с подругами.

— Мне нравится!

— Я знал, что понравится.

Закончив обедать, я встаю из-за стола и только хочу помочь убрать со стола, взявшись за тарелку, как он берет мою руку и говорит:

— Я все уберу, а ты пока пойди, оденься.

— Я одета!

Развожу руки в стороны, показывая ему себя: на мне длинная, просвещающаяся, оранжевая юбка и белый топик, которые мне кажутся вполне уместными.

— Одень что-то красивое, так как мы вернемся только утром.

— Хорошо, — заинтригованная, я быстро отправляюсь в спальню.

И вот я возвращаюсь в легком, коротком, белом, ситцевом платье на кожаных бретелях и с широким кожаным поясом. Волосы собраны в высокий хвост, заплетенный в косу, а на ногах — под цвет пояса летние ботильоны. В гостиной никого нет, выхожу из дома. «Я даже не заметила, когда он заходил за одеждой, поскольку все мое внимание было направлено на создание идеального образа!»

Адан, одетый в легкие потертые джинсы, белую майку и белый пиджак, стоит возле огромного, матового, серебряного квадроцикла. Поймав мой ошарашенный взгляд быстро, подходит ко мне.

— Тебе нужно будет просто крепко за меня держаться.

— Меня это не очень успокоило.

— Куколка, расслабься, поверь, тебе понравится.

Адан берет мою руку, и я, словно под гипнозом его чар, следую за ним. Он садится на квадроцикл, а я, даже не спрашивая, что мне делать, сажусь за ним и крепко обхватываю его за талию, положив голову на его плечо.

Мы трогаемся, но я до последнего боюсь открыть глаза. Всем телом я ощущаю движение, и, набравшись храбрости, медленно открываю глаза. Теперь я вижу, как мы едем по узким песчаным тропам между маленьких деревьев, но, как бы я не успокаивалась, мне хотелось прижаться к нему еще сильнее. «Еще два дня! — думаю я. — Я даже не хочу думать о том, что будет со мной потом. Депрессия — это мягко сказано. Но время делает чудеса. Все мое путешествие — это просто сказка, а у любой сказки есть конец!»

Когда мы заезжаем в город и едем по набережной, я с опаской смотрю по сторонам, чтобы не встретить близняшек. Мы подъезжаем к красивому входу, я понятия не имею, что это, но повиснув у него на руке, гордо иду рядом. «Пляжная дискотека!» — смотря по сторонам, осознаю я.

На душе становится так хорошо. «Только со мной он нарушил все свои правила!»

Вокруг множество украшенных белой тканью кабинок с диванами и столиками. Посередине — огромный бассейн, рядом с которым танцпол и сцена, с которой раздается оглушающая музыка. Администратор ведет нас прямиком к танцевальной зоне, и мы, конечно же, оказываемся на VIP-местах. Усевшись на огромный, мягкий, светлый диван рядом с Аданом, задаю мучающий меня вопрос:

— Ты же не любишь дискотеки! Я думала, что ты не танцуешь.

— Кто сказал, что я буду танцевать?

— Тогда зачем мы здесь?

— Ты любишь танцевать, а я хочу, чтобы ты хорошо провела время.

— Ты хочешь посмотреть, как я танцую?

— Нет, — прижался он к моему уху, — я хочу увидеть, как ты танцуешь для меня!

По моему телу пробежали мурашки, от которых стало так тепло. Официант принес нам ведерко с шампанским, а также пиалу с клубникой. Пока я наблюдала за пузырьками в бокале, к нам подходит мужчина и приветствует Адана.

— Сеньор Морр, все хорошо?

— Да, Радриго, спасибо.

Мужчина так же быстро удаляется, как и появился.

— Ты здесь часто бываешь?

— Первый раз.

— Тогда откуда он тебя знает?

— Я их совладелец.

— А! Тогда почему ты раньше здесь не был? — взяв бокал, я располагаю голову у него на плече.

— Скажем так, когда мой знакомый нуждался в займе для открытия на острове отеля и этого заведения, я помог ему, и теперь являюсь совладельцем.

Адан берет большую клубнику и подносит к моему рту. Я соблазнительно обхватываю ее губами и надкусываю.

— Тебе не стыдно? — вдруг говорю я.

— За что?

— За то, что разбаловал меня.

Адан опять рассмеялся. И вот мы целуемся, несмотря на обильное количество народа вокруг, — а мы у всех как на ладони. Музыка и прочий шум легким звуком отдавались за стенами созданного нами кокона. И все разрушает звук входящего сообщения на телефон Адана. Я жду, когда он прочитает, готовая снова впиться ему в губы.

— Прости, мне надо переговорить! — говорит он, и я послушно смотрю, как он встает и удаляется в поиске тихого места.

Допиваю шампанское, думая, что это ненадолго. Но Адан все не возвращается и не возвращается. Рассматриваю все вокруг, танцующих и сцену, и вот пульсирующий вокруг ритм соблазняет, но я до последнего сдерживаюсь. Неожиданно подходит высокий незнакомец.

— Могу ли я вас пригласить на танец? — спрашивает он.

По акценту и рыжей шевелюре предполагаю, что он англичанин. И только я хочу отказаться, как звучит моя любимая песня. Мгновение — и мы танцуем, но, как бы мне не хотелось полностью раствориться в мелодии, я продолжаю смотреть на наши места. Осознав, что Адана нет уже больше получаса, наконец, вливаюсь в окружающую эйфорию. Мой партнер оказался прекрасным танцором. И вот я, подняв руки вверх, изгибаю тело и делаю мелкие шаги в тот момент, когда англичанин пристроился сзади, взявши меня за талию. В очередной раз прогнувшись, я запрокидываю голову и вижу Адана, стоящего на балконе и разговаривающего с каким-то мужчиной.

На миг мне становится не по себе, так как я понятия не имею, как он поведет себя, увидев меня с другим. И снова на авансцену выходит моя шалунья, у которой любимое занятие — выводить Адана из себя. Но поняв, что вокруг слишком много народу, чтобы он меня заметил, не растерявшись, беру своего партнера за руку, и мы поднимаемся на круглую, небольшую, возвышенную сцену и оказываемся во весь рост над толпой. Я не смотрю в сторону Адана, но всеми своими движениями и трением своей попкой о тело англичанина пытаюсь разбудить в нем невиданную пока мной эмоцию — ревность. Мои старания продолжаются песня за песней, смотрю на балкон — он по-прежнему разговаривает, стоя ко мне боком. И вот он удаляется с этим мужчиной. Проходит еще полчаса, и мое бешенство доходит до пика, я резко слажу со сцены, пробираюсь среди танцующей массы, подхожу к нашему пустому столику и, взяв свой клатч, направляюсь к выходу. Начинает темнеть. «А что ты хотела? — пульсирует в голове, еще чуть-чуть и из глаз хлынут слезы. — Наивная, неужели ты и правда думала, что что-то значишь для него? Да, он умеет красиво говорить, а кто не умеет? Еще два дня — и он так же быстро исчезнет из твоей жизни, как и появился. Может, лучше все закончить прямо сейчас?»

— Миа! — слышу я позади себя. — Боже мой, Миа!

Поворачиваюсь и вижу Ашу — я еще никогда не была так рада видеть ее. Она подбегает ко мне и обнимает.

— Боже, Миа! Я еле узнала тебя.

— Привет, — улыбаюсь я, — а где Лотта?

— Она уже вышла, мы едем на удаленный пляж. Там будут танцы возле костра босиком на песке.

— Я еду с вами.

— Это все хорошо, но почему ты не сообщила, что приехала. И где ты остановилась?

— Я сняла одноместный номер в нашем отеле, — придумываю наспех я, — хотела сделать вам сюрприз, но вас не было в номере.

И тут за спиной Аши вижу, как Адан подходит к нашему столику, затем, развернувшись, рассматривает танцпол. Быстро хватаю ее за руку и, неуклюже повернувшись к выходу, толкаю официанта с подносом. Раздается шум разбивающегося стекла. Не обращая внимая на инцидент, мы выходим наружу, и теперь меня обнимает Лотта.

Мы садимся в джип, за рулем которого пока еще незнакомый мне парень. Машина трогается, и я вижу в зеркале заднего вида стоящего и смотрящего нам вслед Адана, но не поворачиваюсь.

Подруги подпевают во весь голос всю дорогу. Им весело, но несмотря на то, что я улыбаюсь, все мое тело напряжено. Мы едем в направлении коттеджа, где мы остановились. «А не сделала ли я самую большую ошибку?» — думаю я, когда машина проезжала возле поворота к дому.

Уже совсем темно, машина паркуется возле пляжа, на котором виднеется огромный костер и гудит музыка. Вылезаем из машины и направляемся прямиком на пляж. Наш водитель обнимает Лотту за плечи, и, радуясь за подругу, я улыбаюсь.

Час за часом я танцую, пою, дурачусь с подругами. И неожиданно, кружась, вижу Адана, останавливаюсь и, повернувшись, смотрю в это место, но это не он — просто похожий на него испанец. За вечер понимаю, что в каждом третьем я вижу его, и мне становится грустно. «Дура! — ругаю себя. — Все было так хорошо, ты была бы сейчас рядом с ним, но нет, тебе захотелось все испортить!»

Перед глазами ярко всплыла картинка, как Адан один сидит в кресле возле бассейна под ночным, звездным небом, такой грустный. Мое сердце сжалось. Подхожу к Аше.

— Увидимся завтра, — говорю я ей.

— Ты куда? — недоуменно смотрит она на меня.

— У меня есть одно дело, — поясняю ей, — передай Лотте, что мы увидимся завтра.

— Хорошо.

Держа в руке пару ботильонов, я стремительно направляюсь в сторону снятого Аданом дома по безлюдному пляжу в сопровождении яркого лунного света.

— И куда ты направляешься? — слышу я позади.

Глава 17

— К тебе, — шепотом произношу я, останавливаюсь и не поворачиваюсь.

— Как мило с твоей стороны, — хрипит Адан. — И почему вдруг ты решила про меня вспомнить?

Мне так страшно увидеть его разгневанное лицо, и я продолжаю стоять как вкопанная. Слышу, как он подходит ближе.

— Надеюсь, ты объяснишь мне свое поведение? — шепчет он за моим ухом, и по моему телу пробегает приятная дрожь. «О, как же я хочу поцеловать тебя!» — наконец, поворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

— Прости меня.


«Почему она сводит меня с ума? — думает Адан. — Несколько часов я рвал и метал от ее безрассудства. Но стоит ей посмотреть на меня своими синими глазами, и я опять сдаюсь».


Адан хватает меня за лицо, впивается в губы. Его руки хватают меня за бедра, и, подняв меня, он обхватывает мою талию. Обняв за шею, я прижимаю его крепче и крепче. Ботильоны падают на песок, я снимаю с него пиджак, не отрываясь от его губ. Он расстегивает мой пояс, который присоединяется к пиджаку. За ним следует мое платье, его майка. Оставшись в одних трусиках, продолжая висеть на нем, слышу, как он расстегивает ремень и спускает джинсы. Не отрываясь от меня, Адан вытаскивает ноги из одежды, прижав меня крепче к себе, мы идем в темную, спокойную, морскую гладь.

Вода такая теплая, он медленно ослабляет руки, и мои стопы достигают песка. Наши обнаженные тела освещает полная луна, и видно яркое звездное небо. Поднимаю на него свой взгляд. «Неужели я, правда, убежала от него?»

Без обуви на каблуках привычно чувствую себя маленькой. Обхватываю его руками и целую грудь, сосок, плечо. Адан стоит и не шевелится, пока я, целуя его, обхожу и становлюсь сзади. Целую каждый мускул его широкой спины, нежными прикосновениями водя пальчиками по его коже. Ощущаю, как от каждого моего прикосновения его тело вздрагивает, но он не спешит поворачиваться. Мне нравится, что он полностью доверяет мне, но все же не хватает его участия. Я подпрыгиваю, обхватываю его руками и ногами, теперь целую шею. Его ладони берут меня за бедра, и мы начинаем заходить глубже. Я не ожидаю, когда он ныряет, и тут же разжимаю руки и ноги. Выныриваю, открываю глаза и вижу, что он уже стоит и смотрит на меня.

— Ты все еще злишься? — решаю спросить я.

Адан по-прежнему молчит.

— Адан, я же извинилась.

Опять никакой реакции, и тут я вспоминаю уже проверенное средство. Резко разворачиваюсь и начинаю выходить из воды, но не иду слишком быстро. Он, конечно же, не заставил себя долго ждать. Его рука хватает мою, и он подходит ко мне сзади. Жар его тела обжигает. Я чувствую его прикосновения на своих плечах, затем — моя грудь в его ладонях, его большие пальцы, дразня, играют с моими сосками. Я прижимаюсь к нему плотнее, ощущаю спиной всегда наготове член и начинаю тереться об него, от чего ощущаю сладостный выдох на своем затылке. Адан резко поворачивает меня и, нагнувшись, целует, притягивая мою голову ладонью. Чувствую себя такой беспомощной. Моя рука интуитивно ищет его боксеры, но в приятной воде, нащупав любимую игрушку, понимаю, что нам мешают только мои трусики. Начинаю ласкать его член, слегка обхватив ладонью, сжимаю, от чего слышатся любимые стоны.

— Миа, перестань.

— А ты попробуй меня заставить, — как всегда, вызывающе произношу я.

Он резко разворачивает меня спиной к себе, заводит мне руки за спину, хватает запястья своей широкой ладонью — и вот теперь я точно беспомощна. Но, похоже, это еще не все наказание на сегодня. Его свободная рука сжимает мою грудь и вот она опускается по животу под воду. Я прекрасно знаю, зачем, и начинаю вырываться, так как больше всего не хочу показать ему свою слабость от его прикосновений. Как только его ладонь пробирается в мои трусики и накрывает лобок, я замираю. Его пальцы не торопясь проникают в меня, начинают нащупывать потайные точки, и я сдаюсь. От наслаждения внизу живота все воспламеняется. Адан целует мою открытую шею и шепчет:

— Видишь, совсем не сложно быть покорной. «Покорной!»

Поняв, что он упивается своей властью надо мной, в тот самый момент, когда он никак не ожидает, вырываю запястья из его оков. Толкаю его в грудь, но, как бы мне не хотелось, он не падает. Пытаюсь выбежать из воды. И вот вода мне по колено, затем — по лодыжки, почти ликую, но его сильная рука обхватывает мою хрупкую талию и утягивает снова в воду.

— Я тебе что лошадь? — кричу я.

За спиной раздается любимый смех. Его рот опять возле моей шеи, но он не видит моих надутых губ.

— Боже, — тяжело произносит Адан, — я тебя просто обожаю.

Мне становится так тепло от его слов, и я больше не хочу никуда бежать. Опускаюсь на колени, грациозно ползу на берег, отставив попку, удобно располагаюсь на песке, пока мое обнаженное тело накрывают легкие волны. Смотрю в его возбужденные глаза, моя нога игриво начинает обрызгивать его тело.

— И долго мне еще ждать, чтобы ты их снял.

Адан подходит, падает на колени, хватает мои трусики: треск рвущейся ткани — и они летят прочь. Его тело накрывает мое, покусываю его губы, когда он меня целует. Но, похоже, ему это так же нравится, как и мне. Он разводит мои ноги, и я чувствую его внедрение. Обхватываю его ногами, руками, целую его подбородок, скулы.

— Сейчас ты только мой, — тяжело выдыхаю я, не осознавая, что говорю вслух.

Он целует мое тело, соленая вода продолжает ласкать нас. Адан начинает двигаться во мне, тело ожидающе изнемогает, его голова прячется у меня на плече. Он двигается так аккуратно, но тем сильнее вожделение. Наконец, я чувствую, что скоро дойду до пика.

— Милый, я сейчас кончу, — шепчу ему.

В этот момент я не вижу, как он улыбается от моих слов.

— Милая, я тоже, — произносит он мне на ухо.

Обессиленные, мы продолжаем лежать в воде. Под звездным небом наслаждаемся тишиной, слыша только биение сердец.


«Я даже представить не мог тогда в Мадриде, что все будет так!» — гладя на нее, думал Адан.


Одевшись, направляемся в наш дом, держась за руки. Мне так хорошо.

— Так ты расскажешь, что это было?

— Адан, я уже осознала, что сделала самую большую глупость, — начинаю я. — Мы можем просто забыть об этом?

— Можем, — с легкостью произносит он, — но все же я хотел бы знать причину, если тебе не очень сложно.

— Давай только не сейчас, — прижимаюсь я к его плечу щекой.

Подойдя к выложенным каменным ступеням, ведущим к нашему дому, мы медленно поднимаемся наверх. Тело хочет окунуться под теплые струи душа и смыть соль с кожи. Когда мы достигаем уровня бассейна, автономные фонарики освещают дом вокруг.

— Ты голодна?

— Немного, — отвечаю я, — только сначала я хочу принять душ.

— Тогда иди в спальню, а я посмотрю, что можно придумать.

Оставляю на его губах легкий поцелуй и убегаю в направлении нашей комнаты. Приняв душ, открываю шкаф и ищу что бы одеть. Мне попадается то самое черное платье, которое показалось мне слишком коротким в магазине. Начинаю вспоминать, что его не было в отобранных мной тогда покупках и Адан купил его сам. От этой мысли улыбаюсь и словно свечусь изнутри, так как перед глазами образ, в котором я хочу быть.

И вот в весьма откровенном виде появляюсь в гостиной. На мне высокие черные туфли, а шоколадные чулки с темно-красными бантиками выглядывают из под короткого черного платья, откровенно оголяющего спину. Волосы распущены и спадают легкими влажными локонами, а яркая красная помада дополняет образ девушки легкого поведения. Адан поворачивается на стук моих каблуков, и от изумления у него даже приоткрывается рот.

— Как долго я ждал, чтобы ты его одела, — улыбается он.

— Если ты хотел этого, почему просто не сказал?

— Не знаю, — пожал плечами Адан. — Давай ужинать?

В этот раз он накрыл обеденный стол в доме. Как всегда, отодвигает мне стул, я сажусь и жду, когда он займет свое место напротив. На столе ассорти из морепродуктов, овощная и фруктовая нарезки и белое вино. Начав трапезу, я все время напоминаю себе, что могла все испортить.

— Так мы обсудим твое сегодняшнее поведение?

— Неужели тебе так хочется услышать мою очередную глупость?

— Да.

— Хорошо. Тебя долго не было, меня пригласил незнакомец на танец, а так как я ужасно хотела танцевать, я приняла приглашение. И вот мы танцуем, а ты по-прежнему не появляешься. На одно мгновение я запрокидываю голову и вижу тебя на балконе, разговаривающего с каким-то мужчиной. И тут меня заносит: я беру своего партнера и тащу его на пьедестал, с которого нас будет видно лучше. Мне так хочется, чтобы ты увидел меня, оставил своего знакомого, подошел сзади, обнял и показал всем своим видом, что я с тобой, — я останавливаюсь, — но этого не происходит! Я даже не уверенна, видел ли ты меня на танцполе. Когда я вижу, что ты просто уходишь со своим другом, мне стало так плохо…

— Почему?

— Я вдруг осознала, что, возможно, ничего и не значу для тебя.

Адам замер.

— Миа…

— Успокойся, — успокаиваю я его, — никто из нас никому ничего не обещал. Мы пара лишь на время, и нас двоих это устраивает, так как через два дня я вернусь в свою, а ты в свою, обыденную жизнь. И через время у нас останутся лишь хорошие воспоминания.


«Ты хотела, чтобы я ревновал? — думал Адан, смотря на нее. — А значит, ты хотела проверить мои чувства. Проблема в том, что я сам не понимаю, что испытываю к тебе, а тем более чего хочу после!»


Адан встает и отходит в угол. Пока он стоит ко мне спиной, волны надежд и страхов пробегают по телу. Начинает играть музыка, я немного успокаиваюсь, пока он возвращается к столу. Подойдя ко мне, он протягивает мне руку, приглашая на танец.

— Я так понял, ты хотела сегодня потанцевать со мной?

С удовольствием встаю, и мы подходим к окнам на небольшую открытую зону. Он притягивает меня к себе, и мы начинаем медленно танцевать. Приятная музыка расслабляет и успокаивает. Положив голову ему на плечо и уткнувшись лицом в его шею, я наслаждаюсь ароматом его тела в сочетании с морской солью.

— Знаешь, почему я хотел, чтобы ты его одела?

— Почему?

— Когда в магазине ты сказала, что мне не светит увидеть большего, я просто грезил снять его с тебя.

От его слов на моем лице снова расплывается улыбка.

— Так как я провинилась, ты можешь получить свою компенсацию.

Я поворачиваюсь к нему спиной, убираю волосы, оголив спину. Он берется за массивную серебряною молнию, начинающуюся внизу заостренного выреза, и открывает ее вниз до конца. Платье с легкостью открывается сзади, показывая кружевные трусики и кружевной верх чулок. Адан начинает целовать мои позвонки, снимая платье с моих плеч. Оно с легкостью падает возле моих ног. Поворачиваюсь к нему, закрыв грудь руками, застенчиво поднимаю на него глаза.

— Спасибо тебе, — говорю я.

— За что? — непонимающе смотрит он на меня.

— За то, что закрыл меня тогда от дождя.

Адан обнимает меня, целует.

— Не за что.

Глава 18

Просыпаюсь утром и хочу приподняться на руках, чтобы встать, но крепкие объятия Адана не позволяют. Двумя руками он обхватил мое туловище и прижал к себе. Лежу и жду, пока он проснется, но остается ждать недолго.

— Доброе утро, — сонным голосом произносит Адан в мой затылок.

— Ты не мог бы слегка ослабить свои объятия.

— Прости, — он разжимает руки.

— Спасибо, — поворачиваюсь я к нему. — Доброе утро, — шепчу и, обхватив ладонями его лицо, нежно целую.

Как бы приятно не было нежиться в постели, но жара дает о себе знать.

— Можно один вопрос? — спрашиваю я.

— Конечно.

— В этом доме и на его территории мы только одни?

— Да, а что?

— Ничего.

Я встаю с кровати, обнаженная, и, подойдя к двери, выхожу из комнаты. Адан несколько секунд непонимающе смотрит вслед, а затем вскакивает и бежит за мной. Блуждая по дому в поисках меня, он заходит в гостиную, из окна которой видит мое обнаженное тело, которое ныряет в бассейн. Взяв махровый халат из тумбочки, он выходит на улицу и становится возле лестницы. Когда я выныриваю и замечаю его, произношу:

— Вода просто замечательная! Иди ко мне.

Халат падает на плитку, и, поджав ноги к подбородку, Адан прыгает в воду. Поднявшаяся вода накрывает меня с головой, и я уже не рада, что позвала его. Придя в себя, вздрагиваю, когда он хватает меня за лодыжки под водой. Наконец, он выныривает и становится сзади. Кожа кажется такой шелковой наощупь, повернувшись, начинаю гладить его руки. Он берет меня за талию, начинает целовать мою шею, которую я открываю ему, подняв лицо. Наши губы находят друг друга, и вот, прижавшись вплотную, я обхватываю его руками за шею, но, как бы мне не было хорошо в этот самый момент, в голове периодически проносится. «Осталось всего два дня и все!»

— Как тебе мои веснушки? — спрашиваю я.

— Просто чудесны! — целует он меня.

— Чем ты хочешь сегодня заняться? — спрашивает он, оторвавшись от моих губ.

— Я обещала подругам встретиться сегодня, так что, думаю мы можем пойти вместе на пляж.

— Можно предложение?

— Да!

— Как насчет того, чтобы провести день на яхте?

— Ты хочешь нанять яхту?

— Почему нанять? Мы с Псом уплываем только послезавтра.

— Уговорил, — целую его.

Когда мы вылезаем из бассейна, он поднимает халат и помогает мне его надеть.

— Садись за стол, а я оденусь и приготовлю завтрак.

— Хорошо.

Делаю вид, что сажусь, а сама наблюдаю, как он заходит в дом и направляется в спальню. Быстро забегаю в кухню, открываю холодильник и наспех изучаю его содержимое, так как хочу порадовать Адана. Первое, что приходит мне в голову — это омлет. И вот разбив несколько яиц, я начинаю их взбивать, как чувствую его руку на своей талии. Адан заглядывает мне через плечо.

— Ты хочешь поразить меня своими кулинарными способностями?

— Думаю, при самом большом желании я не дотяну до тебя.

— Ты не любишь готовить?

— После всех моих неудачных попыток я решила, что это просто не мое.

— Так ты хочешь поэкспериментировать на мне?

— Тебе нечего опасаться — с омлетом я справлюсь.

— Ты меня успокоила.

— Адан, иди на улицу, садись за стол и жди.

— А если я хочу помочь?

— Я не против.

И вот, поработав в команде, мы накрываем стол и приступаем к завтраку.

— Так как мне себя вести? — сидя напротив, спрашивает Адан.

— Ты о чем?

— Ну, вчера ты напрочь не хотела знакомить меня со своими подругами, вот я и спрашиваю, кем ты меня представишь?

— А кем бы ты хотел?

— Ну, ты уже играла мою девушку, думаю, теперь моя очередь побыть твоим парнем.

— Давай.

Я смотрю на него, и все вокруг кажется таким нереальным. Я нахожусь в прекрасном месте, красивом доме, и самый красивый для меня сейчас мужчина готов осознанно познакомиться и сдаться на растерзания сумасшедшим близняшкам.


Стучусь в номер моих подруг, пока Адан ждет нас на улице. Уже почти полдень, и, наконец, дверь открывается. Аша явно только проснулась и встречает меня в веселой футболке.

— Миа!

— Только не говори, что вы еще спите?

— Конечно, спим, потому что вернулись несколько часов назад.

— Ладно, — захожу я вовнутрь, — собирайтесь, нас ждет яхта.

— Яхта?

— Да! Где Лотта?

— Спит.

— Буди ее, и едем!

— Что за шум? — заходит в комнату Лотта, такая же заспанная, как ее сестра, и вопросительно смотрит на нас.

— Миа приглашает нас провести день на яхте, — поясняет ей Аша.

— На яхте?

— Именно.

— И можно поинтересоваться, как за один день пребывания здесь у тебя появились знакомые с яхтой?

— Это не важно, — говорю я, — я не настаиваю. Если вы не хотите, я могу вас не брать.

— Хотим, — почти в один голос прокричали сестры.

— Тогда собирайтесь.

— А можно я возьму Томи? — вдруг спрашивает Лотта.

Вспоминаю, что так зовут ее нового друга, и быстро отвечаю:

— Конечно.

— О, тогда мы будем готовы через десять минут.

Я удобно устроилась на гостевом диване в ожидании, пока мои подруги соберутся. Через пятнадцать минут мы выходим из гостиницы, я уверенно направляюсь в сторону машины, на которой мы приехали, но вижу возле нее только нашего водителя и начинаю смотреть по сторонам.

— Мистер Морр просил передать Вам, что уехал на пристань и будет ждать там, — сообщает мне Марко.

— Спасибо.

Поворачиваюсь к друзьям, в глазах которых читается множество вопросов, и улыбаюсь.

— Едем!

Когда мы загрузились в машину и направились на место встречи, сидя на сидении возле водителя, я затылком чувствую любопытство, но не решаюсь повернуться, так как и так ужасно боюсь сегодняшней поездки, а больше всего — представления Адана своим подругам.

Когда мы приехали, я благодарю Марко, и мы начинаем выгружаться из машины. На мое удивление, нас никто не встречает, и у меня промелькнула мысль: «Может, он тоже боится?»

Но тут же последовало опровержение, так как я вижу, как он идет в нашем направлении.

— Привет, — немного по-юношески произносит Адан, подойдя и став рядом.

Смотрю, как мои подруги пристально его изучают, и снова вижу застывший вопрос в их глазах, когда они переводят свой взгляд на меня.

— Адан, это мои подруги Лотта и Аша, а так же их недавний знакомый Томи. Девчонки, это мой испанский друг Адан.

— Друг? — не удержавшись, бурчит он себе под нос, а затем говорит в голос. — Вместо того, чтобы продолжать стоять под солнцем, предлагаю пройти на судно.

— Адан! Очень красивое имя, — любезно констатирует Аша.

— Так значит, это тебя все эти дни тщательно от нас скрывала Миа? — как всегда, без всякой скромности выпаливает Лотта.

Я устремляю на нее испепеляющий взгляд, но это ее не останавливает.

— Как я понимаю, вы теперь вместе?

— Да, — решает выручить меня Адан, — но боюсь я смогу побыть с вами только два дня.

— Почему? — не отступает она, пока мы направляемся к яхте.

— Я пообещал привести Мию сюда, а послезавтра мне нужно вернуться к своим обязанностям.

— Так как вы хотите продолжить свои отношения?

Вижу, как последний вопрос застал его врасплох, и решаю вмешаться.

— У нас нет никаких планов на продолжение отношений, — поясняю я, — у нас просто курортный роман.

— Ааа! — затягивает Лотта. — Тогда я просто горжусь тобой, так как не припомню, чтобы у тебя когда-то была интрижка.

Вижу, как лицо Адана перекашивается от ее последнего слова, но он берет себя в руки, когда мы подходим к яхте, на которой нас встречает Пес.

— Прошу всех на борт, — говорит Адан. — Знакомьтесь, это наш капитан Пьер.

— Добро пожаловать на борт, — приветствует нас Пес.

Поднявшись на яхту, мы, наконец, отчаливаем. Пока все проводят экскурсию по судну, мы на некоторое время остаемся одни.

— Почему ты меня не дождался? — спрашиваю я его.

— Мне надо было встретить курьера с едой из ресторана.

— Понятно.

— Все хорошо?

— Да, просто я хочу, чтобы ты заранее простил меня, если мои беспардонные подруги вопьются в тебя, как пиявки.

— Тебе не о чем беспокоиться, я крепче, чем ты думаешь.

— Так где здесь зона для загара? — помешала нам Лотта с остальными.

— Яхта в полном вашем распоряжении, — мило отвечает Адан. — Вы простите меня, мне нужно сделать несколько звонков, а затем я присоединюсь к вам.

— Конечно, — говорю я, подойдя к подругам, беру их под локти и увожу в направлении носовой части судна.

Мы лежим на расстеленном покрывале, в красивых, ярких, одной модели купальниках, которые Лотта вручила нам перед отъездом. «Как хорошо, что Адан забрал из аэропорта мой чемодан с одеждой!»

Немного завидуя, наблюдаю за идиллией Лотты и ее нового друга Томи, который мажет ее кремом. Когда яхта стала на якорь, к нам присоединяется Пес, а Адана так и не видно.

— Откуда ты? — спрашиваю я Томи.

— Осло.

— А когда ты возвращаешься?

— Как и вы, через неделю.

— Хватит его расспрашивать, — вмешивается Лотта, — лучше расскажи нам, как ты познакомилась с этим красавцем.

— Да, Миа, — присоединяется всегда сдержанная Аша, — мы хотим знать подробности.

— А я могу отложить этот рассказ до того времени, когда сама захочу рассказать?

— Нет, — дружно произносят близняшки.

— Но все же я именно так и сделаю, — уверенно произношу я.

— Миа, я тебя совсем не узнаю.

— О чем ты Лотта?

— Ты как-то изменилась за время нашей разлуки.

— Я тоже это заметила, — говорит Аша, — еще вчера, когда увидела в том ресторане. Не помню, чтобы ты когда-нибудь так одевалась. Кстати, где ты взяла то красивое платье?

— Адан купил мне его, так как все мои вещи улетели на Ибицу.

— Так он мало того, что красив, так еще и щедр? — съязвила Лотта.

— Я не хотела, чтобы он покупал мне что-то, — поясняю я, смотря, как Пес и Томи о чем-то говорят.

Но тут появляется Адан, держа в руках ярко-оранжевый спасательный жилет.

— Я вспомнил о нем, — поясняет он.

Подруги непонимающе переводят глаза с него на меня. Видя его довольную улыбку, мне становится неловко. «Я что маленький ребенок?»

Испепеляю его взглядом. Встаю и, смотря на него с явным недовольством, прохожу мимо и, набравшись храбрости, залажу на борт и прыгаю в воду. Выныриваю и плыву, так и не повернувшись к яхте. Через пару секунд слышу за спиной, как кто-то еще прыгнул за мной, но по-прежнему, без всякого интереса, медленно плыву.

— Миа! — слышу позади себя и с горечью осознаю, что это Томи.

Повернувшись, вижу в воде Томи и всех остальных возле борта, смотрящих на нас, кроме Адана. Его нигде нет. Как всегда, начинаю чувствовать себя полной дурой и, подплыв к лестнице, поднимаюсь на борт.

— Миа, что это было? — тут же спрашивает подошедшая ко мне Аша.

Томи вылезает следом за мной. Не обращая никакого внимания на подруг, интуитивно ищу его.

— Я сейчас, — произношу я им и направляюсь к лестнице, ведущей к каюте.

Открываю дверь и смотрю на него, сидящего на кровати. Несколько секунд мы смотрим накаленно друг на друга.

— Что за детский сад? — наконец произносит он.

— Ну как же? — пытаюсь оставаться хладнокровной. — Ты же сам намекнул всем, что я маленький ребенок, появившись с этим жилетом.

— Когда я его увидел, — начал оттаивать он, — мне так захотелось подразнить тебя. Как ты там говорила? Как будто руки чешутся.

Смотрю на него, осознаю услышанное, и вот на моем лице уже виднеется улыбка, а за ней следует смех.

— Иди ко мне.

Ему никогда не надо просить меня дважды. Подхожу к нему, сажусь на колени и целую его. «Ты даже не представляешь себе, как я буду скучать по тебе!» — думаю я.

— Думаю, нам надо возвращаться, — вдруг говорит Адан, — а то все неправильно нас поймут.

— Как раз, то, что о нас будут думать другие, меня сейчас волнует в последнюю очередь.

Встаю напротив него, беру за плечи и толкаю, чтобы он лег на кровать.

— Миа.

— Тшш, — подношу я палец к его рту, забравшись на него верхом, а затем впиваюсь ему страстно в губы, — в моих планах уже давно значится опробовать эту кровать.

Если недавно у него и были мысли не продолжать желаемое, то теперь вмиг улетучились.

Когда мы вернулись к остальным, все сидели за накрытым столом и пили вино. Ни от кого не было косых взглядов, как будто все нас прекрасно понимают. Адан садится и, потянув меня за руку, усаживает себе на колени.

— Долго же вы мирились! — замечает Лотта. — Но, как по мне, это самые классные моменты в отношениях.

— Мы не ссорились, — защищаюсь я.

— Ну, не так сильно, как обычно, — решил высказать свое мнение на этот счет Адан.

Сурово смотрю на него, но он и не собирается отступать.

— По правде говоря, Миа — первая девушка, которой удается выводить меня из себя.

— Миа? — слегка поперхнулась Аша.

— Я же тебе говорила, что они не поверят.

— Скажем так, все дни, проведенные с ней, я просто мечтал увидеть ее милой.

— Можно поинтересоваться, как тебе удалось ее изменить? — с любопытством спрашивает Лотта.

— Может, лучше спросить у нее?

Все резко смотрят на меня.

— Не только он меня изменил, — говорю я, — я его тоже изменила.

— Это правда? — спрашивает Аша.

— Неловко сознаваться, но это так.

Адан крепче прижимает меня к себе, держа за талию, я с легкостью читаю в его глазах, как он хочет меня поцеловать, но сдерживается. Смотря на него, я не замечаю, как близняшки довольно переглядываются.

— Как насчет игры в карты? — спрашивает Адан, когда мы возвращаемся к обеденному столу.

Томми и Пьер тут же соглашаются, и, похоже, им не очень-то важно присутствие дам в этой игре. Мне не очень хотелось продолжать загорать, и мы с девочками переместились в нашу огромную, светлую каюту. На мое удивление, никаких расспросов не было. Мы лежим на огромной кровати, я показываю им фотографии на телефоне и описываю все места, где была. Я прекрасно знаю, как выглядит моя подруга, когда влюблена, и мне очень хочется спросить, серьезно ли у нее с Томи или нет. Но понимаю, что если спрошу, она тут же начнет расспрашивать и о моем неожиданном романе, а мне этого не очень-то хочется. Для настроения я включаю нам музыку, но когда по испанской радиостанции звучит наша любимая песня Bad girl is a Problem, мы, как сумасшедшие, вскакиваем и, подпевая, прыгаем на кровати. Громкая музыка, визг, несколько секунд — и дверь открывается: Адан и Томи застают нас за ребячеством. Не зная, что нас застукали, мы продолжаем наше безумие, а как только заканчиваем, слышу, как кто-то прокашливается.

Смотрю на изумленного Адана.

— Вы знаете, сколько стоит эта яхта? — он старается быть серьезным. — Теперь я понимаю, почему говорят, что девушка на корабле — к проблеме.

— Адан, — опередила меня Лотта, — неужели ты никогда не дурачишься?

— Дамы, вы можете резвиться, сколько хотите, — теперь улыбается он, — только пообещайте мне, что нам будет, на чем вернуться на берег.

— Обещаем, — кричим мы.

Перед тем, как уйти, он игриво взглянул на меня, я даже немного засмущалась.

Купание в открытом море, загар и ужин в сопровождении звездного неба. И вот мы причаливаем к пристани, на которой нас уже ждет Марко.

— Может, мы все поедем к нам на виллу? — предлагает Адан.

И я даже не знаю, что меня больше тронуло. То, что он назвал ее нашей или то, что почти незнакомые ему люди будут ночевать с ним под одной крышей.

— Мы бы с удовольствием, — начала Аша, — но день получился таким насыщенным, что боюсь, я не выдержу продолжения.

Я вижу, как она подмигивает сестре.

— Да, спасибо за приглашение, но лучше мы поедем в гостиницу, а встретимся завтра.

— Тогда мы ждем вас завтра в гости, я пришлю в десять за вами машину.

— В гости?

— Ну, думаю вам лучше заранее взглянуть на дом, в котором вы будете жить следующую неделю.

— Адан, я же еще не согласилась, — смотрю на него озадаченно.

— Согласишься! Это лишь дело времени.

— Миа, о чем он? — спрашивает Аша.

— Адан хочет, чтобы мы жили на его вилле, так как он ее уже проплатил.

— Просто офигеть! — не стесняется Лотта. — Пусть машина приедет в девять.

— Конечно.

Смотрю, как мои друзья удаляются, ловят машину, пока мы садимся в свою. Марко везет нас под легкую музыку, я лежу головой на плече Адана и даже не замечаю, как уснула. Открываю глаза и понимаю, что он укладывает меня в кровать.

— Спи, — шепчет он, заметив мои открытые глаза, оставляет легкий поцелуй на моих губах.

Глава 19

Раннее утро, я сижу с Аданом на берегу, закутавшись в плед. Встречая солнце, мы пьем чай на травах, наслаждаясь обществом друг друга. Я специально разбудила его пораньше, так как больше всего мне хочется побыть с ним просто вдвоем, учитывая, что в ближайшее время нам удастся остаться наедине только в нашей спальни. Как бы я не старалась показывать жизнерадостность, в голове постоянно мелькало напоминание: «Еще один день — и завтра он уедет. И все!»

Но быстро выбрасываю из головы печальные мысли, беру его под руку и кладу голову на плечо.

— Может быть, хочешь поплавать?

— Давай просто посидим, — мямлю я.

— Миа, все хорошо?

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, не знаю. Ты разбудила меня засветло, привела на холодный пляж и вот уже час не отпускаешь.

Быстро поднимаю голову, отпускаю руку и продолжаю перепугано смотреть на него.

— Мне просто захотелось побыть с тобой наедине, пока на вилле не стало люднее.

— А!


«Я просто садист! — смотря на нее, думал Адан. — Конечно же, она увлечена мной, а возможно и влюблена. Завтра я исчезну из ее жизни, и я даже боюсь представить себе, что будет происходить с ней. Она такая ранимая, хоть и пытается казаться сильной. О, как же я не хочу, чтобы она страдала из-за меня. Но только время все расставит на места. Кто знает, может, через время и я стану чуть смелее?»


Море сегодня не очень спокойно, прохладный бриз освежает, и я сильнее закутываюсь в плед. Адан обнимает меня.

— Как насчет того, чтобы вернуться в дом?

— Я не против.

Как только мы подходим к дому, слышится звук отъезжающей машины. «Неужели они уже приехали?»

Но тут же слышу ответ на свой вопрос.

— Миа, дом просто прекрасен.

Захожу вовнутрь, где встречаю ошарашенных подружек.

— Мы вам помешали? — из всех только Аша, могла это предположить.

— Нет, — изображаю вежливость я, — давайте я покажу ваши комнаты.

Оставляю Адана с Томи, а сама направляюсь с близняшками в сторону свободных спален, расположенных напротив нашей. Как только мы заходим в одну из комнат, закрываю дверь.

— Вы еще раньше приехать не могли? — цежу сквозь зубы.

— Я же говорила, что еще слишком рано, — говорит Аша сестре.

— Перестань, — не соглашается Лотта, — тебе так же, как и мне, целую ночь хотелось переехать на виллу.

Замечаю, как Аша засмущалась, но тут она застает меня врасплох.

— Ты же его любишь?

— Нет, — на автомате говорю я, так как уже несколько дней пытаюсь внушить себе это.

Близняшки переглядываются, но, слава Богу, больше нет ненужных вопросов.

Когда наши гости расположились, мы завтракаем, сидя за столом возле бассейна.

— Адан, большое спасибо, что позволил пожить нам на вилле неделю, — говорит вдруг Аша.

— Не за что.

Близняшки, как всегда, шумны, но как бы я не старалась, мне не хочется поддержать беседу. Вижу пустой графин, и, найдя предлог исчезнуть, беру его и иду на кухню.

«За завтраком она не проронила ни слова», — думал Адан, провожая ее взглядом.


И вот я возвращаюсь, держа в руках графин с соком, но меня очень пугает, что все резко на меня смотрят.

— Мы тут посовещались, — говорит Адан, — и решили: после того, как поплаваем и позагораем, едем танцевать.

— Я не против, — так же, без всяких эмоций, произношу я.

Закончив с посудой, изображая хозяйку, решаю пойти, надеть купальник, так как все уже нежатся возле бассейна. Зайдя в спальню, направляюсь к шкафу и слышу за спиной звук закрывающегося замка. Я не поворачиваюсь, так как знаю, что это он.

— Ты была полностью права, теперь побыть вдвоем у нас получится лишь здесь.

Слышу приближающиеся шаги, и вот мои любимые руки обнимают и притягивают меня. «Нужно взять себя в руки!»

— Миа, все хорошо?

— Да, — очень тихо произношу я.

— Тогда почему ты такая тихая сегодня?

— У меня просто болит голова, — наспех придумываю я, — я выпила таблетку, сейчас должна пройти. «И почему я опять все порчу? Он такой нежный и заботливый, а я просто беру и ограждаюсь от него. Зачем? Да, завтра все закончится. Но сегодня может быть еще один сказочный день».

После долгой борьбы с собой решаю не думать о том, что ждет меня завтра.

— Как насчет принять душ? — спрашиваю я, положив голову ему на руку.

— Тебе кто-нибудь говорил, — шепчет он мне в макушку, — что ты напрочь испорчена?

— Да, у меня есть один такой знакомый, — шучу я, — только я не заметила, чтобы ему это не нравилось.

Выбираюсь из его объятий и, не оборачиваясь, направляюсь в ванную комнату, по пути сняв легкий сарафан и бросив его в сторону.


«Как же я буду скучать по твоим переменам настроения!»


Понежившись на солнце и подурачившись на пляже, к вечеру все решают, что пора ехать танцевать. Зайдя в комнату, обнаруживаю белую коробку на кровати. Улыбаясь, подхожу и открываю ее. Поднимаю за тоненькие бретельки ярко-красное, легкое, длинное платье.

Мужчины терпеливо ожидают в гостиной, пока девушки, наконец, соберутся. Подружки опережают меня, так как, когда я выхожу, все ждут лишь меня. К платью прилагались босоножки без каблуков с мелкими кожаными ремешками. Мои волосы заплетены в массивную косу на правую сторону, а яркая красная помада как нельзя кстати подошла.

Вижу, как все ошеломлены моим видом, но сейчас мне важен лишь взгляд Адана. И вот похотливые искорки в его глазах, говорят о том, что я выгляжу больше, чем просто хорошо.

Машины останавливаются возле того самого заведения, о котором мне не очень-то хочется вспоминать. Но, когда он берет меня за руку, неприятные воспоминания улетучиваются. Пока мы пробираемся к нашему столику, музыка оглушает. Когда мы расположились на наших диванах, официант тут же приносит шампанское и фрукты.

— Ты что-то хочешь? — спрашивает Адан.

— Нет, — сделав глоток, говорю я.

— Я пойду, пообщаюсь с компаньоном, — он внимательно на меня смотрит. — Только я хочу быть уверен, что когда вернусь, ты будешь здесь.

— А ты опять надолго?

— Это как получится. А вы танцуйте и заказывайте все, что захотите.

— Хорошо, — выдавливаю из себя я.

Адан встает и уходит, я смотрю ему вслед и не сразу осознаю, что чья-то рука меня куда-то тащит. Отвожу глаза в сторону и вижу Лотту, которая хочет, чтобы я встала. Через минуту мы танцуем, поддержав ритм толпы. В этот раз я просто наслаждаюсь музыкой, а мои подружки помогают мне в замене внимания. Я даже не замечаю, как на улице основательно потемнело из-за ярких прожекторов. Смотрю на наши места и вижу, как Адан сидит в одиночестве. «Он вернулся, а я даже не знаю, когда».

Смотрю ему в глаза, теперь каждое мое движение посвящено ему. Казалось, между нами натянута невидимая нить, которую в силах разглядеть лишь мы двое. Мне нравится его взгляд, а еще больше то, что он предназначен только мне.

Адан завет официанта, когда тот подходит, то закрывает мне его. Через несколько минут решаю вернуться к подругам, повернувшись к нему спиной. Привычный оглушающий ритм затихает, и я слышу легкое мелодичное вступление. Все вокруг непонимающе переглядываются. Начинает петь приятный мужской голос:

«Мне нужно немного времени,

Немного времени, чтобы все обдумать,

Я лучше буду читать между строк,

Вдруг это будет нужно, когда я стану старше».

Вижу, как Томи приглашает Лотт на танец, Аша также уже танцует с незнакомцем, но я не хочу танцевать ни с кем, кроме Адана. Неожиданно чьи-то руки берут меня за талию, и только я поворачиваюсь, чтобы высказать незнакомцу, что не собираюсь с ним танцевать, как замираю, раскрыв рот.

Его широкая ладонь нежно берет мою голову, Адан наклоняется и целует меня.

«Сейчас я должен взобраться на эту гору,

Словно вся тяжесть мира на моих плечах,

Сквозь тучи я вижу любви свет,

Он согревает меня, когда в моей жизни появляется холод».

Моя голова лежит у него на груди, его руки прижимают меня, и мы двигаемся под свой собственный ритм его бьющегося сердца. «Как же я люблю тебя!» — думаю я, вдыхая его аромат.

«В моей жизни были страдание и боль,

Я не знаю, хватит ли у меня сил снова,

Не могу остановиться сейчас, я долго путешествовал,

Чтобы изменить эту одинокую жизнь.

Я хочу знать, что такое любовь,

Я хочу, чтобы ты показала мне это,

Я хочу почувствовать, что такое любовь,

Я знаю, ты можешь показать мне.

Я собираюсь сделать небольшой перерыв,

Небольшой перерыв, чтобы оглядеться вокруг себя,

Мне больше негде скрываться,

Похоже, в конце концов, любовь нашла меня».

Когда песня заканчивается, он целует мою руку и направляется к нашему столику. Я быстро подбегаю к подругам.

— Мы уедем, вы сами доберетесь? — спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает Лотта.

— Тогда я жду вас утром! — сияя, кричу я и выбираюсь из толпы.

Адан подходит к столику и только хочет было сесть, как чувствует нежные маленькие пальчики, пробирающиеся в его ладонь. Поднимает на меня непонимающие глаза. Я не говорю ни слова, беру его руку, и вот он идет за мной в направлении выхода. Выбравшись наружу и подойдя к дороге, Адан поднимает руку, чтобы вызвать такси, но я беру ее и опускаю вниз.

— Я думал, ты хочешь вернуться на виллу?

— Давай немного погуляем.

Он одобрительно улыбается, и мы, обнявшись, идем по ночному городу. С каждой стороны раздается своя громкая музыка, и вот мы идем по безлюдному причалу. Мы почти не разговариваем, но в обществе друг друга это молчание божественно. На этом острове я хочу запомнить лишь нас. Затем снова возвращаемся в огни цивилизации. Идем по хорошо освещенной улочке, и тут Адан тащит меня в темный, безлюдный переулок, я не сопротивляюсь.

Выпуклая каменная стена впирается мне в спину, но мое внимание отведено его поцелуям и рукам.

— Знаешь, о чем я подумала?

— О чем? — отрывает Адан от моей шеи свои губы.

— Что сегодня я не прочь побыть с тобой «ночным».

Он пристально смотрит мне в глаза, а затем произносит.

— Ты представить себе не можешь, как я хотел дотронуться до тебя после той ночи, — тихо сознается он, — но я так боялся увидеть в твоих глазах страх, пробужденный моим прикосновением.

— Трусишка, — шепчу я и трусь о его лицо щекой.

— Но мне до тебя еще далеко.

Мы, улыбаясь, смотрим друг на друга.

— Я хочу домой, — произношу я.

Мы сидим на заднем сидении машины, моя голова лежит на его груди, а его рука обнимает меня. Фары дальнего виденья освещают нам дорогу.

Как только мы заходим в дом и такси отъезжает, я набрасываюсь на него, словно изголодавшийся зверь, так как в мои планы сон сегодня не входит.

Глава 20

На улице еще темно, лишь несколько лучей пробираются из-за горизонта. Адан идет по пристани. «Я сделал все правильно! — внушает он себе. — Она заслуживает нормальную жизнь, которую я не в силах предложить».

Перед глазами всплывает спящая Миа. Ее ровное дыхание, светлые локоны на белоснежной подушке, остатки красной помады на губах. Наконец, взяв себя в руки, оставляю записку на своей подушке, беру чемодан, украдкой выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Забираюсь на судно, где меня уже встречает Пес. Увидев мое безжизненное лицо, он ничего не спрашивает, за что я ему благодарен, и мы отчаливаем.


Просыпаюсь с улыбкой от прекрасного сна, так как мне снился Адан. Поворачиваюсь к нему, но там пусто. Вскакивая, сажусь и рассматриваю комнату, но его нигде нет. Замечаю маленький листок бумаги у него на подушке и читаю:

«Прости меня! Я решил, что так расставание будет проще. Спасибо тебе за лучшую неделю в моей жизни. Кто знает, может, однажды я приеду к тебе, и ты любезно покажешь красоты своей страны.

Адан».

— Трус!

Продолжаю сидеть в полной растерянности, но через время осознаю, что, возможно, так, и правда, лучше. Вот уже несколько дней я думаю, каковым будет наше расставание, но все решилось само собой. «Он исчез так же, как и появился! И все что мне остается — это продолжать жить без него».

Набираюсь смелости и выбираюсь из своего убежища. В халате бреду по темному коридору, захожу в гостиную — мои друзья уже завтракают за обеденным столом. Присоединяюсь к ним. Через время слышу не желанный мне вопрос.

— А где Адан? — спрашивает Аша.

Поворачиваю к ней свое бледное лицо и, истерически улыбаясь, отвечаю.

— Он уже уехал, — у меня почти проступают слезы.

Не обращаю никакого внимания на переглядывание близняшек, направляю свой взгляд на улицу, а найдя одну точку, словно под гипнозом, смотрю в пустоту.

День за днем хожу по дому, как зомби. Я не знаю, да мне и не очень интересно, что все это время делают мои подруги.

Как всегда, направляюсь за очередной порцией чая, смотря вниз. Вижу босые ноги, поднимаю взгляд вверх — тертые джинсовые шорты, обнаженная, широкая, загорелая спина. Он что-то готовит, одетый в фартук. Мгновение — и искра надежды оживляет мое еле дышащее тельце. Но, как только взгляд достигает затылка, я вижу светлые волосы Томи, возвращается отступившая волна боли и накрывает с новой силой.

Я, словно мазохист, смотрю фотографии на телефоне. Они должны были быть воспоминанием о прекрасном знакомстве и отдыхе, но единственное, что сейчас испытываю от них я, — это щемящая боль.

К концу недели я даже начинаю разговаривать. Почти готовы несколько статей об Испании, и впервые в жизни я ужасно ими довольна.

Поняв, что мне немного легче, верные подруги тут же окружают меня вниманием. Магазины, танцы, морские прогулки. Я не сопротивляюсь, так как ужасно хочу отвлечься.

Когда мы летим обратно, я специально сажусь возле иллюминатора, показывая подругам, что трусихи, которую они знали раньше, больше нет.

Глава 21

Сонный, нащупываю другую часть кровати в поиске ее, а поняв, что она пуста, просыпаюсь. Сажусь и, осмотревшись, понимаю, что опять в спальне, где ночевала Миа. Вот уже несколько дней я засыпаю в своей спальне, а просыпаюсь здесь. Только во сне я не могу обмануть или уговорить себя. Я, будто загнанный зверь, блуждаю в поиске ее. Стою под приятными струями воды, чтобы настроиться на работу. «Так лучше! Зачем ей жизнь, полная мучения со мной. Кому нужен такой комплект: трудоголик, лунатик и сексоман. Через время она забудет обо мне, а, возможно, и я о ней. Она заслуживает быть счастливой, а что могу ей дать я — вечный страх за меня?»

Одевшись, спускаюсь вниз, меня встречает Сантьяго, держа в руках почту.

— Сантьяго, — беру у него письма и газеты, — перенесите все вещи из моей спальни в гостевую в другом крыле.

Вижу непонимающий взгляд преданного дворецкого, но слышу лишь.

— Хорошо, сеньор.

За завтраком изучаю почту, мне попадается красивый конверт из Барселоны. Открываю его и нахожу там приглашение на свадьбу моего брата. «Мой брат женится?»

Еду в офис. Захожу в свое здание, поднимаюсь в стеклянном лифте, когда двери открываются, встречаю друга-компаньона.

— Привет, Луис.

Вспоминаю, как он набросился на меня с расспросами в первый день моего возвращения после недельного отгула. «Наш Адан, наконец, вернулся», — приветствовал меня тогда друг.

Как всегда, по утрам привычно направляемся в мой кабинет. Проходим мимо моей секретарши.

— Доброе утро, сеньор Морр.

— Доброе утро, — отвечаю я, — Анна, свяжите меня с моей матерью.

— Конечно, сеньор.

Как только мы скрываемся за дверью кабинета, начинается его очередной допрос, и иногда мне кажется, что ему никогда не надоест.

— И как ее зовут?

— Кого? — изображаю непонимание, садясь за свой стол.

— Адан, — ожидающе садится напротив друг, — ту, ради которой ты оставил свои любимые плантации на целую неделю.

— С чего ты взял, что я был с девушкой?

— Ты сам только что себя выдал, — улыбается довольно друг. — Так кто она?

— Это не важно, — изо всех сил пытаюсь казаться безразличным, — роман окончен, и теперь ее нет в моей жизни.

— Ты что-то не договариваешь. «Почему ты просто не можешь поверить и отстать?» — смотрю на него.

Но на помощь приходит телефон.

— Сеньор Морр, сеньора Морр на связи.

— Спасибо, Анна.

Беру трубку и жестом руки показываю Луису, чтобы он вышел.

— Здравствуй, мама.

— Адан, все хорошо? — слышу тревогу в ее голосе.

— Все хорошо. Просто я немного удивлен, получив утром приглашение на свадьбу.

— Я думала, Андрес тебе говорил?

— Нет. Похоже, об этом он забыл упомянуть.

— Адан, милый. В эту субботу у нас будет ужин знакомства с семьей невесты. Возможно, у тебя, наконец, появится время на нас, и ты приедешь?

— Я постараюсь.

— Тогда мы тебя ждем.

После давно запланированных переговоров и ненужных расспросов доставалы-друга выхожу из здания офиса. Сняв пиджак, кидаю его на заднее сидение, ослабливаю узел галстука, и вот моя машина направляется подальше из города. Да, я прекрасно знаю, куда хочу сейчас попасть и, выехав на трассу, добавляю скорость. Начинает темнеть, доехав до нужного поворота, я сворачиваю с дороги и по дороге между виноградников еду в сторону дома на возвышенности, который меня когда-то приютил и теперь является для меня вторым домом, а может, и первым. Останавливаюсь возле небольшого двухэтажного домика с яркой черепичной крышей, окруженного фруктовыми деревьями и цветами. Дом Антонио. Я немного растерян от того, что кто-то есть внутри, так как в окнах свет.

Как только я останавливаюсь и выхожу из машины, ко мне подбегает радующаяся Кора, которая начинает лаять. Из дома выходит смотритель за виноградниками и домом Тео, и я успокаиваюсь.

— Сеньор Морр, добрый вечер!

— Добрый вечер, сеньор Карлос!

— Что-то случилось?

— Нет, мне просто захотелось приехать.

— Ваша спальня готова, как всегда. Может, попросить жену приготовить на ужин?

— Не стоит беспокоиться Тео, я привез с собой еду. Лучше скажи мне, все хорошо, как урожай?

— Все хорошо, Адан, ночи теплые.

— Это хорошо.

— И кто это к нам приехал? — из пристроенной мастерской появляется образ добродушного темнокожего гиганта.

Мой друг Горра в запачканном глиной фартуке подходит ко мне: мы знакомы с юности, и сейчас я даже рад увидеть его здесь. Он весьма известный скульптор и самое главное друг, который всегда выслушает и умеет хранить секреты. Это вовсе не значит, что он знает о моем наибольшем секрете. Просто по жизни мы как никто могли друг друга поддержать. Однажды я привез его сюда, и он тут же напросился выделить ему одну из пристроек под мастерскую, так как после недели, проведенной здесь, сказал, что тут он может творить.

— Морр, — протягивает он мне руку.

— Горра, — пожимаю я руку.

— Какими судьбами?

— Я бы мог спросить тебя о том же.

— У меня выставка в конце месяца, а ты же знаешь, как я самокритичен?

— О!

Я прекрасно знаю, о чем он. Я раз и навсегда усвоил одну истину для себя: когда он в творческом процессе, следует просто поддакивать, так как любая критика будет восприниматься в штыки. А учитывая, что я никогда не был поклонником или знатоком такого искусства, всегда предпочитаю быть просто наблюдателем в момент творения.

— Надеюсь, ты меня пригласишь? — спрашиваю вежливо я друга, доставая из машины пакеты из итальянского ресторана.

Горра берет у меня часть пакетов, и мы направляемся в дом.

— Ну, думаю, вы здесь прекрасно без меня разберетесь, — дает о себе вспомнить Тео, — я тогда пойду домой.

— Хорошо, Тео.

— Если что — звоните.

— Обязательно, ты тоже.

Играя с овчаркой, мы с другом направляемся в дом, а через него — прямиком на заднюю веранду с завораживающим видом на виноградники под звездным небом. Луна уже поднялась, и сумеречный пейзаж в очередной раз напомнил мне, за что я так люблю это место.

— Я переоденусь, — говорит Горра, — а затем ты мне все расскажешь.

— Что? — неужели и здесь меня ждут расспросы.

— Адан, это же я, — смотрит он на меня, — лучше меня тебя не знает никто.

Конечно же, он где-то был прав.

— Я даже рад, что ты приехал. Мне как раз нужны новые истории для идей.

— Разве мои рассказы когда-то были интересны? — я до последнего не решаюсь ему открываться.

— Нет, но я почему-то уверен, что в этот раз ты меня удивишь! — улыбаясь, и очень довольно, он заходит в дом.

Выложив из пакетов коробочки с едой, направляюсь в погреб за бутылочкой вина. Спустившись по лестнице, открываю кованые двери, ведущие в святилище Антонио. Включаю тусклый свет и попадаю в небольшую комнату со стенами из каменной кладки и множеством деревянных стеллажей, на которых вот уже множество лет хранятся эти бутылки с вином.

Именно здесь Антонио передавал мне все свои знания о виноделии. Не уверен, что тогда я задумывался о том, что они мне пригодятся в дальнейшем. Подхожу к полке с табличкой 1980 и, взяв бутылку красного, возвращаюсь наверх. Горра, не дождавшись меня, взяв одну бумажную коробочку, уже уплетает пасту с белым соусом. Ставлю два бокала на стол, захваченных по дороге в кухне, затем, откупорив бутылку, разливаю вино.

— Ты даже не пробуешь? — замечает друг, привыкший к нашим совместным походам в рестораны.

— В этом нет необходимости, я знаю, что оно прекрасно, — протягиваю бокал другу. — За нашу дружбу!

— За дружбу! — раздается звон бокалов.

Удобно устраиваюсь в одном из кресел с видом уже на ночной виноградник, продолжая упиваться тишиной и звуками природы.

— Я внимательно тебя слушаю, — присаживается на соседнее кресло друг. — Ты же знаешь, мои уши всегда в твоем распоряжении.

— Ты уверен, что хочешь этого?

— О да! Мне просто жизненно необходимы новые истории для вдохновения.

— Ну ладно, ты сам напросился, — сдаюсь я. — Две недели назад я встретил девушку.

— Девушку?

— Ее зовут Миа, — с непривычной мне нежностью говорю я, — она шведка.

— Любооовь! — довольно тянет Горра. — Я знал, что ты меня порадуешь.

— Причем тут любовь? — протестую тут же я. — Просто приятное знакомство, которое продлилось совместным отдыхом.

— Она блондинка? — смотря на все мои неудачные стремления показать безразличие, очень спокойно произносит друг.

Смотрю на него, прекрасно понимаю, о чем он, и он с легкостью читает на моем лице ответ без всяких слов.

— Я так и думал! — констатирует Горра.

— Это ничего не значит.

— Да что ты! Если мне не изменяет память, после Сары у тебя блондинок не было.

— Это тут не причем.

Встаю и, подойдя к столу, беру первую попавшую коробочку с едой. «Я раньше об этом даже не думал!»

— Так я услышу от тебя интересную историю? — слышу за спиной.

— Нет ничего интересного, — бросаю Коре жареный стейк и возвращаюсь на свое место возле друга. — Но если ты так хочешь услышать, то слушай.

Начинаю описывать нашу встречу, а затем — день, ночь и снова день. События описываю лаконично, без интимных подробностей, наверное, в душе надеясь, что ему станет скучно. Наконец, настает время моего побега.

— Ты просто сбежал? — возмущенно смотрит он на меня.

— Да.

— Это определенно что-то новенькое.

— Так было лучше.

— А можно узнать, — понимаю, что он со мной явно не согласен, но просто жду, — давно ты себя в этом убеждаешь?

— Неделю, — после долгого молчания тяжело выдыхаю я.

Горра, ничего не говоря, принимает горизонтальное положение, заведя руки за голову, любуясь звездами. Осмысливая последние слова, повторяю за ним, и Кора, как всегда, чувствуя мою душевную боль, садится рядом и просовывает морду мне под ладонь.

— Опиши мне, — слышу я и непонимающе поворачиваюсь к другу, — то, что чувствовал рядом с ней.

— Зачем? — мои глаза сузились.

— Только тогда великий доктор Горра, — в своей любимой, шутливой манере говорит он, — сможет поставить тебе диагноз, хотя, мне кажется, что ты и так его знаешь.

— Не говори ерунду.

— Тогда чего ты боишься?

— Боюсь?

— Если это все глупости, опиши мне эмоции, которые тебя охватывали рядом с ней.

— Эмоции… — еле слышно произношу я. — «Их было так много», — перед глазами возникают ее большие синие глаза, которые с интересом смотрят на меня, и из рта льются слова:

— Сначала она казалась такой хрупкой, и мне так хотелось укрыть ее от внешнего мира. Затем ее скромность меня ужасно забавляла, — я не замечаю, как губы расплываются в улыбке, — и чем больше она протестовала по поводу каждой моей покупки для нее, тем сильнее мне хотелось ее баловать. А когда казалось все идеальным, она делала что-то такое, я бы сказал отрезвляющее, но подходит больше сумасшедшее, и каждый раз мне хотелось сесть в машину и умчаться, оставив ее после наших перепалок. Но каждый раз, опять взглянув на нее, я ощущал слабость, и мне казалось, я не смогу отойти от нее больше, чем на метр. Да, если честно, мне и не хотелось быть где-то, если не возле нее, — останавливаюсь, втайне от друга проживая все воспоминания, а затем признаюсь себе. — Мне казалось, рядом с ней я на самом деле живой, я делал, говорил все что хотел, и ее это ничуть не отталкивало. Иногда мне даже казалось, что мы можем общаться без слов. Мне никогда не было так легко открыться другому человеку, как ей. Кажется, она теперь знает меня как никто. А насчет моего побега… — поворачиваюсь я лицом к другу. — Стоя возле кровати, смотря на нее спящую и уговаривая себя уйти не попрощавшись, я никогда не испытывал внутри себя такую боль, доказывая до последнего себе, что так будет лучше.

Мне больше не хочется продолжать разговор и я просто смотрю на продолжающего размышлять о чем-то друга.

— Я тебя правильно понял: она даже знает, что ты лунатик? — ошарашивает вдруг меня Горра.

— И как давно ты об этом знаешь? — смотрю на него удивленными глазами.

— Помнишь, два года назад ты так же приехал сюда на день? Еще, кажется, была годовщина смерти Антонио.

— Помню.

— Так вот я тогда не мог заснуть. Сижу на этом самом месте, как в два часа ночи ты проходишь мимо и начинаешь спускаться по тропинке к виноградникам. Я окликаю тебя, но безрезультатно, решаю следовать за тобой. Почти догнав, наблюдаю картину, как ты подходишь к двум огороженным лозам на той стороне, а затем ложишься рядом и, обхватив ноги руками, просто спишь. Помню, как нес тебя на руках назад в дом, так как не смог просто оставить тебя там, на холодной земле.

— Почему ты об этом не рассказывал?

— За столько лет дружбы ты ни разу не упомянул, что лунатик, и я подумал, возможно, на это есть причина, — просто пожал плечами Горра. — Так она знает?

— Знает, — легко произношу я, а затем улыбаюсь, — так как каждую ночь я во сне приходил к ней.

— Вот видишь, мы с ней пока незнакомы, но я определенно уверен, что она для тебя намного больше, чем просто приятное знакомство.

— Даже если это и так, я предпочитаю оставить все как есть.

— Дело твое, — говорит Горра, но я слышу в его голосе разочарование.

Ночь. Я лежу в своей спальне, ворочаясь на кровати, так как вот уже несколько часов безуспешно пытаюсь заснуть. Перед глазами картина давних лет: я с Антонио стою возле именно тех, упомянутых Горрой, огороженных кованой изгородью, лоз винограда.

— Мы посадили их после свадебной церемонии, — говорит Антонио. — Одну зовут Софи, а вторую Антонио.

— Ты скучаешь по ней? — спрашиваю я.

— Каждый день.

— Мне бы хотелось с ней познакомиться, — говорю я. — Наверное, у вас были идеальные отношения.

— Идеальные? — улыбается Антонио. — Когда мы поженились, после нескольких месяцев рая наступили годы ада.

— Ада?

— Мы ссорились по каждому поводу, так как оказалось, что у нас нет ничего общего. Я был помешан на винограде, а она хотела жить в городе. Мы даже разъехались на время. И вот два гордеца скучают и страдают поодиночке, но, как бы ей не было плохо, я прекрасно знал, что она первая не решится приехать. И вот собрав букет полевых цветов, я стою ночью под ее балконом и пою нашу свадебную песню.

— Поешь?

— Певец из меня никакой, как дали мне понять тогда ее соседи, но оно того стоило. Мне даже кажется, мы потом не ссорились больше. Тогда я и понял…

— Что? — заинтересовался я.

— Что лучше с ссорами, но рядом с ней, чем вовсе без нее!

Глава 22

Открываю дверь и захожу в свою маленькую квартирку, с горестью осознаю, что ничуть по ней не соскучилась. Вокруг все мои любимые вещи, которые я сама выбирала, но сейчас это просто груда безделушек. Набрав свою любимую ванну с пеной, с удовольствием погружаюсь в нее в надежде, что она, как всегда, поможет, забрав все мое плохое состояние.

Верные подруги решают не оставлять меня надолго и в первый же вечер приходят в гости, прихватив еду из ресторана, прекрасно зная о моих кулинарных «творениях». И вот наступил момент исповеди, тот самый, которого они так долго ждали. Я рассказываю им о знакомстве, экскурсии по Мадриду, шопинге, походе в театр и первой ночи, проведенной у него дома. Насколько мне хотелось выговориться, но я решаю не упоминать о «ночном» Адане, а лишь говорю, как он галантно себя вел, и что это я настаивала на нашей совместной комнате в гостях у его друзей. Затем начинается описание моих первых выходок, и я не удивляюсь, когда у близняшек расширяются глаза. «Я же говорила, что они не поверят!» — говорю себе я, но начинаю улыбаться от этих прекрасных воспоминаний.

Дальше признаюсь, как начинаю его ревновать к другим девушкам, как мне хочется ощутить его губы на своих. И описывая ночь квеста, смакую каждый эпизод, теперь читая в глазах подруг зависть. В самых ярких красках описываю якобы наш первый секс, затем — ссору. Когда очередь доходит до примирения, Лотта не удерживается от комментариев:

— Я смотрю, вы любите мириться?

Решаю оставить ее замечание без ответа, так как упоминаю о нашей самой большой ссоре.

— Как он мог такое сказать? — возмущается теперь Аша.

— Я сама была виновата, — начинаю защищать его.

Тут же поясняю им, что сама его всегда вынуждала, и просто не понимаю, как он терпел меня со всеми моими выходками. Затем была Валенсия, наши прогулки по городу, как мы вели себя, как два влюбленных подростка. Затем — яхта и мое купание в море. Я вижу, что они вспомнили оранжевый жилет в руках Адана. Мы дружно смеемся, и я решаю добавить о моем огорчении, когда он не нырнул меня спасать.

Затем настала очередь Ибицы с очередными причудливыми проделками. Я рассказывала словно сказку и до последнего не верила, что это все происходило со мной. Наконец, настала очередь того страшного утра и записки.

— Теперь я понимаю, что наше знакомство с Томи просто банально! — с некой обидой говорит Лотта.

— Так значит, ты его любишь? — в очередной раз спрашивает Аша.

— Ну, конечно же, люблю! — с грустью произношу я. — Но меня одной, увы, мало.

— Прости, конечно, — вмешивается Лотта, — но после всего тобой сказанного я не поверю, чтобы мужчина прощал тебе столько и ничего к тебе не испытывал.

В душе я прекрасно осознаю, что это так, и даже уверенна, если бы он решился продолжить, у нас все могло бы получиться, но…

— Он не хочет серьезных отношений, — говорю я подругам, так как придерживаюсь плана не раскрывать настоящей причины его отречения от жизни. — Он трудоголик, и мы сразу с ним обсудили, что продолжения не будет.

— Очень жаль, — с горечью произносит Аша, — вы такая красивая пара.

— Это да, — поддерживает Лотта. — Иногда даже казалось, что вы уже вместе очень давно.

— Точно.

Мне ничего не остается, как улыбнуться подругам. Решаю не делиться с ними, что чувствовала рядом с ним себя именно так.

Проведя подруг, наливаю себе бокал вина и усаживаюсь за компьютер, так как мне предстоит завтра появиться после двух недель отдыха в издательстве. Печатаю статью по наброскам в органайзере. На глаза попадается значок электронной почты на рабочем столе, и, осознав, что не проверяла ее уже две недели, решаю просмотреть. Быстро пробегаю взглядом по отправителям и темам писем, но остаюсь расстроена, так как нет ничего интересного. «А что ты там хотела найти? Возможно, письмо от Адана? — спрашиваю я себя. — Это было бы интересно, учитывая, что у него нет твоего емейла, как и у тебя его. Да что там, у вас даже телефонов друг друга нет! — с унынием осознаю, что это чистая правда, а затем решаю найти в этом и хорошую сторону. — Еще не известно, как бы я себя вела, будь у меня его контакты. Да, определенно, я могла начать ему названивать. А вдруг бы он просто игнорировал звонки, зная, что это я? Не думаю, что мне бы пошло это на пользу. Определенно, мне от этого было бы только больнее, так что это даже к лучшему».

На следующий день собираюсь на работу. Сегодня я полностью возвращаюсь в свою прежнюю жизнь. Но прежней я больше не буду, и все благодаря Адану. «Я сильная, а значит, смогу жить дальше без него!»

Как никогда яркая я появляюсь в офисе, на утренней планерке ловлю постоянные взгляды коллег, и даже Энди. Самый красивый мужчина во всей вселенной — так уже год описывала я его близняшкам. При встрече с ним у меня подкашивались ноги и напрочь пропадала трезвость мысли. «Но это все было до Адана! — тяжело выдыхаю я. — Неужели теперь я тебе стала интересна?»

Сижу у начальника в кабинете и жду, пока он дочитает статью. Ожидаю очередную критику, но в этот раз я готова отстаивать себя. И вот мистер Крайс переводит с экрана взгляд на меня.

— Миа, она прекрасна!

— Спасибо!

— Оказывается, чтобы получить нужную мне статью, тебя просто нужно отправить в командировку. Эту я отправляю в печать, так что готовь следующую.

— У меня почти готовы еще две.

— Замечательно. Когда я их увижу?

— Думаю, через пару дней.

— Тогда жду.

Ничего не отвечаю, выхожу из кабинета главного редактора и грациозной походкой в красивом синем платье и с распущенными волосами направляюсь за свой рабочий стол.

Энди не заставил себя долго ждать. Высокий, стройный блондин подходит к моему столу — от его улыбки каждая девушка в офисе теряет голову, как и я когда-то.

— Ты изменилась.

— Да? — безразлично смотрю на него.

— Я слышал, ты провела две недели в Испании?

— Это правда.

— Может, расскажешь подробнее сегодня за ужином? — его магнитический взгляд направлен на меня, но, увы, не срабатывает. «И скажи на милость, зачем ты мне нужен? Ты же бабник, — смотря на него, думаю я. — Перестань! Может, тебе надо переключиться и развлечься? Что мне вообще в нем нравилось? Выходит, что ничего. Но для сравнения можно и сходить. Вот именно, для сравнения! Ты же и так знаешь, что он и в подметки не годится Адану!»

— Энди, спасибо за приглашение, — наконец произношу я, — но сейчас у меня есть кое-какие дела. Но если мне захочется куда-нибудь сходить, я буду иметь в виду.

Он явно не из тех, кто привык слышать отказ. Его лицо напрочь меняется, и вместо уверенной улыбки появляется разочарование. Наконец, он исчезает.

День за днем — и вот долгожданная пятница. Открываю входную дверь: близняшки, судя по пакетам, явно вооружены, чтобы погудеть на славу. Принимаю у них пакеты и направляюсь на кухню, раздевшись, они догоняют меня. Достаю пирожные, одну бутылку вина, другую, наконец, сетку с апельсинами и замираю.

— Когда я их увидела, — говорит Лотта, — то тоже вспомнила об Ибице.

Слезы-предательницы по очереди появляются на глазах и стекают по щекам, когда я смотрю на наклейку на апельсине с надписью «Морр».

— Миа, что случилось? — спрашивает встревоженно Аша.

— Морр! — произношу я.

— Ну да, это же известная марка.

— Это его, — запинаюсь я, — его апельсины. Он Адан Морр.

— Прости меня, — подойдя, обнимает меня Лотта, — я не знала.

— Ты не виновата, — улыбаюсь я, смотря на подругу. — Всегда будет что-то, что напомнит мне о нем.

Глава 23

Подъезжаю к дому родителей на окраине Барселоны. Замечаю, машину брата. «Все семейство в сборе!»

Подхожу к двери с двумя букетами цветов и только хочу нажать на звонок, как дверь открывается.

— Брат, ну наконец-то!

— Андрес, — улыбаюсь я.

— Когда мама сказала, что ты приедешь, я до последнего не верил.

— Ну, я подумал, что некрасиво будет познакомиться с твоей невестой на свадьбе.

— Это да!

Когда я захожу, он дружески хлопает меня по плечу.

— Адан, — появляется мама.

— Мама, это тебе, — протягиваю ей букет.

Появляется рыжеволосая маленькая незнакомка, и я интуитивно протягиваю ей второй.

— А это, полагаю, Вам? — пытаюсь вспомнить ее имя из приглашения.

— Адан, это Кристина, — приходит на помощь брат. — Крисси, это мой брат Адан.

— Приятно познакомиться, — произносит девушка. — Вы очень похожи.

— Да, красота у него от меня, — как всегда, дурачится младший брат.

Я смеюсь, но им не видно, что внутри накален страх встречи с отцом. И вот появляется сеньор Морр-старший, и все веселье быстро стихает. «Что я здесь делаю?» — тут же спрашиваю я сам себя.

— Наконец, мы все собрались в этом доме, — непривычно радушно говорит отец. — Так чего мы застряли в коридоре?

Непонимающе смотрю на мать, но она лишь пожимает плечами и улыбается. Мы перемещаемся в гостиную. Отец подходит ко мне поближе, а затем, обняв меня, спрашивает:

— Я надеюсь, ты с ночевкой?

— Да.

— Это хорошо, — хлопает он меня рукой и садится на диван возле матери. «Где я? Почему все такие радостные и веселые? Где мой грозный отец? И что на его месте делает этот милый, вечно улыбающийся мужчина? Я вообще не помню, чтобы отец хоть раз улыбался. Здесь что-то не то!»

Нас приглашают в столовую.

— А разве мы не будем ждать родителей Кристины? — спрашиваю я.

— Они придут на ужин, — сообщает мама.

— Понятно.

Когда мы устроились за столом, нам разливают вино. В глаза бросается этикетка на бутылке, так как она моя. Тут же довольно улыбаюсь. Когда официант хочет налить вино Кристине, та закрывает бокал рукой.

— Это очень хорошее вино, — говорю я.

Она краснеет и смущается от того, что ее застукали.

— Я не сомневаюсь, — говорит она, — просто я не пью.

— Может, ты не любишь красное?

— Брат, — вступается Андрес, — сейчас она не хочет пить вино.

Вижу, что вокруг всех это еще больше забавляет, но не могу понять, почему.

— Адан, — слышу голос отца и по привычке вздергиваюсь, — а когда ты представишь нам свою невесту?

— Невесту?

— Для начала можно девушку. А то смотри, младший брат уже обходит тебя во всем.

— Очень интересно, и в чем же это он меня обошел? «Вот мы и добрались до профессиональных успехов», — подумал я.

— Как в чем? Он женится, и в скором будущем они подарят мне внука. «Внука?!!»

И тут до меня доходит вся эта безмолвная игра с вином.

— Так ты скоро станешь отцом? — говорю я, смотря на брата. — Поздравляю!

— Спасибо.

— А я — дедушкой.

Отец произнес эти слова с такой любовью, что теперь я сразу понял, чем были вызваны все изменения в нем.

— Но я еще не слышал, как вы познакомились? — решаю сменить тему я.

— Давай я расскажу, — берет инициативу Адрес.

Он делает глоток и начинает свое откровение.

— Каждый день я бегаю в парке возле своего дома по одному и тому же маршруту. Но вот в одно утро на моей привычной тропинке я обнаруживаю вырытую яму и решаю сменить путь. Бегу возле пруда, слушая любимую музыку, и вдруг вижу на лавочке ее.

В это мгновение я четко представляю Мию, сидящую на лавочке возле пруда.

— Она словно ослепила меня. Я забыл, куда и зачем бежал. Единственное чего мне хотелось в тот момент, так это знать, что она не мираж.

Вспоминаю Мию, стоящую под дождем, когда первый раз ее увидел, и внутри болезненно сжимается комок, мешающий дышать.

— И вот я подхожу к ней и говорю: «Привет!»

Я четко вспоминаю, как так же говорю ей: «Привет!» — а затем она впервые смотрит на меня своими синими глазами. Кожа покрывается мурашками от внезапного озноба, сердце предательски учащает свой ритм. Я резко вскакиваю с места, совсем не ожидающий пробуждения эмоций, нахлынувших от воспоминаний.

— Извините меня, — наспех говорю я, — мне нужно подышать.

Мне все равно, о чем сейчас подумали все. Выбегаю на улицу и, вдыхая полной грудью, пытаюсь прийти в себя. «Что это было? Я словно слушал историю про нас!»

За ужином все проходит в такой же радушной и спокойной обстановке. Когда все разошлись, мне еще не хочется спать, несмотря на то, что уже очень поздно. Выхожу в сад, ложусь на один из шезлонгов и наслаждаюсь красотой звездного неба. Слышу, как кто-то идет, и рядом садится Андрес.

— И кто она? — спрашивает он меня.

Непонимающе смотрю на брата.

— Перестань, я сразу все понял, когда ты выбежал за обедом. Когда мы впервые с Крисси поругались, я выглядел так же. Мне словно не хватало кислорода.

— Никогда бы не подумал, что вы могли поругаться?

— Это даже полезно: тогда я ясно понял, что хочу, чтобы именно она всегда была рядом.

— Интересно, из-за чего вы поругались? — с интересом спрашиваю я.

— Ее достала моя педантичность.

— Всего-то?

— Ты же знаешь, в каждом есть что-то, от чего бы они с удовольствием избавились, но не могут.

— И как же вы помирились?

— Однажды утром она пришла и сказала мне: «Я люблю тебя всего, а значит, и твою педантичность».

— Мило! — улыбаюсь я.

— Самое смешное, что она теперь больший педант, чем я!

— Андрес, я искренне рад за тебя.

— Я очень счастлив, — он будто светится.

Мы лежим, вспоминая детство, когда у каждого из нас было лишь одно стремление — быть лучшим во всем.

— Вот вы где? — немного испугал нас отец.

Мы резко поднимаемся и смотрим на него.

— Мои мальчики, — с большой любовью произносит отец.

Я до сих пор не могу привыкнуть к его новому амплуа милого и любящего отца. Но, как бы мне не нравился новый он, я очень рад, что сейчас не один.

— Пожалуй, я вас оставлю, — вдруг говорит Андрес и встает.

Непривычная для меня паника зарождается во мне, но я стараюсь не показать ее. Когда Андрес уходит, отец занимает его место, и теперь мы сидим, смотря друг на друга.

— Адан, прости меня! — я изумленно смотрю на отца.

Смотрю в родные с детства глаза, но сейчас они меня не пугают. Вижу в них раскаянье, но все равно не нахожу нужных слов.

— Мы уже говорили с Андресом, теперь очередь открыться тебе.

— Открыться?

— Да, — он видит мои полные непонимания глаза. — Я начну со своего детства, и ты все поймешь.

Я приготовился внимательно слушать, хоть до последнего не понимал, зачем.

— Так вот, — продолжал отец. — Как ты знаешь, ваш дедушка держал антикварный магазин, но ты не знал, что единственной страстью в его жизни были часы. Он был одержим ими. Последние деньги он мог потратить на очередные часы, и я помню все эти вечные ссоры родителей, так как был старше сестры. Вместо того, чтобы играть с детьми, я все свое детство провел в компании антикварных вещей. И только после уроков мне удавалось быть в библиотеке среди любимых книг, которые на самом деле были мне и интересны. Однажды подростком отец застукал меня в моей комнате, читающим книгу — меня тогда увлекали звезды, в то время, когда я должен был помогать ему в магазине. «Что ты здесь делаешь?» — спросил он. Помню, как испугался тогда, поскольку все детство больше всего боялся вывести его из себя. А затем откуда-то пришла смелость, и я спокойно отвечаю ему: «Читаю». Помню, как он недовольно произнес: «Читаешь?» — а затем я услышал то, что навсегда изменило мою жизнь. «Попросту тратишь время, так как в управлении антикварным магазином это не пригодится. Но до конца школы, так и быть, можешь продолжать заниматься глупостями». «А как же институт?» — не выдержав, спросил я. Но услышал совсем не то, что мне хотелось: «У меня нет денег, чтобы дать тебе высшее образование. Да, если честно, я и не вижу в нем жизненно важной необходимости». Когда отец вышел, мне вдруг стало так плохо, все мои мечты, что после института я смогу стать кем захочу, рухнули в одно мгновение. Несколько дней меня преследовал кошмар: состарившийся я сижу в антикварном магазине и вожусь с какими-то часами, а вокруг никого.

— Ты никогда этого не рассказывал про дедушку? — перебиваю отца я.

— Вы его не помните, и мне казалось, что это к лучшему.

— А что было дальше?

— А дальше был мой протест.

Я вижу, что он заметил мое изумление.

— Да-да, именно протест. Мне было четырнадцать, когда я пришел и заявил отцу, что не буду продолжать его дело и никогда не буду часовщиком. Помню, как отец смеялся, смотря на меня. «И кем же ты будешь, если не секрет?» — с насмешкой спросил он. «Еще не знаю, но самое главноечто тем, кем сам захочу!» — уверенно ответил я. «Только не надейся, что я передам тебе магазин, когда ты приползешь об этом просить». И тогда я произнес обещание, адресованное больше самому себе, чем ему: «Я никогда ни о чем тебя не попрошу!»

Отец остановился, но мне ужасно хотелось услышать продолжение.

— Адан, в тот день, — продолжил он, — когда ты заявил, что сам выберешь, кем быть, на моем лице ты видел лишь разочарование. Но тогда я видел в тебе себя, и ты не представляешь, как я был горд тобой.

— Горд?

— Да! Все эти годы я молился, чтобы у тебя все получилось и ты нашел себя. Но, как бы мне не хотелось поддержать тебя, ты должен был сделать это сам.

Тишина составила нам компанию, пока я все переосмысливал. Но мне страшно хотелось дослушать рассказ его жизни.

— А что было после?

— Тогда я устроился на подработку в маленький ресторанчик, по ночам подрабатывал грузчиком, в общем, хватался за любую работу. Все свободное время я проводил над книжками, я всеми силами готовился к вступительным экзаменам. Заработанные деньги уходили на репетиторов английского, немецкого и французского. Не знаю, почему, но мне еще тогда казалось, что они мне пригодятся. И я не ошибся, так как они сыграли не малую роль при поступлении. В университете я знакомлюсь с твоей матерью, наша дружба строится на схожести доказать всем, что мы можем получить все что пожелаем сами. Через время мы понимаем, что нас связывает нечто большее, чем дружба. Окончив университет, мы поселяемся в маленькой квартирке и женимся. Мы уже давно знаем, что такое труд, так что окунаемся в полноценную взрослую жизнь с головой. У нас не было много денег, но то, что мы были вместе, уже делало нашу жизнь лучше. Когда мы узнали, что ждем ребенка, я был так счастлив. Но меня ужасно это пугало: а что если родится мальчик, как мне воспитать его так, чтобы он стал личностью? Так как мне нравилось, кем я стал, смотря на себя в зеркало, я никогда не жалел ни об одном своем решении. И вот я до последнего молился, чтобы была девочка, ее можно просто баловать и это нормально. Но Бог посылает мне тебя, — я отчетливо вижу слезы в отцовских глазах, — а когда появляется Андрес, понимаю, что это испытание только для меня. И вот я решаю, что дам вам самое лучшее образование, все для стартовой точки, чего не было у меня. Но лишь для того, чтобы вы с легкостью смогли стать теми, кем сами захотите. А знания никогда не бывают лишними. Возможно, кто-то может сказать, что я украл у вас детство, но я считаю, что это не так. Вы росли в строгости и дисциплине, в мире бесконечных занятий лишь для того, чтобы стать теми, кем вы есть сейчас. Возможно, ты не сможешь простить и понять меня, но, может, со временем, когда у тебя будут свои дети, ты поймешь мотивы, которые двигали мной.

— Я правильно тебя понял: ты не хотел, чтобы я работал в посольстве?

— Каждый должен сделать свой выбор сам. Андрес решил плыть по течению, а ты — против него. Чтобы вы не выбрали, я всегда любил и буду любить вас. Хоть, если честно, я всегда знал, что ты обойдешь брата. Между вами никогда не было духа соперничества, и вы всегда были лучшими друзьями, но я всегда видел, как он тянется за тобой. Ты всегда был сильнее и упрямее что ли.

— Папа, я рад, что ты рассказал мне это.

— Я и сам рад, что, наконец, могу стать безобидным милым старикашкой.

Впервые в жизни мы идем, обнявшись к дому. Еще долго я не могу заснуть от дня, полного потрясений.

Глава 24

Телефон, как всегда, будит меня теперь самым приятным голосом группы Foreigner — после того медленного танца это моя любимая песня, и не удивительно, что я знаю ее наизусть. Под песню продолжаю нежиться в любимой кровати, не стесняясь подпевать:

«Я хочу знать, что такое любовь,

Я хочу, чтобы ты показала мне это,

Я хочу почувствовать, что такое любовь,

Я знаю, ты можешь показать мне».

И как только я встаю, звучит звонок напоминания. Беру телефон и читаю: «День рождения близняшек». «Уже на этих выходных! — думаю я. — И как я могла забыть? Раньше я никогда не забывала, — и тут же отвечаю себе на свой вопрос. — Но раньше твоя голова не была занята кое-кем!»

Мы познакомились с близняшками, когда в детстве моя семья переехала в дом по соседству. Помню день, когда они со своей мамой принесли нам пирог, чтобы поздравить с новосельем. Они еще тогда были очень разными и никогда не носили одинаковую одежду. Я всегда считала их своими ангелами. Лотта, конечно же, черный, но, как бы она не старалась, у нее так и не получилось заставить меня попробовать курить, ярко краситься и откровенно одеваться, так как всегда рядом был белый ангел. Аша всегда была мудрая не по годам: если мне нужен был совет, я всегда шла прямиком к ней. И, конечно же, каждый год самой большой дилеммой для меня было, что же им подарить. Близким для тебя людям всегда сложно найти подарок, так как ты знаешь их, как никто.

Целую неделю я держала свой подарок в тайне, как бы ни старалась выведать о нем Лотта. И вот настала суббота. Подъезжаю на такси к дому их родителей, поскольку по традиции мы всегда начинаем праздновать на заднем дворике, а после начинается все самое интересное. «Увы, только Вселенная знает, как пройдет эта ночь и где мы проснемся завтра утром! Но я уже привыкла».

Открываю дверь своего дома, чтобы поздороваться с родителями. Но везде пусто. В руках у меня только одна красная коробочка с большим бантом. По лестнице спускается сестра Асоль, моя светловолосая копия, только на десять лет моложе.

— Ты уже приехала?

— Привет! А где все?

— Привет, все помогают с праздником у Чарлстонов.

— А!

— Идешь?

— Ну конечно.

Следую за младшей сестрой, но так и не могу понять, почему все там. Через маленькую калитку мы попадаем на территорию соседей: летняя площадка украшена белыми и золотыми матовыми надувными шариками и вазами с цветами. Как только близняшки видят меня, то от радости визжат.

— Миа, — кричат они в один голос.

— Здесь сегодня День рождения?

Мы обнимаемся, и я протягиваю им запечатанную коробку.

— Это вам!

— Один?

Я прекрасно понимаю, о чем они, так как всегда было две одинаковых коробочки.

— Один на двоих, — улыбаюсь я.

— Ты, как всегда, сделала свой подарок самым желанным, — высказалась Лотта.

— Впрочем, как всегда! — поддержала сестру Аша. — Но с годами у нас выработалось терпение.

Мы все начали хохотать, так как по уже выработанной традиции лишь после обеда именинницы открывают подарки, и мои всегда последние.

— А почему здесь все? — спрашиваю я, увидев своего брата-задаваку Джона.

— Родители предложили, и мы поддержали, — ответила Аша.

Вижу родителей и подхожу к ним, чтобы поздороваться, затем поздравляю миссис и мистера Чарлстон с именинами дочерей, и тут мужская рука протягивает мне бокал. Отвожу голову в сторону и встречаю как всегда радушного Томи.

— Привет.

— Привет, — отвечаю я.

В этот момент я ужасно рада за подругу. Мы начинаем болтать ни о чем, и меня так радует, что никто из моих друзей не заводит разговор об Испании. Всех приглашают за стол, и мы располагаемся за небольшим столиком на летней площадке. Как бы мне не нравилась компания справа и слева, с досадой обнаруживаю, что передо мной сидит мой брат. Вокруг все шутят и смеются, и я поддерживаю компанию.

— Ну и как тебе Испания? — вдруг спрашивает Джон.

Чувствую, как мои друзья занервничали, и Аша даже взяла меня за руку под столом. «Нет, тебе больше не удастся меня задеть! — говорю я себе. — Той боягузки Мии, которую ты знаешь, больше нет».

— Как ты, наконец, решилась? — сузивши глаза, смотрит он на меня, как всегда, пытаясь сломить.

— А как ты? — бью теперь я. — Все так же в поисках работы, достойной тебя?

Мой вид полон решимости, остается лишь понять, хочет ли он получить добавки. Наконец, он отводит взгляд, и я, улыбаясь, смотрю на окружающих. За обедом все ведут себя очень оживленно.

— Миа, что нового? — спрашивает неожиданно отец Лотты и Аши.

— Все как всегда, — начинаю я, — работа в журнале, дом, танцы. А нет, есть кое-что — я хожу на курсы вождения.

Теперь под впечатлением все. Только те люди, которые сидят за этим столом, знают, почему на самом деле я так боюсь машин, и всегда с пониманием относились к этому.

Перед глазами сразу же всплывает картина. Мне семь, мы приехали немного раньше, так как в предверии Рождества боялись попасть в пробку. Я, мой брат, отец и мама стоим возле любимого ресторанчика и ждем семью Картеров. Мои родители дружат с ними еще с колледжа, но я больше жду их сына и своего лучшего друга Джереми. Он старше меня на два года, но нам всегда было очень интересно. Родители даже шутили, что когда мы подрастем, то точно породнимся. Я не видела его уже несколько месяцев, так как мы жили на разных концах города.

— Вот и они, — говорит отец, и мы все смотрим на дорогу.

Знакомая синяя машина, и правда, появилась на горизонте (помню, как радовалась предстоящей встрече). И внезапно на огромной скорости из-за угла вылетает другая машина, ее заносит, так как дорога скользкая. Машина Картеров теряет управление. Одно мгновение — авария, и моего лучшего друга больше нет в живых, как и его родителей.

Считаю, что тишина затянулась, — а тем более не стоит в такой праздник вспоминать о грустном, — и решаю сменить тему.

— Сегодня не мой день, так что давайте вспомним, из-за кого мы сегодня собрались, — смотрю на своих подружек, улыбаюсь. — Не знаю, как все, а мне ужасно хочется, чтобы они открыли мой подарок.

— Идем? — спрашивает Лотта сестру.

— Ты еще спрашиваешь.

Именинницы быстро встают из-за стола и направляются к рядом стоящему столику, на котором лежат все запакованные подарки. Все внимание сидящих приковано к ним.

— Тогда мы начинаем, — объявляет Аша.

Они, словно маленькие дети, берут одинаково упакованные подарки и нетерпеливо открывают их. У каждой из них теперь есть по несколько наборов элитной косметики, по фену, абонементу в спа-салон, по большому фотоальбому, сервизу, несколько, как кому-то показалось, очень необходимых бытовых приборов. Наконец, осталась только одна моя коробочка. Они аккуратно берут ее и переводят свои глаза на меня. Я ожидающе улыбаюсь, когда они ее открывают, — и вот две недоумевающие пары глаз смотрят на меня.

— Прыжки с парашютом? — перепугано произносит Аша.

— Сертификат на троих, — пытаюсь подбодрить их я.

— Миа, ты серьезно? — теперь высказывается Лотта.

— А что? По-моему, будет очень весело.

Сестры переглянулись на миг, а затем снова посмотрели на меня.

— Ну тогда, — в один голос весело говорят они, подойдя ко мне и взяв меня за руки, — мы это сделаем! — и вот мы визжим и прыгаем на месте.

Мы прощаемся с родителями и отправляемся продолжать праздник. По дороге подбираем друзей близняшек, и вот нас уже одиннадцать. Вечер продолжился купанием в озере, затем мы очутились в одном новом караоке-пабе — алкоголь прекрасно справлялся со своим свойством эликсира безумств. Наконец, мы приезжаем в один из самых больших ночных клубов города. Оглушающая музыка, разноцветные софиты блуждают по темному залу, мы пробираемся к забронированному столику, на столе нас уже ждет бутылка шампанского в ведерке со льдом и бокалы. На мгновение меня посещает воспоминание о нашем первом походе на дискотеку с Аданом, и я тут же хватаю бокал и кричу:

— За Лотту и Ашу! — чтобы тут же от него избавиться.

Все берут бокалы и присоединяются ко мне. Очередная порция алкоголя добавляет храбрости. Как чаще всего бывает, практически все парни из нашей компании остаются за столиком, пока девушки зажигают. Сейчас мне хочется чувствовать себя свободной и главное — не зацикленной ни на ком. Ди-джей, на удивление, радует классными ремиксами на мировые хиты, и я просто отдаюсь музыке целиком. В привычном уже для себя образе: обтягивающие джинсы и туфли на высоком каблуке подчеркивают стройные и длинные ноги, шелковая расписная туника с широким поясом, волосы, собранные в высокий хвост — я танцую с подругами посреди танцпола. От алкоголя немного расплывается все вокруг, но мне, ни в коем случае, не хочется останавливаться. Расслабленная и беззаботная, я на мгновение мысленно оказываюсь на Ибице, и внутри так хорошо, приятная сладость расплывается по телу. Сильные руки обнимают меня за талию, но я не отстраняюсь, так как в моей голове сзади стоит Адан и именно он сейчас притягивает меня к себе. Наслаждаясь его прикосновениями, я накрываю его ладони своими и прислоняюсь к нему, ощущаю жаркое дыхание на шее, приятный озноб покрывает все тело. «Адан!» — раздается в голове.

Впервые в жизни я вдруг понимаю, что чувствует нимфоманка, и решаюсь идти до конца. Быстро поворачиваюсь к незнакомцу, и, не удосужившись даже взглянуть на него, обхватываю его голову руками и впиваюсь в губы. Он, на удивление, не теряется и, крепко обняв меня, отвечает на поцелуй. Я даже представить себе не могу, как в этот момент потрясенно смотрят на меня близняшки. «Адан! — продолжает пульсировать в голове. — О Боже, как же я хочу тебя!»

Словно наркоман, продолжаю целовать незнакомца, меня даже не смущает, что у него пухлые губы. Вокруг все словно остановилось и исчезло, а остались только я и Адан. Неожиданно чувствую на своем подбородке прикосновение колючей щетины и вспоминаю всегда гладко выбритого, покорившего меня испанца. «Как бы мне не хотелось, но его здесь нет! — осознаю я, продолжая целовать чужака, которого я впустила на свою территорию. — Но я могу просто представить себе, что это он. Да, возможно, это именно то, что мне сейчас нужно. Я просто воспользуюсь им и получу от него то, что желаю — секс с Аданом. Может быть, это даже поможет мне переключиться».

Беру незнакомца за руку, даже не пытаясь рассмотреть его лицо в темноте, и тяну в укромный уголок. Он послушно следует за мной.

— Миа, что ты делаешь? — кричит мне вслед Аша.

— Пускай, — уговаривает ее Лотта, — может, хоть отвлечется.

Решительно настроенная, я пробираюсь сквозь толпу, не выпуская руку незнакомца. Меня слегка штормит, понятно, почему, но, наверное, именно из-за алкоголя я настолько смелая сейчас. Дохожу до туалетов, вижу большую очередь в дамский и без всяких комплексов захожу в мужской. Не обращая никакого внимания на потрясенных мужчин, захожу в открытую кабинку, а затянув следом незнакомца, закрываю ее изнутри. Так же, не смотря на него, чтобы не передумать, начинаю целовать его. Его руки не заставляют себя долго ждать, они судорожно начинают гладить мое тело.

— Адан! — стону я.

— Я не Адан! — тут же слышу совсем чужой мне голос.

— Тшш! — шепчу ему на ухо. — Просто молчи.

Мои губы прокладывают себе дорогу от скул к подбородку и вниз к кадыку. Обоняние тут же дает сигнал мозгу, но я, конечно же, пытаюсь всячески отгородиться от здравого смысла.

— Адан, как же я хочу тебя! — признаюсь незнакомцу.

Пальцы неуверенно начинают расстегивать верхние пуговицы рубашки. «Ни одного волоска! — с унынием думаю я, смотря на его грудь. — Ничего, мне нужно просто его тело!»

Мои губы возвращаются к его губам, я чувствую его сильные ладони на своих джинсах, мои руки обнимают его, словно хватаются за спасательный круг.

— Вот так, просто возьми меня, — выдыхаю я.

Незнакомец нащупывает ремень на моих джинсах и начинает его расстегивать. Мои руки повторяют за ним, а наши губы не отрываются друг от друга. «Миа, что ты делаешь?» — слышу знакомый, любимый голос, который звучит здравым смыслом.

— Я просто хочу выбросить тебя из своей жизни! — произношу я вслух.

— С кем ты говоришь? — вмешивается незнакомец.

— Я же вроде сказала, чтобы ты молчал, — не выдерживая, кричу я. «Ты опять делаешь глупость! — твердит сознание, и перед глазами четко возникает образ Адана. — И, как всегда, будешь жалеть о содеянном».

— Нет! — продолжаю протестовать я. «Ты же знаешь, что я прав. Посмотри, он даже не похож на меня».

Впервые решаюсь взглянуть на незнакомца. Высокий, холеный, смазливый парень с пухлыми губками, зелеными игривыми глазками, зализанными светлыми волосами. Но даже небрежная щетина не добавляет ему никакой мужественности. Передо мной избалованный, богатенький сыночек, а попросту говоря — мажор. Меня вдруг начинает тошнить, даже не от того, что я собиралась с ним сделать, а от самой себя. «Хорошая девочка!» — говорит довольно образ Адана со своей привычной улыбкой.

Быстро убираю со своего тела его руки и, полностью придя в себя, застегиваю джинсы.

— Эй, — пытается быть милым незнакомец, — мы же только начали, — гладит он кончиками своих пальцев мое плечо.

От его прикосновений меня передергивает от отвращения, и, закончив с джинсами, я открываю замок двери.

— Прости, но ты не он, — говорю я, прежде чем открыть дверь.

— А может, я лучше него? — не отступает незнакомец.

Улыбаясь, открываю дверь, выхожу в сопровождении его разочарованного взгляда, а затем, повернувшись, сознаюсь сама себе:

— Лучше него нет!

Выйдя из мужского туалета, встречаю озабоченные взгляды мужчин, но мне все равно. Пробираюсь сквозь толпу к подругам.

— Ты что-то быстро? — веселится Лотта.

Тут же вижу в глазах ее здравомыслящей копии тревогу.

— Все хорошо, — успокаиваю Ашу, — вы не обидитесь, если я уеду?

— Конечно же, нет.

— Тогда увидимся завтра!

Под взглядами подруг и Томи ухожу. Наконец, выбравшись из ночного клуба ловлю такси и направляюсь домой. «Неужели я, правда, хотела это сделать? — спрашиваю себя, смотря на ночной город из окна движущегося автомобиля. — Ты не можешь быть идеальным, когда-нибудь я найду тебе замену!»

Глава 25

«Мне надо отвлечься!» — сидя в кабинете, думает Адан.

Нажимает кнопку вызова на телефоне.

— Анна, у меня есть какие-нибудь приглашения на сегодня?

— Я сейчас посмотрю, сеньор Морр, и зайду.

— Хорошо.

Как всегда, без стука заходит Луис, который вот уже несколько недель пытается выведать, что со мной происходит и этим ужасно раздражает. Он удобно располагается на гостевом диване, и по всем его жестам легко понять, что терпение у него заканчивается. Привычно, я уже приготовился к очередным расспросам.

— Адан, неужели тебе не хочется выговориться? Я же вижу, как ты несчастен.

— Не понимаю, о чем ты?

— Ты прекрасно меня понял, — сузив глаза, смотрит на меня Луис, — я бы все отдал, лишь бы взглянуть на ту, которой удалось тебя заарканить.

— Прости, что?

— Адан, ты меня, конечно, извини, но не из-за одной девушки, сколько я тебя помню, ты не бросал работу на такое долгое время. Да и после того, как ты вернулся, ты словно не здесь. Значит, в ней есть что-то особенное.

— Ты ошибаешься, — как всегда, пытаюсь переубедить самого себя я, — в ней нет ничего особенного. Мы с Карлой разошлись, и она просто вовремя подвернулась, вот и все.

Я пытаюсь говорить со всей сдержанностью, чтобы ни в коем случае не видеть Мию перед глазами.

Заходит Анна, как всегда, очень вовремя, так как мне ужасно не хочется продолжать этот разговор.

— Вот несколько приглашений на сегодняшний вечер, — кладет она их мне на стол. — Верхнее Вас может заинтересовать.

— Спасибо, Анна.

Секретарша выходит и, взяв приглашения, я начинаю их просматривать. Беру верхнее и вижу, что сегодня открытие выставки моего друга, скульптора Горра. Открываю конверт и, читая, улыбаюсь: «Моей музе!»

— Ты сегодня идешь куда-то? — услышав вопрос Луиса, вспоминаю о нем.

— Да, хочу немного развеяться.

— Можно с тобой?

— Почему бы и нет! Только давай договоримся, больше никаких расспросов, хорошо?

— Договорились.

Еду по ночному Мадриду в направлении галереи, но с горечью осознаю, что моя любимая машина, та, которая всегда помогала мне отвлечься или принять решение, теперь самое больное место на свете. Рука предательски тянется к соседнему сидению, чтобы дотронуться до нее, я до сих пор не привык, что там пусто. Наконец, паркуюсь и иду в направлении галереи. Возле входа меня уже ждет Луис, и, предъявив приглашение, мы заходим вовнутрь.

Погружаюсь в привычную, такую невыносимую мне, светскую толпу — с каждым третьим нужно поздороваться. Перекидываясь несколькими фразами со знакомыми и партнерами, краем глаза рассматриваю скульптуры, из-за которых все сегодня пришли сюда.

Наконец, встречаю Горра, который обожает купаться в лучах славы. Он, как всегда, в удобных широких штанах и яркой рубашке с узорами огурцов, привыкший быть тем, кем ему хочется.

— Все скульптуры, как обычно, гениальны! — говорю я другу, хоть до сих пор не понимаю их.

— Адан, не преувеличивай, — прекрасно зная меня, улыбается Горра.

— Я рад, что с тобой мне не надо притворяться.

— Если честно, я думал, что тема сегодняшней экспозиции тебе придется по душе?

— А какая сегодня тема? — дурачусь я.

— Секс!

Наспех осматриваюсь вокруг и понимаю, что, правда, все скульптуры олицетворяют слияние двух тел.

К нам подходит немного старше меня мужчина, которого я раньше никогда не видел, а вот девушку, висящую на его руке, увы, да.

— Адан, Горра, — произносит Карла.

— Карла, — приветствуем мы ее.

— Познакомьтесь, это мой будущий муж — Диего Форест. «Так вот ты какой! — думаю я, прекрасно зная это имя. — Так значит, ты нашла то, что искала — короля ночных клубов».

— Очень приятно познакомиться, сеньор Форест, — протягиваю я руку.

— Мне тоже, сеньор Морр.

Мы пожимаем друг другу руки.

— Выставка просто прекрасная, — теперь жмет он руку Горра, — я даже подумываю приобрести несколько скульптур.

— Рад это слышать, — приветливо отвечает мой друг.

— Вы меня простите, но мне надо еще со всеми поздороваться, — тут же сбегает наш недавний знакомый.

— Конечно.

Я думал, Карла последует за ним, как преданная собачонка, но она решает остаться с нами.

— Как ты? — спрашивает она, когда Горра отвлекли фанаты.

— Все хорошо.

— Я рада за тебя.

— И давно вы, боюсь спросить, помолвлены? — так как очень любопытно узнать, как за такое короткое время ей это удалось.

— Две недели, — спокойно отвечает Карла. — Если ты боишься, что я была тебе неверна, то тебе не о чем переживать. Мы с ним знакомы задолго до тебя. Просто, когда после нашего разрыва, я искала поддержки, он мне ее дал. И мы поняли, что давно намного больше, чем друзья, друг другу. «Так значит, ты сразу побежала к нему? — осознаю я. — Ну что ж, мы квиты, так как я тоже недолго горевал!»

Она начинает мне рассказывать, как теперь счастлива, но я лишь делаю вид, что слушаю. Отойдя немного в сторону, она подходит ближе, и моему взору открывается одна из скульптур. Я замираю.

Темный мужской и белоснежный женский силуэт переплетаются, словно по спирали. Они кажутся такими отреченными от всего и просто наслаждаются лишь прикосновениями друг друга. Скульптура словно загипнотизировала меня, так как больше всего меня впечатлил черный зонтик, раскрытый над ними. Я не вижу перед собой кого-то — там именно я и Миа.

— Я что-то пропустил? — возвращается к нам Горра.

— Горра, — с взглядом безумца обращаюсь я к другу, — мне все равно сколько она стоит, но я хочу эту скульптуру.

— Какую?

— Эту, — показываю я на нее пальцем.

— Ах, эту! — улыбается друг. — Она уже твоя, так как я создал ее именно для тебя.

— Она совершенна, — продолжаю я.

— Я рад, что ты начинаешь разбираться в искусстве, — как всегда, дурачится Горра.

— Что? — непонимающе смотрю я на друга.

— Тот факт, что она тебе понравилась, уже для меня значит многое. Так как я прекрасно знаю твое мнение о современном искусстве.

— Спасибо, друг, — улыбаюсь я.

— Я подумал, что, возможно, она поможет тебе определиться!

Я понимаю, о чем он, и одобрительно улыбаюсь. Но вдруг вижу расширенные от удивления глаза Карлы, которая все это время слушала нас. Она явно потрясена, но мне все равно. «Теперь ты проблема сеньора Фореста!» — говорю я себе.

Глава 26

«Еще немного, и я доберусь до него!» — бормочет Миа себе под нос.

Вот уже несколько недель я пробую разные виды экстремального спорта, и, как всегда, очень рада поддержке друзей. Все началось с курсов вождения, затем я напросилась, чтобы Томи покатал меня на своем байке. Я никогда раньше не думала, что можно получать такое наслаждение от выброса адреналина и скорости. Раньше подруги даже не предлагали мне ничего такого, прекрасно зная, что я найду массу отговорок. Теперь же, когда у Лотты возникает идея провести неординарно досуг, она в первую же очередь звонит мне.

Никогда не забуду наши прыжки с парашютом, но, если честно, мне кажется, что в этот раз в самом большом потрясении находилась Аша. Так как первое, что я сказала, когда мы встретились на земле: «Я хочу еще!»«Да, мне кажется, что именно этот прыжок стал переломным моментом для меня, и я уже даже не вспоминаю об Адане, — думала я, продолжая карабкаться. — Ну, почти не вспоминаю!»

— Миа, — слышу раздающийся снизу голос Аши, — не обязательно, чтобы в первый же раз ты достала этот флажок.

Как только мы зашли в этот зал и я увидела эту стену для скалолазания, я прекрасно знала, что не успокоюсь, пока не поднимусь на самый верх. Я хочу доказать, в первую очередь себе, что смогу. Медленно и аккуратно, вот уже полчаса я карабкаюсь по этим разноцветным камешкам. Томи страхует меня внизу, я даже рада, что теперь он живет с Лотт. «Еще несколько метров, и я достану этот желтый флажок».

Но, видимо, кто-то наверху со мной не согласен, так как кроссовок соскользнул, и я падаю. Я просто вишу на снаряжениях, смотря в потолок, пока Томи постепенно меня опускает. Как только мои ноги касаются матов, близняшки тут же подбегают.

— Миа, все хорошо?

— Нет, — бурчу я.

— Ты ушиблась? — с волнением спрашивает Аша.

— Нет, Аша, со мной все хорошо, — успокаиваю ее я, — просто флажок я так и не достала.

— Миа, — присоединяется к нам Томи, — для первого раза ты просто умница!

— Я это понимаю, — без всякого энтузиазма продолжаю я, — но мне хочется все и сразу.

— Терпение, друг мой, — подбадривает он меня.

— Вот именно, — присоединяется Аша, — терпение, и все еще будет.

— А что скажешь ты? — обращаюсь я к Лотте.

— Учитывая, что раньше я не наблюдала в тебе такого стремления, — Лотта озадаченно на меня смотрит, — мне кажется, что через время у тебя обязательно получится.

— Через время — это да, — перевожу взгляд с друзей на непокоренную стену, — но никто мне не мешает попробовать еще раз.

Глава 27

Я сижу в своем рабочем кресле и смотрю в окно. Прошел месяц, когда я видел Мию в последний раз. Как хорошо, что любимая работа всегда придет на помощь, чтобы забыться. На моем столе лежит конверт, который утром занесла мне секретарша с почтой. Он будто колоколом напомнил о той прекрасной неделе. Вот уже несколько часов я смотрю на конверт, боясь открыть его. В сотый раз читаю в строке отправитель: «Лотта и Аша Чарлстон».

На время прячу его в стол и ухожу на совещание в зал заседаний. Когда возвращаюсь обратно, достаю и продолжаю нерешительно смотреть.

Перед глазами появляется та ужасная картина, вот уже десять лет пугающая меня. Я еду с Сарой в наш семейный домик у озера. Мы такие счастливые. Мы встречаемся уже полгода, так как вместе учимся. Я влюблен, и в моих планах не только отдых, поскольку именно здесь я хочу сделать ей предложение. Уютный домик, мы плаваем на лодке, затем я читаю ей вслух стихи из любимого сборника. И вот мы засыпаем в объятиях друг друга, так как договорились, что я не буду настаивать на близости, пока она сама не скажет, что готова.

И настает то проклятое утро. Я просыпаюсь от шума и вижу, как она собирается.

— Что-то случилось?

Сара замирает, и я вижу, что она напугана. Вскакиваю с кровати.

— Что с тобой произошло?

— Не подходи ко мне, — умоляет она, продолжая складывать вещи в сумку.

— Сара, что произошло?

— Не прикидывайся, — шипит она, — ты получил то, что хотел.

— О чем ты?

— У тебя что амнезия или ты помнишь лишь то, что хочется тебе? Так я тебе напомню, — я еще никогда не видел ее такой свирепой, — ты меня изнасиловал.

— Нет, — не веря, говорю я, — этого не может быть. Ты меня разыгрываешь?

— Почему же? По-твоему, я сама сделала с собой такое?

Сейчас я отчетливо вижу на ней порванную пижаму и синяки на ее теле.

— Но я ничего не помню, — берусь за голову и сажусь на кровать.

— Поздравляю! Хотела бы я все забыть так же просто, как ты. «Да, я лунатик, — веду диалог я сам с собой, — но ничего подобно раньше не было».

— Сара, я думаю, этому есть объяснение.

— Боже, и почему мне так везет? Я думала, ты другой, а, оказалось, ты ничем не отличаешься.

— Я тебя не понимаю?

— Адан, я больше не хочу видеть тебя никогда.

И мне остается смотреть ей вслед, и только после общения со своим доктором, я понимаю, что так только лучше.

Наконец, открываю этот таинственный конверт, в котором лежит журнал «Charm» и маленькая записка:

«Мы подумали, что ты не знаешь ее фамилии».

Листаю наспех журнал и легко нахожу нужный раздел, увидев знакомые фотографии.

«Прекрасный Мадрид

Каждый из нас чего-то боится, даже если утверждает, что нет! Некоторые боятся показывать страхи, чтобы не показаться слабыми. Некоторые наоборот открывают их, чтобы получить необходимую жалость. Вот и я совсем недавно была трусихой, боявшейся морских прогулок, полетов, да вообще, езды на огромной скорости. Настал переломный момент и именно в этот момент понимаешь, как хорошо, что у тебя есть верные друзья. До последнего борясь с самой собой, я, наконец, уговариваю свой страх летать отступить, и жизнь забрасывает меня в прекрасный город Мадрид. Я оказываюсь совсем одна в незнакомом городе, стране, без знания языка, без багажа. Что может напугать еще больше? Я решаю принять все как должное и ни в коем случае не сожалеть. И как только я решаю просто наслаждаться жизнью, а не сидеть в потайном углу, — мир дарит мне настоящую сказку, за которую остается быть лишь благодарной.

Погружаюсь в историю и культуру незнакомой страны. Королевский дворец, Площадь Сибелес, часы на здании почты, Фонтан Нептуна, Пласа-Майор, нулевой километр, Дворец связи, Фонтан Кибелы, Собор Альмудена, Оперный театр, Арена «Лас-Вентас» — вот то малое, что нужно увидеть, посетив Мадрид. А теперь более подробно.

Мадрид не был основной целью моей внезапной поездки в Испанию. Но всем известно, что столица любой страны — это ее первая достопримечательность. Решив довериться своему новому коренному знакомому, я ожидала закрепления первого впечатления, и испанская столица покорила меня, впрочем, как и вся Испания. Но не стариной архитектуры, а удивительным спокойствием и по-настоящему королевским величием. Мадрид расположен на плоскогорье и как бы расползается вширь своими невысокими домиками, чтобы ничего не мешало любоваться прекрасным небом Испании, которое практически круглый год ярко-голубое, за исключением дня моего приезда. Но разве человека, родившегося и прожившего в Швеции, можно напугать легким слепым дождиком?

Начнем, пожалуй, с главной улицы Гранд Виа (в переводе — большая улица). Во многих городах Испании есть улицы с подобным названием, но только в Мадриде она уникальна. Нынешний ее облик больше напоминает Нью-Йорк тридцатых годов некоторыми отдельными зданиями и кинотеатрами. В народе участок от Площади Испании до Кальяо так и называют — Бродвей Мадрида. На Гранд Виа есть все! Отели, кинотеатры, хостелы, театры, магазины на любой вкус, множество кафе и ресторанов, а так же торговые центры с маленькими сувенирными ларьками. В общем, половина того, что необходимо туристу. Наиболее часто фигурирующий вид улицы — это ее перекресток у здания Метрополя, построенного во французском стиле еще в 1910 году, и здания с вывеской «Ролекс», где сейчас находится ювелирный магазин. Улица Гранд Виа — это место, которое необходимо посетить как днем, так и ночью. Именно вечером наступает настоящая магия этого города. Вторым популярным видом на улицу является место возле станции метро «Кальяо» на одноименной площади. Так же дом с огромной рекламной вывеской газированного напитка «Швепс», который носит название «Капитоль». На улице расположено еще множество примечательных домов, но предлагаю отправиться в торговый центр El Corte Inglés. Он относится к огромной сети универсальных магазинов по всей Испании. Многие люди, любящие шопинг, без проблем найдут там занятие по душе, но все же рекомендую отложить поход по магазинам и подняться на последний этаж. Там расположено множество уютных кафешек, но изюминка их в прекрасной смотровой площадке. Каждому, кто собирается посетить Мадрид, рекомендую подняться туда именно на закате, так как слова просто лишние, все что тебе нужно — просто наслаждаться завораживающим видом. После нее, кстати, ужасно удобно ориентироваться по городу, поскольку видно, где что находится.

Теперь, пожалуй, перейдем ко второй достопримечательности столицы Испании — знаменитой Площади Испании. Именно на ней расположены здание Испании и башня Мадрида, высотой более 100 метров, которое когда-то считалось самым высоким зданием в городе. В самом центре площади расположился фонтан, посвященный Сервантесу и его героям. Наиболее выделяются, конечно же, фигурки Дон Кихота и Санчо Пансо. Площадь Испании прекрасно включается в маршрут пешего туриста. Если стоять спиной к лошади Дон Кихота, то справа будет храм Дебод, а слева — Королевский дворец. Завершая историю центральной улицы, вернемся к противоположному ее концу и завернем на Площадь Сибелес. На ней расположено здание Дворца коммуникаций, оно, конечно, архитектурно невероятно интересно, но есть загвоздка с возможностью его нормально сфотографировать. Площадь по своей сути является разворотным кругом, в центре которого расположен фонтан с богиней плодородия Кибелой. Говорят, что игроки Мадридского «Реала» даже купаются в нем после своих побед, так как фонтан символизирует стремление страны к процветанию. Несмотря на то что во дворце с 2007 года располагается Мадридская мэрия, в здание можно зайти и подняться на еще одну смотровую площадку. Взглянув на Мадрид свысока, оцениваешь его красоту совершенно по-новому: улицы становятся шире, дворцы помпезней. Сверху Испанская столица выглядит очень привлекательно, и хочется поскорее спуститься и продолжить блуждание по ее старинным улочкам. На другой стороне площади расположено здание Банка Испании, постройка 1884 года, а немного сбоку — Дворец Линарес, называемый так же «Домом Америки». Если подняться вверх по улице, на тропе туриста встречается Триумфальная Арка Алькала. Их много по городу, на их месте раньше существовали старинные ворота в город. Здесь мы, пожалуй, попрощаемся с Гранд Виа.

От Арки Алькала можно направиться немного правее и попасть в прекрасный парк Буэн-Ретиро, площадью 120 гектаров. В парке есть несколько примечательных мест. Это озеро вокруг памятника Альфонсу XII, по которому можно сменить пешую прогулку на лодочную. В парке можно удобно расположиться в одном из уютных кафе или просто устроить пикник на зеленой траве. Так же в парке расположено два дворца — кирпичный и хрустальный. Кирпичный Casa de Vacas, или, проще говоря, Дом Коров, в котором сейчас демонстрируются произведения искусства (раньше, и правда, использовался как выставочный коровник). В стеклянном же дворце раньше размещалась оранжерея, а ныне — просто немного заброшенное здание, но впечатление о нем тут же уходит на второй план, когда подходишь к пруду, где спокойно спят красноухие черепашки и резвятся гуси с утками. В парке очень тихо и комфортно, особенно для романтических прогулок, на аллеях стоят статуи античных богов, а перекрестки украшены величественными барочными фонтанами. В Мадриде очень много фонтанов. Согласно путеводителю: «Традиция присутствия хотя бы маленького питьевого фонтанчика в центре каждого двора относится к влиянию арабской культуры и архитектуры, а в масштабах города она превратилась в самостоятельный вид настоящего искусства, соединившего творчество художника, инженера, архитектора, садовника и философа. Говорят, фонтаны Мадрида — это тоска по морю, отсутствие которого для испанца — страшный изъян. Да если это и шутка, то, в любом случае, фонтаны наполняют город движением, а также умиротворением или драматизмом». На Площади де Кановас дель Кастильо так же расположен фонтан Нептуна в неоклассическом стиле.

Еще одними достопримечательностями города можно назвать музеи. Национальный музей Прадо — один из крупнейших и значимых музеев европейского изобразительного искусства. Памятник великому испанскому художнику Франциско Гойе находится перед музеем Прадо — работа выполнена из бронзы, мрамора и гранита в 1902 году по проекту архитектора Мариано Бэнлиуре. У подножия памятника — вылитая в камне знаменитая «Маха обнаженная» Гойи, единственное произведение, написанное им в период, когда обнажение тела в искусстве было запрещено инквизицией. Рядом с музеем расположена Королевская церковь святого Иеронима XVI века. Она относилась к ордену иеронимитов, близкого королевсклому роду Ретиро. А здание, в котором сейчас находится музей Прадо, в те времена был Королевским дворцом рода Ретиро. Обратная сторона музея выходит на храм, перед входом расположена скульптура Веласкеса.

Теперь вы знаете, как один шаг навстречу к жизни без страхов подарил мне новые впечатления, новых знакомых и незабываемый отдых. Мое путешествие по Испании продолжилось столь же незабываемым открытием для себя города Валенсия, но об этом читайте в следующем выпуске.

P.S.: Посвящается еще большему трусу, чем я. Спасибо тебе за все!

Миа Лоренс».

Погруженный в разногласия с самим собой, я не замечаю, как в кабинет заходит Луис. Он что-то говорит, но я не вслушиваюсь, пока он не произносит нужное мне слово «Стокгольм».

— Прости, что ты только что сказал?

— Ничего, просто говорю, что улечу на несколько дней в Стокгольм для подписания документов.

— А разве у нас есть там какие-то сделки?

— Адан, я же тебе говорил. Когда ты отдыхал, мы начали переговоры со Шведской сетью магазинов.

— Возможно, — отвечаю я, но не сознаюсь, что не помню об этом.

— Так вот, все поправки оговорены, и можно подписывать договор о поставках.

— Я сам полечу, — вдруг говорю я, встречая непонимающий взгляд друга.

— Ты? Но зачем?

— Я что не могу сам поехать на встречу по подписанию договора?

— Можешь, конечно. Но обычно тебе это было неинтересно.

— Просто всегда хотел увидеть Стокгольм. Такой ответ устраивает?

— Как скажешь, Адан. Тогда я подготовлю все бумаги.

Смотрю, как мой компаньон исчезает за дверью. «Вот и ответ на мой вопрос!»

Глава 28

Как всегда, когда погода радует нас солнечными лучами, направляюсь в свой любимый парк. На мне джинсы, байковая спортивная кофта и кроссовки. По дороге захожу в магазин для животных, чтобы купить корм для уток. Затем — в свою любимую кондитерскую.

— Миа, привет! — как всегда, приветствует меня владелец Адам.

— Привет! — дружелюбно отвечаю я.

Светловолосый высокий мужчина с обворожительной улыбкой по привычке бросает все, когда захожу я. «И как я раньше не замечала этого милашку?» — немного краснея, смущаюсь его вниманием.

— Как обычно? Или, может, хочешь что-то особенное? — Адам нависает над прилавком и смотрит мне прямо в глаза.

— Пожалуй, сегодня я попробую те пирожные с вишней, которые ты рекламировал.

— Отлично. И травяной чай?

— Ты знаешь меня лучше всех, — кокетливо улыбаюсь я.

— Но единственное, чего я до сих пор не знаю, — он явно нервничает, — это, когда же ты примешь мое приглашение и мы сходим куда-то?

— Адам…

Я обескуражена и не могу подобрать очередную отговорку, как он берет мою руку и тихо произносит:

— Все хорошо, Миа, я умею ждать.

В глубине души я прекрасно осознаю, что пора увлечься кем-то и лучше кандидатуры, чем Адам, не сыскать. У него даже имя подходящее, но все же я еще не готова.

Выхожу и прямиком направляюсь к месту, где мне всегда хорошо, только оно всегда помогает пережить мне самые сложные периоды жизни. Захожу в парк, иду по тропинке к пруду, когда вокруг все также решили насладиться подаренным теплом. Иду вдоль пруда, радуясь прекрасным картинам, окружающим меня. Вижу свою скамейку, спрятанную под наклонившейся ивой, подхожу и сажусь на нее.

Плавающие в пруду утки не заставили себя долго ждать, так как у меня лучшее место для кормления. Бросаю купленные сухари и, как всегда, окунаюсь в детство, так как первый раз меня сюда привела бабушка. Беру стакан чая и вдыхаю любимый аромат имбиря. Упиваюсь звуками природы и в тысячный раз вспоминаю, что люблю это место за отсутствие оглушающей цивилизации. Адам был прав: пирожное божественно.

Достаю из рюкзака приготовленную книгу и начинаю читать. Боковым зрением улавливаю пару красивых мужских туфель, которые остановились рядом, и поднимаю взгляд на потревожившего. Передо мной в строгом коричневом костюме и белоснежной рубашке стоит Адан. Я быстро закрываю глаза и мотаю головой, подозревая, что это галлюцинация. Но, снова открыв глаза, вижу, как его это забавляет, и понимаю, что он реален.

— О нет! Нет, — в панике я начинаю собирать все свои вещи.

— Миа, — делает он еще один шаг.

— Адан, нет, — выставляю вперед ладонь, и он останавливается, — только не снова, только не сейчас.


«Скажем честно, такой реакции я точно не ожидал. Но за это я ее и люблю! Как же я скучал по тебе».

Смирно продолжаю стоять, при этом любуясь ей. Ее надутые губки, большие синие глаза и мои любимые светлые локоны собраны в высокий хвост. И вдруг она встает и уходит, я даже скажу, убегает.

— Миа! — кричу ей, а затем бегу следом.

Она не оборачивается и не произносит ни слова. Мы вскарабкиваемся на высокую поляну. А как только я оказываюсь рядом, кричу ей вслед:

— Миа, я знаю, что тебе было плохо.

— Плохо? — наконец, она останавливается и смотрит на меня.

Я доволен тем, что заставил ее остановиться. Но по ее разгневанному виду понимаю, что это еще не все.

— Ты понятия не имеешь, как мне было плохо! — выкрикивает она. — Ты хоть знаешь, как это? Неделю я ходила, как опустошенный сосуд. Словно маньяк. ю хваталась за воспоминания о тебе, до последнего надеясь, что ты появишься и все будет как прежде. Но ты не появлялся, да больше того — ты сбежал, как трус. А когда я приехала домой, все стало еще хуже: я реагировала на каждый звук телефона, стук в дверь. Мне так хотелось увидеть тебя. Но вскоре здравая логика все же достучалась до моего безумного сознания, и я поняла, что ты не знаешь моего телефона, даже моей фамилии. Наконец, мой хрустальный домик рухнул до конца. И как только я начала снова жить, да что там — полноценно дышать, — она хаотично машет руками, — появляешься ты, как ни в чем не бывало. Неужели тебе так нравится меня мучать? Ты снова погрузишь меня в сказку, и, возможно, я даже буду этому рада, — в ее глазах проступают слезы, — но что со мной будет после, когда ты снова испаришься?

— Миа, — я подхожу к ней ближе, моя ладонь приближается к ее лицу, — я больше не исчезну. Только если ты меня об этом попросишь.


Я продолжаю подозрительно смотреть на него. «О, как же я хочу, чтобы ты дотронулся, поцеловал меня! — сдаюсь я. — Пусть даже только раз».

И вот его пальцы касаются моей щеки, и меня словно бьет током изнутри. Он наклоняется, его лоб касается моего.

— Я приехал за тобой, — очень тихо произносит Адан, взяв мое лицо в ладони. — Ты — мое снотворное.

— Так ты приехал, потому что не можешь заснуть? — не удерживаясь, язвлю я.

— Я приехал, — его дыхание учащается, — так как понял, что люблю тебя.

Приятная волна удовлетворенности проходит по телу, но решаю ему немного отомстить.

— А ты не думаешь, что уже может быть поздно? Возможно, я теперь не свободна.

Но моя сияющая улыбка с легкостью выдает меня.

— Да, — улыбается Адан, — ты о том блондине в кондитерской?

Понимаю, что он от самого дома за мной следил. «Но почему он не постучался в квартиру? Он до последнего не мог решиться. Какая разница? Он здесь, а это самое главное!»

— Да, — продолжаю игру.

— Ну, раз я опоздал, — пожимает он плечами, и с лица исчезает привычная улыбка, — тогда, полагаю, мне больше нечего здесь делать?

Адан делает шаг в сторону и медленно уходит. Смотрю вслед самой любимой спине, начинаю шагать за ним. Я не вижу, как он улыбается от души сейчас. Догоняю и прыгаю ему на шею.

— Ну нет! — кричу ему на ухо. — Теперь ты от меня не сбежишь!

Адан останавливается, продолжая молчать, я сползаю по его спине. Но он так и не поворачивается ко мне. Запускаю свои руки между его и обнимаю, прижавшись щекой к пиджаку. Я могу стоять так вечность, просто слушая его дыхание. Наконец, ощущаю, как он накрывает мои руки своими ладонями, разводит их в стороны и поворачивается. С опаской поднимаю глаза и встречаю знакомую довольную улыбку.

— Знаешь, сентиментальность тебе не идет, — сузив глаза, кривится Адан.

Смотрю на него, как никогда счастливая, так как все, о чем я просила уже месяц, сбылось.

— Я думала, ты любишь меня всю?

— Всю!

Адан продолжает сиять, затем, наконец, целует меня. И в этот миг все становится на свои места.

Мы сидим на моей любимой скамейке, спрятавшись от прохожих. Я лежу на его груди, и больше мне ничего не надо, только пусть Адан всегда будет рядом.

— Я сейчас самая счастливая на свете, — тихо говорю я, — а ты?

— Да, — не очень убедительно произносит Адан.

Привстаю и непонимающе смотрю на него.

— Что-то ты не очень уверенно сказал.

— Просто сейчас я почти счастлив.

— Можно узнать, почему?

— Ну, — он до последнего не решается, — если бы ты сказала сейчас, что беременна, — он видит мои удивленные глаза, — тогда я бы, и правда, был самым счастливым.

— Я не беременна, — с грустью произношу я, — но ведь все в твоих руках!

Он видит мои бесстыжие искорки в глазах, его губы касаются моих.

— В моих, — шепчет он. — Может быть, ты пригласишь меня на чай?

Той же дорогой, которой я шла в парк, возвращаемся, и всю дорогу я вишу на нем. Мне кажется, я больше не отпущу его не на секунду. Когда мы проходим возле кондитерского магазина, он вдруг говорит:

— Может, зайдем, купим что-то сладкое?

Не сдерживаюсь и начинаю смеяться.

— Что? — озабоченно смотрит на меня Адан.

— Никогда не думала, что ты из тех, кто метит свою территорию, — как всегда, без всяких церемоний говорю я.

Прекрасно меня поняв, он становится, на удивление, серьезным.

— Мне кажется, я уже говорил, — притягивает он меня к себе, — все мое принадлежит только мне.

— Не думаю, чтобы я была против, — кокетничаю я.

— Но в данный момент я хочу купить продукты, так как в моих планах не выпускать тебя из квартиры хотя бы несколько дней.

«О! Мне определено нравятся его планы» — думаю я, но произношу:

— Вам никто не говорил, что вы напрочь испорчены, сеньор Морр?

* * *

После красивой брачной церемонии на снятой загородной вилле, сижу за столом, украшенным красивыми белыми цветами в окружении своей новой семьи. Смотрю на счастливых молодоженов Андреса и Кристину и представляю на их месте нас с Аданом через два месяца. Делаю глоток шампанского, и понимаю, как за две недели круто изменилась моя жизнь.

Вспоминаю, как он знакомится с моими родителями, просит моей руки. Как я разговариваю со своим начальником и говорю, что переезжаю жить в Испанию. Оказалось, я могу продолжать работать на расстоянии, если захочу. Когда мы летим в его самолете, и я привычно лежу у него на плече, мне все равно, что мы находимся на высоте 10 тысяч метров над землей. По приезду домой нас встречает, казалось, еще больше счастливая, чем я, Донна. Адан берет меня на руки и, перенеся через порог, поднимает по лестницы на второй этаж. Когда я вижу, что он несет меня в мою бывшую спальню, предпочитаю ни о чем не спрашивать. А когда понимаю, что теперь он обустроился в ней, моему изумлению нет предела.

День за днем я просыпаюсь одна, так как он заранее предупредил, что мне нужно с пониманием относиться к его второй страсти — его землям. И я понимаю, так как ночью он только мой. Но все же приучаю вставать себя так же рано, как и он, чтобы вместе завтракать, а он старается не задерживаться для совместных ужинов.

В одну из ночей меня посещает второй Адан, тот самый, который уже давно меня не пугает. Когда мы просыпаемся на полу, лежа в сброшенных простынях, быстро его успокаиваю, когда понимаю, что он по-прежнему напуган. Так как он ничего не помнит, у нас появляется новая совместная игра: я посвящаю его утром во все детали его ночных проделок.

За несколько дней до церемонии мы приезжаем, и он представляет меня своей семье. По дороге он рассказывает о каждом, и мне кажется, я знаю их очень давно.

Наступает очередь рассказа о том, как мы познакомились. Когда Адан доходит до фразы «Привет!», все дружно начинают смеяться.

Продолжаю любоваться молодоженами и не устаю восхищаться, как Андрес постоянно с любовью гладит животик жены.

— Потанцуем? — слышу знакомый голос.

Понимаю, что он уже закончил со своими телефонными звонками и теперь снова мой.

— Конечно, — протягиваю ему руку.

Мы выходим на танцевальную площадку, я привычно прижимаюсь к нему щекой, и он начинает меня вести. Растворяемся в музыке живого оркестра. «А что было бы, если бы я тогда не полетела?»


Купить книгу "Разрушая страхи" Куин Энн

home | my bookshelf | | Разрушая страхи |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу