Book: Привет, Волли!



Привет, Волли!

Ильмар Томуск

Привет, Волли!

Привет, Волли!

Когда Воллины мама и папа первый раз встретились, то самого Волли на свете еще не было. Воллин папа был тогда намного моложе и носил усы. Воллина мама тоже была совсем молодой. Усов у неё не было, да и папе она велела сбрить усы, потому что они всё время кололись. Воллин папа сбрил усы, и вскоре после этого сыграли свадьбу.

Волли точно не знал, когда он родится. Папа и мама тоже не знали. Они спрашивали у врачей, но и врачи не знали. И вот когда прошло десять лет и папа с мамой всё это время жили вместе, а папа не носил усов, то тогда Волли решил, что ему пришла пора родиться. На самом деле он сделал бы это и раньше, но помешали дела.

Родиться было не так-то просто. Сначала места у мамы в животе было предостаточно, а потом стало совсем тесно. Иногда Волли слышал, как мама и папа разговаривают между собой. Вообще-то они были довольно разумными людьми. Оба работали учителями, а это значит, что соображать они должны хорошо. Но про Волли они говорили очень странные вещи. Например, папа однажды спросил у мамы, как поживает у тебя в животе наша доченька. А мама ответила, что Маргарита все растёт и растёт. Другой раз Волли вытянулся в животе почти во весь рост, и тогда мама сказала, что Маргарита сильно толкается ножками.

Когда места в животе было больше, то Волли думал, что Маргарита, может быть, и вправду прячется где-то рядом. Но когда места стало уже совсем мало, то он понял, что мама и папа просто что-то перепутали.

Как-то вечером папа в очередной раз вернулся из Таллинна домой и заметил, что живот у мамы стал ещё больше, чем был. Но даже в таком большом животе Волли было тесно, потому что места всё равно не хватало. Волли дождался, когда мама с папой улягутся спать и, когда часы показали ровно половину первого, решил, что пришла пора родиться. Он даже толком и сам не понял, как вдруг такая хорошая мысль пришла ему в голову и почему же он не додумался до этого раньше.

Привет, Волли!

— Пора ехать! — вскочила мама.

Папа спрыгнул с кровати и попытался натянуть свитер на ноги. Потом он всё-таки понял, что свитер одевают через голову, а штаны на ноги. Волли, разумеется, тоже знал, что свитер через ноги не натянешь, только сказать папе об этом не мог, просто потому что ещё не родился.

Мама с папой быстро сбежали по лестнице и сели в папину рабочую машину, которая называлась Форд Таурус. Волли нравилась эта машина. Она была большая, как корабль, и в ней были мягкие сидения.

Воллин папа так нервничал, что пытался всё время включить повышенную передачу, прямо как он это делал в армии, когда водил танк. И никак это у него не получалось, потому что в Форде Таурусе была автоматическая коробка передач.

Когда мама с папой приехали в Раквере в больницу, врач велела маме глубоко дышать. Папа дышал вместе с мамой. Потом мама легла на кушетку, и Волли родился.

«Здоровый и хороший ребёнок», — сказал врач. Папа посмотрел на Волли и сказал маме, что это никакая не Маргарита, а Вольдемар. Волли стало от этого так радостно, он понял, что его папа — всё-таки не безнадёжный случай.

Мама была вся красная и вспотевшая, но как только она услышала, что вместо Маргариты родился Волли, лицо её озарилось широкой улыбкой. Волли — так Волли.

Воллиному папе нравилось выступать с речами. Когда врачи положили Волли маме на живот, папа произнёс небольшую речь, потом перерезал пуповину и закончил такими словами:

— Добро пожаловать в наш мир, Волли! Мы тебя давно ждали.

Потом папа уехал, но через два дня вернулся и забрал маму с Волли домой.

Сначала Волли только и делал, что спал, ел и пачкал пелёнки. Потом он научился ползать, ходить и говорить. Прошло ещё немного времени, Волли исполнилось шесть лет. Его стали интересовать разные машинки, паровозики и прочие штучки. Особенно Волли нравилось что-нибудь разбирать и смотреть, что там внутри.

Однажды Волли отыскал у папы в ящике с инструментами паяльник. Он взял и тут же посмотрел, из чего тот сделан. Когда папа вечером вернулся домой, оказалось, что паяльник весь разобран, и пришлось покупать новый. И папе вспомнилось, что когда ему самому было шесть лет, он вытащил у своего папы из будильника все зубчатые колёсики, и из-за этого его папа опоздал на следующее утро на работу. Поэтому Воллин папа особенно на Волли не сердился, сказал только, чтобы больше так не делал.

Воллин папа покупает магнитофон

Так получалось, что Воллины родители садились смотреть телевизор в одно и то же время. Папа хотел смотреть новости, а маме нравились фильмы, в которых сначала всё хорошо, потом все ссорятся и в конце опять мирятся. Мама называла такие фильмы романтическими.

Как-то вечером папа сказал, что надо бы купить видеомагнитофон. Тогда фильмы можно записывать и смотреть их потом хоть десять раз подряд. Мама ответила, что денег и так нет, к тому же Волли очень быстро растёт, и скоро опять придётся покупать ему новые штаны. Осенью он пойдёт в школу и неизвестно, где взять на всё деньги. Но папа хитро улыбнулся. Оказалось, в одном из банков он получил такую картонку, по которой можно покупать вещи, если даже нет денег. Папа сказал, что купит магнитофон завтра, а заплатит за него позже.

На следующий день вечером папа вернулся с работы с большой коробкой в руках. В коробке был видеомагнитофон. Такой красивый, серебристый и с кнопочками. Папа воткнул провода в розетку, замигали зелёные огоньки. Все были очень довольны, а Волли даже запрыгал от радости.

Папа подсоединил провода, и магнитофон заработал. На экране стали показывать романтический фильм, в котором играл мамин любимый артист. Он был чернокожим, и имя у него совпадало с названием какого-то американского города. Мама так обрадовалась; что даже поцеловала папу.

Утром, перед тем как уйти на работу, папа сказал Волли, что магнитофон ломать нельзя. А зачем бы Волли стал его ломать?

Посмотрев по телевизору мультики, Волли решил посмотреть что-нибудь по видеомагнитофону. Нужно было только решить, что смотреть.

Волли взял с полки книжку «Красная шапочка» и запихнул её в магнитофон, в большую продолговатую щель сбоку. Это отверстие было как будто специально сделано точно под размер книги. Но картинка на экране не появилась. Он затолкал книгу еще поглубже и сильно потряс магнитофон. Он подёргал все проводки, чтобы «Красная шапочка» смогла по ним перейти в телевизор. Но она не переходила. Волли вытащил из магнитофона книжку и засунул туда лист бумаги, карандаши, ластик, точилку и большого человечка из Лего, который несколько дней сидел на полке без дела.

— Пусть покажет мультфильм про волшебный карандаш, — подумал Волли.

Но на экране не появлялось никакой картинки. Волли слегка заволновался и даже испугался, что вдруг он сломал магнитофон. Но на самом деле в это он не очень верил, потому что с виду магнитофон выглядел целым и, как и прежде, весь блестел и мигал зелёными огоньками.

Тут Волли вспомнил, как мама в прошлом году закатывала в банки варенье и приговаривала: «Ягоды сохраняют в себе солнце и всё тепло лета, и если зимой открыть банку с вареньем, то в нем все сохранится: и пение птиц, и летние воспоминания».

— Вот это мы и посмотрим, — решил Волли.

Он взял в кухне банку с клубничным вареньем и банку с черносмородинным вареньем, потому что эти два были самые вкусные. Волли поставил видеомагнитофон на бок, чтобы легче было заливать варенье. Клубничное было жидкое, хорошо лилось, и целая банка в два счёта исчезла внутри магнитофона. Чёрносмородинное пришлось запихивать столовой ложкой. Волли даже немного устал закладывать варенье в магнитофон, потому что оно успело хорошо засахариться. Последние ложки пришлось утрамбовывать черенком ложки и помогать руками. Рука у Волли была маленькая, и поэтому заталкивать варенье пальчиками получалось даже лучше, чем ложкой.

Теперь оставалось только заново подключить провода, и тогда можно садиться и спокойно смотреть фильм о лете. Но картинка на экране всё равно не появлялась. Из магнитофона доносился шум, похожий на треск костра в Иванову ночь или на шипение гриля прошлым летом. Но картинка так и не появилась. Волли решил дождаться папу и маму.

Привет, Волли!

Вскоре они пришли. Волли пожаловался папе, что магнитофон не показывает картинку на экране, хотя ничего не сломано. Папа взял пульт и нажал на кнопку on/off. Сначала ничего не происходило, а потом магнитофон потихоньку затрещал, и из него пополз синий дымок.

— Тут что-то не так, — сказал папа. — Ты-внутрь ничего не запихивал? — спросил он на всякий случай у Волли.

Мама заметила на полу в гостиной две пустые банки из-под варенья и шутя сказала папе.

— Смотри, мальчик наш всё варенье слопал, ужин сегодня можно не готовить.

Папа взглянул на пустые банки из-под варенья. Потом перевёл взгляд на новёхонький серебристый магнитофон, у которого из нижнего левого угла текла тоненькая красная струйка, а сзади клубился уже плотный синий дым.

Тут папа весь побелел, потом позеленел и в конце концов покраснел. Волли подумал, что он прямо как светофор. Единственное, что папа смог произнести после того, как у него подкосились ноги и он упал, было слово, которого Волли раньше не слышал, и мама объяснила, что это иностранное слово и ни один ребёнок не должен никогда произносить его вслух.

Потом мама позвонила врачу, тот довольно быстро появился у них в доме и сделал папе два укола. Волли предложил папе клубничного варенья, чтобы поднять ему настроение, но папа не захотел варенья. Он ушёл в свою комнату, бросился там на кровать, спрятал голову под подушку и заплакал.

Волли спасает мир

Папа, а солнце такое же большое, как луна? — спросил Волли, гуляя с папой по лесу. Папа как раз недавно закончил читать одну книгу, в которой рассказывалось про луну и солнце. Поэтому ему было легко ответить:

— Солнце намного больше луны. Но оно очень далеко, и поэтому нам кажется, что по размеру оно такое же, как и луна.

— А есть что-нибудь дальше солнца? — продолжал расспрашивать Волли.

— Да, Волли, с другой стороны солнца есть еще по меньшей мере миллион миллионов звёзд. И если бы мы могли ехать со скоростью миллион километров в секунду и неслись бы так миллион лет подряд, то всё равно не добрались бы до конца света, — отвечал папа.

— Ого, какой мир большой, — сказал Волли.

— Да, больше него нет ничего на свете.

Волли на минуту задумался и опять спросил:

— А если бы нас не было, то мир был бы?

— Ну скорей всего был бы, — ответил папа.

— А если бы меня вообще не было, откуда бы я тогда знал, что мир есть? — продолжал Волли. — Если бы тебя не было, ты бы тогда не знал, что я есть. Ты бы даже не мог у меня об этом спросить. И тогда бы ты не знал, что солнце больше луны, потому что если бы тебя не было, то ты бы ничего не видел. Тогда как бы ничего не было.

— Это сложная штука, об этом надо спросить у дяди Хейго, — предположил папа, — он изучал в институте, почему мир и люди существуют и что было тогда, когда их ещё не было.

— А что бы было, если бы дяди Хейго тоже не было? — не унимался Волли.

— Думаю, что мир тогда всё равно был бы, — уверенно Сказал папа. — Но это был бы немного другой мир. Например, тогда не было бы ни Генри, ни Ханнеса, ни Элизы, ни Евы. Или они были бы другими детьми, и тётя Ева была бы мамой совсем других детей.

— А животные знают, что мир есть? — спросил Волли.

— Конечно, знают, но я думаю, что у каждого животного свой мир. У собак — свой мир, у кошек — свой мир. И если кошки попадают в собачий мир, то они дерутся, а если мыши попадают в кошачий мир, то кошки съедают мышей, — ответил папа, и ему казалось, что это очень разумный ответ.

— Папа, а у улиток тоже свой мир? — опять спросил Волли. — Потому что если у них дом на спине, то у них обязательно должен быть какой-то мир, где они живут.

Папа размеренно шагал, слушая Волли и размышляя, что бы ему ответить на этот вопрос. Вдруг под ногой у него что-то хрустнуло.

— Что это хрустит? — спросил Волли.

— Кажется, я нечаянно наступил на улитку, — ответил папа.

— А может, у этой улитки тоже был свой мир. А ты наступил на него и сломал, и теперь его больше нет, — печально произнёс Волли.

— Ну да, — сказал папа, — мы каждый день наступаем на букашек и таракашек и на всяких там муравьишек. Мы же не можем всё время думать, что у них свой мир и вот сейчас он сломается. Например, вчера мы ели гриль-курицу. Но до того, как это курица стала гриль-курицей, она была самой обыкновенной курицей. Она кудахтала и несла яйца, и у неё наверняка был свой куриный мир. Мы не смогли бы есть ни сыр, ни йогурт, потому что в них бактерии. А бактерии ведь тоже живые существа, и у них скорее всего тоже есть свой мир, ну и что, что очень маленький.

Но Волли не слушал. Волли бежал по велосипедной дорожке и собирал с обочины всех улиток, которые попадались ему на глаза. Сначала он собирал их в ладошку, потом в карман, а когда в кармане они больше не помещались, стал складывать в кепку. Потом он подбежал к густому кусту и аккуратно кучкой высыпал всех улиток на землю.

— Что ты там делаешь? — поинтересовался папа.

— Я спасаю мир улиток, — объяснил Волли, опять помчался на дорожку и снова стал собирать улиток. И собирал их до тех пор, пока в Воллином и папином мире не зашло солнце и не стало видно больше ни одной улитки.



Волли борется с тараканом

Тётя Айно с восьмого этажа была уже совсем старая, волосы у нее стали совершенно седыми, и ходила она медленно. Однажды вечером тетя Айно увидела у себя в кухне на стене маленькие коричневые пятнышки.

— Пресвятая Богородица! — заворчала себе под нос тетя Айно. Она жила одна и ворчать ей больше было не на кого.

В тот вечер она долго не могла уснуть.

— Как же так получается, что пятна появляются на стене сначала в одном месте, потом исчезают и появляются уже в другом? — ломала она голову и под утро додумалась до чего-то страшного.

— Если эти пятна двигаются, значит, это какие-то маленькие букашки. Или даже тараканы, — от испуга тётя Айно проснулась. — Срочно надо купить яда!

Она быстро оделась и ровно в половине девятого вышла из квартиры, чтобы к девяти часам быть уже в магазине. Тётя Айно чувствовала себя по крайней мере на 50 лет моложе, чем обычно.

Волли жил над тётей Айно на девятом этаже. У него дома тараканов не было, и он даже не знал, как они выглядят. Поэтому Волли не боялся вечерами один заходить в кухню. Хотя, когда он однажды посмотрел фильм про больших обезьян и громадных динозавров, ему стало немного страшно.

И вот однажды вечером Волли опять один пошёл в кухню. Он зажёг свет, взял из шкафчика кружку и смело подошёл к раковине, чтобы налить воды, И тут его как будто молнией ударило. Волли застыл на месте, коленки задрожали, и кружка чуть не выпала из рук. По краю раковины вышагивало себе большое коричневое насекомое. Волли хотел позвать маму с папой на помощь, но голос пропал.

Букашка остановилась и посмотрела на Волли — у нее устрашающе зашевелились усы, и Волли понял, что если он сейчас что-нибудь не предпримет, то это существо просто его съест.

— Что делать? — мелькнуло в голове у Волли, и сердце у него бешено заколотилось. Ему опять вспомнился фильм про обезьян и динозавров.

— Там большую обезьяну звали Пинг-Понг, — подумал Волли. — Пинг-Понг убил динозавра.

Волли почувствовал себя немного смелее. Он снова взглянул на букашку — она сидела на том же месте и больше не казалась такой уж огромной. Волли сообразил, что есть она его, видимо, всё же не собирается. Он осмотрелся.

— Надо срочно пришлёпнуть её чем-нибудь тяжёлым, чтобы она умерла, — пронеслось у него в голове.

Но в кухне не было ничего такого тяжёлого, кроме стиральной машины, и Волли знал, что стиральная машина очень тяжёлая.

— Вот бы сейчас пистолет или лук, которые смастерил папа, — рассуждал про себя Волли.

Тут он заметил рядом с раковиной средство для мытья посуды, оно выглядело почти как пистолет. Волли потихоньку поставил кружку на стол, схватил бутылку и нацелился на насекомое.

Привет, Волли!

Из бутылки вылилось немного приятно пахнущего средства, прямо на голову букашке.

Она так сильно испугалась, что бросилась было бежать. Но средство пенилось и растекалось. Букашка барахталась на месте, прямо как Волли, когда он в первый раз встал на коньки на катке.

Вскоре насекомое устало и медленно перевернулось лапками кверху, подёргалось ещё немного, да так и осталось лежать.

Волли пару раз глубоко вздохнул, поставил средство и мельком взглянул на свои руки. Ему показалось, что мускулы у него выросли.

— Папа, мама, я убил динозавра, — крикнул Волли. — Я был как Пинг-Понг в фильме!

Папа с мамой прибежали в кухню.

— Ну и что за Пинг-Понга ты тут убил? — спросил папа.

— Динозавра, смотри, — воскликнул Волли и показал пальцем на букашку.

Мама взвизгнула, папа подошёл к раковине и внимательно посмотрел на пришельца. На краю раковины в пенной луже неподвижно застыл маленький таракан.

— Как он сюда попал? — удивился папа. — Какой ты молодец, что убил его, а то бы они скоро заполонили всю кухню, — похвалил он Волли.

— А ты не боялся? — спросила мама.

— Не боялся, — ответил Волли. — Я был как та большая обезьяна, которая убила динозавра.

— Волли, эту обезьяну зовут Кинг-Конг, а пинг-понг эта такая игра, — объяснил папа. — Пойдём теперь спать.

— А можно мне сегодня поспать у вас? — спросил Волли у папы с мамой.

— Конечно! — разрешила мама. — Должен же кто-то защищать нас от динозавров.

Волли изобретает чудо-жидкость

Я пока тут посмотрю сковородки, а ты иди посмотри игрушки, — сказал папа Волли. Волли эта идея понравилась. Все игрушки купить всё равно невозможно, и поэтому здорово иногда просто помечтать, будто они все у тебя дома и ты можешь играть с ними хоть ночью, стоит только захотеть.

Но больше всех игрушек Волли нравились приборчики, такие, которые можно разбирать. Например, папин станок для бритья, там внутри был моторчик и много маленьких шестерёнок. Их было так здорово катать по полу. Или стиральная машина. Но чтобы её разобрать, её надо перевернуть, а у Волли столько сил ещё не было.

— Когда я вырасту, я переверну стиральную машину, вытащу из неё мотор и построю летающую рулу или сделаю папе новый станок для бритья, — размечтался Волли.

Вскоре к Волли подошёл папа с новой сковородкой.

— Пошли в кассу, заплатим. Эта сковорода стоит больше трёхсот крон, — с гордостью сообщил папа. Но Волли не хотелось уходить.

— Давай мне тоже что-нибудь купим, вот эти мыльные пузыри, плиз, папа, плиз, — просил Волли так вежливо, как умел.

— Эти что ли? — испугался папа. — Они же стоят почти десять крон. Мыльные пузыри можно сделать самому бесплатно. Надо взять немного тёплой воды, насыпать чуток порошка, перемешать и готово. Ещё надо сделать из проволоки кольцо. Потом окунаешь кольцо в мыльную воду, тихонько дуешь, и из него вылетают мыльные пузыри. Мы можем попробовать это сделать, как только придём домой.

Мама очень обрадовалась сковородке.

— Я ненадолго схожу к тёте Инге, а когда вернусь, то пожарим картошку, — сказала она и ушла.

— А я быстренько проверю электронную почту, И будем делать мыльные пузыри, — пообещал папа. — Ты можешь пока налить тёплой водички.

Волли заткнул пробку в раковине, напустил немного тёплой воды и стал ждать папу. Но, видно, в компьютере папа обнаружил сразу несколько писем и должен был на них ответить. Вскоре Волли стало невтерпёж.

— Чуток порошка… — размышлял он про себя.

— Средство для мытья посуды очень подходящее средство, зелёное и пахнет яблоками. Наверное, из него пузыри получатся зелёные.

Волли налил в воду немного средства и помешал чайной ложечкой.

— И кольцо из проволоки я тоже сам сверну, чего уж тут, — решил Волли.

Он открутил один длинный прутик от клетки с попугаем и конец этой проволоки согнул кольцом. Потом он окунул кольцо в воду, поднёс ко рту и подул. И точно — из кольца вылетел большой цветной пузырь.

— Добавлю-ка я ещё какого-нибудь порошка, — подумал Волли. — Может, пузыри ещё лучше получатся.

Волли открыл шкафчик под раковиной. Там у мамы стояли разные бутылочки со средствами.

— Доместос убивает все бактерии, — вспомнил Волли и щедро долил жутко воняющую жидкость в раковину. Сами пузыри от этого никак не изменились.

— Но зато в них теперь намного меньше бактерий, — с уверенностью сказал Волли.

Затем пришла очередь Силит Бэнг. Волли знал, что это тоже чистящее средство. И добавил его.

Потом он налил туда же немного Аякса, немного Ленора, пару капель масла для швейной машинки, чуточку Персила, чуточку Доктора Бэкмана, чуть-чуть средства от накипи, чуть-чуть Ваниша и под конец малость автомобильного шампуня, чтобы пузыри еще больше блестели. Волли окунул кольцо из проволоки в раковину, над которой уже клубились пары, и попробовал выдуть пузырь. Но пузырь не получился. Зато ржавая проволока заблестела как новая.

— Я изобрёл чудо-жидкость, — обрадовался Волли. Глаза у него слезились от терпкого запаха.

Для того чтобы как следует испробовать своё изобретение, Волли вытащил из ящика все потускневшие старые ложки, ножи и вилки и положил их в намешанный в раковине раствор.

К этому времени папа закончил отвечать на письма и пришёл помочь Волли делать мыльные пузыри.

— Что это тут у тебя так воняет? — поинтересовался он.

— Это чудо-жидкость, в ней всё начинает блестеть, вот смотри, — ответил Волли и показал папе кольцо из проволоки. — Я налил сюда из каждой бутылочки понемногу.

— Беги скорее в свою комнату, это может взорваться, — закричал папа, когда он увидел все те бутылочки, из которых Волли намешал в раковине жидкость.

Потом папа вытащил оттуда вилки, открыл пробку, подождал, пока всё стечёт и хорошенько сполоснул раковину. Вилки и ложки блестели как новенькие. И раковина, которую папа раньше много раз безуспешно тёр, засияла, как зеркало.

Домой вернулась мама, тут же зажала себе пальцами нос и побежала в кухню.

— Папа, что у вас тут происходит? — закричала она папе, который всё ещё зачарованно рассматривал блестевшую раковину.

— Да мы тут с Волли… посуду немного помыли, — пробормотал он.

— Вот какие молодцы у меня мужчины, — обрадовалась мама, открыла окно и стала жарить картошку на новой сковороде.

Привет, Волли!

Волли — птица

Папа с мамой ушли на работу так рано, что Волли ещё спал. Когда Волли проснулся, он сначала посмотрел немного мультики, потом съел бутерброд, сырок и немножко йогурта. Сразу после этого ему стало скучно. Он подошёл к окну и выглянул на улицу. С девятого этажа было здорово смотреть по сторонам. Виднелись башни Старого города, самолёты пролетали прямо над домом, деревья с высоты казались малюсенькими, а люди были крошечные, как человечки из Лего.

Волли нравилось смотреть на птиц, особенно много было чаек, ворон и голубей. Обычно птицы машут в полёте крыльями, а иногда расправляют их и просто парят. Папа объяснил, почему так происходит: оказывается, птицы в полёте используют воздушные потоки, тёплый воздух помогает птицам подниматься вверх.

Если честно, то Волли тоже хотелось стать птицей. Один раз он летал на самолёте, и его стошнило прямо маме на платье, зато летать птицей было бы наверняка интересней. Волли решил стать птицей и попробовать полетать хотя бы в комнате.

Но для этого ему нужны были перья, потому что птица без перьев — это гриль-курица, которая не летает. Волли облазил все шкафы и ящики у мамы с папой, но не нашёл ни единого пёрышка, даже самого маленького. Он чуть не заплакал, но тут, к счастью, ему вспомнилось, что папа на днях купил в Стокманне на скидках пуховик Luhta. Он стоил всего две тысячи крон, и папа сказал, что куртка такая качественная, что он будет носить её до пенсии.

Волли обрадовался, потому что знал точно, что папа всё равно никогда летать не станет, и поэтому перья ему не понадобятся.

Мальчик достал куртку, которая была убрана в шкаф до следующей зимы, и разрезал её посередине на две части. Боже мой, сколько перьев оттуда посыпалось! Рукава тоже пришлось разрезать, потому что кто-то прошил их в нескольких местах.

В конце концов весь пол был усыпан перьями. Это были пуховые перья, и они должны красиво поднять Волли в воздух. Как прикрепить перья к телу, это Волли уже давно продумал. Он разделся догола, как морковка, заскочил на секунду под тёплый душ, потом взял у мамы из ящика стола два самых больших тюбика с клеем и хорошенько им намазался. Затем он разровнял ногой перья по ковру и катался на них до тех пор, пока перья не облепили его от макушки до пяток. На всякий случай Волли ещё сходил к зеркалу, проверил, всё ли покрыто перьями, или есть ещё голое место, как у гриль-курицы. Всё было в порядке, даже за ушами были перья.

Теперь оставалось найти тёплые воздушные потоки, которые подняли бы Волли в воздух. Для этого отлично сгодился воздушный обогреватель. Волли пододвинул его поближе к дивану, воткнул вилку в розетку, взобрался на диван, раскинул руки, оттолкнулся ногами и замахал руками.

Ему самому казалось, что он похож на большую чайку. На секунду ему почудилось, что тёплые потоки уже поднимают его к потолку, но тут он приземлился на пол и слегка даже ударился. А когда он забрался на диван во второй раз, раздался звонок в дверь. Волли поспешил открыть родителям дверь.

Папа страшно испугался. Он решил, что прабабушка Клара приехала в город и привезла с собой козу.

— Бабуля! Клара! — закричал он. — Держи свою козу.

— А бабушки у нас нет! — отозвался Волли.

Он позвал папу и маму в большую комнату, чтобы показать, как он летает.

— Что же ты опять натворил, ребёнок! — воскликнула мама.

Пока папа искал таблетки, а мама мерила себе давление, Волли забрался на спинку дивана, спрыгнул оттуда и крикнул:

— Я — птица, я — птица!

И в этот раз он чувствовал, что ещё чуть-чуть и он полетит.

Волли с папой делают для мамы духи

У мамы всё время заканчивались духи. Приходилось снова покупать новые, и мама каждый раз говорила, что хорошие духи очень дорогие. Настолько дорогие, что бывает, сразу и не купить, приходиться копить деньги несколько месяцев. Волли это очень огорчало, потому что маме нравилось душиться, и Волли тоже нравилось иногда тайком прыскать на себя духами.

Однажды папа купил на рынке прополис и стал делать настойку. Волли тогда спросил, можно ли самим сделать духи. Папа ответил, что, пожалуй, всё можно сделать самим. Например, дедушка Юло умел собирать радиоприёмники, дядя Мадис умел чинить компьютеры, а бабушка Хильда-Клара умела шить брюки и рубашки. Папа с Волли решили, что попробуют сами сделать для мамы духи.

Как раз была осень, и кусты шиповника цвели на каждом углу. Папа решил, что духи лучше всего делать из цветов шиповника, потому что он пахнет розами. Волли собрал целую большую банку красных и белых благоухающих лепестков и уже представлял, как мама обрадуется, когда получит в подарок духи.

— К Рождеству будет готово, — сказал папа и наполовину залил лепестки купленной в магазине водкой. И теперь Волли, как папа и велел, через каждые два дня ходил встряхивать банку, чтобы запах получился лучше.

Когда выпал снег и до Рождества оставалось немного времени, Волли решил, что пора уже перелить духи во флакончик. К сожалению, в доме не нашлось ни одной красивой бутылочки, и тогда папа пообещал, что непременно найдёт какую-нибудь подходящую.

На самом деле он хотел подарить маме настоящие духи из магазина. Он несколько раз ходил в парфюмерный отдел и спрашивал у продавщиц совета. И в конце концов купил очень дорогие духи и спрятал их дома под кроватью в ящике для белья.

За пару дней до Рождества папа с мамой пошли в магазин, а Волли снова принялся искать бутылочку, куда бы можно было перелить духи, которые сделали они с папой. Он всё обыскал: платяной шкаф, шкаф в коридоре, шкаф в кухне. Наконец он выдвинул ящик из-под родительской кровати и увидел там неизвестно откуда взявшийся маленький цветной бумажный пакетик. В пакетике была маленькая коробочка. На коробочке было написано Chanel № 5, и она была обёрнута плёнкой. Волли сорвал плёнку и открыл коробочку.

То, что он там увидел, несказанно его обрадовало, потому что по Воллиному разумению папа сумел найти очень красивый флакончик. Он был как будто специально создан для самодельных духов.

В булочке было что-то налито. Волли открутил крышечку и понюхал. Ну и воняло же оттуда, будто каким-то сиропом или прокисшим яблочным компотом. Мальчик быстро смекнул, что надо делать, и он поскорее вылил ненужную жидкость в раковину и сполоснул раковину тёплой водой, чтобы противный запах исчез и мама с папой не подумали, что он опять проводил химические опыты с уксусом, шампунем и маслом для швейной машинки. Затем он вымыл флакончик и перелил туда их с папой самодельные духи. Это было не так-то просто, потому что отверстие было маленькое и довольно много ценной жидкости утекло в раковину.

Когда дело было сделано, Волли обтёр бутылочку насухо, упаковал обратно в коробочку, коробочку уложил в пакетик и спрятал пакетик под кровать, где он и лежал до этого.

У папы же совсем вылетело из головы, что они сами делали духи, и когда настало Рождество, то он завернул спрятанную под кроватью коробочку в красную бумагу, и написал сверху МАМА. Еще на паре коробочек и на одном большом пакете он написал ВОЛЛИ и положил всё это под ёлку в большой комнате.

Вечером в семь часов папа сказал, что теперь все могут посмотреть свои подарки. Папа получил два галстука и пену для бритья. Волли получил лыжи, самолёт-конструктор и конфеты.

А когда мама развернула свой подарок, то широко улыбнулась и сказала папе:

— Спасибо большое, они же такие дорогие, и это мой любимый запах.

Волли стало немного грустно, что мама не сказала спасибо ему. Он рассказал маме, что они сделали их вместе с папой и что духи не такие уж дорогие, потому что самодельные вещи намного дешевле, чем купленные в магазине. У мамы было такое лицо, будто она чего-то не понимает.



Она открутила крышечку, понюхала свои дорогие духи и позвала папу в другую комнату.

Через некоторое время мама вытащила из духовки курицу с картошкой и позвала семью за стол, но папа ответил, что у него нет аппетита и он потом перекусит бутербродом или яблоком.

Привет, Волли!

Волли чистит зубы

В детском саду начался такой проект, что все дети должны были каждый день чистить зубы. Для Волли это была никакая не новость, потому что он и так чистил зубы каждый день по два раза — утром и вечером. А теперь воспитательница сказала, что зубы надо чистить по крайней мере две минуты подряд.

Волли знал, что две минуты — это очень долго. Особенно, если хочешь сказать что-то важное, а тебе не разрешают, потому что разговаривают взрослые. Однажды Волли вместе с мамой и папой сидели за столом и ужинали, и папа рассказывал маме что-то про министерство. А Волли захотелось сказать маме и папе одну очень важную новость. Он днём нашёл во дворе маленький камушек, который блестел на солнце, а особенно красивым становился, если его намочить. Но папе казалось очень интересным то, что рассказывал он сам, и он сказал Волли:

— Ты не мог бы подождать две минуты, пока я договорю? Тогда мы послушаем тебя.

У Волли над головой на стене висели большие часы, секундная стрелка на которых за одну минуту совершала полный круг.

— Два круга секундной стрелки, — сказал папа.

И вот когда Волли стал следить, как секундная стрелка описывает круги, то выяснилось, что даже одна минута это очень долго. Стрелка еле тащилась, и Волли казалось, что даже спящая улитка движется быстрее. Когда одна минута прошла, Волли хотел заговорить, но папа указал ему пальцем на часы, и Волли пришлось молча терпеть ещё целую минуту. Казалось, что время тянется, как целый день.

— Так что обязательно чисти две минуты, — сказала мама Волли в полдевятого вечера. — Возьми с собой часы, чтобы точно засечь время.

Привет, Волли!

Волли пошёл в ванную, выдавил на щётку пасту и уже почти засунул её в рот, но тут ему вспомнилось, как папа рассказывал, что зубы и волосы состоят из одинакового материала. Волли взял немного пасты и втёр себе в волосы. У мамы в шкафчике стояла ещё баночка желе для волос. Волли выдавил оттуда немного желе и для верности добавил шампуня.

«Это как tuu in van, моет и укладывает», — решил Волли и намазал всю полученную смесь себе на голову. Он вытянул у себя на макушке волосы торчком, получились такие толстые макаронины. Мама делает из таких макарон запеканку с моцареллой. Цвет волос был какой-то странный — белёсо-зелёный, волосы вообще такими не бывают. В шкафчике была ещё баночка с чем-то, мама обычно мажет это себе на лицо, когда собирается в театр. Волли налил себе из баночки на ладошку и потёр волосы этим светло-коричневым, похожим на маргарин веществом. Причёска получилась красивой.

В это время по телевизору началась «Актуальная камера», папа с мамой сели смотреть. Волли выпрямил у себя на голове макаронины, побрызгал на них дезодорантом и пошёл лёг в кровать.

Когда «Актуальная камера» закончилась, мама зашла пожелать Волли спокойной ночи.

В комнате было темно, и мама спросила у Волли:

— Ты спишь?

— Почти, — ответил Волли.

— Ты чистил зубы две минуты? — поинтересовалась мама.

— Ой, я не успел почистить зубы, — сказал Волли. — Зато я помыл голову.

— Ну молодец, тогда утром почисти зубы чуть дольше, — сказала мама, присела к Волли на кровать и нежно провела рукой по волосам.

Но ощутила под рукой не волосы, а какие-то твердые палочки, уже успевшие приклеиться к подушке. Мама подскочила и зажгла свет.

— Папа, иди посмотри, — позвала она.

У Волли на голове торчали шестнадцать палочек, примерно по пять сантиметров каждая, с запахом дезодоранта и зубной пасты.

— Пойду-ка я посмотрю телевизор, — сказала мама.

А Волли с папой пошли опять в ванную мыть голову. Примерно через полчаса голова была вымыта и наволочка поменяна, и тогда дело дошло и до зубов. Две минуты уже не показались ему такими долгими.

Волли едет в Финляндию

У Волли есть дядя, которого зовут Вольдемар, но все называют его тоже Волли. Дядя Волли живёт в Венгрии. Одно время дядя Волли учился в Финляндии и стал там доктором. И вот теперь он пригласил маленького Волли, папу и бабушку в Финляндию. Там ему вручили шляпу, шпагу и листок, где написано, что он теперь доктор.

Волли был взволнован поездкой — еще бы, ведь он ни разу не плавал на корабле!

Корабль был большой, как дом. Там были комнаты и кухни. Люди на корабле все время ели и пили. Некоторые подходили к микрофону и пели странными голосами. Папа объяснил, что это караоке. Волли показалось это ужасным. Однажды в детском саду он тоже запел таким голосом, так воспитательница сразу поставила его в угол и велела замолчать.

Но что удивило Волли больше всего, так это большой туалет на корабле. В туалете по одну сторону стояло шесть унитазов и по другую сторону еще шесть. У Волли дома в туалете был только один унитаз, и сидеть на нем обычно было очень скучно.

Волли очень понравился туалет, потому что когда он нажимал на кнопку над унитазом, вода смывалась со страшным рёвом.

Ещё одна отличная вещь была в туалете на корабле — большие рулоны туалетной бумаги. Волли попробовал размотать целый рулон. Получилась такая большая гора бумаги, что Волли едва хватило места рядом с унитазом. Тогда Волли попробовал запихать всю бумагу в унитаз, но она туда не поместилась. Когда он спустил воду, всё вылилось на пол. Волли пришлось продолжить эксперименты в соседней кабинке. Во второй кабинке Волли отмотал поменьше бумаги, кинул ее в унитаз, и все отлично смылось. Так Волли прошёл по нескольку раз все двенадцать кабинок. Почти целый час играл он в туалете — разматывал бумагу и спускал воду. В пяти кабинках закончилась бумага. Волли сильно устал, но ему все равно было интересно, и он бы с удовольствием и дальше так играл. Но тут на весь корабль объявили на эстонском, финском и английском языках, что папа и бабушка ищут маленького мальчика, которого зовут Волли. Тогда Волли вернулся к папе и бабушке.

Привет, Волли!

Когда они приплыли в Финляндию, то тут же пошли на поезд. Поезд был большой и красный. Там папа купил Волли мороженое. Волли съел мороженое и захотел по-маленькому. Папа по-фински спросил у одного финна, есть ли здесь где-нибудь туалет.

— Есть, — ответил финн, и папа с Волли пошли в конец вагона.

Там в туалете не оказалось большого рулона бумаги, вместо этого в коробочке были маленькие прямоугольные бумажки, похожие на салфетки. Зато на стене висела большая бутыль с жидким мылом. Сбоку на бутыли Волли заметил такую кнопку — чем сильнее жмешь, тем больше вытекает мыла. Волли нажал на кнопку изо всех сил и в то же время открыл кран. Хлынула тёплая вода, и вскоре вся раковина заполнилась пеной. Пены всё прибавлялось, и Волли представлял себе, что это снег, и скоро он выкопает себе в снегу пещеру. Когда пены стало по шею, кто-то постучал в дверь. Волли повернул замок, а сам сел на корточки и притаился в пещере, чтобы поиграть в прятки. Незнакомая тётя крикнула что-то по-фински и быстро куда-то убежала.

Папа помог Волли переодеться в сухую одежду, и они сошли с поезда. Волли тут же сообщил, что он хочет по-маленькому, потому что он забыл сделать это в поезде. Сходить в туалет на станции стоило два евро.

Потом Волли, бабушка и папа пришли в большой дом. Там их встретил дядя Волли в черном костюме, в черной шляпе и со шпагой. Волли увидел там финского, президента, у него на голове была такая же шляпа, как и у дяди Волли. И еще там был один высокий дядя, кому папа сказал:

— Здравствуйте, господин Авиксоо!

И тогда Волли тоже сказал:

— Здравствуйте, господин Авиксоо!

У этого дяди тоже была черная шляпа, но он и без нее был бы выше других.

Когда Волли снова захотел по-маленькому, папа пошёл с ним. Этот поход в туалет‘оказался довольно-таки скучным. Когда они снова пошли на поезд, Волли сразу сообщил папе, что очень хочет пить.

Волли чинит компьютер

Как-то вечером мама сказала папе:

— Знаешь, у нас такая уже старая швабра, совсем не метёт. Ею никак пыль не собрать.

— А что, у нас в комнате есть пыль? — удивился папа.

Мама взяла папу за руку, подвела его к компьютерному столику и попросила заглянуть под стол. Там лежал большой клубок проводов, пара удлинителей с выключателем и ещё какие-то компьютерные штучки.

— Ну, — сказал папа, — а пыли там нет.

Мама дала папе очки. И папа увидел пыль.

— Если дело дошло до того, что у нас на полу пыль, то придётся купить новую щётку, — решительно сказал папа, сходил в магазин и вернулся оттуда с новой красивой шваброй.

Вернувшись в приподнятом настроении, папа спросил у мамы, позволит ли она ему в этот раз самому подмести пол.

— Ну, подмети, если сильно хочется, — разрешила мама, — но за это ты нам потом пожаришь блинчики. Папа сразу согласился.

Когда блины были съедены, папа сел за стол и хотел включить компьютер. Но компьютер не включался.

— Волли, иди сюда, — позвал папа. — Говори что ты делал с компьютером.

— Ничего не делал, — ответил Волли.

Папа снова нажал кнопку, но компьютер не реагировал.

— Тогда это какой-то вирус, — размышлял папа. — Но как вирус попал в компьютер, если компьютер все время был выключен?

— У меня насморк и кашель, — виновато признался Волли. Но папа объяснил, что кашель и насморк вызывают бактерии, и они обычно в компьютер не попадают.

Папа залез под стол, выдернул из компьютера все провода, снова подключил и опять нажал кнопку. Компьютер молчал.

— Надо будет позвонить дяде Мадису, — задумчиво сказал папа. — Нам тут самим не справиться.

Волли тоже залез под стол. Там было много проводов, а между проводами выключатель, у которого лампочка обычно горела, а сейчас не горела.

— Папа, там лампочка не горит, — сказал Волли папе.

— Конечно, не горит, ни одна лампочка не горит, потому что компьютер сломался. А дяди Мадиса дома нет. Так что остались мы без компьютера, — погрустнел папа.

— Но вот эта лампочка обычно горела, — повторил Волли. — Может, надо сначала включить сам выключатель.

— Если компьютер сломался, то он сломался, так что жми на выключатели сколько хочешь, компьютер он этого не починится, — папа только рукой махнул. — И что мне теперь делать, у меня работа осталась наполовине, а завтра утром сдавать её в министерство. У меня ещё такого не случалось, чтобы я не отправил работу в министерство. Теперь выйдет большой скандал, — закончил папа свою мысль. Вид у него был довольно несчастный.

— Когда я вырасту, я выучусь на компьютерщика и починю твой компьютер, — пообещал Волли.

Но папу это нисколько не обрадовало, потому что Волли ещё пока маленький и пока он научится ремонтировать компьютеры, к этому времени в министерстве будет уже новый министр или министерство опять переведут в другое место.

Волли снова залез под стол и опять подумал про этот выключатель.

— Вот если бы его нажать, вдруг поможет, — подумал он.

В то же время Волли помнил, что папа строго-настрого запретил ему трогать всякие проводки. Тут Волли пришла в голову хорошая идея — он сделает так, что нажмёт на выключатель как бы случайно, не специально. Папа в это время смотрел в другую сторону.

Волли смотрел на батарею, а сам как бы невзначай нажал на выключатель. Загорелась красная лампочка. Волли высунулся из-под стола и сказал папе, чтобы он попробовал ещё раз включить компьютер. Самому Волли не разрешалось нажимать на компьютере кнопки.

— Сам попробуй, — разрешил папа, — но это всё равно не поможет.

Волли нажал кнопку, и уши у папы прямо-таки задвигались, потому что он услышал знакомое пощёлкивание. Замигали зелёные компьютерные огоньки, и на экране появились изогнутые цветные окошечки.

— Заработало! — воскликнул папа. — как ты это сделал?

— Мне кажется, я включил электричество, — объяснил Волли.

— Наверное, да, — тихо ответил папа. Очень тихо.

Когда папа дописал свою важную работу и собрался идти спать, мама сказала, что завтра она, скорее всего, сама подметёт пол.

На следующий день вечером, когда папа вернулся с работы, он принёс Волли mp3-проигрыватель, такой маленький и серебристый, с наушниками. Как премию за починку компьютера.

Волли с папой мастерят змея

В субботу утром папа предложил Волли:

— Давай, может, смастерим с тобой воздушного змея?

— Давай, — тут же согласился Волли, потому что ему нравилось мастерить с папой всякое-разное.

Папа объяснил, что сначала нужно найти в Интернете чертежи какого-нибудь несложного воздушного змея. И вот папа сел за компьютер и стал искать чертежи. Волли пошёл в кухню попить сока, и вдруг ему вспомнилось, что когда он однажды с папой и мамой ходил гулять на Штромку[1], то видел, как там летал воздушный змей прямоугольной формы. Такого змея можно сделать и без чертежей, решил Волли.

Папа забивал в компьютере в поисковик разные технические слова, почёсывал затылок, потому что найти простые чертежи воздушного змея не удавалось.

Как раз в этот момент Волли приметил, что в углу на кухне стоит большая пальма, и листья у неё на длинных и тонких стеблях. Стебли отлично годились, чтобы сделать раму для змея. Мальчик большим ножом обкорнал пальму, сделав все четыре стебля одинаковой длины. Потом он склеил концы друг с другом прозрачной изолентой и получилась почти что квадратная рама. Теперь предстояло найти что-нибудь, что можно наклеить на раму. Занавеска в ванной идеально подходила для этого. Но вся занавеска не понадобилась, хватило только нижнего края. Волли разложил все вещи в кухне на полу рядком, отрезал кусок нужной длины и приклеил его изолентой к раме.

Папа тем временем нашёл учебник на польском языке по строительству планеров, но чертежей воздушных змеев там, к сожалению, не было.

Поэтому он продолжал сидеть в Интернете, чтобы найти ребёнку приличные чертежи.

Волли же тем временем сходил на балкон и нашёл там очень длинную бельевую-верёвку. Прищепки он аккуратно сложил в пустую банку, а простыни и полотенца перекинул через край балкона, пусть себе сушатся дальше. В кухне Волли привязал две короткие веревки за два угла змея, а потом короткие веревочки связал с длинной верёвкой.

— Готово! — крикнул он папе, — пошли запускать!

— Что там у тебя готово? — спросил папа из другой комнаты.

— Воздушный змей готов, пошли запустим, — повторил Волли.

Папа поднялся из-за стола и поспешил в кухню.

— Но, Волли, — сказал он серьёзным голосом, — это очень кропотливое занятие — делать воздушного змея. Это игра миллиметров, от них зависит полетит — не полетит. А у нас даже нет нормальных чертежей.

— Ну, давай всё же попробуем, — взмолился Волли. — Я так старался.

Привет, Волли!

— Да, конечно, — пробурчал папа, взглянув на часы. — Целых восемь минут. За полчаса ты бы, наверное, построил самолёт. Ладно, поехали на Штромку.

Волли радостно намотал верёвку себе на руку и вслед за папой засеменил к машине.

— Я уверен, что он не полетит, потому что он сделан без чертежей.

Но Волли со змеем думали иначе. Волли положил змея на землю, отбежал в сторонку и подёргал за верёвку. И тут папа увидел, как змей, сделанный за восемь минут из пальмовых стебельков, цветастой клеёнки и безо всяких чертежей, медленно поднялся в небо и застыл высоко над землей.

— Смотри, папа, он летит, летит! — звонко крикнул Волли.

— Ага, летит, — сказал папа, да так и остался стоять с открытым ртом, таращась на мирно парящего над верхушками деревьев воздушного змея. — Не понимаю, как это возможно, — тихо бормотал он себе под нос.

Когда Волли с папой вернулись домой, то мама была уже дома. Она успела прийти из магазина и жарила блины.

— Куда вы ездили? — спросила она у Волли с папой.

— Запускать змея, которого я сам сделал, — гордо ответил Волли.

— Папа! — вдруг охнула мама и посмотрела на горшок с дорогой пальмой. — Что здесь произошло?

— Я смастерил из неё воздушного змея, — тихо сказал Волли и виновато опустил глаза.

— А ты, папа, куда смотрел? — рассердилась мама.

— Я сидел в Интернете и искал для Волли чертежи воздушного змея, — едва слышно пробормотал папа. — А давайте лучше будем есть блины, а то они остывают.

Когда Волли съел два больших блина и почувствовал, что наелся, он посмотрел на папу и сказал вполне серьёзно:

— Когда съедим блины, давай тогда строить самолёт, а?

Волли ударяет дядю Пауля лыжей

Волли упрашивал родителей:

— Пойдём купаться! Мы ходим на пляж только днём, а вечером там намного интереснее.

— Если дядя Эндель опять отпустил свою собаку бегать одну по пляжу, то мне боязно идти, — неуверенно сказала мама.

— Эта собака, наверное, думает, что весь пляж её, и пометила уже все деревья и камни в округе, — добавил папа.

— Как это пометила? — не понял Волли.

— Пёс бегает и писает везде и так дает знать другим собакам, что он тут хозяин, — объяснил папа.

— А давайте сами пописаем на все деревья и на камни и станем здесь хозяевами, — предложил Волли.

— Если человек где-то хозяин, то он устанавливает табличку или строит изгородь. А на берег моря можно ходить всем, здесь все хозяева, — сказал папа.

— Значит, нам можно на пляже писать на деревья и камни? — воодушевился Волли.

— Нет, писать мы будем дома, — ответила мама.

— А потом пойдём все вместе на пляж.

— Вот здорово! — отозвался Волли. — Может, я сегодня попробую окунуть лицо в воду.

Папа с мамой шли по узкой велосипедной дорожке, а Волли забегал то слева, то справа, то лез через большой камень, то скакал между двух муравейников. И вот тут Волли нашёл лыжу.

— Папа, мама, я нашёл лыжу, можно я возьму её себе? — крикнул он.

— Ну, бери, — разрешил папа, хотя и не очень-то понимал, что маленький мальчик будет делать с лыжей в разгар лета на пляже.

— Я смогу кататься на водных лыжах, — придумал Волли. — Или отгонять собаку дяди Энделя, если она захочет пометить маму.

К счастью, на пляже не было ни одной собаки, и Волли спокойно зашёл в воду. Лыжу он взял с собой, чтобы покататься на ней., Волли положил лыжину на воду, наступил на неё двумя ногами, и попытался двигаться рывками, как это делают горнолыжники. Но с места не сдвинулся.

— Папа, иди, покатай меня, — попросил Волли и протянул ему руки.

Папа подтащил Волли к себе, так что он вместе с лыжей мог оторваться ото дна. Но лыжа выскользнула у него из-под ног, булькнула и закачалась на воде.

— Эта лыжа слишком маленькая, он не держит тебя, — сказал папа. — Может, выкинем её или спалим вечером в костре.

Эта идея очень понравилась Волли, потому что он ещё никогда не сжигал ни одной лыжи.

Потом они вышли на берег, и мама дала им полотенца и сухие штаны. Волли закинул лыжу на плечо и первым пошёл к даче. В этот момент из-за деревьев показался дядя Пауль.

— Волли, смотри, осторожнее, не ударь дядю лыжей по голове, — крикнула мама.

Волли обернулся. Дядя Пауль тихонько ойкнул и схватился за голову.

— Что? — крикнул Волли маме в ответ.

— Осторожнее, не стукни дядю по голове ещё раз, — предостерегла мама.

— Мама, я и так осторожно, дети ведь не глупые, — ответил Волли, опять развернулся и пошёл. Дядя Пауль едва успел втянуть голову в плечи. На этот раз он отделался более легким ударом, потому что лыжа задела его только по затылку.

— Простите, пожалуйста, — извинилась мама, когда дядя Пауль подошёл к ним, — он не специально.

— Да ничего, не очень больно, — усмехнулся дядя Пауль, потирая затылок, и пошёл дальше, размышляя вслух: работаешь целый день в городе, трудишься, стараешься для людей, наконец приезжаешь домой. Идёшь купаться, и тут какой-то сорванец лупит тебя по голове лыжей. Я, наверное, единственный человек на свете, кому третьего июля в десять часов вечера два раза подряд досталось по голове лыжей. Дядя Пауль глубоко задумался.

А Волли радовался, потому что папа развёл во дворе большой костёр. И когда лыжа уже почти догорела и только железное крепление ещё тлело на углях, Волли пошёл в дом, почистил зубы, сходил в душ и забрался в кровать, потому что он очень устал за этот длинный и счастливый летний день.

Привет, Волли!

Волли тренирует свой локатор

Как это птица летает в темноте и видит? — спросил Волли у папы. Они были у дяди Альдо на даче, окружённой густым лесом, и смотрели во дворе на звёзды.

— Это не птица. Это летуча я мышь, — объяснил папа. — Летучая мышь похожа на настоящую мышь. — Только у неё длинные лапки, а между лапками натянута тоненькая кожица прямо до самого хвоста. Эта кожа и служит ей крыльями.

— А почему летучая мышь не врезается в дерево или в крышу, хотя на улице полная темнота? — поинтересовался Волли.

Папа ненадолго задумался и объяснил:

— Потому что летучие мыши смотрят не глазами. Они тонко попискивают носом и ртом, люди этого даже не слышат. Деревья и крыша отражают звуки, они возвращаются к мыши, и она понимает, куда ей лететь. У летучей мыши есть такое устройство, локатор, вот оно и помогает ей летать и ловить насекомых.

— А у меня тоже есть такой локатор? — спросил Волли. — Я бы хотел ночью ходить по комнате, чтобы не надо было зажигать свет.

— У обычного человека такого локатора нет, но некоторые слепые люди так натренировались что у них локатор не хуже чем у летучих мышей.

— А слепые люди могут ловить своим локатором насекомых? — продолжал расспрашивать Волли.

— Да нет, они едят обычную еду, — ответил папа.

— Когда я вырасту большим, я изобрету машину, которая сделает меня слепым, и тогда я буду тренировать свой локатор, — решил Волли.

— Не очень хорошая идея, — возразил папа. — Но ты можешь и так иногда тренироваться в темной комнате. Например, посвистеть или покашлять и послушать, отражается ли голос от стен и предметов.

Спустя несколько дней, когда все в доме легли спать, папа услышал посреди ночи сильный грохот.

— Опять, что ли, дядя Томас мясо рубит? — спросил он сквозь сон у мамы.

Ты спи, спи, дядя Томас был в деревне, а мы уже несколько лет живем в Таллинне, — успокоила его мама.

Только папа стал снова засыпать, как из другой комнаты послышался тихий свист. Затем папа услышал шаги, потом опять что-то грохнулось. Немного погодя из соседней комнаты донеслось покашливание, кашель попеременно чередовался со свистом.

— Мама, просыпайся, у нас, кажется, воры, — прошептал папа и потряс маму за плечо. Мама открыла глаза и посмотрела на часы.

— Время полвторого ночи, к тому же у нас дверь на замке и внизу звонок. Спи.

Но чтобы успокоить папу, мама сама на секундочку прислушалась. Именно в этот момент в соседней комнате на пол упало что-то стеклянное и разбилось. Потом всё стихло.

— Давай вызовем полицию, — решил папа и позвонил в полицию. — У нас воры, приезжайте скорее, — сказал он, назвал адрес и объяснил, как снизу попасть в подъезд.

— Какой ты смелый! — восхитилась мама.

Папа взял из шкафа фонарик, подкрался на цыпочках к двери в большую комнату и распахнул её. Яркий луч света остановился на перевёрнутом кресле. Потом папа заметил рядом со шкафом разбитую вазу. Большие папины словари, обычно стоявшие на полке, были свалены вперемешку в углу между диваном и полкой. А посреди комнаты стоял Волли. На голове у него был папин старый шлем, напоминающий яичную скорлупу. Еще Волли надел огромные кожаные мотоциклетные перчатки. Волли стоял, вытянув вперёд руки, посвистывал и покашливал и затем прислушивался, пытаясь уловить своим локатором отраженные от стен и мебели покашливание и свист.

Вдруг снизу раздался звонок. Папа побежал к двери и взял трубку.

— Полиция, откройте! — громко сказал полицейский.

— Нам… нам, кажется, уже не нужна полиция, мы сами справимся, — ответил папа извиняющимся тоном.

Но вы же звонили, что у вас воры! — слегка раздражённо возразил полицейский.

— Да, — объяснил папа, — мы сначала думали, что у нас воры, а теперь вышло, что у нас… у нас… что к нам в комнату залетела летучая мышь, и она так громыхала, что мы подумали, будто это воры. Но сейчас она уже улетела.

— Летучая мышь, — удивился полицейский, — в центре Таллинна?

— Да, летучая мышь, — объяснил папа и сам почти что поверил в свой рассказ. — У неё сломался локатор. Просим прощения за ложный вызов.

— Хорошо, спокойной ночи, — сказал полицейский. — Обязательно закройте окна.

Волли всё ещё стоял посреди комнаты.

— Я тренировался, — объяснил он, — но локатор, видно, не сработал как следует.

— Да уж видно, — сказала мама Волли. — Ты иди теперь ложись, а мы с папой тут немного приберём.

У Волли аллергия

Как-то раз, когда Волли заболел, ему приснилась черника. Ягоды были большие, как яблоки, и росли на дереве. Волли во сне съел одну черничину и наелся. А когда он проснулся утром, оказалась, что у него высокая температура, и совсем не было аппетита.

— Я во сне наелся черники, — сказал он маме.

Мама дала ему аспирин, и уже через пару часов Волли попросил сварить манную кашу. Это была его любимая еда, когда он болел. Волли съел целую тарелку, и это значило, что он скоро выздоровеет.

Однажды папа сказал маме и Волли:

— Поедем за черникой. Я знаю одно место, куда ходит мало народу, там мы быстро соберём ведро ягод.

Мама с Волли обрадовались. Все надели длинные штаны и резиновые сапоги, чтобы не заползли клещи, сели в машину и поехали. В лесу Волли выпрыгнул из машины и принялся осматривать деревья, потому что откуда-то он помнил, что черника растёт на дереве и она большая, как яблоки.

Но на деревьях черники не было.

— Я не вижу черники, — пожаловался Волли.

— Смотри внимательнее и увидишь, — посоветовала мама. Волли опять присмотрелся и даже потряс дерево, но черника так и не появилась.

— Волличка, черника не растёт на дереве, черничные кустики вот тут, маленькие, — сказала мама и показала на землю. — Эти синие ягодки и есть черника. Собирай их.

Волли был поражён.

— Такие маленькие! Да их же год собирать придётся, пока наполнишь ведро, — разочарованно сказал он.

И тут Волли вдруг почувствовал, что его тошнит, в горле у него першит и что ему надо поскорее обратно в машину.

— Это может быть аллергия, — объяснила мама папе. — Пусть ребёнок отдохнёт.

Волли забрался в машину и грустно смотрел в окно, пока мама с папой не скрылись со своим ведром за кустами. Когда мама с папой исчезли из виду, Волли опять повеселел. Он вытащил из-под сидения машинку и стал урчать, как будто в машине сломался глушитель. Он так играл, будто черника уже собрана и они уже едут домой.

Часа через два папа с мамой набрали полное ведро ягод и вернулись к машине. Волли сразу сделал грустное лицо и сказал, что он устал и скоро заснет. Папа поставил ведро с черникой рядом с Волли, и они поехали.

Папа с мамой разговаривали между собой. Они говорили, что если ещё пару раз так съездить за черникой, то на зиму можно будет заготовить варенье.

— Смотри, сколько денег мы экономим, — говорил папа. — К тому же домашнее варенье куда лучше магазинного.

Привет, Волли!

— А как полезно черничное варенье нашему маленькому Волли, — радовалась мама. — Там столько витаминов. Скоро первое сентября, Волли пойдёт в школу, и ему очень нужны витамины.

Тут папа прошептал маме:

— Тсс, тихо, пусть ребёнок поспит.

А в это самое время Волли поставил себе ведро с черникой на колени и стал класть в рот по одной ягодке. Черника была мелкая, и Волли решил есть горстями. Вкуснятина! Вместе с ягодами даже одна маленькая букашка попала Волли в рот, но вкуса её Волли не почувствовал. Эта букашка сама съела столько черники, что вся начерничилась.

Папа, мама и Волли подъехали к своему дому в Мустамяэ. Папа припарковался и обернулся посмотреть, проснулся ли ребёнок. На заднем сиденье, радостный и довольный, сидел Волли, лицо и пальцы у него были все синие. В ведре оставались ещё две ягодки и два маленьких паучка, и Волли своими маленькими пальчиками пытался отцепить паучков от ягод.

— Мама, посмотри, кто там такой сидит сзади, — сказал папа. — Это мальчик, у которого в лесу была аллергия.

— Варенья мы сегодня, кажется, не сварим, — ответила мама. — Мы с Волли быстренько пойдем домой и положим одежду в стирку. А тебе, папочка, придётся почистить сиденья.

Волли идёт на операцию

И почему это районная управа Мустамяэ посылает свои тракторы на работу в три часа ночи? — проворчал папа. — Спать не дают!

— Я сейчас закрою окно, — сказала мама.

Но шум не утихал.

Шум идёт с другой стороны, — удивилась мама.

— Что же это такое? — недоумевал папа. — На этой стороне только Воллина комната и соседская квартира. Может, соседи поставили стирать на ночь белье, а машина сломалась.

— Что за люди, — недовольно сказала мама. Не может же ребёнок спать при таком шуме. А врачи говорят, что дети растут именно во сне.

— Я схожу посмотрю, — решил папа, потому что он хотел, чтобы Волли вырос хотя бы с него ростом.

Чем ближе подходил папа к комнате Волли, тем громче становился звук, и в конце концов папе стало казаться, что в Воллиной комнате спит не один Волли, а ещё по крайней мере шесть старых моряков, которые сегодня ночью решили устроить состязания мирового уровня по храпу. Папа приоткрыл дверь в Воллину комнату.

— Мама, иди, посмотри, кто у нас тут заводит трактор, — позвал папа.

— Наш маленький Волли? — удивилась мама. — А я всегда думала, что храпят только старые толстяки. Надо показать его врачу. Я завтра с утра позвоню доктору Трофимовой.

На следующий день Волли пошёл к врачу.

Врач Ольга послушала Волли, велела ему вдохнуть и выдохнуть, покашлять, показать язык, и затем сказала:

— Тебе надо сделать снимок носа.

— А можно я сам нарисую свой нос? — спросил Волли.

— Можно, — разрешила врач.

Когда рентгеновский снимок был готов, доктор посмотрела его и посерьёзнела.

— Да тут аденоиды, большие аденоиды. Их придётся оперировать.

— Это тебе, — сказал Волли и протянул врачу Ольге картинку, которую он успел нарисовать за это время. Доктор с большим интересом посмотрела, но не поняла, что там нарисовано. В конце концов ей показалось, что на рисунке получился либо заяц в очках, либо белка в меховой шапке.

— Спасибо, Волли, очень красиво, — сказала она. — Только вот что за зверя ты нарисовал?

— Это же ты! — радостно ответил Волли. Врач засмеялась и положила рисунок себе в сумку.

Через несколько дней Волли вместе с папой и мамой поехал в больницу. Там на Волли надели зелёную шапочку и велели забраться на каталку. Медсестра дала ему маленькую таблетку, от которой Волли разобрал смех.

— Теперь я поставлю тебе канюлю, будет немного больно, — сказала врач и сделала Волли укол. Волли знал, что уколы иголкой это очень больно, и обычно он тут же начинал плакать, но в этот раз ему хотелось смеяться. А еще смешнее стало, когда он взглянул на врача.

— Тётя, а почему у тебя четыре глаза? — спросил Волли. — И почему у тебя две головы?

— Вообще-то у меня одна голова и два глаза, — ответила доктор. — Но когда я перед операцией даю детям таблетку, то случается, что глаз, голов и рук становится больше, чем обычно.

Тут Волли на лицо одели маску, и его одолела сонливость. Вскоре вся комната поплыла у него перед глазами, врачи стали кружить, как чайки, и вместо клюва у них был большой шприц. Потом Волли провалился в сон, и в это время ему удалили в носу аденоид.

Вскоре Волли проснулся.

— Привет, Волли, как спалось? — спросила доктор. У неё опять была одна голова, два глаза и обычный нос.

— Хорошо, — ответил Волли и не понял, где он находится и почему он здесь.

Ему было очень плохо и хотелось пить, но врач не разрешила, и лишь смочила ему губы мокрой ваткой.

— Тебе сейчас нельзя ни пить, ни есть. Вечером дома можно будет выпить немного сока. А завтра родители купят тебе мороженое, и его можешь есть столько, сколько влезет.

От таких разговоров настроение у Волли улучшилось.

— А можно мне до конца жизни есть только мороженое? — спросил он.

— До конца недели можно, — ответила врач. — А потом надо будет начинать есть нормальную еду.

— Можно я на следующей неделе опять приду на операцию? — поинтересовался Волли. — Я могу отрастить себе новые аденоиды.

Врач засмеялась и сказала Воллиной маме:

— Вам скоро можно ехать домой, с этим мальчиком уже всё в порядке.

Привет, Волли!

Волли-джаз

Папа, у тебя есть маленькая отвёртка? — спросил Волли у папы однажды вечером.

— Есть, а зачем она тебе? — спросил в ответ папа.

— Я хотел посмотреть, что там внутри, — ответил Волли и показал на свой стол, — но мне никак не открутить эти винтики большими ножницами.

На столе лежал папин новый ноутбук, вверх дном.

— Волли!!! — вскричал папа. — Его нельзя раскручивать. Это же новый рабочий компьютер. Он государственный. И папа, как лев, подскочил к столу, чтобы защитить свой компьютер.

— Да я не собирался его ломать, я просто хотел посмотреть, что там внутри, — объяснил Волли. — Ты же мне разрешал раскручивать другой компьютер.

— То был хлам, списанный десять лет назад, — буркнул папа.

— Что у вас случилось? — спросила мама.

— К счастью, ничего страшного, — ответил папа, но маме показалось, что голос у него дрожит.

Она поняла, что надо поскорее сменить тему, и предложила:

— Давай лучше во что-нибудь поиграем.

Волли к этому времени уже забыл, что собирался разобрать компьютер..

— Давай играть в поваров, — подал он идею. — Я буду поваром, который по телевизору рассказывает, как готовить.

— И звать тебя будут Имре Козе[2]?

— Нет, — обиженно отозвался Волли. — Я буду телеповаром Джаз.

Папа всё ещё стоял возле стола и рассматривал свой компьютер.

— Волли, пойдём в кухню, — позвала мама. — Приготовим папе что-нибудь вкусненькое.

Больше всего Волли нравилось тереть морковку. Вот мама и дала ему две большие морковки, и Волли тёр их с такой силой, что сразу вспотел.

— Дорогие телезрители, — отдуваясь, произнёс он в перерыве, — сейчас мы трём морковку.

Мама сложила тёртую морковку в миску.

— Давай сделаем бутербродики на шпажках, — предложил Волли.

— Давай, — согласилась мама. — Уважаемые телезрители, — сказала мама, — дальше мы вам покажем, как делаются лучшие в мире бутерброды на шпажках.

Мама разрезала два кусочка батона на четыре части. Волли насадил на шпажку виноградинки, брусочки сыра и кусочки колбаски и повтыкал шпажки прямо в булку. Потом он выложил всё это красиво на тарелку.

— Надо сделать что-нибудь на десерт, — решила мама. — Как ты думаешь, что папа любит?

— Уважаемые телезрители, папе нравится всё сладкое, — известил Волли. — Папе мы насыплем полную пиалку сахара. Волли изобразил на лице широкую улыбку и долго смотрел на холодильник, потому что представлял себе, что холодильник — это телекамера.

— Мне кажется, так не пойдёт, — засомневалась мама. — Что, если мы положим ему вместо этого шоколад?

— Тоже годится, — согласился Волли.

Мама достала из шкафа большую плитку шоколада, и Волли наломал ее кусочками в вазочку. Еда была готова.

— Зови папу к столу, — сказала мама. — А я пока зажгу свечку.

— Сударь, не желаете ли вы отобедать в нашем ресторане? — спросил Волли у папы и вежливо поклонился. Через левую руку у Волли было перекинуто полотенце, а правую руку он элегантно заложил за спину.

— Ну можно и отобедать, — не очень ласково ответил папа.

— Сударь, присаживайтесь, вы в прямом эфире, — произнёс Волли, отодвигая стул от стола и кланяясь. Папа сел за стол.

— Сударь, могу я вам предложить наше фирменное блюдо? — поинтересовался Волли. — Именно для вас мы сегодня приготовили аппетитные бутербродики на шпажках.

Волли опять вежливо поклонился и поставил перед папой тарелку с бутербродами собственного приготовления.

— И ещё, сударь, у нас специально к вашему приходу сделан вкусный морковный салат.

Настроение у папы понемногу улучшалось.

— Сударь, а что вы можете предложить из напитков? — спросил он у Волли.

Волли элегантно подошёл к холодильнику, взял оттуда пакет с яблочным соком и вернулся к папе.

— Яблочный сок, изготовлен из концентрированного сока, перед употреблением взболтать, употребить лучше до — смотрите на упаковке, — торжественным голосом сообщил Волли и затем подал пачку сока папе.

— Хороший год разлива, я бы взял стаканчик, — ответил он.

Папа с аппетитом жевал бутерброды на шпажках, ел тёртую морковку и запивал соком.

— Очень вкусно было, — похвалил папа. — Кто же приготовил это блюдо?

— Телеповар Джаз, к вашим услугам, — произнес Волли. — А теперь небольшой десерт?

— Да, пожалуй, — согласился папа.

Волли поставил перед папой вазочку с кусочками шоколада.

— Ах, как приятно, спасибо большое, — поблагодарил папа, умяв всю шоколадку. — Сколько я вам должен?

Волли мельком взглянул на маму, поморгал своими большими глазами и тихонько сказал:

— Прошу прощения.

— Пожалуйста, — радостно ответил папа. — Сдачи не надо.

Волли идёт в школу

Воллины мама и папа сидели утром в кухне и пили кофе.

— Ну что, пойдём его будить? — спросила мама. — В одиннадцать надо быть на торжественной линейке.

Папа считал, что пусть ребёнок ещё поспит, как никак, последний день настоящего детства.

— Да, сегодня первое сентября, и наш сыночек идёт в первый класс, — с гордостью сказал папа.

Волли на самом деле уже давно проснулся и думал о том, чему учат в школе в первый день? Только читать, писать и считать? А вдруг там сразу научат что-нибудь изобретать. Например, летучий корабль, рулу или хотя бы крылья, чтобы надевать их и прыгать со шкафа. Папа уже летом сказал, что если Волли хочет стать изобретателем, то в школе надо хорошо учиться.

— Наверное, в школе очень интересно, — решил Волли, и от этой мысли он повеселел.

В приятном расположении духа Волли вылез из-под одеяла, сходил в туалет, помыл руки, почистил зубы и пришёл в кухню к маме и папе съесть пончик с вареньем.

— Когда праздничный день, тогда надо покупать пончики с вареньем, — говорил папа и сам всегда так делал.

После завтрака мама помогла Волли надеть парадную форму и долго смотрела на него, и Волли заметил, что глаза у неё почему-то стали мокрые.

— Не плачь, мама, вот увидишь, я стану изобретателем, — пообещал Волли. В ответ на это у мамы закапали слёзы.

В школе директор рассказал детям, что все известные люди и учёные когда-то первого сентября пошли в школу и сначала совсем ничего не умели. Это понравилось Волли. Он спросил громко, ходил ли президент когда-то в первый класс. Мама приложила палец к его губам и велела Волли быть потише, а директор спокойно ответил:

— Действительно, президент тоже был когда-то таким же маленьким мальчиком, как ты, а теперь стал президентом, потому что хорошо учился.

Затем ребят повели в класс, и учительница принялась что-то объяснять. Волли рассматривал стол, за которым сидел. Он был совсем не такой, как дома. На нём были видны винтики и гайки, а один винтик побольше немного шатался.

Волли решил, что пока не начали учить читать и писать, он займётся этим винтиком, а когда начнут изобретать, тогда он сразу присоединится.

Пока Волли так размышлял, учительница спросила ребят о чём-то, и все подняли руки. Волли на всякий случай тоже поднял. Левую руку, потому что правой он откручивал гайку. Но гайка прочно сидела на винте и проворачивалась вместе с ним. Увы, отвертка осталась дома, и Волли пришлось что-то придумывать. К счастью, в кармане нашлась десятицентовая монетка, которую Волли приспособил в разрез на шляпке винтика и так удерживал его на месте. Но гайку всё равно не удавалось раскрутить.

— Плоскогубцы бы сейчас, — подумал Волли.

Волли поднял руку и спросил у учительницы, нет ли у неё плоскогубцев. Но учительница объясняла что-то про расписание, и даже не обратила внимание на то, что Волли спрашивал. Тут опять все дети подняли руки, и Волли поднял тоже.

В этот миг Волли пришла идея, как самому сделать плоскогубцы. Он достал из пенала два простых карандаша и сильно зажал ими гайку, чтобы она не двигалась. Другой рукой он стал крутить монетку, вставленную в шляпку, и дело пошло. Только гайка всё еще не хотела поддаваться. Но через пару минут винтик был у Волли в руках.

— Можно я заберу его с собой? — спросил Волли у учительницы.

— Можно, — ответила учительница, потому что она толком и не поняла, о чём Волли спрашивал.

Потом учительница спросила:

— Всё ясно?

И дети громко ответили:

— Да.

И Волли тоже сказал: да. На этом урок закончился.

Папа с мамой ждали Волли у школы на ступеньках. Светило солнце, и мама с папой были рады, что Волли уже ученик и что он так быстро освободился.

Папа спросил, о чём говорила учительница и узнал ли он что-то новое. Волли ответил, что он узнал, что у учительницы нет плоскогубцев.

— Но она разрешила мне забрать это с собой, — добавил Волли, сунул руку в карман и, сияя от радости, протянул мама и папе раскрытую ладошку. На ладошке лежала большой, блестящий от масла винтик.

Волли мирит родителей

Приходите на кухню, пирог готов! — позвала мама в субботу утром. — Пирог сегодня удался.

— М-м-м, как вкусно, — похвалил Волли, уплетая мамину творожную запеканку.

— Да, и вправду очень хорошо получилась. Если бы изюма сюда, то было бы точно, как у бабушки, — похвалил папа.

Лицо у мамы вытянулось, и Волли с удивлением посмотрел на папу.

Папа, — это самый лучший в мире пирог, — сказал Волли так громко, что его услышал бы даже дядя Леонид с восьмого этажа, не будь он глухим.

— Это действительно очень хороший пирог, я просто подумал, что он был бы ещё вкуснее, если бы туда добавить изюма, — объяснил папа.

Мама встала из-за стола и начала мыть посуду.

— Мама, пирог правда вкусный, но с изюмом было бы ещё лучше, — объяснял папа и никак не мог понять, почему мама всё больше мрачнеет.

— Давай я сам вымою, — предложил папа, чтобы помочь маме по хозяйству и доставить ей радость. Но мама сделал вид, будто не слышит его. Ей казалось, что тарелка из-под пирога особенно грязная. Она вылила на тарелку полбутылки моющего средства и стала так сильно тереть губкой, что пена летела во все стороны, и Волли казалось, что в кухне идёт снег.

Папа пытался ещё раз сказать маме что-то про пирог, но маме вдруг вспомнилась одна песня, которую она когда-то пела в хоре, и она стала её напевать:

— «Я спускаюсь с небес и несу вам благую весть», — громко пела мама.

— Папа, — сказал Волли, — надо выйти поговорить во двор. Ты только возьми с собой кошелёк.

— Ладно, — ответил папа. — Я уже наелся, а с посудой мама, видимо, тут сама справится.

— Куда ты хочешь пойти? — спросил папа во дворе.

— Мы пойдём в магазин. И ты купишь маме цветы, — решительно сказал Волли.

— Но у мамы ведь день рождения летом, — удивился папа.

— При чём тут день рождения, — Волли повысил голос, — ты совсем не понимаешь? Ты вообще не дорожишь мамой. Если мама испекла пирог, то это самый лучший пирог на свете. И ты должен ей об этом сказать. А бабушкин пирог на втором месте. Даже если в нём больше изюма, чем в мамином пироге., Папа внезапно остановился посреди дороги, подумал немного и сказал Волли:

— Мне кажется, я понял, о чём ты. Нам теперь надо купить очень большой букет.

— Как ты думаешь, какие цветы маме больше всего нравятся? — спросил папа у Волли в магазине.

— Вон те красные розы. Они понравятся маме, если их будет десять, — уверенно ответил Волли.

— Пожалуйста, десять роз, вот тех самых длинных, красных, — сказал папа продавщице.

Привет, Волли!

— А теперь мы пойдём домой, ты подаришь маме цветы и попросишь прощения, — Волли давал дальнейшие указания к действию.

Когда папа с Волли поднялись на лифте на девятый этаж, Волли развернул букет и передал цветы папе.

— Ты иди первый, — подтолкнул он папу к двери.

У папы было такое лицо, как будто он ничего не боится, но на самом деле в животе у него все сжалось, как перед экзаменом по математике, когда понимаешь, что забыл все цифры.

Папа позвонил в дверь. Мама открыла дверь, посмотрела на папу и на Волли, хотела что-то сказать, но от удивления не вымолвила ни слова. Когда она чуть-чуть опомнилась, она сказала:

— Ой!

Это тебе, сказал папа. — Мы тут с Волли подумали…

— Папа хотел подарить тебе цветы, а я помогал выбирать, быстро вставил Волли. — И он хочет тебе что-то сказать.

— Прошу прощения, — тихо сказал папа. — Мне изюм не очень-то и нравится.

— Спасибо! — ответила мама, — снимайте сапоги и проходите в кухню.

Папа и Волли прошли в кухню и сели за стол.

Мама открыла духовку и вытащила оттуда новый пирог.

— Та-а-а-а-к много изюма, — открыл папа рот от удивления.

И правда, в пироге было столько изюма, что если добавить туда еще хоть одну изюминку, то он бы просто лопнул.

Привет, Волли!

Волли собирает музыкальную группу

Знаешь что, — сказал ученик первого «Б» класса Волли перед уроком музыки Эрику, — давай соберём группу. Сегодня выступим на уроке музыки, а потом можем поехать на Евровидение, если нас выберут.

Эта мысль Эрику понравилась.

— Только в группе должны быть девочки тоже. Иногда бывает, что в группе одни девочки, — сообщил он.

Лизабет и Марта прыгали в резиночку в другом конце коридора.

— Эти подойдут? — спросил Волли у Эрика. Эрик ответил, что подойдут, потому что одеты они в юбки и волосы у них длинные, как и должно быть у девочек.

— Мы с Эриком собираем группу, — сказал Волли девочкам. — Хотите с нами?

Девочки ответили, что своя группа в классе это здорово, только надо придумать подходящее название.

— Назовём «Ванилла Ниндзя»[3], это хорошее название, — предложила Лизабет.

— Но там только девочки, а у нас ещё и мальчики, — возразил Волли. — Надо придумать что-нибудь получше.

— Давайте назовём Танель Падар[4], — посоветовал Эрик, потому что Танель Падар был его любимый певец.

— Мы не можем назвать Падаром, потому что это имя живого человека, — убеждённо сказал Волли.

— А давать группе имя умершего человека не хотелось бы, — решительно сказал Эрик.

— Давайте назовем лучше «Супер Свиньи», — придумал Волли.

Все согласились. Теперь предстояло решить, кто на каком инструменте будет играть.

— У моего папы есть каннель, я могу играть на каннеле, — первым предложил Волли. Эрик решил, что он будет ударником. Но Волли не согласился.

— Давай лучше я буду играть на барабане, я буду как наш Пеэтер[5] на Евровидении. Он сначала бил по барабанам палочками, а потом головой.

Волли позвал всю музыкальную группу в класс и показал, как Пеэтер играет на барабанах.

— Давай у нас будет два барабана, предложил Эрик, чтобы не ссориться. Это была хорошая мысль.

— А мы что будем делать? — спросили девочки.

— Вы петь умеете? — поинтересовался Волли.

— Нет, я не умею, — сразу ответила Лизабет. — Зато я знаю разные движения. И Лизабет сразу показала, как она умеет двигаться. Она стала подёргивать головой, быстро поднимала и опускала руки и немного сгибала колени.

— Это «Спайс гёрлз» так делали, — объяснила она.

Привет, Волли!

— А Марта что будет делать? — спросил Эрик.

— Кто-то должен играть на гитаре, — сказал Волли.

— Я не умею играть на гитаре, — грустно сказала Марта.

— А ты делай вид, как будто умеешь, — ободрил Волли. — Бери швабру и держи её как гитару.

Тут прозвенел звонок, и все дети побежали в класс. Пока учительницы не было, Волли выстроил свою группу перед классом. У Эрика вместо барабана было пластмассовое ведро, у Волли — учительский стул от пианино. Он вращал его, пока сиденье не поднялось на самую большую высоту. Так было удобнее бить головой. Марта взяла швабру, Лизабет подёргивала головой, махала руками и сгибала колени.

— Слушайте, мы ведь даже не знаем, какую песню петь, — обеспокоенно сказала Марта. — Я знаю только песенку про английский алфавит.

Тут Волли заметил на столе у учительницы диск группы «Нейокысы»[6] с их песней «Ти», которую они пели на выруском диалекте на Евровидении. Волли весь засиял.

— Мы будем петь «Ти», — воскликнул он, поставил диск в проигрыватель и включил на всю громкость. Марта запрыгала со шваброй вперёд-назад, делай вид, будто она играет на гитаре. Эрик изо всех сил колотил по ведру, но ничего не было слышно, потому что «Ти» гремела на весь класс. Волли был музыкантом Пеэтером, но он был даже больше Пеэтером, чем сам Пеэтер когда либо был в жизни. Он прыгал и скакал вокруг возле круглого стула, дубасил по нему руками и ногами и даже бился об него с размаху головой. Лизабет подтанцовывала в такт, махала руками и выкрикивала тонюсеньким голоском:

— Гёёл пауэр, йее-йее!

Ровно в тот момент, когда закончилась песня, в класс зашла учительница музыки.

— Ну-ка, сейчас же прекратите драться, — закричала она, увидев стоящих перед классом четырёх совершенно потных детей. У одного из них в руках было ведро, у второй — швабра, у третьего огромная шишка на лбу, а четвёртая качалась, как тростинка на ветру.

— Мы собрали группу, — объяснил Волли и, кротко улыбнувшись, посмотрел на учительницу.

— Постойте-ка в углу и успокойтесь, — сказала учительница. — А с вами, ребята, — она обернулась к классу, — мы сегодня послушаем одну замечательную песню под названием «Ти», она на выруском диалекте и поёт её ансамбль «Нейокысы».

Ребята со смехом переглянулись, а учительница не поняла, что же такого смешного она сказала.

Волли здоровается с полицейскими

Когда Волли уже умел говорить, но не успел ещё ничего изобрести, по телевизору выступал один дядя. Дядя рассказывал, что когда он был маленьким, дети в школе писали не в тетрадках, а на маленьких чёрных дощечках. И ещё он сказал, что дети на улице могли бы громко и чётко здороваться с полицейскими. Волли слушал очень внимательно и потом спросил у мамы:

— Кто этот дядя?

— Это президент Эстонии Леннарт Мери[7], — сказала мама. — Он поздравлял сегодня детей с началом учебного года.

Волли очень понравилось, что рассказывал президент, потому что каждый раз, когда Волли встречал на улице какого-нибудь полицейского, ему хотелось поговорить с ним, но мама и папа не разрешали. Теперь можно было спокойно здороваться с полицейскими, и никто не сможет запретить, потому что мама и папа должны слушаться президента.

Но полицейские, по-видимому, не слышали речи президента о том, что с ними надо здороваться. И когда Волли однажды увидел двух прогуливающихся полицейских, то сказал им, как велел президент, чётким и ясным голосом:

— Здравствуйте, полицейские.

Полицейские прошли мимо и даже бровью не повели.

В другой раз мимо Волли проехала полицейская машина. Волли радостно помахал ими обеими руками и снова прокричал:

— Здравствуйте, полицейские!

Но полицейские не обратили на мальчика никакого внимания. Но однажды всё же один полицейский посмотрел на Волли, когда тот здоровался, и кивнул в ответ. Волли это необычайно понравилось, и он рассказал об этом даже бабушке.

Несколько лет спустя, когда Волли уже ходил в школу, он как-то оказался с мамой в Нымме[8]. У дороги стояли полицейские, и мимо проезжало много больших чёрных машин.

— Почему все машины чёрные? — поинтересовался Волли.

— Президент Леннарт Мери умер, и теперь его провожают в последний путь из своего дома, — объяснила мама Волли, как умела.

— А почему он умер? — расспрашивал Волли.

— Он болел, и вообще он был уже довольно старый.

Волли стал думать о самых старых вещах, какие только знал.

— Он был такой же старый, как наша машина? — спросил он.

Однажды Волли слышал, как папа в сердцах сказал, что их машина скоро умрёт.

— Ох, он был намного старше, чем наша машина, — ответила мама.

— Тогда он был такой старый, как земной шар? — не унимался Волли.

— Нет, ну таким старым он тоже не был, — сказала мама.

— Тогда такой, как бабушка? — предположил Волли.

— Почти, — согласилась мама, — или немного старше.

— А президент Леннарт Мери это был тот дядя, который велел детям здороваться с полицейскими? — вспомнил Волли.

— Да, это был он, — ответила мама.

Волли огляделся. Самый ближайший полицейский, а точнее это была тётя-полицейская, стоял тут же на углу улицы возле толстого столба. Волли смело шагнул навстречу тёте-полицейской и произнёс громким и чётким голосом:

— Здравствуй, полицейский.

Тётя-полицейская вздрогнула, но не обратила на Волли внимания.

— Здравствуй, полицейский, — сделал Волли вторую попытку уже голосом чуть погромче. Тётя-полицейская провожала взглядом проезжавшие мимо машины и сделала такое лицо, будто Волли вовсе бы и не было.

— Ну… тётя полицейская, — затараторил Волли, — вот этот дядя президент, которого сейчас провожают из дома, сказал, что я должен с вами здороваться.

Тётя окинула Волли сердитым взглядом, хмуро посмотрела на Воллину маму, хмыкнула, потрясла головой и отошла на пару шагов.

— Мама, — спросил Волли, а мне надо здороваться с полицейскими, если они мне не отвечают?

— Не надо, наверное, — ответила мама. — Но если мы хотим, чтобы они научились здороваться, должен же кто-то говорить им «здравствуйте».

Волли смотрел на проезжающие машины и думал, что если президент последний раз уезжает из дома, то ему тоже можно сказать что-нибудь хорошее.

— До свидания, дядя президент, — сказал он.

— Пойдём теперь домой, — решила мама.

— Мама, — сказал Волли после короткого молчания, — я знаю, какую вещь я изобрету первой, когда вырасту большим. Я изобрету такую машинку, которая одевается полицейским на голову, и работает она так, что каждый полицейский здоровается с каждым ребёнком.

Волли делает бизнес

Папа, когда вы купите новый видеомагнитофон, можно я тогда возьму себе старый? — спросил Волли.

— Хочешь посмотреть, сколько варенья туда помещается? — усмехнулся папа.

— Нет, я хочу посмотреть, что там внутри, — объяснил Волли.

— Мне бы не хотелось его ломать, он ещё в полном порядке, — ответил папа. — Наверняка мы найдём, кому его подарить.

— А почему мы его не продадим, тогда бы мы получили деньги, — удивился Волли.

Папа задумался и ответил:

— Мы с мамой решили, что мы не продаём наши старые вещи. Если у нас есть что-то лишнее, а кому-то это нужно, то мы просто отдаём. Помнишь, как обрадовалась Лиза, когда мы подарили ей твой первый велосипед? А Келли мы отдали твой второй велосипед. А Кристо получил твой последний велосипед и тоже был очень рад.

— Ну, папа, — сказал Волли, — если мы будем все вещи отдавать просто так, то мы за них ничего не получим.

— Да, не получим, — согласился папа. — Но я не такой хороший бизнесмен, чтобы решиться спрашивать деньги за старые вещи. Мне нравится отдавать просто так.

Волли такой ответ ничуть не понравился.

— Ну, тогда я могу стать бизнесменом, — сообщил он. — Если ты не продаёшь вещи, то отдай их мне, и я их продам.

— Вот вырастешь большой и будет у тебя слишком много вещей, тогда и делай на них бизнес, а сейчас будет так, как мы с мамой решили, — очень строго произнёс папа.

Папины слова показались Волли такими несправедливыми. Потому что другие мальчики в школе всё время делали бизнес. Калле продавал свои старые жвачки, которые он заново расплющивал и заворачивал в серебряные фантики. Юрген проводил лотерею, и билет у него стоил пять крон. Но ни один билет никогда ничего не выигрывал. За исключением одного случая, когда Лизабет выиграла старую шапку Юргена. Но билеты всё равно покупали, потому что было интересно. На прошлой неделе Юрген купил себе за вырученные за лотерею деньги три гамбургера. Но один гамбургер ему пришлось выкинуть, потому что столько он не смог съесть.

Когда Волли на следующий день на большой перемене пошёл в магазин покупать пончики с вареньем, он нашёл за углом школы пластмассовую зажигалку. Он повертел её, пощёлкал, но газ кончился, и зажигалка не работала. Волли сунул зажигалку в карман и пошёл в класс. Там он взял тетрадку по чистописанию и написал на последнем листе большими красивыми буквами: «ЗАЖИГАЛКА ПУСТАЯ 5 КРОН». Потом он вырвал листок из тетрадки, положил рядом найденную зажигалку и позвал всех ребят в магазин.

— Она работает? — спросил Март.

— Не работает, — честно ответил Волли, — а так очень хорошая зажигалка. Она из пластмассы.

— Ладно, я покупаю, — решил Март, он дал Волли пять крон, а сам стал щёлкать зажигалкой.

Прозвенел звонок, и учительница вошла в класс. Март продолжал щёлкать зажигалкой, и учительница никак не могла начать урок.

— Чем ты, Март, там щёлкаешь? — спросила учительница.

Март сделал грустное лицо и пожаловался:

— Волли продал мне за пять крон эту зажигалку, а она не работает. Я хочу свои деньги обратно.

— Волли, ты на самом деле принёс в школу папину зажигалку? — пожурила учительница.

— Нет, я не приносил, я нашёл её возле школы за углом, — объяснил Волли.

— Как тебе не стыдно? — изумилась учительница. — Ты находишь в куче мусора старую зажигалку и продаёшь её другому ребёнку. Ты знаешь, насколько опасны такие вещи? Завтра мы ещё поговорим об этом.

— Как дела в школе? — спросила мама, когда Волли вернулся домой.

— Плохо, — буркнул Волли. — Можно я сяду к тебе на колени?

— Ну, конечно, садись, только рассказывай, что случилось, — подбодрила его мама.

— Всё так плохо, — начал Волли. — Я нашёл старую зажигалку и продал её за пять крон Марту. Март пожаловался учительнице, что зажигалка не работает. Я говорил ему, что она не работает, а он всё равно купил.

— Но ты же знаешь, что детям нельзя играть с зажигалками? — удивилась мама.

— Я и не играл, я делал бизнес. Я хотел показать, что за старые вещи можно получать деньги. А завтра учительница будет ругать меня перед классом, — грустно закончил Волли.

— Ну, не расстраивайся, — утешила мама. — Я напишу учительнице в дневник, что ты дома всё рассказал. И если ты обещаешь, что больше не будешь делать в школе бизнес, то никто тебя ругать не станет.

На следующее утро Волли думал, идя в школу, что если учительница станет его ругать, он закроет глаза, и тогда дети не увидят, что ему стыдно.

К счастью, на следующий день учительница забыла вчерашнее происшествие. Она только сказала детям, что нельзя играть со спичками и зажигалками, потому что может случиться большое несчастье.

— Я всё-таки буду изобретателем, а не бизнесменом, сказал Волли вечером папе и маме. — И все вещи, которые я изобрету, я буду дарить тем, кому они нужны.

Привет, Волли!

Волли ложится спать

Ты уже почистил зубы? — спросил папа и присел к Волли на кровать.

— Конечно, — ответил Волли.

— Тогда нужно погасить свет и ложиться спать, время десять часов.

— Давай сегодня опять поговорим о жизни, я ещё не хочу спать.

— Ну ладно, только немножко. О чём мы поговорим — как мы с мамой были молодыми, как бабушка Хильда-Клара была молодая или как ты был маленьким?

— Давай о том, как я был маленьким.

Когда ты был маленьким, тебе нравились улитки. Особенно ты любил спасать улиток. Помнишь, когда мы ездили в Швецию в гости к тёте Роземари и дяде Тило, ты спасал на дороге огромных виноградных улиток, чтобы их не раздавила машина. Сейчас ты, наверное, улиток уже не спасаешь?

— Спасаю, я нашёл в ягодах одну маленькую улитку и отнёс её во двор. Если я спасаю улиток, то, может быть, когда кто-то спасёт меня, если я окажусь в беде.

— Может быть. Ну, а изготовление вонючей чудесной жидкости — это, наверное, в прошлом?

— Нет, я делал её ещё несколько раз.

— А я и не знал.

— Ты был на работе.

— Хм.

— Один раз я очистил ею пятна с дивана.

— Что за пятна?

— У меня какао пролилось. Тогда я смешал новую чудесную жидкость и почистил диван. Даже запаха никакого не осталось.

— Когда ты вылил дорогие мамины духи и налил вместо них в бутылочку самодельные, запаха тоже никакого не осталось.

— Зато магазинные духи давно бы кончились, а наших ещё полный флакончик.

— Когда ты в прошлом году разрезал деньги, то мы с мамой действительно испугались, что нас отправят в полицию и оштрафуют.

— А почему вы боялись, вы же не были виноваты?

— Я не знаю, почему мы боялись. Может быть, потому, что когда мы были маленькие, то люди боялись очень многих вещей. И часто не решались хоть что-то сделать.

— А я не боюсь. Я хоть иногда и получаю в школе за это замечания, но ведь иначе жизнь была бы скучной. Взрослые слишком многого боятся. Вы с мамой боялись собаки дяди Энделя больше, чем я. А на самом деле она очень добрая, однажды он съела у меня из рук целую пачку фрикаделек.

— Теперь я понимаю, почему этот пёс всё время крутился возле тебя. А у тебя есть ещё друзья кроме собаки дяди Энделя и улиток?

— Конечно. Весь класс. И Герман, с которым мы играем во дворе. Можно я позову Германа к себе на день рождения?

— Конечно, можно. А мы ещё не обсудили, что ты хочешь себе на день рождения.

Привет, Волли!

— Новый мобильник, у нас в классе у всех новые, только у меня старый.

— Интересно, зачем он тебе, у тебя же есть локатор?

— Папа, ну что ты смеешься.

— Я не смеюсь, я просто вспомнил, как тот полицейский удивился, когда я ему сказал, что у нас в комнате заблудилась летучая мышь со сломанным локатором.

— Я тоже хочу стать полицейским.

— Почему?

— Потому что они гоняются за преступниками и могут превышать скорость. И ещё у них классная форма. Я тоже себе такую хочу.

— Но ты ведь раньше хотел стать изобретателем?

— Полицейский может тоже изобретать. Я изобрету такую машину, которая быстро ищет всех преступников и делает их хорошими. И ещё я бы изобрёл самую быструю в мире летающую полицейскую машину.

— Для того, чтобы стать изобретателем или полицейским, надо очень много учиться.

— Я и учусь каждый день по нескольку часов.

— А таблицу умножения ты уже выучил?

— Почти, вчера исправил тройку на пять с минусом. Я не виноват, что она такая трудная. Когда я вырасту большим, я изобрету таблицу умножения попроще. Один на один равно один и всё. Такую таблицу придумаю, чтобы детям в школе было легче.

— Слушай, время уже пол-одиннадцатого. Давай-ка гаси свет и засыпай. Пусть тебе приснится что-нибудь интересное.

— Я хотел бы увидеть во сне, как чинить утюг.

— Утюг?!

— Спокойной ночи, папа, я уже совсем сонный, — ответил Волли, повернулся лицом к стене и закрыл глаза.

— Папа, иди скорее сюда, — позвала мама из другой комнаты. — С нашим утюгом что-то случилось.

Мама держала утюг, а из утюга шёл густой синий дым.

— Пусть остынет, я тогда посмотрю, — сказал папа. Через некоторое время он осторожно раскрутил утюг. Там внутри всё было залито какой-то беловато-жёлтой липкой и чуть подгоревшей кашицей. Папа получше принюхался к содержимому утюга.

— Это тесто для блинчиков, — сказал он, глубоко вздохнув, и почти уже рассердился. Но тут вспомнил, как он сам пару дней тому назад, беседуя с Волли о жизни, описывал, как интересно было в армии по ночам тайком жарить блины на утюге.

Примечания

1

Штромка — пляж в Таллинне.

2

Известный эстонский кулинар.

3

Vanilla Ninja — эстонская поп-группа.

4

Эстонский певец Танель Падар (Tanel Padar).

5

Эстонский музыкант Пеэтер Йыгиоя (Peeter Jõgioja).

6

Neiokõsõ — эстонская фолк-группа, представлявшая Эстонию на конкурсе Евровидение в 2004 году.

7

Lennart Meri (1929–2008).

8

Пригород Таллинна.


home | my bookshelf | | Привет, Волли! |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу