Book: 12. Кофе и мёд



Ролдугина Софья


12. Кофе и мёд





ИСТОРИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ:

Кофе и мёд







Кофе - напиток многоликий. Летом он утоляет жажду и приносит прохладу, если смешать его со льдом. А зимой - согревает лучше глинтвейна... если, конечно, знать правильный рецепт.




В турку положите ложку с горкой молотого кофе и тонкую спиральную стружку лимонной цедры. Залейте холодной водой и далее нагревайте на маленьком огне до образования пены, но не позволяйте напитку закипеть.




Одновременно перелейте на дно чашки немного жидкого мёда, лучше акациевого или померанцевого. Хватит и чайной ложки, но сладкоежки могут добавить и больше. Когда кофе будет готов, слегка остудите его и перелейте в чашку, помешивая, чтобы растворить мёд, а затем переложите туда же кофейную пену. Те, кто любит более мягкий вкус, могут добавить немного молока или сливок. В завершение положите для аромата высокую палочку корицы - так, чтобы она доставала до верхнего края кружки и была видна.




Готово - теперь никакой промозглый холод вам не страшен!




Но будьте осторожнее: кофе с мёдом может повредить слабому сердцу.






Конец ноября, против обыкновения, выдался морозным и снежным, словно я привезла с собою из северного графства бури и метели на полях шляпки. И бромлинские бездельники встретили непогоду по-разному. Кто-то прожигал время в салонах и на званых вечерах; кто-то инспектировал все подряд кофейни в городе - давно уже нам с Мэдди не приходилось писать столько отказов, чтобы сохранить уютную, камерную атмосферу "Старого гнезда".

Но очень и очень многих снежная зима привела в восторг. Необычайно модными стали долгие прогулки, конные и пешие. Во многих парках и скверах появились катки. И никогда ещё, наверное, столичные улицы не видели столько роскошных мехов.

Я же, вернувшись после недолгого отдыха, вновь окунулась в круговорот дел.

Свадьба Роберта Блаузи и Кэрол Лоринг прошла скромно. Дом они сняли на западной кромке "блюдца", ближе к окраине, зато в тихом и спокойном месте. Однажды новоиспечённые супруги посетили "Старое гнездо" вместе с Рэйчел, но затем целиком погрузились в приятные хлопоты по обустройству на новом месте. Представляю, как столица вскружила голову провинциальному "колдуну"!

Дядя Клэр... о, хотела бы я сказать, что он вёл себя тише воды и ниже травы! Но, к сожалению, к нему слишком быстро вернулись прежние привычки. Даже Юджиния, которая вроде бы научилась справляться с ним, дважды по часу рыдала у меня в кабинете. Сначала из-за того, что юбка у неё якобы оказалась "непростительно коротка": наполовину правда на самом деле, потому что за последние полгода в росте девушка изрядно прибавила, и старая одежда сидела теперь не слишком хорошо. А затем Клэр заметил, что в библиотеке Юджи и Лиам сидели непозволительно близко, читая одну книгу на двоих. Мальчику тогда тоже досталось, однако после громоподобных, яростных увещеваний сестры Мэри его было не пронять какими-то изысканными оскорблениями.

- Ну, этот сахарный тихо говорит, - по-взрослому пожал плечами Лиам, когда я отловила его и осторожно поинтересовалась, не перегнул ли дядюшка палку. - Легко не слушать. Я умную морду состроил и киваю, а сам про антилоп думаю. Миссис Мариани мне, того, обещала нарисовать в альбоме, как их львы пожирают... - произнёс он мечтательно и добавил смущённо: - Ой, леди Гинни, а можно нам, это, краски поярче? Чтоб кровища была как кровища, а не как бледнючий морс?

Лиам редко просил у меня что-то, и, конечно, я разрешила и в тот же вечер велела Паоле съездить с ним в художественный магазин... и крепко задумалась, не познакомить ли мальчика с Эрвином Калле.

Полагаю, визит в мастерскую мог бы стать весьма интересным.

Эллис, кстати, навестил меня только один раз. Разумеется, я не удержалась и спросила, состоялась ли уже обещанная партия в покер с Клэром. Детектив поперхнулся глотком кофе, потом непринуждённо рассмеялся и, глядя на меня безупречно честными глазами, подтвердил: да, состоялась, но "было смертельно скучно". После этого я изводила себя от любопытства несколько дней и даже отважилась вскользь поинтересоваться результатами игры у дяди. Но он ответил только, что победа осталась за ним.

Можно подумать, что я в этом сомневалась.

Словом, несмотря на множество рутинных дел, почти не оставляющих свободного времени, скучать мне не приходилось. Время текло незаметно, мягко, словно непредсказуемая река жизни сделала поворот и широко разлилась перед тем, как обрушиться водопадом. И, когда леди Вайтберри вдруг заговорила о каком-то маскарадном костюме, это стало для меня полной неожиданностью.

- Да, дорогая, неужели вы позабыли? - улыбнулась Глэдис и пригубила чудесный ореховый кофе, гордость Георга в нынешнем сезоне. - Бал в честь Сошествия уже совсем скоро. Готова спорить, что приглашение вы уже давным-давно получили.

Я задумалась - и едва сумела сдержать досадливое "Ох!". Разумеется, приглашение мне прислали. Даже два, для меня и для гипотетического спутника. Однако об одной крайне важной вещи я умудрилась позабыть.

Маскарадный костюм!..

А ведь до бала оставалось всего две недели.


Целый вечер я провела в мучительных раздумьях.

Конечно, весьма нелегко сшить достойное платье за столь малый срок, особенно перед самым маскарадом, когда все достойные швеи и портнихи уже заняты. Однако с выбором исполнителя как раз трудностей и не возникло: взяться за срочный заказ согласилась блистательная королева невероятных шляпок, жрица тысячи разящих булавок, седовласая пророчица моды и обладательница ещё десятка столь же громких прозвищ - мисс Рич, одна из лучших мастериц Бромли и неполная тёзка Мадлен. Но до первой консультации мне следовало определиться, какое именно платье нужно.

Конечно, можно было положиться на чей-нибудь совет - леди Клэймор, леди Абигейл... хоть бы и Эллиса, ведь у кого-кого, а у него фантазии всегда хватало. Но для того, чтобы посоветоваться, пришлось бы сперва встретиться и поговорить. А времени почти не осталось!..

Спасение пришло с неожиданной стороны.

Пользуясь небольшой паузой после того, как схлынула первая волна утренних посетителей, я разбирала на втором этаже "неважные" деловые письма - в основном щедрые предложения купить посуду, специи, ткань, цветы, мебель и прочее для "Старого гнезда". Разумеется, со скидкой. И, конечно, с клеймом на самом видном месте, чтобы посетители уж наверняка заметили, что они пьют кофе из чашечки "Биггль и Блэк", а сидят на стуле из мастерской "Пайн"... Не работа - почти что развлечение. Вежливые отказы отнимали не так уж много времени, а самые абсурдные предложения позже, в узком семейном кругу, сошли бы за анекдоты.

Попадались среди "неважной" корреспонденции и письма, к которым я не знала, как относиться. Например, сегодня крайне доброжелательный аноним предупреждал, что-де его любовница крайне скверно отзывается о моей особе и, следовательно, мне стоит обезопасить себя. В списке возможных угроз он называл нападение стаи собак, науськанных излишне темпераментной дамой, посылку с ядовитыми насекомыми, а также порчу по фотографии в прессе. Но, пока я размышляла, действительно ли газеты печатали когда-либо мои фотографии и не сообщить ли о письме на всякий случай Эллису, постучалась Мадлен:

- Маркиз пришёл, - сообщила она кротко и вздохнула. - Один. Ждёт. Пьёт кофе. Мистер Белкрафт волнуется.

И, хотя в сообщении не было ничего забавного, я не смогла удержаться от улыбки. В последнее время, особенно после возвращения в Бромли, Мэдди стала говорить намного лучше - не отдельными словами, а целыми фразами, пусть и небольшими. Горло у неё по-прежнему часто перехватывало, однако недуг постепенно отступал; таял и страх перед Валхом.

Впрочем, даже мне теперь седовласый колдун начинал казаться чем-то вроде долгого ночного кошмара.

- Маркиз Рокпорт? - уточнила я, хотя и так было понятно, о ком речь. - Он не говорил, зачем пришёл?

Она покачала головой, затем предположила:

- Грустные дела? Выглядит усталым, - и, подумав, добавила недоверчиво: - Попросил сладкого. Два пирожных.

- И правда удивительно, - согласилась я, вновь улыбаясь невольно. - Пожалуй, и мне стоит поскорее присоединиться к нему. Творожные корзиночки миссис Хат сегодня особенно хороши.

Дядя Рэйвен, похоже, действительно устал, потому что взял два самых сладких, почти приторных десерта - из мёда и орехов на тонком ломтике бисквита, пропитанного сиропом, и воздушное пирожное из слоёного теста с масляным кремом и рябиновым джемом, оттеняющим безумную сладость. Зато кофе к ним - один из самых простых, чёрный с лимоном.

Выглядел маркиз хмурым и, пожалуй, холодным. Возможно, потому, что вместо мшисто-зелёных оттенков в его старомодном костюме преобладали тёмно-синие. Зато неизменные круглые очки теперь подходили тон в тон.

- Добрый день, - тепло улыбнулась я, присаживаясь за столик. Подоспела Мэдди с моим десертом и чашечкой чая. - Давно нам уже не приходилось вот так видеться.

- Больше полутора месяцев, - согласился маркиз. Губы у него немного блестели из-за масляного крема - совершенно незаметно для постороннего наблюдателя и очевидно для тех, кто помнил, какие они бледные и сухие обычно. - Пришлось вернуться к старым добрым письмам. Но это, безусловно, не оправдание.

Я вспомнила тоненькую связку посланий в нижнем ящике стола - плотная дорогая бумага, аккуратный почерк, лёгкий запах восточных благовоний - и возразила:

- Не оправдание, разумеется, но приятное разнообразие.

Он пригубил кисло-горький кофе.

- Звучит так, будто моё общество вас утомляет, драгоценная невеста.

- Вы же знаете, что нет, - вздохнула я виновато. Очень хотелось обмахнуться веером, но, к сожалению, он остался наверху.

Маркиз, который явно до этого хотел перейти к разговору о делах, слегка наклонил голову, глядя поверх очков:

- Вас что-то беспокоит?

- Не такой уж важный вопрос... - начала было я, но затем всё же решилась и рассказала ему о своём затруднении.

К немалому моему удивлению, дядя Рэйвен ответил почти сразу:

- Вы не поверите, несравненная моя невеста, но некоторое время назад я просматривал опись драгоценностей своей матери, и одна из вещиц - сущая безделица, признаться откровенно - навела меня на мысли о маскарадном костюме. Учитывая приключение в Валтере, полагаю, вы найдете это предложение небезынтересным.

В Валтере произошло много событий. И дядя Рэйвен, смею надеяться, был осведомлён не так хорошо, как ему казалось. Например, мы сообща решили умолчать о том, что Эллис фактически привёл за собой Майлза Дарлинга. И о том, что я не только подписала протокол, но и поучаствовала в допросе. И, к счастью, Клэр сдержал слово и сохранил в тайне и нашу короткую ссору, и то, что послужило её причиной.

Стоило мне вспомнить об этом, и удушливой волной накатило раздражение пополам со смущением.

Лайзо вёл себя предельно осторожно, не давая Клэру и малейшего повода вновь прочитать мне нотации. Даже в автомобиле, когда рядом не было никого из чужих. Я отчаянно хотела поговорить о том, что случилось в Валтере... то ли оправдаться, то ли высказать претензии - одни Небеса знают.

Но молчала.

И его это будто бы устраивало. Невыносимая наглость!

- Вещица? Да ещё и сущая безделица? Очень любопытно, - ответила я наконец, совладав с неподобающими чувствами. Пауза на самом деле затянулась не более чем на несколько секунд, но дядя Рэйвен со свойственной ему острой наблюдательностью вполне мог заподозрить неладное.

Однако он только улыбнулся, точно припоминая что-то хорошее.

- Брошь. Совсем простая, из жадеита и прозрачно-коричневого кварца. Оправа из меди. Вещь не для шкатулки драгоценностей маркизы - так, по крайней мере, скажет любая леди из высшего света. Но моей матери эта брошь была очень дорога.

Я машинально огладила розу из чернёного серебра у себя на пальце и покачала головой:

- У всех есть особенные предметы, своего рода талисманы. Ценность и цена в рейнах - два совершенно разных понятия.

Один такой талисман, парный медный браслет, лежал в моей шкатулке для драгоценностей. Но дяде Рэйвену знать об этом, разумеется, было не обязательно.

- Моя мать никогда не говорила, откуда у неё такая брошь, - ответил маркиз невпопад и продолжил, словно исправляясь. - Но, пожалуй, стоит вернуться к идее маскарадного костюма. Брошь сделана в виде крохотной дубовой веточки с листьями и желудями. Весьма тонкая работа, к слову. Учитывая, что в графстве Валтер ходят легенды о дубопоклонниках, бесценная моя невеста, вам подошёл бы наряд, связанный с этими легендами. И зелёное будет вам к лицу... Впрочем, не могу назвать цвета, который бы не красил вас.

- Благодарю, - улыбнулась я, принимая комплимент.

И задумалась: в словах дяди Рэйвена был резон. Но вот как именно назвать образ для бала? "Леди Метель" - просто и изящно. А вот "дубопоклонница" звучит не особенно приятно. Жрица дубопоклонников? Тоже не подходит.

Лесная Дева? Уже лучше, к тому же ходила она именно в дубовом венке. Но это многозначительное "Дева"... Помню, на прошлом балу некая "Речная Дева" получала слишком много сомнительных комплиментов.

Лесная фея? Слащаво.

...решение явилось неожиданно.

- Дядя Рэйвен, - по-домашнему позвала я, понизив голос. - Вы знаете, кто такой "аякаси"?

Выражение лица у него стало на мгновение озадаченным. Похоже, он ожидал какого угодно вопроса, но не этого.

- Стыдно сознаться, однако нет.

- Я тоже. Знаю только, что это нечто никконское, - призналась я немного смущённо. - Однако Эллис назвался так на прошлом маскараде, и костюм его имел успех. Причём, готова спорить, вряд ли больше двух или трёх человек во всём зале знали, что означает это самое "аякаси".

Дядя Рэйвен пригубил кофе, глядя на меня поверх синих стёклышек очков. Выглядел он позабавленным.

- Догадываюсь, к чему вы ведёте.

- Назову свой образ "Наследница Алвен", - рассмеялась я с облегчением. - И пускай думают, что хотят. Тайна - лучший спутник леди.

- Не могу не согласиться, - ответил маркиз с едва заметными нотками иронии. - Но мне, смею надеяться, вы раскроете свой секрет, драгоценная невеста?

- Алвен - основательница рода и супруга первого графа Валтера, Вильгельма Лэндера, - объяснила я, ощущая прилив хорошего настроения. Одним затруднением меньше - чудесно! Осталось объяснить задумку мисс Рич. - Она была жрицей дубопоклонников.

- Похвальное знание своих корней, - откликнулся он и, отставив пустую чашку, посерьёзнел. - У меня к вам одна просьба, Виржиния.

- Слушаю.

Атмосфера неуловимо изменилась; повеяло тревогой. Голоса посетителей и запахи кофейни словно отдалились.

- На бал пойти я не смогу, - очень тихо и ровно произнёс маркиз. - Мне нужно быть в другом месте. Но есть некоторые основания полагать, что эта ночь на Сошествие станет даже более беспокойной, чем прошлая. И поэтому я хочу, чтобы вас сопровождал мой человек.

На секунду я растерялась. "Дети Красной Земли" были разгромлены, их предводитель и вдохновитель - мёртв... Как же так?

- Неужели снова?..

- Нет, - быстро качнул головой дядя Рэйвен. Взгляд у него стал холоднее декабрьской ночи. - Другие. Вы ничего не слышали, Виржиния, но вы будете очень осторожны. С вами пойдёт Мэтью. Он надёжный человек и галантный спутник, что немаловажно.

Мне и в голову не пришло возразить ни по одному пункту. Я поблагодарила маркиза - сдержанно, однако искренне. Встречаться с Мэтью Рэндаллом мне приходилось не так часто, но он почти с самого знакомства вызывал чувство глубокой симпатии, немного иррациональной, пожалуй. Он мог меня защитить, о, да - наверняка один из лучших в Особой службе. Другого маркиз не сделал бы личным секретарём.

"К тому же это возможность узнать о Мэтью немного больше", - подумалось вдруг.

Тайна - лучший спутник для леди, но не только; ещё и лучший десерт.


Вернуться в особняк пришлось гораздо раньше обычного. На семь был назначен визит мисс Рич с помощницами. Благо платье в общих чертах я уже представляла, оставалось только домыслить некоторые детали, подобрать украшения и духи. Эрвин Калле, как и в прошлом году, пообещал достать мне - под большим секретом, естественно - хороший парик, на сей раз не белый, а рыжий. По цвету к будущему наряду подошёл бы какой-нибудь гарнитур из золота, но, говорят, золота дубопоклонники не носили, потому что оно сковывало их колдовской дар...

"И откуда мне это известно?"

Последняя мысль неприятно уколола. Автомобиль как раз въезжал в арку меж двух старых дубов, которые раньше ускользали от моего внимания, зато сейчас показались мистическим знаком... Несколько секунд я колебалась, как обратиться к своему водителю - и, по совместительству, мучителю в последние дни - но в конце концов решила, что снова называть его церемонно, по фамилии будет уже глупо и лицемерно.

- Лайзо, могу я задать вам вопрос?

Он замешкался с ответом только на мгновение; мне показалось, что в стекле отразилась его улыбка, незаметная и вызывающая холодок по коже, словно призрак.

- Разумеется. Вы можете располагать мною, как вам будет угодно.



Всего часом ранее подобную фразу произнёс Эрвин Калле. Но сейчас она прозвучала отнюдь не как проявление любезности, а почти что как непристойность.

Или это у меня воображение разыгралось?

- Приходилось ли вам что-нибудь слышать об украшениях дубопоклонников? Точнее, жриц? - продолжила я, стараясь не выказывать волнения. - Кто-то говорил мне, что золота они не носили... Это правда?

- Правда, - кивнул Лайзо. - Но такие познания делают честь вашим знакомым - мало кто интересуется подобным. А почему вы спросили?

- Думаю, что надеть на бал-маскарад в ночь на Сошествие, - призналась я. - Маркиз подсказал мне любопытный вариант костюма, нечто связанное с дубопоколонниками. Мисс Рич - я имею в виду портниху мисс Рич, а не Мадлен, конечно - сошьёт платье в зелёно-коричневых тонах. Ещё я надену рыжий парик, чтобы меня не узнали по причёске. А вот украшения... Но это всё тайна, вы ведь понимаете, - спохватилась я запоздало. - Никто не должен знать о костюме.

- Никто и не узнает, - пообещал Лайзо. - А что до украшений... Медь и серебро вполне подойдут, зелёные камни тоже. А вместо короны вы можете надеть венок из дубовых листьев.

- В разгар зимы? - не поверила я. - И откуда мне его взять?

Лайзо усмехнулся:

- Достану. Будет настоящий венок - листья и жёлуди.

Я нахмурилась, затем покачала головой, всячески выражая недоверие... и только потом поняла, что он меня не видит.

Пришлось заговорить.

- Венок? Чтобы кто-нибудь на балу обвинил меня в том, что я разорила его оранжерею?

- Такого не случится, - уверил меня Лайзо, и лицо у него поскучнело. - Подъезжаем к особняку, леди Виржиния.

Я тут же прикусила язык, хотя намеревалась задать ещё несколько вопросов. В последних словах Лайзо не было ничего особенного - для посторонних, для нас же они означали, что следует поостеречься: Клэр частенько выходил встречать меня, точно издали почувствовав приближение автомобиля самым что ни есть мистическим образом...

Святые Небеса, "для нас"!

Мысленно отчитав себя в лучших дядюшкиных традициях, я приняла отстранённый вид, как никогда радуясь тому, что в автомобиле водитель сидит к пассажирам спиной и не может видеть, как меняется выражение лица...

Не может ведь?


Мисс Рич понравилась моя идея. Как бы между прочим седая мастерица заметила, что заказчицы в этом году подошли к выбору маскарадного костюма без фантазии: многие предпочли старинные марсовийские или алманские наряды. А две дамы даже попросили сшить практически одинаковые платья - лёгкие, в холодных оттенках, с пелериной.

- Одна клиентка, надо признать, сделала заказ ещё полгода назад. Пелерину вязали альбийские кружевницы по моей рекомендации, - заметила мисс Рич, пока её помощница кружилась вокруг меня, уточняя мерки. - Но другая... Представьте, явилась две недели назад, принесла изящную, но весьма потрёпанную кружевную шаль и попросила сшить платье уже под неё!

Я недоверчиво наклонила голову:

- И вы согласились?

Мисс Рич посмотрела по сторонам, затем сделала помощнице знак отойти и наклонилась ко мне:

- Записка от леди В. Той самой.

Уточнять, кто это, не потребовалось - так называли иногда Рыжую Герцогиню, невесту Его Величества.

- У вас интересные заказчицы.

- Более чем, - рассеянно согласилась мисс Рич, жестом подзывая помощницу снова. - А уж её супруг... - тут она прикусила язык, хотя речь явно шла уже не о герцогине Альбийской, леди Виолетте. - Вы ведь умеете хранить тайны? Моя репутация...

- Тайны? - удивилась я. - Мы ведь ни о чём особенном не говорили. Только о фасоне моего платья.

Мисс Рич удовлетворённо кивнула.

С прошлого года мерки не изменились ни на волосок. Однако помощницы тщательно записали всё в особую тетрадь. Затем прелестная девочка-ученица под присмотром опытной мастерицы сделала несколько набросков в альбоме. Сообща мы выбрали один, необычный, но в то же время не достаточно простой - с двойными рукавами и без воротника. Для того чтобы усложнить платье, мисс Рич предложила использовать три вида ткани: плотный коричневый шёлк и более лёгкий зеленоватый с вышивкой, а также тончайший шифон оттенка лесного мха. Лично я не представляла, как всё это будет сочетаться, но мастерица уверяла, что "гармония цвета и фактуры идеальна".

Всё это до смешного напоминало разговоры о модных направлениях в живописи или поэзии; впрочем, у швей и портных - особое искусство, по-своему не менее сложное.

Так или иначе, но к ужину я спустилась с солидным опозданием и очень, очень усталая. Дети уже отправились по спальням. Только дядя Клэр любезно задержался, дабы составить мне компанию. Магда накрыла на стол и, извинившись, вернулась на кухню - присматривать за помощницами повара, потому что сам он уже ушёл.

Мы с дядей остались вдвоём.

- Ваш второй маскарад, прелестная моя племянница? - поинтересовался он с лёгкой ноткой недовольства. - Ещё не наигрались в платья и маски?

- Третий, - поправила я его с улыбкой, сердцем чувствуя за ворчливыми интонациями искреннюю заботу. Или, точнее, намёк на неё. - Уличный праздник в Серениссиме был прекрасен. А вы бывали на маскарадах, дядя?

Он брезгливо поморщился:

- Чаще, чем хотелось бы.

- Что, и в королевском дворце, на балу в ночь на Сошествие?

- Слух меня не обманывает, милая племянница? Это сарказм? - фыркнул Клэр

- Вините слишком острый соус к птице и трёхчасовую битву со швеёй, - невозмутимо парировала я.

Настроение стремительно улучшалось.

- Вы переняли дурные привычки у вашего друга-детектива, - вздохнул дядя. - И, отвечая на вопрос... Семейство Черри недостаточно благородное, чтобы нам высылали приглашения. Однако дважды я бывал на королевском маскараде в качестве спутника.

"Чьего именно спутника?" - хотело было полюбопытствовать я, но тут в столовую вошёл весьма озадаченный мистер Чемберс и объявил, что ко мне посетитель.

- Догадываюсь, кого принесло, - пробормотал Клэр, комкая полотняную салфетку и буквально впечатывая её в стол. - Лёгок на помине.

Я только вздохнула; догадаться, право, было нетрудно.

- Мистер Норманн?

- Да, леди Виржиния, - с полупоклоном ответил мистер Чемберс, пытаясь сохранять невозмутимость хотя бы в присутствии непредсказуемого баронета. - Проводить его в гостиную?

- Лучше сюда, покачала я головой, памятуя о неуёмном аппетите детектива. - И прикажите подать дополнительный прибор. Вы не возражаете? - обернулась я к Клэру, но ответить тот не успел.

Эллис, очевидно, сам пригласил себя в столовую и теперь стоял на пороге и улыбался по-особенному весело и лукаво, с легчайшим оттенком азартного безумия. Когда я видела это лисье выражение лица, то сердце замирало - в совершенно не романтическом смысле, конечно.

- Виржиния, - сразу позвал детектив, едва кивнув замершему Клэру. - Спрошу без экивоков: вы уже слышали об "ужине мертвецов"?

- Нет, не приходилось, - с запинкой ответила я, искренне недоумевая. В утренних "Бромлинских сплетнях" ни о чём подобном не писали, в "Вестнике" тоже, да и никто из посетителей кофейни не произносил таких слов. Правда, вечернюю газету мне ещё не доставили, и, возможно, там...

Однако дядя Клэр, который уж наверняка её прочитал, также пребывал в замешательстве.

- "Ужин мертвецов"? Звучит скверно. И на редкость безвкусно... Впрочем, вам подходит, детектив, - брезгливо скривился он.

Я только вздохнула. Удивительно, что при таком количестве разнообразных, исключительно выразительных гримас кожа у дяди оставалась гладкой, почти юношеской - ни морщин, ни складок, выдающих скверный характер, и лишь вблизи можно было заметить следы времени.

Эллис только отмахнулся от шпильки:

- Привыкайте. Не исключено, что вскоре эта безвкусица будет на всех первых полосах... Причём в чудовищно искажённом виде. Если, конечно, я не найду способа надавить на "Бромлинские сплетни" нынче ночью.

- Значит, завтра почитаем и узнаем подробности, - елейно улыбнулся Клэр. - Вы закончили?

- Ещё нет, - пробурчал Эллис, плюхаясь за стол. Заштопанный, донельзя старомодный каррик он не снял, только расстегнул, так что стал виден клетчатый шарф. - Я зашёл предупредить вас, Виржиния. Дело в том, что прошлой ночью в доме номер семнадцать по улице Генерала Бойля служанка обнаружила семь тел. Двое мужчин, пять женщин. И... в общем, среди них сын полковника Арча. Вы его должны знать.

В первую секунду я даже не поняла, что он сказал. Но потом перед глазами, как наяву, промелькнуло свежее, розовощёкое лицо, нервные руки, отблеск ламп в начищенных золотых пуговицах. Картинка распадалась на отдельные фрагменты, словно разбитый витраж. И вспомнился вдруг очень живо запах лилий и пионов; большие, слегка безвкусные букеты, робкие комплименты...

Арч-младший не был мне даже другом - всего лишь одним из посетителей "Старого гнезда", юноша, чьи знаки внимания слегка выходят за рамки обычной вежливости. Но всё же вот так узнать, что он мёртв... Бедный полковник! Кажется, теперь у него остались только дочери.

- Как это произошло? - спросила я спокойно.

- Дом принадлежит... - начал было Эллис и тут же умолк: в столовую вошла Магда с чашкой для детектива и тёплым ещё пирогом с мясом, зеленью и морковью. Детектив проводил его взглядом от двери и до самого стола, а когда экономка закрыла за собою двери, снова заговорил: - Дом принадлежит мисс Молли Уолли. Это медиум, не такой знаменитый, как "Белая Голова", однако достаточно популярный.

Я о ней никогда не слышала, потому только плечами пожала. А Клэр понимающе кивнул:

- Мулатка-духовидица?

- Да, та самая, - подтвердил Эллис. - Публика к ней ходила не самая бедная. Кроме мистера Арча-младшего в тот вечер присутствовали ещё супруги Хауэр, миссис Ритцмейер - сестра виконтессы Эшер, а также леди Нельсон. Я имею в виду старшую, мать, - уточнил детектив. - Все они погибли, точно так же, как сама Молли Уолли и одна из её служанок. Причиной смерти послужил яд. Тот же самый, от которого умер Шарль Дикон... вытяжка из аконита.

Мне не понадобилось и секунды, чтобы понять, на что намекает Эллис.

- Финола Дилейни.

Он только головой покачал.

- Не обязательно. Аконит сейчас не так уж сложно достать. Это всё может быть простым совпадением... А может и не быть. В гостевой книге написано, что на сеанс явились пятеро, и все они мертвы. Но чашек на столе семь, а у служанки синяки на шее и запястьях, к тому же найдена она не в комнате для сеансов, а на лестнице.

- И что это значит? - спросила я осторожно.

Вместо детектива ответил Клэр - с обычной своей гримасой лёгкого превосходства:

- Служанка вряд ли пила чай за одним столом с баронессой и сыном полковника. Скорее всего, её напоили силой уже после того, как яд начал действовать на участников сеанса. И раз чашек семь - значит, за столом был кто-то ещё. Тот, кто отравил остальных, а затем ушёл. К мисс Уолли принято было являться в длинном чёрном плаще с капюшоном - не правда ли, удобно, дорогая племянница? И наверняка у неё был сообщник-мужчина, иначе она бы не смогла бы справиться со служанкой. Да и смерть от аконита, как от большинства растительных ядов - не мгновенная. Несколько часов жертвы провели в мучениях, наверняка пытались выбраться...

- Нет-нет-нет, постойте, - поднял руки перед собою Эллис, точно защищаясь. - Погодите строить гипотезы. Если только не желаете поучаствовать в расследовании, разумеется.

Глаза у Клэра потемнели.

- Вы снова пытаетесь вовлечь мою племянницу в свои игры, детектив?

Эллис рассеянно подвинул к себе тарелку с пирогом и повернул его, точно не зная, с какой стороны начать.

- Нет. Наоборот, всеми силами буду держать её подальше. Если у преступника столь сильны личные мотивы, то он - а в нашем случае, возможно, она - способен пойти на риск, даже пожертвовать собою, чтобы добраться до жертвы. Поэтому я попрошу о другом. - Он поймал мой взгляд и удержал. Спину точно ледяным ветром обдало. - Будьте осторожны, Виржиния. Не ходите в одиночку даже от автомобиля до кофейни. Не ешьте и не пейте ничего вне дома, и скажите своим поварам, чтоб они были внимательнее. И ещё. Я скажу это, хотя ваш ревнивый дядюшка определённо будет недоволен, - иронично улыбнулся Эллис, отсалютовав Клэру чашкой, в которой молока было куда больше, чем чая. - Держите Лайзо к себе поближе. У него нюх на опасность.

Клэр аккуратно и очень медленно скатал полотняную салфетку, а затем снова расправил её, и я вздрогнула: на расшитой ткани лежал десертный нож.

- Скажите, вы давно падали с лестницы, детектив?

- На прошлой неделе, - ответил Эллис, даже не моргнув. - Задал не совсем честной вдове неудобный вопрос.

- Желаете повторить? - таким же тихим голосом продолжил Клэр.

- К счастью, деятельной вдовой уже занимаются другие, - ослепительно улыбнулся Эллис, перегнулся через стол, выхватил салфетку у дяди из-под пальцев и аккуратно завернул в неё остатки пирога. На белой ткани проступили жирные пятна. - Мой совет остаётся в силе, Виржиния. Следите внимательно за тем, что вы едите, и вдвойне - за тем, что вы пьёте. Доброй ночи!

Он махнул свободной рукой и вышел, на ходу застёгивая каррик. Мистер Чемберс, карауливший у дверей, направился следом, чтобы должным образом проводить гостя. А Клэр обратил своё внимание на меня - так, как против соперника обращают оружие.

- Присматривать за вами я буду сам, прелестная племянница, - произнёс он негромко и без обычной слащавости. - А теперь скажите, что ещё я должен знать о ваших врагах. Например, об этой мисс Дилейни.

У меня вырвался вздох - очередной за вечер.

С чего же начать? Не с просьбы же Эрвина Калле? Нет, дядя и так сердит. Не хватало ещё одной смертельно опасной истории с моим участием. Лучше сперва удивить, ошарашить...

Неожиданная мысль заставила меня улыбнуться.

- Дядя, - серьёзно произнесла я. - Вы видели кошку в особняке?

Он моргнул, точно стряхивая что-то с ресниц.

- Кошку?

- Её зовут Эмбер. Она чёрная, желтоглазая. Обычно за ней присматривает Магда... то есть миссис Китс, экономка.

- Ах, да, - кивнул Клэр, и выражение его лица немного смягчилось. - И что с того?

- Эта кошка спасла меня от укуса ядовитой змеи около года назад. Змею послала в коробке Финола Дилейни.

Слушая мою историю, он мрачнел всё больше и к концу уже не задавал вопросов, только машинально перекатывал десертный нож по ладони, оглаживая перламутровую ручку. Когда я умолкла, дядя медленно сжал кулак и посмотрел на меня.

- Финола Дилейни, значит... Слишком знакомые повадки. Похоже, я знал её. Давно, недолго и под другим именем.

- Каким же?

Смотреть я могла только на лезвие ножа, торчащее из кулака - чистое, блестящее. Пальцы у Клэра выглядели расслабленными.

- Тогда её звали Мэлоди.

Имя это показалось мне знакомым, но очень смутно - так, словно оно прозвучало в какой-то скучной светской беседе давным-давно. Но вот где и когда именно?

- Полагаю, обстоятельства вашего знакомства вы сочтёте неподходящими для рассказа юной леди, - шутливо предположила я, не особенно надеясь на ответ.

Клэр рассеянно огладил большим пальцем блестящий металл.

- Отчего же? Собственно, мы не были знакомы в полном смысле этого слова.

- Просто вращались в одном обществе?

- Да. И прекратите смотреть на меня с такой болью, Виржиния, словно я вам булавки под ногти вонзаю. Признаюсь, в моём прошлом и были тёмные пятна, но сплошь чёрным его не назвала бы даже святая Генриетта.

От неожиданности я улыбнулась - так необычно было слышать от дяди упоминания святых.

- Её не зря называют милостивой, и, уверена, она отыскала бы множество добродетелей у вас. Впрочем, меня беспокоит вовсе не ваша биография.

- А что же? - с прохладцей спросил он.

- Нож, - признала я, чувствуя, как теплеют щёки. - Мне всё время кажется, что вы вот-вот порежетесь.

Выражение лица у Клэра стало воистину ангельским.

- Какая трогательная забота, добросердечная моя племянница, - проворковал он, откладывая наконец нож. - Какая нежность, какая внимательность.

- О, как же иначе. Ведь вы мой бесценный дядюшка, - откликнулась я в том же сиротско-слащавом тоне и продолжила уже серьёзнее: - Если вы не были представлены этой "Мэлоди", то как же узнали о ней?

Простой, казалось бы, вопрос, явно вызвал замешательство.

- В браке всегда был верен своей супруге. И год после её смерти тоже... проявлял уважение, - наконец ответил Клэр со странной смесью нежности и раздражения. - Во многом потому что пришлось вернуться в отчий дом. Да и маленькая Рози требовала всего моего внимания, куда уж там другим женщинам, большим и не очень. Одним словом, Мэлоди выбрала неудачное время для знакомства. Я просто сделал вид, что не заметил её авансов. А когда она снова попыталась обратить на себя моё внимание, я за один вечер сделал её любовника беднее на пятьсот хайрейнов. Таким образом убил двух зайцев - обеспечил Рози всем необходимым на первое время и подарил себе возможность не появляться, гм, в обществе около четырёх месяцев.

Я не смогла сдержать удивлённого возгласа:

- Пятьсот хайрейнов?!

- Не самый большой мой выигрыш, - скромно потупился дядя, но почти сразу же добавил: - Второй по величине. И весьма своевременный в свете того, что состояние Элизабет унаследовал её младший брат, а не Рози. А когда я вернулся к привычному образу жизни, Мэлоди вместе с любовником уехала в Марсовию и обратно уже не вернулась, как и он, впрочем. По крайней мере, так говорили.



Последнее уточнение прозвучало зловеще.

- Значит, они не вернулись, - повторила я ровным голосом. - Скажите, а кем была эта Мэлоди? Откуда приехала в Бромли?

Клэр пожал плечами:

- Вроде бы из Альбы. И тот молодой богач - то ли Генри, то ли Гарри - стал отнюдь не первым, кому не повезло столкнуться с ней. Лично я слышал о двоих неудачливых поклонниках. Первый, холостяк лет тридцати, владел двумя шляпными лавками. Когда его расходы на Мэлоди превысили скромный доход от дела, из провинции явилась дельная маменька, посадила в лавку управляющего, а сыночка увезла за город, от греха подальше. Второй - вдовец, в прошлом актёр с амплуа ослепительно правильного принца - светлые волосы, светлый взгляд и непроглядные сумерки разума, - саркастически улыбнулся Клэр. - Звали его Эрик Айрон. Я имел сомнительное удовольствие с ним общаться... впрочем, в карты он играл неплохо. Айрон пропал примерно за полгода до моего несостоявшегося знакомства с Мэлоди. Кажется, он переусердствовал с элем и неудачно упал с лестницы. Кстати, Мэлоди с ним познакомилась в театре. Она тоже была актрисой.

И тут меня словно обожгло.


..Дело в том, что незадолго до смерти лорд Палмер без памяти влюбился в некую актриску без роду без племени. Её звали Мэлоди, и, говорят, она была необыкновенно красива. Впрочем, свои отношения они не афишировали. Так вот, с тех самых пор лорд Палмер стал себя странно вести, а в последний месяц он и вовсе впал в чёрную меланхолию...


Звонкий голос леди Вайтберри эхом отдавался внутри моей головы - таким ярким оказалось воспоминание. Я поднесла чашку к губам и одним глотком допила горькую холодную жидкость, не осознавая даже, чай это или кофе.

- Лорд Палмер, двоюродный брат герцогини Альбийской, тоже был влюблён в актрису по имени Мэлоди. Закончилось это тем, что он подбросил одной важной особе компрометирующие письма, а затем погиб. При очень странных обстоятельствах, должна заметить. Его автомобиль взорвался. В прошлом году.

У Клэра ни одна чёрточка не дрогнула.

- Почему-то это меня не удивляет, дорогая племянница. Но тогда Мэлоди, точнее, Финола Дилейни - моя ровесница. Смею надеяться, что я неплохо сохранился, однако за юношу меня уже нельзя принять. А мисс Дилейни по рассказам представляется скорее вашей ровесницей. Просто чудо, не находите?

Улыбка у меня получилась кривая.

- О, эта особа вообще намекала на свою... тесную связь с миром непознанного, - произнесла я, слегка запнувшись перед окончанием фразы, потому что на язык просилось что-то более грубое и язвительное, из арсеналов Лиама или даже Зельды. О, бедное моё воспитание! Чтобы сказали монахини из пансионата святой Генриетты? - Называла себя "дочерью ши". И угрозы посылала весьма романтические.

- Неужели? - слишком уж спокойно переспросил дядя. Мне от этого сделалось не по себе.

- После побега из тюрьмы мисс Дилейни подкинула мне записку. Там значилось: "Кого бы ты ни полюбила, я отберу у тебя жениха. А следом за сердцем ты потеряешь и жизнь", - процитировала я по памяти. - Звучит, конечно, зловеще, однако вряд ли это можно осуществить. Ведь мой жених - маркиз Рокпорт. И попытаться "отобрать" его для такой, как Финола - значит подписать себе приговор, скорее всего, смертный.

- Вы недооцениваете женское коварство, Виржиния, - с неожиданной мягкостью возразил Клэр. - Возможно, мисс Дилейни имеет в виду кого-то другого.

Хотя платье у меня было с высоким воротником, я внезапно почувствовала себя так, словно с обнажёнными плечами сидела на самом сквозняке.

- Поясните?

- Это не в моих интересах, дорогая племянница. Доброй ночи.

Спать я отправилась в дурном настроении. Воздух в комнате казался таким ядовитым и тяжёлым, словно кто-то этажом ниже непрерывно кипятил чаны с болотной водой, и пар сочился через деревянные перекрытия. Сбившиеся простыни спутывали ноги, как водоросли окутывают утопленников. Меня всё сильнее мучила жажда, но выбраться из постели и подняться было выше сил человеческих. Наконец я выпростала руку из-под одеяла и попыталась нашарить на прикроватном столике бронзовый колокольчик для прислуги. Но вместо этого негнущиеся пальцы нащупали какую-то странную связку из монет, скользких кожаных шнурков и ещё чего-то звенящего...

"Браслет, - промелькнуло в голове. - Подарок Крысолова. Но откуда?.."

Одно неловкое движение - и украшение полетело на пол, глухо звякнув. А у меня горло перехватило от иррационального ужаса. Я кое-как сползла с кровати, ощупывая дощатый пол. Щели попадались такие, что в некоторые из них могла бы провалиться шкатулка целиком - не то что маленький браслет. Сердце колотилось всё быстрее, и во рту ощущался привкус железа. Кровать за спиной натужно скрипела, словно по ней перекатывалась бочка с песком.

Наконец ребра ладони коснулось что-то металлически-холодное... Коснулось - и тут же с тихим "дзынь" свалилось в широченную дыру. Без тени сомнения я рванулась вперёд, обдирая колени, и запустила в неё руку по самое плечо. Кончики пальцев касались браслета, и не хватало чуть-чуть... совсем чуть-чуть...

- Попалась, - ласково пропел из-под пола женский голос, и в ту же секунду в запястье вцепились острые зубья капкана.

Хрустнула кость...

...с криком боли я выпрямилась, прижимая к груди обрубок... Нет, не обрубок, конечно, нормальную руку, и постель тоже была совершенно обычной - без водорослей и бочек с песком, а за окном серел поздний декабрьский рассвет, и трещины в полу исчезли, и на столике валялся опрокинутый колокольчик.

- Кошмар, - выговорила я с трудом, баюкая запястье, которое ныло слишком реалистично. - Всего лишь ночной кошмар.

- У тебя не бывает просто ночных кошмаров, - произнёс другой женский голос. - Неужели ты до сих пор не поняла, маленькая наследница?

Она стояла у двери, в самой тени - чёрная кожа, чёрные волосы и сливочно-жёлтое платье, придающее этому непроглядному мраку человеческие очертания.

- Абени?

- Мы с тобой не враги, - усмехнулась она. В темноте блеснули идеально белые зубы. - Просыпайся.

И я послушалась.


Мерзкое, липкое ощущение ночного кошмара преследовало меня ещё не один день. Спальня перестала казаться безопасным местом. Браслет перекочевал в потайное отделение шкатулки для украшений, которая стояла на нижней полке сейфа - но когда это замки и запоры могли остановить человеческое воображение... и тем более страх?

Лишь накануне бала, после финальной примерки только-только доставленного от мисс Рич платья, в дом вернулось ощущение спокойствия. В гостиной появился слабый запах вишнёвого табака. Тогда я сидела в кресле и проглядывала письма для кофейни, механически выискивая знакомые имена. Полковник Арч не показывался уже две недели; леди Клампси рассказала о его болезни и поспешном отъезде из Бромли. На похороны, кажется, не позвали никого, кроме близких родственников и нескольких друзей погибшего юноши.

Неужели убийцей и правда была Финола Дилейни? Что тогда означали её действия? Разум терялся перед обилием гипотез. Объявление войны, демонстрация жестокости, вызов для Эллиса - или, возможно, нечто никак не связанное с прошлым... Ведь не обязательно слухи об этой трагедии дошли бы до меня. Святые Небеса, да и расследование могли поручить любому другому детективу!

- Что же делать, - пробормотала я, откидывая голову на спинку кресла и вдыхая слабый аромат вишнёвого табака. - Что же делать...

На лоб мне легла прохладная ладонь.

- Сны не предсказывают будущее, - произнесла надтреснутым голосом леди Милдред прежде, чем я испугалась. - Будущего не существует. Сны о грядущем у таких, как мы - то, что уже свершилось, соединённое с нашими тревожными ожиданиями. Всё в твоих руках, милая Гинни. Не стоит бояться перемен.

Сердце точно иглой кольнуло.

- Мне уже приходилось слышать эти слова, - болезненно улыбнулась я, не открывая глаза. - Но лучше бы ничего не менялось. Жизнь так усложнилась вдруг... И словно бы два мира смешиваются.

- Какие ещё два мира? - ласково переспросила леди Милдред.

Я только голову повернула, уклоняясь от прикосновения. Два мира... Мистический - и реальный? Мой - и тот, где обитали Эллис с Лайзо?

- Те, которым бы лучше не соединяться.

Она длинно выдохнула. Запах вишнёвого табака стал резче.

- Никогда не было двух миров, милая Гинни. Ты просто начинаешь видеть.

Окончание фразы прозвучало глухо. Прохлада чужой ладони стала призрачной, едва ощутимой. И я потянулась следом за ускользающим ощущением присутствия - неосознанно, по-прежнему зажмурившись, потому что открыть глаза и не увидеть никого было слишком страшно.

"Не уходи".

Такие простые слова, но сказать их невероятно трудно.

- Леди Милдред, я...

- Тс-с, милая моя Гинни, - послышался ответ издалека. - Реши сама, куда идти. Я уже не могу вести тебя за руку.

Письма с сухим шелестом рассыпались по ковру. А спустя несколько минут в комнату постучалась Юджи и сообщила, что ванна готова.

- Хорошо, спасибо, - кивнула я девочке. Та переминалась с ноги на ногу, тревожно на меня поглядывая. - Что такое?

Юджи зажмурилась на секунду, а затем сделала неловкий книксен, точно заранее оправдываясь:

- Корреспонденция. Можно мне её разобрать? Обещаю всё очень-очень аккуратно сделать. У вас... - она запнулась и закончила совсем неразборчиво: - У вас усталый вид, леди Виржиния.

Я моргнула недоумённо - и поняла, что ресницы у меня слиплись. Веки тоже казались тяжёлыми, припухшими...

"Ещё чего не хватало! - промелькнула сердитая мысль. - Завтра маскарад, нужно выглядеть хорошо, а не расстраиваться заранее из-за того, что пока не случилось. Иначе получится, что Дилейни сумела достать меня, ничего не сделав".

Идея эта подействовала, как ни странно, воодушевляюще.

- Да, пожалуйста, - улыбнулась я девочке. - Позаботься о письмах. Рассортируешь их, как обычно. Важными я займусь сама. И приготовь на утро платье для прогулок. Также сообщи миссис Мариани, что завтра мы с Лиамом отправимся в парк сразу после завтрака. Ты тоже едешь, разумеется. Свежий воздух полезен, даже в нашем задымлённом и сыром Бромли.

Юджи едва не подпрыгнула от радости - в последнее время мы не так часто выбирались в город.

Эллис говорил, что мне надо поостеречься и не ходить одной... Но парк - место людное. Лайзо повезёт нас и будет поблизости, да и на Паолу можно положиться: она весьма наблюдательна и силы ей не занимать. Даже если Финола Дилейни вернулась в Бромли и лелеет планы мести, она не станет стрелять в меня издали. Подобное не в её вкусе.

О, нет. Альбийская змея подползёт поближе, чтобы укусить побольнее...

Но ведь это и для неё опасно, верно?


Прогулку омрачило только одно пустячное происшествие: Юджи зацепилась новой юбкой за колючую ветку шиповника. Мы немного побродили по дорожкам и вернулись домой уже через час. Почти все слуги к тому времени разъехались, кроме младшей горничной и помощницы повара. Зато из "Старого гнезда" прибыла Мэдди. Клэр, очевидно, не одобрял традицию отпускать на Сошествие прислугу к семьям, но помалкивал в кои-то веки. Похоже, он сердился на меня из-за маленького спора с утра, когда я заявила, что места в автомобиле нет, и если дядюшка-де хочет присматривать за нами в парке, то придётся воспользоваться кэбом. И заплатить за него самостоятельно, разумеется.

Очевидно, дела в перчаточной лавке Черри шли не лучшим образом, потому что один намёк на финансовую несостоятельность заставил Клэра заледенеть, как от грязного оскорбления. Я мысленно пообещала себе извиниться за это сразу после маскарада и с удовольствием погрузилась в предпраздничные хлопоты.

Мэтью приехал незадолго до назначенного времени в неприметном автомобиле. Водитель походил на слугу не больше, чем миссис О'Дрисколл - на обычную экономку, а дядя Рэйвен - на скучающего аристократа. Впрочем, ожидаемо: вряд ли меня оставили бы теперь без присмотра.

- Вижу, вы воспользовались советом лорда Рокпорта, - с улыбкой заметил Мэтью, закончив с положенными по этикету комплиментами.

- Да, его идея оказалась весьма удачной, - согласилась я, с любопытством поглядывая на своего спутника на грядущем маскараде. Увы, длинный зимний плащ целиком скрывал костюм, кроме высоких сапог. - Правда, образ ещё не закончен...

- Маска? - предположил Мэтью. - Её можно надеть уже сейчас.

- Не совсем, - покачала я головой. - Скорее, украшения... то есть нечто вроде украшений. Вы подождёте здесь или пройдёте в гостиную?

- Юноша подождёт здесь, - заговорил Клэр, до того безмолвно наблюдавший за нами с верхних ступеней лестницы. - Я бы хотел обсудить с ним кое-что.

- Дядя, надеюсь, вы...

- Не извольте беспокоиться, дорогая племянница, - перебил он меня сладким голосом и начал неторопливо спускаться. - Я не обижу очаровательного мистера Рэндалла. И даже не стану упоминать о его столь поразительном сходстве с покойным графом Эверсаном, - многозначительно обронил дядя, и Мэтью почему-то дёрнулся. - Всего лишь перескажу нашу с вами крайне занимательную беседу, Виржиния, о некоей общей знакомой. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что детектив Норманн не стал утруждать себя и сообщать о своём маленьком открытии маркизу.

- Если вы имеете в виду возвращение Финолы Дилейни, то лорд Рокпорт об этом прекрасно осведомлён, - невозмутимо парировал Мэтью.

- И о том, что её, возможно, знают также под именем Мэлоди? - невинно поинтересовался Клэр и тут же обернулся ко мне: - Ступайте, племянница. Право, не стоит вам отвлекаться на скучные разговоры.

То, что дядя распоряжался мною в моём собственном доме, изрядно раздражало, однако я всё ещё чувствовала себя виноватой из-за утренней стычки, а потому лишь кивнула и поднялась в свою комнату, чтобы Мэдди помогла с последними приготовлениями. От серёг пришлось отказаться из-за парика, поэтому из украшений оставался браслет, подаренный Крысоловом, и бабушкино серебряное кольцо.

К тому же мне было обещано кое-что, перед чем померкли бы любые металлические побрякушки...

- Мэдди, не могла бы ты пригласить мистера Маноле в кабинет? - небрежно произнесла я, в глубине души испытывая некоторое разочарование. До отъезда оставалось совсем немного времени, а Лайзо так ни разу и не заглянул ко мне после возвращения из парка, да и по дороге домой был слишком уж молчалив и отстранён.

Но вместо того чтобы выполнить просьбу, Мадлен вдруг покраснела и прижала к щекам ладони:

- Ой... Забыла! Простите! - выдохнула она, виновато округляя глаза, и метнулась в коридор - только зацокали каблучки.

Долго ждать её возвращения, впрочем, не пришлось.

- Что это? - тихо спросила я, глядя на простую шляпную коробку, уже догадываясь, что внутри.

- От Лайзо, - охотно пояснила Мэдди, всё ещё румяная от смущения. - Передал. Забыла... Сказал, что идти надо. Вы не отпускали? - подозрительно уточнила она.

Я пожала плечами с деланым равнодушием.

- Разумеется, отпускала. Сошествие - семейный праздник. Не вижу ничего дурного в том, чтобы слуги уходили на один вечер к своим родным. Тем более что за кухней следит помощница повара, за детьми - Паола. У сэра Клэра Черри есть Джул, а у меня - ты... Хотя ты мне подруга, - тепло улыбнулась я, прикоснувшись к её руке.

Но Мэдди осталась почему-то задумчивой.

- А Лайзо? - спросила она вдруг. - Слуга?

Мне очень хотелось сказать "Конечно, да", выплёскивая клокочущую в груди обиду, однако я вспомнила, что кто вынес тогда Мадлен из огня, и лишь неопределённо покачала головой.

В конце концов, Лайзо ничего не обещал, кроме дубового венка.

- Открой коробку, пожалуйста, - попросила я, отворачиваясь и надевая маску перед зеркалом.

Мэдди послушалась. Почти сразу же запахло свежими листьями, свежо и горьковато. Аромат казался таким чужеродным зимой, что голова немного закружилась. В последний раз проверив крепления маски, я примерила венок, и лишь затем увидела на дне коробки желтоватый прямоугольник бумаги, напоминающий игральную карту. Одна сторона была покрыта цветными узорами, а на другой значилось всего два слова:

"До встречи".

У меня вырвался вздох.

- И что это значит?

Мадлен забрала у меня карточку, повертела её, даже на зуб попробовала - и затем предположила бесхитростно:

- Он тоже будет на балу?

- Сомневаюсь, - покачала я головой. - Охраной занимаются "осы". Пройти можно только по приглашению, достать которое весьма непросто.

Она задумалась не больше чем на мгновение:

- Крыша? Окна? Чёрный ход? Кухня? Подвал?

- Полагаю, что если таким дилетантам, как мы с тобою, пришла в голову мысль о чёрном ходе или о крыше, то хитроумным стратегам из Особой службы - тем более, - улыбнулась я. - И, готова спорить, они уже позаботились обо всех опасных местах, где можно проникнуть на маскарад. Даже убийцы из "Красной Земли" в прошлом году использовали юношей из благородных семей. А ведь куда логичнее было бы отправить мастеров своего дела, верно? Значит, попасть во дворец не так-то просто.

Немного подумав, она согласилась, хотя и с очевидным разочарованием.

Венок временно перекочевал обратно в коробку, чтобы листья не помялись под капюшоном. Немного духов на запястья, последний взгляд в зеркало - и можно спускаться.

Вопреки ожиданиям, никакой катастрофы в холле не произошло. Мэтью, конечно, был весьма острым на язык, однако умел и помалкивать, изображая невозмутимость. И, похоже, Клэр это оценил. По крайней мере, говорил он весьма благожелательно, без обычной брезгливой гримасы:

- ...Молодой человек, примерно вашего возраста и нахальства неописуемого. Но в руках явно не держал ничего тяжелее вилки. Естественно, в итоге лёгкое - насквозь, кровь идёт горлом, и такой щенячий взгляд вместо прежней наглости. Словом, жениться на титуле можно, однако благородства не обретёшь... И какой бы вы сделали вывод?

- Я просто обязан добиться от вас урока фехтования.

- Не боитесь, что я соглашусь, мистер Рэндалл?

- Напротив. Редко можно встретить человека, у которого столь же, гм, благородные увлечения.

- Что ж, тогда почему бы нам... - тут дядя заметил меня и снова состроил умеренно кислую мину: - Впрочем, договоримся позднее.

После тёплых прощаний - Мадлен обняла меня на пороге, не обращая внимания на возмущённые взгляды Клэра - мы с Мэтью шагнули навстречу метели.

Город накануне Сошествия обернулся царством злого холода и колючих снегов. Во время утренней прогулки ничто не предвещало ненастья, но уже после обеда сгустились тучи и налетел ветер, такой свирепый, что где-нибудь на открытой площади он мог бы с лёгкостью опрокинуть неустойчивый старомодный экипаж. Более приземистые и тяжёлые автомобили кое-как справлялись с непогодой, но ползли по обледенелым дорогам медленно, а двигатели надрывно ревели.

- Похоже, многие сегодня опоздают на маскарад, - заметила я, глядя в окно.

- Не удивлюсь, если мы окажемся в их числе, - предположил Мэтью.

И оказался прав.

Спустя час мне уже хотелось только одного - оказаться поскорее в тепле и выпить чего-нибудь горячего. Увы, рассчитывать на это не приходилось. Его Величество, разумеется, следовал пословице "Кто на Сошествие недоедает, тот весь год голодает". Но подавали гостям только порционные блюда, лёгкие закуски, вина и ликёры, и то - в залах для отдыха, наверняка изрядно переполненных сейчас. О кофе с перцем, об имбирном чае и даже о глинтвейне даже мечтать не следовало... Оставалось надеяться только, что танцы разгонят кровь.

Дворец показался, когда я устала ждать.

Метель не застала королевскую прислугу врасплох. Несколько весьма крепких мужчин споро очищали ступени едва ли не под ногами гостей, никому, впрочем, не мешая. Приглашения у нас проверили быстро и тут же проводили в холл. Причём офицер Особой службы обменялся взглядами с Мэтью, пока я надевала дубовый венок, и едва заметно кивнул, точно старому приятелю, хотя мы уже были в масках. Внутри, к счастью, было значительно теплее, и перспектива отдать меховую накидку служанке теперь не настолько ужасала.

Хотя, каюсь, я не отказалась бы от немодной, зато тёплой шерстяной шали. Хорошо ещё, что мисс Рич сделала платье достаточно тёплым, без открытых плечей...

- Наследница Алвен и Лисий Принц!

Громогласное объявление распорядителя застало меня врасплох. Вздрогнув, я словно очнулась от забытья и лишь тогда обратила внимание на своего спутника - точнее, на его костюм.

На первый взгляд Мэтью выглядел совершенно обыденно. Старомодные охотничьи сапоги, пышная рубашка и камзол того оттенка зелёного, который также всегда подходил и мне самой. Но маска была изумительной. Сделанная из кусочков меха, нашитых на плотную основу, она закрывала верхнюю половину лица и формой точно повторяла морду лисы, только больше по размерам, чем у настоящего зверя. Человеческие глаза в прорезях смотрелись настолько чуждо, сюрреалистически, что по спине пробегал холодок.

Из-под камзола высовывался пушистый рыжий хвост.

- О, - только и сумела сказать я и добавила через силу: - А это не слишком... натуралистично?

И, готова поклясться, хвост дёрнулся, как настоящий.

- Не беспокойтесь, он на проволоке, - успокоил меня Мэтью и добавил уже менее уверенно: - Кажется.

Мы прошли в главный зал. Гостей пока ещё было не так много. Наверное, поэтому распорядок бала немного изменился - точнее, сдвинулся. Его Величество с леди Виолеттой, теперь уже официальной своей невестой и будущей королевой Аксонии, вышел на открытое место спустя примерно полчаса после нашего появления - наступил черёд "Гран Марча"...

Согреться, впрочем, этот танец не помог.

После прибытия мы вместе с Мэтью уже успели дважды обойти зал. Я старательно вглядывалась в толпу, пытаясь найти знакомых. Дам в розовом было несколько, но ни одна из них и близко не походила на леди Абигейл. Зато двое юношей в почти одинаковых костюмах напоминали Дагвортских Близнецов - что ж, семейные приглашения вполне могли достаться им, благо возраст уже позволял.

А вот Фаулер на сей раз вряд ли присутствовал...

Однажды мне померещилась издали медная маска, но именно что померещилось. Разочарование оказалось почти болезненным.

- Леди Виржиния, ещё один танец?

- Пожалуй, пропущу, - машинально откликнулась я.

Взгляд у Мэтью стал тревожным.

- Вы нехорошо себя чувствуете?

- Метель меня утомила, - солгала я, не желая признаваться, что выискиваю глазами другого мужчину, который, скорее всего, не появится вовсе. - И хочется пить.

- Желаете чего-то особенного? - не растерялся он. - Только скажите. Здесь не только вино подают... если, конечно, знать тайное слово.

Прозвучало это презабавно - и крайне загадочно.

- А кофе можно достать? - шутливо осведомилась я. И, прежде чем Мэтью отправился выполнять просьбу, исправилась: - Нет, настолько особенного не нужно. Вы сумеете найти что-то согревающее, но не пьянящее? Хочется сохранить ясную голову.

- Будет исполнено, - кивнул он с исключительной серьёзностью. Только хвост опять легкомысленно качнулся из стороны в сторону, портя игру.

Мы условились, что ожидать я буду в ближайшем зале для отдыха. Самое верное, если только не желаешь постоянно отказываться от приглашений на танец. Тем более что снова играли контрданс, а за ним должен был последовать и первый вальс.

"В прошлом году я провела его с Крысоловом", - вспомнилось некстати.

Во рту появился неприятный металлический привкус.

Чтобы отвлечься от раздражающих мыслей, я принялась снова разглядывать гостей. В зале для отдыха их оказалось немного. Одна из тех леди в розовом - разумеется, не Абигейл; мужчина в костюме охотника; какая-то снежная принцесса - девица в исключительно пышном белом платье и в короне; несколько пиратов, почти одинаковых и различающихся лишь комплекцией; наконец, долговязый "волк" из сказки и хрупкая леди в насыщенно-красной накидке... Костюмы у этих двоих оказались занимательные. Я, признаться, неприлично увлеклась, разглядывая причудливую вышивку на кроваво-алом бархате, когда вдруг ощутила на себе чужой взгляд.

Раньше мне казалось, что такое случается только в дурных романах: невыносимая тяжесть, которая появляется лишь потому, что кто-то смотрит на тебя. Столь сильная, что невозможно даже голову повернуть, а каждый вдох даётся с трудом. И вокруг плеч точно смыкаются чугунные обручи...

Резко запахло вербеной.

Тяжесть исчезла - не сразу, но спустя долгих тридцать ударов сердца. Я обернулась, однако успела разглядеть лишь край голубого платья. А затем позабыла и об этом, потому что раздался голос, искажённый металлической маской:

- Леди скучает?

- Скучать на маскараде в ночь на Сошествие - преступно, - отшутилась я, не раздумывая, и повернулась теперь уже в другую сторону, медленно, словно бы нехотя. Сердце жалко трепыхнулось и заколотилось быстрее; воздуха стало не хватать. - Да и в целом скука - для тех, кто не умеет занять себя.

- И чем вы занимаете себя, позвольте спросить?

Голос его был прежним, о, да. Но вот одежда... Если в прошлом году маскарадный костюм напоминал старинные алманские наряды, то теперь навевал мысли о гипси. Роскошь для бедных, граничащая с безвкусицей: коричневые брюки, ярко-зелёная рубаха, кожаная безрукавка, расшитый золотом пояс, высокие сапоги... И, в довершение - шляпа, украшенная павлиньим пером.

Не понять, что означает такой костюм, было невозможно. Как ни хочется иногда оставаться в неведении, порой это невозможно: снова и снова отворачиваешься от судьбы, а она со смехом обходит кругом и выплёскивает в лицо бокал, из которого ты отказалась пригубить.

Весьма жестоко, если задуматься...

А Крысолов глядел на меня и невозмутимо ждал ответа.

- Я? О... - Равно привычные и бессмысленные отговорки растворились без следа, и пришлось отвечать честно. - Любуюсь чужими костюмами. Некоторые из них... поражают.

И я даже не солгала.

Крысолов склонил голову к плечу:

- Не могу не согласиться. Ваш костюм как раз из таких. Леди Метель расцвела, и на смену холодным снегам пришла зелёная листва, живая и прекрасная. И это внушает надежду. Возможно, ложную, - добавил он едва слышно и протянул мне руку. - Скоро начнётся первый вальс. Я буду счастлив, если вы подарите его мне.

- В таком случае не могу отказать вам.

Мы вернулись в главный зал. Вскоре заиграла музыка. В танце Крысолов вёл мягко, бережно - куда осторожнее, чем раньше. Так, словно на плечах мы несли драгоценный и хрупкий груз. Каждый шаг отдавался в голове лёгким стеклянным звоном, тело постепенно становилось невесомым. Я не шла, а плыла, как во сне; кажется, запрокинь голову к потолку - и увидишь парящего под потолком двойника, перевёрнутого и полупрозрачного. А рядом скользили другие пары, отделённые от нас невидимой стеной. Розовый атлас, голубой шёлк, алый бархат, жёлтая органза - как дым, зелёная парча и вновь голубой шёлк... Сквозь вербеновый дурман просочилось ощущение призрачной опасности - и отрезвило меня.

- Нам нужно поговорить.

Когда Крысолов это произнёс, я едва не оступилась, потому что собиралась сказать то же самое. Но не сейчас, святые Небеса, не сейчас же!

- Говорить о чём-то серьёзном во время танца - непростительно.

- Что ж, слово леди - закон. Но я обязательно найду вас после бала, - пообещал он серьёзно.

- Вы не оставляете мне путей к отступлению, - улыбнулась я, хотя губы у меня точно онемели.

"Вот бы он исчез!" - подумалось внезапно. А логика безжалостно подсказала: даже если Крысолов действительно пропадёт сию секунду и навеки, положения это не исправит. Ведь корень бед лежит в моих собственных чувствах, на которые я не имею права, но сержусь почему-то на того, на кого направлены эти чувства.

Совсем как леди, которая склонна к бездумному расточительству, но злится не на себя, а на красивые шляпки и перчатки.

- Скорее, себе, - возразил Крысолов. И, когда я всё-таки сбилась с такта и покачнулась, теряя равновесие, спросил тихо: - Вам дурно? Может, вернуться?

- Мне? - Я даже рассмеялась. - Нет. Напротив.

И это тоже было чистой правдой.

Нечто подобное я испытывала очень давно, ещё в детстве. Тогда мне каким-то чудом удалось достать из стенной ниши в спальне родителей вазу в форме шара - из такого тонкого хрустального стекла, что оно, скорее, напоминало застывший мыльный пузырь. Со своей ношей я добралась только до холла. Там служанка испуганно охнула... Ваза выскользнула из рук - прямо на каменный пол.

Чувство, охватившее меня в невероятно долгое мгновение перед тем, как прозрачные осколки брызнули во все стороны, запомнилось на всю жизнь. То была головокружительная смесь из отчаяния перед неизбежностью катастрофы, восхищения красотой, сладкого ужаса перед грядущим наказанием вместе с непередаваемым блаженством от обладания тем, что мне отнюдь не принадлежало.

- Вы напряжены, - произнёс вдруг Крысолов.

"Ещё бы!" - едва не вырвалось у меня. А вальс прокатывался по залу, точно волны, то стихая, то становясь невыносимо громким... или так просто казалось?

- Ничуть, - улыбнулась я и почувствовала, что пальцы у него непроизвольно сжались. - А вот вы, похоже, весьма взволнованы.

Мы сделали круг и вернулись в исходную точку. Где-то на периферии мелькали платья и маски, за которыми я не видела людей - только декорации. Опасное заблуждение. Ведь от внимательного наблюдателя маска не убережёт...

...наблюдателя?

Святая Генриетта! Мэтью Рэндалл совершенно вылетел у меня из головы. А ведь наверняка он уже вернулся.

- Мне придётся возвратиться в боковой зал после вальса, - призналась я тихо.

Движения и прикосновения Крысолова стали ещё более осторожными, почти невесомыми.

- Вам не нравится со мной танцевать?

Вопрос был из категории праздных, но прозвучал на редкость серьёзно. И что-то подсказывало, что лучше не отшучиваться, и не лгать.

Тем более что пока речь шла только о танцах.

- Нравится. Больше, чем с кем-либо другим.

Щёки у меня потеплели. Но, к счастью, маска полностью скрывала предательский румянец.

- Вы бы хотели потанцевать ещё?

- Да.

- Только здесь - или?..

Вот теперь я не знала, куда девать глаза. Музыка затихла, и пары остановились. Мы замерли едва ли не последними, привлекая ненужное внимание. Пришлось на время замолчать и отойти в сторону, чтобы затеряться среди других гостей, благо платье "наследницы Алвен" было не таким броским, как наряд "леди Метели".

- Вы не ответите, леди Виржиния?

Очередное нарушение правил - обращение по имени там, где все должны были оставаться друг для друга незнакомцами... Впрочем, наш маскарад и так растянулся непростительно - почти на год.

Но почему бы не продлить его ещё ненамного?

- Отвечу, сэр Крысолов. Чуть позже. Найдите меня перед следующим танцем.

Я улыбнулась легкомысленно и направилась к тому залу, где мы договаривались встретиться с Мэтью. После того обещания, кажется, целая вечность минула...

Вернуться как ни в чём не бывало мне, однако, не позволили.

- С кем вы говорили, леди Виржиния?

- С тем, кто пригласил меня танцевать, - откликнулась я машинально, поворачиваясь к Мэтью. Упрекнуть его было не за что: он говорил слишком тихо, чтобы моё имя услышали посторонние. К тому же чашка в его ладонях настраивала на мирный лад.

- Ваш знакомый?

- Можно и так сказать.

- Значит, не желаете раскрывать свои секреты...Что ж, это ваше право и привилегия очаровательной леди, - необидно усмехнулся Мэтью и указал в сторону бокового зала: - Присядем где-нибудь? Имбирный чай остывает. Честно признаться, я себя чувствовал очень глупо, когда ждал вас с чашкой в руках.

- Тогда мне стоит извиниться, - не смогла я удержаться от улыбки. Всё-таки на Мэтью невозможно было сердиться; зато соблазнительно и легко было забыть о том, что он секретарь дяди Рэйвена, один из агентов Особой службы, и представить, что я его сестра.

Места в зале не нашлось. Но мой Лисий Принц не растерялся и разыскал потайную дверь и лестницу, ведущую на исключительно декоративный, казалось бы, небольшой балкон, и там, на верхней ступени, постелил свой камзол и предложил мне сесть. А сам остался ниже - сторожить, прислонившись к стене.

Музыка заиграла громче; пришло время очередного контрданса. Я медленно пила чай, порядком остывший, но согревающий и бодрящий за счёт имбиря, и вполглаза поглядывала то на танцующих внизу, то на непослушный рыжий хвост - понять, как он закреплён, так и не получилось.

- Скажите, мистер Рэндалл, а что означает ваш костюм?

Он скосил взгляд:

- Для меня - или в целом?

Конечно, я не могла не поддаться соблазну:

- Для вас.

- Семейные ценности и справедливое возмездие, - загадочно ответил Мэтью, совершенно очевидно получая удовольствие от такого невинного издевательства надо мною.

Немного потянув время, я сдалась:

- А в целом?

- Вы очень похожи на мою кузину, с которой мы вместе выросли, - признался неожиданно он. - Только не лицом, а манерами. Именно она рассказала мне сказку о Лисьем Принце. Точнее, о его отце, графе, который подружился с лисом-чародеем. Дружба эта не понравилась ни королю, ни епископу. И однажды они воспользовались тем, что молодой граф задержался в гостях у приятеля-чародея, и уничтожили всю его семью, кроме дочки и младшего сына. Граф переправил их к своему родственнику, человеку богатому и влиятельному, затем обернулся белым лисом, а чародей стал чёрно-бурым. Они разодрали короля и епископа на мелкие клочки. Правда, граф за это поплатился своим человечьим сердцем и вынужден был уйти под холмы, к другу-чародею. А графского сына влиятельный родственник возвёл на трон - вот того мальчика и назвали Лисьим Принцем, потому что он был дружен с лисами до самой смерти, хотя сам обращаться и не умел.

Кажется, за сказкой стояло нечто большее - история самого Мэтью, возможно. Однако расспрашивать дальше я не решилась. Только предположила осторожно:

- Похоже, кузина была вам очень дорога, если вы спустя столько времени помните её рассказы.

- Она умерла от чахотки, когда мне было пятнадцать, - безмятежно откликнулся он. - Нет-нет, не надо сочувствия. Слишком давно это было. И... как там правильно говорить? Ах, да. Надо мной не довлеет груз прошлого. Слишком много с тех пор произошло. Вы закончили с чаем? Давайте тогда вернёмся. Бал - для танцев.

Я поднялась, позволяя ему забрать камзол, а затем отдала чашку.

- Да... пожалуй.

- Вы не уверены? Не хотите танцевать? Или... - он сделал паузу, глядя снизу вверх - ...или вы хотите танцевать не со мной?

- Второе, - ответила я, немного помедлив.

Мэтью только рассмеялся:

- Тогда тем более нужно поспешить. И я не скажу ничего маркизу, обещаю.

- О. И почему же? Не то чтобы я настаивала...

- Маркиз не просил, - исключительно серьёзно ответил Мэтью. - Но помните, что я рядом, присматриваю за вами. Если понадобится, чтобы я срочно подошёл - снимите венок или хотя бы приподнимите его.

Мэтью сдержал обещание и незаметно отстал, когда мы подошли к большому залу. Я побродила между колонн, будто бы скучая, а на самом деле - оглядываясь в поисках Крысолова. И заметила его почти сразу, точно он ждал меня.

"Вальс. Сейчас снова будет вальс", - пронеслось в голове.

Крысолов устремился мне навстречу, и я тоже сделала шаг... и внезапно едва не столкнулась со служанкой в сером.

- Простите, - пролепетала она, глядя испуганно через прорези дешёвой бумажной маски. Опрокинувшийся бокал перекатывался на подносе, и вино капало на паркет - тёмно-красное, густое. - Прошу прощения, леди... Пожалуйста, простите...

Краем глаза я заметила, что к Крысолову подошла дама в голубом платье с кружевной накидкой на плечах. Мне стало не по себе.

А служанка всё продолжала извиняться, покаянно склоняя голову. На нас уже начали поглядывать любопытные.

- Ничего страшного не произошло, ступайте дальше, - попыталась я отделаться от неё и отступила назад, к колоннам, чтобы выйти уже с другой стороны. Служанка поклонилась в последний раз и шмыгнула куда-то, как мышка.

Крысолов же точно в воздухе растворился, хотя прошло не больше минуты. Даже меньше - сколько там нужно, чтобы вернуться и обойти колонну? Я недоумённо оглядела зал, высматривая броский наряд, и наконец заметила - уже весьма далеко. Крысолов быстро шёл следом за дамой в голубом. И, кажется, эти двое направлялись к одному из боковых залов. Они совершенно точно вошли в створчатые двери...

Музыканты заиграли любимый контрданс, который особенно нравился Его Величеству - "Реку". И многоцветная мозаика из костюмов и лиц, ещё мгновение назад неподвижная, разделённая на фрагменты, вдруг начала движение в едином ритме, согласованно и гармонично, увлекая даже тех, кто предпочёл бы остаться в стороне.

В последний момент я успела войти в зал, но там не было и следа беглецов. Только пожилые леди и джентльмены, не способные танцевать, отдыхали и вели неспешные беседы.

- Вы позволите?

- О, да, прошу прощения... - спохватилась я, пропуская немолодую даму и её совсем ещё юную спутницу, едва стоящую на ногах. Вероятно, девице стало дурно, и компаньонка поспешила увести её. Держась позади этой парочки, мне удалось незаметно проскользнуть в зал для отдыха и ещё раз внимательно осмотреть его, но тщетно: Крысолову решительно негде было здесь прятаться.

Когда мелодия "Реки" затихла, я вернулась и разыскала Мэтью, благо тот действительно следил за мною и находился неподалёку.

- Что-то пошло не так? - спросил он хмуро.

"Не так? Слишком мягкая формулировка!" - пронеслось в голове тут же. Но не рассказывать же о Крысолове... Пришлось ограничиться уклончивым:

- Разочарования - обязательная часть жизни, и отнюдь не худшая. Добавляет опыта.

- Опыт бывает полезным и вредным, - полушутя возразил Мэтью. - Времени до следующего танца ещё много. Желаете прогуляться или отдохнуть здесь?

Я обвела взглядом зал - и едва сдержала вздох:

- Прогуляться.

Находиться тут было невыносимо.

Однако надо отдать должное Лисьему Принцу: он полностью оправдывал свой благородный псевдоним, отвлекая меня от неприятных мыслей с такой ненавязчивой галантностью, что даже призрак бесстыдной воровки в голубом отступил. Осталось только зудящее чувство разочарования - уже не острое, но прилипчивое. Мы бродили по залу причудливыми путями; наверное, если посмотреть сверху, они напоминали метания стрекозы над рекой. Мэтью указывал то на одну маску, то на другую, рассказывая презабавные истории, не раскрывая при этом ничьего инкогнито. И не сразу я поняла, что меня ведут очень продуманно, не позволяя встретиться с кем-то - или с чем-то.

Закралась даже мысль, не причастен ли он к исчезновению Крысолова. Промелькнула в голове безумная версия - тайная операция, спланированная лучшими офицерами Особой службы, дабы по велению маркиза Рокпорта избавить его невесту от неугодного поклонника... Святые Небеса, какая глупость! Я незаметно ущипнула себя за руку, чтобы вернуть ясность разума и спросила открыто:

- Скажите, здесь присутствуют нежелательные персоны?

Он не стал изображать непонимание:

- Нет, все гости в высшей степени благонадёжные. Но есть и такие, которые могут попасть под удар. А мне хотелось бы, чтоб вы сохранили об этом вечере только приятные воспоминания.

Я вежливо поблагодарила его за внимательность и заботу, но подумала, что так или иначе вряд ли уже смогу наслаждаться маскарадом, как прежде. Мы пропустили следующий танец, благо присутствие Мэтью охлаждало пыл тех кавалеров, которые желали бы меня пригласить. Но перед очередным вальсом, "Анцианской ночью", устоять было невозможно.

Крысолов не объявился. Дама в голубом несколько раз мелькала среди танцующих... Точнее, мелькало голубое платье, и не обязательно оно принадлежало именно ей. Раздражение моё нарастало, и затем прорвалось вопросом:

- Вам приходилось сталкиваться с предательством?

- Да, как и любому человеку моего возраста, - уклончиво и слишком ровно ответил Мэтью. - А почему выспрашиваете? Это праздное любопытство или нечто личное?

- Ни то, ни другое, - улыбнулась я, отчаянно надеясь, что те чувства, которые кипели внутри, никак не отражались ни в голосе, ни в движениях. - Всего лишь приглашение к беседе. Точнее, к рассуждению.

- Мне кажется, в ночь на Сошествие лучше беседовать о чём-то более приятном.

- И всё же?

Мэтью шагнул слишком широко и едва не наступил мне на ногу.

- Будь моя воля, я бы отменил казнь за воровство, а вместо этого стал бы приговаривать к повешенью предателей... тех, кто лицемерно завоёвывает доверие, а затем разрушает чужую жизнь.

Я представила Крысолова на виселице - и почувствовала болезненную слабость. Дыхание на секунду перехватило от приступа неодолимого, мистического ужаса.

- Но тогда бы пришлось учредить особый комитет, который бы проверял, действительно человек виновен или его вынудили... заставили...

- О, такие "комитеты" уже существуют. Там обычно присутствует судья, адвокат и обвинитель, - саркастически откликнулся Мэтью и продолжил громче и злее, чем прежде: - Только редко там решение выносят в пользу пострадавших. Куда чаще предатель избегает наказания, а вину возлагают на слабого, обманутого. Да и общество не лучше. Добрые, прекраснодушные соседи преспокойно наблюдают за тем, как молодую вдову обманывает изувер или корыстный мерзавец, который только и думает о том, чтобы избавиться от её детей и завладеть... Простите, я увлёкся абстрактным примером, - оборвал он вдруг сам себя и улыбнулся из-под маски.

В груди у меня кольнуло. Слишком личным веяло от его "абстрактного примера". Даже мелодия чудесного вальса, кажется, затихла и отдалилась. Я глубоко вздохнула - и отважилась бросить пробный камень, стараясь говорить так беспечно и весело, словно всё это было одной большой шуткой.

- Да, действительно, отвратительная ситуация. Детектив Эллис часто посмеивается над тем, что у меня есть револьвер, но, право, иногда рядом творится такая ужасающая несправедливость, что хочется иметь даже не револьвер, а мортиру.

- Мортиру? Слишком громоздко. Впрочем, чаще всего хватает одного толчка в спину где-нибудь на крутой лестнице, - в тон мне откликнулся Мэтью.

Повисло молчание. Если бы не танец, его можно было бы счесть гнетущим, но повороты и кружения изрядно сглаживали неловкость.

- Моё чувство юмора порой кажется странным даже мне самой, - призналась я наконец полусерьёзно.

- О, то же самое могу сказать и о себе, - откликнулся он. - Надеюсь, вы не сочтёте меня слишком жестоким человеком?

- Нет, что вы. И насчёт мортиры...

- Уже то, что нежная леди осведомлена о значении этого слова, делает ей честь.

Мы обменялись комплиментами; неловкость вроде бы исчезла, но слова о крутых лестницах и о предателях не шли из головы. Похоже, доверенный помощник дяди Рэйвена оказался человеком с секретами... Тем временем вальс закончился. Я сослалась на то, что нехорошо танцевать весь вечер с одним и тем же партнёром, а потому предложила Мэтью разделиться на время. Разумеется, настоящей причиной было не это: мне просто хотелось взять небольшую паузу и поразмыслить о нашем разговоре. К тому же теплилась ещё надежда, что Крысолов вернётся.

- ...Не везёт так не везёт! И куда она подевалась? - послышалось вдруг раздосадованное; кажется, жаловался на вероломную спутницу какой-то мужчина, причём с явным алманским акцентом.

И, хотя голос ничем не напоминал тот, другой, хорошо знакомый, я не смогла удержаться и обернулась.

Общего с Крысоловом у говорившего был разве что рост. Остальное, от комплекции до костюма, отличалось разительно. Мужчина с алманским акцентом напоминал фигурой грушу, а его наряд отличался от повседневного разве что некоторой старомодностью - и цветом: удлинённый пиджак с одной пуговицей имел насыщенный тёмно-красный оттенок. Алая с золотистой отделкой маска напоминала о карнавале в Серениссиме - вроде бы такая разновидность называлась "гатто", потому что её делали в форме стилизованной кошачьей морды.

Мужчина заметил мой взгляд и галантно поклонился. Я благосклонно кивнула. Переглянувшись со своим собеседником, сухоньким немолодым джентльменом в костюме времён Георга Первого, он подошёл ко мне. Обменявшись приветствиями, предписанными этикетом, мы постепенно разговорились. Незнакомец, очевидно, иностранец, который представился как "Герр Бират", поинтересовался, почему "столь прекрасная леди есть одна". Я честно ответила, что мой спутник ненадолго отошёл, но, кажется, поняли меня превратно.

- Маскарды есть место для непостоянства, есть место для лжи! - оживился Герр Бират. По-аксонски он говорил бегло, но не слишком гладко. - Столь прекрасная леди обещать танцевать со мной, но сбежала! Вот что это есть?

Мне стало смешно.

- Так вы пали жертвой кокетства?

- Да, да! - с готовностью закивал он. - Есть пал жертва, лежу бездыханный, повержен, разорён. Но есть рад, потому что теперь не нужно танцевать. Плохо танцую, есть разочаровал столь прекрасную леди.

- Всё настолько плохо? - не поверила я.

- Хуже, чем говорить аксонский, - серьёзно уверил меня Герр Бират и, заметив мою улыбку, беззвучно расхохотался.

Кажется, он начинал мне нравиться. Не каждый может посмеяться над собою... К тому же я ощущала некоторое родство с ним потому, что нас обоих оставили спутники. Беседа текла непринуждённо. Мы поговорили о том, какая роскошная зима выдалась в Бромли, о традициях праздника в ночь на Сошествие, о лучших напитках для холодного вечера. Когда речь зашла о кофе, Герр Бират шагнул в сторону, не прерывая разглагольствований, и обернулся уже с двумя бокалами в руках, один из которых предложил мне. Красное вино, кажется, сухое; не самый любимый мой сорт. Оттягивая время до глотка, я обвела взглядом зал - и заметила, как быстро удаляется с пустым подносом служанка в сером платье.

В голове у меня точно щёлкнуло что-то.

- Не пейте, - хриплым голосом попросила я.

Герр Бират послушался тут же, к немалому удивлению. К счастью, пригубить вино он не успел. Лисьего Принца нигде не было видно, поэтому пришлось воспользоваться условленным знаком и снять венок.

А дальше колесо событий завертелось с ужасающей скоростью.

Мои путаные объяснения насчёт служанки Мэтью воспринял без грана иронии. Почти сразу явился какой-то бесцветный человек в одежде слуги и забрал бокалы. Затем возник из ниоткуда тот самый старичок, наряженный в костюм эпохи Георга Первого, и увёл помрачневшего Бирата. Уходя, они говорили по-алмански.

Сложить два и два не составило особого труда.

"Интересно, это ли имел в виду дядя Рэйвен, когда говорил, что ночь станет беспокойной?" - промелькнуло в голове.

Спустя два долгих вальса и три контрданса Мэтью извинился и отошёл. Вернулся он мрачный, как гробовщик, и тихо обратился ко мне:

- Думаю, вам следует знать, что вино было отравлено. Ко... Кхм, простите, в горле запершило... Крысы, которым влили его в пасть, погибли. К сожалению, мне придётся испортить вам остаток бала, - повинился он и продолжил металлическим тоном: - Вам придётся снова рассказать о той служанке. Но на сей раз не утаивать ничего. Я должен понять, кому предназначалось вино - вам или вашему собеседнику.

На долю секунды я растерялась. С чего же лучше начать? И о чём можно умолчать? Если вовлечь Крысолова в расследование, последствия окажутся невообразимые. Инкогнито его будет раскрыто. А многие мои безрассудные поступки вроде побега на карнавал или ночной прогулки в театр в неподобающей леди компании станут известны дяде Рэйвену и ещё Небеса знают скольким его подчинённым!

Но и молчать, когда от тебя, возможно, зависят жизни других людей - преступление.

- Что вы знаете о Финоле Дилейни? - решилась я наконец.

Мэтью механически обхватил пальцами собственное запястье и помассировал, точно мышцу у него свело судорогой.

- То, что рассказали мне маркиз Рокпорт и сэр Клэр Черри, которых, в свою очередь, информировал детектив Эллис.

- Мне неизвестно, что именно они вам рассказали. Уточните, пожалуйста, - мягко попросила я, внутренне собираясь.

Говорят, что настоящая леди должна быть слабой, чтобы джентльмены могли проявлять свои лучшие качества... Глупость, право. Даже показывая слабость и уязвимость, леди должна быть исключительно сильной внутри и сохранять спокойствие. Если ум в смятении, то даже пирожные к чаю правильно выбрать не получится, а тем более - решить, какие из своих забот доверить джентльмену.

- Дело Патрика Мореля и сопутствующие материалы я изучил полностью, - задумчиво ответил Мэтью. Из-за маски нельзя было увидеть выражение его лица, но мне казалось, что он смотрит на меня слишком уж пристально. О случаях, где замешана Мэлоди, мне тоже хорошо известно, пусть немного трудно привыкнуть к тому, что она и Дилейни - одно и то же лицо. Об "ужине мертвецов" детектив Эллис сообщил совсем недавно. И, разумеется, я знаю об угрозе отобрать у вас жениха.

- Хорошо, - улыбнулась я, хотя на самом деле ситуация складывалась прескверная. - Значит, обойдёмся без долгих предысторий. Думаю, мисс Дилейни могла проникнуть на маскарад. Она, скорее всего, носит светло-голубое платье... с пелериной из очень тонкого кружева, - уточнила я, вспомнив получше одежду воровки, похитившей Крысолова. - Также здесь, на балу, есть... точнее, был один человек, который... с которым мне очень хотелось танцевать.

Я взяла паузу, переводя дыхание.

- О. - Это было очень короткое и выразительное "О". - Вам хотелось бы танцевать с ним только сейчас - или?..

Меня пробрало дрожью. Мэтью, не зная того, повторил вопрос Крысолова.

- Не знаю.

- Значит, не только сейчас, - продолжил он тихо. - Иначе бы вы не колебались. Неприязнь легче распознать, чем симпатию. И Финола могла заметить вашу привязанность?

"Привязанность"? Это уже слишком!

Щёки у меня вспыхнули. Я резко, до щелчка раскрыла веер.

- Благоволение, скорее. Да, вероятно. Если хорошенько припомнить... Пока мы вальсировали, поблизости постоянно мелькало голубое платье. Далее мы с тем человеком договорились о следующем танце и разошлись, чтобы не вызывать подозрений. Но когда я вернулась, то встретиться с ним мне помешала служанка в сером платье. Она едва не опрокинула на меня бокал с вином. А в это время того человека перехватила дама в голубом, скорее всего, мисс Дилейни, сказала ему что-то и увела в боковой зал. Когда я последовала за ними, то никого не обнаружила.

На последних словах Мэтью явно охватило напряжение.

- Скажите, какой именно зал?

Я указала веером на нужную дверь:

- По правую руку. Это важно?

- Очень, - помрачнел Мэтью. - Хуже не придумаешь. Ключ-дубль достать нелегко, но если предположить, что кто-то умудрился... Продолжайте, - попросил он, прерывая свои размышления.

- Больше ничего важного не осталось, - пожала я плечами. - Остальное вы знаете. По случайности со мной заговорил человек, представившийся как "Герр Бират", и завязалась беседа. Служанка принесла ему вина, и, по счастью, я узнала её.

- Вы сможете опознать служанку или даму в голубом, если увидите её?

- Да, наверняка.

- Прекрасно, - подытожил Мэтью. - К слову, вы устали? Хотите покинуть бал или пока нет?

Прислушавшись к своим желаниям, я с некоторым удивлением, осознала, что...

- Хочу танцевать. Даже просто на месте стоять трудно... Немного странно, не находите?

Он улыбнулся:

- Почему же, вполне закономерно. По моим наблюдениям, есть два рода людей. Одни после опасной ситуации лишаются всех сил. Другие напротив чувствуют себя как никогда хорошо. Думаю, мы с вами в числе вторых, - усмехнулся он. - Сам я, увы, за вами сейчас приглядеть не смогу. Отпускать вас мне бы также не хотелось, это опасно. У отравительницы могут быть сообщники... Впрочем, есть один выход.

Мэтью отлучился на минуту, не больше, и переговорил с долговязым мужчиной в тёмном костюме и в маске ворона. Именно "Ворон" и знакомый уже старик в костюме времён Георга I составили мне компанию на ближайшие полчаса или около того, по очереди танцуя. "Георг I", к слову, оказался очень галантным кавалером, безупречно вальсирующим к тому же. А по истечении этого времени снова мелькнул в толпе рыжий лисий хвост.

- Прошу прощения, но бал я всё-таки вам испорчу, - шутливо поклонился Мэтью, а затем кивком отпустил "Ворона" и "Георга". - Прошу за мной. Нужно взглянуть на кое-кого.

Мгновенно промелькнула догадка.

- Неужели вы поймали... её?

Он покачал головой:

- Вряд ли. Но убедиться стоит. Мы проверили всех, кто подходил под описание. Но служанка как сквозь землю провалилась, а из леди в голубом только одна вызывает подозрения. У неё нет с собой приглашения, имя своё она отказывается называть. А поскольку из присутствующих здесь только вы знаете мисс Дилейни в лицо, опознать её или развеять наши сомнения придётся именно вам.

Мы покинули главный зал таким путём, о котором бы я никогда не подумала - через небольшой коридор для прислуги. Со стороны его видно не было: из-за колонн и небольшого изгиба стены казалось, что там просто ниша. Далее пришлось миновать несколько небольших комнат, соединённых запутанными переходами, и наконец подняться по лестнице. Этажом выше располагалась длинная, очень холодная галерея. От окон изрядно несло холодом. Света не хватало отчаянно, потому лампы здесь горели только через двадцать-тридцать шагов. Глухую стену украшал ряд тёмных портретов, некоторые из которых были нарисованы, судя по костюмам, не меньше трёх-четырёх веков назад. Другие выглядели значительно более новыми. Время не успело ещё добавить свои штрихи к картинам - кракелюры, отслоения, пятна.

Одно из лиц показалось мне знакомым. Я замедлила шаг, вглядываясь в черты, едва различимые в скудном свете, и вздрогнула: на меня пристально и недобро смотрел маркиз Рокпорт, только молодой. Шляпа с узкими полями и слегка прогнутой тульёй отличалась от той, что он сейчас носил, только оттенком, а сюртук выглядел точной копией нынешнего.

"Наверное, тогда подобные вещи считались модными", - пронеслось у меня в голове, и я невольно улыбнулась.

Мэтью легонько прикоснулся к моей руке, ненавязчиво поторапливая, и заметил:

- Ему здесь двадцать шесть. Он не хотел, чтобы портрет помещали сюда, потому что был тогда всего лишь заместителем. Иначе говоря, первым секретарём. Но все уже тогда знали, кто станет преемником.

"Чьим преемником?" - хотела я спросить, но затем прикусила язык: не стоило открыто интересоваться работой Особой службы. Но подумалось вдруг, что теперь Мэтью занимает то же положение, что маркиз Рокпорт чуть больше десяти лет назад.

Интересно, все ли первые секретари наследуют пост главы? Пожалуй, в Особой службе эта должность означает нечто иное, чем в других конторах или среди частных лиц...

После бесконечной холодной галереи мы попали в небольшой зал со множеством дверей. Мэтью подвёл меня к одной из них, тихо попросил не снимать пока маску и ни в коем случае не обращаться к нему по имени. Лишь затем мы вошли.

Внутри оказалось очень тепло, даже, пожалуй, жарко. Немного пахло солёной карамелью и табаком. Женщина в голубом сидела спиною ко входу. Рядом с ней находился невысокий мужчина в военной форме. Другой стоял в противоположном конце комнаты, у забранного решёткой окна. Плечи женщины укрывала накидка из кружева, сложенная в несколько слоёв, а рядом на столике лежало что-то похожее на маску из металла и стекла... или очки?

Разве существуют настолько большие очки?

Ещё до того, как обойти стул и заглянуть незнакомке в лицо, я уже знала: это не Финола Дилейни. Светлые локоны, едва достающие до плеч, разумеется, не аргумент - волосы можно перекрасить и завить... надеть парик, в конце концов. Но вот всё остальное... Другой рост, совсем иная осанка и манера наклонять голову - ровно ничего общего с убийцей и лгуньей. Правда, черты лица, как выяснилось, немного напоминали описание "дочери ши", но давно не приходилось мне видеть таких больших и ясных голубых глаз. Над бровями и на переносице краснели небольшие пятнышки - похоже, следы от тех самых странных очков.

- Добрый вечер, - произнесла незнакомка, улыбаясь. Моё внимание, очевидно, не доставляло ей никаких неудобств. Говорила она с лёгким марсовийским акцентом. - Или, вернее сказать, доброй ночи?

Мэтью вопросительно обернулся ко мне. Я покачала головой - "не она" - и ответила даме в голубом:

- Наверное, сейчас ещё ночь, к тому же не слишком поздняя. Но столько всего произошло, что легче поверить в наступление утра... - и, повинуясь не то интуиции, не то голосу опыта, продолжила: - Но для нас с вами, похоже, маскарад уже закончился.

И - расстегнула свою маску.

Незнакомка вздохнула слегка разочарованно.

- Что ж, тогда нет смысла и мне сохранять инкогнито, - и она обернулась к тому из военных, который стоял в тени: - Приглашение у моего мужа. Его зовут Клод Перро. Полагаю, вам несложно будет разыскать единственного лётчика на балу.

Мужчины обменялись взглядами, и после сигнала тот, что находился ближе всех, уточнил:

- Клод Перро - человек в маскарадном костюме лётчика?

- О, нет, - с неуловимой иронией ответила она. - Клод в своём обычном костюме. Сшить что-то особое мы не успели. Вы узнаете его по шлему и по очкам, таким же, как у меня.

Мужчина в военной форме поклонился и вышел, на полминуты остановившись около Мэтью, который шепнул ему, кажется, "Проверить списки" или что-то подобное. Тем временем я знаком попросила у другого военного стул и села рядом с женщиной в голубом, а затем представилась, добавив:

- Сожалею, что мы знакомимся в подобных обстоятельствах.

Но, к моему удивлению, она только рассмеялась:

- Напротив, обстоятельства весьма занятные... Было весело. Да, к слову - меня зовут Элейн. Элейн Перро с недавних пор.

- Очень интересное имя, - ответила я. - Вы ведь из Марсовии?

- Да, но в детстве часто бывала в окрестностях Бромли, у двоюродной тётки. Не самые лучше воспоминания, честно признаться. Но страсть к путешествиям эти поездки во мне пробудили. Как бы объяснить получше... Когда вы странствуете, то люди вокруг вроде бы и есть, но одновременно их нет. Точнее, есть лишь те, кого вы желаете замечать. Избирательное одиночество - лучшее состояние для несостоявшегося затворника, ныне влюблённого в мир. Совершенный компромисс.

Тут мне действительно стало любопытно.

- Вы много путешествовали? Признаться, я только раз выезжала из Аксонии...

- О, да. И сейчас мы с Клодом готовимся к кругосветному путешествию.

- Неужели на самолёте? Ваш супруг правда лётчик?

- Ответ - "да" на оба вопроса. Потрясающий лётчик с изумительным самомнением... Впрочем, мне это по вкусу.

Вскоре вернулся военный и тихо заговорил с Мэтью, не проходя в комнату. Мне стало ясно, что сейчас Элейн уведут, и тут же накатило сожаление: беседовать с ней было весьма занимательно. И я произнесла быстрее, чем даже успела осознать:

- Знаете, вам непременно следует побывать в "Старом гнезде".

Элейн снова улыбнулась:

- Вы приглашаете? Я много слышала об этом месте.

- Разумеется. Вам наверняка понравится.

- Тогда мы с Клодом обязательно заглянем через несколько дней.

Я оказалась права - долго нам проговорить не позволили. Почти сразу же Элейн со множеством извинений вывели из комнаты. Через полминуты Мэтью вывел и меня. Мы сразу направились к автомобилю. В холле слуга подал верхнюю одежду и помог спуститься по лестнице, порядком обледеневшей, потому что метель по-прежнему продолжалась. От усталости и обилия впечатлений голова казалась тяжёлой и болела, словно внутри неё тоже завывала колючая вьюга. Ресницы точно смерзались на ходу.

Оказавшись в автомобиле, Мэтью снял маску, затем извернулся по-мальчишечьи гибко - и отцепил наконец хвост. Выглядело это жутковато.

- Трудная ночь? - посочувствовала я.

- Ночь ещё не закончилась, - мрачно ответил он. И добавил, понизив голос: - Эти Перро оказались протеже герцогини Альбийской. Так что с приглашением в кофейню был хороший ход, леди Виржиния. Надеюсь, теперь мадам Перро будет вспоминать о своём задержании как о забавном приключении.

- Она не похожа на человека, который станет жаловаться на неприятности своему покровителю, если всё благополучно разрешилось, - попыталась я успокоить его, но не преуспела. Мэтью только нахмурился:

- Даже если это всплывёт в качестве шутки, маркизу придётся... - тут он бросил взгляд искоса на водителя и резко сменил тему: - Погода просто кошмарная. А мне ещё нужно возвращаться.

- Сочувствую, - искренне ответила я.

Воцарилось долгое молчание, скорее оцепенелое, бесчувственное, чем неловкое. Веки отяжелели. Постепенно руки и ноги перестали повиноваться... Возвращение в особняк, сухое приветствие дяди Клэра, умывание, Мэдди, помогающая облачиться в ночную сорочку - всё было одинаково мучительно, потому бесконечно отдаляло меня от тёплой постели. Пожалуй, даже после самых напряжённых дней в кофейне не бывало такой усталости.

Ночь пролетела словно в одно мгновение - чернота без видений и снов. А наутро, ещё до завтрака, мистер Чемберс доложил, что водителя нет на месте.

Лайзо, который отпросился ровно на один вечер якобы для того, чтобы провести Сошествие со своей семьёй, так и не вернулся.

- Как прикажете поступить? - настороженно поинтересовался Чемберс. Он, очевидно, старался показывать лишь сдержанное недовольство поведением своенравного водителя, однако тревога нет-нет да и проскальзывала - в интонациях, в едва заметном дрожании губ и напрягшейся жилке на виске. Лайзо до сих пор никогда не нарушал своего слова. Если он обещал вернуться к такому-то часу, то приходил точно в срок. - Вычесть из жалования, если мистер Маноле не явится до обеда?

Старшие Эверсаны и Валтеры смотрели на меня пристально - кто с одобрением, кто осуждающе. Миниатюрное лаковое изображение леди Ноэми на крышке декоративной шкатулки; парадный портрет леди Милдред; наконец, простой набросок углём, где отец был нарисован вполоборота, в углу стояла пометка "Р." вместо подписи... Они помогали держать лицо в любой ситуации лучше, чем любое воспитание в пансионе, и давали силу принимать решения.

Или полурешения?..

- Вычесть? Нет, что вы, мистер Чемберс. Мистер Маноле предупреждал меня о возможной задержке. В худшем случае он может припоздниться на неделю или две. Просто исполняйте свои обязанности. А если мне понадобится водитель на замену, я обращусь к маркизу Рокпорту, у него есть человек на примете.

- Слушаюсь, леди Виржиния.

Мистер Чемберс отвесил старомодный полупоклон и вышел. Я перевела дыхание: надеюсь, хотя бы дворецкого успокоить мне удалось. До завтрака оставалось ещё немного времени. Достаточно для того, чтобы ответить на несколько писем и прочитать вчерашнюю вечернюю газету, а заодно подумать, как избежать неудобных расспросов в дальнейшем.

К счастью, тревоги остались за дверьми столовой. Близнецы Андервуд-Черри как благонравные и хорошо воспитанные мальчики дождались утра, чтобы раскрыть подарки на Сошествие и обнаружить под слоями обёрточной бумаги сделанные на заказ игрушки: механический автомобиль, в котором можно катать крохотных, с ладонь, кукол, и заводного кавалера в голубом колете, чем-то напоминающего Клэра. Лиам же добрался до своего "Нового атласа удивительных существ" ещё накануне, судя по красным от недосыпа глазам. А теперь вся троица азартно выясняла, чей подарок лучше, и никто даже не думал понизить голос до благонравного шёпота. Клэр посматривал на это снисходительно. На манжетах его рубашки поблёскивали новые запонки, серебро с аметистами. Стилизованное изображение точь-в-точь походило на осенний безвременник, иначе говоря "паучий цветок". Рискованный подарок с намёком на вторую, тайную жизнь... Но, кажется, запонки пришлись дяде по вкусу.

Свои подарки я пока не распаковывала. От маркиза Рокпорта вроде бы доставили свежие цветы и небольшую шкатулку. Коробка от Клэра идеально подходила для пары перчаток - наверняка внутри именно они и были. Ещё что-то прислала Абигейл... К остальным свёрткам я даже не приглядывалась, удовольствовавшись сообщением дядюшки, что Джул-де их проверил и ничего опасного не обнаружил.

- Что-то вы плохо выглядите, племянница, - послышалось вкрадчивое. - Не хотите поделиться своими тревогами?

Чашка слишком громко звякнула о блюдце. Пальцы у меня внезапно ослабели, и даже белая льняная салфетка теперь казалась тяжёлой, словно подвенечное платье утопленницы.

Естественно, Клэр уже наверняка узнал об исчезновении моего водителя. Странно, что этот вопрос с каверзным подтекстом не прозвучал раньше...

- Плохо спала, - произнесла вдруг Мадлен ясным, спокойным голосом. - Поздно вернулась, очень устала. И вовсе не плохо выглядит, - улыбнулась она с вызовом. - Просто бледная.

- О, я тоже скверно провела ночь, - вмешалась Паола прежде, чем Клэр успел ответить. - И мне постоянно мерещился подозрительный свет в детской и зловещий шелест страниц, - добавила она, со значением посмотрев на Лиама. Тот вскинул подбородок:

- А я что? Я ничего... почти. И вообще, кто вместо учения спит, тот потом улицу метёт. Так святой Кир Эйвонский говорил. Ну, или примерно так. Он вообще учение завсегда уважал.

Паола удивлённо вскинула брови:

- Неужели? Не припомню такого изречения.

- Честно-честно, вот не вру! - горячо откликнулся Лиам, и глаза у него засияли. - Я вот сам не слышал, мне парень постарше рассказал. Бобби Бревно его звали. Он с урока у Мэри Кочерги сбежал и спрятался в церкви, за лавкой. Подремать, значит. И вдруг ка-а-ак упала на него метла! Не пойми откуда! И голос такой строгий: "Если учиться ленишься, так хоть двор иди прибери, бездельник!". Ни дать ни взять - знамение. Ну, а со святым какой дурак-то спорить будет? Бобби хоть и Бревно, но не совсем же без мозгов. Так и поплёлся на двор с метлой этой, до самого обеда пыль гонял. А жара стояла - ух! Он с тех пор больше с урока не сбегал и в церкви не спал. И мне не велел, а я что? Я послушный, - вздохнул он, изображая образцовое смирение и благонамеренность.

К концу рассказа братья Андервуд-Черри вовсю хихикали в кулаки, Мэдди беззвучно рассмеялась, и даже строгая Паола улыбнулась. Разумеется, после такого отступления продолжать изысканную, полную многозначительных намёков пикировку было невозможно. Клэр только пожал плечами:

- Бессонница, значит... Рад, если дело только в этом. Я боялся, что на балу с вами произошла... неприятность, скажем так.

- Вы не так уж далеки от истины, - честно ответила я. - Однако подробности лучше разузнайте у мистера Рэндалла. Если он сможет рассказать, конечно.

Последняя нарочито загадочная ремарка, похоже, отвлекла Клэра от исчезновения водителя. Впрочем, вряд ли надолго, учитывая дядину способность анализировать факты, не имеющие к нему совершенно никакого касательства, и делать неудобные выводы.

Кофейня в тот день, к счастью, была закрыта. Я осталась дома и посвятила свободное время документам - той пугающей горе, которая накопилась из-за предпраздничного хаоса. Впрочем, таяла она даже слишком быстро, на мой вкус. Ближе к вечеру стали возвращаться те слуги, которые брали выходной на Сошествие. Заглянула Юджиния и поблагодарила за новое платье, затем повар спросил разрешения опробовать два рыбных блюда, кажется, марсовийских; потом мистер Чемберс принёс свежий номер "Бромлинских сплетен"... Жизнь шла своим чередом.

Уже поздно вечером, проходя мимо библиотеки, я заглянула в приоткрытую дверь. Отцовская сокровищница мудрости на время превратилась в детскую: Лиам и Юджи читали новый "Атлас" под присмотром Паолы, а Кеннет и Чарльз катали в игрушечном автомобиле чёрную кошку.

"Кошка? - пронеслась в голове мысль. - Откуда в моём особняке вообще взялась..."

А затем я вспомнила всё - и прошлый день рождения, и коробку с гадюкой, и подарок Крысолова, ту самую изящную пушистую "леди", впоследствии названную в честь Эмбер, леди Вайтберри.

Ноги у меня подкосились.

Я смотрела на кошку, а видела клетку, в которой её принесли. Тонкие, но исключительно прочные прутья, золотистый блеск... И невозможно было сдвинуться с места, сделать шаг в библиотеку или дальше по коридору - до тех пор, пока автомобиль не столкнулся с книжными полками; желтоглазая Эмбер с воплем взбежала на самый верх, цепляясь когтями за ветхие корешки.

Дубовый венок всего за день ссохся и почернел. Я приказала Юджинии выбросить его, но тщетно. В спальне всё равно стоял отчего-то призрачный запах истлевших листьев. Ночь снова пролетела без снов, в тишине и вязкой темноте. Меня это мучило, но - вот парадокс! - в то же время изменять ничего не хотелось.

- Как человек, который сам себе завязывает глаза, чтобы не увидеть чего-то страшного, - пробормотала я, когда Юджиния укладывала мне волосы.

- Простите, миледи?

- Пустое, - улыбнулась я механически, глядя на своё отражение. Из-за скудного освещения веки выглядели синеватыми. - Глупые мысли вслух.

О происшествии на балу газеты не обмолвились ни словом.

"Ах, да, Фаулер ведь теперь не пишет статьи", - подумалось вдруг, и по спине пробежала дрожь: ещё один человек, бесследно пропавший из моей жизни. Не то чтобы я скучала по нему, конечно...

Неожиданный визит Мэтью утром третьего дня после маскарада показался абсолютно бесцельным. То, что маркиз пока занят и не может сам уделить мне время, и так было ясно. Устное поздравление? Почти те же самые слова значились на карточке, приложенной к подарку. Извинения за неприятности, доставленные Особой службой из-за Финолы Дилейни? Скорее, просить прощения следовало у миссис Перро.

Так что же ещё?..

- Вы выглядите рассеянной, леди Виржиния, - осторожно заметил Мэтью.

- О, это из-за погоды. Который день метель, - отделалась я отговоркой, размышляя, как бы деликатно разузнать, нет ли у маркиза на примете водителя. Добираться в "Старое гнездо" в кэбе, не вызывая неудобных вопросов, становилось всё сложнее...

Мэтью настороженно склонил голову:

- Вы можете на меня положиться в отсутствие маркиза Рокпорта - так же, как на него самого или даже больше, - и добавил уже на пороге: - Вы не похожи на себя, леди Виржиния. Как будто оцепенели от холода... Может, правда из-за погоды. Давно не было такой суровой зимы.

"Оцепенела".

Я зацепилась за это слово, как цепляется тонкое кружево перчатки за вычурный перстень, когда в толпе двое случайно соприкасаются руками. Потянулась нитка ассоциаций - тревожащая, жёсткая, напряжённая.

"Оцепенела" - значит остановилась. Обратилась в лёд или камень, обрекла себя на медленную смерть на холоде, потому что жизнь подчас - это стремление, иногда бесцельные метания. Но никогда - равнодушный покой.

"Крысолов не пришёл на встречу, которую сам назначил, - стучало в висках метрономом. - Лайзо не вернулся. До сих пор. До сих пор".

Дважды обойдя холл, я поднялась по лестнице, затем снова спустилась - и теперь уже без колебаний направилась к той маленькой комнатке в крыле для прислуги, куда всегда подселяли водителей. Долгое время там обитал старый выпивоха, после смерти леди Милдред совершенно забросивший свои обязанности. Ныне это небольшое помещение совершенно преобразилось. Грязный хлам исчез, вещей стало куда меньше, и всё от пола до потолка пропитал тонкий запах вербены.

Мысли прояснялись. Я сбилась на полушаге и опять возвратилась в холл, вызвала мистера Чемберса и велела ему принести запасной ключ от комнаты Лайзо, а затем отослала. Оцепенение, поразившее мой разум и чувства в последние дни, потихоньку отступало. Так истаивает на оконном стекле тонкий, похожий на шёлковое кружево морозный узор. Вместо бессмысленных фраз в голове крутились теперь обрывки воспоминаний об Эллисе, точнее, его рассказы о дотошных обысках в домах у подозреваемых. Мне было ясно, пусть и приблизительно, с чего начинать.

За несколько дней воздух в комнате выстыл, а колдовской аромат вербены поблёк. Однако чутьё напротив точно обострилось. Я ощущала тончайшие оттенки запаха, вплоть до пыльного дерева или угля, а когда перетряхивала постель в поисках тайника, то голову повело. К счастью, Лайзо не отличался изобретательностью, когда его мастерил, или, возможно, просто не думал, что комнату станут обыскивать тщательно. В полу под правой верхней ножкой кровати обнаружилась полость. Понять, как вынимается доска, я не сумела, а потому просто-напросто вызвала Мэдди и послала её за топором. Вдвоём мы не без труда сломали злосчастную доску.

Под нею и правда обнаружилось нечто вроде тайника, в котором лежала продолговатая шкатулка, обитая снаружи чем-то плотным и мягким. Замков не было. Внутри лежали драгоценности - перстни, медальоны, браслеты, запонки, все достаточно дорогие на вид; лаковая миниатюра с изображением женщины, причём не сразу удалось признать в черноволосой красавице Зельду; какие-то порошки в крошечных коробочках; потрёпанная колода карт; шахматная ладья... А в красивом атласном мешочке бережно хранился тонкий белый пояс, густо вышитый серебром.

Тот самый, что я, краснея, вручила Крысолову год назад.

Мадлен наблюдала за мною, не произнося ни слова, только глядела встревоженно.

- Вот наглец, - сказала я и наконец сумела улыбнуться. С души словно свалился огромный груз недомолвок и лжи самой себе. А всего-то и надо было признать: Крысолов - это Лайзо, а Лайзо - это Крысолов, и, кажется, у меня есть к нему некое сильное чувство. Какое - можно и позже разобраться. - Надо будет непременно спросить его, как он пробрался на "Мартинику".

Вышивка на поясе слегка царапала кончики пальцев. А я чувствовала себя наконец живой - живой и полной сил, как никогда, и потому больше не намеревалась покорно и уныло ждать, пока Лайзо соизволит разобраться с Дилейни и вернуться ко мне.

Холодная паутина оцепенения исчезла.

Наступило время действовать.


Решение это было важным, однако положения оно, увы, не изменило. Ночь снова прошла в темноте забвения. Я попыталась действовать так же, как в прошлый раз, когда искала убийцу в Валтере, но тщетно. Стоило закрыть глаза, как меня охватило непреодолимое желание уснуть. Кажется, прошла минута, не больше, и наступило утро.

На часах было пять с четвертью. Весь дом, за исключением кухни, ещё спал, а потому Юджинию пока подменяла Магда, которая помогла мне с платьем и затем принесла чашку кофе и пару ломтиков поджаренного орехового хлеба, чтобы легче было дожидаться завтрака.

- Вы сегодня что-то ранёхонько, да, леди Виржиния? - прощебетала Магда, с умилением наблюдая, как я расправляюсь с тостами, и ожидая дальнейших указаний. - И бодрая прямо такая, как давненько не было. Сон хороший?

- Что-то вроде того, - солгала я непринуждённо. Энергия и впрямь била ключом. Очень хотелось сказать или сделать что-то приятное для других. - Какая у тебя красивая шаль. Подарок?

Магда гордо выпрямилась, оглаживая складки нежно-розовой шерстяной ткани у себя на плечах.

- Да, леди Виржиния, это детки мои расстарались. Уж не ждала так не ждала! Много лет ежели от кого подарки на Сошествие и получала, то от вас только. А тут, энтот... водопад прямо! Подружка вот целый моток доброго альбийского шёлку отдала. Правда, она за свадьбу свою отдаривалась: я тогда из её ниток такой шарф кружевной вывязала, загляденье просто!

- Целый моток? Действительно, роскошный дар, - с улыбкой поддержала я разговор. Кофе был изумительный, с корицей и лимоном. Подумалось вдруг, что сюда бы ещё прекрасно подошёл мёд; а ещё - что следовало бы попозже описать Георгу эту идею, ведь ему бы наверняка понравилось.

- А то! - зарделась она. - Так и она теперь не беднячка. Муженёк ей славный достался. Теперь моя Нола серьёзная стала, отзывается на миссис Перкинс, а иначе - молчок. Точно стенку зову.

Я представила себе ровесницу Магды, такую же худую, жилистую, в недавнем прошлом - прачку, а ныне супругу какого-нибудь состоятельного лавочника, слегка зазнавшуюся, но щедрую к старым приятельницам.

Стало отчего-то смешно - до чего нелепый образ! Но одновременно в груди появилось тёплое, приятное чувство. Радостно было знать, что у людей, которые меня окружают, есть верные друзья. Это давало ощущение принадлежности к чему-то очень правильному, хорошему.

Всё ещё пребывая в прекрасном расположении духа, незадолго до завтрака я отправила Эллису записку:


Хотела бы поговорить с Вами как можно скорее. Дело срочное и деликатное, связано с некой особой, известной и Вам, и мне. И это не Ф.Д., впрочем, и она имеет к упомянутой персоне определённое отношение.


С теплом и надеждой на скорую встречу,




Ваш друг леди В.-Э.



P.S. Миссис Х. научилась готовить изумительные тарталетки с грибами и пряной тыквой.

P.P.S. Рыбный паштет в горшочках тоже хорош.


Юный помощник садовника вернулся из участка на удивление быстро. Ответ был начертан, по обыкновению, на обратной стороне листа - аккуратный столбик из шести коротких строк:


Вы знаете, чем меня заинтересовать.

Голова всмятку (не моя), дел по горло (моё).

Буду так скоро, как сумею.

Всегда и всецело Ваш,

Э.

P.S. А тарталетки горячие?


Кое-какие привычки у Эллиса не менялись.


Ближе к вечеру бодрый настрой у меня уступил место сперва нервозности, а затем и унынию. Посетители приходили и уходили, истощались запасы десертов, стыли предусмотрительно отложенные тарталетки, а детектив всё не появлялся. Закралась даже мысль, что он и не обещал заглянуть именно сегодня: "так скоро, как сумею" не значит "немедленно, в тот же день".

Впрочем, на сей раз я хорошо держала себя в руках, и ни Георг, ни миссис Хат ничего не заподозрили. И, когда кофейня закрылась, они спокойно разъехались по домам, оставив меня наедине с Мэдди. Дважды мы прошлись по залу, расправляя и без того ровные скатерти и переставляя сухие букеты со стола на стол; трижды выглянули через окошко в двери с чёрного хода, когда одной из нас мерещился стук.

Наконец часы пробили полночь. Стало кристально ясно, что никто сегодня не придёт. Свирепый ветер носился по улицам Бромли, задувая в каминные трубы и одевая подтаявшие за день сугробы в ледяную корку. Странная зима, не похожая ни на одну из прежних... Лишь смрад Эйвона, изрядно ослабевший из-за долгих морозов, по-прежнему витал над городом.

И некому было везти меня сквозь темноту и стынь.

- Ну, что же, - растерянно произнесла я, теребя шелковистую бахрому скатерти. Мадлен наблюдала за мною пристально, и её большие, чёрные из-за полумрака глаза казались похожими на звериные. - Мы можем выпить по чашке горячего шоколада, а потом я поищу кэб... Или пойду пешком. В конце концов, до особняка рукой подать.

Мэдди вскинулась; похоже, она испугалась по-настоящему.

- Нет! Очень далеко, скользко, ничего не видно! И опасно, ведь Финола Дилейни!

- Вот именно, - поддержали её охрипшим от усталости голосом. - Вы мне казались более рассудительной, Виржиния. К слову, об осторожности и рассудительности. Как вы могли оставить открытой дверь с чёрного хода? Как говорила моя кузина Бетси, к опасливым беда по шажку крадётся, а к беспечным галопом подъезжает.

Я замерла, чувствуя, как оттаивает ледяной комок в груди.

- Эллис!

- Он самый, - подтвердил детектив и плюхнулся за ближайший стол, даже не удосужившись расстегнуть свой старомодный каррик. - Не бойтесь, дверь я запер - и на ключ, и на засов. Так что вы там говорили о горячем шоколаде? Не откажусь от чашки. Сейчас мне хочется чего-то более питательного и густого, чем кофе или чай.

- Кофе тоже бывает очень питательным, - возразила я в шутку, чувствуя невероятное облегчение. - Особенно тот, который готовят со сливочным маслом и с сахаром. Мэдди, ты не могла бы?..

- Сварю шоколад, тарталетки разогрею, всё принесу, - понятливо кивнула девушка. Проходя мимо Эллиса, она склонилась и разгладила шарф у него на плечах - тот самый, в клетку.

Детектив отчего-то вздрогнул и потянулся следом за нею, не рассуждая и даже, видимо, не осознавая своих действий. Мадлен ускользнула и скрылась на кухне. Воцарилось неловкое молчание.

- Гм, - откашлялся он наконец. - Говорите. Многого не обещаю, но постараюсь хотя бы не заснуть, пока вы рассказываете. Что за спешка такая? Надеюсь, никто не умер?

У меня потемнело в глазах - так резко и неожиданно, что пришлось схватиться за край стола. Меня спасло лишь то, что я успела сесть.

Голова казалась болезненно лёгкой. Запах тарталеток с грибами, доносящийся с кухни, стало трудно выносить.

- Нет. Надеюсь, что нет. Вы знаете... Хотела сказать, что... Словом, Лайзо пропал. Его нет уже несколько дней.

Эллис забавно выгнул брови:

- Всего-то? - У него вырвался усталый вздох. - Странно, что этого раньше не случалось. Вообще раньше он мог пропасть на пару месяцев, а потом вернуться как ни в чём не бывало.

Следующая фраза далась мне ещё труднее.

- Его могла забрать Финола Дилейни... я думаю.

Теперь брови у Эллиса поползли вверх сами по себе.

- Дилейни? Это почему ещё?

Губы у меня словно онемели.

- Вы... вы помните записку, которую она мне прислала?

- "Кого бы ты ни полюбила, я отберу у тебя жениха. А следом за сердцем ты потеряешь и жизнь", - безошибочно процитировал детектив и вдруг навалился на стол, оказываясь настолько близко ко мне, насколько было возможно. - Погодите, Виржиния, вы ведь не имеете в виду...

- Ради Небес, нет, конечно! - воскликнула я, стискивая юбки в кулаках. К счастью, со стороны это нельзя было заметить. - Просто она могла принять его за человека, который... который... который особенно важен для меня. Эллис, вы помните, я рассказывала о Крысолове?

Теперь пришёл черед детектива поминать Небеса.

- Разумеется, - продолжил он, стиснув зубы. Между бровями у него появилась глубокая тревожная складка. - Вот ведь паршивец. Я догадывался, конечно, но чтобы именно так... Полагаю, мне известно не всё?

Я расправила юбку - очень тщательно, затем распрямилась и сложила руки на коленях, как юная воспитанница пансионата. А потом начала рассказывать обо всём по порядку. О прошлом балу на Сошествие; о вечере, когда Крысолов подарил мне звёзды, а опасная мечта о свободе начала обретать плоть; о карнавале в Серениссиме; о безрассудной прогулке в мужском костюме к театру, где работала прежде Мэдди; наконец, о памятном разговоре с Лайзо, свидетелем которого так некстати стал дядя Клэр...

И о нынешнем маскараде.

- У меня есть основания думать, что Финола Дилейни могла изучить... изучить мою жизнь и привычки тщательней, чем мы считали. И, возможно, она сочла, что Крысолов... то есть Лайзо, конечно, Лайзо для меня... мне... что я пострадаю, если она сделает с ним что-то, - закончила я неловко.

Лицо у меня горело, как от пощёчин.

Эллис выглядел даже не ошарашенным - шокированным.

- Понимаю. То есть не совсем понимаю, но это выглядит логичным. Особенно если учитывать её проницательность и умение находить слабые места у людей, совершенно разных по возрасту, положению и характеру... Но, Виржиния, почему вы рассказываете это именно мне? Святой Кир свидетель, я никогда и никому даже не намекну на то, что услышал, и читать вам нотации не стану, и неудобных вопросов не задам, но всё же почему именно я?

- Потому что Лайзо - ваш воспитанник, - произнесла я спокойно, пытаясь сохранить остатки достоинства. Хотя если бы даже малая часть сказанного сегодня просочилась за стены "Старого гнезда", моя репутация погибла бы. И даже близкие друзья вряд ли смогли бы закрыть глаза на мои безрассудные выходки. - Мне правда не к кому больше обратиться, Эллис. Сэр Клэр Черри или маркиз Рокпорт будут только рады, если Лайзо исчезнет навсегда. Более того, если они узнают хоть немного о том, что делал Крысолов... что я делала... Тогда он исчезнет и без помощи Финолы Дилейни. Я пыталась сделать что-то сама, даже положилась на вещие сны - а вы знаете о моём отношении к суевериям. И ничего. Я не знаю, что делать, Эллис. И мне некого больше просить.

Выражение лица у детектива стало потерянным.

- Постойте, Виржиния, я понял... С вами всё в порядке? Вы же не плачете?

Я прерывисто вздохнула, прижимая пальцы к губам.

- Нет, - сердито произнесла Мэдди, с грохотом поставив на стол поднос. Горячий шоколад слегка расплескался.

- Нет, - подтвердила я тихо. Глаза резало, как от яркого света или ветра в лицо.

- Нет, - покорно согласился Эллис и скосил взгляд на поднос. Воистину дипломатично. - Сейчас мы все выпьем по чашке шоколада и успокоимся. Не знаю, как вам, а мне нужно чего-то глотнуть. Кошмарный день, дурацкий труп у меня на шее - обычное пьяное падение с лестницы и которое дурак-констебль упорно пытался представить как убийство. Чтоб им пусто было, этим юнцам, начитавшимся книг сэра Монро. Всюду видят злой умысел... Я услышал вас, Виржиния. И я помогу вам.

От сердца отлегло.

Мэдди сервировала стол, как положено, и села, придвинув стул почти вплотную к моему. Ощущать её рядом было успокоительно. Даже чашка перестала дрожать у меня в руках. Эллис с пугающей тщательностью разрезал тарталетку на крохотные, почти одинаковые по размеру кусочки и расположил их у себя на тарелке в виде схематичного улыбающегося лица.

- Итак, начнём, - произнёс он спокойно, вонзив вилку в "глаз" человечку. - К дяде и жениху вы всё-таки обратитесь. Но, разумеется, выкладывать им всё так сразу не следует. Иногда откровенность - во вред, особенно когда другая сторона имеет слишком строгие представления о правильном и неправильном. В общем, маркизу вы скажете, что Финола, похоже, начала действовать, потому что она уже увела у вас прямо на балу кавалера, с которым вам нравилось танцевать. И вы теперь боитесь, что это было предупреждение, и теперь она покусится на по-настоящему дорогих вам людей. Клэру навешаете на уши примерно то же самое, только о всяких там кавалерах не упоминайте, он может и догадаться, в чём дело. Просто дайте понять, что она правда вас преследует. И что следующей жертвой может стать кто-то из домашних, например, уязвимые члены семьи - дети. Говорите о Лиаме, о вашем воспитаннике. Клэр до безумия любит внуков и сам додумает что-нибудь страшное, а если вы упомянете мальчиков сразу, он может решить, что им манипулируют. Если всё провернёте правильно, то и маркиз, и добрый дядюшка будут землю рыть, чтобы найти слишком деловую мисс Дилейни. За Лайзо не беспокойтесь. Он живуч, как помойный кот. У него звериная интуиция. Он ещё ни разу не попался в ловушку, хотя в прошлом преследовали его детективы немногим хуже меня. Если Лайзо пока не вернулся, значит, на то есть причины. Я со своей стороны попытаюсь размотать дело с отравлением как можно скорее. Думаю, это поможет выйти на Дилейни. Наверняка там тоже замешана именно она. А вы пока будьте исключительно осторожны. Помните, что главная мишень - вы, а не кто-то другой. Не стоит упрощать врагу жизнь. Делайте вид, что всё прекрасно. Например, пригласите в гости подруг, сходите на какую-нибудь бесполезную выставку с этой, как её... Вашей подругой с лорнетом.

- Леди Клэймор, - выдохнула я с облегчением. - И она бы не согласилась с тем, что выставки бесполезные.

- Тема для долгой дискуссии, - разбойно ухмыльнулся Эллис. Одноглазый пират, сделанный из кусочков тарталетки, смотрел одобрительно. - И, главное, улыбайтесь, смейтесь беззаботно. Никто не знает, где у Финолы есть соглядатаи. Но она не должна понять, что попала в цель.

Я тотчас же последовала его совету - улыбнулась и пригубила наконец горячий шоколад... точнее, уже тёплый.

- Согласна. Спасибо, Эллис.

- Пока не за что, - отмахнулся он, нахмурившись, и вдруг смешал мозаику из кусочков у себя на тарелке одним движением. - И вот ещё что. Я очень тронут вашей откровенностью. Сам не ожидал, что это будет значить для меня так много. Как говорил дядюшка Дэнни, во многих удивлениях... Впрочем, не важно. Мы переиграем эту тварь, Виржиния. Обязательно.

"И то будет её последняя игра", - пообещала я себе мысленно, однако вслух ничего не сказала. Зачем? Ведь те же слова читались во взгляде самого детектива и у Мадлен тоже.

Покончив с поздней трапезой, Эллис засобирался было домой и пообещал вернуться с утра, чтоб поведать любопытные подробности об "ужине мертвецов". Но мы не отпустили. Мэдди вовремя заметила, что детектива слегка потряхивало, и вряд ли от моего проникновенного рассказа. Разумеется, причиной оказался жар. О, эти коварные зимние простуды, которые частенько настигают бедолаг, щеголяющих в дырявом антиквариате вместо одежды!

Детектив попытался возразить, но его обезоружила одна-единственная солнечная улыбка моей компаньонки и строгое:

- Нет. Сыро, метель. А тут лекарства. Горячая вода, комната для гостей, - перечислила девушка тоном заправского доктора.

- Репутация... - протянул Эллис, но прозвучало это в его устах крайне фальшиво и неубедительно. А Мэдди только покачала головою в ответ:

- Не леди - нет репутации. Делаю, что хочу. Захочу - даже замуж выйду, никого не спрошу! - добавила она то ли в шутку, то ли угрожая, и храбрый, бесконечно храбрый детектив побледнел.

Полагаю, от неизбывного счастья.

Пока Мадлен хлопотала по дому, готовя пустующую спальню, Эллис умудрился разыскать кэб и, тщательно расспросив возницу на всякий случай, посадил меня с наказом выходить только у ворот особняка. Доехала я без приключений. Клэр прогуливался на площади, старательно делая вид, что совершает вечерний - точнее, уже ночной - променад. Буквально за порогом поджидал мистер Чемберс.

Никто и слова не сказал о том, что водитель так и не вернулся, а "Железная Минни" скучает в гараже.


Той ночью, не особенно надеясь на результат, я снова попробовала вызывать вещий сон. Даже отважилась на поступок, едва ли пристойный на взгляд какой-нибудь престарелой леди из Клуба Ревнителей Морали: достала из шкатулки подаренный на прошлое Сошествие браслет, на мгновение прислонила к щеке, вызывая в памяти образ Лайзо, и легла спать, крепко стиснув безделушку в кулаке. Лёгкий металлический запах и ощущение быстро теплеющей меди в сжатой руке вызвало странное, будоражащее чувство и заставило сердце колотиться чаще.

Но не более того.

Вместо красочных пророческих видений до утра меня окружал беспроглядный мрак. Правда, по ощущениям суть его изменилась. Если прежде глухая, чернильная темнота словно бы наполняла голову, то теперь - как бы окружала, то есть была снаружи. Закралось подозрение, что, возможно, дело не во внутренних "стенах"-предубеждениях. И причина временной "слепоты" - нечто внешнее, чья-то упрямая сила...

И ещё - мне снился запах, это я запомнила точно. Вот какой именно - забылось напрочь. Кажется, не вишнёвый табак леди Милдред, не утончённое благоухание цветов Сэрана и не чистый древесный дым с речной сыростью пополам, как у святого Кира. И где-то в этом запахе и был ключ к решению загадки.

После завтрака дядя Клэр кислым голосом сообщил, что-де устал от моих поздних возвращений и вечером лично возьмёт кэб и приедет к кофейне.

- Следить за надлежащим поведением юных леди - сущее мучение, - добавил он самым что ни есть ханжеским тоном. - Мне кажется всё более привлекательным и мудрым старинный способ: запереть девицу в башне и заставить прясть. Или, скажем, вышивать. И так - до тех пор, пока не наступит совершеннолетие и не появится подходящий жених, которому можно препоручить заботы о строптивице.

- В сказках подобные истории плохо заканчивались. Укол веретеном, сон на сто лет и запустение в королевстве, - ответила я серьёзно, хотя губы дрогнули в улыбке. - Спасибо, дядя.

- Не стоит благодарности, дорогая племянница.

Что ни говори, у всех разные представления о заботе - и заботливости.

Мистер Белкрафт и миссис Хат, надо отдать им должное, не особенно удивились, когда обнаружили в зале кофейни рано поутру, ещё до открытия, голодного детектива, с аппетитом уплетающего оладьи. Только попросили впредь согласовывать время визита с владелицей, дабы не коротать время в одиночестве. Эллис не стал развеивать их заблуждения и ставить Мадлен в неудобное положение, а потому согласился и пообещал, что в дальнейшем воздержится от столь ранних посещений.

Вчерашняя простуда всё еще давала о себе знать - он позавтракал относительно легко, а вместо кофе попросил согревающий имбирно-лимонный напиток. Но на способности к размышлению лёгкое недомогание, к счастью, ничуть не повлияло.

- Я кое о чём подумал вчера, Виржиния, - безмятежно улыбаясь, сообщил детектив и слегка откинулся на спинку; так со стороны зала теперь его было не увидеть. - Имею в виду последний совет - выглядеть всегда безмятежно, потому что у Дилейни могут быть шпионы... Но сначала вопрос. На балу вы ведь не только с моим балбесом танцевали? - Я покачала головой, и он удовлетворённо сощурился: - Так и знал. А ведь то, что провернула Дилейни, похоже на заранее продуманный план. Обладай ты хоть трижды острой интуицией, но подобное всё равно требует подготовки. В лишающее воли колдовство я не верю, уж простите. И тем более в то, что эта аферистка могла как-то - хоть волшебством, хоть наркотиками - одурманить такого пройдоху, как Лайзо. Значит, остаётся либо шантаж, либо угрозы. И то, и другое не универсально. Понимаете, к чему я клоню?

Я сделала крошечный глоток кофе, выигрывая время для размышлений. Впрочем, задачка оказалась простой.

- То, что не универсально, требует индивидуального подхода. То есть тщательной подготовки. Дилейни заранее узнала, кто будет под маской Крысолова, и придумала способ увести его из главного зала. В мой дом она не могла проникнуть ни под какой личиной - я не нанимала никого нового в последние месяцы... Значит, она действует через кого-то из слуг и домочадцев. В особняке или... в кофейне.

В горле запершило. Где-то на кухне, кажется, упало и разбилось что-то стеклянное. Миссис Хат громко запричитала, Георг произнёс короткую утешительную речь, судя по тону... Ещё несколько месяцев назад я бы с гневом отвергла даже мысль о том, что среди моих людей есть предатель. Но слишком свежа в памяти была ещё история миссис Аклтон и её невольного предательства.

Иногда честные люди становятся инструментами в руках негодяев; это снимает вину, однако не избавляет от последствий.

- Верно, - вздохнул Эллис. - Не вздумайте впадать в изысканную печаль, Виржиния. Это к лицу беспомощным дурочкам из легкомысленных романов, но не вам. Мой совет: аккуратно намекните своему доброму дядюшке, что среди прислуги, возможно, завёлся невольный шпион. Я имею в виду, конечно, сэра Клэра Черри. Он справится куда лучше вас - и лучше меня, потому что я-то в вашем доме чужой. А он может понаблюдать изнутри.

- Понимаю, - согласно склонила я голову. - Так и поступлю. Мне следует знать что-то ещё?

- Ещё... - Эллис в задумчивости приложил к носу белую салфетку, затем устыдился и как бы невзначай спрятал её за вазой. - Поначалу я хотел просто немного рассказать о ходе расследования, развлечь, в общем. Но теперь передумал. Вы не только будете слушать - мы поговорим. Я сообщу новости, а вы ещё раз очень тщательно вспомните, что и как происходило на балу. Идёт?

Пока я не слишком понимала, зачем это нужно, однако спорить не стала. Детектив выглядел так, словно забыл нечто важное, а теперь пытался вспомнить.

- Итак, касательно "ужина мертвецов", - начал он деловито. - Я тут немного копнул вглубь и вширь и, кажется, наткнулся на несколько примечательных скелетов. Во-первых, состав общества любителей потустороннего. Костяк почти не менялся несколько лет: к Молли Уолли ходили одни и те же люди. Появлялись иногда и случайные посетители, которые заглядывали на несколько сеансов. И один из них меня заинтересовал. Последние полгода к медиуму зачастил некий иностранец. За солидную доплату Молли Уолли согласилась не записывать его в свою книгу визитов. И, представьте себе, вторая служанка - ну, та выжившая счастливица - слышала, как несколько недель назад этот иностранец очень темпераментно спорил с одной из гостий, также не из постоянных клиенток. Гостья эта не снимала капюшон, голос не повышала, а вот Молли Уолли перед ней заискивала. Интересно, правда?

- Более чем, - сдержанно ответила я. По спине у меня пробежал холодок. "Старое гнездо", пока закрытое, не казалось уже надёжным, безопасным местом. Даже шум на кухне и запахи еды не успокаивали, а заставляли постоянно вслушиваться, настораживаться: не вклинивается ли в знакомую обстановку нечто новое, тревожное? - Гостья... Полагаете, это Дилейни?

- Не знаю, - раздражённо дёрнул плечом Эллис и по-лисьи прищурился: - Но что-то там не то. Я нюхом чувствую связь. Иностранец среди клиентов Молли Уолли, загадочная отравительница с аконитом, попытка отправить в небытие члена дипломатической миссии Алмании прямо на балу - причём с помощью всё того же яда, явление дамы в голубом, предположительно Дилейни. Наконец исчезновение Лайзо... Многовато действующих лиц. Дилейни можно назвать одержимой. Она скорее маниак, чем обычная убийца. Помешательство на каком-то определённом яде - вполне в её стиле. К тому же она любит красивые, эффектные жесты, и с каждым убийством эта черта проявляется всё ярче. Если мистера Шарля наша дамочка незатейливо отравила, то из смерти Патрика Мореля устроила целое представление, правда, для одной персоны. А как она обхаживала беднягу Эрвина Калле! Там уже ни о какой выгоде речи не шло. Разумнее было убить свидетеля и сбежать, затаиться. Она же рисковала только ради искусства, по сути.

Я слишком резко поставила чашку и едва не промахнулась мимо блюдца; чудом не откололся хрупкий фарфор по краю.

- Не называйте подобное искусством, пожалуйста.

- Как вам будет угодно, - отмахнулся Эллис. На меня он не смотрел, вперив взгляд в пространство где-то над моей головой. - Но суть вы уловили, полагаю. На балу действовала Дилейни. Её почерк. У Молли Уолли тоже, скорее всего. На одежде убитой служанки, на пуговицах, нашли несколько намотавшихся длинных светлых волос. Крашеных. Та дама на балу тоже была блондинкой?

Ненадолго задумавшись, я кивнула. А затем начала заново излагать события той ночи, не скрывая уже ничего, хотя Мэтью и просил меня держать рот на замке. Кто знает, какая деталь окажется по-настоящему важной?

Однако настоящая сенсация, как сказал бы Луи ла Рон, обнаружилась там, где никто не ждал.

- Постойте, Виржиния, - вдруг перебил меня Эллис встревоженно, когда речь зашла об одинаковых костюмах на маскараде. - Вы второй раз говорите "тоже". То есть в первый раз, описывая эту путаницу, вы сказали "естественно, голубое", но это примерно то же самое по смыслу. Конечно, менторский тон вам свойствен, особенно в тревожные моменты, но здесь нечто иное. Припомните получше, когда вам уже встречались похожие голубые платья? Ведь точно же встречались!

И тут меня осенило.

- Мисс Рич.

- Мадлен? Причём тут она?

- Да нет же! - засмеялась я. - Портниха мисс Рич. Та, что шила мой наряд. Она жаловалась, что к балу у неё заказали два близких по цвету наряда с повторяющейся яркой деталью. Одна клиентка попросила сшить платье под дорогую альбийскую кружевную пелерину. Другая, как выяснилось позже, миссис Перро, заказала светло-синее платье и принесла с собой памятную белую шаль из тонкой шерсти, которую собиралась надеть на бал. Мисс Рич не говорила, что оба наряда были голубыми. Но упоминала "похожий холодный оттенок". А миссис Перро люди из Особой службы перепутали именно с Дилейни... Эллис, вы слушаете? - спросила я опасливо.

Глаза у него сияли и были сейчас того льдисто-голубого оттенка, что и платье Финолы на балу. Только ещё чище, опаснее, холоднее.

- Слушаю, - произнёс он немного хрипло, и вряд ли простуда была в том повинна. - Виржиния, я вас обожаю и ненавижу одновременно. Вы нашли недостающего свидетеля. Но почему так поздно рассказали, если знали обо всём с самого начала?

В Управление Эллис умчался буквально через минуту - едва успел заскочить на кухню и выпросить в дорогу половину большого мясного пирога. Кажется, детектив изрядно воодушевился и думать забыл о своей простуде. Что же касалось меня, то чувства были смешанными. С одной стороны, проснулась необыкновенная жажда деятельности: хотелось бросить кофейню в скучные утренние часы и отправиться немедленно к миссис Рич, например. Или к Зельде - она ведь могла что-то знать о своём пропавшем сыне. С другой стороны, появилось неприятное ощущение, что на меня открыли охоту, и теперь загоняют в ловушку.

Финола долго вынашивала планы мести, наблюдала, плела сети интриг, вербовала сторонников... Я же предпочла забыть о ней, как о страшном сне, и совершенно упустила из виду, что сны бывают вещими.

Кто знает, как дорого обойдётся эта ошибка...

- Что-то нужно сделать? - Мадлен тронула меня за плечо, и я наконец очнулась.

И - начала думать, как действовать дальше.

- Да, пожалуй. Но сперва - узнать, вернулся ли маркиз Рокпорт и можно ли увидеться с ним. Но не посылать же мальчика с запиской в особняк... - Мэдди удивлённо посмотрела на меня, а затем почти беззвучно захихикала, прикрыв рот ладонями. - Что такое?

- Телефон, - ответила она просто.

Я хлопнула ресницами, точно светская кокетка, и тоже рассмеялась. Ну и рассеянность! Действительно, можно и позвонить, раз уж нужно просто узнать, в особняке ли дядя Рэйвен.

Так мы и поступили.

На звонок ответила миссис О'Дрисколл, сухо и неласково, как всегда, и сообщила, что маркиз в столице, однако сейчас ненадолго отъехал. Я попросила передать, что очень хотела бы увидеть его как можно скорее, и распрощалась.


Ближе к полудню погода совершенно испортилась. По сравнению с последним месяцем изрядно потеплело, однако небо не расчистилось - напротив, пошёл мелкий дождь, больше похожий на сгущённый туман. Снег на клумбах постепенно становился уродливо ноздреватым; мостовая же на открытых ветреных участках покрывалась коварным тонким ледком. Но даже ненастье не заставило постоянных посетителей остаться дома. Зал постепенно заполнялся. Некоторые гости задерживались надолго, другие уходили сразу... Без дела мне сидеть не приходилось.

Со многими приятельницами мы виделись в последний раз ещё задолго до Сошествия, и теперь нам было что обсудить. Минувший бал, общих знакомых, наряды, моду и светские новости - словом, обычный набор. Я внимательно слушала, стараясь не пропустить упоминания о подозрительных дамах, похожих по описанию на Дилейни, однако ничего подобного не попадалось. Только раз сердце у меня замерло, когда ла Рон, живописуя свои приключения в погоне за сенсацией, небрежно бросил:

- ...а затем этот, с позволения сказать, ненормальный вытащил револьвер и выстрелил в толпу! К счастью, не пострадал никто, кроме одного гипси. Того убило на месте... Прошу прощения за подробности, дамы и господа, - спохватился он, заметив, что леди Клампси недовольно кривится, а сэр Хофф в кои-то веки поддерживает её, также недовольно качая головою. - Словом, мне так и не удалось переговорить с мистером Орнеллом о выставке, зато вечерний выпуск с заметкой о пальбе у фонтана расхватали, как горячие пирожки!

- Занимательная история, - непринуждённо улыбнулась я, скрывая накатившую дурноту. Очень хотелось спросить, как выглядел тот убитый гипси, но подобный интерес, боюсь, никто не оценил бы. Пришлось искать окольные пути. - Когда, вы сказали, случилось это необычайное происшествие?

- О, незадолго до Сошествия. Ну и погодка тогда стояла, смею заметить...

Леди Клампси снисходительно заметила, что и нынче погода не лучше. Сэр Хофф возразил, что уж он-то предпочитает тепло - и беседа вошла в обычное русло. А когда минуло время обеда, в кофейню заглянул гость, которого я ожидала увидеть не раньше завтрашнего дня.

Маркиз Рокпорт собственной персоной.

Признаться, я сперва ощутила призрак знакомого аромата - восточные благовония, пряные и сладкие. Потом звякнули с опозданием колокольчики - уже на обратном движении, когда дверь закрывалась. Неуловимо посерьёзнел мистер ла Рон, который сидел лицом ко входу и потому первым увидел, кто вошёл.

- Кажется, леди Виржинию сейчас у нас украдут, - слегка разочарованно протянула миссис Скаровски, глядя поверх роговой оправы. - Кстати... Я ещё не декламировала последние главы из своего "Украденного сердца"? Неплохая поэма выходит, мне кажется, эксцентрическая, но с налётом позднего романтизма...

Так, под заинтересованные шепотки, в которых почти затерялось обречённое "увольте" ла Рона, я покинула общество и направилась к тому, кто терпеливо ждал меня у входа.

- Вы, как всегда, прекрасны и свежи, драгоценная моя невеста, - устало улыбнулся маркиз, склоняя голову в знак приветствия.

- Благодарю за комплименты, хотя, боюсь, я их не стою, - ответила я, поддерживая церемонный и одновременно шутливый тон. - Впрочем, одно могу сказать точно: я очень рада видеть вас. Жаль, не получилось встретиться на Сошествие.

Маркиз помрачнел.

- Мэтью докладывал, как нелегко вам пришлось. Сожалею. Мои люди как раз ищут, чьим приглашением могла воспользоваться мисс Дилейни. Однако это разговор не для чужих ушей, - добавил он, глядя по-прежнему на меня, словно посетителей кофейни вовсе не существовало.

Я сомневалась, что кто-либо отважился бы подслушать речи лорда Рокпорта, но предусмотрительно увела его за дальний, скрытый за ширмой стол, где обычно сидел Эллис. Сперва мы говорили о пустяках: о погоде, разумеется; о последней театральной премьере, на которой не был ни один из нас; о нововведении в меню "Старого гнезда", грибных тарталетках, уже пришедшихся по вкусу завсегдатаям... Признаться, я просто тянула время, не решаясь воспользоваться советом Эллиса. А вот дядя Рэйвен, похоже, наслаждался беседой без двойного дна. Он выглядел усталым; не измотанным, как после тяжкого дела, а напряжённым, словно бы силы его начали истощаться, когда самые большие трудности оставались ещё впереди. На фоне тёмно-синих рукавов старомодного сюртука и белых манжет запястья выглядели даже бледнее обычного, и я невольно приглядывалась то к ним, то к неяркому блеску тёмно-красного камня в фамильной печатке.

Цвет завораживал.

- Бесценная невеста, - произнёс наконец дядя Рэйвен, первым решаясь нарушить мнимое спокойствие пустого разговора. - До меня доходили слухи, что вам теперь не хватает слуг?

Точно очнувшись, я усилием воли отвела взгляд. После того, как лёд в наших с маркизом отношения растаял, лгать или утаивать что-либо стало трудно. Сразу пропадала куда-то знаменитая хладнокровность Валтеров, а на свет выбиралось чувство вины.

Но сейчас я скрывала часть правды не ради себя.

- Можно и так сказать. Мистер Маноле попросил о небольшом отпуске. Но сейчас, признаться, не лучшее время. Вы... мистер Рэндалл точно рассказал вам о том, что случилось на балу?

- Да, - коротко откликнулся дядя Рэйвен. - Не трудитесь повторяться, драгоценная невеста. Или вы вспомнили что-то новое?

Я покачала головой:

- И да, и нет. Признаться откровенно, я напугана. И чем дальше, тем больше. Теперь не осталось сомнений, что тогда, во дворце, появилась именно Финола Дилейни. Я успела забыть о ней, а она... Она, похоже, наблюдает за мною. Я боюсь, что случай на балу был пробным ударом. Она дала понять, что легко заберёт у меня всё, что ей заблагорассудится. Я тогда всего лишь отдала два танца одному кавалеру - и она тут же увела его, и мне думать жутко, что он мог пострадать лишь потому, что я с ним вальсировала. А отравленное вино? Чего ей стоит отравить, например, бутыль молока, из которого мой повар затем приготовит десерт для Лиама или мальчиков Андервуд-Черри? Мне страшно, по-настоящему страшно.

Я говорила тихо, сбивчиво. И почти не лгала - за исключением того, что боялась на самом деле не за себя и даже не за детей, как ни стыдно признавать, а за Лайзо. За того, кто сам должен был меня защищать, а вместо этого имел наглость исчезнуть. Дядя Рэйвен слушал внимательно, переплетя пальцы в замок. А затем спросил:

- Леди Виржиния, а вы не думали о том, чтобы уехать на время? Тайно. Скажем, в ваш дом близ Серениссимы.

Всего одно логичное предложение полностью выбило меня из колеи. Я растерянно пригубила кофе - сладкий, невыносимо сладкий - и скользнула взглядом по силуэтам людей за ширмой. Гул негромких голосов отдалился, затем накатил снова - в точности как морские волны, мерно вылизывающие побережье.

"А если я уеду, и он вернётся к закрытой двери?"

- Нет, - ответила я машинально. Дядя Рэйвен заинтересованно выгнул бровь. - Нет, разумеется, нет. Вы знаете, как нелегко мне покидать родной город. К тому же нет гарантии, что информация не просочится, и мисс Дилейни не последует за мной. В столице я не чувствую себя одинокой, мне есть на кого опереться, к кому обратиться... - в растерянности я умолкла.

- Это настоящая причина? - спокойно поинтересовался он.

- Нет, - призналась я честно. - Но ответьте и вы: это станет решением? Вы можете гарантировать, что это наверняка обезопасит меня от Финолы Дилейни?

- Не могу, - признал дядя Рэйвен и улыбнулся: - Вам ведь кто-то посоветовал поговорить со мной, так, Виржиния?

Быстро припомнив ход беседы, я решила не лукавить больше; откровенность иногда, как ни странно, позволяет склонить чашу весов в вашу пользу там, где бессильна самая искусная ложь и неуместна полуправда.

- Да, детектив Эллис, - склонила я голову повинно. - Он посоветовал обратиться к вам. И, к слову, он считает, что его нынешнее дело может быть как-то связано с тем, что случилось на балу. И с алманским посольством.

Зрачки у маркиза расширились.

- Даже так? Любопытно. Полагаю, имеет смысл уточнить подробности у него.

- Вероятно, так.

Мы помолчали. Затем снова заговорили - и опять исключительно о приятных пустяках. О скорой выставке в галерее Уэстов, где обещали вновь показать одну из картин Нингена; о подарках на Сошествие; о том, что Лиам вместе с Паолой и близнецами собирался навестить приют имени святого Кира Эйвонского... Через полчаса маркиз покинул кофейню с очевидной неохотой. Я так и не попросила его о водителе на замену, и наверняка вечером Клэр поинтересуется, почему - если узнает об этой встрече, разумеется.

Клэр...

Что-то мне подсказывало, что разговор с ним мог оказаться куда более сложным, чем с маркизом.


К девяти вечера "Старое гнездо" неожиданно опустело - почти. Трое джентльменов, постоянные гости ещё со времён леди Милдред, неторопливо доигрывали последнюю партию в преферанс. Задержалась немного и миссис Скаровски: на неё снизошло вдохновение, и теперь поэтесса в компании трёх чашек разного - увы, равно остывшего - кофе и одного беспримерно терпеливого супруга строчила что-то в красивой тетради. К счастью, ни моё одобрение, ни даже присутствие не требовалось: хватало и Мэдди, которая по первому зову приносила очередной десерт, с любопытством косясь на путаные записи.

Клэр с обещанным кэбом до сих пор не появился; вероятно, дома никто не ждал меня раньше одиннадцати. Поэтому о транспорте позаботился Георг. Сейчас, признаться, дикой представлялась мысль, что можно добраться до особняка пешком. А ведь ещё два года назад это было совершенно обыденным действием - да, бунтарским, неподобающим леди моего положения, но опасным разве только для репутации среди особенно ревностных почитателей устаревших правил. Теперь же появляться на тёмных улицах в одиночестве казалось мне попросту глупым.

В пятнадцать минут десятого кэб уже стоял у чёрного хода - относительно чистый автомобиль наподобие моей "Железной Минни". Двигатель работал громко, хотелось даже отогнуть поля шляпки, чтобы закрыть уши. Я устроилась на потёртом сиденье, немного жалея, что у меня нет компаньонки, и попрощалась с Георгом и миссис Хат; Мадлен весело помахала мне со ступеней и умчалась обратно в зал. Стало даже любопытно, чем так заинтересовала её поэма Скаровски.

"Надо будет попросить копию потом", - пообещала я себе. Автомобиль наконец тронулся. Удивительно, что даже в таком шуме накатила сонливость. Как дитя клонит в сон от колыбельной, что мать напевает каждый вечер, так меня, привыкшую к поездкам глубоко за полночь, сморило от одного лишь привычного звука. Конечно, я не забылась, а просто склонила голову к плечу, внутренне готовая уже скоро, невыносимо скоро вставать и снова идти. Поездка слишком короткая - не успеешь даже и задремать...

Вдруг что-то задребезжало, точно упало на брусчатку жестяное ведро, и послышался детский смех. Я резко вскинулась - и поняла, что не узнаю улицу, и дело вовсе не в темноте и бромлинском густом тумане.

Меня бросило в жар; в затылке легонько зазвенело.

- Вы, кажется, не туда свернули, - произнесла я ровно, стараясь не выдать страх. Револьвер остался дома, под рукой была только трость...

"Да при такой жизни не компаньонка нужна, а телохранитель!", - пронеслось в голове паническое. И тут же вспомнилось, что защитник у меня вообще-то был, аккурат до бала на Сошествие. Нет, определенно стоит устроить Лайзо крупный выговор - за то, что посмел оставить меня со всем этим наедине...

- Туда, туда, не извольте волноваться, мэм, - проскрипел водитель. - Я, того... яму на дороге объезжал.

Лицо его, отражённое в стекле, выглядело совершенно обычным: острый маленький нос, выпуклые глаза с опущенными уголками, бледно-коричневое родимое пятно на щеке... С другой стороны, я повидала достаточно убийц, и не один из них не был отмечен печатью порока, о которой так любят писать в газетах.

- И где же мы тогда находимся? - немного повысила я голос, добавляя интонаций высокомерия и угрозы. Не так явно, чтобы разозлить; не так робко, чтобы показаться жертвой.

Водитель слегка сгорбился; кажется, помогло.

- На Кавердиш-лейн, мэм.

Улица находилась в добром квартале от кофейни, в стороне, противоположной особняку. Однако я не подала виду, что меня это смутило, и приказала:

- Поезжайте быстрее. Если через двадцать минут не доберётесь до Спэрроу-плейс, то можете не рассчитывать на чаевые.

Не напрасно я выделила голосом название площади: в памяти горожан оно накрепко было связано с Управлением спокойствия. Водитель повернул - вроде бы в нужном направлении, и страх понемногу отступил... До той минуты, когда я поняла, что мы углубляемся в какие-то мрачные, узкие улочки.

По обе стороны воздвиглись глухие стены, а сама дорога напоминала просёлочную. Грязь хлюпала под колёсами. Автомобиль двигался так медленно, что его легко обогнала вспугнутая шумом кошка.

- Неужели короткий путь? - поинтересовалась я спокойно, жалея отчаянно, что не догадалась выйти на более безопасной улице и пересесть в другой кэб.

- Вроде того, мэм, - глуповато ухмыльнулся водитель и повторил: - Не извольте беспокоиться.

Я подавила порыв сцепить руки на груди в защитном жесте, а вместо этого перехватила трость поудобнее и медленно, с усилием, провела набалдашником по стеклу, провернув острым металлическим лепестком. Мерзкий скрип на несколько секунд перекрыл гудение мотора. На окне осталась длинная царапина. Водителя передёрнуло; он скорчился над рулём, а мотор вдруг перестал гудеть.

В наступившей тишине я заставила себя рассмеяться - тихо и беспечно, как за чашечкой кофе с Глэдис и Эмбер. Поза у водителя была как у человека, которого вот-вот ударят.

- Поезжайте, - приказала я негромко. - Меня ожидает человек, который даже с главой Особой службы позволяет себе разговаривать сквозь зубы. И, если мы опоздаем, объясняться с ним будете вы.

В моих словах не было ни грана лжи - Клэр даже для маркиза Рокпорта не делал исключений и точно так же кисло морщился, когда обращался к нему.

Водитель зашевелился, пытаясь вновь завести машину. Ему пришлось даже выйти и сделать что-то снаружи, но вскоре мы двинулись с места. Я отвернулась к окошку, улыбаясь, хотя под нижним краем рёбер всё закаменело от боли, а спина, кажется, взмокла. Автомобиль постепенно поехал быстрее; водитель сутулился, и линия плеч у него была напряжена, а клетчатое кепи съехало на лоб.

"Может, это правда случайность? - промелькнуло в голове. - Он заблудился, и я зря запугиваю честного, но невезучего человека?"

На очередном повороте к горлу подкатила тошнота. Но вот уже показалась знакомая площадь вдали, точнее, улица, ведущая к ней. Я тяжело сглотнула и позволила себе немного расслабить пальцы, сжимающие трость.

Неужели добралась?

Клэра я заметила издали. Вместе с Джулом, чью чудовищную красную шляпу невозможно было не узнать, он шёл через площадь - чрезвычайно целеустремлённо, надо сказать.

- Подъезжайте к этим двоим.

- Но, мэм... - начал водитель.

- К этим двоим. Сию секунду.

Несмотря на скудное освещение, Клэр сразу понял: со мною что-то не так. Он сделал знак Джулу зайти перед автомобилем. Водитель сидел, уткнувшись взглядом в собственные колени, и елозил пальцем по рулю.

- Вы в порядке, Виржиния? - сухо поинтересовался дядя, забыв о сахарных интонациях и манерном "прелестная племянница".

- Не совсем, - ответила я еле слышно. - Этот человек возил меня кругами почти час. И я хочу знать, почему.

- Узнаете, - пообещал Клэр и обернулся к камердинеру: - Джул, проводи, - а сам подошёл к автомобилю и положил руку водителю на плечо.

И не думая спорить, я проследовала в особняк. Там сразу отослала Юджинию, чтобы не пугать её излишней бледностью, и позвала Паолу - попросила её составить мне компанию за лёгким ужином, хотя кусок в горло не лез. Мы молча пили горячий шоколад и крошили тыквенные кексы. Гувернантка ни о чём не спрашивала и не пыталась заговорить, к счастью.

Спустя сорок минут вернулся Клэр. Я кивком отпустила Паолу и пригласила дядю присесть. Он, к моему удивлению, выбрал не противоположный конец стола, как обычно, а место рядом. Дождался, пока Магда принесёт горячий шоколад и ему, даже не оспорив выбор напитка, и, лишь когда мы остались наедине, заговорил:

- Боюсь, вы пали жертвой странного розыгрыша. Водителю заплатили, чтобы он повозил вас по неприятным местам. И этот безголовый согласился. Посчитал, видимо, что сумеет прикинуться дурачком и избежать ответственности.

Комок боли под рёбрами наконец-то начал растворяться. Я медленно выдохнула, затем разломила очередной ломтик сладкого кекса и заставила себя проглотить немного. Подостывший шоколад почему-то горчил; наверное, туда переложили имбиря.

- Кто ему заплатил?

- Это выясняют сейчас, - с непривычной мягкостью ответил Клэр, не уточняя, кто и как. - А вы ступайте спать. С завтрашнего дня будем ездить вместе.

- Лучше попрошу у маркиза Рокпорта водителя. Кажется, у него был один лишний, - кивнула я и вдруг почему-то засмеялась.

Клэр вздохнул и встал, а потом обнял меня со спины, прижимаясь щекой к виску. От голубовато-серой ткани дядиного домашнего костюма веяло слабым винно-цветочным ароматом - скорее всего, духами. А от кожи - лихорадочным жаром... или это я была холодна как лёд?

- Самое смешное, прекрасная моя племянница, что он собирался катать вас дольше. - Клэр шевельнулся, и его зефирно-мягкие локоны скользнули по моему лицу. Странное дело, я не чувствовала себя неловко, хотя обнимал меня мужчина - родственник, но лишь формально, потому что до этой зимы нам не приходилось даже говорить подолгу. - Однако вы напугали его гораздо больше, чем он вас.

- Правда? - улыбнулась я.

- Да, - кивнул дядя и выпрямился, напоследок погладив меня по голове. - Он проклинает минуту, когда согласился взять деньги. А теперь ступайте и ложитесь спать, Виржиния. У вас такой вид, что самое время пугать ночные кошмары.

Это было ужасно бестактное замечание, но я деликатно сделала вид, что ничего не заметила.

Как и подобает настоящей леди.


Ночь тянулась под изматывающий аккомпанемент хлюпающих и свистящих звуков. Источник их постоянно менялся. Иногда чудилось, что огромная тварь склоняется над изголовьем, шлёпая обвислыми губами и тяжело дыша; в другой раз - что гнилая речная вода подступает к самым ножкам кровати. Последнее видение оказалось самым жутким: старуха с жёлтыми волосами стояла над мертвецом, распростёртым на письменном столе, и рука у неё была по локоть в чужих внутренностях. Скрюченные пальцы сжимали и разжимали какой-то мышечный комок, и на мои бумаги капала густая жидкость. Но когда старуха посмотрела на меня, я ощутила не ужас, а гнев, и сказала громко:

- Только попробуй.

И проснулась под испуганное "Ой!" Юджинии. Девочка застыла с платьем в руках, виновато глядя на меня.

- Это не тебе, - улыбнулась я, чувствуя себя немного виноватой. - Доброе утро. Или уже день?

Она со вздохом посмотрела в сторону закрытого ещё окна.

- Так сразу и не скажешь, леди Виржиния.

Это поставило меня в тупик, поскольку шутила Юджи нечасто, в отличие от Лиама, например, да и к сарказму склонности не питала. Но вскоре затруднение разрешилось: Бромли атаковала непогода. Почти всю ночь моросил унылый холодный дождь, превращая остатки сугробов в грязную склизкую массу. С юга пришёл ветер, запутался в шпилях и флюгерах, разозлился и в отместку стал кидаться на прохожих. Низкие-низкие тучи толкались боками, перетекали друг в друга, а иногда, в минуты затишья, опускались так сильно, что задевали шляпы особенно долговязых джентльменов. С крыш капало, в трубах свистело, мостовые неприлично чвакали под ногами...

По крайней странные звуки из моего сна теперь получили вполне естественное объяснение - и то неплохо.

Что же до толкования мрачных видений, то никаких дельных мыслей или хотя бы интуитивных озарений, увы, не возникло. Оставалось полагаться на твёрдые, рациональные методы - слава Небесам, они-то никогда не подводили.

Но всё пошло не так - с самого утра.

Компанию мне за поздним завтраком составил Клэр, ограничившись, правда, одной чашкой кофе. О вчерашнем происшествии дядя никому не рассказал, и я была ему за это искренне благодарна. И от нотаций он также, по счастью, воздержался - а ведь какая роскошная возможность манила! Выговорить разом и за неосторожность, и за недостойное леди поведение.

Новостей, впрочем, также не нашлось никаких - о, тяжесть ожидания, тёмная сторона любого благодатного затишья. В Управлении спокойствия, куда накануне доставили водителя, выяснить сколько-нибудь внятных подробностей о "шутнике" не получилось. Судя по скупому описанию, кэбмена подкупил высокий темноволосый незнакомец, одетый не по столичной моде. Говорил заказчик с лёгким акцентом, заплатил щедро - двадцать пять хайрейнов. Столько же он обещал выслать потом в конверте, если-де увидит, как я сажусь в машину, и она уезжает в сторону опасных кварталов. Но адреса своего водитель незнакомцу, к сожалению, не назвал, поэтому вряд ли стоило рассчитывать на исполнение этого обещания.

Ободрённая мирной беседой за чашкой кофе, я решилась послушаться совета Эллиса и, образно выражаясь, натравить Клэра на след Финолы. Начала издалека:

- Значит, водителя нанял мужчина... Я почему-то ожидала, что это будет женщина.

- В голубом платье и шалью на плечах, - сладким голосом ответил дядя. - Определитесь, племянница, считаете вы мисс Дилейни опасным врагом или же недалёкой простушкой?

Мне очень хотелось возразить, что и недалёкая простушка может стать опасным врагом, и противоречия здесь нет. Но тогда, увы, разговор плавно перетёк бы в великосветский обмен изящными колкостями - времяпрепровождение приятное, но исключительно бесполезное.

- Действовать чужими руками, с одной стороны, проще и надёжнее, потому что цепочка длиннее и сложно добраться до первого звена, - пожала я плечами. - Но, с другой стороны, больше заинтересованных лиц вовлечено, значит, шире круг свидетелей.

- Фи, леди Виржиния, у вас через слово - унылые клише какого-то заурядного провинциального детектива... И погодите возмущённо бледнеть, мне прекрасно известно, что этих, с позволения сказать, выражений вы нахватались как раз у незаурядного и вполне столичного. Но утончённей они от сего факта не станут.

Клэр откровенно насмехался; впрочем, как обычно.

- В любом случае, теперь ясно, что действовать она не боится, - попробовала я зайти с другой стороны. - И в следующий раз может...

- Дорогая племянница, - вкрадчиво произнёс он, заставляя меня умолкнуть на полуслове. - С чего вы вообще взяли, что это мисс Дилейни? Не отвергнутый поклонник, не соперница или, наконец, не слуга, уволенный без рекомендаций?

Первое и последнее предположения отчётливо перекликались и пробуждали весьма неприятные ассоциации. Не то чтобы можно было всерьёз рассуждать о том, способен ли на предательство Лайзо, но...

"Подкуп, дурман, шантаж, лживые посулы", - зазвучал мысленный голос с циничными нотками. И, увы, он принадлежал мне самой, а себе не прикажешь замолчать.

Или не думать.

- Не припомню что-то недоброжелателей, способных на подобную злую шутку, - с некоторым трудом вернулась я к беседе. Вспомнилась старуха из сна, столь не похожая на Финолу, но такая же отвратительная. И мертвец, который лежал перед ней на столе... Кажется, черноволосый. - А мисс Дилейни начала действовать. И если розыгрыш с водителем подстроила именно она...

Клэр улыбнулся поощрительно:

- То что тогда?

- Тогда... - я запнулась.

Действительно, что тогда? На что она рассчитывала? Вывести меня из равновесия? Что ж, у неё получилось, правда, она об этом никогда не узнает. А если ей не понравится итог "шутки", то что будет следующим шагом? То, что заденет меня наверняка? Например, если Лайзо остаётся у неё в заложниках, то способна ли она использовать его?

Повредить ему?

- Вы что-то замолчали, Виржиния.

- Если мисс Дилейни не удовлетворится результатом своего маленького розыгрыша, - произнесла я наконец, аккуратно подбирая слова, - то она может придумать что-то ещё. Ударить в уязвимую точку. А Лиам часто гуляет в парке, и его сопровождает только Паола, то есть миссис Мариани, и мне...

- Виржиния, - в третий раз повторил он моё имя, ещё слаще, чем прежде. - Я, простите за подробность, с шестнадцати лет играю в покер. Конечно, опыт в "Старом гнезде" недооценивать не стоит, разбираться в людях вы научились, но неужели можно подумать, что я не сумею распознать блеф?

Меня кинуло в жар.

Десертная вилка упала на блюдце.

- Простите?

- Пожалуй, блеф - не совсем верное слово. Лицедейство будет уже точнее. У меня не настолько короткая память, - едко сообщил Клэр, поднимаясь и расправляя лиловое кружево на рукавах. Блеснули дарёные аметистовые запонки. - И я умею сопоставлять факты. Даже те, которые от меня скрывают. Неумело, впрочем.

Я почувствовала, как от щёк отливает кровь, и вздёрнула подбородок:

- По-прежнему не понимаю, чём вы, дядя.

- Понимаете, дорогая племянница. Мы договаривались, что я могу рассчитывать хоты бы на искренность.

Внутри у меня всё закипело:

- А вы искренни, дядя?

Ответить он не успел - и к счастью, иначе мы наверняка бы поссорились. В столовую вошёл мистер Чемберс и сообщил, что принесли почту; Магда маячила за его плечом, делая страшные глаза: вероятно, письмо получила именно она, однако войти в комнату, где находился ядовитейший из ядовитых сэр Клэр Черри, не решилась.

Конверт был небольшой, но пухлый, сделанный из странной хрустящей бумаги. Увидев его, дядя насторожился, и губы его перестали кривиться в приторной улыбке.

- Могу я взять? - поинтересовался он ровно.

Мистер Чемберс встретился со мною взглядом и дождался разрешающего кивка.

- Конечно, сэр. Прошу.

Конверт дядя принял осторожно и вскрыл на собственном блюдце из-под десерта, а затем вилкой аккуратно извлёк из него содержимое.

Это оказалась иссиня-чёрная прядь волос, скреплённая длинной алой лентой.

- Любопытно, - пробормотал дядя. Прядь он только разглядывал, причём издалека, касаясь её только исключительно вилкой и ножом. - Сырая. И пропитана явно не кровью. Чемберс, стеклянный колпак. Да-да, этот, для тортов. Поставьте на большую тарелку, накройте и унесите в мою комнату. Там будет Джул, скажите, что я срочно хочу его видеть... Нет, впрочем, не срочно - через десять минут.

Чемберс удалился, с необычайной осторожностью унося на блюде под стеклянным колпаком и прядь с лентой, и конверт, и запачканную вилку с ножом. Клэр же присел на стул, на самый краешек, и переплёл пальцы рук.

- Конверт из вощёной бумаги, - пояснил он рассеянно. Густые белёсые ресницы подрагивали. - Не пропускает влагу. А здесь он ещё и тройной. Содержимое пропитано жидкостью, и принюхиваться к ней мне отнюдь не хочется. Некоторые яды весьма летучи, Виржиния...Что вы думаете? И отпустите стол. Испортите себе ногти - будут руки птичницы, а не леди.

Только сейчас я поняла, что всё это время цеплялась за край столешницы. Меня колотило. Но, как и во сне, вовсе не от страха.

- Это волосы Лайзо. То есть мистера Маноле.

Голос у меня охрип, а голова сделалась лёгкой-лёгкой. Очертания мебели и стен слегка мутились перед глазами. Я очень ясно чувствовала запах кофе и чуть слабее - дядиного пьяно-цветочного парфюма.

- Мне тоже кажется так, - плавно кивнул он. - И что вы чувствуете?

Я машинально прижала ладонь к груди и провела с усилием - от горла и немного ниже, несколько раз. Воздуха не хватало, хотя домашнее платье было достаточно свободным. Воротничок царапал шею и душил.

Было жарко.

Белый молочник маячил перед глазами, и очень просто оказалось представить, как он врезается в каминную полку и разлетается на сотню осколков.

- Мне... Я хочу её уничтожить, - тихо произнесла я, чувствуя, что ещё немного - и сорвусь на крик. - Она посмела вторгнуться в мой дом. В мой дом. Посмела отобрать то, что принадлежит мне.

- Водителя? - серьёзно спросил Клэр.

Я стиснула кулаки, заставляя себя не думать о судьбе Лайзо. Он сильный, умный. Он мужчина. С ним не так легко справиться, как хочет заставить меня поверить Финола.

- Да.

- Ах, так.

- Ах, так! - не выдержала я и передразнила дядю. - Почту давно вскрывает Юджиния. В мои руки письма зачастую попадают через несколько часов, уже отсортированные. Вы хоть понимаете, что это значит? Впрочем, забудьте, - сорвалось с языка резкое. Не было сил больше сидеть и смотреть в спокойные голубые глаза напротив. - Пусть блюдо с письмом пока постоит у вас, туда хотя бы дети не доберутся. Я вызову Эллиса.

Пол немного шатался под ногами. И далеко я не ушла: покинуть столовую Клэр мне не позволил.

- Постойте, Виржиния, - произнёс он словно бы с неохотой. - Если мисс Дилейни шлёт что-то безупречно узнаваемое, вроде локона, значит, она пытается убедить вас в том, что Маноле у неё. Если она так старается, то на самом деле его уже нет. Он либо сбежал, либо мёртв.

Я замерла.

- А волосы?

Клэр насмешливо закатил глаза:

- Вы же не полагаете, что достать угольно-чёрную прядь немного вьющихся волос так сложно? И, да, кстати, если мисс Дилейни торопится - наверняка кто-то сел ей на хвост. Или вот-вот сядет.

Мне вспомнилось решительное выражение лица Эллиса и спокойное обещание победы в глазах маркиза Рокпорта.

- Не "кто-то", дядя. Их двое.

Он усмехнулся, обнажив ровные белые зубы:

- Трое, дорогая племянница.


За беспокойным утром последовал мучительный день. Из-за всех волнений навалилась головная боль. Я ходила точно с котлом кипятка на макушке, боясь лишний раз пошевелить шеей или наклониться. Дядя сперва посоветовал остаться дома, в тишине и покое, но уже через полчаса постучал в мой кабинет и, скрепя сердце, рекомендовал всё же выбраться в кофейню и показаться в обществе:

- Следует иногда переступать через дурное самочувствие во имя репутации.

- Вы хотите сказать, во имя редкой возможности щёлкнуть по носу пакостника и показать, что его усилия бесплодны?

- Ах, юная племянница начинает проявлять несвойственный женщинам ум. Неужели сказывается кровь Черри? - закатил он глаза. - Но без сопровождения отпускать вас рано, ведь леди так легкомысленны. Сплошные кружева и сладости в голове...

- О, сладости! - опомнилась я, не обратив внимания на привычные уже шпильки в свой адрес. - Едва не забыла. Надо продлить контракт с пекарней на поставку пирогов и включить дополнительным пунктом сырную и ягодную начинку. Тогда получится на простых блюдах сэкономить время для миссис Хат, и она сможет полностью сосредоточиться на сложных десертах, а заодно уделить время обучению Мадлен... Почему вы так смотрите?

Но Клэр ответить не удосужился. Сперва у него появилось такое выражение лица, словно он вот-вот чихнёт. А затем дядя и вовсе отвернулся, вцепившись бледными пальцами в собственный шейный платок, и вяло махнул свободной рукой, точно прислугу отсылая. Я пожала плечами и вызвала Юджинию, чтобы надиктовать ей несколько писем и отправить для проработки мистеру Спенсеру. К счастью, грозного баронета Черри она уже не боялась, а потому даже в его присутствии работала, как обычно - ловко и быстро.

Так или иначе, но из-за головной боли расписание немного сдвинулось, и в кофейню мы прибыли после обеда. Погода оставалась такой же отвратительной, как с утра, потому гостей было немного. Дядя сперва некоторое время наблюдал за ними из полутьмы коридора между залом и кухней, затем что-то решил для себя и настоятельно потребовал представить его местному обществу. Я согласилась, не без трепета в душе. Но Клэр, к немалому моему удивлению, держался так непринуждённо и мило, что даже миссис Скаровски изволила посмеяться над его весьма рискованной шуткой о безголовых барышнях и ранимых поэтах.

Это одновременно и пробуждало гордость за обаятельного родственника, и чувство обиды... но вот почему?

- Видимо, и на вас ненастье повлияло, леди Виржиния, - ворчливо заметил Георг, когда я, окончательно запутавшись в ощущениях, ненадолго сбежала на кухню.

- Не совсем... - покачала я головой и вдруг добавила, поддавшись порыву: - Скажите, вы видели сегодня сэра Клэра Черри? Он такой... вежливый! - последнее слово прозвучало как-то жалобно.

"Дзынь!" - звякнула крышечка, и в порцию роскошного горячего шоколада для продрогшей леди Корнуэлл вместо щепотки жгучего перца просыпалась целая горка.

- О, да. Имел удовольствие наблюдать, - невозмутимо ответил кофейный мастер и вылил испорченный напиток в раковину, а затем потянулся за чистой чашкой.

- Удовольствие? - вырвалось у меня ещё жалобнее, чем прежде. Георг хмуро оглянулся, но почти сразу сухие губы его тронула улыбка:

- Надо же, какое необычное зрелище. Леди Виржиния, вы ревнуете дядю к гостям. С ними он настоящий джентльмен, а дома - что тот жгучий перец. Верно?

Я мысленно повторила то, о чём думала в последние минуты, вспомнила, что чувствовала... и ужаснулась:

- Не может быть!

Он неторопливо смешал специи и шоколадный порошок в нужных пропорциях, залил горячим молоком, размешал специальной пружинкой и поставил на огонь. Мрачное обычно лицо разгладилось и посветлело.

- В последний год вы словно ожили. Точнее, стали позволять себе чувствовать. Хорошее или плохое - неважно, главное, что настоящее... У вас глаза стали как у леди Милдред. А что до сэра Клэра Черри, то мне он не нравится, честно говоря. Терпеть не могу таких слащавых... Видят Небеса, Малкольм Хат, покойник, таким же был. И что в нём Рози нашла... - и речь его перешла в еле слышное бурчание под нос.

Я промолчала, не зная, что ответить, а затем на кухню вернулась Мэдди, чтобы доложить о новых заказах, и Георг отвлёкся. Стало немного не по себе. Впервые сравнение с бабушкой показалось мне отнюдь не желанным комплиментом, а чем-то вроде элемента ностальгии, тоской даже не по далёким временам, но словно бы по давно оставленной родине. И я отнюдь не хотела быть её частью.

Точнее сказать, отчаянно желала иметь что-то своё, неповторимое - путь, мир, судьбу.

Клэр продолжал очаровывать постоянных гостей. Но после разговора с Георгом я им, пожалуй, не завидовала. Ведь настоящее лицо куда ценнее маски, сколь она ни привлекательна.

В зал мы вернулись одновременно с Мадлен, которая несла горячий шоколад для леди Корнуэлл и имбирный чай для её супруга. Пока меня не было, подошла Глэдис с младшей сестрой, леди Уолш, и они сели за отдельный столик. К ним я и присоединилась с удовольствием, благо поутихла немного головная боль. Разговор крутился отчего-то вокруг бала-маскарада на Сошествие, выставки в галерее Уэстов и приёма, который устраивала наша общая знакомая, леди Ванесса.

- Правда, я слышала, что она весьма расстроена в последние дни, - призналась леди Клэймор, покачивая лорнетом. - Для неё это первое крупное событие с начала сезона.

- С прошлого сезона, заметьте, - хрустальным голоском поправила сестру леди Уолш, столь же лёгкая, золотоволосая и белокожая, но гораздо менее изысканная - полагаю, из-за юного возраста. Похоже, что женщин в этом роду зрелость превращала в истинные драгоценности, ограняя природную прелесть. - Первый приём - и такая неудача, представьте. Леди Ванесса мне по секрету намекнула, предположим, на вечере у А., той самой, разумеется, что в тон к новой гостиной у неё будет нечто невообразимое.

- Невообразимое? - переспросила Глэдис, кажется, изрядно позабавленная. К сестре она относилась с любовью, однако снисходительно.

- Поверьте, да! - сделала загадочные глаза леди Уолш и качнула веером; жест был комично узнаваемый. - Судя по тому, что я знаю, это именно так. Только вообразите себе платье из ткани, которую прислали из Никкона. Шёлк, вручную расписанный не то птицами, не то драконами... Леди Ванесса уже передала ткань одной мастерице, заметьте, достаточно известной. Но из-за маскарада на Сошествие платье так и не сшили.

В голове у меня точно щёлкнуло что-то.

- Какой мастерице, вы не знаете?

- Мисс Рич, представьте себе.

- И платье до сих пор не готово?

- Кажется, нет...

Сильно обеспокоенная, я извинилась перед Глэдис и её многословной сестрой, а затем прошлась по залу, уже открыто расспрашивая гостей - точнее, гостий - о мисс Рич. Никто ничего не мог сказать, и только бывшая спутница Эрвина Калле, Эмма Милз, робко заметила, что, кажется, одна её знакомая дама просила о встрече со знаменитой мастерицей, но ответа так и не получила.

- Когда это было? - спросила я и добавила дружелюбно, чтобы совсем уже не запугать девочку: - Просто одна моя знакомая тоже хотела к ней обратиться...

- На прошлой неделе, - ответила мисс Милз, окончательно смущённая.

Кажется, она до сих пор не привыкла к тому, что среди посетителей "Старого гнезда" хватает аристократов, и порой они - вот ужас! - могут даже заговорить с кем-то вроде неё. Ветреный художник когда-то привёл бедную девочку сюда, где она пристрастилась к ирисно-сливочному кофе. Но затем любовный пыл иссяк, и мисс Милз оказалась предоставлена самой себе.

Я пообещала мысленно, что познакомлю её как положено с миссис Скаровски и с вдовой Риверленд, чтобы девочка не чувствовала себя такой потерянной, и снова вернулась на кухню - готовить записку для Эллиса. Но даже не успела придумать, как передать: он явился сам, без зова, с чёрного хода, взъерошенный и едва ли не насквозь мокрый.

- Аконит, - сходу сообщил детектив. - Натаниэлл любезно пояснил, что эта гадкая штука может отравить даже через кожу. Вряд ли насмерть, но неприятностей доставит с избытком. Так что немедленно вручите своему сладкому дядюшке какой-нибудь орден за спасение прекрасной дамы от ужасной дамы. И, да, романтический локон точно отрезали не у Лайзо.

Головная боль исчезла так резко, что я на мгновение потеряла ориентацию. Из кухни словно по волшебству накатило облако тепла и уютных ароматов - свежий шоколадный кекс, стручки ванили в молоке, горьковатая корица, мускатный орех, медовые вафли и целое море горького кофе. Пол покачнулся под ногами.

- Вы уверены?

Эллис лихо улыбнулся, заламывая своё кепи назад, в стиле гипси:

- Иногда вы проницательны, Виржиния, а иногда - доверчивы, как дитя. У Лайзо что, волосы вьются?

Вопрос поставил меня в тупик.

- Мне кажется, что иногда...

- Нет, нет, - махнул Эллис рукой. - Вспоминайте, как он по утрам выглядит, зимой особенно. Конечно, когда он по моей просьбе за что-нибудь берётся, то и внешность слегка меняет. Не только лицо и рост, но и детали. Например, подкрашивает свою гриву, чтоб яркой чернотой не отсвечивать, и закручивает иногда. А вот если врасплох застать, то какой он будет?

В памяти мгновенно всплыла наша первая встреча - тогда, в кофейне, после безумного дня, когда в подвале сломалась холодильная машина.

- Иссиня-чёрные прямые волосы.

- Вот! - воздел детектив торжествующе палец и наконец-то вернул кепи на место. - А эти лохмы из конверта ещё как вьются. И текстура, Виржиния. На взгляд у Лайзо волосы очень жёсткие, но уж поверьте человеку, который этого балбеса десять лет за вихры таскал: они мягкие, почти как у ребёнка, - уверил он меня и неожиданно добавил: - Вот попробуйте при случае потрогать.

"Мягкие, гладкие и, наверное, пахнут вербеной".

О, моё слишком живое воображение!

Лишь спустя бесконечно долгую - и позорную - секунду я осознала, что смотрю на собственную ладонь, перебирая пальцами что-то несуществующее. Щёки обдало жаром.

Эллис глядел с весёлым любопытством, выгнув одну бровь.

- Поверю вам на слово, - ответила наконец я, стараясь сохранить остатки достоинства. И спохватилась: - До меня доходят пугающие слухи. Одна леди пыталась связаться с мисс Рич...

Детектив мгновенно помрачнел, даже глаза у него, кажется, из серо-голубых стали чисто серыми.

- Портниха мертва. Дело обставлено как ограбление - удар тяжёлым предметом по голове, часть драгоценностей исчезла. Но пропали заодно и книги учёта клиенток, которые она дома держала. В мастерской вроде мелькали дублирующие списки, но их пока не нашли, хотя я лично облазил всё помещение. В ящике стола у мисс Рич лежала крупная сумма и несколько чеков на предъявителя. Их, видимо, не нашли, потому что действовали в спешке. Так что вряд и это настоящее ограбление...

- Замешана мисс Дилейни?

- Возможно, - уклончиво ответил он. - Виржиния, мне идти нужно, кэб ждёт. Насчёт локона и подкупленного водителя - передайте старине Клэру, что я помню и делаю, что могу. Но он тоже имеет полное право поработать по своим каналам. Вряд ли мы друг другу дорожки перебежим.

- Сэру Клэру Черри, - поправила я механически, размышляя. Что-то в словах детектива мне не понравилось, некая фальшивая нота... Но что именно?

- Сэру Клэру Черри, - с видимой покорностью согласился Эллис и фыркнул: - Паучий Цветок он и есть Паучий Цветок. Всё, я бегу. Пирога бы в дорогу... Впрочем, не успеваю. Доброго вечера!

Он поднял сырой воротник и, сгорбившись, выскочил под туманно-мелкую морось, шлёпая по лужам - маленький серо-коричневый детектив в сизо-сером городе.

- Дорогая племянница? - послышался утомлённо-сладкий голос.

- Сейчас, - вздохнула я и закрыла дверь. Нужно было пересказать новости Клэру и выслушать его соображения, а затем вернуться в зал - и блистать до самого вечера, чтобы ни один свидетель не заподозрил, что у меня выдалась нелёгкая неделя. Значит, придётся много смеяться, шутить и, вероятно, придумывать какое-нибудь весёлое развлечение для гостей.

И всё же, что не так с историей Эллиса?..


После череды кошмаров ко сну я отходила, как отправляются на войну - решительно, в полной боевой готовности и с предчувствием, что можно и не вернуться. Любимые сорочки нежных цветов казались неуместными. Право слово, хотелось облачиться во что-то вроде мужского костюма Паолы из тех времён, когда она была ещё мистером Бьянки, брызнуть на запястья и шею горьковатых, резких духов, зачесать волосы а-ля "леди Вайтберри против правил" и торжественно возлечь на кровать... непременно с револьвером под подушкой.

Глупость несусветная. Подумав, я отмела всё - кроме револьвера, который завернула в плотную ткань, дабы не запачкать постель.

За окном по-прежнему свистело и хлюпало - ветер вслепую шарил мокрыми руками по крышам, сбивая нерасторопные флюгеры. В звуке этом слышались мне отголоски далёкой реки, и чем дальше, тем громче и отчётливей они становились. Разум неумолимо влекло туда, на невидимый мост, к плеску волн о набережную...

...Встаю, не выдержав напряжения; иду наугад. Стены спальни со скрежетом смещаются, открывая проход - длинный, узкий, извилистый. Под босыми ступнями - сырые каменные ступени, и каждый острый скол воспринимается болезненно ясно. Ночная сорочка быстро пропитывается влагой и липнет к ногам.

- Нет, - бормочу. - Так не годится.

Первыми появляются ботинки - весьма тяжёлые, удобные и совершенно не женственные. Непрактичную сорочку сменяют тесноватые брюки, рубашка, жилет и сюртук. Шляпа-котелок прижимает вьющиеся от влаги волосы; горло ошейником сжимает шёлковый платок, а руку оттягивает тяжесть револьвера. Мой костюм - помесь маскарадного одеяния Крысолова и мужского наряда, в котором я отправилась когда-то в театр Мадлен. Это позволяет чувствовать себя уверенней, почти как в доспехах, но есть тут какая-то неправильность.

Ступени вдруг начинают задираться вверх, стена под правой рукой обрывается. Тайный ход выводит к мосту. Кругом неоднородный, рыхлый туман цвета прокисших сливок. Реку, впрочем, не видно; только изредка мелькают в разрывах окошки чёрной воды, и там отражаются звёзды и луна, всякий раз в новой фазе.

Медленно поднимаюсь на мост. Перила кончаются у колен. Чем выше, тем сильнее кружится голова, и становится жутко. Хочется опуститься на колени и дальше передвигаться ползком. Но оттуда, из клочковатого тумана, кто-то пристально смотрит, и приходится держать спину ровно. Меня бросает в холод и жар попеременно. Мост начинает раскачиваться, сперва слабо, но размах постепенно возрастает. Издали накатывает запах гнилых розовых лепестков.

В верхней точке моста лежит медная маска. Такая целиком закроет лицо, а голос исказит до неузнаваемости.

- Лайзо? - выдыхаю и мертвею. Ускоряю шаг, склоняюсь над маской... и внезапно понимаю с ужасом, что это ловушка.

За плечом смеются.

- Глупая и самонадеянная девка, - раздаётся мужской голос.

И - в спину что-то бьёт, резко, больно, вышибая воздух из груди. Мост выворачивается из-под ног; хлещет по лицу туман, до омерзения похожий на комки мокрой паутины. Чёрная вода приближается с чудовищной скоростью. Но в последний момент чудится слабый запах вербены.

Тонкая мембрана воды твердеет - и отшвыривает меня наверх.


Проснулась я с чётким ощущением собственной глупости и недостаточной эрудиции. О, как сейчас не хватало Глэдис, знающий толк в символах и знаках!

Сон обескураживал настолько, что даже тревоге места не оставалось. Предположим, мужской костюм разгадывался легко - показная уверенность в себе и роль сильного человека. Тугой шейный платок - удавка. Или же ошейник? Туман - губительное неведение, раскачивающийся мост - чувство уязвимости после череды покушений...

Но, Святые Небеса, остальное?!

Медная маска, театральный зловещий смех, мужской голос и вульгарная реплика... тогда, во сне, создавалось впечатление, что всё это принадлежит Лайзо. Но по пробуждении я засомневалась. Мои видения часто бывали расплывчатыми, загадочными, образными, но нелепыми - никогда. Да ещё и удар в спину... Сила была мужская, но вот кулачок - слишком маленький.

Промучившись с попытками разгадать сон ещё с полчаса, я волевым решением отнесла его к бессмысленным ночным кошмарам и заставила себя встать и одеться как ни в чём не бывало. Юджиния, кажется, ничего не заметила. Только Магда приглядывалась слишком пристально... Впрочем, она просто волновалась за моё здоровье, скорее всего.

Клэр, как нарочно, ушёл вместе с Джулом, сообщив через мистера Чемберса, что вернётся к вечеру и до тех пор лучше присмотреть за мальчиками "в оба глаза" и никуда не ездить. Магда, к слову, отчего-то запомнила по-другому - что дядя якобы вернётся к утру. Поразмыслив, я решила не покидать пока особняк, а вместо этого попыталась связаться с маркизом Рокпортом. Увы, новомодный телефонный аппарат на сей раз подвёл - трубку никто не взял. Пришлось воспользоваться безотказным методом детектива Эллиса и отправить записку с мальчишкой-садовником.

Просто сидеть в кабинете, проглядывая налоговые отчёты и смету закупки строительных материалов для реконструкции фамильного замка в Валтере, сегодня не хотелось. Остаться наедине с горой мёртвых бумаг, когда из каждого угла грозятся призраки ночных кошмаров... Я отчаянно нуждалась в смехе, в шутливых перепалках, в человеческом тепле. Вечер в кофейне стал бы прекрасным вариантом, если б не просьба Клэра.

К счастью, островок жизни был и в моём особняке - библиотека, ставшая в последние дни по совместительству детской.

Ближе к полудню мальчики должны были в сопровождении Паолы отправиться на прогулку, однако без Джула поездку решили отложить - оставался ещё риск попасть к другому водителю-шутнику. Или встретить кого-нибудь со столь же дурным чувством юмора на уединённой дорожке... Лиам, неистощимый на выдумки, тут же предложил занятие, которое пришлось всем по душе: домашний спектакль по мотивам приключений храброго принца Гая. Главного героя, разумеется, собирался сыграть он сам. Кеннет и Чарльз попросились к нему в друзья и попутчики. Паола тут же, на обороте своих конспектов по аксонской литературе, написала сценарий - скупой и условный, но достаточно головоломный, чтобы увлечь даже самых непоседливых мальчишек.

Естественно, для пьесы также понадобилась прекрасная принцесса - выбрали Юджинию, смущённую до помидорного румянца - и злодей. С ним-то и произошла заминка.

- Мистера Чемберса не позовёшь, серьёзный - жуть, - огорчённо вздохнул Лиам, кутаясь в зелёный плед, символизирующий драконью шкуру. - Может, стул на кресло поставить ножками вверх? А низ этой штукой накрыть, - потряс он краем пледа. - Выйдет страшный зверь пустыни, о восьми ногах, о четырёх рогах... Стоять будет, как дохлый, - заключил он убито. - С таким принцу Гаю сражаться стыдно. Всё равно что кошку за хвост раскрутить.

- Кошка ещё укусить может, а стул - нет, - мудро рассудила Юджиния, заглядываясь на шёлковую накидку, венец и парик леди Метели с прошлогоднего маскарада, пожертвованные в качестве убора "принцессы". - Кстати, а если туда леди Эмбер посадить? - указала она на кошку, настороженно замершую в кресле. - Под плед. Тогда он двигаться будет.

- Жестоко, - покачала головой Паола, улыбаясь лишь краешками губ.

- Недостойно принца, - согласился Лиам и досадливо, по-взрослому, нахмурился: - Эх, был бы здесь Лайзо, он бы...

С тихим шелестом разлетелись бумаги. Я вздрогнула и механически прикрыла запястье правой руки; его свело судорогой. Юджиния ойкнула и бросилась подбирать документы. Кажется, список необходимых материалов для внутренней отделки... Впрочем, неважно.

Сколько же можно терять самообладание при одном упоминании его имени!

- Злодеем буду я, - предложила Паола с той же неуловимой улыбкой, точно ничего не произошло.

Лиам мгновенно отвлёкся от созерцания Юджи за работой и с энтузиазмом поинтересовался:

- Злодеем или злодейкой? Вот честно, вы, когда сердитесь, вылитый Пауль-восьминог из третьей книжки! Ну, который злокозненный прорицатель, с топором в каждой ноге! Может, и топоров принести?

- Нет, пожалуй, так далеко мы заходить не будем...

Забрав у Юджинии документы, я отсела подальше, за линию шкафов, и углубилась в подсчёты, безжалостно черкая на полях. Цифры неизменно успокаивали. Дубовый паркет по особому эскизу? Сойдёт и обычный, долой! Золочёные дверные ручки? Фи, какая пошлость, долой. А вот каминную решётку можно заказать у хорошего мастера, например, того, что поработал недавно у Абигейл...

Принц Гай в третий раз храбро сразил ведьму Громоданду и её рогатого дракона, а смета похудела вдвое, когда явился мистер Чемберс и сообщил, что прибыл мистер Рэндалл и просит о встрече. Взглянув на время, по старой привычке я велела подать в голубую гостиную пятичасовой кофе с пирожными и лишь затем осознала, что Мэтью - не вечно голодный Эллис, и подкармливать его нет необходимости.

Впрочем, взгляд, который гость бросил в сторону сервировочного столика, заставил меня усомниться в прежних оценках.

- Трудный день? - предположила я с улыбкой после приветствия.

- Ранний завтрак, - искренне ответил Мэтью, с трудом отводя глаза от кофейника.

- Ну, что ж, возможно, тогда вы не откажетесь...

- Если только это покажется допустимым...

- Зависит от новостей, - свела я всё к шутке, жестом приглашая его присесть. Магда сервировала стол и удалилась. - Скажите, насчёт мисс Рич... это правда?

- Увы, - помрачнел он. - Сожалею, вы ведь знали её.

Я сдержала вздох и посмотрела Мэтью прямо в глаза:

- Подробности меня не смутят. Даже за чашкой кофе.

Намёк он понял совершенно правильно:

- Если детектив Эллис успел побывать в кофейне, то вы, полагаю, уже знаете, что мисс Рич была убита в своём доме. Орудие убийства - овальная деревянная шкатулка. Посторонних следов на ней не обнаружено, только кровь жертвы. Входную дверь открыли ключом-дубликатом, цепочку откинули с помощью петли. Исчезло несколько ценных вещей и драгоценности, которые хранились на видном месте. Однако крупная сумма наличных осталась на месте, также пропали списки клиенток за последний год. Есть некоторые основания полагать, что особа, пытавшаяся отравить важную персону во время бала-маскарада, причастна к этому убийству. И, скорее всего, она же организовала "ужин мертвецов" и прислала вам отравленный локон.

Ничего нового гость пока не сказал, однако я чувствовала, что он готов поведать больше, чем Эллис.

А значит, стоило продолжать.

- Мисс Дилейни, - подытожила я, отставляя полупустую чашку с кофе; удивительно, однако он даже привкуса на губах не оставил. Как вода...

Мэтью кивнул:

- Маркиз также склоняется к этой версии. Как и детектив Эллис, и сэр Клэр Черри. Пугающее единодушие. Полагаю, их убеждает то, что действия загадочной особы частично совпадают с местью, о которой упоминала Финола Дилейни в записке. Но в деле с отравлением на балу, полагаю, замешаны и другие силы, - произнёс он многозначительно. - И очень, очень крупные суммы.

Видят Небеса, если бы не история с Кронусом и его "Детьми красной земли", мне бы и в голову не пришло искать во всём этом политическую подоплёку. Но теперь иное и вообразить было сложно. Особенно если учесть, что загадочный "Герр Бират" наверняка являлся дипломатом высокого ранга.

- Неужели кому-то не нравится условное равновесие между Алманией и Аксонией? - осторожно предположила я.

Мэтью бросил взгляд на дверь и понизил голос:

- Вы ведь понимаете, леди Виржиния, что подобные версии могут озвучиваться лишь на уровне сплетен. На большее я права не имею. Но слишком многое сходится в истории мисс Дилейни. Если сэр Клэр Черри не ошибся, то она и Мэлоди - одно и то же лицо. А последняя отнюдь не брезговала политическими делами, и след в деле лорда Палмера уводит на континент... Впрочем, лучше вернёмся к убийству мисс Рич, это важнее, - оборвал он себя. - Интересно, что здесь убийца действовал не с помощью яда, как во всех последних случаях. Рискну предположить, что у мисс Дилейни есть не только сообщница-служанка, но и сообщник-мужчина, хорошо знакомый со способами проникновения в чужое жилище. Сказать о нём можно только то, что роста он высокого, судя по углу, под которым был нанесён удар. Прямых свидетелей нет, однако девочка-цветочница на соседней улице видела, как вскоре после убийства вниз, к реке быстро шёл рослый мужчина с прямыми чёрными волосами... Леди Виржиния?

- Простите, в кофе попалась перчинка, - солгала я с безупречной улыбкой.

Сон, где меня ударили в спину, обрастал неприятными ассоциациями.

Эллис что-то от меня скрывал во время последнего разговора и был изрядно обеспокоен - иначе не отказался бы от пирога в дорогу. Детектив терял аппетит только из-за самых скверных новостей.

Убийца мисс Рич - высокий темноволосый мужчина, умеющий без труда открывать запертые двери.

Лайзо так и не вернулся домой, хотя локон, который прислала Финола, оказался поддельным.

"А ведь в последнее время одежда у него стала проще, - подумалось вдруг. - Рубашки дорогие, но старые... Никаких новых вещей".

Мысли становились бессвязными и всё более пугающими.

Лайзо намекал, что хочет изменить наши отношения... изменить своё положение? Где политические интриги - там и большие деньги. И огромные возможности. А Финола не обещала убить моего "жениха", только отнять его. И разбить мне сердце. Но Лайзо ведь не мог...

Не мог же?


Расспросить об убийце подробнее не получилось: буквально через минуту безупречно вежливый Мэтью сослался на спешку и покинул особняк. Уже попрощавшись, я с досадой подумала, что снова забыла попросить о водителе на замену. А оставаться дома, ожидая дядюшку, решительно не было сил. За сухими цифрами сметы, за перечнями и списками упорно виделись чудовищно коварные схемы интриг, с помощью которых мисс Дилейни могла переманить на свою сторону Лайзо.

"Он не убийца, - повторяла я про себя упрямо, пересчитывая расходы. - Он может пуститься в авантюру и даже совершить преступление, но хладнокровно отнять чужую жизнь не способен. И пойти на подлость - тоже".

А память столь же упорно воскрешала случай с приворотом. И цепочка выстраивалась сама собою: приворот - если в него поверить и принять за аксиому существование подобных воздействий - это насилие, от насилия над разумом один шаг до насилия физического, а до убийства оттуда рукой подать...

"Что, если его одурманили? Есть же гипноз..."

Вскоре пришлось признать, что ещё несколько часов наедине с собственными мыслями - и я сойду с ума и без Финолы. Всё же следовало поехать в кофейню с самого утра; вечер, впрочем, только начинался - почему бы не отправиться прямо сейчас? О своём решении я сообщила только мистеру Чемберсу и Паоле, строго наказав никого не пускать в особняк и не принимать никакие посылки. Даже если скажут, что в свёртке, предположим, давно заказанная шляпка или срочное письмо от маркиза Рокпорта с указаниями на случай конца света.

Паола внимательно выслушала меня; тёмные романские глаза казались непроницаемыми.

- Вы уверены, что безопасно покидать дом?

- Опасно - для моих врагов, разумеется, - пошутила я. Она даже не улыбнулась. - Не беспокойтесь. Возьму револьвер и трость, а в кэб сяду на площади, на глазах у "гусей". Обратно поедем с Мадлен.

- Не мне советовать вам, миледи. Но, полагаю, лучше остаться дома, - произнесла Паола тихо, склоняя голову к плечу. Серьги, крупные розоватые жемчужины на длинных цепочках, покачнулись, как маятник гипнотизёра. - Особенно если на этом настаивал сэр Клэр Черри. Характер у него не простой, но человек он опытный, тем более в подобных делах.

Я улыбнулась:

- Ему польстила бы столь высокая оценка... Но всё-таки я поеду.

Наверное, правду говорят, что дважды молния в одно место не бьёт. Транспорт нашёлся сразу, причём не новомодный автомобиль, а старый добрый конный кэб. Смуглый бородатый возница с отметинами на лице показался знакомым. Вероятно, он не в первый раз забирал пассажиров со Спэрроу-плейс. До кофейни кэб добрался быстро. То, что я отсутствовала утром, никого не обеспокоило: Георг предположил, что у меня снова разыгралась мигрень.

В "Старом гнезде" нынче воцарилась атмосфера высокого искусства. Заглянул Эрвин Калле, которого давно не было видно, и рассказал по большому секрету, что его пригласили написать портрет герцогини Альбийской с её любимой гончей. Имя заказчика так и не прозвучало, но, конечно, все подумали о правящем монархе. Буквально на несколько минут разминулась со мною чета Уэстов. Джулия вроде бы хотела поговорить, но так и не дождалась... Впрочем, если вопрос действительно важный - направит письмо, ничего страшного. Как и на прошлой неделе, за боковым столиком устроилась миссис Скаровски с пухлой тетрадью. Я успела немного поговорить с поэтессой и собралась было уже подсесть к компании завсегдатаев с Эрвином Калле во главе, когда явилась новая гостья.

Сперва мелькнул за окном лоскут пронзительно-синего цвета - столь яркого, что показалось, словно кусочек неба откололся и упал в бромлинскую грязь. Затем отворилась дверь и звякнули колокольчики... На пороге стояла женщина в плаще до пят, вроде бы совершенно незнакомая. Но когда она откинула капюшон, то светлые локоны я узнала сразу.

- Миссис Перро!

- Просто Элейн, с вашего позволения, - улыбнулась она. - Боюсь, лётчики - плохие учителя этикета, и меня они совершенно испортили. Я имею в виду друзей моего супруга. Надеюсь, ваше приглашение не устарело? Иногда я теряю счёт времени...

- Нет, что вы. Напротив, очень рада, что вы всё же пришли. Сперва, если не возражаете, я представлю вас изысканному обществу, а общество - вам, - ответила я, не забыв о комплименте для постоянных посетителей. - А Мадлен пока принесёт кофе за счёт заведения. Какой вы предпочитаете?

- На ваш вкус, - лукаво ответила она. - Говорят, что любимый напиток много говорит о самом человеке - вот я и послушаю.

Появление Элейн Перро произвело фурор. Каким-то образом - не иначе, как через мисс Рич, увы, ныне покойную - просочились в высший свет слухи о протеже Рыжей Герцогини, о необычной женщине, которая отважилась подняться в небо следом за мужем-лётчиком. Однако самолётами интересовались только мужчины, а дамам куда любопытнее было узнать о моде в разных странах и, конечно, о балах. Элейн с удовольствием отвечала на вопросы, но вскоре я заметила, что лицо у неё слегка побледнело, а глаза потемнели. Похоже, она принадлежала к элитарному клубу пожизненных одиночек и затворников, кто с трудом переносит большое количество людей. Особенно после длительного уединения.

Путешествие и недавний перелёт с мужем на экспериментальном самолёте, думаю, вполне под это определение подходили.

- О, чуть не забыла, - "припомнила" я, как только разговор удачно повернулся и предоставил возможность сделать паузу. - Вы же хотели посмотреть на работу кофейни изнутри? Сейчас как раз есть шанс.

Элейн тут же подхватила игру, понимая меня с полуслова:

- Было бы замечательно! Но ненадолго, конечно. Мы обязательно вернёмся к нашей занимательной беседе, - игриво подмигнула она, обращаясь к остальным.

- Непременно! - горячо воскликнула миссис Скаровски. Очки у неё сползли на самый кончик носа. - Я просто чувствую, как на меня накатывает вдохновение! Вы должны, просто должны послушать новый эпизод моей поэмы. Я посвящу его вам и назову "Под небом"! Или лучше "Над облаками, по заре", так нагляднее...

Уголки губ у Элейн дёрнулись вниз, но она быстро совладала с собою и вновь улыбнулась, как сказочная фея. Я поспешила увести из общего зала, памятуя о том, как в сказках обычно заканчиваются встречи простых людей с леди и лордами из-под холмов.

Бесконечно храбрая миссис Перро наслаждалась полумраком и уединением в комнатке для отдыха, пока мы с Георгом готовили новый кофе по особенному рецепту - с перцем, корицей и чёрной ванилью. На сладкое миссис Хат предложила подать обычный "завиток" из слоёного теста с нежной ореховой пастой, но сверху посыпала его лимонной цедрой и добавила щепотку специй. Каких именно, разглядеть не удалось, но кардамон и мускатный орех там присутствовали точно.

Напиток и десерт я взялась отнести лично, чтобы не смущать гостью. И это оказалось правильным решением: Элейн отдыхала, откинув голову на спинку кресла и вытянув ноги. Но, услышав скрип двери, быстро согнула колени и выпрямилась, как воспитанница пансионата.

- А вы с приязнью относитесь к голубому и синему цветам, как вижу, - произнесла я, делая вид, что ничего не заметила.

- Вы имеете в виду мою накидку? О, это подарок, - откликнулась она, без улыбки, но с куда более искренней живостью, чем говорила раньше в зале кофейни. - Почему-то почти все знакомые считают, что я обязана любить этот цвет, раз уж у меня светлые волосы.

Я вспомнила Глэдис и предположила с долей лукавства:

- Наверняка они приписывают вам лёгкий характер и лёгкие мысли.

- Так заметно? - притворно ужаснулась Элейн. - О, моя тёмная и мрачная суть разоблачена.

Мы обе рассмеялись. Затем она пригубила кофе и слегка выгнула брови. Кажется, острый и пряный напиток гораздо больше подходил её вкусу, чем сладкий, по рецепту "для леди". Забавно, выбор был в значительной степени обязан случаю: когда хочется удивить гостя, рука тянется к более редким специям и ингредиентам. А перец не особенно популярен у посетителей "Старого Гнезда", сколько ни пытается Георг привить гостям хороший, по его мнению, вкус...

Пока я думала, с чего начать, Элейн вдруг отставила чашку и заговорила сама:

- Леди Виржиния, стыдно признаться, но привели меня к вам не только дружеские чувства и любопытство, но и дело. Вы помните женщину в голубом, с которой меня перепутали?

- Да. - Голос мой прозвучал, боюсь, слишком сухо.

- Хорошо, - кивнула она и сцепила пальцы в замок. - Так вот, мне ещё тогда показалось, что я видела её прежде...

- У мисс Рич?

- Не только, - нахмурилась Элейн. - Разумеется, мы встречались у мастерицы. Мельком, у входа... Но ещё прежде я столкнулась с её служанкой. И теперь поняла, где именно.

В горле точно застрял колотый лёд. Я немного отпила кофе; он показался острым и солоноватым, как морская вода.

- Она вас не заметила?

- Даже если заметила, то вряд ли запомнила, - ответила гостья и вдруг улыбнулась: - Забавно, что первым прозвучал именно этот вопрос. А не "где" или "когда". Получается, что вы больше волнуетесь о моём благополучии.

- Есть причины для беспокойства, - наклонила я голову, раздумывая, как много можно открыть. С одной стороны, Эллис учил сохранять тайну следствия. С другой - мрачные слухи о мисс Рич и так уже начали распространяться в обществе. Пока всего лишь предположения и домыслы, но вряд ли семья будет долго сохранять молчание. Возможно, скоро на предпоследней странице "Бромлинских сплетен" появится некролог... - Дело в том, что мастерица, у которой вы обе заказывали платья, мертва.

Элейн вздохнула глубже обычного и провела кончиками пальцев по браслету, словно пересчитывая бусины. Раз, другой...

- Значит, стоит готовиться к худшему, - произнесла она спокойно. - Что ж, мы с Клодом постараемся вести себя осторожнее. Ему сложнее, он любит быть на виду...Когда я ему рассказала о том, что на балу меня перепутали с некой персоной нон грата, всерьёз он это не принял. Сказал, что я мрачная и слишком много беспокоюсь, а в крайнем случае мы просто сядем в самолёт и перелетим через пролив. Но кому, как не нам, знать: если в дело замешаны особые службы, о шутках можно забыть.

Монолог Элейн меня удивил. Я представляла её более сдержанной, словно бы взирающей на обывателей с высоты - не то чтобы снисходительно, а, скорее, издалека. Но, судя по интонациям и едва заметной тревожной морщинке между бровей, она много размышляла.

И, кажется, тревожилась не только и не столько за себя.

- Пока она не подозревает, что вы свидетель, волноваться не о чем. Мало ли, кто и когда с нею сталкивался, - попыталась я успокоить Элейн, хотя сама не верила в свои слова. Ведь Финола без долгих колебаний отравила медиума и всех участников спиритического сеанса, не разбирая, кто действительно опасен, а кто случайно попал за стол. Бедный Арч-младший... - В любом случае, чем быстрее найдут пресловутую даму со служанкой, тем лучше.

- Согласна, - кивнула гостья. - К слову, служанка очень похожа на мою кузину, поэтому я её и запомнила. Впервые мы столкнулись около двух месяцев назад. Она сопровождала какого-то иностранца, вероятно, алманца, в доме одной гадательницы...

- Не мисс Уолли? Молли Уолли? - не выдержала я.

- Кого? - непонимающе нахмурилась Элейн.

Повисла неловкая пауза. Как бы описать то, о чём знаешь с чужих слов...

- Мисс Уолли... гм, её, кажется, называли "провидицей-мулаткой". Она проводила спиритические сеансы или что-то вроде. Вы не слышали?

- Нет, - призналась она чуть сконфуженно. - Откровенно говоря, я не слишком хорошо знакома с мистическими местами Бромли.

- О, я тоже. Да и в мистику не верю... Хотя регулярно имею с нею дело, - со вздохом призналась я, надеясь втайне, что последнее признание сочтут шуткой.

Элейн, к моему удивлению, ответила совершенно серьёзно:

- Так часто случается. Когда я сажусь в самолёт, то каждый раз сомневаюсь, что он взлетит. С духовными практиками то же самое... Впрочем, речь не о них и даже не о гадании. Дело в том, что у меня есть старинная колода, не таро и не обычных игральных карт. Пришла в мои руки она весьма любопытным образом. Я уже долго ищу художника, что приложил руку к её созданию. Футляр был помечен цифрой одиннадцать, значит, существует по крайней мере ещё десять таких колод. В Лютье мне удалось напасть на след одной из них. Некий коллекционер старинных карт поведал, что очень давно видел подобные рисунки у бродячей предсказательницы, которая путешествовала с табором и собиралась осесть в Бромли. Она тогда отказалась продавать свою колоду, хотя деньги предлагали большие... А теперь я случайно оказалась в Аксонии и решила попытать счастья. Клод не против, его все эти визиты к гадалкам забавляют. Конечно, отыскать нужную предсказательницу в огромном городе - всё равно что сдвинуть с места гору. Неподъёмная ноша для одного человека... Счастье в том, что у Клода хобби - сворачивать горы, - слегка покраснела Элейн. - А ту гадательницу, у которой я встретила служанку, звали Грета О'Келли. Она живёт на Плам-стрит. В доме номер сто - легко запомнить.

- Всё же лучше запишу, - улыбнулась я, хотя предмет разговора не располагал к веселью, и неожиданно призналась: - Иногда мне кажется, что мы с вами знакомы уже много лет, Элейн.

- И так случается, - ответила она столь же тёплой и немного смущённой улыбкой.

Мы неторопливо допили кофе и вернулись в общий зал. Гостей прибыло, так что Георг едва успевал готовить напитки. Леди Кламп и сэр Хофф в моё отсутствие затеяли очередную перепалку, которая со стороны больше напоминала изысканный обмен любезностями. Миссис Скаровски дописала фрагмент поэмы и теперь зачитывала его за центральным столом, собрав большой круг обожателей, среди которых затесалась и Мадлен. Луи ла Рон наблюдал за поэтессой с неловкостью, как смотрят обычно на даму в почтенных летах, у которой разошлась юбка в людном месте, или на подслеповатого пэра, который называет юную леди в амазонке "славным юношей". Людям творческим, увы, часто достаются такие взгляды, особенно искренним и самовлюблённым; наверное, потому что созерцать чужую душу, открытую настежь, ещё более неловко, чем слабоумие или наготу.

Вскоре Элейн, пресытившись вечерней суетой, забрала свой очаровательно яркий плащ и собралась уходить. Я едва смогла найти время, чтобы её проводить, а на прощание спросила, не удержавшись:

- Надеюсь, вам понравилось в "Старом гнезде"?

- Пожалуй, - лукаво прищурилась она. - Забавное место. Наверное, даже одиночкам полезно выбраться иногда из скорлупы и... нет, не войти в толпу, а постоять рядом с ней. И, пока не забыла, насчёт кофе. Первую порцию я распробовать не успела, а вторая кое-что рассказала о вас.

Я поощрительно выгнула бровь:

- И что же?

- Вы немного похожи на Клода - хотите удивлять, восхищать, поражать, а ещё - чтобы вас любили. И не осознаёте, что это у вас уже есть. Доброго вечера, леди Виржиния.

- До встречи, Элейн, - откликнулась я, несколько растерянная. Удивлять? Поражать? Разве это мои желания?

Как интересно...


Почти сразу после её ухода я отправила Эллису записку, отпустив пораньше Джейн Астрид: гости начали расходиться, а девушка всё равно возвращалась домой мимо Управления Спокойствия. На скорый ответ, а тем более на визит особой надежды не было: детектив редко задерживался на рабочем месте, когда шло расследование. Однако не прошло и часа, как в дверь с чёрного хода заколотили.

- Кто вас надоумил отправлять послания вроде "Есть новости о Ф.Д." на сложенном листе бумаги? Даже не в конверте, - набросился Эллис на меня, даже не успев размотать шарф. - Тем более с непроверенными людьми... Эта девица у вас кто, приходящая служанка?

- Да, - ответила я, чувствуя себя немного уязвлённой. Хотела ведь как лучше!

- Теряюсь в догадках, кого вы подставляете своей беспечностью больше - её или себя, - закатил глаза детектив, на ходу расстёгивая пуговицы. У входа в "комнату отдыха" он остановился и обернулся ко мне: - Ладно. Сперва договоримся, что для таких вот записок будем использовать шифр. "Есть новый десерт, не хотите попробовать?" - появились новые сведения. "Экспериментальный рецепт" - что-то непроверенное, но интересное. "У миссис Хат сегодня пирог с сердцем" - если хотите поговорить о чём-то личном. Ну, а как просто соскучитесь, приглашайте меня на чашку кофе с перцем и солью. Традиция, всё-таки, - улыбнулся он, точно извиняясь. - А теперь к делу. Что там у вас за срочные новости?

- Приходила Элейн Перро. Та самая, с которой люди маркиза перепутали Финолу Дилейни на балу, - ответила я, понизив голос. Конечно, вокруг никого не было, но всё же... - Она вспомнила, что уже видела кое-где служанку.

- Это которую? - сузил он глаза и прислонился к дверному косяку. - С отравленным вином?

- Да, именно, - кивнула я. - Элейн сталкивалась с ней не только у покойной ныне мисс Рич, но и дома у одной гадательницы, Греты О'Келли. Не знаю, к сожалению, "мисс" или "миссис". Зато у меня есть её адрес - Плам-стрит, дом сто... Эллис, почему вы смеётесь?

Детектив хлопнул себя по щекам, чтобы привести в чувство, и посмотрел в упор сияющими глазами:

- Виржиния, не хотите подразнить своего дядюшку и наведаться ко мне в гости? Мадлен тоже возьмём для приличия.

Я, признаться, растерялась.

- Пожалуй, это было бы возможно. Сэр Клэр Черри всё равно возвращается ближе к ночи. Но почему вы так неожиданно предлагаете?

Эллис фыркнул и принялся аккуратно застёгивать каррик, очевидно, не собираясь терять ни минуты:

- Вовсе не неожиданное. Дом вашей гадалки как раз напротив моего. Мы с Нэйтом живём на Плам-стрит, сто десять.


Что ж, мир тесен, а столица ещё теснее. Сколько раз эта мудрая мысль находила подтверждение! Например, когда какая-нибудь легкомысленная леди снова и снова сталкивалась с навязчивым поклонником, чьего внимания хотела бы избежать. Или когда отец замечал сыновей в неподходящем месте, в постыдной компании... конечно, в последнем случае оставался хороший вопрос: а что он сам там делал? Или злейшие враги вдруг встречались в парке или прямо посреди улицы...

Но сомневаюсь, что когда-либо важный свидетель обнаруживался в буквальном смысле под окнами у сыщика!

- Чудесно, чудесно, просто чудесно, - мурлыкал Эллис под нос, когда мы садились в автомобиль.

В кофейне пришлось задержаться почти до девяти, пока не ушёл последний посетитель. Ведь Джейн Астрид отправилась домой пораньше, и подменить Мадлен было некому. Оставалось только одно решение, трудное и неприятное: закрыться пораньше. Георг, разумеется, не одобрил, но даже его сумрачные взгляды не могли испортить настроения детективу.

И ещё кое-что омрачило наш отъезд - необычное поведение возницы. Пустяк, разумеется, но я после того случая настороженно относилась к любым странностям. За кэбом вышел Георг, пока Эллис на кухне выпрашивал "гостинцы для дорогого друга" у миссис Хат. Вскоре к чёрному ходу подъехал сравнительно небольшой четырёхколёсный кэб, запряжённый тёмной лошадкой. Я видела его сверху, из окон спальни Мадлен, где мы искали подходящий неброский плащ для меня. Некоторое время экипаж стоял у порога, но затем возница вдруг хлестнул несчастную лошадь, и кэб споро покатил вниз по улице. А через секунду из дверей выглянул Эллис с объёмистым свёртком под мышкой и завертел головой по сторонам. Возница так и не вернулся, и нам пришлось искать другой транспорт. В итоге мы ехали на автомобиле - новеньком и чистом, а потому за проезд пришлось отдать почти вчетверо больше; мелких денег у меня в кошельке почти не осталось, однако на обратный путь должно было хватить.

Уже знакомое по давнему визиту обиталище лучшего детектива Бромли на сей раз произвело тягостное впечатление. Зелень, которая летом увивала стены до самой крыши, ныне пожухла и помертвела, больше напоминая застарелую коросту. Улицу явно чистили хуже, чем в районе Спэрроу-плейс, и колёса хлюпали в жидкой грязи, а пробираться к порогу приходилось очень осторожно, тщательно выбирая, куда наступить. Эллис завёл нас в гостиную, потом метнулся вниз, в лабораторию, к доктору Брэдфорду, так и не сняв пальто, затем выскочил на улицу и вернулся только через сорок минут. Всё это время мы с Мадлен были предоставлены сами себе и, честно говоря, чувствовали себя весьма неловко. Даже настоящий владелец дома не соизволил показаться и поприветствовать нас, хотя прежде он был крайне любезен и предупредителен с дамами... Оставалось только сидеть, благочинно сложив руки на коленях, и созерцать никконский экран, подсвеченный лампой с той стороны. И спустя полчаса мне уже начало казаться, что нарисованная лисица-оборотень, парящая над туманными горами в лиловом небе, насмешливо шевелит всеми девятью хвостами.

Но прошло ещё десять минут, и в гостиную ввалился Эллис, такой уставший и запыхавшийся, что я сразу перестала сердиться.

- Простите, - выдохнул он, падая в кресло прямо в каррике и замирая. - Надо было установить наблюдение за Гретой О'Келли... к слову, она ещё жива, что не может не радовать... и проверить кое-что. Похоже, что эта ваша гадалка не из тех, кто пускает к себе случайных людей. Значит, велики шансы, что служанку она помнит... Вы хотите чаю? - спросил он вдруг жалобно и закрыл глаза, медленно выдыхая. - Я вот страстно хочу. Но на кухню попаду, только если меня туда закатят... или веником заметут.

Мы с Мэдди переглянулись.

- Ступай, - кивнула я ей. - Кухни, полагаю, почти все одинаковые.

- Чайник не укусит, даже если это одичавший холостяцкий чайник, - вяло поддакнул детектив.

Мадлен по-девчоночьи хихикнула, покраснела до ушей и убежала.

У меня имелись веские подозрения, что такая ситуация повторяется не впервые - то есть Эллис в буквальном смысле без ног после тяжёлого дня, а Доктор Мёртвых в подвале, наедине со своими безмолвными пациентами. Служанок что-то не видно, хотя комнаты содержатся в чистоте... Кто же прибирается и готовит? Охотно поверю, что и с тем, и с другим детектив без труда справится сам, но не после изматывающей беготни по городу и опроса десятка свидетелей! И, к слову, интересно, какие у него любимые рецепты. Пироги? Удобные и простые в приготовлении рагу?

- О чём вы задумались, Виржиния? - подал он голос, не открывая глаз. - Готов спорить, что о чём-то забавном.

- Почему вы так решили? - заинтересовалась я, отбрасывая глупые мысли о прислуге и кулинарных пристрастиях отдельно взятых холостяков.

- А вы всегда коротко выдыхаете носом перед тем, как улыбнуться. Как будто фыркаете понарошку, - откликнулся детектив и зашевелился в кресле, явно пытаясь занять сидячее положение... увы, безуспешно. - Ладно. Расскажите мне лучше ещё, что вам поведала миссис Перро. Миссис Хат созналась, что вы почти час наедине провели, наверняка за это время ещё какие-то подробности всплыли... Когда, с кем?

Я быстро припомнила нашу с Элейн беседу и едва подавила досадливое восклицание: надо же, чуть не забыла такую важную деталь!

- Она видела служанку около двух месяцев назад. В компании иностранца, скорее всего, алманца.

Эллис аж подскочил в кресле:

- И вы молчали! Какого алманца, как он выглядел? Около двух месяцев назад - больше или меньше? Виржиния, это важно!

- Не знаю, - призналась я немного растерянно. Эллис смотрел на меня в упор, нетерпеливо постукивая мыском ботинка, и выглядел так, словно готов был броситься сию секунду в погоню за призраком алманца. Только покрасневшие глаза и глубокие тени на веках выдавали крайнюю степень усталости. - Вам лучше побеседовать с самой Элейн, не находите? Правда, я опасаюсь за неё. Финола может обратить внимание на новую свидетельницу из-за бесед в Управлении спокойствия.

- Значит, встретимся у вас в кофейне, это безопасней. Чем скорее, тем лучше. Мне удобно завтра вечером, послезавтра с утра и... Эх, дальше, к сожалению, точно сказать не могу, - раздосадованно дёрнул он плечом. - Но вообще это очень важно - больше двух месяцев назад или меньше.

- А почему? - не удержалась я от вопроса.

Эллис глянул на меня исподлобья.

- Маркиз, конечно, не одобрит, но я вам скажу. Двадцать пять дней назад в алманском посольстве появились новые люди. И двое из них меня, скажем так, заинтересовали. С парохода они сошли ровно двадцать семь дней назад. Поэтому важен и точный срок, и как можно более детальное описание внешности.

Он умолк и снова обмяк в кресле, согнув одну ногу. Я перевела взгляд на бумажный экран, разглядывая девятихвостую лису. Теперь она казалась мне усталой и потерянной - и очень, очень голодной.

Накатывало ощущение, что всё вокруг - не настоящее. Иллюзия, фантом...

Мадлен задерживалась, но откуда-то отчётливо потянуло ароматами копчёного окорока, розмарина, картофеля, сельдерея и каких-то овощей - похоже, она решила не ограничиваться чаем, а сделать рагу. И ведь отыскала нужные продукты, в чужом доме-то! Интересно, всё нашлось на кухне или пришлось идти в кладовую?..

Электрическая лампа за экраном мигнула.

Я прерывисто выдохнула от неожиданности; в груди кольнуло.

"...зачем мы здесь?"

- Зачем вы привели нас? - повторила я вслух. - О том, что рассказала Элейн, можно расспросить и в кофейне.

Эллис недовольно качнул головой.

- Не "вас".

Действительно, Мэдди он ведь отослал под более чем благовидным предлогом.

- Меня?

- Именно, - вздохнул детектив и приоткрыл один глаз. - Во-первых, вам нужно было проветриться. Во-вторых, поговорить.

Это начинало уже раздражать.

- И о чём же?

- Ну-ну, какой ледяной тон... - Эллис открыл наконец и второй глаз. - Вот вы мне и расскажите, о чём. Я сперва решил, что это связано со свидетельством миссис Перро, но теперь вижу, что ошибался. Играми в леди-детектива вы отвлекаетесь от чего-то. От чего?

Я снова отвернулась к экрану. Лисица смотрела укоризненно.

Теперь догадки, что Лайзо мог переметнуться на сторону Финолы, казались по меньшей мере глупыми.

- Мне приснился... дурной сон, - ответила я нехотя, возвращаясь к беседе. - О неожиданном предательстве. Точнее, об ударе в спину.

- И?

- И ещё приходил Мэтью. Он открыл подробности убийства мисс Рич.

- И?

Эллис был неумолим.

Я расправила складки юбки на коленях - очень, очень аккуратно.

- Скажите, вы точно ничего не слышали о Лайзо?

Он глядел на меня секунды три, не меняясь в лице, а затем задрал брови и преобидно расхохотался.

- Женщины... Да уж. Однако вынужден признать, что в нелёгком деле выдумывания жутких версий я не слишком отстал от вас, - произнёс Элллис тихо. Лёгкий румянец от смеха ещё не сошёл с его щёк. - Я ведь встретился с Зельдой и задал ей тот же вопрос. Но нет, исчезновение сына и для неё полнейшая загадка. Единственное, в чём она уверена, он жив. А ещё Зельда рассказала, что в последние несколько месяцев Лайзо дважды крупно рисковал своими деньгами, чтобы увеличить состояние более или менее законным путём. Но он так и не признался, зачем.

- Как нарочно, - вырвалось у меня. - Одно к одному.

- Нужда в крупных суммах. Странное поведение незадолго до исчезновения. Кто-то похожий на гипси рядом с домом убитой мисс Рич, - спокойно перечислил детектив. - Сопоставить нетрудно. Только вот я в упор не вижу мотива. А когда есть улики, но нет причины, то остаётся два варианта.

Я замерла, потому что видела только один.

- Какие же?

Эллис выпрямился в кресле и принялся загибать пальцы - демонстративно, точно перед ребёнком сидел.

- Первый - мотив неизвестен, потому что представления об убийце ложные. Второй... - Он сделал многозначительную паузу и сощурился лукаво, как многоликая лисица с бумажного экрана. - Второй - улики ложные. Остальное - варианты вариантов. Ну, как, стало вам спокойнее?

У меня вырвался вздох.

- О, да.

А Эллис почесал в затылке и улыбнулся - беспомощно и виновато:

- И мне тоже. Хорошая вещь - откровенные разговоры, не находите?


Надолго мы в уютном гнёздышке на Плам-стрит не задержались - близилась ночь. Натаниэлл Брэдфорд так и не появился. Эллис передал его глубочайшие и искренние извинения, причём, судя по формулировкам, выдумал их сам. Видимо, доктор припозднился в лаборатории и вынужден был пренебречь обязанностями гостеприимного хозяина. Наверное, и к лучшему: учитывая, какую работу он иногда брал на дом, случайно повстречать его в грязном халате и перчатках не хотелось бы, особенно на ночь глядя.

Детектив же после хорошей порции рагу с копчёностями ощутил необычайный прилив сил и вызвался проводить нас до Спэрроу-плейс. Мелких денег на кэб не хватило, а расплачиваться чеком не хотелось, потому я решила, что в особняке велю мистеру Чемберсу оплатить наш проезд и обратную дорогу для Эллиса. Но, говорят, нет лучшего способа повеселить Небеса, чем составить разумный план действий.

Уже на площади стало ясно, что в особняке что-то не так. У ворот перетаптывались и негромко спорили "гуси" в зимней униформе и несколько человек, одетых неброско и обыденно, во главе с Мэтью. На крыльце сидел прямо на ступенях дядя Клэр в потрёпанном тёплом плаще с меховой опушкой по воротнику.

- Ждите здесь, к вам скоро выйдут, - приказала я кэбмену тоном, не терпящим возражений.

Во рту пересохло от дурных предчувствий. Неужели что-то случилось с детьми?

С Эллисом по правую руку и с Мэдди по левую я приблизилась к "гусям", кивком поздоровалась с Мэтью и громко спросила, испытывая сильнейшее чувство дежавю:

- Господа, что тут происходит?

Положение было практически один-в-один как тогда, когда меня преследовал безумный парикмахер, а Хаммерсоны устроили череду нападений.

- Небольшое затруднение, мэм, - пробасил усатый широкоплечий "гусь" без всякого почтения. - А вы, грхм, хозяйка...

- Не думаю, что подобный тон уместен. Не "хозяйка", а леди Виржиния, графиня Эверсан-Валтер в сопровождении компаньонки и детектива Управления. Волноваться, как видите, не о чем, - перебил его Мэтью и добавил холодно: - Будьте любезны, Гроув, займитесь уже своим делом. Ещё раз повторяю, что в допросе этого уважаемого господина нет надобности, - а затем обернулся ко мне: - Надеюсь, вы в порядке, миледи?

- Более чем, - кивнула я, теряясь в догадках, кого он подразумевал под "этим господином". - Не объясните ли наконец, что случилось? Надеюсь, никто не пострадал?

- Серьёзно - нет, к счастью, - последовал пугающий ответ.

- Об остальном расскажете в гостиной, улица - не место для подобных разговоров, - быстро приняла я решение.

Эллис, пока мы говорили, безмолвно разглядывал собравшихся, но сейчас оттеснил меня и прошёл прямо к крыльцу, где сидел Клэр. Склонился над ним, что-то тихо спросил. Тот кивнул отрывисто и безотчётно прикоснулся к своему плечу.

- Мэдди, - шепнула я, - сбегай в дом и попроси у кого-нибудь, у Магды или у мистера Чемберса, деньги для возницы. Если никого не найдёшь сразу, возьми в верхнем ящике стола в моём кабинете. Ясно?

- Сделаю, - кивнула она и вспорхнула по ступеням, задев Эллиса шелестящей юбкой - нарочно, поспорить готова.

Мэтью отдал несколько тихих распоряжений своим людям и весьма жёстким тоном разогнал толпящихся "гусей", затем мы вдвоём проследовали к особняку. Детектив, сидя на ступенях, что-то негромко втолковывал Клэру, но, увидев нас, замолчал.

- Надеюсь, вы не среди "несерьёзно пострадавших", дядюшка, - шутливо предположила я. Он поморщился и ответил язвительно:

- Я пострадал не больше, чем ваша репутация, дражайшая моя любительница поздних возвращений. Успокойтесь. Высокий взволнованный голос вам идёт не больше, чем розовые рюши.

Эллис фыркнул, поднимаясь, и протянул ему руку:

- Хотел бы вступиться за леди и сказать, что вам в свою очередь не идёт ворчливость. Но, увы, это часть вашего особого шарма...Вставайте, нужно пройти дом. Виржиния права, серьёзные разговоры лучше вести в надёжных стенах.

В хорошо освещённом коридоре стало заметно, что Клэру нехорошо. Губы он искусал до крови, но так и не позволил себе даже резкого вздоха. В доме обнаружилось ещё двое подчинённых Мэтью - типичные "осы" неопределённых лет, издали и не поймёшь, небогатые джентльмены перед тобой или клерки, уставшие после целого дня в конторе. Как выяснилось, они обыскивали особняк, чтобы удостовериться, что посторонних нет. Прислуга коротала время в общей комнате, так что пришлось обойтись без чая, кофе и подогретого вина, хотя последнее дяде явно не повредило бы.

- В дом хотели пронести бомбу. Судя по коробке, предназначалась она для детской, - не стал пытать меня неизвестностью Мэтью. - Сверху лежала яркая ткань, предположительно, костюм для спектакля, точнее не разберёшь. К счастью, избавиться от опасной находки удалось в переулке за площадью, в сам особняк она не попала. Однако пострадала ваша экономка. У неё контузия, левое ухо не слышит, но опасности для жизни нет. Доктор осмотрел её.

У меня, признаться, в груди точно дыра образовалась. Голубая гостиная, и без того скупо освещённая, обратилась мрачной темницей в пыльно-серых тонах. В нос ударил запах мокрой шерсти - вероятно, от плаща Клэра, который он так не снял...

- Святые Небеса... Но как?!

Эллис поднял тёмный взгляд:

- Как бы вам объяснить, Виржиния... Помните, как мы говорили, что в доме, возможно, есть шпион? Так вот, это и была ваша Магда.

Я даже слов не нашла, чтоб ответить.

Рассказ Мэтью был короток и абсурден, как болезненный дневной сон. Примерно год назад у Магды появилась новая подруга по имени Нола - якобы простая швея. Затем она пропала и долгое время напоминала о себе исключительно письмами, но полгода назад ей несказанно "повезло" - девушка якобы вышла замуж и стала миссис Перкинс. Время от времени она подкидывала простодушной Магде подарки и с удовольствием слушала истории о жизни под крышей особняка на Спэрроу-плейс. Когда Магда из горничной официально превратилась в экономку, Нола стала давать ей дельные советы. Вроде бы ни о чём серьёзном не расспрашивала никогда, потому и не вызывала подозрений...

- Неприятно признаваться, но в том, что случилось, есть доля моей вины, - неохотно сказал Клэр. - Уже некоторое время я подозревал, что слишком длинный язык в этом доме только у одного человека - у миссис Китс. Особенно когда послушал, как она разговаривает со своей невесткой. О вас, дорогая племянница, ни слова. Зато о слугах - целый ворох сплетен. Кто куда пошёл, кто как посмотрел и как пошутил... О, я сам услышал несколько интересных пассажей. Включая весьма рискованный, насчёт наследственности и зелёных глаз, - добавил он непонятно. Шутка звучала смутно знакомо, но не более того. - Я подозревал, что такую женщину может использовать кто-то, а потому начал за ней следить. И, похоже, спугнул фальшивую "Нолу Перкинс", а она решила избавиться от опасной свидетельницы, а заодно задеть вас побольней, если получится. К счастью, ни то, ни другое не удалось довести до конца.

- Самопальные бомбы - штуки ненадёжные, - цинично улыбнулся Эллис. Движения у него стали более дёргаными, чем раньше, а голос - резким. Вероятно, виной тому был недостаток сна.

Последняя часть рассказа понравилась мне меньше всего.

Оказалось, Клэр нарочно выбрал день, когда Магда в первой половине дня ходит на рынок, где частенько встречается с "Нолой Перкинс". Ещё с утра он громко заявил, что надолго покидает особняк вместе с Джулом, причём Магде и мистеру Чемберсу на всякий случай сообщил разное время возвращения; это стало бы финальной проверкой. К вечеру Магда вдруг засобиралась и вышла из дома. Позднее выяснилось, что "Нола" пообещала одолжить ей какой-то занимательный отрез ткани или костюм, подходящий для импровизированного домашнего театра. Джулу, который наблюдал за Магдой издали, вес коробки, где-де находился только костюм или нечто вроде, показался подозрительным. В переулке за особняком дядин камердинер предложил экономке проверить, что внутри. Она согласилась и пристроила свою ношу на ближайшей оградке, чтоб со всем удобством раскрыть. Но - к счастью или к горю? - случайно столкнула.

Коробка упала по ту сторону ограды.

Произошёл взрыв - несильный, но достаточный, чтобы Магда заработала контузию. Джул отделался пятнами грязи на брюках и пальто. Что было бы с детьми, возьмись они с Паолой открывать коробку, жутко даже представить.

- Можно взглянуть на то, что от неё осталось? - спросил вдруг Эллис. - Или её увезли в Управление?

- Пока нет, - качнул головой Мэтью. - Она сейчас на улице, в машине. Обратитесь к любому из моих людей, вас проводят. Только не трогайте ничего.

- Не учите учёного, юноша, - фыркнул детектив, поднимаясь. - Скоро вернусь.

Мы тем временем продолжили беседу. Состояние Клэра тоже нашло вполне логичное объяснение. Он решил убить двух зайцев разом: отправил камердинера проследить за Магдой, а сам прошёлся вокруг особняка, высматривая подозрительных бродяг.

- Полагаю, ни для кого из присутствующих не секрет, что маркиз позаботился о вашей безопасности, леди Виржиния, - сообщил Мэтью. - Обычно за вашим домом наблюдают посменно двое. Сейчас положение немного изменилось. Поэтому одновременно поблизости находилось три человека: наставник преклонного возраста, некоторое время назад оставивший службу, и двое юношей, только познающих основы искусства слежки и наблюдения. Сэр Клэр Черри был уведомлён об этом, но он не знал, кто конкретно и откуда смотрит.

- Но кое-кого я заметил и сам, невелика наука, - ворчливо уточнил Клэр. - Если точнее, то двоих. Во-первых, мальчишку, который пытался изображать великого детектива. Вероятно, юнец на обучении из Особой службы. Во-вторых, долговязого брюнета с шарфом до самого носа и с газетой. Он, видите ли, совершал моцион по площади и ближайшим улицам. Когда раздался взрыв, он посмотрел на часы и начал неторопливо уходить в сторону. Я догнал его и окликнул - он резко ускорил шаг, хотя и не побежал. Я его настиг, разумеется, но немного не учёл, что плечо ещё не зажило до конца. Падать было... несколько болезненно, - скривился дядя.

- Сэр Клэр Черри имел несчастье схватить этого господина за рукав прямо на глазах у дежурных "гусей", - дополнил рассказ Мэтью. - А господин не стал убегать, но с силой оттолкнул его и засвистел в свисток, а затем позвал на помощь. "Гуси", увы, не разобрались в ситуации, и весьма неласково обошлись с сэром Клэром Черри, пока не выяснилось, что это недоразумение.

- Мерзавец же тем временем скрылся, - подытожил дядя. - Ничего, я запомнил его голос... О чём вы думаете, дражайшая племянница? Если о здоровье миссис Китс, то не стоит беспокоиться. Отдохнёт и встанет на ноги. В крайнем случае, оглохнет на одно ухо, что будет только справедливо. Её стоило бы выбросить на улицу без содержания... Но, учитывая ваше мягкосердечие, советую назначить этой бестолковой женщине небольшую ренту и отстранить от работы навсегда. За длинный язык.

К стыду моему, размышляла я вовсе не о судьбе Магды и даже не о том, что женщина, которой все доверяли без оговорок, невольно выдала не тому человеку распорядок дня в особняке, отношения между прислугой и, возможно, рассказала об особом положении Лайзо... Нет, меня заворожило иное.

- Как вы полагаете, - произнесла я тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, - "Нола" звучит так похоже на "Финола", потому что это совпадение?

- Не может быть, - отрезал дядя Клэр. - Конечно, саму её я никогда не мог разглядеть, но какой нормальный человек станет больше года рисковать с разоблачением, чтобы втереться в доверие к служанке и...

- Одна поправка. - Эллис уже вернулся и теперь стоял у двери. - Финола - не нормальный человек. И вот тому подтверждение.

В руках у него был ворох каких-то грязных тряпок...

Я пригляделась, и в голове у меня зазвенело.

- Эллис, я же просил вас, - зазвучал голос Мэтью точно издали.

- Просить этого человека и надеяться, что он прислушается? Вы шутите. Он всё делает по-своему, - едко отозвался Клэр. Мне казалось, что дядя говорит под водой.

- Крысолов, - с трудом разомкнула я губы. Мир вокруг стремительно заволакивало золотой пеленой.

- Что? - вскинулся Клэр.

- Крысолов, - повторила я с трудом. - Точнее... точнее, костюм... костюм человека, которого увела Финола на балу.

...В ворохе опалённого мокрого тряпья, который держал Эллис в охапке, ещё можно было опознать обрывки ярко-зелёной рубашки, часть кожаного жилета и потрёпанное павлинье перо.

- Леди Виржиния? - позвал меня кто-то. За пеленой не различить было даже тембра голоса. - Леди Виржиния, вам дурно?

- Нет, - откликнулась я, чувствуя, как немеют губы - от улыбки. Затем слегка наклонила голову и потёрла виски, чтобы избавиться от гула в ушах и золотистой завесы перед глазами. - Мне хорошо... То есть я в порядке. Просто устала.

На самом деле, было бы естественно, если бы после таких новостей мне стало плохо. Но несколько секунд назад накатило осознание двух невероятно важных фактов.

Первый - Финола безумна; она убеждает всех, что играет жизнью Лайзо, так последовательно и упорно, как можно только лгать.

Второй - видение, внушившее нездоровые мысли о корысти и предательстве, навеял некто иной. Не Финола, о, нет, она на такое не способна. Но есть тот, кто давно не появлялся на сцене; тот, кто причинил мне больше мук, чем любой другой враг; тот, для кого сны - родная стихия.

Валх, господин с чёрной служанкой.

И если две эти силы - и дочь ши, и мёртвый сновидец - рьяно пытаются обернуть всё так, словно Лайзо у них в руках... значит, никто из них на самом деле над ним не властен. Зеленоглазый колдун ускользнул от врагов и развеялся в зимнем сумраке, точно дым. По каким-то причинам он пока не может вернуться. И всё, что в моих силах - верить в него и вести свою игру.


ПРОДОЛЖЕНИЕ ОТ 09.07.2015


В ту ночь я спала прекрасно и пробудилась легко, около семи, чего давно уже не случалось. Видения - и пророческие, и кошмарные - на сей раз обошли стороной особняк на Спэрроу-плейс. Голова была ясной, а настрой - боевым. Мы с Мэдди быстро выпили по чашке кофе с рассыпчатым печеньем и отправились в кофейню, остановив ближайший кэб.

Дядя Клэр наверняка сказал бы много выразительных и точных слов о такой беспечности, однако после вчерашних событий он ещё крепко спал, и покой его охранял верный Джул.

- Что будет с Магдой? - потянула Мадлен меня за рукав, когда мы уже подъезжали к "Старому гнезду". Я оглянулась на окошко, сквозь которое видно было спину возницы, и пожала плечами:

- Полагаю, последую дядиному совету. Но не сейчас, а спустя полгода, когда смогу убедиться, что она полностью оправилась. Не хочу, чтобы она думала, что это наказание за проступок.

Мэдди уткнулась взглядом в колени и аккуратно расправила коричневую юбку.

- А на самом деле - наказание?

Я мягко улыбнулась и накрыла её руку своей. Представляю, какие мрачные мысли бродят сейчас в хорошенькой рыжей головке... О другом предательстве, вполне осознанном и принёсшем куда больше горя.

- Нет, конечно. Но дядя прав - Магда говорит слишком много. Она слабое звено в цепи. И страшно не то, что ею снова могут воспользоваться, а то, что в следующий раз она пострадает сильнее.

На несколько секунд в кэбе воцарилась тишина, если не считать скрипа осей. А потом Мэдди вздёрнула подбородок и сказала тихо:

- Предатели поневоле - орудие на один раз. Потом их ломают и выбрасывают.

- Философское изречение, - вздёрнула я брови от удивления. - Не ожидала от тебя такой...

- Серьёзности? - посмотрела Мадлен мне в глаза и вдруг усмехнулась по-взрослому и устало, совсем не похоже на себя обычную. - Была в театре, долго. Читала мало, слушала много. Старые пьесы, новые пьесы... - Она сглотнула и продолжила после запинки: - Говорить трудно, а думать легко. Много думаю.

Честно признаться, я считала, что неплохо разбираюсь в людях. Но сейчас подруга и компаньонка выглядела незнакомкой. Образ легкомысленной, верной, доброй, сильной, но не особенно склонной к размышлениям девушки пошёл трещинами. Он безупречно подходил Мэдди-сиротке, обласканной вниманием рода Эверсан-Валтер, о, да. А вот Хэрриэт из трущоб, бывшая воспитанница маркизы Фойстер и запасная актриса преуспевающего театра, конечно, никак не вписывалась в него.

Но до сих пор этот факт как-то ускользал от моего внимания.

- О чём вы думаете? - спросила она внезапно.

- О том, что мы все иногда переоцениваем свои способности, - ответила я уклончиво.

Расписываться в неспособности разглядеть настоящий характер подруги за привычным образом как-то не хотелось.

В кофейне переживания быстро сгладились и поблекли - суета прекрасное средство от лишних раздумий. Георг и миссис Хат услышали весьма сокращённый вариант вчерашнего происшествия. Больше всего их обеспокоила судьба Магды, но мы сошлись на том, что ей действительно следует отдохнуть и подлечиться, а там - как получится.

Вскоре после открытия в "Старое гнездо" заглянула изрядно постаревшая за последний год виконтесса Стормхорн в сопровождении компаньонки, женщины плотно сбитой и суровой, скорее похожей на дочь фермера, нежели на потомка весьма почтенного рыцарского рода.

"А может, дочери рыцарей и должны выглядеть так? - подумалось мне вдруг, и эта мысль показалась забавной. - Ведь звание и землю когда-то получали способные воины, крепкие не только духом, но и телом".

Около получаса я скоротала в компании виконтессы, слушая её пространные воспоминания о леди Милдред. Постепенно гости занимали и другие столики - постоянные посетители, которые уже много лет приходили в одно и то же время в определённый день недели. Естественно, без приглашения и направленного заранее письма.

А затем, около полудня, появился человек, который не сразу привлёк моё внимание. Удивительно, потому что среди обычных гостей он выделялся так же сильно, как лёгкий деревянный самолёт на Уотерс-лейн среди череды автомобилей и кэбов. Тем не менее, заметила новоприбывшего я лишь тогда, когда он поймал мой взгляд и удержал на несколько секунд.

- Добрый день, леди Виржиния, - улыбнулся он, когда я замерла у его столика. Мне померещился лёгкий акцент, но не иностранный, а, скорее, старомодный. Так вроде бы говорили ещё умудрённые годами лорды в отдалённых графствах. - Мы не имеем чести быть представленными друг другу, однако я много слышал о вас и не удержался от визита. Представлюсь, если не возражаете: меня зовут Хайнрих Берг, и я путешественник. В столице проездом.

- Что ж, добро пожаловать в Бромли, мистер Берг, - не сразу нашлась я с ответом, стараясь рассматривать гостя не слишком пристально, дабы не нарушать приличий. - Могу уверить, что вы выбрали самый удачный момент для визита в кофейню. Гостей сегодня немного, как видите.

Выглядел он занимательно и в то же время неприметно. Правильные, но скучные черты лица: крупные глаза с чуть приопущенными уголками, широковатый нос с горбинкой, полные бесцветные губы и впалые щёки с едва заметной тёмной щетиной - или, точнее, намёком на неё. Легко можно было предположить, что среди предков гостя затесались романцы или марсовийцы, если б не светлая кожа розоватого оттенка: лицо Паолы, к примеру, имело тот холодный желтовато-охристый тон, который принято называть "оливковым", хотя к настоящим оливкам он, разумеется, никакого отношения не имел. Безупречной осанкой мистер Берг похвастаться не мог, и потому определить его рост с первого взгляда я не смогла. Выше среднего разве что... Пиджак, жилет и брюки в неброских серо-коричневых цветах неуловимо ничем не отличались по крою от обычных для джентльменов Бромли, но казались великоватыми, сшитыми слегка не по мерке.

Было и ещё кое-что, заставившее меня обеспокоиться. Если бы не печальный опыт, то я бы и не заметила важную деталь: мистер Берг носил шейный платок с нелепым рисунком - то ли раздавленные лилии, то ли просто желтоватые пятна на синем фоне. В узле поблёскивала булавка с головкой из алого коралла. А ещё гость время от времени касался перстня на правой руке - массивного, с блестящим камнем.

Паола делала почти так же, когда отвлекала внимание от не совсем мужского лица "мистера Бьянки".

- Моя удача, - продолжил тем временем мистер Берг. Надеюсь, моего замешательства он не заметил. - Значит, я могу рассчитывать на короткую беседу?

- О, да, разумеется, - улыбнулась я непринуждённо. - Будет весьма любопытно. Нечасто в "Старое гнездо" заглядывают путешественники. Как насчёт кофе? Мадлен!

Заказ он сделал самый простой - одна чашка, с молоком и коричневым сахаром. Да, пожалуй, здесь бы гадание на характер от Элейн Перро бы не помогло...

- Откуда прибыли, мистер Берг?

- Из Камбрии, - отвечал он спокойно. - Думаю, это самая живописная часть Аксонской Империи. Альба мне понравилась меньше.

- А где вы были до Камбрии?

- В Лотарской Конфедерации. Там я прожил несколько лет - изумительно красивые горы, очень спокойные нравы.

- А откуда вы родом? - продолжала расспрашивать я.

Судя по тому, что даже зрачки не менялись размер, мистер Берг не лгал. Хотя наверняка талантливо недоговаривал. И ещё один факт вызывал беспокойство... Обычно после такой короткой беседы можно было по крайней мере выявить особенные словечки, интонации в конце концов. Но сейчас - ничего. Ровно, скучно - этакий "усреднённый бромлинец".

- Из маленького городка под названием Рейн. Там сплошная скука, нечем даже похвастаться, - откликнулся он, не отводя от меня взгляда. - А вот в столице жизнь весьма насыщенная. Хотя главное событие зимы я, боюсь, упустил.

- Да? И какое же? - со приличествующей случаю живостью поинтересовалась я.

- Королевский маскарад, разумеется. А вот вы там были, насколько мне известно?

Сердце остановилось, а затем заколотилось вдвое быстрее.

- О, да, естественно. Эверсаны традиционно получают два приглашения, - ответила я, пытаясь не показать волнения.

Вроде бы получилось.

"О чём он спросит дальше? - пронеслось в голове. - О Финоле? О моём спутнике?"

Но мистер Берг, кем бы он ни был, сумел преподнести сюрприз.

- Что ж, тогда беседы с иноземцами и путешественниками для вас не в новинку, - произнёс он, снова тронув перстень. От ритмичного посвёркивания камня я ощутила лёгкое головокружение. Перепады голоса от низкого к ещё более низкому и тихому завораживали. - Полагаю, вам не раз приходилось беседовать с моими, так сказать, коллегами.

Значит, путешественники и иностранцы.

От сердца отлегло. Переведя дыхание, я осмелилась прощупать почву:

- Вы не ошиблись. Судьба свела меня на маскараде с одной путешественницей. Точнее, с четой путешественников. Наверняка вы слышали о них - чета Перро. Мистер Перро - известный лётчик...

Я продолжала щебетать, как пустоголовая светская пташка. Интерес гостя, прежде ощутимый буквально, точно давление встречного ветра или низких туч, немного ослаб.

Значит, мимо.

- Воистину занятное знакомство.

- Да, да. А вообще на нынешнем маскараде было предостаточно иноземцев, - отважилась я продолжить игру и начала перечислять, внимательно отмечая малейшие изменения в лице мистера Берга и выдумывая примеры на ходу: - Один человек, одетый как гипси, оказался романцем. У моего воспитанника гувернантка - романка, поэтому акцент я узнала. Ещё меня приглашал на танец кавалер из Марсовии. Такой смешной и безвкусный костюм в духе карнавалов Серениссимы! Увы, общих тем для разговора у нас не нашлось. А вот с гостем из Алмании мы беседовали довольно долго...

Зрачки у Берга резко расширились, а лицо разом стало более расслабленным.

То самое? Он интересуется алманцами?

- Вот как? - с тем же вежливым любопытством переспросил Берг.

- Он представился Герром Биратом. Такое забавное имя! - будто бы простодушно воскликнула я. Больше всего мне хотелось переставить вазу и кофейник на середину стола, чтобы хоть чем-то отгородиться от гостя. Вряд ли это помогло бы, конечно. - Он рассказывал много интересного. Я, правда, ничего не запомнила...

Ощущение опасности стало таким сильным, что мне пришлось сделать глоток остывшего кофе. Сердце колотилось в горле.

Нет, пожалуй, для меня это слишком.

- Что же вы замолчали, леди Виржиния? - произнёс мистер Берг с лёгким укором, без намёка на нетерпение.

Мне только и оставалось, что ответить ему беспечной улыбкой, протараторить:

- Прошу прощения, мистер Берг. Кажется, виконтесса Стормхорн собирается уходить. Мне непременно следует проводить её, она была близкой подругой леди Милдред. Я отлучусь ненадолго, - и сбежать с воображаемого поля боя.

Виконтесса, разумеется, и не думала пока никуда уходить. Я подошла к ней и спросила что-то малоосмысленное, а затем ушла во внутренние помещения - сперва на кухню, следуя за Мэдди, потом в комнату, где стоял телефон.

"Пусть он будет дома, - вертелось в голове непрестанно, пока нас соединяли. Телефонистка, кажется, совсем не торопилась. - Пусть он будет дома, пожалуйста. Святой Кир, святая Генриетта, все святые Небеса, пусть он будет дома..."

- Особняк Рокпорт, - послышался в трубке суховатый голос миссис О'Дрисколл.

- Мне нужно срочно поговорить с маркизом, - выдохнула я, забыв даже представиться. Видимо, экономка меня всё же узнала - или что-то особенное проскочило в голосе, потому что она почти сразу произнесла:

- Сию секунду, миледи.

Прошло, конечно, возмутительно больше секунды. Наверное, минута или даже полторы.

- Слушаю. Это вы, драгоценная невеста? Что-то произошло?

- Не знаю, - откликнулась я, пытаясь выровнять дыхание. Выходило скверно. - Дядя Рэйвен, я не знаю, что делать. У меня тут в кофейне какой-то человек. Кажется, иностранец. И он очень интересуется Герром Биратом, тем алманцем с маскарада. У меня плохое предчувствие, очень плохое, дядя, я...

- Задержите его любым способом. Буду через полчаса, - резко ответил маркиз. И добавил чуть мягче: - Вы справитесь, Виржиния.

Я кивнула, совершенно позабыв, что по телефону этого разглядеть нельзя, и повесила трубку. Силы на то, чтобы выйти в зал, появились нескоро.

Мистера Берга к тому времени за столиком уже не было. Мэдди сказала, что он вышел почти сразу.



Продолжение следует...





















home | my bookshelf | | 12. Кофе и мёд |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 35
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу