Book: Что, если... (ЛП) (перевод Хелемеля Оля)



Что, если... (ЛП) (перевод Хелемеля Оля)

Ребекка Донован

Что, если…


Пролог

- Какого черта мы здесь делаем, Кэл? – спрашивает Рей и тут же вручает мне пиво. - Мне не нравились эти люди, когда мы были в средней школе. И по-прежнему не нравятся. Ничего не изменилось.

Но что-то изменилось.

Я сижу на задней откидной панели своего грузовика, делая несколько больших глотков, и небрежно оглядываю толпу, распределившуюся в группы по очевидным причинам, когда мы окончили школу в прошлом году: спортсмены, театралы, любители травки и, конечно же, элита.

Они и есть причина, по которой я здесь. Отчасти.

- Я даю на это один час, и потом мы сваливаем отсюда, - заявляет Рей, делая глоток пива. Она медленно опускает свою баночку, смотря через поле. - Черт побери. Это Хизер Таунсенд идет сюда?

Я поднимаю глаза именно в тот момент, когда Хизер появляется передо мной, накручивая прядь светлых волос на свой палец.

- Привет, Кэл. Я рада, что ты пришел, - говорит она, при этом кокетливо улыбаясь.

- Привет, - отвечаю я. Она подходит ко мне ближе, втискиваясь между моими свисающими ногами.

- Вечеринки в лесу это так…. по-детски. - Она театрально вздыхает. - Я имею в виду, предполагается, что мы немного выросли, когда уехали в колледж.

- Да, но у нас все еще есть родители, которые охотно не позволяют нам напиваться и громить их дома, - отмечаю я. Она смеется так, будто бы я сказал самую забавную вещь, которую она когда-либо слышала.

Рей застонала. – Вы, наверное, разыгрываете меня.

Хизер наклоняется так, что я могу чувствовать ее дыхание у своего рта. - Я думаю, что вместе мы весело проведем лето.

Я сглатываю, не в состоянии отодвинуться от нее еще дальше без того, чтобы не завалиться.

- Я буду здесь только в течение недели, - говорю я ей. Она выпятила свою нижнюю губу и надулась. Совсем не привлекательно.

- Куда ты собираешься? – спросила она, поставив руку на мое колено. Все мое тело тут же напряглось.

- В Орегон. Я работаю у своего дяди в течение всего лета.

- Но ты же только что приехал сюда, типа….сегодня.

Я слышу, что Рей что-то ворчит себе под нос.

- Извини, - говорю я, пожав плечами. - Так, хм. Где все? Я не вижу с вами Николь, ребята.

Хизер отстраняется, закатив свои глаза и скрестив руки на груди. Я задел за больное место.

- Я не знаю. Мне кажется, она просто думает, что лучше нас, потому что теперь учится в Гарварде.

Я пытаюсь разузнать немного больше. - Она связывалась с тобой с момента нашего выпуска? - Я чувствовал, как Рей уставилась на меня.

- Даже ни одного дурацкого сообщения. Я имею в виду, мы же были ее лучшими друзьями как бы…навсегда. И ничего. Сучка.

У меня глаза на лоб полезли от такой враждебности.

- Хизер, - Ви стояла позади нее, уперев свои руки в боки. - Вечеринка вообще-то там. - Она кивает в сторону «элиты», собравшейся вокруг «БМВ» Кайла.

- Сейчас буду, - отвечает Хизер; потом она оглядывается на меня. – Возможно, мы можем чем-нибудь заняться перед тем, как ты уедешь.

- Возможно, - ответил я, зная, что этому не бывать. Хизер отвернулась и ушла с Ви туда, где ей было самое место. Я резко соскочил с грузовика и стал смотреть, как они возвращаются назад к толпе, никогда ранее не замечавшей нас до сегодняшнего дня.

Я сильно ударился плечом, и все закончилось тем, что я пролил пиво на свои штаны.

- Это все не для твоих глаз, - угрожающе сказал Нил, стоя за моей спиной.

Я закрываю глаза и вздыхаю, сдерживая себя от жгучего желания обернуться и ударить кулаком ему в лицо. Мои пальцы сжимаются только лишь при одной мысли о нем.

- Ну, ты и мудак, - сказала Рей коротко и ясно, когда я наконец-то развернулся к нему.

Я смотрю мимо Нила - он пытается выглядеть крупнее, чем есть на самом деле, сгибая свои руки по бокам - на Рей и едва заметно качаю головой.

- Что, девочки все еще дерутся за тебя? – насмехается Нил. - Ты на самом деле не изменился, независимо от того как ты выглядишь.

Я ничего не говорю. Это бессмысленно. Он такой же осел, каким был в старшей школе, и мои слова ничего не изменят.

- Нил! – крикнул какой-то парень издали. – Где тебя черти носят? Мы ждем «Beam» уже целый час. Тащи сюда свой зад.

Напряженность с моих плеч спадает, когда он направляется в сторону «БМВ» своего брата.

- Кэл, я не знаю, почему ты все еще позволяешь с собой так обращаться. Черт, да ты сейчас здоровее его. Ты знаешь, что можешь справиться с ним, - сказала она, все еще с негодованием смотря через мое плечо.

- Он не стоит того. – Я плюхнулся на задний борт своего грузовика.

- И что, черт возьми, это было с Хизер Таунсенд? Серьезно? Конечно же, ты вырос на три дюйма вверх, сменил очки на контактные линзы и нарастил мускулатуру, я не знала, что твое тощее тело можно преобразить, но ты не выглядишь как-то иначе. Ты – это все еще ты.

- Спасибо, что контролируешь мое эго, Рей. Я ценю это.

Она продолжала игнорировать меня. – А Николь Бентли? Ты серьезно, Кэл? Я-то думала, что ты забил на нее еще несколько лет назад.

- Но тебе не кажется странным, что она не приехала домой этим летом?

Что-то надломилось, когда я не увидел ее сегодня вместе с девчонками. И это продолжается. Именно из-за нее я здесь.

Я пристально наблюдал за тем, как Эшли оседлала Кайла, присосавшись к нему так, словно вознамериваясь пометить свою территорию. Кайл был парнем Николь на протяжении почти всех старших классов. А Эшли, Хизер и Ви, как предполагалось, были ее лучшими подругами. Я никогда не был убежден, что ей место среди них, даже если она была на самом верху этой иерархии. Она всегда, казалось, тяготилась подобным вниманием. Или, возможно, я был единственным, кто так думал. Я давным-давно прекратил пытаться защищать репутацию снежной королевы Николь, потому что это бесило Рей.

- Почему тебя это так волнует? – поинтересовалась Рей. – Мы не дружим с ней с тех пор, как Ришель переехала в восьмом классе. Николь выбрала их, помнишь? – В голосе Рей слышалась колкость. Я знаю, тем самым она скрывала боль от потери в один момент двух самых наших близких людей, боль, которую она все еще чувствовала. Мы не разговаривали об этом. Мы никогда этого не делали. Я знаком с Рей всю свою жизнь, так что я действительно знаю ее, даже когда она просто молчит.

Мы вчетвером росли вместе в одном и том же провинциальном Калифорнийском квартале. Рей живет по соседству, хотя, в данном случае, она практически член семьи. Николь и Ришель были соседями несколькими домами вниз по улице. Когда мы были детьми, мы были «не разлей вода». Но все изменилось, когда мы выросли.

Ришель уехала. Сначала мы были на связи, а потом все прекратилось. Вскоре после этого Николь предпочла популярность нашей дружбе. Рей так и не смогла забыть предательство Николь. А я не могу забыть саму Николь. Я никогда не признаюсь в этом Рей или кому-либо другому, но я скучаю по ним. Я знаю, что сейчас ничего не могу с этим сделать. Столько воды утекло.

Я обращаюсь к Рей. - Разве не странно, что от самой популярной девочки в школе уже более года ничего не слышно, и никому нет до этого никакого дела?

- Кроме тебя? – отвечает Рей с насмешкой. – Забудь ты уже о ней, Кэл. Она стала королевой сучек из «Элиты», и сейчас Эшли сменила ее на посту. Им нет никакого дела до нее. И никогда не было. Не знаю, почему тебя это так волнует.

- Просто она словно…испарилась, - сказал я тихо, рассредоточено глядя на землю.

В отголосках померкшей памяти я могу слышать крики Николь. Это была последняя фраза, которую я слышал прежде, чем она просто исчезла.

- Ты не можешь просто забыть это, притворяясь, что ничего не произошло.


Глава 1

- Ты же понимаешь, верно? – говорит Карли. - Я действительно чувствую себя ужасно, расставаясь с тобой на вечеринке, но я не думаю, что было справедливо ждать и сделать это позже, когда мы оба бы надрались. - Она скрещивает руки на груди, подчеркивая то, как мало прикрывает ее костюм Джина.

- Да, - кивая, отвечаю я — слишком потрясенный, чтобы сказать что-либо еще. Я пристально смотрю на ковбоя, с которым она разговаривала, когда я ее нашел, стоя на безопасном расстоянии с двумя красными чашками в руках. Я могу только предположить, что он - причина, по которой она хочет поговорить сейчас, а не потом.

Не то, чтобы у нас все настолько серьезно. Я имею в виду, это длилось всего лишь три недели. Карли потянула меня вниз, касаясь края моей бейсболки, и поцеловала меня в щеку прежде, чем исчезнуть в искусственном тумане вечеринки в честь Хэллоуина. Я смотрю вниз на эти две чашки, которые несу и качаю головой. Это полный отстой. Выливая одно пиво, я выбираюсь из дома через черный ход. Ни за что на свете я не хочу больше здесь ошиваться.

Завернув за угол, я нахожу сцепившуюся парочку у стены дома, как напоминание о том, чем я не буду заниматься сегодня вечером. Это не то, в чем я нуждаюсь прямо сейчас. Но по мере того, как только я приближаюсь к ним, то понимаю, что они не пытаются перепихнуться; они спорят … или это больше похоже на то, как она отшивает его.

- Не смей лапать меня, - девушка, одетая с ног до головы в черное, кипит от ярости. До меня не сразу доходит, что она одета в костюм ниндзя, так как она практически сливается с тенью дома. Потом я вижу что-то похожее на лезвие, сверкающее в ее руке. - Эта задница не предназначена для того, чтобы ты ее лапал, и если ты хоть взглянешь на нее, я раскромсаю твои яйца. Усёк?

Парень в медицинской форме кивает, его глаза метаются между ее проницательным взглядом и саем, закрепленным под ее подбородком. Оружие, похоже, настоящее. И она выглядит достаточно разъяренной, чтобы использовать его. Я бы тоже был не в состоянии говорить, окажись я в подобной ситуации.

Я делаю глоток своего пива, ожидая, что же она сделает. Но она просто уходит. Я разочарован. Я ожидал, что она хотя бы двинет его коленом или типа того.

- Гребаная психопатка, - выплюнул хирург — но не достаточно громко для того, чтобы она услышала. Я думаю, что он предпочитает защищать свои яйца.

Он решает воспользоваться черным ходом, избегая ниндзя. Умный ход. Я проглатываю оставшееся пиво, бросаю стаканчик на газон и следую за ней — любопытно посмотреть, куда она направится. Я обнаруживаю, что она направляется к тротуару, и продолжаю идти в том же самом направлении.

- Найэль! – выкрикивает какая-то девушка, мчась от парадной двери. - Найэль, куда ты собралась? - Земляничное песочное печенье почти сталкивается со мной, следуя за своей подругой. Она поднимает взгляд, и ее глаза расширяются от удивления. - О. Привет, Кэл! - Она улыбается, ее щеки заливаются румянцем.

Мне требуется лишь миг, чтобы вспомнить ее. - Тесс! Как жизнь?

- Гм. - Она смотрит в сторону тротуара, где остановилась Найэль. - Я в порядке, но я думаю, что мне нужно идти. - Она направляется к своей подруге и говорит, пока идет, - рада была увидеться. Нам следует…

- Вас двоих подвезти? – спрашиваю я, посмотрев на нее и на вулкан, стоявший в позе руки в боки.

- Конечно.

- Нет!

Я перевожу глаза между этими двумя девушками, не уверенный, кого из них слушать.

- Да ладно тебе, Найэль. Холодно же. Позвольте ему довезти нас.

- Мне нужно пройтись. – Найэль разворачивается и продолжает идти вниз по тротуару. Я смотрю на Тесс вопросительно. Она вздыхает и мчится вслед за ней. Ничего не могу с собой поделать – я заинтригован и вынужден пойти за ними.

- Офигенно тупые парни, - ворчит под маской, сосредоточенный на своих шагах, ниндзя.

- У нее плохая ночь, - пытается объяснить Тесс.

Я тщательно изучаю девушку в черном. Ее лицо скрыто, только разрез открывает ее глаза. Черная одежда и штаны не обтягивающие, но они не скрывают факт, что под ними прячется девушка. Скажем так: эта девушка сделала бы даже мешок для мусора сексуальным. Добавьте таинственность от незнания того, как она выглядит, и я внезапно завелся на полную катушку. Придурок, ты должен держать свои ручонки при себе.

- Как твои занятия в этом семестре? Ты уже выбрал специализацию? – спрашивает Тесс, ее внимание сосредоточено на мне. Я переключаю свои мысли подальше от кипящего ниндзя, который продолжает сыпать ругательства. Я начинаю думать, что она могла бы вернуться на вечеринку и тогда хирургу точно потребуется операция.

- Все в порядке. И нет, я все еще понятия не имею, кем я хочу быть, когда вырасту.

Тесс рассмеялась. - Я надеялась, что у нас будет еще какой-нибудь общий предмет. Ты просто спас меня на истории искусств в прошлом семестре. Я не думаю, что смогла бы бодрствовать, если бы ты не выдумал свои собственные комментарии для слайдов. - Тесс улыбается мне. Я вижу, как застенчивый флирт мерцает в ее глазах. Я решаю проигнорировать его.

- Я хочу, чтобы ты позволила ему подбросить нас, - жалуется Тесс своей подруге. – Холодно же. - Она обхватывает себя руками, слегка дрожа.

Я останавливаюсь, чтобы снять полосатую фланелевую рубашку, которую я одел поверх футболки. - Держи.

- Спасибо. – Тесс светится, когда берет её и накидывает на плечи.

Найэль ждет нас, скрестив руки и смотря на меня с осуждением. Я смотрю вниз на свою рубашку, думая, что она, возможно, порвалась или заляпалась. Я даже не рассмотрел её как следует, когда натянул на себя.

- Ну что?

- Ты кем себя возомнил? – спросила Найэль, резко развернувшись, и снова начала шагать.

- Просто пьяным студентом колледжа.

- Очень оригинально. – Ее голос был полон сарказма.

- Что? Ты разве видела еще одного такого на вечеринке? Я думал, что был один в своем роде.

Тесс хихикнула. Найэль явно насмехалась.

Я осматриваю блестящий металл, находящийся за ее поясом. Оружие настоящее. - Ты знаешь, как его использовать?

- Хочешь узнать? - она хватается за нож.

- Найэль! – заворчала Тесс. Она виновато смотрит не меня. - Извини. Она обычно не такая неуправляемая … Ладно, да, она такая. Но все равно прости эту её выходку.

- Ты не должна извиняться за меня. Особенно, когда я стою рядом.

- Я нисколько не обиделся, - уверяю я Тесс, при этом глядя на Найэль, глаза которой слегка напряглись. Слишком темно, чтобы определить их цвет, на них падает тень от маски, но они необычной формы, которая кажется пугающе знакомой. – Тем не менее, я не собираюсь ловить тебя на твоем же предложении продемонстрировать твои навыки применения оружия. Даже если ты не знаешь то, что ты делаешь, это, вероятно, причинило бы боль. А я с болью не в ладах.

Краешки глаз Найэль слегка сморщились, и я уверен, что заставил ее улыбнуться.

Мы остаемся в нашем причудливом полу-молчании с Тесс, пытающейся согреться, и ворчащей Найэль.

Я пытаюсь лучше разглядеть ее, но она пригнула голову к крепко сжатым кулакам. Я поймал себя на мысли, что она, вероятно, самая сердитая девушка, которую я когда-либо встречал.

Мы, наконец-то, подходим к остановке перед их общежитием под ярко-оранжевым светом.

- Спасибо, что проводил нас, - говорит Тесс немного разочарованно, когда замечает, что я полностью сосредоточен на нее подруге. Она снимает фланелевую рубашку с плеч и протягивает ее мне.

- Не за что, - я отвечаю, быстро улыбнувшись перед тем, как оглянуться на Найэль. – Был рад встречи с вами.

- Мы не… - начинает она, но ее слова прерываются, когда наши глаза встречаются. Все исчезает, и я не могу отвести взгляд. Я смотрю в самые невероятные голубые глаза, которые когда-либо видел. Это те самые глаза, которые могут заставить меня стоять здесь как полного идиота и смотреть в них всю ночь. Я знаю, потому что я смотрел в них прежде.

- Доброй ночи, - говорит Тесс. Я моргаю.

- Доброй ночи, Тесс, - отвечаю я хрипловатым шепотом. Когда я оглядываюсь назад, девушка в черном уже идет через лобби.

*     *     *

Я действительно никогда раньше не смотрел в глаза так долго. Существует так много форм и линий. Чем дольше я смотрю, тем больше оттенков я нахожу. Есть оттенок синего вокруг радужки, он такой легкий, что едва ли вообще похож на цвет. Потом все цвета, кажется, становятся более темными, поскольку они распространяются, как гроза, разделяющая на части ясное небо. Линия вокруг ее глаза настолько темная, почти фиолетовая, как … полночь. Я клянусь, что в ее глазах можно отыскать абсолютно любой оттенок синего, и даже пятнышки серебра. Фокусировка на различных цветах удерживает меня от моргания. Я хочу придвинуться поближе, чтобы разглядеть их полностью.

- Ришель, прекрати. Ты заставишь их моргнуть, - внезапно я слышу голос Рей позади себя. - Что? Ты на самом деле ревнуешь, что он не смотрит в твои глаза?

- Заткнись, Рей! – Ришель раздражена в то время, как Рей смеется.

Длинные, темные ресницы Николь дрожат и закрываются.

- Кэл выиграл! – объявляет Ришель.

Я откидываюсь назад и моргаю несколько раз. Мои глаза сухие от того, что так долго не закрывались.



Николь смотрит на меня и слегка улыбается, ее щеки залил румянец. - Ты победил.

*     *     *

- Не может быть, что это она, - бормочу я, прислоняясь к перекладине, которая являет собой деревянную доску между двумя кучами молочных ящиков для тары. Она съезжает под моим весом, потому что не предназначена для того, чтобы поддерживать людей.

- Чувак, о чем ты говоришь? - спрашивает Эрик с другой стороны. - Ты твердишь о глазах уже в течение целого часа. Ты пьяный, и это не имеете никакого смысла.

- Ты не понимаешь! – восклицаю я. - У нее ее глаза.

- Ладно. Не важно, что ты говоришь. Ты не за что не поедешь в нашу квартиру. Оставайся сегодня вечером здесь. Диван весь в твоем распоряжении.

Я киваю, с трудом моргая, спотыкаюсь и падаю на темно-коричневый диван. Эрик бросает мне одеяло, которое приземляется на мои колени. Я оставляю его там, не потрудившись даже накрыться. А затем шлепаю рукой по лицу и закрываю глаза.

Я пытаюсь убедить себя, что все это выдумал. Глаза ниндзя проблеснули передо мной всего лишь на пару секунд. Но я клянусь, что я смотрел в глаза Николь Бентли.


*     *     *

Я внезапно просыпаюсь, когда переворачиваюсь и чуть не падаю с дивана. Мне требуется секунда, чтобы понять, где я нахожусь. Тогда воспоминания о прошлой ночи начинают выплывать на поверхность.

Разрыв. Ниндзя. Земляничное песочное печенье. Глаза Николь. Прогулка в братство Эрика. Выпивка. Еще больше выпивки.

Я медленно сажусь, позволяя вертолетам в моей голове остановиться прежде, чем я доберусь до своих ботинок. Я провожу сухим языком по небу, съежившемуся от ужасного привкуса.

- Привет, - хрипло говорит Эрик с нижней койки с другой стороны спальни. - У тебя есть занятия?

- Сегодня же воскресенье, - сообщаю я ему, пока засовываю ноги в ботинки.

- Точно, - говорит он, отворачиваясь и накрываясь одеялом с головой.

Часы показывают десять утра. Я действительно хотел бы лечь спать, но мне нужно подготовить доклад и похмелье, с которым нужно справиться. Ну, не обязательно точно в таком же порядке.

Я накидываю на себя фланелевую рубашку и нахожу выход из студенческого клуба. Мне нужно пройти несколько кварталов назад туда, где я припарковал свой грузовик перед вечеринкой в честь Хэллоуина вчера вечером. Делая отрезвляющий вдох холодного, свежего воздуха, я завожу грузовик. Замерзший винил просачивается сквозь мои джинсы и морозный воздух немного помогает освежить мою голову. Мне нужен кофе.


*     *     *

Я отчаянно нуждаюсь в кофеине, чтобы встряхнуть свою задницу, поэтому терпеливо жду своей очереди в «Бин Баз». Особенно сегодня. Вчера вечером я вжился в роль пьяного парня из колледжа. Я не часто это делаю. Но это была провальная ночь.

Я благодарю Мэл, находящуюся за стойкой, поскольку она вручает мне мою чашку. Я наполовину убежден, что я - лунатик, поскольку когда я направляюсь к двери, то мои глаза едва открыты. Я сосредоточился на свете, проникающем через выход, и сконцентрировался на том, чтобы двигаться в этом направлении.

- Кэл?

У меня глаза лезут на лоб, и я делаю глубокий вдох через нос в попытке сосредоточиться. Передо мной стоит Карли. Как она узнала, что я буду здесь? Я никогда не приходил с ней сюда. Я никогда не прихожу сюда ни с одной из девушек. Я выбрал самое неудобное кафе от кампуса, чтобы избежать случайного столкновения с ними.

- Карли, что ты здесь делаешь? – Спрашиваю я, слишком удивленный, чтобы выбирать выражения.

- Мм, я пришла за кофе, - отвечает она, держа в руках чашку.

- Точно, - говорю я, слегка кивнув, и чувствуя себя полной задницей.

- У тебя есть секундочка? Я надеялась, что мы могли бы поговорить.

- Мм …, - я сомневаюсь. Просто так стоять здесь и сейчас – это проблема, забудьте о разговоре.

- Ненадолго. Я обещаю.

- Хорошо. - Я неохотно следую за ней к столу, который стоит перед большим венецианским окном. Я понятия не имею, во что я ввязываюсь. Я предполагаю, что она хочет принести извинения за то, что порвала со мной вчера вечером.

- Я думаю, что совершила ошибку, - говорит она, когда я опускаюсь на стул. - Я не должна была расставаться с тобой.

Я определенно не предвидел подобный исход.

Мое изумленное молчание поощряет ее продолжать. - Я думаю, что взбесилась, потому что у меня стали появляться чувства к тебе. Но после того, как ты ушел вчера с вечеринки, я поняла, что в кампусе полно придурков. Ты не похож на них. Я облажалась, и я хочу дать нам второй шанс.

Вот дерьмо. Моя голова сейчас не готова ко всему этому. Поэтому я тяну резину и медленно делаю глоток своего кофе, смотрю куда угодно, но только не на девушку, сидящую напротив меня и ждущую ответа. Именно тогда я и вижу те самые чертовы голубые глаза из прошлой ночи, уставившиеся на меня с кожаного дивана на противоположной стороне кафе — без маски.

- Кэл? – зовет меня Карли.

- Быть такого не может, - мямлю я, приросший к месту.

- Что? – спросила Карли, в голосе которой слышалась паника. - Нет?

- Извини. - Я быстро прихожу в себя, неохотно отводя взгляд. - Хм, я думал, что увидел … Не имеет значения. - Я качаю головой и пытаюсь сосредоточиться. Вчера вечером она дала мне отворот-поворот. Я с этим смирился. В любом случае все это не могло больше продолжаться, особенно теперь, когда она хочет большего.

Я быстро перевожу дыхание и говорю. - Ты права, нет. Я не могу снова быть с тобой.

- Мм …что? – Карли прищурилась. - Почему?

- Извини, Карли. Я просто не могу. - Я встаю и ухожу, прежде чем увидеть ее реакцию. Я действительно должен выйти через эту дверь. Но я так не делаю. Вместо этого я иду через кафе к коричневому кожаному дивану, где разоблаченная девочка с прошлой ночи читает, задрав свои ноги на журнальный столик.

И я просто стою там, уставившись на нее. Она не замечает меня, и это - вероятно, хорошо, потому что я знаю, что похож на мелкого воришку, нависающего над ней. Я понятия не имею, что сказать, потому что я стою перед Николь Бентли. Но эта девочка выглядит … немного по-другому. Она не совсем похожа на девочку, которая переехала в мой район пятнадцать лет назад. Так что, возможно, это не она. Какой смысл ей быть здесь. Вот только… те самые - ее глаза.

- Николь?

Она не поднимает глаза. Я собираюсь позвать ее снова, когда кто-то задевает мою руку.

- Вот ты где, Найэль, - говорит Тесс, протягивая руку к журнальному столику, чтобы вручить Николь кружку. - Горячий шоколад с двойным сиропом мокко и взбитыми сливками. Как ты можешь употреблять так много сахара по утрам? У меня просто живот сводит только при мысли об этом. - Тогда Тесс смотрит на меня и широко улыбается. - Привет, Кэл.

- Мм, привет, - отвечаю я, полностью поставленный в тупик. Я гляжу то на Тесс, то на Николь и обратно. - Хм, ты - Найэль? – Возможно, я все еще пьяный.

Николь кротко улыбается. - Да. Найэль Престон. - Она протягивает руку. – Извини, вчера вечером я была просто стервой. - Она смотрит прямо на меня, ожидая, что я приму ее руку, которая покрыта вязаной перчаткой с отрезанными пальцами. На ее лице нет и намека на то, что она знает меня. - Я была немного пьяна, и у меня была не лучшая ночь.

- Ага, мм, да никаких проблем, - говорю я медленно, вытягиваясь и накрывая ее тонкую руку своей ладонью. - Приятно познакомиться. - Я поймал себя на мысли, что я либо сплю, либо я пьяный, или я в каком-то гребаном эпизоде «Сумерек». Я клянусь, что пристально смотрю на лицо Николь Бентли, девушки, в раздумьях о которой провел слишком много часов своей жизни. Но она смотрит на меня, будто понятия не имеет, кто я такой. Это сводит меня с ума.

- Извини, но я не знаю…

- Ну, ты и хренов козел! Ты должен был сказать, что у тебя есть кто-то еще. Я не могу поверить, что просила тебя вернуться ко мне!

Я поворачиваюсь именно в тот момент, когда Карли бросает свою кофейную чашку в моем направлении. Я уворачиваюсь, но слишком поздно. Мое тело охватывает боль от горячей жидкости, попавшей на мою грудь. Ошеломленный, я смотрю вслед светлым завиткам Карли, которые выбегают из двери.

Втягивая воздух через сжатые зубы, я отделяю промокшую футболку от моей кожи.

- Омойбог, - открывает рот Тесс. Она хватает салфетки с кофейного столика и начинает отчаянно пропитывать мою рубашку. - Почему она сделала это? С тобой все в порядке?

Мэл появляется передо мной и протягивает мне горсть салфеток. – Тебе нужно что-нибудь?

- Мое достоинство, - бормочу я. Николь смеется. Внезапно мне стало жаль, что я не нахожусь в отключке на диване у Эрика. - Я выгляжу как идиот, так ведь?

Николь улыбается. – Ну, … типа того. Но и она была похожа на психопатку. Так что она победила.

Да застрелите уже меня.

- О, Кэл, я не могу поверить, что она сделала это. Кто она такая?

- Бывшая, - ворчу я, беря салфетки у Тесс. - Спасибо тебе за помощь. Но мне нужно идти. - Я чувствую, как все глаза в зале устремлены на меня, включая и те, которые удержали меня от того, чтобы уйти отсюда, что мне следовало сделать уже давно. - Еще увидимся.

Я бросаю салфетки в мусорку прежде, чем выйти через дверь. Я смотрю через свое плечо и нахожу девушку, похожую на Николь Бентли, которая все еще наблюдает за мной.



НИКОЛЬ

Июнь – Перед четвертым классом

Я наблюдаю, как дома проплывают мимо окна, задаваясь вопросом, когда мы уже остановимся, и какой из них будет нашим. Я взволнованна. Я никого здесь не знаю. Что, если я им не понравлюсь?

Я разглаживаю юбку своего желтого платья, пытаясь не думать об этом. Мама говорит, что я им понравлюсь, так что я должна ей верить, потому что я действительно этого хочу. У меня было две подруги в нашем старом городе. Наши мамы навещали друг друга, поэтому нам было легко дружить. Им нравилось играть с куклами, и я верила, что мне тоже нравится. Они были моими подругами и в школе.

- Ну, вот мы и на месте, - объявляет папа, сворачивая на улицу. Я вижу большой двигающийся грузовик перед ярко-желтым домом. Он подходит к моему платью, и это заставляет меня улыбнуться.

- Кто это? – спрашивает мама, наблюдая за девочкой с каштановыми волосами, которая бежит к автомобилю.

- Она, вероятно, живет по соседству, - говорит мой папа. На ней надеты синие шорты в горошек и белая футболка. Ее волосы собраны в конский хвост, который раскачивается позади ее головы, поскольку она спешит к нам.

- Она очень … навязчивая, вам не кажется? – говорит моя мама, открывая дверцу автомобиля. Девочка стоит около машины, учащенно дыша, словно только что бежала наперегонки. Я не могу отвести от нее взгляд. Я медленно отстегиваю свой ремень безопасности и открываю дверь.

- Здравствуйте. Я - Ришель. Я живу по соседству в синем доме, - объявляет она, ни капельки не страшась. Я удивленно разинула рот, потому что она, возможно, самая храбрая девочка, которую я когда-либо видела.

- Здравствуй, Ришель. Я – миссис Бентли, - моя мама уходит назад, чтобы подтолкнуть меня вперед. Я делаю неуверенный шаг и беру свою маму за руку, стоя рядом с ней. – А это моя дочь - Николь.

- Привет, - говорит мне Ришель и машет рукой. Ее глаза большие и карие, и она улыбается так, словно взволнована от знакомства со мной. - Ты хочешь поиграть?

Я смотрю на маму, не уверенная в том, что же мне делать. Я не была готова к такому. Всего лишь несколько минут назад я была напугана тем, что у меня не будет друзей. Но сейчас я не уверена, что готова расстаться с родителями.

- Это очень мило с твоей стороны, Ришель, - говорит мама. – Но у нас много не распакованных вещей. Может быть лучше завтра. Так что завтра можешь к нам прийти.

Ришель переводит свои глаза от меня к моей маме. Она все еще ждет моего ответа, но я не произношу ни слова.

- Хорошо, - наконец-то говорит она. - До свидания, Николь. До завтра!

Когда я поворачиваюсь к дому, то замечаю мальчика и девочку на другой стороне улицы на тротуаре, наблюдающих за всем этим. У мальчика каштановые волосы, и он носит черные очки. А у девочки светлые волосы, которые заплетены в неряшливую косу. Она сужает свои глаза на мне, словно пытаясь выяснить, какого вида я зверюшка или что-то в этом роде. Я быстро отворачиваюсь и иду со своей мамой в дом, не выпуская ее руки, пока мы не оказываемся в безопасности внутри.


Глава 2

- Что… за…? нет! - Рей смеется так сильно, что не может произнести ни слова. Я снимаю свою рубашку через голову и с нетерпением жду, пока она успокоится.

- Рей, сосредоточься! - требую я, рассматривая красные пятна у себя на груди.

- Ты в этот раз постарался, - говорит Рей, все еще смеясь. - Боже, хотела бы я это видеть.

- Отлично,- ворчу я. - Но дело не в этом. Николь Бентли здесь, в Креншоу.

- Теперь мне кажется, что ты бредишь, - говорит она, медленно успокаиваясь после своего смеха.

- Она уехала в Гарвард. И помешать этому могло лишь то, что она завалила вступительные экзамены, чего, как мы знаем, она никогда бы не сделала. Она никогда в жизни не выбрала бы Креншоу. Это на средине-пути-в-никуда штата Нью-Йорк. Не может быть, чтобы она была здесь.

- Тогда она может быть одной из близняшек, которых разделили при рождении, потому что я клянусь, что видел именно ее. Кроме того, мы уверены, что она действительно в Гарварде? Никто не видел ее и ничего не слышал о ней после выпускного.

- Я знаю, что она поступила. Я видела ее письмо о поступлении, как и каждый ученик в нашей школе. Она не переставала говорить об этом. Это просто не может быть Николь. И я скажу тебе тоже самое, когда приеду навестить тебя в следующем месяце. Я думаю, что ты убедил себя, что эта девушка, которая выглядит вроде как Николь, и есть она. И лучше, чтобы не было снега. Не хочу иметь дело со снегом.

- Отлично! Сама увидишь, когда приедешь, - я понял, что нет смысла пытаться убедить ее.

- А ты сам не пытался спросить у нее, Николь ли она? - спрашивает Рей.

- Эмм ... пытался, - отвечаю я медленно. - Мы были прерваны кофе, помнишь? - и Рей опять заходится в истерике. На этом наш разговор окончен.

Я бросаю телефон на свою кровать и иду в ванную, чтобы отыскать в шкафчике тюбик с мазью от ожогов. Понятия не имею, сколько ему лет, потому он был здесь, когда мы только переехали, но надеюсь, что это поможет. Я аккуратно наношу прозрачный гель на чувствительную кожу.

Возвращаясь к себе в комнату, сажусь на край кровати и прячу лицо в руках, стараясь восстановить образ девушки из кофейни. Определенно в ней есть что-то другое. Ее лицо кажется похожим на лицо Николь, но вроде бы и... нет. Николь Бентли всегда была безупречна, собрана, как будто только что сошла с обложки журнала. Девушку, называющую себя Найэль, кажется, не волнует, как она выглядит, ее каштановые волосы вьются так, словно она только что вышла из душа и, позволяет им вести себя, как захочется - сексуальный беспорядок. Николь - как прекрасно упакованный подарок, перевязанный хорошим аккуратным бантом. А Найэль же является оберточной бумагой, разбросанной по полу рождественским утром.

Может Найэль и не является Николь. Я стараюсь сравнить их снова, сопоставляя друг против друга в своей голове. Но это очень сложно, так как я не видел Николь со времен выпускного. Я до сих пор не могу вспомнить, что случилось той ночью. Я был немного пьян... Ладно, я был пьяный в стельку. Но я знаю, что слышал, как она кричала на своих родителей в их доме.

«Ты не можешь просто забыть это, притворяясь, что ничего не произошло. Потому что тогда ты можешь также избавиться и от меня, папа».

Какого черта тогда произошло? И что могло бы произойти, если бы я не ушел?

*     *     *

Я не видел Николь или Найэль, кем бы она ни была, на следующий день. И на следующий тоже. Зато я пару раз чуть не столкнулся с Карли в «Бин Баз». Когда я явился в кофейню в среду, то задумался, не испытываю ли я свою удачу. Она оставила пару гневных голосовых сообщений на моем телефоне. Я удалил их после прослушивания первых десяти секунд. Она чокнутая. А я не имею дел с чокнутыми. Девушки, с которыми я встречаюсь, обычно милые. Это тот тип девушек, которых провожаешь домой и знакомишься с их матерями. Только я не остаюсь с ними надолго, чтобы все не стало слишком серьезно.

Как только я подхожу к большому венецианскому окну с изогнутой надписью «Бин Баз» белым шрифтом, идущей через все окно, я замечаю внутри вьющиеся светлые волосы Карли. Я припечатываюсь спиной к зданию в надежде, что она не заметит меня. В это утро мне совсем не хочется иметь дело с чрезмерно эмоциональной девушкой. Я предварительно оглядываюсь назад. Карли смотрит через стекло. Я быстро прижимаю свою голову обратно к кирпичу. - Черт! - Я по-прежнему прижимаюсь к зданию, пытаясь решить, каков будет мой следующий шаг. Всегда есть шанс, что она ждет не меня. Я смотрю, как она чашеобразно прикладывает руки к окну, чтобы лучше рассмотреть тротуар. Ага, сомневаюсь в этом.

- И от кого мы прячемся?- я оборачиваюсь.



Николь прислонилась к кирпичу с обитыми краями, в темно-коричневой вязаной шапке, надвинутой на лоб. Ее волосы, торчащие из под нее, растекались по плечам в толстом темно-синем свитере. Ее нос был красным от холода, и клубы воздуха выходили через ее губы, когда она улыбалась мне. Не смотря на все различия, я все еще видел смотрящую на меня Николь.

- Эта психопатка ищет тебя что ли?

- Эм, кажется, так и есть,- я замялся, и посмотрел в сторону, почувствовав, что слишком долго пялюсь на нее. - Я думаю, что она все еще злится.

Она взглянула и засмеялась, когда увидела, что Карли стоит напротив окна. - Что ты ей сделал?

- Она порвала со мной, а я не вернулся к ней обратно.

- Ты уверен, что вдобавок не переехал ее кошку? - усмехается Николь.

- Надо было. Я ненавижу эту кошку! - бормочу я. Николь смеется еще больше.

- Черт возьми. Я же опоздаю на занятия. - Я проверяю время на моем телефоне. - Забудь об этом. Я не могу продолжать стоять здесь, надеясь, что она уйдет. Это глупо. Я думаю, я пойду без кофе.

- Что?! Это бред. - говорит Николь. - А что если я скажу девушке за прилавком «Кэлу как обычно»…

- Мэл – прерываю я.

- Мэл же поймет, что я имею в виду, не так ли? - Я киваю.

- Отлично. Жди здесь, - проинструктировала она. - Я скоро вернусь.

Я не ожидаю на том самом месте. Я имею в виду, я чувствую себя идиотом, который ошивается за углом, скрываясь от бывшей, которая едва ли своим ростом достает до уровня моих плеч. Так что я хожу взад - вперед в переулке рядом с кафе. Я продолжаю ожидать, что Карли выйдет из-за угла. Я параноик. Я знаю это. И я этим не горжусь.

Я снова начинаю думать о том, насколько эта девушка выглядит как Николь, за исключением того, что она ведет себя сосем по-другому. Николь никогда не говорила никому и слова, кроме «элиты», когда мы были в средней школе. А Найэль без проблем высказывает свое мнение. Эти девушки слишком разные, чтобы быть одним и тем же человеком. Только если ... что-то случилось с Николь. Может быть, она попала в аварию. Или, черт, может быть, она действительно была разлучена при рождении.

- А вот и я.

Я быстро поворачиваюсь, напугав Ник-Найэль. Вот дерьмо. Теперь я запутался.

- Боже, Кэл. Расслабься. Я без оружия. - Тогда она смотрит на стакан кофе и смеется. - Ну, вроде бы.

- Спасибо, - бормочу я. Теперь она смеется надо мной. Прекрасно!

Найэль ухмыляется и протягивает мне мой стакан со сложенной сбоку салфеткой. - Мэл просила передать тебе это, - сказала она перед тем, как подуть на свой горячий шоколад.

Я разворачиваю салфетку, чтобы прочесть «Достоинство не найдешь в переулке».

Найэль смеется, когда я сминаю салфетку и свирепо смотрю на кирпичную стену, будучи оскорбленным. Спасибо, Мэл. - Ты читала это?

- Конечно, - она признается, не задумываясь. - Если я собираюсь передать записку в переулке, я должна знать, что в ней говорится.

То, что она продолжает развлекаться, никак не помогает разобраться с достоинством.

- Я уже опаздываю. Спасибо, что взяла мне кофе. - Я начинаю проходить мимо нее, но останавливаюсь. - Тебя подвезти?

- Нет. Я люблю гулять.

- Мы довольно-таки далеко от кампуса.

- Я знаю, - отвечает она, прогуливаясь со мной до моего грузовика. И когда я открываю дверь, она спрашивает снова. - Ты уверен, что ты ей ничего не сделал?

- Клянусь, - а потом добавляю, секунду поразмыслив. - Я думаю, я не был тем, кем она хотела, чтобы я был.

- А разве мы должны быть теми, кем нас хотят видеть?

Найэль слегка улыбнулась и продолжила идти вдоль по обочине, делая маленькие глотки из своего стакана, и не оборачиваясь. Я смотрел ей вслед, пока она не свернула за угол, а ее последнее замечание глубоко застряло в моей голове.

*     *     *

Всю прошедшую неделю я искал Найэль, так ни разу не встретившись с ней. Наш кампус довольно-таки большой, так что там легко можно было спрятаться. Уж я это знаю. Научился в прошлом году. Но если очень сильно постараться, то обычно рано или поздно находишь того, кого искал. Пару раз я даже пересекался с Тесс, но Найэль никогда с ней не было.

- Больше не прячемся в проулке? - слышу у себя за спиной, когда стою в очереди за кофе. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть девушку, которую искал.

- Привет! Я эмм... да. С тех пор я её больше не видел. Так что решил, что внутри теперь безопасно.

Карли оставила голосовое сообщение и пару «пьяных» смс на выходных, но кажется, все-таки сдалась.

Я вернулся в очередь, пока Найэль ждала свой заказ в конце прилавка.

- Доброе утро, Мэл!

- Кэл! - поприветствовала она так же монотонно, как делала это каждое утро. Она вручила мне стакан с моим именем, пока считывала мою карту.

- Спасибо! - сказал я и отошел. Я старался придумать любой повод, чтобы заговорить с Найэль, вероятно, поэтому сказал первую тупую мысль, что пришла в голову. - Не видел тебя на прошлой неделе.

- Я была... везде, - ответила она сдержанно. - Эй!- она посмотрела на стакан у меня в руках. - Как ты получил свой заказ так быстро?

- Наверное, потому что заказываю одно и то же каждое утро. - Ответил я, пожимая плечами.

Огласили ее заказ, и она взяла стакан, что ей вручили. Я шел рядом с ней до двери, украдкой глядя на нее, как будто смогу разгадать ее, если постараюсь сильнее вглядеться. Ее темно-коричневые волосы были собраны на затылке, торча из беспорядочно собранного пучка. На ней не было ни грамма косметики. Одета она была в свитер, слишком большой для нее, который свисал низко над бедрами и соскальзывал с ее плеча, обнажая толстую бретельку майки. Она прорезала дырки для своих больших пальцев в рукавах, чтобы придерживать их, а манжеты почти полностью скрывали ее пальцы. Ее джинсы выцвели и разорвались, а коричневые ботинки были потерты и избиты. Не смотря на это, она до сих пор выглядела безошибочно великолепной, фактически как Николь, не будучи полностью похожей на нее. Я не понимаю.

- Что? - спросила она, поймав мой взгляд.

- Ты так похожа..., - я остановился. Я не могу заставить себя сказать это. А что, если она действительно Николь? Тогда это будет означать, что она лжет. И зачем ей это делать? Если только ... ей есть что скрывать. Или она понятия не имеет, кто она такая.

- На кого? – спрашивает Найэль, пока я держу для нее дверь.

Я снова медлил. В случае, если я назову ее Николь, есть шанс, что я никогда не увижу ее снова. И я только что получил ее обратно, ну ... в своем роде.

- Никого.- Я быстро исправляюсь, пока она проходит мимо меня. - Забудь.

Я сталкиваюсь с кем-то на выходе. Смотрю вниз и вижу Карли. Прежде чем я понял, что происходит, я почувствовал жгучую пощечину на своей щеке.

- Какого черта, Карли? За что?

- Ты точно такой же, как и все остальные. Я не могу поверить, что была настолько глупой.

С меня хватит. Она делала мою жизнь невыносимой в течение всей прошлой недели, и на этот раз я знаю, что не заслужил этого. Как только она собралась отворачиваться, я повысил свой голос.

- Ты порвала со мной, Карли. Именно ты, так что можешь тусоваться с другим парнем. Просто ... оставь меня в покое!

Глаза Карли широко распахнулись от шока, и ее лицо вспыхнуло. Она открыла рот, но ничего не вышло. Наконец, она сказала:

- Не беспокойся! Оставлю. - И перед тем как уйти прочь, добавила, - но попридержу толстовку Кэла у себя.

Я весело качаю головой, не веря собственным глазам. Я думаю, она попала в точку.

- Ну что ж, это было занимательно, - смеется Найэль. Она начинает уходить.

Не уверенный в том, когда увижу ее снова, я быстро предлагаю. - Тебя подвезти?

Найэль колеблется, и именно тогда, когда я думаю, что она собирается согласиться, она качает головой.

- Нет, спасибо. Я пройдусь. Но, возможно, мы увидимся с тобой завтра. - Она улыбается и начинает идти по тротуару.

*     *     *

- Она влепила тебе пощечину? – смеется Рей. - Серьезно?

- Рей,- я грозно говорю в телефон, успокаивая ее. - Ты не слушаешь. Я думаю - я почти уверен, так или иначе, что эта девушка - Николь.

- Что с тобой творится в последнее время? – спрашивает Рей. - Ты странный во всем, что касается Николь. Перестань быть одержимым. Я начинаю удивляться тебе.

- Я не одержимый. И это не имеет ничего общего с тем, что она кинула нас в 8 классе, Рей. Происходит на самом деле какая-то путаница. И я не знаю, что это такое. Эта девушка выглядит как Николь Бентли, это сводит с ума. Но она ведет себя совершенно по-иному. Она даже не говорит, как она. Я действительно начинаю думать, что она попала в аварию или что-то в этом роде. Травма головы может вызвать амнезию и изменить вашу личность.

- Ты пересмотрел «Хауса», - обвиняет Рей. - Мы живем в маленьком городке. Ты не задумывался о том, что кто-нибудь уже что-нибудь бы сказал? Все «гадюки» были бы в курсе слухов о Николь.

Рей права. Наблюдая за тем, как они ведут себя этим летом, словно она никогда не существовала, я знаю, что они понятия не имеют, здесь ли Николь, или насколько она изменилась. Они бы уже что-нибудь сказали.

- Проверь ее статус на Фэйсбуке. Посмотри, когда она делала пост последний раз, - говорю я.

- Мы с ней не друзья, разве не помнишь? Ни на Фэйсбуке, ни где-нибудь еще.

- Правда. Я тоже.

В то время, пока мы были на связи, я зашел на Фэйсбук со своего ноутбука и ввел в поиск Николь Бентли. Там была ее фотография с яркой улыбкой и в солнцезащитных очках. Я нажимаю на ее страничку, и на обложке появляется герб Гарварда. У нее более тысячи друзей, но все ее фотографии и посты скрыты приватностью.

- Кэл, ты еще там? - спрашивает Рей. - Девчонки должны скоро появиться на репетицию группы.

- А? Да, ладно тогда, давай, - говорю я ей, пока ввожу в поиск Найэль Престон. - Поговорим позже.

Телефон все ещё был прижат щекой к моему плечу, когда я получил результат. Там была только Найэль Престон - которая не выглядела, как девушка из Креншоу. Я положил телефон на стол, пялясь на экран, не разбирая слов.

Что случилось с Николь, что заставило ее стать Найэль Престон?

Я постоянно возвращаюсь в ту ночь, события которой никак не могу вспомнить.



РИШЕЛЬ

День после приезда Николь

Я запихнула в рот последний кусочек блина и вскочила, чтобы поставить свою тарелку в раковину.

- Куда ты так торопишься? - спросила моя мама.

- Посмотреть, может ли новая девочка уже играть, - говорю я ей, практически побежав к двери.

- Ришель, еще рано. Может быть, ты дашь им время доесть их завтрак.

- Я закончила. Может, она тоже, - кричу я ей и толкаю заднюю дверь, чтобы открыть ее. - Пока, мам!

Я перебегаю через свой газон и останавливаюсь возле маленьких деревьев между моим домом и ее. Просовываю свою голову и прислушиваюсь. Не слышу ничего. Я делаю шаг ближе к краю подъездной дорожки, и слышу, - Ты положила в комод всю свою одежду?

Они проснулись.

Я перепрыгиваю через цветы, посаженные по краю подъездной дорожки, и запрыгиваю на крыльцо. Нажимаю на дверной звонок и жду. Но ожидание томительно. И я снова нажимаю на звонок.

Миссис Бентли открывает дверь. - Что ж, доброе утро, Ришель! Чем могу тебе помочь?

- Николь может выйти погулять? - я умирала в ожидании этого дня все лето, как только узнала, что у нас будут новые соседи, и у них есть ребенок, который пойдет в четвертый класс так же, как и я. Кэл надеялся, что это будет мальчик, так как он единственный мальчик нашего возраста на улице. Но я очень рада, что это девочка. Николь просунула голову возле своей мамы.

- Привет, Николь!- говорю я. Она вышла вперед, и я схватила ее за руку. - Хочешь пойти погулять со мной? - Я вытолкала ее за дверь и спустилась по ступенькам раньше, чем она смогла ответить.

- Николь, будь осторожна и вернись к обеду, - попросила ее мама.

Когда мы достигли тротуара, я отпустила ее руку. Она поправила подол своего голубого платья так, словно хотела сделать его еще более ровным. В ее волосах был соответствующий голубой бант. Она выглядела так, как будто собиралась на вечеринку по случаю дня рождения в своих блестящих черных туфлях.

- Откуда ты приехала? - спрашиваю я, спускаясь вниз по улице к домам Кэла и Рей. Именно тогда я вижу, как Кэл выходит через парадную дверь. - Кэл! - я перебегаю улицу. Когда достигаю тротуара, я понимаю, что Николь больше нет рядом. Я разворачиваюсь, и кричу ей. - Давай, Николь! Мы собираемся поиграть в лесу.

Николь продолжила идти, но не бежать. Наверное, она боится поскользнуться в своих блестящих туфлях.

- Разве Филл ещё не закончил? - кричит Рей Кэлу, пересекая свой двор. Николь наконец догоняет нас, и мы встречаемся с Кэлом и Рей между их двумя домами.

- Нет. - Кэл вздыхает. – У него уходит целая вечность на то, чтобы что-то довести до конца.

- Боже, у нас никогда не будет домика на дереве, - жалуется Рей, как делает это всегда.

- Мы все еще можем там играть, - говорю я, - О, это Кэл и Рей, - обращаюсь к Николь, которая стоит в паре шагов позади меня, и смотрит в землю.

- Привет! - говорит Кэл. Она смотрит на него и быстро отводит взгляд вниз. Как она может бояться Кэла? В нем совсем нет ничего страшного.

- Привет, - говорит Рей.

Рей, с другой стороны, безусловно стоит бояться, но вы не выясните этого, пока не познакомитесь с ней. Внешне она выглядит так, словно должна продавать лимонад в окрестностях, с ее русой косой и крапинками веснушек по всему лицу. Но как только вы узнаете ее, то понимаете, что она скорее выльет лимонад вам на голову, чем обслужит вас.

- Во что мы будем играть сегодня? – спрашиваю я, радуясь тому, что с нами есть кто-то новенький, пусть даже он и не говорит.

- Давайте наловим жуков и устроим наш собственный Зоопарк жуков,- предлагает Рей.

- Или Цирк жуков! – воскликнула я, представляя бабочек летающих через обручи, пока я танцую вокруг арены. - Пойдем! - я начинаю бежать к лесу, рассекая высокую траву, где растут полевые цветы. Затем я останавливаюсь, когда вижу, как что-то прыгает прямо передо мной. Я опускаюсь на четвереньки и ищу его.

- Что это? - спрашивает Кэл.

- Ш-ш-ш…, - я сосредоточена на кузнечике, который приземлился на высокую травинку. Так быстро, как только могу, чашеобразно складывая руки вокруг него. Я могу чувствовать, как он прыгает внутри. Щекотно. Я верещу и открываю руки, уронив его в траву.

- Зачем ты это сделала? - спрашивает Рей. - Ты отпустила его.

- Это было очень забавно, - отвечаю я и нервно пританцовываю, думая как он щекотал мне руку. Кто-то засмеялся. Я оглянулась и увидела хихикающую Николь. Это первый звук, который я от неё услышала, и это заставило меня засмеяться.



Глава 3

На следующее утро я сидел в кафе в надежде, что появится Найэль. Я ушел, когда больше не смог её дожидаться, чтобы не опоздать на социологию. Я ругался себе под нос все время, пока шел по кампусу, выбрав самый прямой маршрут в Стюарт Холл. Доктор Стюарт любит унижать опоздавших, и больше всего на свете я не хотел быть его сегодняшней жертвой.

Я как раз сбегал вниз по пригорку позади Союза студентов. И прежде чем начать подниматься на другую сторону, я вдруг останавливаюсь. Вниз по холму катится девушка. Я смотрю, как она падает с крутого склона, а её волосы смешиваются с голубовато-зеленым шарфом, тянущимся позади нее. И тут она останавливается и остается лежать на спине, на ровной поверхности между двумя холмами, в то время, как её руки падают вдоль её тела. И она просто лежит там.

Я слишком шокирован, чтобы пошевелиться. Это явно не то, что я наблюдаю каждый день… да и вообще. Когда она не делает даже попытки встать, я медленно приближаюсь к ней. Она не замечает меня. Ее электрически- голубые глаза все еще смотрят прямо в небо. – Найэль?

Она моргает при звуке моего голоса, фокусируется на мне, а затем улыбается так широко, что я могу увидеть ее белоснежные зубы. – Кэл!

Не уверенный в том, что именно следует сказать девушке, которая только что добровольно скатилась с холма, я спрашиваю. - Тебе помочь подняться?

- Нет. Я танцую.

- Что? – это бессмысленно. Я начинаю подозревать, что теория о травме головы очень близка к истине. А может, она и вовсе пьяна.

Ее глаза вернулись обратно к небу, и она глубоко вздохнула, по-прежнему ослепительно улыбаясь. – Я так давно хотела сделать это.

- Эм, отлично, – говорю я, предлагая ей свою руку. Она хватается за неё руками в трикотажных обрезанных перчатках и поднимается с омертвелой травы. Она даже не стала стряхивать с себя сухие травинки, которые обволокли её с ног до головы.

- У тебя здесь кое-что есть, - говорю я, протягивая руку к травинке, застрявшей в ее волосах. Она энергично трясет головой, и ее волосы тут же растрепываются вокруг тоненькой коричневой шапки. Это не очень то и помогает, но, кажется, ее это совсем не заботит. И это совсем не похоже на девушку, которую я знал. – Куда ты направляешься?

- На занятие. И я опаздываю, - говорю я, опасаясь, что придется уйти.

- Я пойду с тобой, - говорит она, направляясь обратно к холму, с которого только что скатилась. Я догнал ее. – Так, что, ты часто катаешься с холмов вниз?

- Нет, это было впервые.

- Серьезно? – спросил я, озадаченный ее ответом. – Почему ты это сделала?

- Это было в списке, – говорит она так, как будто это имеет смысл, и я должен моментально всё понять. Только я не понимаю. Когда она замечает, что я жду продолжения, то восклицает и смеется. - И это было весело! Да ладно, Кэл! Разве у тебя никогда не возникало желания заняться чем-нибудь только ради удовольствия?

- Возможно. – Я заколебался. – Я просто не могу вспомнить когда.

- Правда? Это печально. – Она и вправду жалела меня. – В следующий раз тебе стоит попробовать сделать это вместе со мной.

Я смеюсь. – Эм, я не уверен в этом.

Мы достигаем вершины холма и заходим в здание, где уже началось мое занятие. Я останавливаюсь в коридоре, чтобы поблагодарить ее за то, что она меня проводила, когда слышу.- Эй, красотка! – позади меня.

Глаза Найэль сужаются, когда три парня проходят мимо нас. – Отвали!

Ее слова застали врасплох и их, и меня. Я не уверен, кто именно это сказал, и хотел ли он когда-либо ее обидеть, но, наверное, он больше никогда не назовет ее красоткой снова. Они повертели своими головами. – Сука.

Я почувствовал, что должен заступиться за нее, но злорадная ухмылка на лице Найэль заставила меня успокоиться. Я позволяю им выйти за дверь, не вмешиваясь в то, чему только что стал свидетелем. – Ты их знаешь? – я спрашиваю ее, стараясь понять, что только что произошло.

- Нет, - ответила она кратко, по-прежнему глядя на дверь.

- Тогда, что это было?

- Они ничего обо мне не знают. – Процедила она сквозь зубы.

- Ладно, - говорю я, слегка встряхнув головой, смущенный скоростью смены ее настроения. Они действительно ее разозлили. Но учитывая то, с кем я имею дело, и, вспомнив, что я видел в ночь на вечеринке Хэллоуина, я тихо смеюсь.

- Что? – спрашивает она, возвращая свое внимание ко мне.

- Мне интересно, куда она ушла.

- Кто? – спрашивает Найэль, тщательно меня изучая.

- Девушка под маской.

- Которая? – она ухмыляется.

Она испытывает меня. Я знаю, что она очень скрытная. Это не впервые. Тем не менее, это лишь сильнее удерживает меня, потому что все, о чем я могу думать, что она не договаривает.

Она разворачивается, чтобы уйти. – Пока, Кэл.

- Найэль, - обращаюсь я к ней прежде, чем она сможет слишком далеко уйти. Она поворачивается ко мне, продолжая идти спиной. – У тебя есть планы на выходные? Я могу позвонить тебе? – надеюсь, что моя просьба прозвучала не так отчаянно, как мне показалось, но я просто не мог позволить ей уйти, не будучи уверенный в том, что увижу её снова.

- У меня нет телефона, - отвечает она с небольшой улыбкой. – Мы увидимся. Обещаю.

Я толкаю дверь аудитории, где проходит моя лекция, и улыбаюсь, вспоминая её, обсыпанную травой от шапки до края своего свитера, этот образ прочно засел в моей голове. – Ну что ж, спасибо, что нашли для нас время, мистер Логан,– протянулось через аудиторию. Все головы тут же повернулись в мою сторону. Дерьмо.

Я киваю, извиняясь, и ныряю на задний ряд, заняв первое попавшееся мне пустое место.

В конечном итоге, слушая лекцию лишь на половину, я вспоминаю о девушке, которая на самом деле не такая, какой кажется на первый взгляд. Но кем бы она не была, она мне нравится. Она непредсказуема, и да, наверное, немного экстремальна. И так далека от той перфекционистки, которая отказывалась говорить со мной в школе. И совсем не важно, насколько сильно мне нравится такое преобразование, никто не меняется так радикально. Точно не без причины.


НИКОЛЬ

Неделя после переезда

- Николь, ты вся в грязи, - ругается мама, когда я возвращаюсь домой после того, как провела день, бегая по лесу, поднимая камни и перекатывая бревна в поисках жуков. Я боялась дотрагиваться до них, так же как и Ришель. Мы только находили их, визжали и заставляли Рей и Кэла брать их в руки и класть в ведерки.

Я посмотрела вниз на свое синее платье и заметила грязные пятна, появившиеся от того, что я несколько раз проводила по нему руками. Мои черные туфли были так же покрыты грязью.

- Ты маленькая девочка, - продолжает мама. – Ты не должна была так запачкаться. Разве Ришель не нравится играть с куклами? Куда вы ходили?

Я складываю руки и наклоняю голову. – Прости, мама. Она, гм, показывала мне, где растут красивые цветы позади дома Кэла. - Раньше я никогда не лгала своей маме. Но я боялась, что она оттолкнет моих друзей, если сочтет их слишком неряшливыми.

- Кто такой Кэл? Ты не играла с мальчиком, так ведь? - Это прозвучало так, словно игра с мальчиком сделает меня больной или что-то в этом роде. Я покачала головой. Не думаю, что смогу уйти, солгав ещё хоть один раз.

- Иди, уберись и переоденься прежде, чем отец придет домой, - она инструктирует меня. – Он будет очень расстроен, если увидит тебя в таком виде. Мы должны делать его счастливым, а не разочаровывать его.

- Хорошо, мама, - отвечаю я, снимая обувь, поэтому не растаскиваю грязь по пути в свою комнату.

*     *     *

На следующее утро я ставлю розовый столик для чаепития в нашем дворе, когда подбегает Ришель. Я не думаю, что она вообще знает, как ходить. Она всегда бегает.

- Чем занимаешься? – спрашивает она, когда я ставлю чашку на блюдце.

- Играю, - отвечаю я, поправляя стул, как обычно делает мама, когда мы садимся обедать.

- Хочешь поиграть с нами? – спрашивает она.

- Не сегодня, - отвечаю я. Мне не хочется рассказывать ей о том, что моя мама не хочет снова видеть на мне грязные пятна. Что я должна вести себя, как подобает настоящей леди. А это значит, что я не должна играть в лесу.

- Ну что ж, могу я поиграть с тобой?

Я смотрю на неё с удивлением. - Ты хочешь выпить со мной чаю?

- Конечно! – отвечает она взволновано. – Подожди. Я тоже пойду, переоденусь в платье. - И она убежала, пробираясь сквозь маленькие елки около своего дома.

Ришель приходила каждое утро в течение целой недели. А после обеда она играла с Кэлом и Рей.

Я старалась не слишком грустить, но у меня не очень хорошо получалось. Я слышала их смех со своего двора, или споры Ришель и Рей, без которых они, кажется, и вовсе не могли. Я старалась не замечать их и заниматься другими вещами, чтобы чувствовать себя занятой. Я помогала своей маме расставлять цветы из нашего двора по вазам, убираться в доме или готовить ужин для папы.

Выходные были самыми трудными, потому что семья Кэла устраивала пикник. Они пригласили и нас, но мы должны были проведать бабушку. Там где живет моя бабушка, нет ни единого ребенка. Только другие старики.

И вот, наконец, понедельник, и я не могу дождаться момента, когда снова увижу Ришель. Я стою за деревьями, ожидая ее. Я очень хочу пойти к ней и позвать ее на улицу, но моя мама говорит, что невежливо навязываться. Даже если я сама приглашаю её в свой дом. Но мама по-прежнему не позволит.

Когда Ришель, наконец, сбегает по ступенькам, я улыбаюсь до тех пор, пока не вижу, что она идет в другом направлении, к дому Кэла. Когда она спотыкается о шнурок, то останавливается, чтобы завязать его. Когда она поднимает свой взгляд, то замечает меня и машет.

- Привет, Николь! Угадай, что? – Она бежит ко мне, и ее хвост колышется. – Домик на дереве, наконец, сделали. Папа Кэла собрал кучу родственников на этих выходных, и ребята помогли закончить его. Хочешь пойти посмотреть?

Я открываю свой рот, чтобы сказать да, я очень взволнована и хочу увидеть его. Но потом опускаю взгляд на свое розовое платье и белые туфли и закрываю рот.

- Я ... э-э. - Я хочу сказать, что я не должна запачкаться, и что леди не место в лесу. Но не хочу, чтобы она подумала, что я не считаю ее леди. Я не хочу ее обидеть.

Ришель берет меня за руку. – Давай. – Она практически, тащит меня к себе в дом.

- Я должна сказать маме что ухожу, - говорю я ей, оглядываясь на свой дом через плечо.

Мы заходим к ней в дом, и ее мама выходит из кухни.

- Привет, - она говорит. - Ты должно быть Николь. Я - миссис Нельсон, мама Ришель.

- Здравствуйте, - говорю я и складываю руки перед собой. – Ришель привела меня, но я должна убедиться, что моя мама не против.

- Я как раз собиралась зайти к ней. Я скажу ей, что вы играете. Ришель, где вы будете?

- В домике на дереве, - говорит она.

- Эм, - говорю я, мое сердце бьется очень быстро, - я не…

- Все нормально, - уверяет меня Ришель. – Мам, миссис Бентли не нравится, когда Николь пачкается. Так что я собираюсь одолжить ей пару моих вещей, чтобы у нее не возникло проблем. Хорошо?

Я не могу поверить, что она это сказала своей маме.

Миссис Нельсон улыбается - Я понимаю. У тебя очень красивое платье. И лес не лучшее место для белых туфлей. Вперед.

Ришель устремляется вверх по лестнице, и я сомневаюсь, оглядываясь на миссис Нельсон, потому что я все еще не уверена, что у меня не будет проблем.

- Я не буду рассказывать, ладно? – она подмигивает мне.

Я улыбаюсь. - Ладно.

Я поднимаюсь вверх по лестнице как раз в тот момент, когда меня окрикивает Ришель. – Николь, ты идешь?


Глава 4

Я волочу ноги на кухню, низко натягивая бейсболку на свою голову.

- Чувак, ты похож на сто чертей. Что ты делал вчера вечером? – спрашивает Эрик, взгромоздившись на прилавок, опустошая миску с хлопьями.

- Я не мог уснуть. Все еще вижу эти сумасшедшие сны, - говорю я ему, пытаясь держаться за обрывки ночных сновидений, в которых я слышал Николь, кричащую на своих родителей. Это медленно начинает возвращаться ко мне, но недостаточно для того, чтобы я мог извлечь из этого какой-то смысл. - Я должен добраться до кампуса, чтобы закончить свое задание по бухгалтерскому делу перед занятиями.

- Добавь еще одну порцию эспрессо в свой кофе.

Я съеживаюсь. - Последнее, что окончательно помогло мне проснуться – это была Карли, выплеснувшая на меня стакан горяченного кофе размером с бассейн. Так что думаю, я - пасс.

- Да, этого хватит только на пять минут, - усмехнулся Эрик.

Тогда он спрашивает. - Итак, в доме устраивают вечеринку в субботу. Ты хочешь быть в списке?

- Наверное, - бормочу я, на данный момент безразлично относясь к тому, как пройдут мои выходные. – Ладно, увидимся. - Я пихаю руки в карманы жакета и по пути к двери хватаю с гвоздя на стене ключи от своего грузовика.

Десять минут спустя я внезапно осознаю, что еду в «Бин Баз». Я действую на автопилоте и даже не понимаю, куда я еду, когда почти что не оказываюсь там.

За прошедшую неделю я так и не видел Найэль. И это не потому, что я не искал. Я не знаю, куда эта девушка идет. Но это место явно не рядом со мной. Я думаю, что она избегает меня.

Итак, последнее, что я ожидаю услышать, стоя в очереди за своим кофе, - Привет, Кэл. Я могу прокатиться сегодня с тобой?

Я так устал, что думаю, я ослышался.

- Кэл?

Я поворачиваю голову и вижу Найэль, странно смотрящую на меня. - Ты в порядке?

Возможно, она не избегает меня.

- О, привет. Мне просто нужен кофе, - отвечаю я, медленно двигаясь вперед в очереди. - Мм, да, я могу подвезти тебя.

- Отлично! Спасибо, - щебечет она и опускается назад на кожаный стул с огромной кофейной кружкой в своих руках.

Я подхожу к прилавку. – Привет, Мэл. Я могу получить дополнительную порцию эспрессо в свой кофе?

Она не отвечает. И вместо этого смотрит на стакан с моим небрежно написанным именем, который она держит в руке, а затем снова на меня с убийственным взглядом.

- Извини. Я не хотел сбить тебя с толку.

- О, это не проблема, Кэл, - говорит она без унции искренности, выбрасывая мой стакан в мусорное ведро. Она кивает в сторону прилавка выдачи заказов, словно избегает меня. Она, похоже, пытается свести меня с ума.

Я встаю позади парня в пальто и жду своего заказа. Я не могу вспомнить последний раз, когда мне приходилось ждать. И я продолжаю ждать даже после того, как три человека, которые были за мной, уже взяли свои напитки. Очевидно, это - мое наказание за то, что не был предсказуемым. Урок усвоен.

Когда я, наконец, ухожу со своим стаканом, Найэль возникает за мной. – Почему так долго?

- Не связывайся с Мэл, - был мой единственный ответ. - Ты готова?

- Ага, - отвечает она. Я понимаю, что она ничего не несет, если только это не находится под ее пальто. И учитывая, что на ней одет внизу огромный жакет, который выглядит чересчур большим даже для полузащитника, это - возможно. Коричневое пальто спадает на колени и полностью скрывает ее руки. Она размахивает ими, пока идет, напоминая мне о слитных комбинезонах, которые мы носили несколько раз в год, будучи детьми, когда действительно в Ренфилде шел снег.

- Чем была занята? – спросил я, пока мы садились в грузовик. Я пытался казаться непринужденным, но при этом желал знать, где она пропадала, и почему я не мог найти ее.

- Даже не знаю. – Говорит она, пожимая плечами. – Занималась всякой ерундой.

Должен вам сказать, она явно не сбирается облегчать мне задачу.

- Какая у тебя специализация? – спрашиваю я после того, как мы отъехали. Я соглашусь на владение любой информацией, даже если она будет неубедительной.

- Я пока еще не решила.

- Я тоже, - говорю я ей, потом в надежде жду, что она поддержит разговор. Ничего. Она убивает меня.

- Где ты училась в прошлом году? - Трудно поверить, что она не ездила в Креншоу и я ни разу не видел её. Такую трудно пропустить.

- Я провела год, путешествуя по миру.

Понятия не имею, говорит ли она правду.

- По миру? Серьезно? – спросил я с сомнением.

- Ага. – Найэль залезает глубоко в карман своего жакета без каких-либо объяснений и вынимает упаковку красных лакричных конфет. Она разворачивает одну и предлагает ее мне. Я качаю головой.

- Завтрак?

- Нет. Просто привычка, - объясняет она, пожевывая красную спираль.

Я сдаюсь. У нас на самом деле не клеится разговор – просто цепочка неоконченных предложений. И я уже так замаялся, что не в силах ее переводить. Так что остаток пути мы едем в молчании.

Когда мы добрались до кампуса, кофеин наконец-то начал работать, но я бы с радостью вздремнул, что собирался сделать после составления доклада. У меня нет занятий до самого вечера, так что, при желании, я мог бы проспать весь день. Но прямо сейчас, это звучит не так уж и плохо.

- Я собираюсь в Студенческий клуб, если хочешь, пошли со мной, - предложил я после того, как мы припарковались в отведенном для меня месте. – Мне нужно закончить свою работу до начала занятий.

- Мне больше никуда не нужно, - отвечает Найэль с лакричной конфетой, свисающей из ее рта.

- Тогда зачем тебе нужно было ехать в кампус? – спрашиваю я.

- Потому что я знала, что ты поедешь сюда, - ответила она, хотя на самом деле это не было ответом. И зачем я все еще пытаюсь?

Холодный ноябрьский воздух окутывал нас, пока мы шли через кампус. Я бросаю свою кофейную кружку в мусор и засовываю свои руки в карманы куртки, проклиная себя за то, что забыл перчатки.

- Вот черт, - бормочу я, когда замечаю Коринн, идущую в нашем направлении через внутренний двор. Прежде чем попытаться что-то объяснить, я ныряю в коридор юридической библиотеки.

Найэль принимает мою инициативу и прислоняется к кирпичной облицовке, которой выложен вход. – Психопатка здесь и она вооружена кофе? – спрашивает она шепотом, насмехаясь.

- Нет, - я ворчу. – Это не Карли.

Найэль пытается посмотреть.

- Пожалуйста, не надо.

Она смотрит на меня вопросительно. – Ладно.

Я осознаю, насколько глупо я выгляжу, прячась от еще одной девушки, но я не могу справиться с чрезмерным энтузиазмом Коринн прямо сейчас. У меня нет на это сил.

- Еще одна бывшая? – ухмыльнулась Найэль.

Я сжимаю челюсть и опускаю глаза, слегка кивнув.

- Ничего себе, Кэл. Сколько их у тебя? И сколько времени у тебя занимает прогулка по кампусу, если ты скрываешься в переулках и дверных проемах все время?

- Все совсем не так, ладно? – пытаюсь я объяснить. – Коррин вовсе не плохая. Она милая девушка. Но каждый раз, когда она загоняет меня в угол, я застреваю, слушая ее разговор обо всем, что она делала с прошлого раза, когда я видел ее. Я просто … пытался избежать всего этого.

- Ну, так-то конечно лучше, - говорит она, прислоняясь к зданию и подняв на меня дразнящие голубые глаза.

- Поверь мне. Так и есть.

Когда Коринн проходит нас, я вздыхаю с облегчением. – Отлично, мы можем идти.

- На самом деле, сколько их? – спрашивает Найэль, выходя во внутренний двор. – И имена их всех начинаются с буквы «К»?

Я знаю, что она получает истинное удовольствие от этого, но не могу такого сказать про себя. У меня нет никакой привычки прятаться от своих бывших, хотя я иногда избегаю их при необходимости. Просто Найэль оказалась рядом, став этому свидетелем… дважды. Это совсем не то впечатление, которое я хотел произвести.

- Я не знаю, - я отвечаю уклончиво. – Их было несколько, наверное.

- Партнерш или девушек?

- Я со всеми встречался.

- Со всеми?

Я снова прячу руки в своих передних карманах и продолжаю идти с опущенной головой, избегая разоблачающего тона.

- Что случилось? Что не так с ними всеми?

- На самом деле, ничего. За исключением Карли, которая докатилась до состояния психопатки. Но они обычно действительно хорошие. Просто …, - я пожимаю плечами и пытаюсь ускорить шаг, желая добраться до Студенческого клуба быстрее, таким образом, мы можем прекратить говорить о девушках, с которыми я встречался.

- Тогда почему ты расстаешься с ними, потому что я уверенна, что именно ты инициатор.

- Обычно да.

- И…, - настаивает Найэль, не позволяя мне сменить тему. Она прекращает идти, когда мы доходим до дверей. - Скажи мне. Что произошло?

Я резко поворачиваюсь, чтобы стоять перед нею и выпаливаю. - Они не были теми, кем мне нужно, чтобы они были, ясно?

Она внимательно изучает меня. – Нужно чтобы они были? И что все это значит?

Я застонал. - И это исходит от девушки, полной загадочных ответов? Я думаю, что на этом мы закончим. - Я продолжаю идти, не потрудившись посмотреть, следует ли она за мной.

- Кэл, скажи мне, - умоляет Найэль, пока я ищу свободный стол. – Кем тебе нужно чтобы они были?

Я не отвечаю ей. Замечаю пару парней, выбирающихся из кабинки, и без труда занимаю стол прежде, чем кто-то сможет это сделать. Найэль садится напротив меня, когда я ставлю свой рюкзак на скамью.

- Ты голодна? – спрашиваю я. – Я еще не завтракал.

Она принимает мою уклончивость и старательно убеждает. - Я не осуждаю, Кэл. Я клянусь. Я просто пытаюсь понять, почему ты оставил столько разбитых сердец во всем кампусе. - Я насмехаюсь, и ее губы складываются в невинную улыбку. - Скажи мне, пожалуйста. Кого ты ищешь?

- Я вернусь, - говорю я, нуждаясь прекратить этот допрос и решить, готов ли я объяснить, что я имел в виду, когда был чересчур честен.

Я хватаю пару сэндвичей для завтрака и бутылку воды, возвращаюсь к столу и вижу ее в нетерпеливом ожидании меня с подбородком, опирающимся на сложенные пальцы.

Вопреки моему лучшему решению, я признаюсь: - Я ищу такую девушку, чтобы отпустив её, я сожалел.

Найэль тщательно взвешивает мои слова. – Твоя особенная девушка. Вроде этого.

- Моя что? – спрашиваю я с куском сэндвича во рту.

- Твоя особенная девушка. Ты одновременно встречаешься с ними, таким образом, ты не сожалеешь, расставаясь с этими девушками, в случае, если одна из них - она.

Я пожимаю плечами. – Я никогда на самом деле не задумывался, зачем я встречаюсь с ними. Только почему я не остаюсь с ними.

- Была ли девушка, которая ушла сама?

Я прислоняюсь к кабинке и встречаю ее настойчивый взгляд. Я колебался перед тем, как ответить, неспособный быть абсолютно честным. – Нет. Не совсем.

- Ни разу с момента приезда из дома? Кстати, откуда ты?

Мне потребовалось много усилий, чтобы не подавиться едой, когда она спросила это. Я прилагаю все усилия, чтобы думать о ней как о Найэль Престон, а не как о Николь Бентли, и потом она задает мне вопрос, который возвращает все это назад, и я не могу сдержать своего желания спросить ее, что произошло с ней. Но что, если я спугну ее и никогда не увижу ее снова? Итак, довольно-таки трудно не знать, когда я увижу ее. Я не хочу ее разоблачать, задавая неверный вопрос так скоро. Мне следует подождать, пока она будет готова рассказать мне.

- Я живу в маленьком городке в северной Калифорнии, за Сакраменто. – Я не могу смотреть на нее, когда говорю это. Такое ощущение, что я один здесь обманываю.

- Ничего себе. Ты далеко от дома. Почему ты выбрал Креншоу?

- Это хороший колледж, - говорю я, на самом деле не отвечая на вопрос. Я мог бы сказать ей, что я хотел уехать подальше от моей семьи, но это не так. Я люблю свою семью. Я мог бы сказать, что они выбрали мою специализацию, но у меня ее все еще нет. – По правде говоря, предполагалось, что я пойду в Калифорнийский Университет в Лос-Анджелесе, но… я передумал в последнюю минуту.

Она улыбается, словно я открыл ей что-то интересное. – Ты сделал случайный выбор, который мог повлиять на всю твою оставшуюся жизни, просто…поэтому?

- Наверное, - я пожимаю плечами.

- В школе ты тоже параллельно ходил на свидания?

Я рассмеялся. Если есть что-нибудь вообще, что она должна помнить обо мне, так это то, что я был далек от образа самого желанного парня в школе. Несомненно, у меня было несколько подруг за эти годы, но …

Я продолжаю подыгрывать. - Нет, - я отвечаю, качая своей головой. - Я был … совершенно другим в средней школе. Я не понимал насколько, пока я не вернулся домой этим летом.


*     *     *

Красный Джип останавливается в конце дороги, и Крейг Маллинз поднимается, держась за трубчатый каркас, и нависает над дверью. - Когда ты вернулся домой? - пытается он перекричать музыку, ревущую из стерео-системы.

- Пару часов назад, - крикнул я в ответ.

- Мы направляемся к Картерам. Хочешь поехать?

Я обращаюсь к Рей, сидящей рядом со мной на диване с оранжевой – как - рвота и коричневой – как - дерьмо обивкой в ее гараже. Она пожимает плечами. – Самое событийное место в Ренфилде - это кафе-мороженое. Вызывает жалость. - Она отодвигает диван и идет вниз по дороге к Джипу. Я следую за ней.

- И как поживает мое маленькое солнышко – Рей? – спрашивает Брэди с водительского сиденья, когда Рей забирается на заднее. Она демонстрирует Брэди средний палец. – Также весело, как и всегда. Мило.

Крейг бросает на меня странный взгляд, когда я проскальзываю рядом с ней. - Что, черт возьми, произошло с твоими волосами, Логан? Ты сколотил свой собственный бойз-бэнд или что-то в этом роде?

Я не потрудился ответить, отбрасывая назад волосы, нависающие над моими глазами. Я не планировал отращивать их. Я всегда носил их короткими. В последний год обучения они были коротко стрижены под машинку. Но я даже не потрудился подстричь их, начиная с отъезда в Креншоу, поэтому теперь это творческий беспорядок.

- Работаешь у своего дяди этим летом? – спрашивает Брэди, когда выезжает из квартала.

- Ага, - отвечаю я. – А чем вы ребята будете заниматься?

- Тем же, чем и каждое лето, - поворачивается Крейг, чтобы поговорить с нами. – Озеленением для отца Паркеров и распитием пива у озера. Чувак, ты выглядишь как-то…по-другому.

- Хм, ясно, - отвечаю я пренебрежительно.

- Рей, слышал о твоей девчачьей группе, - добавляет он. – Уже были какие-нибудь выступления?

- Мы все еще нарабатываем материал, - отвечает она ему.

- Можете сыграть на любой вечеринке, которые я устраиваю этим летом, - сказал Брэди, смотря на нас в зеркало заднего вида.

- Ага, если мы хотим поиграть для сверчков, - насмехается Рей.

- Эй! Я устраиваю убойные вечеринки.

- Любая вечеринка в Ренфилде – хороша, - сказал Крейг с усмешкой. – Этот городишка настолько мал, что нельзя остаться незамеченным.

Спустя десять минут мы заезжаем на парковку «Мороженое у Картера». Это было место, где хотел работать каждый старшеклассник. Самые популярные ребята нанимали своих друзей на лето. Так что… я никогда не работал здесь.

Как обычно бывает в это время года, народу было полным-полно. Поскольку мы уже почти были на мете, я пытался подготовиться к воссоединению средней школы, которое должно было вот-вот произойти.

- Займите стол для пикника, - говорит Рей, поскольку компания уезжает. - Я принесу вам рожки.

Брэди садится на столешницу рядом со мной, в то время как Рей и КРейг стоят в длинной очереди.

- Были какие-нибудь эпические перепихоны? – спрашивает Брэди.

Я слишком отвлечен милями загорелой кожи, идущей прямо к нам, чтобы ответить. Я чувствую, что смотрю одну из тех женских реклам бритвы, хвастливо гладкая, осязаемая кожа. Кажется даже, что они идут в замедленном движении. За исключением Нила Тэлберта, тянущегося позади них, который еле передвигал свои шарниры. Мой взгляд переходил от лица к лицу. Что-то неправильно. Николь не с ними.

- Привет, Брэди, - говорит Хизер, когда приближается. – А это кто? – Она осматривает меня с ног до головы, не пытаясь это скрыть.

- Мм, это - Кэл, Хизер, - говорит ей Брэди словно она сумасшедшая. - Кэл Логан.

Она наклоняет голову, сбитая с толку.

- Он выпускался вместе с нами, - добавляет Брэди, не веря собственным глазам.

Я провожу рукой по волосам, чтобы убрать их с лица, пытаясь не казаться столь неловким, каким я себя чувствую.

- Хм. Я не думаю, что помню тебя, - говорит Эшли, находящаяся около нее, также скользя своими глазами по мне.

Хизер отклоняет ее комментарий, отбрасывая свои волосы. - Ты однозначно должен приехать на вечеринку в «Gosland’s End» сегодня вечером.

- Где Вальдо! – орет Нил, когда подходит к Эшли сзади, хватая ее за задницу. Она подскакивает и ударяет его по руке.

- Руки прочь от меня, Нил, - говорит она в отвращении и перенаправляет свое внимание на меня - Это - ты? Ну, ты…подрос. - Ее наводящий на размышления тон заставляет меня задаться вопросом что, черт возьми, происходит.

Первые три года старшей школы я был на добрых пять дюймов ниже, носил круглые, очки в черной оправе, и был худым и меньше, чем все. Нил раньше спрашивал, «Где Вальдо?» везде, где он видел меня, и это, в конечном счете, завоевало популярность. Это тупое высказывание преследовало меня на каждом углу в средней школе. Тогда это не было забавным, и это, безусловно, не было забавным сейчас. Я никогда никого не бил, но я всегда хотел ударить кулаком, чтобы убрать этот самодовольный взгляд на его лице.

- Вальдо, что случилось с тобой? Ты оброс мускулатурой. Ты что, на стероидах или что-то в этом роде? – спрашивает Тэлберт.

- Перестань быть придурком, Тэлберт, - говорит Крейг, поворачиваясь к нашему столу, и передает Брэди молочный коктейль. – Всем известно, что только ты один имеешь дело со стероидами. Мы видели, какой маленький у тебя член и это совсем неестественно.

- Да пошел ты, Маллинз. – Тэлберт делает шаг в его направлении, сжав кулаки.

- Не надо вести себя сейчас как настоящий мужик, Нил. – Ви смеется. – Ты же знаешь, что он надерет тебе задницу.

Он кольнул ее сердитым взглядом и ушел. Ви закатила глаза. Все знали, что они снисходительно относились к нему только потому, что Николь встречалась с Кайлом последние три года школы. Однако…Николь сейчас здесь нет.


*     *     *

Потому что я чертовски уверен в том, что она сейчас сидит напротив и притворяется кем-то другим.

- Где ты витаешь? – спрашивает Найэль, отвлекая меня от воспоминаний. Я хочу задать ей такой же вопрос.

- Просто думаю, - ответил я пренебрежительно.

Найэль внезапно дергает руку и яростно машет. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, чье же внимание она пытается привлечь, когда Тесс открывает двойные стеклянные двери. Она улыбается, когда видит нас.

- Ты знаешь, что нравишься ей, - говорит Найэль едва слышно, прислоняясь к столу.

- Я знаю, - отвечаю я, наблюдая, как Тесс пробирается через Студенческий клуб.

- Не позволяй ей стать еще одной твоей жертвой, - предупреждает она. – Или я с тобой разберусь.

Я повернулся, и глаза Найэль уставились прямо на меня. Она серьезно.

- Я этого вовсе не планировал, - заверил я ее, не уступая ее пристальному взгляду.

- Привет, ребята, - Тесс поприветствовала нас, нарушая наш молчаливый поединок. - Что происходит?

- Я здесь, чтобы помочь тебе с занятиями! – воскликнула Найэль, подпрыгивая со скамьи. - Хочешь пойти в библиотеку?

- Мм, конечно, - медленно отвечает Тесс, очевидно удивленная этим. - Спасибо. Я не думала, что у тебя есть время.

- Изменились планы, - говорит ей Найэль. - Увидимся, Кэл. Спасибо, что подбросил.

Я киваю. Тесс машет на прощание, поскольку они направляются к лестнице, которая ведет в библиотеку.

Я вытаскиваю свое задание по бухгалтерскому делу, но я не могу сконцентрироваться. Я продолжаю вспоминать ту малую долю информации, которой Найэль поделилась о себе этим утром, задаваясь вопросом, действительно ли она путешествовала в прошлом году. И что привело ее в Креншоу? Было столько совпадений, которые я мог принять прежде, чем поверил в них еще сильнее.


РИШЕЛЬ

Август – Перед четвертым классом

- Кэл и Рей встречают нас в доме на дереве, - ору я Николь, поскольку мчусь через улицу. Я начинаю задаваться вопросом, знает ли она, как бегать. Я останавливаюсь на тротуаре и жду ее. - Давай сначала сорвем несколько цветов, чтобы украсить его.

- Хорошо, - ответила она, тащась в паре моих шорт, которые она надела. Она часто это делает. Я думаю, что она никогда в своей жизни не носила шорты. Она также одолжила мою футболку, и моя мама купила ей пару кроссовок — хотя она не знает этого. Она думает, что кроссовки тоже мои. Моя мама не хотела, чтобы она себя чувствовала неловко.

Я не знаю, как она собирается бегать по спортзалу без кроссовок. Возможно, она действительно не бегает. Это странно. Но она - моя подруга, так что мне все равно.

Я бегу в припрыжку через двор Кэла к деревьям и начинаю срывать полевые цветы. Мне действительно больше всего нравятся белые маргаритки, так что я срываю их ровно столько, сколько могу. Николь срывает некоторые розовые и фиолетовые цветы. Нелегко сломать стебли. Некоторые выдергиваются прямо из грязи со своими корнями. Я пожимаю плечами. Они все еще выглядят симпатичными.

- Я люблю цветы, - говорю я Николь, нюхая их – вот только они не пахнут.

- Моя мама позволяет мне помогать с ее цветами, - говорит она мне. - Она входила в клуб садоводов, где мы раньше жили, и я иногда ходила с ней. Там было столько красивых цветов.

- Я думаю, что больше всего мне нравятся полевые цветы, - объясняю я. – Они просто растут везде, где захотят. Никто не должен сажать их. И затем их семена разносятся ветром, и они находят новое место, чтобы расти.

Николь останавливается, чтобы подумать об этом и кивает. - Я думаю, что мне тоже больше всего нравятся полевые цветы.

Я беру цветы из ее руки и бегу к деревьям, останавливаясь пару раз для того, чтобы она догнала меня. Ждать трудно, поэтому иногда я просто отбегаю и догоняю ее прежде, чем снова бежать вперед. Она определенно никогда и никуда не спешит.

Когда мы наконец-то добираемся до домика на дереве, Рей сидит на земле, прислонившись к дереву с Кэлом, сидящим рядом с ней.

- Ну, наконец-то, - гневается Рей, вставая. - Кэл, теперь мы можем подняться? - Тогда она видит цветы, которые я держу. - Ни в коем случае. Вы не притащите цветы в дом на дереве. Это - форт, а не кукольный домик.

Я игнорирую ее и начинаю взбираться по лестнице. Она ступает передо мной, скрестив свои руки.

- Подвинься, Рей. Уйди с дороги! – требую я. Она не двигается. - Кэл, скажите ей, что я могу поставить цветы в доме на дереве.

Я поворачиваюсь к Кэлу. Он обращается к Николь. - Что ты думаешь?

Николь смотрит то на меня, то на Рей. Я боюсь, что она ничего не скажет, потому что она не говорит много … никогда. - Ришель была взволнована, собирая их для дома на дереве. Я думаю, что она огорчится, если не поставит их.

Я улыбаюсь.

- Рей, позволь ей поставить цветы в доме на дереве,- говорит Кэл. Он привык быть регулировщиком конфликтов, и обычно как он говорит, так все и происходит. Иначе, он действительно не заботится о том, что мы делаем — пока мы не играем в дом или куклы.

- Давай, Николь, - говорит он ей. Она идет перед ним, и он ждет, пока она начнет подниматься, чтобы последовать за ней.

- Прекрасно, - ворчит Рей. - Они все равно завянут.

- И затем я просто соберу еще, - огрызнулась я. Я взобралась по лестнице. Кэл посмотрел вниз на меня, и я улыбнулась ему в ответ.


Глава 5

- Простите.

Я смотрю и вижу очередь из студентов, которые хотят выйти из помещения, но до сих пор сижу. Монитор моего Макбука выключен. Я понятия не имею, что произошло во время занятий, потому что провел все время, раздумывая, когда снова увижу Найэль. А сейчас… все закончилось. Придется одолжить конспекты у парня, который сидит рядом со мной.

- Извините, - говорю я проходящей мимо девушке.

Я со щелчком закрываю свой компьютер и хватаю свою сумку. Я все еще думаю о Найэль, следуя сквозь толпу рюкзаков к выходу. Я становлюсь нервным каждый раз, когда она уходит. Я ненавижу то, что не способен удержать ее. Я надеюсь на ее случайное появление, и это отстой. В последний раз прошла неделя перед тем, как я снова ее увидел. Интересно, как долго это продлится на этот раз.

Я толкаю двойные двери и выхожу на ослепительный солнечный свет. Сейчас, когда приближается декабрь, температура может колебаться между арктическим и прохладным осенним днем. Погода сегодня явно была приветлива, и мне необходима была лишь толстовка. На самом деле все это было похоже на погоду в Ренфилде, которая напоминала мне о моей обязанности проверить, благополучно ли Рей добралась до дома. Я знаю, она чувствует себя там словно в ловушке. Но она совсем скоро будет здесь.

Я достаю свой телефон, но колеблюсь, когда замечаю, как волнистые каштановые волосы подпрыгивают рядом со мной. Найэль идет возле меня. Откуда она взялась?

- Привет.

- Привет,- отвечает она небрежно.

- Два дня подряд. Это ... неожиданно, - говорю я.

- Ты ведешь счет дней, когда видишь меня? Ох, Кэл. Я польщена. – Она дразнит меня, и я жалею, что упомянул об этом.

Я собираюсь переходить улицу, когда она берет левее. – Куда ты идешь? – Я знал, что если я что-нибудь не скажу, то она просто уйдет.

Найэль останавливается и поворачивается. Люди продолжают проходить между нами, и становится трудно ее увидеть. – К «Глазированному дереву». Хочешь пойти?

- Конечно, - отвечаю я настороженно. Я никогда не слышал о нем.

Я преодолеваю неиссякаемый поток пешеходов и продолжаю идти за Найэль, которая уводит нас от кампуса. Она снова одета в большой коричневый пиджак, несмотря на теплый день.

- Тебе не жарко в пиджаке?

- Под ним ничего нет, - отвечает она уныло.

Мои глаза расширяются. Она смеется.

- Ничего себе, Кэл. Расслабься. Я шучу. Я люблю этот пиджак, и под ним у меня надета майка. Но спасибо за твою заботу.

Я сжимаю губы вместе и киваю.

Мы переходим улицу, которая уводит нас за пределы кампуса в жилой район. Я не вижу ничего, что напомнило бы мне магазин или ресторан.

- Где это место? – спрашиваю я, когда мы пересекаем другую улицу.

- Немного дальше, - объясняет она. – Когда у тебя следующее занятие?

- Через час.

Я следую за ней вниз по другой улице. – Мы на месте.

Напротив нас располагался большой парк с бейсбольной, баскетбольной и детской площадками. Я пытаюсь выяснить, где же находится «Глазированное дерево», когда она идет в направлении лавочки. Может быть, она передумала. Я уже собираюсь сесть на лавочку, когда она приближается к дереву позади.

Она ставит ноги в V – образное место, где разделяются основные ветки и хватается за ветку над головой, чтобы подтянуться вверх. Мой рот открывается, но я ничего не говорю. Найэль продолжает лезть вверх еще на 5 футов, а затем смотрит вниз. – Ты идешь?

- Ты хочешь, чтобы я залез на дерево?

- Ты не должен, но я залезу. Да и вообще, когда в последний раз ты лазил на дерево?

- Эм, когда был ещё ребенком. И где мы… Я родом оттуда, где все растения в основном огромные и вечнозеленые. Не пригодные для лазания.

- Давай, - поощряет она еще раз. – Залазь со мной.

Я осматриваюсь вокруг, удостоверяясь, что никто не наблюдает. Это безумие. Но я все равно следую за ней на дерево.

Найэль выбирает толстую ветку на верхушке, чтобы сесть, а я – ту, что выглядит надежной и находится напротив нее, держась за ветку, расположенную надо мной. Я никогда не думал, что у меня есть проблемы с высотой, но тот факт, что я не вижу земли сквозь гущу ветвей, и то, что мы были выше линий передач, делает мои ладони немного потными.

- Мне здесь нравится, - говорит Найэль с глубоким придыханием, как будто она находится на самом пике горы, рассматривая пейзаж. Она прижимается спиной к коре, позволяя одной ноге покачиваться в пустоте. – Это отличное место, чтобы подумать.

- Как часто ты это делаешь? – спрашиваю я, рассматривая кучку детей, приближающихся к дереву и играющих в баскетбол. Они продолжают свой путь к площадке, не замечая, что мы сидим наверху.

- Думаю только тогда, когда мне это нужно, - отвечает она с сарказмом.

- Мило, - отвечаю я. – Нет, как часто ты лазишь на это дерево?

- Это в первый раз.

- Ты не была здесь раньше? Но было похоже, что ты знала куда идти. – Эта девушка продолжает сбивать меня с толку.

- Я знала, что здесь парк, - объясняет она. – Так что я предположила, что «Глазированное дерево» тоже будет здесь. Идеальное дерево, чтобы посидеть… и задуматься о жизни.

- Еще одно «впервые» для тебя, да? Это тоже в списке?

Она кивает.

- Почему ты называешь его «Глазированным»? - спрашиваю я.

Она сует свою руку по локоть в карман пиджака и достает оттуда баночку ванильной глазури.

- Мне нравится есть что-то сладкое, пока я думаю.

- Конечно же. Я должен был знать. – Я качаю головой со смехом. – Поэтому ты постоянно ходишь в этом огромном пиджаке, чтобы носить свои припасы. Что еще есть у тебя там?

- А чего еще ты хочешь? - отвечает она с хитроумной усмешкой. Она с хлопком открывает пластиковую крышку и срывает фольгу, а затем погружает свои пальцы внутрь и черпает большой шарик белой глазури, который кладет себе в рот. Она наклоняет баночку ко мне.

Я удерживаю свою руку. – Я воздержусь.

- Попробуй, - настаивает она. – Это сделает пребывание на этом дереве намного лучше.

Я не решаюсь еще секунду, перед тем как сдаться и зачерпнуть приличную порцию. Когда я кладу ее в рот, Найэль замечает выражение моего лица. - Хорошо, не правда ли?

Я киваю. – Ты была права. Теперь это дерево наполнено большим смыслом.

- Я люблю глазурь, - мечтательно говорит она, игнорируя мой сарказм. Она черпает другую порцию. – Есть что-то, что ты можешь есть каждый день?

После того, как проглатываю еще одну порцию, я отвечаю: - Хлопья. Я убежден, что могу есть их не переставая.

- Ты такой парень, - смеется Найэль. – Я бы каждый день до конца своей жизни ела чипсы. Смешивала бы их, чтобы ежедневно иметь возможность пробовать разные вкусы и сорта. Я люблю чипсы.

- И глазурь, - подмечаю я, наблюдая, как она бездумно потребляет взбитый сахар.

- Ты когда-нибудь макал чипсы в глазурь? - спрашивает она взволнованно, будто это самая лучшая идея.

- Нет, – скривился я. – Это звучит отвратительно.

- Ни в коем случае. Соленое и сладкое имеют наилучшее сочетание. А теперь, когда я думаю об этом, я должна это попробовать.

Я усмехнулся, ожидая, что она сейчас доберется и вытащит пачку чипсов из кармана. Но она этого не делает.

Найэль отвлекается на стаю птиц, летящих над головой, и смотрит, как они приземляются на дерево по ту сторону парка. Легкий порыв ветра развевает по щекам прядь ее волос. Мне нравится, когда она носит распущенные волосы, волнистые и непослушные. Ее глаза сверкают в раздумьях, хотя лицо остается спокойным и сдержанным. – Если бы ты мог иметь сверх способности, какими бы они были? – Она смотрит на меня, и я понимаю, что не могу отвести от нее взгляда. Я моргаю и смотрю вокруг.

- Эм, - я замираю, не ожидая вопроса. – Мы размышляем?

- Да, - отвечает она с улыбкой. – Не беспокойся. Сказанное на дереве, остается на дереве.

Я задумался, насколько честными мы собираемся быть. – Хорошо, – я киваю, надеясь, что не буду потом жалеть. – Я думаю…сверх сила. Наверное, потому, что я был таким тощим ребенком.

- Сейчас ты не выглядишь очень тощим, - отмечает Найэль, наклоняя голову, чтобы посмотреть на меня, в результате чего мне становится неловко.

- Да, но это не меняет моего детства. Что на счет тебя?

Ее полупрозрачные голубые глаза рассматривают небо. Она откидывается назад так небрежно, будто сидит внизу на скамейке, а не на вершине дерева. – Я хотела бы летать. Но не просто находиться в воздухе. Пусть ветер несет меня и приземляет, где он хочет. – Она выгибается, с закрытыми глазами, будто соблазняет ветер забрать ее. Ее грудь сильно поднимается и опускается, заполняя ее легкие воздухом, частью которого она хочет быть. Когда она открывает глаза и смотрит на меня, я выпрямляюсь и сосредотачиваю взгляд на листке над ее головой. Я продолжаю теряться в ней. Она отличается от всех, кого я когда-либо знал.

- Ты когда-нибудь хотел сделать что-то ещё раз? - спрашивает она более серьезным тоном. Ее глаза темные и беспокойные. Я задаюсь вопросом, куда понеслись ее мысли в этот самый момент. – Так много раз я думала о принятом мною решении и гадала: «Что если бы я поступила иначе? Кем бы я была? Какой бы была моя жизнь? Что, если...?» – Она делает глубокий вдох, оставив мысль незаконченной.

Без предупреждения гроза исчезает из ее глаз, и озорная улыбка озаряет ее лицо. – Что, если бы ты мог сделать что-то снова? Что бы ты выбрал?

Я открываю рот, но не знаю, что сказать. Ирония ее вопроса не дает вырваться и единому слову. Если и есть кто-то, кто должен в чем-то признаться, то это девушка, сидящая напротив меня.

- Не мучай себя, – со смехом говорит Найэль. Она смотрит куда-то вдаль на двух маленьких девчонок, бегущих по тротуару. - Что, если бы у меня был еще один день?

- Для чего? – на автомате спрашиваю я.

Она сжимает губы вместе, больше ничего не сказав. Я предполагаю, что эти признания предназначаются для того, чтобы быть столь же загадочными, как все остальное о ней.

Я осматриваюсь, чтобы ощутить вдохновение и наблюдаю, как мальчики играют в баскетбол. – Что, если бы я больше практиковался?

Найэль проследила за моим взглядом и улыбнулась. – Ты отстойно играешь в баскетбол?

Я пожимаю плечами. – Я не очень хорошо играю в баскетбол. Я создал команду - просто для отсидки на скамье. Догадываюсь, что это было не так трудно выяснить. Может быть, я отстойно пытаюсь быть загадочным.

- Ладно, - говорит Найэль, сморщив лицо от мыслей. – Что, если я была бы лучшей лгуньей?

Я смеюсь. Разве это не то, чем она сейчас занимается? - Ты жалеешь, что не в состоянии лгать?

- Что я могу сказать? – Найэль улыбается. – Я могу сдерживать обещания целую вечность, но не просите меня лгать. Я буду избегать того, чтобы солгать человеку так же, как ты избегаешь своих бывших.

Ничего себе, я гримасничаю. – Я обещаю, что не буду просить тебя солгать ради меня. – Я просто хочу, чтобы она перестала врать мне.

- Спасибо, - отвечает она. – Ты хороший лжец?

- Бывало отчасти и такое,– не стесняясь, признаюсь я. – Но только для того, чтобы не сделать кому-нибудь больно. Или не попасть в беду, когда был ещё ребенком. Глупо. Ничего безнравственного или чего-то в этом роде. - Весь этот разговор заставил меня вспотеть. Я понятия не имею, как она может оставаться настолько спокойной. Если только… она на самом деле не верит, что она лжет.

- Я вижу, что происходит, Кэл. Ты выглядишь таким милым и невинным. А потом разбиваешь сердца этих бедняжек, по какой-то причине, не переставая им лгать. - Она неодобрительно качает головой, но дразнящая искра в глазах выдает ее.

- Я уверен, они оправятся, - защищаюсь я с вымученной улыбкой.

- Что если бы ты мог пойти на свидание с одной из них снова? Хотел бы?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь серьезно рассмотреть ее вопрос. Я пролистываю их лица в своей голове, но не останавливаюсь ни на одной из них, кроме одной. Но тогда мы были детьми, и сейчас я не знаю где она. – Нет.

Найэль открывает рот от удивления. – Серьезно? У тебя нет оставшихся чувств ни к одной из них?

- Я не думаю, что у меня когда-либо вообще были сильные чувства к кому-то из них. Мне они нравились. До сих пор по большей части, но ..., - я пожимаю плечами, чувствуя, как волна жара взбирается вверх по моей шее. - Что на счет тебя? Что, если бы ты дала одному из парней, с которыми встречалась, ещё один шанс, хотела бы этого? - Я задерживаю дыхание, ожидая какой-то реакции.

Она начинает смеяться, сильно. Не та реакция, которую я ожидал.

Я боюсь, что она упадет с дерева, когда она хватается за живот и качает головой. Ей хватает минуты, чтобы взять себя в руки, вытирая уголки глаз.

- Настолько плохо? – Я думаю о Кайле Тэлберте, парне, с которым она встречалась почти всю старшую школу. И я предполагаю, что она тоже.

- Ужасно.

Я не мог не согласиться с ней, за исключением того, если бы она встречалась с его младшим братом - Нилом, это было бы гораздо хуже. Но тогда почему они были вместе так долго? Это может быть самый странный «не разговор», который у меня когда-либо был.

- Я определенно хочу это изменить. – Она вздрагивает, заставляя меня громко засмеяться. – Это и мой первый поцелуй. – Найэль морщит нос при этой мысли и высовывает язык в отвращении. – Гадость.

- Мне становится жаль тебя, - дразню я. – У тебя был ужасный парень. И твой первый поцелуй был, очевидно,…отвратительным.

- И это так! – говорит она решительно. – Мой первый поцелуй был слюнявым и тошнотворным из-за огромного языка, проникающего в мою глотку. Я даже думала спросить его, может ли он попробовать, что я ела на обед, но не хватило храбрости. Я должна была найти любой способ вытереть лицо рукавом после этого. Отвратительно.

- Мда, это плохо. – Меня передергивает, и я не имею ни малейшего понятия, с кем был ее первый поцелуй. - Я целовался с девушками, которых… кругом пруд - пруди. Не первый раз. Но все же. Это не привлекает, так что я могу сопереживать.

- Уверена, что можешь, - говорит она, закатив глаза. – Скажи мне, если бы ты мог вернуться назад, и заново сделать свои «в первый раз», ты бы пошел на это?

- Мой первый поцелуй?

- Первый поцелуй, первый секс…- уточняет Найэль.

Я смущенно смеюсь. – Ладно. Возьмем это направление. – Она кивает в знак согласия. – Честно говоря, мне все равно с кем это было. Я думаю, у каждого первый раз получается вроде как ужасно.

Найэль смеется. – Ты так думаешь?

- Да ладно тебе. Что касается парней, на них столько давления по поводу того, как осуществить это правильно и здорово. Но ты не имеешь никакого представления, что черт возьми ты делаешь, не зависимо от того, сколько… Во всяком случае, это никогда не будет достаточно хорошо. А девушкам больно. Как это может быть весело?

- Хотелось бы думать, что есть несколько исключений. – Найэль задумчиво улыбается.

- Твой первый раз не был отстойным? – Спрашиваю я, полностью шокированный. Я бы не стал рассчитывать, что Кайл может быть очень внимательным. Даже если он на два года старше. Если только не было кого-то перед ним ... Я действительно не хочу об этом думать.

- Кто был твоей первой? – настаивает Найэль.

- Эмм…Лили Грэм, - осторожно отвечаю я, выискивая признак узнавания, потому что я знаю, что она знает ее…или знала, если она помнит. Ничего. Просто упреждающе поднятый лоб, поощряющий меня продолжать. – Ничего романтичного. Мы вместе гуляли в течение нескольких месяцев нашего предвыпускного класса. Она пригласила меня, когда ее родителей не было дома, поэтому мы решили сделать это. Было горячее джакузи. Снятая одежда. Мы закончили тем, что сильно намочили диван. Она больше заботилась о том, что ее родители разозлятся на неё за диван, чем по поводу того, что мы только что занимались сексом впервые. Это было…быстро.

- Что случилось? – Найэль наклоняется ближе, черпая пальцами новую порцию глазури с банки, и не отрывая от меня взгляда. В этой истории почти ничего нет, но она выжидающе сидит на краю ветки.

- Что ты имеешь в виду?

- Между вами. Ты любил ее? Почему это закончилось? Ты тоже разбил ей сердце?

- Оу, нет. Мы не были влюблены, или чего-то там еще. Я имею в виду, мы были в средней школе. На самом деле, через пару дней мы расстались.

Плечи Найэль опустились в унынии. – Ох.

- Прости, что разочаровал.

- Что на счет твоего первого поцелуя? – спрашивает она, снова оживляясь.

Я останавливаюсь, чтобы вспомнить свой первый поцелуй. Я всегда считал, что их было два. Первый, технически был частью игры. Второй был намеренным. Это не имеет значения, они оба были с одной девушкой. Мой рот расплылся в небольшой усмешке. Я не могу с ней поделиться этим. Особенно учитывая, что она присутствовала там.


*     *     *

- Это самая глупая игра! – Жалуется Рей, сидя со скрещенными ногами на полу своей гостиной, прислонившись к клетчатому дивану.

- Ты не будешь так говорить, когда бутылка укажет на меня, - подмигивая говорит Брэди.

- Фу, ужас! – скривилась Рей. – Я лучше поцелую змею.

- Ах, ты хочешь с языком. - Говорит Брэди, с дрянной улыбкой, что заставляет нас всех смеяться. Рей ударяет его.

- Ладно, у нас три девочки и три мальчика, – заявляет Ришель. – Крутим, и тот на кого более близко укажет бутылка, будет тем, кого вы должны поцеловать. – Она сужает глаза на Брэди. – И никакого языка, извращенец.

- Уууу! – протестует Крейг.

- Николь, ты первая, – инструктирует Ришель.

Лицо Николь становится ярко-красным. – Я?

- Да. Вперед! – повторяет Ришель.

Николь быстро смотрит на меня, и я киваю в поддержку. Я не буду признаваться в этом, но я хочу, чтобы она указала на меня. Мы были друзьями в течение двух лет с того времени, как она переехала сюда в четвертом классе. Но она мне нравилась. Всегда. Даже если она немножко стесняется. Она не такая дерзкая как Ришель. И Рей даже больше похожа на мальчика, чем Брэди. Николь, может и не многословна, но я все еще думаю, что она…совершенна.

Я, затаив дыхание, наблюдаю за вращением бутылки «Маунтин дью» по кругу. Проходит совсем немного времени, прежде чем бутылка останавливается между Николь и Брэди.

- Счастливица, – говорит с улыбкой Брэди. Я сжимаю зубы, готовый оттолкнуть его, если он коснется ее.

Николь наклоняется над кругом, так что она стоит на руках и коленях. Брэди наклоняется, ожидая больше, чем быстрый чмок, который он получает. Я не думаю, что она и вовсе целует его в губы.

- И это все? – ворчит Брэди. – Моя бабушка и то целует дольше.

- Ты отвратителен, – хмурится Рей. – Во время этой игры, вероятно, единственный раз в твоей жизни, когда ты целуешь девушку, так что тебе лучше прекратить жаловаться.

- Моя очередь, – объявляет Ришель.

- Эй! Я думал, что я следующий. Я рядом с Николь.

- Девушки первые, – говорит Ришель Крейгу, который закатывает глаза.

Ришель задает сильное вращение, но оно заканчивается, подпрыгивая на полу.

- Полегче, сладкая, – дразнит Брэди, вручая ей обратно бутылку. Ришель игнорирует его и снова крутит бутылку.

Бутылка крутится снова и снова, в конце концов, указывает прямо на мое колено. Ришель сжимает губы, сдерживая улыбку.

- Снимай очки, Кэл.

Я снимаю их, и комната сразу же уходит из-под моего фокуса. Я моргаю. Но безрезультатно. Меня может поцеловать Крейг, и я даже не буду этого знать.

- Просто закрой глаза, – сообщает она. Я слышу, как ребята подавили смех, когда я делаю это. И жду.

Тогда что-то теплое прижимается к губам. Я не знал, что губы могут быть настолько мягкими. И они остаются возле моего рта, кажется, долгое время. Я не против. Мне нравится. И когда она отстраняется, я чувствую прилив крови по всему телу, и я сразу же хочу поменять положение. Ребята начинают умирать от смеха. Я хочу сказать им заткнуться, но не хочу, чтобы девочки заметили очевидное.

- Такие незрелые, – фыркает Ришель. Я пихаю свои очки на место, и выясняю, что она смотрит на меня, ее щеки немного покраснели. Она немного улыбается, и я улыбаюсь в ответ.


*     *     *

- Должен же был быть какой-то поцелуй, – тихо говорит Найэль, вытягивая меня из мыслей о Ришель. Ее задумчивые голубые глаза перемещаются и останавливаются на мне. Никто из нас не говорит целую минуту. Наши колени слегка касаются, когда мы сидим, уставившись друг на друга и не отводя глаз. Я наклоняюсь и убираю выбившиеся волосинки с ее губ. Она быстро втягивает воздух. И в эту секунду, я испытываю желание поцеловать ее.

Найэль моргает, как будто свет вспыхивает у нее перед глазами, и момент упущен. Я выпрямляюсь обратно, снова держась двумя руками за ветвь.

- Мне понравилось. – Говорит она, глубоко вдыхая с закрытыми глазами, подтягивая свои плечи вверх. Она расслабляет их с сильным выдохом и широко улыбается. – Спасибо, что нашел «Глазированное дерево» со мной, Кэл. Не многие парни смогли бы сделать это.

- Должен согласиться с тобой, – кивком отвечаю я, по-прежнему нуждаясь в минуте, чтобы оправиться после того, что почти произошло. Я смотрю вниз на сплетение веток, и гадаю: почему я последовал сюда за ней? И как, черт возьми, я собираюсь спуститься вниз?

- Мы должны собираться, чтобы ты не опоздал на занятие.

Найэль закрывает крышкой глазурь и засовывает ее в глубокий карман. Она спускается ниже, а затем практически спрыгивает с дерева. Она делает это так легко. Это займет у меня намного больше времени. Я собираюсь, когда наступаю на каждую ветку, ожидая, что она треснет под моими ботинками.

Когда я, наконец, достигаю земли, Найэль уже идет по улице. – Увидимся, Кэл.

У меня возникает знакомая тревога, когда она собирается оставить меня. – Найэль. – Она останавливается посреди улицы, чтобы повернуться в мою сторону. – Хочешь чем-нибудь заняться завтра вечером? В братстве моего соседа «Дельта Эп» будет вечеринка.

- Завтра вечером? – После задумчивой паузы она отвечает. - Возможно.

Прежде чем я выясняю, как связаться с ней, она снова уходит прочь, но не в сторону кампуса. Я испытываю желание догнать ее, но мне нужно идти на свое занятие.

- Возможно. – Бормочу я. – И что мне с этим делать?



НИКОЛЬ

Октябрь – 4 класс


Я выхожу из автобуса и начинаю идти в направлении дома, регулируя ремни рюкзака на своих плечах.

- Эй, Николь, - кричит Кэл, прежде чем я ухожу слишком далеко. – Где Ришель?

- У стоматолога, - тихо говорю я. – Где Рей?

- Они с мамой уехали, чтобы забрать Лиама из дома его отца.

- Ох, - выдыхаю я.

- Хочешь присоединиться? Мой отец, наконец, подвесил качели.

Я пробегаю руками вниз по моему фиолетовому платью. - Эмм… Наверное. Но, сначала, я должна сделать свою домашнюю работу.

- Хорошо. Увидимся, - отвечает он, поправляя очки на носу, перед тем как убежать к своему дому.

Я смотрю, как Кэл бежит вниз по улице. Но, когда поворачиваюсь к своему дому, осознаю, что не могу кататься с ним на качелях из шины. Ришель нет дома, а значит, у меня нет одежды для игры, чтобы переодеться. А для моей мамы важно, чтобы я оставалась чистой, тогда мы будем хорошо выглядеть для папы. Я попытаюсь решить, что делать, пока делаю домашнее задание. Может, мы сможем поиграть во что-нибудь другое.

- Мам, что если я схожу в дом Кэла поиграть с ним и его сестрой Джулс? – Спрашиваю я. Сестра Кэла ходит в детский сад. Она слишком маленькая, чтобы играть с нами. Но мама будет чувствовать себя лучше, если будет думать, что Джулс тоже играет с нами.

- Тебя пригласила миссис Логан, дорогая? – спрашивает она из кухни. Я слышу, как со стуком закрывается дверца духовки.

- Кэл пригласил, - говорю я ей.

- Давай я сначала позвоню ей, чтобы убедиться, что его мама не возражает.

Я терпеливо жду, пока она звонит маме Кэла. Когда она отключается, то говорит мне, - Ладно. Она говорит, что приглашает тебя. Обязательно используй свои манеры, и пожалуйста, будь дома до полшестого, тогда ты можешь помочь накрыть на стол к ужину твоего папы.

- Хорошо, мама, - говорю я, перед тем, как толкнуть заднюю дверь, чтобы открыть ее. Кэл ждет меня на своей подъездной дорожке. Его руки засунуты в карманы, и он шаркает кроссовками по асфальту.

- Привет, Николь,- говорит он. – Я знаю, ты не можешь испачкать свое платье, так что если хочешь, я оставил кое-какую одежду в ванной комнате, и мы сможем покататься на качелях. Моя мама говорит, что останутся следы на одежде, а я думаю, ты этого не хочешь.

Я чувствую, как краснею. – Твоя одежда? - Я имею в виду, может я просто должна пойти домой? Я не могу носить одежду мальчика.

Кэл пожимает плечами, как будто это небольшая проблема. – Не имеет значения, кому они принадлежат. Когда они на тебе, они твои.

Я размышляю секунду над тем, что он сказал, а затем улыбаюсь. Он поднимает взгляд с земли и тоже улыбается, совсем немножко.

- Спасибо, Кэл,– говорю я ему. – Это очень приятно. Я быстро. – Я иду к его дому, чтобы переодеться.

Кэл примерно такого же размера, что я и Ришель, поэтому шорты и футболка подходят. Обувь великовата, но все нормально. Я решаю, что на самом деле не имеет значения, что это одежда мальчика, даже с баскетбольным мячом на футболке. Я все еще выгляжу, как девочка.

Когда я выхожу на улицу, Кэл не говорит ни слова о том, как я выгляжу. Мы просто проходим на его задний двор, пересекаем поляну диких цветов и идем к лесу.

- Ничего себе! – Говорю я, когда мы приближаемся к самой большой шине, что я когда-либо видела. Я думаю, шестеро из нас могло бы без труда поместиться здесь.

Это была большая черная шина, подвешенная на большом толстом суку цепями, державшими ее ровно, как пончик.

- Я думаю, что это своего рода идея,- говорит Кэл. – Залезай, я толкну.

Мне тяжело вскарабкаться на шину, потому что она такая большая. Я думаю, она досталась от самосвала.

- Давай помогу. – Кэл встает рядом со мной и переплетает наши пальцы вместе. – Поставь ногу на мои руки, и я тебя подтолкну.

Я немного нервничаю, но все равно делаю это. Он с легкостью поднимает меня. Я не думала, что он такой сильный. Он не очень большой. Я хватаю цепи и залезаю на гигантскую шину, чтобы сесть, свесив ноги через отверстие в центре.

- Ты готова? – Спрашивает Кэл. Я держусь крепко и киваю. – Ладно. Я собираюсь раскрутить тебя. Скажи мне, если будет слишком кружиться голова. Кэл идет с шиной по кругу снова и снова, и я наблюдаю за поворотом цепи над своей головой. Когда становится уже слишком тяжело толкать, он говорит: - На старт. Внимание. Марш! – И он отступает на шаг назад.

Качели начинают раскручиваться медленно. Но следующая вещь, что я узнаю, они разгоняются очень быстро. Все размыто, и ветер раздувает мои волосы. Я начинаю смеяться, и я не останавливаюсь, пока не останавливаются качели. В моей голове неясно. Мир до сих пор словно крутится вокруг меня.

Когда я снова могу видеть, Кэл улыбается мне так, будто что-то насмешило его. Я боюсь, что мои волосы смешно торчат, или что-то еще.

- Что? – Я спрашиваю смущенно.

- Ты должна больше смеяться. Мне нравится.

Я смеюсь снова. И Кэл тоже.


Глава 6

- Кого ты высматриваешь? – спрашивает Эрик, отвлекая меня от пристального разглядывания всех девушек в комнате.

- Никого, - тяжело вздохнув, сдаюсь я. Если она собирается объявиться, то так и произойдет. Я ничего не могу с этим поделать. Мне нужно убедиться в этом окончательно.

- Давай по рюмке, - Эрик повел нас в одну из спален через холл. В ее центре стоит старомодное парикмахерское кресло.

Девушка забирается в кресло. Хотя она и поправляет свою короткую юбку, я все равно вижу ее красное нижнее белье, когда она наклоняется назад. Большинство парней в комнате наклоняют свои головы, чтобы получше разглядеть открывающийся им обзор. Полагаю, что я не единственный, кто это заметил.

Парень в надетой задом наперед бейсболке подносит бутылку к ее открытому рту, а другой парень в надетой ковбойской шляпе помогает ему раскрутить кресло, пока все ее подбадривают.

- Я не пойду туда - говорю я Эрику. Он хихикает и поднимает два пальца в воздухе, показывая их одному из его братства, которые едва выдвинули свои стопки. Парень взбирается на деревянный стул и говорит, - Открывай!

Я наклоняю назад голову и позволяю ему вылить содержимое бутылки в свой рот, выпив, по всей видимости, слишком много.

- Черт, - содрогаюсь я и отхожу, таким образом, наступает черед Эрика.

Я отрицательно качаю головой, когда Эрик предлагает мне пиво из холодильника. – Мне хватит. - Он все равно дает его мне, но я его не открываю. Я уверен, что совсем скоро почувствую действие выпитой стопки «шиворот-навыворот». Кроме того, похмелье не мой друг. - Мне еще за руль садиться. Ты останешься здесь сегодня вечером или вернешься в квартиру вместе со мной?

Он забирает у меня пиво и дважды сжимает его. – Смотря, как пройдет ночь, - говорит он, наблюдая за мимо проходящей блондинкой.

Я не знаю, когда теряю его из вида. Но где-то на втором этаже, когда я ловлю себя на мысли, что ищу Найэль, я понимаю, что Эрик уже ушел. Это, скорее всего, означает, что он собирается заночевать здесь.

Я остаюсь наверху некоторое время, смотря, как люди уничтожают себя, переходя из одной комнаты в другую, выпивая по стопке. Каждая комната предлагает разный вкус и какой-нибудь глупый способ выпить ее — через пивную трубку, вися вверх тормашками на баре, прикрепленный к потолку, или макая голову в бассейн, наполненный желе с добавлением водки. Это казалось мне весьма занимательным, по крайней мере, пока я не протрезвел.

- Привет.

Я медленно поворачиваюсь.

- Хочешь выпить?

Я улыбаюсь милой девушке с черными длинными волосами и большими карими глазами, улыбающейся мне.

- Хм, конечно, - я могу выдержать еще один напиток…ради нее. Я был бы тупицей, если бы сказал ей нет.

Я следую вперед в подвальное помещение, где официально открыт бар. Она хватает мою руку, и таким образом, мы не теряемся, я иду ближе к ней, чтобы удостовериться, что этого не произойдет.

- Что предпочитаешь? – наклоняюсь я, спрашивая ее на ушко. Она пахнет невероятно сладко, словно клубника.

- У них есть голубой напиток, я буду его.

Я делаю для нее заказ, а для себя беру пиво.

- Я – Кэл, - кричу я через оглушающую музыку.

- Джейд, - улыбается она, демонстрируя глубокие ямочки на своих щеках, которые делают ее в десять раз милее. – Ты в братстве?

- Мой сосед.

Смех прорезается через толпу, и я инстинктивно поворачиваю голову. Я осматриваю темную комнату, но не вижу ее.

- Ты в порядке? – спрашивает Джейд, проявляя заинтересованность.

- Хм, да. Извини. Мне показалось, что услышал кого-то знакомого. – Мне пора прекращать вести себя как идиот, везде ища Найэль. Она не хочет быть здесь со мной или показываться с кем-то еще. Но прямо сейчас передо мной девушка, которой я интересен.

- Бывшая? – она морщит нос.

Я трясу головой. – Нет, не бывшая. - Хотя есть вероятность столкнуться с одной из них, о чем я не подумал.

Я пытаюсь разговаривать с Джейд. Но не выходит. Это совсем не то место, чтобы узнать кого-то получше. И чем больше все остальные напиваются, тем более трезвым я начинаю себя ощущать. Прекрасно себя зная, я понимаю, что пора с этим кончать.

- Я должен подвезти моего соседа по комнате домой, - вру я, поскольку она начинает покачивать бедрами рядом со мной, демонстрируя тем самым, что хочет танцевать. А я не танцую.

- Можно твой телефон, - просит она, протягивая свою маленькую, наманикюренную руку. - Я дам тебе свой номер, и мы можем сходить куда-нибудь. - Я даю ей свой телефон. Она набирает свой номер, затем звонит на свой телефон. - Теперь у меня есть и твой тоже.

Я наклоняюсь, чтобы обнять ее, и она касается губами моей щеки. – Спокойной ночи, Кэл, - мурлычет она мне на ухо. Я моментально пересматриваю свой отъезд, но она уже уходит, что-то крича каким-то девушкам на танцполе.

По крайней мере, сегодняшний вечер не был пустой тратой времени.

*     *     *

В моей голове словно стучит кувалда. Я прижимаюсь лицом к подушке, моля о том, чтобы это прекратилось. Но вскоре начинаю осознавать, что этот стук вовсе не в моей голове. Кто-то стучит в дверь. Я прищурил свои глаза, пытаясь сфокусировать взгляд в темной комнате. У меня нет совершенно никакого желания вставать и открывать дверь. Я со стоном поворачиваюсь, надеясь, что кто бы это ни был, он просто возьмет и уйдет. Но дверное кольцо не прекращает стучать.

Я ждал, надеясь, что Эрик сам посмотрит кто там.

Но стук просто эхом раздавался по всей квартире.

Вот черт. Эрика нет дома.

Ворча, я отбрасываю назад одеяло и заставляю себя сползти с кровати. Наполовину спящий, я волочу ноги к двери, которая словно находится на расстоянии в одну милю.

- Иду! – кричу я, поскольку еще один быстро раздающийся удар встряхивает дверь. Когда я, наконец, открываю ее, меня мгновенно ослепляет резкий свет. Я пытаюсь сконцентрироваться и тут же вижу глаза цвета электрик, всматривающиеся в меня. Я провожу рукой по волосам и снова моргаю, не уверенный в том, что она настоящая. – Найэль?

- Привет, Кэл! – говорит она, бурля от энергии.

- Хм…. Что ты здесь делаешь? – я открываю дверь шире, чтобы она могла войти, но она остается стоять в коридоре.

- Я зашла за тобой.

Я качаю головой, пытаясь понять, что происходит. – Как ты узнала, где я живу? И почему ты держишь спальный мешок?

- Я поспрашивала у ребят в общежитии и выяснила, что одна из девушек когда-то встречалась с тобой. Девушка, чья подруга встречалась с одним из членов братства, в котором состоит твой сосед по комнате, сказала мне, где ты живешь.

Я сбит с толку.

- У тебя есть спальный мешок? – спрашивает она, когда я слишком долго на неё смотрю.

- Хм, ага, - отвечаю я неуверенно, пытаясь припомнить, так ли это на самом деле. – А зачем он тебе?

- Бери его, и встречаемся с тобой в грузовике, - инструктирует она и потом проходит мимо меня, хватает мои ключи с гвоздя на стене и исчезает в глубине коридора.

- Прямо сейчас? – моя непроизвольная реакция. Я понятия не имею, который сейчас час, но я знаю, что все еще должен спать.

- Да, - бросает она через плечо прежде, чем выйти из здания.

Я протираю глаза, пытаясь вынудить себя проснуться.

Потом слышу, как на парковке заводится мой грузовик.

- Она вполне серьезно, - говорю я, тяжело вздохнув. И куда, черт возьми, она собирается потащить меня посреди ночи…со спальным мешком? И как бы заманчиво это не звучало - забраться в спальный мешок с Найэль, я почти уверен, что это совсем не то, что она имеет в виду. Но, очевидно, у меня нет выбора, и, таким образом, я плетусь назад в спальню, чтобы взять свои вещи.

Я гляжу на часы и тяжело моргаю, когда вижу 4:12. Неудивительно, что я едва могу сосредоточиться.

В конечном счете, я выхожу наружу и несу в руках спальный мешок, который я спрятал на верхней полке своего шкафа. Я чуть слышно ворчу в темное небо. Я не должен бодрствовать.

- Ты поведешь? - Я забираюсь на пассажирское сиденье. Это именно то, чего я не делал с тех пор, как мой старший брат, Девин, обзавелся грузовиком. Но я так устал, чтобы беспокоиться — и вероятно двигаться безопасно — таким образом, я закрыл дверь и откинулся на спинку сиденья, бросив спальный мешок на пол.

Найэль ставит грузовик на заднюю передачу и с маленьким толчком сдает назад, слишком быстро отпуская сцепление. После борьбы за первую передачу и её грубого переключения, мы выезжаем на дорогу. Я сжимаю зубы, поскольку она мучает коробку передач, пока в конечном счете не начинает чувствовать сцепление.

- Держи, - Найэль вручает мне теплый стакан, который находится в держателе. - Я не знаю, поможет ли оно. Раньше я никогда не варила кофе.

Я приоткрываю крышку, и ядреный крепкий запах кофе заставляет волосы в моем носу зашевелиться. - Вау. Я еще даже не пробовал его, но уже могу сказать, что он крепкий.

- Он поможет проснуться, - говорит она с игривой усмешкой.

Я собираюсь с силами и делаю глоток – моя челюсть автоматически напрягается. - Черт. Я думаю, что буду бодрствовать еще в течение трех дней. - Найэль смеется. – Итак…куда мы едем?

- Смотреть на Леониды, - отвечает она.

- На что?

- Метеоритный дождь. Пока небо будет оставаться чистым, мы сможем увидеть их где-то около пяти часов. И затем я думаю, что мы могли бы понаблюдать за восходом солнца.

- О! – Это все, что мне удается сказать. Это сумасшествие. Я тщательно изучаю Найэль, и она улыбается в ответ, в ее глазах отражается волнение. Да, это определенно сумасшествие. Но с другой стороны, она тоже. В хорошем смысле. И мне нравится в ней это в любой другой разумный час дня.

Мы проезжаем по пустынным улицам в тишине. Я наклоняю голову назад на спинку сиденья и закрываю глаза.


*     *     *

Я резко просыпаюсь, когда грузовик стремительно подпрыгивает. Мы повернули на заброшенную дорогу, заросшую и изувеченную бороздами с глубокими следами шин. - Где мы?

Я хватаюсь за перекладину над дверью, когда мы продолжаем качаться вдоль грубого ландшафта.

- Я нашла это место на днях, когда ходила прогуляться, - объясняет Найэль, сосредоточившись на темной дороге, покрытой плотными лесами. - Я в какой-то степени заблудилась и как бы … в общем ты все увидишь. Оно очень классное.

- Ты была здесь одна?

- Тебе страшно, Кэл? – я вижу ее дразнящую улыбку в отражении приборной панели.

- Разве ты не осознаешь, что практически напрашивалась на встречу с убийцей с топором в руке?

Найэль смеется.

Дорога начала проясняться. Она припарковалась перед домиком с надписью лагерь «Саншайн», вырезанной над дверью. При освещении его светом фар, мне становится очевидным, что он старый и нуждается в ремонте. Доски на подъезде сломаны, и задняя дверь свисает с петель.

- Скажи-ка мне ещё раз, почему мы должны были приехать сюда, чтобы посмотреть на метеоритный дождь?

- Не переживай, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, - с ухмылкой говорит Найэль. Она берет свой спальный мешок из-за сиденья, затем закрывает дверь. Между первоклассным кофе, фоном пятницы 13-того и холодной температурой я прямо-таки бодрствую. Я достаю свои перчатки из карманов и надеваю их, затем беру свой спальный мешок, чтобы последовать за Найэль к причалу, который врезается в озеро словно восклицательный знак. Смотря, как хижины едва ли держатся, чтобы не стать унесенными сильным порывистым ветром, я начинаю понимать, что идти на причал, это не самая лучшая идея.

- Ты же не собираешься выходить туда, так ведь? – окликаю я ее, и при этом бегу трусцой, чтобы не отставать.

- Это именно то место, откуда мы будем наблюдать за метеоритами, - информирует она меня, ее дыхание вздымается облаками в морозном воздухе.

Стоя на окаменелой земле на краю причала, я смотрю вниз на длинный ряд обветренных досок. Там слишком темно, чтобы рассмотреть, насколько подмостки избитые, но они кажутся неповрежденными.

Найэль выходит на причал без толики сомнения. Дерево скрипит, и причал слегка покачивается на воде, но ничто не ломается.

- Вроде бы все в порядке, - мямлю я, следуя за ней.

Я чувствую, как доски прогибаются под моим весом, но они держат меня.

Найэль изучает небо, когда я добираюсь до нее. – С какой стороны север?

Я вынимаю свой телефон и открываю приложение «фонарик с компасом». А затем указываю на право. – С этой стороны.

Она ориентирует себя и разворачивает свой спальный мешок.

Я просматриваю отражающую поверхность озера, вдыхая холодный воздух. Что я здесь делаю? Я вижу, что Найэль спрятала свои ноги в спальный мешок. Затем она вынула термос из одного кармана, словно Мэри Поппинс, а упаковку зефира из другого. Я улыбаюсь. Да, я знаю точно, почему я здесь.

- У тебя и обогреватель там тоже есть?

Она закатывает глаза. - Не будь смешным. Давай уже садись.

Я расстегиваю свой спальный мешок и расстилаю его рядом с ней. Она открывает термос, выпуская наружу струйку пара.

- Дай-ка угадаю. Горячий шоколад?

- Это не просто какой-то там горячий шоколад. Это мой любимый горячий шоколад. – Она наливает немного в крышку. – На, попробуй.

Я сижу сверху своего темно-синего спального мешка и беру крышечку из её рук. Напиток пахнет как шоколад, но кажется … более сладким.

- Не доверяешь мне?

- Доверяю, - отвечаю я оборонительно. Я делаю маленький глоток. И это оказывается чертовски вкусно. - Что это?

- Это горячий шоколад «Милки Уэй». Я добавила в него карамель и мокко.

- Это мое любимое мороженое.

- Футишь? – ее слова приглушались зефиром, которым был набит ее рот.

Она втягивает зефир и неудержимо хихикает. Мой смех теряется в ее звуке. Я слышал смех Найэль прежде, но этот лучезарный, девчачий звук совсем другой. Это - то, что я помню так отчетливо. Этот смех - одно из моих любимых воспоминаний детства.

- Что? – спрашивает она. – Ты в порядке?

- Мм, да, - говорю я, возвращаясь в реальность. - Все еще просыпаюсь.

- Нам не придется ждать слишком долго, - объясняет она, откидываясь назад на причал и натягивая свой спальный мешок до подбородка.

- Что конкретно мы ищем?

- Падающие звезды, но только больше и ярче.

После нескольких минут ожидания я чертовски замерз, поэтому я забираюсь в свой спальный мешок и ложусь рядом с Найэль, положив свою голову на руки, одетые в перчатки.

Мы лежим в абсолютной тишине. По небу рассыпалось бесчисленное количество звезд, несмотря на большую луну, сидящую на небе очень низко.

- Я надеялся увидеть тебя сегодня ночью, - сказал я, не глядя на нее.

- Ты и увидел меня, - она говорит, посмеиваясь.

- Я имел в виду на вечеринке.

Она притихла. Я внимательно смотрел на неё, поймав её неподвижные глаза, словно они застыли на одной единственной звезде.

- Я думала об этом. Но большинство людей раздражают меня, и после того, как я выпью, я непременно сообщаю им об этом.

Я смеюсь. – То есть вечеринки не для тебя?

- Я хожу на них, но одна вечеринка в месяц – это моя предельная норма.

- Ты уже дошла до предельной нормы в этом месяце? – спрашиваю я, все еще смотря на нее. Ее профиль – это мягкие линии, подчеркнутые полнотой ее губ. Прежде я никогда не замечал ее губы — всегда слишком пораженный ее глазами.

- Нет. Еще нет. – Она бросает на меня свой взгляд, а затем снова смотрит на небо.

- Тогда….на следующей неделе, пойдешь на вечеринку со мной и моими друзьями? – предлагаю я. Я надеялся, что если это не будет звучать как свидание, то она точно объявится. Я пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы Рей с ней встретилась.

- Куда?

- Пока еще не знаю. Эта неделя ещё не кончилась, поэтому я обо всем скажу тебе, когда мы увидимся в «Бин Баз» в четверг. – Это было моей своеобразной гарантией того, что я смогу снова встретиться с ней.

- Хм…хорошо.

С улыбкой на лице я снова смотрю на небо.

Нас окутывает молчание. Я слышу, как вода плещется о причал. В конечном счете, после долгого ожидая, мои веки опускаются

- Вон одна!

Я открываю глаза. Рука Найэль указывает пальцем в темноту. Но я ничего не вижу.

- Из-за того, что луна полная, мы увидим только самые яркие звезды.

В течение пяти минут больше не показывается ни одна звезда. Я жду того момента, когда одна из них разрежет небо своим светом, словно одна единственная работающая фара от машины, едущая вниз по шоссе. Я хочу крикнуть «Одноглазка!». Но боюсь, что это покажется очень глупым. И лишь докажет, как сильно я устал.

- Я люблю смотреть на звезды. - Ее голос тихий и отдаленный, похожий скорее на воспоминание. - Они могут забрать твою боль, если ты позволишь. А с восходом солнца вся печаль исчезает.

Когда я погружаюсь в пространство всех звезд на небе, то не могу не думать о том, как много в них страданий. - А что насчет падающих звезд?

Найэль повернула голову на звук моего голоса, будто забыла, что я был рядом с ней. - Загадываешь на них желание, чтобы получить еще один шанс поступить правильно.

- Ты веришь, что это возможно? Просто начать сначала?

- Каждый день, – сказала она шепотом, пристально смотря на звезды.

Две ярких полосы мчатся через ночное небо, пересекаясь друг с другом прямо над нами.

- Теперь у каждого из нас есть второй шанс, - говорю я.

- Ты знаешь, чтобы бы ты сделал по-другому, получив прямо сейчас такую возможность?

- Мне нужно подумать об этом, - вру я, не готовый быть настолько честным. – А ты?

- Да, я знаю, - отвечает она.

Когда я на нее смотрю, ее глаза закрыты, и ее грудная клетка вздымается с глубоким вдохом, словно она желает этого в эту самую секунду. Медленная улыбка появляется на ее губах прямо перед тем, как она открывает глаза. Она поворачивает голову ко мне, все еще улыбаясь.

Я не могу отвести взгляд от огонька, закравшегося в ее глазах. Я рассматриваю их, по какой причине она не говорит. Я хочу спросить ее, что она загадала, но когда она перенаправляет свое внимание назад к звездам, мне не хватает мужества.

Я отворачиваюсь и смотрю в космическое пространство. Это происходит со мной, поскольку я наблюдаю другой метеорит, скользящий вдоль ряда деревьев, ведь этой ночью небо полно вторых возможностей. Найэль продолжает кричать при каждом падении. Но через некоторое время я поддаюсь тяжести своих век, и все становится черным.

- Хочешь заняться сексом?

- Что? - Мои глаза открылись. Я быстро моргаю, пытаясь казаться внимательным. - Что ты сказала?

- Я знала, что это тебя встряхнет. – Она начинает заливаться своим забавным смехом, который я люблю. Я так скучал по нему. Он настоящий и полный жизни. Я улыбаюсь ей в ответ.

Я подпираю себя локтями и озираюсь. Позади деревьев светится горизонт. - Извини. Я не знал, что будет такое долгое ожидание.

- Да, они не похожи на небесный салют.

- Тогда я не понимаю, почему это называют метеоритным дождем. – Зевая, я выпрямляюсь, чтобы вытянуть руки над своей головой.

Я слышу щебетание птиц и шелест раннего утра.

- Хочешь поплавать на каноэ?

Я начал было спрашивать, серьезно ли она. Но она встала и проследовала к домику, сбоку которого стояло зеленое каноэ, спрятанное под сосновыми иглами и листьями и прислоненное днищем к торцу хижины. Конечно, она вполне серьезно.

- Давай сделаем это, - выдыхаю я, медленно поднимаясь. Мое тело немного одеревенело от лежания на причале в таком холоде. Я проверил свой телефон — прошел час.

Когда я приблизился к Найэль, она уже тянула лодку к ледяному берегу.

- Я понял, - говорю я ей. – Почему ты не хочешь поискать весло?

Я переворачиваю лодку в вертикальное положение и тяну ее к береговой линии. Выгребаю несколько листьев из днища каноэ, и пытаюсь оценить, в каком состоянии оно находится. Оно старое и выцветшее от солнца. Но я не могу найти в нем ничего плохого. С другой стороны, очень трудно проверить его, ведь на протяжении многих лет листья заполняли его днище.

- Я нашла это. - Найэль показала мне половину деревянного весла. - И это. - В другой руке у неё был сдутый оранжевый спасательный жилет детского размера. Он выглядел так, словно готов был задушить, нежели спасти жизнь.

- Ты на самом деле хочешь сделать это?

Найэль натянула спасательный жилет на свою голову и бросила мне весло. Я поймал его со смехом. Она выглядела смешной, но в то же время бесспорно милой.

Я толкаю лодку поверх льда, который уже начинал формироваться вокруг озера. Как только она входит, лодка ломает его поверхность и плывет по воде. Я выдвигаю ее немного дальше прежде, чем взобраться. Затем склоняюсь над боковой её стороной и толкаю нас от берега.

- В какую сторону? – спрашиваю я, пытаясь грести и практически падая из лодки.

Найэль указывает на восход солнца. Мы пробираемся по льду и скользим рядом с причалом, медленно поворачивая навстречу золотым оттенкам.

Мы уже находимся приблизительно в пятидесяти футах от конца причала, когда ледяная вода вдруг начинает впитываться в мои ботинки. Я поднимаю ногу, и мой взгляд падает на влажные листья. Вода продолжает наполнять лодку.

- Мы протекаем, - с легкостью говорит Найэль, поднимая свои ноги из воды и взгромождая их на перекладину.

- Нет, - поправляю ее я. – Мы тонем.

Я пытаюсь развернуть нас в сторону причала. Но я мог бы также использовать руки. Если бы только я мог бы грести с такой же скоростью, как колотилось мое сердце.

Меньше чем через минуту мои ноги были полностью покрыты ледяной водой. Чем больше воды просачивается в лодку, тем медленнее мы плывем и тем быстрее тонем.

- Нам придется плыть до причала самостоятельно. Потому что прежде чем мы сможем добраться до него на этой лодке, уже окажемся под водой.

- Держу пари, сейчас ты хотел бы, чтобы у тебя был один из этих потрясных спасательных жилетов, что скажешь? – смеется Найэль.

Как она может думать, что это забавно? Но она так и делает. Когда я смотрю на нее, она кажется совершенно изумленной.

Я игнорирую ее и гребу еще быстрее. Целая ванна ледяной воды доводит икроножные мышцы моих ног до судорог. Я сжимаю губы, чтобы они перестали дрожать.

Улыбка Найэль угасает, когда она замечает. - Кэл, ты замерз, верно? А я сижу думаю, что это самая забавная вещь на свете. Извини меня.

- Все нормально, - уверяю я ее. - Будет забавно, но только после того, как это закончится. Прямо сейчас это просто отстой. - Я пытаюсь изобразить обнадеживающую улыбку, но вместо этого мои зубы стучат.

Найэль начинает расшнуровывать свои ботинки.

- Что ты делаешь?

- Снимаю свои ботинки. Они будут бетонными, если я попытаюсь в них поплыть.

Она попала в точку. Я оставляю весло, снимаю свои перчатки и изо всех сил пытаюсь развязать свои холодные, промокшие шнурки.

Найэль связывает свои ботинки вместе, снимает детский спасательный жилет с шеи и заменяет его ботинками. Она погружает ноги в воду и с трудом дышит. - Черт побери. Почему прямо сейчас мы не катаемся на этом озере на коньках?

- Еще неделя и будем, - сказал я, стуча зубами от холода.

Мы одновременно проследили двадцатифутовый путь, который должны были проплыть до причала.

- Это будет просто отстойно, - говорю я с придыханием.

- Несомненно.

Найэль оборачивает жилет вокруг своих рук, склоняется над боковой частью каноэ и скользит в воду. Но в этом месте большая часть каноэ находится под водой. Пытаясь не окунуться своей головой в ледяную воду, я делаю то же самое — за минусом спасательного жилета.

При соприкосновении с водой, весь воздух тут же вышел из моих легких, и мои мышцы скрутило в узлы. Я брыкаюсь и размахиваю руками над своей головой, медленно двигаясь. Я не чувствую, что делаю успехи, вероятно потому, что я вообще ничего не могу чувствовать. Я сосредотачиваюсь на Найэль, чтобы удостовериться, что она не тонет.

Ее рука тянется вперед, вытягиваясь до лестницы в конце причала. Я помогаю ей сделать последний толчок для того, чтобы она схватилась за неё, и поднялась. Я держусь за край лестницы, пока она забирается на причал. Все ее тело безудержно дрожит.

Я забираюсь вслед за ней и прищуриваюсь, когда она начинает стягивать свои джинсы, выставляя на показ белое кружевное нижнее белье. Я понимаю, что она делает, но я все еще не готов к этому.

Я бегу к грузовику или в значительной степени ковыляю. Найэль, к счастью, оставила ключи в замке зажигания. Я прыгаю внутрь и завожу его, настраивая печку на высокую температуру на всю мощность, дав время нагреться.

Когда я возвращаюсь к Найэль, ее одежда свалена в кучу на деревянных досках, и она свернулась в калачик в своем спальном мешке, дрожа настолько сильно, что я могу услышать, как стучат ее зубы.

Я даже не потрудился спросить её, просто наклонился и схватил в охапку ее, спальный мешок и все остальное. Я нес ее к грузовику так быстро, как только мог, а затем усадил на пассажирское сиденье. Она не произнесла ни звука, кроме одного низкого гула, выходящего через ее стучащие зубы.

Все мое тело полностью онемело и одеревенело, когда я помчался к причалу и ступил на него, чтобы забрать ее одежду и свой спальный мешок. Я чувствую, что я сам не свой, и единственная вещь, которая все еще позволяет мне двигаться – это необходимость сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда.

Я бросаю ее одежду на сиденье грузовика и раздеваюсь до боксеров. Я фактически чувствую себя теплее, будучи практически голым на зимнем воздухе, чем одетый во влажную одежду. Укутавшись в свой спальный мешок, я забираюсь в грузовик.

Найэль глубоко зарылась в свой спальный мешок. Я не вижу ее лицо, но я могу все еще слышать ее дрожь.

Мне требуется минута, поскольку я не уверен, что могу вести машину, так как все ещё сильно дрожу, и даже сидя в машине, быстрее я не согреваюсь. Когда я наконец-то могу действовать, я разворачиваю грузовик и везу нас в том направлении, откуда мы приехали.

Я пытаюсь предположить, какой дорогой поехать, когда достигаю главной дороги, поскольку я спал, когда мы свернули к лагерю. Спустя минуту я вижу знак, который кажется мне таким знакомым, и поворачиваю по дороге вниз, которая ведет в сторону моей квартиры.

Печка наконец-то начинает выпускать горячий воздух, и я медленно начинаю оттаивать. По крайней мере, мои руки больше не сводит судорогой вокруг руля. Но холод просочился в мои кости, и я не могу перестать дрожать.

Я посмотрел на Найэль, у который вокруг головы был обернут спальный мешок с выглядывающими из него голубыми глазами.

- Я сожалею, что мы выбрали именно Титаник для того, чтобы проплыть по арктической воде, - говорит она спокойно.

Я не могу сдержать улыбку. – А я даже не получал и шанса быть объявленным королем мира. Я чувствую себя обманутым.

- Да, мы пропустили все веселье — позирование нагишом, потный секс на заднем сиденье твоего грузовика. Хотя мы практически полностью голые. - Она глядит на меня уголком своего глаза. Я знаю, что она улыбается под спальным мешком. И да, я осведомлен, что она одета только в лифчик и трусики. Все – таки я не полностью замерз.

- Ну, давай. Продолжай морочить мне голову. В конечном счете, это все к тебе вернется, - предупреждаю я с усмешкой. - Как ты? Немного согрелась?

- Я - фруктовое мороженое, - говорит она, заставляя меня смеяться.

К этому времени солнце уже встало, но до подъема любого нормального студента колледжа в выходные было ещё совсем рано, если конечно они просто откуда-то не возвращаются домой. Когда мы добрались, автостоянка была пуста.

- Можешь идти?

Она кивает.

- Хорошо. Готова? - Я вручаю Найэль ключи от своей квартиры, и она мчится к двери. Ее босые ноги высовываются из-под черной ткани ее спального мешка, хорошо, что расстояние до входа небольшое. Я захватываю нашу одежду одной рукой, придерживая свой спальный мешок вокруг груди, и следую за ней.

Когда я захожу в квартиру, я слышу звук работающего душа.

Я бросаю нашу одежду в стиральную машину и добавляю немного моющего средства. Понимая, что Найэль не во что переодеться, я нахожу толстовку и тренировочные штаны.

Я стучу и медленно открываю дверь в ванную. - Я положу сухую одежду на столешницу. Хорошо?

- Спасибо, - говорит она из-за занавески. Я не задерживаюсь. Но трудно не думать о ней позади той занавески без нижнего белья, которое теперь лежит на моем полу в ванной комнате. Я избавляюсь от мысли о ней голой прежде, чем она сможет подвергнуть меня ещё большим пыткам

Я остаюсь обернутым в спальный мешок, пока она не выходит с влажными волосами, собранными в пучок на макушке. И … она одета в мою одежду. Я усмехаюсь. Одежда ей велика, но она заставит все, что угодно смотреться на себе хорошо. Я могу привыкнуть смотреть на нее, одетую в свои вещи.

- Твоя очередь, - говорит она, забираясь на мою кровать и натягивая одеяло до носа.

- Чувствуешь себя лучше? – спрашиваю я. Но ее глаза уже закрыты. Я улыбаюсь и направляюсь в ванную.

Когда я выхожу из душа, она слегка посапывает и мне удается увидеть лишь макушку ее головы.

Я бросаю нашу одежду в сушилку, полагая, что довезу ее до общежития, когда все высохнет.

Мое тело все еще болит. Я не помню, чтобы когда-либо чувствовал себя настолько уставшим. Я проскальзываю под одеяло с другой стороны кровати.

Медленная улыбка расползается на моем лицо при виде глубоко дышащей Найэль, укрытой стеганым одеялом. Переворачиваясь и закутывая себя в одеяло, я понимаю, что ощущаю теплоту её тела вдоль своей спины, даже притом, что мы не соприкасаемся. Когда мои глаза закрываются, я думаю о вторых шансах, зная, что та, кого я загадал сегодня вечером, лежит рядом со мной.


РИШЕЛЬ

Июль – перед четвертым классом

- Я думаю, что мне нужно стать певицей. Ришель, ты поешь как умирающая кошка, - говорит Рей из-за старой барабанной установки, скрепленной клейкой лентой.

Я знаю, что она просто пытается меня разозлить, так что я откажусь от попытки стать солисткой. Никогда этому не бывать.

- Барабанщики не поют, - спорю я, держа мою расческу, которая также является моим микрофоном.

Кэл прислонился к стене с пластиковой гитарой в руках, ожидая, пока мы прекратим спорить, или же пока он не скажет что-нибудь, что заставит нас это прекратить.

- Я сегодня тоже принесла новую музыку, - говорю я, подключая свой iPod к радио.

- Если это Бритни Спирс, то я – пас, - объясняет Рей, изображая рвотные движения. – И если я не смогу петь, то тогда буду выбирать музыку.

- Твоя музыка лишена какого-то смысла, - говорю я ей. – Это просто крик.

- Ты даже не знаешь, что такое настоящая музыка.

Я собираюсь сказать ей, что её музыка определенно не вошла бы даже в топ-40, но замечаю, сколько времени, и просто не обращаю внимания.

- Сейчас самое время позвать Николь. Я сейчас вернусь.

- Почему бы ей просто не прийти сюда? Я не понимаю ее странные правила.

- Ты же знаешь, ее мама говорит, что нужно, чтобы для начала ее пригласили, - говорю я со вздохом. Рей может быть такой ненаблюдательной.

- Она что – вампир? – смеется Рей.

- Рей, - ругается Кэл. - Перестань.

Это заставляет Рей замолчать. Когда говорит Кэл, это всегда срабатывает. Я убегаю вниз по улице и, запыхавшись, нажимаю дверной звонок Бентли. Я звоню в звонок в одно и то же время каждый день, и каждый день миссис Бентли отвечает на него, словно она не знает, почему я здесь.

- Привет, Ришель. Чем могу помочь?

Я хочу закатить глаза, но не делаю этого. Я улыбаюсь и говорю то же самое, что и говорила вчера, и позавчера – с того самого первого дня, как Николь переехала на нашу улицу. – Здравствуйте, миссис Бентли, может Николь поиграть с нами? - но сегодня я добавляю. – И может ли она сегодня остаться ночевать у меня?

- Да, Николь может выйти. Но я должна позвонить твоей маме и поговорить с мистером Бентли по поводу ночевки.

Николь стоит позади своей мамы, как она делает всегда, когда я прихожу за ней. Как только она слышит, что может пойти играть, она позволяет меня взять ее за руку.

- Будь дома к половине шестого, Николь, - говорит миссис Бентли, когда мы идем вприпрыжку. – К тому времени я поговорю с твоим отцом.

Я не знаю, почему она должна спрашивать у него, может ли Николь остаться у меня с ночевкой. Она делает эта каждую пятницу на протяжении всего лета.

- Хорошо, мамуля, - говорит в ответ Николь.

Мы идем вприпрыжку всю дорогу до Рей. Николь все еще не бежит, но я подвигла ее идти вприпрыжку. Это лучше, чем просто ходьба, хотя все равно слишком медленно для меня.

Когда мы приближаемся, Кэл идет к своему дому через двор.

- Ты куда? – спрашиваю я.

- Рей должна поехать с мамой, чтобы забрать Лиама. И я должен подготовиться к бейсболу. Увидимся с вами позже, ребята.

Брат Рей живет со своим папой. И он приезжает за ними каждые выходные, хотя никогда в действительности мы не видим его или Рей, когда он это делает, потому что ее мама хочет, чтобы у них было семейное время. И Кэл играет в бейсбольной команде по вторникам и вечерам пятницы с Крейгом и Брэди.

- О, - отвечаю я разочарованно. - Ну, я полагаю, что мы можем пойти ко мне домой.

Мы играем в фотомоделей на моем заднем дворе со старой камерой, которая больше не нужна моему папе. Николь позволили остаться у меня с ночевкой, как я и думала. Мы ели пиццу и смотрели кино перед тем, как должны были пойти ко мне в комнату, чтобы лечь спать. Но мы не спим. Мы слишком полны энергии, что заставляет нас много смеяться.

- Могу я тебе рассказать секрет, который ты не расскажешь никому? – шепчу я в темноте.

Николь лежит на нижней кровати. Моя сестра Кара и я раньше делили эту комнату. Но когда она начала ходить в среднюю школу в прошлом году, мои родители позволили ей переселиться в старый офис моей мамы. У нее даже есть свой собственный телевизор. Но мне все равно, потому что мне досталась двухъярусная кровать.

Я склоняю голову над стороной, держась за край, поэтому я не падаю.

- Обещаю никому не говорить, - шепчет Николь.

Прежде чем сказать, я широко улыбаюсь: - Кэл будет моим бой-френдом в этом году.

- Правда? – спрашивает Николь, хихикая. – Ты собираешься выйти за него замуж?

Я знаю, что она говорит это, чтобы казаться забавной. Но я имею в виду, что это на самом деле так, когда говорю, - Да. Когда мы вырастем, мы собираемся пожениться и жить в большом белом доме. Я собираюсь водить «Мерседес», а он будет ездить на «БМВ». Я буду продавать дома, а он будет рок-звездой.

Николь хихикает. – Ну, я собираюсь поступить в Гарвард и быть респектабельной, какой меня хочет видеть мой отец.

- Почему ты хочешь поступить в Гарвард?

- Потому что так хотят мои родители. Они кладут деньги в банк с тех пор, как я родилась, так что я могу туда поступить. Туда идут очень влиятельные люди, и мой отец хочет, чтобы я тоже была влиятельной. Он говорит, что я должна быть лучшей в школе перед тем, как туда поступить. И должна быть хорошим человеком, который будет всем нравиться, и которого будут все слушать.

- Но ты даже ничего никогда не говоришь в школе, - говорю я в замешательстве.

- Я думаю, что просто ещё не нашла что-то настолько важное, чтобы это произнести.

- Мои мама и папа говорят мне, что хотят, чтобы я была счастливой. Кроме того, до колледжа еще далеко и я пока что не могу об этом думать.

- Но разве вы поженитесь не после колледжа? - уточняет Николь.

- Да, но это просто предположение, - защищаюсь я, чувствуя головокружение от того, что висела вверх тормашками так долго. – За исключением того, что Кэл будет моим бой-френдом в этом году.



Глава 7

Я приоткрываю один глаз, еще не уверенный в том, действительно ли хочу проснуться. Время перевалило за два часа дня. Потом я вспоминаю Найэль и переворачиваюсь. Ее здесь нет. Все, что осталось - моя футболка и спортивные штаны, аккуратно сложенные в стопочку на подушке.

Я сажусь, когда прислушиваясь к звуку закрывающейся дверцы шкафа.

- Найэль? – зову я. Прислушиваюсь. Слышны шаги, но нет ответа. – Найэль?

- Кто? – Это Эрик. Я тяжело вздыхаю. Она ушла. Не удивительно, но тяжесть разочарования осела где-то в моей груди.

- Забудь.

Эрик заглядывает в мою комнату. – Как прошла вчерашняя ночь? Ты ушел с той милой брюнеткой, с которой болтал пол вечера?

Я зеваю, разминая спину. – Нет. Я встретил другую девушку и закончил тем, что чуть не утонул в замерзшем озере.

– Что? – засмеялся Эрик.

- Да, сейчас это смешно. – Признаю я. – Но не тогда, когда все это происходило. – Я рассказываю ему сокращенную версию. И он смеется громче.

- Кто эта девушка? – Спрашивает он, по-прежнему посмеиваясь.

- Как раз-таки это я и пытаюсь выяснить. – Отвечаю я, глядя на стопку одежды у меня на кровати.

*     *     *

Найэль снова меня избегает. Или, по крайней мере, я себя убедил в этом. Она ушла, не сказав ни слова, и я не видел ее в течение четырех дней. Сейчас я сижу на диванчике в «Бин Баз», дергая коленом и потирая руки, и гипнотизирую дверь, надеясь, что она покажется. Я не сказал, в какое время буду ждать ее здесь сегодня. Просто сказал «в четверг». Похоже, я влип.

Я могу ждать ее весь день, за исключением того, что не могу опоздать на занятия. У меня экзамен. Я достаю из кармана телефон, чтобы снова проверить время. На экране высвечивается сообщение.

ДЖЕЙД: ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬСЯ НА ВЫХОДНЫХ?

Я стараюсь не судить о девушках по тексту их сообщений. Я усвоил, что их значение может неправильно истолковываться. Но все же то, что девушка пишет первой, говорит о многом. Как минимум, это смело.

Я испытываю желание проигнорировать сообщение, но решаю, что это может отвлечь меня от беспокойства в животе, которое вот-вот поглотит меня целиком. И у меня есть простая отговорка, ведь позже вечером прилетает Рей.

Я: НА ЭТИХ ВЫХОДНЫХ КО МНЕ В ГОСТИ ПРИЕЗЖАЕТ ДРУГ.

ДЖЕЙД: ТОГДА…ИЗБАВЬСЯ ОТ НЕГО.

Я мотаю головой. Что? Это сообщение нельзя истолковать неверно.

Я: НЕ В МОЕМ СТИЛЕ. КАК НА СЧЕТ ПОСЛЕ КАНИКУЛ?

ДЖЕЙД: ОУ! ЭТО СЛИШКОМ ДОЛГО.

ДЖЕЙД: ТВОЙ ДРУГ ПАРЕНЬ ИЛИ ДЕВУШКА?

Я действительно растерялся. Может просто проигнорировать это сообщение. Мы с Джейд не слишком много общались тем вечером, когда познакомились, и не зависимо от намерений, в ее сообщениях было несколько незначительных намеков. Наверное, я слишком долго собирался отвечать, потому что она снова написала.

ДЖЕЙД: НЕ БЕСПОКОЙСЯ. УВИДИМСЯ ПОСЛЕ КАНИКУЛ. ПОВЕСЕЛИСЬ НА ЭТИХ ВЫХОДНЫХ.

Она спасает себя. Или хотя бы пытается.

Я: ТЫ ТОЖЕ. Я НАПИШУ ТЕБЕ, КОГДА ВЕРНУСЬ.

Я знаю, что не должен был отправлять такой ответ, потому что не имею намерений увидеться с ней снова. Но это уже сделано.

Время на экране телефона подсказывает, что уже пора идти, я не могу больше ждать Найэль. И когда подхожу к двери, внутрь заходит Тесс. Мои плечи расслабляются, ведь наверняка следом зайдёт Найэль. Но Тесс одна.

- Привет, Кэл, - говорит она, ярко улыбаясь.

- Привет. Найэль с тобой?

Ее улыбка сникает, когда она качает головой. – Я не знаю, куда она пошла этим утром. Она ушла прежде, чем я проснулась.

- Ладно, - говорю я, а затем добавляю, потому что нет иного выхода. – В субботу вечером будет домашняя вечеринка на Линкольн – стрит, если ты и Найэль захотите, то можем там встретиться.

Она снова улыбается, и это именно то, чего я боялся. – Правда? Звучит прекрасно. - Она ищет в сумочке. – Вот, дай мне свой номер, и я смогу написать тебе.

После обмена номерами, я ухожу на занятия в надежде, что Тесс не подвергнется ложным впечатлениям и уговорит Найэль пойти на вечеринку.

Я ненавижу то, что не знаю, где находится Найэль или когда она объявится. Как бы мне хотелось, чтобы она вдруг появилась на моём пути, но она никогда этого не делает. Каждый раз, когда я с ней, мне все тяжелее отпускать ее, потому что меня убивает ожидание следующего раза. Следующего раза может и не быть.

Я продолжаю проигрывать в уме утро воскресенья, не понимая, что сделал или сказал что-то, чем расстроил ее. Меня сводит с ума то, что я до сих пор не связался с ней.

Где, черт возьми, она есть и почему избегает меня?

*     *     *

- Привет! - Рей зовет, когда входит в квартиру. Я выхожу из своей комнаты и останавливаюсь. Рей бросает сумку у двери и осматривает квартиру. – Неплохо. Она очень… студенческая.

Потом она замечает, что я пялюсь на нее, потеряв дар речи. – Что?

- Ох… Твой внешний вид, которому ты теперь следуешь, - говорю я, разглядывая рваные облегающие чёрные штаны и безразмерную рубашку с провокационным принтом языка с пирсингом на ней. Ее темные круглые глаза ярко подчеркнуты бОльшим количеством макияжа, чем я видел на ней за всю жизнь. Но ее коротко стриженные ярко - розовые волосы действительно сбили меня с толку. Это, и металлическое кольцо в брови и гвоздик над губой. У нее уже было кольцо в носу и металлические тоннели на мочке каждого уха.

- Ты не слишком старовата для бунтарского периода?

- Да пошел ты, - она слегка огрызается. – Это мой новый имидж. Светлые волосы и веснушки не походят для девушки из панк-группы.

- Но у тебя до сих пор веснушки, - дразню я. Понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть.

- Мне нравится, - вмешивается Эрик. – Это круто.

Это было бы круто, если бы только она не была едва пяти фунтов роста. Хотя ее вид тощего рокера ей действительно подходил.

- Хотите пива? – спрашивает Эрик из холодильника.

Я мотаю головой. – Мне нужно закончить доклад к завтрашнему дню.

Рей протягивает руку. – Я буду одно…или три. – Эрик смеется и подает ей банку. Она берет ее и плюхается на диван.

- Эрик, спасибо, что забрал ее, – говорю я. – Эти экзамены отстой. У меня получалось бы лучше, если бы я был в состоянии сосредоточиться.

- Кэл, ты хоть представляешь, что я никогда не встречалась с Эриком до сегодняшнего дня.- Рей открывает банку с пивом.

- Что? Конечно же, ты…, - предложение обрывается, когда я понимаю, что она права.

В прошлом году Эрик и я были соседями по комнате в общежитии. Он познакомился со всей моей семьей. С братьями, которые приезжали на домашние футбольные игры. С Джулс и родителями, когда те приезжали на родительские выходные. Но оба раза, когда Рей приезжала, его не было рядом. Мы не встречались с ним оба раза, из-за глупых дел, которыми он должен был заняться для «Дельта Эп».

- Я никогда не задумывался об этом, - наконец говорю я. – Наверное, я так много о вас говорю, ребята, что такое ощущение, будто вы знаете друг друга.

- Я имею в виду, действительно, кажется, будто я знаю ее, - соглашается Эрик, сидя в потрёпанном кресле.

- Вот почему я не возражал забрать ее. Но на пути в аэропорт я понял, что не имею ни малейшего представления, как она выглядит.

- Не думаю, что мое описание тебе помогло бы.

- Просто умора, Кэл, - говорит она. – Я видела его на Фэйсбуке, так что все получилось.

- Рей, какое там название у твоей группы? - Спрашивает Эрик, набирая в своем телефоне. – Я должен подписаться на вас. Есть ли у вас что-нибудь, что я могу скачать?

- «Ragin‘ Bitches», – говорит ему Рей. – Еще нет. Мы собираемся записать демо, когда я вернусь. Нам не хватает несколько песен для альбома, так что в скором времени я надеюсь заказать наше первое выступление.

- Серьезно? – Спрашиваю я. Рей, как правило, жалуется, что девушки не могут ни о чем договориться, когда я с ней говорю. Приятно слышать, что они, наконец, добились прогресса. – Я увижу, как вы играете, когда мы приедем домой?

- Возможно. Если соседи не восстанут против нас. Твоя мама пытается устроить перемирие, рассовывая затычки для ушей по почтовым ящикам. Можно подумать, что они будут использоваться для музыки, доносящиеся из моего гаража. Это было именно так с того времени, как мы были детьми.

- Ага, Рей рассказала мне об этом. – Смеется Эрик. – А еще она мне говорила, что ты рос слегка придурковатым.

- Прекрасно, Рей. Спасибо, - замечаю я, качая головой.

- Неважно. – Пожимает она плечами. – Я не имела в виду, в плохом смысле. Ты просто…таким был.

- Еще она сказала, что ты думаешь, что «Девушка с озера» на самом деле девушка с твоего района, которой ты был одержим в течение всей твоей жизни.

- Вот это да. Я что-то упустил из виду, Рей? И я не одержим ей. – Говорю я в защиту. – Я хочу, чтобы ты перестала так говорить. – Но учитывая, сколько я думал о Найэль в последнее время, Рей не далека от сути.

- Ты еще не встречал ее? – Спрашивает Рей у Эрика. Он качает головой.- Николь, девушка с которой мы выросли, не имеет ничего общего с девушкой, про которую он мне рассказывал. Она была супер застенчивой, когда мы были детьми. А в средней школе стала заносчивой сучкой.

- Рей! – мне пришлось строго одернуть ее.

- Что? Она такой была, - настаивает Рей на своём. – Николь была слишком поглощена тем, чтобы быть совершенной, и насрать ей на всех нас. Серьезно, когда последний раз она заговорила с кем-нибудь из нас, кроме, как сообщить нам, чтобы оставили ее в покое?

Мой взгляд упирается в пол. – Найэль другая.

- Верно. Потому что это не она. В любом случае, когда я смогу подтвердить твое заблуждение?

- Не могу сказать точно, - отвечаю я. – Надеюсь, она появится завтра на вечеринке с ее соседкой по комнате.

Эрик поворачивается ко мне. – Если ты так уверен, что Найэль есть Николь, и ты знаешь ее большую часть своей жизни, почему бы тебе просто не сказать ей что-нибудь?

- Все…сложно. Я хочу, чтобы она мне доверяла. Рей, не говори ей ничего, когда вы увидитесь, ладно? Если она лжет, то должна быть причина. И если она действительно верит, что она Найэль, что-то должно быть … случилось с ней. Я думаю, что будет только хуже, если мы надавим на нее.

Я сосредотачиваюсь на Рей, молча умоляя.

- Неважно, - ворчит она. – Это не она.

Мгновение мы сидим в неловкой тишине, Рей тянет за язычок банки ее пива, Эрик переглядывается между мной и Рей, пытаясь выяснить, что мы ему не договариваем.

- Как там Лиам? – спрашиваю я, в необходимости сменить тему.

- Долбаная боль на мою задницу, – отвечает Рей. – Но держится подальше от неприятностей.

- Твой брат? – Уточняет Эрик.

- Да, он причина, почему я еще не здесь, – говорит ему Рей.

- Ты собиралась в Креншоу?

Я внимательно слежу за Рей, когда она кивает. Для нее не просто говорить о том, от чего она отказалась ради своего брата.

- Я буду здесь в следующем году, только если моя музыкальная карьера пойдет в гору. – Говорит ему Рей с дерзкой усмешкой.

- Так почему же ты не здесь сейчас? – Спрашивает Эрик, не понимая.

- Лиама, как правило, притягивают придурки. Вероятно, они напоминают ему отца. - Объясняет ему Рей, закатывая глаза. – В прошлом году его арестовали за хранение с целью распространения. Тупица.

- Ого! - Отвечает Эрик с широко раскрытыми глазами. – Так ты, вроде бы его…офицер – надсмотрщик?

- Да, вроде того. – Говорит Рей со смехом. – Я должна просто продержать его до колледжа, чтобы он не сделал что-нибудь основательно глупое, испортившее его жизнь. После того, как он выпустится - сможет сам подчищать свое дерьмо.

- Как на счет твоих родителей? – Спрашивает Эрик.

Рей растягивает остаток ее пива. Я не жду её ответа. Она не открывается сильно, даже мне. И наверняка она начала играть на барабанах, когда мы были детьми, чтобы она могла выбивать дерьмо из чего-то. Это её способ справиться с ситуацией.

- Они разошлись, когда мы были маленькими. Мой брат жил с нашим чокнутым папашей, пока тот не свалил, оставив маму с ипотекой и кучей долгов, в добавок того, чтобы прокормить нас двоих. Так что она все время работала в две смены в больнице, и мы редко ее видели. Я в принципе выросла в доме Кэла, так как его мама работала на дому.

Эрик выглядит немного потерянным.

- А так… как же цыпочка Николь во все это вписывается?

- Ришель и Николь жили вниз по нашей улице, - объясняет Рей. – Она делает глубокий вдох. – Пока они не оставили нас.

- Да ладно, Рей. Ришель переехала. И мы не знаем всего, что происходило с Николь… по очевидным причинам, - говорю я. – Может, никогда и не узнаем.

- Хватит, Кэл. – Говорит Рей, качая головой. – Ты должен перестать защищать ее. Но я знаю, что этого никогда не произойдет. Во всяком случае, пока я не узнаю, что происходит на самом деле.



НИКОЛЬ

Август - Перед пятым классом


Я подхожу к двери Кэла и звоню в звонок. Миссис Логан открывает.

- Здравствуй, Николь. Кэл на улице.

- Спасибо, миссис Логан. – Отвечаю я, и продолжаю идти вокруг дома на задний двор. Мама Кэла позвонила моей маме, чтобы спросить, могу ли я прийти. Она сказала, что Кэл хочет чем-то поделиться со своими друзьями.

Когда я прихожу на задний двор, мой рот открывается в большой, огромной улыбке. Кэл бегает с жёлтеньким щеночком, гоняющимся за ним.

- Он такой милый. – Восклицаю я, не отрывая глаз от пушистого существа, которое продолжает пытаться укусить веревку в руке Кэла.

Кэл останавливается, и щенок прыгает ему на ноги, жуя веревку. – Привет, Николь.

- Когда ты его получил? – я наклоняюсь и глажу щенка по голове. Он прыгает мне на колени и лижет лицо. – Ой. - Его маленькие коготки острые.

- Хенли, слезь, – требует Кэл, оттягивая его. – Прости, он поранил тебя?

- Он не хотел, - говорю я, вставая коленями на землю, убеждаюсь, что платье покрывает мои ноги, так что он не может поранить меня. – Иди сюда, Хенли.

- Папа сегодня принес его домой. – Кэл сидит на земле напротив меня пока мы оба играем со щенком. Он не может, казалось, спокойно сидеть, прыгает вперед и назад, и бегает вокруг нас. - Я не думаю, что моя мама знала об этом, но говорит, что мы можем его оставить. Я собираюсь помочь папе смастерить будку для него.

- Мой папа считает животных слишком грязными, – говорю я. Наблюдаю, как Хенли вертится в траве в погоне за бабочкой, я думаю, что он, вероятно, прав. Но Хенли такой милашка.

Кэл и я играем с Хенли еще некоторое время, прежде чем я понимаю, что нас только двое.

- А где Рей и Ришель? - спрашиваю я, пища пластиковой лягушкой возле щенка, который не уверен, хочет ли он укусить ее или убежать прочь.

- Я не знаю. Я звал их, но их не было дома.

Не было странным находиться наедине с Кэлом. Он лучше, чем многие из мальчиков в школе.

Когда приходят Брэди и Крейг, то начинают вести себя как придурки, и Кэлу приходится попросить их заткнуться. Ришель говорит, что они такие незрелые, и ни одна девушка никогда не захочет с ними встречаться. Я не уверена, что готова иметь бойфренда.

Ришель говорит, что это самая лучшая вещь в мире - иметь парня. Вы рассказываете ему секреты. Держитесь за руки. Вместе ходите в кино. И целуетесь.

Я думаю, единственное, чего бы я хотела, это часть про фильмы, и я уже делаю это с Кэлом и его друзьями. За исключением того, что никто из них не является моим парнем.

Мгновение я смотрю на Кэла, когда он реально быстро бегает с Хенли, гоняющим за ним. Его темные волосы потные и прилипают ко лбу. Его коленки грязные от ползания по земле. Очки как обычно соскальзывают с носа. Хотела бы я поцеловать Кэла?

Я скривила нос при этой мысли.

- Что? – Спрашивает Кэл, тяжело дыша от бега. – Тебе в рот залетело насекомое?

- Фу, нет. – Говорю я. – Я просто думала о … - я почти это сказала. Мои щеки загорелись.

- Что? Скажи мне. Я обещаю никому не говорить.

Я снова становлюсь коленями на землю, где Хенли лежит на спине с лапами в воздухе. Я чешу его живот и смеюсь, как смешно он выглядит, лежа таким образом. Он тоже быстро дышит. Можно даже услышать биение его маленького сердца.

Я не смотрю на Кэла, когда спрашиваю:

- Ты когда - нибудь целовался?

Хенли перевернулся обратно на живот, растягивает свою крошечную челюсть, зевая, и кладет свою голову на лапы. Кэл и я продолжаем гладить его. Руки Кэла грязные, даже под ногтями. Моя мама заставила бы его чистить их целый день, прежде чем посадить за наш обеденный стол. Я смотрю на свои руки, и хотя я тоже играла, я была очень осторожна, чтобы не испачкаться. Наши руки так отличаются рядом друг от друга, двигаясь вдоль золотого меха.

- Нет, - отвечает Кэл. – Я никогда не целовался с девочкой. И не думаю, что хочу пока.

- Да, - соглашаюсь я, не глядя на него. – Поцелуи – это слишком. – Наши руки соприкасаются. Мы перестали гладить Хенли, который уже заснул, но не убираем руки с его живота. Он поднимается и опускается с его дыханием. Я задерживаю дыхание, и передвигаю руку так, чтобы она накрыла руку Кэла.

Его рука теплая, и мягче чем я ожидала. Я переплетаю свои пальцы с его, и он нежно их сжимает. Я держу взгляд на наших руках, боясь взглянуть на него, но улыбаюсь.

Мое сердце бьется, как бабочка трепещет в груди. Может я и не готова поцеловать парня, но мне очень нравится держать Кэла за руку.

Глава 8

- Ты уверен, что они придут? - спросила Рей, прижимаясь к перегородке, разделяющей гостиную от кухни, и позволяя двум девушкам протиснуться между нами.

- Я ни в чем не уверен, что касается Найэль, - признался я. – Но Тесс сказала, что они уже в пути.

- Ага, но это было около часа назад, - замечает Рей, прикладывая бутылку пива к своему рту.

Я пожимаю плечами. – Найэль любит гулять пешком. Это может занять какое-то время.

- Они идут пешком из кампуса? Она что, сумасшедшая?

Я лишь усмехнулся, не отвечая.

Я собираюсь спросить, куда запропастился Эрик, когда Найэль входит через заднюю дверь.

- Она здесь.

Рей поворачивается, чтобы посмотреть, но она слишком маленького роста, чтобы разглядеть ее через толпу в кухне.

Найэль распустила волосы, именно так, как мне нравится, естественные локоны спадают по ее плечам. Макушка головы засыпана снегом, и ее щеки и кончик носа красные от прогулки по морозной погоде. Глаза девушки блестят, когда она рассматривает толпу. И тут её взгляд останавливается на мне. Я смотрю, как она отреагирует, когда увидит меня. Когда она улыбается, я выдыхаю и улыбаюсь ей в ответ.

Тесс машет мне рукой, произнеся одними губами извинения, сверкнув глазами в сторону Найэль.

Улыбка сходит с лица Найэль. Она слишком далеко от меня, чтобы увидеть, что происходит. Я резко осматриваю кухню, пытаясь выяснить, кто из парней что-либо ей сказал.

- Найэль, - кричит Тесс. Я оглядываюсь, когда дверь закрывается с хлопком.

- Я сейчас вернусь, - говорю я Рей. Я пробираюсь через битком набитую кухню и нахожу Тесс снаружи на крыльце.

- Найэль, что ты делаешь? Я замерзла из-за того, что мы всю дорогу сюда шли пешком, и мне правда нужно согреться. Пожалуйста, пойдем со мной вовнутрь.

Найэль не слушает. Она отступает назад и следует в небольшой двор, ворча шепотом.

- Тесс, иди внутрь и подожди вместе с Рей. Она с ярко - розовыми волосами. Ты ее не пропустишь. – Когда она начинает сомневаться, я ее заверяю. – Мы сейчас тоже придем.

Тесс вздыхает и говорит:

- Найэль, я иду внутрь. Не уходи без меня. – Потом она уходит назад в дом, приглушая музыку и голоса, закрыв дверь.

Найэль продолжает шагать вперёд, её кулаки сжаты, и она бессвязно что-то бормочет. Время от времени я ругаюсь, в основном сквернословя. Я не могу этого понять.

- Какого хрена, - выпаливает она. Тогда она начинает разглагольствовать о других бессмысленных вещах, добавляя при этом «Я не могу это сделать».

- Найэль? Что случилось?

Она резко останавливается, кусая свою губу. Она смотрит на меня с широко открытыми, безумными глазами, выглядя смущенной. Уж я-то знаю.

Я дрожу, когда холодный ветер продувает рубашку с пристегивающимися пуговицами на воротнике, которую я надел.

– Слишком холодно. И снег идет. Просто зайди ненадолго, чтобы согреться. Потом я тебя отвезу, куда захочешь. Даже если нужно будет скатиться по холму с тобой.

Найэль делает глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, затем слегка улыбается.

– Идет снег, правда? – Она наклоняет голову к небу, наблюдая, как хлопья опускаются на ее лицо.

Я встретился с потоком теплого воздуха, когда дверь открылась и вышла Рей. – Она ловит снежинки языком?

Найэль открыла рот и высунула язык, позволяя кристалликам падать и таять на ее языке. Я улыбнулся. – Да. Она это делает.

- Что за…?

Найэль поднимает голову, и ее глаза замирают на Рей. Глубоко вздохнув, она смело говорит. – Привет. Я – Найэль. Я учусь вместе с Кэлом.

- Привет, - мямлит Рей. – Я – Рей. Друг Кэла из дома.

- Приятно познакомиться, - отвечает Найэль с безразмерной улыбкой. – А сейчас давайте повеселимся. – Она рассекает кулаком воздух и с энтузиазмом кричит, - Йю-ху,- перед тем, как пройти между нами в дом.

Рей поворачивает свою голову ко мне с открытым ртом.

– Черт побери, Кэл. Что только что произошло? И кто это был? Потому что эта девушка чертовски похожа на Николь Бентли.

Я выпускаю хриплый смешок. – Это…во всей красе была Найэль Престон, - говорю я, следуя за ней в дом.

Тесс ожидает нас в дверях, но Найэль уже находится в центре кухни, следуя в гостиную. Я иду в этом же направлении, потом оглядываюсь на Рей и Тесс.

- Давай, - ободряет Рей. – Мы сейчас выпьем и подойдем через секунду.

Я киваю и протискиваюсь через выпивающих и разговаривающих людей.

Найэль прислоняется к спинке дивана, когда я, наконец, достигаю ее.

- Привет. - Я встаю напротив нее, достаточно близко, чтобы коснуться ее. Когда она смотрит на меня, слегка улыбаясь, я очень этого хочу. Но не делаю. – Ты в порядке?

Она расстегивает молнию на своей куртке и снимает ее, засунув между коленей. Внизу большой оранжево-красный свитер, который висит на ней. Она прорезала дырки в рукавах для своих больших пальцев, чтобы высовывать их наружу, как сделала и с другим своим свитером.

И затем меня осенило… я никогда не видел ее руки. Я знаю, что это странная мысль. Но осознание появляется откуда ни возьмись, и теперь я уставился на кончики ее пальцев, которые едва выглядывают из ее свитера. Почему я никогда не видел ее руки?

- Да, все хорошо, - отвечает Найэль. – Как сам? - Когда я не отвечаю, она машет мне спрятанной рукой перед моим лицом, выводя меня из ступора.

- О, мм, я просто здорово.

- Я не знала, что к тебе приедет подруга из дома, - она говорит, опираясь руками о диван.

- Не удалось увидеться с тобой, чтобы сказать об этом, - говорю я, пытаясь не смотреть на ее руки.

- Как долго она здесь пробудет? – спрашивает Найэль, рассматривая толпу на кухне. Я изучаю ее стремительный взгляд. Она все еще кажется…раздраженной. Может быть, ей кто-то что-то сказал, что разозлило ее? Или это из-за Рей? Узнали ли она ее? Из-за этого была эта сцена на заднем дворе?

- Мы полетим вместе домой в среду на каникулы в честь Дня Благодарения.

- О, - единственное, что она ответила. Она делает глубокий вдох, словно все еще пытается успокоиться.

- Ты уверена, что в порядке?

Перед тем, как она может ответить, около меня появляется Эрик и хлопает рукой по моему плечу.

- Привет, я – Эрик, - говорит он без какого-либо официального представления. Он пристально смотрит. Я могу понять, почему он так пялится, но я испытываю желание толкнуть его локтем в ребра, чтобы он прекратил.

- Эрик, это –Найэль.

- О! Девушка с озера, - восклицает он, хихикая.

Нйэль улыбается. – Ты рассказал ему о Титанике?

Я киваю.

- Это было полностью моей ошибкой, - говорит ему Найэль.

- Ага, ну, парни совершают глупости ради девушек, когда они хотят затащить их в койку, - смеется Эрик.

- Ты хотел перепихнуться со мной? – таращится на меня Нйэль.

- Что? Я?! Не в лодке же, нет, - мямлю я. На сей раз я действительно толкаю Эрика локтем, и он борется, чтобы подавить короткий кашель, его лицо краснеет. У этого парня нет фильтра. Было бы здорово, если б он сначала думал, а потом говорил.

- Ну, в общем-то, мы были практически голыми, - добавляет Найэль, смотря мне прямо в глаза с игривой усмешкой.

- Что, правда? Эй, ты со мной не поделился этой часть, - жалуется Эрик.

- Да, не рассказал, - отвечаю я, все еще не отрывая взгляд от Найэль.

- Не смотри сейчас, Лайза пришла на твое «чаепитие», - шепчет Эрик громко, так, что все его слышат.

- О, мне понравилась Лайза, - говорит Рей, крадясь рядом со мной вместе с Тесс. Тесс передает Найэль напиток, а Рей вручает мне пиво.

- Спасибо, - я ловлю взгляд Лайзы, и она улыбается. Мне тоже нравится Лайза. Она милая, умная, забавная, но…

- Привет, Кэл, Эрик. – Приветствует она нас кивком, потом смотрит на всех остальных, ожидая, что ее представят.

- Привет, Лайза. Хм. Это – Найэль, Тесс и Рей.

- О, ты и есть Рей, – говорит она взволнованно. Затем делает паузу и прищуривает свои глаза. – Прости, но мне всегда казалось, что ты… выше ростом. Может быть, просто Кэл именно так про тебя рассказывал. По его словам ты…

- Крутая? – озвучивает Эрик. Лайза смеется.

- Как поживает твой брат? – спрашивает ее Рей. Брат Лайзы попал в серьезную автомобильную аварию в конце прошлого семестра. Возможно, именно поэтому мы расстались. Ей нужно было уехать домой, чтобы быть с семьей. Я думал об этом. Нет. Не в этом дело. Это произошло, после того, как я решил расстаться.

- Ну, ничего себе, ты все ей рассказываешь, а? - дразнит меня Лайза. – Хм, с ним все хорошо. Полностью восстановился. Спасибо. – Смотрит она на меня и улыбается. – Что ж, было приятно повидаться, Кэл. Повеселитесь сегодня, ребята.

Затем она исчезает в том же направлении, откуда и пришла.

- Я ее помню, - добавляет Эрик. – Мне она тоже нравилась.

- Она еще одна из твоей коллекции разбитых сердец? – утверждает Найэль.

-Ты знаешь! – восклицает Рей, немедленно сближаясь с Найэль на фоне моих неудачных отношений. Я должен был предвидеть, что это случится.

- Я же говорила, что он разобьет твое сердце, - наклоняется Найэль и шепчет громко Тесс.

Глаза Тесс вылезают из орбит, и ее рот широко открывается от шока.

- Нет, нет, нет. – Рей качает головой. – Не ввязывайся в это, Тесс. Ты кажешься действительно очень хорошей девушкой. Избегай его. Он – это отношения, которым бросают вызов. На самом деле так и есть.

Тесс подавилась. Ее лицо становится краснее и краснее с каждой секундой.

- Тесс, давай возьмем тебе что-нибудь выпить, - галантно предлагает Эрик, взяв ее под руку.

- У меня уже есть, - говорит она тихо, поднимая свой стакан.

- Ну, тогда, давай просто уйдем в другую комнату, пока твое лицо не приобретет свойственный ему цвет.

Я хочу извиниться. Но знаю, что это только все испортит, потому что она не узнает, извиняюсь ли я, потому что это правда, или потому что они огласили во всеуслышание о ее симпатии ко мне, а я не могу ответить взаимностью. Так или иначе, ей лучше уйти.

- Я пытаюсь вспомнить оправдание, которое ты использовал при расставании с Лайзой, - говорит Рей, концентрируясь. - Что это было?

- Мой вопрос: ты сожалеешь об этом? - Найэль спрашивает.

- Нет, - отвечаю я без колебания. Она усмехается. Рей смотрит между нами подозрительно. Когда ее внимание приковано к Найэль слишком долго, я слегка толкаю ее, чтобы она прекратила.

Найэль не замечает. Она слишком занята, роясь в кармане, чтобы достать «жевательных медвежат». – Хотите? – предлагает она нам своей закрытой свитером рукой.

- Нет, спасибо, - отвечаю я, делая глоток дерьмового пива, которое держу. Рей берет одного и откусывает ему голову прежде, чем бросить остальную часть в рот.

- Я думаю, что нам следует вернуться к тебе, - заявляет Рей, осушив залпом остатки своего пива. – Эта вечеринка унылая. Мы сами можем чего получше придумать. Давайте возьмем немного «Джэка» по дороге. Найэль, хочешь поехать к Кэлу?

Найль сомневается, потом сосредотачивается на мне, словно ожидает какого-то одобрения от меня. Я изогнул свою бровь в поощрении, и она отвечает: - Конечно.

Рей пробирается через кухню, набивая карманы пивом, и кричит Эрику и Тесс, - Мы уходим отсюда. Пошли. – Без труда разделяя толпу, она мчится к задней двери.

Найэль смотрит на Рей и улыбается. - Мне она нравится.

Я смеюсь. - Да. Мне тоже.

*     *     *

Я прислоняюсь к столешнице на кухне, пялясь на дверь ванной, в ожидании, когда выйдут Найэль и Рей. Они там с тех пор, как Эрик повез Тесс в общежитие. А это было двадцать минут назад.

- Не может быть! – Слышу я, как Найэль кричит через дверь.

Рей смеется. – Серьезно, это правда!

Боюсь даже узнать, о чем они разговаривают

Дверь открывается, и входит Эрик. – Привет. А где девочки?

Я направляю взгляд в сторону ванной, когда оттуда исходит взрыв смеха.

- Что они там делают? – спрашивает он, вставая рядом и скрестив руки на груди.

Я пожимаю плечами. – Кто знает. Что могут делать девочки в ванной вместе?

- Болтать о парнях, - отвечает Эрик. – Вот только Рей не нравятся парни. Что означает, они разговаривают о тебе.

Я напрягаюсь. - Что? - Я волновался, что Рей достаточно пьяна, поэтому может проболтаться. Или достаточно обижена, чтобы дать волю тому недовольству, что держалась в себе все эти годы. Но смех не кажется враждебным, поэтому делает меня параноиком от того, что они говорят обо мне.

- О, и я не понимаю, почему тебе не нравится Тесс. Она – классная девчонка, - продолжает он. – Я взял у нее номерок. Но не значит ли это, что я собираю за тобой объедки?

- Это вообще лишено какого-либо смысла! Это не связано с Тесс, и она – никакие не объедки, потому что я никогда не приглашал ее на свидание. Она – замечательная, но я не хочу встречаться с ней.

- Потому что хочешь с ее соседкой, - говорит он, кивая в сторону ванной комнаты.- Почему ты не сказал мне, что девочка с озера такая чертовски горячая?

Истерический смех Найэль заставляет мои ноги двинуться в сторону двери.

Я стучусь. – Эй, вы двое собираетесь выходить?

- Я уже сделала наш первый год обучения, помнишь? - Рей кричит в ответ. Найэль смеется. - Ты был там. Это было охренительно забавным. Я думала, что у Брэди случится сердечный приступ.

- Да, я был там, - я отвечаю вздохом. – Выходите из ванной. Вы уже там целых полчаса.

*     *     *

- В общем, я надеялась с тобой поговорить кое о чем, - говорит Рей, пока мы ждем появления Брэди и Крейга. Они звонили только что и сказали, что приедут на своих мотоциклах. Они также сказали, что стащили бутылку водки из бара родителей Крейга. Если это та же самая бутылка, что мы пили прошлым летом, то я знаю, что в ней половина воды, поэтому это не такая уж и большая удача.

- Ага, что стряслось? – отвечаю я, не отвлекаясь от видео - игры на своем телефоне.

- Кэл, - ее голос серьезен и строг. Это тот самый голос, которым она обращается к своему брату, когда тот вляпается в какое-нибудь дерьмо.

Я закрываю приложение и отдаю ей все свое внимание.

Рей открывает свой рот, потом закрывает его. Она нервничает, а Рей никогда не нервничает из-за чего бы то ни было.

- Ты – беременна? – сболтнул я.

- Нет! – ударяет она меня кулаком по руке. – Я не беременна, вот ты зараза. Я-,

- Я знаю, ты скучала по мне! – кричит Брэди, сворачивая с дороги на своем мотоцикле. Рей опускается на диван и закрывает глаза. Я знаю, что она не скажет мне теперь. – Да ладно тебе, мое солнышко - Рей. Скажите мне, как сильно ты скучала по мне.

- Ни грамма, - ворчит она.

- Ты передумаешь, - говорит он, подмигивая.

Крейг вытаскивает бутылку «Jack Daniel’s», не водки. Рей встает резко, открывает бутылку и делает огромный глоток, затем кашляет от ожога.

- Нет. Я не передумаю, Брэди. - Она кашляет снова и затем откашливается. - Поскольку мне не нравятся члены. - Тогда она делает еще один глоток прямо из бутылки.

- Эй, полегче, - Крейг предупреждает, протягивая свою руку, чтобы забрать спиртное.

- Это типа очень грубо, - говорит Брэди, симулируя разбитое сердце.

- Вы не слушаете. Мне. Не. Нравятся. Члены.

Мы замерли. Брэди с рукой на своем сердце. Мы уставились на нее. Повисла тишина, пока я не произношу. - Теперь ясно, почему ты не беременна.


*     *     *

- Мы сейчас выйдем! – кричит Рей в ответ.

Я стону в расстройстве и кладу голову на дверной проем. Позади я слышу, как Эрик разрывает пакет с чипсами.

Дверь открывается.

- У вас есть чипсы! – восклицает Найэль. Она идет мимо меня, не взглянув, прямо к Эрику.

Я пристально смотрю на нее. - Ты услышала, как он открывает пачку? То есть это все, что мне нужно было сделать, чтобы ты вышла?

Найэль смеется и зачерпывает горстку «Доритос».

Рей следует ее примеру. Я наблюдаю за нею, ища какой-нибудь намек на ее лице относительно того, о чем они говорили так долго. Она сидит на краю дивана, надев самую расстроенную усмешку. Какого черта?

Я сижу с другой стороны дивана и использую зрительный контакт, расширяю глаза, тихо прося хотя бы о каком-нибудь намеке. Она продолжает изображать кривую усмешку. Я хочу задушить ее.

Я поднимаю руки в расстройстве, и она улыбается еще шире, мучая меня. Мы прерваны, когда Найэль плюхается вниз на подушку между нами, скидывая свою обувь и скрестив ноги.

- Боже, я обожаю «Доритос». За исключением запаха дыхания, которым они награждают на часы вперед.

- Точно, - соглашается Эрик, театрально кивая своей головой.

- О! Я помню, почему ты бросил Лайзу! – неожиданно восклицает Рей, заставляя всех повернуться к ней. – Она хотела познакомиться тебя с родителя. Поэтому ты с ней и расстался.

Эрик начинает смеяться. – Да. Это точно.

Я тоже начинаю припоминать. – Мы встречались всего месяц. Я не был готов к знакомству с родителями.

- Но ты разве не сказал ей об этом вместо того, чтобы бросить ее? – спрашивает Найэль, стряхивая крошки «Доритос» со своих джинсов. – Может быть, она бы все поняла.

- Да, как же, - насмехается Рей. - У Кэла не бывает неловких разговоров. Он полностью избегает любого вида противоречий. Серьезно, он будет стараться изо всех сил, чтобы избежать этого.

- Да, я знаю, - говорит Найэль, ухмыляясь.

Я внезапно нахожу расцветку дивана достойной моего внимания, когда Рей начинает смеяться. Нужно закончить этот разговор прямо сейчас.

- Так почему ты просто ушел? Ты боялся обидеть ее чувства или чего-то еще? – спрашивает Найэль.

И чтобы все испортить, вмешивается Эрик:

– Кэл – спокойный, типа будь-что-будет парень. Именно так он цепляет девчонок. Они всегда обращают на него внимание, потому что он сходит за хорошего парня. Я не думаю, что он когда-либо западал на девчонку. Таким образом, парню никто и никогда не отказывал.

- О чем ты вообще говоришь? – прерываю я, чувствуя необходимость защитить себя, даже если он говорит чистую правду.

- Кто последняя девушка, которую ты пригласил на свидание? – бросает вызов Рей.

Я смотрю на Найэль уголком глаза, потому что технически это она.

- Нет, ты не приглашал, - говорит она, читая мои мысли. – Ты пытался казаться совершенно случайным, что это выглядело, будто вы толпой собирались куда-то сходить.

- Он пригласил тебя на свидание? – уставилась Рей.

Найэль трясет головой. – Нет. Он не приглашал.

Брови Эрика вздымаются, словно он хочет спросить «Что, черт возьми, с тобой не так?» .

Неспособный больше слушать, как они анализируют меня, я встаю и иду к холодильнику. - Кому-нибудь нужен напиток? - Я захватываю пиво. Эрик поднимает руку, так что я бросаю ему банку.

- У тебя есть «Кола-кола»? – спрашивает Найэль.

- И мне тоже, - добавляет Рей. Я вынимаю банки газировки вместе с пивом и передаю их девочкам. Рей смешивает свою с «Jack Daniel’s», и Найэль делает большой глоток.

- Ты поласкаешь рот «Колой»? – смеется Эрик.

- Споласкиваю мои зубы от «Доритос», - объясняет она, проглотив. Потом она двигается на подушке, чтобы рассмотреть Рей.

- Что? - требует Рей, сузив свои глаза.

- Можно я потрогаю твои волосы? – спрашивает Найэль, держа руку над головой Рей, ожидая разрешения.

- Ты что пьяная? – спрашивает Рей.

- На самом деле, я не люблю пить, - отвечает Найэль. – Меня это делает злой.

- А ты не захочешь ее увидеть, когда она злая, - замечаю я, тряся своей головой, думая о парне, припертому к зданию с лезвием под подбородком.

- Она становится зеленой и разрывает в клочья свою одежду? – говорит Эрик, смеясь истерично над своей собственной шуткой.

Рей тоже смеется. Я ухмыляюсь.

- Ладно, давай, - наконец-то говорит Рей, театрально вздохнув, когда понимает, что Найэль все еще ждет ее ответа. Глаза Найэль освещаются, и улыбка появляется на ее лице, когда она гладит своей рукой по коротко стриженным розовым волосам.

- Они такие мягкие, - говорит Найэль с благоговением. – Знаешь, Рей, ты просто потрясающая.

- Почему? - Рей спрашивает осторожно.

- Ты сама всего добиваешься. Ладно тебе, ты организовала свою собственную панк-группу! Я просто … я просто собираюсь тебя обнять прямо сейчас. - Прежде чем Рей может ответить, Найэль обертывает свои руки вокруг нее и быстро ее притягивает к себе, крепко обнимая. Глаза Рей расширяются от удивления. - Ты делаешь меня счастливой. – Затем Найэль вновь откидывается на диван, стиснув свою руку, и спрашивает взволнованно, - Хорошо. Чем займемся теперь?

Никто не двигается. Мы просто пялимся на нее.

- Что это было? – бормочу я.

- Я думаю, что это все из-за «жевательных медвежат», - мямлит Рей.

- У меня есть фейерверк, - выпалил Эрик.

- Мы можем его взорвать, - восклицает Найэль, хлопая в свои ладоши.

- Ну….это всего лишь бенгальские огни, - добавляет Эрик.

- Это вовсе не фейерверк, тупица, - закатывает свои глаза Рей.

- Может, есть что-то, на что мы можем залезть? - спрашивает Найэль с сумасшедшим взглядом в глазах. Я думаю, что она определенно съела слишком много сладкого.

- Ммм, … амбар, - предлагает Эрик. - Или —

- Найэль, это не очень хорошая идея, - прошу я, но слишком поздно. Она встала с дивана, обулась, и выходит через дверь, держа свою куртку … и ключи от моего грузовика.

Я рухнул на спинку дивана. – Эрик, ты серьезно?

- Что я такого сделал? – спрашивает он, совершенно смущенный. – Подожди. Она что только что поехала в амбар?

- Да, - вздыхаю я, встав и схватив свою куртку. - И вы двое лучше поторопитесь, или она уедет без вас.

Когда я выхожу в запорошенную снегом ночь, то нахожу Найэль за рулем грузовика в ожидании. Это неудачная идея. Но я могу сказать, что нет никакого смысла отговаривать ее, поскольку она мертвой хваткой вцепилась в руль в ожидании.

- Подвинься. Я поведу, - говорю я, когда открываю водительскую дверь.

- Но я-то совсем ничего не пила, - отмечает она.

- Я всего лишь выпил пиво, - отвечаю я. – Кроме того, ты разве знаешь, куда мы едем? – я сомневаюсь, потому что боюсь узнать ответ. – Ты была когда-нибудь ….в амбаре?

- Ты была в амбаре? - восклицает Эрик от удивления, придерживая пассажирскую дверь, открытую для Рей.

- О чем вы, ребята, говорите? – спрашивает Найэль. – Я никогда не была там, но ты единственный, кто упоминал об этом, Эрик.

- Все еще идет снег! – жалуется Рей, прерывая разговор об амбаре. - Почему всегда идет снег, когда я приезжаю сюда?!

Она проскальзывает рядом с Найэль, и Эрик забирается вслед за ней. Найэль придвигается ближе ко мне, так что мы все вмещаемся. Мой пульс подскакивает, когда ее бедро прижимается к моему. И затем я сталкиваюсь с испытанием моего дыхания, когда достигаю располагающегося между ее ног рычага переключения передач.

- Погоди-ка. Если ты ненавидишь снег, тогда зачем ты собираешься здесь учиться в следующем году? – спрашивает Эрик.

Рей бросила взгляд на меня и пожала плечами.

- У тебя есть эта странная власть над женщинами в твоей жизни, ха? - шепчет близко Найэль. Я могу чувствовать ее дыхание на шее и с трудом глотаю.

- Куда конкретно мы едем? – спрашивает Найэль.

- Заниматься сексом, - говорит Эрик с глупой усмешкой на своем лице.

- Заткнись, Эрик, - угрожаю я, внезапно чувствуя потребность выбить окно и впустить немного холодного воздуха.

- Для кого-то имеется смысл. Сейчас, пожалуйста, - требует Рей.

- Амбар находится на бесхозной собственности прямо недалеко от города. И как обряд посвящения, пары из Креншоу едут туда и …, - позволяю я словам затихнуть, надеясь, что они будут подхвачены остальными.

- Занимаются сексом, - говорит Эрик. Таким образом, теперь они определенно получат его, если они не сделали это прежде. - Я предполагаю, что на стенах и балках вырезаны инициалы всех, кто был там.

- Это - то, куда мы едем? – спрашивает Рей, звуча испуганной. - Кто думал, что это было такой прекрасной идеей?

Все мы смотрим на Эрика.

- Эй! Я просто думал вслух, - защищается Эрик. – Я не знал, что и правда сюда поедем. Я даже не знаю, где это находится.

- Но ты знаешь, - говорит Найэль около меня. Я не могу посмотреть на нее. Я все также сосредоточен на дороге.

- Кэл? – говорит Рей. – А мы найдем твои инициалы на стене?

Твою мать.

- Нет, - отвечаю я тихо. Не потому, что я ни разу там не был, только потому, что мы никогда не занимались этим за пределами моего грузовика. Но черта с два, что я добровольно поделюсь этой информацией.

Я чувствую их взгляды на себе, и отказываюсь смотреть на них, руля по проселочным дорогам Креншоу туда, где дома встречаются все реже и большие пространства лесов и сельхозугодий вступают во владение.

- Я не поеду туда, - заявляет Рей.

- Хочешь, чтобы я развернулся назад? – спрашиваю я.

- Нет, - говорит Найэль. – Вперед.

Я решаюсь взглянуть на Найэль. Она натянула усмешку. Возможно, я должен сказать что-то, чтобы прояснить тот образ, который, вероятно, у нее сложился обо мне. Но я ничего не говорю. Что мне было сказать?

Несколько минут спустя я останавливаюсь на длинной дороге, ведущей к заброшенному сельскому дому. Грунтовая дорога разбита, и я останавливаюсь справа у темного деревянного амбара и подвергнутого коррозии белому бункеру, стоящему около него.

- Снегопад прекратился, - сообщает Найэль, когда мы выбираемся из грузовика. Затем она останавливается перед грузовиком, ее пристальный взгляд прикован к вершине бункера. Блестящая улыбка озаряет ее лицо.

- О нет, - говорю я. - Даже не думайте об этом.

Слишком поздно.

Найэль уже идет к бункеру.

- Куда она собралась? – спрашивает Рей около меня. – Она же не собирается…

- Она как-раз-таки собирается, - отвечаю я, отбрасывая любой здравый смысл, который у меня есть в запасе, и следую за ней.

- Не надо, Кэл, - настоятельно говорит Рей. – Ты что сдурел?

Я не оглядываюсь назад из-за страха потерять свое самообладания. Я сосредоточен на том, чтобы удостовериться, что ничего не произойдет с Найэль - это удерживает меня от мысли о том, что могло произойти со мной. Она - моя отвага. Если бы не она, я бы ни за что не держался за ступеньки лестницы, взбираясь по бункеру, у которого больше ржавчины, чем краски.

- Давай, Рей, - заверяет ее Эрик. – Я тебя подстрахую сзади. Погнали.

- Я не могу поверить, что делаю это, - слышу я, как она говорит на расстоянии. Я сосредоточен на своих руках, не в силах посмотреть вниз.

Найэль не сомневается, когда мы добираемся до сетчатой платформы. Она добирается до лестницы, ведущей на самый верх свода, как только я открываю рот, чтобы ее остановиться.

Черт.

Мои руки дрожат к тому моменту, как я усаживаюсь рядом с нею. Я убедил себя, что это - адреналин, и я мирюсь с этим.

Найэль запыхалась, но все еще улыбается как-ребенок-на-Рождественское-утро.

- Это удивительно, - говорит она, откидываясь назад с рукой позади ее головы. - Посмотри на звезды со мной, Кэл.

Я откидываюсь назад, и Найэль переплетает свою руку с моей, вытягиваясь совсем близко со мной. Я глубоко вздыхаю и пытаюсь сфокусироваться на небе. Штормовые облака поредели в тонкие линии, похожие на дымку, которые переплетаются на небе, позволяя россыпи звезд сиять сквозь них.

- Ты все-таки нашла то, на что можно взобраться, - говорю я. – Но я думаю, что предпочел бы дерево. - Я изо всех сил старался сосредоточиться на небе, а не на том факте, что я ближе к облакам, чем когда-либо был, при этом не пристегивая ремень. Нет никакого смысла смотреть вниз, чтобы искать здравомыслие, которое я оставил у основания лестницы. Я здесь и сейчас. С Найэль.

- Нашла, - вздыхает она. – Я удивлена, что ты проделал весь этот путь сюда вместе со мной.

- Я тоже, - говорю я со смешком.

- Я не буду подниматься туда! – вопит Рей снизу.

- Садись сюда рядом со мной, - говорит ей Эрик. – Я принесу нашего друга «Джека».

Найэль приближается лицом поближе ко мне и говорит так, что слышно только мне одному. - Она твой лучший друг, да?

- Да, - отвечаю я, наблюдая за вспыхнувшим огоньком в ее глазах.

- Скучаешь по ней? – спрашивает Найль, вновь смотря на небо. Я продолжаю смотреть на нее, пораженный едва уловимым намеком на волнение в ее голосе.

- Я общаюсь с ней почти каждый день, - говорю я. – Но, да, я скучаю по ней.

- Я бы тоже по ней скучала, - говорит она шепотом. Я поднимаюсь на локте, чтобы посмотреть вниз на нее. Она отвела глаза, украдкой глядя уголком глаза

- Спускайтесь сюда к нам! – кричит Рей. – Мы принесли бенгальские огни.

- Готова сойти с вершины мира? – спрашиваю я ее, ища в ее глазах ту эмоцию, которую я думал, что услышал.

Найэль смотрит на меня и улыбается. – Конечно.

Эрик и Рей сидят на платформе, свесив ноги и небрежно закинув руки на перекладину, и бутылкой «Jack Daniel’s» между ними.

Я становлюсь за ними рядом с Найэль.

Рей вручает каждому из нас по бенгальскому огню, и Эрик передает по кругу зажигалку. Каждая палочка загорается в дожде искр. Найэль размахивает своей в воздухе, оставляя позади дымок и тень от линии огонька, оставляющего след в темноте.

У Эрика и Рей происходит своего рода драка на мечах их бенгальскими огнями. Я прислоняюсь к перилам и позволяю искрам литься дождем вниз, словно они выпущенные на волю светлячки. Ночь отзывается смехом, когда Рей объявляет себя победителем, и Эрик требуют матч - реванш.

Найэль скользит вдоль перил, чтобы встать около меня после того, как наши бенгальские огни погасли, мы потираем свои руки. Она ничего не говорит. Она просто стоит так, вглядываясь в ночь. Звезды становятся еще ярче, поскольку тонкая завеса облаков затихает. Свет озаряет все небо.

- Загадай желание, - наклоняюсь я и шепчу. Найэль закрывает свои глаза, появляется легкая улыбка. Я собираюсь спросить, что бы она хотела сделать заново, когда ее руки ложатся в мои, и она переплетает наши пальцы. Мою руку обдает теплом. Я сжимаю ее руку слегка и замечаю свет звезд, отражающийся в ее глазах, когда она говорит спокойно. - Я загадала бабочку.


НИКОЛЬ

Сентябрь – Четвертый Класс

Я волнуюсь, и мои руки вспотели. Я волнуюсь даже больше, чем когда сообщала папе, что получила менее 100 баллов за тест. Я так волнуюсь, что у меня болит живот.

Я продолжаю смотреть из окна, пока не вижу Кэла, который бежит с футбольного поля после того, как объявлено окончание первой перемены.

- Мисс Хендрикс, мне нужно идти, хорошо? – я помогала ей убираться в классе искусств всю перемену.

- Спасибо тебе за помощь, Николь, - говорит она из раковины, где промывает кисти. Я хватаю свернутую бумагу с лентой, связанной вокруг нее, и иду на самом деле очень быстро к дверям, где они идут с перерыва, и стою в стороне, таким образом, все могут пройти мимо меня.

Я вижу Кэла. Его волосы торчат в разные стороны от бега. На его локте следы травы, вероятно от падения. И его очки сползли на самый кончик носа.

Я уверена, что он видит меня, и машу ему в направлении нижних ступеней лестницы, где никто не сможет заметить нас.

- Привет, Николь. Ты что не была на перемене?

- Я помогала Мисс Хендрикс. И ммм…Я сделала это для тебя.

Он протягивает руку, чтобы принять это, и я все никак не отпускаю.

- Только не смотри сейчас, хорошо? Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел.

- Хорошо, - говорит он.- Спасибо.

У меня снова бабочки порхают в животе.

- Что это? – спрашивает Ришель. Я не знаю, откуда она взялась, но она указывает на бумагу в руках Кэла.

Я не могу ничего сказать. Бабочка превратилась в молоток, и я сжимаю свои губы вместе, желая, чтобы она ушла.

- Мне это дала Николь, - говорит Кэл.

- Можно посмотреть? – спрашивает она, дотягиваясь до нее.

Я хочу ей ответить «нет». Я хочу, чтобы Кэл сказал ей «нет». Он открывает свой рот, и я затаила дыхание. Но затем она протягивает руку, и он позволяет ей взять ее. Мне хочется заплакать.

Ришель развязывает ленту и позволяет ей упасть на пол, поскольку она разворачивает бумагу. Она смотрит на нее в течение длительного времени. Я чувствую слезы, собирающиеся в моих глазах. Она ее сворачивает назад и отдает Кэлу. Она не смотрит на меня. Я знаю, что она злится, когда убегает.

- Кэл, я сказала тебе не показывать никому! – кричу я на него. – Ришель! Не сердись. - Я бегу за ней, но в холле учитель, который проверяет, чтобы мы зашли в класс.


*     *     *

После школы, когда домашняя работа окончена, я сижу снаружи на крыльце, ожидая, что Ришель выйдет. Мне кажется, что я жду целую вечность.

Наконец-то, ее дверь открывается, она выходит и становится прямо напротив меня.

- Моя мама сказала, что я должна выразить свои чувства, так я не буду все держать внутри. И я хочу сказать тебе, что сегодня ты не была хорошей подругой. Я сказала тебе, что мне действительно нравится Кэл. Я сказал тебе, что хочу, чтобы он был моим бойфрендом. И то, что ты сделала - не очень хорошо.

Я пытаюсь сморгнуть слезы и сжимаю мои сложенные руки на коленях. – Извини.

- Николь, ты целовалась с ним?

Я поднимаю свою голову. - Нет. Не целовалась. Я клянусь. Он - просто мой друг, Ришель. Я обещаю. Я не хотела тебя разозлить.

- Обещаешь, что хочешь быть с ним только друзьями?

- Да, - отвечаю я, но это ранит мое сердце, потому я знаю, это не совсем правда. Я не хочу, чтоб Кэл был моим бойфрендом, потому что не хочу целоваться с ним. Но я на самом деле снова хочу держаться с ним за руки.

- Хорошо. Я не хочу больше злиться на тебя, - наконец-то говорит она.

- Хорошо. Я не хочу, чтобы ты снова злилась на меня, - отвечаю я, и я на самом деле это и подразумеваю. – Я обещаю, что Кэл не будет мне нравиться больше, чем просто друг. – Это первая ссора, которая у меня была с Ришель, и мне от этого больно, так что я больше не хочу испытать ничего подобного.

Ришель садится рядом со мной на ступеньку и берет меня за руку. От этого не появляются бабочки в моем животе, как когда Кэл берет меня за руку, но это заставляет меня почувствовать себя лучше – как солнце, милое и теплое.

- Ришель, почему же Кэл не твой бойфренд, как тебе хочется?

- Ты же мне сказала, что он еще не готов поцеловаться с девочкой. Он не может быть моим бойфрендом, пока он не захочет поцеловать меня. Но я хочу быть первой девочкой, с кем он когда-либо поцелуется. И я не хочу, чтобы ему хотелось поцеловать какую-то другую девочку, за исключением меня…. Никогда.

- Ох, - ответила я, в моем сердце чувствовалась тяжесть.

- Пойдем ко мне домой, - говорит Ришель, подпрыгивая со ступенек, и тянет меня за собой. – У меня есть сюрприз, который я покажу тебе.



Глава 9

- Почему ты здесь остановился? – спрашиваю я, когда Брэди останавливает свой джип на обочине.

- Чувак, твой дом не так уж и далеко. Выметайся, - требует Брэди. – Мне нужно забрать Рей у Нины. Ее нужно спасать, а ты так пьян, что не справишься с этим.

- Я могу поехать.

- Нет. Тебе нужно упасть лицом в подушку на своей кровати. Увидимся завтра.

Я неохотно выбираюсь из джипа.

- Эй, - зовет Брэди, привлекая мое внимание. – Мы гребаные выпускники! - кричит он, рассекая кулаком воздух, когда отъезжает. Я смеюсь и наблюдаю, как он удаляется вниз по улице. Мои веки тяжелые, и все двигается намного медленнее, чем обычно. Я концентрируюсь на своих шагах вдоль тротуара.

В голове звон. Пытаюсь избавиться от звука, но он продолжает звенеть. Именно тогда я замечаю Линкольн мистера Бентли на дороге с открытой дверью. Боже, этот шум такой раздражающий.

- Тебе нужно успокоиться, - раздает низкий голос мистера Бентли из дома через открытое окно. – Такого рода срыв делу не поможет.

- Не трогай меня! – кричит на него Николь.

Я остановился. С того места, где я стою ничего не видно. Но мне в любом случае трудно сфокусироваться. Я вздыхаю.

– Просто немного слишком остро реагируешь, Николь, - я бормочу. - Кайл - придурок. Без него тебе намного лучше.

С кем я разговариваю? Встряхнув головой, я собираюсь пойти к своему дому, когда звук разбивающегося стекла привлекает мое внимание.

Я вздрогнул во сне от отголоска разбивающегося стекла в моей голове. Моргаю, освобождаясь от ночи после выпускного и возвращаюсь в реальность - домой на каникулы.

- Ты в порядке? – спрашивает Рей, смотря на меня внимательно.

- Ага, - отвечаю я. Осколки воспоминаний блекнут во сне. Я все еще не знаю, что же произошло той ночью.

Рей возвращается к чтению выпуска «Rolling Stone», развернутому на раскладном столике.

Из окна видно облака, проплывающие над нами. Я же усмехаюсь, вспоминая о Найэль. Она снова исчезла. Мы больше не видели ее после той ночи у бункера. Я бы мог сказать, что привык к этому, но это не так.

- Она отчасти напоминает мне Ришель, - говорит Рей. – Тем, как она восхищается самыми дурацкими затеями.

Я слегка усмехнулся такому сравнению: – Да, согласен. – Рей не хотела говорить о Найэль после того, как мы высадили ее в субботу ночью. Я не давил на нее. Знал, что она поговорит со мной, когда будет готова.

- Но она совсем не та девочка, с которой мы росли вместе.

Я хмурю брови в замешательстве. – Ты не думаешь, что она и есть Николь?

- Я говорю, что кем бы она сейчас ни была – она не Николь. Она очень на нее похожа. Если бы у нее не был в точности такой же смех, я была бы убеждена, что они разделенные при рождении близнецы. Но кроме этого, нет ничего от той девочки, которую мы знали — нет сучки или принцессы. - Ее голос звучит разочарованно. - Я думаю, что мы должны сказать кому-то. Маура узнает —

- Нет, - сказал я категорично. – Ничего не говори моей матери.

- Что? – Рей уставилась на меня, словно неверно расслышала меня.

- Пока нет, - я умоляю. – Мне просто нужно еще немного времени.

- Для чего? Чего ты ждешь? Пока она спрыгнет с моста? – говорит Рей расчувствовавшись.

- Она не станет, - замолкаю я, лучше обдумывая это. – Ладно. Может и станет. Но не потому, что она самоубийца.

- Нет, потому что она чокнутая. Я серьёзно. С ней явно что-то не так. Она даже не вздрогнула, когда я говорила о Ренфилде, или когда я упоминала людей, которых предполагается она знает. На ее лице не было и грамма намека на то, что она знает, о ком я говорю. Это меня сводит с ума.

- И о чем ты говорила? – спрашиваю я. То, что я хотел знать с той самой секунды, когда они вышли из ванной.

Рей отбрасывает свое серьезное выражение, заменяя его дразнящей ухмылкой.

– Ты боишься, что мы говорили о тебе, не так ли?

- А вы говорили?

- Конечно, говорили, - Рей смеется.

- И что ты сказала?

- Она хотела знать, со сколькими девушками ты встречался, - говорит она с насмешливой улыбкой. – Я сказала ей, что сбилась со счета.

- Рей!

Она начинает смеяться надо мной. – Это правда! А ты сам-то знаешь, со сколькими девушками ты встречался?

- Да, - отвечаю я быстро, затем сжимаю зубы вместе, когда не могу придумать число сразу же.

- О мой бог, Кэл! Ты даже не знаешь! – Рей так сильно смеется, что привлекает внимание мужчины, который сидит с другой стороны от нее.

- Да какая разница. Не так уж и много, - защищаюсь я. – Что она сказала?

- Она думает, что это забавно. Потому что так и есть.

Я стону. – Только не говори мне, что вы смеялись над этим целых полчаса.

- Нет, - Рей делает вздох, пытаясь успокоиться от смеха. – Она задала мне миллион вопросов…обо всем. Она очень хотела знать все о моей жизни, начиная с…

Рей замерла, опустив плечи, словно из нее выбили дух.

- Что произошло?

Прошла минута прежде, чем Рей что-то сказала.

- Она спрашивала о старших классах. О моем брате. Моей группе. О тебе и мне, - отвечает она спокойно. – В основном она хотела знать все, что произошло со мной с момента….когда мы перестали дружить.

Рей откидывает голову назад, ее желваки задвигались. Я не знаю, что сказать. Я никогда не видел Рей такой расстроенной. Это похоже на то, когда она закрывается от всех в своем гараже.

- Нам нужно выяснить, что с ней произошло, - говорит она спокойно. – Она все еще общается с Ришель? Может ей что-то известно.

- Я не знаю, - отвечаю я. – Они продолжали дружить в старших классах. Но я ничего не слышал от Ришель уже несколько лет.

- Почему она перестала с тобой разговаривать? – внезапно говорит Рей. – Ага, верно. Потому что ты позволил ей.

- Эй! Это не моя вина, - я внезапно начинаю защищаться, и даже не знаю, что сделал не так. Это самый напряженный разговор, который когда-либо был у меня с Рей. Я не знаю, как справиться с этим всплеском эмоций, исходящим от моего лучшего друга, которая чувствовала себя хорошо, никого не подпуская к себе буквально две минуты назад. Ей нужно, чтобы я прямо сейчас побыл ее барабанами, и если ей нужно немного поколотить по мне, я ей это позволю.

Рей прижимает ладони к глазам. - Я знаю. Извини. Я просто … зла. Она была нашей подругой. Они обе были. И теперь … я не знаю. Это отстой. Я ненавижу всё это.

- Почему ты ни разу не поговорила с Ришель с момента ее переезда? - спрашиваю я, пораженный неугасающим чувством вины от того, что мы позволили нашей дружбе испариться.

- Мы с Ришель никогда по-настоящему не разговаривали, - напоминает мне Рей. Мы…тусовались. Ты же знаешь?

- Верно, - киваю я. – Ты все еще…ненавидишь Николь?

- Я никогда не ненавидела ее, - говорит Рей. – Я ненавидела ту, в кого она превратилась. Не думаю, что сейчас она сама знает, кто она на самом деле.

Рей тяжело вздыхает.

- Один месяц, Кэл, - Рей поворачивается ко мне с совершенно серьезным видом. – У тебя только один месяц, чтобы выяснить, что с ней не так, пока я не втянула во все это Мауру.

Я киваю. Не то, чтобы я не доверял своей матери. Она сделает все что угодно, чтобы помочь Найэль. Но это «что угодно» может оказаться совсем не тем, чего мне хочется. Или не тем, что нужно Найэль. Честно, я не знаю, хотел ли я, чтобы она становилась «лучше», если это значит, что она больше не будет Найэль.


*     *     *

- Кто нас заберет? – интересуется Рей, когда мы идем к залу получения багажа.

- Девин, - отвечаю я. Она простонала.

Я очень близок со своей семьей, несмотря на разницу в возрасте. Шон старше на шесть лет, а Девин на четыре. Они были друг у друга, пока росли. А у меня была Рей. Джулс – самая младшая, родилась через пять лет после меня. Она, вероятно, могла бы дружить с Лиамом, если бы он не переехал в 13 лет. А теперь они слишком разные. Джулс - тихая, артистична натура. А Лиам … сплошная проблема.

Рей и я были объектами мучения для моих братьев каждый раз, когда наши пути пересекались. Они гордились тем, что мучили нас. Только это на самом деле меня вовсе не задевало. В любом случае это помогло мне не обращать внимания всякий раз, когда кто-то пытался оскорбить меня в школе. Не смотря на то, что Рей могла бы дать сдачи при каждом выпавшем ей шансе. Она никогда не побеждала. Все обычно заканчивалось тем, что над ней смеялись. Но это не останавливало ее новых попыток.

- У тебя не могут все еще быть проблемы с Девином, - настаиваю я, лавируя между едва плетущимися путешественниками. - Он не живет дома больше двух лет. У него есть реальная работа, и он вынужден ежедневно носить галстук. Я уверен, что он перерос привычку донимать тебя чем-то.

- Сомневаюсь, - ворчит Рей.

Мы добираемся до зала выдачи багажа и находим Девина, прислонившегося к стойке и увлеченного своим телефоном. Он мельком бросает взгляд, и сначала пробегается взглядом по мне. Через мгновение он снова всматривается. Выражение его лица меняется от замешательства до удивления.

- Какого черта произошло с вами двоими? Я вроде отсутствовал не слишком долго.

- Недостаточно долго, - не растерялась Рей. Он обертывает своей рукой ее шею и настойчиво проводит по макушке ее головы. - А! А ну прекрати! - она кричит.

- О, Рей. Я скучал по твоему острому язычку, - говорит Девин, держа ее в замке, пока она не отталкивает его в сторону. – Тебе нужно начать качаться, если ты собираешься причинить боль.

Он перенаправляет свое внимание на меня. – Блин, дружище, ты стал офигенно выше Шона. И, кажется, твои волосы растут вместе с тобой. Может быть, мы можем заставить Джулс заплести тебя.

- Привет, Девин,- говорю я, протягивая свою руку, и он притягивает меня в объятия одной рукой, с силой хлопнув по моей спине. - Как у тебя дела?

- Живу мечтой, малыш, - ухмыляется он. – Вот только скучаю по маминой стряпне.

- Ага, выглядишь как будто немного похудел, - ворчу я, зная, что так ему намного лучше, чем когда-либо.

- Чувак, а ты оброс мускулами. Наконец-то! - Он бьет меня в живот, пока ведет нас к парковке. - Подтягиваешься?

- Мы с Эриком ходим в тренажерный зал несколько раз в неделю, - отвечаю я, потирая больное место на животе.

Девин и Шон отличались от меня во всем, пока взрослели. Они были популярны в школе, участвуя практически во всем. Они настоящие спортсмены, преуспевающие в любом виде спорте без проблем.

Я же всегда был в тени, терпя неудачи в спорте, как бы сильно не старался. Таким образом, даже притом, что сейчас мы, вероятно, одного размера, я все еще чувствую себя меньше. Черт, я даже выгляжу по-другому, с моими каштановыми волосами и карими глазами, в отличие от их светлых волос и голубых глаз.

- Предупреждаю тебя, дяди прибыли. Они не остаются в доме, к счастью. Но они там находятся все время, так что это какой-то зоопарк.

- Отлично, - отвечает Рей без энтузиазма. – Я ни на шаг не подойду к вашему дому до завтрашнего ужина.

Мы бросаем наши вещи в багажник его «Jetta» и залезаем внутрь.

- Вы двое решили, какой десерт приготовите на завтра? – спрашивает Девин, выезжая с парковочного места.

- Вот дерьмо, - выдыхает Рей. – Так и знала, что что-то забыла.

- Как всегда,- Девин дотягивается до своего пиджака и протягивает мне свернутый листок бумаги.

Наша семья просто огромная – с тетями, дядями и кузенами, приезжающими к нам каждый год. И мы только принимаем часть из них за один раз. Моя мама – одна из семерых. Каждый праздничный сбор - это монументальное событие. Чтобы не превратить кухню в ночной кошмар, мы распределили, кто и что будет готовить на ужин. Рей и я в этом году ответственны за десерт. И к его приготовлению мы совсем не готовы.

Я разворачиваю бумагу, которую мне дал Девин, и обнаруживаю рецепт. К счастью, моя мама немного верит в нас.

– Выглядит довольно-таки просто, - говорю я. – Похоже на простой пирог и пудинг, со взбитыми сливками на верху.

- Спасибо, Маура, - хвалит Рей с заднего сиденья

- Мы заедем в продуктовый магазин по дороге домой. Я с Шоном отвечаем за начинку, и мне необходимо купить несколько продуктов.

- Если ты облажаешься с начинкой, клянусь, что разберусь с тобой, - предупреждает Рей.

- Расслабься, малышка, - смеется Девин. – У нас все под контролем. И мы все равно разобьем вас в пух и прах.

- О, мне не нужна сила, чтобы победить тебя, - угрожает Рей, понизив голос.

Девин сверкнул в мою сторону, тревожно взглянув уголком своего глаза. Я рассмеялся.


*     *     *


Продуктовый магазин еще хуже, чем аэропорт. Покупатели на последней минуте переполняют проходы.

- Ты, должно быть, издеваешься надо мной, - жалуется Рей, когда мы идем через этот бедлам. - Они только что узнали, что День благодарения наступал с прошлого Дня благодарения.

- Также как и ты, - хихикает Девин.

- Да, но мне двадцать лет. Промедление считается жизненным навыком. Это выращенные люди с семьями и дерьмом. Какого черта?

- Да ладно тебе, Рей. Давай просто возьмем, что нам нужно, пока ты не начала кусать людей, - говорит Девин, ведя нас через массу брошенных магазинных тележек и покупателей, рассеянно выходящих перед нами.

В дальнем конце отдела со специями я замечаю мать Николь с ее гладкими темными волосами, собранными в низкий пучок. Я слегка толкаю локтем Рей и киваю в направлении миссис Бентли.

- Девин, почему бы нам не разделиться и не встретиться потом в машине, - предлагает Рей, сосредоточив свой взгляд на миссис Бентли.

- Да, конечно, - соглашается он. Он склоняется и говорит мне. - Не отпускай ее. - Он ухмыляется Рей. Она скалится в ответ.

- Что нам сказать? – спрашивает Рей, когда мы начинаем двигаться по ряду.

- Понятия не имею, - бормочу я. – Может нам не стоит…

Слишком поздно. Мы стоим напротив нее, и она с любопытство смотрит на нас, словно пытается вычислить. Я хочу отвернуться, и Рей, должно быть, чувствует это, потому что хватает меня за локоть, врезаясь в него своими пальцами.

- Здравствуйте, миссис Бентли, - говорит Рей с очаровательной улыбкой.

Взгляд миссис Бентли забегал, вероятно, в попытке решить, должна ли она убежать или поприветствовать нас.

– Это я, Рейлин Тиммонс. Я живу на вашей улице. Я в детстве дружила с Николь.

Глаза миссис Бентли расширяются от понимания и она мило улыбается:

- Привет, Рейлин. Ну, надо же, ты изменила имидж. Я едва тебя узнала. - Она смеется неловко.

- Да, это - фаза, через которую я прохожу, - отвечает Рей, бормоча и сжимая мою руку немного сильнее. Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку.

- А ты…, - она смотрит на меня, пытаясь вспомнить мое имя.

- Кэл Логан.

- Кэл! – говорит миссис Бентли удивленным тоном. – Вы оба так сильно изменились за эти годы.

- Я не видела Николь уже какое-то время. Она дома на День Благодарения? – спрашивает Рей.

Уголки улыбки миссис Бентли слегка напрягаются.

– Нет. Она остается в Кембридже на каникулы с друзьями. У нее много работы в Гарварде. Но мы надеемся, что на Рождество она будет дома.

- Ей нравится в Гарварде? – продолжает Рей задавать вопросы. Я изучаю лицо миссис Бентли. Она поддерживает пластмассовую улыбку, которую совершенствовала на протяжении многих лет. Теперь я знаю, почему Найэль может ее подделать так хорошо.

- Она очень загружена, и, к сожалению, далеко от дома. Но я знаю, что она делает то, что она должна, чтобы создать саму себя, - отвечает она натянуто.

- Вы виделись с ней? Как бы … лично? – выпаливает Рей, как только она ответила. Я хочу толкнуть ее локтем, чтобы она заткнулась, боясь, что она пересекает черту.

Миссис Бентли следит за нами с любопытством.

– Виделась. Мы с ее отцом навещали ее во время родительского уикенда. Она вполне хорошо устроилась. - Ее замороженное выражение лица даже не вздрогнуло. – Что ж, было приятно повидаться с вами двоими. Я должна торопиться домой, чтобы начать готовиться к завтрашнему дню. В этом году мы принимающая гостей семья, а мой дом еще совсем не готов.

- Когда она…

- Счастливого Дня Благодарения, миссис Бентли, - прерываю я Рей и вежливо улыбаюсь, когда мама Николь толкает свою корзину с покупками мимо нас.

- Что ты делаешь? - требую я, выдергивая свою руку из когтей Рей. – Ты могла бы с таким же успехом назвать ее лгуньей.

- Но она лжет! Она думает, что спрячется за этой кукольной улыбкой, - раздражено ворчит Рей. - Ее дочь в Креншоу. Она должна знать, что ты в Креншоу из разговоров с твоей матерью. Она не попыталась бы нам выдать все это дерьмо про Гарвард, если бы знала, где ее дочь.

- То есть ты думаешь, они скрывают что-то? – спрашиваю я, продолжая идти в отдел хлебобулочных изделий.

Рей останавливается в проходе, заставляя раздраженных покупателей обходить нас вокруг, ее лицо искажается от гнева. – Черт, конечно. Что-то не правильно, Кэл.

Я медленно выдыхаю. Все становится немного сложнее.


*     *     *


Сидя за праздничным столом длинною в милю, заполненным моей семьей, я оказываюсь в гомоне голосов, смеха и препираний – как и каждый праздник в моем доме.

Через стол мой десятилетний кузен, Томми, призывает нашего восьмилетнего кузена, Генри, есть пюре без рук. И когда Генри наклоняется, чтобы опустить свое лицо в вязкую массу, я слышу «Генри Дэвид, не смей этого делать!» – голос становится громче шума с другого конца стола, прежде чем он успевает сделать что-либо. Я выпускаю короткий смех и откидываюсь назад на свой стул, нежась в хаосе. Это комфорт в его странном виде. Праздники не были бы такими же без всего этого. Интересно, чем в этот момент занимается Найэль.

- О чем думаешь? - спрашивает находящаяся рядом со мной Рей, вытаскивая наушник из своего уха. Она утверждает, что слушание музыки, вместо моих младших кузенов, удерживает ее от рукоприкладства. За эти годы наша семья стала ее. Несмотря на то, что мама обычно должна уезжать рано, предпочитая ускоренный ритм праздничных поездок нашему безумию в День Благодарения.

- Моя семья – это какое-то сумасшествие, - говорю я ей.

- Твоя правда.

- Но не могу себе представить, что у меня этого не будет каждый год, - продолжаю я. – Так…и чем же она занимается прямо сейчас? Мы знаем, что она не с семьей. Так что она вероятно в Креншоу…одна.

- Ага. И я об этом же подумала, - говорит тихо Рей.

Мы ковыряемся в своей еде не говоря больше ни слова, вес той вероятности отнимает всякий аппетит.

Моя мама загружает посудомоечную машину, когда я вхожу со своей тарелкой и с тарелкой Рей.

- Спасибо, Кэл, - говорит она, когда берет их и загружает в открытый отсек. – Можешь помочь закрыть эти миски пищевой пленкой и разместить их в холодильнике?

Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами перед тем, как сказать. – Мам, я хочу вернуться в колледж немного пораньше.

- Насколько раньше? Ты же здесь только на выходные.

Я сглатываю. – Завтра.

Моя мама закрывает посудомоечную машину. – Почему тебе нужно вернуться так внезапно?

Я ожидал, что она спросит меня об этом, и это та самая причина, по которой я сомневался, говорить или нет. Но потом я думаю о Найэль и… я не могу остаться здесь.

Я осматриваю пол кухни, не желая обманывать. Ненавижу лгать совей маме, но также не могу пока сказать ей всей правды. – Есть друг, о котором я беспокоюсь.

- Каким образом? – спрашивает она, прислонясь к прилавку со скрещенными руками, сосредоточившись на мне.

- Готовы к десерту? – спрашивает моя тетя, заходя на кухню с оставшимися чашками.

- Не совсем, - отвечает моя мама вежливо. – Я позову тебя, когда мы закончим здесь, и сварим кофе.

Мэри смотрим на нас и кивает, оставляя снова нас наедине.

- Почему ты беспокоишься об этом друге? – продолжает мама.

- Она осталась в кампусе на каникулы, так что она сегодня в одиночестве, и…мне кажется, ей не следует оставаться одной, - отвечаю настолько честно, как только могу.

- О, - моя мама кивает. – Этот друг – девушка! - Я избегал ее изумленного взгляда. – Теперь я понимаю.

После момента размышления, она говорит. – Хорошо. Я думаю, что ты можешь вернуться завтра. Ты же все равно вернешься домой меньше чем через месяц, так что я могу не расстраиваться из-за того, что ты предпочел девушку своей матери. Иди и меняй свой билет, - дразнит она меня.

- Спасибо, мама, - отвечаю я с легкой улыбкой. – Ты же знаешь, что ты единственная важная женщина в моей жизни.

- Да, кончено, - она слегка улыбается, хлопнув меня посудным полотенцем.


*     *     *


- Я пыталась найти способ высмеять тебя за то, что ты делаешь это, - говорит Рей, когда она останавливается вдоль ограждения в аэропорту. - Но не могу. Мне нравится, что ты возвращаешься, чтобы быть с ней.

- Но я не уверен, где ее искать, когда вернусь.

- Начни с первого места, где увидел ее, - предлагает Рей. Когда она видит мое замешательство, то говорит, - в «Бин Баз». Не на вечеринке.

- Точно, - киваю я.

- Держи, - Рей дотягивается до маленькой сумки из «RadioShack» на заднем сиденье.

Я заглядываю внутрь сумки, не понимая, что там.

- Это старенький телефон…для Найэль, один из тех разовых телефонов, что используются в кино. Нам необходимо как-то связываться с ней.

- Мне кажется, их называют оплаченный телефон, но неважно, - говорю я со смехом. – Как ты его купила? Я имею в виду, у тебя же работы даже нет, кроме как быть надзирающим офицером для своего брата.

- Ну, в общем, я и не платила за него. Ты заплатил, - отвечает она. – Я украла деньги из твоего кошелька, пока мы были у Брэди прошлой ночью, и вышла, чтобы купить его этим утром на гребаном рассвете со всеми сумасшедшими поклонниками Черной пятницы.

Я смеюсь. – Не думал, что в тебе это есть.

- Я тоже, - признает она с ухмылкой. - Я не знаю, какого черта происходит, или что произошло, что заставило ее себя вести так, словно она нас не знает, но ей не следует проходить через все это в одиночестве. О, и я заходила через аккаунт Брэди на «Facebook» вчера вечером. Николь не сделала ни одной записи со времен нашего выпускного.

- В самом деле? – не могу я проигнорировать плохое предчувствие в своих внутренностях. – С выпускного?



РИШЕЛЬ

Апрель – Пятый класс


- Ты должна увидеть это, - говорю я, взволнованная тем, чтобы показать Николь, что мы нашли.

- Мне следует еще остаться ненадолго, чтобы поужинать с отцом, - отвечает она, хмурясь.

- Но это выводок птенцов в гнезде, - отвечаю я безотлагательно. – Мы можем их увидеть из окна дома на девере. Они такие милые. - Я смотрю на желтое платье с оборками и белую обувь, которую она носит, и знаю, что она действительно не может забраться, чтобы увидеть это. – Может быть … завтра.

Николь проводит вниз руками по подолу платья, поправляя его, как она делает все время.

- Хорошо … возможно, если я буду осторожна. - Она открывает свою парадную дверь и кричит своей маме, - Мама, я могу пойти с Ришель? Она хочет показать мне что-то, и затем я сразу же вернусь.

Мисси Бентли подходит к двери. – Я не знаю, Николь. Нам нужно уезжать через двадцать минут. Мы не может опоздать на ужин с твоим отцом.

- Я знаю. Я обещаю, что быстро вернусь.

Миссис Бентли сжимает свои губы и наконец-то говорит. – Ладно. Десять минут и затем я жду, что ты уже будешь здесь, иди.

Николь ярко улыбается. Я протягиваю ей руку, чтобы она взяла, и мы бежим вприпрыжку к дому Кэла.

- Это не займет много времени, - заверяю я ее, когда мы идем через высокую траву. Она разделяет травинки и шагает так, словно она балансирует на натянутом канате. – Трава тебя не испачкает, Николь.

- Но мои туфли, - объясняет она, продолжая идти на цыпочках. Если она продолжит в том же духе, у нас уйдет только десять минут на то, чтобы дойти туда. Я ожидаю ее у деревьев, стараясь изо всех сил быть терпеливой.

Когда мы наконец-то добираемся до дерева, я уверена, что время вышло. Но Николь, кажется, ни о чем не беспокоится, кроме как о грязи, которая может коснуться ее туфель. Николь идет так, словно пытается не касаться земли.

Рей и Кэл высовывают свои головы из двери и бокового окна. - Мы только что видели, как мама кормила их. Они поели из ее рта. Это было так странно и удивительно!- вопит Рей вниз.

Николь ждет, что я пойду первая, возможно, потому что на ней надето платье. Когда я добираюсь до верха, она едва достигла середины лестницы. Я качаю головой, наблюдая, что она делает осторожные шаги по ступенькам. Она сегодня чересчур, чересчур медленная. Я поднимаюсь в дом на дереве, и Кэл освобождает место для меня, чтобы посмотреть из окна, где мы видим птиц через несколько ветвей вниз.

Затем я слышу крик и большой глухой стук. - Николь! – кричу я, мчась к двери. Я смотрю вниз, и она лежит на земле. Я бегу стремглав и спускаюсь вниз с такой скоростью, как только могу. Кэл и Рей прямо за мной. Я слышу ее хныканье, прежде чем добираюсь до нее.

- О нет. Нет. Нет, - рыдает она.

Я становлюсь на колени рядом с нею. – Ты в порядке?

Тогда я слышу резкий вдох и поднимаю глаза. Рей уставилась на ее ногу. Я закрываю рот, чтобы удержаться от крика, когда я вижу, что палка врезалась через ее кожу, прямо в ее бедро.

- Рей, беги за помощью, - командует Кэл. Она не двигается. – Рей! Беги! Сейчас!

Рей бросилась бежать.

Я беру Николь за руку, отчаянно пытаясь не разрыдаться.

- Смотри на Ришель. Ладно, Николь? – говорит Кэл, полный спокойствия. – Не двигайся.

Ее голубые глаза на мокром месте, но ни одна слезинка из них не выходит, когда она пристально смотрит на меня. Это похоже на то, словно она ожидает от меня дальнейших указаний, что делать.

- Все будет в порядке, - говорю я ней, но такое чувство, что что-то застряло в моем горле. – Не думай об этом. Просто продолжай смотреть на меня.

Кэл приседает рядом с ней и расстилает свою толстовку на ее ноге, таким образом, она не видит палку в ней. Она не сильно кровоточит, насколько я могу быть уверена.

Неожиданно мы слышим тяжелые шаги, и потом я вижу старшего брата Кэла – Шона.

- Что случилось? – спрашивает он, тяжело дыша.

- Закрой глаза, Николь, - говорит Кэл. Она сжимает мою руку и закрывает одновременно с этим свои глаза. Кэл снимает жакет, и Шон выпускает звук сквозь зубы.

- Итак, я собираюсь тебя поднять, чтобы отвезти к врачу, - говорит Шон.

- О нет! Это значит, что мы опоздаем, - плачет она.

- Не переживай, - говорю я. – Сперва нужно разобраться с твоей ногой.

Шон сгребает ее, и Николь кричит от боли.

- Шон! Ты делаешь ей больно, - кричу я. – Не делай ей больно!

- Ришель, ему нужно отнести ее к матери, - объясняет Кэл, удерживая меня о того, чтобы не вцепиться Шону в футболку.

Шон срывается с места и идет очень быстро. Я и Кэл пытаемся бежать, чтобы нагнать. Миссис Логан ожидает нас около деревьев.

- Что случилось? – спрашивает она. Затем она видит ногу Николь. – Ох, милая. Все в порядке. Мы позаботимся о тебе.

- Она упала с лестницы, - говорит Кэл.

- Рей, иди и позови ее маму, - объясняет мисси Логан. - Шон, ты можете сесть на заднее сиденье автомобиля с Николь, не потревожив ее слишком сильно?

- Думаю, да, - отвечает он. Я оббегаю автомобиль с другой стороны и наблюдаю, как он быстро наклоняется. Николь снова кричит, и я сжимаю кулаки, поскольку слезы текут вниз по моему лицу.

- Перестань причинять ей боль! – требую я.

Кэл стоит рядом со мной. – Он же не специально.

- Николь? О! Что случилось? – миссис Бентли быстро идет по подъездной дорожке вместе с Рей.

- Нам нужно отвезти ее в больницу, - говорит миссис Логан. – Она упала на палку, и та проткнула ее ногу.

- Что? – спрашивает миссис Бентли. Она наклоняется и смотрит на Николь, прикрывая рукой рот. – О нет. Что ты наделала, Николь? Твой отец очень расстроится. Зачем ты пошла к деревьям?

Она это сказала так, словно Николь натворила что-то плохое.

- Она просто хотела посмотреть птенцов, - говорю я, пытаясь поддержать ее.

- Нам нужно ехать, - говорит мисси Логан. Она поворачивается к Девину, стоящему на ступеньках. Я не знала, что он был там. – Отведи детей к Нельсонам, хорошо? – он кивает в знак согласия.

- Подождите, хм…, - миссис Бентли выглядит смущенной, или может быть напуганной. – Мы должны ехать на ужин с моим мужем. Я не…

- Ваша дочь ранена, Вера. Я уверена, что он поймет.

Миссис Бентли качает своей головой, потом смотри на свой дом. Она действительно находится в замешательстве. Я слышу плач Николь. Мое сердце бьется так быстро. Почему они все еще не уехали? Чего она ждет?

Миссис Логан делает глубокий вдох и говорит:

- У доктора Ксавьера частная клиника в десяти минутах езды отсюда. Он наш друг и позаботится о ней. Почему бы вам не поехать следом за мной, и когда вы убедитесь, что с ней все хорошо, вы можете встретить своего мужа. Я привезу Николь назад к вам домой и останусь с ней, пока вы не вернетесь домой. Это приемлемо для вас? – ее голос мягкий, словно один из моих учителей дает нам наставления перед тестом.

Миссис Бентли кивает и уходит. Она обо что-то спотыкается, но не падает. Она продолжает согласно кивать и удаляется.

- Мы скоро вернемся, - говорит миссис Логан. Она смотрит на меня и говорит спокойно, - с Николь все будет в порядке. Я обещаю.

- Хорошо, - давлюсь я. Я все еще чувствую, словно что-то застряло в горле.

Мы все отступаем на несколько шагов, и они уезжают.

Я нахожусь на крыльце Николь с Кэлом и Рей, пока она не возвращается домой. Моя мама пытается заставить нас поужинать, но я не могу есть - живот болит слишком сильно.

Уже очень темно, когда машина миссис Логан заезжает на подъездную дорожку. Я подпрыгиваю и бегу к машине. Николь на коленях Шона на заднем сиденье. Когда дверь открывается, я вижу, что она спит.

Миссис Логан ведет их к дому с костылями в ее руках. - Она в порядке, как я и обещала. Палка была не слишком глубоко. Она просто нуждалась в нескольких швах и должна использовать костыли, чтобы поддерживать ногу на некоторое время, так что все заживет.

- Могу я видеть ее? – спрашиваю я. – Я не разбужу ее. Я просто….пожалуйста?

Она кивает, и я следую за ними в дом наверх, в комнату Николь. После того, как миссис Логан укладывает ее в постели, она покидает комнату. Я становлюсь на колени рядом с ней и беру ее руку.

- Пожалуйста никогда больше не болей, - шепчу я, пытаясь не кричать. - Ты - моя лучшая подруга. Когда ты страдаешь, я тоже страдаю. Я не хочу, чтобы что-либо произошло с тобой снова.


Глава 10

Я поднимаю глаза, когда открывается дверь. Это не она. Я здесь уже всё утро и мне начинает казаться, что она не появится. Честно говоря, я не уверен, что смогу вместить в себя еще одну чашку кофе. Мои руки начинают трястись. Слишком много кофеина - вредно.

Опять открывается дверь, и поток холодного воздуха наполняет помещение. И вот она, одетая в свою мешковатую, коричневую куртку, вязаную шапку и обрезанные перчатки. В руках она держит складную сумку - челох. Я наблюдаю, как она становится в очередь.

Теперь я не знаю, что мне делать. Жду ли я, пока она меня заметит? А что если она не заметит меня? Должен ли я позвать ее через все кафе или просто подойти к ней? Или сделать вид, что я врезался в неё?

Я так углубился в свои мысли, что мне потребовалась целая минута, чтобы сообразить, что она смотрит на меня. Когда наши глаза встречаются, она улыбается и машет мне свободной рукой. Это было легче, чем я ожидал.

Я беззвучно произнес «Привет», стараясь вести себя как обычно. Я указываю на её складную сумку - чехол вопросительным взглядом. Она показывает мне указательный палец, что значит – она сейчас подойдет. Я чувствую широкую улыбку на своём лице. Но мои руки все также дрожат – чертов кофеин!

Я жду ее, пока она забирала свой горячий шоколад, а потом подошла и села рядом на диванчик.

- Привет, Кэл. Это так неожиданно встретить тебя здесь, - восторженно говорит она.

- Я… хотел как можно быстрее сбежать из хаоса, - мямлю я. - Большая семья. Это немного сводит с ума. Ты тоже решила вернуться, да?

- Я решила остаться и поужинать с друзьями, - говорит она без намёка на страдание. И вот он я, кто беспокоился о ней, потому что она одна. Хотя я не уверен, кто ее друзья.

- Что это? - кивнул я на белую сумку.

- Это свадебное платье, - говорит она. Её глаза мерцают, как будто светятся изнутри. Мне не следовало пытаться скрыть шок, потому что она засмеялась.

- Это дали мне сегодня. Я выходила от Элейн -

- Элейн?

- Она владелец комиссионного магазина, который находится в нескольких кварталах отсюда. Я помогаю ей несколько раз в неделю, и она разрешает мне взять любую одежду, которую я захочу вместо зарплаты.

- Так это то место, где ты взяла куртку полузащитника?

- Возможно, - отвечает она мне, гримасничая. - Эй! Как оказалось, мне нравятся большие карманы. И мне плевать на то, кому эти вещи принадлежали раньше. Когда это надето на мне, оно моё.

Мои глаза напряглись. Я уже слышал это раньше.

- Так расскажи мне, что за история с этим платьем. Тебе сделали предложение, за то время пока я тебя не видел?

- Это вообще-то интересная история, - говорит она и делает маленький глоток. Я не двинулся с места, так как она не ответила «нет». Она поняла, что я задержал дыхание, и засмеялась. - Хватит. Я не выхожу замуж. Но я собираюсь надеть это платье.

- Объясни, пожалуйста, - прошу я её терпеливо, пытаясь разобрать ту путаницу, которая вылетает из её рта.

- Я уже шла в магазин, когда увидела женщину в машине на парковке. Она держала в руках этот пакет. Она не отрывала взгляд от магазина, и казалось, что она не знает, что делать. И потом я заметила, что она плачет. Поэтому я постучала в окошко и спросила, все ли в порядке. Она ответила, что хотела отдать это платье в магазин, но не могла заставить себя это сделать. Я подумала, что она хочет сохранить воспоминание о ее свадьбе. Но она разрыдалась еще сильнее после того, как я сказала ей, что лучше оставить платье.

- Как оказалась, она ни разу не надевала это платье. Её помолвка была расторгнута, и она думала, что если избавится от этого платья, ей станет легче. Но она не может смириться с мыслью, что кто-то может выйти замуж в нём. Так что я предложила ей забрать его и пообещала, что никогда и никто не выйдет замуж в этом платье.

- Это сумасшествие, - не выдержал я. - И что ты собираешься с ним делать?

- Я не знаю, - замолчала она в своих раздумьях. - Знаешь, я думаю, оно заслуживает хороших воспоминаний? - Она сделала глоток своего горячего кофе и посмотрела на меня, как будто её осенила отличная идея. - Давай поженимся!

- Что?

- Не по-настоящему. Прекрати быть параноиком. Давай покажем этому платью лучший день в его жизни. У меня такое чувство, что сделав это, мы поможем той женщине двигаться дальше. К тому же, это будет весело. Мы будем… нелепыми целый день.

- И чем этот день отличается от любого другого дня?

Найэль стукнула меня по руке, и я засмеялся.

- Веди себе хорошо, иначе я не попрошу тебя составить компанию, - посмотрела она на меня, ожидая моего ответа. – Ну, так ты хочешь присоединиться?

Я делаю паузу и глубоко вдыхаю. Действительно, тут ничего не ответишь, кроме как «конечно».

Ее глаза расширились так, будто она уже видит все это воочию. Она сжала кулаки, едва сдерживая волнение. Она выглядит сейчас как маленький ребенок, желание которого только что исполнилось. - Отлично. Я все приготовлю сама. Не волнуйся.

Круто. Найэль будет готовить все сама, а я понятия не имею, во что я вовлечен. Почему это я должен волноваться? - Встретимся здесь завтра в десять тридцать. Надень галстук, - инструктирует она меня. Затем она выпивает залпом горячий шоколад, как будто это было пиво. - Ладно, мне пора.

- Куда ты? – Спрашиваю я, вставая и желая знать, как заставить ее остаться или же… пойти с ней.

- Работать, - это был простой ответ. Но опять же, это не тот ответ, который я ожидал услышать, особенно после того, как думал, что она уже пришла с работы. - Увидимся завтра, Кэл.

*     *     *

Я вышел на следующее утро и обнаружил, что идет снег. Большие, объемные, пушистые хлопья снега падают с неба и покрывают всё вокруг. И счищая несколько дюймов снега, который скопился на моем грузовике, я почувствовал себя плохо от того, что не предложил Найэль заехать за ней в общежитие.

Я проезжаю мимо её здания по пути к «Бин Баз» в надежде подобрать ее по дороге. Так и получилось. Она шла по тротуару к кофейне. Или я думал, что это она. Она единственная из всех, кого я знаю, кто носит такую мешковатую, коричневую куртку. Но она в огромном капюшоне, и я не могу увидеть ее лицо. Но опять-таки, кто бы ещё нёс в руках огромную складную сумку - чехол?

Я паркуюсь и выскакиваю из грузовика.

- Найэль!

Она оборачивается. – Привет, Кэл.

- Я пытался найти тебя, чтобы тебе не пришлось идти в такую погоду.

Она выглядывает из - под капюшона. - Да все нормально. Мне нравиться гулять в снежную погоду. Это так …умиротворяет. - Озорная улыбка появилась на ее лице. - Ну…у меня есть кое-что для тебя. - Вынимает она бумажный пакет со дня сумки и протягивает мне.

- Что это?- Спрашиваю я, заглядывая внутрь. – О, прекрасно. Это смокинг, - мой голос звучит без капли энтузиазма.

- Я нашла это в магазине Элейн! – Найэль говорит мне, стараясь вложить всё своё восхищение в это. - Я подумала, что это будет весело, если мы оба будем одеты в свадебные костюмы!

- Весело? – Спрашиваю я скептически.

- Да ладно тебе, это так и будет, - она ослепляет меня просящей улыбкой и хлопает длинными ресницами. – Пожалуйста.

Я вздыхаю.

Она прыгает вокруг, делая очень смешные движения, которые напоминают танец, не нуждаясь в моем «да», так как я понимаю, что уже согласился.

- Давай переоденемся здесь, и потом пойдем, хорошо?

- Что мы делаем?

- То, что я всегда хотела сделать, - отвечает она мне, не сказав ничего толкового.


Найэль продолжает идти в «Бин Баз», прямиком направлялась в уборную.

В кофейне тихо, слава Богу. Город опустел, пока в колледже нет занятий. И из-за метели все здравомыслящие люди сидят дома.

Пока я иду в уборную, то бросаю взгляд на Мэл, которая стоит за прилавком. Она смотрит на меня с любопытством, вероятно, пытаясь расшифровать испуганный взгляд на моем лице. Единственная причина, которая удерживает меня от того, чтобы вернуться обратно в свой грузовик - это осознание того, что весь день я проведу с Найэль.

Это даже хуже, чем когда я вытащил смокинг из пакета.

- Ты, должно быть, издеваешься надо мной? - Бормочу я себе под нос, держа в руках белый пиджак с лацканами. Я расправил расклешенные брюки и громко застонал. Я уже приготовил себя к рубашке с кружевными манжетами, но это оказалась обычная рубашка. Какое было облегчение… но потом, когда я надевал брюки, мне нужно было так сильно втянуть живот, чтобы застегнуть молнию, что было немного больно. Брюки слишком обтянули мои бёдра, что казалось, словно они нарисованные, расширяясь вниз от коленок.

Пиджак едва ли скрывает плотно облегающие брюки. Это неудобно. Я стараюсь убедить себя и внезапно осознаю, что испытываю уважение к танцорам балета мужского пола, и мне становится не по себе от того, что я смеялся над ними при просмотре «Щелкунчика» в пятом классе.

Я сомневаюсь перед тем, как открыть дверь в уборную. - Я не могу поверить, что делаю это, - ворчу я. Я надел куртку, чтобы скрыть кружевные манжеты, которые рассыпались на моих плечах. Спрятав подальше чувство собственного достоинства, я выхожу в зал кофейни. Я не могу пошевелиться несколько секунд, и дело было не в брюках, которые стесняют меня.

Девушка, стоявшая возле диванчика, сложив руки перед собой и улыбаясь самой широкой улыбкой, и есть Найэль. Она прекрасна. Её волосы свободными локонами высоко собраны и украшены венком из маргариток. Я усмехаюсь, вспомнив, как Ришель и Николь делали ожерелья из цветов. Она даже немного накрасилась. Её голубые глаза с сероватым оттенком подведены, а губы блестят.

Её шея и руки покрыты кружевом, но я всё равно могу видеть её кожу под ним. Я подозрительно всматриваюсь на её обрезанные кружевные перчатки, в надежде увидеть, что она скрывает под ними. Дальше идет длинная атласная материя, которая доходит до пола с большим бежевым поясом вокруг талии. Платье сидит на ней не так как нужно, но она выглядит великолепно, просто потому что это она. И это не имеет никакого отношения к платью.

- Ничего себе, - вздыхаю я. - Ты выглядишь …- засомневался я, не желая провоцировать телесные повреждениями, делая ей комплименты. - Словно ты действительно выходишь замуж.

Найэль засияла. - Так же как и ты.

Я посмотрел вниз и съежился. - Я не думаю, что мужчинам когда-нибудь стоит одевать так много белого.

- Я согласна, - говорит Мэл, появившись передо мной и протягивая мне стаканчик. - Мазаль тов.

- Выпивка?- Спрашиваю я с надеждой.

- Эспрессо, - уточняет она, покачав головой. – Ты просто выбросил чувство собственного достоинства из окна, не так ли?

- Эй, - Найэль говорит, словно она обиделась. - Он выглядит мило.

Я выпиваю эспрессо, и меня пробивает дрожью. Он гораздо крепче, чем я ожидал от маленькой чашечки кофе. Мэл продолжает хихикать, пока идёт к прилавку.

Каждый из присутствующих в кафе, Слава Богу их было пятеро, глазеют на нас. И я их не виню.

Я застегиваю куртку, так же как и Найэль спрятала большую часть ее платья. У меня нет такой роскоши, а только белые клёши вокруг моих ботинок.

- Куда идем? - спрашиваю я ее, предложив свою руку.

- В церковь, - отвечает она.

- Что, прости?- Едва выдавливаю из себя я.

- Прекрати, - говорит она с улыбкой. - Мы не будем входить в саму церковь. Я покажу, когда мы придем.

Мы выходим в метель. - В конце концов, у меня есть маскировка, которая хорошо работает, - констатирую я, оглянувшись вокруг. Найэль смеется. Я оставляю свою одежду в грузовике, пока Найэль бежит в переулок и возвращается оттуда с двумя санками.

- Я подумала, что мы могли бы пойти покататься на санках, - говорит она, протянув мне голубую ледянку. - Это то, что я всегда хотела сделать. Поэтому я подумала, что это уместно.

- Ты думаешь, что кататься на санках в свадебном платье уместно?- утверждаю я, качая головой.

- Какая разница?! Мы может опять повторить сегодняшний день. Мы можем делать всё, что захотим!

- Хорошо. Пойдем кататься. – Уступив, я поживаю плечами, предлагая вновь ей свой локоть. Одной рукой он берёт меня под руку, а в другой несёт красные санки. - В любом случае, где ты их взяла?

- Кто-то их выбросил, - объясняет Найэль.

- У тебя что-то вроде увлечения, сохранять то, от чего другие хотят избавиться, не так ли?- дразню я её.

- Может быть это то, чего я всегда хотела, - говорит она это, будто хотела донести что-то важное. К сожалению, я не уверен, что знаю, о чём она.

Мы проходим перекресток, и держим путь подальше от ресторанов и магазинов на главной улице.

Снег продолжает идти, заметая наши следы, будто их там и не было никогда. Воздух успокаивающий и тяжелый. Найэль была права; здесь так тихо. Снег окутал весь мир безмолвием.

Найэль поднимает снежный вихрь своими ногами. Мне в глаза бросаются черные сапоги. Я даже не подумал, что она обула, но это заставляет меня рассмеяться.

- Что?- спрашивает она.

- Мне нравятся сапоги. Хорошо смотрятся.

- Вообще-то снег идет, - заостряет она внимание. – Джинсы я тоже оставила.- Она поднимает подол платья, чтобы показать мне джинсы.

- Я даже дышать нормально не могу в этом, - указываю я на спандекс на моих ногах. - А ты в джинсах. Это нечестно.

- Твои брюки сделаны из полиэстера, - говорит она с сочувствием. - Они тянутся.

- Надеюсь, что это так, - говорю я, пытаясь растянуть брюки на бедрах. - Мы действительно собираемся в церковь?

- Да, - отвечает она, как только перед глазами появляется маленькая с колокольней церковь, которая находится на вершине большого холма.


- Посмотри на холм. Это должна быть самая классная горка для катания на санках.

Я хихикнул и кивнул. - Да, наверное, ты права.

Найэль дает мне санки и задирает подол платья, чтобы не наступить на него, пока мы идем по подъездной дороге к церкви.

- Давай обойдем вокруг, - предлагает Найэль, идя по колено в снегу, который собрался за последнюю неделю.

Когда мы поднимаемся на вершину холма, у нас такое чувство, что мы находимся на нашем собственном острове, окруженном морем белого снега с надгробными камнями, бьющими струей как скалистые утесы. Кладбище простирается направо от церкви, весь путь к дороге, огражденный забором из кованого железа. Большие деревья разбивают нетронутый белый холст, устремляясь из земли к небу и собрав снег на своих голых ветвях.

- Как же это красиво, да? - спрашивает Найэль, стоя возле меня.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Морозный воздух разрумянил её щёки. Облако дыхания выплывает из её блестящих, полных губ. Её глаза - такие бледно-голубые, что, кажется, будто они покрыты морозом тоже. В них энергия, которую она излучает, полна возможностей. - Да, красиво.

Как только она берёт свои красные санки у меня, её озаряет такая яркая улыбка, что она наверняка могла бы осветить пасмурное небо.

- Я иду первая, ладно?

Я могу только кивнуть в ответ. Я почти забыл, зачем мы здесь.

Найэль садится на санки, подвернув подол платья на коленях. Она разгоняется вперед, утаптывая снег под собой, перед тем, как оттолкнуться. Она катится не быстро, рассекая снег на своем пути и оставляя след позади. Она медленно останавливается, достигнув конца горки, когда она выравнивается.

Она поднимается и осмотрит на холм, все еще с сияющей улыбкой на лице. - Твоя очередь.

Сидение на синих санях доставило мне совершенно новую волну дискомфорта. Я меняю позу, но это бесполезно. Я вытягиваю ноги перед собой, так как нет никакого чертова шанса, чтобы я мог их скрестить. Я бы ни за что не поместился в этих меленьких санях, даже если бы я сильно мог постараться.

Я погружаю руки в снег и сильно отталкиваюсь, пока сила тяжести не берет вверх, и я следую тем же путем, что и Найэль. Всё еще спускаясь не очень быстро, но холм достаточно крутой, что позволяет мне спуститься вниз.

Потребовалось ещё несколько заездов, прежде чем я смог раскатать снег, чтобы набрать скорость. Снег летел мне в лицо, когда я мчался по поверхности, которая теперь стала такой же гладкой как лед.

Найэль кричит, ловя воздух, проскочив выбоину на своем пути вниз. Наблюдая за тем, как она съезжает вниз на санях, одетая в подвенечное платье - это тот момент, который я не хочу забыть никогда.

- Мы должны попробовать съехать один раз вместе, - предлагает Найэль, когда мы поднимаемся обратно на холм. - Санки только не очень удобные.

- Да уж. Я, кажется, ушибся, - признаюсь я, поскольку чувствовал каждую ямку и выбоину, как будто я съезжал с горки на голой заднице. - Но мне весело, если от этого тебе станет легче.

- Конечно, тебе весело! Мы катаемся на санках в метель, одетые в свадебную одежду. Разве может быть иначе?

Я смеюсь.

- Как мы собираемся это сделать? - Спросил я её, когда мы поднялись обратно на холм, и Найэль устанавливает санки для спуска. Они не большие. Единственный вариант, что мы вдвоём можем удержаться на санках – это если она сядет на меня сверху. Вообще-то… мне нравится этот вариант.

- Давай стоя.

- Что?- Попятился я назад. - И убиться?

- Что плохого может случиться? Мы упадем в снег…

- И разобьёмся.

Она смеется и хватает мой кружевной манжет, через частично не застегнутое пальто, тряся меня. - Где твоя страсть к приключениям, Кэл? Давай займёмся сёрфингом на снегу!

Я уставился на неё на мгновение. Она пристально смотрит на меня, не моргая. Я ворчу, терпя поражение. Эти проклятые глаза побеждают каждый раз.

- Прекрасно. Но если мы будем падать, я воспользуюсь тобой и этим огромным платьем вместо подушки.

Найэль согласно кивает на мою слабую угрозу. Она встаёт на сани, взявшись за моё плечо одной рукой для баланса, и хватает тонкую нейлоновую веревку, закрепленную петлей на передней стороне саней, другой.

Я осторожно встаю позади неё, обняв за талию, и также хватаюсь за веревку. Я бы мог насладиться этим в данный момент, если бы я не смотрел вниз крутого холма, предвидя полное уничтожение, которое причинит нам боль как в аду.

Я расширил свою позу и согнул колени, чтобы лучше балансировать.

- Готова? - Бормочу я ей на ухо. Она кивает. Я клянусь, что мог почувствовать её ускоренное сердцебиения. – Держись. - Я переместил свой вес вперёд, медленно двигая нас к концу горки. Холодный ветер обдал моё лицо. Я не могу чувствовать, как снег бьется об меня. Мои ноги слабеют с каждой выбоиной, и адреналин пульсирует во мне. Я почти убедил себя, что мы сможем это сделать, когда мы подскочили на холмике и мои ноги соскользнули с санок.

Найэль кричит и падает вперед, схватив мою руку и потянув за собой. Мы врезаемся в снег и падаем у подножья холма. Я торможу, растянувшись на спине, неспособный увидеть что-либо помимо снега, покрывающего моё лицо.

- Найэль, ты в порядке? – спрашиваю я, развернув её к себе. Она не отвечает. - Найэль?

Она утонула в сугробе, из которого торчат только её сапоги. Я подползаю к ней, убирая снег.

- Найэль?

Когда я, наконец, нахожу её лицо, она хохочет, не издавая ни звука. Её грудная клетка судорожно вздымается, а рот широко открыт. Я снимаю свою перчатку, чтобы очистить от снега её щеки.

Слёзы наполнили её глаза, когда она успокоилась, чтобы сосредоточиться на мне.

- Ты в порядке? - Спрашиваю я снова, смотря на нее, лежащую в снегу. Она кусает нижнюю губу, все ещё улыбаясь и кивая. Я вдруг ощутил её и её медленное, оттянутое дыхание. Моя рука всё ещё прижата к её щеке, и я парализован от эмоций, застилавших её глаза. Как только я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, она садится, и её голова врезается в мою щёку. Я стону, падая на спину от боли.

- О, Кэл, мне так жаль, - говорит Найэль в спешке. - С тобой всё в порядке? - Склоняется она надо мной встревожено. Она кладёт перчатку на мою щеку, покрывая мое лицо снегом.

- Спасибо, Найэль. Все хорошо, - бормочу я, стряхивая снег. Она смеётся и протягивает мне руку, таким образом, я позволяю ей помочь мне.

- Ну, раз мы здесь уже устроили беспорядок, - говорит Найэль, всё ещё держа мою руку, - давай сделаем снежных ангелов.

Мои глаза расширяются. - Что?

- Прямо здесь, - она тянет меня вперёд, настойчиво пробираясь через снег к плоской поверхности, которая была не затронута. – Повернись.

Будучи спиной к снегу, Найэль делает шаг, вытянув руки в стороны. Она посмотрела на меня, ожидая, чтобы я вытянул свои руки таким же образом.

Я вздыхаю. - Хорошо.

Она улыбается. - Готов? Падаем на счёт три. Раз. Два. Три.

Мы спиной падаем в глубокий снег. Я попадаю в небольшую белую пещеру, и смотрю на небо в метели.

- Двигай руками и ногами, Кэл! - Проинструктировала меня Найэль. Так я и делаю. Рей никогда не позволила бы мне забыть это, если бы увидела меня сейчас.

Когда я выравниваю область вокруг рук и ног, я замираю и загипнотизировано наблюдаю, как хлопья снега падают вниз. Они приземляются на моё лицо, тая на коже и забиваясь в ресницах.

- Кэл?

-Да?- Отвечаю я, не глядя на неё.

- Ты когда-нибудь любил?

На мгновение установилась тишина. Я точно не был готов к этому вопросу

- Нет. А ты?

- Нет. Мне интересно, на что это похоже. – Ее голос отражался эхом в тишине. – Я думаю, что это будет похоже на падение назад в темноту. Вселяющее страх. Бодрящее. В надежде, что кто-то будет там, чтобы поймать тебя.

- Или ты приземлишься в снег и отморозишь свою пятую точку. Или на каком-нибудь скалистом утесе ты сломаешь спину. Или …-

- Кэл!- Вскрикивает Найэль, выпрямляясь. - Это совсем не романтично.

И в мою голову приземляется снежный комок.

- Эй! - Я сажусь, и она улыбается мне невинно. - О, это - то, как мы играем в эту игру.

Ее губы дернулись. - Ты не посмеешь! - Она подпрыгивает и пытается бежать сквозь снег, как только я начинаю гнаться за ней.

Я хватаю ее за талию и сваливаю её в глубокий сугроб, падая возле неё. Она смеется, как я люблю, бросая горстку снега мне в лицо, чтобы убежать.

Я ползу за ней и тяну её обратно вниз.

- Я сдаюсь, - кричит она, подняв руки вверх. Её лицо покраснело, и она дышит очень быстро, с широкой улыбкой на лице. У меня опять появляется желание её поцеловать, но я боюсь, если я попробую, то у меня появится новый ушиб. Таким образом, я сдерживаюсь и поднимаю её.

Она смотрит вниз на мои штаны и прикрывает рот, чтобы скрыть смех.

- Они лопнули, да? – Спрашиваю я, закрыв глаза и тихо проклиная всё на свете. Она кивает, все еще закрывая рот. - Да, пора идти, прежде чем замерзнет всё, что мне дорого.

Она опять кивает, не сказав ничего.

По дороге к грузовику мы берем сани. Я чувствую, как ветер продувает между ног, пока мы идем, но я просто оставил все как есть, не потрудившись даже взглянуть на ноги. Найэль продолжает взрываться от хохота. Она старается сдерживаться, но это смешно. Только я не мог заставить себя смеяться.

- По крайней мере, на тебе белые боксеры, - говорит Найэль, пытаясь поднять мне настроение, между своими приступами смеха.

- Не надо, - качаю я головой, зная наверняка, что мое достоинство похоронено где-нибудь там в снегу. - Просто не надо.

Найэль снова смеется.

Когда мы добираемся до моего грузовика, Найэль ждет меня в салоне, в то время как я счищаю снег.

- Не хочешь пойти ко мне в номер отеля и согреться?- Найэль спрашивает меня, когда я забираюсь в грузовик.

Я сглотнул тяжело - Что, прости?

Она улыбается. – Я совсем не это имела в виду. У меня есть мороженое. Мы можем сделать мороженое с фруктами.

- Эм… я не думаю, что мороженое поможет мне согреться.

- Но оно поможет тебе почувствовать себя лучше, - говорит она с широко открытыми глазами. - Мороженое всегда и все делает лучше.

- Я вряд ли тебе верю, но ладно,- признаю я свое поражение и даю задний ход со стоянки. - Где ты остановилась?

- В отделе «Тринити».

- И почему ты остановилась там? – Я переключаю скорость и медленно трогаюсь по очищенной дороге.

- В общежитии очень жутко, когда никого нет, - объясняет она.

Найэль протирает окно, когда мы доезжаем до перекрестка. - Поверни здесь.

- Да, конечно, - отвечаю я и поворачиваю направо на узкую улицу, с одной стороны которой находится старая фабрика, а с другой разваленные дома. - Мне кажется, чем дальше мы едем, тем большая опасность нам грозит.

Найэль закатывает глаза.

Найэль опять протирает окно и прищуривается в поисках чего-то или кого-то.

- Стоп.

Я нажимаю на тормоз и оглядываюсь вокруг. Дорога темная с высокими тенями от зданий, закрывающих дорогу от дневного света.

- Найэль!- Я зову её, когда она открывает дверь и выскакивает из грузовика.

Я глушу мотор и иду вслед за ней, так как не могу отпустить ее одну.

Пока я обхожу грузовик, она скрывается в проулке. Потом я слышу.

- Это ты, мой ангел?- Это был низкий, скрипучий голос, измотанный возрастом.

- Гас, где Ваша куртка?

- Её забрали тени, - скрипит он.

Я дохожу до угла здания и останавливаюсь. Человек съежился под порванным навесом на куске картона. Найэль снимает свою куртку и дает ему.

- Нет. Нет. Тени заберут её, - говорит он, пытаясь отдать её обратно. Его неопрятная борода наполнена черным и серым цветами, и проволочные волосы тех же самых оттенков нависали над его ушами. Его лицо характеризовало жизнь, прожитую и грязную. Он был стар, но сколько ему точно, сказать я не мог из-за измотанного взгляда и болезненного тона его кожи. Его тёмные глаза уставились на Найэль так, будто он не мог поверить своим глазам. Я понял, почему он подумал, что она ангел, особенно в этом платье - даже если он бредил.

- Они не отнимут её у вас сегодня, - уверяет она его, наклонившись, чтобы надеть куртку на его плечи. – Погрейтесь, ладно? Я ещё приду повидаться с вами.

- Нет. Я останусь в темноте. Мне нравится темнота, - бормочет он, повторяя себе снова и раскачиваясь

- Знаю. Я просто надеялась.

- Ты собираешься забрать меня сегодня? Пожалуйста? – умоляет он, его глаза потемнели.

Она улыбается ему печально. - Не сегодня, Гас. Извините.- Найэль наклоняется, чтобы посмотреть ему в глаза. - Погрейтесь, хорошо? Я приеду скоро и снова найду вас.

Гас начал раскачиваться снова, уставившись на землю, будучи в куртке, которая была тесна для него.

Найэль поворачивается. Она останавливает, когда видит, что я наблюдаю за ней. Я снимаю свою куртку, когда она подходит ко мне, и надеваю ей на плечи, держа её возле себя, когда мы идем обратно к грузовику, не говоря ни слова.

Когда я разворачиваю грузовик обратно на нашу дорогу, то спрашиваю. - Как вы познакомились?

Найэль смотрит в окно. - Я помогала в этом месяце в приюте, а иногда я хожу с уличной командой, раздавать еду людям, которые не … не придут сами в приют.

- Как часто ты помогаешь в приюте? – Спрашиваю я, всё ещё пытаясь соединить все частички её жизни.

- Я играю с детьми несколько дней в неделю, таким образом, их родители могут поискать работу, - отвечает она, поворачивая голову ко мне. - Я пытаюсь помочь им просто быть детьми, таким образом, они могут забыть вещи, о которых не должны волноваться дети, даже если это ненадолго. - Она поворачивается обратно к окну.

- Это то местно, где ты была на днях? С кем ты провела День благодарения?

- Да. Им не хватало людей на кухне, поэтому я помогала. Это был, наверное, самый лучший День благодарения, который у меня был за долгое время. - Она повернулась ко мне. - Ты должен будешь рассказать мне о своей сумасшедшей семейке как-нибудь. - Я могу уверенно сказать, что мы закончили говорить о ней. Я никогда не знаю, что она охотно будет рассказывать, и так каждый раз, когда мы видимся. Но независимо от того сколько она рассказывает, этого всегда недостаточно.

- Да, - говорю я со смехом. - Я даже не знаю с чего начать.

- Я держу пари, что семейные свадьбы огромные.

- Я думаю, что эта нравится мне больше, – отвечаю я, заезжая на парковку отеля, выбирая место рядом с автомобилем, который завален снегом.

- Мне тоже, - говорит Найэль, и ее глаза сияют. Поскольку мы собираемся выйти из грузовика, она делает паузу. - Гм … ты не хочешь надеть свою куртку? - Она поднимает брови, указывая на дырку в штанах, пытаясь не засмеяться.

- О, да, - отвечаю я, чувствуя, как температура тела начала подскакивать. Я подхожу к багажнику за сумкой с одеждой, вытаскиваю куртку, на которой пуговицы оторваны, хотя изначально они там были, завязывая её вокруг своей талии. Когда Найэль захлопывает дверь, я также беру пакет с надписью «RadioShack», закинув в него все свои вещи.

Я непреклонно продолжаю смотреть вниз, когда мы идем в фойе. Я знал, что мы привлекаем внимание в наших свадебных нарядах, покрытых снегом. Я клянусь, что слышал, как кто-то шепчется, но не было возможности поднять глаза и узнать это наверняка.

Когда мы подходим к лифту, Найэль нажимает на кнопку четвертого этажа и смеется. - Это однозначно один из моих лучших дней в жизни.

Я взглянул на нее. - Правда?

Она кивает, все еще улыбаясь. Я улыбаюсь в ответ, когда лифт останавливается, и она выходит.

Как только мы заходим в номер, я направляюсь прямиком в ванную, чтобы снять влажную и порванную одежду. Брюки было снять не легче, чем надеть, и мои ноги нереально красные от холода. Единственное чего я сейчас хочу, так это залезть под теплое одеяло, желательно с ней, но я не уверен, что это вариант.

Когда я выхожу из ванной, из радиоприемника звучит музыка, и Найэль сидит на кровати, скрестив ноги, все еще одетая в платье. Я замечаю её влажные джинсы, которые висят на спинке стула, а также её подвернутые сапоги, которые стоят под стулом.

Она держит пакет шоколадных сердец и банку взбитых сливок. Она вынимает шоколадное сердце, и макает его во взбитые сливки, а потом отправляет это себе в рот.

- Шоколад?- предлагает она мне.

- Гм … да, давай, - отвечаю я неохотно. Она даёт мне шоколад. Я держу его, пока она покрывает его взбитыми сливками, после чего я засунул его себе в рот. - Спасибо.

Она переворачивает банку вверх тормашками и наполняет рот взбитыми сливками.- Хочешь немного? – спрашивает она с набитым ртом.

Я смеюсь, кивая в ответ.

- Сядь, - приказывает она. Я сажусь на кровать напротив неё, ожидая, что она даст банку мне. – Открой.

Я наклоняю неохотно голову назад, и она распыляет взбитые сливки в моем рту. Огромная улыбка появляется на её лице, когда я надуваю щёки как бурундук, чтобы проглотить всё это.

- У тебя немного…, - говорит она, и прежде чем я могу вытереть тыльной стороной руки рот, она вытягивает руку и большим пальцем прикасается к моей нижней губе, вытирая пятно от взбитых сливок. Я не могу пошевелиться, поскольку я наблюдаю, как она облизывает свой палец.

- Хочешь мороженого?- спрашивает она, уже собираясь встать с кровати.

Я моргаю. - Мм, можем ли мы повторить это в другой раз? Я не чувствую ног и нет такого количества мороженого, которое может помочь мне.

Она садится обратно на кровать. - Ты ошибаешься. Доверься мне. Я - эксперт. Но я не собираюсь заставлять тебя съесть мороженое.

- Спасибо, - отвечаю я. И тут меня осенило, я встаю с кровати, чтобы взять сумку. - О! У меня есть свадебный подарок для тебя.

Глаза Найэль расширяются. - Правда?

- Формально, это от Рей и от меня, но … вот держи. - Я вручаю ей пакет с надписью «RadioShack».

- Мне неловко из-за того, что я не приготовила ничего, - говорит она, взяв подарок.

- Не волнуйтесь об этом, - говорю я ей, когда она вынимает телефон.

Она выглядит абсолютно озадаченной.

- Рей называет это разовым телефоном. У нее есть особое увлечение фильмами про гангстеров.

Найэль смеется. - Почему вы, ребята, дарите мне телефон?

- Ну … в случае, если мы тебе понадобимся. Мы хотим, чтобы ты могла с нами связаться. - Я надеюсь, что она не вернёт его.

Она включила его. - В нем есть ваши номера?

- Да, есть, - говорю я ей. Потом я взял из заднего кармана свой бумажник. - И вот тебе пара карточек – пополнить счет, чтобы ты могла звонить. Вообще на счету есть деньги, но их немного.

Она берёт карточки. - Без обид, потому что это - действительно хороший подарок, но я не собираюсь использовать его. Поэтому не жди, что я буду заниматься секстингом с тобой или чем-то таким.

Я усмехаюсь. - Я не жду. Но держи его при себе, на всякий случай … для чрезвычайных ситуаций.

Она кивает, наклонив голову.

Неожиданно глаза Найэль загораются энтузиазмом. - Ох, я люблю эту песню.- Она кладет пакет и взбитые сливки на приставной стол и делает погромче радио, затем встает на кровати. - Потанцуй со мной, Кэл.

- Я не танцую, - отвечаю я ей, подняв руки и тряся головой.

- Но ты же знаешь, как прыгать, - начинает она прыгать, толкая меня на кровать.

- Кэл, прыгай со мной! - Она держит подол платья, выставляя свои голые ноги, и подскакивает выше.

- Хорошо. Я буду прыгать, - признаю я поражение, вставая на кровати рядом с ней. Я начал подпрыгивать, но не так энергично как она.

Найэль подпрыгивает и крутится в воздухе, ее юбка развивается вокруг нее. Когда темп песни ускоряется, она приподнимает свое платье и начинает очень быстро бежать на месте и к тому моменту, когда заканчивается песня, я смеюсь так сильно, что у меня болит живот.

Мы падаем на кровать, растянулись на спинах, в попытке отдышаться.

Она довольно вздыхает. - Спасибо за сегодня, Кэл, - говорит она, все еще сосредоточенная на потолке.

- Я думаю, мы закончили показывать платью его самый лучший день. - Я перевожу взгляд на нее, улыбаясь от ее заразительной улыбки. Я больше не могу считать ее кем-то другим, ведь настоящая она находится напротив меня. Она излучает так много жизни. Я не могу даже представить себе, что заставило её всё начать сначала. Для меня она всегда была Найэль. И больше не имеет значения, что случилось с Николь. Потому что я предпочитаю эту девушку, которая здесь... со мной.

Я встаю и протягиваю руку, чтобы поднять её с кровати. Ее щеки залиты румянцем, а несколько локонов прилипли к ним. Я провожу большим пальцем вдоль её челюсти, освобождая от прядей. Она смотрит на меня в ожидании, её глаза такие голубые, что я не могу отвести взгляд. Она взволнованно проводит руками вниз по своему платью. И в эту самую секунду она та самая юная девушка, которую я когда-то знал, и я не могу дышать.

- Я собираюсь поцеловать тебя сейчас, - говорит она как никогда нежно.

Мой пульс ускоряется, когда она встает на носочки, прижимаясь своими губами к моим. Они теплые и мягкие, на вкус как шоколад. С мягким прикосновением её губ загорается все моё тело. Я обнимаю её за талию. Мой мир останавливается в этот момент — она в моих руках и её губы соединены с моими. Слишком быстро она отпрянула, её глаза всё ещё закрыты и её губы растянуты в блаженной улыбке.

Даже если это было очень непродолжительно, но этот поцелуй был всем. Когда ее темные ресницы, наконец, трепетно открываются, я всё ещё не могу двигаться.

- Это был прекрасный первый поцелуй, - говорит она, медленно дыша. После она отстраняется. - Тебе, наверно, нужно идти, прежде чем всё слишком заметёт.

- Верно, - отвечаю я, желая, чтобы лавина поймала нас в ловушку в этой комнате, и я смог остаться с ней. Я натягиваю свою куртку, она провожает меня и открывает дверь.

- Что ж … я думаю … до встречи, - говорю я с беспокойством, которое разливается внутри меня, когда я смотрю в её глаза, пытаясь прочитать, о чём она думает. Она ведёт себя так обыденно, будто бы ничего особенного между нами не произошло.

- Да. Я буду поблизости, - отвечает она непринужденно — как всегда.

Перед тем, как она закрывает дверь, я быстро окликаю её. - Найэль.

Она приоткрывает дверь шире. - Да?

Я сжимаю нервно кулаки в карманах куртки. - Знаешь, есть кое-что, что ты можешь сделать в качестве подарка.

- Что же это?- спрашивает она, подняв вопросительно брови.

- Не исчезай от меня.

Найэль смотрит на меня в течение секунды. И было видно, что она борется с тем, как ей реагировать на эту просьбу. Она кивнула один раз и быстро ответила. - Я не исчезну.

Я вздохнул с облегчением. Но прежде, чем дверь закрывается за мной, я слышу её шёпот:

- Не сейчас.


НИКОЛЬ

Январь - шестой класс.

- Это так замечательно, что ты будешь ужинать с нами, - моя мама обращается к Ришель, пока мы сервируем стол в гостиной.

Ришель раскладывала столовое серебро возле каждого места. Когда я расставляла тарелки, я меняла местами вилки и ножи, кладя их ближе к краю стола, как они и должны лежать. Я не исправляю её. Легче просто сделать это самой.

- Спасибо, Миссис Бентли, - отвечает она. - Так чудесно пахнет.

Моя мать пришла, чтобы установить подставки на столе.

- Твой отец скоро будет дома, - говорит она мне. - Мы должны быть готовы.

- Я знаю, - бормочу я, ставя фужеры непосредственно выше ножей. Я пожираю глазами часы, в ожидании услышать звук его автомобиля в любую минуту. - Я просто должна сложить салфетки. - Я не смотрела на Ришель. Я должна была подготовить её к этому. Я имею в виду, что пробовала…, но это тяжело описать. Я просто надеюсь, что она не скажет ничего такого, что может расстроить моего отца. Ему будет без разницы, что она сказала это – потому что это будет выглядеть, словно это сказала я.

Я вынимаю льняные салфетки из выдвижного ящика буфета и раскладываю их на каждую тарелку.

- Должна ли я помнить о манерах? - Ришель шепчет мне, следя за салфетками.

- Это всего лишь мой папа, - отвечаю я. - Он будет сконцентрирован на ужине.

- Заметано, - отвечает Ришель. – Я буду паинькой. Я клянусь, - улыбается она, пытаясь заставить меня расслабиться. Но я не могу.

Я благодарна ей, что она поняла это без меня. Но она понятия не имеет, как это будет выглядеть в действительности. Это была не моя инициатива пригласить её. А моего отца. В действительности он никогда не встречался с ней. Потому что я всегда в её доме. Я предпочитаю это. Но по некоторым причинам, после двух лет, он захотел узнать больше о моей лучшей подруге, кроме того, что она живет по соседству.

Как только моя мать поставила блюдо с жареным цыпленком на стол, мы услышали, что его автомобиль подъезжает. Небольшое облегчение исчезло, и вместо него у меня теперь камень в груди. Пожалуйста, пусть сегодняшний вечер пройдёт гладко.

Как только дверь щелкнула, мама помчалась к ней.

- Добрый вечер, любимый, - поприветствовала она его, беря его куртку и портфель, как она делает каждый вечер.

Я стою в гостиной вместе с Ришель в ожидании. Я не смотрю на неё, поскольку я жду, когда он зайдет.

Мой отец может напугать одним своим ростом. Я не думаю, что я похожа на него, хотя люди говорят, что у меня его глаза. Надеюсь, что это не так. Когда он иногда смотрит на меня, я чувствую … холод. Я не хочу, чтобы кто-нибудь когда-либо почувствовал такое, смотря мне в глаза.

- Добрый вечер, папочка, - приветствую я его, ожидая пока он сядет в конце стола прежде, чем подойти к нему и поцеловать его в щеку.

- Как поживают мои девочки? - спрашивает он, как он делает каждый вечер, но никто не отвечает, потому что он ответов и не ждет. Моя мать и я выдвигаем наши стулья и садимся. Ришель повторяет за нами. Я не отвожу глаз от своего отца, опасаясь увидеть реакцию Ришель. Я знаю, что это совершенно отличается от ее семейного ужина, и я боюсь, что она может подумать.

Внимание моего отца упало на Ришель.

- Так, ты и есть – Ришель,- говорит он своим низким голосом, и я могу поклясться, что он звучит как гром. - Очень приятно, что ты ужинаешь с нами.

- Спасибо, - отвечает Ришель. Её слова заставили меня повернуться. Нет даже намека на робость в её голосе. Он звучит точно так же, как и всегда — никакого страха. Ее глаза встречаются с моими, и она улыбается слегка, будто пытается сказать мне, что всё будет хорошо.

Ришель поворачивается к своей вилке, но моя мать тихо останавливает её руку. На долю секунды на лице Ришель отражается замешательство. Моя мать тянется, чтобы взять мою руку, и я помещаю свою руку в большую, выжидающую руку моего отца. Я знаю, что Ришель смотрит на меня, по крайней мере, чувствуется так, но я сосредоточена на моём отце.

- Спасибо за все, что ты делаешь, чтобы наполнить наши тарелки пищей, за те часы, которые ты работаешь, чтобы сделать нашу жизнь лучше. Мы благодарны за все, что ты делаешь для нас.

Мой отец поднимает голову, когда моя мать подходит к заключению, и говорит:

- Не за что.

Я задерживаю дыхание. Ришель была как вкопанная. Я хочу залезть под стол. Мне жаль, что я не могу стереть ошеломлённый взгляд с её лица. Я не понимала, насколько отличаются мои семейные ужины от ужинов у Ришель и Кэла до недавнего времени.

Мы ждали, пока отец наполнит его тарелку, только потом мы могли сделать это.

- Николь, - говорит он. Мои легкие не впускали воздух. Я надеялась, что он не будет говорить об этом сегодня вечером. Не перед Ришель.

- Да, папа, - говорю я, встретившись с ледяными голубыми глазами, которые пускают холод вниз по моему позвоночнику.

- Что случилось с твоим экзаменом по истории? Восемьдесят девять баллов? Это неприемлемо.

Цыпленок в моем рту безвкусен.

- Я старалась, как могла, - отвечаю я.

- Нет, не старалась, - отвечает он. Сейчас не было никакого признака в его голосе, чтобы понять, насколько он разочарован во мне. И дело не в голосе. А всегда в его глазах. И я слишком боюсь посмотреть в них сейчас.

- Я получила восемьдесят два балла, - гордо заявляет Ришель. - Это был действительно трудный тест. Я думаю, что высший балл был девяноста один.

Мой отец молчал. Я не могу даже глотнуть.

- Интересно, - говорит отец. Теперь он знает, что я не была лучшей. Разочаровать отца - это последняя вещь, которую я когда-либо хотела сделать.

Остальную часть ужина мы ели в самой ужасной тишине. Я уставилась в свою тарелку, боясь встретиться с глазами, которые смотрели на меня, потому что я знаю, что они действительно смотрят.

- Вы не против, если Николь придет ко мне домой ненадолго после ужина? – Спрашивает Ришель. - Мне нужна... помощь с математикой. А она лучшая в нашем классе.

Я быстро взглянула на нее, и она усмехается. Мы учились в разных математических классах. Я в классе повышенного уклона, а Ришель ненавидит математику.

- Только ненадолго, - соглашается мой отец. - Она должна учить историю сегодня вечером.

- Здорово! - восклицает Ришель. Вилка моей матери дернулась. - Я имею в виду … спасибо Вам.

После того, как мой отец ушел в свой кабинет, нам разрешили встать из-за стола.

Мы отнесли наши тарелки на кухню.

- А вы, девочки, идите к Ришель, - говорит моя мать фальшивым, сладким голосом. Я знаю, что она хочет, чтобы сегодняшний день прошел так, как обычно проходит в нашем доме.

- Ты уверена, мама? - Спрашиваю я, чувствуя себя виноватой, оставляя ее одну убирать.

- Абсолютно. Вернись через двадцать минут, - говорит она мне. - И сразу иди прямо в свою комнату учить, хорошо?

Я киваю.

Ришель хватает меня за руку, практически таща меня к двери. Она берет наши куртки, но даже не дает нам времени, чтобы надеть их.

- Ришель...

Но мы уже были за дверью и шли между маленькими вечнозелеными растениями, прежде чем я смогла закончить свою мысль.

- Мама! Я вернулась, - завопила Ришель, как только открыла дверь.

- Как прошел …, - миссис Нельсон оторвала глаза от компьютера, который был у нее на коленях. Ее глаза расширились. - О.

- Да, - отвечает Ришель, продолжая тянуть меня через дом в кухню.

- Привет, Николь, - миссис Нельсон зовет меня, когда мы пролетаем мимо нее.

- Эм…, здравствуйте миссис Нельсон! - Кричу я через плечо.

Ришель бросает наши куртки на стул за кухонным столом, открывает морозильник и вытаскивает коробку с шоколадным мороженым и зефиром.

- Что?

- Молчи. Просто съешь его, - требует Ришель со всей серьезностью, вынимая ложки из ящика и толкая обе мне.

Я беру мороженое и ложку, не зная, чего она от меня ждет.

- Вперед, - подбадривает она меня. - Съешь немного. - Я никогда прежде не ела мороженое прямо из коробки. Она уставилась на меня в ожидании.

Я наполняю ложку и кладу ее в рот. Я закрываю глаза со вздохом, позволяя сладости таять на языке. Я беру еще одну ложку. Ришель присоединяется ко мне, и мы едим в тишине на мгновение.

- Лучше?

Я киваю.

- Мороженое всегда и всё делает лучше. Даже ужин с твоим отцом.



Глава 11

– Она никогда не поступала в Гарвард, – говорит Рей по телефону.

Я бегу через кампус, снова опаздывая на занятия из-за того, что засиделся в «Бин Баз» в ожидании Найэль, как делал это последние три дня. Три дня. Но я не видел ее. Учитывая, что я хочу видеть ее каждый день, кажется, будто прошло три месяца. Не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к этому.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, едва не задев девчонку, которая неожиданно появляется передо мной, набирая смс-сообщение.

– Ну, я сделала кое-что, чего никогда не делаю, и, собственно говоря, пообщалась с людьми. Я начала спрашивать о ней и узнала от Нины и Кортни, что Николь вообще не была зачислена в прошлом году.

– Откуда им это известно?

– Они учатся в Бостонском университете, и когда в прошлом году они там были, то уговорили парня, который работает в застройке, найти ее. Он сказал им, что ей никогда не выделяли место в общежитии. Первокурсники остаются в кампусе, поэтому…

– Она говорила, что путешествовала. Может, это действительно так, – говорю я, пытаясь выстроить логическую цепочку во всем этом.

– Либо ее упрятали в комнату, обитую мягкими подушками в какой–нибудь больнице.

– Рей, – сурово говорю я, не желая, чтобы она продолжала говорить о психическом здоровье Найэль.

– Я просто говорю, – защищается она. – Кэл, она мне нравится, помнишь? Я не хочу, чтобы она была сумасшедшей. Просто я еще не исключила такую возможность.

– Кэл!

Я резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в миниатюрную брюнетку, стоящую передо мной.

– Хм, Рей, мне придется перезвонить тебе. – Я отключаюсь, не дожидаясь ответа. Я должен покончить с этим, иначе я опоздаю… снова. – Хм, привет, Джейд. Как жизнь?

– Я думала, ты собирался написать мне, когда вернешься, – отвечает она, стараясь говорить как можно небрежнее, хотя в ее упреке нет ни капли небрежности.

– О, да, кхм… у меня была напряженная неделя, – говорю я, пытаясь выкрутиться.

– Так что, мы встречаемся в эти выходные? – Ее глаза трепещут в ожидании.

– Конечно, – выпаливаю я. Черт. Я не должен был это говорить. Теперь я попал в переплет. – Как насчет… пятницы?

– Отлично. Я живу в общежитии «Фредерикс». Напиши мне во сколько, хорошо?

– Хорошо, – отвечаю я. – Я опаздываю на занятия. Увидимся в пятницу.

Она поднимает руки, чтобы обнять меня, и я неуклюже отвечаю ей. – Жду с нетерпением, – шепчет она мне на ухо прежде, чем отпустить меня и продолжить свой путь.

Все должно было быть не так.

* * *

Джейд находит мою руку в темноте. Я неохотно сплетаю свои пальцы с ее. У меня напрягается спина, когда она прислоняет голову к моему плечу.

Я не должен быть здесь с Джейд. Она не та, чью руку я хочу держать, и не та, чью голову я хочу видеть на своей руке. Но из-за того, что я был поставлен в неловкое положение, и мне не хватило мужества отказать ей, я сижу с ней в переполненном кинотеатре – и титры появятся еще не скоро.

Джейд не вдохновилась, когда узнала, что мы собираемся в кино. Это самое неподходящее место для первого свидания. Никаких разговоров. Никакой возможности для близости. Никакого интереса, чтобы узнать друг друга. Я надеюсь, что это сыграет мне на руку, и сегодняшний вечер не будет иметь продолжения. Но эта девушка полна решимости выжать из него все возможное или… не понимает намеков. Я молча вздыхаю, когда она проводит большим пальцем по моей руке.

В моем кармане вибрирует телефон, и я выпрыгиваю со своего места. Джейд с удивлением смотрит на меня. – Ты в порядке?

– Извини, мне нужно ответить, – выпаливаю я, не догадываясь, кто звонит. У нее расширяются глаза, и какой–то парень требует, чтобы я сел. Я тут же начинаю чувствовать себя кретином. – Я сейчас вернусь.

Я выхожу в проход и смотрю на экран, чтобы узнать, кого я должен благодарить за прерванное свидание. Найэль. У меня проваливается желудок. Она поклялась, что никогда не будет использовать телефон. Предполагая самое худшее, я отвечаю прежде, чем выйти в коридор.

– Найэль?

– Кэл! – вопит она слишком громко на другом конце. – Я подралась. Ты должен был видеть это. Я ударила его кулаком! - Она истерически смеется. Она пьяна.

– Ты ударила кого-то кулаком? Ты в порядке? – Я стою посреди коридора. Маленький ребенок врезается в мои ноги и рассыпает попкорн на мои ботинки.

Тишина.

– Найэль? Ты меня слышишь? – Я направляюсь к дверям.

Тяжелое дыхание. – Гм… я не знаю, в порядке ли я. – Ее голос вдруг стал таким мрачным, что мои ноги начали заплетаться. – Кэл, ты можешь приехать и забрать меня?

– Могу, – отвечаю я автоматически, уже находясь в грузовике. – Ты где?

– Я не знаю, – отвечает она спокойно. – Я сижу на дереве. Ой. Я сижу на глазированном дереве.

Я задумываюсь на минуту, пытаясь вспомнить точно, где оно находится. – Ладно. Я приеду. Жди меня, хорошо?

– Я пыталась забыть, Кэл, – говорит Найэль едва слышно. – Я, правда, хотела забыть.

Я не знаю, о чем она говорит, но чувствую, что она ускользает от меня. Я должен добраться до нее. – Я знаю. Не клади трубку, хорошо? – У меня не получается быстро достать ключи из кармана джинсов.

– Я хотела уехать сегодня вечером, – говорит она тихо. – Мне было все равно, куда. Я просто хотела… сбежать. Исчезнуть. - Ее голос пропадает, словно она потеряла голову. И, понимая, что я еще очень далеко от нее, у меня сдают нервы.

Я включаю двигатель и выезжаю с территории задним ходом. Телефон зажат у меня под подбородком, когда я переключаюсь на первую передачу.

– Почему ты осталась? – спрашиваю я, сомневаясь, что это был правильный вопрос. Однако сейчас меня беспокоит только то, чтобы она продолжала говорить.

– Ты, – отвечает она. Это не тот ответ, который я жду от нее, но это то, что я хотел услышать. Мы помолчали немного, пока я выезжал на дорогу, направляясь к кампусу. – Я обещала пока не уезжать.

– А я и не хочу, чтобы ты уже уезжала, – отвечаю я со слабой улыбкой.

Я сворачиваю на дорогу, ведущую к парку, где надеюсь найти дерево, на котором сидит Найэль.

– Ты должен сказать Рей, что я говорю по одноразовому мобильнику! – говорит Найэль, внезапно рассмеявшись.

– Хорошо, я передам ей, – отвечаю я, удивляясь внезапной смене настроения. – Я рад, что ты использовала его, чтобы позвонить мне. Теперь расскажи мне об этой драке. Что случилось?

Найэль впадает в очередной приступ смеха, обостренного истерией. Я начинаю нервничать.

Смех резко обрывается, и затем она вопит в трубку: – Потому что я так хочу, так что отвали от меня!

– Найэль? Что происходит? – спрашиваю я, обеспокоенный враждебностью в ее голосе.

Я слышу, как какой-то мужик кричит на заднем фоне, но не могу разобрать ни слова.

– Хотела бы я посмотреть на это, придурок! – кричит Найэль и смеется. –Кэл?

– Да, я все еще здесь. – Я притормаживаю на перекрестке, прикидывая, что мне нужно еще пять минут. – Все хорошо?

– За исключением людей, которым наплевать на меня, – отвечает она. – Как будто они никогда раньше не видели человека на дереве. Глупцы. – Я представляю, как она закатывает глаза. – О чем мы говорили?

– О том, что ты что-то замышляла. Где ты была…

– Кэл! – кричит внезапно Найэль. Я едва не нажимаю на тормоз, представляя, что она собирается упасть с дерева. – Кэл! Я вижу твой грузовик!

Я с облегчением вжался с сиденье. – Господи, Найэль. Я думал… Где ты?

– Разве ты не видишь, как я машу тебе рукой?!

Я остановился вдоль ограждения. – Не маши. Держись за ветку. Я не хочу везти тебя в отделение неотложной помощи.

Я выпрыгиваю из грузовика и ищу крепкие ветви стоящего передо мной дерева. Я замечаю ее в тени наверху, ее рука неистово трясется.

– Я тебя вижу. – Минуту я собираюсь, прежде чем сказать: – Я поднимаюсь. - Я вешаю трубку, засовываю телефон в карман и преодолеваю полосу препятствий из окружающих меня веток. Раньше было легче, когда мне приходилось только следить за ней.

Я ставлю ногу на V–образный ствол и хватаюсь за самую низкую ветку, чтобы залезть на дерево.

– Кэл! – кричит Найэль сверху. – Ты здесь!

– Да, я здесь, – ворчу я, маневрируя в зарослях крошечных веток, которые цепляются за мой свитер. Я проверяю следующую ветку, которая, надеюсь, выдержит меня, и продолжаю подниматься.

Когда я ступаю на последнюю ветку, Найэль бросается ко мне на шею, чуть не сталкивая меня назад. – Не могу поверить, что ты здесь!

И если до этого мое сердце оставалось спокойным, то теперь мой пульс зашкаливал. Я отпускаю одну руку и нежно глажу ее по спине. – Да, я здесь. – Я сижу на ветке напротив нее. – Как дела? Ты в порядке?

Найэль медленно улыбается и смотрит на меня стеклянным взглядом. – Я в порядке. Давай поболтаем. Кэл, мы сидим на нашем дереве!

Ничего себе, она еще пьянее, чем я думал.

– Мы можем минутку поболтать. Только не отпускай руки, хорошо?

– Хорошо, – соглашается Найэль, кивая слишком сильно. – Где ты был сегодня вечером? Где твоя куртка?

– Я был… Черт. – Я стискиваю зубы.

– Что?

Я со стоном закрываю глаза. – Я оставил ее.

– Кого? Подожди. Ты был на свидании? – Найэль улыбается, затем хихикает, а потом и вовсе не сдерживается и начинает хохотать. Она напоминает мне Рей, когда мне приходится вешать трубку из-за ее смеха. Но сейчас я не могу этого сделать с Найэль, и поэтому я просто жду. – Ты ушел со свидания ради меня?! О, Кэл. Прости. Я виновата.

– Нет, все хорошо, – говорю я ей. – Ты этого достойна. Но, наверное, нам нужно поехать и забрать ее, так как у нее нет денег. – Я вздыхаю, с неохотой ожидая того, что должно произойти. – Она будет недовольна.

– Как ее зовут? – спрашивает Найэль.

– Джейд.

– Она стриптизерша? – смеется Найэль.

– Нет, не стриптизерша, – ухмыляюсь я.

– Но это ведь не она, не так ли? Твоя особенная девушка?

– Нет, не она, – отвечаю я просто. – Даже не похожа.

– Тогда почему ты пошел с ней на свидание?

– Потому что я не сказал «нет», – эти слова вызывают жалость. Я знаю об этом.

– Для тебя это проблема, не так ли? – поддразнивает меня Найэль.

Я пожимаю плечами.

Она смеется. – Ну, наверно, тебе нужно съездить за ней. Я могу дойти пешком до общежития, – Найэль начинает играючи перемещаться с ветки на ветку, совсем не задумываясь о том, куда ставить ноги, несмотря на свое опьянение. Что с этой девчонкой и с этими случаями альпинизма?

– Нет, я хочу узнать о том, что произошло с тобой сегодня вечером. Поехали со мной? – Я не хочу оставлять ее одну. Мена все еще беспокоит тот тон, которым она говорила, когда позвонила мне. Такое чувство, будто что–то не так. Кроме того, я видел ее первый раз за все неделю. Поэтому я не позволю ей снова исчезнуть. В любом случае не сегодня вечером.

Найэль останавливается на ветке и задирает голову, чтобы посмотреть на меня. – Хорошо.

Наконец, она прыгает вниз с последней ветки и ждет, когда я догоню ее.

– Итак, как ты познакомился с Джейд? – спрашивает Найэль, цепляясь за мою руку и наваливаясь на меня, когда я веду ее к своему грузовику. Как она могла перемещаться по дереву, не убив себя?

– На вечеринке, куда ты никогда не ходишь, – говорю я ей. Она издает короткий смешок.

– Думаю, я должна была сходить, – говорит она, все еще улыбаясь.

Я улыбаюсь в ответ. – Итак, расскажи мне об этой драке. Где ты была? – спрашиваю я, открывая пассажирскую дверь, чтобы Найэль смогла забраться внутрь.

– В баре, – отвечает она, двигаясь к середине и ставя ноги с обеих сторон от рычага коробки передач.

– Тебе двадцать один?

– Кэл! Ты знаешь, сколько мне лет, – говорит она, качая головой. Я закрываю дверь и останавливаюсь, прежде чем обойти грузовик, пытаясь решить, должен ли я воспользоваться ее состоянием и задать ей все интересующие меня вопросы. Но таким ли способом я хочу все узнать?

Мой телефон вибрирует, как только я открываю свою дверь. Я смотрю на экран. – Черт, – бормочу я, прежде чем ответить. – Привет. Прости ради Бога. Я еду обратно. Это было…, – я смотрю на Найэль, которая прислонилась к спинке сиденья, повернула ко мне голову и с ухмылкой глядит на меня. – Это было важно. – Она расплывается в улыбке. – Я буду через десять минут.

Я вешаю трубку, не дожидаясь ответа. Мне не обязательно слушать то, что она хочет сказать. Это действительно не имеет значения. Я смотрю на единственную девушку, которая важна для меня. И она собирается вырубиться прежде, чем я смогу узнать, что же с ней произошло сегодня вечером.

– Найэль, – пытаюсь вытянуть из нее я, забираясь в грузовик и запуская двигатель. – Что ты делала в баре?

– Выпивала. Брось, Кэл, – она смеется и неуклюже пихает мою руку. – Чем еще я могла заниматься в баре?

– У тебя не проверили удостоверение личности?

– Нет. Я думаю, что они были только счастливы заполучить клиента.

Ее голова падает на мое плечо, ее глаза полуоткрыты.

– С кем ты подралась?

– С одним огрооомным парнем, – говорит она, зевая. – Он схватил меня за задницу, и я съездила ему по физиономии.

– Ты… ударила его по лицу? – Я пытаюсь не рассмеяться, потому что на самом деле я могу представить себе это, и мне жаль, что меня там не было.

Я никогда ни с кем не дрался, но мои братья участвовали во многих драках, так что я знаю, что это может быть ужасно больно. – Как твоя рука? – Я пытаюсь рассмотреть ее руку, но она спрятана под вязаной перчаткой без пальцев.

– Я не чувствую ее, – бормочет она и шевелит закрытыми глазами. – Но он никогда меня не обманывал, – говорит она в порыве воздуха, как будто ей понадобились все силы для этого. Она наваливается на меня всем своим весом, и я чувствую, что она засыпает.

– Держу пари, – говорю я, смеясь про себя, и бросаю взгляд на ее лицо, расплющенное на моей руке. Я тоже никогда ее не обманывал.

Когда я останавливаюсь перед кинотеатром, Джейд стоит на бордюре со скрещенными руками и держит мою куртку. И она злится. Понятно.

Она открывает пассажирскую дверь и останавливается, открыв рот от удивления.

– Боже мой, ты серьезно?! Это и был твой экстренный случай? – Она садится в грузовик, бросая мою куртку на пол. – Из–за этого ты исчез посреди нашего свидания? Из–за девушки? Почему ты не сказал мне, что встречаешься с кем–то?

Я выехал со стоянки, пытаясь сообразить, как поскорее добраться до ее общежития.

– Я не встречаюсь.

Она разглядывает Найэль, как будто хочет вытолкнуть ее из движущегося грузовика.

– Ладно. Тогда, почему ты просто не сказал, что не хочешь идти со мной на свидание? Я имею в виду в кино? Мы что… в средней школе?

– Я должен был. Извини. – Я не могу смотреть на нее, но я чувствую, что она прожигает меня взглядом. Рука Найэль хватает мою ногу, и я съеживаюсь. Она слушает. Теперь этот вечер может закончиться в любую минуту.

– Ты что, шутишь? Ты не хотел со мной встречаться? Боже мой. Это хуже всего, – раздраженно восклицает Джейд. Я осмеливаюсь взглянуть на нее. Она сидит с плотно скрещенными руками, придвинувшись к пассажирской двери.

Через пару минут я останавливаюсь перед ее общежитием, и Джейд выпрыгивает из грузовика до того, как он полностью остановится, и хлопает за собой дверью.

Не открывая глаз, Найэль поворачивается, согнув ноги на сиденье и положив голову на мою ногу.

– Она рассердилась, – бормочет она, засовывая руки под мое бедро.

Я выдыхаю, глядя на ее темно–каштановые волосы, свисающие на ее лицо. Я мягко зачесываю их назад так, чтобы видеть ее. Ее глаза все еще закрыты. Мне нравится это – смотреть, как она прижимается ко мне – несмотря на то, что она напилась.

– Найэль, почему ты так напилась сегодня вечером? Что–то случилось? – спрашиваю я, водя пальцем по линии волос.

Она молчит. Как раз в тот момент, когда я думаю, что не услышу ответа, она шепчет: – Я скучаю по ней.

– По кому?

– По тебе, – говорит она, мягко вдыхая.

– Я не понимаю, – отвечаю я. Она снова молчит. Боясь, что она, возможно, отключилась, я спрашиваю: – Найэль, ты хочешь, чтобы я отвез тебя в общежитие?

– У меня нет ключа, – ворчит сонно Найэль.

– Тесс там?

– Нет. Она на дне рождении бабушки.

– Разве тебя не пустят, если ты покажешь свое удостоверение личности? Я хочу сказать, ты можешь переночевать у меня. Я не против…

– Хорошо, – вздыхает она. – Кэл, видишь ли, я не учусь здесь.

Она произносит это неразборчиво. Похоже на длинное невнятное бормотание. Я спрашиваю себя, правильно ли я ее услышал.

– Ты не учишься в Креншоу?

Она еле–еле качает головой и, глубоко вздыхая, ворочается, чтобы улечься поудобнее.

Ну, этот жест отвечает на мой вопрос. За исключением того, что я не понимаю, почему она здесь и как она может жить в общежитии, если не зачислена. И… что она делает каждый день? У меня кружится голова, как только я начинаю думать об этом. Вопросы, которые я задал ей сегодня вечером, еще больше запутали меня.

К тому времени, когда мы приезжаем ко мне, Найэль вырубается, и все кончается тем, что я несу ее на руках в квартиру.

Захлопнув дверь ногой, я отношу ее в свою комнату и укладываю на кровать, которая к счастью, не застелена. Положив руки на пояс, я изучаю ее спокойное лицо. Размышляя, что именно произошло сегодня вечером. И доверится ли она мне когда-нибудь, чтобы рассказать об этом.

Перед тем, как снять с нее куртку, я расшнуровываю и снимаю с нее берцы. Затем я в нерешительности рассматриваю ее перчатки.

Снять их означало бы раскрыть тайну без спроса. Я не могу сделать это. Когда я накрываю ее одеялом, она переворачивается, засовывая руки под подушку.

Когда я возвращаюсь из ванной, она тяжело дышит открытым ртом в пьяном сне. Я обдумываю, не улечься ли мне на диване, но я на нем не помещаюсь. Поэтому я укладываюсь на кровать рядом с ней, как в прошлый раз, лежа спиной к ней, и слушаю, как она дышит, до тех пор, пока не засыпаю.



НИКОЛЬ

Июль – Перед седьмым классом

– Если вы начнете говорить о том, что из себя представляет поцелуй с Кэлом, меня вырвет, – угрожает Рей Ришель.

– А что тогда нам делать на вечеринке с ночевкой, если не обсуждать мальчиков? – сердито спрашивает Ришель, сидя на спальном мешке.

– Мы могли бы пойти и напугать мальчиков, – предлагает Рей со странной улыбкой.

Я смеюсь.

– Видишь? Даже Николь нравится эта идея, – говорит Рей.

– Разве они не спят у Кэла на заднем дворе? – спрашиваю я, переводя взгляд с Рей на Ришель.

Сегодня я впервые ночую у Рей. Ночевка на цокольном этаже в спальных мешках совсем не похожа на ночевку на двухъярусных кроватях у Ришель. Но мне нравится. У нас есть телевизор, а ее мама находится на втором этаже, поэтому мы можем не спать всю ночь, и она не услышит нас.

Ришель хватает пакет с «Доритос» и откидывается на оранжево–коричневый диван.

– Хорошо. Так что мы должны сделать? – спрашивает она, глотнув кока–колы.

Рей потирает руки, широко улыбаясь. – Идите за мной.

Она ведет нас через занавеску в прачечную, где перебирает одежду в корзине, вытаскивая две толстовки с капюшонами и вручая их мне и Ришель. – Они принадлежат приятелю моей мамы. Наденьте их. – Она вынимает фланелевую рубашку и надевает ее поверх футболки с надписью «Rancid».

Я вопросительно смотрю на Ришель. Она пожимает плечами и натягивает толстовку на голову. Я делаю то же самое. Одежда болтается на нас, но я думаю, что в этом и есть вся суть.

Рей встает на цыпочки, пытаясь достать с полки шляпу. Я дотягиваюсь и снимаю ее.

– Спасибо, – говорит она, надевая шляпу на свою маленькую голову. Шляпа смотрится огромной.

– Рей, ты все еще не сказала нам, что мы собираемся делать, – говорит Ришель. Рей открывает дверь с другой стороны прачечной и включает свет.

Здесь жутко. С потолка свисает тускло светящаяся лампочка. Кругом грязь и пахнет старыми вещами. Я не иду за ней.

– Мы незаметно подкрадемся к палатке, – объясняет она, копаясь в граблях и лопатах, прислоненных к стене. – Один из нас посветит на нас так, чтобы изнутри палатки мы были похожи на большие тени. А другие два…, – она показывает маленький топор с ухмылкой.

– Мы ведь не собираемся причинить им боль? – спрашиваю я, уставившись на блестящее лезвие.

– Расслабься, Николь, – вздыхает Рей. – Мы только будем махать топором и кричать. Просто чтобы напугать их. Будет забавно.

Я неуверенно киваю. Ришель ходит по темному подвалу с Рей и тоже ищет. Она поднимает вилы. – Отлично. – Она смотрит на меня и спрашивает: – Хочешь подержать фонарь?

Я снова киваю.

Мы крадемся через дом, и Рей останавливается у черного хода, чтобы вручить мне большой желтый фонарь с ручкой. – Вот.

Я беру его, и мы медленно открываем дверь.

С крыльца мы видим желто–коричневую куполообразную палатку.

– Они не спят? – спрашивает Ришель. Рей пожимает плечами.

Они крадутся по траве. Я следую за ними с фонарем немного позади. Когда мы подходим ближе, то слышим их разговор. Рей поднимает руку, чтобы мы остановились, и слушает.

– Я не могу пойти, – говорит Кэл.

– Тебе что, нужно разрешение от своей подружки? – говорит Брэди, поддразнивая его.

Ришель поворачивается ко мне. Она смущена и немного взволнованна.

– Нет, я не это имею в виду, – отвечает Кэл. – Не будь идиотом.

Рей дает знак продолжать движение. Они подкрадываются к палатке.

– Готовы? – шепчет Рей, обращаясь ко мне и Ришель. Ришель кивает.

– Вы что-нибудь слышали? – спрашивает Крейг очень быстро. Мальчики молчат.

Рей кивает мне, и я включаю фонарь, направляя свет от земли вверх, как сказала мне Рей, так чтобы отбросить высокие тени девочек на одну из сторон палатки.

– Aaaaааа!! – кричат Рей и Ришель низкими голосами, махая топором и вилами над своими головами.

Парни кричат. Брэди, кажется, визжит. Рей, Ришель и я истерически смеемся.

– Это девчонки! – вопит Крейг.

Я выключаю фонарь при звуке застежки-молнии. Ришель и Рей визжат и бросают свое оружие у палатки, когда мальчики кричат: – Лови их!

Они выбегают, вооруженные большими желтыми водяными пистолетами, и начинают стрелять в нас водой. Мы разбегаемся. Я прячусь за кустами рядом с домом Кэла, наблюдая, как они пробегают мимо.

Когда я думаю, что опасности нет, я медленно выхожу, и в этот момент Кэл выбегает из–за угла. Он направляет водяной пистолет на меня. Я поднимаю руки, чтобы защитить лицо, но ничего не происходит. Когда я опускаю их, он просто стоит.

– Я не буду стрелять в тебя, – говорит он, слегка улыбаясь.

– Николь! Беги! – Ришель выбегает из–за угла, Крейг бежит за ней и стреляет в нее.

Кэл разворачивается и начинает тоже стрелять в нее. Она визжит и мчится к дому Рей, а я снова прячусь за кустами.

– Что здесь происходит? – слышу я, как миссис Логан говорит с заднего крыльца. Мы все замираем.

– Это все они, – говорим мы в унисон, указывая друг на друга.


Глава 12

Я просыпаюсь. И мне срочно нужно в туалет. Но я не хочу шевелиться. Найэль лежит за моей спиной на моей подушке и дышит мне в шею. Ее тело находится так близко, что я чувствую тепло, исходящее от нее. Она задевает мое бедро голой ногой. На ее ногах ничего нет, значит, она сняла брюки. О да. Я не хочу шевелиться, потому что тогда, возможно, она проснется. Лучше я буду лежать здесь и мучиться от нужды, зная, что не могу повернуться и коснуться ее. Потому что, наверное, прежде чем сделать это, я должен почистить зубы.

Черт. Я должен пойти в ванную. И почистить зубы. Черт.

Я осторожно сдвигаю покрывало и одним движением встаю с кровати, стараясь не потревожить ее. Она со стоном переворачивается на другую сторону кровати. Я вздыхаю.

Выходя из комнаты, я перешагиваю через ее свитер, брюки, бюстгальтер и перчатки. Я не уверен, что осталось на ней под одеялом, но возвращение к ней в кровать должно быть интересным… или абсолютно неуместным.

Когда я выхожу из ванной, Найэль сидит на ручке кушетки, резко наклонившись вперед; ее волосы висят у нее перед лицом. На ней надеты мои боксеры и толстовка, свисающая с одного плеча, на котором видна лямка майки.

Вытирая манжетой рукава свое лицо, она ворчит: – У тебя есть запасная зубная щетка? У меня отвратительный вкус во рту.

– Думаю, есть, – отвечаю я, открывая маленький шкаф прямо в ванной. Я передвигаю кое-какие вещи и достаю синюю зубную щетку в целлофане. – Вот одна из тех дешевых, которые дает стоматолог. Подойдет?

– Мне все равно, – бормочет она, пошатываясь, и протягивает руку, которая слегка высунута из рукава. Я даю ей зубную щетку и отхожу в сторону, когда она идет в ванную, спотыкаясь и с полуоткрытыми глазами.

Набросив толстовку с капюшоном, я сажусь на кушетку и включаю телевизор. Теперь, когда она проснулась, я не достаточно уверен в том, чтобы вернуться в кровать.

Дверь в ванную открывается. – Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, хотя ответ и так ясен, судя по тому, как она волочит ноги в спальню. Возможно, она что-то пробурчала, когда проходила мимо.

Пару минут спустя она снова появляется с подушкой под рукой, таща за собой одеяло.

Найэль бросает подушку на мои колени и молча ложится. Натянув одеяло до носа, она снова засыпает.

* * *

Я смотрю университетский футбольный матч, когда слышу, как в двери поворачивается ключ. Найэль все еще спит. Я умираю с голоду, но не хочу перемещать ее со своих коленей. Когда в квартиру заходит Эрик, я сосредоточен на игре, а моя рука лежит на ее плече.

– Здорово, чувак.

Я смотрю, как он входит с пакетами фаст-фуда в руках. – Пожалуйста, скажи мне, что купил что-то для меня, – прошу я, когда он бросает пакеты на прилавок.

– Купил, – отвечает он, затем устремляет взгляд на меня. – Мм… твое свидание проходит неплохо?

– Вовсе нет.

– Тогда…, – Эрик кивает в сторону Найэль. – Кто это?

– Привет, Эрик, – хрипит Найэль из-под одеяла.

Эрик подкрадывается, чтобы лучше разглядеть и понять, кто говорит. Найэль сбрасывает одеяло.

– Ты принес горячий шоколад?

– Девушка с озера! Черт возьми! – восклицает Эрик. – Не ожидал увидеть тебя под одеялом.

– Ой. Не так громко, – умоляет Найэль, искоса глядя на него. Я сочувственно потираю ее плечо.

– Слегка напилась вчера вечером? – спрашивает он с усмешкой. – Ты была вне себя и с кем-то подралась?

– Ага, – отвечает она скрипучим голосом.

– Ах да, – говорю я, вспомнив внезапно, – как твоя рука?

– Подожди. Ты реально побила кого-то? – Рот Эрика широко открывается. Потом он начинает смеяться. – Ты ударила Кэла, и я это пропустил?

Я бросаю на него взгляд.

– Почему я должна была ударить Кэла? – спрашивает Найэль. – Рука в порядке. Но голова болит так ужасно, что я больше ничего не чувствую.

– Покажи мне руку, – прошу я.

Найэль высовывает кисть из-под одеяла. Она такая хрупкая, что невозможно представить, как ей можно ударить кого-нибудь в лицо. Я подкладываю свою руку, чтобы внимательно рассмотреть и изучить ее кисть. Суставы на пальцах красные, но не поранены. Хорошо, что она была в перчатках.

– Выглядит неплохо, – говорю я. Но прежде чем перевернуть ее кисть, она засовывает ее обратно под одеяло. Я не увидел то, что она прячет от меня. Но она определенно что-то скрывает.

– Что ты принес нам? – спрашиваю я Эрика.

– Ну, я не знал, что кормлю трех человек, – отвечает Эрик.

– Я не хочу есть, – говорит Найэль и издает такой звук, как будто от одной мысли о еде ее тошнит.

– А разве у нас нет бутылки «ПауэРейд» или другого спортивного напитка в холодильнике? – спрашиваю я, все еще не желая вставать.

Эрик смотрит на Найэль, лежащую у меня на коленях, и трагически отвечает: – Ну, позвольте мне сходить проверить.

Он возвращается со спортивным напитком и пакетом еды.

– Спасибо. Я беру бутылку и открываю ее. – Найэль, ты должна выпить это. Это поможет снять головную боль.

– Итак, чем займемся сегодня? – спрашивает Эрик, откидываясь на спинку кресла и собираясь развернуть гамбургер.

– Ничем, – отвечает Найэль, осторожно поднимая голову, чтобы отпить глоток.

– Ну, звучит захватывающе, – отвечает Эрик саркастически. – Намечается вечеринка…

– Нет, – быстро перебивает Найэль. – Никаких вечеринок. Пожалуйста.

Я смеюсь и пожимаю плечами: – Никаких вечеринок.

Эрик мнет обертку от гамбургера, который он только что проглотил. – Я собираюсь встретиться с ребятами в спортзале, чтобы поиграть в бейсбол. Я должен был спросить тебя…, – затем он смотрит на Найэль и делает паузу. – Я думаю, мы увидимся позже.

– Спасибо за еду, – говорю я, наблюдая, как он исчезает в своей комнате.

Найэль переворачивается на спину, так что теперь она видит меня верх тормашками. Я убираю волосы с ее лица. Она слегка улыбается. Потом она закрывает глаза и засыпает. Я наблюдаю, как ее глаза двигаются под веками, и глажу ее руку. Я знаю, что прямо сейчас она несчастна. А я нет.

* * *

– Хенли, слезай, – прошу я его, когда он вскакивает на кушетку рядом с Николь.

– Ничего страшного, – говорит Николь, гладя его за ушами. – Привет, Хенли. Я так рада тебя видеть.

Он прыгает обратно на пол, и она смахивает его золотистую шерсть со своей юбки.

– Как твой бейсбольный матч? – спрашивает она, сбрасывая туфли и ложась на маленькую подушку так, что ее голова лежит рядом с моей ногой. Она складывает руки вокруг живота и лежит почти неподвижно с прямыми ногами.

Я наблюдаю за ней, она смотрит на меня ярко-голубыми глазами.

– Тяжелый день? – спрашиваю я, откладывая джойстик для видеоигры. Николь обычно делает так всякий раз, когда ее что-то беспокоит. Я поддразниваю ее, потому что у меня возникает чувство, что она лежит на кушетке в кабинете психиатра. Хотя я знаю, что у психиатров действительно нет кушеток для пациентов – по крайней мере, у моей мамы их нет.

– Сегодня Ланс пригласил меня на свидание, – тихо говорит она.

Мое сердце замирает.

– И что ты ему ответила? – У меня такое чувство, что в горле застряла наждачная бумага.

Николь садится на диванную подушку рядом со мной. – Что не хочу ни с кем встречаться.

– О, – говорю я с облегчением. Но тогда… постой-ка. – Ты не хочешь?

Она смотрит на меня и пожимает плечами, но не отворачивается. Похоже, она чего-то ждет. – Теперь, когда мы не в начальной школе, предполагается, что мы должны хотеть этого?

– Не знаю, – отвечаю я. С тех пор как мы перешли в шестой класс пару месяцев назад, я еще ни разу никого не пригласил на свидание. Но с другой стороны, единственная девочка, которую я хотел бы пригласить на свидание, смотрит на меня прямо сейчас.

Николь берет меня за руку и закрывает глаза. – Все так запутанно. Я пока что не хочу об этом думать.

Я боюсь, что у меня вспотела рука, и хочу вытереть ее. Но ей, кажется, все равно. Она иногда так делает, просто сидит здесь с закрытыми глазами и держит меня за руку, как будто у меня есть какая-то волшебная сила, от которой ей станет легче. Раньше это никогда меня не беспокоило. Но сегодня все по-другому или, по крайней мере, я хочу, чтобы все было по-другому.

– Привет! – кричит Ришель, стоя на верху лестницы.

Николь от неожиданности открывает глаза. Она отпускает мою руку и почти отпрыгивает на другую сторону кушетки, когда Ришель спускается по лестнице с пустой бутылкой «Маунтин дью».

– Чем занимаетесь, ребята? Пойдемте к Рей. Парни здесь. Я думала, что мы могли бы поиграть. - Она смотрит на меня и улыбается.

* * *

– О чем ты думаешь? – спрашивает Найэль, открыв глаза. Я смотрю на ее руку в своей руке и широко улыбаюсь.

Я качаю головой. – Ни о чем. Хочешь, посмотрим фильм?

– Ты не против, если я приму душ? Может, мне станет лучше.

– Конечно, – говорю я. – Хочешь, я достану что-нибудь поесть?

– У тебя есть арахисовое масло и желе? – просит она.

– Есть, – отвечаю я ей. – Виноградное или земляничное?

Найэль встает с кушетки. – Земляничное.

Когда она выходит из душа, я жду ее с бумажной тарелкой, на которой лежит сэндвич с арахисовым маслом и земляничным желе и горстка «Доритос».

– Теперь намного лучше, – говорит она, выбрасывая пустую бутылку от спортивного напитка в мусорное ведро. Она находит в шкафчике чашку и наливает в нее воду, затем садится на кушетку рядом со мной. – Отлично! Спасибо. - Она начинает есть так, как будто не ела несколько недель. Просто глотает еду, не прожёвывая.

– Только не дыши на меня потом, – поддразниваю ее я.

– Что? Разве ты не думаешь, что запах арахисового масла с примесью «Доритос» сексуален? – спрашивает она, хрустя чипсами.

– Не совсем, – хихикаю я. Не успеваю я опомниться, как она уже сидит на мне верхом и дышит мне в лицо. Я стараюсь не смеяться, поскольку задерживаю дыхание, отвернув от нее голову. Она наклоняется ближе, поэтому я хватаю ее за запястья, чтобы удержать на месте. Она смеется, когда пытается вырваться из моих рук.

– Почувствуй запах моего арахисово - чипсового дыхания, Кэл! Я знаю, что ты этого хочешь.

Резким движением я кладу ее на кушетку таким образом, что оказываюсь у нее между ног, зажав ей руки у нее над головой.

Она улыбается мне. Я замираю. Внезапно мне становится все равно, как у нее пахнет изо рта, и я приближаюсь к ее лицу, от которого пытался уклониться всего несколько секунд назад. Она освобождает руку и запускает ее в мои волосы.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь поцеловать ее, она говорит: – Тебе нужно подстричься. Затем она внезапно встает, чуть не ударив головой мне в челюсть. – Ой. Можно мне подстричь их?

– Ты хочешь подстричь мне волосы? – спрашиваю я и откидываюсь на подушку, потерпев поражение. Опасно пытаться поцеловать эту девушку.

Найэль наклоняется и съедает последний кусок сэндвича. – Да. И обещаю сначала почистить зубы. У тебя есть машинка для стрижки волос? Или ножницы? Или бритва?

Прежде чем я успеваю отреагировать, она встает с кушетки и уже оказывается в ванной.

– Никаких бритв, – твердо говорю я, представляя картины кровопролития. Я слышу, как она роется в содержимом шкафа в ванной.

Она возвращается с черной сумкой с машинкой для стрижки волос Эрика.

– Где ножницы? – спрашивает она, положив сумку на журнальный столик. Не помню, чтобы давал согласие на это.

– В моей комнате, в ящике стола, – говорю я ей, полагая, что если эта затея провалится, то я отстригу их машинкой так коротко, как делал это в средней школе.

Она возвращается с ножницами и тащит за собой мое рабочее кресло.

– Садись сюда, – приказывает мне она, ставя стул посередине комнаты.

– Ты делала это раньше? – спрашиваю я, садясь на стул.

– Не совсем так, но что-то вроде того. - Это был не ответ.

– Значит, в сущности, ты понятия не имеешь, что делаешь.

– В сущности, – соглашается она, включая машинку. Она кладет полотенце на мои плечи, затем встает передо мной и изучает мою голову, проводя пальцами по волосам. Мои глаза закрываются, когда она дотрагивается до меня.

Затем я слышу жужжание машинки и открываю глаза.

– Не открывай их, – говорит она. – Я не хочу, чтобы тебе в глаза попали волосы.

Я должен волноваться. Но я спокоен. То, на что похожи мои волосы, не так уж важно для меня. Но я мог бы сидеть здесь весь день, позволяя Найэль копаться в них.

Машинка жужжит, пока я наслаждаюсь ощущениями, вызванными скольжением ее пальцев по волосам вокруг моей шеи, за ушами, а затем и по бокам головы. Когда она отключает машинку, я медленно открываю глаза.

– Мне нравится, как они завиваются, – говорит она, взъерошив волосы на макушке, которые еще не состригла.

Несмотря на то, что она стоит так близко, я заставляю себя сосредоточиться на ее лице. Если я посмотрю вперед, то уставлюсь прямо на… надпись «Креншоу» у нее на груди. Мне стоит больших усилий не смотреть на нее. Прямо сейчас она подвергает меня пыткам, и даже сама не знает об этом.

Найэль поднимает ножницы. Я напряженно выдыхаю, когда она встает позади меня. Мне требуется время, чтобы собраться, сделать глубокий вдох и подумать о футболе.

Она стрижет мою макушку. Когда она заканчивает, она убирает полотенце с моих плеч и отходит, чтобы полюбоваться своей работой.

– Мне нравится, – объявляет она, все еще глядя на мои волосы, а не на меня. Она опускает ножницы и подходит ближе, пока толстовка не касается моего носа, и перебирает мои волосы пальцами. Я не могу больше терпеть и кладу руки на ее бедра.

Она замирает в моих объятиях, замедляя движение пальцев в моих волосах. Я мягко поворачиваю ее, так что моя нога оказывается у нее между ног. Она все еще не смотрит на меня, но я наблюдаю за ее глазами в ожидании сигнала, что я должен отпустить ее. Она делает глубокий вдох, растягивая буквы «Креншоу» на груди. Затем она проводит рукой по моей щеке.

Я беру ее кисть в свою руку, и именно в этот момент замечаю шрамы. Крошечные крестики тянутся вдоль боковой поверхности кисти, как будто она ударила кулаком по миниатюрным лезвиям. Ладонь дрожит.

Остальная часть ее тела неподвижна. Думаю, она даже не дышит. Я прижимаю ее ладонь к своим губам и целую шрамы, которые она столь тщательно старалась скрыть. Она медленно опускается на мое колено и с опаской смотрит на меня темным взглядом, не моргая. Я провожу рукой по нежной коже ее щеки. Она закрывает глаза, словно я нажал на выключатель.

Она слегка приоткрывает рот в ожидании. Мой взгляд сфокусирован на ее губах до тех пор, пока я не оказываюсь слишком близко, чтобы смотреть на них. И все, что я могу сделать, это прикоснуться к ним. Она обнимает меня за шею, когда я притягиваю ее к себе, прижимаясь к ее мягким губам с ароматом мяты.

Я провожу языком по ее губам, и они открываются. Поцелуй длится медленно и осторожно, но усиливается теплом, что заставляет мои мускулы напрячься. Я обнимаю ее за талию, начинаю целовать ее с большей страстью.

Все свою жизнь я хотел поцеловать эту девушку, но никогда не был готов к этому. Внутри меня все горит. И я не хочу, чтобы она останавливалась. Я не могу позволить ей остановиться. И когда она выдыхает в мои губы, я сдаюсь. Это настоящий ад.

Я запускаю руку под ее толстовку и пробегаюсь пальцами по ее коже. Она выгибает спину и отклоняется назад, разделяя нас. На ее алых губах появляется улыбка. – Посмотрим какой-нибудь фильм?

Я качаю головой и прежде, чем у меня появляется возможность поцеловать ее снова, она смеется и встает с моих коленей. Я не могу двигаться. Мое тело еще не успокоилось. Пламя все еще ласкает мою кожу, и если я собираюсь спокойно сидеть рядом с ней на кушетке, то мне придется погасить в себе эту страсть.

– Где можно взять веник? – спрашивает Найэль позади меня.

– Рядом с холодильником, – задыхаюсь я. Я встаю со стула и закатываю его обратно в свою комнату, делая самый глубокий вдох в моей жизни. – Вот черт! – едва слышно говорю я, вцепившись в спинку стула и уставившись на стол.

– Ты играешь на гитаре?

Я резко разворачиваюсь и вижу Найэль в дверном проеме. Она смотрит на акустическую гитару, прислоненную к стене.

– Вроде как, – отвечаю я, откашливаясь. Она не знала этого обо мне, потому что я не играл до поступления в среднюю школу. – Рей обычно берет гитару с собой, когда приезжает, и мы дурачимся. Она лучше играет, чем я. Я просто стараюсь совсем уж не опозориться.

Найэль проходит через комнату, поднимает ее, и садится по-турецки на кровать. Она придерживает ее коленями и перебирает несколько струн, понятия не имея, как играть. Я ложусь на свою сторону, подперев голову, и наблюдаю за ней. Она концентрируется так, как будто она сможет в ней разобраться, просто касаясь ее. Мне нравится смотреть, как ее пальцы нащупывают аккорды, зная, что теперь ей не нужно больше прятать их от меня.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

Найэль останавливается и кивает, пристально глядя на меня. Похоже, она собирается с духом.

– Вчера вечером, когда ты была пьяна… Ты сказала, что не учишься Креншоу. Почему тогда тебе разрешают жить в общежитии? – Я пытался представить, как и когда спросить ее об этом с того момента, как она призналась. Я не хочу торопить события и задавать ей слишком много вопросов. Она только начинает доверять мне, и я не хочу все испортить.

– Почему ты живешь здесь, если учишься в университете? Креншоу не самое захватывающее место.

Она опускает плечи, и на ее лице появляется легкая улыбка. – Это было в списке.

– «Притвориться, что учишься в Креншоу» было в списке? – спрашиваю я в изумлении. – Почему? И что вообще значит этот безумный список?

– Просто это было в списке, – пожимает плечами Найэль. – Это список дел, которые я должна сделать. И Креншоу был в нем. Я здесь только на один семестр.

Я открываю рот, чтобы сказать, но не могу, так как понимаю, что следующая неделя – это неделя экзаменов. Последняя неделя семестра.

Найэль продолжает, как будто не замечает на моем лице шок, хотя я и не делаю ничего, чтобы скрыть его.

- На следующий день после того, как все въехали в общежития, я зашла с несколькими девочками в здание. Я маячила в холле, как будто я там живу, и слушала. Девочки любят поболтать. Я узнала, кто жил один в комнате, и что Тесс была одной из них. Я появилась на пороге ее комнаты и заявила, что теперь я ее новая соседка. Тесс слишком хорошо воспитана, чтобы задавать вопросы, поэтому она впустила меня. Я захожу в здание вместе с другими девочками и не иду в комнату, пока не придет Тесс. Она думает, что я всегда стучу из вежливости, а то вдруг она в комнате не одна. Когда она открывает дверь, ее лицо всегда ярко-красного цвета. Я имею в виду, что там никогда не бывает парней. Но ей очень стыдно признаться в этом.

Найэль смеется.

Я слушал ее краем уха. – Так ты уезжаешь на следующей неделе? После экзаменов?

Она опускает глаза и проводит руками по гитаре. – Я должна.

– Нет, – поспешно говорю я.

– Что? – спрашивает она, удивившись так же, как и я, отчаянию в моем голосе.

После того, как я впервые увидел ее в «Бин Баз», я все время боялся, что наступит день, и я снова потеряю ее. И сейчас она сообщает мне, что это произойдет и когда произойдет. А я не могу позволить ей уехать.

– Не уезжай, – умоляю я.

– Кэл, – смеется она. – Я не учусь в университете. Разве ты не слышал, что я сказала?

– Ну и что. Оставайся. Ты можешь жить с нами, – предлагаю я, садясь.

Минуту она изучает меня, затем качает головой. – Я не могу. Мне жаль, Кэл.

Я сглатываю. У меня разбегаются мысли. Я пытаюсь сообразить, как убедить ее остаться.

– А что, если… ты останешься до конца каникул? – предлагаю я в порыве. – Просто побудешь со мной еще немного. У меня такое чувство, будто я только что встретил тебя и… я не готов к твоему отъезду.

На ее лице появляется нежная улыбка. Найэль задумчиво смотрит на меня. Я боюсь пошевелиться. Я боюсь, что если я моргну, то она исчезнет.

– До конца каникул, – повторяет она, раздумывая. – Это месяц, правильно?

Я киваю. Она сжимает губы в нерешительности.

– Хорошо. Она говорит так тихо, что я не уверен, что слышу ее.

– Хорошо? – подтверждаю я. Она кивает. Я чувствую себя так, как будто только что выиграл… «Супер Кубок». Я хочу схватить ее, бросить на кровать и поцеловать. Но я не делаю этого. Я не хочу пугать ее. То, что она сейчас согласилась, не означает, что она не передумает.

Внезапно я чувствую себя более смелым, чем обычно, потому что в любой другой день моей жизни, эти слова никогда бы не слетели с моих губ. – Останься здесь со мной после экзаменов. Эрик едет домой на каникулы, поэтому я буду спать в его комнате.

– Ты не поедешь домой?

Я гримасничаю. Я должен поехать домой. Мама убьет меня, если я не приеду на Рождество. Она также может убить меня, когда узнает, что я не останусь дома на все каникулы.

– Я поеду на Рождество…

– Кэл, не оставайся здесь из-за меня. Твоя семья…

– Собирается там. Всегда. Поверь мне. Они никуда не ходят. Ты даешь мне один месяц. Они переживут.

Щеки Найэль розовеют, когда она изучает гитару. – Очень мило с твоей стороны.- Затем она резко поднимает голову и бросает на меня сердитый взгляд. – Я не собираюсь быть одной из твоих девчонок, Кэл!

– Хм, – говорю я, поднимая руки в защиту. – Конечно, нет. Это не … Ничего себе. Я не прикоснусь к тебе. Обещаю. - Затем я добавляю: – Пока сама не захочешь.

Она еще больше сердится.

– Или вообще никогда.

Она ухмыляется.

– Только не уезжай, – прошу я искренне. – Пока.

– Пока, – тихо соглашается она, перебирая пальцами струны гитары.



РИШЕЛЬ

Декабрь – Седьмой класс

– На что ты уставился? – спрашиваю я, пробираясь сквозь толпу учащихся, собравшихся в фойе.

Когда я подхожу ближе, я вижу, как Кэл, наклонившись к Николь, держит ее за руку и что-то тихо ей говорит. Она сидит на полу, прислонившись к ящику, и трясет головой. Она не реагирует на его слова. Она уставилась в стену с очень грустным видом.

– Что случилось? – спрашиваю я, опускаясь на колени рядом с ней. – Николь, что случилось?

– Он сильно разочаруется во мне, – отвечает она, медленно поднимая на меня лицо. Она сжимает в руке лист бумаги. Табель успеваемости. На нем видны пятна от черных чернил, которые также попали на кончики ее пальцев и испачкали юбку. – Я не могу показать ему это.

– Дай посмотрю, – прошу я и забираю у нее табель. Я разглаживаю листок и просматриваю отметки. Я не нахожу ничего ужасного. Я слышу шепот позади меня и встаю.

– На что ты уставился? – выкрикиваю я в лицо тому, кто навис над нами.

– Мм, ни на что, – отвечает прыщавый коротышка. Он удаляется, а я продолжаю сердито смотреть на собравшихся зевак, которые тоже с неохотой начинают расходиться.

Я поворачиваюсь к Николь. – Хорошо. Давай поднимем тебя с пола. - Я нагибаюсь и помогаю Кэлу поднять ее. Она все еще в трансе, и это наводит на меня ужас. – Какой предмет?

– История, – бормочет она.

– У тебя 89 баллов, – говорю я. – А в прошлой четверти 92, значит, в среднем все равно остается «А». Совсем неплохо.

– Он так не думает, – отвечает Николь, глядя в пол. – Это «В». С таким же успехом это может быть и «F». Она глубоко вздыхает. – Я ненавижу историю.

К ящику прислоняется Рей и издает короткий смешок. Я сердито смотрю на нее.

– Что? – спрашивает она. – Она так забавно это сказала.

Мне нужно подумать. Ее отец ведет себя глупо, но я знаю, что Николь должна поступить в Гарвард, иначе она перестанет существовать для него. Что, естественно, лишено здравого смысла, так как сейчас мы еще только в седьмом классе. Я кусаю губы, размышляя.

– Что случилось с твоими пальцами и платьем? – спрашиваю я, глядя на Николь. Я боюсь, что она может упасть в обморок.

– Я сломала ручку, когда увидела оценку.

– Ладно, – говорю я, тяжело вздыхая. – Вот что мы сделаем. Кэл, отведи Николь в мастерскую, чтобы отмыть ей руки тем вонючим мылом. Рей, ты пойдешь со мной в кабинет миссис Уилсон.

– Что мы собираемся делать? – спрашивает Рей. Ее глаза горят от возбуждения.

– Мы поменяем ее оценку.

У Кэла отваливается челюсть. – Что?

– Не беспокойся, – говорю ему я. – Отведи ее и отмой.

– Мы собираемся взломать компьютер? – спрашивает Рей, когда мы направляемся к кабинету.

– Что-то вроде этого, – отвечаю я. – Я помогаю ей, и поэтому знаю, где она хранит пароли. Она пишет их на бумажке и наклеивает в свой ящик, что вполне очевидно. Она не достаточно нам доверяет. А мы не тупые. Абсолютно. И она никогда не узнает.

– Что я должна сделать? – спрашивает Рей.

– Быть на стреме. Если увидишь миссис Уилсон, задержи ее, пока я не напечатаю новый табель.

– Я справлюсь, – говорит она уверенно. Я не сомневалась в этом. Кэл ужасно бы отвлекал. Он проглотил бы язык прежде, чем смог найти причину задержать ее. Рей может говорить о чем угодно. Я уверена.

Я подхожу к столу, как будто это мой кабинет. Миссис Келли занята оповещением об автобусах, а все остальные учителя сейчас на стоянке следят, чтобы никого не задавили. Миссис Келли смотрит на меня.

– Я забыла сумку в кабинете миссис Уилсон, – говорю я ей. Она кивает и возвращается к оповещениям.

Через несколько минут я открываю программу – хорошо, что она никогда ее не закрывает. Я ввожу данные Николь, и через мгновение восемьдесят девять превращается в девяносто один. Сохранить. Печать. И бегом из кабинета.

– До свидания, миссис Келли, – говорю я ей, пряча под пиджаком новый табель Николь с оценками «отлично». Миссис Келли даже не замечает моего ухода.

– Ты сделала это? – накидывается на меня Рей, как только я выхожу в коридор.

– Конечно, – торжествую я, направляясь обратно к шкафчику Николь, где они с Кэлом уже ждут нас.

Я улыбаюсь и вручаю ей исправленный табель. Она заключает меня в объятия, и я отступаю назад.

– Тебе нельзя плакать, – говорю я ей в волосы, чувствуя, как она трясется. – Ты не можешь позволить ему заставить тебя плакать.

Она выпускает меня из рук. Она все еще выглядит так, будто вот-вот развалится. Я беру ее за руку. – У меня есть идея. Я направляюсь к выходу, но Кэл и Рей не двигаются.

Я поворачиваюсь. – Вы идете?

– Конечно, – отвечает Рей за двоих, и они следуют за нами.

Мы спускаемся вниз и выходим на задний двор школы. Вокруг никого нет. Я веду всех к краю поля, все еще держа за руку дрожащую Николь.

– Я думаю… нам нужно покричать.

– Что? – спрашивает Николь, совсем сбитая с толку. Я знаю, что это звучит, как полный бред.

– Ты все еще сильно напряжена, и тебе нужно снять это напряжение до того, как оно разрушит тебя, – объясняю я. – Поэтому кричи. Готова?

Они смотрят на меня так, как будто у меня съехала крыша. Может быть. Но если бы я жила в доме Николь с ее отцом, требующим постоянного совершенства, то я бы лишилась разума.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и кричу. Я кричу ради нее и против того, что ей приходится терпеть, но что я не могу изменить. И тогда… она кричит вместе со мной. В следующий момент я замечаю, что мы уже все кричим, и наш крик эхом разносится по всему полю. И это настоящая… свобода.

Затем Рей начинает смеяться, и мы вслед за ней тоже, потому что мы действительно выглядим как сумасшедшие.

– Мы пропустили автобус, – говорит Рей, когда мы выходим из-за угла школы.

– Ну и ладно, – говорю я ей. – Мы живем не так далеко. К тому же, Николь любит ходить пешком.


Глава 13 

- Черт, если это было настолько просто, мы должны были спросить ее, почему она в Креншоу с самого начала, - говорит Рей на другом конце провода. – А сейчас спроси ее, почему она выдает себя за Найэль.

- Она была пьяна, когда рассказала мне о Креншоу. И это вовсе не похоже на то, что она призналась в чем-то, что могло бы помочь нам.

- Ага, тогда какого черта Креншоу должен был быть в ее списке. Кэл, это связано с тобой, ты так не думаешь? Уж слишком странное совпадение. Никто из тех, кого мы знаем, не поехал туда.

Я тоже об этом думал, но я не могу просто так себя заставить поверить в то, что она здесь из-за меня. Особенно, учитывая, как сильно она меня избегает.

- Я не могу поверить, что ты убедил ее остаться с тобой на каникулы. - Тогда она задыхается. – Омойбог, ты собираешься заняться с ней сексом.

- Нет. Мм, не … нет, - замялся я.

- Ты ведь собирался сказать «пока еще нет», разве нет? – придирается Рей. – Кэл, ты не можешь все испортить, переспав с ней. Она все еще нестабильна. Не усложняй все еще больше.

- Как дела с твоей демо записью? – спрашиваю я, меняя тему разговора.

Рей ворчит шепотом.

- Я думаю, что наша группа разваливается. – Ее тон ровный и подавленный.

- Но вы даже еще не выступали.

- Я знаю, - говорит она коротко, лопаясь от злости. – Девочки такие…сложные. И такие драматичные. И утомительные.

- Поговори со мной об этом.

- Я кое-кого встретила, и она просто восхитительная, - внезапно в ее голосе столько волнения, и я не уверен, как реагировать на это. Рей практически никогда не бывает в волнительном состоянии, за исключением того, когда у нее появляется новый инструмент.

- Мм…это…просто здорово.

- Приятель, мы не должны говорить об этом. Я знаю, какой ты неудачник в отношениях, так что все нормально. Мне следует поговорить с Маурой.

- Моей матерью?

- Да. Она дает отличные советы по поводу свиданий. Тебе следует поговорить с ней. Вероятно, тогда твое свидание с девушкой продлится дольше, чем сеанс в кино. – И она начинает смеяться. Снова. Я однажды бросил трубку, когда она не смогла перестать смеяться, когда услышала о моем свидании с Джейд.

- Рей, - предупреждаю я ее.

- Постой. Не бросай трубку, - говорит она, пытаясь вернуть свое самообладание. – Где сейчас Найэль?

- Отправилась за горячим шоколадом и кофе.

- И почему ты не с ней?

- Потому что предполагается, что мне нужно заниматься.

- Ты заставил ее идти пешком?

- Она взяла мой грузовик.

- Твой грузовик?! Серьезно? Ты разрешаешь ей водить свой грузовик? – восклицает Рей от удивления.

Мой телефон подает звуковой сигнал. Я убираю его от своего уха.

- Рей, моя мама на другой линии. Только не говори, что сидишь через кухонный стол от нее, и она подслушала всю беседу. – Не впервые такое случалось.

- Нет. Я не рассказывала ей о Найэль, клянусь. Но ты должен как-то повлиять на то, чтобы она поучаствовала во всей этой затее с потенциально психопатической девушкой, - говорит она.

- Мне пора, - говорю я, переключаясь. – Привет, мам.

- Привет. Ты был на другой линии? Хочешь поговорить позже?

- Нет. Это была Рей. Мы закончили разговор.

- Ох. Ладно. Она тебе сказала о Джеки? – спрашивает она волнительно.

- Я…мм…нет…ага.

Моя мама смеется. – Она милая. Тебе понравился. В любом случае, я получила извещение, что ты поменял свой рейс. Что бы это значило?

Я стиснул зубы. Забыл, что аккаунт был привязан к ее имени, не смотря на то, что я сам заплатил за смену рейса.

- Извини. Я собирался тебе сказать об этом.

- Сказать мне? И зачем это тебе говорить своей маме о том, что ты не собираешься провести каникулы со своей семьей? – Я знаю, что она пыталась выказать безразличие, но я также слышал ноту разочарования в ее голосе.

- Мам, я приеду на Рождество, - заверил я ее. – Помнишь, о друге, котором я тебе говорил?

- О девушке? – говорит она обвиняющим тоном.

- Да, о ней. В общем, она переезжает в следующем семестре, и я хотел провести с ней немного времени, пока она не уехала.

Этот разговор просто убивает меня. Я знаю, что моя мама может распознать, что я скрываю. Она очень умна, чтобы не разглядеть мою уклончивость. Я лишь надеюсь, что она не будет задавать слишком много вопросов. Я на самом деле не хочу врать ей….слишком много.

На другом конце провода гробовая тишина.

- Кэл.

- Да?

Снова тишина. Я провожу пальцами по…более коротким теперь волосам. Все еще привыкаю к ним.

- Я познакомлюсь с ней? С этой девушкой?

- Скорее всего, нет, - отвечаю я честно.

Она вздыхает. Я закрываю глаза, чувствуя, что я предаю ее или что-то в этом роде.

- Как папа? – спрашиваю я, используя ее молчание, чтобы сменить тему.

- Он работает над моим офисом, который над гаражом … снова. О! Я чуть не забыла, - говорит внезапно она. – Это и есть та причина, по которой я звоню, если не считать того, что хотела сказать, как сильно ты меня расстроил. Но я предполагаю, что должна буду справиться с этим.

- В чем дело? – спрашиваю я. Она знает, как вызвать чувство вины, и это работает.

- Странная вещь случилась на днях. Вера Бентли заглянула, чтобы высадить цветы в своем саду, который очень причудливый с тех пор, как она перестала со мной по-настоящему общаться. В общем, она спрашивала о тебе и как тебе нравится Креншоу. И потом она спросила, общаешься ли ты еще с Николь. Ты же не общаешься, так ведь?

- Кэл, у меня тут –

Я повернулся, когда в дверях моей комнаты появилась Найэль. Она не продолжила, когда увидела, что я разговариваю по телефону и…едва слышно учащенно дышу.

- Мм, нет, мам. Я не разговаривал с ней несколько лет, - я пристально смотрю на ложь, которую говорю. Глаза Найэль слегка вздрагивают. В противном случае, она не повела и мускулом. Я думаю, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

- Я так и думала. Я только что слышала девичий голос? Ох. Это та девушка? Позволь мне поболтать с ней. Если я с ней не встречусь, тогда можно мне хотя бы услышать голос девушки, которая удерживает вдали моего сына от его же матери.

- Этому не бывать, - говорю я ей. – Мне нужно идти. Это невежливо. Видишь? Ты научила меня кое-чему.

- Очень смешно, - бросает моя мама мне в ответ. – Я люблю тебя. Скажи этой девушке, что твоя мама передала ей привет. И увидимся с тобой через две недели вместо пятницы, как я предполагаю. Просто высказывание, которое вслух разбивает мне сердце.

- Тоже тебя люблю, мам. Пока.

- Пока, Кэл.

Я кладу трубку.

- Это тебе, - говорит спокойно Найэль, протягивая мне стакан. – Твоя мама?

- Она передала привет, - говорю я, не подумав. А потом мне хочется застрелиться в голову, когда ее глаза расширяются.

- Ты рассказал ей обо мне?

- Нет, - выпаливаю я быстро. Найэль прищуривает глаза. – Я имею в виду, она знает о твоем существовании. Но она не знает… Черт.

Найэль закрывает глаза и трясет головой, смеясь. – Я забыла о твоей фобии знакомство – с – родителями. Я не обиделась, что ты не рассказал своей маме обо мне. Я имею в виду, мы не… встречаемся…или вроде того, правда.

Я киваю, так как должен проглотить все слова, прежде чем я выставлю себя еще большим придурком.

- Мне нужно идти, - говорит она.

И теперь я испуган, боясь, что просто все испортил и расстроил ее. – Ты не обязана уходить.

- Все нормально, - заверяет она меня. – Тесс, должно быть, вернулась, и тебе в конце - концов нужно заниматься. Увидимся в пятницу.

- В пятницу? Почему в пятницу? – резко я замолчал. Я похож на отчаянную девушку. Таких девушек я избегаю всеми способами. – Извини. Просто неудачно вырвалось…Ладно…Чем ты будешь заниматься всю неделю? Можешь обосноваться здесь, если хочешь.

- Нет. Ты занимаешься. У меня есть, чем заняться, - объясняет она.

- Ты когда-нибудь расскажешь мне, чем ты занимаешься, ведь теперь я знаю, что ты не ходишь на занятия?

- Я посещаю занятия, - отвечает она. – Я все время хожу на разные занятия.

- Ради забавы? – спрашиваю я недоверчиво. Мысль об этом заставляет меня хотеть выколоть глаза.

- Да, ради забавы, - говорит она, смеясь. – Это причина всему, что я делаю. И да, я тебе расскажу, что я делаю, когда мы увидимся в пятницу. В принципе, если хочешь, могу показать тебе.

- Правда? – спрашиваю я удивленно.

- Правда, - отвечает она с улыбкой. – Пока, Кэл.

- Тебя подвести? – спрашиваю я, следуя за ней в гостиную.

- Нет. Я хочу прогуляться.

И затем она выходит через дверь, не оглянувшись назад. Я прислоняюсь к подлокотнику дивана, опустошенно выдыхая. Я думаю, что я испортил каждый разговор, который у меня сегодня был.

- Спокойствие. Только спокойствие, - говорит Эрик за моей спиной. Я поворачиваюсь и обнаруживаю его в глубоком кресле с книгой на коленях. – После этого ты ее никогда не увидишь.

- Заткнись, Эрик, - бросаю в ответ и иду в свою комнату, громко захлопнув дверь за собой. Я прислоняюсь к двери своими стиснутыми кулаками, опасаясь, что он может быть прав.


*     *     *


Я понятия не имею, как я сдал экзамены. Был отличный шанс провалить абсолютно все экзамены. Все о чем я мог думать – так это о пятнице и увижусь ли снова с Найэль.

- Я подумываю вернуться в первую неделю января, - говорит Эрик, волоча сумку с грязным бельем к двери. – У тебя все нормально?

- Мм, ага. А что? – спрашиваю я, домывая оставшиеся тарелки. Я провел большую часть утра, дезинфицируя квартиру. Я знаю, что Найэль бывала здесь раньше, но сейчас она собирается жить здесь на протяжении месяца. Я не хочу, чтобы она думала, будто мы неряхи... какими мы могли оказаться.

- Разместишься в моей комнате, верно? – утверждает он. – Или же нет.

- Размещусь, - настаиваю я.

- Конечно. Ну, счастливого Рождества и всякого такого дерьма. Потом улыбается. Увидимся через несколько недель.

- Счастливого Рождества, - оборачиваюсь я, когда он выходит через дверь.

Я размещаю последнюю вазу в шкафу и осматриваю квартиру. За исключением комнаты Эрика, с которой только я должен буду иметь дело, все выглядит довольно хорошо.

Что теперь? Я не знаю, когда она придет, или же предполагается, что я ее должен забрать. Мы никогда не обсуждали это. Я бы хотел, чтобы она включила свой дурацкий телефон.

В общем, я звоню Тесс.

- Привет, Кэл! – отвечает она, словно удивлена услышать меня.

- Мм, привет, Тесс. Как экзамены? – спрашиваю я, чувствуя, что нужно завязать разговор, прежде чем спросить о ее соседке.

- Рада, что закончились. Ты уезжаешь сегодня?

- Пока нет, - я замолкаю. – Мм, а Найэль рядом?

Повисла тишина. Я стискиваю зубы, зная, что это полный провал.

- Ага, - говорит она тихо. – Не клади трубку. – Я слышу разговор на заднем плане, - Найэль, это тебя.

- Алло?

- Привет.

- Кэл? Как дела?

- Я думал заехать за тобой.

- Мм, хорошо. Заезжай за мной в четыре и можем вместе поехать на мою работу.

- Работу? Мм, конечно.

- Увидимся, - говорит она и разъединяется.


*     *     *


Когда я подъезжаю ко входу в четыре часа, Найэль ждет снаружи с рюкзаком и одним чемоданом у ее ног. И это все. Я ожидал большего. От девушки.

Ее глаза загораются, когда она видит меня. Она подходит ко мне и практически сбивает меня с ног, когда обвивает мою шею руками. Я моргаю от удивления.

Шок быстро испаряется с прикосновением ее губ. Весь мир исчезает с этим поцелуем.

Она отпрянула, улыбаясь. – Привет.

- Что это было? – глупый вопрос, я знаю. – Я думал, что мне не следует касаться тебя.

- Мне нравится целоваться с тобой. Это ничего?

- Я могу справиться с этим, - отвечаю я с усмешкой. Я определенно могу с этим совладать.

- Но я все еще не являюсь одной из твоих девушек,- говорит она, перед тем, как повернуться и взять свои сумки.

- Не идет ни в какое сравнение, - говорю я шепотом, достигая чемодана, поскольку она бросает рюкзак через плечо и идет к моему грузовику.

Найэль сидит с ногами, прижатыми к моим, разведя ноги вокруг рычага переключения передач, несмотря на то, что все сиденье в ее распоряжении. Мы сидим с работающим двигателем. Я смотрю на общежитие и затем назад на Найэль, которая наблюдает за мной любопытно.

- Ты сказала Тесс, что ты не вернешься? – спрашиваю я.

- Я оставила ей записку.

Я киваю. Затем я задаю вопрос, который застрял в моей голове с тех самых пор, как я разговаривал с Рей. – Почему Креншоу?

- Что? – спрашивает на, застигнутая врасплох.

- Из всех колледжей, почему Креншоу попал в твой список?

Найэль прищуривает свои голубые глаза, желая, чтобы я ответил. И я не могу.

- Я не знаю, - бормочу я.

- Вот именно. Я не знаю.

Я качаю головой и смеюсь над собой. Это никуда меня не приведет.

Я склоняюсь и целую ее в шею. – Куда едем?

Найэль улыбается и кладет голову на мое плечо. Она продолжает меня смущать с каждым разом, когда мы разговариваем. Но эта девушка делает меня счастливым. А также отчаянным. Но в основном счастливым. Так что я собираюсь использовать в своих интересах каждую секунду, которую проведу с ней.


*     *     *


Следуя указаниям Найэль, мы добираемся до двухэтажного офисного здания двадцать минут спустя.

- Здесь ты работаешь? – спрашиваю я, пытаясь прочитать названия офисов на высокой вывеске у дороги.

- Технически, Линн работает здесь. Но она платит мне наличные, чтобы прикрыть ее здесь в понедельник и пятницу, так что она может ходить на вторую работу.

- Надолго мы здесь?

- До семи тридцати.

- Как ты познакомилась с Линн? – спрашиваю я, все еще пытаясь выяснить связь Найэль с Креншоу, что это не только из-за меня.

- Я познакомилась с ней в кампусе, - объясняет она, когда я следую за ней на второй этаж. – Я помогала ей подготовиться к экзамену по биологии.

Мы заходим через стеклянные двери, на которой написано что-то про медицинские услуги.

- Но ты все-таки не посещаешь занятия, - говорю я, сбивая ее с толку.

- Мне нравится биология,- говорит она с усмешкой, минуя пустую стойку администратора к ряду кабинок, выстроенных вдоль окна.

- Привет, Кит, - говорит Найэль единственному человеку в офисе. Он сидит напротив компьютера с одетыми наушниками и сжимает стрессбол.

- Найэль, - кивает он. Он бросает взгляд на меня без какой-либо реакции. Потом он поворачивается лицом к компьютеру.

- Он не очень разговорчив, - объясняет Найэль, проходя к следующей кабинке. – И это забавно, так как это именно - то, за что нам платят.

- Возьми, ты можешь воспользоваться этим в качестве обучения, - говорит она, протягивая мне наушники. – Позади тебя есть стул.

- Что конкретно ты делаешь? – спрашиваю я, выдвигая стул позади нее в крошечной кабинке.

- Я …разговариваю, - она улыбается мне через плечо, печатая на компьютере.

Я надеваю наушники, когда она это делает и слышу телефонный звонок.

- Алло?

- Привет, Марла. Это Линн. Как ты сегодня?

- Ох, это пятница Линн. У меня все хорошо, милая.

- Как чувствует себя Роджер? Он уже начал физиотерапию?

- Ему, наконец-то, удалось встать с кровати в понедельник. Так что он начнет на следующей неделе.

- Это здорово. Как Хит и Элли?

- Заноза в моей заднице, - смеется Марла. – Но это их работа, так ведь? И пока ты что-то скажешь, вчера я отправила оплату. Я клянусь.

- О, только если ты можешь себе позволить это. Не смей отправлять врачам какие-либо деньги, если твои дети в чем-то нуждаются. Врачи вовсе не умрут с голоду. Я тебе точно говорю.

Марла смеется. – Я знаю. Ты такая милая. Но на этой неделе все нормально.

- Что ж, вскоре снова поболтаем, хорошо?

- Пока.

Затем линия обрывается. Найэль крутится в своем кресле с ухмылкой.

На какой-то момент все, что я могу делать – это пристально смотреть. Каждый раз, когда я с Найэль, я осознаю, как много я не знаю о ней. И… как много хочу.

- Предполагается, что ты должна собирать деньги, - Кит кричит из-за стены кабины.

- Он зарабатывает очки, - объясняет Найэль, закатывая глаза. Затем она говорит шепотом. – Но я выработала норму звонков, и я гарантирую, что принесу больше денег, чем он, даже если я скажу своим людям, что они не должны платить.

Я смеюсь.

Я слушаю ее разговоры следующие несколько часов. Каждый человек, которому она звонит, обожает ее. Они рассказывают ей о своих детях. Своих родителях. Как тяжело им живется. Или о новой работе или занятиях, которые они выбрали. И никогда речь не идет о деньгах, или оплате, которую они должны внести. Она так терпелива с ними, искренне вникая в их жизни.

В семь тридцать она наматывает провода вокруг наушников и кладет их в секцию. - Теперь нам заплатят.

- Линн? – спрашиваю я, когда мы выходим из кабинки. Кит уже ушел.

- В пятницу она – Жасмин, - говорит Найэль, толкая стеклянную дверь. – Она работает в «Старлайт» в понедельник и пятницу, но она не хочет, чтобы знал ее муж. Помогаю ей сохранить ее минимально оплачиваемую работу, так что она может заработать достаточно денег, чтобы окончить колледж.

- Она – стриптизерша?

- Она – студентка, - поправляет меня Найэль, забираясь в грузовик. – Просто так случилось, что она обладает убийственным телом, и парни весьма глупы, платя деньги, чтобы посмотреть на него.

Я хихикаю. - Да, парни глупы на этот счет. - Тогда меня осеняет. – Подожди-ка. Мы едем в «Старлайт» … сейчас?

- Ты можешь остаться в грузовике, если тебе некомфортно, - говорит Найэль с ухмылкой. – Но я подумала, что мы может поесть. Они на самом деле готовят лучшие бургеры в городе.

- Мы едем ужинать в стриптиз клуб, - говорю я больше себе, чем Найэль. – Хо-ро-шо.


*     *     *


Я никогда не был в «Старлайт». Он располагается на другом конце города, вдали от кампуса. Я знаю о его существовании, потому что слышал, как парни разговаривали о нем. Меня никогда туда… не тянуло.

Маленькое черное здание не впечатляет. Я бы не знал, что это было за место, если бы не надпись «Старлайт» через всю боковую стену в своего рода сценарии, где «i» отмечена вместо точки звездой. На грязной промерзлой парковке нет большого скопления машин, когда мы въезжаем на нее.

Найэль шагает через вход, не восприимчивая к внешней обстановке, направляясь непосредственно к бару. Я останавливаюсь в тяжелых металлических дверях, ведущих в темный клуб, который пульсирует от света, поскольку прожектор освещает сцену. Шест тянется к потолку в центре подиума от основной сцены. И вверх тормашками на том самом шесте ноги … длинные ноги.

Найэль стягивает мою куртку, прежде чем я могу перевести взгляд с ног вниз на лицо. Я моргаю из – за лежащего пеленой дыма и сажусь на барный стул у бара.

- Привет, Джимми, - говорит Найэль с улыбкой, выскальзывая из своей куртки и кладет ее на барный стул.

- Как жизнь, Найэль? – Джимми - мускулистый парень в облегающей черной футболке, его черные волосы зачесаны назад. Он чересчур загорелый для зимы в северной части штата Нью Йорк. – Тебе как обычно?

- Да, пожалуйста. Можно две порции? – Найэль кивает в мою сторону.

- Как ты хочешь, чтобы приготовили? – спрашивает он, смотря на меня.

- Мм, средней прожарки, спасибо, - говорю я, пытаясь не смотреть по сторонам, но это чертовски трудно.

- Кэл?

Найэль и я медленно разворачиваемся на стульях. Перед нами блондинка с массивными, волнистыми волосами, лежащими каскадом на спине, на ней тонна блестящего макияжа и больше практически ничего.

Это занимает целую минуту, чтобы узнать ее. Она не похожа ни на кого из моих знакомых, одетая в блестящее черное супер мизерное бикини и очень короткие шорты. Потом я вижу на бедре татуировку в виде бабочки. – Миша?

Ее блестящие розовые губы расплываются в улыбке. – Как дела? Обожемой, я никогда бы не подумала, что увижу тебя здесь.

- Мм, собираюсь поужинать? – это прозвучало больше как вопрос, потому что я знаю, что это странная фраза для стриптиз клуба.

- Ты знаком с Мишей? – говорит Найэль с изумленной улыбкой. – Конечно, знаком.

- Ага, мы встречались около… трех недель? – говорит Миша, глядя на меня, чтобы я подтвердил. – Я киваю, пожимая плечами. – Ох, так ты здесь с Найэль? – она, кажется, удивлена.

- Привет, Найэль. Я скажу Жасмин, что ты здесь, - говорит она, ставя свой поднос на бар рядом со мной. – Я вернусь за этими напитками через секунду, Джимми.

Затем она вышагивает на самых высоких каблуках, какие я когда-либо видел.

- Как она в них ходит? – спрашиваю я.

- Ты смотришь на ее туфли или шорты? – спрашивает Найэль. Я смотрю на нее, и уголок рта искривляется, потому что шорты закрывают меньше купальника.

- И на них тоже, - говорю я. Найэль ударяет меня по руке. – Что? Я даже не заметил, пока ты не заострила на них внимание.

- Ты встречался с Мишей, - говорит Найэль, качая своей головой.

- Я не знал, что она стриптизерша, - признаюсь я ей.

- Она не стриптизерша. Она официантка,- объясняет Найэль. – А это было бы важно, если бы она ей была?

Я замолчал на секунду, сканируя рассеянную толпу, находящуюся в темноте, пристально наблюдающую за телами, которые дефилируют перед ними. Ни за что на свете я бы не чувствовал себя комфортно, если бы позволил этим парням смотреть на раздетую девушку, с которой бы я встречался.

- Да, было бы важно.

- От какого числа девушек ты сбежал, Кэл? – спрашивает меня Найэль.

- Мм… чего? – если бы прожектор был направлен на меня, мое лицо бы просто пылало.

- От двадцати?

- Нет! Их было не так много, - говорю, вытирая пот с моих ладоней. – Почему это так важно?

- Просто любопытно, - говорит Найэль с кривой улыбкой. – И ты сбежал от всех них?

- Иногда они сами сбегали, - рассказываю я ей, чувствуя себя некомфортно от осуждения.

- И ты позволил им? – когда я не отвечаю, она спрашивает. – Почему?

Я смотрю на стоящую за Найэль высокую черную женщину с ниспадающими темными волосами, свисающими к ее талии. Она стройна, но в ней распознается спортсменка.

Найэль поворачивается, чтобы увидеть, кто завладел моим вниманием.

- Привет, Жасмин, - приветствует ее радостно Найэль. – Это Кэл.

- Привет, - говорю я, полностью осознавая, каким образом она зарабатывает достаточно денег, чтобы попасть в колледж.

Она осматривает меня с головы до ног и просто кивает.

- Милый тип парня – живущего – по – соседству, - говорит она Найэль, передавая ей стодолларовый счет. – Расти хочет, чтобы я сказала тебе, что предложение все еще в силе. Я ему сказала, что ты уезжаешь из города, но он настойчив.

- Мило с его стороны, - говорит Найль, слегка улыбнувшись. – Но я думаю, что это будет весьма неловко для всех, если я заберусь на сцену.

- Нужно узнать, - Жасмин переводит свое внимание на меня. Ее тон низкий и немного угрожающий. – Я тебя раньше здесь не видела.

- Кэл не из таких парней, - говорит Миша, подмигивая, когда появляется около меня. Она берет поднос с напитками, и я практически подпрыгиваю со стула, когда чувствую какое-то скольжение в мой задний карман, когда она проходит мимо меня. Я смотрю ей вслед, не способный шелохнуться. И что это было?

Чтобы это ни было, я не собираюсь лезть в карман, чтобы выяснить это, особенно когда я смотрю на Жасмин, руки которой скрещены на груди, и ее брови сдвинуты.

- Найэль, что ты делаешь с этим парнем? Ты ему доверяешь?

Обличительный тон Жасмин прививает мгновенную вину — даже притом, что я не сделал ничего плохого.

Найэль изучает меня, словно ей нужно это обдумать. Я внезапно опасаюсь, что если она не ответит положительно, то Жасмин надерет мне задницу.

- Я живу с ним, - отвечает Найэль. Я моргаю, часто. – И да, я доверяю ему.

Я не слышал, что Жасмин сказала прежде, чем ушла. Я не слышал, что Найэль сказала в ответ. Я даже не заметил, когда перед нами поставили бургеры.

- Чего ты так смотришь на меня? – спрашивает Найэль, собираясь взять свой бургер.

Я обнимаю ее рукой за шею и притягиваю к себе, целуя ее. Она упирается руками в мою грудь, целуя меня в ответ. Когда мы отстраняемся, то она тяжело дышит, и ее щеки раскраснелись.

- А это еще было зачем? – спрашивает она.

- Потому что ты доверяешь мне, - отвечаю я, ухмыляясь.


НИКОЛЬ

Август — Перед восьмым классом


- Что значит, ты переезжаешь? – спрашиваю я, в надежде, что неверно ее расслышала.

- Мы переезжаем в Сан-Франциско, - говорит Ришель, сидя на моей кровати. Ее глаза красные от слез.

- Когда? – спрашиваю я. Мое горло сжимается, и слезы наполняют мои глаза.

- Завтра.

- Нет! – бросаю я в ответ, тряся головой. – Нет. Ты не можешь. Ты не можешь уехать, Ришель.

Слезы струятся из ее глаз.

- Почему завтра? Я не понимаю. Почему так скоро?

Ришель пожимает плечами. – У моего отца новая работа. И… моя мама хочет переехать сейчас. Она говорит… мы должны.

Все как-то неправильно. Слишком скоро.

- Ты сказала Кэлу? Или Рей?

Ее лицо искривляется, и она плачет в руки, тряся своей головой. – Я не могу.

- Почему? Ты должна сказать им. Они наши лучшие друзья.

- Так больно говорить об этом тебе. Я не могу попрощаться со всеми. Особенно с Кэлом. Я просто… не могу.

- Ты просто так уедешь?

- Я напишу им письмо. Я надеюсь, ты сможешь отдать ему, когда я уеду.


Глава 14

Понятия не имею, как я сдерживаю себя последние четыре дня, просыпаясь рядом с Найэль. Она настаивает на том, чтобы я спал на своей кровати… рядом с ней. Она говорит, что доверяет мне. «Я доверяю тебе». Я хотел услышать это от нее, но сейчас это самые худшие слова на свете, которые, словно бетонная стена, разделяющая мою кровать пополам. На одной стороне – я, совершенно сбитый с толку, а на другой – Найэль, которая ворочается и периодически кладет руку или ногу на мою сторону так, что мы касаемся друг друга. Кажется, ей все это до лампочки. А мне нет. «Я доверяю тебе». С таким же успехом она могла кастрировать меня.

И к тому же каждый день мне звонит или пишет Рей, требуя отчета. Как будто теперь, когда Найэль живет со мной, она внезапно откроется и расскажет мне обо всех своих тайнах. Наоборот, она стала еще более уклончива и говорит теперь загадочными фразами с непонятным для меня смыслом. Разговор с ней на тему, касающуюся ее жизни, похож на игру в «Скрабл», при этом я не умею читать.

Когда она целует меня, я не беспокоюсь о том, кем она была раньше. Меня волнует только то, что она – единственная, кто целует меня сейчас. Я живу ради того, чтобы прикасаться к ее губам. Мне хотелось бы касаться не только их, но я позволяю ей задавать темп. Я не хочу торопиться, пока она сама не захочет.

Каждый раз, когда мы прикасаемся друг к другу, я весь горю. Пламя ее прикосновений обжигает каждый дюйм моего тела. Всякий раз, когда я думаю, что мы собираемся продвинуться дальше, она останавливается. Без предупреждения. Она встает и уходит. Мне не хватает времени, чтобы успокоиться. Ей нужно просто взять и вывалить поднос со льдом прямо на мои штаны.

Я не верю, что она нарочно мучает меня. Правильнее было бы поговорить с ней о нас. Куда это приведет. Чего мы хотим. Но когда дело доходит до девушек, я никогда не делаю то, что надо. И пусть я фактически окружен, это не облегчает мне задачу.

Вот почему Рей – моя лучшая подруга. Она говорит все, что думает. А я… просто молчу.

– Куда ты собираешься пойти сегодня? – спрашиваю я Найэль, когда она надевает куртку. Она вот-вот исчезнет, поскольку иногда уходит без предупреждения. Даже несмотря на то, что она живет со мной, трудно отследить, когда она уходит.

– Хочешь пойти со мной?

Спрыгнув с дивана, я хватаю куртку. – Конечно.

Я всегда говорю «да», когда она зовет меня с собой. Я никогда не знаю, на что соглашаюсь, но что бы это ни было, это всегда что-то неожиданное.

В воскресенье Найэль сказала, что хочет поиграть в пинбол. Поэтому мы играли в пинбол…проведя весь день в галерее игловых автоматов, о которой, кажется, знают только местные геймеры. Это старая галерея, в которой темно и пахнет несвежими чипсами и плесенью. Не самое лучшее сочетание. Тем не менее, здесь есть все устаревшие видеоигры. Когда мы вышли оттуда, мои пальцы были покрыты волдырями.

Вчера она купила тридцать воздушных шаров, наполненных гелием, и привязала к каждому ленточки с сообщением: «Тебя любят». Потом мы поехали на заброшенную ферму и вышли на середину заснеженного поля.

Перед тем как отпустить их в небо, я спросил: – Это есть в твоем списке?

– Вроде того.

Я ждал, зная, что за этими словами есть что-то еще.

– Вообще-то в списке было написано «Прожить снова самый счастливый день в жизни».

Я посмотрел на облако цветных шаров. – Ты делала это раньше?

– Нет. Она радостно улыбнулась и потрясла головой. Затем она выпустила шары в серое зимнее небо, раскрасив его цветными пятнами. – Но теперь у меня появится возможность когда-нибудь повторить это.

Я засмеялся. А потом притянул ее к себе и поцеловал. Такой момент заслужил поцелуя, и поэтому я постарался, чтобы его окончание было наилучшим. Я продолжал целовать ее, пока цветные точки уплывали над нашими головами.

Так что сегодня я не знаю, куда она поведет меня. И я не возражаю. Никаких ожиданий. Потому что я знаю, что поступки Найэль сверх всяких ожиданий.

– Куда сегодня? – спрашиваю я, заводя грузовик.

– Сперва нам нужно заехать к Элейн, – отвечает Найэль, придвигаясь вплотную ко мне.

– А потом? – снова спрашиваю я.

– А потом… мы собираемся сделать мир немного счастливее. - Она подпрыгивает на сиденье и целует меня в щеку.

Кажется, в ее ответах никогда не будет ответа.

После сбора у Элейн нескольких сумок, набитых, по-видимому, вещами для строительства космического корабля, Найэль садится на место водителя. Она даже не спрашивает. А я не собираюсь спорить. Она, очевидно, не хочет, чтобы я знал, куда мы едем, пока не доберемся туда. Но последним местом, куда я ожидал приехать, оказывается детская больница.

В Креншоу есть уважаемая медицинская школа, куда отовсюду приезжают люди на обследование. Я слышал, они занимаются самыми современными исследованиями. Это одна из причин, почему студенты учатся в университете.

Я учусь не из-за этого.

Следуя за Найэль по вестибюлю больницы, я пытаюсь подготовиться к тому, что мы собираемся делать. Но, по правде говоря, нет никакого способа подготовиться к этому. Это не похоже на растяжку перед забегом.

– Они просто дети, – говорит Найэль, отрывая меня от моих мыслей. Она внимательно смотрит на меня и дарит обнадеживающую улыбку.

– Что, так заметно? – спрашиваю я.

– Ты слегка побледнел, – замечает она, дотрагиваясь до моей руки, когда лифт останавливается. – Мы должны помочь им не забыть.

– Не забыть что? – спрашиваю я, позволяя ей вести меня по коридору.

– Что они дети. Не важно, через что им приходится пройти. Они все равно остаются детьми.

Я вижу блеск в ее глазах и киваю. Не то чтобы я не люблю детей. Просто я никогда с ними не общаюсь, за исключением тех случаев, когда моя семья собирается несколько раз в году.

Я делаю глубокий вдох и сжимаю руку Найэль. Насколько это действительно может быть ужасно? Не хуже, чем знакомство с родителями девушки.

Мы сворачиваем в другой коридор, и Найэль подходит к стеклянной двери с табличкой «Клиника Ши: Амбулаторное отделение». Она придерживает дверь, пока я не войду. Мена оглушает шум, когда я переступаю порог – смеющиеся и болтающие дети, кричащие младенцы, звуки видеоигр и голоса персонажей с телеэкрана.

– Привет, Мэдди, – говорит Найэль женщине, которая стоит за стойкой администратора в медицинском халате, покрытом улыбающимися снежинками.

– Привет, Найэль, – радостно отвечает Мэдди, бросив взгляд на меня. Я делаю вид, что должен здесь находиться, притворяясь уверенным в себе. В ее заинтересованном взгляде я понимаю, что она видит меня насквозь. Наверное, меня выдали капельки пота на лбу.

– Найэль! – за стойкой появляется женщина с короткими рыжими волосами. – Я так рада, что ты здесь. Дети спрашивали о тебе.

– Привет, Роуз, – говорит Найэль. – Роуз, это Кэл. Тот парень, о котором я тебе говорила. Он будет помогать нам сегодня вместо Элейн.

– Разумеется! Добро пожаловать, Кэл. - Говорит она мне. – Мне только нужно, чтобы ты заполнил несколько бланков, и еще мне надо сделать копию твоего удостоверения.

– Конечно, – отвечаю я, бросая на Найэль вопросительный взгляд. Я протягиваю Роуз свое удостоверение, и она уходит снимать копию.

– Элейн раньше работала здесь медсестрой, – объясняет Найэль. Это не совсем то, что я хотел узнать от нее. – Теперь она раз в неделю приходит сюда в качестве волонтера. Последние два месяца я прихожу вместе с ней.

– Хорошо, – говорю я. – А чем конкретно мы будем заниматься, Найэль?

– Вот, пожалуйста, – говорит Роуз, вручая мне планшет-блокнот прежде, чем я успеваю получить ответ. – А это ваши волонтерские значки. Когда заполнишь бумаги, передай их Мэдди, и можешь приступать. Огромное спасибо за то, что помогаешь здесь сегодня!

– Нет проблем, – отвечаю я, все еще не понимая, в чем будет состоять моя помощь.

Внезапно из комнаты в конце по коридору раздается пронзительный крик, заставляя все мое тело напрячься.

– Дети боятся уколов, – объясняет мне Мэдди, когда замечает мои широко раскрытые от удивления глаза.

– Я тоже, – отвечаю я, чувствуя, как кровь отливает от лица. Надеюсь, мне не придется идти туда, где будет этот ребенок.

– Я буду там, – сообщает мне Найэль, указывая на дальний угол, где стоит большой стол, окруженный пластиковыми стульями. Я киваю.

– Найэль! – слышу я всплеск восторженных детских голосов, когда она подходит к столу.

Я заполняю последний бланк и возвращаю планшет Мэдди. – Спасибо.

Я иду через зону ожидания, где читают и разговаривают родители, и прохожу мимо мальчиков за игровой приставкой. Я останавливаюсь в нескольких ярдах от стола, наблюдая, как Найэль достает из сумок запасы для творчества.

– Они чувствуют страх, – говорит медсестра за моей спиной, заставляя меня повернуться.

Я глотаю комок в горле.

Найэль оглядывается. – Ты идешь?

Я осторожно подхожу, чувствуя себя лицом, вторгающимся на чужую территорию. И по странным взглядам, которые я ловлю на себе, я понимаю, что они, должно быть, тоже так думают.

Найэль берет меня за руку и ведет меня к столу. – Они не кусаются… обычно.

Кто-то смеется. Я бросаю взгляд через плечо на мужчину с маленьким мальчиком, сидящим у него на коленях. Он смотрит вниз, пытаясь скрыть улыбку. Это не помогло.

– Ты кто? – пристально разглядывая меня, спрашивает маленькая девочка без двух передних зубов, с ярким шарфом, намотанным на лысую голову. Она держится за металлическую стойку с аппаратом, который качает прозрачную жидкость по трубке, спрятанной под ее розовым свитером.

Я открываю рот, но не могу ничего сказать. Меня пугает эта маленькая девочка. Это нехорошо.

– Это Кэл, – говорит ей Найэль. – Он немного стесняется. - Она ухмыляется, а я закатываю глаза.

– Привет, – говорю, наконец, я. – А ты кто?

– Тэлли, – отвечает она. – Мне шесть лет.

– Что мы будем делать сегодня? – спрашивает мальчик с черными кудряшками на голове, наклоняясь над столом и с озабоченным выражением лица поднимая розовый цветок. Он не подключен к аппарату. – Только не девчачьи штуковины. А то меня вырвет.

– Мы будем мастерить вот это. Найэль достает меч из сумки. Лезвие обтянуто фольгой, а рукоятка украшена пластмассовыми цветами. Вдоль лезвия приклеены наклейки в виде сердец. – Не переживай, Джейкоб. Ты можешь украсить его, как хочешь. Тебе не обязательно использовать цветы. Если только ты не захочешь. – Она улыбается ему.

– Ух, ты! – восклицает он, напоминая мне Рей в детстве, и я начинаю смеяться.

– А у тебя есть что-нибудь для принцесс? – спрашивает девочка самыми большими голубыми глазами, которые я когда-либо видел. Ее маленькая, лишенная волос голова делает ее круглые глаза еще больше.

– У принцесс тоже могут быть мечи, – говорит Найэль, садясь на синий стул рядом с ней.

Девочка, кажется, смущена. – А как же тогда принц? – Она смотрит на меня. У меня глаза лезут на лоб. – Разве ему не нужен меч, чтобы спасти тебя?

Найэль смеется. – Мне не нужно, чтобы меня кто-нибудь спасал. И тебе тоже. Именно поэтому ты собираешься смастерить свой собственный меч, чтобы смочь побороться за себя. Возможно, нам придется спасать его. Найэль наклоняется и шепчет: – Я думаю, что ты похожа на того, кто сможет убить дракона в одиночку. А он… не совсем.

Девочка смотрит на меня и хихикает.

Что-то тянет меня за штаны. Я смотрю вниз. Там маленький мальчик в бейсболке пристально смотрит на меня. Рядом с ним пищит аппарат. Я опускаюсь на колени.

– Моя мама говорит, что мне нельзя играть с пистолетами и мечами, – говорит он тихо.

Я медлю с ответом и поворачиваюсь к Найэль в надежде, что она выручит меня. Но она разговаривает с голубоглазой девочкой. – Гм… думаю, тогда мы должны смастерить тебе щит, а?

Мальчик улыбается и кивает.

Мы проводим следующие несколько часов, помогая детям мастерить щиты и мечи. Они такие забавные. И им все равно, что я понятия не имею, чем занимаюсь.

– Это вполне клевый и надежный меч, – говорю я Джейкобу, помогая обернуть рукоятку черной изолентой.

– Я знаю, – хвастливо говорит он, забирая у меня меч и нанося удар по воздуху.

– Я не знала, что у тебя есть художественные способности, – говорит Найэль, когда я помогаю мальчику смастерить меч, похожий на дорогу с едущими по ней грузовиками.

– У меня их нет, – отвечаю я тихо, так чтобы мальчик не мог услышать. – Но они не очень требовательны.

Найэль кивает в сторону девочки с большими голубыми глазами, которая сидела рядом со мной все время. Она старательно выстраивает на своем радужном мече наклейки в виде сердечек. – Я думаю, что Изабель влюбилась в тебя без памяти.

Когда я бросаю взгляд на девочку, ее лицо освещает робкая улыбка.

– Да, думаю, она меня сразила, – я наклоняюсь к Найэль и шепчу ей: – Это все голубые глаза – они делают меня беспомощным. - Щеки Найэль вспыхивают.

Изабель подходит ко мне, когда я собираю оставшиеся наклейки, готовясь уходить. Я сажусь на корточки, чтобы быть с ней одного роста. Она прикладывает руку к моему уху и шепчет: – Ты не должен бояться. Я спасу тебя.

– Спасибо, – шепчу я в ответ. Она кладет в мою руку наклейку в виде сердца и убегает. Я смотрю не наклейку и улыбаюсь.

Я смотрю, как Найэль раздает объятия и пожимает руки, прежде чем уйти. Счастье, которое она принесла в их мир, запечатлено на их лицах. Несмотря на все, через что им приходится пройти, они все еще просто дети. И независимо от того, через что она прошла, чтобы быть здесь, я не представляю ее ни в каком другом месте.

– Дети не такие уж и плохие. Ну, по крайней мере, эти дети, – замечаю я, когда мы идем к грузовику.

Найэль смеется. – Они удивительные.

Когда мы подходим к грузовику, я поворачиваюсь к ней и притягиваю к себе за талию.

– Итак, что еще?

Найэль с удивлением смотрит на меня. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, давай посмотрим… Ты добровольно прогуливаешься по самым подозрительным улицам Креншоу, чтобы убедиться, что бездомный человек не умирает от холода. Ты помогаешь маленьким детям сражаться со своими драконами. Ты опекаешь стриптизершу…, – тут Найэль впивается в меня взглядом, и я быстро исправляюсь: – Я имею в виду студентку биологического факультета. Наряду с этим, не имея денег, ты посещаешь лекции в университете, студенткой которого не являешься. Ах да, в свободное время ты катаешься на горках, лазаешь по деревьям и дерешься с кретинами. Ты стараешься, чтобы каждый день был веселым. Я ничего не упускаю?

– Гм… все верно, – с усмешкой отвечает Найэль.

– Так что еще есть в этом списке, который ты еще не выполнила? – Я обнимаю ее, притягивая к себе.

Она напрягается.

– Найэль? – спрашиваю я, когда она отталкивает меня. – В чем дело?

Она отворачивается от меня, пытаясь спрятать блестящие глаза.

– Эй. Что происходит? – Я понятия не имею, как так получилось.

Найэль ничего не говорит. Просто сжимает губы и идет к другой стороне грузовика.

– Я что-то не то сказал? - Я прокручиваю в голове все, что сказал, но не могу понять, что заставило ее оттолкнуть меня.

– Мы можем купить мороженого? – спрашивает Найэль перед тем, как залезть в грузовик.

Я сажусь в грузовик и закрываю дверь. – Ты не собираешься рассказать мне, не так ли?

Найэль трясет головой. – Мне просто нужно немного мороженого.

– Хорошо. Давай купим мороженого, – уступаю я, решая не давить на нее. – От него становится лучше, верно?

Она натянуто смеется. – Верно.

Я не знаю, из-за чего Найэль чуть не расплакалась, но как только мы сворачиваем к киоску с мороженым, она снова полна жизни и беззаботна, как будто ничто ее не волновало.

Я не придумал, как заставить ее рассказать мне все, что она не хотела, чтобы я знал. Мне нравится Найэль такая, какая она есть, несмотря на то, что я не знаю, почему она стала такой. И я на самом деле не уверен, что хочу знать больше. Я скорее позволил бы ей быть той, кем она хочет быть.

* * *

Оставшаяся часть недели проходит слишком быстро, и завтра утром я должен лететь в Орегон, чтобы провести Рождество в кругу семьи.

– Расскажи еще раз о своей семье, – просит Найэль, сидя рядом со мной с миской попкорна и коробкой арахиса. – Твоя мама одна из… шести детей?

– Семи, – поправляю ее я. – Она родилась второй. Для удобства мы говорим, что есть два дяди, один из которых на два года старше, а другой на два года младше моей мамы, и три тети, которые родились с разницей в два года. Ну, и Зак. Он – ошибка.

– Кэл, это ужасно, – ругает меня она.

– Ну да. Он на 11 лет младше моей тети Элен. Он всего лишь на год старше моего брата Шона. Никто не ждал его появления.

– Ты в его дом собираешься завтра ехать?

– Да. Раньше это был дом, где они всей семьей проводили каникулы. Но сейчас там живет Зак. Одна половина моей семьи приезжает туда, а другая половина – к моей тете Ливии в Огайо. Каждый год мы меняемся. Только так можно собрать всю семью под одной крышей.

– Я бы хотела иметь большую семью, – говорит она, поднимая глаза так, как будто может себе это представить.

– Ты можешь одолжить мою в любое время.

Найэль запихивает в рот целую горсть попкорна и добавляет сверху арахис.

Я смотрю на нее с отвращением. – Это не может быть вкусно.

– Это самая лучшая вещь после мороженого и сахарной глазури, – заявляет Найэль. – Дай руку.

Я неохотно подчиняюсь. Она кладет в мою ладонь небольшое количество попкорна и пару орешков. Я недоверчиво кладу все это себе в рот.

– Ммм, – говорю я, приятно удивившись. – Лучше, чем чипсы, политые шоколадом. Они были отвратительны.

Найэль смеется.

– Ничего, что ты остаешься у Элейн? Я оставлю тебе ключ, если ты захочешь вернуться сюда.

– Не надо. Все замечательно. Мы кое-что запланировали. - Она сжимает кулаки, и ее глаза светятся так, как это бывает, когда она едва сдерживает волнение. – У нее есть чердак со старинной одеждой. Мне давно пора на чаепитие.

– Я никогда не смогу сказать то же самое про себя.

Найэль улыбается. – Да, ты всегда исчезал, когда мы собирали цветы. - Она запихивает в рот еще больше попкорна.

Я пытаюсь не реагировать. Я пытаюсь, черт возьми, пропустить эту фразу мимо ушей. Но я не могу.

– Ты помн…

– Ты собираешься снова встречаться с Мишей? Она ждет твоего звонка, – перебивает меня Найэль.

– Что? - Не может быть, чтобы я услышал правильно.

– Миша. Она сказала, что просила тебя позвонить ей, – повторяет Найэль. – Разве ты не порвал с ней из-за того, что она собиралась уехать? Она не уезжает. Так ты позвонишь ей?

– Нет, – отвечаю я быстро. – Я не… Что ты делаешь? Почему ты хочешь, чтобы я позвонил ей? - Я смотрю на нее в полном изумлении. – Серьезно. Ты хочешь, чтобы я… встречался с ней?

– Мне она нравится, – говорит она, пожимая плечами и не обращая внимания на мое шокированное выражение лица.

Мне нужно успокоиться. Я встаю и подхожу к холодильнику, чтобы достать пиво. Выпив полбанки, я спрашиваю со злостью: – Тебе все равно, если я буду с кем-то встречаться?

– Я уеду, Кэл, – отвечает она слишком спокойно и отворачивается. Она говорит таким голосом, когда скрывает все свои эмоции.

У меня такое чувство, будто меня ударили под дых, и я пытаюсь отдышаться. Я выпиваю оставшееся пиво.

– Верно, – отвечаю я. Это все, что я могу сейчас сказать.

– Посмотрим какой-нибудь фильм? – спрашивает она так, как будто ее это не задело. – До того, как я съем весь попкорн?

– Конечно, – говорю я равнодушно и сажусь обратно рядом с ней на диван.

Она права. Она уедет. И то, что между нами происходит, что бы это ни было, это… несомненно, ничего не значит.

Поэтому, когда она ложится на диван и кладет голову мне на колени, я не могу дотронуться до нее. И вместо того, чтобы сказать ей что-нибудь, я освобождаю колени и встаю.

– Думаю, мне надо собрать вещи. Я вылетаю очень рано.

Она странно смотрит на меня и кивает. – Хорошо. Мне сегодня уехать? Я могу попросить Элейн заехать за мной.

– Можешь уехать в любое время, – говорю я, уходя в свою комнату и закрывая за собой дверь. Как только я захожу в комнату, я сжимаю зубы. Я вел себя как придурок, и я знаю это.

Я достаю из шкафа большую спортивную сумку и начинаю запихивать в нее вещи, не задумываясь о том, какую одежду выбираю. Звук телевизора в соседней комнате заставляет меня остановиться. Она не имеет ни малейшего понятия, как ее слова задели меня. Ни единого.

– Кэл? - Найэль заглядывает в комнату. – Ты в порядке?

Ладно, может быть, она что-то понимает.

Я киваю, опуская глаза.

– Я позвонила Элейн. Она уже едет. - Она открывает дверь шире, чтобы войти, и забирает свой рюкзак с кровати.

Я закрываю глаза, пытаясь найти правильные слова.

– Не уезжай. Я не это имел в виду.

– Нет. Все в порядке. В любом случае утром ей будет сложнее приехать.

Найэль выносит рюкзак и чемодан в гостиную. Я бросаю сумку на пол и сажусь на край кровати, хватаясь за голову и пытаясь понять, как убедить ее не уезжать сегодня.

Когда я встаю, Найэль входит в комнату. Мы смотрим друг на друга довольно долго. Она переводит взгляд на пол, печально вздыхая. Затем она хмурит брови. – Что это?

Я поворачиваюсь к шкафу. На полу лежит сложенное письмо и скрученный лист крафт-бумаги. Должно быть, они выпали из шкафа, когда я доставал сумку. Найэль наклоняется, чтобы поднять их. Когда она разворачивает лист, я, наконец, понимаю, что она держит в руках.

– Найэль, не…, – вырывается у меня из груди, когда она открывает рот, затаив дыхание.

Найэль переводит взгляд на меня. Она удивленно моргает, затем медленно опускается на кровать, держа лист так, как будто он может просочиться сквозь ее пальцы. Он дрожит у нее в руках, когда она внимательно рассматривает его. Между бровей появился глубокий след сомнения, словно она не знает, что думать и как реагировать.

Вздыхая, она нежно гладит воспоминание о нашем детстве. Я смотрю, как кончики ее пальцев касаются девочки с белокурыми волосами, играющей на гитаре под деревом, и девочки с голубой лентой в волосах с мальчиком в темных очках, сидящих в домике на дереве, держась за руки. Затем ее дрожащая рука задерживается над Ришель, собирающей цветы в поле.

Когда она поднимает голову, меня поражает боль, которой наполнены ее глаза. Я никогда не видел, чтобы кто-то так страдал, и не знаю, как защитить ее от этого. Мне хочется вырвать рисунок из ее рук и порвать на клочки, попытаться остановить то, что разрушает ее изнутри.

– Почему ты хранишь это? – спрашивает она шепотом и снова смотрит на рисунок, который она нарисовала для меня много лет назад.

– Я не знаю, – отвечаю я тихо.

– Мы впервые поссорились из-за этого рисунка, – бормочет она. В ее голосе звучит страдание. Она поднимает письмо, которое Ришель написала мне перед тем, как уехать.

Найэль закрывает глаза и качает головой. У нее измученное выражение лица, и дрожат губы. Это ранит ее сильнее, чем я мог предвидеть. И я хочу это остановить.

– Николь? – тихо говорю я ее имя. Она сидит с закрытыми глазами, не реагируя.

Когда она снова открывает глаза, на ее лице нет и следа от эмоций, с которыми она только что пыталась справиться. Боль и смущение, которые овладели ей минуту назад, снова были спрятаны за маской. Я слишком потрясен таким преображением, что не могу говорить. Как будто Николь была здесь всего минуту назад, а теперь она исчезла.

В ее кармане раздается жужжание. Она достает маленький черный телефон. – Элейн приехала.

Найэль спокойно и без каких-либо эмоций кладет рисунок и письмо на кровать. Она направляется к двери, но я встаю перед ней. Она отказывается смотреть на меня.

– Не уезжай.

– Я должна, – говорит она шепотом, обходя вокруг меня. В панике я иду за ней в гостиную. Если сейчас она уйдет, то я ее потеряю.

Она берет куртку, закидывает рюкзак на плечо и катит чемодан к двери.

– Николь!

Она поворачивается, оставив дверь открытой, и смотрит на меня ледяным взглядом. – Я не она. Больше не она.

Оцепенев и не в силах произнести ни слова, я стою посреди комнаты и смотрю, как закрывается дверь. Страх заставляет меня кинуться к двери. Но, схватив дверную ручку, я останавливаюсь не в состоянии повернуть ее. Я прислоняюсь лбом к двери, позволив ей уйти.


РИШЕЛЬ

Май – Восьмой класс


– Так чем ты собираешься заниматься этим летом? – спрашиваю я Николь, когда она садится на край моей кровати, листая журнал. Она ночевала сегодня у меня. С тех пор как я переехала в Сан-Франциско, Николь приезжает ко мне в последний уикенд каждого месяца. Ее мама отправляет ее к нам на поезде. Иногда Николь удается уговорить свою маму навестить меня больше одного раза в месяц. Но это бывает очень редко.

– Я не знаю, – она пожимает плечами, не поднимая глаз.

– Ты все еще дружишь с теми девочками? – спрашиваю я сонно, натягивая одеяло на колени. Мы мало спали сегодня ночью. Когда Николь приезжает, мы обычно не досыпаем. И не важно, сколько раз нам велят ложиться спать.

– На самом деле они мне не подруги, – говорит она. – Ты же знаешь.

– Знаю, – говорю я. Кажется, сегодня она спокойнее, чем обычно. Возможно, это как-то связано с ее отцом. – Ты не обязана тусоваться с ними, если не хочешь этого.

– Это делает мою маму счастливой, – говорит она тихо. – Она хотела, чтобы я дружила с ними с тех пор, как мы переехали туда, потому что мой папа работает на отца одной из девочек. И ей нравится приглашать в гости их матерей. Они вместе состоят в родительском комитете… Но мне все равно.

Нет. Это из-за Кэла и Рей.

– Николь, – говорю я, заставляя ее взглянуть на меня. – Ты ведь знаешь, что можешь общаться с ними. С Кэлом и Рей. Тебе просто нельзя им все рассказывать.

– Я не могу дружить с ними, – с грустью говорит она.

– Он спрашивает о тебе, когда я говорю с ним. - Это еще сильнее расстраивает ее. Мне жаль, что они перестали дружить. Этого не должно было случиться.

Николь улыбается, чтобы я перестала грустить, но я знаю, что она притворяется. – Все хорошо. Клянусь. Это же не навсегда, верно?

– Верно, – соглашаюсь я. И тут мне в голову приходит идея, от чего на моем лице появляется довольная улыбка. – Хочешь заняться кое-чем?

Николь медленно кивает, не говоря ни слова.

– Хочешь отрезать мои волосы? Как Бритни Спирс, когда она совсем слетела с катушек. Ну, может, не так коротко. Потом мы можем покрасить их в голубой цвет. Рей взбесится, если узнает, что она не сделала это первая.

– Ты хочешь, чтобы я постригла тебя очень коротко? – спрашивает Николь так, словно не может поверить, что я действительно предлагаю такое. Я знаю, что это развеселит ее. А мне нравится, когда она смеется.

– Да! Это всего лишь волосы. И они будут такие клевые, когда мы все сделаем, – говорю ей я в восторге от идеи. – Возьми машинку для стрижки волос моего папы в шкафу в коридоре. Только смотри, чтобы мама не увидела тебя.



Глава 15

- Почему грузовик перед домом Нельсонов? – спрашиваю я свою маму, поглощая завтрак и наблюдая за мужчиной, который грузит обвернутую мебель в кузов грузовика.

Мама выглядывает из окна. Сначала она мне не отвечает. – О, Кэл. Мне так жаль. Рик, должно быть, получил работу в Сан-Франциско. Интересно, почему же Диана не позвонила мне, чтобы сообщить об этом.

- Что?! – восклицаю я. Встав из-за стола, я выхожу из парадной двери прежде, чем моя мама сможет отругать меня за то, что не поставил свою миску в посудомоечную машину. Я бегу к дому Ришель.

Я практически уже зашел через парадную дверь, когда слышу:

-Чем могу тебе помочь, Кэл?

Я оборачиваюсь к грузовику и вижу отца Ришель.

- Здравствуйте, мистер Нельсон. А Ришель поблизости? – спрашиваю я, мое сердце выпрыгивает, и вовсе не потому, что я так быстро бежал, чтобы оказаться здесь.

- Нет. Извини, Кэл, - говорит он тихо, не глядя на меня. – Она уже в Сан-Франциско со своей матерью, подготавливают новую квартиру к прибытию грузовика.

- Я не знал, что вы переезжаете, - говорю я, пытаясь не показать, насколько я зол.

- Все как-то быстро произошло, - объясняет он, проходя мимо в дом с опущенными плечами. – Ты всегда можешь написать ей, Кэл. Мне, правда, очень жаль. – Его слова звучат как-то вяло и устало, словно он вовсе не это имеет в виду.

- Спасибо, - бормочу я, засовывая руки в карманы джинсов, и иду назад домой с опущенной головой.

- Что происходит? – спрашивает Рей с того конца своей подъездной дорожки.

- Нельсоны переезжают в Сан-Франциско. – Слова в моем рту оставляют горький привкус.

- Почему они переезжают? – требует Рей, словно мысль об этом имеет какой-то смысл.

- Вроде бы ее отец получил новую работу или что-то вроде этого, - бормочу я.

- Ты не знал?

- А ты?- рявкнул я.

- Нет, - ворчит Рей.

- Бред какой-то. Мы же вроде друзья. Я вроде как ее парень. Ты думала, что она хотя бы что-то скажет. - Моя речь становится громче, поскольку гнев вырывается наружу.

- Это не ее вина.

Я поворачиваюсь и вижу Николь за мной. Она выглядит так, словно плакала – ее глаза красные и опухшие. – Она не хотела, чтобы так все произошло. У нее не было выбора. Так что ты не можешь злиться на нее.

- Тогда, почему ты расстроена?

Николь не отвечает. Она смахивает слезу со своей щеки. – Она хотела отдать тебе это.- Она отдает мне свернутый листок бумаги и уходит.


*     *     *


- Ты собираешься хандрить все неделю? – спрашивает Рей, сидя рядом со мной на кожаном диване в офисе моего дяди.

- Я не хандрю, - отвечаю я в свою защиту, смотря в окно.

- Боишься, что ее не будет, когда вернешься назад, так ведь?

- Да, - мой голос едва слышится.

- Тогда почему ты не пошел за ней, когда она вышла от тебя, Кэл? Почему ты позволил ей просто так уйти? Особенно после того, как она сказала, что и есть Николь?

- Нет. Она мне сказала, что она не является ею, помнишь? - Я был не в состоянии принять тот огорченный взгляд на ее лице, который не выходит из моей головы.

- Но она также сказала, что уже нет. Что означает, что она от чего – то бежит.

- Что я должен был ей сказать ей, Рей? А? – требую, повышая свой голос. – Я попросил ее не уходить. Я…

- Но ты не спросил, что с ней случилось, - аргументирует Рей. – Ты не спросил, почему она не в Гарварде или дома со своей семьей, или почему она притворяется, что ее прежней жизни, будто, не было. Ты вообще ее ни о чем не спросил, Кэл! И сейчас… она, вероятно, уехала, и если с ней ничего не случится -,

Я встал, оборвав ее. Я никогда ей не рассказывал, как было тяжело наблюдать за Найэль, когда она сражалась со своими воспоминаниями о нашем детстве, словно возвращение к ним было для нее пыткой.

- Мы должны рассказать Мауре, - утверждает Рей непреклонно.

- Нет, - я смотрю на нее.

- Почему ты такой упрямый?! – вопит расстроенная Рей.

- Потому что мне плевать!

Рей не двигается. Чтобы ни хотела она сейчас произнести, это замерло на ее губах.

- Может быть, она мне нравится такой, какая она есть, и мне без разницы, что ее сделало такой! Может, я просто не хочу знать.

Я не буду заставлять ее вспоминать, если это ранит ее. Я не могу заставить ее пройти через все это снова.

- Что происходит? – спрашивает моя мама из дверного проема. – О чем спорите?

Рей встает.

- Рей, - говорю я угрожающе. – Не надо. Ты обещала держать рот на замке.

Моя мама смотрит вопросительно, переводя взгляд с меня на Рей.

- Ты ведешь себя глупо, Кэл, - говорит резко Рей, пройдя мимо моей мамы в двери. – Мне нужно выпить.

- Эй, тебе еще нет двадцати одного года, юная леди, - кричит моя мама ей через плечо. Она поворачивается ко мне. – И что все это значит? Чем ты довел Рейлин до желания выпить?

Я сажусь назад на диван и провожу руками по лицу.

- Кэл? – мама легонько толкает меня. – Это все из-за той девушки? Из-за нее ты собираешься завтра вернуться в Креншоу? Как же ее зовут?

- Да, - отвечаю я, откидывая голову на диван, уткнувшись глазами в потолок. – Ее зовут Найэль. – Мама сидит рядом со мной и кладет руку на мое колено.

- Я знаю, что ты никогда не говорил со мной о девочках. Но я никогда тебя не видела таким расстроенным, только однажды, когда уехала Ришель в восьмом классе. Так что если тебе нужно…

- Все нормально, - говорю я ей. – Со мной все будет в порядке, мам. Спасибо.

- Ладно, - говорит она, поднимаясь. До того, как она успевает выйти, поворачивается ко мне. – Ты на самом деле беспокоишься об этой девушке…Найэль, так ведь?

Я тяжело вздыхаю. – Да. С первого дня, когда встретил ее.


*     *     *

Через два часа Шон открывает дверь офиса. – Давай, GQ. Поиграем в футбол.

Я сажусь на диване.

- Чувак, хватит сачковать. Пошли, - требует он.

Нет смысла спорить с Шоном. Он все равно возьмет свое. Поэтому я поднимаюсь и следую за ним наружу.

Шон взъерошивает волосы на моей макушке. – Мне нравится твой новый стиль, приятель. Чертовски сексуально.

Я отбиваюсь рукой. – Заткнись, Шон.

- Ты продуешь, Кэл, - объявляет Девин. – Он не может даже нормально поймать.

- Иди в задницу, - препираюсь я, перепрыгивая через ступеньки, и вскидываю руку своему дяде Заку. Он бросает «крученый» мяч прямо в меня и я ловлю его, показывая своему брату средний палец.

- Кэл! - ругается на меня мама с крыльца.

Девин и Шон смеются надо мной, что я попался.

- Рей, ты будешь играть? – зовет ее Девин.

- Нет, спасибо, - говорит Рей, сидя на крыльце рядом с моей мамой и ее сестрой с Хенли, зарывшимся в ее ноги. Должно быть, ее мама и Лиам уехали, пока я был в офисе.

Она все еще избегает зрительного контакта, когда я смотрю на нее. Я ненавижу, когда она сердится на меня.

- Эй, хочешь отработать немного денег из тех, что ты потратил на смену своих рейсов из-за девушки?- спрашивает Зак, когда у нас перерыв, чтобы попить. – Ты так и не сможешь позволить себе купить ударную установку для Рей, если продолжишь тратить деньги, который ты скопил для этого.

Я смотрю на крыльцо, где Рей продолжает смотреть с негодованием на меня, скрестив свои руки.

- Я возвращаюсь завтра, - говорю я ему. – Но я буду здесь на весенних каникулах.

- Что ж, если передумаешь, можешь мне помочь в гараже. Заказы возобновились. На следующих выходных я буду в походе, но после этого сразу же планирую вернуться. Можешь привести с собой подругу, если хочешь.

- Разве это не будет еще большей тратой денег, если мы прилетим сюда вдвоем? – возражаю я.

- Ну, я бы очень хотел посмотреть на эту девушку своими глазами, - признается он. – Я никогда не видел, чтобы тебе кто-то так нравился.

- Как так? – спрашиваю я неловко.

- Эй! Вы играете? Или все еще оплакиваете девушку, которая тебя бросила? – зовет нас Девин. Зак смотрит на меня и посмеивается.

Я проверяю, чтобы мама не смотрела на меня перед тем, как снова показать ему средний палец. Нет ничего святого для этой семьи.

*     *     *


Игра закончилась, будучи хорошим отвлечением. Когда я поднимаюсь по ступенькам на крыльцо за парнями, то я весь вспотевший и уставший.

Я падаю в кресло – качалку, которое только что освободила моя мама. Рей все еще сидит там, обернув руками свои ноги. Я не могу принято то, что она расстроена из-за меня.

- Все еще злишься на меня? – спрашиваю я ее.

- Нет, - говорит она тихо. – Я все еще думаю, что ты сглупил, но я не злюсь на тебя.

После недолгого раскачивания в тишине, она спрашивает:

- Могу я спросить тебя кое - что? И ты не можешь мне дать неубедительный ответ.

- Ладно.

- Почему ты поступил в Креншоу? У тебя были все шансы поступить в Калифорнийский Университет в Лос-Анджелесе. Это было даже перечислено на совете по поводу колледжей в офисе. Что заставило тебя передумать?

Я окидываю взглядом высокие вечно зеленые растения, окружающие помещение, продолжая раскачиваться.

- У меня на самом деле нет хорошего ответа. Я принял решение в порыве. Нет никакой другой причины. Но вся причина в Ришель, почему я подал документы в первое же место, - признался я.

- Мм… что?

То, что я собираюсь рассказать ей, не будет целесообразным, но она спросила, так что, я скажу ей правду.


*     *     *

- Привет, - говорю я, отвечая на звонок.

- Привет, - отвечает Ришель. – Чем занимаешься?

- Ничем. Просто смотрю баскетбол. – Я прислоняюсь к подушке, закинув руки за голову. – Чем ты занимаешься?

- Смотрю, как лак сохнет.

- Серьезно?

- На ногах. – Я слышу улыбку в ее голосе.

- Забавно.

- Как тебе посещенные кампусы?

- Нормально. Как и все другие кампусы. – Я беру игрушечную баскетбольную установку и начинаю ее бросать в воздухе.

- Все еще не знаешь, куда хочешь поступить? Это же наш выпускной год. Предполагается, что у нас уже должна быть какая-то идея, что мы хотим делать остаток нашей жизни, - говорит Ришель насмешливо.

- Да, верно. И у меня такой огромный жизненный опыт. Как я могу принять подобное решение? Это на самом деле не имеет значения, куда бы я не поступил. А что на счет тебя? Ты уже решила?

Ришель с минуту молчит. – Поступлю в любой колледж, который будет хорошо звучать для меня. За исключением Гарварда.

Я смеюсь. – Ты все еще общаешься с Николь? Долгое время мы не упоминали Николь. Это тяжело, зная, что Ришель была в состоянии остаться друзьями с ней, в то время, как Рей и я будто не существовали для нее.

- Ага. У нее было балетное выступление в Сан-Франциско в прошлые выходные.

- Правда? Я не знал, что она танцует.

- Знал бы, если разговаривал с ней.

Сейчас я бы не хотел поднимать эту тему.

- Я знаю. Я обещала не вспоминать об этом, - говорит она, когда я молчу. – Я просто не выношу мысли, что вы больше не друзья.

- Неважно, - отвечаю я. Я не собираюсь признаваться, что скучаю по Николь. Не тогда, когда она даже не взглянула на меня в течение трех лет. Я не собираюсь ее умолять дружить со мной снова.

- Давай выберем колледж и поступим туда вместе, - говорит Ришель, вырывая меня из моих гневных мыслей. – Выбери любой колледж. И если мы оба поступим, и у нас не будет лучшего варианта, тогда туда и подадим документы.

Я смеюсь. – Почему бы и нет? Куда ты думаешь?

- Мм… какие команды сейчас играют?

Я смотрю на телевизор на моем комоде. – Мемфис и Креншоу.

- А где находится Креншоу?

- В Нью-Йорке. Немного севернее Итаки и Корнеля, я думаю.

- По мне, так звучит отлично, - смеется она. – У черта на куличках. Мне нравится.

- Ты серьезно собираешься подать документы?

- Обещаю.

- Хорошо. Давай сделаем это. – Я знаю, что этому не бывать. Закончится тем, что мы окажемся где-то неподалеку, в совершенно разных университетах. Но в этом есть что-то хаотичное, делать что-то, что я никогда не сделал бы, это и заставило меня согласиться.

- Кэл, да ты даже не отправишь заявление.

Как только она бросает мне вызов, я посвящаю себя этому смехотворному договору. И это - освобождение …, чтобы сделать что-то ни по какой другой причине, а просто … просто так.

- А что, если отправлю?

Она смеется. – Тогда увидимся в Креншоу.


*     *     *


- Но Ришель не поступила в Креншоу, - говорит смущенная Рей.

- Я знаю. Когда я поступил, я надеялся, что она будет там, - отвечаю я. – Я не уверен, где она в итоге оказалась. Она перестала со мной общаться незадолго до этого.

- Ты никогда мне не говорил, из-за чего она перестала с тобой общаться.

Я пожимаю плечами.

- Ты спрашивал ее? Или ты просто позволил ей уйти, как ты всегда делаешь?

- Я, правда, пытался, Рей. Но от нее не было ответа, как бы я старался.

Я звонил Ришель и отправлял ей смс - сообщения и электронные письма недели напролет. Она никогда не отвечала, ни разу. А потом я слишком рассердился, чтобы пытаться. Меня взбесило то, что она просто послала меня ко всем чертям, таким образом, не из-за чего… по крайней мере, не из-за того, что я вообразил.

- Ты, должно быть, натворил что-то.

- Тогда я понятия не имею, что же это было.

- Она тебе что-нибудь говорила?

- Мы же общались через тебя, забыл? Мы были друзьями, но не то, что вы двое. Она была безумно влюблена в тебя, даже когда мы были детьми.

- Нет, не была, - насмехаюсь я.

- Ты серьезно? – возражает Рей, поднимается, таращась на меня. – Да, была. Как ты мог не знать?

- Хм…письмо говорит об обратном, - возражаю я, все еще чувствуя ожог от отказа, даже по прошествии времени.

- Какое письмо?

- То, которое отдала мне Николь после ее переезда, в котором она рассталась со мной, - объясняю я. Это было ужасно не знать о ее переезде до того, как она уехала, но потом ее расставание со мной через дурацкое письмо было еще хуже. Я не знаю, зачем хранил его.

- Ох. То самое письмо. Ты изменился после ее переезда, знаешь, - говорит Рей, вызывая в моей памяти худшее лето в моей жизни.

- Нам не следует об этом говорить.

- Мы никогда и не говорили, - говорит Рей. – Ты просто закрылся и отказывался разговаривать с кем-либо около недели.

- Серьезно. Не лезь в это, Рей, - отвечаю я. Я знаю, что мы были всего лишь в средней школе, но я потерял мою подругу и лучшего друга в тот день. Мне нужно было время, чтобы отойти от этого…или может этого так и не произошло.

- Чтобы она ни сказала в письме, это не было таким ужасным. Я имею в виду, вы потом снова стали друзьями, - продолжает Рей, игнорируя меня.

- Мы просто должны были остаться друзьями, - бормочу я, кладя свою голову на спинку кресла-качалки. – После уже было не то. Мы даже больше не виделись. Так что я точно уверен, что она не была влюблена в меня.

- Поверь мне, была. Она, вероятно, просто знала, что это не сработает. Я имею в виду отношения на расстоянии, когда тебе тринадцать – это бессмыслица, - вздыхает Рей, притягивая свои колени к груди. – Тебе не понять женской логики.

- Я не собираюсь спорить с тобой из-за этого, - признаю я.

Мы ничего не говорим на протяжении минуты, тихо раскачиваясь. Тогда рот Рей округляется, словно ее осенила какая-то мысль. – Ты ей рассказал что-то о девушке, не так ли?

- Когда? – пытаюсь я следовать ее девичьей логики, но не могу.

- Когда она перестала с тобой разговаривать. Ты рассказал ей о девушке. Я знаю это.

Я пытался вспомнить. Кажется, это так давно было.

- Ох, - дышу я.

- Что?

- Лили. Я рассказал ей о Лили, - говорю я, вспоминая, насколько тихий она была после того, как я признался, каким плачевным был мой первый раз.

- Ты такой идиот, - говорит Рей, тряся своей головой. – Никто не говорит девушке, которая влюблена в тебя, о потере своей девственности с другой девушкой!

- Она была одним из моих лучших друзей! Я же сказал тебе, - отвечаю я.

Рей закатывает глаза. – Ты такой тугодум. Не мудрено, что ты не можешь продержаться в отношениях больше месяца.

- Ты, правда, думаешь, что Лили и есть причина, почему она перестала со мной разговаривать? – спрашиваю я все еще скептически.

- Однозначно, - Рей выпускает смешок. – Ты должен позвонить ей. Ты знаешь, еще не все потеряно. И если она все еще дружит с Николь, она может знать, что с ней произошло.

- Не уверен, что она будет разговаривать со мной. Прошло ведь уже три года.

- Что тебе терять?

Она была права. Я уже однажды потерял ее. Что плохого могло случиться? – Позвоню ей позже, если поймаю здесь сигнал.


*     *     *


Сигнал в Орегонских лесах прерывистый. Нет потребности в вышке сотовой связи для приблизительно сотни отшельников, которые предпочитают природу цивилизации, включая моего дядю.

У меня все еще есть номер сотового Ришель в моем телефоне. Поэтому попытаюсь найти точку, где ловит, и позвоню ей.

- Привет. Это Ришель. Меня сейчас нет. Оставьте сообщение и я вам перезвоню, если есть желание поболтать.

Звук ее голоса возвращает отголоски воспоминаний. Я скучал по ней, и это заставило слушать ее голос снова, чтобы понять насколько сильно скучал.

- Мм, привет, Ришель. Это Кэл. Я знаю, что прошло время. И мне жаль, что я не звонил. Вот думал, как ты там и на каком колледже остановилась. Я в Креншоу. Клянусь, что ты не ожидала этого, так ведь? Ладно, у тебя есть мой номер. Надеюсь, что перезвонишь.



НИКОЛЬ

Сентябрь — Первый год средней школы.


- И как тебе средняя школа? – спрашивает Ришель, когда я вхожу в ее комнату.

- Глупо, - бормочу я, садясь на большую подушку – кресло в углу. – Все только том, что ты носишь. С кем общаешься. Кому ты нравишься. Это так глупо.

Ришель смеется. – Не может быть так плохо.

- Мне даже не хочется ни с кем общаться. Это утомительно, - говорю я со стоном. – Кроме того, Эшли, Ви и Хизер говорят более, чем достаточно, так что я сомневаюсь, что кто-либо заметит, если я не заговорю.

- Ты раньше никогда не разговаривала. – Потом ее карие глаза загораются. – Ты можешь быть загадочной горячей девчонкой, которая молчит, - говорит Ришель соблазнительным голосом, ухмыляясь.

Я знаю, она пытается поднять мне настроение. Но я на самом деле ненавижу среднюю школу. В ней так много… осуждения.

- Кому какое дело, - бросает она, когда я тщетно пытаюсь улыбнуться.- Не разговаривай. Увидишь. Ты станешь самой популярной девчонкой в школе, не сказав и слова.

- Серьезно? – здесь я должна улыбнуться.

- Люди глупы, - отмечает она с легкостью. - Например. Посмотри, с кем ты вынуждена тусоваться. Эти же девчонки просто одноклеточные.

Я улыбаюсь, и она улыбается в ответ.

- Ты и не представляешь, - говорю я, все еще улыбаясь. – Я, если честно, вынуждена не обращать на них внимание большинство времени, просто качаю головой, так они думаю, что я вся во внимании.

- Хотела бы я, чтобы у тебя хватило смелости послать их. Я знаю, что ты не хочешь расстраивать своих родителей, но эти девочки…, - пыхтит Ришель от раздражения. Мы уже касались этой темы много раз.

Она продолжает:

- Как я и сказала, люди скрытные и поверхностные. Ты просто маяк для этих девчонок, который притягивает пенисы.

- Ришель! – уставилась я на нее.

- Ну, ты же знаешь, что я имею в виду. Ты просто шикарная. Парни толпами ходят за тобой, что значит и ходят толпами за ними. Они выигрывают по умолчанию.

- Так грустно, когда ты такое говоришь, - трясу я головой, вся съежившись.

Ришель и я на самом деле не говорим об этом, но она знает, что я вижу себя совсем иначе, нежели другие люди. Я - упаковка, славно и аккуратно обернутая моими родителями. Наполненная ожиданиями совершенства - от моих волос к моим зубам, к моей совершенно выглаженной одежде. И нет ничего настоящего в том человеке, которого я представляю миру, и таким образом, я ничего не вижу кроме миража, когда смотрю в зеркало. И то, как я смотрю настолько фальшиво, насколько я чувствую.

Никто и понятия не имеет, кто я на самом деле под этим прекрасным бантом, которым связаны мои волосы. Кроме Ришель.

- Как бы я хотела посмотреть, как ты молчаливо управляешь школой.

- Я бы тоже этого хотела, - вздыхаю я. – Ты моя единственная настоящая подруга.

- Та же беда, - усмехается Ришель.

- Ну, мы все равно переживем это испытание средней школы, даже если мы не вместе, заявляю я.

Ришель молчит. Она смотрит на свои руки.

- Не надо, - говорю я ей. – Со мной все будет в порядке. Ты должна верить, что, в конечном счете, ты приедешь в Ренфилд. Кроме того, я уже начала составлять наш список дел после выпускного.

- Правда? – спрашивает она, воспрянув духом. – И что значится самым первым?

- Провести лето в пешем походе по Европе.

- Твои родители никогда не позволят тебе, - говорит Ришель со смешком.

- На самом деле, Гарвард поощряет студентов проводить свой первый год за границей, чтобы посмотреть мир. Они будут думать, что это - прекрасная идея, поверь мне.

- Тогда давайте проведем целый год, делая это, вместо одного лета. Мы совершим кругосветное путешествие. Когда еще мы сможем убить целый год?

- Правда. Вызов принят. - Я беру ровный желтый лист из моей сумочки и вычеркиваю «в течение лета» и добавляю «в течение года».

- Дай-ка взглянуть, - просит Ришель, протягивая руку.

Я встаю и присоединяюсь к ней на кровати, отдавая ей листок.

Ришель читает: - Кругосветное путешествие в течение года. Прокатиться на воздушном шаре. Помочь кому-то, кто не желает помощи. - Она смотрит на меня и улыбается. - Мне нравится это. Она замолкает, затем говорит, - Ох. Тогда давай сделаем вот это.

Она берет ручку и пишет: - Помочь детям вспомнить, что они дети, даже когда их жизни ужасны.

От этого сжимается мое сердце… в хорошем смысле.

Она снова начинает смеяться вслух. – Влюбиться. – Потом она дописывает «в Кэла» в скобках. И добавляет «потерять девственность с Кэлом».

-Ришель! Этот список мы должны выполнить вместе!

- Здесь я тоже возьму его имя в скобки. Ты можешь влюбиться и потерять свою девственность с кем угодно.

- Ага, этого никогда не случится. – Сама идея симпатии к парню, исключая любовь к нему, кажется невозможной. Большинство парней, которых я знаю, раздражают меня….кроме Кэла. Хотя я больше с ним не разговариваю. Кроме того, я никогда так не поступлю с Ришель. Я же ей обещала много лет назад, что не сделаю так.

- Дай-ка посмотрю, - протягиваю я руку, чтобы взять лист назад. – Скатиться по холму? Ты серьезно?

- Когда последний раз ты скатывалась с холма? – бросает она мне вызов.

- Никогда, - говоря я тихо.

- Вот именно.

Я пишу: - Прожить самый счастливый день в своей жизни.

- Что это за день? – спрашивает Ришель.

Я улыбаюсь.- Я пока не знаю.


Глава 16

Я падаю на потрепанный кожаный диван в «Бин Баз», уставший и разбитый. Я провёл весь день разъезжая по Креншоу в поисках Найэль. Но я не смог её найти.

Я проверил каждое возможное место, пришедшее в голову: отель, приют для бездомных, у Элейн, больницу, медицинский кабинет, «Старлайт» и вернулся сюда. Я ездил по случайным улицам в надежде увидеть её идущую мимо. Я звонил ей. Я писал ей. Я делал всё, разве что не кричал её имя, хотя и подумывал об этом. Она ушла, а я не имею понятия, что теперь делать.

- Плохой день?

Симпатичная девушка, одетая в свитер с глубоким вырезом, сидит рядом со мной с книгой на коленях.

- Очень, – отвечаю я, сильнее вжимаясь в диван. Моё тело чувствует, что вот-вот обрушится изнутри.

- Я бы с радостью купила тебе что-нибудь покрепче кофе, если ты хочешь уйти отсюда, - предлагает она с сочувствием.

Я вежливо улыбаюсь. – Спасибо, но, - бормочу я, когда кто-то цепляется за меня, приземляясь на колени. Я немею, когда вижу Найэль, перешагивающую через меня.

Прежде чем я могу отреагировать, она говорит:

– Забираю свои слова назад. Я не хочу, чтобы ты с кем-нибудь встречался, - она обхватывает руками мою шею и целует у всех на виду. Я всё еще пытаюсь отдышаться, когда она отстраняется. – Хорошо?

Она вернулась. Беззаботная девушка, которую я встретил в этом кафе. Я могу мучить себя, гадая, где она была, или, пытаясь выяснить, что случилось с Николь. Но сейчас мне всё равно. Найэль сидит у меня на коленях, улыбается, и это всё, что имеет значение.

- Привет. Как прошло твоё Рождество?- спрашивает она радостно. Нет ни намека на страдание в её голосе или печаль в её глазах, которые преследовали меня с того момента, когда я позволил ей уйти.

Девушка в откровенном свитере пялится на нас. Вообще - то все пялятся. Я должен был уже привыкнуть к этому в этом месте – я убежден, что в этом плане я - легенда.

Кто-то прочищает горло.

Мы смотрим. Мэл стоит рядом, уперев руки в боки. – Я знаю, вы все ещё проходите фазу медового месяца, но все же, это семейное заведение.

Найэль улыбается ей. – Всё нормально. Мы уже уходим.

Она встаёт и берет меня за руку.

-Хм... Прости, Мэл.

Найэль практически сталкивает меня с дивана и выводит за дверь. Когда мы оказываемся снаружи на холоде, она поворачивается и снова обвивает своими руками мою шею. Мой мозг не решается признать, что она действительно здесь, стоит передо мной. И…действительно рада меня видеть.

Я заключаю её в объятия, зарываясь лицом в ее волосах. – Ты не представляешь, как я сейчас счастлив.

- Ты думал, я уехала, не так ли? – она обнимает меня в ответ.

- Да, – говорю я, тяжело вздыхая. - Прости, что не пошёл за тобой, когда ты ушла. Я должен был. Я просто…

- Всё нормально, – говорит она, глядя на меня. – Я всё ещё здесь. – Её взгляд встречается с моим. – Мы не должны говорить об этом.

И поэтому мы не будем. Последнее, что я хочу, это чтобы она ушла снова. Вместо этого я отвечаю ей, наклонившись и поцеловав её теплые губы. Она пробегается своими пальцами по моим волосам и прижимается ко мне. Поцелуй набирает темп, вместе с моим пульсом.

Она бормочет: - Давай вернёмся к тебе, - её губы все ещё касаются моих. Я думаю, что ответил, но это могло бы сойти за низкий стон.

- Прошу прощения, – мы поворачиваем свои головы. Мэл стоит на ступеньках, скрестив руки на груди и глядя на нас. – Вы серьезно?

- Эм…да. Мы действительно уже уходим, – произношу я, и моё лицо вспыхивает. Я беру руку Найэль и иду к грузовику. Сумки Найэль уже находятся на переднем сидении, когда мы забираемся в него. Я улыбаюсь, зная, что она спрятала их здесь, когда поняла, что грузовик не заперт. Существует еще часть меня, которая верит, что всё это мне снится.

Особенно, когда мы входим в мою квартиру, и она идёт прямо ко мне в спальню, сбросив куртку на диван и снимая свою рубашку через голову. Лучше бы этому не быть сном.

Когда я вхожу в спальню, её ботинки сняты, и она расстёгивает джинсы.

Я бросаю свою куртку на кресло.

- Ты уверена на счёт этого? - спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от кожи, которую она только что обнажила.

Она кусает губу и кивает. Стягивая свои джинсы и снимая носки, она ложится на мою кровать. Я смотрю в её глаза, ожидая какого-либо намека на то, что она играет со мной. Это было бы жестоко, особенно учитывая, что я полностью увидел её – это было бы очень жестоко.

Я беру свою футболку за ворот и стягиваю её, бросая на пол. Я отказываюсь смотреть в сторону, опасаясь, что если я сделаю это, даже на секунду, я проснусь. У меня был такой сон прежде.

- Вау! – Она поднимает брови. – Я не ожидала увидеть такое.

Я замираю. Я даже еще не снял штаны. Тогда я понял, что она говорит о моей груди. И я не знаю, как реагировать. Что сказать? Спасибо? Я решаю ничего не говорить, нависаю над ней, лежащей на кровати, и она скользит руками по моей коже, вызывая волну мурашек. Я мягко целую её, держа себя над ней.

- Только скажи мне, что я должна делать, - бормочет она мне в рот. Я не ожидал, что она будет настолько откровенной. Но есть что-то в том, как она говорит, и это заставляет меня остановиться.

Я отступаю и смотрю на неё сверху вниз. – Что ты имеешь в виду?

- Просто... Дай мне знать, как это следует делать, - её голубые глаза с оттенком тревоги ищут мои.

- Подожди, – поднимаюсь я. – Найэль, это твой первый раз? - Но этого не может быть. Это, должно быть, какая шутка, потому что это уже слишком.

- Ну, да, - она отвечает, опираясь на локоть. – Всё в порядке, так ведь?

Я киваю, стараясь переварить это.- Но…- Я был готов уже спросить о Кайле. В последнюю секунду я останавливаю себя. – Ты же кое с кем встречалась… долгое время.

- Я знаю, - отвечает она, садясь.

- Тогда, как так вышло, что ты до сих пор девственница?

- Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь ко мне прикасался, – отвечает она прямо. – Но я доверяю тебе. Я всегда доверяла тебе.

Вот дерьмо. Снова эти слова. «Я доверяю тебе». Эти слова тяготят ожиданием. Чёрт, я действительно ненавижу эти слова сейчас. Вдобавок ко всему то, что я сказал на глазированном дереве о том, что у каждого первый раз отстойный, возвращает к тому, чтобы дать мне пинка под задницу. Никакого давления или что-то в этом роде.

Я поднимаю её одежду и вручаю ей.

- Что? – спрашивает она, забирая её у меня. – Ты не хочешь заняться со мной сексом?

- О, я определенно хочу заняться с тобой сексом, - уверяю я её, надевая обратно футболку. – Но сейчас я должен сделать исключение.

- Что ты имеешь в виду?- спрашивает она, держа свою одежду на коленях, не двигаясь.

- Сделаешь мне одолжение? Оденься в ванной, пока я не приду за тобой? Ладно?

Она медленно кивает, сбитая с толку. Когда она встаёт, я нежно беру её руки, и оставляю мягкий поцелуй на её губах.

- Мне нужна минутка.

- Ладно, – говорит она тихо, прежде чем выйти из спальни.

Я прикрываю за собой дверь и закрываю глаза, проводя рукой по своим волосам. Дерьмо. Делаю быстрый вдох и иду к шкафу. Где-то здесь была коробка, наполненная…. Вот она.

Свечи. Я расставляю свечи по комнате и зажигаю их. Я откидываю покрывало с кровати. Подключаю свой айфон. Выбираю подходящий лист воспроизведения. И выключаю свет.

Отступаю назад и проверяю комнату. Намного лучше.

Прежде чем уйти, я беру презерватив из моего комода и оставляю его на столе возле кровати. Обычно, я не столь очевиден в этом. Мне нравится делать так, что как будто он появляется из ниоткуда. Но в этой ситуации будет немного больше напряжения, и я не хочу искать его, когда придет время. В последнюю минуту я решаю снять ботинки и носки. Они всегда наихудшие враги. Нет тонкого способа избавиться от них. Когда я выхожу из комнаты, душ выключается. Не ожидал этого. Я ухмыляюсь, уже предвкушая запах её чистой кожи. Я до сих пор не могу поверить, что у Кайла и Николь никогда не было секса. Я не жалуюсь. Но я мог бы поклясться ...

*     *     *

РЕЙ: Где ты?

Я: Внизу.

РЕЙ: Парадная дверь. Приди, забери меня.

- Рей здесь, – говорю я Брэди и Крейгу, которые играют в что-то на подобие пивного дартса. – Я иду наверх, чтобы забрать её. Сейчас вернусь.

- Хорошо, – отвечают они в унисон, не глядя на меня.

Я пробираюсь сквозь толпу и поднимаюсь по ступенькам. Наверху никого, так как вечеринка проходит в подвале и на улице. Я понятия не имею, почему Рей нуждается в сопровождении, но неважно.

- Где она сейчас? – фыркает Ви. – Я не буду ждать здесь вечность.

Я останавливаюсь, прежде чем завернуть за угол.

- Она наверху с Кайлом. Боже, они провели всё лето вместе. Кто бы мог подумать, что они не смогут оторваться друг от друга даже на одну вечеринку, – добавляет Хизер таким тоном, который сводит меня с ума. Так много драмы из-за одного человека.

- Я не смогла бы держать свои ручонки подальше от него вообще, – говорит Эшли с соблазнительными нотками в голосе.

- Эшли! – хихикает Хизер.

Я практически сталкиваюсь с ними, когда они выходят из-за угла. Они сразу не признают меня, но драматично вздыхают, будто я у них на пути.

Когда я добираюсь до парадной двери, Рей там нет. На самом деле никого нет.

Я достаю свой телефон.

Я: Возле парадной двери. Ты где?

РЕЙ: В ванной. Подожди меня.

Я присаживаюсь на ступеньки, что ведут на второй этаж и жду. Слышу щелчок открывающейся двери на верху лестницы и встаю, ожидая, что это Рей.

- Я просто не хочу делать это здесь, хорошо?- говорит Николь. - Мы в гостях, и это не совсем то, что я имела в виду.

- Ты вообще когда-нибудь обо мне думаешь? – требует Кайл.

- Эй, ты получаешь именно то, что хотел, – Николь отскакивает назад.

- Ладно. Послушай, прости, – говорит Кайл. – Но я хочу тебя так долго, и ты скоро уедешь в колледж…

К счастью, дверь закрывается снова. Последнее, что я хочу услышать, как Кайл говорит Николь, как много она значит для него.

- Готов?- спрашивает Рей, появляясь передо мной.

- Идём, - отвечаю я, следуя за ней по лестнице.


*     *     *

Оглядываясь назад, я думаю, что вообще неверно истолковал этот разговор.

Дверь ванной открывается, и Найэль выходит, стягивая с сухих волос резинку, позволяя им падать на плечи. Она надела свою одежду обратно, что делает меня счастливым. Я предпочитаю быть тем, кто её снимет.

- Я готова, - заявляет она, будто вот-вот выбежит на баскетбольную площадку.

- Хорошо. Никакой спешки. Никакого давления. Мы собираемся…

Она вскакивает на меня, обернув ноги вокруг моей талии. Я пячусь назад и подхватываю её руками за попку, чтобы удержать. Сексуальная улыбка появляется на её лице. Она наклоняется до тех пор, пока её губы не касаются моих, дразня. Даже ощущение её дыхания на моей коже воспламеняет меня. Её рот движется вместе с моим, медленно.

Найэль целует меня в подбородок, следуя вниз по шее, пока я несу её в спальню. Я ставлю её на ноги, обхватываю её лицо, чтобы снова поцеловать, не в силах насытится ею. Её руки скользят под футболку, и я помогаю снять её через голову. Я дрожу, когда её пальцы пробегают по моей коже, и её рот находит мою грудь. Я стягиваю её рубашку, когда она добирается до молнии на моих джинсах. Я расстегиваю её молнию, одновременно пытаясь сбросить джинсы, и это отнимает слишком много усилий. Мы оба стоим здесь в нижнем белье, глядя друг на друга.

Я ищу в её глазах хотя бы какие-то колебания. Я действительно мог бы потратить ночь, глядя в эти глаза. Она встает на цыпочки и шепчет:

- Я хочу этого. Обещаю.

Это всё, что мне нужно, и я скольжу руками по её талии и целую её с большей страстью и хочу того, что не чувствовал в своей жизни никогда. Клянусь, я горю. Каждый мой дюйм.

Найэль медленно опускается на спину, и я здесь же, над ней, целую её, прикасаясь к ней. Она тяжело дышит, когда я следую руками вниз по коже, мне требуется время, чтобы изучить её всю. Я признаю, что существует не так много вещей, на которые я способен в самом сексе, что могут причинить ей дискомфорт, но я могу сделать запоминающимся то, что произойдёт перед ним. И судя по звукам, что она издает, верю, что мне это удаётся …

Я держу себя над ней, овладевая девушкой подо мной. Моё сердце заходится, она так прекрасна. И она доверяет мне…


*     *     *

Найэль лежит спокойно на моей груди, и я напряжён в ожидании хоть какой-либо реакции. Мне было нелегко, когда я пытался расшифровать её быстрые вздохи и закрытые глаза, когда это происходило. Я понятия не имел, что происходит в её голове. До сих пор не имею.

- Эм, - наконец говорю. – Как ты себя чувствуешь?

Пауза. Я замер, практически затаив дыхание.

- По-другому.

- Это хорошо или плохо?- спрашиваю я быстро.

Она легко смеется, рисуя круги у меня на груди. – Просто по-другому.

Найэль поднимает голову и улыбается мне. Затем она наклоняется и целует кончик моего носа. Я всё ещё не двигаюсь, боясь стать еще одним ужасным первым разом в статистике.

- Кэл, это был наш первый раз, – говорит она, не помогая мне. – Мне не с чем сравнить.

- О, - отвечаю я, пытаясь расслабиться.

- Поэтому мы должны сделать это снова, - говорит она всерьез, прижавшись губами к моему плечу. Я хватаю её за талию, чтобы перевернуть на спину. – Не сегодня, - заявляет она категорически. – Я не смогу сделать это сегодня. Но в будущем мы сможем…снова.

- Отлично. Это хорошо. Тогда, когда ты будешь готова, – отвечаю я, запинаясь, с облегчением. Я притягиваю её к себе и целую в макушку. – Я собираюсь пойти в ванную. Ладно?

- Ладно, – говорит Найэль. Я наклоняюсь и целую её снова перед тем, как достать боксеры.

Когда возвращаюсь, Найэль одета в одну из моих футболок, которая висит на её бедрах. Она натягивает ближайший уголок простыни с кровати. Я бросаю ей шорты с комода, прежде чем помочь заправить простынь, и отбросить одеяло и подушки к изголовью.

Она встает на кровати, проходит по ней туда, где стою я, наклоняется, кладя руки на мои плечи, и дарит быстрый поцелуй. Я скольжу руками вдоль голых бедер, и прежде чем могу остановить себя, опрокидываю её на спину, и её маленький поцелуй перетекает в более глубокий с моей стороны.

- Кэл, - говорит она. Я стону в ответ. – Мы не можем.

Я сваливаюсь на кровать рядом с ней. – Точно. Прости.

- О, - вскакивает она, оставляя меня. – Тебе это точно понравится.

Я следую за ней в гостиную. Она приседает возле сумки, копаясь в ней. Я сижу на диване и жду, включив телевизор. Я слышу шорох пластика, и как открывается упаковка чипсов. Я немного нервничаю, потому что знаю, что сейчас произойдет.

- Закрой глаза, – требует она.

- Найэль, это один из твоих экспериментов с чипсами?

- Этот будет хорошим, – обещает она. – Но закрой глаза, чтобы получить полное представление. Не подглядывай.

Я закрываю глаза. Потом чувствую, как она садится мне на колени. Пока что, мне нравится этот эксперимент.

- Открой рот, - инструктирует она.

Я слушаюсь. Чувствую зефир во рту. Кусаю. И…

- Это отвратительно, - жалуюсь я, проглотив его. Это было «Cool Ranch Dorito» в середине?

- Я думаю, он довольно хороший, – говорит она, кусая один.

- Ты самая странная девушка, которую я когда-либо встречал.

- Господи, - говорит она, целуя меня в щеку с набитым зефиром ртом.

*     *     *

Я открываю глаза следующим утром, и смотрю прямо в яркие синие глаза Найэль. Мы оба свернулись калачиком и находимся лицом друг к другу. Её руки спрятаны под подушку.

- Привет, - говорю я, стараясь не дышать слишком сильно.

Она улыбается слегка.

-Ты в порядке?- спрашиваю я, когда она продолжает просто лежать, глядя на меня.

Она кивает.

- Давно проснулась?

Найэль кривится.

- Ты вообще спала?

Она неохотно качает головой, её глаза бродят вокруг.

-Ты уверена, что в порядке?

Она демонстрирует лёгкую улыбку и кивает. Но есть странное напряжение в улыбке.

- Ты не собираешься говорить со мной, пока не почистишь зубы, не так ли?

Она улыбается ещё шире, губы всё еще прижаты друг к другу, и качает головой.

- Хорошо. Ну, я собираюсь принять душ сейчас, если всё в порядке, а потом ванная вся в твоём распоряжении.

Она кивает, но по-прежнему не двигается, даже когда я встаю с кровати. Она остается на своей стороне, глядя прямо перед собой. Я смотрю на неё с порога. Что-то не в порядке.

Когда я выхожу из душа, то возвращаюсь к себе в спальню. Я собираюсь открыть дверь, но останавливаюсь, держась рукой за ручку. Прислушиваюсь. Я клянусь, что слышу ...

Она разговаривает сама с собой. Я рискую и приоткрываю её, чтобы увидеть Найэль расхаживающую рядом с моим столом, её прямые руки прижаты по бокам к телу, голова опущена вниз. Она громко выпаливает одну из своих бессвязных тирад. Я не могу разобрать всё, что она говорит, но она определенно взвинчена. – Что же мне теперь делать? – бормочет она. Я думаю, что слышу, как она говорит. - Это не должно было случиться. - Я могу только предположить, что это она обо мне, или о том, что мы сделали вчера вечером. И теперь я чувствую себя крайне дерьмово.

Я собираюсь закрыть дверь, когда она бросается на кровать и кричит в подушку. Я не могу двигаться. Холод несётся по моему телу.

*     *     *

- Мне нужно найти ванную, - говорю я Рей и ребятам, вставая со стула, который я занимал на протяжении вечеринки. Я не знаю, почему мы вообще на них ходим. Мы просто сидим в углу и держимся особняком. Ну… Рей и я держимся. Крейг и Брэди шатаются время от времени, при этом используя нас как базу, когда их динамят понравившиеся девушки.

Я легко нахожу ванную на первом этаже по очереди из девушек, ожидающих, чтобы воспользоваться им.

- Логан, ты можешь воспользоваться ванной в моей комнате, если хочешь, – Реджи говорит так, чтобы никто не услышал. – Она наверху. Только не говори никому, что я тебе разрешил. Никого не пускай туда.

- Спасибо, - говорю я. Я благодарен, что он единственный из нескольких парней с баскетбольной команды, кто общается со мной вне площадки.

- Эм, и если увидишь там кого-нибудь, прогонишь их?

- Конечно, - говорю я, прокладывая свой путь к передней части дома. В верхней части лестницы есть «ворота» для собак, блокирующие проход, со знаком «Вход воспрещен» прикрепленным к ним. Я освобождаю ручку так, что они распахиваются, и закрываю их за собой.

Дверь Реджи узнаваема, украшенная знаками «Не входить» и «Стреляю без предупреждения». Уже когда я собираюсь открыть дверь, я слышу, как кто-то разговаривает. Отлично. Я действительно не хочу найти кого-нибудь здесь.

Я собираюсь развернуться и ждать в очереди длиною в час внизу, когда слышу звук, похожий на… крик, но приглушенный. Я замираю. Теперь я не могу уйти, не проверив, всё ли в порядке. Я медленно открываю дверь на достаточное расстояние, чтобы заглянуть. Темно, но аквариум Реджи даёт достаточно света, чтобы разглядеть силуэт человека... девушки, сидящей на краю кровати с подушкой на коленях. В одиночку.

Она наклоняется, зарывается лицом в подушку и кричит. Это такой болезненный звук, даже приглушенный, он посылает холод вниз по моей спине. Я смотрю, как она убирает подушку и встает, поправляет волосы и проводит дрожащими руками по передней части юбки. Это Николь.

Я закрываю дверь и ныряю в комнату сестры Реджи, пока не слышу, что она ушла.

- Это было так просто? – говорит Рей, когда я возвращаюсь. – Ты просто выходил на улицу?

Я качаю головой, ища в толпе Николь Бентли. Я нахожу её в другой части комнаты в окружении элиты. Она улыбается, когда кто-то говорит, при этом выглядя внимательно слушающей, как она обычно делает. Но только на мгновение наши взгляды соединяются, и её брови едва заметно выгибаются. Или мне только показалось.

Кайл подходит к ней и оборачивает руки вокруг неё. И она вздрагивает, когда он целует её в щеку, но ничего не говорит. Я смотрю ещё несколько секунд.

- Она никогда не…говорит, - говорю я тихо.

- Кто?- требует Рей. – На кого ты уставился?

- Ни на кого, - отвечаю я, садясь обратно на стул.

*     *     *


Найэль смотрит вверх и быстро вдыхает, обнаружив меня замершим в дверях. Я не знаю, что сказать. Её глаза мерцают, пытаясь прочесть мои через всю комнату.

Она встает и подходит ко мне. Я отпускаю ручку, толкая и открывая дверь. Она кладет руки мне на грудь, глядя на меня с грустью прежде, чем пройти мимо меня в ванную. Я чувствую, будто мои внутренности пропустили через шредер.

Я сажусь на кровать и опираюсь локтями на колени. Я слышу, как в ванной комнате включился душ. Я облажался. Она не была готова. А теперь ... она сожалеет об этом. Или, вероятно, она сожалеет обо мне.

Я знаю, что должен что-то сказать ей, когда она возвращается в комнату. Неловкость просто убьёт меня, если я не сделаю этого. Но как начать? Мысль об извинении бросает меня в холодный пот. Потому что я не жалею. Я спал с девушками, и вскоре после этого рвал с ними все связи. Не все совместимы. Я понимаю это. Но об этом я не жалею. Ни о единой секунде.

Я хочу, чтобы и она не жалела.

Я опускаю голову на руки и ищу что-то, что мне нужно сказать.

- Ты не должен был увидеть это.

Я выпрямляюсь. Найэль стоит в дверном проеме только в майке и нижнем белье. Её мокрые волосы зачесаны назад, а кожа еще влажная. Я думаю, что она пытается меня убить.

- Иногда мне нужно просто выпустить пар, - объясняет она, медленно двигаясь в мою сторону. - Я никогда не была очень хороша в этом. Я позволяю этому накапливаться, пока не чувствую, что могу взорваться. Так что…я поступаю именно так. Это то, как я справляюсь.

Она садится рядом на мою кровать, положив голову мне на плечо.

- Ты не должен был увидеть это, хотя, - вздыхает она, - я уверена, что выглядела сумасшедшей.

У меня мчатся мысли, пытаясь сопоставить всё в перспективе.

- Это было из-за меня? - Я спрашиваю тихо. Я клянусь, что чувствую, как моё сердце бьется в горле.

- Из-за тебя? Думаешь, ты причина моей растерянности? - наклоняет она голову ко мне, её брови сдвигаются. – О, нет, Кэл. Нет. Ты здесь совершенно ни при чём.

Осознание вспыхивает на её лице. Она залезает мне на ноги.

- Я извиняюсь, что была странной сегодня утром. – Я кладу руки ей на бедра, когда она кладет свои мне на плечи. – Прошлая ночь была особенной. Ты знаешь это.

Я киваю.

- Ну…до меня дошло, что я уезжаю через две недели. И потом я не могла уснуть, и…Я смотрела, как ты спишь. От чего стало только хуже, потому что… Я не хочу тебя покидать… - Она резко опускается и обнимает меня. Я пробегаю своими руками по её спине. – Но я должна.

- Почему? – спрашиваю я, прижимаясь своим лицом к её шее.

- Мне здесь не место, Кэл. Ты это знаешь, – тихо отвечает она.

- Но ты не хочешь уезжать, а я не хочу, чтобы ты уезжала. Так что это просто. Останься.

Она садится обратно мне на ноги со смехом. – Я хочу. Но не могу.

- Я не понимаю. Существует столько всего, что я не понимаю в тебе,- говорю я, лаская её щеку, тихо умоляя её сказать мне. – Помоги мне понять. – Я знаю, что рискую. Но чувствую, что воюю каждый день, чтобы удержать её, с тех пор как впервые увидел её здесь, и теперь, когда она моя, я не хочу позволять ей так легко сдаться.

- Ты можешь мне сказать что-нибудь.

- Прости, - это все, что она говорит. – Прости.

Тогда Найэль надавливает мне на плечи, и с силой толкает меня на спину. Она кладет руки по обе стороны от моей головы и нависает надо мной. – Думаешь, мы можем … ты знаешь, - говорит она с соблазнительной улыбкой.

Мои глаза расширяются. - Серьезно?

- Ты, кстати, выглядишь очаровательно, когда спишь, - бормочет она, ложась на меня и целуя мою шею до этого места под ухом.- Так я здесь ... с тобой ... в течение двух недель.

Потом её губы находят мои, и в этот момент ничего не имеет значение.


НИКОЛЬ

Октябрь - Второй год средней школы

- Моя мама должна скоро приехать, чтобы забрать нас. Спасибо, что пришла со мной, – говорит Ришель, засовывая книги в свою сумку. - Я знаю, что это не совсем то, как ты хотела провести свой уик-энд.

- Конечно так. Кроме того, у меня есть задание, которое надо сделать, - говорю я, сжимая рюкзак. Откинувшись на пластиковых стульях, мы ждем маму Ришель, чтобы она забрала нас, прежде чем я сяду на поезд обратно в Ренфилд.

- Ты никогда не рассказывала мне, как прошло выступление на фортепиано тем вечером, – напоминает Ришель.

- Нормально, – отвечаю я. – Моему папе понравилось, так что я думаю это всё, что имеет значение.

- Грустно, - отвечает Ришель. Я избегаю её взгляда, зная, что она думает о нём и его потребности в совершенстве. – Рей по-прежнему играет на барабанах?

- Да, я слышу её в гараже каждую ночь. Почему ты не разговариваешь с ней так же, как с Кэлом?

Ришель взорвалась от хохота. – Рей и я никогда по-настоящему не разговаривали.

- Правда, – говорю я, вспоминая, что они почти всегда о чём-то спорили.

- Но всё будет по-прежнему, когда мы переедем обратно.

Мое сердце замирает. - Серьезно?

Ришель пожимает плечами. - Мои родители говорят, что это возможно. Зависит от того, как всё сложится.

Я закрываю глаза, не желая ничего так сильно, как её возвращение в Ренфилд. Это будет означать, что всё, наконец, изменится к лучшему.

- Мы сможем создать нашу собственную группу. Только настоящую в этот раз, - говорит Ришель, балансируя на двух ножках стула. – Ты можешь играть на клавишных. Я буду петь. Рей будет на барабанах, конечно. А Кэл будет играть на гитаре. Не знаешь, он хорош в этом? Я слышу, как он возится с ней иногда, когда мы разговариваем, но не могу сказать, что он…

Она останавливается, зная, что нет никакого шанса, что я могу ответить на этот вопрос.

- Не говори так, – говорю я строго, так как слышала это много раз. - Я дала обещание. И это важнее, чем дружить с ними.

- Но дружить с ними никогда не было частью этого обещания, - утверждает Ришель, так же, как она делает каждый раз. Это не имеет значения. Я знаю, если я продолжу дружбу с ними, я в конечном итоге нарушу обещание. И я не могу этого сделать. Независимо от того, насколько я скучаю по ним.

Мое молчание заставляет Ришель закатить глаза. Она признаёт, разговор окончен ... снова.

- О, послушай это, - говорит Ришель, врезаясь своим стулом в линолеум. Она вытягивает свои наушники из кармана толстовки и подключает к своему телефону. Она протягивает мне один из наушников. – Я слушала эту песню и думала, что Рей могла бы сыграть её на барабанах. Мы могли бы полностью сыграть её.

Я вздыхаю, зная, что она не собирается прекращать говорить о них, не смотря на моё желание не делать этого. Я вставляю наушник в ухо, чтобы послушать. Ришель пробегает пальцами по экрану и выбирает песню. Она начинается с бас-гитары, и через несколько секунд вступают барабаны, и Ришель начинает качать головой с закрытыми глазами.

Ничего не могу с собой поделать и тоже киваю в такт. Под гимноподобный припев Ришель вдруг встаёт и рассекает воздух кулаком. Я смеюсь ее неожиданному движению. Она начинает привлекать внимание других людей в комнате, но ей, кажется, всё равно.

В следующий раз, когда начинается припев, она начинает петь. Я открываю рот, выпуская шокированный смех. Она берёт меня за руку, требуя, чтобы я встала, и кружит меня. Песня заканчивается визгом гитарного аккорда. И Ришель падает на стул, вся запыхавшаяся. Моё лицо ярко-красного цвета, потому что все смотрят на нас.

- Простите, - полная женщина говорит нам. Я думаю, она здесь ответственная или что-то в этом роде. – Это не совсем уместно…

- Вы серьезно? – спорит с ней Ришель. – Просто пытаемся немного развлечься.

Мать с сыном, сидя на другой стороне комнаты, качает неодобрительно головой.

Мальчик улыбается, так же думая, что это смешно, как и я. Женщина бегает возле нас с выпученными от удивления глазами.

- По крайней мере, относитесь с уважением к другим людям, и не выходите за рамки приличия, – она поворачивается и уносится прочь, очевидно, выйдя из себя.

Ришель смотрит на меня и смеется. - Я не могу верить людям. Они должны расслабиться. И пожить немного! - Она вдруг кричит, от чего у матери отваливается челюсть от удивления. Мальчик хихикает. - Правильно?

- Очень верно, - говорю я, тоже хихикая. – Вот какой должна быть жизнь. Веселой.

- В конце - концов! - восклицает она, будто делает открытие. - Просто будь счастливой, Николь. Ничего не имеет значения. Будь счастлива.



Глава 17

- Чем бы ты хотела заняться в этот новогодний вечер? – спрашиваю я Найэль, насыпая хлопья в чашку.

- Ты хочешь сделать из этого важное событие? – спрашивает Найэль, сидя на подлокотнике дивана.

Я прислоняюсь к прилавку с чашкой в руке. – Не то чтобы важное событие, но я не прочь заняться чем-нибудь.

Найэль разглядывает потолок, обдумывая мое предложение. – Хорошо. Мы займемся кое-чем.

- Ты расскажешь мне, чем? Потому что мысль о том, что я оказываюсь не готов ни к чему, что ты придумываешь, пугает меня до смерти. И к твоему сведению, я собираюсь надеть свою собственную одежду.

Найэль смеется. – Ладно. Придется отложить тот комплект с блестками, который я припасла для тебя.

- Ты забавная, но я подозреваю, что этот комплект существует.

Найэль широко улыбается, и прижимает колени к груди. Понятия не имею, как она сохраняет равновесие, сидя на подлокотнике в такой позе, но выглядит она очаровательно. Пока она раздумывает, я продолжаю есть хлопья.

- Я придумала, - объявляет она, когда я споласкиваю чашку. – Давай опять съездим в лагерь «Саншайн».

- Я не собираюсь нырять под лёд, - говорю я ей.

Она морщится. – Нет. Мы разведем костер. Приготовим сэндвичи с маршмэллоу и шоколадом. И покатаемся на ватрушках по замерзшему озеру.

- На ватрушках?

- Ты знаешь, о чем я. Мы купим пару надувных санок и покатаемся по льду.

Я обдумываю ее предложение. Звучит не так безумно. – Хорошо. Я согласен.

* * *

Найэль с разрумяненными от мороза щеками держит перед собой надувные санки, когда мы оба разглядываем замерзшее озеро. – Готов? - Я киваю. – На старт, внимание, марш!

Мы бежим по снегу к краю озера. Я медлю, прежде чем броситься на ватрушку и скатиться на лед. Эта заминка дает ей преимущество, и она опережает меня приблизительно на пять футов, что немного дальше от того места, где мы тонули месяц назад.

- Я выиграла! – объявляет она, поднимая руки вверх.

- Это потому что я внезапно представил себе, как приземляюсь на лед лицом вниз, - защищаюсь я. – Везде была кровь. И сломанный нос. Неприятная картина.

Она просто качает головой.

- Попробуй толкнуть меня, - просит Найэль, поворачиваясь, чтобы сесть на ватрушку.

Я осторожно встаю на лед. Покрытый тонким слоем снега он не сильно скользкий. Но я вовсе не намерен бежать по нему. Я кладу руки на ватрушку позади нее, и, прежде чем посильнее толкнуть ее, расставляю ноги настолько, насколько это возможно.

Пересекая озеро, Найэль вопит так, словно она летит на американских горках. Она катится не так быстро как в начале, и, по правде говоря, не так быстро как на американских горках, но уезжает довольно далеко.

- Теперь я толкну тебя, - говорит она, ложась на живот и отталкиваясь ногами в мою сторону.

- Не похоже, что ты сможешь толкнуть меня, - говорю я, садясь на ватрушку.

- Я устала, - говорит она, врезаясь в меня. – Ты всегда был единственным, кто раскручивал нас на шине.

Я знаю, что она снова затронула скользкую тему, заговорив о нашем детстве. И пока она этого не поняла, я наклоняюсь и целую ее. А в моей голове Рей кричит на меня за то, что я упустил возможность и не расспросил ее обо всем. Но это не то, чего я хочу сегодня вечером. Вот-вот наступит Новый год. Не стоит оглядываться на прошлое, верно?

- Давай снова наперегонки? – предлагаю я, вставая и хватая ватрушку за резиновую ручку.

- Кто выиграет два заезда из трех, тот победил? – предлагает она. – Победитель получает…

- Все что пожелает, - предлагаю я.

Она удивленно поднимает бровь. – Сначала скажи, что это будет. Так я буду знать, чем рискую.

Внезапно у меня разбегаются мысли, и это видно по моим глазам. Она ударяет меня по плечу. – Кэл! Я так понимаю, что это будет… без одежды.

- Ну конечно, - со смехом отвечаю я, даже не собираясь отрицать. – Если я смогу получить все, что захочу, и ты при этом будешь без одежды, тогда это просто. Но вот решить, каким образом я хочу видеть тебя без одежды, уже сложнее.

- Хорошо. Тогда без одежды. В душе. - Она делает паузу, ожидая моей реакции, но я не произношу ни слова. – В темноте. И мы должны будем помыть друг друга шампунем, мылом, ну, в общем, всем.

- Что? – недовольно спрашиваю я. – Лучше бы мне победить, а то это звучит довольно рискованно. К тому же, какой смысл тогда принимать душ вместе, если я не смогу увидеть тебя обнаженной?

- Хорошо, тогда что предлагаешь ты? – спрашивает она, скрестив руки.

- Первое условие остается тем же, но только мы вместе примем ванну… с включенным светом. И не надо мыть друг друга, только…

- Мыльные пузыри, - перебивает меня она.

Я ухмыляюсь. Идея мне нравится. – Я могу сделать мыльные пузыри.

- По рукам. Найэль протягивает руку. Я хихикаю над ее стремлением выиграть, хватая ее руку. Но вместо того, чтобы пожать ее, я притягиваю ее к себе, обнимаю за талию и целую.

- Так нечестно, - выдыхает она. – Ты пытаешься сбить меня с толку.

- Думаю, это правильная стратегия, - бормочу я, скользя губами по ее шее.

Найэль отталкивает меня. – О! Неужели? Так вот как это называется? Она разворачивается и топает обратно к заснеженному берегу, снимая на ходу шарф, а затем и куртку. Сбросив с себя свитер, она делает паузу, чтобы убедиться, что завладела моим вниманием. Я смотрю на нее во все глаза. Затем она медленно стаскивает с себя майку, выставляя напоказ черный кружевной бюстгальтер и массу обнаженного тела.

Я медленно выдыхаю. – Вредина.

Она ухмыляется, положив руки на пояс.- Ну, давай же.

Я улыбаюсь, любуясь каждым дюймом ее обнаженного тела. Мне следует сказать ей, чтобы она оделась. На улице около десяти градусов мороза. Но я так сильно наслаждаюсь видом, что не могу произнести ни слова.

- Ух ты, парни немеют от женской груди, - говорит она, закатив глаза.

- Не буду спорить, - говорю я, все еще любуясь видом.

- Прекрати пялиться и иди сюда, - просит она, поднимая ватрушку.

Я качаю головой, пытаясь вернуть хладнокровие.

- Первый заезд не считается, - говорю я, подходя к ней. – Начинаем заново, два заезда из трех.

- Идет.


* * *

Найэль обнимает себя, дрожа от холода. – Ты совсем замерзла, - замечаю я, подбрасывая дрова в костер, чтобы помочь ей согреться.

- И знаешь, что меня согреет? Горячий душ, в темноте, - злорадствует она.

- Тебе повезло, - заявляю я, переворачивая поленья.

- Нет, у меня была правильная стратегия, - хвастается она. – Ты отвлекся на меня и поэтому проиграл.

- Как ты можешь винить меня? И я должен сказать, что идея с душем в темноте кажется мне полным провалом. По-моему, в этом нет никакого смысла.

Найэль просовывает голову в свитер, внезапно ее взгляд становится серьезным. Она открывает рот, затем закрывает его. Я перестаю возиться с костром, готовясь выслушать ее.

- Нравилась бы я тебе так же, если бы ты не мог видеть меня?

Вопрос появляется ниоткуда. - Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

- Забудь. Она застегивает куртку и завязывает шарф вокруг шеи. – Что там с костром?

- Вставай рядом. Ты согреешься, - говорю я, внимательно наблюдая за ней. Она пытается улыбнуться, но я знаю, что ее вопрос значит нечто большее. Я видел, как она реагирует на любого, кто обращает внимание на ее внешность. Черт возьми, она ударила парня по лицу. Разумеется, он схватил ее за задницу, но тем не менее. Все-таки мне нужно объяснить ей, насколько сильно она мне нравится. Каждый раз, когда я пытаюсь об этом сказать, я теряю дар речи. По какой-то причине эта тема задевает ее, поэтому я молчу.


* * *

Мы сидим рядом на ватрушках, с одеялом на коленях, и жарим маршмэллоу на палочках. Мы нашли их в лесу, а потом я вырезал из них подходящие шпажки.

Переворачивая маршмэллоу над огнем, я продолжаю думать о вопросе Найэль. Хотелось бы знать, почему ее внешность так расстраивает ее. Она дружила с тремя из самых несерьезных девочек в школе. Весь их мир вращался вокруг их внешности. Так почему же она выбрала их?

* * *

- Кэл! - кричит мне Рей, когда я иду по тротуару. - Куда ты идешь?

Я жду, когда она меня догонит. – К Николь. Она должна была вернуться, но я еще не видел ее.

- Где она опять провела все лето?

- Я не помню, - отвечаю я. – Думаю, это связано с балетом.

Как раз когда мы собираемся свернуть на подъездную дорожку, парадная дверь открывается, и из дома выходят три смеющиеся и наряженные девочки.

По обе стороны от Николь идут Эшли Кинсли и Виктория Норт. Я знаю их, потому что их старшие братья дружат с моими братьями. Они не ходят с нами в Макдермотт. Они ходят в другую школу, в Кантон. Но то, как они одеты – короткие юбки, завитые волосы, большое количество косметики – они выглядят так, как будто хотят быть похожими на учениц средней школы.

- Привет, Николь, - говорю я, когда она, не замечая меня и Рей, подходит к машине своей мамы.

- Кто это? - спрашивает Виктория. Она смотрит на нас с отвращением. Я поднимаю очки на переносицу, не обращая на нее внимания.

Николь пожимает плечами, не глядя на нас.

- Николь? – зову я ее снова, не понимая, почему она так странно себя ведет.

Эшли морщит нос, как будто она унюхала какую-то гадость. – Это твои друзья?

- Уже нет, - тихо отвечает Николь.

Она все еще не смотрит в нашу сторону.

- Какого черта? – сердито спрашивает Рей. – Николь, ты серьезно?

Не ответив, Николь садится на переднее сиденье автомобиля и закрывает дверь.

Что происходит? Почему она ведет себя так, словно нас не существует? Это ерунда какая-то.

Рей резко разворачивается и стремительно уносится прочь. Она доходит до соседнего дома и оглядывается. – Кэл! Ты идешь?

Миссис Бентли выходит из дома, закрыв за собой дверь. – Здравствуй, Кэл. Николь познакомила тебя со своими новыми подругами, с которыми она училась в балетной школе этим летом?

- Хм, да, - говорю я. Я не знаю, почему я говорю неправду, но я знаю, как важно для родителей Николь, что она хорошо воспитана. И, несмотря на то, как она себя ведет, я не хочу, чтобы у нее были проблемы.

- Хорошо, я собираюсь отвезти девочек в торговый центр. Уверена, мы увидимся с тобой позже, - говорит она, улыбаясь своей странной улыбкой.

- Хорошо, - отвечаю я на автомате. Потом медленно поворачиваюсь и иду в сторону своего дома. Я слышу, как Рей в своем гараже бьет со всей дури по своим барабанам.

* * *

Николь больше никогда с нами не разговаривала, и я до сих пор не знаю, почему. Тогда я все еще не пришел в себя после того письма, которое Ришель написала мне всего пару месяцев назад. Я не хотел услышать от Николь, что теперь я ей безразличен. Поэтому я оставил ее в покое. Она дала ясно понять, что наша дружба ей неинтересна.

Найэль опускается на мои колени, от чего санки подо мной опускаются ниже. – Эй. О чем ты думаешь? – спрашивает она, обнимая меня за шею.

Я так сильно устал убеждать себя, что Николь и Найэль два разных человека. Но Найэль и есть Николь. И я не могу вечно игнорировать этот факт. Я открываю рот, чтобы задать все вопросы, на которые все еще не получил ответы, в том числе и почему она перестала общаться с нами много лет назад. Но я не могу. Она такая… счастливая. И я не хочу быть тем, кто погасит этот блеск в ее глазах.

- Ты красивая, - срывается у меня с губ.

Она напрягается.

- Не бей меня, - умоляю я, неожиданно испугавшись, что могу быть покалечен. - Но я думаю, что ты имеешь право знать, и я хочу быть единственным, кто скажет тебе об этом. И это не только из-за твоих безумно голубых глаз, или невероятно нежных губ, или слишком идеального тела. - Она сидит с открытым ртом, потрясенная моими словами. Возможно, это был не лучший способ сказать ей об этом. - Ты красивая, потому что тебе все равно. Думаю, я понимаю, почему ты так сердишься, когда кто-нибудь критикует твою внешность. Черт возьми, это ведь не твоя вина, что ты такая эффектная. Это все генетика.

Найэль все еще таращится на меня, потеряв дар речи.

- Ты можешь винить себя только за то, какая ты внутри. Ты можешь спрятаться под одеждой слишком большого размера или не заботиться о своей внешности, но ты все равно красивая, несмотря ни на что. И я рад, что могу видеть, какая ты на самом деле. Не только без одежды, что… изменило меня… навсегда, - Найэль прищуривается. Я смеюсь и быстро продолжаю, чтобы не упустить момент: - Но и то, какая ты заботливая, чуткая, самоотверженная и непосредственная. Твоя жизнь захватывает дух. Ты живешь жизнью, наполненной возможностями. Жизнью, которой большинству людей не хватает. И да, Найэль, даже если бы я не мог тебя видеть, я все равно был бы очарован тобой.

- С того самого дня, когда ты в желтом платье вышла из автомобиля, я думал, что ты самая красивая девочка, которую я когда-либо видел. И, рискуя тем, что ты можешь ударить меня по лицу, я все еще…

Внезапно она прикасается губами к моим губам, не давая мне закончить мою бессвязную речь; если бы она этого не сделала, я мог бы никогда не остановиться. Когда она расстегивает мою куртку и запускает руки под мою рубашку, поворачиваясь ко мне лицом, мое тело тут же начинает гореть и плавиться от ее прикосновений. Если бы на улице было минус тридцать, я бы этого не заметил. Я сбрасываю куртку и рубашку и неистово срываю с нее одежду, как будто от этого зависит наша жизнь.

Я накидываю одеяло на ее обнаженные плечи. Тяжело дыша, она садится на меня сверху. Пламя, охватившее мое тело, способно растопить озеро.

Найэль наклоняется и скользит губами по моей шее. Я слышу ее шепот: - Ты первый, кто заставил меня почувствовать себя красивой. - Затем она целует меня так медленно и так нежно, что это доставляет мне приятную боль. Удивительно сладостную боль. Я не замечаю слез на ее лице, пока не чувствую их на своих щеках.

Я притягиваю ее к себе и целую так, чтобы она прочувствовала каждое сказанное мной слово.

* * *

Мы смотрим, как секунды отсчитывают уходящий год. Тлеющие угольки нашего костра пылают в темноте. Когда часы на моем телефоне показывают полночь, я почти вижу, как в небе взрываются фейерверки, и почти слышу сотни кричащих голосов и все эти дурацкие звенящие рожки. Но вокруг тихо. И это прекрасно.

- С Новым годом, - говорит Найэль, целуя меня. Затем она сворачивается калачиком под двумя одеялами.

- С новым годом, - говорю я, обнимая ее крепче. Мы пытаемся согреться, но оба дрожим. - Мы никогда не будем делать ничего обычного, не так ли? Посмотри на нас. Мы празднуем Новый год раздетые, сидя на надувных санях рядом с замерзшим озером. И я думаю, что нам нужно прекратить шутить с гипотермией.

- Пора в душ! – внезапно кричит Найэль, вскакивая с одеялами и прыгая босыми ногами по снегу в сторону грузовика.

- Черт возьми, Найэль! – кричу я, съеживаясь от мороза и хватая свои вещи. Я слышу, как позади меня заводится грузовик. – О, не беспокойся. Я возьму твою одежду, - говорю я в никуда, поскольку Найэль уже залезла в машину. Я застегиваю штаны и натягиваю на себя рубашку. Думаю, я никогда в жизни не одевался так быстро.

После того, как я кидаю ее одежду в грузовик и закрепляю сзади ватрушки, я забрасываю костер снегом. К тому времени, когда я сажусь в грузовик, он уже прогрелся. Для меня это большое облегчение, потому что я вконец окоченел. Я потираю руки перед нагревателем, пытаясь вернуть пальцам их чувствительность.

Найэль свернулась под одеялами, высунув наружу только лицо. Это напоминает мне о прошлом разе, когда мы были здесь и замерзли так, что зуб на зуб не попадал. Наверное, нам не стоит сюда возвращаться… никогда.

- Прости, что оставила тебя собирать наши вещи. Одна только мысль о том, чтобы одеться, казалась мучительной.

- О, так и было, - уверяю ее я. – Ты была права. Но знаешь что? Я не собираюсь подвозить тебя к дому. Я могу припарковаться на самом дальнем месте от двери, просто так.

- Кэл! – говорит она, сердито надув губы. Я смеюсь, когда мы выезжаем из лагеря. Будем надеяться, что в последний раз

В конце концов, я паркую грузовик прямо перед дверью, но ей все равно приходится идти босиком до квартиры, укутавшись в одеяла и без одежды.

* * *

- Ай! – кричу я, зажмурив глаза. – Ты попала мылом мне в глаз.

- Ой, извини. Ты выше, чем я думала.

- Пожалуйста, объясни мне еще раз, почему ты считаешь, что принимать душ в темноте - это сексуально? – недовольно говорю я. – Мне не видно тебя. У меня в глазах мыло. И я понятия не имею, где что лежит.

- Но я могу чувствовать тебя, - говорит она, намыливая мою грудь круговыми движениями и направляя кусок мыла вниз.

- Да? – доходит внезапно до меня. – Хорошо. Я передумал.

Николь смеется и прикасается губами к моей коже.

И да, даже в темноте, двигаясь наощупь, она так же красива.



НИКОЛЬ

Январь – Второй год средней школы

- С Новым годом! – говорю я, входя в комнату Ришель с букетом шаров, наполненных гелием.

- Вау! Ты принесла с собой праздник!

- Жаль, что ты заболела на Новый год. Я подумала, что шарики с нарисованными на них фейерверками поднимут тебе настроение.

- Не беспокойся, - говорит Ришель, медленно отодвигаясь на кровати. – В полночь ко мне выстроилась целая очередь из парней, чтобы поцеловать меня, но мой отец их всех распугал.

- Не повезло им, - говорю я, пожимая плечами. Она улыбается. – Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - отвечает она. – Несмотря на то, что моя мама ведет себя как сумасшедшая. Клянусь, она тащится от всей этой медсестринской заботы. Интересно, сколько жидкости может выпить человек?

Несмотря на ее жалкий вид, она ведет себя так, как будто ей лучше. Когда я узнала, что она заболела, я не была уверена, что мне стоит приходить к ней. Но, честно говоря, лучше я буду здесь сидеть и смотреть, как она спит, чем торчать дома.

- Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть отвратительно ужасная история о вечеринке в честь празднования Нового года, которой ты можешь со мной поделиться. Например,… как кто-то взорвал фейерверк и поджег дом соседа. Или как куча парней нагишом бежали по улице и столкнулись друг с другом.

Я тихо смеюсь. – То есть, ты хочешь, чтобы я соврала?

- Ты плохая врунья. Думаю, я буду довольна любой грустной историей, которую ты знаешь. Например, о том, как ты провела время, сидя в углу весь вечер и наблюдая за гостями. - И тут у нее расширяются глаза. – Пожалуйста, скажи мне, что на самом деле ты была на вечеринке. Если ты осталась дома, мне придется отрицать, что ты моя подруга целую… неделю.

- Я была на вечеринке, - бормочу я. – И это было ужасно. Отчасти. - У меня краснеют щеки.

Ришель округляет рот. – Расскажи мне все. Сейчас же. Кто он? Как он выглядит? Он хорошо целуется?

На моем лице появляется улыбка. – Его зовут Кайл. И он учится в выпускном классе.

- Ни фига себе, - открывает она рот от удивления. – У тебя есть его фотография?

Я достаю телефон и ищу его на Фейсбуке, затем показываю его ей.

- Он сексуальный! Я так рада за тебя, Николь!

Я смеюсь. – Ничего не было. На самом деле, он избавил меня от самого худшего поцелуя на свете.

- У тебя тоже был первый поцелуй?! Серьезно, для тебя это был грандиозный Новый год. И кто же так ужасно целовался?

Я беру у нее телефон и нахожу фото Джастина Мерфи. Она смотрит на него и пожимает плечами. - Он вроде привлекательный.

- Клянусь, если это и есть настоящий поцелуй, то я никогда больше не буду целоваться. Я думала, я захлебнусь.

- Это отвратительно! – восклицает она. – И нет. Поцелуй никогда не должен быть таким. - Она заливается румянцем. Я знаю, что она думает о Кэле, и пересаживаюсь на конец кровати.

- Мм… так вот, Джастин поцеловал меня в полночь, и все потому, что я стояла рядом с ним, - делюсь я с ней. – Но потом, когда все пары распались, мы с Кайлом пошли прогуляться. Он такой милый. Его младший брат тоже учится на втором курсе, но он…, - я делаю кислую мину. – Такой неприятный.

Ришель снова просматривает страничку Кайла на Фейсбуке. – Он играет в лакросс, - замечает она. – Ммм… и классные фотки с пляжа.

Я кусаю губы, вспомнив все фотографии, которые там есть.

- Ну, так когда у вас свидание?

- В следующие выходные, - говорю я ей. – Мы собираемся поужинать, а потом, может быть, пойдем на вечеринку.

- Мне нравится, - говорит она с улыбкой. Внезапно Ришель откидывается на подушки. У нее усталый вид.

- Хочешь, чтобы я ушла? – предлагаю я.

Она качает головой. – Нет. Просто посиди рядом, - просит она и берет меня за руку. Ее рука холодная и влажная.

- Я никуда не уйду, - обещаю я, сжимая ей руку.


Глава 18

Я резко открываю глаза, проснувшись от громкой музыки, которая разносится по всей квартире. Передо мной по телевизору все еще идет футбольный матч, под который я уснул. Когда кушетка сильно проминается, я поворачиваю голову и вижу полуобнаженную девушку, скачущую на подушке у меня в ногах.

Я переворачиваюсь на спину, чтобы лучше видеть, как Найэль в одной из моих футболок подпрыгивает с распущенными волосами и во все горло поет песню о… наготе.

Я смеюсь, когда она выкрикивает припев, обращая слова песни ко мне. Садясь, я хватаю ее за заднюю часть бедер и опускаю так, что она обхватывает меня ногами.

– Думаю, это может быть моей новой любимой песней, – говорю я, смахивая волосы с ее шеи, чтобы иметь к ней доступ.

– Я подумала, что тебе она может понравиться, – бормочет она, сжимая в кулак мою футболку и наклоняя голову в сторону. – Полагаю, нам следует сделать то, о чем в ней поется.

– Думаю, мне нравится эта идея, – отвечаю я, снимая с нее футболку. Я улыбаюсь, когда вижу, что под ней ничего нет, кроме трусиков. – Ну, это было легко.

Когда я провожу руками по ее голой спине, она наклоняется и прижимается ко мне губами. Она собирает на мне футболку и отстраняется, чтобы стянуть ее через мою голову. Это занимает у нее много времени, после чего она швыряет ее на пол. Я глубоко вдыхаю воздух, когда ее мягкая кожа касается моей, и прижимаю ее к себе, когда она обнимает меня ногами за талию.

Я осторожно передвигаю нас к краю кушетки и ставлю ноги на пол, пробуя на вкус каждый кусочек ее шеи, направляясь к плечу и медленно опускаясь вниз. Она выгибает спину и делает глубокий вдох.

Мне все равно, сколько раз мы уже занимались этим; мне всегда будет недостаточно. Недостаточно ее прикосновений. Ее вкуса. Звуков, которые она издает, когда я нахожу правильную точку на ее теле. Жар моего тела при малейшем прикосновении к ней.

Когда я покрываю поцелуями ее гладкую кожу, Найэль с хриплым стоном сжимает бедра вокруг меня. Я поворачиваю ее, кладу на кушетку, и приподнимаюсь, утопая в отраженном свете ее голубых глаз.

– Не думаю, что могу позволить тебе оставить меня, – говорю я и затыкаю ей рот поцелуем, чтобы она не смогла возразить. Обычно я не настолько смел, но в данный момент я немного не в себе. Это все из-за нее.

Найэль стонет, когда моя рука скользит у нее между бедер. Ее пальцы теребят пуговицу на моих штанах.

Я замираю, когда слышу: – Привет!

Я падаю на Найэль и пытаюсь закрыть ее сверху своим телом. Она хрипит от неожиданности.

– Эрик! – восклицаю я, глядя на него из-за ручки кушетки.

– Что происходит? – спрашивает он, ставя сумку на пол. Когда он, наконец, смотрит на меня, у него расширяются глаза от понимания происходящего. – Вот черт! - И начинает смеяться. Мне хочется задушить его. – Извини.

Он подходит ближе и щурится: – Эй, девушка с озера! Я не вижу тебя.

– Эрик! Твою мать! – выкрикиваю я.

– Привет, Эрик, – отзывается она. Ее голос натянут. Наверное, это из-за того, что я давлю на нее всем своим весом, но я не могу пошевелиться, пока Эрик не уберется отсюда.

Он смотрит на нас и качает головой, тяжело вздыхая. – Ты ведь не спал в моей комнате, не так ли? Ни одной ночи?

– Почему ты все еще здесь стоишь?!

– Отлично, – ворчит он. – Теперь я должен Рей двадцать долларов.

– Вы поспорили… Чувак, мы можем поговорить об этом позже?

– Да, Эрик. Он вот-вот раздавит меня, – говорит Найэль хриплым голосом.

– Прости, – говорю я, целуя ее в лоб.

– Ты права. Выглядит не очень удобно, - отмечает Эрик, наклоняя голову, чтобы лучше видеть.

– Эрик! – выкрикиваю я. – Просто уйди в свою комнату на пять минут. Пожалуйста!

– Ухожу, - он хватает сумку и медленно, вызывая у меня раздражение, направляется в свою комнату.

Как только я слышу, как за ним защелкивается дверь, я отталкиваюсь от кушетки, хватаю свою футболку и натягиваю ее на голову Найэль, пытаясь протянуть через рукава ее руки.

– Хм… Кэл, я могу сама одеться, – говорит она, садясь, когда я тяну футболку вниз, чтобы прикрыть ее трусики.

– Да, мм… прости. Я просто не уверен, что для него пять минут это не пять секунд, – говорю я ей.

Она смеется, вставая, чтобы поправить футболку. – В любом случае, я хотела прогуляться. А вы, ребята, можете посплетничать.

– Или я могу надрать ему задницу, – возражаю я.

– Ты не драчун, – говорит она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня прежде, чем пойти в спальню.

* * *

– Ришель не звонила тебе? – спрашивает Рей, когда я снимаю трубку.

– Нет. Но есть вероятность, что сообщение не было доставлено или плохо записалось – в доме Зака плохой сигнал, – говорю я, закрывая ноутбук. – Я попробую позвонить ей еще раз.

– Мм, а Найэль с тобой? – нерешительно спрашивает Рей. – Она не отвечает на мои сообщения.

– Она никогда не отвечает на мои сообщения, – отвечаю я. – И нет, она не рядом. Она пошла прогуляться. А что?

– Мм, да так, пустяки, – отвечает Рей уклончиво. – Мы просто переписывались кое о чем…

Ее голос звучит странно.

– Вы с Найэль переписываетесь? – спрашиваю я, испытывая странную ревность, зная, что даже я не говорил с Найэль по телефону после того раза, когда она звонила мне с дерева. И ей пришлось напиться, чтобы сделать это. – О чем?

Рей с минуту молчит. Я начинаю нервничать. Она никогда ничего от меня не скрывает.

– Рей?

– Я была на прослушивании в Беркли пару недель назад, – выпаливает Рей.

Теперь молчу я только потому, что слишком потрясен, чтобы говорить.

– Я знала, что ты рассердишься, – говорит она. – Именно поэтому я не хотела говорить тебе, пока не буду знать наверняка, что прошла.

– Я не сержусь, – быстро отвечаю я. – Я просто не ожидал. Почему ты не сказала мне, что подала заявку? - На самом деле, мне стоило спросить, почему она рассказала об этом Найэль.

– Потому что ты думаешь, что я собираюсь в Креншоу, чтобы учиться вместе с тобой.

– Рей, я хочу, чтобы ты приехала в Креншоу, только если ты сама этого хочешь. Не только потому, что я здесь. - На самом деле, я знаю, что это единственная причина, по которой она собиралась приехать в Креншоу, но я никогда не думал останавливать ее… до сегодняшнего дня. – Это огромная возможность для тебя. И я был бы зол, если бы ты не занималась тем, чем хочешь.

– Спасибо, – тихо говорит она.

– Когда ты узнаешь, прошла ты или нет?

– Не раньше, чем через две недели, – со вздохом говорит она. – Это убивает меня.

– Ты поэтому спрашивала про Найэль? – спрашиваю я, чувствуя себя неловко от того, что расстроился, когда узнал об их переписке. Полагаю, это из-за того, что я хочу защитить Найэль, и… я не уверен, что Рей не сболтнет лишнего, что может все разрушить.

– По большей части. Так, когда ты собираешься поговорить с ней, Кэл? У тебя в запасе только неделя, – сердито спрашивает она. Рей отменила назначенный месячный срок с тех пор, когда мы видели друг друга на Рождество. Сегодня она в первый раз потребовала от меня ответы.

Я глубоко вздыхаю и стучу карандашом по столу.

– Я не собираюсь, – признаюсь я.

– Что? – спрашивает Рей, повышая голос.

– Если ты чувствуешь, что должна рассказать моей матери о том, что происходит, то можешь это сделать. Рей. Я не могу спросить Найэль, что с ней произошло. Я не буду причинять ей боль.

– Как ты можешь причинить ей боль? – спрашивает она озадаченно.

Я тру рукой лоб. – Она не хочет помнить. Что бы это ни было, но она по какой-то причине не хочет говорить об этом. Я не собираюсь заставлять ее вновь пережить это, потому мне надо знать. Потому что на самом деле я не хочу знать.

– Ты снова совершаешь глупость, – ругает меня Рей.

– Может быть. Но у меня в запасе только неделя, и я собираюсь провести ее так, как я хочу.

– Ты спал с ней, – стонет Рей, как будто это все объясняет.

– Это к делу не относится, – отвечаю я, защищаясь. – Я волнуюсь за нее.

– Ты влюблен в нее, – быстро исправляется Рей.

– Нет, – инстинктивно отвечаю я. Но тут же замолкаю.

Мы оба молчим в течение минуты.

– Твоя жизнь превращается в кошмар. И будет только хуже, когда ты не сможешь больше игнорировать все, что она скрывает.

Я откидываюсь в кресле, тяжело вздыхая, голова идет кругом. Неужели это на самом деле происходит со мной? Неужели я действительно сижу здесь и пытаюсь понять, влюблен ли я в Найэль?

– Ты не можешь любить человека, которого на самом деле не знаешь, – говорит она. – И мне придется сказать Мауре. Мне жаль, Кэл. - Она вешает трубку.

Я закрываю глаза и провожу пальцами по волосам.

Я знаю Найэль. Я точно знаю, кто она. Но я не собирался втягивать в это Рей. По отношению к Найэль я чувствую то же самое, что испытывал большую часть своей жизни к Николь. Ничего не изменилось. Меня всегда влекло к ней. К любому ее образу. С того самого дня, когда я увидел ее в том желтом платье. Так может быть… пришло время сказать ей.

Я делаю глубокий вздох. Не могу поверить, что собираюсь сделать это. От одной только мысли у меня вот-вот скрутит живот. Но… она это заслуживает. И ей необходимо знать.

– Эрик! – зову я, открывая дверь своей спальни.

– Что случилось? – спрашивает он, высовывая голову из комнаты.

– Ты можешь остаться в студенческом клубе сегодня вечером?

Он закатывает глаза. – Вау. Я тоже рад тебя видеть.

– Мне просто нужен еще один вечер. Я должен кое-что сделать, – говорю я, зная, что ему не за что зацепиться.

– Ладно, никаких проблем.

Понятия не имея, как долго она будет гулять, я хватаю куртку и ключи от грузовика. – Спасибо, – говорю я через плечо и выбегаю из квартиры.

* * *

Я сижу на кушетке, вытирая потные руки об штаны в сотый раз, в ожидании, когда откроется дверь. Ее нет уже три часа, и я готов сорваться и пойти искать ее. Но я не хочу рисковать и быть разоблаченным, если вдруг она вернется, а меня здесь не будет. Особенно после того, как я два часа потратил на то, чтобы подготовить свою комнату.

Вместо того чтобы пялиться на дверь, я решаю, что мне лучше снова попробовать дозвониться до Ришель. Я слушаю телефонные гудки. Когда на другом конце отвечают, дверь открывается, и я подпрыгиваю на кушетке, бросая трубку.

– Он умер, – произносит Найэль, задыхаясь, когда ее красные, опухшие глаза встречаются с моими.

– Что?! – Мое сердце начинает бешено биться при виде ее заплаканного лица. – Кто умер? Я подбегаю к ней и обнимаю. Она прижимается ко мне, я толкаю дверь ногой и веду ее к кушетке. Я опускаю ее на подушку рядом с собой и глажу ее по спине.

Я спрашиваю нежно: – Найэль, кто умер?

Она бормочет между всхлипываниями: – Гас.

Я закрываю глаза. Бездомный мужчина, с которым она говорила в переулке в тот день, когда была метель. Я не знаю, что сказать, поэтому просто целую ее в макушку.

– Я думала, что он спит, – говорит она приглушенным голосом, уткнувшись лицом в мою грудь. – Но он не пошевелился, когда я позвала его. Он просто лежал там, даже когда я коснулась его. Он был таким… холодным.

Я сжимаю губы. Я не знаю, что делать, как подбодрить ее. Но в таких ситуациях всегда нелегко.

* * *

– Привет, чувак. Я потерял тебя в Шэнноне. Я хотел спросить, во сколько ты заберешь меня сегодня вечером, - я придерживаю телефон подбородком и вытаскиваю ключи из зажигания. Я провел день с Брэди и Крейгом, переезжая с одного барбекю по случаю выпускного на другое. Теперь, когда мы окончили школу, Рей не хочет иметь ничего общего с нашими одноклассниками, поэтому она решила провести день со своей подружкой, Ниной.

– В семь, – отвечает он. – Нам еще нужно попасть на три выпускных бала.

– Три? – в шоке произношу я.

– Да, мне пора. Мои родственники только что приехали, – говорит Брэди, прежде чем повесить трубку.

Я останавливаюсь на подъездной дорожке, когда вижу краем глаза что-то красное в лесу. Я щурюсь сквозь очки, чтобы понять, что это. Рядом с домом на дереве есть какое-то движение. Я не знаю, что удерживает меня от того, чтобы пойти туда, но я все равно иду. Вдруг откуда ни возьмись выскакивает Хенли, он виляет хвостом, а его язык свисает изо рта.

– Привет, дружище, – говорю я, наклоняясь, чтобы почесать ему голову. Когда я выпрямляюсь и снова смотрю в лес, то определенно вижу кого-то, но не могу разобрать, кто это, так как расстояние по-прежнему большое. – Пойдем, Хенли. Посмотрим, кто там.

На секунду я подозреваю, что это Рей, но я знаю, что она не была в этом лесу с тех пор, как мы были маленькими. А может быть это кто-то из соседских детей пришел проверить дом на дереве. Учитывая, какой он старый, и что это был один из проектов моего отца, наверное, это не самая лучшая идея. Если серьезно, то нам нужно разобрать его прежде, чем кто-то упадет… снова.

В последнюю очередь я ожидаю увидеть Николь. Как только я вижу красную ленту в ее волосах, Хенли перестает бежать.

– Хенли! – кричу я инстинктивно. Услышав мой голос, она поворачивает голову в мою сторону, отбрасывая волосы с лица. Она плачет. Я останавливаюсь.

Хенли тыкается носом ей в лицо, требуя к себе внимания. Когда он лижет ей лицо, она чешет ему голову и смеется, всхлипывая. Хенли усаживается рядом с Николь, которая сидит на усыпанной листьями земле, прислонившись в дереву и вытянув перед собой ноги.

Я медленно иду к ней, боясь сказать не то, что нужно. Поэтому я ничего не говорю. Я просто молча сажусь на землю с другой стороны от Хенли, чья голова лежит на колене Николь, в то время как она поглаживает ему спину. Прислонившись к коре, я тоже кладу руку на его золотистую шерсть. Не глядя на нее, я наблюдаю, как ее тонкая, бледная рука гладит его шкуру. Но я слышу ее всхлипывания. Краем глаза я замечаю букет полевых цветов, зажатых у нее в кулаке. Она прижимает руку к животу, как будто держится за него. Волосы Николь полностью скрывают ее лицо, но каждый приглушенный всхлип отдается содроганием в ее спине.

Никто из нас не говорит ни слова. Мы просто сидим, прислонившись к дереву, гладя Хенли. И тут я чувствую, как ее холодная рука касается моей кожи, и замираю. Она кладет свою руку поверх моей и сгибает пальцы вокруг нее. Я поднимаю голову, но она не смотрит на меня. Ее взгляд направлен на цветы.

Я нежно сжимаю ее руку. Я все еще не знаю, что сказать, особенно если учесть, что мы не разговаривали пять лет. Я хочу спросить ее, что случилось. Я хочу подбодрить ее, избавить ее оттого, что причиняет ей боль, что бы это ни было. Но я не могу ничего сделать, кроме как держать ее за руку до тех пор, пока она не выпускает ее. Она встает и поправляет красную юбку, прежде чем уйти. Я замечаю, что она забыла цветы на земле рядом с деревом. Но я не зову ее. Я просто смотрю, как она уходит.

* * *

Я просто позволил ей уйти, не сказав ни слова, после этого я ее больше никогда не видел. Я только слышал, как она кричит на своих родителей в тот вечер. И я все еще не могу вспомнить подробности. Так что это был последний образ Николь в моей памяти, пока я не встретил Найэль.

Я беру в руки лицо Найэль. Ее глаза сияют, а щеки красные и сырые от слез. – У него была тяжелая жизнь. И ты была в ней одним из лучших эпизодов.

Я наклоняюсь и прижимаюсь к ее губам, надолго задержав поцелуй, прежде чем остановиться.

– Спасибо, – шепчет она, кладя щеку мне на грудь и крепко обняв меня руками. – Он давно ждал, чтобы уйти. Я знала, что это случится. Но от этого не легче. Она тяжело вздыхает.

– Да, это так, – говорю я. Я держу ее, пока она не успокаивается. Когда она смотрит на меня, я поглаживаю ее влажные щеки большими пальцами, чтобы вытереть ее слезы. – Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Мороженое? Маршмэллоу? Чипсы? Горячий душ в темноте?

Она тихонько смеется. – Со мной все будет в порядке. - Она встает и направляется в сторону спальни. Я подпрыгиваю. Я не хочу, чтобы она туда входила. Не сейчас.

– Как насчет того, чтобы уехать? – поспешно говорю я.

– Что? – оборачивается Найэль.

– Давай уедем из Креншоу, – предлагаю я, мой пульс зашкаливает.

– Куда ты хочешь поехать?

Я улыбаюсь, заметив интерес в ее глазах. – Ммм… в Орегон. В хижину моего дяди. В эти выходные он собирается в поход. Мы там будем совершенно одни. И… там нет снега.

Она смеется. – Хижина в лесу только для нас двоих на выходные?

– Или до конца недели, – предлагаю я. – На твое усмотрение. Он не будет возражать. И я смогу поработать у него в гараже, пока мы будем там. Мне бы не помешали деньги.

Найэль в задумчивости кусает нижнюю губу. Потом она медленно улыбается и говорит: – Хорошо. Давай проведем оставшуюся часть недели в Орегоне.

Она подходит к двери спальни, но я устремляюсь к ней, чтобы перехватить ее. – Я возьму наши сумки. Почему бы тебе… не забрать свои вещи из ванной?

Найэль с подозрением смотрит на меня. – Ты там что-то прячешь?

– Это не важно, – отвечаю я уклончиво. – Давай я соберу сумку, и мы уедем.

– Прямо сейчас? – недоумевает она, все еще пристально разглядывая меня.

– Да. Почему нет? Мы успеваем на следующий рейс, даже если нам придется лететь стоя и сделать пару остановок, чтобы добраться туда.

– Ты ведь в курсе, что ведешь себя сейчас странно?

Я киваю. – Я знаю. Ты все поймешь позже. Обещаю.

Найэль медленно направляется в ванную и продолжает смотреть на меня, прищурившись, как будто боится, что я сошел с ума. Что вполне возможно. – Ладно.

Когда она скрывается за дверью ванной, я проскальзываю в свою комнату, чтобы собрать вещи.


НИКОЛЬ

Май – Выпускной класс средней школы

– Ты представляешь, он сказал это так, как будто это в порядке вещей! – кричит Ришель в подушку, когда я глажу ее по спине, пытаясь успокоить.

Когда она поднимает голову, ее лицо красное и влажное от слез.

Я хочу сказать, что мне очень жаль. Я хочу сказать ей, что Лили ничего не значит для Кэла. Что они уже не встречаются. Я хочу сказать ей все что угодно, лишь бы ей стало легче.

Но больше всего мне хочется вместе с ней кричать в эту подушку.

– Я веду себя как маленькая девочка. И я знаю это, – говорит она в нос. – Но мне так больно. И я не знаю, как это остановить.

– Я знаю, – утешаю ее я. И это так. Когда я узнала, в груди как будто все сжалось. А потом, когда я приехала и увидела лицо Ришель, стало еще хуже. Поэтому я пытаюсь быть лучшей подругой, в которой она нуждается, а не убитой горем девочкой, кем сейчас и являюсь, и слушаю, как она плачет и выливает свое горе на подушку.

Ришель делает вдох, пытаясь успокоить свое неровное дыхание. Она двигается, чтобы сесть, прижав подушку к груди.

– Знаешь, что больше всего причиняет боль?

Я жду.

– Что он даже не постеснялся мне об этом сказать. Он явно считает меня просто подругой. Я знаю, я говорила ему, что хочу этого, когда порвала с ним. Но я не это имела в виду. Я просто не могла сказать ему…

– Я знаю, – говорю я, когда у нее надрывается голос. – Ты любишь его, и он не знает об этом.

– Что, если он никогда не испытывал тех же чувств ко мне? - Разбитая, она хлюпает носом. – Я не знаю, что делать. Возможно, мне не стоит больше разговаривать с ним. Это так тяжело.

– Ришель, тебе плохо прямо сейчас. Но ты не можешь прекратить разговаривать с ним.

– Почему? Ты же можешь.

– Но это…

– Из-за меня, – перебивает она.

– Нет. Я хотела сказать, что это был мой выбор. Не позволяй ему уйти, как это сделала я.

Потому что я каждый день жалею об этом.


Глава 19

- Ты упаковала столько сладостей, что можно протянуть месяц, - отмечаю я, когда Найэль пытается запихнуть в рюкзак ещё одну упаковку зефира.

- Ты же сказал, что мы будем чёрти где, - она гордо улыбается, когда ей удается застегнуть торчащую упаковку.

- И это все, чем ты планируешь питаться? – спрашиваю я, закидывая свой вещевой мешок на плечо. – Кроме того, я собирался остановиться у магазина по пути в хижину.

- А теперь не обязательно это делать, - злорадствует она, натягивая свою куртку.

Я смеюсь, ожидая ее около двери.

– Обязательно. Я не могу питаться как ты. Время от времени мне нужно что-нибудь, что растет из земли.

Найэль катит свой ручной багаж за собой через холл.

– Твой дядя будет там, когда мы доберемся?

- Нет. Он уезжает днем, чтобы встретиться с парнями, с которыми занимается скалолазанием. Я позвонил и сказал ему, что мы едем. Он уезжает засветло.

Мы выходим наружу прямо в мороз. Я завожу грузовик, весь дрожа и желая, чтобы он уже был прогрет.

- Ты никогда не говорил мне, что делаешь для него, - Найэль прижимается близко ко мне, чтобы согреться.

Я выезжаю из парковочного кармана и обнимаю ее рукой за плечо.

– Он выполняет индивидуальные заказы по переделке мотоциклов.

Только после того, как мы отъезжаем, я замечаю, как Найэль вытаращила на меня глаза.

- Что?

- Ты и мотоциклы? Серьезно?

Я изучаю ее с любопытством. – Ничего не понимаю.

- Это типа очень горячо.

- Я не езжу на них, - проясняю я. – У меня даже нет ни одной татуировки. Во мне нет ничего крутого. Просто так случилось, что я умею пользоваться торцовым ключом.

- Не разрушай мои иллюзии, - говорит Найэль. – Дай хотя бы минутку насладиться этой картиной, - усмехается она, закрывая глаза.

Я смеюсь. – А что такого сексуального в парне на мотоцикле?

Правда. Моя мама просто убьет меня, если я прокачусь на одном из мотоциклов, которые помогаю ремонтировать. Ее дядя погиб в аварии, когда был молодым, и она не позволит кому-либо из нас даже думать об этом. Даже мои братья боятся идти против правил.

- Я не знаю. Просто это действительно горячо! Если только он не самоуверенный придурок. Или не весит триста фунтов. Это просто… омерзительно, - трясется она театрально.

- Это ничего не объясняет на самом деле, - говорю я с улыбкой. – Но думаю, хорошо, что я не буду самоуверенным придурком весом триста фунтов, гоняющем на мотоцикле.

- Это просто отлично, - вытягивается Найэль и выключает радио.

- Кэл? – спрашивает она, прислоняясь своей головой к моей груди.

- Да? – опасаюсь я ее осторожного тона.

- Ты никогда не рассказывал, что заставило тебя уйти от всех девушек, с которыми ты встречался.

- Мне казалось мы уже обсудили это, - говорю я, не зная, что она ожидает услышать на самом деле. Я уходил, потому что это именно то, что я всегда делал. Так проще поступить, когда нечего терять.

- Обсуждали. Вроде бы, - говорит она, играя с замком на моей куртке. – Но я думаю, что есть что-то еще.

- Правда? – не хочу соглашаться или спорить. Лучше бы я не говорил об этом вообще. Но по неизвестной причине она заводит снова этот разговор. Не знаю, что она надеется узнать обо мне, кроме того, что я сбегаю от отношений до того, как все становится слишком серьезно.

- Да. Я думаю, что ты расстаешься с девушками тогда, когда понимаешь, что среди них просто нет особенной девушки.

- Ладно, - говорю я осторожно, позволяя ей сделать самой выводы. Боже, как она права.

- У тебя нет чувств к ним, и неважно как сильно они тебе нравятся.

Ситуация становится неудобной, учитывая, что она сидит под моей рукой. Когда я замолкаю, то она откидывается так, чтобы видеть мое лицо, вынуждая меня убрать руку.

- Ты же знаешь, почему так поступаешь? Почему уходишь?

Я сильнее сжимаю руль.

– Это вовсе не секрет, который я пытаюсь скрыть от тебя, Найэль. Просто я не хочу думать об этих девушках, особенно с тех пор, как я с тобой. Ты не одна из них. И я не хочу, чтобы ты даже думала об этом.

- Это так мило, - она прижимается ко мне и целует в щеку. – Ну, скажи мне.

Я глубоко вдыхаю воздух и говорю:

- Я не хочу причинять им боль.

Она молчит. Когда я бросаю на нее взгляд, то грустная улыбка не сходит с ее лица.

- Что? – спрашиваю я. – Почему это так расстраивает тебя?

- Ты уходишь прежде, чем можешь причинить им боль, - говорит осторожно Найэль. – Так… кто же причинил боль тебе?

Я продолжаю смотреть прямо вперед, не готовый участвовать в этом разговоре. Что я должен ответить? «Ты. Ты и Ришель просто раздавили меня тем летом, и я так и не смог смириться с этим». Произнести это вслух я не могу. Остаётся молчать.

- Прости, - шепчет она, обернув вокруг себя мою руку и положив голову мне на грудь. – Я не хотела…, - не договаривает Найэль. Но я знаю, к чему она ведет.

- Все нормально, - я прижимаю ее к себе и целую в макушку. – Со мной все будет в порядке.

Мы оба знаем, чем всё закончится. Она уезжает через неделю, даже при том, что мы не касались этой темы с той ночи с рисунком. И когда она уедет, будет полный отстой. Это не то место, где она должна быть. Я знаю. Но тогда … где же ее место? Не смотря на мое жгучее желание, чтобы ответ был «со мной», я знаю, что это не реально. У меня заканчивается время. Нет способа избежать этого. Это определенно будет полный отстой.


*     *     *


Извилистая грунтовая дорога поворачивает вниз к дорожке, ведущей к хижине. Я паркую прокатный автомобиль рядом с гаражом и глушу двигатель.

- Найэль, мы на месте, - говорю я ей, нежно проводя ладонью по щеке.

Она моргает и озирается по сторонам.

– Мы уже на месте?

- Ага.

Хенли несется рысью из хижины, лая и виляя хвостом, как только Найэль открывает дверь. Она восклицает:

- Хенли! – и падает на колени, чтобы прильнуть к нему. Он мчится к ней, облизывая ее лицо. Найэль обхватывает его руками, гладя спину, в то время как он продолжает облизывать ее щеку, виляя хвостом как сумасшедший.

Когда она поднимается, то вся дрожит. Она хватается за пассажирскую дверь, чтобы удержать равновесие.

- Эй, - говорю я и бегу к ней. – Ты в порядке? Что не так?

Найэль трясет головой, игнорируя меня, и прячет выбившиеся пряди из хвоста за уши.

- Я в порядке, - слышу я шёпот. Она поджимает губы, чтобы скрыть дрожь, и отводит взгляд, изучая землю.

Я дотягиваюсь до ее руки, но она одергивает ее, отворачиваясь, чтобы закрыть дверь. Она выглядит потерянной, когда прижимается руками к двери для сохранения равновесия.

- Найэль? Что происходит? – спрашиваю я, пытаясь понять, что только что произошло. Хенли трется о мою ногу. Я смотрю вниз на него, похлопывая по макушке его головы. Именно тогда я узнаю, что … все произошло, когда она увидела его. Хенли находится у Зака, пока я в колледже, и поскольку Зак знал, что мы собираемся приехать сюда, он решил оставить Хенли. Я никогда не мог подумать, что Найэль так отреагирует, увидев его.

Найэль поворачивается ко мне, смотря вникуда потерянными глазами. Словно она не здесь.

- Ты помнишь Хенли? - спрашиваю осторожно, пока она тянется к своему рюкзаку.

Я никогда не думал, что она притворялась, будто не знает меня или прилагала усилие, чтобы не вспомнить вещи, которые должна была знать. Ни одному талантливому актеру это не под силу. Я просто прекратил задаваться этими вопросами, ведь был готов принять ее такой, какая она есть. Но сейчас… я не могу проигнорировать дрожащую девочку передо мной, обращенную еще раз к воспоминаниям прошлого, которые она позабыла. Я понятия не имею, что делать.

- Прости, на самом деле я так устала, - бормочет она, проводя дрожащей рукой по волосам. – Думаешь, мы можем войти?

- Да, конечно, - говорю, обнимая ее, и беру ее сумку другой рукой. Она прижимается ко мне, пока мы идем по дороге к дому. Она дрожит так же сильно, как той ночью, когда я нес ее после плавания в ледяном озере.

Я снимаю ключ с крючка под лестницей и подвожу Найэль к двери. Она молчит, все еще направив свой пристальный взгляд на землю. Я открываю дверь и щелкаю выключатель, освещая большое открытое пространство.

Я взбираюсь по ступеням в комнату, где обычно останавливаюсь, и открываю для нее дверь.

- Здесь еще есть ванна, - говорю, она проскальзывает мимо меня. – Я принесу остальные вещи.

Они кивает, и я смотрю, как она заходит в ванную, закрывая дверь за собой. У меня чувство, что она не слышала ничего из того, что я сказал.

Не думаю, что могу с этим справиться. Если у нее будет нервный срыв, еще хуже чем сейчас есть, то я даже не знаю, смогу ли чем-то помочь. Мне нужно позвонить маме… или Рей. Она сможет все объяснить моей маме лучше.

Я хожу туда-сюда перед домом, ища сигнал, чтобы позвонить. Но по-прежнему сигнала нет. Это дерьмово.

Хенли следует за мной назад в хижину, когда я несу остальную часть наших вещей, наряду с парой пакетов продуктов, которые мы купили по дороге сюда. Я занимаю свое время, убирая их, поглядывая время от времени на дверь в дальнем конце комнаты.

Мои нервы на пределе, и я из-за всех сил стараюсь держаться. Не хочу оставлять ее там одну слишком долго.

Я запираюсь и выключаю свет, прежде чем медленно подняться по лестнице. Я останавливаюсь у двери, чтобы взять себя в руки. Убеждаю себя, что могу сделать это — выслушать ее, поддержать, позволить ей кричать в подушку. Независимо от того, что ей нужно. Нажимаю на ручку двери, готовый к настоящим женским эмоциям. Но я не ожидал, что она будет спать ….

Я убираю волосы с ее лица и наблюдаю, как она спит. Она выглядит настолько умиротворенной, как будто ничего в мире не могло навредить ей. И мне дико жаль, что это не правда.

Присев около нее, я провожу задней частью руки по ее щеке. Не могу не задаваться вопросом, кто будет смотреть на меня, когда она откроет утром свои глаза. Перевожу свой взгляд на ее руку. Вся сторона от ее сустава до запястья покрыта крошечными белыми линиями.

- Что произошло с тобой, Найэль?

*     *     *


У разбивающегося стекла очень отчетливый и характерный звук. Даже будучи пьяным, я точно знаю, что слышу. И это очень громко.

- Может быть, я больше не хочу быть твоей идеальной маленькой девочкой, - столько злости в ее голосе, и он такой напряженный, словно слова приносят ей физическую боль.

- Николь, прекрати! - низкий голос мистера Бентли стремительно разносится из дома. – Что, по-твоему, ты делаешь?

Я осознаю, что мои ноги движутся по направлению к дому, но чувствую, словно они зацементированы. На их идеально постриженном газоне я спотыкаюсь.

- Николь, ты вся истекаешь кровью! – кричит миссис Бентли.

- Звони доктору Ксавьеру, - инструктирует мистер Бентли. – Скажи, пусть воспользуется задней дверью.

- Я тебя разочаровала, папочка? – Никол кричит, пронизывая холодом мой позвоночник.

Внезапно мистер Бентли вырывается из парадной двери. Вены на его лбу вздулись, когда он мчится к своему автомобилю. Увидев меня он останавливается.

- Кэл? Ты же Кэл, верно?

Я киваю, отчаянно пытаясь выглядеть трезвым. – С Николь все в порядке?

- О, - откашливается он. - Да, у нее все просто замечательно. Просто у нее была плохая ночь, это все. Мы позаботимся о ней. Спасибо за беспокойство.

- Не за что, - мямлю и поворачиваюсь в сторону улицы. Когда я дохожу до подъездной дорожки, он по-прежнему смотрит на меня, стоя около своей машины.

- Николас? – зовет миссис Бентли.

Я все еще слышу истеричные рыдания Николь, раздающиеся в темноте, когда ухожу.


*     *     *


Когда я открываю глаза и поворачиваюсь, то обнаруживаю, что сторона Найэль пуста. В панике я сразу же просыпаюсь. Прислушиваюсь, но не слышу и шороха, поэтому откидываю одеяло и выбираюсь из кровати. Сейчас только два часа ночи. Где она может быть? Ее нет в ванной. Открываю дверь спальни. В доме непроглядная тьма.

- Найэль? – зову я. Тишина.

Я включаю свет, когда иду через дом, проверяя каждую комнату, и, в конечном счете, выхожу наружу. Мое сердце бешено колотится. Сновидение или воспоминание все еще маячит, только подпитывая мою панику.

Я иду к дальнему концу хижины и останавливаюсь, когда вижу странные очертания в траве. Подойдя ближе, я понимаю, что это – Найэль с Хенли. Она лежит на спине, смотря на звезды. Ее рука покоится на голове Хенли, которая утыкается в ее живот.

- Найэль, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, все еще пытаясь прийти в себя. Это на полном серьезе самая напряженная ночь.

Она не отводит глаз от звезд.

– Пытаюсь почувствовать себя лучше.

- Могу я лечь рядом с тобой? - спрашиваю я осторожно, нуждаясь в том же самом. Она кивает.

Мое тело слегка дрожит, когда я ложусь на прохладную траву. Я наблюдаю за ней, но она смотрит пристально на небо, словно ожидает, что что-то произойдет. Всматриваюсь в ее лицо, задаваясь вопросом, кто же лежит рядом со мной.

- Никогда раньше не видела так много звезд, - говорит она тихо. – Небо полное возможностей и боли. Это своего рода противоречие, - ее голос звучит настолько грустно, что я почти не узнаю его. Ее маска раскалывается, и независимо от того, что она скрывала за ней, оно начинает проявляться. Я не уверен, как помочь ей восстановиться.

- Что мне нужно сделать?- спрашиваю я. – Я сделаю что угодно.

Чувствую в ней намек на смех и знаю, что Найэль все еще со мной.

– Немного холодно, да? Я совсем не заметила.

- Быть с тобой обычно значит для меня потерю чувствительности конечностей. Я уже смирился с этим.

Она вытягивается и берет меня за руку. – Но ты всегда согреваешь меня.

Я сжимаю ее руку и подношу к своим губам.

- Мне нужно почувствовать это, - говорит она мягко.

- Что?

- Бабочки, - вырываются слова шепотом.

- Что это значит? Это же желание ты произнесла на бункере, но я не понял.

- Когда я держу тебя за руку, то это заставляет меня чувствовать бабочек, порхающих в моей груди. Это помогает мне поверить в то, что все будет хорошо.

- Все будет хорошо, - заверяю я ее, так же отчаянно нуждаясь в этой вере.

- Я знаю, прости меня, - говорит она, нервно смеясь и быстро смахивая слезы, что бегут вниз по ее щеке. – Я не должна быть такой. Ты не должен был это увидеть.

- Эй, - поворачиваюсь набок и привлекаю ее внимание, коснувшись пальцем ее подбородка. - Ты можешь всегда со мной быть той, кто ты есть. Остальное неважно.

- Я не уверена, кто я есть на самом деле, - бормочет она, сжимая губы в натянутую улыбку, чтобы скрыть свои эмоции. Натянутая улыбка так похожа на улыбку ее матери. Тревожный холодок пробегает сквозь меня.

- Кем ты хочешь быть? – спрашиваю я.

Ее глаза вспыхивают. Я провожу рукой по ее щеке. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным!

- Я не знаю, - ее губы дрожат, и она не может сдержаться. – Уже не знаю.

Придвигаясь ближе, я притягиваю ее дрожащее тело к своей груди, желая все исправить.

Что бы произошло, если бы я что-нибудь предпринял той ночью, когда слышал ее крик? Что если бы я не ушел? Что если бы я вошел в дом, чтобы помочь ей?


Что если бы я был другом, в котором она нуждалась? Лежала бы она все еще здесь, ища себя в звездах?

- Ты можешь быть со мной кем захочешь. И совсем не важно, обещаю, будешь ты – хорошей, плохой или сумасшедшей. – И совсем неважно, какая из ее версий будет смотреть на меня, потому что она все та же девушка. Девушка, которую я хотел всю свою жизнь.

Она выпускает легкий, хриплый смех.

- Хотя, возможно, потом я пожалею о том, что сказал, - говорю я, надеясь ее снова рассмешить, и она смеется.

Я поднимаю подбородок и слегка касаюсь ее губ, нежно целуя.

- Все будет хорошо, - говорю я снова, обманывая нас обоих.


НИКОЛЬ

Август— Перед выпускным классом


Я вешаю телефонную трубку и откидываюсь назад в кресло. Хватаюсь пальцами за руль, пока мои суставы не бледнеют, и смотрю наружу через лобовое стекло. Я должна успокоиться, прежде чем смогу выйти из автомобиля. Здесь слишком много людей. Я не могу раскисать прямо сейчас.

Я подпрыгиваю, когда кто-то стучит в окно.

- Николь, что ты делаешь? – требует Эшли. Моя челюсть сжимается уже только от звука ее голоса.

Я отключаюсь. Печаль. Гнев. Неудовлетворенность. И улыбка.

- Я иду, - говорю я, бросаю телефон в пляжную сумку и открываю дверь.

- Поверить не могу, что мы наконец-то выпускники, - отмечает Хизер, пока мы идем по горячему песку в поисках лучшего места для размещения. Или, как предпочитают девочки, места, где самые горячие парни.

- Ой, а мне нравится этот вид, - заявляет Эшли, бросая сумку на песок.

Я разворачиваю одеяло, и Ви помогает мне расстелить его, поскольку Хизер и Эшли рассматривают пейзаж из перекачанных тел.

Снимаю через голову топ и бросаю его поверх сумки. Как только я собираюсь снять шорты, мускулистые руки касаются моего живота и отрывают меня от земли. Я вскрикиваю от неожиданности.

- Привет, детка, - шепчет Кайл мне на ухо. Я внутренне стону, желая, чтобы он убрал от меня свои руки. Он поворачивает меня и целует, проникая языком в мой рот. Я считаю секунды, пока он не закончит.

- Привет, - говорю я ему, улыбаясь. – Что вы, парни, здесь делаете? Я думала, что это день только для девочек.

- И пропустить тот день, когда вы будете в купальниках? Ни за что, - он подмигивает. А я хочу вставить ему кляп в рот. Затем он прижимается ко мне и шепчет на ухо: - Кроме того, тебя не было все лето, и мы не проводили время вместе.

Я отступаю от него с удивленными глазами.

- Не волнуйся. Я придерживался нашей истории, - бубнит он.

Я пытаюсь расслабиться, надеясь, что он не обманывает. Он, как предполагается, говорит, что он и я были в Малибу после того, как я провела четыре недели по балетной программе. На самом деле, я была с Ришель, а не с ним в загородном доме его семьи.

Он вплотную прижимает меня к себе. – Меня просто убивает, что я вижу тебя в бикини, зная, что я никогда не видел, что под ним.

- Именно поэтому я позволяю тебе делать, что тебе хочется и с кем хочется в кампусе, - говорю я низко в его ухо. - Пока молчишь ты, молчу и я тоже.

Кайл беспокоится по поводу своей репутации. Он просто жалок. Он убедил парней в нашем городе, что мы занимаемся сексом все время, и взамен я позволяю ему заниматься сексом с любой студенткой, которую он хочет. Если бы его младший брат или кто-нибудь из «Элиты» узнали, что он даже не видел меня без рубашки, кроме как на пляже, то ему было бы несдобровать.

Я не могу поверить, что он еще не порвал со мной. Я ждала этого в течение прошлого года, с тех пор, как он уехал в колледж. Но с другой стороны, для него эта сделка так же выгодна. У него есть эта дурацкая репутация в его родном городе, что он якобы… ну, тот, кем хочется казаться. А на самом деле он живет своей собственной жизнью в кампусе.

- А вот и Вальдо! - вскрикивает Нил. Я сжимаю крепко зубы, когда он поднимается, чтобы пройти, и сталкивается с Кэлом, опрокинув его на землю. - О, прости, чувак. Не заметил тебя, - парни вокруг нас неприятно смеются.

- Тогда, может, тебе просто нужно высунуть голову из задницы, - рявкает Рей прямо ему в лицо, но она едва достает до его груди. Я крепко сжимаю губы, чтобы сдержать смех.

Крейг помогает Кэлу встать. Я смотрю, как он отряхивается и поправляет свои очки. Он смотрится… выше. Но все еще худой, что на самом деле неважно. Хоть я и окружена парнями с убийственными телами, но они по-прежнему полные придурки.

Он смотрит на меня, и на секунду я не могу отвести взгляд. За эти несколько секунд я молчаливо кричу и извиняюсь за идиотское поведение Нила. Извиняюсь, что не тусуюсь с ними в гараже Рей, слушая музыку и выпивая на этом уродливом диване, который она притащила с подвала. Извиняюсь, что не приветствую его достаточно громко на баскетбольных матчах, когда ему удается играть хотя бы пять минут. Мне так… жаль.

Я прерываю нашу связь и сажусь на покрывало.

- Ты так не думаешь, Николь? – спрашивает Хизер.

- А? Да, конечно, - отвечаю я, зная, что это - единственный возможный ответ. Просто согласиться.


*     *     *


Я еду домой, измотанная и опустошенная, страстно желая кричать во все горло. Но, к сожалению, настроение этой поездке задает Кайл, так что остаётся лишь продолжать носить эту притворную улыбку.

- Заеду за тобой позже, чтобы поехать на вечеринку, - сообщает он, когда я останавливаюсь перед его домом. – В восемь?

- Звучит отлично, - отвечаю я с поддельным энтузиазмом.

Он наклоняется и трогает меня, целуя настойчиво. Я позволяю ему, напоминая себе держать глаза закрытыми пока он не закончит.

- Детка, это твой выпускной класс, - говорит он, отступая, тяжело дыша. – Ты не думаешь, что самое время нам заняться сексом?

- Может быть, - говорю я ему, слащаво улыбаясь. – Я просто хочу, чтобы все было естественно, понимаешь? В самый подходящий момент.

Проваливай к чертям из моей машины.

- Конечно, - соглашается он. – До встречи.

Когда я захожу домой, то меня уже ничего не сдерживает.

- Почему я не могу поехать в Сан-Франциско в эти выходные? – требую я ответа, когда мама складывает белье для стирки.

Она выпрямляется, удивленная моим агрессивным тоном. Тоном, который я никогда не использовала в ее присутствии.- Извини?

- Я должна увидеться с Ришель в эти выходные, - объясняю я, пытаясь собраться. – Но ты позвонила и сказала, что я должна остаться дома. Почему?

- Мы идем на деловой ужин с твои отцом завтра вечером. Он нуждается в нашей поддержке, - объясняет она.

Я закрываю глаза, пытаясь оставаться в своей милой приторной упаковке.

- Ты знаешь, почему мне так важно видеться с ней, - говорю я медленно. – Это наши выходные. Я не могу их пропустить.

- Знаешь ли, твой отец важнее.

Я разваливаюсь на части. – Сидеть рядом с тобой и папочкой, улыбаться как какая-то дешевая пластмассовая кукла, в то время как он целует задницу в течение трех часов. Его не повысят. Он не получит повышения. Он останется на том же месте среднего звена руководства, которое занимал в течении прошлых четырех лет, хотя мы должны притворяться, что он - правитель вселенной каждый раз, когда он входит через ту дверь. Он не всевышний!

- Я не знаю, почему ты позволяешь ему обращаться с собой, как с рабыней – одеваться, убираться и готовить для него. Всегда идеальна. Никогда не хочешь разочаровать его. Знаешь, может быть мне просто наплевать на все это!

Я трясусь от гнева. Моя мать смотрит на меня в замешательстве, словно я - котенок, которого она находит восхитительным. Я хочу встряхнуть ее. Хочу отключить ее программу, которая мешает ей быть человеком.

- Ты закончила?

Я вздрагиваю. Бесчувственность ее слов сродни удару.

- Твой отец и я - партнеры в этом браке. Я поддерживаю его, содержа дом в чистоте и готовя ему ужин каждый вечер, создавая спокойную и почтительную обстановку, где он может чувствовать себя любимым и оцененным. И он мирится с разочарованием от того, что его не замечают несмотря на все, что он отдает этой компании год за годом. Благодаря достижению того положения и должности, что он получил и достиг, у нас есть эта жизнь. Копя деньги на колледж, который он так и не смог окончить, у тебя будет преимущество, которого не было у него. Так что ты будешь на этом ужине. Ты будешь вежлива. И ты не разочаруешь его. Ты поняла?

Побежденная, я надеваю маску прекрасной дочери и беспомощно киваю.

- Поняла.


Глава 20

Следующим утром солнце, сияющее через окно, будит меня. Я протираю глаза и потягиваюсь, споря с собой, должен ли я накрыть голову и снова заснуть.

Я переворачиваюсь. Найэль не спит, наблюдая за мной.

- Доброе утро, - говорит она тихо, выдавая легкую улыбку.

Я стону, обнимая ее рукой за талию, и перекатываюсь на ее сторону так, что она прижимается спиной ко мне. – Мы уже встаем?

- Ага, - говорит она. – Я уже приняла душ и почистила зубы.

- Мне следует сделать то же самое, - зеваю я в подушку.

- Перед тем, как ты что-нибудь скажешь, хотя я знаю, что ты не будешь, - начинает она, переворачиваясь на спину. Она слегка проводит пальцами по моей руке, лежащей на ее животе. – извиняюсь за прошлую ночь. Я немного была не в себе. Спасибо, что был так терпелив со мной. Я уверена, что это было нелегко.

Я подпираю голову и сосредоточенно смотрю на нее, пытаясь расшифровать, какое терпение она подразумевает. Факт в том, что она все еще прячется за спиной Найэль, или же быть Найэль может быть немного… слишком сложно. Теперь я сам себя сбил с толку.

- Прости, я не та, кем ты ожидал меня видеть, - говорит она, складывая губы в извиняющуюся улыбку.

- Найэль, ты намного больше, чем я ожидал, - отвечаю я, смотря пристально. Я не могу вынести чувства незащищенности в ее глазах. Это не она. Нужно срочно избавиться от этого. – Мне совершенно наплевать, что я поцелую тебя, не почистив зубы.

- Нет, не надо, - умоляет она, хихикая. Я пристроился между ее ног и завел ее руки над головой. Она извивается, пытаясь освободиться, смеясь так, что все вокруг становится значимым. Смех, который я должен был услышать. Я уткнулся носом в ее шею и прокладываю маленькие поцелуи вдоль нее. Ее тело расслабляется подо мной, и ее руки гладят мою спину.

Я медленно двигаюсь к ее ключице, и она быстро выдыхает.

- Подожди, - неожиданно говорит она. Я замираю. – Хм… я хотела приготовить тебе завтрак.

- Завтрак? Я уже почти…

- Да, - выпаливает она, садясь и отталкивая меня. Я падаю на спину со стоном. Это мучительно быть отвергнутым прямо с утра. Или в любое другое время суток.

- Ну… тебе даже не придется выбираться из постели. Я все принесу, - она говорит как-то странно.

- Что ты приготовила? – спрашиваю я, вытягивая шею, когда она идет к двери.

Она выдает дьявольскую усмешку. - Я скоро вернусь. Никуда не уходи.

- Мы прямо посередине леса! – кричу я, поскольку слышу ее шаги, разносящиеся по холлу. – Куда мне идти?

Пока я жду, решаю быстро душ принять, чтобы смыть день путешествия, который все еще цепляется за мою кожу.

Стоя под потоком воды, я надеюсь, что сегодняшний день будет лучше, чем вчера. Я, безусловно, не хочу, чтобы он был хуже.

Я еще не отошел от всего, что произошло за последние двенадцать часов, но не хотел бы снова окунуться с головой в этот эмоциональный бассейн с раннего утра. Извинение далось ей нелегко.

У нас есть только неделя. Я вполне уверен, что все пройдет, прежде чем она закончится. И день, когда всё произойдет, будет не лучшим днем в моей жизни. Поэтому я просто хочу побыть идиотом хотя бы еще один день, если смогу.

Когда я возвращаюсь в спальню, Найэль сидит на кровати, во фланелевой рубашке и с простынею, покрывающей ее ноги. Она натянула глупую улыбку, которая заставляет меня рассмеяться. Я озираюсь, ожидая миску хлопьев или чего-то вроде этого.

- Хм.. и что же на завтрак? – спрашиваю я, выдвигая ящик в поисках рубашки.

- Я, - отвечает она, разворачивая меня. Прежде чем я могу произнести хоть один звук, она оголяет свои ноги и нарисованные на них розовые сердца. Когда я всматриваюсь внимательнее, то вижу розовые сердца на ее шее, выглядывающие из-под воротника рубашки.

Я усмехаюсь, расслабляясь от того, что она хочет быть со мной в этом пузыре противоречия. Что бы это ни было, это все изменит, поэтому может подождать.

- Глазурь?

Найэль кивает.

- И нам даже не нужно залазить на дерево, - говорю я, направляясь к кровати, внезапно страшно проголодавшись.

Она невинно улыбается, когда я склоняюсь над нею, пробуя ее губы.

- Там нет никакой глазури, - бормочет она у моих губ.

- Просто подумал, что это было хорошее место, чтобы начать, - отвечаю я, прокладывая дорожку вниз по ее шее, к сердцу, нарисованному под ее ухом. Я не тороплюсь, считая каждое пятно стратегически отмеченное для меня. Она задыхается от скольжения моего языка по ее сладкой коже, когда я изучаю ее тело, наслаждаясь каждым дюймом.

Это - совершенно определенно самая горячая вещь, которую я когда-либо делал. Ее дыхание прерывается, когда я заканчиваю со скрытыми сердцами, нарисованным вдоль ее ног.

- Мне нравится завтрак в постели, - говорю я, снова возвращаясь к ее губам. – Намного лучше, чем хлопья.

- Ты только что сравнил меня с хлопьями? – спрашивает она, все еще заливаясь краской.

- А что? Я могу есть вас обоих каждый день, и мне никогда не надоест, - спорю я, рассматривая ее обнаженное тело. Я с ним еще не закончил. – Это разве плохо?

Она быстро выдыхает, когда я забираюсь на нее сверху. – Ох, вовсе нет.


*     *     *


- Ты заснул? – спрашивает Найэль, прислоняясь ко мне.

- Нет, - говорю я еле слышно, с закрытыми глазами. Горячая вода так успокаивает. – Впрочем, вполне вероятно.

- Все мыльные пузыри полопались, - говорит она. Вода плещется.

- Хочешь выбраться отсюда? - спрашиваю, открыв глаза и глубоко вздохнув. Я наклоняюсь вперед и целую ее плечо.

Она вытягивает руки перед нами. – У меня все пальцы размокли, так что думаю, уже пора.

Найэль использует бока чугунной ванны, чтобы подняться. Я восхищаюсь тем, как вода стекает каскадом по ее коже. Тогда я выбрасываю эти мысли из головы, зная, что мы не можем провести весь день в постели. Или … возможно мы могли бы.

- Я думала, что можно прогуляться, - говорит она, заворачиваясь в полотенце.

- Кажется, собирается дождь, - информирую я ее.

- Мы в Орегоне. Здесь всегда такой вид, словно собирается дождь.

Я улыбаюсь, дотягиваясь до полотенца на крючке. – Верно.

- Что скажешь, если я спрошу у тебя разрешения одеть тебя, - говорит она, идя в спальню.

- Ты хочешь выбрать одежду для меня? У меня с собой небольшой выбор.

- Нет, - смеется она. – Вообще одеть тебя. Мне нравится думать об этом.

Я замолкаю, чтобы не прокомментировать, насколько странно это звучит. Но останавливаю себя, возвращаясь мыслями к тому, что думал о принятии душа в темноте как об очень плохой идее. А сейчас это воспоминание меня не покидает.

- Если хочешь, - отвечаю я. – Позволишь одеть тебя?

- Конечно, - отвечает она со смешком в голосе.

Зрелище, как он наклоняется ко мне, чтобы натянуть на меня брюки и потом скользит своими пальцами вверх к молнии, заводит намного сильнее, чем я мог себя когда-либо представить. Я склоняюсь к тому, чтобы попросить ее снова снять их.

Когда наступает моя очередь, я не тороплюсь, продевая ее руки в лифчик, совсем близко, чтобы застегнуть его на спине. Стоя на коленях перед ней, пока она ступает в свое нижнее белье, провожу руками по ее ногам вверх, чтобы довести белье до нужного места.

Целую ее, когда ее голова выглядывает из свитера. После следую губами вверх по ее бедрам, когда надеваю на нее штаны. Я останавливаюсь на маленьком шраме на ее правом бедре, целуя его нежно. Поглаживаю его пальцами. Это настолько легко после всех этих лет. Я действительно не уделял ему много внимания до сих пор, слишком отвлекаясь на другие части тела.

- Не могу поверить, насколько он крошечный, - замечаю я, - учитывая ту ветку, торчащую наружу. Я думал, что Ришель…

Ее тело внезапно замирает. Я съеживаюсь. Я сказал слишком много. Дерьмо.

Найэль берется за верхнюю часть штанов, натягивает их на бедра и застегивает. Я стою с открытым от удивления ртом, желая забрать свои слова назад. Но что я должен сделать? Принести извинения? Притвориться, словно не говорил этого?

Я так привык, что она не вздрагивала при упоминании Ренфилда или чего-либо, касающегося этой темы. Даже несколько раз, когда она пробалтывалась, то никак не реагировала. Она даже, казалось, не понимала, что сделала это. Но теперь совсем другое дело. Воспоминания словно электрический ток вырывают ее из забвения. И они причиняют боль. Как мне все это остановить?

- Мм … хочешь, приготовим блины? – спрашиваю я, надеясь отвлечь ее, чтобы она смогла избежать этой темы как можно быстрее. Она была так воодушевлена, когда мы купили по пути сюда коробку со смесью для блинов. Прямо сейчас я готов ухватиться за что угодно.

- Нет, все нормально, - отвечает она тихо, сидя на кровати и натягивая носки. – Думаю, что прогуляюсь, пока не начался дождь.

Я молчаливо смотрю, пока она зашнуровывает свои военные ботинки. Она все еще не смотрит на меня, и это убивает.

Когда она встает, я ступаю перед нею и кладу руки на ее бедра. – Найэль. - Она уставилась на мою грудь. - Пожалуйста, посмотрите на меня.

Она неохотно поднимает глаза, чтобы встретить с моими. Но быстро отводит взгляд, когда появляется боль, и ее глаза блестят от слез. Я пытаюсь контролировать свои эмоции, чтобы она не поняла, насколько сильно я взбешен.

- Думаю…думаю, нам следует поговорить об этом. – Черт побери, я сказал это.

- Я не хочу разговаривать. Я не могу, - отвечает она надломленным шепотом. – Я скоро вернуть.

Она проскальзывает мимо меня.

- Стой, не уходи, - умоляю я, следуя вниз за ней. - Я знаю, что ты расстроена. Ты не должна прятать это в себе. Найэль, ты не должны скрываться свою сущность, когда ты со мной. Помнишь?

Она спустилась с лестницы и развернулась. - Все хорошо, - она лжет. – Мне просто нужно прогуляться и освежить голову.

Я следую за ней до двери, но позволяю уйти, не остановив ее.

Я сжимаю руки за головой. Черт.

Пойду ли я за ней? Дам ли ей время побыть с собой? Я сейчас словно нахожусь не в своей тарелке. Снова возвращаюсь наверх и хватаю свой телефон.

Я хожу вокруг дома, ища сигнал. Ничего. Пасмурное небо, должно быть, делает прием ещё хуже, чем обычно.

На улице я держу телефон как можно выше, ожидая, что хоть одно деление появится. Как только я вижу целых два, то останавливаюсь.

Звук при звонке в телефоне прерывается, и я закрываю глаза, моля, чтобы мне ответили.

- Кэл? Где… был? – отвечает Рей. Связь просто отстойная.

- Я у Зака, - говорю я ей.

- Где?

- В Орегоне, в хижине Зака, - говорю снова. Черта с два у нас получится разговор.

- Найэль… ты, - это все, что я слышу перед тем, как связь обрывается.

Я ворчу в расстройстве. Это было бесполезно. Я хожу снова вокруг, даже пробуя походить вдоль грунтовой дороги. Ничего.

Я сажусь на ступеньки хижины, и Хенли бежит ко мне, усаживаясь на мои ноги. Глажу его по макушке и смотрю на лес какое-то время, надеясь, что она вернется.

- Что думаешь, Хенли? Должен я пойти за ней?

Он лишь смотри на меня, высунув язык.

- Ты прав. Она та девушка, которая стоит этого, - говорю я и чешу ему за ухом. – Пойдем за ней.

Когда я встаю, то понятия не имею, как найти ее. Мы окружены лесами. Она могла пойти куда угодно.

Так что я просто начинаю идти, пытаясь следовать по самому естественному пути. Приблизительно после пятнадцати минут я останавливаюсь. Это бесполезно. И тогда я вспоминаю …

- Озеро, - говорю я Хенли, который реагирует на звук моего голоса.

Я ориентируюсь на месте и следую вниз по склону в сторону озера. не знаю, почему сразу же мне не пришла мысль пойти туда. Я просто надеюсь, что она инстинктивно направилась к нему. Так или иначе, я все равно ничего не теряю.

Я почти на полпути к озеру, когда улавливаю движение уголком глаз. Хенли замер, прислушиваясь. Потом он принялся бежать. Я должен просто позволить ему привести меня к ней.

Я бегу за ним со всех ног сквозь деревья и кусты.

Перехожу на шаг, когда я вижу ее на расстоянии. Хенли останавливает впереди, ожидая меня, чтобы следовать дальше.

Деревья открываются, окружая большой участок мха, устилающего лес. И посреди него появляется Найэль. И она… танцует.

Я боюсь двинуться. Не хочу, чтобы она останавливалась. Сама идея, что она кружится в самом центре леса, кажется безрассудной. Но она так изящна в своих движениях, это на самом деле… красиво.

Я приближаюсь, надеясь, что она не заметит меня. Тогда я понимаю, что в её ушах наушники, а глаза закрыты.

Я прислоняюсь к дереву и наблюдаю, как она размахивает руками в воздухе, выгнув спину и вытянув ногу к небу, и отводит назад свою босую ногу.

Я знал, что она занималась танцами, но никогда не видел ее выступлений. Увидев это, я бы очень хотел всё изменить.

Она прыгает, вся извиваясь. После приземления Найэль опускается на землю в сидячей позе, согнув свои изящные ноги и обернув вокруг них руки. И затем она не двигается.

Я медленно приближаюсь к ней. Она все еще наклоняется вперед, опираясь на руки. Ее плечи дрожат, когда она делает каждый вдох. Она плачет.

Хенли бежит трусцой и приникает носом к ее лицу. Она поднимает голову, смотря непосредственно на меня со слезами, текущими по лицу. Она вынимает свои наушники, не поднимаясь.

Пристально смотря в те же самые голубые глаза, которые я запомнил так давно, я спрашиваю:

- Кто же такая Найэль Престон?



РИШЕЛЬ

Май — Выпускной класс средней школы


- Мне здесь нравится, - говорю я, лежа спиной на одеяле и смотря на звезды.

- Нам не стоит здесь надолго задерживаться. Становится холодно, - отвечает Николь, ее руки сложены на животе.

- Все кажется бессмысленным, когда я смотрю на звезды, - продолжаю, не обращая внимания на прохладу в воздухе. – Они полны возможностей, и они могут все исправить, только стоит загадать на них желание.

- Я всегда думала о них, как обо всем, что я не сделала и хотела бы иметь возможность сделать. Моменты, которые хочу вернуть, чтобы попробовать снова.

- Твои «что, если», - заявляю я.

- Ага.

- Ну, каждый раз, когда увидишь одну полосу на небе, забери ее. Сделайте то, что ты хотела бы сделать снова.

Николь издает смешок. – Мне это нравится.

Мы лежим в тишине какое-то время. Николь была моим лучшим другом большую часть моего детства. Каждый счастливый момент связан с ней. Но часть меня всегда беспокоится за нее. Я ничего не могу с собой поделать.

- Ты счастлива? – спрашиваю у нее.

- Что?

- Все что я хочу для тебя, чтобы ты была счастлива. Ты так себя загоняешь, чтобы быть такой, какой тебя ожидают видеть. Я боюсь, что ты несчастна.

- Я счастлива, когда с тобой. Ты единственный человек, который не ждет, что я себя буду вести каким-то определенным образом, - она замолкает. Иногда мне жаль, что я не могу быть кем-то, кем не являюсь. Спонтанной. Предприимчивой. Просто сделать что-то, потому что это - весело. Не заботятся о том, что любой подумает о том, как я выгляжу. Как веду себя. Просто быть … собой.

- Думаю, что тебе стоит попробовать, - поощряю ее, улыбаясь просто подумав о Николь, такой сдержанной и собранной.

- Я бы хотела, - выдыхает она.

- Пусть это будет твоим первым «что, если», - объявляю я. - Следующую падающую звезду, которую мы увидим, ты заберешь, чтобы стать собой снова.

Николь смеется.

Мы лежим, смотря на небо в ожидании второго шанса.

- Ришель?

- Да? - отвечаю я, все еще ожидая хоть какого-то движения на небе. Я думаю, что кое-что вижу, но это самолет.

- Ты… счастлива?

В ее голосе сомнение, которое заставляет меня взять ее за руку. - Сегодня счастлива, - Николь сжимает мою руку. – Сделаешь мне одолжение?

- Что угодно, - отвечает она сразу же. Слишком быстро.

- Я беспокоюсь за тебя, знаешь ведь? Ты насколько спокойна. Что творится в твоей голове? Все ожидают, что ты будешь… идеальной. Я знаю, что ты, должно быть, расстраиваешься, злишься, сердишься. Просто… отпусти это.

- Я не могу каждый раз кричать, когда все отстойно.

Я продолжаю высматривать загорающиеся огоньки надо мной. – Тогда… позволь звездам забрать это у тебя, и все изменится к лучшему. А с восходом солнца все эти звезды исчезнут, забрав всю боль с собой.

- До той ночи, пока они не напомнят мне, что все – полный отстой.

- Нет, потому что они снова превратятся в возможности.

- Твоя философия просто-напросто запутывает.

Я смеюсь. – Да. Я не знаю, в чем я вообще уверена теперь.

- Ну, я не смогу больше смотреть на звезды, не думая о тебе, - говорит Николь, крепко сжимая мою руку.

- Это вовсе неплохо.

Полоска света проносится над нами. Мы разнимаем руки, чтобы указать на нее одновременно.

- Вот, смотри. Ты должна быть ей. Разной, безумной, непредсказуемой девушкой, какой хотела быть всегда.

Николь с трудом кивает.

- Девочки, - моя мама зовет нас с задней террасы хижины. – Идите внутрь. Меньше всего вы хотите простудиться.

- Разве мы здесь не для того, чтобы подышать свежим воздухом? – спрашиваю я.

- Ришель, - говорит мама строго.

- Уже ид-е-ем! – отвечаю.

- Все в порядке, - заверяет меня Николь. – И, правда, снаружи холодно.

Я сажусь. – Ох! Может быть, она нам приготовит горячий шоколад!



Глава 21

– Ты мне расскажешь? Кто такая Найэль Престон? – спрашиваю я снова, после чего мы молча смотрим друг на друга, и, кажется, проходит целая вечность.

Найэль притягивает к себе колени, обнимая их, и продолжает сидеть на земле, покрытой мхом. – Ложь, которая должна была быть правдой.

– Для меня она кажется настоящей. Как она может быть ложью?

Найэль закрывает глаза, ее ресницы блестят от слез. Я хочу прикоснуться к ней. Обнять. Но в то же время боюсь, что так и не узнаю того, зачем пришел сюда.

Она поднимает свои грустные голубые глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. – Мне не нужна была моя жизнь. Я больше не хотела причинять боль. Поэтому я стала той ложью, которой хотела быть.

Она смотрит вниз и выдыхает, как будто пытается освободиться от своей боли. Ее слова не имеют смысла. Я не знаю, что именно она вспомнила. И насколько сильно ее удерживает та ложь, в которую она убедила себя поверить.

– Ты узнала меня на той вечеринке в честь Хэллоуина?

– Не сразу. Ты изменился, – говорит она, кусая губы. – Но когда я узнала, что это ты, то старалась держаться подальше от тебя. Было очень тяжело, потому что ты напомнил мне обо всем, о чем я пыталась забыть. Но каждый раз, когда я встречала тебя, мне хотелось увидеть тебя снова. Поэтому, я узнавала тебя, как будто впервые встретила.

– Что же случилось с Николь? – спрашиваю я. Где-то между хижиной и этим местом я обнаружил в себе смелость задать все вопросы, которые вертелись у меня в голове все это время. Конечно, проще не задавать их, чем видеть, как она сидит, опустив голову, как будто хочет замкнуться в себе и исчезнуть. Но если я собираюсь бороться за нее, то ей тоже нужно бороться за себя, кем бы она ни была.

Найэль кладет голову на руки, уставившись на мох. – Я хотела, чтобы она исчезла. - Она втягивает в себя воздух и грустно вздыхает. Ее непонятные ответы все еще смущают меня. Что если, она слишком долга была окружена своей ложью, что не сможет найти из нее выход?

Капля дождя падает ей на руку. Я смотрю на небеса, которые решили, что именно сейчас идеальное время, чтобы обрушиться на нас. Ну, конечно.

– Давай вернемся в хижину, – предлагаю я, подходя ближе, чтобы помочь ей подняться.

Найэль поскальзывается в ботинках, прежде чем принять мою руку.

Когда начинается сильный дождь, я уже собираюсь бежать. Но Найэль идет пешком, ни капельки не испугавшись дождя. И это именно то, что я должен был ожидать от нее. Крона вечнозеленых деревьев скрывает нас от бури. Но мы все равно промокаем.

– Почему ты хотела, чтобы она исчезла? – спрашиваю я после того, как мы с минуту идем молча, уставившись себе под ноги. Тишина убивает меня.

Найэль бросает на меня удивленный взгляд, как будто не понимает, почему я спрашиваю. – Она… Девушка, которой я была, делала то, что от нее все хотели. Она не была настоящей, и я больше не хотела быть той девушкой, – она кусает губы, стараясь не расплакаться. – Было очень сложно вспоминать о ней. О той, кем я была. Но я больше не она.

– Потому что ты начала новую жизнь, – делаю вывод я. – И я думаю, что это неплохо. Разве ты не стала счастливее в роли Найэль… в роли себя?

Найэль останавливается и поворачивается ко мне, ее глаза блестят. – Да, – выдыхает она. – Стала. Но что, если на самом деле это не я? Что если я так сильно хотела быть Найэль, что потеряла себя?

Я дотрагиваюсь до нее. Кажется, что между нами целая пропасть, и я больше не могу этого вынести. Она не сопротивляется, когда я обнимаю ее.

– Не думаю, что ты потерялась. Ты просто позволила себе быть той, кем всегда хотела быть. И это делает тебя счастливой, – говорю я, целуя ее в макушку. – И ты сделала меня счастливым рядом с собой. И поэтому я считаю, что ты это… ты. Та, кем ты должна быть.

Она пристально изучает меня с тенью улыбки на губах, слезы на ее лице смешались с дождем. – Я скучала по тебе.

– Я тоже скучал по тебе, – говорю я, целуя ее мягкие, влажные губы. – Почему я должен был потерять тебя на все эти годы?

Она отстраняется, вытирая слезы со щеки и покачивая головой. Она еще не готова к этому. Говорить о том, что причиняет боль.

Мы продолжаем идти. Я больше не хочу задавать ей никаких вопросов. Я не могу. Этот разговор забрал у меня все силы. В груди все сжимается от беспокойства. Удивительно, что я еще дышу.

– Я дала слово, - Шепот Найэль с трудом слышен сквозь дождь.

Она останавливается передо мной на опушке леса, откуда видна хижина, ее руки крепко сжаты.

– Ты по-прежнему должна держать слово? – спрашиваю я. Видно, как она сражается сама с собой, не зная, что ответить мне.

Найэль отрицательно качает головой. – Но я хранила его так долго, что не знаю, как теперь об этом сказать. - Всхлипывая от рыданий, она закрывает лицо руками.

Ее плечи трясутся с каждым мучительным вдохом, и это разрывает меня на части. Я не знаю, как с этим справиться. Как только я прикасаюсь к ее плечу, она наваливается на меня не в силах больше держаться.

– Все хорошо, – успокаиваю ее, прижимая к себе. – Ты не обязана мне рассказывать.

– Я расскажу, – бормочет она в мою промокшую рубашку. – Мне нужно рассказать. Просто… это тяжело. Мне все еще очень тяжело.

Хенли начинает лаять. Я смотрю поверх макушки Найэль, как в поле зрения появляется машина моей мамы. Найэль поворачивается в моих объятиях, но продолжает прижиматься ко мне. Мы не двигаемся и смотрим, как моя мама и Рей выходят из машины перед хижиной.

Я продолжаю обнимать Найэль за плечи и делаю шаг вперед. Но она не двигается.

– Кэл, мы пытались дозвониться до тебя, – говорит мама из-под зонтика. Увидев ее осунувшееся лицо, у меня внутри все сжимается. Она прищуривается, глядя на Найэль. Узнав ее, у нее расширяются глаза. – Николь?

– Что происходит? – спрашиваю я, не желая на самом деле знать, откуда у Рей появились красные круги под глазами. Я собираюсь с духом.

– Ты знаешь, – говорит Найэль, стоя рядом со мной. Я слежу за ее взглядом. Она смотрит на Рей.

Рей кивает. – Я знаю.


НИКОЛЬ

На другой день после выпускного — Средняя школа


Я смотрю на звезды, мечтая о том, чтобы они забрали всю мою боль. Но я знаю, что если бы они это сделали, то от меня ничего бы не осталось.

Над головой проносится падающая звезда.

Я закрываю глаза, по вискам текут слезы, впитываясь в волосы.

– Жаль, что я не такая смелая, как вы, – шепчу я звездам. – Как бы мне хотелось больше смеяться. Больше рисковать. Я бы хотела быть той девушкой, которую вы видите во мне. Пожалуйста, пусть прекратится эта боль, и я обещаю, что буду той девушкой. Я обещаю отпустить все это… и быть счастливой… для вас.

– Николь? Николь, это ты? – доносится голос моей мамы из-за маленьких вечнозелёных деревьев, растущих вокруг нашего двора. – Что ты там делаешь?

Она выходит из тени.

– Ты знаешь, что уже поздно? – продолжает она. – Скоро должен приехать твой отец. Ему пришлось пойти на обед без нас, потому что ты исчезла на весь день. А теперь поднимайся с соседской лужайки, чтобы успеть умыться к его приезду.

– Ты шутишь? – выкрикиваю я, глядя со злостью на нее. Я горько смеюсь. – Конечно же нет. - Я поднимаюсь с земли и проношусь мимо нее в сторону дома.

– Умойся и спускайся вниз, чтобы мы могли встретить твоего отца, – инструктирует меня мама, когда мы оказываемся в фойе.

Я сжимаю челюсти от ярости и чувствую, что сейчас сорвусь. Резко разворачиваюсь и вижу удивление на ее лице. – Вы не сказали мне! Вы знали два дня, и ничего не сказали!

– Ты должна была произносить прощальную речь, – отвечает она так спокойно, что мне хочется ее разорвать. Уверена, она сейчас вся на нервах. – Мы решили не отнимать у тебя такой важный день.

– Она моя лучшая подруга! Моя единственная подруга! – выкрикиваю я, трясясь. – Вы не можете отнимать ее у меня вот так! Вы не имели права!

– Мы твои родители, – отвечает она. – Мы вправе делать то, что считаем лучшим для тебя.

К дому подъезжает автомобиль. Мама инстинктивно бросает взгляд на дверь. Она оглядывается на меня.

– Иди наверх и умойся.

– Иди к черту! – ору я, сжимая руки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Буквально через минуту отец входит в дом, вид у него немного обезумевший. Это странно. Я никогда не видела его таким. Он смотрит на меня, прищурившись, своими холодными глазами, по спине у меня начинают бегать мурашки. Он закрывает за собой дверь, и пристально вглядывается в нас, оценивая ситуацию.

– Слезами горю не поможешь, - его низкий, внушающий ужас голос отзывается во мне, несмотря на то, что он пытается быть спокойным.

Я сжимаю зубы. – Ты все контролируешь в моей жизни, но на этот раз у тебя ничего не выйдет. Не надо мне говорить, что я должна чувствовать.

Он медленно подходит ко мне, и я отступаю назад. Он поднимает руку вверх, как будто приближается к испуганному животному. – Тебе нужно успокоиться.

– Не трогай меня.

Он замирает, пораженный моим сопротивлением.

– Ты не можешь забыть это, притворившись, будто ничего не случилось. - Гнев захватил мое тело, придав мне сил. – Потому что тогда тебе придется стереть и меня из своей жизни, папочка. Для меня только она была настоящей, и без нее я никто.

Продолжая отходить от него назад, я врезаюсь спиной в шкаф для посуды. Тщательно подобранная цветочная коллекция посуды опрокидывается и с грохотом падает на пол. Мама закрывает рот рукой.

Я падаю на колени и рыдаю, закрывая лицо ладонями.

– Встань и будь дочерью, которую я воспитал. Ты не такая, – говорит он с отвращением.

Я поднимаю голову и сердито смотрю на него. – Может, я больше не хочу быть твоей маленькой идеальной дочкой. - В сердцах я вдавливаю кулаки в осколки, разбросанные по всему полу, уничтожая созданный им идеал.

– Николь, прекрати! – требует он.

Я смотрю на него ненавидящим взглядом и поднимаю сжатые кулаки, а потом снова роняю их на разбитое стекло. Я ничего не чувствую. Осколки, разрезающие мою плоть, не могут смягчить ту боль, которая разрывает меня изнутри.

– Ты что вытворяешь? – вопит мой отец, его голос разносится по всему дому.

– В чем дело? Я не достаточно мила? Или не достаточно умна? Или не достаточно идеальна? – с вызовом спрашиваю я, срывая маску любезности и выплескивая наружу все, что накопилось во мне за всю мою жизнь.

У него искажается лицо в ужасе от увиденного.

– Николь, у тебя кровь течет на пол! – кричит моя мать.

Я вызывающе смотрю на отца, и мои кулаки снова врезаются в стекло.

Он отворачивается. – Позвони доктору Ксавьеру. Скажи ему, чтобы воспользовался задней дверью. И убери здесь все.

Мама поспешно направляется на кухню.

– Я разочаровала тебя, папочка?! – кричу я. Но он уже скрылся за дверью.

Я остаюсь одна.

Обессилев, я падаю на блестящий деревянный пол, испачканный кровью, и рыдаю, оплакивая нас обеих.


Глава 22

– Ришель умерла, – произносит Найэль, выдыхая.

Я смотрю на нее в изумлении. Не может быть, чтобы я расслышал ее слова правильно. Вряд ли она только что сказала…

Я поворачиваюсь к Рей. Слезы текут по ее лицу. Я никогда раньше не видел ее плачущей. Даже когда она поранила ногу, поскользнувшись на скейтборде.

Я смотрю на маму. Она сжимает губы, и я вижу в ее глазах безмолвное извинение.

– Нет, – говорю я, тряся головой. – Нет. Она не умерла. Она не может.

– Кэл, прости, – произносит мама, делая шаг в мою сторону. – Звонила ее мама… после того, как прослушала твое сообщение.

– Я не понимаю, – отвечаю я. – Как?

– Давайте зайдем внутрь, – просит нас мама, двигаясь к хижине.

Я продолжаю стоять под дождем, не в силах сдвинуться с места. Я чувствую что-то теплое в своей руке, смотрю вниз и вижу другую руку.

– Давай зайдем внутрь, – произносит Найэль мягко. Я ищу в ее синих глазах цвета бури утешение. Но они наполнены ужасной болью, они кричат.

Я иду рядом с ней к ступенькам, где нас уже ждет Рей. Поскальзываюсь на верхней ступеньке и хватаюсь за перила, чтобы не упасть, хотя мне кажется, будто я уже преодолел стофутовый подъем на скалу с острыми камнями.

Найэль крепче сжимает мою руку, а Рей останавливается, но никто не говорит ни слова. Я выпрямляюсь и захожу в хижину.

– Почему бы тебе не переодеться во что-нибудь сухое? – предлагает мне мама.

– Что случилось с Ришель? – задаю вопрос я.

– У нее была лейкемия, – говорит Найэль.

Я поворачиваюсь к ней лицом. – Ты знала… Стоп. - Среди полного хаоса в моей голове, мне становится ясно. – Это и было твое обещание?

Она кивает, ее подбородок трясется.

– Ты пообещала, что не скажешь нам, что у нее был рак? – спрашивает Рей так, как будто обвиняет ее в предательстве.

Найэль кусает губы. – Она не хотела, чтобы вы знали. Она переживала, что вы будете относиться к ней иначе, потому что она может… умереть, – объясняет она дрожащим голосом. – Она думала, что когда ей станет лучше, и она вернется в Ренфилд, то вы никогда об этом не узнаете. Как будто бы ничего не было. – Ей трудно говорить. – Но такое нельзя забыть, притворившись, будто ничего не случилось.

Найэль поднимает голову и встречается с моими глазами, словно она знает, что я был там и слышал, как она говорила эти же слова своему отцу.

У меня падает челюсть. Вот что я тогда подслушал.

– Выпускной, – произношу я. – Вот почему ты плакала…

– Накануне она умерла.

Вокруг все остановилось. Воздух настолько неподвижен, что я клянусь, земля перестала вращаться.

– Поэтому ты теперь Найэль, не так ли? – делает вывод Рей, нарушая тишину. – Ты соединила ваши имена.

Найэль закрывает глаза, слезы льются по ее щекам.

Я вытираю лицо, несмотря на то, что не чувствую его, и поднимаюсь наверх. Я не могу этого вынести.

– Кэл, – зовет меня мама, и я возвращаюсь на землю. – Не закрывайся от нас, хорошо? Переоденься и спускайся.

Я еле-еле киваю и захожу в комнату, закрывая за собой дверь. Прислоняюсь к двери, прижимая ладонь ко лбу. Больше всего я хочу забыть все это и проснуться, чтобы этот сумасшедший страшный сон закончился.

Я скидываю ботинки и стягиваю с себя намокший свитер, бросая его на пол. Направляюсь было к комоду, но ноги меня не слушаются. Сгорбившись на полу, я чувствую, как ее руки обнимают меня. Она прижимается щекой к моей спине. Я чувствую внезапную слабость, и только она не дает мне пасть духом. Мы сидим на полу, прижавшись друг к другу… Понятия не имею, сколько проходит времени. Сейчас я могу только дышать.

Когда Найэль выпускает меня из объятий, я медленно выпрямляюсь и прижимаюсь спиной к кровати. Найэль садится рядом со мной. Рей спускается с кровати и садится рядом со мной с другой стороны. Я обнимаю Найэль и беру за руку Рей. Мы молча сидим. Не двигаясь. Мы просто… сидим.

– Поэтому она переехала в Сан-Франциско? Из-за того, что была больна? – наконец, мой голос нарушает тишину. Комната наполнена тенями, поэтому я могу только предположить, что солнце уже село.

– Ага, – выдыхает Найэль.

– Но я все время общался с ней. Она никогда… Я не знал. Мне кажется, я должен был понять.

– Она не хотела, чтобы ты запомнил ее такой. Она не хотела, чтобы ты видел, как она болеет, – объясняет Найэль, она прижимается щекой к моей груди и обнимает меня за талию. – Она просто хотела вернуться в Ренфилд, к вам, когда она победит свою болезнь. Некоторое время у нее была ремиссия, и она была сильно взволнована, потому что ее родители поговаривали о возвращении. Но потом… болезнь вернулась.

– Мы были ее лучшими друзьями. Мы заслужили знать это. Должны были быть там ради нее! – говорит Рей, в ее напряженном голосе чувствуется злость.

– Но это не то, чего она хотела. Для нее было очень важно, чтобы вы помнили ее только счастливой и полной жизни, - она всхлипывает, и я крепко ее обнимаю. – Но она всегда была такой жизнерадостной, даже после курса химиотерапии. И даже когда ей пришлось перенести переливание крови. Она не позволяла болезни сломить ее.

Я не могу представить себе, что Ришель не здорова. Но могу представить, как она не сдается и полна решимости победить болезнь. Совсем как упрямая и смелая девочка, которую я знал.

* * *

– Чем вы занимаетесь? – спрашиваю я, когда подхожу к девочкам, сидящим у высокой травы позади нашего дома.

– Кэл пришел! – восклицает Рей. – Давайте займемся чем-нибудь другим.

– Мы еще не закончили, – строго говорит Ришель. Затем она поднимает глаза на меня. – Мы делаем венки из цветов. Она сплетает между собой стебли маргариток.

Николь плетет венок из розовых и фиолетовых цветов. А перед Рей лежит горка из поломанных цветков.

– Тебе стоит остаться, и тогда мы понарошку сыграем свадьбу, – предлагает радостно Ришель. – Мы с тобой можем быть женихом и невестой, Николь – главной подружкой невесты, а Рей – цветочницей.

– Цветочницей? – перебивает Рей, бросая пригоршню цветков в Ришель.

– Мм, думаю, я пойду посмотрю, чем там занимаются Брэди и Крейг, – говорю я, медленно разворачиваясь.

* * *

– Толкни нас выше! – визжит Ришель, стоя с запрокинутой головой на качающейся покрышке и держась руками за цепочки.

Я бросаюсь к ним и толкаю покрышку так далеко, чтобы я смог отбежать. Когда покрышка падает вниз, она начинает раскручиваться.

– Думаю, меня сейчас вырвет, – выкрикивает Рей.

Николь и Ришель начинают смеяться.

– Выше, Кэл! – требует Ришель снова, улыбаясь во весь рот. – Я хочу достать до звезд.


* * *

– Мне нужна твоя любовь. О-о, детка, мне нужна твоя любовь, – поет Ришель, стоя на оранжевой клетчатой кушетке, которую мы только что подняли из подвала.

– Это отстойная песня. Это отстойная песня, – кричит Рей на заднем фоне, барабаня по ударникам.

Ришель не обращает на нее внимания.

Николь наигрывает мелодию на клавиатуре, а я в основном делаю вид, что играю на гитаре. Это ужасно. Уверен, где-то поблизости воют собаки.

Ришель опирается на спинку кушетки и делает сильный удар. – Мне нужна твоя любовь сегодня ночью.

Ришель так увлеклась, что ей все равно, как она выглядит, и это вызывает у меня смех.

* * *

– Мы так должны были делать это? – спрашиваю я, отпрянув и робко посмотрев на нее. Мне хочется вытереть слюну со своих губ, но боюсь, что это заденет ее чувства.

– Было довольно приятно, – говорит Ришель, улыбаясь. – Но, может быть, нам нужно больше практиковаться.

– Хорошо. - Я не хочу с ней спорить.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее мягкие губы, готовый практиковаться весь день, если это понадобится. Если она позволит.

* * *

– Тогда, я думаю, что мы увидимся с тобой в Креншоу.

* * *

– Я больше никогда ее не увижу, – говорю я в изумлении, вспомнив ее слова, как будто она только что их произнесла.

– Ты была там, когда она умерла? – спрашивает Рей. – Ты видела…?

– Нет, – тихо отвечает Найэль. – Я узнала после того, как это случилось. Но я навещала ее, когда могла. Ходила с ней в клинику, когда у нее была химиотерапия. Я сидела у ее кровати в больнице и рассказывала ей всякую чепуху, чтобы отвлечь. И я лежала с ней под звездами, загадывая, чтобы ей стало лучше.

Я закрываю глаза и сглатываю комок в горле.

– Она заставила тебя сдержать обещание, – говорю я, стараясь изо всех сил. – Ты видела, как она умирает, и не могла никому рассказать об этом.

– Я видела, как она живет, – возражает Найэль, ее слова окутаны слезами. - Каждый день, который я провела с ней, был еще одним днем, когда мы смеялись или планировали наше будущее. Она до сих пор для меня осталась самым храбрым человеком.

– Значит, мы потеряли вас обеих из-за этого обещания, и с трудом вернули только одну из вас, – говорит Рей, опуская голову на кровать. Она устало вздыхает, пытаясь побороть эмоции, застрявшие в горле. – Я этого не вынесу.

– Простите, – умоляет Найэль. – Если бы я вам рассказала, то потеряла бы ее. А она была моей лучшей подругой. Единственным человеком, кто знал меня. Я не могла… Я не хотела делать вам больно. Мне так жаль.

Найэль делает паузу не в состоянии продолжать, зарываясь лицом в мою грудь. Я глажу ее руку и целую в макушку.

Найэль вытирает лицо и делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. – Она хотела создать группу вместе с тобой, Рей. И…

– Пожалуйста, не говори мне, что она хотела петь, – выпаливает Рей.

Мы в недоумении смотрим на нее. Ее лицо влажное от слез, а глаза налиты кровью. Она выставляет вперед руки, защищаясь. – Что? Она ужасно пела.

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться. Найэль начинает хохотать. Рей тоже начинает смеяться, заставляя меня улыбаться все шире и шире. От улыбки становится легче и не по себе одновременно. Она смешана с печалью, а сердце разрывается на куски.

Найэль задерживает взгляд на мне. – Она была влюблена в тебя.

– Я знала это! – восклицает Рей так, словно она выиграла пари.

Я в изумлении смотрю на нее. – Серьезно?

– Чувак, ты становишься рассеянным, когда дело касается девчонок. Мне просто нравиться быть правой, - она расслабляется, радуясь моему поражению.

Я закатываю глаза и спрашиваю Найэль: – Я обидел ее, когда рассказал ей о Лили, да?

– Да, – отвечает Найэль с сочувствием. – Но ты не виноват. Ты не знал.

Я молчу. Я такой дурак. Она перестала со мной общаться из-за девушки, которая на самом деле ничего для меня не значила. И все из-за того, что я не знал о ее чувствах.

– Она простила тебя, – говорит Найэль, как будто прочитав мои мысли. – Она пыталась дозвониться до тебя несколько месяцев спустя, но ты никогда не отвечал. Поэтому она решила, что все испортила.

– Что? Я ничего не знаю о ее звонках.

– Ах да, – вздыхает Рей. – Это было тем летом, когда твой отец получил корпоративные телефоны, и у тебя сменился номер. Помнишь, как ты разозлился?

– Ты должно быть меня разыгрываешь, – со стоном произношу я. – Жаль, что я старался не изо всех сил. Мне нельзя было сдаваться.

Я опускаю голову и закрываю глаза. Сожаление – это злейшее животное, которое своими когтями глубоко впивается в твою душу и бередит раны, которые ты пытаешься залечить. Я должен был бороться за нее.

Найэль и Рей хранят молчание. – Я так рассержена, – говорит Рей через некоторое время. – И ничего не могу с этим поделать.

Найэль смотрит на нас, на ее лице играет легкая улыбка. – Мне кажется, я знаю, что нам поможет.

– Я не хочу мороженого, – ворчу я.

Найэль смеется. – Нет, не это, - она встает с пола. – Накиньте что-нибудь. Мы пойдем на улицу.

Я поворачиваюсь к Рей. Она смотрит на меня и пожимает плечами: – Пойдем.

Я со вздохом соглашаюсь и встаю. Мое тело онемело, и я чувствую себя уставшим. Мне требуется минута, чтобы собраться и надеть футболку с длинными рукавами. Я засовываю босые ноги в ботинки, не беспокоясь о том, чтобы их зашнуровать.

Мама сидит на кушетке и наблюдает, как мы спускаемся вниз. В ногах у нее свернулся Хенли.

– Как дела, ребята? – спрашивает она осторожно.

– Я рассержена, – заявляет Рей. – Поэтому Найэль собирается мне помочь.

Мама медленно кивает, переваривая информацию. – Ну, я тоже здесь. Я просто подумала, что вам троим нужно побыть вместе.

– Спасибо, мама.

Мы выходим на крыльцо.

– И что теперь? – спрашивает Рей.

– Кричи, – отвечает ей Найэль.

Рей смотрит на нее так, словно та сошла с ума. Потом до нее доходит. Тот день, когда мы, то есть не мы, а Ришель поменяла оценку Николь, и мы стояли на заднем дворе школы и избавлялись от всех своих демонов.

– Ладно, – произносит Рей, хватаясь за перила.

Найэль и я встаем рядом с ней лицом к лесу.

Рей делает глубокий вдох и затем пронзительно кричит. Я знаю, что это пугает всех мелких животных в лесу. А потом к ней присоединяется Найэль. Она кричит таким высоким тоном и так эмоционально, что стекла во всем доме вот-вот разобьются вдребезги.

Я заглядываю глубоко в свою душу и вытаскиваю наружу все скверное, что навалилось на меня сегодня, позволяя своей боли и злости эхом разноситься в темноте.

Мы стоим на крыльце, бок о бок, и кричим всему миру о том, что он отнял у нас Ришель. О том, что оставил нас здесь проживать моменты без нее. Моменты, частью которых она заслужила быть. О тех годах, когда я должен был быть с ней рядом, когда она болела. О дружбе, которую я потерял. О той боли, которую вызвала эта потеря. Я кричу обо всех нас, пока в душе не становится пусто.

Когда мы заканчиваем, мои плечи опускаются в изнеможении. Рей наваливается на меня в полном упадке сил. Я обнимаю ее, и затем Найэль подходит сзади и тоже сжимает ее в объятиях. Если Ришель это видит, то она смеется, потому что я знаю, что мы выглядим нелепо.

– Я скучаю по ней, – говорю я тихо, продолжая обнимать девушек. – Я скучал по ней все это время.

– Я скучаю по ней каждый день, – шепчет Найэль, глядя на меня поверх Рей.

– Ну, все, с меня хватит, – требует Рей. – Я выдохлась. Я больше не могу плакать, кричать и тому подобное. Я вот-вот упаду плашмя.

Я ухмыляюсь, освобождая ее из объятий. Найэль разворачивает ее, хватая за плечи, и целует ее в губы. Это происходит так быстро, что Рей стоит в состоянии шока.

– Я люблю тебя, Рейлин, – объявляет Найэль.

Я пытаюсь не засмеяться, но у меня ничего не выходит. – Рей, я…

– Не смей, – предупреждает она. – Сегодня вечером и так произошло очень много. Я не вынесу еще и эту чушь про любовь. Она решительно направляется в хижину.

Найэль поворачивается ко мне, все еще смеясь. Приятно слышать ее смех.

Когда она заглядывает в мои глаза, на ее лице появляется мягкая улыбка. Я не отворачиваюсь и провожу большим пальцем по ее щеке.

У меня колотится сердце, когда я собираюсь сказать…

– Ребята, вы идете? – зовет нас Рей, стоя в дверях. Я опускаю руку, так ничего не сказав, и мы направляемся к двери.

* * *

Я заглядываю в спальню рядом с моей, где Рей лежит на кровати с наушниками в ушах, отбивая в воздухе ритм барабанными палочками. Когда она замечает меня в дверном проеме, то садится и стягивает наушники на шею.

– Ты видела Найэль? – спрашиваю я ее.

– Нет. Она была внизу с твоей мамой, – отвечает она. – Ее уже там нет?

Я качаю головой. Последние несколько часов я провел в гараже, занимаясь ремонтом мотоцикла, чтобы отвлечься от этих чертовых и горестных мыслей: смерть Ришель от рака, превращение Николь в Найэль, чтобы как-то справиться с этим, и всем, что происходило без моего ведома.

– Ты поедешь с нами в Ренфилд завтра? – спрашивает Рей, вставая.

– Я останусь здесь, чтобы поработать, – говорю я ей.

– Думаю, Найэль поедет с нами.

Я чувствую, как напрягаются мои плечи. – Да?

– Мне кажется, Маура именно об этом с ней говорила внизу. Она предлагала ей помочь поговорить с ее родителями.

– Где она, Рей? – спешу я к лестнице. Мне не нравится то, что она исчезла сразу после того, как обсудила встречу с родителями. Я должен найти ее.

– Не знаю, – отвечает она, следуя за мной.

Мамы нет, она ушла купить еды на ужин. Продукты, которые мы с Найэль купили, не совсем подходят для семейных ужинов. Надеюсь, Найэль ушла вместе с ней.

Вчера вечером, после того, как все секреты были раскрыты, мы разговаривали немного. Опьянев от эмоций, мы втроем упали на ворсистый ковер перед камином. А сегодня, чтобы отвлечься от горестных мыслей каждый находил себе какое-нибудь занятие.

Я выхожу наружу, дохожу до задней части дома и останавливаюсь на углу, когда замечаю Найэль позади хижины.

Она трясет головой и ходит взад-вперед быстрыми шагами. Она сжимает и разжимает ладони, бормоча себе что-то под нос.

– Она еще и сумасшедшая, – произносит Рей, вставая рядом со мной.

– Она не сумасшедшая, – защищаю я, не решаясь подойти к ней. – Она сопротивляется.

– Потому что она сумасшедшая, – повторяет Рей. – Что нам делать?

– Я справлюсь, – уверяю ее я, наблюдая, как Найэль продолжает себя накручивать.

– Ты уверен? Может быть, нам нужно дождаться Мауры? - Тревога в голосе Рей вызывает у меня улыбку. Она беспокоится. И мне это нравится.

– Все в порядке, Рей. Действительно. Я справлюсь. Я думаю. - Сделав вдох, я направляюсь к Найэль, оставив Рей стоять на углу дома.

Подойдя достаточно близко, я спрашиваю: – С кем ты разговариваешь, когда так делаешь?

Найэль останавливается на тропинке, которую она вытоптала на лужайке, и с удивлением смотрит на меня. – Ой, привет. Ты что-то сказал?

– Когда ты это делаешь, ну, знаешь, ходишь туда-сюда, говоришь вслух…С кем ты разговариваешь?

Она смущенно улыбается. – В основном с собой. Иногда с Ришель. Думаю, я это делаю вместо того, чтобы кричать.

Надеюсь, что это действительно так.

– Завтра я еду домой, чтобы повидаться с родителями, – сообщает она мне на одном дыхании. – Я немного нервничаю.

– Понимаю, – говорю я, подходя ближе. – Хочешь с ними увидеться? Ты же знаешь, ты не обязана.

– Я знаю. Я не питаю к ним ненависти, Кэл. Просто не хочу жить, как они. - Она опускает глаза и добавляет: – К тому же, куда еще мне пойти?

Я собираюсь предложить ей вернуться со мной. И, возможно, она догадывается об этом, и поэтому начинает говорить снова, прежде чем я успеваю ей предложить. – Мы знали, что это время наступит. Я говорила тебе, что мне придется уехать. И теперь говорю. Я не учусь в Креншоу. Ты знаешь это.

Я киваю, проглатывая горечь, застрявшую у меня в горле. – Ты поедешь в Гарвард?

– Я не знаю, – отвечает Найэль задумчиво. – Это всегда было мечтой моего отца. Я не уверена, что тоже мечтаю об этом.

Тяжело вздыхая, Найэль садится на землю и ложится на траву. – Я больше не уверена что знаю, чем должна заниматься.

– Ну, например, ты была Найэль, – говорю я задумчиво, ложась рядом с ней на холодную, сырую землю. Как только я раньше не подумал, что здесь будет так неудобно. – Потому что ты хотела начать все снова.

– Ришель хотела такую жизнь для меня. Чтобы я была счастливой. Это все, чего она хотела, - я бросаю на нее взгляд. Ее глаза закрыты, а губы дрожат. – Я скучаю по ней. Я так сильно скучаю по ней, Кэл. Мне все еще больно, и я не знаю, что мне делать без нее. - Найэль задыхается от смеха и слез. – Боже, я больше не хочу плакать.

Я беру ее за руку и крепко сжимаю. Раскрытие секретов, которые угнетали ее все эти годы, полностью не освободило ее. Найэль все еще потеряна и все еще страдает. И я хотел бы быть единственным, кто защитит ее от всех возложенных на нее надежд, которые помешают ей быть счастливой.

– Ты не одна, – произношу я тихо.

Она поворачивает голову и смотрит на меня безжизненными глазами полными невыплаканных слез. – Я знаю. - На ее лице появляется слабая улыбка. Ты и Рей мои лучшие друзья. Вы всегда ими были, даже когда не знали об этом. И мне вас не хватало, ребята.

– И я очень сожалею, что причинила вам боль, – продолжает она дрогнувшим голосом. – Клянусь, я никогда не хотела этого. Поэтому… пожалуйста, не бросай меня, Кэл. Когда я вернусь в Ренфилд, все станет еще хуже. Я знаю, но мне придется это сделать. Поэтому ты мне нужен как друг. Я не смогу со всем этим справиться без тебя.

– Разумеется, – говорю я, с трудом подбирая слова. Я готов сквозь землю провалиться. Она хочет, чтобы мы были друзьями. Мы всегда были друзьями. Но это не то, что я собирался сказать сейчас. Я все время думаю о том, что для нее значит полюбить. О падении назад в темноту в надежде, что кто-то будет там, чтобы поймать тебя. Ну, похоже, я только что приземлился в яму с гребаными копьями, и это чертовски больно.

– Я никуда не денусь, – говорю я, сжимая ее руку и глядя, как по вечернему небу быстро пролетают облака. Нет ни одной звезды, чтобы загадать желание. Мне остается только повториться.

С копьем, торчащим из моего сердца, я заверяю ее: – Я не уйду. Обещаю.

* * *

На следующее утро я провожаю их в Ренфилд, а сам остаюсь с Заком и Хенли, чтобы заработать деньги, которые потратил на авиаперелет. Я все еще планирую купить ту ударную установку для Рей. Надеюсь, что успею до ее отъезда в Беркли, потому что я уверен, что она туда собирается.

Когда в конце недели я возвращаюсь в Креншоу, все вокруг кажется… тише. Я знаю, это из-за того, что Найэль не со мной. Я вхожу в квартиру, не желая, на самом деле, оставаться внутри без нее. Но ей пришлось решить, что для нее сейчас самое лучшее. И мне необходимо отпустить ее, не оказывая на нее никакого дополнительного давления. Я не хочу быть еще одним человеком, который возлагает на нее надежды.

Я открываю дверь в спальню и спотыкаюсь, как будто внутри меня что-то треснуло.

Пол в спальне усыпан тридцатью спущенными шариками с надписями «Тебя любят», привязанными к каждой нитке. Я сажусь на край кровати, поднимая с пола голубой шарик, молча обвиняя его в своем паршивом состоянии.

Я снимаю куртку и бросаю ее на стул, но она соскальзывает и падает на пол. Когда я наклоняюсь, чтобы поднять ее, то замечаю, что из внутреннего кармана торчит желтый листок бумаги. До этого момента я даже не знал, что у меня есть внутренний карман.

Листок потертый, как будто его сворачивали и разворачивали тысячу раз. Когда я осторожно разворачиваю листок, то вижу внутри заголовок: «Список Николь и Ришель», а рядом в скобках другим почерком: «Най-Ель». Я смеюсь. Это тот самый список.

Рядом с каждым пунктом стоит маленькое окошко. Я широко улыбаюсь от того, что стал свидетелем большинства из них. Пункт «Полет на воздушном шаре» обведен в кружок, а в окошке отсутствует галочка. Рядом с пунктом «Вновь пережить самый счастливый день в жизни» стоят три вопросительных знака.

Сидя на кровати, я продолжаю просматривать пункты, отмеченные галочкой. И тут же замираю. Листок дрожит в моих трясущихся руках, когда я замечаю галочку напротив пункта:

«Влюбиться (в Кэла)».


Эпилог

Весенние каникулы — Второй курс колледжа


- Привет!

Я практически роняю гаечный ключ из своей руки, когда ее голос разносится по гаражу.

Затем я чуть не падаю на колени, когда вижу, что она стоит на входе. Ее волосы вернулись к своему естественному черному, они собраны в неряшливый пучок на затылке. И она надела короткое желтое платье, выглядя еще более великолепной, чем была в первый день, когда я увидел ее в том же самом оттенке. Она - все еще самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

- Привет, - говорю я, прочищая горло в поисках своего голоса. – Я не ждал тебя до завтрашнего дня.

Я не видел Найэль с тех пор, как она вернулась в Ренфилд два месяца назад. Хотя мы переписывались и созванивались почти каждый день, для нее это было нелегко. Вернувшись назад к родителям, ей пришлось бороться с ожиданиями, что они будут притворяться перед ней, хотя она уже не станет вновь той девушкой. Я слышал напряжение в ее голосе, когда мы разговаривали, но говорил, что я хочу убедиться, что она не сдалась. Рей, вероятно, лучший помощник, чем я. Она не могла смириться с замкнутой версией Николь и каждый раз дает ей знать об этом, когда видит, что Найэль прячется в идеальную раковину. Хотя я, вероятно, должен по большей части отдать дань уважения своей матери, так как она – тот человек, кто отвел Найэль к своему другу - психологу.

Ее родители долго привыкали к тому, чтобы называть ее Найэль, так как она та девушка, которой она всегда хотела быть. Но она назад взяла фамилию Бентли вместо Престон, девичьей фамилии матери Ришель. И что достаточно странно, ее родители не оказывают давления по поводу Гарварда. Я могу только вообразить, как трудно это для ее отца, ведь это была его мечта, сам замысел.

Я смотрю вниз на испачканные маслом руки и назад на облегающее платье, проклиная мир. Найэль замечает обезумевший взгляд на моем лице и смеется. Я хватаю тряпку и прилагаю все усилия, чтобы дочиста вытереть свои руки, поскольку Найэль медленно приближается. Если она слишком близко приблизится ко мне, то я ни за что на свете не смогу держать свои руки подальше от нее.

- Я все запланировал на завтрашний вечер, когда ты должна было приехать, - говорю, когда она останавливается и восхищается мотоциклом, проведя своей рукой вдоль синего пламени на бензобаке.

- А ты не можешь сделать это сейчас? - спрашивает она, приближаясь на несколько шагов. Я не двигаюсь. Платье облегает ее бедра слишком соблазнительно, и я не доверяю себе.

Я осматриваю гараж. – Это не совсем то место, где я бы хотел это сделать.

- Тогда, можем подождать до завтра.

Я вытираю пот с рук. - Я не знаю, могу ли я ждать настолько долго. Это была пытка, ожидать этого так долго.

- Тогда скажи мне, где бы мы были, если бы я приехала завтра вечером, - просит она, закрыв свои глаза.

- Что? – спрашиваю я смущенно.

- Я нарисую картинку в своей голове, - объясняет она, все еще с закрытыми глазами. – Я приезжаю. Темно. Ты выходишь из хижины. Затем…

Я вздыхаю, чувствуя, как мое сердце барабанит. Так, все в порядке.

- Я беру тебя за руку, - начинаю я.

- Ох, как же мне это нравится.

- Я еще ничего не сделал, - смотрю с ликованием.

- Ты держишь меня за руку, - возражает она, поднимая свою руку ко мне, чтобы взять.

- У меня руки грязные.

- Мне все равно на это, - говорит она, все еще ожидая с протянутой рукой.

Я ступаю ближе, так, чтобы мы были только на расстоянии вздоха, и беру ее руку в свою — в надежде, что она не понимает, как она дрожит. Она улыбается.

Я стою перед ней, смотря в ее глаза, которые все еще закрыты, и пытаюсь представить оттенок синего, которого они могли бы быть, если бы она открыла глаза в данную секунду.

- Затем мы идем на задний двор хижины и ложимся на траву, чтобы полюбоваться на звезды. И это - безоблачная ночь. И там столько звезд, словно кто-то рассыпал конфетти на небе.

Она широко улыбается.

- А что потом? – спрашивает она, когда я слишком долго молчу, затерявшись в ее улыбке.

То, что я собираюсь сказать, наполняет мою грудь тысячами бабочек, о которых она говорила.

- Мы будем ждать, пока не увидим падающую звезду, так что мы сможем загадать желание на второй шанс. И когда это случится… я загадаю тебя.

Ее глаза открываются. Они такие яркие, что почти меня ослепляют.

- Меня?

- Да. Найэль, я хочу быть твоим лучшим другом. Но я не могу быть с тобой только друзьями, - объясняю я, всматриваясь в огромные кристально-синие глаза, пристально смотрящие на меня. И затем… я падаю спиной назад. – Ты она… моя особенная девушка. Та девушка, о которой я буду сожалеть, что отпустил.

Неожиданным движением Найэль обнимает руками меня за шею и вскакивает на меня. Я ловлю ее, покачнувшись назад. Я всегда не готов, когда она так делает.

- Я испачкаю твое платье, - говорю я, мои руки прижимаются к ее изгибам, которые хорошо подчеркивает обтягивающее платье.

- Мне все равно, - говорит она, целуя меня в шею. – Потому что я хочу быть именно ей. – Она быстро целует меня в губы. – И это ответ на вопрос, который ты задавал мне.

- Какой вопрос?

- Той ночью, когда мы лежали на траве, и я сказала, что не знаю.

- Кем ты хочешь быть? – переспрашиваю я.

- Твоей особенной девушкой, - отвечает она, обнимая меня. – Девушка, без которой ты не сможешь быть.

- Ты больше этого, ты же знаешь, - говорю я ей. Она отклоняется, чтобы посмотреть на меня. – Ты всегда ей была.

Ее губы на моих губах, и я могу чувствовать, что напряженность покидает меня. Я проигрывал этот момент в своей голове тысячу раз со ста различными концовками. Но эта лучше, чем все остальные.

Я надеюсь, что Зак не войдет и не застанет нас целующимися, с ее ногами обернутыми вокруг меня и ее юбкой, которую я поднял руками до ее бедер, придавая ей чашевидную форму, где заканчивается ткань и начинается ее плоть.

Она медленно отпрянула от меня и смотрит в мои глаза, неспособная сдержать своей улыбки. - Ты знаешь, что никогда не избавишься от меня теперь, так ведь?

- Звучит просто отлично для меня, - говорю я, медленно отпуская ее на землю, но держу ее в объятиях.

- В общем… я отправила письмо в Гарвард, объяснив свою ситуацию, и они меня приняли.

Мои глаза расширяются. – Ты идешь в Гарвард.

Они кивает. – Рей сказала мне, что ты собираешься в Бостонский Университет. Нам это просто на руку, так не думаешь?

- Я просто ждал, чтобы сказать тебе… пока ты решишь, что собираешься делать дальше, - объясняю я, чувствуя себя виноватым, так как не хочу, чтобы она думала, будто я это скрывал от нее. – Тебе нужно было принять свое собственное решение, без моего влияния в любом случае.

- Я знаю, - говорит она, прижимаясь головой к моей груди. – Ты уже выбрал специализацию?

- Я понятия не имею, что делать со своей жизнью, за исключением того, что ты и Рей будете в ней.

Великолепная улыбка появляется на лице Найэль.

- Почему так случилось, что Гарвард никогда не был в списке? - спрашиваю, прижимая ее к себе.

- Я не была уверена, хочу ли я сама туда поступить, или это только то, что от меня ожидал мой отец. Но я действительно упорно работала, чтобы меня приняли. И это - один из лучших университетов в стране. Как Рей сказала мне, глупо с моей стороны не пойти туда.

Я смеюсь.

- Ну… ты нашел список? – утверждает Найэль, всматриваясь с осторожностью.

- Мне понравился последний пункт, - говорю, целую ее нежно, позволяя нашим губам замереть на секунду.

Ее щеки пылают, когда мы отрываемся друг от друга. – Есть еще один, который нужно отметить.

- Воздушный шар? – утверждаю я. – Мы можем это сделать.

- Думаю, что хочу пожениться на воздушном шаре, - заявляет она, как ни в чем не бывало.

- Что? - Я начинаю задыхаться. Буквально. Я начинаю задыхаться.

Она смеется и затем продолжает смеяться, точно как она и Рей делают, когда подшучивают надо мной.

- Ничего смешного.

- Видел бы ты свое лицо, - поворачивается она, практически снова начиная смеяться, но я ее прерываю еще одним глубоким поцелуем.

- По крайней мере, я не должна волноваться по поводу твоего страха знакомства с родителями, - говорит она, когда медленно отрывается от меня. - Ты уже знаком с моими.

- И они пугают меня до чертиков, - отвечаю я. Она смеется.

- Ну, давай же. Мы должны кое-что сделать, - говорит она, пятясь и взяв меня за руку.

- И что же? – спрашиваю, когда мы выходим из гаража.

Перед хижиной стоит Рей, держа довольно-таки много шаров, чтобы я мог начать волноваться, что они унесут ее прямо в небо.

- Вновь пережить самый счастливый день в моей жизни, - объявляет она, сжимая мою руку.

- И чем это вы, ребятки, там занимались? – гневается Рей; тогда она замечает масляные отпечатки рук на платье Найэль. – Забудьте. Я не хочу знать.

Найэль берет шар у Рей и осторожно запускает его вверх над нами. На каждом из них имеется надпись «Тебя любят».

- Эти для Ришель, - объясняет Найэль.- От нас. Чтобы она знала. Мы никогда ее не забудем.

Я держу связку шаров в одной руке и руку Найэль в другой.

- Готовы? – спрашивает она, смотря на нас обоих. – На счет три. Раз. Два. Три.

Мы выпускаем шары и смотрим, как они улетают.

- Я люблю тебя, - наклоняюсь и говорю Найэль на ухо.

- Это вопрос времени, - ворчит Рей, заставляя Найэль смеяться таким смехом, который все расставляет на свои места.

- Я всегда тебя любила, - говорит она. – Ты был первым желанием, которое я загадала.



home | my bookshelf | | Что, если... (ЛП) (перевод Хелемеля Оля) |     цвет текста