Book: Когда убивает любовь…



Когда убивает любовь…

Annotation

Берег!

Мне сразу же стало ясно, что я нахожусь в большой опасности. Если я действительно так близко к морю, как мне кажется, то недалеко и до скалистого обрыва. Неосторожный шаг может стоить мне жизни!

В неприятном предчувствии я повернулась спиной к глухому рокоту бушующих волн и ощупала правой рукой землю перед собой. Затем испуганно отдернула руку, когда камень из-под моих пальцев неожиданно выскользнул и куда-то покатился. Я в оцепенении затаила дыхание. Вскоре далеко внизу раздался тихий всплеск: камень шлепнулся в воду у берега. Я была на расстоянии шага от пропасти!


Орландина Колман

Читайте в следующую среду, 28 августа:


Орландина Колман


Когда убивает любовь…


Амулет из Африки убивает всех девушек, посмевших влюбиться в Нормана Трудора.

Берег!

Мне сразу же стало ясно, что я нахожусь в большой опасности. Если я действительно так близко к морю, как мне кажется, то недалеко и до скалистого обрыва. Неосторожный шаг может стоить мне жизни!

В неприятном предчувствии я повернулась спиной к глухому рокоту бушующих волн и ощупала правой рукой землю перед собой. Затем испуганно отдернула руку, когда камень из-под моих пальцев неожиданно выскользнул и куда-то покатился. Я в оцепенении затаила дыхание. Вскоре далеко внизу раздался тихий всплеск: камень шлепнулся в воду у берега. Я была на расстоянии шага от пропасти!

Наконец-то побережье снова принадлежало лишь Алине. Несколько дней узкая береговая полоса у подножья отвесных скал была огорожена. Видимо, именно здесь произошел несчастный случай. Кто-то упал со скалы и разбился насмерть.

Теперь полиция убрала желтую оградительную ленту и снова открыла береговую полосу для всех желающих.

Из-за этого происшествия полиция приходила и к Алине. Двое полицейских постучались в дверь ее маленького каменного дома и очень вежливо попросили разрешения войти. Мужчины интересовались, не видела ли она что-нибудь подозрительное той ночью, когда на побережье произошло несчастье. Алина лишь покачала головой и сказала, что переехала сюда, чтобы обрести покой, и жизнь других людей ее не касается.

Ее ответ полицейских явно не устроил, это отчетливо читалось на их лицах. Но ей было все равно, она лишь хотела, чтобы мужчины побыстрее убрались и оставили ее наедине с собой. Что они через некоторое время и сделали.

Этот визит и тот факт, что берег так надолго огородили, натолкнули Алину на мысль, что у полиции имеются сомнения в том, что это был несчастный случай. Возможно, убийство. Ее предположения подтвердились на следующий день, когда к ней в дом снова пожаловала полиция. На это раз пришел мужчина в гражданском. Он представился Идоном Траутом, инспектором по расследованию убийств из Глазго.

Траут задавал ей почти те же самые вопросы, что и его коллеги день назад. Алина повторила, что совершенно ничем не может помочь полиции. В ту ночь она крепко спала дома и ничего не слышала.

Когда Траут спросил, может ли это кто-то подтвердить, Алина не на шутку испугалась: «Боже мой, неужели меня в чем-то подозревают?»

– Той ночью я была одна, – не очень уверенно проговорила она. – Я каждую ночь одна. И днем, между прочим, тоже, и мне это нравится!

В ответ на это инспектор Траут внимательно осмотрел скромно обставленную комнату, из которой, по сути, и состоял маленький дом. Затем он недружелюбно кивнул на прощание и протянул ей визитку:

– Позвоните мне, если вдруг что-то вспомните.

После этого инспектор ушел. Больше полицейские Алину не беспокоили, и когда с берега убрали оградительную ленту, она смогла вновь наслаждаться прогулками вдоль моря.

Что именно произошло той ночью и кто погиб, ее не интересовало. Если бы она заглянула в местную газету, то сразу узнала бы о деталях происшествия. Но такие вещи ее не заботили. Не для того она переехала на атлантическое побережье Шотландии, чтобы принимать участие в жизни местного населения. Девушка перебралась в Крейгхаус, чтобы в самобытной уединенности этих пустынных мест найти покой.

Алина сняла туфли и чулки и босиком балансировала на мокрых камнях, выглядывавших из воды. Слева от нее простиралось море, а справа круто уходил вверх скалистый утес.

Она была уверена, что не наткнется между камней на жуткие следы несчастного случая. Каждый миллиметр береговой полосы был обследован полицейскими по нескольку раз. А то, что они вдруг упустили, уже давно забрал с собой прибой, – в этом Алина была уверена. Поэтому она совершенно спокойно продолжала прогулку босиком.

Сегодня море было относительно спокойным, сонным. Небо покрывали серые облака, придавая водной глади стальной оттенок. Девушка была даже немного разочарована: ей нравилось, когда высокие волны с неистовством бросаются на береговые скалы и с фонтанами брызг откатываются назад. Нравилось ощущение силы прибоя.

После таких прогулок она всегда возвращалась домой насквозь мокрая. Одежда, словно вторая кожа, прилипала к ее молодому, стройному телу. Обычно после прогулки на пронизывающем ветру Алина долго не могла согреться, разжигала печку и грелась у нее до тех пор, пока тепло огня не выгонит холод из замерзшего тела.

Но в этот облачный полдень волны лениво плескались в нескольких метрах от скал. Так что их языки, шипя и клокоча, безобидно растворялись между камнями и едва обдавали брызгами ноги Алины.

Таинственный шепот и шипение раздавались всякий раз, когда волны отступали и шуршали по прибрежной гальке. «Словно меланхоличная музыка!» – подумала Алина.

Она остановилась, повернула лицо к морю и закрыла глаза. Так она лучше чувствовала ритм моря.

Вскоре девушка с грустью открыла глаза. Море по-прежнему пело и наигрывало свою жутковатую музыку. Но сегодня эти звуки не могли пробудить в Алине никаких идей, а ведь раньше она легко сочиняла мелодии! Даже шум уличного движения в Глазго порождал музыку в ее голове. Потом сами по себе возникали строчки текста, и раз – новая песня готова! Эти песни Алина исполняла вместе со своей группой Sleep Dark, и в какой-то момент музыканты стали очень популярны. Но затем способность сочинять мрачные песни иссякла.

Вот и сегодня у нее не возникло ни малейшей, даже самой незначительной идеи, сколько бы она ни слушала море и ветер. Девушка печально посмотрела в сторону горизонта. Ничего, кроме сияющей сталью воды и волн. В какой-то момент ей захотелось, чтобы поднялась огромная волна, накрыла ее и безжалостно утащила за собой в пучину. И тогда ее мучения закончатся!

Но желанная волна не появлялась, как и то пьянящее чувство, которое всякий раз охватывало Алину, когда она начинала сочинять новую песню для своей группы.

Девушка вздохнула. Уже месяц она уединенно жила в маленькой хижине на самом побережье. Она уехала сюда в надежде, что вдохновение вновь придет, но оно не приходило. И лучше ей не становилось. Ее до сих пор мучили неприятные воспоминания о ссоре с остальными музыкантами Sleep Dark, которая привела к распаду коллектива.

Больше всего Алину задевало то, что Джим Хенсон, гитарист ее группы, постоянно настраивал всех против нее. Но этот болван, видимо, даже не догадывался, насколько сильно девушка была в него влюблена!

С раздражением она отбросила воспоминания. Мысли о Джиме настолько разозлили ее, что она уже была не в состоянии воспринимать тайный язык моря! Нервным движением руки она убрала с лица длинную прядь рыжих волос, заправила ее за ухо и вытерла невольно потекшие слезы.

Алина поняла, что сегодняшняя прогулка по берегу не сможет отвлечь ее от воспоминаний. Дни, которые она была вынуждена провести дома из-за полицейского расследования, видимо, почти без остатка разрушили все очарование этих мест.

С чувством досады она потерла лоб и посмотрела на скользкие камни под ногами. Наверное, скоро во всем мире не останется ни одного места, где она сможет черпать вдохновение и сочинять новые мелодии!

Алина повернулась и с поникшей головой побрела в сторону дома. Ей нужно было пройти приличный участок берега до маленькой бухты, от которой вверх поднималась крутая, извилистая дорожка, ведущая к ее каменному дому на обрыве.

Она развела руки в стороны для равновесия и стала ловко перескакивать с камня на камень. Алина уже почти добралась до бухты, как вдруг резко остановилась. Она увидела блестящий предмет размером с грецкий орех, лежавший между двумя камнями. Девушка встала на колени и внимательно разглядела эту вещицу. Предмет был полностью черный, за исключением двух блестящих точек, которые, словно два маленьких глазка, смотрели на нее.

Это и были глаза, сделанные из благородного камня. «Бриллианты!» – предположила Алина с растущим волнением.

Ее пальцы дрожали, когда она просунула руку между камней и вытащила оттуда загадочный предмет.

Такой странной вещи она никогда в жизни не видела: нижняя плоская часть предмета была сделана из эбенового дерева, а на верхней, каменной, было изображено лицо женщины, судя по всему, негритянки. Бриллианты были ее глазами. Алине даже показалось, что эти странные глаза смотрят ей прямо в душу!

Обратную, плоскую сторону находки покрывали вырезанные руны и символы. Похожие символы украшали и черное каменное лицо.

Девушка с волнением предположила, что речь идет о каком-то амулете. «Это счастливый талисман, который мне послало море!» – подумала она, но тут же вскочила и стала с тревогой озираться по сторонам. Ее вдруг охватило какое-то неприятное ощущение: будто за ней кто-то наблюдает. Но вокруг не было ни единой души.

Алина в нерешительности стояла на берегу и с удивлением разглядывала странный амулет. Возможно, эта драгоценность принадлежала женщине, которая упала со скалы. Девушку передернуло от этой мысли.

Впрочем, полицейские обследовали каждый миллиметр побережья и, конечно, просто не могли не найти этот амулет. Значит, его принесло волнами позднее. Эта мысль успокоила Алину. А раз эта вещь не связана с преступлением, значит, она может с чистой совестью оставить драгоценную находку себе.

Она положила амулет в карман. Ее охватило непривычное ощущение уверенности и счастья. Может, эта находка положит конец полосе ее неудач? Может, этот амулет поможет ей сочинить новую песню и даже собрать новую группу?

Девушка продолжила свой путь, легко перепрыгивая с камня на камень. Она хотела как можно быстрее добраться домой и попробовать написать новую песню.Тихий внутренний голос твердил: «Выкини его обратно в море». Он будто бы предостерегал Алину от амулета. Но Алина не обратила внимания на этот голос. Ничто не разлучит ее с новым талисманом, на который она уже возложила столько надежд!


* * *

Водитель Глен Макрей, очевидно, был необщительным и замкнутым парнем.

– Вы археолог Бренда Логан? – это была пока единственная фраза, произнесенная им больше часа назад, когда он встретил меня в зале прилета аэропорта Глазго.

С тех пор он молча крутил руль старого «Роллс-Ройса» и с мрачным лицом поглядывал на суровый прибрежный ландшафт. На все мои вопросы мистер Макрей отвечал лишь кивком головы, ворчанием или хмыканьем. Если он что-то и бормотал, то это было настолько неопределенно, что невозможно было определить, согласие ли это, отрицание или просто некий звук, которым водитель давал понять, что разговоры со мной его не интересуют.

Я оставила попытки: водитель явно не подходил на роль источника информации. Нужно было немного потерпеть, пока я не доберусь до цели своего путешествия.

Вчера утром, когда я пришла на работу в Британский музей, меня срочно вызвал к себе директор.

– Завтра вам нужно отправиться в Шотландию, Бренда! Это важно! – так поприветствовал меня профессор Соломон Слоан, когда я вошла в его кабинет.

– Что за пожар, профессор? – поинтересовалась я.

Директор музея лишь неопределенно пожал плечами:

– Видимо, вы должны выручить одного из своих помощников, Бренда.

Я посмотрела на нахмурившегося профессора, сидевшего за заваленным бумагами столом. В этот день он был на удивление неярко одет, что было для него не характерно. Черно-белая полосатая рубашка, бирюзовый галстук и такого же цвета жакет, по меркам профессора, можно было считать почти однотонными.

– Помощников? – переспросила я. – Вы имеете в виду моих таинственных покровителей?

Директор кивнул.

Я исследую в музее разные амулеты, как правило, старинные: их историю, происхождение и назначение. Но не только с точки зрения археолога. Дело в том, что у каждого талисмана есть свои функции: хозяина он охраняет, а чужакам может принести несчастья. Почти каждый старинный амулет нужно обезвредить, поскольку его хозяева уже давно умерли. А недавно несколько влиятельных людей решили поддержать мои исследования. Но они потребовали не разглашать их имен.

– Я должна снова разузнать что-то о каком-то магическом амулете? – предположила я.

Обычно именно этого и требовали от меня мои тайные покровители в обмен на свою финансовую поддержку. Периодически они использовали меня в качестве охотницы, которая должна обезвредить тот или иной магический амулет. Это были настоящие, незабываемые приключения!

– Данные как всегда крайне скупы, – сказал профессор с сожалением. – Вы же знаете, Бренда, что эти господа никогда не называют вещи своими именами. Они боятся мистических происшествий, связанных с этими вещицами.

Я кисло улыбнулась. Профессор Слоан тоже боялся. Но, в первую очередь, он боялся, что может пострадать его солидная репутация крупного ученого, если вдруг кто-то узнает, что он держит в Британском музее археолога, твердо убежденного в существовании магии и колдовства.

Я верю в оккультизм и трансцендентные силы не потому, что разочаровалась в жизни. И я не спятившая старуха. Нет, мне чуть за двадцать, и я знаю, что магические силы существуют, потому что почти каждый день имею с ними дело. А уж сколько было всяких приключений, связанных с разнообразными магическими амулетами!

Об этом мой муж, доктор Ирвин Коннорс, мог бы написать не один печальный рассказ. Не только потому, что из-за моей работы он всегда беспокоится за меня, но еще и потому, что с моей помощью зачастую сам оказывается втянутым в водоворот событий.

Конечно, он не может это прекратить. Наоборот, старается помогать в моей охоте за амулетами, в конце концов, он меня любит больше всего на свете. Он делает все возможное, чтобы оградить меня от темной, злой магии, против которой я борюсь.

Он очень хотел поехать со мной в Шотландию. Но, как это часто случалось, не смог из-за работы в госпитале Святого Томаса. Врач-невролог не может просто так взять и уехать в отпуск. Ирвин был бы плохим врачом, если бы оставлял в беде людей, полагавшихся на его знания и опыт, лишь потому, что ему захотелось сопровождать жену…

Я вздохнула и недовольно посмотрела на водителя «Роллс-Ройса». Он делал вид, что не замечает мой нетерпеливый пристальный взгляд. Совершенно спокойно он продолжал вести автомобиль. С правой стороны был скалистый берег, с левой – тянулась цепь холмов, настолько безжизненных, что растущей на них скудной травой, наверное, даже не прокормить семью кроликов.

– Вы не хотите мне, наконец, сказать, куда мы все-таки направляемся? – я начала выходить из себя. – Ваше загадочное молчание мне определенно не нравится. Здесь нет ни одного дома, а последнюю деревню мы проехали пятнадцать минут назад.

– Мы почти приехали, – коротко отозвался водитель.

– Я очень рада, – ответила я с сарказмом. – А то у меня уже нет сил находиться в этом гробу на колесах.

Водитель с возмущением посмотрел на меня. Ему явно хотелось ответить мне, но он предпочел проглотить свое негодование. Вместо этого пренебрежительным кивком он указал вперед:

– Вон там уже виден замок Гэлли.

Я наклонилась вперед и уставилась в лобовое стекло. Слева, рядом с шоссе, возвышалась приличных размеров скала, а на ее гребне вытянулось мрачное здание, которое по цвету едва отличалось от самой скалы.

На первый взгляд, это сооружение походило на крепость. Из печных труб в пасмурное небо поднимался дым – единственный признак того, что в замке кто-то живет.

Я смиренно вздохнула и откинулась на спинку сиденья:

– Я начинаю понимать, почему цель моего путешествия окружена такой таинственностью, – не удержалась я от ироничного замечания. – Если бы я заранее знала, что должна отправиться в этот неуютный замок, то попросила бы снять мне гостиничный номер в Крейгхаусе.

Водитель никак не отреагировал на мое замечание. Вместо этого он свернул с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую на верх холма. Она заканчивалась усыпанной гравием парковкой.



«Роллс-Ройс» остановился. Водитель молча вышел. Я не стала дожидаться, пока он обойдет машину и откроет мне дверь, вышла сама и посмотрела в сторону мрачных и неприветливых стен, возвышавшихся надо мной. К замку вела лестница с вырубленными прямо в камне ступенями. Она была узкая, извилистая, с не вызывающими доверия деревянными перилами и круто уходила вверх на сотню метров.

– Есть какой-нибудь другой способ попасть в замок? – спросила я у водителя, который тем временем вытащил из автомобиля мой багаж. – Эта лестница уж очень длинная!

Он холодно ухмыльнулся и захлопнул крышку багажника. Затем взял оба моих чемодана и молча стал подниматься. Качая головой, я смотрела вслед мужчине. То, что люди, которые вынуждены жить в такой неуютной местности, подвержены депрессиям и малообщительны, я очень хорошо понимала. Но меня не радовала перспектива подняться по этой почти отвесной лестнице, даже не зная, что ждет наверху.

К счастью, я могу похвастаться хорошей физической формой. Если бы я не была такой выносливой, то сдалась бы уже на середине лестницы. Так что я непринужденно следовала за водителем, не высказавшим, к его чести, никакого возмущения по поводу веса моих чемоданов.

Когда мы достигли конца лестницы, мне все-таки потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Я стояла и, тяжело дыша, осматривалась по сторонам.

Передо мной располагалась маленькая площадка. Громоздкие цветочные горшки, в которых росли рододендроны и розы, не смягчали унылого впечатления от стен, окружавших маленькую площадь. Каменный фасад производил мрачное впечатление. С этой стороны, защищенной от ветра, стены замка поросли мхом и лишайником. По плотным шторам на окнах можно было предположить, что в замке холодно и, наверное, гуляют сквозняки.

Водитель бодрым шагом двинулся к входу в замок. Остановившись у массивной двустворчатой двери, он посмотрел на меня через плечо:

– Ну, что там? – прокричал он грубо. – Вы идете или нет? Сэр Роберт уже ждет вас. Он очень не любит, когда его заставляют ждать!

Я поспешила к нему. Створки двери резко скрипнули, когда водитель толкнул их и вместе с моим багажом исчез внутри замка.

Чувство отчаяния, охватившее меня при одном только взгляде на здание, усилилось. Но пришлось шагнуть внутрь вслед за водителем.

Я попала в просторный холл. Пара побитых молью ковров и несколько картин висели на неоштукатуренных стенах. Влево и вправо от холла уходили дугообразные коридоры. На другой стороне холла располагалась еще одна двустворчатая дверь.

Неожиданно раздался резкий стук, и я увидела, как на другой стороне холла кто-то повернул круглую ручку двери. Затем двери медленно и со скрипом распахнулись. В дверном проеме появился худой человек в инвалидном кресле. В сером свете сумрачного холла он был похож на привидение. И хотя я не видела его лица, но чувствовала, что он внимательно разглядывает меня.

– Вы Бренда Логан? – донесся до меня хриплый, недружелюбный голос. Создавалось впечатление, что мужчину явно не удовлетворили результаты первичного осмотра моей внешности.

– Да, это я, – ответила я и начала злиться, потому что этот мужчина и вся эта обстановка стали меня пугать.

– Вы очень молодо выглядите, – угрюмо проворчал он.

Самообладание постепенно возвращалось ко мне.

– Обычно, я расцениваю такие замечания, как комплимент, – заметила я с сарказмом. – Но из ваших уст это звучит, скорее, как оскорбление.

Мужчина закашлял:

– Простите, пожалуйста, я лишь надеялся, что мне пришлют зрелого человека. Дело в том, что для моего сына и меня слишком многое на кону. Речь идет о жизни и смерти! Такая неопытная, молодая женщина, как вы, очевидно, вряд ли сможет помочь.

– Все зависит от того, что вы от меня ждете, – ответила я спокойно. – Может, для начала, вы расскажете, зачем заставили меня ехать в такую даль?

Я выдержала небольшую паузу и продолжила:

– Или вы хотите приказать своему немому водителю отвезти меня обратно в Глазго? Если честно, я сделаю это без особого сожаления.

– Нет, нет, – со скрипом выдавил он. – Вы должны остаться, мисс Логан. Вы моя последняя надежда!

– Миссис Логан, – поправила я.

Он кивнул, давая мне понять, чтобы я следовала за ним в комнату.

– Меня зовут Роберт Трудор, – проговорил он. – Сэр Роберт Трудор. Нам нужно многое обсудить.

С этими словами он развернул инвалидное кресло и исчез за створкой двери. Я сдержанно вздохнула и отправилась следом. Мои шаги глухо раздавались в полутемном холле. Еще никогда я не чувствовала себя настолько неуютно, как здесь, в замке Гэлли.


* * *

Комнату за двустворчатой дверью, пожалуй, можно было назвать залом. На противоположной от входа стене было шесть окон, из которых открывался вид на скалистый берег и море. Напротив двери стоял письменный стол, настолько громоздкий и массивный, что сдвинуть его с места смогли бы только несколько дюжих мужчин.

Судя по всему, зал служил Роберту Трудору рабочим кабинетом. На эту мысль меня натолкнул компьютер, стоявший на столе, и несколько стеллажей с папками. Но они меркли на фоне многочисленных африканских предметов искусства, которыми было заставлено помещение.

Тотемные столбы возвышались почти до потолка и изображали жутко изуродованных людей. На полках стояли фигурки из эбенового дерева и слоновой кости всех мыслимых размеров и форм. Один из углов зала занимала целая батарея барабанов. Стены покрывали предметы культа и маски, а на полу, покрытом толстым ковром ручной работы, стояли большие деревянные чаши, в которых поблескивали полудрагоценные камни.

Пока я с восхищением осматривала зал, сэр Роберт на своем кресле ловко заехал за письменный стол. Меня не отпускало чувство, что все это время он не сводит с меня глаз.

Мужчина явно наслаждался моим восхищением.

– Вы удивлены, – констатировал он и улыбнулся.

– Правда, я не знаю, чему я удивлена больше, – ответила я дерзко, – компьютеру в этих старых стенах или потрясающей коллекции африканских предметов искусства. Многие из них – очень ценные антикварные вещи. То, что вы собрали в этом зале, явно не ширпотреб, который африканцы делают для туристов. У ваших вещей есть история.

Сэр Роберт самодовольно улыбнулся. Он указал на старое кресло, видимо, сделанное еще в английский колониальный период.

– Насколько я вижу, вы кое-что понимаете в африканской культуре, – сказал он, не скрывая насмешки в голосе.

– Не больше, чем любой другой ученый, – ответила я холодно и села в кресло.

Роберт Трудор выглядел худым и изможденным. Седые и жидкие волосы, глубокие морщины на лице. Эти морщины явно свидетельствовали не только о возрасте, но и о тех событиях, которые пришлось пережить этому мужчине.

Тем обиднее и унизительнее показалось мне его язвительное замечание по поводу моих способностей.

– Вы правы, я хорошо знакома с историей африканской культуры. И я уже сейчас, лишь осмотревшись, могу сказать, что вы владеете несколькими очень древними предметами. Если бы племенам, которым они когда-то принадлежали, стало известно, что эти вещи находятся у вас, они бы потребовали их обратно.

Лицо моего визави помрачнело.

– Моя семья владеет этими предметами на законных основаниях, – ответил он. – В основном, это подарки, которые мои предки, а потом и я получали от вождей племен.

Сэр Роберт указал на компьютер.

– Мой прадед в колониальный период основал торговую фирму в Восточной Африке, – пояснил он. – Мы поддерживали контакты с местными племенами и всегда предлагали выгодную цену за товары, которые вывозили из Африки.

Я пристально посмотрела на него.

– Вы же пригласили меня сюда не для того, чтобы поведать о торговых традициях вашей фирмы? – спросила я невозмутимо.

Сэр Роберт нахмурил брови и рассерженно посмотрел на меня.

– Понимаю, вы хотите вывести меня из себя, чтобы поквитаться за мое невежливое замечание, – недовольно пробурчал он.

– Я всего-навсего хочу подчеркнуть, что с вашей стороны было ошибочно судить по возрасту об опыте.

Трудор сухо рассмеялся.

– А ведь вы на самом деле потрясающая женщина! – воскликнул он. – Мой друг, сэр … э-э-э, неважно… ничуть не преувеличивал, когда рассказывал о вас и о ваших способностях. Я надеюсь, что он прав во всем, и вы сможете мне помочь.

Я знала, что нет смысла расспрашивать сэра Роберта о том, кто ему меня порекомендовал. С моей стороны было некорректно выяснять личность человека, который, поддерживает мою работу и не хочет себя афишировать. Так что я оставила замечание Трудора без внимания.

– Может, вы мне расскажете наконец, о чем идет речь?

Сэр Роберт откашлялся.

– На самом деле сейчас здесь должен бы сидеть мой сын Норман и заниматься делами фирмы, – его голос прозвучал печально. – Я недавно передал ему руководство компанией. Однако теперь я должен снова заняться бизнесом.

– А что мешает вашему сыну заниматься коммерческими делами? – спросила я, когда почувствовала, что именно этого ждет от меня сэр Роберт.

– Потому что в настоящий момент он сидит в тюрьме.

– Это, конечно, весьма печальное обстоятельство, – ответила я сдержанно. – Могу я поинтересоваться, за что?

– Нормана подозревают в убийстве, – пояснил хозяин замка. – Его обвиняют в смерти его возлюбленной Роз Уотерс.

Он со вздохом откинулся на спинку инвалидного кресла и спокойно посмотрел на меня:

– И вы, Бренда Логан, должны вытащить моего мальчика из тюрьмы и доказать его невиновность! Именно по этой причине вы здесь.


* * *

– Я не знаю, что вам рассказал обо мне ваш друг, – сказала я после небольшой паузы. – Но я не адвокат и никак не гожусь на роль частного детектива.

– Это мне известно, – в раздражении произнес Трудор. – Вы археолог, Бренда, и специалист в области амулетов!

Беседа медленно продвигалась к своей кульминации. Но было понятно, что сэру Роберту важно было начать издалека. И еще ему было трудно называть вещи своими именами.

– То есть вы полагаете, что в данной ситуации могут быть замешаны магические силы?

Мой собеседник бессильно кивнул:

– Вы должны мне поверить, миссис Логан, Норман – не убийца!

Он предупреждающе поднял руки, когда увидел, что я собираюсь возразить. Это движение далось ему с большим трудом, так как на его лице возникла болезненная гримаса:

– Я знаю, что вы хотите сказать, Бренда! Вы скажете: каждый родитель считает, что его ребенок невиновен и не способен причинить кому-то вред.

В его бесцветных глазах заблестели слезы:

– Но мой сын действительно невиновен, вы должны мне поверить. Он… он очень любил Роз. Ее смерть разбила ему сердце. А теперь полиция заявляет, что он убил любимую!

Мой сарказм при виде слез старика моментально испарился:

– Я понимаю вашу боль, сэр. Однако если вы хотите, чтобы я помогла вам, вы должны мне поподробнее рассказать о том, почему вы считаете, что в деле замешаны магические силы.

Трудор сжал губы, которые начали дрожать. Затем он быстро смахнул навернувшиеся слезы и пристально посмотрел на меня:

– Все, что я вам могу сказать, это то, что я убежден в невиновности Нормана. Он не сбрасывал Роз со скалы. Наоборот, он отдал бы жизнь, если бы мог ее спасти.

Он помолчал, стараясь совладать с нахлынувшими на него эмоциями:

– Я готов перечислить Британскому музею щедрое пожертвование, если вы согласитесь взяться за это дело и доказать невиновность моего сына, миссис Логан.

Я беспомощно пожала плечами.

– Я бы с удовольствием помогла вам, сэр, – ответила я осторожно, – но боюсь, что в этом случае мало что можно выяснить. Местная полиция наверняка уже тщательно изучила все обстоятельства дела. Если ваш сын действительно невиновен, чему я охотно верю, то он скоро выйдет из тюрьмы. Вы должны верить в то, что полицейские хорошо сделают свою работу.

– Эти люди придерживаются только фактов! – закричал сэр Роберт в неожиданном приступе гнева. – Этих людей интересуют только улики, с помощью которых они могут обвинить моего сына. Но эти улики ошибочны, – продолжил он, немного успокоившись. – Только такой человек, как вы, привыкший иметь дело со сверхъестественным, поймет истинное значение этих улик.

Это уже было интересно. Сэр Роберт покачал головой:

– С Норманом что-то не так, я это чувствую. Но он об этом не говорит.

Я вздохнула:

– Вы должны мне дать хоть какую-то зацепку, сэр. Как я должна помочь вашему сыну, если вы меня держите в полном неведении?

– Примерно полгода назад Норман отправился в Кению по делам фирмы. Когда он вернулся в Шотландию, это был абсолютно другой человек. Видимо, что-то произошло во время его путешествия. Но мне он ничего не рассказывал. Раньше мой мальчик был общительным, веселым человеком и пользовался большим успехом у женщин. Однако после возвращения из Кении его как будто подменили. Он вдруг утратил интерес к жизни и стал избегать общества женщин.

– Но возлюбленная у него все же имелась, – вставила я.

Сэр Роберт мрачно кивнул:

– Не спрашивайте меня, как Роз Уотерс удалось привлечь его внимание, несмотря на его удрученное состояние. Роз была очень обаятельной, и своей веселой, неунывающей натурой она смогла расположить к себе Нормана. И он влюбился в нее.

Мой собеседник печально вздохнул:

– Но две недели назад Роз бросилась со скалы и разбилась о камни…

Мужчина со скорбью качал головой, в уголках его глаз снова заблестели слезы.

– Норман ничего не предпринял для своей защиты. Мне даже показалось, что он испытал облегчение, когда за ним пришла полиция.

– Так он демонстрирует свою причастность к этому? – рискнула я сделать предположение.

Сэр Роберт кивнул в знак согласия:

– Я не знаю почему, но Норман даже хотел оказаться в тюрьме. Полагаю, он прячется от чего-то, пытается сбежать. Он чего-то боится и надеется, что тюрьма защитит его от этого!

Я предпочла промолчать. Слова Трудора можно было истолковать и так, что Норман на самом деле чувствовал себя виновным и даже был готов нести ответственность за свой поступок.

– Вы наверняка уже подключили к делу своего адвоката. Как он оценивает положение вашего сына?

– Она, – поправил сэр Роберт. – Миссис Харриет Джонсон делает все возможное, чтобы снять обвинения с моего сына. Но он не предпринимает ничего, чтобы облегчить ей задачу!

Я откинулась на спинку кресла:

– Что конкретно вы ждете от меня? Должна признать, мне до сих пор кажется, что я здесь не совсем на своем месте. Во-первых, пока ничто не указывает на то, что в этом действительно замешаны потусторонние силы. Во-вторых, я не знаю, каким образом можно точно составить картину происшедшего. Я же не криминалист, даже если мне и приходится во время охоты за амулетами распутывать множество загадок.

Сэр Роберт понимающе кивнул.

– Поговорите с моим сыном, миссис Логан, – попросил он. – Я уверен, что вы тоже почувствуете, что здесь что-то нечисто. Что-то совершенно непонятное, темное висит над ним. Что-то, что можно приписать темным, таинственным силам.

Хозяин замка говорил настолько проникновенно и серьезно, что мне стало совестно подвергнуть его слова сомнению.

– Ну что же, – сказала я без особого восторга в голосе. – В конце концов, мне нечего терять, если я переговорю с вашим сыном. Но пусть вас не удивляет, если я не замечу в Нормане ничего необычного. Мне кажется, что это обычное уголовное дело. И я не собираюсь вмешиваться в полицейское расследование.

Сэр Роберт облегченно вздохнул:

– Вы даже не представляете, как много для меня значит ваше согласие. Мой друг говорил о вас как о первоклассном специалисте, миссис Логан. И хотя вы еще молоды, я уверен, что вы сможете распутать это дело.

Он поднял трубку телефона, стоящего на столе.

– Я попрошу своего адвоката организовать для вас встречу с моим сыном. Я сообщу вам точную дату и время, когда узнаю.

Он через силу улыбнулся:

– Располагайтесь в замке как дома, миссис Логан. Глен, мой водитель и дворецкий, покажет вам гостевую комнату и сообщит время ужина. Я окажу вам любую возможную поддержку, только чтобы спасти моего сына!

Я улыбнулась в ответ и поднялась:

– Лучше не обещайте слишком много, – мне почему-то захотелось немного остудить внезапно возникшее у хозяина замка воодушевление.

Я повернулась и вышла из кабинета.

Но я еще не предполагала, в какую невероятную историю впуталась в этот раз. Если бы предполагала, то, возможно, была бы более осторожной и менее доверчивой.


* * *

В холле меня встретил водитель-дворецкий. Он без слов повернулся и пошел по коридору. Я последовала за ним.



Наши шаги жутковато звучали в не имеющем окон коридоре; периодически то справа, то слева появлялись двери. Перед одной из них дворецкий остановился. Он толкнул дверь и торопливым жестом указал вглубь помещения.

– Моя жена приготовила для вас эту комнату, – пояснил он, ставя чемоданы на пол. – Надеюсь, вы приятно проведете время в замке Гэлли. В обеденном зале для вас будет приготовлена легкая закуска. Зал расположен в конце этого коридора.

Дворецкий повернулся и уже хотел уйти, но я остановила его:

– Вы полагаете, что Норман может быть убийцей?

Дворецкий явно не ожидал такого вопроса «в лоб» и смущенно посмотрел на меня.

– Я… я не вправе судить своих работодателей, – пробормотал он неуверенно. После этого быстро вышел из комнаты и размашистыми шагами затопал по коридору.

Мне оставалось только осмотреться и разложить вещи. Комната была не больше тюремной камеры. Для большого количества мебели здесь просто не хватало места: кровать, небольшой платяной шкаф и стол, больше ничего. Я в буквальном смысле протискивалась между своими чемоданами, чтобы попасть к маленькому окну.

Вид открывался потрясающий. Мне досталась комната с видом на море. Прибой и сам берег был скрыт от взора скалами. Отсюда море казалось свинцово-серым и безмятежным. Горизонт был затянут дымкой, скрывая берега Шотландских островов и Северной Ирландии.

Неожиданно я заметила радом со скалами фигуру. Скорее всего, это была женщина; она стояла, обратившись лицом к морю, сложив руки на груди, и задумчиво смотрела на волны, которые с шумом разбивались внизу о берег. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру.

Мне бросилось в глаза, что поблизости не было никаких машин. Она что, дошла досюда пешком из соседнего городка Крейгхаус?

Вообще-то я не очень любопытный человек. Но в данном случае мне показалось вполне уместным разузнать больше об этой незнакомке, стоявшей в абсолютном одиночестве на берегу.

Я подошла к одному из своих чемоданов и достала оттуда бинокль. Затем я вновь быстро отыскала одиноко стоявшую у берега женскую фигуру.

Женщина была примерно моего возраста. Что-то в ее облике производило на меня удручающее впечатление. Неожиданно она отвернулась от моря, и я смогла мельком разглядеть ее лицо: красивое, с тонкими чертами и большими загадочными глазами. Оно было немного бледным, но такое часто встречается у рыжеволосых женщин.

Девушка направилась вдоль берега на юг. Но городок Крейгхаус располагался в северном направлении, а до ближайшего населенного пункта южнее замка нужно ехать в два раза дольше, чем до Крейгхауса!

Куда же она хочет попасть?

Я тщательно осмотрела побережье. Наконец, я обнаружила небольшой участок леса между шоссе и скалистым обрывом. На самом краю леса к деревьям жался маленький каменный дом, почти полностью укрытый от посторонних глаз разросшимся кустарником.

Интересно, она там живет?

За моей спиной раздались шаги, я опустила бинокль и повернулась к входной двери, которую забыла закрыть. В дверном проеме возникла африканка. Ее курчавые черные волосы были собраны в толстую косу. Она была одета в обычное платье прислуги, но на шее и в ушах женщина носила пестрые украшения.

– Вам нравится ваша комната, миссис Логан? – спросила она.

Она прекрасно говорила по-английски, с едва заметным акцентом, выдававшим ее происхождение.

– Спасибо, да, – ответила я рассеянно. – Красивая комната, хотя обстановка довольно непривычная для шотландского замка.

– Совсем нет, если у его владельца такие тесные связи с Африкой, как в случае с Трудорами, – возразила женщина.

– Вы работаете на них?

Женщина кивнула и протянула мне руку.

– Бабихон Макрей, – представилась она.

Я озадаченно посмотрела на нее:

– Так вы жена дворецкого Глена?

Бабихон улыбнулась:

– Почему вас так это удивляет?

– Потому что это не совсем обычно, – ответила я. – Простите, я не хотела показаться невежливой.

Женщина кивнула:

– Ваша реакция вполне понятна. Дворецкие, женатые на черных женщинах, встречаются не каждый день. Особенно здесь, в Шотландии. Но я уже привыкла к тому, что люди смотрят на меня с удивлением.

– Вы не кажетесь мне такой же молчаливой и неразговорчивой, как ваш муж, – сказала я и улыбнулась.

Бабихон пожала плечами.

– Ну да, разговоры – не самая сильная сторона Глена, – пошутила она. – Но, кажется, сэру Роберту и его сыну это совсем не мешает. Они очень довольные работой мужа.

Мне тут же захотелось задать ей множество типичных вопросов, с которыми обычно сталкиваются иностранцы, решившие жить в чужой стране. Откуда вы? Как давно живете в Шотландии? Почему уехали из своей страны? Подобные вопросы так и крутились в моей голове.

Но я решила их не задавать и показала на окно:

– Я заметила на юге маленький дом. Вы не знаете, живет ли в нем кто-нибудь?

Бабихон наморщила лоб:

– Насколько мне известно, какая-то женщина недавно купила этот дом. Я видела ее несколько раз прогуливающейся у моря.

Она склонила голову и посмотрела на меня своими темными глазами:

– Почему вас интересует эта женщина? Она как-то связана с причиной вашего приезда в замок Гэлли?

Я пожала плечами:

– Нет. Я просто удивилась, увидев ее. Она в одиночестве прогуливалась по побережью.

– Это определенно новая владелица хижины, – утвердительно сказала Бабихон.

– А вам известно, для чего я приехала в замок? – напрямую спросила я.

Бабихон сдержанно кивнула:

– Вы должны выяснить, что произошло с молодым господином.

– А что, по вашему мнению, произошло с Норманом?

Лицо женщины помрачнело.

– Это Африка, – сказала она неопределенно. – Пребывание там не принесло Норману счастья. Как и большинству других членов семьи Трудор, кстати.

– Что вы имеете в виду?

Бабихон быстро выглянула в коридор и осмотрелась по сторонам. Затем повернулась ко мне и вполголоса сказала:

– Сэр Роберт, очевидно, ничего вам не рассказывал о своей семье?

– Только то, что они уже несколько поколений занимаются торговлей с Восточной Африкой.

Женщина кивнула:

– Но о цене, которую семье пришлось платить за этот бизнес, он наверняка умолчал?

Я не знала, что ответить.

– Вам не кажется странным, что сэр Роберт живет в этом замке совершенно один? – подстегивала Бабихон мое любопытство. – Кроме сына, у него нет никаких родственников. Все умерли. И каждый раз в их смерти была виновата Африка, мой родной континент.

– На что вы намекаете? – спросила я. – Вы думаете, это что-то вроде проклятия?

– Кто знает, – ответила Бабихон загадочно. – Я бы на вашем месте не стала надолго задерживаться в замке Гэлли.

Прозвучало не то как угроза, не то как предостережение. Женщина с сожалением пожала плечами.

– Мне очень жаль, работа зовет, – поспешно сказала она, до того как я успела задать ей следующий вопрос. – Я и так тут слишком заболталась, миссис Логан. Желаю вам приятного пребывания. В столовой я приготовила для вас еду. Вы наверняка проголодались после столь долгого путешествия.

Она слегка поклонилась и быстро вышла из комнаты. Я задумчиво посмотрела ей вслед. «Своей разговорчивостью Бабихон с легкостью обставляет своего молчаливого мужа», – невесело подумала я. Но экономка не смогла сообщить мне ничего полезного, кроме мрачных, загадочных намеков. У меня до сих пор не было никаких зацепок. А может, все-таки сэр Роберт – побитый судьбой пожилой мужчина, и поэтому он настаивает на том, что в поступке его сына замешана магическая сила? Чтобы скрыть вполне возможную правду, что его сын на самом деле убийца!


* * *

– Мой адвокат смогла договориться с комиссариатом в Глазго и назначила для вас встречу с моим сыном на завтрашнее утро, миссис Логан, – с этими словами сэр Роберт въехал на кресле в библиотеку, куда я заглянула вечером. Да, в едва обжитом замке имелась старая библиотека. Она располагалась в сводчатом зале в конце южного крыла здания и была относительно небольшой по размерам. Я нисколько не удивилась, обнаружив на полках множество книг об Африке. Среди них были описания путешествий первых колонистов; некоторые из них были скопированы вручную и имели большую ценность. Увидела я и современные книги, посвященные проблемам колонизации. Книг о магии и волшебстве я не обнаружила, смогла найти лишь пару достаточно поверхностных трудов по примитивным религиям Восточной Африки.

Именно одну из таких книг я держала в руках, когда сэр Роберт появился в библиотеке, чтобы сообщить, что завтра мне можно пообщаться с его сыном.

– Хорошо, – сдержанно произнесла я. – Ваш сын наверняка очень интересный человек.

Сэр Роберт изучающе посмотрел на меня.

– Мне кажется, что вы не считаете, миссис Логан, – произнес он, – что мой сын может быть жертвой темного колдовства! Вы даже не рассматриваете эту версию.

Я сделала беспомощный жест рукой:

– Я лишь придерживаюсь фактов, сэр. А они пока не говорят о том, что это воздействие какого-то магического амулета.

Я показала на ряды полок вдоль стен. Тут и там в рядах книг были сделаны проемы, чтобы через расположенные за ними небольшие окна в библиотеку проникал хотя бы какой-нибудь естественный свет.

– Судя по тому, что вы мне рассказали, ваша семья не интересовалась магией и сверхъестественными силами. Вас связывал с Африкой преимущественно коммерческий интерес.

– А вы, что же, надеялись встретить в моем замке колдуна? – сэр Роберт хрипло рассмеялся. – Когда я говорил о том, что в смерти Роз замешана темная магия, я не намекал на то, что она исходит от меня или от сына.

Он сжал руки в кулаки и с нескрываемым гневом произнес:

– Мой сын и Роз являются жертвами магической силы, а не ее источниками!

– Я по своему опыту знаю, что магия часто направлена против того, кто ее вызывает, – спокойно ответила я. – Более того, источник этой таинственной силы вполне может располагаться в этих старых стенах. Лучше всего считать вероятными все возможные варианты. Меня бы уже давно не было в живых, если бы я в ходе своих исследований не учитывала любые нюансы и возможности.

Сэр Роберт замолчал, смутившись. Он вдруг показался мне подавленным и очень расстроенным. Я поставила книгу на место и затем указала на фолианты, на корешках которых красовался фамильный герб Трудоров.

– Я еще не успела ознакомиться с вашей семейной хроникой, – как бы между прочим сказала я. – Возможно, вы немного облегчите мне работу и расскажете что-нибудь о своей семье?

– Что вы хотите услышать? – с раздражением выпалил сэр Роберт. – Что один из моих предков занимался в Африке темными обрядами туземцев?

– Может, вы просто начнете с себя? – я предпочла не заметить едкого замечания. – Расскажите мне, как вы оказались в этом инвалидном кресле. Вы не так давно им пользуетесь, судя по всему. Да и в замке ничего не перестроено, чтобы вам было легче по нему перемещаться. Еще не успели?

Я думала, сэр Роберт просверлит меня взглядом. Было видно, что мой вопрос показался ему оскорбительным и дерзким.

Но затем напряжение с его лица исчезло. Очевидно, он осознал, что именно по его просьбе я приехала сюда, и задаю вопросы не из чистого любопытства, а потому что хочу выяснить, замешаны ли в деле Нормана магические силы.

Сэр Роберт глубоко вздохнул.

– Три года назад во время моего визита в Кению произошел несчастный случай, – начал он рассказывать хриплым, глухим голосом. – Мне нужно было отправиться в одну деревню в горах. Там живет семья ремесленника, который делает изысканную мебель. Это была довольно утомительная поездка, которая длилась несколько часов, дорога проходит через малолюдные места. Когда мы с моим водителем решили сделать остановку, на меня напал лев.

Хозяин замка покачал головой:

– Я ненавижу охоту в принципе и никогда не принимал участия в подобном варварском развлечении. По иронии судьбы я стал инвалидом из-за этого кровавого, бессмысленного занятия.

Он посмотрел на меня:

– Дело в том, что льва перед этим ранил охотник. Убегая от своего преследователя, животное потеряло много крови и обезумело от боли. Когда лев увидел меня, то не стал медлить. Для меня его нападение стало полной неожиданностью, потому что я в этот момент стоял отвернувшись. Лев вонзил клыки в мое левое бедро. И я даже ничего не мог предпринять! У меня не было оружия!

Он рассмеялся хрипло и безрадостно:

– Если бы не мой водитель, я бы, наверное, не выжил. Лев разорвал бы меня на части.

Какое-то время сэр Роберт молчал. Его лицо немного побледнело, словно ему пришлось заново пережить тот ужасный момент.

– У водителя был пистолет, – наконец продолжил Трудор. – Он несколько раз выстрелил льву в голову, прежде чем зверь испустил дух. А затем подъехали охотники, которые преследовали льва. Четыре здоровых мужика с трудом разжали пасть зверя и освободили меня.

Трудор замолчал. Затем провел руками по глазам и тяжело вздохнул:

– Охотники вызвали вертолет, и он доставил меня в больницу в Найроби. Там врачи несколько дней боролись за мою жизнь, потому что у меня был поврежден поясничный позвонок. Врачи сделали все, что могли. Но, к сожалению, с тех пор мои ноги парализованы.

Сэр Роберт спокойно посмотрел на меня:

– Почти полгода я лечился в одном английском санатории. Я медленно приходил в себя и не мог смириться с тем, что остаток своей жизни проведу в инвалидном кресле. Но когда я наконец осознал, что до самой смерти буду прикован к нему, то покончил с Африкой. Сюда, в замок Гэлли, я приехал всего полгода назад. И до сих пор не в состоянии свыкнуться с мыслью, что лишь на колесах могу ездить по коридорам и комнатам, по которым когда-то бегал ребенком…

На какое-то время в библиотеке воцарилась тишина.

– Мне очень жаль, что из-за меня вам пришлось снова вспомнить об этой истории, – сказала я.

Сэр Роберт неопределенно махнул рукой.

– Я все равно целыми днями ни о чем другом и не думаю, – ответил он с горечью. – А теперь вынужден вынести еще большую боль: Норман, мой сын, безвинно сидит в тюрьме! Он потерял женщину, которую любил. И вдобавок к тому, что он оплакивает свою утрату, сидит в тюремной камере и выслушивает необоснованные обвинения! Когда вы уже начнете что-нибудь предпринимать, миссис Логан? Вам бы лучше не в старых ранах копаться, а начать выяснять что-то по поводу того колдовства, которое довело Нормана до тюрьмы!

– Возможно, я как раз это и делаю, – парировала я.

Сэр Роберт мрачно посмотрел на меня:

– Я не понимаю… Какая связь между историей со львом и тем, что произошло с Норманом?

– Это я и пытаюсь выяснить.

Лорд презрительно хмыкнул:

– Я не вижу никакой связи между моим несчастным случаем и смертью Роз.

– Тогда расскажите мне, что случилось с вашей женой!

Глаза сэра Роберта округлились от негодования:

– Почему я должен это делать?

– Потому что я хочу выяснить, не прослеживается ли в судьбе вашей семьи некое проклятие. Проклятие, которое, возможно, мог притянуть к себе в Африке один из ваших предков.

Судя по выражению его лица, он был сбит с толку.

– Хм, о такой возможности я даже и не подумал, – произнес он озадаченно.

Бабихон, сама того не зная, навела меня на мысль, что род Трудоров мог быть проклят.

– Разумеется, я ни в коем случае не хочу вас обидеть, сэр. Но мне необходимо задавать вам подобные вопросы. Вполне может быть, что этот след никуда не ведет и мое подозрение абсолютно необоснованно.

Сэр Роберт понимающе кивнул.

– Я расскажу вам, что случилось с моей женой, – сказал он, при этом в его глазах мелькнула печаль. – Маргарет умерла четыре года назад от малярии. Медикаменты ей почти не помогали. Она просто оказалась недостаточно сильной, чтобы бороться с этой ужасной болезнью, которой заразилась в Кении.

Лорд еще больше ссутулился. То, что он выдержал все эти удары судьбы и не сломался, доказывало силу его духа. Но сейчас он выглядел так, что достаточно еще одного незначительного испытания, и он сдастся.

– Наверное, нам стоит прекратить этот разговор, – предложила я.

Сэр Роберт резко замотал головой:

– Если это поможет спасти моего мальчика, я готов снова пройти через ад и вспомнить обо всех ударах судьбы, с которыми столкнулась моя семья.

– То есть были и другие смерти, связанные с Африкой?

Лорд подавленно кивнул:

– Мой прадед погиб в Восточной Африке. Его сын основал в Кении торговую фирму. Но и его постигло несчастье. Его корабль затонул в Аденском заливе по пути из Англии. Мой отец также лишился жизни в Кении. Он стал жертвой восстания племени мау-мау, которое в 1963 году привело Кению к независимости. Моя мать умерла вскоре после этого от тоски. Она одна из немногих членов клана, похороненная в фамильном склепе. Останки остальных моих предков покоятся где-то в Африке или на дне моря!

Сэр Роберт горько рассмеялся:

– Если смотреть с этой точки зрения, то я должен радоваться, что остался в живых после нападения льва. По сравнению с остальными моими предками я еще легко отделался.

Он крепко сжал колеса инвалидного кресла:

– После нападения льва Норман взял на себя управление фирмой. Я гордился тем, что он стремился продолжить традиции семьи и отправился в Кению, чтобы решить один коммерческий вопрос. Но я уже начинаю проклинать тот день, когда передал Норману все дела и тем самым навлек на него несчастье.

– Подождите, еще нет никаких доказательств, что над вашей семьей висит проклятие, – попыталась я успокоить лорда.

– Так выясните это, миссис Логан! Как можно быстрее!

Он кивнул головой на ряд книг с фамильной хроникой.

– Возможно, в летописях моего рода вам удастся найти доказательство того, что я прав в своих подозрениях, – его лицо посуровело. – И если вы узнаете, с чем мы имеем дело, то предпримите все возможное, чтобы избавиться от этого проклятия!

С этими словами он развернулся и выехал из библиотеки. Я со вздохом прикинула на глаз количество томов с фамильной хроникой Трудоров. Чтобы их просмотреть, понадобится уйма времени. Но у меня не оставалось выбора. Я взяла с полки три тома и отправилась с ними в свою комнату, которая сейчас еще больше напоминала мне тюремную камеру. Камеру, в которой мне придется сидеть, пока я не разгадаю загадку несчастий этого старинного дворянского рода.


* * *

Видимо, я уснула за чтением книг. А когда проснулась, то почувствовала, что ужасно замерзла. С помутневшим ото сна сознанием я попыталась нащупать в темноте одеяло, которое наверняка сползло с меня.

Я ужаснулась, когда поняла, что мои пальцы нащупали не простыню и матрас, а твердые камни, землю и траву. Я лежала не в своей кровати, а где-то на улице!

В том, что это не просто дурной сон, а реальность, мне не пришлось долго себя убеждать. Холодный, пахнущий морем и водорослями ветер, который трепал мои волосы и пробирал насквозь, был настоящим!

Я села, обхватила себя руками и, поежившись, огляделась. Однако уже наступила ночь, и небо закрывал плотный слой облаков, поэтому я видела вокруг себя лишь на расстоянии вытянутой руки.

На мне была только тонкая ночная рубашка, которая практически никак не защищала от ночного ветра. Мне было ужасно холодно.

Тем не менее я постаралась сохранять спокойствие и, возможно, это спасло мне жизнь. От сильного замешательства и страха я поначалу никак не воспринимала окружавшие меня звуки. Но когда я успокоилась, то поняла, что нахожусь рядом с морем! Я слышала гул прибоя. Я даже чувствовала колебание воздуха, когда волна с шумом накатывала на берег.

Берег!

Мне сразу же стало ясно, что я нахожусь в большой опасности. Если я действительно так близко к морю, как мне кажется, то недалеко и до скалистого обрыва. Неосторожный шаг мог стоить мне жизни!

В неприятном предчувствии я повернулась спиной к глухому рокоту бушующих волн и ощупала правой рукой землю перед собой. Затем испуганно одернула руку, когда камень из-под моих пальцев неожиданно выскользнул и куда-то покатился. Я в оцепенении затаила дыхание. Вскоре далеко внизу раздался тихий всплеск: камень шлепнулся в воду у берега. Я была на расстоянии шага от пропасти!

Трясясь от холода, я медленно поползла в обратную от обрыва сторону.

Как же я сюда попала?

Последнее, что я помнила, – это то, что я лежала в своей кровати и читала семейную хронику Трудоров. Во время чтения у меня то и дело закрывались глаза, но я заставляла себя читать дальше. В конце концов мне уже самой захотелось выяснить, действительно ли род Трудоров проклят.

Я с удивлением замерла, оставшись стоять на четвереньках. Сквозь рев прибоя можно было разобрать далекий ритмичный бой барабана.

Прислушиваясь, я встала на колени. Звук стал четче. Но совершенно невозможно было разобрать, откуда он доносится.

Я поднялась на ноги. Казалось, что барабанный бой раздается где-то совсем близко и в то же время неуловимо далеко. Мне представилось, что я словно катаюсь на карусели, которая вертится настолько быстро, что невозможно сказать, с какой стороны раздается музыка.

Я с ужасом поймала себя на мысли, что начинаю кружиться на одном месте под воздействием барабанного ритма. Мне стало страшно. Лицо покрылось потом от напряжения, и я еле сдерживала себя, чтобы не броситься в любую сторону, лишь бы оказаться подальше от этого барабанного стаккато.

Но это могло стать роковой ошибкой. Я уже не в силах уверенно сказать, где находится море, а где – спасительная земля. Любое неосторожное движение могло привести к падению со скалы и гибели.

Я в отчаянии прижала к ушам ладони и закричала изо всех сил, чтобы заглушить этот сводящий с ума бой барабанов. Я упала на колени, нагнулась к земле и кричала, как никогда в жизни, а мое тело тряслось от страха и холода. Мне все еще казалось хорошей идеей поддаться внутреннему импульсу и броситься бежать прочь.


* * *

Вдруг я увидела луч света, перестала кричать и подняла голову. Ослепленная, я смотрела на источник света, который, словно огромный гипнотизирующий глаз, висел надо мной.

Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза, но луч света тут же переместился вниз к земле. В его рассеянном свете можно было разглядеть стройную фигуру молодой женщины, держащей в руке большой фонарь.

– Что с вами? – донесся до меня ее голос.

Я с облегчением осознала, что звук барабанов исчез; слышались только вой ветра и шум прибоя.

– Кто вы? – спросила я, до сих пор пребывая в тяжелом оцепенении, и медленно поднялась.

Женщина показала свободной рукой куда-то в темноту за спиной.

– Вообще-то я здесь живу, мой дом рядом, – пояснила она. – Меня зовут Алина Данбар.

Теперь я ее узнала. Ее роскошные рыжие волосы красиво сияли в свете фонаря. Она сняла с себя куртку и бросила ее мне.

– Наденьте, а не то вы так замерзнете насмерть!

Окоченевшими руками я натянула куртку. По крайней мере она немного защищает от ветра.

– Спасибо! – еле произнесла я, стуча зубами от холода.

Затем я протянула женщине руку и представилась.

– А еще я гостья замка Гэлли, – добавила я.

– Что вы делаете посреди ночи в таком виде на самом краю обрыва?

Я все-таки сильно замерзла. У меня даже не получилось пожать плечами:

– Было бы здорово, если бы я сама это знала.

– Пойдемте, – Алина махнула фонарем и повернулась боком, давая мне пройти вперед. – Вам нужно быстрее в дом, там тепло.

Заставлять меня не пришлось.

– Эта местность весьма опасна для лунатиков, – сухо заметила Алина, пока мы шли к дому. – Вы же могли сорваться со скалы, вы хоть понимаете это?

– Я не страдаю лунатизмом, – проворчала я.

Я с трудом переставляла заледеневшие ноги, чувствуя, как маленькие камешки впиваются в ступни.

– Вы не обязаны мне рассказывать, что вы делали посреди ночи на самом краю каменного обрыва, да еще так громко кричали, – сказала Алина с едким сарказмом в голосе. – Возможно, в здешних местах это вполне нормальное явление. Я живу здесь всего несколько недель. И за это время здесь уже произошел смертельный случай.

Я мрачно кивнула:

– Вы говорите о Роз Уотерс, да? Вы ее знали?

– Нет, я не поддерживаю никаких отношений с местными жителями. Я хочу, чтобы меня оставили в покое!

Тут я заметила смутное сияние впереди нас, в котором едва проступали силуэты деревьев. Вскоре мы оказались в окружении плотно разросшегося кустарника и дошли до небольшого каменного дома. Лампа над входом светила неприятным желтым светом, но маленький домик, издалека напоминавший обитель ведьмы, сейчас казался мне необычайно гостеприимным.

Входная дверь вела в большую комнату, которая, судя по всему, служила Алине и гостиной, и кухней, и столовой, и рабочим кабинетом. Окутавшее меня тепло было почти болезненным. В доме стоял аромат пряных трав и чая.

Алина подвела меня к печке и придвинула поближе кресло.

Я с благодарностью села, вытянула ноги, положила руки на колени и стала ждать, пока тепло не согреет окоченевшие конечности. Алина принесла шерстяное одеяло и чашку горячего чая. Затем она пододвинула стул и села напротив меня.

– Вам повезло, что меня сегодня ночью посетило вдохновение, – сказала она. – Мне захотелось немного прогуляться, прежде чем продолжить работу.

Она безрадостно рассмеялась.

– Я жутко испугалась, когда услышала в темноте ваш крик, – ее лицо быстро помрачнело. – Наверное, мне никогда в жизни не было так страшно. Но что-то меня заставило побежать посмотреть, что происходит. Найти вас в темноте было совсем нетрудно, ведь вы все время выли, как сирена!

Я наморщила лоб:

– Вы разве не слышали бой барабанов?

Алина странно посмотрела на меня.

– Барабанов? – спросила она и покачала головой. – Даже не знаю, о чем вы говорите. Никакого барабанного боя я не слышала.

Я уставилась на огонь. Мне до сих пор было непонятно, что же со мной произошло и как я оказалась на краю обрыва. Из моей комнаты в замке Гэлли попасть сюда не так-то просто. Я не могла себе представить, что такой сложный путь можно проделать во сне.

– Я очень благодарна вам, Алина, – сказала я. – Это был очень смелый поступок, несмотря на страх, выяснить, в чем дело.

Алина в смущении пожала плечами:

– Жаль, что я не смогла таким же образом помочь Роз Уотерс. Когда она упала со скалы, я спокойно спала. У меня тогда был творческий кризис, и по ночам я спала, а не работала, как сейчас.

Она радостно улыбнулась:

– Мое вдохновение наконец вернулось ко мне! И, похоже, мои вновь пробудившиеся творческие силы даже способны спасти человеческую жизнь!

Я посмотрела на стол, стоявший у окна. Он был усыпан листами бумаги; рядом, у стола, стоял небольшой синтезатор.

– Вы сочиняете музыку? – предположила я.

Алина кивнула:

– Вы слышали когда-нибудь о группе Sleep Dark?

Я с сожалением покачала головой, после чего Алина рассказала мне про свою группу и о ссоре с музыкантами, приведшей к распаду коллектива.

– Тогда у меня и начался творческий кризис, – подытожила Алина. – Но, слава богу, все изменилось. Вчера во время прогулки у моря я будто преодолела кризис. Все-таки решение купить этот маленький дом оказалось правильным. Теперь я снова могу сочинять песни!

– Я рада!

– А вы? Что вас привело в эту глухомань? – она вопросительно взглянула на меня.

– Это довольно сложно объяснить, – сказала я.

– Думаю, я заслуживаю объяснения, – живо произнесла она и улыбнулась. – Ведь я вас спасла!

– Тут вы правы, – вздохнула я.

Я не спеша начала рассказывать ей о своей работе в Британском музее и о том, что оказываю сэру Роберту Трудору услугу, что, по большому счету, соответствовало действительности. Про магию, амулеты и колдовство я умолчала: не хотелось, чтобы тайные покровители музея об этом узнали, ведь без их поддержки мои исследования амулетов были бы невозможны.

Алина недоверчиво нахмурилась.

– То есть, вы археолог и должны доказать невиновность Нормана Трудора. Почему сэр Роберт решил, что археолог из Лондона подходит для этой работы? Почему он не нанял частного детектива или кого-то из более близкой сферы?

– Возможно, потому что я отношусь к делу непредвзято и могу распознать нечто такое, что привело к смерти Роз, чего полиция не смогла заметить.

Алина хрипло рассмеялась:

– Это звучит очень загадочно, если не сказать… смешно и глупо. Археолог в роли детектива!

– Так и есть, – пришлось мне согласиться.

– И? У вас уже есть зацепки, указывающие, что Норман действительно не виновен в смерти своей подруги?

Я неопределенно пожала плечами:

– Честно говоря, прежде я была настроена довольно скептически. Но после событий этой ночи я начинаю смотреть на ситуацию по-другому.

– Вы полагаете, что ваше появление здесь каким-то образом связано со смертью Роз? – казалось, Алину эта история стала увлекать. – Может, с Роз случилось то же, что и с вами? Может, этот мрачный старый замок высоко на скале каким-то образом заставляет молодых женщин ходить во сне?

Я снисходительно улыбнулась:

– У вас действительно богатая фантазия, Алина!

– Я расцениваю это как комплимент, – улыбнулась она в ответ. – Что же мы будем с вами делать? – резко сменила она тему. – Если хотите, я могу проводить вас обратно к замку. Я довольно хорошо знаю эту местность и в темноте легко найду дорогу. Я все равно не сомкну глаз и продолжу работать над своей новой песней. Немного свежего воздуха не помешает.

– Это было бы очень мило с вашей стороны. Я бы не хотела по ошибке снова отправиться к обрыву.

Алина рассмеялась:

– Я одолжу вам пару своих вещей, вернете, когда сможете.


* * *

Вещи Алины сидели на мне идеально.

У нас ушло примерно полчаса, чтобы в темноте добраться до замка. К моменту, когда мы дошли до укрытой от моря стороны холма, на котором возвышался замок Гэлли, я снова успела замерзнуть.

Алина вместе со мной поднялась по лестнице. Видимо, боялась, что у меня случится рецидив и я снова отправлюсь бродить по окрестностям. Поднявшись на площадку перед замком, она проводила меня до самого входа.

Левая створка двери была приоткрыта и поскрипывала на сквозняке.

– Жуть какая, – вымолвила Алина и направила свет фонаря на дверь. – Этот замок уже одним своим видом производит отталкивающее и неприятное впечатление. Но вблизи, да к тому же и в темноте эти старые стены кажутся еще более мрачными. Не удивлюсь, если по замку бродят безголовые духи и приведения.

Я полностью распахнула дверь и вошла в холл. Помедлив, Алина двинулась следом за мной, обшаривая лучом фонаря стены. Наконец, конус света остановился на большом портрете Нормана.

Алина остановилась и тихо присвистнула.

– Ничего себе, какой красивый парень! – прокомментировала она.

– Это Норман, сын сэра Роберта.

Алина театрально вздохнула:

– Как жаль, что такой привлекательный молодой человек должен томиться в тюремной камере.

– Возможно, он виновен в смерти своей возлюбленной, – напомнила я ей. – Еще ничего не ясно.

– Я убеждена в его невиновности. Такой красивый парень не может быть убийцей!

– Сэр Роберт был бы очень рад, если бы услышал ваши слова.

Алина стояла и смотрела на картину, не сводя глаз с портрета. Мне даже показалось, что в ее глазах мелькнуло мечтательно-влюбленное выражение.

– Алина? – позвала я ее. – Да я смотрю, вас зацепил этот парень!

Ее будто выдернули из сна. Она смутилась и тряхнула головой, словно хотела избавиться от наваждения.

– Что, простите? – спросила она рассеяно и затем смущенно рассмеялась. – Видимо, ко мне не только вернулось вдохновение, но и то, что я, наконец, смогла пережить расставание с моим любимым Джимом.

– Джимом? – переспросила я удивленно.

Алина кивнула:

– Он был гитаристом в нашей группе. Я очень его любила. Но у нас были разногласия, которые, в общем, и привели к развалу группы. Вот мы и расстались.

Она протянула мне руку:

– Берегите себя, Бренда. Сейчас мне нужно вернуться домой и поработать над песней. Заходите в гости, я буду рада узнать, чем закончится история с Норманом.

– Договорились, – ответила я и пожала ее руку. – И еще раз спасибо за все.

– Не стоит, – улыбнулась она, еще раз кинула взгляд на портрет молодого человека и вышла.

Когда дверь за ней закрылась, меня окружила непроницаемая темнота. Слава богу, я нашла в кармане куртки зажигалку. Бережно держа перед собой трепещущее пламя, я отправилась искать свою комнату.

Пока я медленно шла по темному длинному коридору, напряженно прислушивалась к каждому шороху. Однако в замке царила мертвая тишина. Вряд ли кто-то заметил мое отсутствие и возвращение.

Дверь в мою комнату была распахнута настежь. Когда я включила свет и осмотрелась, то смятая постель и повсюду разбросанные книги не вызвали у меня абсолютно никаких воспоминаний. Я не имела никакого понятия о том, каким образом я из своей кровати переместилась на край скалистого обрыва.


* * *

– Как вам спалось, Бренда? – спросила меня Бабихон на следующее утро, как только я вошла в столовую.

Несмотря на вынужденную ночную прогулку, я рано проснулась. В столовой было уже все накрыто к завтраку. Божественно пахло только что сваренным кофе и тостами.

– Ну, в целом, я выспалась, – ответила я уклончиво, так как у меня не было желания рассказывать о своем ночном «приключении». Для начала нужно было самой понять, что произошло.

– А вы? – спросила я в ответ и присела на стул, любезно пододвинутый Бабихон. – Ночь была спокойной?

Экономка нейтрально улыбнулась:

– Я всегда крепко сплю.

Она подняла кофейник и вопросительно посмотрела на меня. Я с улыбкой протянула ей свою чашку.

В этот момент в столовую вошел дворецкий, который катил кресло с сэром Робертом. Без единого слова он подкатил кресло к столу и пододвинул поближе столовые приборы.

Лорд выглядел уставшим и разбитым. У него явно выдалась бессонная ночь.

– Как продвигается изучение семейной хроники? – спросил он, когда дворецкий и Бабихон вышли из столовой.

– Пока я не нашла никаких намеков на то, что в деле замешано какое-то проклятие.

Лорд поморщил лоб.

– У вас все еще нет никаких зацепок, – заметил он недовольно.

Я уже не сомневалась в том, что в замке Гэлли происходит что-то странное, и была намерена выяснить причину своего затмения и то, почему я оказалась на краю обрыва.

Я подозрительно посмотрела на сэра Роберта. У меня в голове вдруг мелькнула безумная мысль. А что если он специально приказал инсценировать это происшествие, чтобы убедить меня, что в деле замешаны потусторонние силы?

Я придала своему лицу максимально озабоченное выражение.

– Вы выглядите уставшим, – заметила я мягким голосом.

Лорд мрачно кивнул:

– Я чувствую себя разбитым. Эта история с сыном отнимает у меня все силы. Он все, что у меня есть. Если я его потеряю, моя жизнь больше не будет иметь никакого смысла.

– Вам этой ночью ничего не показалось странным?

В ответ он лишь покачал головой.

– Я глубоко и крепко уснул, – заявил сэр Роберт. – Мертвецким сном.

Старик явно лгал. Человек, проспавший всю ночь мертвецким сном, не выглядел бы таким разбитым: глаза красные, явно от недосыпа, под глазами – темные круги… Он безрадостно рассмеялся, после чего занялся завтраком. Но, судя по всему, у него совершенно не было аппетита. Вскоре он отодвинул тарелку и выехал из-за стола.

– Как только вы будете готовы, Глен отвезет вас в Глазго, в тюрьму, – сказал он. – Там вас встретит мой адвокат, миссис Харриет Джонсон, и отведет к сыну.

Он хотел было развернуться сам, но сегодня его руки были совсем слабыми. Я быстро поднялась и подошла к нему сзади.

– Давайте я вас отвезу. Скажите куда? – спросила я сочувственно.

– В рабочий кабинет, куда же еще! – буркнул лорд.


* * *

В кабинете на одной из полок стояли барабаны! Я первым делом внимательно осмотрела их. Но кожу, которая была натянута на искусно обработанные полые корпуса, покрывал толстый слой пыли. Я надавила на несколько барабанов большим пальцем: ими явно давно никто не пользовался, если вообще когда-либо пользовался. Какой бы инструмент ни издавал вчера ночью тот мистический звук, он явно находился не здесь.

Сэр Роберт молча следил за мной из-за письменного стола.

– Я всегда надеялся, что когда-нибудь услышу, как мои внуки весело лупят по этим барабанам, – грустно произнес он, когда я отвернулась от инструментов и посмотрела на него. В его бесцветных глазах стояли слезы.

– Спасите моего мальчика, миссис Логан! Он невиновен!

В этот момент в дверь постучали.

Лорд украдкой смахнул слезы.

– Войдите, – крикнул он дрожащим голосом.

Вошел дворецкий.

– Я готов к отправлению, – сказал он официальным тоном.


* * *

Поездка в Глазго проходила так же немногословно, как и вчерашний путь из аэропорта в замок. Я это предвидела и захватила с собой один из томов семейной хроники Трудоров, чтобы занять себя в дороге.

Но и на этот раз в книге мне не встретилось ни одного намека на что-то мистическое или загадочное. Конечно, жизнь Трудоров в Восточной Африке была далека от заурядной. Но ничто в ней не указывало на то, что они были как-то связаны с магическими ритуалами. Судя по всему, подобными вещами бизнесмены вообще не интересовались.

– Мы прибыли, миссис!

Это были первые слова, которые произнес дворецкий с тех пор, как мы сели в машину.

– Через час я буду ждать вас здесь же, у здания полиции, – добавил он в приступе разговорчивости.

В этот момент к «Роллс-Ройсу» подошла женщина. Она была одета в серый деловой костюм, который идеально на ней сидел. В руках она держала тонкий портфель. Ее светлые волосы были собраны в хвост.

Женщина подождала, пока я выйду из машины, и с дежурной улыбкой протянула мне руку:

– Вы Бренда Логан?

Я кивнула и ответила на рукопожатие:

– А вы, должно быть, адвокат Харриет Джонсон?

– Совершенно верно.

Взмахом руки она указала на здание полиции – строгое, высокое сооружение, утыканное камерами слежения.

– Я не знаю, чего сэр Роберт хочет добиться, но, разумеется, пойду навстречу его пожеланиям и отведу вас к его сыну.

Она оценивающе на меня посмотрела:

– Надеюсь, во время разговора вы не допустите ситуации, которая может навредить моему клиенту. Вы должны знать, что он сейчас в довольно сложном положении. Если ваши вопросы вызовут у него неправильную реакцию, вы можете разрушить всю мою работу. Мне стоило больших усилий подбодрить этого молодого человека. Когда его сюда доставили, он был в ужасном психическом состоянии, на грани нервного срыва.

– Почему бы вам по дороге не рассказать мне, каковы его шансы? – спросила я холодно.

Я сразу почувствовала, что адвокат мне совсем не симпатизирует и расценивает мое появление, как вмешательство в ее работу.

Харриет бросила на меня ледяной взгляд и, цокая каблуками, стала подниматься по лестнице.

– Норман одной ногой уже в тюрьме, и даже больше, – заявила она деловым тоном. – Он не признает вину, однако все улики против него. Боюсь, что тюремного срока Норману не избежать. И чем упорнее он будет отрицать свою вину, тем строже будет наказание.

Мы поднялись к самому входу в здание полиции, и Харриет Джонсон подошла к защищенному пуленепробиваемым стеклом окошку бюро пропусков.

– А вы сами что думаете? – напрямую спросила я ее. – Вы считаете его невиновным?

Адвокат внимательно посмотрела на меня, повернулась к полицейскому, появившемуся за окошком, и сообщила о нашем визите.


* * *

Служащий проводил нас в комнату для допросов. Три четверти правой стены помещения занимало зеркальное стекло, окон не было. Норман уже ждал нас. Он сидел на стуле у крепко прикрученного к полу стола.

Это был стройный мужчина с темными волосами и красивыми чертами лица. Но он выглядел смертельно несчастным.

– У вас есть полчаса, – проинформировал нас полицейский. Затем он вышел и оставил меня и Харриет с заключенным.

– Норман, – строго обратилась адвокат к своему клиенту. – У тебя посетитель!

Мужчина нехотя посмотрел на меня. Лишь сейчас я заметила заживающие царапины на обеих его щеках. Кто-то его сильно поцарапал!

– Что нужно этой женщине? – спросил он, повернувшись к Харриет. – Мне что, назначили еще одну психологическую экспертизу?

– Бренда Логан здесь по поручению вашего отца, – пояснила адвокат. – Она хочет с вами поговорить.

Коротким жестом она указала на стул, который стоял напротив Нормана на другой стороне стола.

– Я буду присутствовать при беседе, – сказала она. – Иначе мы бы не получили разрешения на беседу с лицом, находящимся в предварительном заключении.

Я кивнула, села на стул и коротко представилась Норману.

– Вы археолог и исследовательница амулетов? – удивился он. – Как вы собираетесь мне помочь в моей ситуации? Видимо, мой отец начал постепенно сходить с ума.

– Важно то, что он настолько уверен в вашей невиновности, что готов считать невозможное вполне возможным, – ответила я. – Я здесь, чтобы проверить его подозрения.

Норман злобно посмотрел на адвоката:

– Ну хоть кто-то уверен, что я не убийца!

– Мне лишь известно, что ваша подруга Роз Уотерс сорвалась со скалы и вы при этом присутствовали, – сказала я.

– Я хотел спасти Роз, – закричал Норман срывающимся голосом. – Но мне никто не верит.

– Спасти? От чего?

– Я пытался помешать ей прыгнуть вниз, – он в отчаянии опустил голову.

– Вы хотите сказать, что Роз собиралась прыгнуть со скалы? – резко спросила я.

Молодой Трудор скрестил руки на груди и мрачно уставился в невидимую точку на противоположной стене.

– Этого я сам не понимаю, – произнес он удрученно. – У Роз не было абсолютно никаких причин совершить такое. Ее… в ту ночь ее словно подменили. Я… мои слова не доходили до нее. Если бы я знал, что с ней происходит, я бы, возможно, спас ее.

– Что, по вашему мнению, с ней случилось?

Норман пожал плечами.

– Она была сама не своя, – глухо произнес он. – С ней что-то происходило.

– Не могли бы вы более точно это описать?

Парень враждебно посмотрел на меня.

– Что в моих словах непонятного? – вспылил он. – То, что произошло той ночью, для Роз было так же неожиданно, как и для меня. Она… Вы должны были видеть ее лицо. Она была в отчаянии и пыталась с чем-то бороться. Но ей не хватило для этого сил. Другая воля, которая в тот момент овладела ею, оказалась сильнее…

Он прервался. На его лбу выступили капельки пота.

Я наклонилась и пристально посмотрела на Нормана. Его спутанные слова меня насторожили. Роз находилась под чьим-то влиянием, когда отправилась к обрыву? Возможно, Роз испытала то же самое, что и я? Только ей не посчастливилось очнуться до того, как упасть с обрыва.

– А теперь, Норман, глубоко вдохните, успокойтесь и расскажите мне во всех подробностях обо всем, что происходило до этого. Шаг за шагом. Доставьте радость своему отцу, который верит в вашу невиновность.

Трудор сначала оторопело посмотрел на меня, но потом согласно кивнул. Его взгляд постепенно прояснился.

– Мой отец ничего не делает без веской причины, – сказал он. – Если он убежден в том, что вы можете мне помочь, то он прислал вас не из-за каких-то старческих прихотей.

Он последовал моему совету и глубоко вздохнул, пристально глядя на меня. У него были темно-голубые выразительные глаза, которые могли легко свести с ума женщину. Но сейчас молодой человек выглядел беспомощным и подавленным.

– В ту ночь мне приснился дурной сон, – начал он свой рассказ. – Если бы не он, то, возможно, исчезновение Роз я бы обнаружил только утром. Но сон оказался настолько ужасным, что я проснулся с криком, весь в поту.

Норман мрачно покачал головой.

– Я был напуган и когда обнаружил, что Роз нет в постели, то почему-то сразу понял, что произошло что-то страшное.

Он сложил вместе руки и нервно хрустнул костяшками пальцев.

– Я вскочил с кровати и начал разыскивать Роз. Но в замке ее не оказалось. А когда я вернулся в нашу спальню, то подошел к окну и стал вглядываться в темноту. Не знаю, что я ожидал там увидеть. Ночи на побережье в это время года обычно непроглядные, облака закрывают луну и звезды. Да и в округе нет ни единого уличного фонаря. Но в тот момент, когда я стоял у окна и всматривался вдаль, облака неожиданно расступились, и серебристый свет луны ненадолго осветил побережье.

Норман всхлипнул и постарался сдержать слезы.

– И тут я увидел ее, – продолжил он дрожащим голосом и уставился на свои сложенные руки, которые он наконец оставил в покое.

– Она была в одной лишь ночной рубашке. Дувший с моря холодный ветер трепал ее черные волосы.

Парень замолчал. Слезы заблестели в его глазах.

– Конечно же, я бросился к Роз. Она шла прямиком к обрыву. Это выглядело так, словно она лунатик. Ее движения были на удивление уверенными и спокойными, хотя дул сильный ветер, и она шла босиком по острым камням.

Он растерянно посмотрел на свои ладони.

– Никогда в жизни я не бегал так быстро, как той ночью. На мне была только одна пижама, и я бежал босиком. Но об этом вообще не думал, потому что чувствовал, что Роз находится в большой опасности. Я проклинал эти бесчисленные ступени, которые мне пришлось преодолеть, и то, что пришлось оббегать холм с замком, чтобы добраться до побережья. Когда я уже бежал с холма к дороге, то стал выкрикивать ее имя, чтобы отвлечь. Но ветер относил в сторону звук моего голоса. Я бежал и бежал, будто речь шла о моей собственной жизни. При лунном свете я видел Роз перед собой, как размытую светлую тень, которая приближалась к обрыву.

Лицо Нормана начало вздрагивать, лежащие на столе руки тоже задрожали:

– Мне удалось буквально в последнюю секунду добраться до Роз. Она была всего в одном шаге от обрыва и, несмотря на мои отчаянные крики, так ни разу и не обернулась ко мне. Когда я добежал до нее, то схватил за плечи и повернул к себе. Было ужасно увидеть абсолютно равнодушное выражение ее лица. Она невидящим взглядом смотрела сквозь меня. Она вырвалась из моих рук и снова повернулась к обрыву.

Парень поднял руки и показал мне их внутреннюю поверхность.

– Я… я никогда в своей жизни не поднимал руку на женщину, – сказал он дрожащим голосом. – Но мне пришлось. В той ситуации я не видел никакой другой возможности привести ее в чувство. Я снова схватил ее и дал ей увесистую пощечину. После этого ее взгляд немного прояснился, а губы стали что-то шептать, будто она хотела произнести мое имя. Но не произнесла ни слова и вместо этого вцепилась мне руками в лицо. Острая боль застала меня врасплох, и я на какой-то момент ослабил хватку. Роз вырвалась и порвала при этом рукав ночной рубашки. Затем… она сделала шаг вперед. В пустоту…

Он в отчаянии опустил руки. Его плечи поникли, а взгляд снова уставился в никуда.

– Я стоял и беспомощно смотрел, как моя любимая Роз падает вниз. Ее белая ночнушка трепетала, как саван. А потом… она упала и разбилась о скалы.

Норман не выдержал. Слезы полились у него по щекам, на которых еще отчетливо виднелись следы от ногтей.

– Я не смог спасти Роз, – сказал он упавшим голосом, обращаясь к самому себе. – И заслуживаю наказания за свою слабость и неудачу.

Я сжала губы. Мне было ужасно жаль Нормана. Если то, что он рассказывает, правда, то в ту ночь ему пришлось пережить неописуемый ужас.

– В ту же ночь Норман вызвал полицию, – вмешалась Харриет, видя, что ее клиент не в состоянии говорить дальше. – Затем его взяли под стражу, поскольку полицейский врач обнаружил на теле погибшей следы насилия. Во время вскрытия под ногтями Роз были обнаружены следы кожи, принадлежавшей Норману. То есть улики, указывающие, по мнению криминалистов, на то, что пара перед смертью ссорилась.

Харриет подошла к столу:

– Особенно веским доказательством является отпечаток руки Нормана на лице Роз.

– Я ударил ее, чтобы она пришла в себя! – закричал молодой человек.

– К сожалению, этого никто не может доказать. Тот факт, что Роз расцарапала Норману лицо, является для прокуратуры явным доказательством того, что потерпевшая перед смертью защищалась. Следствие считает, что Роз сопротивлялась Норману, который якобы хотел столкнуть ее со скалы.

– А что я должен был делать? Просто так отпустить Роз и со спокойной душой смотреть, как она слепо идет навстречу гибели? Я должен был попытаться ее остановить.

Харриет смиренно пожала плечами.

– В этом случае было бы лучше, если бы вы не прикасались к девушке, – холодно произнесла она.

Норман гневно посмотрел на адвоката. Казалось, он сейчас бросится на нее и придушит. Но затем он овладел собой и, покачав головой, спокойно произнес:

– Кажется, весь мир ополчился против меня. Мало того, что я потерял любимую и стал свидетелем ее смерти, так теперь я еще и не за что проведу лучшие годы своей жизни в тюрьме.

– Суд назначит более мягкое наказание, если вы наконец-то признаете свою вину, Норман, и раскаетесь, – сказала Харриет с нажимом.

Норман решительно покачал головой.

– Ради Роз должна восторжествовать правда, – сказал он хрипло. – Даже если это будет стоить мне свободы.


* * *

Харриет Джонсон разговор показался оконченным. Стряхнув невидимую пылинку со своего безупречного костюма, она подошла к двери. Когда она заметила, что я не собираюсь вставать со стула, то повернулась ко мне.

– Идемте же, миссис Логан, – позвала она. – Мы лишь теряем здесь время!

– Я еще не закончила, – ответила я спокойно, не сводя глаз с Нормана.

– Что вы еще хотите? – вспылила адвокат. – Норман – упрямец, и вы не переубедите его изменить своего решения не признавать вину. Он будет придерживаться своей версии!

– Может, потому что она соответствует действительности? – возразила я.

– Вы сошли с ума! – закричала Харриет. – Вместо того чтобы заставить моего клиента одуматься, вы убеждаете его в том, что он прав. А его, между прочим, ждет максимальное наказание, предусмотренное за убийство!

Норман внимательно посмотрел на меня. Казалось, молодого человека смутило то, что я так отнеслась к его истории.

– Да вы еще более странная, чем я подумал вначале, – заметил он мне. – Жаль только, что ваше доверие ничем мне не поможет. Судью вы не убедите в моей невиновности.

– Расскажите мне о своем кошмаре, – невозмутимо попросила я. – Вы сказали, что из-за дурного сна вдруг почувствовали сильное беспокойство, когда выяснили, что Роз нет с вами рядом. Почему?

Норман от удивления округлил глаза.

– До сих пор никто не спрашивал меня об этом ночном кошмаре, – проговорил он.

– Что ж, видимо, настало время рассказать о нем, – сказала я и, желая подбодрить его, улыбнулась.

Молодой человек в смущении посмотрел на адвоката, потом опять на меня. По какой-то причине он стеснялся рассказывать о своем кошмарном сне. Затем он все-таки решился.

– Этот сон еще больше усугубит мое положение, – предупредил он.

Я выжидающе смотрела на отпрыска Трудоров, пока он утвердительно не кивнул.

– Хорошо, – сказал он без восторга в голосе. – Этот кошмар преследует меня уже полгода. Собственно, это не сон в прямом смысле этого слова. Это повторение одних и тех же трагических событий в Кении, которые привели к смерти женщины.

Норман косо посмотрел на Харриет:

– К сожалению, я косвенно оказался причастен к смерти этой женщины. Она покончила жизнь самоубийством после того, как я не ответил взаимностью на ее любовь.

Харриет помрачнела. Очевидно, для нее эта информация стала неприятным сюрпризом.

– Ваш отец рассказал мне, что во время вашей поездки в Африку с вами что-то произошло, Норман, – сказала я. – Вы никому об этом не рассказывали. Но ваш отец почувствовал, что вы изменились. Смерть этой женщины стала причиной того, что вы изменились?

Норман устало вздохнул и кивнул в знак согласия:

– Тогда я совершенно неверно истолковал возникшую ситуацию. Я думал, что Олиса была одна из тех африканских женщин, пытающихся добиться расположения белого бизнесмена. Естественно, все эти женщины хотят избежать нищеты. Чтобы достичь своей цели, они пускают в ход и свое тело, и свои чары.

Словно защищаясь, молодой человек поднял руки.

– Не поймите меня неправильно, – поспешил он добавить, – в данном случае речь не идет о женщинах легкого поведения. У них серьезные намерения. Чаще всего у этих женщин хорошее чутье на счет того, хочет ли европеец или американец с ней лишь развлечься или способен стать перспективным женихом.

– Бабихон, жена вашего дворецкого, тоже из таких женщин? – спросила я.

Норман едва улыбнулся:

– Глен познакомился с Бабихон во время моей первой поездки в горные районы Кении, когда я отправился туда без отца. Глен должен был помогать мне и компенсировать, насколько это возможно, отсутствие родителя. Незадолго до этого на отца напал лев и тяжело ранил его. Но наш молчаливый дворецкий не особо мне помогал. Для него Кения была еще более чужой и пугающей, чем для меня. Но в итоге оказалось даже хорошо, что со мной оказался такой слабый человек. Так я быстрее научился принимать решения самостоятельно, брать на себя руководство и рассчитывать только на свои силы во время переговоров с местными. В одной деревне, рядом с озером Туркан, Глен познакомился с Бабихон. Она вцепилась в него, несмотря на его молчаливость, замкнутость и грубоватые манеры. Бабихон искренне любит его и знает, как с ним себя вести. И это взаимно: Глен любит эту изумительную женщину больше жизни.

Норман печально покачал головой:

– Но Олиса была не такой, как Бабихон. Она не искала себе подходящую партию. Ее любовь была дикой, необузданной и страстной. Ее не интересовало мое происхождение и мой статус – только я сам, какой есть. К сожалению, я не смог ей ответить взаимностью. Когда мое пребывание в маленькой деревне подошло к концу, я недвусмысленно дал Олисе понять, что не возьму ее с собой в Англию и не женюсь на ней. Она рыдала, умоляла меня на коленях не отвергать ее и клялась в безумной любви. Я не дал себя уговорить. Если бы я и собирался жениться, то только на той, которую сам по-настоящему полюблю. Но Олиса не смогла пробудить во мне это чувство! Возможно, я должен был ей сказать об этом как-то более мягко. Я лишь хотел, чтобы она поняла, у нас с ней нет никаких шансов быть вместе. Но Олису уже несло. Она кричала, что наложит на себя руки, если я не отвечу ей взаимностью.

Он угрюмо покачал головой:

– Конечно, я ей не поверил. Я решил, что она истеричка и скоро успокоится. Но, к сожалению, я жестоко ошибся.

Молодой человек замолчал, пытаясь унять дрожь в руках.

– Что случилось потом? – спросила я, поняв, что Норман не собирается продолжать рассказ.

Он испуганно посмотрел на меня, словно снова вернулся из своего повторяющегося кошмара в реальный мир.

– Она… она действительно убила себя, – прохрипел он. – И до последней секунды своей жизни твердо была уверена, что я ее спасу.

– То есть Олиса умерла на ваших глазах? – предположила я.

Норман подавленно кивнул:

– Это произошло вечером накануне моего отъезда. Олиса с помощью своих друзей выманила меня из деревни. Там как раз был устроен прощальный праздник в мою честь. Я уже был нетрезв и дал увести себя из деревни. Они привели меня к каньону, гигантской глубокой расщелине. Там меня уже поджидала Олиса. Она стояла на самом краю, повернувшись спиной к каньону, одетая в свое самое красивое платье, и пристально смотрела на меня. Она развела руки в стороны и закричала, что бросится вниз, если я ее отвергну.

Он закрыл лицо руками:

– Если бы я мог предположить, что произойдет дальше, я бы лицемерно уверил Олису в своей любви, лишь бы увести ее оттуда. Но я был пьян и остался непреклонным и заявил, что никогда в жизни не смогу ее полюбить. Впрочем, и трезвым я, наверное, поступил бы так же.

Он печально вздохнул.

– И тогда она бросилась спиной в каньон – с разведенными в стороны руками. Я был настолько шокирован, что среагировал уже слишком поздно. Когда я протянул руки, чтобы схватить Олису, то поймал только пустоту. Я стоял и в ужасе смотрел, как ее фигура быстро исчезает в темноте каньона. Она не издала ни звука. Тем ужаснее был звук упавшего на дно каньона тела…

Норман содрогнулся.

– Я… я должен был спасти Олису. Если бы я только осознавал, насколько она была одержима любовью ко мне.

Харриет снова вернулась к столу. Она в замешательстве смотрела на Нормана.

– Вы должны были мне рассказать об этом несчастном случае, – с упреком произнесла она.

– Зачем? – с горечью спросил он. – Если бы вы знали об этом, то еще больше были бы убеждены в том, что именно я убил Роз.

Харриет с гневом посмотрела на него:

– Если бы я знала об этом заранее, я бы, во-первых, по-другому расценивала смерть Роз, а во-вторых, я бы не стала вашим адвокатом.

Норман ошарашенно уставился на нее.

– Вы намекаете на то, что и Олису я убил?

– Вы рассказали об этом случае в Африке психологу, который делал заключение для суда? – задала она встречный вопрос.

Норман отрицательно покачал головой:

– А зачем? Это самоубийство не имеет ничего общего с трагическим случаем на берегу у замка Гэлли!

Разумеется, я думала по-другому. Оба случая были слишком похожи. Но у меня не было возможности высказаться.

– Вы утаили от меня важные факты, Норман! – продолжала негодовать Харриет. – Как я могу вам верить? Что произошло еще той ночью, когда Олиса бросилась со скалы?

– Я в тот же час покинул деревню вместе со своим водителем. В деревне начался переполох, и там стало небезопасно оставаться. Все торговые связи, которые я наладил в этом регионе, старейшины деревни расторгли, и с тех пор я об этих людях ничего не слышал.

– Вы – безнадежный случай, Норман, – с горечью произнесла Харриет. – Если бы вы со мной сотрудничали, то ваше дело не было бы таким безнадежным.

С этими словами она отвернулась от своего клиента.

– Пойдемте, миссис Логан. Наше время вышло, нам нужно идти.

Харриет подошла к двери и собиралась в нее постучать, чтобы позвать полицейского, как вдруг дверь перед ней распахнулась. Мимо нее в комнату для допросов вошел мужчина в гражданской одежде в сопровождении полицейского. С недовольным лицом он встал перед Норманом.

– Вас пока выпускают на свободу, Норман Трудор, – заявил он заключенному.

Молодой человек в недоумении посмотрел на него.

– Это что, шутка, инспектор? – спросил он неуверенно.

– К сожалению, нет, – пробурчал тот. – К нам обратилась свидетельница. Она вас видела в ту ночь и подтверждает вашу версию случившегося.

– Это правда? – взгляд Нормана просветлел. Он медленно поднялся со стула и оглядел всех присутствующих, растерянный, но счастливый.

– Женщина давала показания под присягой, – добавил инспектор. – Если выяснится, что она лжет, – а мы это тщательно проверим, – то она составит вам компанию в тюрьме, мистер Трудор!

Он нехотя показал на дверь:

– А теперь исчезните. Вы свободны. В любом случае, вы не имеете права покидать страну и обязаны каждый день сообщать нам о месте своего пребывания.

Норман кивнул.

– Я буду в вашем распоряжении, – заверил он.

Молодой человек не спеша подошел к двери, затем победоносно посмотрел на Харриет и обратился ко мне:

– Пойдемте, миссис Логан. Нам нужно срочно ехать в замок Гэлли, чтобы сообщить отцу радостную новость о моем освобождении.


* * *

Перед входом в здание полиции меня ждал сюрприз. На нижней ступени лестницы стояла Алина Данбар. Судя по всему, она ждала именно нас.

– Алина! – искренне удивилась я. – Что вы здесь делаете?

Девушка застенчиво улыбнулась:

– Я обратилась в полицию с заявлением, – ответила она и украдкой посмотрела на Нормана.

– Так это вы выступили свидетельницей? – я определенно была сбита с толку.

– А ведь я вас знаю, – вмешался в разговор Норман и внимательно посмотрел на рыжеволосую девушку. – Вы та самая загадочная персона, которая купила маленький домик на берегу и часами в одиночестве гуляет вдоль моря. Я часто видел вас из замка.

Алина слегка покраснела:

– Я люблю море и уединение. Вода меня вдохновляет.

– Но… но вы же сказали, что в ту ночь, когда погибла Роз, вы крепко спали, Алина.

Она не обратила на мое замечание никакого внимания. Вместо этого она с улыбкой протянула Норману руку.

– Алина Данбар, – представилась она. – Мне… мне очень жаль, что я раньше не рассказала полиции правду. Боюсь, я доставила вам этим много неприятностей.

Затем она повернулась ко мне:

– Я лишь хотела, чтобы меня оставили в покое, и поэтому сказала полиции, что в ту ночь не заметила ничего подозрительного. Я хотела освободить голову от всех, чтобы ко мне, наконец, вернулось вдохновение. Бренда, когда вчера ночью вы рассказали мне о Нормане и о том, что его подозревают в убийстве, вы дали мне понять, насколько эгоистичным и ужасным было мое поведение.

Она, извиняясь, развела руками и посмотрела на Нормана снизу вверх:

– Поэтому я и решила обратиться в полицию с заявлением. Надеюсь, вы сможете простить мне мое промедление.

Норман с облегчением рассмеялся.

– Считайте, что уже забыл, – он положил руку Алине на плечо. – Я ужасно рад, что вы вообще решились на это и прекратили мои мучения.

В этот момент Норман заметил «Роллс-Ройс», припаркованный на другой стороне улицы.

– А вот и Глен! – радостно вскрикнул он и кивнул дворецкому.

– Вы не хотите поехать с нами? – обратился Норман в Алине.

Она кивнула:

– Было бы здорово, а то я приехала сюда на такси. Мою машину до сих пор ремонтируют.

Вполне довольные, они направились через дорогу к «Роллс-Ройсу». Обо мне никто даже не вспомнил. Норман и Алина вели себя, как влюбленная парочка, для которой мир вокруг вдруг перестал иметь значение.

Я в недоумении потерла лоб и последовала за ними. Их поведение показалось мне странным и подозрительным. Алину и Нормана словно подменили. Я решила не спускать с них глаз, потому что загадка смерти Роз Уотерс по-прежнему оставалась неразгаданной. Мой ночной опыт подсказывал мне, что нечто подобное может повториться, и кто-то снова отправится к скалам и разобьется насмерть!


* * *

Всю дорогу до замка Гэлли я чувствовала себя пятым колесом в телеге. В салоне автомобиля Норман и Алина сидели вместе напротив меня и всем своим видом давали понять, что их совершенно не интересует мое присутствие. Они ворковали, словно влюбленные, склоняли друг к другу головы, шептались и смеялись. Посторонний человек решил бы, что они друг друга уже давно знают. Если бы инспектор, расследующий смерть Роз Уотерс, увидел эту сцену, то сразу посчитал бы это преступным сговором!

Я стала всерьез подумывать о том, что Алина дала ложные показания умышленно, чтобы освободить из тюрьмы Нормана, в которого она давно тайно влюблена.

Я нарочито громко откашлялась. Этот звук как будто привел обоих в чувство, и они испуганно отклонились друг от друга. Я строго посмотрела на Нормана:

– Вы уже забыли о том, что случилось с Роз, Норман? Вы ведете себя так, как будто этого трагического случая никогда не было!

Его лицо помрачнело.

– Вы правы, Бренда, – произнес он сокрушенно. – Меня… меня пленили красота и обаяние Алины. Вы, наверное, уже невесть что обо мне подумали!

Алина казалась смущенной не меньше. Она убрала с лица прядь волос и поправила блузку.

– Прошу прощения, – рассеянно пробормотала она. – Я… я как-то незаметно увлеклась. Это совсем на меня не похоже.

Тут я заметила висевший у нее на шее черный кулон размером с грецкий орех. Я бы не придала этому украшению никакого значения, если бы не его явно африканское происхождение. Кулон представлял собой изображение головы негритянки. Ее глаза заменяли два маленьких бриллианта, которые переливались и меняли цвет. Я с интересом наклонилась вперед.

– Какое замечательное украшение, – произнесла я. – Откуда оно у вас, Алина?

Алина с удивлением посмотрела на меня.

– Это мой счастливый талисман, – быстро произнесла она.

Мне бросилось в глаза, что изображение женского лица было покрыто магическими знаками и рунами, напоминающими племенные шрамы.

– Вы когда-нибудь бывали в Африке?

Она непонимающе посмотрела на меня и покачала головой.

– Нет, Африка никогда меня особенно не интересовала, – сказала она безразлично.

– А для чего вы тогда носите счастливый талисман из Африки?

Алина пожала плечами.

– Это просто талисман, – ответила она таким тоном, как будто эта тема ее не особенно интересовала. – Неважно, как он выглядит. Важно то, что это сокровище стало приносить мне удачу с тех пор, как я нашла его.

– Нашли? – переспросила я. – Могу я спросить, где вы его нашли и когда?

– Оставьте, наконец, Алину в покое, – резко вмешался Норман. – Разве вы не видите, что она не хочет говорить об этом.

Но просто так от меня было не отделаться. Этот талисман казался мне очень подозрительным. Я обязательно должна была выяснить его происхождение.

– Вы же хорошо знакомы с африканской культурой, – обратилась я к Норману. – Может, вы расскажете нам что-нибудь интересное о талисмане Алины?

– То, что висит на кожаном шнурке, похоже на обычный кусок дерева, – проворчал он. У Роз тоже был такой же амулет. Она уверяла меня, что он приносит ей счастье.

Ошеломленная, я смотрела на Нормана.

– Кусок дерева? – возмутилась я хрипло. У меня вдруг пересохло в горле. – Вообще-то речь идет об очень искусно вырезанной женской голове, да еще и с бриллиантами!

Но Норман уже не слушал меня. Он повернулся к Алине, которая тоже перестала обращать на меня внимание.

– Ты очаровательная девушка, Алина, – сказал он мечтательным голосом. – Я так рад, что наконец познакомился с тобой!

– А ты весьма привлекательный парень, Норман, – она нежно провела рукой по его щеке.

Я не верила своим глазам! Нормана будто подменили: он смотрел на Алину влюбленными глазами.

– Не печалься больше о Роз, – прошептала она. – Теперь у тебя есть я. Я сделаю так, что ты вскоре забудешь о ней.

С этими словами она поцеловала его. Это был долгий и страстный поцелуй, который я даже не смогла прервать своим повторным кашлем.

– Еще любовью здесь займитесь, – проворчала я и отвернулась в окно.

Я отстраненно смотрела на волнующееся море. С Норманом и Алиной что-то происходило – сто процентов! Я должна выяснить все возможное об этом талисмане. То, что Норман не разглядел в этом талисмане его истинной ценности и принял его за ничего не стоящую безделушку, заставляло задуматься. А его утверждение, что у Роз был точно такой же талисман, еще больше меня обеспокоило.

Сэр Роберт все-таки оказался прав: смерть Роз Уотерс не обычное преступление. Но было ли это воздействием магических сил, направленных на то, чтобы принести клану Трудоров несчастье и смерть?


* * *

Встреча в замке Гэлли проходила бурно и радостно. Сэр Роберт, по телефону узнавший от дворецкого об освобождении сына, уже ждал нас в холле.

Если бы лорд не был прикован к инвалидному креслу, то наверняка затанцевал бы от радости и бросился сыну на шею. Но все ограничилось парой слезинок, которые скатились у старика по щекам, пока он тряс руку Нормана.

Затем он пригласил нас в свой огромный рабочий кабинет.

– Ты должен мне все рассказать, – сказал сэр Роберт взволновано, пока объезжал на инвалидном кресле вокруг стола. – Как Бренде Логан удалось вырвать тебя из лап полиции?

– Бренда Логан здесь ни при чем, – ответил Норман и обнял Алину за плечи. – Это заслуга этой восхитительной женщины, которой я обязан своим освобождением!

Сэр Роберт был настолько рад возвращению сына, что лишь сейчас обратил на Алину внимание. Он пристально посмотрел на рыжеволосую девушку.

– Это вы купили дом на берегу у скал? – спросил он.

Алина кивнула и протянула сэру Роберту руку.

– Я рада наконец познакомиться с вашим сыном, – произнесла она, волнуясь. – Он отличный парень и никак не может быть убийцей!

Пока старший Трудор пожимал руку Алине, он смотрел на сына. Очевидно, его смущало неожиданно возникшее доверие Нормана к незнакомой девушке.

– Так что же все-таки произошло? – требовательно спросил он.

Норман равнодушно пожал плечами.

– Об этом пусть тебе расскажет Бренда, – быстро произнес он. – А я пока покажу Алине замок.

Алина радостно кивнула. Не удостоив нас взглядом, они повернулись и вышли из кабинета.

– Я настаиваю на твоем ответном визите в мой домик на берегу, – услышала я слова девушки, когда они, держась за руки, выходили в холл.

Норман засмеялся. Его ответа на замечание Алины я не разобрала, потому что он громко захлопнул за собой дверь.

Сбитый с толку, сэр Роберт уставился на широкую двустворчатую дверь своего кабинета. Затем медленно повернул голову ко мне. Его лицо выражало полную растерянность.

– Кажется, они прекрасно ладят, – промолвил он сдержанно.

Я решила, что пора перестать толочь воду в ступе:

– Колдовство еще действует, сэр. Норман и Алина находятся в большой опасности.

Лорд непонимающе нахмурил брови:

– Что вы имеете в виду? Ведь мой мальчик снова на свободе!

– Но колдовство еще действует, сэр!

– Сначала вы отказываетесь верить, что мой сын стал жертвой магических сил, а теперь, когда, слава богу, он вернулся домой, вы убеждаете меня, что он в опасности?

Я взяла у него со стола чистый лист бумаги с ручкой и стала рисовать набросок амулета Алины.

– Вам этот рисунок ничего не напоминает? – спросила я и пододвинула лист сэру Роберту.

Сэр Роберт задумчиво посмотрел на рисунок, но затем отрицательно покачал головой.

– Нет, – медленно произнес он.

– Это рисунок амулета в виде чернокожей женщины. Глаза – это маленькие бриллианты, а само лицо покрыто магическими символами.

Затем в его глазах что-то блеснуло.

– А глаза, вы говорите, сделаны в виде бриллиантов? Это ценная вещица!

– И, кроме того, опасная!

– Где находится этот амулет сейчас? – спросил сэр Роберт.

– Он висит на шее у Алины, – пояснила я. – Ваш сын принял этот амулет за кусок обычного дерева.

– Кусок дерева… – эхом отозвался лорд. – Роз тоже носила на шее амулет из дерева!

Он безрадостно усмехнулся:

– Я вспомнил, что у Роз тоже был талисман из дерева, который по форме похож на тот, что нарисовали вы. Но я никак не мог понять, что Роз нашла в этой жуткой вещице. Я не знал, что в ней настоящие бриллианты! Она его носила все время и отказывалась поменять на любое другое украшение.

– Возможно, речь идет об одном и том же амулете. Черт возьми, неужели мне одной бросилось в глаза, что он напоминает голову африканской женщины?

Сэр Роберт посмотрел на рисунок более внимательно:

– Ну да, теперь я вижу: вот нос, рот и лоб. Профиль негритянки… Почему мне не приходило в голову его разглядеть?

– В общем, мы действительно имеем дело с магией, сэр. Вы были правы, – я в размышлении потерла подбородок. – Вы не знаете, откуда у Роз появился этот амулет?

Лорд покачал головой и озабоченно произнес:

– Я никогда ее об этом не спрашивал, думал, что она просто нашла его на берегу. И что мы должны теперь предпринять?

– Амулет нужно уничтожить!

– Тогда нам придется забрать его у Алины. Но она не отдаст. Что же, нам применять силу? Я вспомнил, что Роз становилась очень раздражительной и капризной, когда мы пытались уговорить ее снять талисман с шеи. Она старалась ни на секунду не выпускать его из виду.

– Тогда мы должны импровизировать. Пойдемте, сэр. Что-то мне подсказывает, что мы должны спешить.


* * *

Алины и Нормана нигде не было видно. Мы осмотрели все комнаты. Но они оба как сквозь землю провалились. Дворецкий и Бабихон также понятия не имели, где Норман и его гостья. По их словам, парочка быстро перекусила в столовой и куда-то ушла.

– Видимо, они ушли из замка, – предположил сэр Роберт, когда мы вернулись к нему в кабинет.

Я взяла с полки античную подзорную трубу и подошла с ней к окну. Затем осмотрела окрестности и, в частности, скалистый берег и маленький лесок южнее, где находился дом Алины.

Вечерело. Шел сильный дождь, небо было плотно укрыто толстым слоем облаков. Имеющееся освещение практически не позволяло разглядеть вдали отдельные детали.

– Их нигде не видно, – сказала я, отойдя от окна.

Сэр Роберт со злостью сжал кулаки.

– Это чертово кресло! Если бы я мог, я бы сейчас побежал и отыскал своего сына. Вместо этого я сижу здесь, как заложник!

– Я разыщу обоих, – попыталась успокоить я лорда. – Возможно, они уединились в доме Алины.

Лорд кивнул:

– Только, пожалуйста, поторопитесь, Бренда. Если этот амулет действительно обладает магической силой, то в любой момент может произойти новое несчастье! Сорвите с Алины этот дьявольский амулет и уничтожьте его!


* * *

На извилистой каменной лестнице, ведущей от замка к парковке внизу, мне повстречалась Бабихон. Она несла наверх коробку со свежими овощами. Пока я сидела с Норманом в комнате для допросов в Глазго, Глен съездил за покупками, и теперь Бабихон разгружала продукты из багажника «Роллс-Ройса» и носила их на кухню. При этом ей приходилось преодолевать высокие каменные ступени. Не сильно благодарная работа для женщины, особенно под усилившимся дождем.

Я сделала шаг в сторону, чтобы пропустить Бабихон. Повинуясь какому-то внутреннему позыву, я одновременно вытащила из кармана рисунок амулета и показала его экономке.

– Вы видели когда-нибудь талисман, похожий на это? – спросила я ее.

Бабихон бросила беглый взгляд на лист с рисунком, как вдруг ее глаза расширились, и она выронила из рук коробку. Морковь и картофелины покатились по ступеням вниз и исчезли в темноте.

– Что с вами? – озадаченно спросила я.

Черное лицо Бабихон стало пепельно-серым. Она прикрыла рот рукой, словно хотела сдержать крик. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на меня.

– Вы должны уйти, – закричала она срывающимся голосом. – Никто не может противостоять проклятию колдуна. Вы всех нас погубите, если попытаетесь!

– Что вы имеете в виду? – спросила я и строго на нее посмотрела. – Расскажите мне все, что вы знаете об этом амулете. Вы его уже однажды видели, я права?

– Мы все обречены на смерть, если вы не прекратите заигрывать с судьбой, – сказала Бабихон. – Вы ничего не сможете сделать против колдовства!

На ее лице появилось умоляющее выражение.

– Пожалуйста, – запричитала она. – Будьте же благоразумны! Вы должны немедленно уехать и оставить нас в покое. Иначе вы всех нас погубите!

– Для начала успокойтесь… – начала я, но экономка перебила меня.

– Ну почему вы такая упрямая! То, что произошло с вами прошлой ночью, должно было показать вам, что вы играете со своей жизнью, потому что вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются.

– Так вам известно, что я прошлой ночью гуляла во сне?

Неожиданно Бабихон схватила меня за руки:

– Этот случай должен был послужить предупреждением! Мой муж и я – мы думали, что вы сломя голову уедете, если мы вас немного напугаем.

Я в гневе вырвала руки:

– Так это вы устроили мне вынужденную ночную экскурсию?

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – закричала она в отчаянии. – Глен и я – мы лишь хотели предотвратить катастрофу. Поэтому я подмешала вам в чай снотворное. В полночь мы отнесли вас к обрыву и устроили под ним маленький концерт с моим барабаном. Мы не хотели подвергать вас опасности, миссис Логан, поверьте мне. Мы лишь хотели, чтобы вы оставили свои попытки бороться против вещей, которые вам не понять, и уехали.

В ее глазах мелькнул гнев:

– А вместо этого вы еще упрямее взялись за дело. Почему вы не боитесь, черт возьми?

– Колдуны есть не только в Африке, – заметила я спокойно. – Мы здесь в Англии тоже понимаем кое-что в магии и колдовстве.

– Вы намекаете, что вы тоже своего рода колдун?

Я кивнула:

– Только я не применяю магию, а разрушаю ее!

– Тем не менее против гнева колдуна, который потерял свою дочь, вы ничего не сможете сделать, миссис Логан. Его колдовство всех нас погубит, если мы будем сопротивляться его мести.

Неожиданно меня осенило! Я поняла, в чем тут дело!

– Олиса, – сказала я хрипло. – Молодая африканка, которая от неразделенной любви прыгнула в каньон, это она была дочерью колдуна!

Бабихон испуганно кивнула:

– И он не успокоится, пока не исполнит свою месть!


* * *

Я в растерянности смотрела на экономку.

– Где сейчас этот колдун? – спросила я. – Он прячется где-то здесь?

Бабихон покачала головой:

– Колдун никогда не покидал Кении.

– Так, значит, это вы дали ей амулет?

Бабихон энергично замотала головой:

– Нет, это не я. Но… он прибыл с партией мебели из Кении. Колдун спрятал амулет в одном из шкафов, а Роз его нашла, когда вместе с Норманом встречала груз в порту Глазго.

– Но вы знали, что это за амулет, и молчали. Почему вы не предупредили Роз? Возможно, вы могли ее спасти.

Бабихон испуганно посмотрела на меня. Слезы текли по ее щекам и смешивались с каплями дождя, которые швыряли нам в лицо порывы ветра.

– Вы не знаете силу колдуна, миссис Логан. Никто не может встать на его пути, тем более такая простая женщина, как я.

Я чувствовала, что мой гнев по поводу бездействия Бабихон постепенно проходит. Она была родом из маленькой кенийской деревушки. И, разумеется, испытывала благоговение перед колдуном, который наверняка внушал ей с детства суеверный ужас. Так что с этими укоренившимися страхами ей было трудно справиться. Бабихон даже удалось заразить этим страхом своего мужа.

Я крепко взяла Бабихон за ее трясущиеся плечи и посмотрела ей в глаза:

– Алина станет следующей жертвой этой колдовской мести, если мы ничего не предпримем! – сказала я убедительно. – Она случайно нашла амулет, и теперь события повторятся точно так же, как это было с Роз Уотерс.

Я отпустила Бабихон. Все встало на свои места.

– Алине понравился Норман, когда вчера ночью она увидела его портрет в холле замка. Амулет заставил Алину вытащить Нормана из тюрьмы. И, конечно же, тот сразу влюбился в свою спасительницу, именно так и требовало колдовство. Норман должен снова пережить смерть женщины, в которую влюбится! И кто знает, сколько еще будет это продолжаться, если не разорвать этот круг.

Я решительно тряхнула головой:

– Как изощренно колдун мстит Норману! Я должна прекратить это безумие.

– Если вы это сделаете, вы только навлечете на нас гнев колдуна! Мы станем следующими жертвами этой магии!

Бабихон набросилась на меня, но я ждала ее нападения. Я ловко увернулась и со всей силы ударила Бабихон локтем в затылок. Африканка коротко охнула, упала на каменную ступень и замерла.

Я бросилась по мокрым ступеням вниз, едва прикасаясь к перилам. Пока Бабихон придет в себя, я уже добегу до конца лестницы.


* * *

Мне повезло. Дворецкий оставил ключ в замке зажигания «Роллс-Ройса». Я быстро села за руль, завела мотор и резко рванула с места. Объехав холм, пересекла шоссе и направила машину прямо по полю к побережью.

«Роллс-Ройс» болтало во все стороны, пока я пыталась удержать его на кочках и ямах. Но я быстро приближалась к цели и уже могла различить через лобовое стекло каменный домик Алины. Я остановила машину у кустов и бросилась к дому. Дождь не прекращался, и ветер обдавал лицо колючими каплями.

Дверь была приоткрыта, но в доме никого не было. Я стремительно выбежала на улицу и тут же услышала отчаянный крик. Судя по голосу, это кричал Норман!

Я бросилась вдоль лесополосы в сторону обрыва, откуда раздавался крик. Корявые деревья росли почти до самого обрыва, именно там я и обнаружила Алину и Нормана. Но чувство облегчения, возникшее при виде Алины, тут же испарилось, когда я увидела ее стоящей с разведенными в стороны руками спиной к обрыву. Пятки ее босых ног находились всего в нескольких сантиметрах от края обрыва, за которым начиналась пустота.

– Бренда! – закричал Норман в отчаянии, когда увидел меня. – Это… это снова повторяется! Алина… теперь я потеряю и ее!

Я видела всего лишь одну-единственную возможность спасти Алину. Я должна была сделать что-то, что помешало бы колдовской силе амулета.

– Радуйтесь, что вы скоро отпустите эту женщину, – сказала я ледяным тоном и невозмутимо встала рядом с Норманом.

Я презрительно посмотрела на Алину, которая, покачиваясь на ветру, стояла всего в двух метрах от нас.

– Эта женщина не любит вас на самом деле, Норман. Ее смерть будет вам совершенно безразлична!

Норман ошеломленно посмотрел на меня:

– Что вы несете?

Я равнодушно пожала плечами. То, что мои действия произвели нужный эффект, я заметила по выражению лица Алины. Она уже не выглядела отстраненной, скорее, растерянной.

– Если бы Алина вас действительно любила, она бы не поступала так безрассудно и не пыталась бы прямо на ваших глазах найти свою смерть. На самом деле она корыстная и сумасшедшая дрянь. Она знает, что никогда не добьется вашей любви, и поэтому хочет броситься в бездну и вас этим уничтожить.

– Но я же люблю Алину! – вскричал Норман.

Меня его слова не тронули. Я покачала головой:

– Вас принудили к этой любви сверхъестественные силы. Алина знает это. Она уверена в этом так же, как уверена в том, что в ее сердце не существует никакой любви к вам. Это все театр. Она лишь делает вид, что вы что-то значите для нее.

– Это неправда! – неожиданно пронзительно закричала Алина. – Я… я действительно люблю Нормана!

Я злорадно рассмеялась:

– Правда? Тогда докажите это! Дайте мне свой амулет, – потребовала я и протянула ей руку.

Я саркастично ухмыльнулась и понимающе кивнула, когда заметила ее нерешительность:

– Вот видите! Вы эгоистичны и холодны. Вы не можете любить. Как вы можете надеяться, что вас кто-то сможет полюбить?

Лицо Алины исказилось гневом. Она схватила амулет, сжала его в руке и одним движением сорвала с шеи.

– Я могу любить, и еще как! – крикнула она и швырнула мне магическое сокровище под ноги.

– Быстро уберите Алину от края обрыва! – крикнула я Норману и схватила амулет.

Норман прыгнул к Алине, схватил ее за плечи и рванул девушку на себя. Неожиданно обмякшая Алина упала ему в руки.

– Что это было со мной? – произнесла она через несколько секунд.

– Вы находились под магическим воздействием, – пояснила я, разглядывая амулет. – Вы, сами того не ведая, оказались в роли дочери кенийского колдуна Олисы, бессердечной, сумасшедшей женщины, превратившей жизнь Нормана в ад.

Я улыбнулась, потому что обнаружила на амулете руну, которую надеялась найти.

– Но в отличие от Олисы вы действительно любите Нормана, Алина! – продолжала я, вынимая перочинный нож. – Своими словами я обострила ситуацию, вызвала вашу злость и заставила имеющиеся в вас силы любви противостоять колдовству.

Острием ножа я зачеркнула один из символов на амулете и вырезала вокруг него круг. Благодаря этому маленькому изменению магия амулета должна была обратиться против того, кто его сделал. По крайней мере, я надеялась на это.

Другой возможности защититься от колдуна просто не было. Позднее я намеревалась амулет просто сжечь.

– Возвращайтесь в замок Гэлли, – сказала я и спрятала амулет в карман куртки. – Сэр Роберт должен знать, что с нечистой силой покончено и его сын в безопасности.

Алина недоверчиво смотрела на Нормана:

– Бренда говорит правду? Ты совсем меня не любишь? Это было лишь злое колдовство, позволившее тебе оказаться в моих руках?

Норман крепко прижал Алину к себе.

– Сначала я должен пережить потерю Роз, – ответил он. – Но одно я могу тебе сказать точно. Ты мне далеко не безразлична!

Он наклонился к девушке и нежно ее поцеловал.


* * *

В то утро Джамаль проснулся рано. Когда он увидел колдуна, то поклонился ему и произнес несколько почтительных слов в знак уважения, как того требовали традиции.

Однако старый колдун не обратил на Джамаля никакого внимания. С остекленевшим взглядом, уверенными шагами он шел по направлению к каньону. Ни разу не обернувшись на молодого кенийца, колдун дошел до края и бросился вниз.

От ужаса Джамаль замер, не в силах сдвинуться с места. Из пропасти раздался жуткий крик и через некоторое время резко оборвался, когда колдун нашел на дне каньона свою смерть.

Читайте в следующую среду, 28 августа:


Когда убивает любовь…

Лара Грэй

Полночь в старом аббатстве или Кровавая месть привидения

Дышать становилось все труднее. Коллеги, наверняка, хватились и уже ищут ее. А здесь внизу, ее никто никогда не найдет. Анна поняла, что совершила роковую ошибку, войдя в потайную дверь. Но прежде чем повернуть назад, она сделала еще несколько шагов, и тут коридор неожиданно закончился, выведя ее в просторную комнату с высоким потолком.

Полными ужаса глазами она уставилась на чудовищную картину, представшую ее взору. Анна хотела закричать, но крик застрял у нее в горле.

На голом каменном полу лежали скелеты в обрывках лохмотьев. Костлявая рука одного из них тянулась к глиняному кувшину. Вероятно, когда-то в кувшине была вода, но он стоял на недоступном для несчастного узника расстоянии. Вдруг откуда-то раздался леденящий душу хохот. Анна, все еще не в силах издать ни звука, огляделась. На противоположенной стороне залы в дверном проеме стояла фигура. Лица и даже фигуры было не разглядеть, их скрывал ярко-алый плащ, в который был одет незнакомец. Дикий, отчаянный крик, наконец, вырвался из груди молодой женщины.

www.miniroman.ru


...

№ 010, 21.08.2013

Издание выходит еженедельно

Главный редактор: Максим Попов

Адрес редакции: Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Сервисный телефон: +7 (920) 3352303

Для писем: 241050, Брянск, проспект Ст. Димитрова, дом 44

E-mail: [email protected]

© Учреждено и издается ООО «ПМБЛ»

Адрес издателя: Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия.

Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77 – 53235 от 14.03.2013 г.Отпечатанный в этом журнале текст является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналоги с действительными персонажами или событиями случайны. Редакция не несёт ответственности за содержание рекламных материалов. Все права принадлежат издателю и учредителю. Перепечатка и любое использование материалов возможны только с письменного разрешения издателя.


home | my bookshelf | | Когда убивает любовь… |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу