Book: Охотник И Его Горгулья



Ларичева Елена Анатольевна

Охотник И Его Горгулья

1. Поймать одержимого

Устав ворочаться на жесткой лежанке я перебрался на подоконник и уставился на скомканную черную бумагу лежащего внизу города - хмурого, неприветливого, опостылевшего за долгие пять дней. Когда разберут завалы, и караван двинется дальше - не ведает даже Всевеликий Тарден. А я не жрец, чтобы его выспрашивать.

В приоткрытое окно струился холодный воздух. Для простуды слишком мягкий и чистый - горный. Зато охладить мою гудящую мыслями голову в самый раз. О чем я думаю? Тьфу! Все об одном.

Деньги, деньги, деньги! В караване ловить нечего. Нанявший меня Беранель по возвращении выплатит стандартную расценку и одарит пинком под зад. Я вернусь к тому, с чего начал - поиску работы. Любой, за которую сносно платят. И кто знает, куда эти поиски могут привести и как изменят меня самого?

Ночь медленно таяла, сменяясь мутными сумерками. С озера на прибрежные кварталы наползал туман - вязкий, похожий на ядовитое варево злой колдуньи. Внизу захлопали двери, зашумели голоса. В доме напротив надрывно забрехала собака, обреченно натягивая цепь. И снова тишина, темнота. Нет, мигнул и погас огонек в соседнем доме. А мне вторую ночь не спится.

Эх, Беранель! Напали б на тебя разбойники. Я бы тебя спас. А лучше - всех скаредных купцов. И даже гордеца Ронвела, мага-охранника, который на протяжении затянувшегося путешествия всеми силами стремился унизить меня, пренебрежительно называя недоучкой и откровенно намекая Беранелю, что тот зря бросает подачки приблудной дворняжке - мне, значит. А у меня такой груз долгов за плечами! И сроки выплаты поджимают!

Я сам виноват. Сам. Не распознал ложь, доверился всецело чужому человеку, назвал другом. Теперь поздно задаваться вопросом - почему так вышло.

От топота в коридоре я вздрогнул, напрягся. А когда в дверь заколотили, нехотя сполз с подоконника и поплелся открывать. С трудом подавил зевоту, щелкнул пальцами, вызывая к жизни пару светляков, и потянул в сторону щеколду.

- Господин маг!

Трактирщик Сервено едва не смел меня с ног, вкатился в "роскошные" апартаменты (за которые содрал с Беранеля как за приличный номер)

- Господин маг! - снова вымолвил он, не в силах отдышаться.

Льстишь, гад. Знаешь, что я всего лишь чародей.

- Господин… там…

Он шумно выдохнул. Пальцы нервно смяли подол застегнутой через пуговицу рубахи. На залысинах поблескивали капельки пота. Толстоват ты по лестнице бегать. И староват, чего уж лукавить.

- Что, домовика или подвальника усмотрел? - я решил помочь ему, понимая - никакая мелкая нечисть пройдоху- трактирщика не испугает. Да и крупная - с трудом.

- Там раненый! - выпалил наконец толстяк. - Маг.

Ага, вот это серьезно. Не приведи Всевеликий служителю Ордена окочуриться в твоем трактире. Замучаешься объясняться со стражниками и орденцами. Можешь дело потерять, а то и свободу, коли не докажешь, что вины твоей и злого умысла в гибели не было.

- А Ронвел? - я не горел желанием ввязываться в чужие неприятности. - Он искусней.

- Нет его. В нижний город сейчас в одиночку никто не сунется. А за простым травником послать нельзя. Она не дает.

Она? Я заинтересованно изогнул бровь.

- Она! - с чувством произнес трактирщик. - Шипит, когти выпускает, горло перекусить грозится.

Я присвистну. Думал - только мне на женщин везет. А тут гляди ж ты - еще большее недоразумение выискалось. Пойти что ли посмотреть?

Пришлось протопать вслед за трактирщиком в общий зал, где полулежа на нескольких составленных вместе стульях, расположился раненый - неказистый мужчина, разменявший полторы сотни лет. Коричнево-зеленая шапка и куртка объявляли о принадлежности незваного гостя к Ордену Путей земных и подземных. Разрезанная до середины бедра штанина демонстрировала развороченную жуткую рану. Наскоро зачарованная, остановленная кровь свернулась и потемнела, но нога распухла. Чует мое сердце - там не кость, а сплошное крошево. Ох, ничего не обещаю!

- Целитель? - прохрипел маг, едва удерживаясь на грани беспамятства.

- Чародей, - не стал я его обнадеживать. - Кое-что понимаю во врачевании…

- Приступай! - неожиданно жестко скомандовал он. - Где Нюка? - крикнул он в сторону кухни.

- Лечу, мой ненаглядный. Чайник вскипячу и прилечу.

От низкого грудного голоса спутницы раненого землеройки по спине против моей воли пробежали мурашки. Тьфу, дурак. Тут человек помирает, а ты о бабах думаешь!

Трактирщик опасливо покосился на дверь и попятился к лестнице.

Но я уже позабыл и о незнакомке, и о нем, а готовился - завязал волосы в хвостик, закатал широкие рукава рубашки, размял пальцы и переплел их над раной, стараясь не смотреть на кровь, уже просачивающуюся сквозь свежую корочку.

Пальцы сплетались и расплетались, собирая и связывая узелки силы, подпитывая оживающую плоть своей собственной энергией.

- А-а-а! - заголосил маг, но опомнился, взял себя в руки.

Гордый, дурак. Кричи, легче будет. Кричи! Молчит, стиснул зубы, вцепился в столешницу, напрягся. Мне же тяжелей, когда ты так скукожился.

- Кричи! - выдавил я из себя, вновь растворяясь в переплетении сосудов, разорванных мышц и костей, превращенных в щепки.

Он понял меня и заголосил. Заголосил так, что перебудил не только весь трактир, но и близлежащие кварталы.

Дотянуть бы! Я никогда не чувствовал себя столь измотанным. Никогда не лечил ничего сложнее ссадин и порезов. Хотя благодаря Солеву помнил, как следует действовать в подобных ситуациях.

Всевеликий, помоги не потерять себя в чужой боли и отчаянии, не заблудиться в кружеве сращиваемых волокон плоти. На виски давит. Во рту высохло. Руки сводит судорогой. Держись, Ванитар. Отступи от его страдания, выведи раненого за собой.

Маг сорвал голос, замолк, расслабился, даже следит за моими действиями с профессиональным интересом. Значит получилось?

Выныриваю из полутранса, подслеповато щурюсь, разглядывая дело рук своих. Ого, как я умею! Полупрозрачная плоть, расцвеченная дорожками вен и тенями сосудиков, обхватывает наскоро скрепленные кости. Если я все сделал верно, дня за три она приживется, еще за декаду окрепнет, позволит кости срастись, а родной плоти нарасти и вытеснить мои чары. Только старику придется все это время лежать. Иначе плоть разойдется, загниет. И ногу уже не спасти.

Полюбовавшись на свое творение, я глупо улыбнулся и безвольно растянулся на полу. Как же хорошо - не двигаться. Самому бы сейчас денек отлежаться. Но вначале поесть бы и попить…

- Чего встал, точно тебя к стене прибили? Бегом на кухню за вином и мясом! - скомандовала кому-то невидимая мне обольстительница. - А вы чего глазеете? Если глазеете - платите по золотому за каждые пять минут просмотра. Либо убирайтесь откуда пришли. Здесь вам не балаган!

Незнакомка, я почти в тебя влюбился. Уверен, ты заставишь любого мужчину позабыть о ветрености и подлости женщин. Склонись надо мной, обольстительница, пожалей, положи прохладную ладошку на лоб, нежно прошепчи слова благодарности…

- Бредит, - донеся до меня хрип мага, - Нюка, выручи парнишку.

Я попытался пошевелиться, отогнать навязчивые видения, всегда готовые наполнить голову при сильном перенапряжении. Не вышло. Образ придуманной красавицы закружился, размножился под плотно прикрытыми веками, все больше походя на мою потерянную Ассельну.

- Пей, что лыбишься, как Всевеликим обиженный! - хриплый грудной голос прозвучал над самым ухом. - Мне не нужно, чтобы ты окочурился на грязном полу этой дыры!

Я позволил себя приподнять и сделал пару глотков горячего сладкого чая. По телу растеклось приятное живительное тепло. Жив, определенно жив, хоть все кости ломит. Но забота незнакомки была приятна, и я не тропился раскрывать глаза.

- Нюка, ты определенно имеешь успех, - распознал мое притворство хитрый землеройка. - Может, поцелуешь мальчика по законам сказки.

- И он превратится в лягушонка. Нет уж, - возразила спутница мага, без предупреждения выпуская мою голову из рук.

Я больно стукнулся затылком об пол и открыл глаза.

И тихо охнул от неожиданности. Надо мной склонилась зубастая пасть.

Для надежности я проморгался и приподнялся на локтях, борясь с головокружением и некстати накатившей дурнотой.

Оба: старик и его горгулья наслаждались бесплатным зрелищем.

- З-здрасьте! - глупо пробормотал я.

- Приветик, милый. Не слышу восторженных комплиментов в свой адрес, - обиделась обладательница невероятного голоса, расправляя серебристые крылья. - Молчишь? А я думала - влюбился.

- Ты ему еще лапу и сердце предложи, - хохотнул повеселевший маг. Быстро же он оправился!

- И предложу, - с вызовом ответило необычное создание.

- А приданое большое? - решил подыграть я, тем более встать самостоятельно сил еще не было.

- Эй, Ланвис, много за меня дашь? - обернулась горгулья к землеройке, поблескивая зеленым глазищами.

- Еще и должна останешься, - маг осторожно провел рукой над полупрозрачной плотью. - Тебе, лекарь, спасибо. Черкани адрес резиденции. Передам при случае благодарность и оплату.

- Не надо.

Я отвернулся от них и кивнул замершему в дверях трактирщику - нечего стесняться, пусть покушать несет. Я буквально выхватил из его рук поднос со снедью, впился зубами в холодную куриную ногу. Если не подкреплюсь сейчас, сегодня и завтра купеческому каравану от меня проку не будет.

Через десять минут я уже кое-как сумел вскарабкаться на чердак в свою комнатку, с наслаждением растянулся на лежанке. Белье пахло настоем ромашки. Где-то под крышей ненавязчиво стрекотал сверчок, убаюкивая мое утомленное тело. Я не заметил, как задремал, во снах уносясь в недалекое прошлое, чтобы вновь пережить неприятные моменты, увидеть Энафара и Ассельну.

Я бежал за ними, просил остановиться, выслушать накопившиеся недосказанные слова, требовал объяснить - отчего так поступили со мной люди, которым я всецело доверился. Но сон развеялся предутренним туманом, и я услышал голоса купцов, собравшихся на завтрак в общем зале трактира.

Пора напомнить нанимателю о себе, вдруг, удастся заработать лишнюю монету. Эх, зря я не потребовал с мага денег за лечение. Разозлился, когда он упомянул про Орден. Мне в ближайшее время не то что диплом мага, а даже сертификат соответствия не светит. Без них рассчитывать на более-менее приличное место глупо. И плевать нанимателям, что учителем моим был сам Солев - тоже вольная пташка, если внимательно присмотреться.

Наставник мой магом себя никогда не считал, хотя по молодости получил дипломы четырех из десяти Орденов. По жизни его вели мечты, а не собственное тщеславие. Он жаждал каждый день делать новый шаг к горизонту, расширять для себя границы известного мира - в прямом и переносном смысле. Знать, каков он на вкус - ветер новых земель. Изучать, как меняются способности к наложению чар в зависимости от места и времени…

На эту тему Солев написал десяток научных трактатов, по которым теперь обучаются во всех Орденах, но не прельстился даже должностью Первого Мага. Не смогли его удержать на одном месте.

Возможно, это к лучшему. Для него. Мне от того только проблемы. Солев привил ученику излишнюю самостоятельность, желание быть хозяином себе и своим поступкам. Не могу бездумно служить, работать по указке. Тошно. Себя начинаю призирать. А приходится. Энафар с Ассельной постарались, чтоб их… Состоял бы я в Ордене, сколь легче было рассчитаться с долгами! Магическое братство поручилось бы за меня, уберегло от кредиторов. Но что мечтать о невозможном?

Я решительно встал с лежанки, отчего перед глазами замелькали золотистые мушки. Выложился сегодня до донышка. Не догадайся горгулья стребовать с трактирщика еду, валялся бы бревном бесчувственным на радость караванному магу.

О, помяни зло, оно и обозлится. На лестнице я столкнулся с Ронвелом нос к носу, вцепился в лакированные перила, пропуская пьяненького мага. Тот сфокусировал на мне синие глазищи и презрительно прошипел:

- Трудись-трудись, недоучка, пока почтенные маги развлекаются. Авось пару заклинаний вызубришь.

Я приказал себе проигнорировать его пьяное бахвальство и, потеснив недруга плечом, сбежал по ступенькам вниз, где в общем зале что-то живо обсуждали купцы.

- … четверых положили. Говорят, банда, - торопливо делился свежими новостями торгующий специями южанин. По черному шелку рубахи вились алые цветочные узоры, в коротких курчавых волосах паутинкой запуталась седина. Я примечал этого человека среди прочих, поскольку родом он был из краев, где прошли мои детство и юность.

- Не банда, а проклятье древнее, - узнал я фальцет жреца, прибившегося к каравану десяток дней назад и успевшего всем порядком надоесть. - Я слышал вчера - город проклят!

- Да ну тебя, - южанин хлопнул по столу ладонью. Огромные черные глаза на смуглом лице опасно сощурились, гневно заблестели. Как его зовут? В последние полтора месяца имена и лица не задерживаются в моей памяти. - Твое дело приободрять, а ты каркаешь, точно ворона ощипанная.

Начинается! Я пробрался между скамьями, занятыми купцами и их помощниками, отыскал свободное местечко поближе к своему нанимателю присел на уголок.

На тяжелые деревянные столы, накрытые по-деревенски цветастыми скатертями, расторопные служанки расставляли подносы с ароматной выпечкой и сладостями, разливали по чашкам горячий чай (или не чай).

- Негоже слугу Всевеликого критиковать! - нисколько не обиделся жрец, пододвигая к себе общую тарелку с благоухающим жарким. Красуется, даже зеленый плащ и расшитый золотистыми узорами костюм не снимает, испачкать не боится.

- Ну да, - хмыкнул Беранель, лысый высокий старик, к которому я напросился в охранники, - в чем же проклятье заключается?

Я помахал служанке, напоминая ей о своем существовании, и приготовился слушать, наблюдая, как с высокого потолка на паутинке спускается паук. Примета плохая, отчего-то подумалось мне.

- Проклятье старое, - начал жрец, прожевав мясо, - и последнее землетрясение пробудило его. Двести лет назад в окрестностях Нитереса орудовала шайка Одноглазого. Все как один маги и чародеи в нее входили, ибо поймать душегубов не могли на протяжении нескольких лет. Даже торговый тракт, проходивший в окрестностях, из-за них забросили. Мы как раз сюда ехали по новой дороге.

- Заметили уже, к делу ближе давай, - поторопили его купцы.

- И вот однажды, - продолжал жрец, - местному князю вместе с дружиной посчастливилось выследить разбойничье логово. Прятался Одноглазый в пещерах - бесконечных и извилистых, точно вурдалачьи норы. Встала дружина осадой, да только у разбойников припасы имелись, не сдавались душегубы князю. И тогда тот осерчал, приказал обрушить все известные входы. И вздрогнули горы. И осыпались своды пещер!

Обычно писклявый голос жреца набрал силу, завибрировал, заполнил собой всю общую залу, вознесся до чердака. Я невольно проникался уважением к тщедушной фигурке служителя Всевеликого Тардена.

- Только недаром разбойники чарам обучены были. Погибая, прокляли они город, князя и весь его род. И стали являться горожанам призраки душегубов, особенно после каждого землетрясения. Того самого князя и его дружину призраки растерзали в первую же ночь после взрыва. До города так никто не доехал. Один гонец, отправленный вперед отряда, спася. И тот умом тронулся.

Жрец перевел дух, хлебнул травяного чая и продолжал уже привычным писклявеньким голосочком:

- И сейчас после каждого землетрясения люди гибнут или разума лишаются. Чаще всего чужаки, потому считается, что Одноголазый их недолюбливает, ибо княжеская дружина целиком из наемников состояла. А на самом деле - чужаков просто не успевают предупредить ночами по улицам не шляться.

- Сказки это для приезжих, чтобы за постой цену поднять, - возразил моложавый торговец тканями в сине-малиновом костюме.

- И ты сам в это веришь, слуга Солнеликого? - скептически поинтересовался Беранель.

- Люди мудрые говаривали. Те же жрецы Соэры. А жрецам верить надобно. Они богам угодны! - наш спутник назидательно воздел вверх указательный палец.

- Не себя намекаешь, зеленошкурый? - безо всякого почтения скривился южанин.

- Я не заметил особого испуга у местных, - посмел высказаться я, чтобы поддержать разговор. Окликнув служанку, наконец-то донесшую до меня долгожданный завтрак, я спросил. - Милая, ответь, что ты про местное проклятье знаешь?

- Да, что ты скажешь? - оживился южанин, не сводя пылающего взгляда с глубокого выреза ее розового платья.

- Вам уезжать надо. Раз проклятье ожило, духи проснулись, могут всех чужаков поубивать, - серьезно ответила она, высвобождая узкое запястье. - Сегодня ночью четверых на площади убили. Говорят, в дом неподалеку наведывались. Может, еще кто-то гибель нашел. Приезжие чаще прочих попадаются.

И она, поставив на стол тарелки с горячей кашей и жареным мясом, гордо прошествовала дальше.



- О, как! Видели? - торжествующе заявил жрец.

- Эй, чародей, - Беранель обратил взгляд на меня, - что ты думаешь?

- Да, рыжий, что скажешь? - оживился еще больше южанин.

Зря он. Я вовсе не рыжий. Ну и что, что волосы у меня темно-красного цвета. Это старая история. Скажу лишь, что девушкам такая "романтическая" шевелюра даже нравится. Говорят, она здорово сочетается с моей высокой худой фигурой. Ишь, дело им до волос! Обсуждали местных бандитов, обсуждайте дальше.

Прозвучавший вопрос требовал ответа, поэтому я, не слышавший начала разговора, осторожно заметил:

- Мир велик. В нем всякое бывает.

- Во-во, - поддакнул мне жрец, набивая рот пирожками с творогом. - Убрались бы отсюда, кабы не горы эти проклятущие.

- Люди любят придумывать красивые легенды. А потом сами же пугаются, - поморщился южанин, выбираясь из-за стола и направляясь к выходу. - Пойду я проветрю голову от ваших бредней.

- И совсем не бредни, - обиделся жрец, - правда, чародей?

И чего он ко мне прицепился? Я не стал продолжать беседу, а отдал должное таланту местных поваров. Чародеи - народ прожорливый, это известно всем. Кажется, какой-то умник высчитал прямую зависимость между продолжительностью творения чар и потребностью чародея в мясе. Но мне до его корреляций и извилистых графиков дела не было. Восстановиться бы после ночных подвигов.

Жрец, не найдя во мне достойного собеседника, проворчал что-то про зазнайство одаренных и выкатился вон из-за стола, на ходу читая молитву Тардену.

Внезапно звуки в зале стихли, и вместе со всеми собравшимися я повернул голову в сторону лестницы. На ее перилах восседала обладательница самого обольстительного из голосов - горгулья. Крылатая особа явно насаждалась вниманием к своей персоне.

Гибкое тело необычного существа оказалось скорее кошачьим, чем собачим. Хвост, правда, подкачал. Он был тонким, длинным, покрытым короткой шерстью, более темной, чем в остальных местах. От макушки начиналась короткая светлая грива, доходящая до середины спины. А вот крылья вызывали ассоциацию с летучей мышью. Да, Нюка мало походила на тварей, описанных в старых чародейских трактатах, которые изредка приносил мой учитель. Но была именно горгульей - мудрой и опасной, как настоящая хищница.

- О, вот и почтенный маг проснулся! - проворковала она, вцепившись в меня зеленым взглядом. - А то подсунули какого-то недоучку самовлюбленного, невменяемого с похмелья. Даром, что проклинатель, толку с кончик крысиного хвостика!

Я невольно хмыкнул, услышав нелестный отзыв о своем недоброжелателе.

- Эй, Ва-ни-тар, - по слогам произнесла она мое имя. - Тебя мэтр вызывает!

Мэтр? Выходит, ночной маг - не последний человек в Ордене, раз именуется так. Званием не ниже Старшего. Я удостоил Беранеля поклоном и помчался вслед горгулье.

Мэтр обитал в комнате немногим лучше моей. Цветы на окне, веселенькие шторочки да узорчатая скатерть на низеньком круглом столике, придвинутом к кровати, предавали убогой конуре подобие уюта.

Старик лежал, прикрыв больную ногу покрывалом, дабы не пугать ее видом слуг и гостей.

- Тут не высокого мнения о тебе, - прокряхтел раненый, приподнимаясь на локтях.

- Он слишком старательно скрывает свои таланты, - с непонятным мне удовольствием произнесла горгулья, усаживаясь подле кровати и складывая крылья.

- Люди ленивы, прислушиваются только к первому впечатлению, - пробормотал я, чувствуя себя очень неуютно в присутствии этих двоих.

- Ты не особо стремишься его изменить. Гордый, - резюмировал понятливый маг. - Ты со всеми такой ершистый?

- Не я, жизнь такая.

Я переминался с ноги на ногу, борясь с оставшейся слабостью. Хоть бы присесть предложил!

- Пессимист, - осуждающе фыркнула горгулья и, обернувшись к магу, приказала. - Говори, что хотел. Все равно кроме него бежать не к кому!

Ого, как все оборачивается! Мне оказали доверие! Знать бы, какими неприятностями оно грозит. На неприятности у меня нюх особый. Влипаю и влипаю в них, с того самого момента, как связался с Энафаром и Ассельной.

А- а, не хочу об этом!

- Ты садись, парень, - смилостивился мэтр. - Я долго рассказывать буду, но поверь, мои слова заслуживают внимания. Согласишься помогать или нет - твое дело, но, во всяком случае, презанятную историю услышишь.

Я послушно опустился на край стола (больше присесть было не на что), а старик полуприкрыл глаза и поинтересовался:

- Небось, уже задавался вопросом, что за тварь располосовала мою ногу до кости, и саму кость в щепки разбила?

Я неопределенно пожал плечами. Не до вопросов было. Признаться, я решил, что маг сам навернулся с тропинки, распорол бедро о камни. Только сейчас тень удивления коснулась моих мыслей: откуда он вообще взялся в городе, если обвал в горах две ночи назад был? Дорога через ущелье закрыта, а мост старый, говорят, еще с прошлого землетрясения чуть жив - ни один экипаж не выдержит.

- Так вот, молодой человек, все, о чем вещал прибывший с вами жрец - почти правда. Только "почти" не в вашу пользу.

Я непонимающе воззрился на мэтра. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, а осунувшееся некрасивое лицо ничего не выражало. Я молчал, ожидая продолжения его слов, уже понимая - влип в неприятности.

- Я расскажу, как здесь оказался. Я Ланвис Ардан, Второй маг Ордена Путей земных и подземных, ответственный за резиденцию во всем Летто. Как выяснилось совсем недавно - полный идиот, да простит меня Всевеликий за подобную откровенность.

Нюка у моих ног неожиданно довольно хмыкнула. Не любит она своего спутника, хоть и уважает. Маг не обиделся. Он схватил меня за руку своей горячей шершавой пятерней, сжал до боли пальцы и осчастливил новостью:

- Я расскажу тебе о случившемся и в меру своих сил покажу. Закрой глаза.

Я подчинился больше из любопытства, нежели из уважения к его должности и неожиданной откровенности.

- Слушай меня, молодой человек, - прошелестел старческий голос, и я…

…стал стариком. Я стал Ланвисом Арданом, главой резиденции Ордена в Летто. Я знал, что меня боятся и недолюбливают. Знал, что собственный сын ждет не дождется моей отставки, чтобы попытаться занять вожделенное место, что молодая жена требует больше внимания, а верный друг укоризненно качает головой каждый мой день рождения. Подзасиделся я, не спорю. Сто восемьдесят лет для мага - немалый срок. Из них девяносто семь в руководстве резиденцией - не каждый обделенный даром человек столько проживет.

Я думал о своем сыне, парне смышленом, но лишенным лидерских качеств. Я считал его слабаком и все больше убеждался - среди знакомых магов нет подходящей кандидатуры. Потому оставлять пост главы резиденции мне пока рановато.

Сидя за рычагами грязно-серого экипажа с ободравшейся краской вокруг купола, я сам не заметил, как, подчиняясь стертому указателю, свернул на полузаброшенный тракт, не дотянув всего ничего до новой дороги. Колеса запрыгали по выбоинам, а задремавшая на задних сидениях Нюка, разморенная сытным обедом, не выдернула меня из трясины размышлений.

Холодная ночь медленно опускала с неба шелковые лиловые занавеси. Говорят, в этом году в предгорьях Леттских гор целый месяц лежал снег - невиданное дело в столь южных краях. Весна припаздывала. Самое время яблоневым садам жужжать пчелами, перекрикиваться птицами, радовать бело-розовым нежным цветом. А тут только почки раскрываться начали, березы выпустили золотисто-коричневые кокетливые сережки. Вот и страдают люди от недостатка тепла и приятных эмоций, скоро друг на друга кидаться станут.

Моей целью был Вирн, в котором проживал давний друг и соратник. Я не торопился, все равно выехал на день раньше, можно расслабиться, полюбоваться видами весенних гор.

Очнулся я от своих размышлений слишком поздно, знакомый тракт остался далеко позади, а под колеса ложились потрескавшиеся, проросшие травой древние плиты. Теперь возвращаться обратно глупо. Я закрутил головой в надежде уловить огонек постоялого двора. Бесполезно. Даже не магу понятно - этой дорогой не пользовались давно. И построена она была лет четыреста назад, еще до экспансии Орденов на юг.

Я остановился, вылез из экипажа размять ноги и замер, ощутив еле уловимую дрожь земли… Нет, еще не дрожь, преддверие ее, накопившееся напряжение в земной коре, способное в любой момент выплеснуться резкими толчками.

Опустившись на корточки, я прижался ладонями и лбом к спящим камням. Тихо. Пока тихо. О, кажется, вот оно, сердцебиение недр - словно глубоко-глубоко под толщей породы вздрогнул спящий великан. Вздрогнул и вновь провалился в сон. Но нить сновидения истончилась, вот-вот прервется.

Мой долг землеройки не позволил раздумывать долго. Я знал - в этом районе сейчас нет ни одного подотчетного мне мага. Землетрясение не прогнозировалось, поэтому живущие в горных районах люди беззащитны. Разрушения и гибель под обломками - еще не самое страшное. Гораздо опасней та гадость, которая иногда лезет из разломов. Пока она не успела разжиться телом, с ней просто сладить. Прокричи изгоняющее заклинание, закинь в норы наговоренные амулеты - уйдет, спрячется до следующего землетрясения. Но если отыщет себе тело - жди великих бед.

Сам я не очень верил, что небольшая встряска (а уж я почувствовал и верно оценил ее предстоящую мощь) откроет обитателям глубин пути наверх. Но решил вспомнить молодость, доказать, что я полноправный маг, не только хороший руководитель. Потому, даже не послав весточку в резиденцию, забрался в экипаж и, сверившись с картой, помчался по заброшенному тракту к городку Нитересу.

Я не успел самую малость.

Уже в горах, когда на одном из перевалов открылся вид на огни лежащего вдали города, произошел первый толчок. Я потянул рычаги, выжимая из экипажа предельную скорость, не заботясь об оканчивающемся заряде путевых кристаллов. Я гнал к обозначенному на карте мосту, но какого же было разочарование, когда моему взору открылись висящие в пустоте проржавевшие металлические цепи перил. От самого моста остались только обломки с обеих сторон пропасти. Пути на другой край не было. Идиот, поехал бы по новой дороге, давно бы проскочил в Нитерес, а затем и в Вирн!

И тут горы задрожали. Нюка едва успела меня привести в неглубокую нишу, на которую я тут же навесил магическую сетку, хранящую целостность приютившего меня участка скалы. Самоубийство, конечно, укрываться подобным образом, но у меня не было иного входа. Остановить сыпавшиеся с вершин камни в одиночку я бы не смог, а нос экипажа уже расплющился под ударом большого валуна. Я просидел под зыбкой защитой всю ночь, пока духи гор успокоились и притихли.

Утро ушло на восстановление экипажа, день на поиск более-менее безопасного спуска с горы, ибо обратный путь уже был отрезан обвалом. Вырвавшихся из глубин тварей я не почувствовал. Людей в округе тоже. Непрекращающееся ворчание Нюки доводило меня до остервенения, но я терпел, и запрещал горгулье лететь за помощью. Неужели я, Ланвис Ардан, Второй Маг, не отыщу дорогу в каких-то занюханных горах? Я, глава резиденции прокладчиков путей, спасую перед обстоятельствами?

Мой экипаж упрямо выискивал дорогу, пальцы складывались в знаки, губы шептали заклинания, дробя застилающие путь валуны, закрывая мелкими камнями разломы. Как же я был зол на себя и на это неожиданное землетрясение!

Остаток дня сменился пасмурными сумерками, начал накрапывать дождь, а я продвинулся всего ничего. Фонарь на носу экипажа разбился, потому на ночь пришлось сделать привал.

Нюка со мной не разговаривала, успев полсотни раз высказать свое мнение об умственных способностях "старого напыщенного балбеса". Я не злился на глупое животное. Не я ее хозяин. Вот доберусь до Вира, сбагрю говорливую тварь другу. Он большой любитель всякой необычной живности. Собственно, ради Нюки я и отправился в путь. После смерти ее хозяина, горгулья замучила всех магов резиденции. Ответьте, зачем было обучать человеческой речи столь шумную зверюгу?

На ночлег мы устроились в пещерке. Нового землетрясения я не ожидал, горгулья обрадовала, что до города всего ничего - за завтра управимся. Я успокоился, унесся в мир сновидений. Чтобы после полуночи быть разбуженным чуткой Нюкой.

- Ланвис, только тихо! - впились мне в плечо острые когти. - Ползи за мной, там внизу…

Вместе с ней мы направились к обрыву. Придерживая магией от падения мелкие камешки, я осторожно подполз к краю уступа и глянул вниз.

Там плясали темно-дымные твари, озаряемые изнутри всполохами багрового пламени. Их силуэты имели мало сходства с человеком или зверем. Вместо голов - клубки щупалец, две пары рук-лап, массивные нижние конечности с неожиданной легкостью творили рисунок танца…

Я заворожено смотрел, не пытаясь их остановить. Представшие передо мной порождения земных глубин обитают у лавовых озер и крайне редко поднимаются на поверхность. Им тут делать нечего. Зато те, кто проложил для них пути, смертельно опасны даже для такого мага, как я.

- Будешь их ловить? - зашипела, завозилась рядом Нюка.

- Нет. Они уйдут перед рассветом. У них странные ритуалы, но к людям они равнодушны. А вот их соседи крадлы, а еще хуже - красхи - высшая пещерная нечисть - скорей всего отправилась на охоту.

- Они что, парочками с этими страхолюдинами ходят? - не поняла горгулья.

- Нет, просто крадлы просачиваются из горных разломов наверх всем скопом, увлекая за собой прочих обитателей глубин. Они катятся, точно волна, почуяв путь к свету. Потому в числе каждой команды шахтеров должен быть маг-землеройка. Землеройка обязан присутствовать и при землетрясениях.

- Теперь вспомнила, я читала про них, - зашипела горгулья.

- Уходим, - скомандовал я. И мы поползли обратно к пещере.

Я разогрел кристаллы экипажа и потребовал у Нюки показывать дорогу. Путь духов проследить было несложно. Рядом на блюде долины лежал аппетитный кусочек - город Нитерес.

Крадлы хитры и изворотливы. Они отыщут сильных, здоровых людей, скорее всего мужчин, вытеснят их души из тел и начнут охоту на беззащитных жителей. Больше трех-пяти дней они на поверхности прожить не способны. Зато за отпущенный срок могут перерезать полгорода.

К утру мне удалось обогнуть пропасть и возвратиться на старый тракт, за следующий день - преодолеть два больших завала. Упрямство и гордость не позволяли позвать на помощь, отправить Нюку в город. Я был уверен - горгулье все равно не поверят, пристрелят, как небывалую зверушку. Нюка так не считала, но долго спорить не решилась - устала.

К закату я был готов расписаться в собственной беспомощности. Путь, который в былое время по хорошей дороге экипаж покрыл бы часа за три-четыре, я не мог осилить за двое суток.

По закону, я должен был сообщить в резиденцию при первых сигналах приближения землетрясения. Тем более сигнальная вышка находилась всего в двух часах езды. Вроде, что тут сложного? - Свяжусь с Орденом. Мои подчиненные позовут ключника. Тот откроет пространственные ворота в Нитерес, обеспечит проход магам к очагу землетрясения. И это все минут за двадцать…

Но я не желал поступать так, как поступал всегда. Ибо сын и Гердо - лучший друг, не раз укоряли - стены резиденции стали тюрьмой моим способностям, а я давно отошел от настоящих дел и растерял квалификацию. Решено, не справлюсь - уступлю место Гердо. Увы, сын слишком мягкотел для этой должности.

Так я решил для себя, прокладывая дорогу к городу, тем более две ночи были безвозвратно упущены. Прибуду как раз к третьей, пересчитаю жертвы крадлов.

… В доме у ручья горел свет. Всевеликий ведает, как я обрадовался ему! Нужно заглянуть, предупередить, расспросить, воды чистой испить, а не той мутной взвеси, именуемой на карте речушкой Звонкоголоской.

Без малейшего умысла я постучал в дверь. Постучал и тут же услышал предупреждающий клекот горгульи. Она, любопытная, заглянула-таки в окно. Заглянула и увидела…

- Ланвис! Красх! Всех в доме разорвал!

Высшие? Только они разрывают тела на части.

Я стремглав кинулся к экипажу. Не успел совсем чуть-чуть. Черная тень, недавно бывшая человеком и отцом семейства выпрыгнула из-за распахнувшейся двери, вцепилась в мою ногу, разрывая когтями сухожилия, сминая кости.

Как я не лишился сознания от боли - не знаю. Я бил врага заклинаниями, лупил по голове и плечам кинжалом - все без толку. Воплотившийся красх чудовищно силен. Если бы не Нюка, уронившая ему на голову внушительный валун (а заодно и мне на ногу), еще вчера отправился бы на суд к Всевеликому.

Именно Нюка не дала мне сбежать от боли в забытье, заставила остановит кровь, забраться в покореженный экипаж. Именно она докричалась до разбиравшей завалы команды и вызвала подмогу…

Рука старика дернулась. Видение рассеялось, и я вновь стал собой, Ванитаром Гаресом. На душе было неприятно, словно ее макнули в дурно пахнущую жидкость. Противный тип, самовлюбленный, упертый, безжалостный. С таким даже в одном городе не тянет жить, не то, что в одной комнате находиться. Впрочем, большинство людей, облаченных властью, превращаются в такое…



Горгулья у моих ног задумчиво молчала. Стрик лежал неподвижно. Дыхание его едва угадывалось. Впал в забытье? Скорее просто обессилил. Хотя мэтру почти двести лет, дар его светил очень даже ярко. А вот разум и реакция явно подводили.

Чтобы обратить на себя внимание я встал со стола и прошелся по комнате. Нюка встрепенулась, подняла на меня зеленые лучистые глаза и произнесла:

- Мэтр считает, против него и его резиденции замышляют недоброе. Кто-то наверняка сбил настройки в контролирующем оборудовании, не позволив тому подать сигнал о землетрясении. Но с происками недоброжелателей он разберется позже, а пока следует остановить красхов. Потому он хочет твой помощи. Местных магов он не знает. Ваш караванный проклинатель ему не приглянулся. А тебе он поверит. Не подведи его, Ванитар, и не останешься в накладе. Сорок золотых за риск и усилия в случае удачного исхода дела. Десять - если потерпишь неудачу. Я наводила справки. Ты готов работать за любые деньги. Думаю, наш гонорар - это более, чем достаточно.

У- у-у, сорок золотых! Да я за эти деньги… Но с другой стороны…

- Почтенная Нюка, - я виновато развел руками. - Я ничего не умею из магии земной. И прочую знаю не сильно. Я чародей без диплома, и даже без сертификата соответствия.

- Нюка поможет, - пророкотал старик. - А серитификат… Считай, он у тебя уже есть. Я засвидетельствую. Если справишься.

Если… В голосе мэтра я услышал угрозу. Откажусь - в порошок сотрет. Впрочем, у меня все равно нет выхода. Проклятый финансовый вопрос делает меня рабом каждого, кто поманит монеткой.

- Хорошо, что я должен знать о вашей глубинной нечисти?

- Красхи высшие, - ответил старик, открывая глаза. - Если крадлы - мелюзга, вселяющаяся в людей, толкающая их на жестокие убийства и выпивающая из жертв соки за три дня, то красхам за семь-десять дней необходимо войти в форму, иначе приютивший их человек умрет и утащит в небытие. Крадл виден сразу. Попавший в его власть человек не помнит себя, днем бродит по улицам, пуская слюни. Таких обычно быстро ловят и убивают. А вот одержимый красхом днем остается вполне нормальным человеком, разве что чуть более раздражительным. Ночью он избирательно выискивает жертв, опасаясь быть замеченным и узнанным. Не остановишь одержимого в десяток дней, когда он наиболее уязвим, красх превратится в настоящего монстра, и тогда на усмирение каждого понадобится команда высококвалифицированных магов.

- Понял, ребята - не подарок, - пробормотал я, присаживаясь обратно на стол.

Внизу шумели и спорили купцы. Писклявый голос жреца выделялся в общем гомоне, но слов было не разобрать.

- Слуга Тардена весьма убедителен в увещеваниях, - уловив мое внимание к посторонним звукам, заметила горгулья. Старик тоже заерзал на кровати, прислушиваясь. - Пока мы тут беседовали, - продолжала Нюка, - купцы сбегали до ближайшего побоища, если можно так выразиться. Впечатлились. А жрец их быстро убедит в грядущих бедах и силе проклятья Одноглазого.

- Но у нас, находящихся под защитой стен "Счастливой подковы", равный шанс с любым из городских попасть в лапы красхов, - начал я. - Не проще ли послать ходока через горы к сигнальной вышке, вызвать подмогу?

- Ай-яй-яй, умный мальчик, - разочарованно поморщился старик. - Меня он записал в законченные дураки! Считает, я об этом не думал…

- Но не искушен в интригах, - зевнула Нюка, - поэтому может с первого раза не сообразить, что старенький маг умирает боится прослыть некомпетентным. И потому не желает быть узнанным.

Ланвис Ардан вздохнул, но ничего не ответил. А горгулья продолжала:

- А еще наш Ванитар не видит открывающейся ему выгоды от нынешнего положения.

- Какая тут может быть выгода? - удивился я, уже подумывая, как бы побыстрее слинять из этой комнатушки на свежий воздух. Я сотню раз пожалел, что взялся лечить вредного старикашку.

- Купцы напуганы. Если не сейчас, то вечером, самое позднее - завтра утром прибегут к тебе с мольбой защитить от проклятья Одноглазого. Убеди, что только ты сможешь отвести губительные чары от их пухлых кошельков и животов.

- Шутишь? C ними проклинатель, - скептически протянул я, в уме непроизвольно подсчитывая возможную выгоду.

- Не-а, пьяница не потянет, - злорадно щелкнула зубами моя крылатая советчица.

- Уймись, надоедливая, - поморщился старик, натягивая одеяло повыше. - А ты, чародей, слушай, что требуется сделать в первую очередь…

Из трактира я выбрался без помех. Беранель мазнул по моей физиономии равнодушным взглядом и скрылся под навесом с экипажами.

- Не стой столбом, шевели лапами, - поторопила Нюка и побежала впереди, смешно мотая из стороны в сторону длинным хвостом.

День выдался солнечным, но облака нетерпеливо выглядывали из-за агатово-черных гор, готовые в любой момент накрыть собой город. Туман над озером почти рассеялся, лишь кое-где у торчащих из воды острых камней да у корней, жмущихся к воде плакучих ив, ютились его жалкие обрывки.

Нитерес, на мой взгляд, не вдохновил бы ни одного поэта или художника. Построенные из бурого кирпича неуклюжие домики без каких-либо украшений, массивные белые или желтоватые рамы на окнах действовали на меня угнетающе. Не успевшие вспомнить про зелень деревья щупали растопыренными ветвями бледно-голубое небо. Заплеванные мостовые добрых чувств также не вызывали. И я начал склоняться к мысли - если где-то и должно происходить нечто зловещее, то только здесь, в Нитересе.

И оно произошло, это самое, чтоб его! Перепуганные шепотки долетели до нас минут через десять, стоило чуть спуститься к озеру. Порасспросив горожан, я уяснил направление и ускорил шаг.

Как я, вернее, мы… Как мы будем ловить красхов? Побегаем день по городу, посчитаем трупы, а ночью убийцы снова выдут на охоту. Любезный мэтр считает - красха нельзя почуять, пока не случится приступ одержимости. И самое сложное - как мы выясним - случившееся - чей-то злой умысел или провидение? Ордена столетьями ведут тихую войну, лишь изредка объединяясь в союзы против власти знати или жрецов. Кто мог повредить оборудование? И где оно вообще располагается, хотелось бы знать.

Нужное нам строение вынырнуло из-за поворота Яблоневой улицы точно упырь из засады, и оказалось двухэтажным, темно-коричневым и таким же невзрачным, как и остальные. Только дверь его охранял пожилой стражник в древних кожаных доспехах с металлическими нашивками на груди, в сапогах выше колен, тоже с нашивками, и почему-то с копьем в худых руках. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться от его вида. Но старый служака, похоже, очень серьезно относился к своим обязанностям и зычным голосом отгонял стайку любопытствующих мальчишек.

- Кыш, шалуны! Кыш от пр о клятого дома! Не положено!

- Почтенный, - осторожно окликнул я его. - Тут такое дело.

Стражник, продолжая держать копье наперевес, медленно обернулся к нам, задержался взглядом на Нюке, но промолчал.

- Почтенный, я приехал в Нитерес вместе с купцами. Я их охранник, и сегодня много пугающего выслушал про проклятье Одноглазого. Можно мне посмотреть, что ужасного случилось в этом доме?

- А вам поможет? - невесело усмехнулся стражник. - Смотрите, за это денег не берут. Еще дня день-два пройдет, пока все успокоится.

- Когда в последний раз такое было? - я не торопился переступать порог.

- Года три назад. Нет, вру, четыре с половиной, - задумался стражник, но тут же шикнул на ребятню, во все глаза разглядывающую диковинную горгулью.

- А люди тогда с ума сходили? - продолжал допытываться я.

- А как же. Двое. Один - гравер, что на улице Старых лип лавочку имел, работами приторговывал. Помнится я к нему захаживал… - лицо старика даже помолодело, разгладилось. Рад не помнит, что нашел слушателя.

- Пошли, Ванитар, - поторопила меня Нюка, бесцеремонно прерывая речь стражника. - Уже труповозку загрузили.

Я обернулся. И вправду, как я раньше не заметил. Тела несчастных жертв были уложены в длинный пузатый экипаж с единственным сиденьем для возницы. На мешках выступили кровавые пятна. Я не неженка, но комок дурноты подкатил к горлу, и я отвернулся.

Переступить порог мы не успели, из дома показался рыжий дылда в засаленном свитере, вытянутом на локтях. На шее парня на черном шнурке болталась бляха, изображавшая узловатые корни срубленного дерева. Могильщик.

- Еще один зритель, - неприятно осклабился дылда, переводя взгляд с меня на свою труповозку, как бы примеряя - войду я в нее или нет. Мне стало не по себе. - То купцы вместе со жрецом по дому грязными ногами топтались, теперь ты. Приятного просмотра, - бросил он напоследок. Забравшись в экипаж, он дернул за рычаги и покатил по улице.

- Пойдем, - махнул рукой стражник, отпирая дверь. Он ни сколько не обиделся на отсутствие почтения к собственной болтовне, или не подал вида.

Мы с Нюкой прошли внутрь, миновали узкий коридор, в полумраке которого угадывались тяжелые двери, и оказались в просторной комнате.

Стены ее покрывал светлый шелк. Узорчатые дорогие занавески с бахромой обрамляли окна и вместо дверей отделяли одну комнату от другой. Справа наверх вела деревянная лестница. Не дешевая, из мореного дуба, лакированная. Я всегда о такой мечтал. Вот когда-нибудь, если накоплю на свой дом…

Само пространство комнаты занимали три мягких кресла вокруг круглого столика для чаепитий. Слева у стены, словно вышколенный слуга, замер высокий шкаф с книгами и дорогой посудой.

Стражник, бесцеремонно растолкав нас локтями, указал на среднее кресло, за которым по ковру расплылось кровавое пятно.

- Здесь лежала хозяйка, - без особых эмоций в голосе сообщил он нам. - Наверху хозяин и трое гостей. Двое из них - маги. Судя по цвету одежд - огнеметатель и водомерка. Сходите, раз интересно.

- А если это не Одноглазый? Если кто-то еще? - прозондировал я почву.

- Кто ж на такое осмелится? - пожал тот плечами. - Кабы не обвал, собрали бы товар и уехали из города. Как назло в Нитересе нет ни одного мага-землеройки. Прозевали землетрясение, даже помочь некому.

Спокойно, Ванитар, а если бы ты не знал про красхов, какая версия случившегося первой пришла тебе на ум?

Я оперся плечом о дверной косяк и еще раз обвел взглядом помещение. Уютно, с претензиями на богатство. В таком доме, есть, что украсть… Я сосредоточился, закрыл глаза, пытаясь понять, что же тут случилось. Но не почувствовал никакой магии.

- Как их обнаружили? - на всякий случай поинтересовался я у стражника, силясь понять, какая тварь способна на подобное чудовищное преступление.

- Утром к хозяйке подруга пришла. Дверь была открыта… - вздохнул старик.

- Почтенный, а что-нибудь у убитых пропало?

- Откуда мне знать, - пожал он плечами. - Вот приедет племянница хозяйки, тогда, может, и скажет. Да к чему Одноглазому золото? Он при жизни его в пещерах накопил сверх всякой меры.

Я ему поверил, но Нюка уже взбиралась по лестнице наверх. И я решил довериться спутнице Второго мага, взбежал следом. Одышливо кряхтя в доспехах за нами ковылял стражник. Так, спальни, гардеробные, столовая, ванны, намек на библиотеку - мы обошли весь дом, и я убедился: кроме хозяйки все остальные погибли прямо в своих постелях. Только в комнате, где гостил один из магов, ткань на стене и часть шторы оказались сожжены. Несчастный огнеметатель еще пытался обороняться.

- Кто-нибудь кроме нас еще был здесь? - спросил я, наклонившись за брошью, валявшейся у порога комнаты хозяйки. Увидел я ее случайно, она поблескивала между пушистых кистей ковра.

- Дорогая, - вздохнул стражник, рассматривая украшение. - Были… Князь со своими людьми, лекарь, могильщик были… Ты его видел, - сообщим мне он

Я осмотрел хозяйкину комнату. Ларчик для драгоценностей оказался пустым. Это уже настораживает. Князь не позарится. Его помощники тоже вряд ли. Купцы? Эти могут! Стражник на вора не похож. Могильщик? Очень может быть!

Не найдя больше ничего интересного, я вышел из дома.

- Что делать будем? - спросил я Нюку, не отводя взгляда от осиротевшего дома.

Что- то в событиях сегодняшнего дня не позволяло мне целиком поверить и принять версию старого мага и его спутницы. Что-то было неправильно, но озарение не желало посещать меня. Ладно, подождем.

- Как "что делать"? - удивилась горгулья. - Продемонстрируем одержимым наживку, они и заглотят.

- Какую наживку? - я чувствовал себя неисправимым идиотом при виде ее оптимизма.

- Тебя и всех гостей трактира "Счастливая подкова". Главное - правильно удочки закинуть.

- Спасибо, я так не играю!

Я возмущенно развернулся и зашагал прочь от дома. В груди клокотало и искало выхода возмущение. Они что, меня купили, чтобы позволять себе подобные выходки! Я не собираюсь торговать своей и чужой жизнью, рисковать ради сомнительной выгоды получить сорок монет. В другой раз заработаю, не таким способом!

Из- за спины вылетела горгулья, плюхнулась на коричневато-серые камни, растопырив крылья и шипя:

- Выслушай вначале, глупый!

- Что слушать? Если с ними Второй маг не справился, тем более столь опытный, что говорить обо мне, чародее-недоучке?

Тут я, конечно, умалил свои способности. Солев уверял, будто я вполне пригоден для сдачи на диплом аж в двух Орденах - Лечебных трав и заклятий и Нереальных привидений. Но что говорить о несбывшемся?

- Моего старика подлатал, и здесь справишься, - не унималась горгулья. - Тебе отчаянно нужны деньги, я же вижу. Неужели не надоело вести такой образ жизни - вечно всем должен, вечно ради пары монеток готов гнуть спину? Отчего-то мне кажется - я знаю, какое занятие будет тебе по душе больше всего, и помогу получить заветное. Старичка пошантажирую. А не выйдет - своим умом добьемся. Соглашайся, Ванитар.

Убедительна ты, странная крылатая зверюга! Ох, как убедительна. Прямо, мои мысли вслух излагаешь.

- Что ты предлагаешь? - приказав себе успокоиться, спросил я.

- Есть у меня задумка, - неожиданно по-человечески подмигнула горгулья.

Она коротко изложила свой план - дикий, но при очень большом везении выполнимый. Во всяком случае, мне тогда так казалось.

Через полчаса вся окрестная ребятня, соблазненная удивительной крылатой зазывалой, собралась на набережной у озера. Не меньше двадцати человек. Как Нюка их уговорила прийти?

Я специально выбрал место подальше от причалов, где рыбаки латали вытащенные на берег лодки, чинили сети. Простые люди на первый взгляд. Потухшие глаза, загрубевшие руки, грязные куртки, однообразные разговоры о ежедневных заботах. Но уж очень пристально рыбаки разглядывали меня и мою, не скрою, диковинную спутницу.

Впрочем, теперь мне казалось, что все жители города смотрят на меня, чужака, как повар на пока живого гуся в канун ужина для почетных гостей. Блюдо заказано. Ножи наточены. Гусю не спастись.

Мальчишки и немногочисленные девчонки от девяти до четырнадцати лет отроду заворожено внимали странной крылатой твари, взгромоздившейся на толстую ветку вековой полузасохшей березы.

- Так, юные таланты, - начала она свою речь, по-хозяйски оглядев малышей, - позвольте представить вам знаменитого Охотника - Ванитара Гареса, - кивнула она в мою сторону.

Держись, зубастая, я тебе покажу, как детей обманывать!

- Знаете, кто такие Охотники?

- Они расследуют магические преступления, - выкрикнул белобрысый мальчишечка лет десяти отроду, домашний, хорошо одетый.

- Точно, дружок, - поддержала его инициативу горгулья. - Так вот почтенный Ванитар Гарес - один из самых известных уважаемых в Охотничьей Вольнице. Нет дела, которое бы он не распутал.

Все взгляды ребятни обратились в мою сторону. Я непроизвольно расправил плечи. Жаль, конечно, но меня до охотничьего дела никогда не допустят. Туда только магов берут. Хотя, признаться, в детстве я мечтал о подобной участи. В смысле, вступить в Вольницу.

- Но дело в том, что сейчас у почтенного Охотника абсолютно нет времени на вдумчивое расследование. Знаете, что в вашем городе происходят страшные убийства?

- Да. Знаем, - закивали дети.

- Чтобы сэкономить время и жизни ваших близких предлагаем сделку, - объявила горгулья. - Вы разделяетесь на группы по трое-четверо, обследуете город, выясняете, где именно вчера и сегодня происходили убийства, кто из горожан стал слаб на умишко, и всю информацию приносите мне к шести вечера на это же место. Лады?

- А что нам за это будет? - справедливо поинтересовался паренек постарше. Молодец, ты в моей ситуации никогда не окажешься.

- Хм, - задумалась горгулья. - Скажем, по монетке за правдивый факт и, - она выдержала непродолжительную паузу, - и погладить меня. Идет?

- А монетка какого достоинства? - продолжал упорствовать малец. У, жмот, не хочешь ради идеи ноги размять.

- Не меньше серебрушки на команду, - расщедрилась горгулья.

Постой, крылатая, уж не моим ли гонораром ты распоряжаешься?

- Ну, чего стоите? Шагом марш исполнять!

- Стойте, - вдруг окликнул я ребят. - Вы город хорошо знаете. Приглядывайтесь повнимательней к людям, к известным вам местам. Вдруг что-то необычное заметите. За каждый заинтересовавший меня факт плата та же.

- Заметано, - согласился самый корыстный из ребятни и первым поспешил исполнять поручение, кликнув еще двоих в попутчики.

Ребята и девчонки быстро расходились, а удобно устроившаяся на березовой ветке Нюка задумчиво склонила голову на бок и произнесла:

- Ты меня не разочаровываешь, чародей. Есть в тебе нечто цельное.

Спасибо, похвалила. Только с похвалы ни воды напиться, ни пирожок скушать.

- Нюка, - обернулся я к горгулье. - Что человек имеет от союза с глубинными созданиями? Не обязательно красхами. Власть, силу небывалую, доступ к подземным сокровищам?

- Если с красхами, - моя крылатая помощница на минуту задумалась, - то полное отсутствие собственной воли ночью и стервозное настроение при свете дня. Про других не ведаю. Кажется, больше никто в людей не вселяется, - она вновь задумалась. - А ты прав. Маги знают про возможности одержимых только со стороны. А тут город с богатой, хм, историей.

- Предположим, такие создания имеются. Могли люди их призвать и при вызове что-то напутать? - продолжал я допытываться, выбирая вопросы по наитию, ибо разум мой был напуган.

- Убедительная причина для внепланового землетрясения! - обрадовано заметила Нюка, пританцовывая на ветке. Потеряв равновесие, она захлопала крыльями и снова уцепилась когтями за покрытую серым мхом кору. - И оборудование, спрятанное глубоко в пещерах, портить нужды нет. Все сходится!

- Рад, что ты согласна, - обрадовался я.

- Тогда тебе новое задание, - раскомандовалась горгулья, - отправляйся собирать информацию про местных магов-чародеев. Если ты прав, один из них точно стал красхом! Такой умелец должен быть заметен издали. Я поищу место вызова. Встретимся здесь в шесть.

Уже к трем часам я с удивлением для себя узнал, что в Нитересе проживают всего два мага, служат местному князю. Самый известный из чародеев - Аганьер - главный княжеский лекарь, ведет прием горожан три дня в неделю, лечит свищи, нарывы и заикания, даже избавляет породистых собачек от дурных привычек портить ковры и мебель, то есть зарабатывает денежку любыми возможными способами.

Особняк Аганьера я отыскал, плутая по однообразным мрачным кварталам, расспрашивая прохожих. Дом его меня сильно разочаровался. Да, это здание было выше окружающих, но построено из такого же бурого невзрачного кирпича. В грязно-желтого цвета толстых рамах незрячими бельмами белели матовые стекла. Вряд ли они пропускали достаточно света внутрь, зато не позволяли подглядывать за хозяевами дома. Старый тополь простирал корявые ветви над крышей. Плохое дерево. Ствол широкий, внутри, наверняка, уже с гнильцой. Не залезешь.

Я хотел войти в дом, поговорить с посетителями чародея, но вдруг заметил путешествовавшего с купцами жреца Всевеликого, пятившегося задом из-за двери. Я тут же метнулся за угол и, прошептав заклинание подслушивания, затаился.

- Но может быть, почтенный Аганьер согласится меня приютить? Я заплачу. Все, что есть отдам! Я не доверяю нашему магу, и тем более чародею! Проклинатель - пропойца. Чародейчик слишком молод и неопытен! Я не хочу умирать! Пожалуйста, всего два дня, пока не разберут завалы! - причитал он, цепляясь за аккуратно выпроваживающего его на улицу высокого парня.

- Ни он, ни я, ни другие помощники почтенного Аганьера не возьмут в свой дом чужака! - твердо ответил парень. Я мог поклясться: его голос мне знаком.

- Пожа-а-алуйста! - всхлипнул жрец уже без надежды, едва не запутавшись в своих широких зеленых с золотым шитьем одеяниях.

"А трус ты, оказывается!" - сочувственно подумал я, стараясь получше рассмотреть выталкивающего. Он в последний раз аккуратно пихнул жреца в грудь и захлопнул дверь у него перед носом.

Я же выругался в полголоса. Таких совпадений просто не бывает в жизни! Чтобы помощник главного лекаря князя был могильщиком? Тем самым могильщиком, увезшим тела несчастных жертв красхов на погост!

Срочно нужно сообщить Нюке! Я вскочил и бросился к озеру, хотя в запасе оставался почти два часа.

Как ни странно, горгулья уже сидела на дереве и меланхолично любовалась отблесками солнца на скалах, клубящимися у их вершин синевато-серыми тучами. Солнечные зайчики играли на шерсти моей помощницы, заставляя каждую волосинку переливаться всеми оттенками серебрянного и золотого.

- Нюка, - выпалил я, выводя ее из задумчивости, - я такое видел!

Во всех подробностях пересказав разыгравшуюся передо мной сцену, я уставился на Нюку. Та зевнула и выдала:

- Я о подобном догадывалась.

- Тоже что-то обнаружила? - я привстал на цыпочки, чтобы наши с горгульей глаза были на одном уровне.

- Не засти солнце, - раздраженно фыркнула она. - Обнаружила. Ты был прав - место вызова здесь в лесочке неподалеку от кладбища. Красхов или кого еще зазывали, не понять. Следы затерты мастерски. Еле-еле почувствовала, и то потому, что силы влито было - упаси Всевеликий. Но по времени совпадает.

Могильщик. Он следит за кладбищем, он отвечает за все происходящее на подотчетной территории. Определенно, он связан с последними мрачными событиями.

- Может, слетаешь через горы, вызовешь подмогу? - струхнул я.

- Шутишь? Еще в первую ночь в горах сбежала бы. Только меня Ланвис Ардан, чтоб ему скорее поправиться, заклинанием к себе привязал. Пока он жив, я у него на поводке.

Вот и сломался нежный росток моей надежды. Отступать некуда, Ванитар.

- Так, я с малышней пообщаюсь, - она выудила из-под крыла мешочек с монетами, позвенела им и спрятала обратно. - Лети к купцам и нанимайся в охрану. По-настоящему нанимайся. Если все правильно сделаем, ночью будет жарко. Проси не меньше сорока золотом. Если наторгуешь больше - молодец.

- Так мне и дадут! - пробормотал я. Что она еще задумала?

- Дадут. А не дадут, представление отложим до завтра. После сегодняшней ночи они расщедрятся. Бегом, Ванитар. И помни, меньше сорока - не соглашайся. Ври что хочешь. Деньги нам могут понадобиться для дела, а у моего старика больше нет.

Вот и весь разговор. И зачем я прилип к растреклятому каравану?

Я бежал к "Подкове", а в голове со скрипом проворачивались шестеренки мыслей, цепляясь одна за другую, иногда застревая, но неизбежно приходя в движение вновь и вновь.

Слишком все просто получается, как будто кто-то нарочно хотел, чтобы якобы верное решение лежало на поверхности и манило своей простотой и легкостью. Неужели я, чужак, на пару с ученым зверем разгадал загадку за полдня? Нет, тут нечто иное. Более изощренное и еще более простое, чем выдумали мы.

Так, с чего начнем? И Нюка, и старый маг уверены, что наш первоочередной противник -красхи. У меня нет причин сомневаться в их словах. Но землетрясение, тем более ставшее причиной появления на поверхности опасных тварей, не может пройти мимо Ордена Путей, случись оно по велению природы. Даже если оборудование откажет, маги почуют. Нынешние приборы, насколько я знаком с историей техники, в ходу не более двухсот лет. И даже старик недоумевает, отчего его молодцы прозевали дрожь земли в горном районе, который трясет регулярно.

Значит, все-таки вызов. Но что если вызов не красхов. Сбой в заклинании? Я не знал ответов.

Итак, горный город, одержимые, ритуал вызова, маги при князе и чародей Аганьер, наконец, сам князь… Кого или что в этом списке следует вычеркнуть или добавить?

Дверь в "Счастливую подкову" была распахнула настежь. Мысленно попросив Всевеликого, чтобы все купцы были в сборе, я переступил порог.

Беранель выслушал мои обещания спасти его и нераспроданный товар с кислой ухмылкой и вяло протянул:

- Парень, я был о тебе лучшего мнения.

Я мысленно пересчитал всех его родственников до пятидесятого колена, но не почувствовал облегчения.

Торговец специями - южанин - рассмеялся мне в лицо и поинтересовался:

- Она хоть красивая?

- Кто красивая, - не понял я.

- Девица, ради которой ты так распинаешься. Настоящий мужчина никогда не унизится до попрошайничества. Разве что под влиянием женских чар.

Тьфу, чтоб вас! Я зло хлопнул дверью "Подковы" и собрался к Нюке - "порадовать" ее. Но вовремя вспомнил о Втором маге. Иногда следует делиться с людьми не только радостями…

Я взбежал по ступенькам на второй этаж, забарабанил в запертую дверь. Тихо. Он там жив?

- Господин маг просил его не беспокоить по пустякам.

Я обернулся на девичий голосок. Молоденькая симпатичная служанка спускалась сверху с тазом грязного белья.

- Но у меня срочное дело! - пробормотал я.

Всевеликий, перед кем я оправдываюсь? Как она повлияет на хитрого старикана?

- Господин просил обращаться к нему только при одном условии, если вы исполните его задание, - возразила девица.

- Вот старая сволочь! - плюнул я и рванул обратно к Нюке.

Едва не сбивая с ног прохожих, я мчался по грязным мостовым Нитереса к озеру. Дремавшие весь день на вершинах гор тучи жирели и чернели. Поднимающийся ветер норовил надуть в глаза пыли.

С чего это мэтр самоустранился от расследования? Это свидетельствовало только об одном:

Он. Знает. Причину. Землетрясения. И. Знает. Кто. Призвал. Красхов.

И боится его!

Он знает. Мне отчетливо вспомнилось соединение наших сознаний, когда он делился воспоминаниями о пути через горы.

Я чувствовал его мысли только в первые мгновения слияния. Потом он просто делился увиденным. Что было в мыслях? Присосавшегося к власти стрика ненавидят в Ордене. Но тогда бы его просто тихонько шлепнули, не стали устраивать представление. Либо сынок постарался, либо дышащие в затылок коллеги.

А, может, он сам все подстроил? Вряд ли. Какая в том выгода? Побыть героем, спасти город, упрочнить свой статус? В отсутствие свидетелей из Ордена неразумно.

Я успел на набережную, когда там была всего одна группка детей, довольно распихивающих по карманам заработанные монетки. Горгулья вытянулась на ветке, положив голову на передние лапы, и смотрела на озеро. Если не брать в расчет крылья - ее можно было принять за очень крупную кошку с собачьей головой. То еще зрелище…

Я кивнул детям и, подойдя к Нюке, привстал на цыпочки:

- Ты сама знала кого-нибудь из горожан? - зашептал я в заостренное пушистое ушко.

- Нет, - удивилась она.

- А Ланвис Ардан знает?

- Возможно. Он очень стар.

- Он тебе ничего не рассказывал? - я продолжал допытываться.

- До путешествия я его почти не видела, - призналась она, подцепив когтем старую слезающую кору. - Меня воспитывал орденский книгочтей, то есть архивариус по-вашему. Я была библиотечной работницей. Знала лишь немногих, и Ардан в их число не входил. После смерти книгочтея меня никто не мог удержать среди пыльных томов. Вот тогда-то я успела надоесть всей резиденции и лично познакомиться с Арданом. Долго терпеть мое общество он не стал, решил сдать своему другу, большому любителю экзотических зверюшек, - фыркнула она.

Не очень- то ты, милочка, рвешься, украсить собой зверинец. Не для того старалась, измывалась над магами, чтобы сменить одну клетку на другую, еще более тесную.

- Нюка, скажи честно, землетрясение - твоих лап дело? - спросил я прямо, глядя в зеленые глаза.

- Нет, - четко ответила она. - Ни коем образом я не пошла бы на подобное, представься мне шанс. И вообще я не маг, а только чувствую чужие чары. Я достаточно развернуто ответила на твой вопрос?

- Да.

Она не обиделась, наоборот, поняла и предпочла развеять все сомнения, и я был ей благодарен.

- И Ланвис не пойдет на такое, ни сам, ни через кого-то, - тут же отмела она мои подозрения. - Он слишком правильный в профессиональном плане. Сын его Шерад - трус. Лучший друг и помощник Гердо - трус и подлиза. Жена слишком остра на язык и порывиста. Такие быстро остывают, никогда не доводят до конца начатое. Здесь нужны хорошая подготовка и стратегическое мышление. Не знаю, Ванитар, кто из орденских способен на подобное.

Еще лучше. Кого тогда подозревать?

- Нам нужно проверить всех местных чародеев и магов. Навести-ка Аганьера, пока я потолкую с детишечками. Я быстро управлюсь. А ты, - она выудила из-под крыла мешочек с монетами, - пока сделай вот что…

Вооружившись свежеприобретенным капиталом, я направился к дому чародея Аганьера.

Облака наглухо запеленали небо, укутали вершины низеньких гор, мечтая по их склонам скатиться к озеру и напиться вдоволь ледяной зеленоватой воды. Горожане, ставшие еще нелюдимей с переменой погоды, отводили от меня глаза и ускоряли шаг, чувствуя инаковость и в манере одеваться, и в жестах.

Редкие экипажи старых моделей с грацией улиток ползли по улочкам, из последних сил карабкаясь вверх на слабой тяге отработавших свое магических кристаллов. Всякий раз приходилось шарахаться к стене, чтобы полусонные возницы ненароком не переехали меня, горемычного. Как назло захотелось спать и есть, но я запретил себе об этом думать, пока не побеседую с княжеским лекарем. Ага, вот и его дом.

Смело отварив желтую дверь, с бордовым узором вокруг металлической ручки, я оглядел длинную очередь страждущих в просторном, хорошо освещенном коридоре. Здравствуй, старый знакомец, - рыжий могильщик.

- А, почтенный! - почти искренне обрадовался я встрече. - И ты к чародею за помощью? Давно стоишь?

Могильщик растерялся, пытаясь сообразить - с какого перепуга я к нему навязываюсь. Об утренней встрече он уже позабыл. Пришлось напомнить.

- Так ты же сам, вроде, чародей? - уточнил он.

- Но я здесь чужой. А мне посоветоваться нужно с человеком осведомленным, мудрым. Кто лучше лекаря местных жителей знает? - беззаботно заметил я.

- Зачем тебе? - недоверчиво спросил рыжий, потирая короткую шею.

- Знаешь, друг, я, кажется, разобрался, после землетрясений здесь беды случаются, - самодовольным и одновременно доверительным тоном сообщил я ему. - Я ведь сам вроде городского стражника буду. Слыхал, наверно, про меня? Я Ванитар Гарес, известный в своих краях чародей, Охотник, - я легко нацепил придуманную горгульей маску.

Вот так. Пыль в глаза пустил, а ты, миленький, думай, какой важный господин почтил дом своим присутствием. Гордись, что я с тобой заговорить соблаговолил!

Могильщик действительно задумался. Присутствующие в коридоре люди тоже притихли, с любопытством воззрившись на меня.

- А Аганьер тебе к чему тогда? - не понял рыжий.

- Как зачем? Он поможет! Скорее всего, убивают приезжих не неупокоившаяся душа Одноглазого, а вампиры. Говорят, у убитых раны такие, словно кто-то в их плоть вгрызался.

- Не вгрызался, а разрывал пополам, - поправил могильщик, даже не улыбнувшись сказанной мной глупости.

- Невелика разница, - беспечно отмахнулся я. - Ты, почтенный, сам тела на погост возил, все видел. Ответь, в том богатом доме, где первый труп обнаружился? Правильно, в середине гостиной. И дверь на месте была, а не выломана. Значит, хозяйка открыла сама. И будить мужа не стала. Доверяла пришедшим. Так?

- Так, - согласился могильщик.

- А еще шкатулка с украшениями в хозяйской комнате пустовала, - я поделился очередным наблюдением. - Призракам золото даром не нужно.

Уголки губ помощника княжеского лекаря дрогнули. Значит, с этим вопросом я разобрался.

- Вот и подумай, Аганьер, как княжеский лекарь, должен знать всех вампиров, - продолжал я нарочито громко, сам же был начеку, искоса поглядывая то на сидящих вдоль стены людей, то на рыжего. Но те оставались спокойны. - Так ты, почтенный, долго ждешь, или мне стоит занять очередь и пробежаться по другим лекарям? - беззаботно спросил я.

- Я не жду, я за порядком слежу. Весь день, если никого хоронить не надо. Ждать тут долго, - кивнул рыжий на страждущих лицезреть Аганьера. Я насчитал шестнадцать человек.

- А как сделать, чтобы это мелкое препятствие обойти? - шепотом спросил я, для убедительности постучал по карману куртки. Оттуда в подтверждение моих честных намерений многозначительно звякнуло. У могильщика загорелись глаза.

- Пятнадцать серебром, - так же тихо сообщил он мне.

Ого, ну и запросы! Сердце жадно екнуло, но раз взялся за дело, мелочиться глупо. Так что я согласно кивнул.

Мы отошли в сторону, где я вручил ему два золотых (у самого душа над каждой монеткой рыдала, а что делать?). Это было даже больше, чем он просил, и я невольно ощутил гордость за собственную щедрость.

- Пойдем к нашему чародею, - тут же смилостивился могильщик. Я только улыбнулся в ответ. Всегда знал: мое обаяние откроет любые двери.

Аганьер оказался не стариком, как я его представлял, а мужчиной лет пятидесяти, выглядевшим даже моложаво. Светлые длинные волосы были собраны на затылке в конский хвост, спускавшийся ниже плеч. Красивое, без тени морщин лицо с высокими скулами оставалось румяным, словно у юноши. Пронзительные голубые глаза смотрели изучающе и снисходительно. А яркий, пожалуй, куда пестрее весеннего цветущего луга наряд говорил: "Смотрите, я не принадлежу ни одному из Орденов, я умею гораздо больше "зубрилок", носящих звание магов, концентрирующих свою силу только на чем-то одном!" Но по мне, лучше бы он носил два цвета какого-либо из магических Орденов…

Кабинетом ему служила полукруглая комната, заполненная необычной мебелью. Овальный стол на изящных ножках, стулья с высокими плетеными спинками, шкафы, забитые пузырьками со снадобьями - все было выполнено из полупрозрачного разноцветного стекла. Добавляющие крепость хрупкому материалу заклинания почти не чувствовались. "Тщеславный, ты у нас, оказывается. Внешние эффекты любишь!" - не без зависти подумалось мне.

- Кого ты привел, Вадас? - с любопытством Аганьер рассматривал меня. - Юноша, ты сам чародей, зачем тебе моя помощь? Я давно не беру учеников, - тут же устало бросил он, проследив за закрывающейся за Вадасом дверью.

- Почтенный Аганьер, - я не собирался терять времени и тут же выложил ему только что придуманную для могильщика историю. Чародей с каждым словом становился мрачней.

- Вампиры… - красивые губы исказила пренебрежительная усмешка. - Могли быть и вампиры… Только нет их в Нитересе и отродясь не было. Ни вампиров, ни даже вурдалаков. Ты ошибся юноша. Смирись. Проклятье Одноглазого разбужено.

Я изобразил на своем лице глубокое разочарование. Надо же, Ванитар Гарес, великий чародей просчитался! А сам поглядывал на окна - не мелькнет ли за матовыми стеклами силуэт горгульи. И в который раз подивился - как это я так внезапно проникся доверием не к человеку, а к редкой твари, пусть даже и разумной! И стал во всем полагаться на ее помощь и поддержку.

- Скажи, а тебя, почтенный, занимала эта загадка? Кто нападает на людей двести лет? - продолжал наседать я на Аганьера, уже собиравшегося выставить меня вон. Погоди, милый, с тобой так приятно общаться. - И отчего все убийства валят на Одноглазого, если дипломированные проклинатели утверждает - ни одно проклятье не держится так долго?

- Много они понимают! - тоном, каким разговаривают с маленьким неразумным ребенком, произнес чародей.

Пальцы его сжались в кулаки до белизны в костяшках и безвольно расцепились. Волнуется. Я ему мешаю, понятно без раздумий. Так бы и вышвырнул названного гостя за порог, да еще бы заклинание вслед нехорошее выпустил. Но перед терпеливо стоящими за дверью пациентами выглядеть злюкой не хочется.

- А если это люди, одержимые глубинными тварями? - заглянув в его голубые глаза, ехидно спросил я. - Красхами, например?

Румянец на его холеном лице поблек, в глазах промелькнуло нечто похожее на ужас и… стыд. Так ты знаешь, дружочек. Все знаешь.

- Что за глупости! - Аганьер попытался унять зарождающуюся в груди ярость. - Юноша, ты мешаешь мне работать. У меня очередь в полгорода! - махнул он рукой, указывая на дверь.

Где же Нюка? Без нее я не справлюсь!

- Последний вопрос, почтенный Аганьер? Зачем тебе это? - как можно более небрежно спросил я, чуть приоткрыв дверь для возможного отступления, а сам приготовился в случае необходимости бросить в него самые губительные заклинания из своего арсенала.

- Что "это"? - нахмурился чародей. Нюки до сих пор не было!

- Ты знаешь, о чем я, красх, - из вредности довел я до конца начатый разговор, и, выпустив заклинание, юркнул за дверь, которую, впрочем, было уже не спаси. Она тут же разлетелась на кусочки.

И это все? А где шквал огня, громы, молнии и армия мечтающей подзакусить мною нечисти? Слабовато при таком-то самомнении!

Воспользовавшись начавшейся в коридоре паникой, я выскользнул из дома и быстро затерялся в переплетении кварталов.

Пытаясь перевести дыхание, я присел на лавочку в обшарпанном дворике, где на длинных веревках покачивалось на ветру белье. Здания стояли плотно. С улицы меня не разглядеть…

Всевеликий, что я натворил! Этот чародей куда сильнее меня! И Нюка хороша! Почему не поддержала, не влетела в комнату, как было условлено. Теперь нужно срочно бежать из города, ибо ночью пощады не будет!

Залечив пораненное осколком плечо, я вернулся в гостиницу, на цыпочках пробрался в свою комнату, успел собрать вещи, на ходу прикидывая - что безопасней: отправиться на свой страх и риск через горы, или пойти вдоль берега озера, а потом через подтопленный паводком лес. Где-то в сутках пути от Нитереса должна быть дорога или тропа к деревням… Оба пути казались мне почти невозможными. Но делать нечего. Так есть хоть какой-то шанс остаться в живых.

В мое окно забилась Нюка. Я нехотя открыл створки и впустил предательницу.

- Ты чего? - удивленно спросила она, усаживаясь на стол, не заботясь о сохранности столешницы.

- Как видишь, не собираюсь встречать ночь в этом чудном месте, - фыркнул я, надевая куртку.

- Погоди, ты что, сбежать вздумал? - похоже, искренне удивилась горгулья.

- Наконец-то додумалась! - бросил я ей и умолк, только сейчас рассмотрел обрывки сети на ее лапах и кровь на крыле и на шее. - Где тебя так?

- Пока я с детками беседовала, меня рыбаки на спор поймать решили. Они не только рыбу ловить умеют, оказывается!

- Поэтому ты и не помогла мне, - вздохнул я, опускаясь на узкую кровать. В голове было пусто и звонко.

- Ты и сам неплохо справился, - мне показалось, Нюка усмехнулась. - Я летала к особняку Аганьера. И даже поставила ребят следить за ним. Послушала разговоры…

- И когда за мной стража заявится?

- Не заявятся. Во всяком случае, не днем. Свидетельства очевидцев разнятся. Могильщик ранен и задет заклинанием. Аганьер мычит и слюни пускает.

- Как это? - вырвалось у меня.

- Слушай меня, чародей, - назидательно произнесла горгулья. - Ты же, вроде, умный, должен это знать. Если двое друг против друга выпускают одно и то же заклинание, побеждает тот, кто успел первым. А заклинание возвращается к опоздавшему с куда большей силой. Теперь вспомни, что ты на него наслал.

- Я проклял его на забывчивость, - растерялся я.

Выходит, помимо Аганьера заклинание задело всех, находившихся поблизости. Я не маг-проклинатель. Мои чары держатся самое большее с десяток дней и тают. Но такое умение в себе я несказанно ценил. Не раз и не два меня оно выручало. Жаль только, не удавалось заставить забыть ненавистных кредиторов…

- Одного из красхов мы пока обезвредили. То, что он красх, я не сомневаюсь. Высшие твари глубин могут действовать только в здоровых телах, цепляясь за умения и знания своих жертв. Если жертва становится недееспособной, теряет свою силу и красх. Ты несказанно везучий. Осталось выяснить, кто остальные одержимые.

- Нюка, уже темнеет, одернул я ее. - Мы не успеваем.

- Хорошо, продолжим утром и будем молиться, что сегодня о "Счастливой подкове" они не вспомнят.

Я не разделял Нюкиного оптимизма. Тем более, очень переживал за Аганьера. Что если я победил не одержимого красхом, а обычного человека? Пусть и не совершенного, но человека? Это я выясню не ранее, чем завтра. Потому следует запихнуть поглубже свои страхи и приложить все возможные усилия, чтобы я и не верящие мне купцы пережили грядущую ночь.

Когда я спустился вниз, в общем зале было немноголюдно. Несколько купеческих помощников, Беранель и Ронвел. При виде меня проклинатель осклабился и громогласно поинтересовался:

- Ты, оказывается, накоротке с Одноглазым? И что он тебе сказал? Просвети меня, не понимающего ничего в проклятьях.

- Это не Одноглазый и не проклятье, - буркнул я, выискивая место подальше от мага. - Это одержимые глубинными тварям люди. А на чужаков они нападают потому как за тех часто некому заступиться.

- Ой ли? - с издевкой переспросил проклинатель, подаваясь вперед. Черные с проседью патлы упали на глаза, поблескивающие злющими искорками. - А за тебя есть, кому заступиться?

- Представь себе, - вынырнула из полумрака лестницы Нюка, пролетела до стола, плюхнулась на скамью подле меня и бесцеремонно потянула лапы к кувшину с молоком.

- Смотри-ка, домашнее животное тявкает! - продолжал издевательства маг. - Ванитар, ты еще на ошейник с поводком не заработал?

- Для тебя нет, - огрызнулся я.

Он расплылся в довольной улыбке. Взрослый же дядька, а ведет себя, точно малыш неразумный. Остальные молчат, наблюдают за зрелищем, не вмешиваясь. Беранель даже голову в нашу строну не повернул от тарелки.

- И также пойдешь ночью гулять? - в тон ему поинтересовалась Нюка. - Не струсишь?

- А чего мне трусить? Я маг, не то, что некоторые, - проклинатель многозначительно посмотрел на меня и поднялся из-за стола.

- Иди-иди, утром похвастаешься, коли жив вернешься, - продолжала подзуживать его Нюка.

Я понимал, на что она его толкает, но моя неприязнь к Ронвелу была столь велика, что я не попытался его остановить. Да он бы и не послушал.

Беранель молча доужинал. Остальные люди тоже разбрелись из зала. Остались только я с Нюкой, да Сервено - толстый владелец гостиницы. Оказывается, он все это время подслушивал нашу "мирную" беседу.

- Что делать будешь, чародей? Мало кто верит в проклятье или как там оно у вас называется, - остановил он наши с Нюкой возражения. - За все годы ни разу на "Подкову" не нападали. В других трактирах были гости. Нас Всевеликий миловал. Но мало ли…

- Сколько заплатишь за ночное дежурство? - немедленно оживилась оборотистая Нюка.

- Четыре серебряных.

- Ванитар, пошли спать. Здесь нас не ценят, - распорядилась горгулья. Я едва сдержал улыбку.

- Хорошо, - поспешил набавить цену Сервено. - Шесть серебром - это максимум.

- Сегодня согласны, - опередила меня крылатая скряга.

Сервено молча вытащил из кармана горсть монет, отсчитал шесть и удалился. Горгулья довольно прицокнула.

- Он тебе завидует.

- Кто? Трактирщик? - не понял я.

- Проклинатель. Завидует отчаянно, оттого и цепляется, - Нюка перебралась на стол и принялась опустошать корзинку с печеньем.

- Чему? - искренне изумился я. - Я кругом всем должен. У меня нет ничего своего. Даже одежду в последний месяц беру к скупщиков старья. Боюсь проверять, сколько тел эти тряпки согревали до меня! - я подергал за рукав застиранную рубашку.

Некстати перед глазами промелькнула витрина моего… когда-то моего магазинчика, дом Энафара, фигуры шести охранников Сварлига. Вспомнилось, как захлебывался болью от переломанных ребер, как унижался, просил не отбирать последнее, как ковылял от кредиторов в пропитавшихся кровью лохмотьях… Всевеликий, если я за ближайшие три месяца не заработаю требуемою сумму, проще утопиться…

- Жавидофать мош-жно мнохому, - с набитой пастью прошамкала Нюка. Она потянулась к кувшину молока, плеснула себе в блюдечко и напившись продолжила поучения. - Порой достаточно пустяка для зарождения зависти, перетекающей в лютую ненависть. Вот ты молод, здоров, недурен собой. У тебя есть шанс чего-то добиться. Чем не повод для зависти старого, не нужного никому неудачника, у которого впереди только дно бутылки?

Я неопределенно пожал плечами. Нюка, вроде, дала повод для гордости, а мне не радостно. Вообще никак.

- Слушай, хорош умничать. Давай деньги отрабатывать, - поторопил я ее.

И потянулась долгая жуткая ночь. Я старательно обошел гостиницу, устанавливая сигнальные заклинания на окнах и дверях. Потом зажег несколько светляков, подвесил их над столом и принялся читать какую-то книженцию, обнаруженную на кухне под вешалкой поваров. Текст не оседал у меня в памяти, но сейчас сойдет любое занятие - лишь бы отвлечься от мрачных мыслей.

Черные тени вяло толкались по углам общего зала, словно овцы перед дверями загона. От матери-тьмы их отделяли стены, довольно прочные на вид. Но уж если красхи с легкостью рвали на части магов, что им кирпичи?

"Брось, Ванитар, - утешал я себя, - красхи сейчас всего лишь люди из плоти и крови. Наверняка, даже чародейству не обученые как следует. Это не маги-землеройки, способные усилием воли обращать камень в пыль. Интересно, если Аганьер красх, отчего он испугался меня? И стыдился? Разве порождениям бездны доступны подобные чувства?"

Темнота скреблась и мяукала приблудным котенком под окном, сулила россыпи звезд, возила по стеклу ветвями плакучей ивы, продрогшей от сырого озерного ветра. Ночь по-старушечьи ныла и сиротливо жаловалась скрипящей калиткой дома напротив. В нем полукругом света теплилось верхнее окно, точно болотный огонек над трясиной.

Тихо ругаясь про себя, я пустился в обход гостиницы. А где-то красхи готовили вылазку, выбирали жертву. Только не к нам, ребятушки. Катитесь куда-нибудь подальше. Мы невкусные, ядовитые, как пауки-жабодеры…

После полуночи завыла собака. Лично убил бы ее, с-с-собаку! Зловеще тикали часы, отмеряя время. Слишком медленно. Не уснула ли на чердаке Нюка? В случае чего она должна подать сигнал.

И только когда предрассветные сумерки сменились мутным рассветом, а из своей комнаты в обществе растрепанной молоденькой служаночки выкатился Сервено, я позволил себе подняться наверх и немного поспать.

Через пару часов я был жестоко разбужен, наскоро накормлен и выпровожен на улицу своей крылатой мучительницей. Нетвердой походкой я шагал по мощеным улицам Нитереса, присматриваясь, прислушиваясь, стараясь поймать любое дуновение творящихся тут чар.

Как же тут безрадостно! Я вдруг представил стены Нитереса, разукрашенные веселыми рисунками, узорами, как это сделали власти в Каринанде - пустили художников, и те расписали в разных стилях все дороги и дома.

Свернешь на улицу - и попадаешь, к примеру, в лес. Шелестят с фасадов листья невиданных деревьев, скалятся из-за кустов волки, неслышно крадутся тигры, грациозно пританцовывает хрупкая косуля. Свернешь на другую - и вот ты паришь в воздухе среди облаков и птиц. А внизу на мостовой вместо привычной брусчатки виднеются квадратики пашен, вьются пыльные дороги, сплетаясь в узор, словно линии на человеческой руке, текут реки, высятся игрушечные города. И страшно поначалу ступить. Кажется, стоишь на вершине горы, а внизу под тобой целый мир - аж дыхание перехватывает.

Добавьте к искусству художников толику оживляющей иллюзии, и вам не захочется покидать Каринанду, где за пару часов прогулки по городу возможно совершить кругосветное путешествие. А ведь город в сущности никакой. Ни архитектуры, ни производства, ни магических школ. Но народ едет со всего Шеехра поглазеть на невидаль, сувениры по сумасшедшим ценам сметает. Чем не повод подражания для Нитереса? Хотя, я размечтался некстати.

Кривоватая улица спускалась к озеру, где командовала своей мальчишеской армией Нюка. Интересно, что она разузнала?

- Ванитар, плохо дело, - призналась она, поглядывая на выжидающих в сторонке ребят. Интересно им, прислушиваются, смотрят во все глаза. Ну да, я же "знаменитый Охотник". Сам бы себе позавидовал, будь ситуация иной.

- Что плохо?

- Аганьер оклемался. Еще вчера вечером к нему приезжал князь. После княжеского визита лекаря выводили на улицу подышать. Сегодня с рассветом прибыли мастера ремонтировать разнесенную тобой приемную. Говорят, после полудня он вновь прием начнет, - хрипло прошипела Нюка.

- Так он не красх? - расстроился я.

- Напротив. Судя по числу жертв, этой ночью пятеро на охоту выходило, - Нюка спрыгнула с березы

- Не знаю, - честно призналась Нюка, - Нам нужно перевести все их удары на себя. Для этого… - она призадумалась. - С твоей-то приметной шевелюрой и физиономией много дел не наделаешь…

Я выругался и, прикрыв лицо руками, резко нажал на свой длинный нос, словно расплющивая его, помассировал брови, отчего они стали казаться менее изогнутыми и тонкими, а щеки, наоборот, увеличил. Волосы тоже временно поменяли цвет на угольно-черный.

- Неплохо, - оценила моя помощница. - Но первоначально было куда более симпатично.

Женщина, она и есть женщина, даже если горгулья! Ребята в стороне зашептались. Нюка вразвалочку направилась к ним.

- Тихо, я сегодня не в духе! - прострекотала Нюка, недовольно покосившись на попытавшегося ее погладить мальчишку. Тот тут же спрятал руки за спину и отвел глаза. Остальные смотрели на диковинное для них создание с восторгом, словно на божество. Ну да, что они, бедные, видели в своей жизни, кроме озера, леса и города, большую часть года укутанного туманом?

- А знаешь, кто сообщил князю о случившемся с Аганьером? - не оборачиваясь, спросила Нюка. - Могильщик. Я поначалу его в серьез не приняла.

- Что делать будем? - беспомощно спросил я.

- Не знаю. Пошли для начала к княжескому дому. Посмотрим, можно ли туда пробраться. Интересно мне, что за человек, этот князь.

- А мой отец у князя экипажи чинит! Он чародей! - вдруг выпалил самый маленький из мальчишек, лет девяти-десяти отроду, светловолосенький, с поцарапанным носом и без переднего верхнего зуба.

- Это дело! - воскликнул я. - Проведешь?

- Не задаром, - набрался наглости этот малявка.

- Да из тебя купец выйдет! - усмехнулся я. - И сколько хочешь?

- Покататься на ней! - выпалил мальчишка, и тут же спрятался за спины более высоких, потому что Нюка зашипела на наглеца.

- Учти, Ванитар. Ты мой должник! - прострекотала горгулья, и уже малолетнему наглецу заявила. - Завтра утром покатаю. Если ночью нас никто не разорвет в клочья. Так что остальные могут продолжать следить за домом и городом, а ты, сын чародея, пойдешь с нами.

- Кто там еще приходил к лекарю? - спросил я Нюку по дороге.

- Пара посетителей за лечением. Наши помощники записали их адреса. Вернемся, проверим каждого.

- А твой Ланвис по-прежнему в самозаточении сидит? - спросил я, зная ответ.

- Не понимаю я его, - пробурчала Нюка. - То ему помощь требуется, то прячется. Кстати, свои чары он ни разу после битвы с красхом не применял. Мне это кажется странным.

Как же, не просто кажется. Второй маг умирает боится, что его отыщут по его же магии. Вот и прячется от всех. Что если красхов вызывали только для того, чтобы его убить? Тогда кто? Ответов я не находил.

Князь жил на самом берегу озера в доме из бурого кирпича. Но, в отличие от остальных строений, его жилище до третьего этажа покрывала выцветшая синяя краска. И те же слепые матовые стекла, что и у Аганьера! Может, мне зачаровать всех, живущих в таких домах? Это, ведь, уже знак. Я поделился своими соображениями с горгульей.

- Глупости! У местных богатеев мода сейчас такая, - разочаровала она меня. - Ты в другую часть города сходи. Там каждый третий дом "слепой".

Тем временем наш малыш важно вышагивал впереди. Из-за плотного шерстяного свитера и таких же штанов он казался пушистым зверьком, по неопытности выбравшимся из леса. Этот зверек смело миновал деревянный невысокий забор, под которым дремала кудлатая черная собака, и привел к длинному приземистому кирпичному строению с распахнутыми воротами, возле которых стояли два красных пузатых экипажа на пять и семь мест. Прежде чем мы успели предупредить малявку, тот заорал.

- Папа! Папа! Тут князя хотят видеть!

Выругавшись про себя, я схватил крикуна за плечо.

- Тише! - цыкнул я.

Но было поздно. Из разинутой пасти ворот появились трое. Еще несколько любопытных физиономий выглянуло из-за забора.

- Зачем тебе князь? - спросил один из вышедших людей, оказавшихся отцом мальчика. Наш малолетний проводник уже подбежал к нему.

Ну и глупо же я сейчас выглядел! Надо было выкручиваться.

- Э-э-э, - протянул я, окончательно растерявшись, потому что из-за спины княжеского чародея выглянул могильщик. Запоздало вспомнив, что я изменил внешность, я принялся вдохновенно врать - Я один из купцов, прибывших в Нитерес на днях. Сами знаете, тут у вас нехорошие дела творятся, и дорогу завалило. Мы проклинателя и чародея наняли, что караван охраняли. А они, паршивцы, пьяницы и трусы, покарай их Всевеликий! Вот подумал я и решил другого чародея нанять, из местных…

- А причем тут князь? - громко спросил еще один.

- Почтенный, я, знаете ли, шел к Аганьеру. Но услышал, тому нездоровится. И вот я задал себе вопрос: а где еще в вашем чудесном городе может быть чародей? И догадался - непременно на службе у князя.

- А сын мой причем? - спросил отец нашего проводника.

- Я их привел! А она меня за это покатает! - гордо заявил маленький предатель, указывая на пристроившуюся на фонаре Нюку.

- Марш домой! О твоем поведении поговорим вечером, - спохватился отец. - А ты, чужеземец, забирай свою тварь и уходи отсюда. Нет здесь для тебя чародеев! Нет!

- Папа, она меня не покатает! - захлюпал носом мальчик, пока не получил подзатыльник.

Делать было нечего, мы вынуждены были уйти.

- Если сумею тебя освободить от чар, пойдешь со мной через горы? - предложил я Нюке, едва мы отошли подальше от княжеского дома. - Дорогу поможешь разведать.

- Я не собираюсь бежать, Ванитар. И тебе не советую! - зашипела горгулья. - Непогода приближается. Дождь. Я чую. Еще хуже может быть.

- Что уж тут хуже! - я вздохнул. Какая же паршивая история затянула меня в свое болото!

- Вот что, пошли проверим, кто еще у Аганьера был, а потом определимся что делать, - решила за меня горгулья.

Проверяли мы до полудня, потом сходили на место вызова глубинных тварей. Ничего. Слабая энергия от погашенной магической фигуры, вытоптанная трава. Вот и все.

Убегавшись за горгульей, я взял перерыв, дополз до "Счастливой подковы" пообедать за купеческий счет и столкнулся со всеми купцами сразу. Галдя и ругаясь, размахивая руками, они столпились у дверей.

- Почтенные, я сам не знаю, что делать! - причитал Сервено, отступая от темпераментного южанина.

- Ты говорил, у тебя самое спокойное место в городе, заговоренное на удачу лучшими магами. А теперь выясняется, что неведомые твари могут безнаказанно пробираться и резать наших людей!

- Почтенные, я за Одноглазого не в ответе! - Сервено нащупал спиной дверь и с облегчением юркнул в полумрак собственных владений.

Южанин зло пнул ногами дверной косяк, развернулся к товарищам по несчастью. И заметил меня.

- А, рыжий чародейчик! Ты хвалился, что убережешь нас. Посмотри, что в экипажном дворе творится. Посмотри-посмотри, а потом попробуй повторить вчерашнее бахвальство, будто тебе призраков одолеть, как в кусты сходить!

Я вздохнул поглубже и пошел к расположенному чуть в стороне от гостиницы крытому двору, где дожидались хозяев купеческие экипажи. Смерть я ощутил еще не ступив в тень навеса. Вязко тяжелое чувство на миг заставило все мышцы сжаться.

- Дальше, дальше иди, хвастун! - командовал следовавший попятам южанин. - Точнехонько час назад обнаружили.

Всевеликий! За что такое с ними сделали? Мне хватило одного взгляда на разорванные пополам тела троих помощников южанина, чтобы понять - тут побывал красх. Причем, при свете дня, ибо я встречал убитых на рассвете, когда поднимался к себе после бессонной ночи.

Ощущение незащищенности и страха дохнуло холодом в спину. До сего дня чудовища орудовали в нижней части города…

- Что скажешь? - обвинительным тоном, точно это я растерзал несчастных, продолжал свое наступление сине-малиновый. - Одноглазого в округе замечаешь?

- Я говорил, что это не он, - нетвердым голосом промямлил я. - Тут действовали одержимые духами.

- Да ну? И отчего же тогда нашего проклинателя целого и невредимого притащили поутру пьяненького в хлам? - окрысился южанин.

- Полагаю, вы спросите у него самого, когда он проспится! - разозлился я. - Я предлагал вам посильную помощь. Вы подняли меня на смех с подачи вашего всемогущего пропойцы. Теперь не жалуйтесь!

- Чародей, - оттолкнул южанина Беранель. - не надо пустого бахвальства. Давай так, защитишь нас от убийц, получишь тройное вознаграждение.

Я оперся спиной о купол экипажа и перевел дух. Так, теперь не продешевить, да простит Всевеликий мою скаредность. Наставления Нюки не пролетели мимо ушей.

- Мало, - дивясь собственной наглости, ответил я.

- Хорошо, - не стал возражать Беранель. - Мы нанимаем тебя. И если живыми отсюда выберемся, обещаем заплатить. Каждый, - он обернулся к восьмерым остальным купцам.

- Помоги, рыжий! - плаксиво взмолился подкравшийся сзади жрец. Я аж вздрогнул.

- Почему вы ему поверили? - зашумел южанин. - Врет ведь! Сам слышал, как он на бедность жаловался! Обчистит нас…

- Тихо! - Беранель не повысил голоса, но собравшиеся поспорить с предводителем каравана послушно захлопнули клювы. - Каждый заплатит тебе по десять золотых в случае, если защитишь нас от гибели в этом городе и без препятствий выведешь на леттский тракт.

Я сглотнул слюну и кивнул. То, что обещал Беранель для меня стоило любого риска. Я и мечтать не мог, чтобы погасить заметную часть долга! Главное показать кредиторам, что я способен заработать, а там глядишь, и удастся вымолить отсрочку!

- Хорошо, - не узнавая своего голоса, объявил я. - Я, Ванитар Гарес, принимаю условия и обещаю сделать все возможное для сохранения наших жизней.

Сине- малиновый сочувственно посмотрел на меня и покачал головой. Мол, ничего у тебя, парень, не выйдет, закатай губу.

Обедать расхотелось, но я заставил себя проглотить тарелку супа. Силы мне сегодня понадобятся. Хотя бы для того, чтобы не согнуться под грузом ответственности.

Я не знал, в какую сторону бежать, чтобы нащупать ниточку подозрений и улик. Заклинанием повторял про себя: город, землетрясение, красхи, старый маг… Что дальше в цепочке, я предположить не мог. Как и понять, чего стыдился Аганьер. Казалось - получится выяснить причину стыда, и загадка будет разгадана.

Учитель, как мне не хватает твоей подсказки! Еще два года назад я всецело доверял тебе, сверял каждый шаг с твоим мнением, пока ты однажды не решил, что я достаточно знаю для взрослой жизни и вытолкнул меня из гнезда в свободный полет. А я так и не полетел. Теперь лежу на земле с переломанными крыльями.

Учитель… Орлиный профиль, соломенного цвета волосы до плеч, выразительные серые глазищи, зачаровавшие мою мать и заставившие ее следовать за ним на далекие острова… Вы так далеко, что даже весточка в те края идет больше десятка дней.

Я задумался, проморгал приближение южанина. Он подсел ко мне, хлопнул ладонью по плечу и принялся допытываться:

- С чего ты решил, что это не Одноглазый? Чтобы Ронвелу досадить?

- Нужен мне ваш проклинатель, - буркнул я.

- Тогда почему? Пойми, я за себя пекусь и людей своих. Сегодня троих лишился. И в ваших магических штучках на щепотку соли не понимаю. Разъясни мне, неразумному, можно ли тебе доверять?

Ох, как я понимал его опасения. На месте южанина сам бы из неизвестного чародейчика душу вынул и в лупу рассматривал.

- Я место вызова обнаружил. Вернее, не я, горгулья.

- Горгулья? Что-то слышал про нее. Откуда она в этих местах?

- Вчера ночью с магом прибыла.

- С магом? - задумался южанин. - А он что говорит про призраков?

- Он разделяет мою точку зрения, - я отодвинул тарелку и встал. - Даст Всевеликий, как-нибудь дотянем до разбора завалов.

Мне стало стыдно. Что может пообещать испуганному человеку неудачник вроде меня? Не появись старик со своей спутницей, я бы даже не додумался подозревать в случившемся кого-то, кроме Одноглазого, да не найдет его душа нового рассвета. И действую я большей частью по Нюкиной указке. Она, хоть и ученая, но горгулья. Учитель бы меня призирал…

Поднявшись к себе в комнату, я оставил куртку, ибо день выдался теплым. На обратной дроге подергал дверь комнаты Второго мага Ордена Путей. Не окочурился дедуля? Смерти не чувствую. Не хочешь общаться, старый пень, плесневей и дальше в своем склепе.

- Чародей, - схватил меня за локоть Сервено уже внизу. - Запамятовал сказать. Маг просил никому про него не говорить. Горгулья пусть летает. Она крылата, вольна путешествовать, где заблагорассудиться. А господин маг не желает, чтобы его тревожили по пустякам, пока нога заживает.

- Учту, - я вежливо кивнул и вышел из гостиницы, злой на вредного старикана.

На улице жрец приставал к уже знакомому могильщику, небось, вымаливая защиту у Аганьера. При моем появлении оба повернули головы. Могильщик узнал меня, кивнул, но я не остановился. Пусть косточки перемывают, раз больше делать нечего. К ним направлялся южанин - подольет маслица в костерок презрения? Пусть. Я ускорил шаг, ощущая собственное бессилие перед обстоятельствами.

Люди, которых я вызвался защищать, не доверяют мне. И верно поступают.

Доверие… Поэты называют его хрупким цветком. Как выясняется, сие растение еще и опасно. Оно прячет выстреливающие ядом шипы. Не предугадаешь времени следующего выстрела, как не старайся. Тычешься наугад слепым кротом, теряешь ориентацию в пространстве, опьяненный, одурманенный. А шипы вот они, нацелены в твое сердце. Я напоролся на них, поверив Энафару, увлекшись Ассельной. Почти год безмятежной жизни слепого крота не прошли зря. Я получил главный приз - статус безнадежного должника. Так стоит ли доверять?

Нюка дожидалась меня на площади Старых Часов неподалеку от княжеского дома. В двух кварталах отсюда шумел рынок, звучали струнные переборы дофры, доносились голоса зазывал. На площади прямо у здания ратуши две бабки, одетые в почти одинаковые вязаные кофты, торговали горячими пирожками. Дождавшись, пока у бабусь затоварится возвращающаяся с покупками молодежь, я прямиком направился к местными источниками информации, нащупывая в кармане остатки монет. Выискалось почти на полтора серебряных медью. Хватит на пирожки и мне, и спутнице.

- Ты не наелся? - удивилась Нюка, вышагивая справа от меня.

- Тебя угостить хочу. Тихо, не мешай.

Я церемонно поклонился торговкам, минут пять допытывался про начинку, торговался, выбирал. А потом как бы невзначай поинтересовался:

- Скажите, а здесь проделки Одноглазого - обычное дело?

Одна из бабулек сочувственно посмотрела на меня и с неожиданной ловкостью запихнула в кулек еще один пирожок. Что, старая, не хочешь, чтобы я на голодный желудок погибал?

- Обычное. Но скоро все закончится, - обнадежила нас сердобольная бабуся. - Еще ночь или две.

- Даже удивительно, что сейчас никто умом не тронулся, - буднично заметила ее товарка. - Лютует в этот раз Одноглазый. Видать, совсем его душе тяжко без прощения Всевеликого.

Меня передернуло от этих слов. Они еще душегубов жалеют. Хотя, что с них взять? Они выросли с этим знанием, для них подобные убийства - обыденность, лишний повод для разговоров. Горгулья как следует поработала, подняла бумаги в архиве. Чаще всего одержимыми и их жертвами действительно оказывались чужаки. А тех не жаль…

- Мой сын завалы разбирает. Говорит, скоро дорогу откроют, - обнадежила щедрая бабуля.

- Отчего же маги-землеройки не защитили от проделок разбойника? - продолжал выпытывать я.

- Должны, да не прибыли, - покачала седой головой щедрая бабуся, - сами удивляемся. Иногда после землетрясения на вторую ночь уже тихо. А бывает так, что вообще Одноглазый с шайкой из-под земли не выбираются.

- Наверно магам обвал помешал, - предположил я.

- Куда им обвал? А экипажи летучие на что? - удивились бабуси.

Вот оно как! Выходит, в подобных случаях запрет на полеты снимается.

- А бывало так, что землеройки не прибывали вовсе, как сейчас? - задал я последний интересовавший меня вопрос.

- Это впервые, - подтвердили бабки.

Нюка непонимающе воззрилась на меня. Зачем я выспрашиваю и так известные вещи? Погоди, милая, меня по дороге сюда посетила очень интересная мысль. Понять бы, верно ли я поступаю? Не совершаю ли непоправимого?

- А между прочим один землеройка в город приехал. И не какой-нибудь, а Второй Маг из леттской резиденции. Только он малость в горах ногу повредил, потому помочь не может.

- И как он после этого будет людям в глаза смотреть? - заохали старушки. - Приехал, и своих не позвал!

Я поморщился, ибо острые когти горгульи впились мне в щиколотку. Ой, я секрет твоего хозяина разболтал? Ну, извини, не удержался. Я вообще болтун, ты разве не заметила, милая? Ой, больно!

Я нагнулся, сжал пальцы на серебристом загривке спутницы и потянул вверх. Капкан на щиколотке нехотя разжался.

- Не позвал, почтенные! - я трагически вздохнул. - И не собирается. В "Счастливой подкове" отлеживается. Знаете, я сам случайно узнал. И думаю вот что, - я склонился к бабусям, - он эксперимент проводит на людях. Да-да!

Бабуси ахнули. Нюкина шея задергалась, но я добавил чуток магии, обездвиживая защитницу старого прохвоста.

- Только никому. Я, знаете ли, его побаиваюсь.

- Сам, небось, маг? - щедрая бабуся подозрительно щурилась и была готова лишить меня своего расположения.

- Что вы, почтенные. Так, по мелочам чародейничаю, не больше. Но поступком Ланвиса Ардана возмущен до глубины души! Хотел у Аганьера защиты просить, но узнал, что захворал он. Представляете, как обидно! - я горестно вздохнул. - Пирожки у вас, кстати, обалденные, - я втянул носом аромат выпечки из кулька и поклонился потрясенным бабулькам. - Всего наилучшего.

Нюка молчала не долго. Всего лишь до поворота. Она вырвалась, поднялась на задние лапы, растопырила крылья, зашипела, пугая ни в чем не виноватых прохожих.

- Сдурел, Ванитар? Зачем ты про Ланвиса стал трепаться?

- Угомонись.

Я устало присел на ступени ближайшего дома и равнодушно посмотрел в сторону. Нюка нехотя опустилась на четыре лапы, подошла и села рядом. Холодный ветер пах рыбой. Укутавшееся в тучи небо приобрело ровный серый оттенок. Шелестя колесами по камням, мимо проехал новенький зеленый экипаж. Я проводил его взглядом и обернулся к ожидающей разъяснений горгулье.

- Он прячется от красхов. Он знает, что за ним придут. И красхи вызваны только ради него. Ты хотела встретить их в "Счастливой подкове". Сегодня ночью они там будут. И не наш поход к людям князя, ни мои геройства в доме Аганьера будут тому виной. Твой Ланвис - вот главная приманка. Потому тебе задание, крылатая. Я размножил записку о местонахождении Ардана. Раскидай-ка, будь любезна, по домам чародеев, начиная с Аганьера. Про княжеский двор не забудь.

- Быть может, ты и прав, - задумчиво ответила Нюка, принимая из моих рук скатанные трубочкой листы. - Только мы не нашли виновника.

- Сам отыщется. Думаешь, не придет поглазеть вместе с красхами на расправу.

- Мне интересно, как он ими управляет? Разве они его не разорвут?

- Если только он не сам красх, - я пожал плечами. - Какая теперь разница. Пойду укреплять гостиницу. Есть у меня подозрения и по поводу главного красха.

Нюка без лишних разговоров расправила крылья и скрылась за домами. Всевеликий, во что я ввязываюсь?

К закату в гостинице собрались все прибывшие в Нитерес купцы и их помощники. Даже Ронвел не подумал высовывать нос за дверь, притих, без вопросов магичил, помогая мне ставить охранные чары.

Уже в сумерках я навернул несколько кругов вокруг гостиницы, оплетя все окрестные перекрестки и дворы заклинаниями-маячками. Если кто-то решится сюда сунуться - я почувствую.

От усилий подвело живот, ноги сами понесли меня на кухню опустошать хозяйские запасы. Нюка только укоризненно посмотрела на сорванный с двери замок. Спасибо, хоть промолчала. Зато сине-малиновый, проходя мимо двери, не преминул съязвить:

- Хочешь, чтобы шайке Одноглазого твоя кровушка показалась более сытной, чем наша? Ну-ну, старайся. Может, только тобой и удовлетворятся.

Я не стал с ним ругаться. Ему не понять.

- Чародей, тебе записка, - окликнул меня Сервено, протягивая сложенный маленьким квадратиком и перемотанный красной ниткой листок. От кого? Я молча взял из толстых пальцев трактирщика послание и дунув на кончик нитки, потянул, распутывая сложный узел.

- Там что, ответ ожидают? - постаравшись придать своему голосу как можно больше строгости, осведомился я.

- Не… Нет.

Сервено поспешил испариться с моей дороги. А я запрыгнул на подоконник и развернул послание. Ого!

" Почтенный Охотник! Я Орсан, княжеский чародей. Вы должны простить меня за утреннюю непочтительность. Я не знал, кто Вы и чем занимаетесь в нашем городе. Но мой сын все рассказал, потому я спешу предупредить об опасности. Сегодня ночью Вам нельзя находиться в "Счастливой подкове".

Чтобы быть последовательным, изложу историю с самого начала. Два десятка дней назад Вадас (вы его знаете, в последний месяц он исполняет обязанности могильщика по ходатайству дядюшки), узнал, что дядя, княжеский лекарь Аганьер, ведет переписку с магом-землеройкой. Началось все с писем о современных методах омоложения. Аганьер панически боится старости, сам ищет встречи со специалистами в этой области.

Шесть дней назад маг прибыл лично. Назвался он именем Ланвиса, но подозреваю, он ненастоящее. После встречи с ним Аганьер принялся разыскивать помощников, ибо обещанный землеройкой ритуал омоложения требовал не менее семи участников. Мне тоже поступало предложение, но я не считаю себя стариком, потому отказался.

Ритуал провели через два дня неподалеку от кладбища - самого спокойного места в округе. Мой друг Вадас следил за тем, чтобы никто из посторонних не помешал, не нарушил ход заклинаний.

С того момента Вадас стал отмечать перемены, происходящие с дядей и другими чародеями, участвовавшими в ритуале. А вчера Вадас стал свидетелем трансформы Аганьера и творимых им убийств.

При этом, как уверяет Вадас, дядя осознает все случившееся с ним, но ничего сделать не может. Аганьер обречен, я это знаю. Но также знаю, он горит желанием отомстить погубившему его чародею. И считает, тот скрывается в "Счастливой подкове".

Будьте осторожны. И отомстите за Аганьера и остальных. Вы Охотник, Вы знаете, что делать" .

Как все просто! И в то же время запутано. Шесть дней назад наш караван прибыл в Нитерес. Через два - случилось землетрясение. Но тогда кто в купеческой команде подходит на роль главного злодея? Кто знает Ардана достаточно хорошо, чтобы его подставить?

Пока я не видел иной кандидатуры, кроме жреца (жреца ли?). Служитель Всевеликого прибился к каравану последним, первым рассказал историю про Одноглазого. На него обратил внимание Ланвис Ардан. Нюка могла не знать, а вот Второй маг чувствовал врага и затаился. Доживем до рассвета, расспросим с пристрастием.

И вот, собственноручно гася фитильки надежды, в озерную долину шагнула ночь. На черном ее плаще ни единой звезды, ни лунного отблеска. Местные чародеи даже фонари зажечь не удосужились.

Вспышка над горами. И глухое ворчанье следом - далекое и ленивое. Все верно, Нюка предсказывала непогоду. Еще одна вспышка. Желтые с алым трещины побежали по небу, точно взламывая его твердь, высвечивая кудлатые шевелюры облаков. На краткий миг показалось - нашей гостинице и окрестным домам, вырванным из плена темноты, суждено перенестись на дно холодного океана. Сейчас окатит дождем: не зря тучи стремились напиться из озера…

В щедро освещенной гостинице никто не спал. Лишь после того, как я частично посвятил всех собравшихся в секрет красхов и свои планы, возбужденно зашумели купеческие слуги, оспаривая места подальше от окон. Стоя на лестнице, я следил за происходящим.

- Эй, чародей, - окликнул меня Беранель. - Делай хоть что-нибудь, наконец!

- Все, что мог, уже предпринял.

Озаренная всеми, попавшими в наше распоряжение лампами, гостиница сияла, словно храм во время праздничного обряда.

- Пусть начинают играть, - негромко скомандовала Нюка.

Я подал знак, отчего семеро таких же, как и мы, пойманных в этом городишке музыкантов, расположившихся на лестнице между вторым и третьим этажом, взялись за инструменты. Превозмогая страх, они принялись наигрывать самые веселые и быстрые походные и военные песни.

- Чтобы остальные не струсили, - убеждала меня еще до заката горгулья. - Вы, люди, падки на веселые мотивы. Настроение у вас повышается, боль меньше чувствуется, быстрее действуете и соображаете.

- С чего ты взяла? - удивился я.

- Этому во всех Орденах учат магических! Ты не знал, что в начале обучения будущие маги накладывают чары под музыку? Впоследствии, у настоящих магов музыка внутри всегда звучит, отвлекая от грусти и пораженческих мыслей!

- Радость моя, я не маг. И никогда им не стану, не обольщайся, - пробормотала я, не найдя подходящих слов благодарности за ее старания.

В который раз горгулья оказалась права. Зависть берет, насколько скотина умная! Недовольные вначале купцы и их слуги как-то необычно быстро успокоились. Некоторые даже начали притопывать и покачиваться в такт мелодии. Мне и саму захотелось маршировать, правда, на праздничном параде, а не перед реальной битвой.

От волнения я не мог усидеть на месте, начал прохаживаться по общему залу, пока Беранель не рявкнул раздраженно:

- Не мельтеши!

Пришлось взять себя в руки. Расположившись на лестнице между первым и вторым этажами, я, по выражению Нюки, "приготовился обозревать окрестности". И к своему позору заснул. Липкое покрывало сновидений успело плотно укутать мои невнушительные плечи, как что-то загрохотало. Я подскочил. Сердце в груди загудело громче набата.

- Стоять, кролики перепуганные! - заклокотала из-под потолка Нюка отпрянувшим от окон людям.

Оказывается, всего лишь задремавший жрец Всевеликого свалился со стула. Специально или нет, некогда выяснять. Разозлившись больше на себя, чем на него, я отправил служителя в кладовку под лестницей и пригрозил запереть, если тот еще раз покажется мне на глаза.

Дабы не растерять остатки купеческого уважения, я поспешил отрабатывать обещанный гонорар, выглядывая в окна, заодно проверяя магические маячки: не потухли ли, не разрядились? Пока все было в порядке.

- Может, в городе еще есть чужаки, и твои одержимые заявятся к ним? Нас для них слишком много, - предположил сине-малиновый. В глубине души я на это тоже очень надеялся. Но сердце подсказывало - к нам и только к нам!

С небольшими передышками, мы дотянули до четырех утра. Вот тогда-то оно и началось.

Бушевавшая всю ночь гроза умерила ярость, нехотя, поползла за горы, чтобы оттуда, неудовлетворенно ворча, грозить Нитересу костлявыми пальцами молний. Ветер тоже стих, успокоился. Защитники "Подковы" некстати расслабились…

И тут стекло среднего окна в общем зале разлетелось мелкой крошкой. Выворачиваемая ударом чудовищной силы, на стол рухнула рама. В образовавшийся проход один за другим хлынули красхи. Четыре, пять… Восемь! Как их проглядели? Откуда их столько, пожелавших дармовой молодости?

Выпустив в мир давно заготовленные заклинания, я почувствовал, как в ужасе застыли на своих позициях измотанные ожиданием люди, как затряслись их тела, затекшие в неудобных позах. Срочно что-то предпринять, дабы вывести бедняг из ступора. Перебьют же, как кроликов перед княжеским приемом!

- Играйте! - зло рявкнул я на притихших музыкантов. - Играйте, трусы, чтобы вокруг не происходило!

Красхи в черных плащах, с бледными бескровными лицами, с горящими нечеловеческим красным огнем глазами, напали на купцов… Вернее, на приготовленных мною несколько мгновений назад призраков. Это было все, на что я был способен: на пару минут создать подобия людей, даже теплых и плотных на ощупь… Но этого хватило спрятавшимся за стойкой и столами защитникам, чтобы метнуть в красхов отравленные ножи.

Я хорошо помнил слова Нюки: "Если погибнет одержимый тогда, когда в нем находится глубинный дух, погибнет и дух…" Оставалось проверить это.

Двое упали сразу. Остальные, похоже, нарядились более основательно. Маленькие ножи застряли в их одежде, либо отскочили от металлических нашивок. Что ж, для такого случая у нас припасено еще кое-что.

Стоявший на лестнице чуть выше меня человек, бросил вниз сеть. Метко, молодец! Почти всех накрыл. Мы выиграли несколько секунд. И наши бойцы вновь метнули ножи. Но разве удержит сеть шестерых… нет, уже четверых красхов?

Я на миг закрыл глаза, чтобы не видеть того, что происходило с тщетно сопротивлявшимися внизу бойцами. Но их крики еще долго будут преследовать меня во сне.

Трое… А мы не успевали. Один из них, самый высокий и ловкий красх, направился к парадной лестнице. Остальные рыщут внизу, заглядывают под столы, вышибают двери в кладовки… Прости меня, Всевеликий, где-то там сидит твой жрец, если не околел с перепугу. И если он действительно жрец, а не тот, за кого я его принимаю. Мне отсюда не видать, нашли ли несчастного. Защити его сам, я не сумею!

Отчего же медлят остальные? Да, яд был только на клинках тех, кто погиб внизу. Но кроме яда есть еще средства…

Как- то подозрительно малолюдно стало на первом этаже. Часть бравых защитников струсила, рванула по узенькой боковой лесенке наверх. Куда же вы, трусы?!

- Играйте! - зашипел я вновь притихшим музыкантам. - Или с вами расправлюсь я!

Было слышно, как скрипнула первая ступенька "моей" лестницы. Она всегда скрипит, когда на нее наступают… Ну же, бойцы мои отважные, чего вы медлите?!

Я вытащил нож. Не отравленный, к сожалению. Руки дрожали, но я всячески старался совладать с этой дрожью. Я не должен промахнуться. Я держал его лезвием вперед на свободно раскрытой ладони.

Подойди ближе, красх! Я старался не смотреть в красные глаза, искаженное злостью уже не человеческое лицо. Тварь жаждала жертвы. А я стоял перед ней, словно сосуд, наполненный жизнью, кровью… теплой вкусной кровью… Я чувствовал ее голод и чуть не опоздал.

Когда нас разделяло ступенек пять, я заставил себя выпустить заклинание. Клинок сорвался с ладони и вошел красху в шею. Я не сразу понял, что промахнулся. Одержимый пошатнулся, но удержался на ногах. И сделал еще шаг в мою сторону. Я же остолбенел, прикованный страхом, не в силах сдвинуться с места. Моя погибель протянула руки, чтобы разорвать жертву на части.

Но в последний миг музыканты… Эти ленивые, трусливые музыканты вспомнили о своем долге и заиграли. Я очнулся от оцепененья, швырнул во врага первое пришедшее на ум заклинание, взбежал на второй этаж. Красх затопотал следом, но слишком неуклюже - давала знать о себе рана. Враг хрипел, истекал кровью, но продолжал охоту.

Мои чары на него не подействовали. Еще бы, я ведь попытался его ослепить. Но одержимый сейчас в любом случае слепец. Его глазами смотрит дух…

Бой шел и на втором этаже. Оставшиеся красхи преодолели боковую лестницу и теперь разъяренно атаковали купцов. Прочь отсюда. Еще зашибут, придется Сервено на похороны расщедриться. Тьфу, о чем я, дурак, думаю?

Когда же красх задохнется, когда же ослабеет? Мы плясали на лестнице. Я уворачивался, он нападал. Я слышал только музыку и булькающие хрипы своего преследователя. Попытался поджечь его плащ, но красх в обычной жизни мог повелевать огненной стихией, ибо пламя тут же исчезло, не причинив ему ни малейшего вреда. Я вспомнил про заклинание удушья. Куда там! Чтобы произнести его, требовалось время и концентрация на жертве. Я же постоянно сбивался.

Я сделал шаг в сторону, споткнулся о чье-то тело и начал заваливаться на бок. "Ох, зря не сбежал!" - мелькнула в голове запоздалая мысль.

Но тут на протянувшего ко мне руки красха обрушился серебряный вихрь… Горгулья! Держа в передних лапах меч, она воткнула его прямо в горло красху. Тот в последний раз булькнул и завалился на меня, заливая кровью. Отплевываясь и ругаясь, я выполз из-под поверженного чудовища.

В разгромленном зале четверо купеческих слуг добивали последнего красха, словно еж утыканного ножами. Чтобы им не мешать, я остался на лестнице и обессилено опустился на ступеньки.

- А ты молодец, все правильно сделал, не струсил, - похвалила меня Нюка.

Я промолчал. Не до разговоров. Отдышаться бы!

Все, и последний красх мертв! Подкрались-таки сзади, отрубили голову. Фу, как противно смотреть… Я хотел отвернуться, но разглядел выбравшегося из кладовки жреца. Живехонький! Это знак. Надо в храм сходить, подношение оставить. Может, Всевеликий меня будет лучше охранять…

Но раз жрец здесь, еле живой, но готовый читать проповеди, то кто тогда…

- Нюка, бегом Ланвису Ардану! - запоздало вспомнил я про вредного старикашку.

Наперегонки мы помчались на второй этаж, чуть не сбив с ног спускавшегося сверху южанина. Отсиживался на чердаке, трус! Как высмеять меня, так в первых рядах. А как воевать… Тьфу, не до тебя…

Я затопотал по коридору к двери, сейчас распахнутой настежь. На пороге стоял Второй маг собственной персоной, с трубкой Ариде наперевес.

От неожиданности я отшатнулся в сторону, но старик только поморщился.

- Он все-таки привел свою армию сюда. А меня почувствовать так и не смог, - с нескрываемым удовольствием произнес он.

Прихрамывая, Ардан выбрался в коридор и заковылял к лестнице. Рано ему еще на ногу опираться - подумалось мне.

- А я тебя сегодня ночью почувствовал. Страх твой ощутил, когда ты от своих же воинов прятался, - бормотал под нос Второй маг.

- Кому он хочет устроить свидание с Всевеликим? - обернулся я к Нюке.

- Не знаю. Пошли посмотрим.

Мы опоздали всего на мгновение. Хлопок, и южанин с тихим вскриком осел на пол. Вокруг него тут же образовалось пустое пространство. А старик, кряхтя и постанывая, цепляясь за перила, пополз вниз по лестнице.

- Я тебя другом и братом считал, все годы помогал, правой рукой сделал, в ущерб сыну, куда более талантливому, чем ты, Гердо, жук навозный. По возвращении свою резиденцию решил тебе передать…

Я, вполне сносно разбирающийся в иллюзиях, сейчас с удивлением смотрел, как дымится, оплывает смуглое лицо южанина, острые черты грубеют, черные волосы тают, обнажая некрасивый бугристый череп. А считал этого человека вторым после Беранеля достойным купцом в караване, уважал…

- Я должен был быть на твоем месте! - просвистел тихий голос. - Тебе должность доставалась легко! А я до всего доходил сам! Без помощи и протекции! Это мое место! Мое! Благодари мальчишку, - он закашлялся кровью. - Через день здесь должны были появиться люди из Ордена, засвидетельствовать случившуюся резню и твою вину в ней.

Глаза притворявшегося южанином мага утратили блеск, потухли. Я погладил Нюку по загривку и направился на чердак. Хоть полчаса прикорнуть. Я рад, что все так закончилось, но отчего на душе погано, словно это меня обманули? Нет, не так. Словно меня снова обманули…

То, что я пришел в себя ближе к обеду ни сколько не удивило ни меня самого, ни горгулью. Ну да, большинство купцов и их помощников и помыслить не могли, чтобы усесться подкрепляться в кое-как прибранном зале гостиницы, да еще и склочничать с хозяином за качество блюд… Но я-то как раз заслужил еду и отдых. Меня уже не мутило от мысли, что совсем недавно здесь в лужах крови плавали тела красхов и их разорванных жертв. Память, казалось, вымела этот мусор за порог и по-хозяйски захлопнула дверь.

Я честно отчитался перед примчавшемся сюда ни свет, ни заря князем и его людьми и даже выслушал слова благодарности из уст владыки Нитереса. Еще бы, одно из уничтоженных чудовищ оказалось знаменитым лекарем! Остальные - богатыми и влиятельными людьми. Все, не желаю думать о прошедшей ночи.

Теперь мне было тепло и уютно. Впервые за эти дни я не волновался и не боялся. Мои карманы приятно оттягивали честно заработанные деньги. Уж теперь-то я смогу погасить шестую часть своего долга. Невиданное дело!

- И ты не спросишь, кем был убитый вчера маг? - нетерпеливо подлезла мне под руку горгулья, утаскивая с тарелки кусочек мяса.

- Зачем? И так понятно - завистник, пригретый и заботливо взращенный, - ответил я.

- Говоришь со знанием дела. Колись, что у тебя приключилось?

Что говорить? О чем? О том, что около года назад темными ветрами судьбы в мою бродячую жизнь принесло человека по имени Энафар? О том, что мне наивному, едва вырвавшемуся из-под опеки учителя, молчаливый тридцатилетний северянин показался надежным советчиком и компаньоном? Он позволил мне почувствовать себя значимым, советовался во всем, ибо магическими способностями Энафара природа обделила. Зато торговое дело парень освоил без усилий. Он-то и уговорил меня на авантюру - вложиться пополам, прикупить магазинчик в Гриврисе.

Торговали мы всяким наговоренным барахлом, редкими книгами и старинными картами. Выручка выходила небольшая, но со временем мы накопили на лицензию и начали принимать ставки на кулачные бои и скачки. Я приободрился, стал подумывать об экзамене на звание мага - доход позволял строить столь смелые планы.

Я считал себя преуспевающим человеком, заглядывался на черноглазую Ассельну, юную сестрицу своего напарника. Домик нам я присмотрел на окраине, даже с хозяйкой договорился о скидке на первое время. Оставалась с братом решить вопрос… Но все планы и надежды оказались смяты и втоптаны в грязь единым днем.

Восхитительным ясным утром придя к магазинчику, я обнаружил замок на двери и вывеску "Продается". У Энафара всегда было плохо с юмором, поэтому я не удивился, сочтя объявление очередной неудачной шуткой, направился в дом, арендуемый приятелем. И уже там с ужасом узнал у поджидавших меня лихих ребят - за другом висят непомерные долги. Вчера вечером его выследили. И он не нашел ничего лучше, как подделать мою подпись, оформить бумаги о передаче кредиторам всего нашего имущества и укатить вместе с сестрой в неизвестном направлении.

Доказать, что я не давал согласия на сделку, не вышло. Уж слишком серьезными господами оказались новые хозяева нашей уютной лавочки. Короче, я оказался кругом должен и за себя, и за жулика-напарника, и даже за модницу Ассельну. Не сбежишь! И Ланвиса Ардана не упросишь пощадить, ибо имя мое внесено в общий на весь Шеехр список должников. Те же маги Ордена Пути по первому заявлению кредитора отыщут меня в любой точке мира.

- Да так, в денежных вопросах не сошелся с приятелем, отрабатываю теперь, - нехотя выдавил я из себя. Нечего посторонним в душе копаться.

- Все с тобой понятно, - оскалилась горгулья. - А меня Ардан на волю отпустил, не станет в зверинец сдавать. Я теперь свободная! - похвасталась она.

- Рад за тебя.

Искренне ей благодарен. Если бы не она…

- Ванитар, - она не собиралась от меня отвязываться. - Что ты решил? Будешь сопровождать Беранеля в его бесконечных торговых странствиях или…

- Или что? - переспросил я скорее из вежливости, чем из любопытства. Сегодня Беранель резко повысил мне жалование… За год с небольшим я рассчитаюсь со всеми долгами. А потом… Вдруг свою лавку смогу выкупить? Это же будет здорово. Наверно…

- Или станешь Охотником, Преследующим. А я буду помогать тебе, - внимательно глядя на меня зелеными глазами, произнесла Нюка.

- В смысле? - не понял я.

- Ты умен, кое-что умеешь, в меру отважен. Я начитана. Много знаю… Вдвоем мы вполне можем попытать счастье, вступить в Охотничью Вольницу, расследовать магические преступления. Вначале станешь Преследующим, будешь помогать более опытным чародеям. А потом и Изгоняющим - сам станешь разбираться с происшествиями.

Сам… Сам отыщу Энафара и выставлю счет. Как же я этого хочу! Посмотреть в глаза того, кого называл другом и братом, задать всего один вопрос: "Почему?" К тому же Преследующему должны платить куда больше, чем купеческому охраннику.

- Но я не справлюсь, - неуверенно пробормотал я.

- Справишься. И денег у тебя на вступление хватит, - заверила меня горгулья.

- Что? Денег? Я долги должен отдать! Нет! - искренне возмутился я.

- Мы их вместе заработали, - спокойно возразила Нюка. - Что бы ты без меня…

- Дорога открыта! Завалы разобрали! - ворвался в двери гостиницы сине-малиновый, прервав нашу перепалку.

Что ж, пора собирать вещи…

Уламывала меня горгулья недолго. Всего-то месяц - до возвращения каравана в Гриврис. А там я быстренько принялся собирать рекомендации, даже прокатился до резиденции Ордена Путей - дал показания против Гердо и забрал обещанный стариком сертификат соответствия.

Теперь наш путь лежал на юго-восток, в Манеисское княжество, в котором находилась одна из самых известных Охотничьих Вольниц Шеехра.

Едва на темном шелке неба померкли звезды, а первые птицы, покидая уютные гнезда в пышных рощах и отцветающих фруктовых садах, устремились на поля, на горизонте возникла крепостная стена Манеиса. В синеватых предрассветных сумерках она обозначилась светлой лентой, и вначале показалась мне белой. Но я не спешил с выводами, а просто смотрел сквозь прозрачное стекло экипажа, остерегаясь фантазировать на темы ожидающего меня будущего. И оно мне я не подвело.

Из- за оставшихся позади поселков выкарабкалось полусонное светило, и стены города вспыхнули нежно-розовым. Гладкий полированный камень блестел, точно леденец. Так и хотелось прикоснуться к нему, потрогать. Из розового кварца строили? Или обычный камень умело зачаровали?

Металлические высоченные ворота, поблескивающие сотнями заклепок, уже гостеприимно распахнулись навстречу путникам. И нанятый нами экипаж мягко въехал в такой же нежно-розовый город.

- Миленько, - вынесла свой вердикт Нюка.

Я же ощутил, как в сердце что-то шевельнулось навстречу этому чуду. Всевеликий не даст соврать. Мне вдруг показалось, что я обрел пристанище после стольких лет скитаний. Такими уютными были трех- четырехэтажные дома с украшенными лепниной фасадами, с лиловыми и светло-коричневыми крышами.

Словно сотканные из рассветно-розового кружева устремлялись к небу храмы Тардена и Соэры. По-кошачьи кокетливо выгибали спины мостики над каналом. Я разглядел парки, фонтаны, украшавшие площади, висячий сад на здании театра. Ближе к центру дома потянулись ввысь. Самые современные и красивые поднимались до восьми этажей.

Заманчиво блестели и переливались вывески лавок. Нарядно одетые прохожие с добрыми, как мне тогда показалось, лицами чинно шествовали по широким тротуарам. Разноцветные веретенца экипажей шелестели колесами по ровным улицам. Вроде ничего особенного, а тихий голос судьбы шепчет на ушко: "Твое!"

- Нюка, я тут останусь, что бы ни случилось! - вырвалось у меня.

- Конечно, куда же ты от меня денешься. Вот только жилье найдем, и пойдем тебя на работу устраивать.

Я вздохнул. Любит она командовать. Но я так и быть подчинюсь, тем более моя спутница слишком часто бывает права.

Для начала мы решили остановиться в гостинице - самой дешевой, с "дивным" видом на крепостную стену, но подальше от шума городских ворот. Первое разочарование настигло меня при оплате номера, когда выяснилось, что цены здесь - страшный сон для моего кошелька.

Затем посетили рынок, где горгулья, шокируя торговцев своим внешним видом и чрезмерной разговорчивостью, подобрала мне приличный наряд. О, Всевеликий, как она торгуется! Я бы так не сумел, признаюсь честно. Чтобы ошалевшие торговцы скинули две третьих цены? Невиданное дело.

Позволив наскоро позавтракать в ближайшей к рынку забегаловке, неугомонная Нюка уже тянула меня на свидание с возможными работодателями.

- Не спи на ходу, Ванитар. Уважающее себя начальство на работе появляется по утрам исключительно, чтобы проконтролировать подчиненных и навесить на них побольше новых заданий. После чего с чистой совестью отправляется досматривать сны. Мы должны успеть в Вольницу в тот чудный краткий миг, пока Главный Охотник не решил, что его долг перед подчиненными выполнен.

Перед высоким зданием Охотничьей Вольницы я остановился и пригладил длинные малиновые пряди. Хотелось произвести как можно более благоприятное впечатление на будущее начальство. Горгулья снисходительно ждала меня, подставляя жаркому утреннему солнцу серебристую шерсть.

- Как я тебе? - спросил я на всякий случай.

- Красавчик, - не глядя в мою сторону, отозвалась Нюка. - А ту розово-белую рубашку зря не купил. Она к твоим волосам гораздо больше подходила. И на фоне местной архитектуры смотрелась бы лучше. Какая-никакая, а маскировка.

Я фыркнул. Маскироваться таким примитивным способом, без магии… К тому же я пока не Охотник, и неизвестно, стану ли им вообще. Я хотел, было, возмутиться, но понял - она надо мной подтрунивает.

Поднявшись по высокой белой лестнице, над которой серебрился знак Вольницы, мы вошли в приоткрытую белую дверь.

Я ожидал чего угодно. Запаха бумаг, пыли, сырости, какой обычно пропитывает все казенные конторы, мрачной торжественности и напыщенных магических эффектов, призванных показать всю важность данного учреждения.

Но здесь было просторно, через огромные окна струился солнечный свет, в котором плясали редкие пылинки. И никаких преград, дверей между кабинетами, а только тонюсенькие шторки персикового цвета. В воздухе витал аромат травяного чая и спелых яблок. Это в начале-то весны!

Нюка, не реагируя на удивленные взгляды встречных сотрудников Вольницы, прошествовала прямиком по широкому коридору в кабинет шефа. Отдернув такую же шелковую штору, она церемонно пропустила меня вперед. Я постарался ее не подвести, гордо расправил плечи и вошел внутрь.

Светлые бежевые стены, тонкие бледно-желтые занавески, всколыхнувшиеся на распахнутом окне… За широким столом на кресле-качалке придавался размышлениям Главный Охотник Манеиса, Ньего Регар.

Не ожидавший нашего появления, он встал, оставив кресло за спиной вальсировать в одиночестве. Нюка, нисколько не смутившись его удивлению, положила на стол папку со всеми моими рекомендациями.

Я же во все глаза смотрел на своего возможного начальника. Он оказался человеком среднего возраста, с посеребренными годами волосами, зачесанными назад, с хитрым смуглым лицом, хищным носом и острым подбородком. Одет он был просто: в серую с желтым орнаментом рубашку с широким воротником, в темно-лиловые штаны и легкие кожаные сандалии с загнутыми кверху носами.

- Беззаботного дня, почтенный господин. Прошу ознакомиться с нашими рекомендациями, - тем временем церемонно попросила Нюка.

Ньего хмыкнул, вернулся за стол, присел в свое плетеное кресло и зашелестел бумагами, потом, подперев рукой подбородок, уставился на нас, вернее на мою спутницу.

- Так это ты, молодой человек, хочешь стать Охотником? - не скрывая своего любопытства, он, наконец, перевел взгляд с Нюки на меня, хотя горгулья казалась ему куда более интересным собеседником. Я не обижался, привык, что все внимание в нашей паре достается горгулье.

- Да, я хочу им быть.

- И ловить преступников-чародеев? - он сощурился, словно обыскивая меня взглядом. - А не боишься оказаться слабее них?

- Нет, - как можно более твердо ответил я, вытянувшись, боясь сделать лишнее движение.

- Прекрасно. Если считать, что в резюме ты преувеличил свои таланты хотя бы вдвое, ты не безнадежен.

Голос его был вкрадчивым, обволакивающим, усыпляющим бдительность. С ним хотелось соглашаться, чтобы ни говорил его обладатель. Я же разозлился. Я наоборот поскромничал, а этот… Но синие глаза Ньего смеялись, пришлось умерить возмущение. Проверяет, значит…

- Основным боевым приемам научишься по ходу работы, лекарские умения усовершенствуешь там же. Если в течение месяца к нам придут еще пару добровольцев, организуем для вас специальное обучение. А вот к кому тебя прикрепить в качестве помощника?… - он задумался.

- Как помощника? - вдруг высказала недовольство горгулья. - Разве Ванитар не доказал, что способен на самостоятельную работу, разобравшись с одержимыми в Нитересе? И разве свидетельства и рекомендательные письма самого Ланвиса Ардана и десятка спасенных купцов - недостаточное подтверждение его талантов?

Ньего задумчиво почесал подбородок.

- Ладно, это мы проверим. А потом уже решим твою участь, молодой человек. Ты не против взяться за самостоятельное дело? По его результатам определим, брать тебя сразу Преследующим, или побегаешь в помощниках. Кстати, начальная охотничья экипировка стоит двадцать шесть золотых, взнос за государственную регистрацию - тридцать восемь, налог - десять. Потянете?

Я задохнулся от возмущения, но горгулья ущипнула меня за локоть.

- Платить не сегодня, а по выполнении первого задания, - шепнула она, чем вызвала очередную усмешку на лице Ньего.

Мы вышли из его кабинета и наткнулись на двоих жрецов Всевеликого, тащивших под руки всхлипывающего молодого человека, абсолютно безумного на вид. Из одежды на нем были нижние штаны - голубенькие, ниже колен, с кружавчиками. И темно-зеленый жреческий плащ. Завидев Нюку, парень издал тихий "ах" и повис на руках жрецов бесполезным грузом.

Бочком, бочком по стеночке, не желая ввязываться в чужие тайны, я выбрался из здания Вольницы, игнорируя колкие замечания горгульи. В голове зашевелились трезвые мысли: "А нужна ли мне такая работа?" Но желание поквитаться с Энафаром и отыскать Ассельну пересилило. Посмотрю на первое задание, там и решу. И никакая Нюка мне не указ!

Следующим утром, ясным, но более прохладным, чем вчерашнее, мы с горгульей заявились в кабинет к Главному Охотнику Манеиса, чтобы с порога получить это самое первое задание.

Не спеша, точно смакуя каждое произносимое слово, Главный напомнил:

- Вы вчера, уходя, повстречали в коридоре странную делегацию. Так?

Я кивнул. Нюка притихла.

- Забавный молодой человек оказался, - продолжал Ньего, покачиваясь в кресле. - Он маг-проклинатель. Только диплом получил, в голове сплошные амбиции…

"Начало уже интригующее, - подумалось мне. - Дальше, по всем законам жанра, будет зловещая история про попытку изменить мир и великий облом". Но я ошибся. Ньего подобной чушью заниматься не станет.

- На днях магу сообщили, что у его отца был брат, чудной старикан, чародей, - продолжал Главный Охотник, вставая с кресла. - Умер он довольно давно, но пока местные стражи порядка вычислили наследника, минул ни один год. Целых двадцать. Кстати, самому парню на год больше.

Ньего развел руками и прошелся по кабинету.

- Наконец, наследство нашло своего героя. Он приехал, провел пару ночей в причитающемся ему доме, после чего лишился рассудка и памяти. Выбежал по утру на улицу в одних нижних штанах, добрался до храма Тардена, словно ища спасения у Всевеликого бога, забился в нишу за скульптуру плодородия и тихо поскуливал, пока его не вытащили оттуда взволнованные жрецы. Уж они-то и привели несчастного к нам.

- Но я не лекарь, - растерялся я.

- Лечением тебе заниматься не предлагаю.

Главный Охотник бесцеремонно устроился на краешке стола и посматривал то в окно, из которого виднелась запруженная экипажами широкая улица, то на меня с Нюкой. Ветер теребил тонкие шелковые шторы, позвякивал металлическими подвесками-птичками под потолком.

Птичья тема преобладала в кабинете. Сегодня я более подробно его рассмотрел. Деревянные статуэтки цапель стояли в углах прямо под растениями, с широкими длинными листьями и ярко-желтыми цветами. На стенах висели картины с журавлями…

- Меня дом беспокоит, - хмуро признался Ньего. - Его новый хозяин ничего не помнит, несет какую-то чушь про двенадцать свинок и старый ботинок, а под гипнозом твердит только два слова: "гиблое место". Этим ты, Ванитар Гарес, и займешься прямо сегодня. Кстати, если все удастся, твоим непосредственный начальником будет Изгоняющий Тирель Гедари, - обрадовал он меня. - Сейчас он дома отлеживается. Прошлое дело стоило ему сломанной ноги и ободранного бока.

Нюка не удержалась, прицокнула. Она твердо решила сделать из меня Охотника. Я уже почти не сопротивлялся. Город мне нравился, предполагаемый начальник тоже вызывал симпатию. Просто с ним не будет, но и мучить понапрасну он тоже не станет.

- Ладно, Ванитар, -Ньего Регар ехидно посмотрел на нас. - Орден Страшных проклятий очень просил нашей помощи. А как назло все Изгоняющие и Преследующие сейчас заняты, либо разъехались в отпуска. Ты, мне кажется, парень способный, и у тебя такая великолепная помощница! - он уважительно кивнул Нюке.

Горгулья с достоинством подняла серебристую голову и устремила на Ньего ответный взгляд. Главный первым отвел глаза.

- Вы поручаете нам работу Преследующего или даже Изгоняющего? - осторожно спросила Нюка.

- Преследующего. Изгоняющие у нас на подобную мелочь не размениваются. Вынужден это сделать, - согласился Ньего.

- А гонорар будет соответствующим? - еще более обнаглев, уточнила моя напарница. Я похолодел. Мы второй день знакомы с Ньего, а она на него наседает!

- Постараемся, - усмехнулся Главный. Похоже, он симпатизировал Нюке, и та этим пользовалась. - В зависимости от того, как он пройдет это испытание. Справится сам - хорошо. Нет… Увы! - он развел руками и подмигнул горгулье.

Ближе к полудню я оказался в том самом "гиблом месте", откуда в ужасе сбежал дипломированный проклинатель.

Дом был четырехэтажным, аккуратным, без лишних излишеств на фасаде. Если бы не буйно разросшиеся вишни, снежно выбелившие землю за металлической решеткой забора, и покосившиеся некрашеные перила крыльца, ни за что бы не почувствовал бесхозность этого места.

Калитка предостерегающе скрипнула. Со щеколды слетела пара начавших увядать лепестков. Я осторожно пересек невидимую черту, отделявшую меня от прежней жизни. Это мой выбор. О, Всевеликий, пусть я пройду испытание и стану Охотником. В конце концов, это куда интересней, чем охранять караваны.

Плиты, которыми была выложена дорожка, потрескались от времени, но не шатались под ногами. Крыльцо деревянное. Сейчас всюду делают каменные.

Я обернулся к горгулье. Та осталась за калиткой, провожая зеленым взглядом.

- Нюка? - окликнул я.

Она мотнула головой.

- Это твое испытание, Ванитар. Удачи.

Вот вредина! Я набрал в легкие побольше воздуха и распахнул дверь.

Первый этаж встретил меня темнотой и застоявшимся воздухом. Заготовленный светляк категорически отказался слетать с пальцев. Я пощелкал, пошептал, пока не убедился - осветительные заклинания здесь странным образом не работают. Под ноги в самом неожиданном месте кинулась лестница наверх. Недолго думая, я взбежал по ступенькам.

Жалобно заскрипели половицы. Нечто шмыгнуло в сторону и затихло. Я присел на корточки и прислушался. В этом странном доме кишела жизнь, но не привычная, а какая-то чужая, не отзывающаяся на поиск, а, наоборот, затихающая при каждом моем заклинании.

Хм, становится интересно. Вряд ли уважаемый Ньего Регар отправит меня на действительно смертельно опасное задание, хотя вчерашний проклинетель не выглядел радующимся жизни. Я подозревал здесь головоломку, ребус, своеобразную проверку на сообразительность. Тем более после решения задачи с красхами мнил себя чуть ли не равным Мастеру.

Так, на третьем этаже начали двигать мебель. В соседней комнате разбили что-то стеклянное… Меня заманивают или как?

Я порылся в карманах, ища немагический фонарь. Узкий неяркий луч света ударил в пол. В ответ за моей спиной обиженно всхлипнули и затопотали. Я обернулся. Никого. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Я должен с этим разобраться, или перестану себя уважать!

По словам Главного Охотника, дом не терпел ни одного хозяина с тех пор, как здесь тихо скончался старый чародей, дядюшка проклинателя. Погоди, домик, со мной ты договоришься, зуб даю. Нет, зуб жалко…

В соседней комнате бледный свет фонаря выхватил из темноты стол и тумбочку. Главное, подойти к окну и открыть глухие ставни. На улице солнце, а здесь словно вечная ночь царит. Окно должно выходить в запущенный, но, вероятно, красивый сад за домом. Я сделал шаг и споткнулся. Неведомые существа, хозяйничающие здесь, подсунули под ноги табурет, едва я отвел глаза. За спиной мерзко хихикнули.

- Ну, держитесь, вы меня разозлили! - пробормотал я и шарахнул назад заклинанием щекотки.

В ответ забулькало, икнуло и стихло. А потом под ноги выкатилась кукольная голова с отбитым ухом и постоянно мигающим левым глазом. Выкатилась и остановилась, презрительно глядя на меня.

- Не понял! Это что, объявление войны? - как можно громче спросил я, и неожиданнее эхо затараторило:

- Войны-ны-ны-ны…

Мне стало неуютно. Что-то необычное поселилось в этих стенах, не похожее на привычную домашнюю нечисть: домовичков, облиз, подпольников, каминников, колотушечников-постуков, мелких водопроводных или канализационных духов. Тех бы я давно почувствовал и разогнал куда подальше. Да и маг-проклинатель от них не струсил бы! Словно в подтверждение моих мыслей под самым окном захрипели, зарычали…

Я направил фонарь на деревянную ставню. На мое удивление та оказалась закрытой на два висячих замка и заржавевшую щеколду. Сложив пальцы для усиления потока силы, я прочел отпирающее заклинание. Бесполезно. Замки даже не дрогнули. Я потянулся к щеколде, но, едва коснувшись ее, отскочил в сторону. Словно удар молнии! Но я не чувствовал магии, вот в чем дело! Во всяком случае, той привычной магии, которой я занимался всю жизнь.

- Гляди, а он обиделся! - кто-то радостно подметил справа от меня. Луч фонаря метнулся туда. Никого.

- Кто здесь? Выходи, поговорим!

Мой голос прозвучал не совсем уверенно. Как бы не испугаться…

Молчание. И детские всхлипы со стороны большой комнаты. Она как раз справа по коридору. Во всяком случае, так было написано в плане дома, который мы с Нюкой раздобыли у городского архитектора.

Я перекинул фонарь в другую руку и уверено пошел вперед. Наверху снова двигали мебель. За спиной мокро шлепали чьи-то лапки.

Стрелка механических часов на руке отсчитала полдень. Кажется, я запутался. Уже третий раз обхожу второй этаж, а лестницы нет и в помине. Ни вверх, ни вниз…

Нет, так не интересно и даже скучно. Я остановился, чтобы перебрать весь имеющийся у меня арсенал заклинаний. На поиск пути известно три. Но два из них только для леса, а одно, как ни странно, для моря.

- Серый-серый, я неспелый, ты не ешь меня. Белый-белый, я несмелый, не пугай меня… - срывающимся мальчишеским голоском кто-то завел позабытую детскую считалочку.

- Я тебе отдам ботинок, будешь ездить в нем, запряжешь двенадцать свинок за своим плетнем, - добавил девчоночий голосок.

- Что вам нужно? - выкрикнул я, сам поражаясь глухому звуку собственного голоса.

- Поиграй с нами. Тебе ведь все равно скучно, - жалобно попросили меня.

- С кем, с вами? И с чего мне должно быть скучно? - я встал, шаря фонарем вокруг себя. Наивный!

- Взрослым всегда с нами скучно. Они вначале ругаются, потом злятся, а уже потом убегают. И долго-долго никого… - пожаловались мне, проигнорировав первый вопрос. - Развесели нас!

- А как мне с вами играть и во что, если я вас даже не вижу? - попробовал я подойти с другой стороны.

- Если нам понравится, увидишь, - "обрадовали" меня. Да, попал я!

- Во что мне с вами, невидимыми, играть? - я в нерешительности подергал за свой длинный нос. - Хотите, я покажу вам фокусы?…

Ну, Ньего Регар, Главный Охотник Манеиса, и ты это называешь испытанием для будущего сотрудника? Издеваешься, да?

Кажется часы, отмеряющие мою жизнь, обратили серебряные стрелки вспять. Снова таял жаркий день, солнечная ладья покачивалась на волнах у самого горизонта. Кажется - малейшее дуновение ветра способно унести ее в другие края, терпеливо дожидающиеся рассвета.

Мы с учителем спустились с прогретых камней набережной к самой кромке воды. Под моими босыми ногами хрустела вылизанная прибоем галька. В воздухе витал аромат заморских пряностей и роз, празднующих середину лета буйным цветением. Солев, плотно сжав тонкие губы, сосредоточенно нахмурив брови, вертел в длинных пальцах поясок, только что выплюнутый морским прибоем.

- Оживи его, Ванитар, - попросил он через минуту. - Создай правдоподобную иллюзию.

На что может быть похож пояс? Первое, что приходило в голову, - змея или гусеница. Не оригинально. Стрекоза, бабочка, если умело связать бантом и преобразить заклинением? Не то…

Серые глаза учителя следили за чайками, предоставив мне право выбора. Через минуту Солеву станет неинтересно. Через две он заявит, что разочаровался во мне, как в потенциальном чародее.

Пояс из светло-бирюзового шелка вспорхнул с его рук и, подчиняясь моей воле, упал в море, чтобы тут же выбраться на берег крабом.

Учитель удостоил его беглым взглядом и нашел чаек боле интересными.

- Ванитар, я хочу чуда, - в высоком хрипловатом голосе чувствовалась усталость.

Ох, и капризен ты, учитель!

Пояс изогнулся, изображая женский профиль. Солев отвернулся. Меня это разозлило. Я создавал по очереди с десяток диковинных существ, порожденных моей фантазией.

- Что же ты хочешь? - не выдержал я, наконец, вытянув из себя последние силы. - Учитель, он же может быть всем, чем угодно!

- Этого и хотел, - довольно улыбнулся Солев. - Чудеса ограничиваются только твоей фантазией и усердием. Из любой вещи возможно создать все, что угодно. Пусть и в форме временной иллюзии.

Ох, учитель, как я сейчас благодарен тебе за этот урок!

Не знаю, сколько времени прошло. Во мне почти не осталось сил. Но, тем не менее, я был доволен собой и даже немного горд. Клянусь, за всю свою жизнь я не видел столько фокусов, сколько показал своим притаившимся зрителям. А они притихли, не перебивали, не всхлипывали, не канючили, не шептали. Даже мебель наверху двигать перестали…

Мне снова вспомнились слова учителя.

- Гляди, Ванитар, какие бы ты чары не накладывал, пусть они будут зрелищны. Люди жаждут чуда. И с большей охотой верят в результат увидев дым, искры, вырывающиеся из-под твоих ладоней, услышав грохот… Тогда и уважения больше, и оплата щедрее. А сотворишь чудо тихонечко, без показухи, решат - так и было, тебя на смех поднимут, ославят на всю округу.

Кажется, в доме посветлело. Во всяком случае, я явственно различал предметы без своего растерявшего заряд фонарика.

- Все, дети, устал, - пробормотал я и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Интересно, как сильно я сегодня похудел? Одежда болталась на мне мешком. А я-то и так не толстый. - Вам понравились мои фокусы? - спросил я на всякий случай, облизывая пересохшие губы. Воды бы! А лучше поесть. Мяса. И побольше. И света бы солнечного!

- Понравились, - робко отозвался кто-то. - А ты придешь еще?

Я закатил глаза к потолку. О, Всевеликий, они хотят, чтобы от меня осталась одна прозрачная тень!

- Конечно, зайду, - как можно более убедительно произнес я.

- Врешь! - с детской жесткостью констатировала невидимая девочка.

- Послушайте, меня послали узнать, зачем вы так обошлись парнем, который был здесь до меня?

Так, кажется, у меня остались силы, чтобы встать и потихонечку добраться до выхода. Если, конечно, мне дадут уйти.

- Он не хотел с нами играть. Тогда нам пришлось играть с ним. Ему не понравилось, - просто ответили таинственные "детки".

- Очень весело! - буркнул я. Держась за стенку, я встал и сделал пару шагов. - Кто же вы такие? Кто вас создал?

- Папа Оридано.

- Кто он?

- Он построил этот дом.

Ясно. Безумный чародей порезвился. С чувством юмора у него было туго.

- Кто вы? - вновь повторил я вопрос.

- Дети, - ответ прозвучал так же исчерпывающе.

- Зачем вы здесь? Ваш "отец" умер двадцать лет назад.

- Нам обещали других детей. Настоящих. Мы бы с ними играли. Им бы не было скучно. Но папа Оридано умер, и никто не пришел.

- Ясно, - усмехнулся я, поражаясь собственной догадке. - Так это здание строилось как детский сад?

- Да. Наверно, - грустно прозвучало в полутьме.

- А вы, значит, не дождались… - пробормотал я. - Ладно, дети, пойду я. Может, зайду к вам на досуге…

Лестница нашлась неожиданно быстро. Но я не пошел наверх, а поспешил к выходу.

- Подожди! - окликнули меня у самой двери на улицу.

Я обернулся. Три сгустка тумана бледно светились в полумраке комнаты.

- Подожди. Ты чародей. Ты сможешь выдумать нас заново. Мы так давно были одни, что забыли, как должны выглядеть!

Странно, но я ни сколько не удивился этой просьбе. Я вернулся, сел в глубокое кресло в прихожей, поманил к себе первое туманное облачко, и, разбудив в своей душе дремлющего ребенка, начал выдумывать.

- У тебя две русые косички ниже плеч, но не очень длинные. Твои большие зеленые глаза обожают смотреть на радугу после дождя. Ты любишь платья с воланами и крупные стеклянные бусы…

Нюка встретила меня у двери. Нахохлившись, она сидела на пороге в тени навеса.

- Что, справился? - спросила она, зевая.

- А ты сомневалась? Чего такая сонная? - устало проворчал я. - Небось, все в округе облазила, утомилась?

- Зачем? Это было твое испытание. Ты должен понять, что тоже на что-то способен без моей помощи.

У меня не было желания злиться ни на горгулью, ни на Главного Охотника. Первостепенная задача сейчас - найти подходящее жилье в городе и, если не выйдет с карьерой Охотника, то и работу.

Мы поднялись по белой лестнице Вольницы, чтобы увидеть довольную физиономию Ньего.

- Мои поздравления, Ванитар Гарес! Ты принят Преследующим! - с порога заявил он. - А на Песочной улице пора открывать детский сад.

- Так ты все знал! - опешил я.

- Конечно. Бедняга проклинатель еще вчера пришел в себя и рассказал. Вначале, признаться, я действительно решил, что в этом непонятном доме завелась нечисть. Но, убедившись в обратном, решил испытать тебя. И теперь ни сколько не жалею.

Ну, Ньего, ты и шутник! Проверку устроил, заодно мое место указал. Мол ты, мальчишка, самостоятельно разобраться можешь только с детским садиком. Спасибо, дорогой начальник. Я это запомню.

Обижался я не долго, ведь поводов для радости накопилось значительно больше. Во-первых, сердце грел первый гонорар, половину которого я отложил на прожиток, вторую тайком от Нюки прихватил с собой. Выспросив дорогу до банка, я быстро отыскал улицу Печатную, мысленно похвалив удобную планировку города и заботу о приезжих. Здесь не потеряешься - на перекрестках размещены указатели и подробные карты.

Вот и здание банка: двухэтажное, облицованное черно-зеленой плиткой, потому резко выделяющееся на фоне бледно-розовых строений. Распоряжающиеся здесь маги Ордена Тайных ключей к вратам миров, коротко поименованные в народе ключниками, строго придерживались единого стиля во всем Шеехре, и даже, как отмечали сведущие люди, в Шальте - родине Орденов.

Еще не войдя в черные зеркальны двери я знал, что за ними в коридоре будет звучать легкая, на грани слышимости музыка, что в воздух окажется наполнен ароматами апельсинов, а молоденький привратник, наверняка ученик, вежливо выспросит, какая цель привела меня в столь чудесное заведение, и укажет нужный кабинет.

Банки ключников - магов, оберегающих границы реальности, способных открывать ворота в любую точку нашего и любого другого из миров, - имеют репутацию самых надежных. За всю историю существования - ни единого ограбления, ни единой потери доверенного имущества. И именно из цепких лапок ключников я не могу забрать свое наследство без помощи проклятых Энафара с Ассельной, даже если обращусь к самому Мастеру. Хм, еще один повод для их поиска.

В мельчайших подробностях я помню тот далекий день. Гриврис. Снегопад. Прижимающаяся ко мне Ассельна. Задумчивый и собранный Энафар. Идея с банком принадлежала ему.

- Мы начинаем рискованное мероприятие, - убеждал он меня весь месяц до этого. - Прием ставок - не торговля старинным хламом. Здесь оглядка нужна. Навар гуще, но и ребра пересчитать могут, и огневиков под крышу пустить с обиды. Люди разоряются по своей вине, а зло срывают на других.

Ключники за хранение вещей берут слишком дорого, потому арендовать решили общую ячейку. Ни единая струнка души не дрогнула, предупреждая об ошибке. И мое наследство теперь спрятано в надежнейшем из мест Вселенной. Наследство, воспользоваться которым я могу только по достижении определенного уровня силы…

- Что господин желает? - похоже, не в первый раз, но по-прежнему учтиво поинтересовался моложавый маг с простецким круглым лицом. Увидел бы такое в толпе, посчитал бы, что его обладатель незнаком с грамотой, не то, что с магией.

Одинаковое во всех банках ключников устройство переговорных комнат оживило в памяти воспоминания полугодовой давности. Рассеянный свет, низенькие диванчики, даже цветы в напольной вазе. Нет, цветов в тот раз не было. Были распустившиеся ветки вербы.

- Желаю открыть счет, - я выложил на стол остатки гонорара за уничтожение красхов и щедрое вознаграждение за "детское" дело. - Сумма - семьдесят золотом с возможностью дальнейшего пополнения и снятия всей суммы в любой момент.

- Семь процентов годовых с ежемесячным начислением процентов, - сообщил мне маг. Я кивнул и послушно протянул левую руку.

Ключник не торопился ставить печать. Он сгреб монеты, проверил все до единой на подлинность и содержание золота, аккуратно заполнил надлежащие бумаги и только тогда шлепнул печать на запястье. Комбинация черно-зеленых букв и цифр впиталась в кожу, доступная теперь только при произнесении ключником соответствующего заклинания.

Я сухо поблагодарил мага и покинул банк. Во что бы то ни стало отыщу мошенников и верну принадлежащее мне наследство! И должность Охотника поможет в этом как никакая другая.

Заглянув на обратной дороге в храмы Тардена и Соэры скорее в память об отце, чем из благодарности богам, я отправился бродить по улицам, знакомиться с местными достопримечательностями. Ох, опять этот дикий дом! Уже и вывеску над входом прибили: "Детский сад чудес". Открытие через два дня.

Я улыбнулся и не удержался, помахал завешанным окнам. Как бы то ни было, вступительный экзамен в Вольницу я сдал.

Угадайте, что я сделал с остатком первого гонорара? Правильно. Накупил пирожков, мороженого, сладкой фруктовой пасты и отправился на открытие детского сада к тем, кто более двадцати лет ждал этого дня - к никогда не взрослеющим призракам-детям, днем становящимся материальными… и обожавшим фокусы. Я обещал вернуться, и я вернулся.

2. Издержки двуличности

Опять эта ноющая боль в груди, расползающаяся по телу миллионом раскаленных пчел. И они жалят ее, жалят! Мир раскачивается из стороны в сторону, то меркнет, то вспыхивает, раздваивая очертания предметов в комнате. Шенлиро, наблюдающий за муками возлюбленной с портрета на столике, совсем как живой, словно не было того жуткого экипажа-убийцы, словно годы одиночества привиделись чародейке в очередном кошмаре приступа. Нет, даже приступы привиделись. И тело ее принадлежит ей одной, и зовут ее Сарендина Грит - всегда и везде.

Шапочка слухаря выпадает из ослабевших рук. Но главное дело сделано. Сарендина, наконец, отважилась и попросила помощи после стольких лет мучений. Ей не отказали. Это здорово, если бы не было так больно!

Скоро ее выкинет в неприветливый мрак маленькой квартиры с обшарпанными стенами, с небритой рожей не ее мужа, визгливыми, вечно чем-то недовольными соседями… На этот раз пытка будет продолжаться недолго. Снова грянет буря. А в бурю она уже будет дома.

Потом, наверно, приедет кто-нибудь из Охотничьей Вольницы, и страх отступит, спрячется в потаенные закоулки души до новой непогоды.

Скоро, совсем скоро она поделится с миром своим новым детищем! Нет, об этом она думать не станет. Нельзя прекрасное связывать с этой болью. Ни на минуту. Зато она воплотит мечту - ее и обожаемого Шена.

Когда же случится, наконец, этот переход? Терпеть невыносимо! Хочется кричать. Но тогда она разбудит сестру, и станет еще хуже. Выслушивать ее брюзжание? Нет, только не это!

Ветер заунывно воет за окнами. Ветви черешни сиротливо скребутся о стены, тоже требуя толики жалости. Им холодно. Им одиноко. Как и ей.

Вот, кажется, все. Привычный мир тает перед глазами. И ветер словно пронизывает стены, унося ее туда, куда открыты двери, пожалуй, только магам-ключникам. И еще ей.

- Ванитар, тебя в Вольницу вызывают!

Беспощадная, как целый отряд кредиторов, ворвалась в сны Нюка. Стянув теплое шерстяное одеяло, она выкинула меня в колючий холод предрассветного сумрака.

Зябко поежившись, я сел на кровати, обняв себя за плечи. Опять непогода. Когда же дождь выплачется вволю, а зареванное хмурое небо очистится от облаков? Очаровавший меня меньше десятка дней назад город переменился за один мимолетный вечер, став внезапно чужим и унылым. Лужи глубокие и бескрайние, как южные моря, затопили улицы. Почва так напиталась влагой, что стоило ступить шаг с мощеной дорожки, как нога норовила утонуть в грязи по щиколотку.

- Одевайся! - продолжала командовать напарница, барабаня когтями по спинке кровати. - Ньего за тобой практиканта присылал. Говорил, срочно. Я ему поклялась, что через двадцать минут мы будем на месте.

Ньего?! Я оделся быстрее, чем моя помощница успела зевнуть. Вспомнил, наконец! Я уж думал, после детского сада Главный разуверился во мне, позабыл о новобранце. Снабдил шестью фолиантами законов для простых людей и магов, облагодетельствовал книгами заклинаний и выкинул из головы иногороднего мальчишку. Я же ежедневно бегал в Вольницу, перезнакомился почти со всеми охотниками и их помощниками, вытянул кучу информации про будущего напарника…

Я хоть солидно выгляжу? Застегнувшись на все пуговицы, я заглянул в мутное зеркало. Охотник из меня примечательный! Я высокий, худой. Лицо, кажется, симпатичное. Нос, правда, чуть длинноват, но девицам нравится. Глаза серые, больше девичьи, чем мужские. Придется тренировать пронзительный взгляд, как у Главного Охотника, чтобы уважали и боялись.

Но самое броское - мои волосы цвета перезрелой малины. Еще в юности я с подружкой поссорился. За это она на прощание чары наложила. Сам я их снять не в силах - не знаком с данной областью магии. Другим жаловаться недосуг. Даже к учителю за помощью идти постыдился, отшучивался от его расспросов. Вначале оставил на память о несостоявшейся любви. Потом привык и перестал обращать внимания. А теперь и Нюка отговаривает что-то менять.

- Если будешь выделяться из толпы, быстрее заметят, запомнят. Есть шанс, что заказов больше будет. Особенно от дам.

Да уж, красноволосый Охотник в должности Преследующего и его помощница, серебристо-серая горгулья Нюка - запоминающаяся парочка. Осталось познакомиться с нашим начальником - Изгоняющим магом-огнеметателем Тирелем Гедари. Наверняка, он нам подстать! Всезнающий сплетник- Тарвис посветил меня в богатый послужной список Тиреля, поведал о его ревнивой жене и троих детях, о пристрастии к ярким шейным платкам… Короче, сдал коллегу с потрохами, за что я был ему несказанно благодарен.

- Отлипни от зеркала, красавчик! Пошли уже! - Нюка перепрыгнула через стул, приземлившись на все четыре лапы.

И то верно.

Проглотив не жуя два остывших пирожка, прикупленных горгульей с утра пораньше в соседней забегаловке, я потянул за ручку двери и столкнулся нос к носу с соседом-художником (от безденежья и недостатка таланта подрабатывающим маляром). Сосед в заляпанных краской, закатанных до колена штанах и неопределенного цвета рубахе стоял, сонно моргая припухшими веками. Работал всю ночь, по запаху чувствую.

- Что-то случилось? - спросил я.

- Э-э-э. Кажется, почтальон дверью ошибся, вчера принес это, - он протянул смятый конверт, на котором красовался мой адрес.

- Спасибо, - я взял конверт и закрыл дверь. Не хватало еще платить за ошибку почтальона.

- Что там? - оживилась Нюка.

- Пока не знаю.

Я еще не успел поделиться новым адресом с немногочисленными приятелями. Разве что городскому арбитру сделали запрос. Кто знал, что я в Манеисе? Купцы, писавшие мне рекомендательные письма в Вольницу, да милая бабулька, у которой я снимал комнату в Гриврисе. Тогда отчего предчувствие такое нехорошее на пороге души грязными ногами топчется?

Я развернул письмо. Все! Мне конец! Долг перекуплен и почти удвоен за несвоевременную уплату! Если я не погашу его к зиме… Точно гигантская сосулька сорвалась с крыши жизни и вонзилась между лопатками.

- Ты прочитал или нет? - не терпелось горгулье.

- Нюка, может, мы кого-нибудь ограбим? - я протянул ей сие чудное посланье.

- Что-нибудь придумаем. До зимы еще далеко, - не сдавалась она. Ага, не ей отрабатывать!

Я подхватил со столика позабытый медальон - когтистую лапу, сжимающую череп, из глазниц которого вырывался пучок молний. Я теперь Охотник, может и выкручусь…

В Вольнице было сумрачно, холодно и тихо, если не считать барабанной дроби дождя по металлическим подоконникам. Яркий свет заливал кабинет Главного, обманчиво обещая уют. Я потоптался на пороге, приводя в порядок мокрую заляпанную одежду, подсушивая мех горгульи.

- Заходи, я не девка молодая, чтобы передо мной прихорашиваться, - поторопил сердитый голос Главного. Ох, уже начальство прогневал!

- Для нас есть дело? - с надеждой хлопая заспанными глазами, вопрошал я Главного Охотника.

- Ты ведь у нас специалист по одержимым? - задал он ответный вопрос, раскачиваясь в кресле.

Густые седые волосы Ньего в беспорядке рассыпались по плечам. От хищного носа до уголков тонких губ обозначились глубокие морщины. Тоже полусонный. Небось, за минуту до нашего прибытия примчался, а теперь доволен выставить меня виновным в опоздании…

- В какой-то степени, - почувствовал я неладное. - Тут что, тоже объявились глубинные духи?

- Нет, - обнадежил он. - Скажи-ка мне, что ты слышал о Сарендине Грит?

- Эта та, которая сочиняет чудовищные мелодии, цепляющиеся, как репей к блудливой собаке? - похвасталась своими знаниями Нюка, бочком пробираясь к вытянувшимся вдоль стены книжным полкам.

- И это тоже. И еще она изобретает разные необычные вещи. Например, двухместные летающие экипажи, - продолжил Главный.

- Но ведь они…

- Запрещены, - согласился Ньего. - Ряд основных разработок может быть дозволен к использованию только с согласия большинства Орденов. У нас большинства нет.

- Но почему? - удивился я.

- Конкуренция, - Ньего поморщился. - Сумасшедшие прибыли у более удачливых изобретателей. Мы тридцать лет пытаемся добиться разрешения на экипажи, хоть семь из десяти Орденов, постоянно накладывают вето на их производство и распространение. Но изобретение Сарендины не зависит от магии Орденов, ибо почтенная Грит не имеет диплома. Она самоучка. Потому ее выдумка принадлежит только ей. И городу. И это наша сильная сторона.

- Я поняла! - обрадовалась Нюка, осматривавшая птичьи статуэтки на стеллаже. - Вы, огнеметатели, хотите создать прецедент. На труд одиночки вето не наложат. Во всяком случае, не сразу. Пока маги будут ссориться-спорить, вы добьетесь разрешения на выпуск собственных. Так?

- Вообще-то да, - улыбнулся Ньего.

Ну да, он же маг-огнеметатель. А Орден Огненных теней - один из трех, производящих наземные экипажи. Эти же Ордена в свое время начали выпуск и летающих, но после нескольких крупных катастроф (подозреваю, неслучайных) под давлением остальных магов производство было свернуто. И до сих пор изобретатели не могут получить у Совета Орденов разрешение на возобновление выпуска.

- Значит, кто-то угрожает Сарендине, а вы хотите, чтобы я нашел и устранил ее недоброжелателя? - догадался я, очень надеясь - разборки "великих" меня не затронут.

- Все намного проще, - Ньего заулыбался еще шире. - Тебе никого искать не надо. Достаточно просто следить за этой милой женщиной. Она сама одержима. Уж не знаю, кого она в свое время навызывала из чужих миров, но это "нечто", сидящее в ней, делает ее гениальной. Хоть и причиняет некоторые неудобства. Нам-то что, но странная женщина мечтает избавиться от своего квартиранта. Сам понимаешь, в другое время мы бы ей помогли, но сейчас…

- Ясно. Благо твоего Ордена превыше счастья бедной Сарендины, - прокомментировала горгулья, осмелевшая и вытащившая одну из книг. Я скосил глаза и прочитал название: "О содержании и дрессировке горгулий". Так, Главный решил показать, что знает о моей напарнице все…

- Что поделать, - развел руками Ньего, следя за Нюкой и еле сдерживая довольную улыбочку. - Она обратилась ко мне. Ночью вызвала по слухарю, подняла в пять утра. Естественно, я поклялся, что найду специалиста, способного вышвырнуть к вурдалакам засевшую в ней бестию. Только нужно время. Я пообещал - весь этот срок за ней по очереди будут присматривать два моих сотрудника. Ты и Тирель Гедари. Cам знаешь, он в отпуске. Вчера весточку прислал, что еще дольше задержится - у него родственник то ли женится, то ли хоронится… Я его "обрадовал" заданием, но он приедет только через два дня. Вся надежда на тебя, Ванитар.

- Хорошо, давайте адрес. Еду.

Меня захлестнула волна гордости. Собственное дело! В отсутствие Тиреля, что вообще удивительно. И судя по всему, настоящая задача, деликатная. Может, в моей жизни не все так плохо, если не брать в расчет растреклятое письмо?

- Да, Вантиар, - окликнул меня Ньего. - Рассчитываю на твой опыт. Если сам можешь что-то сделать, действуй. Только наверняка.

Мы покинули Вольницу, и Нюка только тогда возмущенно бросила:

- Самодовольный позер!

Я не удержался - рассмеялся в голос.

Почтенная Грит жила за городом. Из овальных окон ее просторного деревянного дома виднелись колодец, покосившийся желто-зеленый домик для садового инвентаря и поля, в эту пору ярко зеленые. Просторная каменная пристройка, где, как мне сообщил Ньего, и создавались чудесные изобретения, находилась чуть в стороне за старыми липами. Тут же белым ковром развернулась посадочная площадка.

Но насладился открывающимися видами я позже. А вначале нанятый возница побоялся, что экипаж завязнет в часе езды от городских ворот, и высадил меня прямо в сплошную лужу размытой дороги.

Ни зонтик, ни заклинания, ни плотный плащ не спасали от ветра. Тяжелый чемодан с оборудованием, полученным у громилы Малыша Мирола, весил не меньше горгульи, закутавшейся в водонепроницаемую ткань и взгромоздившейся мне на плечи. Конечно, как же она полетит под дождем? Промокнет, простудится…

- Слезай! - не выдержал я и десятка шагов с этой ношей. - Слезай, а то в лужу сброшу!

- Хо-о-ододно-о-о! Мо-о-окро-о-о! - простонали сверху.

- Тогда я тут останусь. И буду ждать попутку!

Я сделал вид, что собираюсь усесться на придорожный камень.

- Все-все, уже лечу! - захребетница, чуть не повалив меня в грязь, с силой оттолкнулась и, шумно хлопая крыльями, взмыла в воздух.

Мы добирались до дома Сарендины за полчаса. За это время я успел промокнуть, раз десять поскользнуться и один раз упасть. Наконец я оказался перед двухэтажным зеленым особняком, стоявшим на отшибе небольшой деревеньки. Как же я ему обрадовался! Я был готов расцеловать жестяную табличку на калитке с выведенной ярко-зеленой надписью "Здесь живет Сарендина Грит - музыкант и изобретатель".

Пока я заклинанием отдирал налипшую на плащ и брюки грязь, промокшая злая Нюка уже вовсю колотила молоточком по коричневой двери с некстати приделанным флюгером, сейчас нервно дрожавшим от озноба.

Занавеска на окне дрогнула, а потом простуженный голос поинтересовался из-за двери:

- Кто?

- Преследующий Ванитар Гарес, Охотник. И моя помощница Нюка, горгулья.

Защелкали засовы, и перед нами оказалась маленькая женщина с неопределенного цвета длинными волосами, спускавшимися до талии, просторном неподпоясанном зеленом платье, отчего в первый момент сказать что-то о ее фигуре я бы не отважился. На вид ей было лет сорок. Может, чуть меньше.

- А ты совсем не такой, каким я себе представляла, - просто сказала она, и только тогда сделала шаг в сторону, пропуская нас. Интересно, кого она ожидала увидеть?

В доме царил кавардак. На полу валялись книги по различным областям магии и механики. Нагромождения немытой посуды на обеденном столе венчали дофра и листки, испестренные нотными узорами. На высоченном потолке заросший паутиной светильник держался всего на одной тонюсенькой цепочке. Обрывки двух других сиротливо висели рядом, красуясь пыльной бахромой свалявшейся паутины с вкраплениями трупиков мух. Бахрома меланхолично покачивалась от гулявшего по комнате сквозняка. На диване преспокойно сушились грязные резиновые сапоги. На широкой лестнице, ведущей на второй этаж, кляксой лунного света белела ночная рубашка…

Я сразу пожалел, что у меня в данный момент никто из родственников не умирает и не женится, и я не за десяток дней пути от этого места. Даже Нюка опешила. Неприязненно озираясь, она жалась к моим ногам.

- Что же мне с вами делать? - недоумевала тем временем хозяйка. - Давайте я вам почитать что-нибудь дам…

- Нет, спасибо, у нас с собой, - поблагодарила ее Нюка.

- Как хотите. Устраивайтесь, где понравится. А я пока приберусь за этой неряхой.

- Ньего не говорил, что она с кем-то живет, - прошептала Нюка, поглядывая, как Сарендина наводит порядок.

Повинуясь тихим приказом чародейки, по полу поползли мокрые тряпки. Книги, взмахивая страницами, слетались под лестницу, укладываясь в стопки. Тарелки… О, хозяйка убрала дофру и ноты, и взмахнула рукой, отчего на столе все вспыхнуло. Пламя взметнулось почти до некрашеного потолка и тут же опало. Зато посуда стала чистой, если не считать тонкого налета пепла. Но его сдул влетевший в распахнутое окно ветерок.

- Ловко она, - отметила Нюка. - Тебе бы так тоже научиться не мешает.

Я промолчал.

За каких- то полчаса деревянный дом сверкал чистотой и уютом, а преобразившаяся хозяйка накрывала на стол.

Была Сарендина не худой, и не толстой. Простенькое коричневое платье шло к ее карим умным глазам. Обилие бус на шее и в наскоро сооруженной прическе придавало вид скорее уютный, чем забавный. В сероватом свете ненастного дня, волосы изобретательницы показались мне грязно-русыми с вкраплением седины. "Симпатичная, хоть и чудачка", - подытожил я осмотр.

- Теперь я готова с вами говорить, - сказала она, разлив по чашкам густую ароматную жидкость медово-желтого цвета и отрезав по большому куску яблочного пирога.

- Тебя беспокоит некое существо, - осторожно начал я.

- О да, эта брюзжалка делает жизнь невыносимой. Поучает и поучает! Порой я готова ее поколотить. Но приходится терпеть. Как-никак сестра.

- Сестра? - не понял я.

- Да. Во всяком случае, по матери, - уточнила она. - К вечеру заявится с грудой покупок, транжира.

Мы с Нюкой переглянулись. Ньего не похож на человека, склонного только к розыгрышам. Что-то тут не так.

- А как зовут твою сестру? - спросила моя напарница.

- С утра была Маринарой. Я все время путаю ее имя, называя Марианной. Она сердится, но терпит.

- Давно вы вместе живете? - продолжала расспросы озадаченная Нюка.

- Всю жизнь, - полушепотом, словно делая шокирующее признание, ответила Сарендина. - Разве можно от этой лентяйки избавиться? Пропадет ведь. В мужчинах совсем не разбирается. Приводит кого не попадя. Потом жалуется, что у нее украшения пропадают! Но бог ей судья. Одно радует, она зимой за домом приглядывает, когда я в город уезжаю.

- Почтенная, - решил я прояснить ситуацию. - Вы связывались ночью с Главным Охотником Манеиса?

- Может быть, - пожала она плечами. - Не очень хорошо помню. Может быть та, другая.

- Кто другая? Сестра? - уточнил я.

- Нет, другая.

- А поподробней, почтенная? - я подался вперед, едва не опрокинув на себя чашку. Вот где интересное начинается. Давай, откровенничай, голубушка, у нас времени мало.

- У нее зеленые глаза и никакого жизненного опыта, - просто ответила хозяйка, отрезая себе еще пирога.

- Кто она?

- Лентяйка, дуреха, любительница глупых развлечений! - разошлась наша собеседница. - Я поражаюсь, насколько бездарно она тратит свою жизнь! Бог дал ей такую силу, а она… - хозяйка вздохнула. - У вас еще будет время с ней познакомиться. Чувствую - на этот раз я ненадолго тут. Но пока она далеко. И порой хочется, чтобы она там осталась навсегда.

- Кто она, скажи мне, Сарендина? Иначе мы не сможем тебе помочь.

Меня начинала злить ее манера не отвечать на вопросы, подкидывать туманные наводящие фразы. Да, я прямолинеен, точно шпиль на ратуше, и люблю во всем ясность, с этим нашей нанимательнице придется смириться.

- Как вы мне поможете? - продолжала выяснять странная особа. - Это она верит, что такое возможно.

- А ты? - не выдержала Нюка.

- Не знаю. Хочу верить. Я еще плохо здесь ориентируюсь, - она зябко обхватила себя за плечи и уставилась на нас взглядом замерзшего брошенного щенка. - Вот она переедет в город на зиму, тогда видно будет.

Пьяная она, что ли? Не похоже. Зрачки в норме, общий магический уровень не повышен. Больна? Не чувствую хвори.

- Я здесь, чтобы тебе помочь! - ласково, точно малому ребенку, сообщил я, отодвигая в сторону кувшин, чтобы ничто не отвлекало ее от общения со мной.

- Помочь? Да, ты ведь чародей, - вспомнила женщина. - А вдруг ты действительно мне поможешь избавиться от нее навсегда? - она с надеждой вцепилась в мою руку.

- Расскажи с самого начала, как все началось? Как она вошла в твою жизнь? - попросил я, осторожно высвобождаясь из ее неслабой хватки.

Сарендина грустно улыбнулась, отчего на ее щеках появились милые ямочки.

- Хорошо. Постарайтесь поверить. Если что-то не понятно будет из моих слов, сразу уточняйте.

Мы согласно закивали. И она, спрятав руки в широкие рукава платья, начала рассказ.

Меня звали Катерина Цветкова, мне было тридцать лет. Я работала инженером-конструктором на авиазаводе. Было это не здесь, а в другом мире.

- Прости, кем ты была? - прервала ее Нюка.

- Конструктором. Я разрабатывала летающие экипажи в своем мире, - ответила Сарендина и продолжала.

- К тому моменту я жила с мужем в маленькой квартирке на окраине города. Не хочу жаловаться, но я не была счастлива. Детей у меня не было, друзей тоже. Если муж был трезв, он часто на меня бранился. А если пьян - мог и побить.

В тот день он был пьян. И побил меня. Сильно. Кажется, я потеряла сознание. И очнулась здесь, в вашем мире. Думала, что умерла. Но нет. У меня появилось куда более симпатичное тело, прекрасно помнившее предыдущую жизнь Сарендины, и невероятные способности.

Глупая, я обрадовалась, что это навсегда! Что Господь сжалился надо мной! Возвращение обратно было мучительно. Одно было хорошо. Та, другая, настоящая Сарендина, будучи в моем мире, поколотила мужа. С тех пор он шарахался от меня как от прокаженной. Вначале даже на "вы" обращался.

Была и неприятная сторона. За трехдневный прогул на работе я получила выговор. Но это не важно. Я уже тогда была готова оставить это место. Главное для меня - то, что два-три раза в месяц дней на пять я переносилась сюда. На протяжении двадцати лет. Я достаточно много узнала о вашем мире. И мне он понравился гораздо больше моего.

Как я ждала этих визитов! Я никому не рассказывала о них, ведь меня бы сочли сумасшедшей. Муж не в счет. Он видел перемены, происходившие с тем моим телом, но боялся. Родители даже не догадывались. А на работе я почти ни с кем не общалась.

Я тут раскрылась! Я поняла, что могу нечто большее, чем каждый день ходить на работу, где меня считали никем. Так, карандашом для чертежной доски! Я начала творить. И получила признание! Это было восхитительно!

Она помолчала, подбирая знакомые нам слова. Мы замерли, заворожено ожидая продолжения необычной истории.

- Потом в моей стране произошли перемены. Завод почти обанкротился. Работников сокращали сотнями. И я оказалась на улице. Денег не было, жили впроголодь. Пришлось крутиться. Я моталась за шмотками в Турцию и Польшу… Просите, покупала в чужих странах одежду и продавала в своей, - пояснила она. - Торговала на рынке…

Я выбивалась из сил. Муж по-прежнему пил, хотя и не осмеливался поднять на меня руку. О, как я жалела, что мое первоначальное тело лишено хоть каких-либо магических способностей! Как бы я развернулась!

Сидящая напросив женщина была достаточно убедительна и на словах, и в поведении. И я не удивился услышанному, быть может потому, что долго прожил под боком резиденции ключников. На чай с абрикосовым рулетом к нам домой иногда захаживал сам Мастер-дракон, рассказывал о далеких мирах, показывал мне некоторые заклинания… С чего теперь пугаться несчастной женщины? Ее впору пожалеть, но никак не осуждать. Осуждать можно ключников за то, что проглядели творящееся у них под носом безобразие.

- А Сарендина? - снова прервала рассказ Нюка.

- Вначале я восхищалась ею. Потом поняла - она круглая дура! Она забросила магические науки, занялась всякой скучной ерундой, начала прожигать жизнь по барам, кутить, курить всякую дрянь. Я понимала - мои визиты в этот мир угнетают ее. Но что я могла поделать? Я к ней не напрашивалась.

- Неужели твой мир никак ее не заинтересовал? Она не получала удовольствия от его посещений? - подозрительно осведомилась Нюка.

- Почему. Последние годы ее невозможно было оттащить от телевизора. Все свободное время она тратила на сериалы.

- Что-что? - не поняли мы.

Хозяйка пояснила. Мне идея понравилась. Нюке тоже.

- Скажи, ты поможешь мне остаться здесь, чародей? - взмолилась она.

- Не знаю…

Я задумался. Вряд ли у меня хватит знаний для такого. Здесь нужен как минимум ключник. Маги-хранители границ нашего мира не пускали никого за его пределы, но и не позволяли проникнуть к нам чужим сущностям. Всех нарушителей неумолимо настигали и выдворяли домой. Сарендина осталась безнаказанной, вероятно, потому что совершала путешествие не телом, а духом…

- У меня есть книги по магии. И память, - продолжала наша заказчица. - Я хорошо помню, как Сарендина меня взывала. Она была не одна. Ей помогал чародей. Не Орденский. Он потом погиб. Проигрался в пух и прах, напился по этому поводу и попал под экипаж. С тех пор Сарендина изменилась, стала такой, какой стала.

- Надо подумать, - ответил я, перебирая в уме все возможные последствия. Попробовать должен - Ньего дал добро. Но имею ли я право лишать тела ту, изначальную хозяйку? Я не мог дать ответ.

- Поторопись. Погода меняется. Грядет буря. А значит на этот раз мне отпущено меньше времени. Может, до вечера. В лучшем случае до полуночи, - ответила Са… Катерина.

Она обреченно склонила голову вниз. Беззащитную женщину захотелось пожалеть, утешить… Ньего, посмотрел бы ты на нее такую! Разве так должна выглядеть надежда Ордена Огненных теней? Чтобы представить ее на суд Совета Орденов для утверждения экипажей, придется немало повозиться над внешностью, над созданием образа… Иначе народ просто побоится садиться в ее экипажи, не то что взлетать.

Что же делать? Ньего меня убьет, если оплошаю. От всей души захотелось вырвать Катерину из плена унылого, грустного мира, в котором она прозябала, как в клетке. И настоящая Сарендина, похоже, не скучала на новом месте…

Я ощущал неправильность сложившейся ситуации. Человек отвечает перед Всевеликим своей душой. Именно прибыв на суд за порогом жизни, он отчитывается за каждый поступок, каждую мысль. Тогда-то Солнцеликое божество решает - достоин ли человек нового рассвета, нового рождения в новом теле или нет. Как будет отчитываться Сарендина, я не представлял, ведь в мире Катерины, наверняка, другие боги.

Помучавшись теологическими размышлениями, я рассудил, что правильно будет поступить по принципу: одно тело - одна душа. Я не совершу преступления, разделив женщин, наоборот, соблюду первый завет Всевеликого - не мучай. И я смирился с принятым решением.

- К тому же мы выполним заказ Главного, - легко согласилась с моими доводами Нюка, когда я пришел к ней за советом. - Ему ведь нужна создательница воздушных экипажей.

Я бродил по дому, пока хозяйка рылась в грудах книг, выискивая то самое заклинание.

От нечего делать, я поднялся на второй этаж и набрел на ее комнату. Каждый шаг давался с трудом: приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не наступить на мелкие детали, в беспорядке рассыпанные по голому полу. На стенах вместо картин и ковров висели чертежи. Их все я добросовестно скопировал заклинанием и спрятал копии в карман куртки.

В комнате было абсолютно неуютно. Не скрашивали пустоты даже тонкие бирюзовые шторы на окнах. На столе поверх пока чистых листов бумаги лежала скомканная белая шерстяная шаль. Горстка сушеных яблок пылилась в тарелке на подоконнике. Тут же стоял портрет светловолосого мужчины, с грустными глазами, с рыжей лентой на загорелой шее. Это он? Или кто-то еще? Неудобно было спрашивать хозяйку.

Я жалел их обеих, но должен был действовать, пока не вернулась истинная Сарендина и не разгадала моего коварного плана.

Ко мне присоединилась Нюка.

- Что будет, если наше мероприятие не удастся? - поделился я с ней опасениями.

- Удастся. Мы сделаем счастливой хоть одну из них! - возразила горгулья. - Ты наверняка тут времени даром не терял. В соседней комнате я тоже раздобыла полный комплект чертежей воздушного экипажа, - гордо похвасталась она. - Я их в твой чемодан спрятала в потайное отделение. Чего нам еще желать?

Я пожал плечами и вздохнул.

Вспомнился Мастер Сальвадор - одновременно друг и враг моего учителя. Он не раз рассказывал о своем родном мире и о других мирах, изобилующих чудесами. Мастер Ключей по его словам легко воспринял первое перемещение, и далее не забивал голову всякими этическими рассуждениями, принимая путешествия как должное. Но мне вдруг подумалось, что если это не первый случай, когда ключники не доглядели, пропустили сюда чужую душу и чужое знание? Как отреагирует наш мир, пропитанный магией, на вещи и идеи немагических вселенных? Ведь таковые существуют, Мастер подтверждал. Хватит ли у путешественника между мирами ума не разбрасываться опасными приобретениями или донести на себя ключникам? Ответов я не находил, от того мне становилось неуютно. Катерина нам чужда, не совершаю ли я непоправимого, оставляя душу этой женщины среди нас?

К четырем часам дня книга была найдена. Нужное заклинание тоже. Ингредиенты для него нашлись у меня в чемодане с оборудованием. Подумаешь, порошок из костей желтых ящериц, смешанный с травяным, медная проволока и стальное колечко. Какая малость для совершения чуда!

- Точно это заклинание? - спросил я, глядя на испещренную рукописными пометками страницу.

- Да. Оно очищает тело от духов. И его нужно читать только тогда, когда хозяйка, а сейчас это я, находится внутри и осознает происходящее. Но поторопись. Мне уже холодно, - она прижала ладонь к своей груди. - Перемещению предшествует волна холода. Когда тот перейдет в жар, меня выбросит обратно.

Хорошо, голубушка, я попробую. Под твою ответственность. В конце концов ты страстно этого желаешь. И Ньего Регар тоже. И Нюка. Ладно, не буду юлить - сам хочу спасти страдалицу.

Следуя указаниям книги, я вскипятил воду, залил уже высыпанный в миску порошок, бросил туда стальное кольцо и начал помешивать вокруг него медной проволокой. Взбаламученная вода пожелтела, позеленела. Недостаточно мелко истолченные стебельки трав всплыли на поверхность, пришлось их славливать ложкой.

Хозяйка нараспев читала заклинание. Было видно, что петь она умеет и любит. Голос сильный, красивый, с едва уловимой простудной хрипотцой, заполнял всю просторную комнату.

А я вливал свою силу в уже остывший раствор. Когда он забурлит, хозяйка должна опустить туда лицо и посмотреть в стальное колечко, призывая все чуждые силы навсегда покинуть ее тело.

В конце заклинания женщина схватилась руками за грудь, лицо ее исказилось от боли, голос задрожал… Только бы успеть! Только бы помогло!

Вещи в доме пустились в нетрезвый пляс. Болтающаяся на единственной цепочке лампа, скрипя и жалуясь на злую долю и отсутствие внимания к своей, несомненно, значимой персоне, принялась раскачиваться, заставляя наши тени испуганно метаться, вытягиваться и сжиматься, точно резиновые. Посуда на столе предостерегающе задребезжала. Белый графин, распираемый вспенившимся напитком, лопнул, залил скатерть и начавший за компанию поскрипывать пол… Даже Нюка завыла! Мне стало жутко.

Я ускорил поток силы. Приготовленная жидкость забулькала, запузырилась. Я схватил хозяйку за плечи и ткнул лицом в воду.

Все тело Сарендины сотрясалось, словно от рыданий. Она вцепилась в миску, вероятно, желая если не целиком влезть в нее, то оставить поверхности стекла оттиск своего лица.

Я испугался - вдруг захлебнется? Но женщина уже выронила миску из рук, и тонкое стекло рассыпалось сотней осколков. А сама хозяюшка мешком плюхнулась на пол, широко раскинув руки.

- Она жива? - осторожно поинтересовалась Нюка, наблюдавшая за этим безобразим с верхних ступенек лестницы.

- Кажется, да.

Стараясь унять недостойную Охотника дрожь в руках и ногах, я прислушался к дыханию Сарендины. Спокойное. Легонько тронул чародейку за плечо. Та забормотала нечто невнятное и повернулась на бок, подложив сложенные ладони под голову.

- Совсем здорово, - фыркнула верху Нюка.

Здорово? Не то слово. За время обряда я перепугался, пожалуй, сильнее, чем утром, прочтя письмо с предупреждением. Очнись, Катерина, ну же!

Щелкнул дверной замок. Только свидетелей нам не хватало.

Слегка косолапящей походкой в дом вошла женщина очень похожая на хозяйку, но более аккуратная на вид. Сестра. Бросив недоверчивый взгляд на меня, на разлегшуюся на полу Сарендину, она только укоризненно покачала головой.

- Вы Марианна? Простите, Маринара? - задал я глупый вопрос.

Женщина снисходительно кивнула. Чтобы хоть как-то оправдать себя в ее глазах, я все рассказал.

- Хорошо, если она вылечится и станет кем-то одним, - разделила мои выводы Маринара. - Ее сильно мучает раздвоенность.

- И ты готова терпеть в ней чужачку? - поразилась Нюка.

- Да. Она более спокойна, чем моя Сарендина. Не смотря на то, что с утра до вечера бренчит на дофре и сочиняет эти прилипчивые песенки.

- А летающие экипажи? - поинтересовался я на всякий случай.

- О, их Сарендина придумывала, - просвятила меня Маринара. - Она секрет их создания в чужом мире подсмотрела. С тех самых пор у меня начали бесследно пропадать украшения и даже шпильки для волос. Для своих жужжащих летающих монстров она тащила все, сделанное из металла.

Что я наделал!? Ньего меня точно по головке не погладит! Сочинительница песен! Как я не понял из ее рассказа: она же терпеть не могла эти летающие машины, которым посвятила всю жизнь!

Я сел на пол, убитый осознанием сего страшного факта. Конец карьере Охотника! Конец мечте расплатиться с долгами! Что меня теперь ждет? В лучшем случае предложение отработать долг, используя талант чародея не самым законным способом. В худшем - рудники.

Эх, еще чуть-чуть и я сочиню жалостливое послание учителю. Нет, самое худшее - расписаться в своей некомпетентности перед Солевом. Он вкладывал в меня слишком много надежд. Но разве я имею право жертвовать чужой свободой ради своей? Для моего спасения учителю придется вернуться на материк, а это значит проиграть заключенное некогда пари, пойти на поклон к орденским магам, а с большинством из них Солев не в лучших отношениях. Сам справлюсь. Только сам!

Нюка, тоже не обрадованная, тормошила бесчувственное тело хозяйки.

- Вставай! Мы на нее свое драгоценное время тратим, а она развалилась! Вставай, а то царапаться начну! Знаешь, как больно будет?

Сарендина вздрогнула, подняла голову и закричала. Вся дрожа, она поползла назад, обалдело глядя на мою обожаемую горгулью.

- Какого цвета у нее глаза? - подалась вперед Маринара.

- Лиловые, - Нюка, похоже, наслаждалась моментом. - У Катерины карие, у Сарендины зеленые, - перечисляла горгулья. - Ванитар, кого мы еще привели в этот мир?

- Не знаю! - я схватился за голову. - Во что я вляпался?!

Мысли выветрились из головы, как будто не посещали ее вовсе, спина заледенела от страха. Ладони, наоборот, сделались мокрыми. Всевеликий, сделай что-нибудь, исправь мою ошибку!

Незнакомка в теле Сарендины судорожно хватала ртом воздух. Она доползла до дивана, и замерла, боясь пошевелиться.

- Нюка, сгинь отсюда! - приказал я горгулье. - Не пугай бедную женщину. Дай я с ней поговорю.

Подняв руки вверх, показывая, что ничего стреляющего или колюще-режущего у меня нет и в помине, я приблизился к ней и присел рядом на корточки.

- Почтенная, меня зовут Ванитар. Я Охотник, расследую магические преступления. Ты меня понимаешь?

Она судорожно сглотнула и кивнула.

- Почтенная, как тебя зовут?

- Арвенадиса, - срывающимся плаксивым голосом промямлила моя ошибка. - Можно просто Диса.

Я набрал в легкие побольше воздуха. Тихо, Ванитар, тебе еще не хватало вливаться в женский хор рыданий о загубленном деле. Это не лучший пример. Разберешься, выкрутишься. Не первый раз глупости делаешь, привыкнуть должен.

- Диса, ты откуда? Кем ты была до того момента, как оказалась здесь?

- Я ехала в отпуск. Я… - по ее щекам полноводной рекой хлынули слезы. Женщина беспомощно сцепила руки на груди, отчего стала похожа на полуутопленного котенка, которого в последний момент выхватила из ведра с водой внезапно сжалившаяся хозяйка.

- Погоди, кем ты работала? Чем занималась в жизни? - понимая, что надеяться на встречу с новой изобретательницей воздушных экипажей просто смешно, я все же это спросил.

- Я учила детей. А еще устраивала праздники. Я хочу домой. Я…

Она всхлипнула, готовая разразиться истерикой.

- Хорошо, - прервал я ее. - Отдохни, вытри глаза, а мы пока подумаем, как вернуть тебя обратно.

Диса испуганно кивнула.

- Пошли наверх, не будем им мешать, - подошла к ней Маринара.

- Доигрались! - дождавшись, когда женщины поднимутся по лестнице, выпалила прятавшаяся за диваном Нюка. - Что мы скажем Ньего?

- Ничего! Во всяком случае, сейчас, - ответил я ей. - Я устал и хочу спать. А утром что-нибудь придумаем. На ночь глядя Главный будет не в восторге от нашего доклада.

- Он и утром не обрадуется, - поддержала меня горгулья

Все реки земли, казалось, перенеслись в небеса, и теперь стремились вниз, к людям, нещадно молотя по крыше, грозясь проломить ее. В выделенной нам комнате с единственным, но весьма внушительным окном были прохладно. Пахло пылью и отсыревшим деревом. Нюке не спалось. Черной статуей она сидела на подоконнике и старалась что-то разглядеть в этом обрушившемся на дом море.

- Мы рыбы в аквариуме. Только вода и воздух поменялись местами, - пробормотал я, засыпая.

Спал я плохо. Буря и стыд за собственный промах не давали покоя. Да и переживал я о том, что натворил. Я просыпался каждые полчаса, и тут же забывался тревожным сном. Кошмары толпились в сновидениях, наперебой предлагая самые неприятные исходы этого дела. Даже привиделось, будто Ньего приказал меня высечь на площади!

А под утро нас разбудил крик полный боли и отчаянья.

Мы выскочили в коридор. По нему со светильником в руках спешила Маринара. Вместе мы бросились в комнату Сарендины. Прошу прощения, Дисы. Та, вся дрожа, металась в кровати в бледном свете раскачивающейся лампы. Темно-коричневый шкаф, точно морское чудовище, не в силах освободиться от невидимых цепей, бессильно клацал дверью. Чашка на столе вытанцовывала сложные фигуры, неумолимо подбираясь к краю. Бирюзовые полотнища штор взбесившимися парусами хлопали по стеклу…

- Опять начинается, - устало вздохнула Маринара.

- Что начинается?

- Превращение.

- Интересно, в кого? - Нюка запрыгнула на стол, поймав своенравную чашку за миг до падения, и заняла самую удобную позицию для наблюдения.

- Всевеликий Тарден, сделай так, чтобы это была Сарендина! - пожелал я, как ребенок скрещивая пальцы на удачу.

Надеяться было глупо. Но надежда - это единственное чувство, которое заставляет что-либо делать, даже когда кажется - ситуация непоправима. И я надеялся.

- Держи ее, Охотник, иначе она себе голову о спинку кровати разобьет! - разволновалась Маринара.

- Горю! Вся горю! - стонала Диса, вырываясь из наших рук, и раздирая на груди рубашку, оставляя красные полосы от длинных ногтей на белой коже.

- Сейчас все будет хорошо! - уговаривала ее сестра Сарендины. - Подожди. Вначале всегда так бывает!

Несчастная Диса еще несколько раз дернулась и затихла. Я вытер вспотевший лоб.

Потекли минуты ожидания. Чародейка напоминала окоченевший труп, почти не дышала. Перепутавшиеся волосы скрывали белый шелк подушки. Только на прокушенной нижней губе набухала капелька крови. Я мысленно прочитал молитву.

Наконец многострадальная хозяйка этого дома очнулась и, приподнявшись на локтях, удивленно уставилась на нас ярко-зелеными глазами.

- Хвала Всевеликому! - прошептал я.

- Что ты натворил, Охотник?! - сразу накинулась на меня Сарендина. - Чему тебя учили?! Как можно было читать заклинание в пограничном состоянии между переходами?! Из-за тебя вместо одной безумной я получила другую! Но к той я уже привыкла, знала, что от нее можно ожидать! А эта кто? Я не проститутка, чтобы пускать в себя кого попало!

- Мы э-э-это как-нибудь уладим. Как только найдем специалиста! - заверил я ее.

- Специалиста?! Да я тебе сейчас!

Я горжусь собой, ибо я увернулся от чесоточного заклинания. И оно разбилось снопом холодных искр о стену.

- Погоди! Я виноват. Я…

На этот раз нечто неприятное и скользкое шлепнулось мне прямиком на голову. Я кинулся прочь из комнаты. Нюка благоразумно вылетела следом.

В спину нам мчались молнии и проклятья. Но Маринара, используя весь свой богатый опыт общения с сестренкой, усмирила ее. И погони не последовало.

На рассвете Маринара с превеликим трудом (дождь утих, но дороги размыло, в низинах стояла вода) довезла нас до города, за что мы были ей очень благодарны.

Идти в Вольницу, сознаваться в провале задания, было страшно, но иного выхода я не видел. В конце концов, главная ценность для Ордена Огненных теней осталась в нашем мире.

- Заходи, Ванитар, - кивнул мне Ньего, едва я заглянул за нежно-персиковую занавеску. - Тут дело такое назревает! Как раз для нашего почтенного Тиреля. И ты заодно поучишься, разберешься, во что ввязался.

Сознаваться сейчас? Я в нерешительности замер на пороге, рассматривая своего Изгоняющего. Увы, вряд ли после всего случившегося выпадет честь с ним поработать. И вообще назваться Охотником…

Вопреки моим ожиданиям Тирель Гедари оказался человеком неприметным. Невысокого роста, костлявый, с редкими черными курчавыми волосами, со жгучими черными глазами на бледном продолговатом лице, с ироничной улыбкой. Он больше походил на жуликоватого торговца, коих полным-полно в Манеисе.

- Ого, какого красавца ты ко мне приписал, Ньего! - Тирель, обладатель высокого, резковатого голоса, отвесил мне шутовской поклон. На узких запястьях звякнули серебряные браслеты-обереги. На шелковой фиолетовой рубашке, казалось, ожила алая кошка, обманчиво лениво протянувшаяся от груди к левому плечу. - Его же девки одолеют! О работе позабудет.

- Если я ему дам. А я не дам! - подала голос притаившаяся за моей спиной Нюка.

- Да-а-а, - лицо моего непосредственного начальника приобрело задумчивый вид. - Занимательная компания у нас намечается, - он почесал нос и повернулся к Главному. - Ньего, что там стряслось, раз ты за мной раньше солнышка послал?

- Вот вернулся герой. К нашему удовольствию с треском провалил первое дело! - продемонстрировал свою осведомленность Главный.

Всевеликий, ну что я тебе сделал плохого, раз ты меня так не любишь? После жалоб Сарендины у меня точно не останется ни единого шанса обелить себя в начальственных глазах. Выражение моей физиономии было столь красноречивым, что Ньего расхохотался.

- Простите, я пожалуй, пойду, - пробормотал я, желая в этот миг провалиться ниже подземных гнезд красхов, но Главный Охотник шевельнул пальцами, и ноги приросли к полу.

- Куда? Мы с твоим будущим Изгоняющим мечтаем выслушать уточненную и дополненную версию случившегося. Да расслабься, парень, - начальник освободил меня от заклинания и указал на кресло, - любой новичок повел бы себя не лучше. И не новичок, думаю, тоже. Зато Сарендина поняла - деваться ей некуда, магически ситуацию не исправить, так что станет посговорчивей.

Уф, никто меня не выгоняет? Даже новое дело обещают? До сих пор не верится. Если бы не письмо…

- Ты чего такой хмурый? - решил не оставаться в стороне Тирель. - Тебя никто не ругает. Все мы иногда заваливаем задания, как без этого…

- При чем тут задание? На рудники он собрался к первому месяцу зимы, - сдала меня с потрохами Нюка. - Его за долги засудят.

- Давай поподробней, коллега, во что ты вляпался. Только ничего не утаивай. А мы уже решим, как помочь, - заинтересовался Изгоняющий, теребя узел на ярком шейном платке.

Ньего тоже вылез из своего раскачивающегося кресла, уселся на стол и с интересом, как смотрят на диковинного зверька, уставился на меня, такого бедолагу невезучего.

Что мне оставалось делать? Я выложил все про авантюру с магазином, про попытки перезанять денег. Про известие, что долг перекуплен и почти удвоен. А от таких кредиторов не сбежишь, не укроешься. Маги-землеройки легко пройдут по следу и поймают, где бы я ни находился.

- И сколько ты должен сейчас? - спросил Главный Охотник.

Я назвал. Тирель присвистнул. Ньего и бровью не повел.

- Диктуй адрес этих вымогателей!

- Но я… Вы их поймаете? - не смея надеяться на чудо, пролепетал я, выковыривая из кармана письмо.

- Вот еще! Я перекуплю долг. И буду вычитать из твоих гонораров.

- Зачем? - опешил я.

- Я заинтересован в том, чтобы ты работал на меня, а не на каких-нибудь разбойников, - ошарашил меня Ньего. - Из тебя со временем выйдет очень хороший Охотник, а ценными кадрами я не разбрасываюсь. Диктуй адрес.

Я подчинился.

- Свободен, - махнул рукой Главный, изымая из моей вспотевшей ладони скомканный листик письма. - Теперь ты мой должник. И чем лучше будешь работать, тем быстрее спишу с тебя эту сумму. Первое задание на сегодня, - глаза Ньего хитро блеснули, - привести свои мысли в порядок и осознать, что ты теперь Охотник.

- Пошли знакомиться, напарник, - Тирель буквально вытолкал меня из кабинета. Нюка, казалось, сияла от счастья.

- А ты волновался! Гляди, как получилось здорово, - ворковала она.

- Какая разница, кому деньги отдавать? - с напускным драматизмом ответил я. Но я тоже был доволен. Ньего точно на рудники или в каменоломни не отправит. Он на мне здесь, как на рабе, пахать будет.

В коридоре нас уже поджидали подслушавшие все дословно (вот… нехорошие люди, если не сказать грубее) рыжий сплетник Тарвис (теперь все в Вольнице будут в курсе моих злоключений) и единственная женщина-Охотница - Люция. Именно ее я попросил выяснить что-нибудь про Энафара с Ассельной.

- Какой ты интересный человек, - бледное лицо Охотницы склонилось надо мной, и я невольно отступил на шаг назад, боясь утонуть в озерных омутах огромных темных глаз.

Тарвис растянул рот в лягушачьей улыбке, демонстрируя отличное состояние зубов.

- Зато перед Ньего выслужишься. Он рьяных до работы любит, - пропел он.

- То-то тебя третий месяц на урезанном гонораре держат, - подвинул его плечом с дороги Тирель.

- Не пугай мальчика, Тир, - приобняла меня за плечи Люция. Ну и высока она - почти на целую голову выше, я чувствую себя в ее присутствии клопом. - Он же не будет как наш сплетник разбалтывать по кабакам служебные тайны.

Тарвис нисколько не обиделся, хмыкнул и пристал с разговорами к Нюке, которая ради сбора интересующей информации была готова терпеть потоки его слов.

Люция потащила меня подальше от кабинета Главного, прямиком к дверям Вольницы. Я вышел на улицу, огляделся по сторонам и понял - знакомиться со мной собрался не только мой напарник, а все незанятые сегодняшним утром маги и чародеи.

- Господа, я, наконец, дождался своего Преследующего! - торжественно объявил Тирель. - Айда в "Четыре пьяных сороки" отмечать столь замечательное событие!

Так я стал своим в Вольнице. И если бы не тоска по Ассельне и не жгучая обида на Энафара, чувствовал бы себя абсолютно счастливым.

Да, я мог гордиться - мое первое настоящее дело в должности Охотника принесло реальную пользу. Уже через месяц в небе Манеиса появились летающие экипажи, называемые "вертолетами". Несмотря на их безумную дороговизну, выстроилась целая очередь желающих приобрести диковинку. Тем более заправлять вертолеты можно было теми же кристаллами, что и наземные экипажи. Раз в десяток дней в городе устраивались незабываемые яркие детские праздники. И Манеисцы еще больше зауважали странную особу по имени Сарендина Грит.

Я расслабился, позабыл о конфузе с Сарендиной, ушел с головой в новую профессию, дожидаясь сведений о своих врагах, собирая средства на мебель в выделенную Вольницей квартиру. Я даже начал присматриваться к Люции, хоть и побаивался заводить служебный роман.

Постепенно я приобрел скверную привычку состязаться с Тирелем и Оридалем в яркости шейных платков. Вечерами просиживал в "Четырех пьяных сороках", наблюдая за игрой в карты и состязаясь в магических фокусах с приятелями-Охотниками. Или отправлялся бродить по вечернему Манеису, любуясь, как густые сумерки преображают бело-розовый город, как вспыхивают яркие иллюзии реклам, а по берегам извилистых каналов выступают музыканты и лицедеи.

Еще я пристрастился к чтению. Перед предъявителем медальона Вольницы гостеприимно распахивались двери любых городских библиотек. Нюка порой ворчала, мол, я ей завидую:

- В нашей паре умная я, а ты исполнительный и быстрый, - в этом месте летунья делала небольшую паузу, - и часто влипающий в неприятности, - самодовольно добавляла она.

Я делал вид, что обижаюсь, но наши перепалки были приятной для обоих игрой, не больше.

Короче, я стремился позабыть Ассельну с Энафаром, притвориться, что ничего не было. И забыл бы. Но желание получить наследство - то последнее, что связывало меня с отцом, Дильтаром Гаресом… Это желание не позволяло мне выкинуть из головы парочку мошенников.

Но об этом позже, ибо не все дала заканчиваются если отчеты о них подшивают в бордовую кожаную папку и ставят на полку в кабинете Ньего Регара. Нынешнее дело как раз было из этого разряда. Но я еще не догадывался, что у истории Сарендины будет продолжение, и вспомнить о выдающейся личности, вернее, двуличности придется уже осенью, ясным солнечным днем…

Даже тот день начался необычно. Когда я проснулся, на спинке кровати сидел бормотун. Он нахохлился, вцепился шестью полупрозрачными лапами в покрытое резьбой дерево и бесцеремонно разглядывал меня, помигивая глазами, дважды опоясывающими лохматую вытянутую голову. Он не успел залезть в мои мысли, не зацепился за волнующие идеи, потому молчал. Уходить он не собирался, чувствуя себя в новенькой пустой квартире вполне вольготно.

Тьфу, знал бы, что по дому безнаказанно разгуливает мелкая нечисть, выбрал бы другое жилье. Один плюс: из всех предложенных квартирок эта ближе всех к Вольнице.

Бормотун щелкнул клювом, мигнул тридцатью красными глазенками и пропел:

- Лю-ция-ция-ция. Люция. Ловить. Ас-, Ас-, ик, Ассельна, - наконец справился он со сложным именем и замер, вслушиваясь в мою реакцию.

Молодой еще, не опытный, а хвостик ускользнувшего сна поймал! Я рывком поднялся с кровати, шарахнул в бормотуна изгоняющее заклинание. Нечисть обижено пискнула и исчезла, оставив после себя запах прелой листвы. Я неприязненно поморщился и распахнул окно, впуская в спальню сухой осенний воздух.

Нюки в квартире не наблюдалось. Гоняет, небось, где-нибудь в библиотеке охранников, отыгрывается за былые обиды.

Дожили, бормотун подслушал мои надежды насчет Люции! О том, что она кое-что разузнала про подлеца Энафара и беглую возлюбленную, Охотница сообщила вчера, но рассказать обязалась сегодня утром, спеша на очередное срочное задание. Поэтому сегодня я собирался на службу ускоренными темпами.

Нюка так и не почтила присутствием пустующие комнаты казенной квартиры - гулкой и одинокой. Зато бормотун возникал дважды, надоедая мне отголосками моих же печалей.

Бормотуны зовутся проклятием одиноких. Часто они превращаются в единственных собеседников, питаясь страхами и тоской жертвы. Потому самое злое пожелание одиночества звучит: "Бормотуна тебе в каждое ухо!" Шестилапые твари способны довести до помешательства, особенно если собираются в квартире больше двух. Представьте себе не смолкающий ни на секунду хор голосов в голове, наполняющий сознание, передразнивающий и перевирающий сокровенные думы и мечты, заглушающий слова реальных людей.

Бормотуны - городская нечисть, потому с ними борются маги всех орденов, хотя прямая обязанность возложена на проклинателей, оборотней и сонных магов.

Я не удержался, полез под кровать за ящиком с книгами, выудил трехтомник бытовых заклинаний, отыскал раздел по борьбе с нежелательными квартирантами, чтобы освежить в памяти требуемые заклинания. И принялся оплетать каждую комнату защитными чарами.

Как- нибудь нужно переговорить с соседями, предложить им свою помощь по наведению порядка, а заодно поправить собственное материальное положение. А то кровать, табурет и стол -все мое богатство. И это в четырех комнатах! Безобразие. Даже Нюка спит на двух составленных вместе ящиках.

Выбрался я из квартиры в половине девятого, так что успел в Вольницу к девяти, насладившись позолотой древесных крон и последним солнышком. Маги-ветродуи обещали скорые заморозки, а пока стояло тепло - хоть на речку купаться иди.

В коридоре Вольницы я чуть не споткнулся о замечтавшуюся Нюку, растянувшуюся поперек прохода.

- Где была? - поинтересовался я скорее из вежливости. Пусть не зазнается, что меня волнуют ее ночные проказы.

- Мы с Люцией к воздушным экипажам летали с инспекцией, с Сарендиной беседовали. Нас покатали на вертолете, - похвасталась горгулья.

Я поморщился, вспоминая неряху-изобретательницу. Кататься на летающих экипажах меня не тянуло, но раз Нюку привлекли к этому гиблому делу, придется. Ничего у нас в Вольнице просто так не делается.

- О! Вкусненькое готовят! - проворковала горгулья.

Помахивая кончиком хвоста, она направилась в "гостевую комнату", где принимали важных клиентов, а в обычные дни часто устраивали внеплановые завтраки. Сейчас из-за плотно завешанных штор просачивался аромат свежей выпечки, сладостей и горячего травяного чая. М-м, а я завтракал всякой дранью, купленной в первой попавшейся забегаловке. Потому поспешил вслед за Нюкой.

Сидя прямо на полу на горке вышитых подушек, Малыш Мирол разливал по чашкам чай. Ньего нарезал и раскладывал на тарелки сыр. В загорелых пальцах поблескивал серебром и изумрудами рукоять кинжала, способного в два счета перерезать нити охранных заклинаний. После того, как был пойман известный вор-домушник Дарки, его магический артефакт поступил в безраздельное пользование Главного Охотника и служил исключительно бытовым целям.

На лице Главного светилась полуулыбка, но я видел - думы его далеко-далеко и не самые радостные. Одиноко сидящий на диване в уголке Тирель тоже удостоил меня небрежного кивка и зашуршал бумагами в увесистой папке. Рядом с Изгоняющим сиротливо лежала надкушенная груша.

Так, дело назревает серьезное. Это вам не книги раритетные у коллекционеров-убийц отбирать и не разбираться в тонкостях приготовления приворотных зелий. Но я не особо волновался по поводу очередного задания. Придет время - узнаю. Сейчас меня интересовала Люция.

Где же наша главная добытчица информации? Находясь в должности Преследующей, она на моей памяти не принимала участие ни в одном деле, носилась по Шеехру, добывая необходимые для следствия сведения, встречалась с нужными людьми. Она входила в дюжину магических советов, не афишировала свою принадлежность к какому-либо ордену. Я не лез в ее тайны. И что самое удивительное, Тарвис тоже. Всезнающий болтун ни разу за все четыре месяца нашего знакомства не поделился ни одной сплетней про высокую черноволосую красавицу.

Пристроившись на краешке полукруглого кожаного диванчика, я осмотрелся. Мирол уплетал дыню. Фирад намазывал сыр медом и отправлял в рот, беззастенчиво облизывая пальцы. Я потихоньку таскал сдобные булочки. Модник Оридаль, напарник и по совместительству племянник Фирада, перелистывал утренние газеты…

Внезапно створки окна дрогнули. Я поднял голову и едва не перевернул чайник, выбрасывая вперед руку с готовым сорваться с кончиков пальцев охранным знаком. С губ стекла первая строчка выжигающего нечисть заклинания.

Ньего вовремя перехватил мою пятерню, укоризненно покачал головой и пошел открывать окно, впуская в комнату жутковатую тварь.

Вампир (я, наконец, сообразил, что за чудовище к нам пожаловало, никогда прежде не видел живьем) перемахнул через подоконник, приветливо помахал когтистой лапой присутствующим. Потом засвистел в вытянутую трубочку губ, распахнул пасть, демонстрируя кривоватые желтые клыки. Я поежился. Нюка заклекотала, затопотала по полу, что означало невыражаемый совами восторг. Что все это означает?

А с вампиром начала происходить трансформа. Круглые блюдечка глаз вытянулись, на плоской морде появился нос, шерсть на сером черепе потемнела, заклубилась, закружилась, удлиняясь и свиваясь в кольца пышной шевелюры. Черные перепончатые крылья за спиной поблекли, затуманились и рассеялись предутренним мороком. Густой черно-кричневый мех, покрывающий тело, тоже начал исчезать.

Ньего вовремя успел накинуть на Люцию плащ. Но с того момента я знал, что очаровательная Охотница больше никогда не заинтересует меня, как женщина. Можно говорить сколь угодно о расовой терпимости, до тех пор, пока не столкнешься с таким… Не удивляюсь, отчего в краях моей юности вампиров ловили, приковывали цепями к каменному столбу и бросали в море. Я уважаю таланты и умения Люции, но лучше находиться подальше от столь опасного творения Всевеликого.

- А новенькие перепугались, - усмехнулась вампирша, усаживаясь рядом с Ньего и хватая с его блюдечка сыр. Ей доставляло удовольствие любование нашими перепуганными физиономиями и написанное на них желание свалить куда подальше.

- Предупреждать надо, - непроизвольно отодвинулся от нее Оридаль.

Люция клацнула в его сторону зубами и повернулась ко мне.

- Раз обещала, вначале твое дело. Слышал про племя катах-хас из западных степей?

- Карлики-кочевники что ли? - блеснул эрудицией Фирад, опережая мое бестолковое "нет".

- Точно, - кивнула Люция, наливая себе чая и выбирая пирожок поподжаристей. - Кочевники живут обособленно, практически не поддерживают связи с внешним миром, хотя во всех крупных городах у каждого клана имеются в собственности дома. Манеис не исключение. Людей из-за высокого роста они считают неполноценными, воспринимая чем-то вроде движущихся говорящих деревьев. Но охотно берут в рабы.

- А разве рабство не запрещено? - подал голос Оридаль.

- Они не признают наших законов и не считают себя частью Шеехра, - Ньего лично решил просветить нас, неразумных. - Ты, Ванитар, сталкивался с их магией во время испытательного дела. Дом-детский сад не реагировал на твои чары. А все потому, что его создатель двадцать лет пробыл в рабстве у одного из фуф, то есть князьков племени катах-хас, и кое-чему обучился.

- К чему такой экскурс в нравы и обычаи диких племен? - поторопил я Люцию, начиная скучать.

- К тому, что твой Энафар улепетывал от очередной облапошенной жертвы и заскочил в один из городских домов фуфы Хифы. И чтобы не быть зарубленным его охранниками или не выданным преследователям, произнес форму стандартной клятвы. С тех пор десять лет он обязан ползать на коленях, дабы не возвышаться над господином, а по городу передвигаться сидя на дощечке на колесиках, точно безногий калека.

- Поделом, - вырвалось у меня. В тот момент мне казалось, что ничего более мудрого Всевеликий не мог придумать для наказания моего обидчика. - А Ассельна?

- С сестрой и вообще с кем бы то ни было связь ему поддерживать запрещено, потому как его семья теперь - клан фуфы, который он поклялся защищать. Сбежать он не может при всем желании - магия держит, - продолжала радовать мое сердце Люция. - Кстати, твоя Ассельна вовсе не сестра Энафару. Зовут их на самом деле Бия Март и Эффр Вус. И проделок за этой парочкой - пальцев не хватит на руках и ногах перечислять.

В последние месяцы я нечто подобное и подозревал. Я много размышлял, отчего оказался в такой ситуации, анализировал каждый поступок, каждое слово и уверился - я сам во всем виноват. Не будь я столь доверчивым, готовым скинуть право принимать решения на первые попавшиеся плечи, все было бы иначе. Даже памятный поход в банк проглядел, не понял, что они уже тогда замыслили побег, прятали самое ценное, да не угадали с визитом Сварлига.

- Не горюй, Ванитар, - неверно растолковала мое состояние Люция. - Личная месть - не самое лучшее занятие для Охотника. Пусть мы не может выцарапать из маленьких ручек фуфы его раба, Энафар свое получит. Твой враг не протянет десяти лет в рабстве. А девчонку мы отыщем, и тогда ты предъявишь ей обвинение в мошенничестве, если захочешь.

Я хотел ответить, оправдаться, но Ньего Регар предупреждающе хлопнул в ладоши и поднялся с дивана.

- Хорош личными делами заниматься. Родина подобной вольности не простит. Судя по звукам в коридоре, собрались все, кого я желал видеть с утра пораньше… нет, уже попозже, - задумчивый взгляд Главного набрел на настенные часы.

Не особо торопясь, мы вылезли вслед за ним из укромной уютной комнатки и…

- Вот и они! - рыжий Тарвис, маг-водомерка из Ордена Водных сетей, выглянул из начальственного кабинета и радостно, как малое дитя, возвестил о нашем приходе, улыбаясь широким ртом. Из-за этой особенности, а так же за непомерную болтливость он заслужил прозвище Лягушонок, и не только среди охотников.

Ого, почти половина коллектива в сборе - пятнадцать человек. Расположились в отнюдь не предназначенном для такой оравы кабинете, совещаются. Кому мест на стульях и креслах не хватило, пристроился на подоконнике или на начальственном столе. Сам Ньего, составив на пол статуэтку цапли, уселся на тумбочке.

Взгляды присутствующих нам не понравились. Инстинктивно я спрятался за спину Тиреля. Ну да, куда там, я на полголовы его выше. Укроешься тут!

- Мы что-то интересное пропустили, почтенные? - Тирель Гедари тоже почувствовал подвох. Опершись плечом на дверной косяк, примяв край отзавешенной шторы, он скрестил на груди руки и выжидающе уставился на Ньего.

Главный Охотник нас не разочаровал:

- Пока мы чаевничали и обсуждали прелести кочевой жизни, ребята тянули жребий - кого именно из уважаемых гостей-проверяющих эскортировать, - хитро улыбнувшись, Ньего чуть помедлил, делая эффектную паузу. - Поскольку вы опоздали, за вас жребий тянул наш дорогой Тарвис Брес.

Оп, я уже в теме! Аукнулись вертолеты Сарендины. То, о чем давным-давно судачили случилось. Ордена начали расследование и прислали главу Совета Орденов!

- И что? - нехорошо оскалилась Нюка, пробираясь в центр комнаты, чтобы иметь возможность обозревать происходящее в подробностях.

- Все здорово. На вашей совести глава Совета - Мастер Ордена Спокойных снов, Берсай, - торжественно провозгласил Лягушонок. Подкравшаяся к нему Нюка "ненароком оступилась", чиркнув когтем по штанине шикарных лиловых брюк Тарвиса и блестящему ботинку.

- Извиняюсь. Случайно получилось! - высокомерно произнесла она, отводя бесстыжие зеленые глаза от абсолютно несимпатичного дела своих когтей. Тарвис, что удивило нас всех, смолчал. И даже поспешил поскорее убраться из Вольницы. Благо, сам он вытащил пустой жребий. Счастливец!

- А нам предстоит работать, - растягивая слова, возвестил Главный. - И особенно вам, - обернулся он к нашей троице. Точно, припомнил старые промахи! - Мастер прибывает сегодня. Вам надлежит его встретить в четыре часа у городских ворот.

Тирель наморщил лоб и закатил к потолку глаза. Я не стал демонстрировать эмоций, я всего лишь Преследующий - куда пошлют, туда и побегу.

- Как назло среди нас нет ни одного сонного мага! - моему напарнику быстро надоело изображать из себя жертву. Он уселся на край начальственного стола и принялся болтать ногами. - Ума не приложу, что нам с этим Берсаем делать!

- А я знаю! - подал голос Оридаль. - На него нападают разбойники, завозят далеко-далеко, а мы его на вертолете спасаем! - выдало это юное дарованье.

Шустрый, вопреки чародейской моде коротко стриженый парень любил покрасоваться. Только оперился, только диплом получил, и уже задается. Рубашка дорогая с широкими рукавами, алая кожаная жилетка, шейный платок из блестящей ткани, ботинки с загнутыми носами. И полное отсутствие скромности в общении со старшими!…

- Гениально! - как можно более серьезно ответил Ньего. - Кто будет разбойником? Кто попробует захватить в плен Мастера Спокойных снов? Я пасс. Мне неприятности со всей оравой его помощников не нужны.

- Погодите. У меня тут тоже мысль возникла… - Тирель даже перестал болтать ногами. - Разбойников не будет. Зато нежданно нагрянут старые друзья. И увезут они в неизвестном направлении Сарендину Грит, пока она со своим нелегким характером чего не учудила.

- О, тяжело придется тем, кто с ней свяжется, - вырвалось у меня. - Как мы с Нюкой от ней улепетывали!

- Ты прав. Комиссии не стоит пока встречаться с почтенной Грит, - задумчиво молвил Ньего. - Я хочу разобраться, что за человек этот Берсай и как он отреагирует на чародейку. У нас всегда будет время их свести. Правда, Тирель? - обернулся он к моему Изгоняющему. - Я к тебе не как к подчиненному, а как к другу обращаюсь. Потрудись на наше благо.

- Если только на благо Ордена… - с сомнением в голосе протянул Тирель Гедари. - На твое благо я и так тружусь, не покладая рук.

- Но Берсай тоже на вашей совести.

- А потом? - спросил Фирад. - Если мы убедим этого самого Мастера?

- Потом почтенная Грит выразит желание присоединиться к Ордену Огненных теней. Но это уже следующее дело.

- Как все сложно! - вздохнул я.

- И заметь, малооплачиваемо, - исподтишка уколола меня Нюка.

Злая она. Знает, что я до сих пор не успокоился, и деньги для меня болезненная тема. Вечный должник Главного - кому такое приятно? Присутствующие деликатно притворились тугоухими, не расслышав громких жалоб Нюки. Только Ньего ответил моей горгулье.

- Если все получится, Орден Огненных теней не поскупится. А сейчас отправляйтесь к Сарендине Грит. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Тир, я на тебя полагаюсь в этом вопросе. Инсценируйте ее похищение, тьфу, бурный отъезд, лучше в отсутствии сестрицы. Я поговорю с Сарендиной по слухарю, придумаю что-нибудь. Она не будет сильно сопротивляться. Для более правдоподобного отъезда на роль друзей возьмете людей из купеческой стражи. Человек пять-семь. Их даже гримировать не надо. И так рожей не вышли. Отвезете в укрытие номер шесть. А к четырем, если успеете, приезжайте к городским воротам. Я к вам присоединюсь.

- Пойдем, Ванитар, - спрыгнул со стола Тирель. - Не один твой кровник гнет спину на злого хозяина, нам тоже достается.

За стенами Манеиса на всхолмленной равнине, словно взбитые сливки на пироге, лежал туман, и даже яркое солнце было не в силах его разогнать. Туман плескался в низинах, жался к кустам, а ближе к дому Сарендины и вовсе выполз на дорогу. Сразу видно, происходящее - не прихоть природы, а чья-то воля. Вон как дом изобретательницы укутало. Только контуры разобрать можно. Зато флюгер на острой крыше был виден отчетливо, и на нем мерцали зеленые огни.

Зачем нужна эта глупая инсценировка с похищением, если морока нагнали? Ради интереса я напряг зрение, прошептав зоркое заклинение, и усмехнулся. К окну второго этажа ближайшего домика прильнули любопытные соседи - пожилая пара. Да, мне еще учиться и учиться!

Сделав знак "друзьям по найму", мы остались в экипаже дожидаться изобретательницу.

В голову лезли всякие мысли про Энафара, про дикое кочевое племя. Некстати вспомнился утренний бормотун, и я по глупости связал визит нечисти с собственной тревогой. Окажись я более внимательным, события развивались бы по иному сценарию…

Все, кажется представление началось. В овальных окнах замелькали вспышки, затем послышался смех, и только потом на пороге показалась сама хозяйка в пышном вишневом платье в сопровождении изрядно помятых и потрепанных стражников-"дружков", тащивших три тяжеленных чемодана "подруги".

Вместе со старшим сопровождающим купеческой стражи Сарендина села в наш экипаж, наградив меня с Нюкой презрительным взглядом. На что горгулья демонстративно клацнула зубами и отвернулась. Что не говори, тяжело с женщинами!

- Чего вы там так долго? - поинтересовался Тирель, ведя экипаж в известное только ему одному убежище номер шесть.

- Ваш Главный просил создать видимость шумной гулянки. Беспорядок там учинить и прочее, - безразлично пожала плечами чародейка, задумчиво водя длинным ногтем по мягкой обшивке кресла.

По гримасе стражника можно было судить - порядком там и без того не пахло. Что Сарендина понимает под беспорядком - жутко даже представить!

- А ваша сестрица была? - спросил я на всякий случай.

- Нет, я отправила ее в город, едва ваш Главный вызвал меня по слухарю.

Это хорошо. Когда имеешь дело с сонными магами, лишние свидетели только мешают.

Отъехав подальше от особняка, мы отпустили стражу и помчались дальше. Как выяснилось через полчаса, к заброшенному домику на краю леса.

Высокие деревья хмурыми истуканами взирали на незваных гостей. Сморщившиеся листья вздрагивали от теплого ветерка, ехидно перешептывались над головами. Сухие стебли болотных трав, заполонивших поляну, тихо потрескивали, постукивали друг о друга.

Одноэтажный домик затерялся среди болот и казался давным-давно осиротевшим с Потемневшие от времени ставни на маленьких окошках были распахнуты. К дому вела поросшая мхом деревянная дорожка с перилами с правой стороны. Под нашим весом доски заскрипели, опасно прогибаясь, но выдержали. И через две минуты мы уже пригласили чародейку укрыться в подготовленном для нее убежище.

Изобретательнице вертолетов предстояло коротать время в обществе двух Охотников - Фирада и Оридаля. Они тоже только что прибыли на место и не успели прибраться. Только вскрыли два внушительных ящика с чистым бельем, одеждой, продуктами.

Да, обстановка внутри старинного дома мало чем отличалась от так любимой Сарендиной Грит. Все четыре комнаты оказались одна другой краше: пауки, пыль, горы хлама, разбросанного по полу… К ним добавились еще серые пятна плесени в углах и возле плинтуса и сквозняки, шевелившие ныне полуистлевшие, а когда-то молочно-белые шторы.

Я коснулся рукой дверного косяка. Дерево оказалось в бороздках-путях жучка-короеда. Ладно, наши маги быстренько приведут этот кошмар в благопристойный вид.

- А тут просторно! - обрадовалась наша "пленница".

- Все для почтенной Сарендины, - галантно поклонился Оридаль, не упуская возможности покрасоваться перед знаменитой изобретательницей.

Тирель подхватил под локоть его дядюшку и вывел на порог. Со стороны леса тянуло болотной сыростью. Солнце прогнало туман, и лес потихоньку преображался. Где-то далеко закричала птица.

- Не пугайся в случае чего, - наставлял Фирада Тирель, как будто сам имел дело с этой странной женщиной. - У нее на перемену погоды реакция неожиданная - припадки бывают. Но это не страшно. Наверно.

- И требуй доплаты за вредность, - посоветовал я.

- А так же за жадность, скупость и жалобы на низкий доход, - встряла Нюка.

- Гораздо страшнее не женская истерика, а то, что с нами сделают Берсай и его люди, узнай они хоть половину правды, - безрадостно поморщился Фирад, поглаживая загорелую лысину и не обращая внимания на наши реплики.

- О, тут полно вариантов, - "успокоила" его неугомонная Нюка.

Мы начали сторожить Мастера с половины третьего, когда небо стало понемногу кутаться в белые тонкие облака. После полудня большие "торговые" ворота в город закрывались. Была приоткрыты только "лазейка" для пеших путников и легких экипажей. Не прозеваем.

По краям Рад у шной площади в желто-красных палатках скучали торговцы. Из города сегодня мало кто уезжал. А те немногие, решившиеся покинуть Манеис в канун праздника созревания урожая, успели запастись продуктами и сувенирами в боле дешевых городских лавках. Неприязненные взгляды неудачливых продавцов немало развлекали Нюку и раздражали нас.

Ближе к четырем к нам присоединился и Ньего, да такой нарядный, что мы с Тирелем засомневались - к нам ли он. На Главном Охотнике был темно-синий строгий костюм: брюки с посеребренными отворотами, пиджак со стоячим воротником и украшенная серебряной вышивкой жилетка, из-под которой виднелась белоснежная рубашка. Синяя шляпа с золотой пряжкой дополняла наряд.

Хитрец! Решил ни малейшей деталью не указывать на то, что он огнеметатель! Правильно. Зачем сразу расстраивать Мастера, вселять в его и без того, наверняка, мнительную душу лишние подозрения. Сделаем ему сюрприз! К тому же синий, наряду с оранжевым, - один из цветов Ордена Спокойных Снов.

- С минуты на минуту будет, - сообщил нам Ньего Регар про Берсая. - Только что сообщили - Мастер миновал Висараль.

И вот лязгнула тяжелая дверь "торговых ворот", отползая в сторону и пропуская внушительный шикарный экипаж. Он оказался серым с голубым блеском, с оранжевым узором, змейками пробегающим по бокам и по приделанному сверху колпака острому гребню. Нос экипажа был выполнен в форме клыкастой пасти, периодически клацающей зубами и облизывающейся.

При виде такого Тирель только ахнул не то удивленно, не то презрительно. А я попытался прикинуть, сколько может стоить подобное безобразие. Выходило лет пять моей работы без выходных.

Ньего поднял руку, и Мастер, лично сидевший на месте возницы, остановился. Колпак отъехал назад, Берсай неспешно, с достоинством поднялся в экипаже. В этот миг в воздухе мелькнуло нечто яркое, просвистевшее над самой головой именитого гостя. Тирель не растерялся, толкнул меня и Нюку вперед, Ньего вскинул вверх руки. Полыхнуло пламя и над всеми нами вспучился огненный пузырь, источающий сильный жар.

- Как это понимать? - закричал Мастер, моментально превратившийся из отягощенного собственной важностью персоны в испуганного обывателя, не привыкшего к чудесам. - Что все означает? Как вы смеете!?

Огнеметатели проигнорировали вопли. Ньего, передав управление защитным пузырем Тирелю, достал из внутреннего кармана желтую шапочку слухаря. Он натянул ее на макушку, закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами, ведя разговор с невидимым собеседником.

Хоть Тирель не раз и не два спасал наши жизни подобным образом, каждый раз видя нависшее над собой пламя, я старался лишний раз не шевелиться. Зато Нюка бесцеремонно взобравшись в чужой экипаж, по-хозяйски осматривалась.

- И сколько мы тут будем сидеть? - уяснив, что мы сберегли его шкуру, Берсай немного успокоился.

- Пока не явится кто-нибудь из Охотничьей Вольницы, - закончивший разговор Ньего Регар повернулся к Мастеру Спокойных снов. - В тебя стреляли из трубки Ариде. Почему - не имею ни малейшего понятия, но хочу разобраться. Кстати, я Главный Охотник Манеиса.

- Понял уже, - расстегивая ворот, вздохнул Берсай.

Жарко. Душно. Ждем. Я снял свитер и остался в одной тонкой рубашке. Берсай обливался потом, но терпел. Ну, он и вырядился! Стеганая куртка из дорогой ткани, из-под нее виднелась переливающаяся рыжими блестками шерстяная рубаха. Плотные штаны покрывали заклепки. И сапоги высокие с бляхами и нашивками. Пижон! Даже кончик подстриженной клинышком темно-русой бородки перехвачен блестящей ниткой. То ли мода сейчас такая среди орденской знати, то ли сам он не как все…

Зато огнеметатели довольны. Разве могут перегреться те, кто пламенем повелевают? Тирель вообще в горящий дом входит без раздумий и даже одежды не опалит. Я сам обалдел, когда впервые увидел, но повторить не смогу, сколько бы ни обучался. С таким талантом родиться нужно.

Наконец Ньего подал Тирелю знак, и окружавший нас пузырь истончился, исчез. Снаружи нас ждали четверо Охотников и десяток купеческих стражников.

- Поймали? - только и спросил Главный.

- Нет, - отрицательно мотнул головой Малыш Мирол. - Но знаем точно - стрелял мужчина. След почуять не может даже Чанрис, хотя на крыше нашли трубку Ариде.

- Кому-то ты неугоден, Мастер, - вздохнул Ньего, многозначительно посмотрев на нас.

Ну да, это не Мастер виноват. Это кто-то под огнеметателей роет, вот и заставил магов раскрыться сразу. Вольница сейчас все силы бросит на их поимку. Ньего вызовы принимает без раздумий и страха, чувствует позади силу Ордена и поддержку князя. Значит, нам скучать не придется.

- Мои молодцы тебя охранять будут и с земли, и с воздуха, - снова покосился он на нашу маленькую команду, - и прикроют в случае чего.

- Вот еще! - густые брови сонного мага возмущенно поползли к переносице. - Лучше пекись о сохранности своих охотников, Главный!

Он развернулся на каблуках и направился к экипажу, в котором уже удобно расположилась Нюка.

- Кыш! - брезгливо махнул ей рукой Берсай. - Кыш! - горгулья лениво приподнялась на сиденье. - Кыш, мохнатая курица!

Мы замерли, ожидая немедленной и жестокой мести. Например, вспоротой обивки кресел. Но наша серебристая красавица грациозно перепорхнула в экипаж Тиреля, чтобы оттуда сердито сверкать зелеными глазами. Мастер не ведал, что нажил себе недоброжелательницу, потому похвалил горгулью:

- Ученая она у вас. Наверно у нее нюх отменный, на контрабанду какую-нибудь натаскана, верно?

- Нет, она у нас по чародеям и магам специализируется. Если необходимость возникает, любого, даже самого изворотливого по счетам платить заставит, - уточнил Тирель, одними уголками губ улыбаясь нашей обидчивой красавице.

Нас с Тирелем поселили в соседнем с мастером номере, чтобы Берсая, упаси Всевеликий, кто-нибудь не потревожил. У всех выходов из гостиницы, а также на чердаках окрестных домов дежурили маги, охраняя покой важного гостя.

В гостинице мне понравилось: пушистые бледно-коричневые покрывала на широких кроватях, глубокие кресла, свежие газеты на круглом стеклянном столике, легкие хрустальные светильники. Уютный двухкомнатный номер, учтивая прислуга, готовая примчаться по первой просьбе постояльцев… Как бы не привыкнуть!

Вытянувшись на кровати, я закрыл глаза, слушая разговор напарников.

- Сколько почестей этому деревенскому грубияну! - бурчала Нюка, хмуро прохаживаясь по комнате.

- Да ладно тебе. Он не то, что горгулью, попугая никогда не видел! - неумело успокоил ее Тирель, и тут же добавил. - Разве ты не заметила, как ему хочется показаться значимым. Он сейчас Глава Совета Орденов по жребию, но не по призванию. Он и Мастер-то без году неделя

- Все равно, это не повод, - упорствовала Нюка.

- С чего ему унывать? - зевнул я, покрепче обнимая подушку.

- Историю хорошо знаешь? - вопросом на вопрос отозвалась горгулья, никогда не упускавшая шанса блеснуть эрудиций.

- И что? - я не стал облегчать ей жизнь.

- Вспомни, как в Шеехре утвердилась нынешняя модель управления страной и магией.

Я не помнил наизусть учебники, но кое-какие факты из рассказанного Солевом перечислить мог.

Когда- то непомерно давно на нынешней территории Шеехра существовало королевство, именуемое в летописях Дубовым Краем. Тянулось оно от "ничейного" заповедного леса до самого моря, в придачу занимало пару десятков больших и малых островов, и широко славилось мастеровым людом и корабелами, без страха плававшими за Красный Риф, торговавшими с государством Сегальд, ныне обратившимся в пустыню.

Несмотря на довольно мирное поэтическое название, покоя в Дубовом Краю не ведали. После столетий нескончаемых захватнических и междоусобных войн страна распалась на мелкие княжества и пробыла разрозненной лет этак с пятьсот, пока через Драконьи горы, с территории давнего противника - королевства Шальта (кстати, перевод названия звучит как Страна Молний) не началась масштабная экспансия магов десяти Орденов.

В силу личной самоуверенности местные чародеи поначалу проглядели угрозу, а когда разобрались и попытались воспротивиться обрушившейся на них конкуренции, было слишком поздно. Чужестранные коллеги оказались в разы изобретательней и мудрее, и первые годы даже не брали денег за обучение талантливой молодежи, "бескорыстно" воспитывая преданные кадры.

Вокруг возникающих то тут, то там резиденций Орденов за пару десятков лет вырастали и богатели города, начинала развиваться торговля. И княжества потянулись друг к другу, забыв про былые раздоры. Упорство, смекалка и хитрость чужаков, нашедших на новой земле место приложения немалых талантов, создали новую страну - Шеехр, что на чуждом наречии (вот ирония истории!) тоже означало "дубовый край". Замечательным образом оно прижилось, не вызвав отторжения.

Тот же Манеис возник благодаря усердию магов. Орден Огненных теней облюбовал живописную равнину, выстроил крепость-резиденцию рядом с маленькой деревушкой Тыквицей, занялся воспитанием местных жителей, налаживанием торговых и культурных связей с соседями. Не будь Орденов, до сих пор бы жили дикарями, как те же карлики-степняки или островные государства на юге.

Помню, как в школе для простоты располагали орденские названия так, чтобы получился кривоватый стишок. Худо-бедно выучить можно:

Водных сетей;

Воздушных течений;

Путей земных и подземных;

Огненных теней;

Страшных проклятий;

Лечебных трав и заклятий;

Нереальных привидений;

Смелых превращений;

Спокойных снов;

Тайных ключей к вратам миров.

Каждым Орденом управляет Мастер. В резиденциях он назначает своих наместников, именуемых в зависимости от глубины познаний и силы таланта Первыми и Вторыми магами. Но помимо научных изысканий маги активно занимаются торговлей и политикой. И реально управляют страной они, а не Совет князей, и даже не жрецы, которые страстно мечтают подгрести под себя страну, до сих пор путающуюся в десятках неистинных верований…

- Эй, Ванитар, уснул? - вывела меня из задумчивости горгулья. - Скажи, чем Орден Спокойных снов отличается от иных орденов?

В ответ я демонстративно зевнул. Нюка ждала, Тирель посмеивался, уничтожая заказанный в номер ужин. Не отцепиться ведь, поганка крылатая, ни поспать, ни поесть не даст, пока не докажет, что умнее других.

- Сдаюсь, - примирительно отозвался я, вылезая из-под одеяла и перебираясь за стол.

- Слушай, несчастный! - промурлыкала моя мучительница, щурясь от удовольствия. - Подумай сам, на что полезное способен сонный маг, кроме как избавлять от кошмаров и насылать всякие приятные грезы? Только проводить дознания с помощью гипноза. Он даже толком защититься неспособен, если не видит своего противника. Естественно, после демонстрации сотой доли наших способностей, ему завидно.

- Под "наших" ты и себя имеешь в виду? - не выдержал Тирель, с интересом изучая запеченную в тесте рыбу.

- А кто вы без меня? - невозмутимо поинтересовалась наша обожаемая говорящая зануда.

- Охотники, - усмехнулся огнеметатель.

Нюка недоверчиво фыркнула, подцепила когтем шпингалет на раме, открыла окно и вылетела на улицу. Тирель довольно подмигнул мне и потянулся к бутылке вина.

Когда Тир отправился спать, я втащил из сумки книгу о жизни племени катах-хас. Главное, чтобы горгулья не застукала меня за этим недостойным занятием, шума не оберешься. Не хватало объяснять ей, отчего вздумал спасать из рабства кровного врага. Всевеликий, я и сам не знаю, зачем мне это! Вскрыть банковскую ячейку, забрать коробку с непонятным наследством? Благая цель, не спорю. Но не только она заставляет меня строить планы освобождения Энафара.

Наверно, я еще больший гад, чем он. Наверно, я все-таки хочу совершить по отношению к нему благородный поступок, чтобы иметь право бросить в лицо - смотри, какой я хороший, смотри, я умею быть великодушным с врагами! Я презирал себя за это чувство, но желал реванша именно таким образом. И еще желал отыскать Ассельну. Мне требовался уважительный повод для встречи с ней.

Берсай не высунулся в город до заката. Не покинул номера он и вечером, когда после чересчур теплого дня землю окутал осенний колючий холод. Ветер заунывно подвывал, запутавшись в ветвях облетающих тополей. А грузная, неповоротливая туча в полнеба грозилась проглотить луну и зябко дрожащие звезды. За окном задушевно заорал кот. Куда его, болвана, по осени гулять потянуло?

Кто- то толкнул меня в бок. Нюка вернулась! Замерзла на улице, греться пристроилась. Ладно, пускай лежит. Лишь бы спать не мешала.

Я почти прогрузился в теплое уютное море сновидений, как напарница встрепенулась, подскочила, зашипела.

- Чего тебе? - сонно пробормотал я из-под одеяла.

- Берсай! - она вновь открывала окно. - Буди Тиреля! Быстро!

Разбуженный ее воплями огнеметатель уже зашлепал босыми ногами к выходу.

Мы выскочили в пустой коридор. Дверь Берсаевой комнаты оказалась заперта, но мы привыкли доверять горгулье. Возиться с замком - как-то не для охотников. Неуловимый пасс рукой, полыхнуло пламя, и дверь украсила внушительная обугленная дыра.

Тирель прыгнул внутрь первым. И вовремя. При свете полсотни светляков, выпущенных моим начальником, я разглядел призрачную фигуру мужчины, сидящего на корточках перед кроватью. Всевеликий, что это? Голова незнакомца, как весло в воду, погрузилось в голову задыхающегося Берсая! Мы с Тирелем на миг застыли, ошарашенные неожиданным зрелищем. Справившаяся с засовами на окне Нюка ворвалась в комнату и клекотала:

- Гоните его! Быстрее!

Тирель очнулся первым, выпустил в призрака пучок молний, а я добавил силовой удар.

Молнии прошли сквозь пугающего незнакомца, пропалив на стене несимпатичные черные пятна. Зато призрак оставил в покое Берсая, распрямился, наградил нас осуждающим взглядом и медленно истаял в воздухе.

Я мысленно выругался. С призраками (а прозрачный незнакомец был именно призраком) способны справиться только проклинатели, но не я, владеющий искусством магии "нереальных привидений", то есть иллюзий.

- Ванитар, не спи. Он же окочурится! - волновался Тирель.

Как же, живехонек он, только напуган сильно. Путь на нем Нюка отыгрывается - вон как тормошит безжалостно.

Горгулья успокоилась когда Берсай застонал, забормотал и открыл глаза.

- Где он? - ловя ртом воздух, спросил маг.

- Кто?

- Блондин, душивший меня?

- Растаял, - развел руками Тирель, недовольно поглядывая в мою сторону, и коротко рассказал, как все было.

- Ума не приложу, почему он ко мне привязался!? - растерянный Мастер сел на кровати. - Душил и твердил: "Убирайся из города! Она никогда не будет принадлежать тебе!"

Тонкая ткань желтой пижамы прилипла к вспотевшему телу. Струсил глава Ордена. До сих пор озирается по сторонам, отдышаться не может.

- Эх, Мастер, - оживился мой начальник. - На тебя, оказывается, ревнивые мужья охотятся. Призрака наслали!

- Это не простой призрак! - решила-таки нарушить свой бойкот Берсаю Нюка. - Это возвратившийся. Он либо умер не своей смертью и кормится за счет переживаний и тоски близких, до сих пор не отпускающих его душу к Всевеликому, либо желает отомстить убийце. А еще он мог быть не предан огненному погребению, и его тело съели вурдалаки. Но, похоже, все же первое.

Пока Мастер потрясенно рассматривал Нюку, больше пораженный тем, что горгулья способна осмысленно разговаривать, чем ее словами, я повернулся к Тирелю и шепотом признался ему:

- Мне кажется, я где-то видел этого мертвеца. Вот только где и когда?

- Скорее всего, в Манеисе. И этот человек еще недавно был жив, ты ведь здесь около пяти месяцев.

Я только растерянно кивнул.

- Откуда ты все знаешь? - спросил я Нюку, когда мы вернулись к себе, в надежде проспать остаток ночи.

- Не забывай, я жила при библиотеке одного из самых просвещенных и запасливых Орденов, - в миллионный раз напомнила горгулья.

- Но Берсай клянется, что ни разу ни видел этого человека, - недоумевал Тирель.

- Зато твой Берсай наверняка видел его жену! - оскалилась Нюка.

- И не только видел, - мой начальник зевнул и направился в свою комнату. На пороге он обернулся. - Вот что, нам нет дела до того, кому почтенный Мастер перешел дорогу. Но если его убьют в Манеисе, особенно до принятия решения по делу Сарендины, нам не поздоровится.

Все следующее утро Тирель громко расхваливал "вертолеты почтенной Грит", после чего уволок Берсая на окраину города покатать Мастера над полем и фермами. А мне предстояло посетить улицу Диких Роз, где располагались отменнейшие питейные заведения и самые дорогие бордели.

Розовые дома с черными рамами и дверьми, каменными чудовищами на балконах с недавнего времени вызывали отвращение. Здесь жили воспоминания об очень гадком деле, в котором мне пришлось принимать непосредственное участие. Тем не менее, придется оставить неприязнь и выполнить задание. Именно на улице Диких Роз в просторной гостинице и предполагалось поселить всех девятнадцать членов комиссии, дабы как можно чаще отвлекались они от непосредственных обязанностей.

- Уверена, высоким гостям скинут две третьих цены. Огнеметатели не поскупятся возмещать убытки, - съехидничала Нюка, когда мы входили в четырехэтажное стандартно-розовое здание гостиницы, декорированное агатово-черными колоннами и полуобнаженными белыми статуями.

Предъявив медальон Охотничьей Вольницы, я попросил позвать хозяйку, Толстую Лирену, известную в Манеисе личность. К ее услугам прибегали в крайних случаях, когда нужно было добыть важную информацию без использования магии. Владелица почти трех кварталов на улице Диких Роз с помощью своих девочек могла выведать все вплоть до прошлых жизней своих клиентов.

Лирена, казалось, ждала нашего визита. Едва мы вошли в согретую камином и освещенную двумя десятками светильников комнату для особых гостей, нашему взору предстала грузная женщина в белом просторном платье и в синей шали на массивных плечах. Бесшумно ступая по густому ворсу ковра толстыми ногами в расшитых бисером тряпичных туфлях, она устремилась к нам, распространяя вокруг приторный запах лилий.

- Нюка! Ванитар! - она обрадовалась нам как дорогим гостям. - Что же вы давно не заходили? Как там казнокрад? Доказали князю, что именно он обижал бедных сирот? - участливо спросила она. Я кивнул. Не люблю вспоминать тяжелые дела. Особенно, касающиеся гибели детей.

- Почтенная, у меня к тебе письмо от Главного Охотника, - я протянул ей скатанный в трубочку листок.

Пухлая ручка выхватила послание. Я ждал, наблюдая за реакцией Лирены. Ага, нахмурилась. Значит, дочитала до того, что от нее действительно требуется. Улыбнулась - решила - ей это под силу. Сделала серьезное лицо, а огромные южные глаза так и забегали, снова и снова рассматривая предложенную огнеметателями сумму.

- Я сделаю все возможное, - заверила она нас. Можно подумать, кто-то в этом сомневался.

Несмотря на уговоры толстухи, мы поспешили покинуть ее гостиницу, впрочем, как и ее кварталы. Нас ждали в доме Сарендины, ибо сестра Маринара всерьез обеспокоилась исчезновением изобретательницы и наконец-то заявила о пропаже. Что же, будем искать. Свидетели ее шумного отъезда с друзьями у нас заготовлены. Того, что Мастер пожелает их допросить лично, мы не боялись.

Я поспешил к экипажному двору. Согласится ли какой возница ехать по бездорожью? Если нет, придется уговаривать Охотников. А мне этого делать не хотелось.

Мы уже свернули с улицы Медных Колец на проспект Зацветающих Каштанов, как повстречали Оридаля. Он насвистывал популярный мотивчик и никого не замечал вокруг себя. В блестящей куртке и модных сапогах, отороченных мехом, звонко цокающих по мощеному тротуару, юный маг бодро вышагивал, неся в руках увесистую папку с бумагами.

- Ты куда направился? - поинтересовался я, когда парень со второго моего оклика соблаговолил обернуться.

Он сразу как-то замялся и опустил глаза.

- Что натворил? - проницательная Нюка спикировала к ногам юноши. - Что несешь и куда? И почему не караулишь Сарендину?!

- Дядя караулит, - нехотя ответил он, растерявшись от подобного напора. - Меня заказ сделать отправили. Нужны детали для новой модели вертолета.

- Подождать не мог, пока заваруха не утихнет? - ощетинилась горгулья. - Не приведи Всевеликий, кто-нибудь из комиссии проведает!

- Мы-то могли. Она не могла и очень просила о помощи, - начал оправдываться Оридаль.

- Ладно, что делать надо? - оборвал я его.

- Четырнадцать крупных деталей. Двадцать три мелких. Пока все. Отнесу чертежи к огнеметателям в цех. Они до вечера зальют формы. Может быть, к полуночи будет готово.

- Смотри, не попадись на глаза пришлым магам, - пригрозил я, вновь забывая, что мальчишка - тоже Преследующий, как и я. И чего меня тянет командовать всеми, кто моложе?

- Не повезло нашим охотникам, - хмыкнула Нюка, провожая парня взглядом. - Не знаю, как Фирад, а племянник его влюбился не на шутку.

- В кого? В эту… - я удивленно уставился на горгулью.

- Конечно. Есть в ней нечто, от чего вы, мужчины, голову теряете. Ты сам был не против приударить за чародейкой, не окажись свидетелем ее… как бы это помягче сказать… ее смены сущностей. Это тебя отпугнуло, как в случае с Люцией. Охотники еще незнакомы с Сарендиной номер два. Но, судя по погоде, скоро познакомятся. Может, даже сейчас…

На закате, пообщавшись с входящей в проверяющую комиссию публикой (четырнадцатью магами, тремя жрецами и всего двумя инженерами), надо отметить, производящей приятное впечатление, я вернулся в гостинцу к своему Изгоняющему. Тот тоже едва переступил порог комнаты и был невесел. На щеке Тиреля багровел незалеченный кровоподтек. Одежда болталась грязными до безобразия лохмотьями.

- С кем подрался? - осмотрев напарника, спросил я.

- Угадай, - он поморщился, стянул рубашку, предлагая подлечить его раны. - Я катал Берсая на вертолете. Мэтр в восторге, хоть и изображал из себя бронзовый памятник. Щ-щ-щ, потише, Ванитар, больно, - он дернул плечом.

- Иди к лекарям, - притворно обиделся я, но дело не бросил, прикрыл глаза, водя руками над расцарапанной кожей. - Дальше что было?

- Потом я потащил его в производственный центр, чтобы наш дражайший проверяющий убедился - вклад огнеметателей в производство минимален, а топливо и кристаллы необходимы те же, что и для стандартных экипажей, - продолжал мой пациент. - Все шло просто замечательно, но сам знаешь, когда все хорошо, судьба непременно преподнесет подлянку. Едва мы вышли из центра, мертвец стал швырять в нас камнями, обливать водой и грязью. И это посреди многолюдной улицы. Где он прятался - я так и не понял. Пока добежали до экипажа, стали грязнее земляных червей, - вздохнул Тирель, прицеливаясь испоганенной рубашкой в корзину.

- Возвратившийся, - подтвердила Нюка. - Когда он рассержен, может вести себя как расшалившаяся нечисть.

- Он и есть нечисть, подлец! Мы уже отъехали от места нападения, а он на прощение в воздухе написал "Убирайся из города!", - фыркнул Тирель. - Но досталось нам прилично. Берсай выгладит точно после кулачных боев с десятком противников.

- Давайте думать, кому выгодно происходящее, - не унималась горгулья.

- Я спрашивал Мастера. В Манеисе он впервые, - Тирель развел руками. - И до города его никто не преследовал. Конкуренты вряд ли свяжутся с возвратившимся.

- Не будет призрак чужим науськиваниям внимать. Тут что-то личное, - Нюка задумчиво переминалась с лапы на лапу.

- А мог возвратившийся обознаться? - спросил я горгулью.

- Нет. У них чутье удивительное, - твердо ответила она. - Воспитывавший меня книгочтей как раз такими тварями интересовался. Его долгое время преследовал погибший друг, требуя отмщения. И пока книгочтей не пошел и не отомстил, спать спокойно ему не давали.

- Кошмар! - вздохнул Тирель.

В незапертую дверь номера вошел Берсай. Вот красавчик! Глаз заплыл, разбитые губы распухли, под расстегнутой чистой рубахой белели неумело накрученные бинты, уже щедро пропитавшиеся кровью.

На миг я испытал удовольствие, что Мастер не знает лечебной магии, но тут же устыдился недостойных мыслей.

- Вы можете заставить его замолчать? - Мастер указал на окно. За переплетом рам в воздухе висла расплывчатая фигура светловолосого мужчины. Зеленые глаза мертвеца неотрывно следили за Берсаем. - Так и с ума сойти несложно.

- Для нас он молчит, - мстительно заметила Нюка.

- Опять требует уйти? - без тени сочувствия поинтересовался Изгоняющий.

- Да. Понятия не имею, чего он ко мне прицепился!

- Нра-а-авишься! - горгулья медленно обошла вокруг Берсая, оглядывая с головы до ног, затем повернулась к мертвецу. - Эй, красавчик, может, поговорим?

Возвратившийся не отозвался, истаял. Прямо как недавно навещавший меня бормотун. Но нечисть хотя бы можно изгнать, а с этим, по свидетельству Нюки, практически нереально сладить, не разобравшись с причиной его возникновения.

- Плохо дело, - не выдержала пары секунд тишины горгулья. - Эти твари могут быть куда опаснее красхов. Помнишь таких, Ванитар? - подмигнула она мне. - Только возвратившиеся поумнее их будут. Задавшись целью извести человека, они постепенно набираются у него опыта и изворотливости. Берсай, слышишь, скоро тебе придется сражаться с собственным отражением!

- Откуда он на мою зад… голову, - Мастер присел на край кровати. - То-то магией своей до него не дотягиваюсь! - он замер, задумавшись на несколько мгновений, затем спросил. - Сарендина нашлась?

- Нет, я сегодня кое-какие вещи из комнаты привез. Завтра вызовем мага пути или невидимку. Они попытаются след взять, - правдоподобно соврал я.

- Это хорошо.

Берсай тоскливо посмотрел на окно, затем на дверь. Было видно - одному ему оставаться ой как не хочется! Пожалуй, стоит перетащить кровать сюда и караулить чуткий сон сонного Мастера. Надо же, хорош призрак - нападать на Берсая на его собственной территории!

На все следующее утро, освободившись от обязанностей охранников Мастера, мы с Тирелем обосновались в просторном гостевом зале Вольницы. Вопреки ожиданиям, народу оказалось немного. Аркид, не особо ладивший с моим напарником, тут же убежал по неотложным делам, уведя с собой Сивара и Бьеза. Тарвис, утешая всхлипывающую смазливую клиентку, удалился распутывать очередное дело…

Остался Чанрис, наш землеройка, маг пути. Втиснув неохватную фигуру в самое просторное кресло, он задумчиво комкал шарф Сарендины. Предполагалось - маг ее ищет, потея от усердия.

Закинув ногу на ногу Тирель пил горячий травяной чай. После затяжной жары нынешнее утро как назло выдалось на удивление холодным. Газоны и клумбы украсились белым пушком инея, а последние листья сыпались с деревьев без отдыха, словно жалобы занудной соседки.

Абсолютно довольный жизнью, я был готов продремать на кресле весь день. Но разве позволят расслабиться всякие крылатые особы? Серебряным вихрем в комнату ворвалась Нюка:

- Когда ваш Берсай с комиссией должен вынести конечный приговор вертолетам?

- Если повезет, завтра или послезавтра, - не отреагировал на волнения горгульи Тирель.

- А когда вы собирались предъявить им Сарендину?

- Не ранее принятия решения.

Мой шеф поманил пальцем блестящий медный чайник. Тот послушно подлетел к креслу. Еле уловимый пас рукой, и пахнущая летом золотистая жидкость полилась в подставленную ярко-синюю чашку. Позабыв вернуть чайник на место, Тирель сделал пару глотков и продолжал:

- Сарендину следует прятать до последнего. Язык у нее без костей, характер - спасайся, кто может. Явим комиссии знаменитую изобретательницу в самом крайнем случае. И то предварительно выдрессируем - что и когда можно говорить. Не приведи Всевеликий, комиссия пронюхает о ее превращениях!

- Никакого крайнего случая! Ей нельзя встречаться с Берсаем! И ваш первоначальный план следует пересмотреть! - запротестовала горгулья.

- Почему - непонимающе уставился я на Нюку. Та взобралась на стол, и словно со сцены, принялась просвещать нас, неразумных.

- Я не ручаюсь за последствия. Знаете, кто наш мертвец? Стыдно, Ванитар, не вспомнить! - она на секунду выскочила в соседнюю комнату и тут же вернулась с портретом грустного молодого человека в рыжем берете. Погибший любовник Сарендины! Так вот он кто!

- И что? - не понял Тирель.

- Как что? Мертвец может убить Мастера! - Нюка почти шипела.

- Не убьет, если все сделать правильно, - мой начальник поставил чашку на стол прямо перед горгульей, отослал чайник на деревянную подставку на тумбочке, и повернулся к Чанрису. - Расскажи, что выяснил.

Тот сощурил свои и без того узкие глаза, отчего стал походить на задремавшего раскормленного кота, и неспешно произнес:

- Если дамочка перестанет лить слезы по своему мертвому дружку, мертвец погибнет, вернее, потеряет силу и отправится наконец-то на суд к Всевеликому.

- И каким образом нам вразумить Сарендину? - недоумевал я.

- Я понял, почему мертвец набросился на Берсая, - нехорошо улыбнулся Тирель, посматривая на меня. Дурным предчувствием вниз по позвоночнику побежали мурашки. - После гибели своего друга Сарендина посвятила себя вертолетам - их общей мечте. Теперь она боится запрета на полеты. А дохлый друг защищает изобретательницу.

- Ее надо отвлечь, - Нюка понимающе подмигнула Изгоняющему. Спелись, нахальные особы. - На роль кавалера у нас есть куда более подходящая кандидатура, - она повернулась ко мне. - Ты.

Если бы я стоял, я бы упал. А так лишь подался в кресле вперед, скользя удивленным взглядом по лицам коллег.

- Это что, шутка? Она же старуха! - вырвалось у меня.

- Брось. Сам знаешь, для сильного чародея изменить внешность - дело получаса, а то и меньше. И совсем она не старуха. Ей лет сорок на лицо, а так, может, пятьдесят будет. Для существа со сроком жизни в двести лет она юная. Нынешний внешний вид - защита от окружающего мира, мол, не приставайте.

- А Оридаль, а Фирад? - бросил я последний аргумент в свою защиту. Очень не хотелось тесного общения со взбалмошной неряхой. - Оридаль в нее влюблен!

- Не говори глупостей. Одини- сопляк, другой - зануда. Я женат. Чанрис не так красив. Остаешься ты, - Тирель неотрывно смотрел на меня. - Не обязательно тащить ее в постель. Просто отвлеки от Мастера как сумеешь.

Что- то тяжелое и колючее пригвоздило душу к земле, словно на меня разгрузили целый караван с ржавым железом.

- Ладно, попробую за ней поухаживать, - обреченно согласился я. - Привезу в город, повожу по трактирам, концертам… Тьфу, схожу с ней в вертолетный центр, повосхищаюсь вертолетами. Полетаю…

- Попробуй, попробуй! - Тирель встал и похлопал меня по плечу. - Она не рассматривает тебя как угрозу. Потому мертвеца можешь пока не опасаться. А вот за Берсаем контроль по-прежнему будет сильный. Погибающий возвратившийся, не желая вторично расставаться с жизнью, даже такой призрачной, становится особенно свиреп.

- Сменишь Фирада с Оридалем, - принялась командовать Нюка. - Потом привезешь Сарендину в Манеис. Сам-то справишься, или без моего мудрого совета никак?

- Мы вызовем тебя по слухарю, когда понадобишься, - добавил Чанрис, поправляя медальон на шее.

- Нет у меня слухаря, - буркнул я.

Перспектива охмурять склочную чародейку пугала все сильнее.

- Выдадим и слухарь, и экипаж. Водить умеешь? - скинув со своих хрупких плеч изобретательницу, мой начальник повеселел.

- Справлюсь, - я надел куртку и понуро вышел из Вольницы. Пора паковать вещи.

Наша подопечная приятно удивила. Побывав в ипостаси Дисы она стала гораздо более уравновешенной, хотя особой радости от общения со мной не испытывала.

Я был готов отвезти ее в Манеис в любой момент, но приказа не поступало, и я коротал дни за чтением и прогулками по лесу. Иногда ко мне присоединялась изобретательница - молчаливая, погруженная в себя.

Чья- то добрая душа, создававшая укрытие, позаботилась о нашем удобстве. Над заболоченной поляной протянулись деревянные мостики с перилами по одному краю, скрепленные долгосрочными заклинаниями. Ступая по усыпавшим их побуревшим листьям, сегодня мы пятый раз обходили вокруг деревянного домика. Пасмурный тихий день будил в душе какое-то сонное спокойствие. Черные оголившиеся стволы деревьев щедро делились тоской по умершему лету.

Сарендина, погруженная в раздумья, не замечала кружения последних листьев. Ее шерстяной зеленый плащ был единственным ярким украшением пейзажа, за исключением моих темно-малиновых волос…

Осень и оголившийся лес навивали размышления. Не ведаю, о чем размышляла Сарендина, я же прокручивал в памяти содержание недавно дочитанной книги об обычаях карликов. В чрезмерной любви к истории я замечен не был, но для себя сделал несколько интересных выводов.

Во- первых, в одиночку провернуть операцию по спасению Энафара мне не под силу. Во-вторых, для успешного исхода понадобятся вертолеты или другие летающие экипажи, ибо карлики, не смотря на малый рост, быстры и многочисленны. Потому я обязан выполнить задание Вольницы, а, вернее, магов-огнеметателей -отстоять творения изобретательницы. Решено, подожду с месяц, пока Люция разузнает про судьбу Ассельны, тогда начну действовать.

Внезапно Сарендина остановилась, упершись взглядом в одну точку. Ее лицо, ставшее бледнее белого осеннего неба, словно превратилось в маску тоски и муки. Впереди на мостике стоял мертвец. Один в один как на портрете, только без берета, в серо-зеленом костюме. Не замечая меня, он приблизился к Сарендине, коснулся ее волос и исчез. Мне подумалось: какой должна была быть любовь этих двоих, чтобы не разлучаться даже за гранью жизни?!

Чародейка обернулась ко мне и, поняв, что я все видел, бросилась в дом. Я помчался следом. Она, хлопнув дверью перед моим носом, проскользнула к себе, упала ничком на диван.

В ее комнате царил полумрак, пахло сыростью. Боясь наступить на разбросанные по полу мелкие детали, я замер на пороге и зажег светильник. Диван, столик, стопки чертежей и ящик со всякими невообразимыми железками - вот и все, что требовалось моей подопечной для счастья. Плюс ее незабытый любимый.

- Зачем ты его вызвала? - вырвалось у меня.

- Твое какое дело? - огрызнулась Сарендина. В ее голосе не слышалось слез. Только безысходность.

- Твой погибший друг изводит Мастера, - ляпнул я, не подумав.

- Глупости! - она повернулась на бок. Ее волосы растрепались, щеки горели, в глазах теплился болезненный блеск. - Врешь! Он невидим! Был невидим, - исправилась она чуть тише.

Переполненный внезапным сочувствием, я присел рядом и рассказал ей все, не скрывая. В конце концов, она имела право знать.

- Его звали Шенлиро. Шен. Я думала, он приходил только ко мне. Даже Маринара не догадывалась. Он тоже мечтал о небе. И о путешествиях…

… Он был улыбчив и весел. В детстве какой-то маг покатал его на тогда еще не запрещенных воздушных экипажах. Полет длился всего ничего - минут пять. Но девятилетнему пареньку этого хватило сполна. И с тех пор он страстно мечтал о небесных странствиях. С возрастом он пытался отыскать засекреченные чертежи, перечитал все законы, ища в них хоть какую-то лазейку… Но будь таковая, сами маги давно бы вырвали разрешение на полеты. А небо по-прежнему оставалось недосягаемым и манящим…

- Знаешь, Сарен, - говорил он своей возлюбленной. - Ведь и в других мирах должны изобрести воздушные экипажи. Было бы здорово проникнуть туда, разобраться в местной магии и раздобыть знания по их сооружению.

Сарендине понравилась идея. Любимый Шен высказал вслух то, о чем она мечтала с детства. Неимоверно хотелось чудес!

- Я не смогу переместить тебя туда целиком, как делают маги-ключники, - говорил он. - Но на несколько дней перенесу твое сознание. А потом ты вернешься с новыми знаниями. И мы построим свой воздушный экипаж…

Она села, поджав под себя ноги.

- Ты его вызывала специально? - полюбопытствовал я.

- Нет, он приходил, когда хотел. Иногда предупреждал об опасности. Но не всегда, - она слабо улыбнулась. - Когда ты явился изгонять из меня Катерину, он молчал. Возможно, знал, что мне не причинят вреда. Или потому, что я не верила в худшее.

- А почему сейчас он так действует?

- Может, Мастер опасен? Он явился сюда запретить вертолеты. Вдруг он желает моей гибели? Погибну я, некому будет придумывать летающие экипажи.

Она вздохнула и пригладила волосы. По ее круглому приятному лицу я прочел - она не верит в сказанное. Я задумался. Ведь Берсай не так прост, как кажется на самом деле. Недаром он Мастер. Возможно, Сарендина…

Мне захотелось обнять ее, утешить, словно маленького ребенка. Как долго она цепляется за увядшую любовь! И ради чего? Ведь она симпатична, умна. Будь у нее характер помягче, кто знает, может быть, я…

Внезапно мне заложило уши и слегка кольнуло в затылок. Кто-то жаждал со мной пообщаться. Едва я надел слухарь, перед внутренним взором предстал Тирель.

"Привет, Преследующий! Как охота?" - расцвел он в улыбке.

"Лучше некуда, Изгоняющий".

Я поспешил поделиться своими соображениями.

"Это мы проверим, - мой напарник почесал переносицу. - Знаешь, тут дела совсем встали, - пожаловался он. - Берсай уперся, считает - призрак - наших рук дело. Так сказать: " оказываем давление на комиссию ". Вот что, бери-ка ты свою даму и дуй к нам. Надо что-то делать. А то у нас " иссяк родник фантазии ", как ехидничает Тарвис".

"К вечеру будем", - заверил я его и снял слухарь.

Солнечные лучи не могли протиснуться сквозь тяжелые, лениво растянувшиеся по небу тучи. Дым костров разлегся над холмистой равниной. Видно, все окрестные фермеры ждали сегодняшнего дня, чтобы сжечь опавшую листву.

К четырем вечера мы подъехали к Манеису. Сарендина повеселела, шуршала своими записями и даже что-то напевала. А я почему-то взгрустнул, что не смог очаровать эту непостижимую женщину, отвлечь ее хоть ненадолго от изжившей себя привязанности. Права Нюка, в Сарендине есть нечто необычное…

Уже у городских ворот меня настиг вызов Тиреля.

"Ванитар, мертвец взбесился. Отвези даму куда-нибудь в частную гостиницу, подальше от Берсая. Кстати, Мастер заявил, что получил донос про то, что мы работаем на Огнеметателей".

"Какой проницательностью обладать надо, чтобы сочинить подобное! - не удержался я от злорадства. - И Берсай не оставил сие вопиющее безобразие без внимания?"

"Естественно… Сейчас собирается со своими совещаться. Отказался от охраны. Кричит на каждом углу, что мы на него нечисть наслали".

"На такого нечисти мало", - вздохнул я. Тирель со мной согласился…

- Ни в какую гостиницу не поеду! У меня в Манеисе квартира, - уперлась Сарендина. - Дай на место возницы сяду. Так быстрее получится.

Я решил не спорить, водил я по городу не лучшим образом. Но уже через минуту раскаялся в содеянном, ибо экипаж рванул по дороге, словно любовник от гнева ревнивого мужа.

Чуть не протаранив малые ворота, мы ворвались в город. Лихо просачиваясь сквозь поток экипажей, пугая прохожих, мы летели по очарованному осенью Манеису. Дома из розового камня словно вобрали в себя солнечный свет и теперь соперничали по сиянию с желтизной последней листвы. На миг я отвлекся от любования Манеисскими улицами и взглянул на Сарендину. И обомлел. Рядом с ней сидел мертвец и правил рычагами.

Я вскрикнул, но чародейка не услышала меня, загипнотизированная его присутствием. Тогда я выпустил целый пучок силовых заклинаний. Призрак вздрогнул, но не исчез. Я вновь ударил, но уже серьезней. Экипаж завилял, резко свернул за угол, отбросил в строну не успевшего увернуться пешехода, проехал еще несколько десятков шагов и замер как раз перед стеклянной витриной какой-то модной лавки.

Убедившись, что обожаемый Сарендиной мертвый Шенлиро исчез, а сама чародейка приходит в себя, я выскочил из экипажа и кинулся к сбитому нами бедняге… И, к своему немалому удивлению, увидел Берсая, распластавшегося без чувств на тротуаре. А к нам уже подтягивались зеваки.

Опасаясь ненужных пересудов, я окутал Мастера заклинанием легкости, поднял его и отнес в экипаж. Всевеликий, за что?! У изобретательницы началась смена личности. Обычный, сопровождающий переход, припадок, еще не набрал силу. И у меня был шанс успеть доехать до Вольницы.

За спиной стонал очнувшийся Берсай, и металась в кресле чародейка: на смену непредсказуемой Сарендине приходила кроткая Диса.

- Эй, Ванитар! - окликнул меня Мастер, держась за расшибленный бок. - Это она меня сбила?

- Знакомься, - неотрывно следя за дорогой, отозвался я, понимая - глупо в такой ситуации лгать. - Это и есть великая Сарендина Грит. Но сбила тебя не она, а твой старый знакомый - ее мертвый любовник. Кстати, он сам погиб в свое время так, как сейчас хотел убить тебя.

Я остановился у порога Вольницы и мигом переполошив всех, находившихся на дежурстве.

Сарендину, а точнее теперь Дису, держали трое. Она стонала и кричала прямо у белых ступеней. Маги перекрыли квартал, укутали нас пологом невидимости, спасаясь от любопытных взглядов сплетников… Зря. Тарвис здесь. Завтра весь город будет в курсе событий. Да что я говорю, наивный. К ночи!

Взлохмаченный и встревоженный Тирель переводил покрасневшие глаза с чародейки на Мастера. Того лечил сейчас сам Ньего Регар - Главный Охотник Манеиса, выскочивший на холод в тончайшей рубашке.

- Что такое?! - спикировала к моим ногам Нюка. - Ты учудил?

- Дорогая, ты наблюдаешь крах наших долгосрочных планов, - вздохнул я. Мне здесь больше нечего было делать. - Пошли домой, я устал.

Очень хотелось досмотреть, чем все закончится. Но одновременно было неприятно наблюдать смену ипостасей чародейки. Только что я восхищался изобретательницей, теперь ее присутствие раздражало меня.

Утром почтенная Сарендина Грит предстала перед комиссией магов, заседавших в небольшом уютном зальчике в здании городской библиотеки. Голубые стены украшали портреты знаменитых граждан города, среди которых были и Ньего Регар, и Сарендина Грит. Жидкие солнечные лучи падали через стеклянный потолок на стены, отбрасывая на них тени беззаботных голубей.

Развалившись в глубоких светло-коричневых креслах, маги выслушивали стоящую в центре чародейку. Та, находясь в добродушной ипостаси недалекой Дисы, самозабвенно несла какую-то чушь про проведение воздушных праздников, про хорошее настроение. Боги, меня от ее наивного бреда воротит, что говорить о комиссии.

Потолкавшись с другими Охотниками у входа, я собрался уходить, как меня поймал за рукав Тирель.

- Стой! Ожидают перемену погоды. Не приведи Всевеликий, вот-вот случится припадок! - зашептал он мне. - Ньего обеспокоен. Если вернется Сарендина, появится ее дружок.

Я остался, но не вслушивался в спор магов, настроеных категорически против вертолетов.

- Любому вору мы предоставим возможность перемахнуть через самую высокую стену! - донеслась до меня слишком громкая реплика одного из умников.

Ага, говори теперь! У каждого на физиономии написано только одно: не позволить огнеметателям заграбастать еще больше денег! Семь бедных Орденов против трех богатых. И их маги всячески пытаются помочь Мастеру принять "верное" решение…

А я смотрел на чародейку. Яркий солнечный луч проник в зал и позолотил ее собранные в высокую прическу и украшенные малахитовыми нитями волосы. Сейчас она была красива. Даже круглое лицо казалось одухотворенным, светящимся. И все же ей чего-то не хватало. Чего-то от настоящей Сарендины.

Она сидела напротив Берсая и не сводила с него глаз. Унизанных кольцами пальцы чародейки туго переплелись, губы побелели. Я понял: припадок близок. Осенняя погода непостоянна.

Потерпи, лапушка. Не стоит этим злыдням видеть, как ты мучаешься. Чуть-чуть осталось, дотяни до вечера, прошу тебя…

О, нет! Диса внезапно встала и нетвердым шагом направилась к выходу. Я бросился следом, как бы противно не было. И полчаса этажом ниже вместе с еще тремя охотниками вынужден был сдерживать беснующуюся женщину, вернее, двоих, сражавшихся за общее тело. Потом еще десять минут мы ждали, пока Сарендина поправит прическу, а сами залечивали царапины, оставленные ее длинными ногтями.

- Все, помогли, теперь свободны, - чародейка самоуверенно отмахнулась от нас, как от надоедливых насекомых и прошествовала обратно в зал. Мы обреченно поплелись следом.

Едва услышав слова изобретательницы, я схватился за голову.

- Если запретите вертолеты, вы навсегда останетесь склочными индюками, копошащимися в куче отбросов, не смеющими взглянуть на небо! Даже навозные мухи будут над вами потешаться! - изобретательница оборвала выступление мага с одутловатым красным лицом. - Вы никчемные…

- О, Всевеликий, этого-то Ньего и боялся! - вздохнул Тирель.

Предпринимать что-то было поздно. Сарендину несло по кочкам. Она не стеснялась в выражениях, добралась до Берсая, ругая его без оглядки, не забыв ничего из рассказанного мной, присочинив что-то свое.

- Ты хочешь денег и славы? Да кто ты вообще такой? Прыщ из заштатного Ордена, страдающий комплексом неполноценности! Сомневаюсь, чтобы ты практиковался в настоящей магии, а не только в подсиживании коллег, лести более значимым персонам и заточке зубов против недоброжелателей!

- Она все испортила! - Тирель вздохнул и устремил глаза к небу, просвечивающему сквозь стеклянный потолок… и замер с открытым ртом, ибо сверху в зал смотрел мертвец. И в руках его была невесть где раздобытая трубка Ариде, нацеленная на нас!

- Прячься! - закричал я и вытолкнул Тиреля за дверь.

Во время. Сообразительный мертвец выстрелил, пропалив глубокую дыру в дверном косяке, который недавно подпирал мой начальник. Позабыв о предосторожностях, Тирель кинулся обратно. Я последовал за ним. Но казалось бы всесильные маги Орденов в панике повскакивали с кресел и толпой рванули к выходу, толкаясь и бронясь.

- Куда, трусы!

Обогнав Тиреля, я преградил им дорогу силовым щитом. В комнате присутствуют проклинатели. Почему они поддались общей панике? Отчего не борются с призраком? Не убьют, так хоть отгонят…

Мертвец снова выстрелил. В Мастера. Но кто-то толкнул Сарендину. И огненный шарик угодил именно в нее! Чародейка, даже не вскрикнув, просто завалилась на Берсая.

Все маги, как по команде, отодвинулись от них, будто Мастер с Саренединой источали яд. Возвратившийся исчез. Зал стих. Берсай опустил Сарендину на пол и сделал шаг назад, мол, я не причем.

О, Всевеликий, пусть она будет жива! Хоть бы дохлый мститель промахнулся!

Понимая, что я натворил, я робко шагнул вперед, склонился над телом несчастной женщины. Пламенный шарик вошел в левое плечо и вышел через правое бедро. Лечить такое бесполезно. Но Сарендина еще дышала…

- Что вы стоите? Вы же маги! Среди вас есть лекари! Спасите ее! - заорал я в отчаянии.

Члены комиссии, словно разбуженные криком, загалдели, кинулись к чародейке, оттеснив меня.

Странное ощущение, будто только что сломали розу, колючую, но необыкновенно прекрасную…

Мне было стыдно за свой непрофессионализм, за несвоевременную панику. И я сбежал, стесняясь смотреть в глаза Тирелю. Не будь моей никчемной бравады с преграждением пути трусам, Изгоняющий успел бы остановить проклятый огненный шарик!

"Моя жизнь здесь кончена, - думал я, лежа дома на кровати. - Не пойду на работу, уеду из Манеиса куда глаза глядят!"

Было далеко за полночь, когда в соседней комнате стукнула оконная рама. Вернулась Нюка. Сейчас она точно выскажет все, что обо мне думает!

Но горгулья, стараясь не шуметь, затворила окно и крадучись направилась на кухню.

- Нюка! - не выдержал я. - Нюка, скажи, что я сволочь!

- Зачем так категорично? - удивилась она, заходя в спальню. - Ты просто не идеальный. Есть над чем поработать.

- Я убил ее! Ты понимаешь?! Я ее убил! Я помешал Тирелю ее спасти! - я сел. Рассеянный в темноте свет фонарей проникал в окно, и я мог разобрать силуэт горгульи.

- Ты что, в нее стрелял? - спокойно возразила Нюка. - Или считаешь, что твой Тирель непременно бы ее уберег, поймал бы огненный шарик? Ты готов в этом поклясться?

Я молчал. А моя серебристая напарница продолжала.

- Просто ее забрал к себе драгоценный Шенлиро, о котором она проплакала всю жизнь. Думаю, за порогом они, наконец, встретятся и вместе отправятся на суд к Всевеликому, если он существует.

- Так она умерла?! - мне стало больно.

- В какой-то степени, - спокойно ответила горгулья. - Сарендины действительно нет. Но зато в ее теле очнулась Диса. И с ней к нам пришли огромные проблемы.

- То есть? - боль не исчезла, но на душе полегчало.

- Она по серьги вляпалась в любовь. Угадай к кому? К Берсаю! При свидетелях выразила желание вступить в его Орден! Он-де "самый миролюбивый и восхитительный из всех, открывает двери в мир чудес - в мир снов"! Если она это сделает, все изобретения перейдут в цепкие лапки сонных магов. Впрочем, считай, уже перешли. Берсай не дурак, такой удачей разбрасываться не станет. Он разрешил выпускать и использовать по всему Шеехру вертолеты только при этом условии. В общем, только что на Орден Спокойных Сновидений свалилось нежданное негаданное счастье.

- А что же Ньего? - спросил я и так понимая, шеф в ярости.

- Отправился к остальным огнеметателям готовить кляузу на самовольство Мастера. И параллельно требование на легализацию собственных, огнеметательских экипажей.

- Думаю, он в этом преуспеет.

- Не сомневаюсь, - отозвалась Нюка.

Только через несколько месяцев я успокоился после смерти настоящей Сарендины. Диса на время укатила из города вместе с Берсаем, приславшим своих людей контролировать выпуск вертолетов. Кстати, возвратившийся больше не появлялся. Хочется верить, что он воссоединился со своей любимой…

3. Закомые Старые - проблмы новые

- А я-то переживала, что у него девушки нет!

Низкий хрипловатый голос Нюки заставил меня от неожиданности подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Люция только скосила глаза на горгулью и, слабо улыбнувшись, вновь склонилась над картой.

- Что вы без меня замышляете? Переворот? Захват новых земель? Или просто очередное дело? - теперь утихомирить мою напарницу не могли никакие силы Вселенной.

В один прыжок она преодолела расстояние от окна до кровати, на которой, ввиду недостатка мебели, мы с вампиршей расстелили карту Шеехра. Я не торопился обставлять квартиру чем попало, копил деньги на нормальный ремонт, за что регулярно выслушивал упреки горгульи. Вот и сейчас:

- Дожили! У него работа в постельном режиме! Ответь, чем нужно заниматься с красивой девушкой на широкой кровати?

Люция рассмеялась, а я закатил глаза к потолку. Я действительно терпимо отношусь к вампирам, но чтобы настолько…

- Ванитар, в двух словах, пока Тирель с Тарвисом и Миролом тянут свои тушки на третий этаж, колись - во что вляпался?

Всевеликий, она целую делегацию с собой привела! Я смирился, что спасать Энафара придется в компании Тиреля с Нюкой, даже морально готовил себя к предстоящим нотациям. Но впутывать в дело Тарвиса Бреса - Лягушонка… Я не вынесу подобного издевательства.

- Ты обещала одного Тиреля, - процедил я.

- Я их позвала, - спокойно отозвалась Люция, выдержав мой разозленный взгляд. Вот кто заговоры за моей спиной плетет! - Ньего тоже в курсе, - она решил меня добить - Если все пройдет тихо и с пользой для огнеметателей, он пропустит мимо ушей неизбежные шепотки.

Ого, Главный Охотник отыскал в деле свою выгоду. Теперь визит к карликам не личные проблемы, а полноценное задание.

- Привет, напарник, - первым зашедший в комнату Тирель бесцеремонно подвинул меня к Люции и плюхнулся рядом на кровать.

Лягушонок Тарвис придирчиво осмотрел голые поштукатуренные стены и ухмыльнулся. Малыш Мирол с сомнением попинал предложенные горгульей ящики и, стащив покрывало с нюкиной лежанки, устроился на полу. Я почувствовал себя лишним. Ребята, вы не против, если я бочком-бочком и за дверку, воздухом зимним подышу, на солнышко послеполуденное полюбуюсь?

- Куда? - цапнул меня за плечо Тирель. - Вначале внятно и обстоятельно объяснишь - зачем понадобилась спасать обобравшего тебя афериста. Помнится, сам радовался пару месяцев назад, какое достойно наказание измыслил ему Всевеликий.

- Да, Ванитар, мы заблудились в дебрях догадок, - поддакнул Тарвис, ухмыляясь еще шире, хотя казалось - шире невозможно. Всегда поражаюсь талантам коллег!

- Лично хочу отомстить, - я попытался обойтись без лишних откровений.

- Э, не выйдет, дорогой, - нежно обняла меня Люция, убирая пряди темно-красных волос с шеи и согревая дыханием место предполагаемого укуса. Я дернулся, высвобождаясь из ее объятий. - Так тщательно ты не готовился даже разыскивая исчезнувший караван с алмазами.

Короче, они меня уломали. Я пересел с кровати на пустующий ящик рядом с Тарвисом (только для того, чтобы не видеть ухмыляющуюся лягушачью физиономию) и приступил к рассказу, как полагается, начав с предыстории. Зачем облегчать жизнь слушателям?

- Мой отец был проповедником…

Ошибаются те, кто приравнивают их к жрецам. Проповедники не просиживают дни в храмах, не принимают подношения верующих. Они эмиссары истинной веры, и призваны нести ее свет в самые отдаленные уголки мира, не считаясь с опасностями. Мой отец, вселяя в людские сердца благоговение перед Тарденом и Соэрой, не появлялся дома по году. Я помнил лишь расплывчатый образ высокого, коротко стриженного мужчины с жесткими чертами лица. Помнил, что у отца были тяжелые руки и низкий звучный голос.

Он погиб, когда мне было пять с половиной лет. Матери прислали скупое письмо и кое-какие его личные вещи, уцелевшие после того, как проповедника Дильтара Гареса растерзала толпа фанатиков черной богини. И не спасла его хваленая божественная магия, благодаря которой жрецов иногда величают одиннадцатым Орденом.

По достижении семи лет я должен был пойти на обучение в храм, но именно тогда в жизни матери возник Солев, и жрецы ретировались. Я бы хотел назвать этого человека отцом, но он пожелал остаться учителем и другом. Я не в обиде на него. Солев сохранил память о моем происхождении и вселил в сердце гордость за погибшего родителя.

Два с половиной года назад, когда срок обучения подошел к концу, я получил из рук матери небольшую серебристую коробку. Оказывается, Дильтар отдавал себе отчет, что может не вернуться домой, и оставил мне запечатанное послание.

- Открыть короб сумеешь только ты по достижении определенного уровня силы, - предупредил наблюдавший за нами учитель. - Я не представляю, что внутри, твоя мама тоже.

Так я получил в распоряжение коробочку из неизвестного материала без намека на крышку и даже соединительные швы. Я слышал о таких запечатанных сувенирах, потому не удивился, послушно таскал с собой, пока не осел в Гриврисе и сдуру не сдал в банк вместе с другими, как мне тогда казалось, ценными вещами. Сдал скорее за компанию с Энафаром, в чем сейчас раскаиваюсь.

- Вот почему мне нужен бывший партнер, - изложил я самую явную причину поисков и демонстрируя на ладони высветившуюся треть номера банковской ячейки.

- Твоим учителем был Солев? - ни сколько не впечатлившись моей способностью проявлять чары ключников, удивленно воскликнул Тирель. - Тот самый Солев, победивший в прямом поединке Мастера Сальвадора?

Да, именно из-за этого поединка учитель вынужден был бежать на острова. Удивленный исходом поединка Мастер с ходу пообещал Солеву должность Первого Мага в любой из резиденций, хотя чародей не знал ни единого заклинания из магии ключников. Свободолюбивый Солев посмеялся над предложением и, поскольку собирался в очередное путешествие, поклялся - как только вернется, так сразу и приступит к исполнению обязанностей. Теперь нет ему обратной дороги, ибо клятвы, данные дракону, следует исполнять.

- Разве я не говорил? - я был уверен, это всем известный факт.

- Нет, скрытный ты наш, - Тирель покачал головой. - Теперь понятно, отчего Ньего вцепился в тебя мертвой хваткой.

В пору лопнуть от гордости. Но Нюку не впечатлил мой учитель.

- Не сходится, - фыркнула она. - Если они собрались бежать, зачем было снимать ячейку на троих?

Я сам не находил ответа на вопрос.

- Предполагаю, кредиторы явились раньше, чем ожидали мошенники, - выдал я единственное правдоподобное объяснение. - Одного не понимаю, в чем интерес огнеметателей?

Тирель выудил из кармана листок, развернул и прочитал, вкладывая в голос максимум драматичности:

- Орден Огненных теней разыскивает чародея пути Эффра Вуса, известного как Энафар, Жоэр, Кэораль и прочее, прочее, прочее, - маг многозначительно кашлянул и взмахом руки проиллюстрировал длину списка имен, - за ограбление резиденции в Вивне. Кстати, - отвлекся он от чтения, - сведения секретные.

- Но он же… Он не знал магии! - у меня отвисла челюсть. Что я вообще понимаю в людях, если проглядел дар у человека, которому доверял целый год жизни?

- Он и сейчас не знает, - успокоила меня Люция. - В Ордене Путей он проучился всего пару месяцев, пока маги не убедились в абсолютной бесполезности паренька, не смотря на природный дар запутывать следы. Потому огнеметатели не могли найти твоего Энафара пять лет. Если бы не ты, и не нашли.

Впору от гордости нос задирать.

- Все украденное давно конфисковано у перекупщиков, - успокоил меня Тирель. - Но Орден не желает оставлять вора безнаказанным. Мы отыщем его и проводим в тюрьму здесь, в Манеисе.

- Ассельна, случаем, тем же даром не обладает? - поинтересовался я.

- Не могу сказать, - призналась Люция. - Но след ее теряется где-то в окрестностях Манеисского княжества.

Что же, вначале Энафар.

Моей частью в подготовке путешествия стала добыча летающего экипажа. Несмотря на все усилия огнеметателей, экипажи их производства покидать территорию княжества не имели права якобы для проверки безопасности полетов. Не лучше дела обстояли у оборотней с ключниками. И даже слово знаменитого Мастера-дракона было бессильно переломить упрямство Совета Орденов во главе с Берсаем. Зато производство вертолетов Сарендины активно налаживалось по всему Шеехру, опять же - "в испытательных целях". Я не особо интересовался политикой, но новости долетали и до меня.

Мои помощники даже не обсуждали, кому именно следует уламывать Сарен… увы, всего лишь Дису. Я должен был поведать женщине, сохранившей за собой имя госпожи Грит и право собственности на важное изобретение, романтическую историю о моей неземной любви к Ассельне и желании совершить подвиг - спасти ее брата ради благосклонности возлюбленной.

Зимой Сарендина обосновалась в манеисской квартире. Туда лежал мой путь на следующий день после первого совещания. В воздухе кружили мелкие снежинки, таявшие, недолетая до земли. Слабое солнышко играло в прятки за белыми растрепанными тучами. В Манеисе никогда не бывает настоящих зим, таких, как в Гриврисе - с метелями, морозами. Помнится, там моя южная душа сворачивалась в плотный клубок и леденела. Как живут люди северней Гривриса - не представляю. Говорят, в некоторых областях Шальты небо от холода окрашивается во все цвета, и это явление зовется северным сиянием.

Женщина открыла дверь сразу, и я удивленно разинул рот. Вместо неухоженной неряхи меня встретила аккуратная, красивая молодая женщина лет двадцати семи на вид. Шикарные волосы золотились, собранные в две толстые косы. Длинное платье было чистым и выглаженным.

- А ты не изменился вовсе, - невесело усмехнулась она, верно разгадав причину замешательства гостя.

Она сделала шаг в сторону, пропуская меня в прихожую, захлопнула дверь и повела через большую залу в кухню, поинтересовавшись через плечо.

- Ненасытная Вольница желает и дальше портить жизнь излюбленной жертвы?

По идее я должен был оправдываться, но не стал. Я делал свою работу и единственное, о чем переживал, так о гибели изначальной Сарендины.

- Молчишь, - укоризненно покачала она головой и присела на стул.

- Я не хотел ее смерти, - я поискал глазами, куда бы сесть и выудил из-под стола табуретку.

- Как и моего перемещения сюда, как и поступка, который вы сочли предательством. А я всего лишь желала любви! Любви, которую не получила в родном мире! - запальчиво сказала она.

Я почувствовал себя неуютно. Если она заплачет, я уйду. Не выношу слез. От них хочется спрятаться куда-нибудь поглубже, подальше, законопатить все дырочки, связывающие с внешним миром…

Но она не заплакала, только пожаловалась:

- С тех пор, как я здесь, все стремятся использовать меня. Даже он. В первую очередь он, - она отвернулась к окну. - Ему и ребенок наш не нужен. Только вертолеты, будь они прокляты! Я не обязана жить за нее! Не обязана воплощать в жизнь чужие мечты! У меня собственные имеются!

Меня неприятно удивило, что при произнесении столь эмоциональной речи она неподвижно сидит на стуле - безвольная и сломленная.

- Мне жаль, Диса. Прости, если сможешь, - поддавшись порыву, я встал перед ней на колени. Прости за то, что исковеркал твою жизнь.

- Паркет грязный, Ванитар, - не оценила она. - Не тебе просить прощения, а Берсаю. Я еще не вступила в Орден, и не вступлю, если он не изменит своего отношения. Я не нужна ему, и сын, которого ношу под сердцем, не нужен.

Всевеликий, мне лучше не заикаться о цели визита. Я не имею права о чем-то просить эту женщину.

- Мне жаль.

Я встал и поклонился, собираясь сбежать и никогда больше не переступать порог квартиры Дисы.

- Не торопись, - она подняла голову. - Ты не просто так пришел. Экипаж нужен, по глазам вижу.

- Нужен, - не стал врать я. - Для опасного дела.

Она кивнула, сходила за шапочкой слухаря, нацепила ее на голову и минут пять пребывала в прострации, невидяще глядя в одну точку и лишь изредка шевеля губами.

- Ступай в вертолетный центр, выберешь любой.

Я снова ей поклонился.

- Чем-нибудь я могу…

- Помочь? - грустно закончила она мой вопрос. - Разве что продать рецепт самого сильного на свете приворотного зелья для Берсая. Этот человек любит себя и собственную должность. Да о чем я, тут приворотное зелье бессильно, - она вздохнула. - Иди. И удачи тебе, Охотник.

Я не стал задерживаться в ее квартире, побежал забирать экипаж, чтобы возница отвел его на крышу Вольницы. На душе было гадко.

Переговорив с Ньего Регаром, желавшим быть в курсе подготовки, я направился по магазинам за экипировкой для себя и горгульи. На углу улицы Старых карет и Пивной я замедлило шаг. Так и знал - следят. Следят с того времени, как я вязался в дело Сарендины.

Поначалу слежку я не просек, удивляясь неясному беспокойству и тоске. Последняя привлекла в квартиру бормотуна, а я даже не насторожился. Только после тесного общения с Берсаем я понял причину тревоги - обо мне кто-то постоянно думает, повторяя имя по нескольку раз на день. Причем размышления эти не сулят мне ничего хорошего.

Следили ненавязчиво, словно проверяя - на месте ли я, не сбежал из города? Потому заподозрил неладное я два месяца назад. Что им нужно? Влияния на изобретательницу я не имею. Вызвать в многострадальное тело еще одну душу по книгам Сарендины может любой достаточно сильный чародей.

Или не в Сарендине дело? За восемь месяцев работы в Вольнице вместе с Тирелем и Нюкой я раскрыл немало щекотливых дел. Кому понадобился рядовой Охотник?

Я резко обернулся и увидел его - невзрачного человека в светлом плаще не по сезону. Значит, либо огнеметатель (что вероятнее всего, если дело связано с Сарендиной), либо северянин. Тогда нынешний морозец для него - лишний повод проветриться.

Понимая свой просчет, человек отвернулся, смешался с толпой. Я раздосадовано присвистнул. Поторопился. Следовало заманить его в проулочек и там скрутить. Ладно, забыли. Умные мысли частенько подтормаживают.

Решив, что похищение Энафара сейчас гораздо важнее, я выкинул из головы преследователя, пообещав побеседовать позже с Ньего. Уж он-то будет в курсе решений руководства резиденции и на прямой вопрос вряд ли станет отнекиваться.

Так что я встряхнул головой, прогоняя неудачные мысли, и вошел в первый магазин. Для начала следует одеться подобающим для путешествия образом.

Вылетели мы только через десять дней. То Тарвис завершал затянувшееся дело. То Люцию отослали в резиденцию проклинателей с секретным письмом.

До сего момента вертолеты я обходил стороной, считая слишком ненадежными и опасными, поэтому первую треть пути настороженно поглядывал в круглое окошко и прислушивался к шуму винтов.

Мои помощники тоже не скучали. Тирель недовольно морщился, листал рекламные материалы, в красках расписывающие преимущества экипажей огнеметателей перед "неуклюжей каракатицей Сарендины". Тарвис донимал Малыша последним городскими сплетнями. Гигант благосклонно выслушивал болтовню, кивал невпопад и хрустел сухариками. Выполнявшая обязанности возницы Люция объясняла принципы управления летающим экипажем любознательной Нюке.

Летели мы в городок Плес на границе Западных степей. Именно там коротал зиму клан фуфы Хифы вместе с челядью и рабами. И самое главное - с их чародеями, именуемыми постуканами. Постуканы били в большие кожаные барабаны, концентрируя силу и направляя ее на противников через барабанные палочки.

По свидетельству зачитанной мною до дыр книги: даже у самых искусных магов в присутствии постуканов творимые чары теряли половину мощи. Единственными магами, способными сопротивляться чарам степняков, были водомерки. Изучит данный эффект, как и захватить в плен чародея кочевников желающих не находилось. Как шутил Тарвис - мы будем первыми.

Под вертолетом проплывали погруженные в зимний сон поля и посеребренные инеем леса. Деревеньки и городишки мы аккуратно огибали, выполняя запрет на полеты над человеческим жильем. Постепенно я начал испытывать удовольствие от полета и даже не стремился выходить из экипажа, когда мы приземлялись для дозаправки.

Каждую остановку вертолет облепляли зеваки, стремящиеся потрогать, рассмотреть получше чудо техники. Общаться с ними выходил Тирель. Огнеметатель живописал недостатки вертолета и неисчислимые достоинства экипажей, произведенных в его родном Ордене. Из-за того что полет носил скорее рекламный, чем практический характер, в Плес мы прибыли на второй день.

Город расположился на холме, стекая вниз одноэтажными домиками. Желтоватые каменные и деревянные стены и светло-коричневая выцветшая черепица заставили сравнить открывшийся вид с трухлявым пнем, на котором после дождя высыпали грибы.

Вертолет оставили на стоянке постоялого двора на окраине. Нам еще предстоит нарушать закон. К чему привлекать лишнее внимание заранее?

Стеречь ценное средство передвижения поручили Малышу, как наиболее крупному и бесполезному в разведке, а сами направились на поиски пристанища фуфы. Солнце исчезло с небосвода, отчего окружающие краски меркли и сливались в одно серо-коричневое пятно.

Шагая по узким улочкам окраины, Тарвис строил планы:

- Вначале нужно собрать сведения о кочевниках, - вещал он, мечтательно втягивая носом ароматы из трактиров.

- Вначале посмотрим, куда нам предстоит пробиваться. Следует выяснить, здесь ли Энафар, - возражал Тирель.

- Да как ты не понимаешь, мы потеряем эффект внезапности! - упрямился Лягушонок.

- Не мы, а Ванитар. Зато при его появлении больше шансов, что Энафар подаст знак.

- Как же, выбежит навстречу с мешком денег и мольбой о прощении, - съязвил я.

Общаясь в таком духе, мы приблизились к площади, на которой возвышался зимний особняк главы клана степняков. Мои коллеги как-то неожиданно быстро растеклись в разные стороны, мол, мы вовсе не с тобой, выкручивайся, как хочешь. Потому я поправил ворот куртки и размашистым шагом двинулся к высокому крыльцу трехэтажного деревянного дома.

Фуфе было не чуждо прекрасное. Дом он выбрал с резными ставнями и витыми колоннами, подпирающими навес над крыльцом. От непогоды дерево потемнело, но еще сохраняло толику очарования.

По крыльцу на коленях ползала женщина, старательно мыла полы. За ней равнодушно наблюдал воин в шапке-ушанке, в длинном для его роста полушубке и сапогах до середины бедра. Ростом карлик доходил мне до пояса, но выглядел свирепо: квадратное лицо, массивная нижняя челюсть, скошенный лоб… Он напомнил кулачных бойцов в Гриврисе, на которых мы с Энафаром пытались нажиться. Потому я не делал скидки на рост воина.

Тот заметил незваного гостя и легко сбежал по ступеням.

- На жилище равного небу Хифы недозволительно праздно глазеть! - предупредил он, как бы невзначай кладя ладонь на рукоять меча.

- Прошу прощения, почтенный, - я на всякий случай поклонился. - Я узнал, что мой брат Энафар, называемый среди близких Эффром, нынче состоит на службе вашего многоуважаемого фуфы.

На мою еще ни к чему не обязывающую фразу он отреагировал более чем воинственно - выхватил клинок, приставил к животу наглеца, покусившегося на собственность фуфы, и отчеканил скороговоркой:

- Здесь нет твоего брата, чужеземец! Все, кому дает приют фуфа, становятся ему братьями, позабыв о вашем презренном мире.

Каково самомнение!

- Извини, - я примиряющее поднял руки и отступил на шаг. Не хватало пораниться о его зубочистку. - Счастливо оставаться.

Эх, Люцию бы сюда. Не сомневаюсь, прими вампирша истинное обличие и вздумай взять штурмом дом, живых бы внутри не осталось. И не остановила бы ее никакая магия, кроме жреческой. Как известно, ни единое вредоносное заклинание на вампира в боевой трансформе не действует, а клинки степняков явно не содержат в себе толики заговоренного специальным образом серебра.

Увы, самый действенный способ освобождения Энафара Ньего Регар отмел сходу.

- Нам еще политических конфликтов с Союзом степных племен не хватало! Орден Огненных теней и так величают самым агрессивным!

Поэтому я поспешил покинуть площадь, чтобы через два квартала встретиться с коллегами.

- Пустая трата времени, - пожаловался я.

- Напротив, - возразила Люция. - Ты не следил за реакцией женщины на крыльце, зато я убедилась - воля рабов не подавлена до конца. Она с большим интересом наблюдала за тобой и прислушивалась к каждому слову.

- Каков план действий? - нетерпеливо пританцовывала на месте горгулья.

- Рассредоточьтесь по городу, поищите рабов, расспросите, - привычно распорядился Тирель. - Тарвис, иди по кабакам собирай любую полезную информацию.

- С этого начинать следовало, - лягушачий рот растянулся в самодовольной улыбке.

Водомерка помахал нам и бодро зашагал к ближайшей забегаловке. Я проводил взглядом его угловатую фигуру в синем плаще и обернулся к начальнику.

- Я тоже в город? - на всякий случай уточнил я, намереваясь спокойно подкрепиться.

- О, друг мой, - жестоко разрушил сладкие грезы Изгоняющий. - Пока другие шатаются по местным злачным местам, мы с тобой выучим одно очень сложное и интересное заклинание. Без него заглянуть в гости к фуфе будет проблематично.

Да, так и узнаешь, что все мероприятия распланированы от и до, а я до сих пор не в курсе.

Долгое и нудное занятие магией с Тирелем заставило о многим задуматься. То, что мне, чужому человеку, огнеметатели вручают секретное заклинание - ко многому обязывает. И слежку за моей скромной персоной объясняет сполна. Но то, что Изгоняющий готов поделиться тайной с остальными членами команды, указывает на чересчур крупные ставки в игре. И освобождением Энафара она не ограничивается.

Как бы Лягушонок не оказался прав - мы замахнулись на постукана. Замахнулись эффектно. Шума от вторжения в дом фуфы выйдет гораздо больше, чем от тихого визита вампирши.

Долго сидеть в своей комнатке в мало примечательной гостинице и предаваться размышлениям мне не позволили. На закате в номере собралась вся команда и принялась делиться добытыми сведениями за накрытым столом.

Первым, естественно, выступал Тарвис (кто его молчать заставит?). Разлив по чашкам дорогое вино, он пригубил и начал рассказ, сияя, словно солнечный луч на зеркале.

- В здешних кабаках готовят дерьмово, выпивка - вода, прислуга - хамы. Короче, все, как везде. Попался мне тут магазинчик…

Тут Лягушнок осекся, рассмотрев предупреждающий кулак Тиреля, и резко перешел к делу.

- Местные власти подозревают Хифу в насильственном удержании людей, но доказательств собрать не могут. Якобы его подданные опаивают молодых сильных мужчин и женщин, вынуждают принести клятву верности. Родственники не раз пытались отбить пленников, но те сами не желали уходить. На глазах у толпы и властей они отрекались от родителей и любимых. Маги не разглядели подавляющих волю чар.

Тарвис одним глотком осушил полчашки вина, блаженно вздохнул и продолжал:

- Похищения происходят летом, когда клан кочует по степи вместе с другими родами. Пока человека хватятся, пока на поиски отправятся, пока среди множества кланов отыщут нужный - теряется драгоценное время… У меня все.

Тарвис одарил Тиреля красноречивым взглядом - мол, смотри, и я могу быть краток. Огнеметателя не отреагировал на приступ косоглазия у Лягушонка, придирчиво осмотрел разложенную на столе снедь, притянул к себе тарелку начиненного миндалем чернослива и только потом обернулся к вампирше.

- Люция, что у тебя?

Та встряхнула густой копной черных кудрявых волос и неторопливо произнесла:

- Встретила четырех рабов, но на разговор согласилась всего одна женщина. Энафара она знает. Он убирается в покоях дочери фуфы. Полагаю, не только убирается. Мошенника здесь считают красивым. Бежать он не пытался, но вот что меня насторожило: его дважды пытались выкрасть. Во второй раз, моя собеседница поклялась Всевеликим, среди нападающих был жрец.

- Она уверена, что именно за Энафаром шли? - переспросил я, не удивляясь, скольким еще людям проклятый аферист испортил жизнь!

- Именно, - подтвердила Люция, грациозно забрасывая ногу на ногу. - Воины фуфы даже предлагали расправиться с чужаком, дабы не мешал клану, но Хифа запретил. Теперь он считает пленника особенным и бережет точно редкого зверя.

- Без женщины здесь не обошлось, - перехватила инициативу обделенная вниманием Нюка. - Комнаты дочери Хифы находятся на третьем этаже. Кстати, дом сверху до низу опутан защитными заклинаниями, точно сундук с книгами под кроватью у Ванитара паутиной.

Ах ты, гадость крылатая, только и ищешь повода, чтобы меня продать! Погоди, домой вернемся… Всего-то десяток дней не убирался, к делу готовился, а ты изнылась!

- Рядовые воины спят внизу в общей комнате на многоярусных кроватях, - вещала горгулья, как ни в чем не бывало проигнорировав мой свирепый вид. - Большая часть рабов - в задней пристройке. На втором этаже - знать и воины высокого ранга. На третьем - фуфа с родней и оба постукана. Говорят, третий чародей вместе с дежурным отрядом следит за табунами в степи.

- Иерархия, загрызи их вурдалаки, - многозначительно заявил Тарвис, поднимая вверх указательный палец. На кончике пальца возник миниатюрный водяной смерч, отчего воздух в комнате стал суше - маг вытягивал из него влагу. Словно ниточка из клубка, от смерча отделился ручеек и потек прямиком в рот Лягушонку. И кто говорит, что водомерки от вина не пьянеют?

- Фуфа практически не покидает дом, - продолжала Люция. - А если выбирается на прогулку - понаблюдать за процессией сбегается целый город. Фуфа едет на коне, по бокам скачут воины, впереди постукан с барабанами, по периметру - рабы на тележках. Хифа самолюбие тешит, горожанам хоть какое-то развлечение. Кстати, в ближайшие дни ожидать шествия не стоит. Прошлое было полмесяца назад. У меня все.

Тирель хмыкнул и надолго задумался, а когда заговорил, я понял - поводов для сплетен у местных прибавится на годы вперед.

Еще до пяти утра мы были одеты. Тарвис собственноручно размалевал лицо каждому защитным рисунком. Взглянешь на такое разноцветное чучело и не поймешь, кто перед тобой - человек или монстр из кошмаров. Толика водной магии и от собственного отражения в зеркале оторопь берет.

Люция в раскраске не нуждалась. Совершив трансформу, она заботливо чистила черные крылья и расчесывала когтистыми лапами густой мех на боках и животе. Нюка сновала вокруг вампирши, цепляла к ее кожаному поясу мешочки и колбочки со смесями.

После макияжа наступила моя очередь зачаровывать одежду каждому, создавая эффект смазанности, нечеткости движений. Теперь окружающие увидят расплывчатые тени, то и дело сливающиеся с окружающей обстановкой.

В гостиницу мы возвращаться не собирались, следовательно прибирать за собой пришлось тщательно. То есть повсюду разбросать необходимые улики. Да, я еще младенец в интригах и крупных подставах. Даже жаль сонных магов. Сквозь многослойную смесь грима и иллюзии я различил довольный блеск тирелевых глаз.

Вышли мы как все нормальные заговорщики через окно. Пробежка по спящему городу заняла четверть часа. В бледном мерцании двух фонарей, установленных в разных концах вытянутой площади, дом фуфы торчал черным обломком скалы. Снежные обводы на наличниках и навесе крыльца только усиливали впечатление.

Я остался рядом с Тирелем. Тарвис занял позицию у дальнего фонаря, присел на корточки, погрузил ладони в сугроб, ожидая сигнала. Нюка с Люцией караулили на крыше дальних домов.

Скоро, совсем скоро я увижу Энафара. Что ему скажу? Как поведу себя в его присутствии? До грубого мордобоя, как предлагали Нюка с Лягушонком (даже ставки делают по этому поводу, подлецы), не опущусь. Но и прощения от меня мошенник не дождется!

Тирель Гедари махнул рукой. Тарвис выпрямился, медленно разводя руки в стороны. Продолжая его движение зашевелились, всколыхнулись сугробы на площади и близлежащих кварталах. Огнеметатель резко откинул меня к стене и накрыл обоих прозрачным пламенным куполом. Во время! Снежная масса завертелась, закружилась, взметнулась выше крыш и устремилась к дому фуфы, облепляя стены.

- Бежим!

Тирель цапнул меня за руку и поволок следом за метелью, на бегу приоткрывая в пламени проход для Лягушонка. Тарвис не зевал, ухватился за Тиреля.

- Магия! - скомандовал водомерка.

И мы втроем объединили стихии воды и огня. Вернее, объединили оба мага, а я подпитывал их силой.

Снег стучался в закрытые ставни, дерево стонало и скрипело под его ударами. Щупальца метели проникали в самые узкие щели, забивали их снегом. И уже там происходила главная подлость - снег таял и снова замерзал, и снова таял… И так несколько сотен раз за минуту. От чудовищных перепадов температур крошилось еще недавно прочное дерево, теряли силу чары степняков.

- Довольно.

Тарвис первым высвободил руку и замер. Наши помощницы не заставили себя ждать. С крыши по стене упала лестница. Тирель убрал пламенную сферу и первым уцепился за веревку.

Я вдруг ощутил, как встрепенувшиеся, растревоженные неожиданным шумом на улице степняки затихают, пойманные в плен сонными чарам. Губы невольно расползлись в улыбке. Мне нравилось работать в команде, тем более в команде победителей. Все-таки мои коллеги ужасно талантливые профессионалы!

- Ванитар, - сверху окликнул меня Лягушенок, - ты не с нами?

Так, гордиться собой и ребятам буду позже. Я мотнул головой, вышвыривая из нее посторонние мысли и вцепился в жесткую веревку. Сверху просвистела ставня, с грохотом налетела на козырек крыльца и рассыпалась, отбив от козырька приличный кусок. Мне показалось - размахнись я как следует и стукни кулаком по стене - проделаю дырку. Но экспериментировать было некогда.

Я перевалился через выщербленный подоконник. На третьем этаже сладковато пахло дурманкой - мгновенным снотворным (спасибо Люции с Нюкой). Брось такое в помещение и через минуту можно входить и делать со спящими хозяевами все, что заблагорассудится. Запрещенное средство обожали воры и наемные убийцы. По сведениям Вольницы, Орден Спокойных сновидений втихую приторговывал им и прочими помутняющими рассудок снадобьями, но добиться расследования было нереально, пока Мастер Берсай руководил Советом Орденов.

Тирель с Тарвисом распахивали одну дверь за другой, заглядывали внутрь и, неудовлетворенные увиденным двигались дальше. Спотыкаясь о раскиданные по полу подушки, я нагнал их, когда маги вошли в небольшую залу.

- Он, Ванитар? - обернулся ко мне Лягушонок. Я заглянул ему через плечо, посылая вперед светляк.

Ого, а неплохо пристроился грабитель! Мощный обнаженный торс северянина обнимала маленькая черноволосая женщина. Пока я стаскивал дочку Хифы, Тарвис сыпал скабрезными шутками в адрес любовников.

Долго возиться с Энафаром не хотелось потому я закутал его в одеяло и связал. Водомерка взял на себя инициативу по переноске тела. Он сделал все сложно и изящно одновременно. Вокруг северянина сконцентрировались капельки воды, завертелись, приподнимая мужчину над полом, потащили следом.

А- а, беззаботные тетери! Когда мы вышли в коридор, в унисон нашим сердцам ударил барабан. Постукан очнулся! Не успели!

Бум- бум-бум-м-м!

Тарвис оттолкнул меня к стене. Подоспевший Тирель привычно укрыл пламенем.

Бум- бум!

Волоча подушки и полосатые дорожки, срывая двери и портьеры, по коридорам полетел снежный буран. В очнувшихся ото сна и схватившихся за оружие людей вонзались иглы холода. Пальцы коченели, глаза слепли… Вдалеке загремело, затрещало. Пламя от сферы поползло по стене, но огнеметатель вовремя это заметил.

Я перевел взгляд на Лягу… Тарвиса Бреса, мага водной стихии. Его фигура возвышалась посреди снежно-ледяного безобразия, а у ног боевым трофеем крутился в коконе Энафар. Захотелось вырываться за пределы спасительной сферы, присоединиться к водомерке, на миг прикоснуться к увиденному величию… Не о таких ли внешних эффектах,. покоряющих воображение людей говорил некогда мой учитель? Если да, то с сегодняшнего утра я поклонник таланта Тарвиса.

Бум- бум! Барабум-бум-м-м!

Барабан не смолкал. К нему присоединился второй, третий. Чуть позже четвертый и пятый… Тяжелый рокот воинственной мелодии тянул к земле, отдавался в висках шумом крови. Глаза подернулись мутной пеленой. Сквозь нее казалось - в сфере Тиреля образовались прорехи, а метель Тарвиса утихает, теряет силу. Захотелось опуститься на пол, прикрыть глаза и раскачиваться в такт ударам. Бум-бум-бум!

- Это не наша война! Это не наши враги! Совесть свою береги - С поля срежения беги. А командиры все - на…!

Звонкий голос Люции и низкий глубокий Нюки неожиданно силились в унисон. Два крылатых чудища прилетели к нам на помощь, распевая старинный пацифистский гимн. Где они его выкопали?

Нарушенное чужим ритмом влияние барабанов странным образом ослабло, за что я был благодарен нашим летучим помощницам. Телу вернулась способность двигаться, голове - соображать. Я пихнул Тиреля кулаком в бок и рванул по коридору туда, где по-прежнему стучали барабанные палочки. Оседлав снежный вихрь, нас опередил Тарвис, горланя на ходу:

- Дом твой стал гулок и пуст. Милая любит других. Но ты прощаешь ей их. Сам на войне был, жених. Нынче война - твоя грусть…

Вот откуда стучат! Разозленный Тирель жахнул пламенем. Дверь задымилась и только. Тарвис отодвинул нас в сторону и атаковал ледяным тараном. Дерево неприятно хрустнул, покрылось трещинами и разлетелось в разные стороны. Осколок больно впечатался мне в лоб, но я поначалу даже не отреагировал на потекшую кровь.

Водомерка не рисковал, сыпанул пригоршню сорванных с пояса пузырьков. Фейерверк в комнате ненадолго сбил опять начавшую одурманивать мелодию. Я зашелся кашлем от вонючего дыма. Оба мага оказались внутри, а я решил побыть галантным, пропустив вперед себя Люцию.

Чернокрылая хищница решила магическую битву в два укуса, тогда как Тирель с Тарвисом бились над преодолением невидимой черты, отделявшей их от постуканов.

- Грузите тела, - разрешила вампирша.

Упрашивать нас не пришлось. Через устроенные на лестнице завалы и сугробы снизу пробивалась армия верных фуфе воинов. Пора было уносить ноги.

Люция с Нюкой ухватили по барабану и умчались вперед. Тарвис прикрывал нас до последнего. Мы успели добежать до окна, как по коридорам затопотали маленькие ножки.

Я решил не тратить время и сотворил простенькую иллюзию - стену огня. От пламени даже шел жар, не способный прожечь стену, но вполне правдоподобный для человека.

- Заклинание, Ванитар. То, которому я тебя учил вчера, - поторопил огнеметатель.

Запросто, мой друг. Мы соединили руки, сплели совместные чары. В воздухе под самым окном возникли маленькие сине-зеленые шарики, постепенно увеличивающиеся в размерах.

Удерживая подмышками младшего постукана, я прыгнул первым. Желеобразная поверхность шара всосала нас в себя. И мы рухнули вниз. Рухнули, чтобы удариться о сугроб и взмыть еще выше, чем прежде. За мной по улицам в шарах скакали коллеги.

Раз! Я точнехонько угодил в сеть, свисающую с вертолета. Два, три - ко мне присоединились товарищи.

Неожиданно легко вращая лопастями, вертолет поднялся в светлеющее небо. Мы покидали Плес, совершив то, что ленивые, размякшие в резиденциях маги ранее считали практически невозможным. Огнеметатели заполучили постуканов, я - Энафара, Орден Спокойных снов - крупные проблемы.

За городом мы приземлились в лесочке на расчищенной площадке. Шары один за другим лопнули, забрызгав своих пассажиров густой жидкостью. Бр-р-р! От запаха мяты и жженого сахара засвербело в носу.

Зато встречал нас не Малыш Мирол, а лучащийся удовольствием Ньего Регар собственной персоной.

- А где Малыш? - избавляясь от налипшей грязи и маскировочной раскраски, глупо поинтересовался я.

- Продолжат облет страны с пропагандистской акцией, - промурлыкал Главный Охотник Манеиса. - И вы все с ним за компанию. Не ты один, Ванитар, владеешь магией "нереальных привидений".

- А если иллюзию раскусят? - недоумевал я.

- Не успеют. Через час и, - Ньего сверился с часами, - двадцать восемь минут они отправят вертолет Сарендины в ремонт очень далеко отсюда, сами пересядут в экипаж и возвратятся в Вольницу с нами за компанию.

- Какая поразительная точность! - искренне восхитился я, не протестуя, что гораздо более быстрый Тирель похитил у меня боевой трофей - младшего постукана.

Зато различить подмену экипажа я сумел только приблизившись к нему вплотную. Иллюзия была наложена так искусно, что любой маг из Ордена нереальных привидений от зависти скушал бы собственную мантию.

- На том и держимся. Через три часа, как только по Вольницам пройдет первая срочная новость о происшествии, Орден Огненных теней подаст жалобу на использование экипажа в боевых целях и провокацию против огнеметателей в городе, где огнеметатели проводят рекламную акцию. Она, кстати, была согласована загодя.

Ньго хлопнул меня по плечу и забрался в экипаж. Я запрыгнул следом, выбрал место рядом с заклятым "компаньоном", бесчувственно болтающимся в одеяле, и принял из рук Люции бокал вина.

- Мы это сделали! За нас! - озвучил общее настроение Тирель.

Ньего потянул рычаги, гораздо более привычные для меня, чем кнопочки и колесики Сарендины, экипаж дрогнул и бесшумно вознесся под облака. Да, это гораздо круче, чем вчерашнее путешествие.

Я обернулся к Энафару. Что я сейчас чувствую? Удовлетворение? Скорее усталость. Осознание, что я сотворил, придет позже. В этот момент завернутый в одеяло человек был мне безразличен. За почти десять месяцев осталась горечь от предательства. Новые люди, новые события успешно вытеснили обиду, не позволили ненависти пустить корни.

Следуя заветам Тардена, я еще радоваться должен случившимся неприятностям. Не появись в моей жизни Энафар, не отправился бы я с купцами, не угодил в Нитерес, а потом в Вольницу. Тебя еще благодарить надо, заклятый партнер.

Я распутал веревку и вытащил его руку. Чтобы перенести часть цифр с его на мою ладонь понадобиться ключник. Но кто мне мешает убедиться - не отдал ли мошенник право пользования ячейкой Ассельне? Не отдал.

Теперь можно и побеседовать. Я быстренько привел северянина в чувства. Дорога долгая, наговоримся вволю.

Он заерзал, дернулся, не понимая, где находится и отчего вместо миниатюрной степнячки видит перед собой огромные черные глаза Люции. Вампирша с любопытством изучила пленника, презрительно хмыкнула и отвернулась. Только тогда Энафар соблаговолил повернуть голову ко мне и вскрикнул.

- Они и тебя нашли!

- Кто нашел?

На язык просились иные слова. Не так я представлял нашу встречу. Но мой нечистоплотный партнер напуган. Не так, - он в панике.

Рабство не сказалось на его мужественной мордашке, обладающей поистине гипнотической властью над женщинами: щеки розовые и округлые, цвет лица свежий, тело накачано…

- Те, кто охотятся за кладом! - выпалил он, опасливо косясь на моих спутников.

- Кладом? - я позволил себе удивленно изогнуть брови.

- Это из-за тебя! - рванулся северянин, высвобождаясь из одеяла.

Я не дал ему дотянуться до своего горла, отбросил к стене экипажа и посоветовал:

- Прикройся.

- Было бы на что смотреть, - не оборачиваясь, фыркнула Люция.

Энафар обреченно нагнулся за одеялом и натянул то до подбородка.

- Я не понимаю твоих обвинений. Зато могу предъявить свои. Ты обманул меня, ограбил, выбросил на улицу умирать. Ты год искусно играл роль лучшего друга, - я понял, что обида никуда не делась, просто затаилась в глубине души и сейчас готова вырваться наружу.

- Так это не они, - с облегчением выдохнул северянин, изучая моих спутников.

- Мы огнеметатели, - обратился к нему Тирель. - Помнишь таких? Пять лет назад налет на резиденцию, кража артефактов? А, Эффр Вус?

- Меня найдут у вас, - поник "партнер", - и убьют. В степи я был в безопасности. И если бы не вы…

В голосе пленника зазвучали обвинительные нотки, но увяли, наткнувшись на суровое лицо Тиреля.

- Сейчас ты расскажешь все с самого начала, - приказал мой Изгоняющий. И Всевеликий тебя упаси что-либо скрыть. Кто охотиться за тобой, и чем это угрожает Ванитару?

Я поежился от нехороших предчувствий. Зря связался с северянином тогда. И тем более сейчас зря вытащил подлеца из рабства. Я привалился к мягкой спинке кресла и мысленно попросил богов об удаче, подозревая, о чем пойдет речь. Солев предупреждал, а я отнесся к предостережениям с долей иронии.

Энафар тоскливо наблюдал за клубящимися за окном облаками, не решаясь заговорить. Тарвис поторопил его:

- Мы тебя сейчас привяжем на главной площади Манеиса, даже одеяло отберем. И те, кого ты так боишься, отыщут тебя в два счета.

- Я не знаю реальных заказчиков. Я общался со Сварлигом и его молодцами. Их план мне не понравился с самого начала, но предложенные деньги пересилили сомнения. Им нужен был некий предмет, который ты хранил. Но забирать его они не торопились, хотели удостовериться - умеешь ли ты им пользоваться. Бия, то есть Ассельна утверждала - серебряная шкатулка, в которой тот хранился, не вскрыта.

Спасибо, папочка. Спасибо, учитель. Подарочек вы мне сделали - врагу не пожелаешь. Теперь я точно узнаю, что скрыто в проклятой коробе! Это дело чести.

- Наниматели волновались и требовали, чтобы ты развивал свои магические способности. Тогда я предложил принимать ставки на бои, чтобы ты скопил денег и подготовился к вступлению в Орден. Мы быстро собрали требуемую сумму, но ты не торопился. Я был в отчаянии, задание рассыпалось в прах, Сварлиг грозил ужасными карами…

Да, мне было плевать на занятия. Я увлекся Ассельной, заинтересовался торговлей, ударился в чтение специфической литературы. То есть был готов вести образ жизни рядового чародея, магича по пустякам.

- Прием ставок привлек к нам ненужное внимание. Я испугался, что серебряную шкатулку похитят и придумал трюк с ячейкой. Сварлиг одобрил, надеясь - угроза нападения конкурентов подстегнет тебя к занятиям.

Я не выдержал, прыснул со смеха. Природную лень и скуку не перешибить никакой дубиной. Перед ними бессильны самые изощренные способы мотивации…

- Тебе было плевать. Меня беспокоил интерес Ассельны к твоей персоне, Сварлига тоже. Потому он предложил следующий ход - инсценировать наш побег. Я обрадовался. За год в болоте Гривриса я начал терять квалификацию. По сценарию тебе предстояло охотиться на нас, вспоминая все известные заклинания, требовать возврата денег. Или стать вором, то есть пойти в подчинение Сварлига. Но ты и здесь повел себя не как задумано.

Ага, "бывший друг", отложив месть до лучших времен, я начал искать деньги честным путем (я просто не додумался отнять у кого-нибудь требуемую сумму). Ты слишком плохо меня узнал за тот недобрый год.

- Когда долг удвоили, ты неожиданно выплатил его. Сварлиг и его наниматели были в ярости. Тогда-то я и подслушал их разговор. К Сварлигу поздно вечером пришел человек, сказал - от нас с Ассельной следует избавиться, как только мы передадим части номера ячейки.

- И вы сбежали, - резюмировал я.

- Да. Я предупредил ее запиской.

- Ассельна не знала о твоем таланте путать след, - покачал готовой Тирель.

- Не знала, - согласился Энафар. - Думаю, ее нашли. Я спрятался на границе Западной степи. Люди там всякие шляются, очередной чужак не должен был вызвать вопросов. Они выследили меня меньше, чем через месяц. За время скитаний я наслушался всяких чудес про степняков, потому едва почувствовал погоню, ринулся за защитой к местному фуфе.

- И дважды тебя не смогли отбить, - уточнил огнеметатель.

- Три - магическое число, - на лице Энафара читалась жгучая неприязнь к нам. Наше общество безопасным он не считал.

- Добрый у тебя был папаша, Ванитар, - невозмутимо заметил Лягушонок. - Что если его убили из-за содержимого короба?

Что думать, куда деваться от подозрений? Знал или хотя бы догадывался Солев о природе отцовского подарка? Подозревала ли мать? Но если бы учитель знал, кому, как не ему проще всего развить мои таланты и под чутким присмотром заставить ученика вскрыть отцовский дар.

- Ньего! - я вскочил и, протискиваясь между креслами, подобрался к Главному Охотнику. - За мной следили начиная с дела Сарендины. Я подозревал Орден.

Огнеметатель отрицательно покачал головой и потянул на себя рычаги. Экипаж разорвал пелену туч, искупался в солнечных лучах и нырнул вниз.

- Я ничего не знал о слежке, - признался он. - Если бы к тебе приставили человека, то только через меня. Но я все равно поинтересуюсь в резиденции.

Ясно. Я влип. Стоит связаться с учителем. Этим я и займусь по возвращении в Манеис. Кстати, вон сквозь дымку нижнего слоя облаков проступили его очертания.

Мы сели неподалеку от ворот, забрались в поджидающий экипаж и рванули в Манеис - прямиком в Вольницу, где сгрузили пленных. Нюка меня бросила. Едва экипаж миновал городские ворота, она полетела домой напрямик - отдыхать.

Зевая и отпиваясь горячим чаем с вареньем, я полчаса прождал ключника, после чего с чистой совестью сдал бывшего партнера огнеметателям. Две третьих адреса ячейки у меня имеется. На ладони Энафара теперь красуется измененный номер. Память "другу" подправил проклинатель, так что о встрече со мной он благополучно забыл. Про огнеметателей тоже, подозреваю, скоро забудет. Зато отлично вспомнит сонных магов, расколошмативших зимнюю резиденцию фуфы.

А мне пора домой - умыться и переодеться, то есть возвратить себе человекоподобный вид.

- Ванитар, - Ньего не поленился выбраться из кабинета, остановил меня на ступенях Вольницы. - Я обещал тебе два выходных, но лучше приди завтра утром. Поговорим. И будь осторожен.

С благодарностью пожав его горячую руку, я заспешил по улице. Но не домой, как планировал вначале, а в банк. Хвастаться знакомыми в Ордене Тайных ключей я не желал даже перед Нюкой. А помедлю день, крылатая увяжется следом, потом вопросами плешь проест.

Черно- зеленое здание гостеприимно распахнуло передо мной зеркальные двери. Я поприветствовал дежурных и напросился в первый освободившийся кабинет.

- Что господин желает? - встретила меня девушка со светлыми, заплетенными в длинные тонкие косички волосами.

Я на миг замешкался, ибо ключинца оказалась симпатичной, но какой-то неживой. У нее было бесстрастное лицо мраморной статуи, лет пятьсот простоявшей в прихожей старинного замка, но по воле какого-то шутника получившая возможность двигаться и говорить. Хм, а как ты отреагируешь на мою просьбу?

- Желаю оставить сообщение в ячейке номер двенадцать дробь двенадцать с пометкой срочно. Текст надиктую здесь.

Приятно наблюдать, как спадают чары окаменелости, как широко распахиваются голубые кукольные глаза, и удивленно ползут вверх брови.

- Господин уверен… Простите, - она осеклась, справилась с чувствами, но каменное выражение стерлось с миловидной мордашки. - Я подам бумагу. Господин желает надиктовать текст в одиночестве?

- Да, пожалуйста, - кивнул я, распечатывая шлепнувшуюся на стол пачку.

- Когда будете готовы, просто трижды хлопните в ладоши.

Она удалилась, оставив мня в обществе початого кувшина с клюквенным компотом и тарелки засахаренных фруктов. Интересно, вздумай я написать целый роман, девица вытерпит, не посмеет вышвырнуть?

Ячейка двенадцать дробь двенадцать принадлежала самой южной резиденции Ордена на острове Хмурого Вулкана. Насколько я помню, корреспонденция проверялась по нескольку раз в сутки и немедленно доставлялась адресатам.

Как пользоваться срочной почтой я хорошо знал. Когда Мастер Сальвадор забредал с очередной инспекцией к своим подчиненным, он непременно заходил в гости к Солеву - своему несостоявшемуся Первому магу. Дракон и чародей сдружились, но последнего невозможно было заманить на службу любыми посулами.

Писал, вернее надиктовывал бумаге текст я неторопливо, обстоятельно. Поведав Солеву свои приключения, я напрямую спросил учителя - он как-то связан с отцовским наследством?

Отчего- то я был уверен -Солев ответит правдиво и четко. Я верил ему безоговорочно, а ценил еще больше.

Другие родители и учителя "жертвовали собой ради подопечных", "клали все силы на алтарь их развития", чтобы в зрелом возрасте ревниво требовать всестороннего подчинения. А если оное отсутствовало, тыкать пальцем в грудь воспитанникам и попрекать: я жизнь тебе посвятил, а ты теперь, тварь неблагодарная… ну, и так далее в том же духе.

Нет, мой учитель вел себя иначе. Он просто следовал своему пути и радовался, если кто-то по доброй воле разделял с ним тяготы дороги. Он ценил свободу. Мне было бы очень больно, окажись он замешан в афере с отцовским наследством.

Пробежав глазами сочинение, я свернул и зачаровал листы, склеил конверт, запечатал и добавил имя и адрес учителя. Доверять обычной почте было опасно, к тому же письмо на остров летело медленно - до десяти дней. Хорошо, что в случае крайней необходимости (как сейчас) я имел право воспользоваться расположением Мастера.

Остров Хмурого Великана… Южная густая растительность взбирается по склонам каменного исполина, укутанного низкими синими тучами. Говорят, случившееся много-много веков назад извержение было столь разрушительным, что от острова откололся кусок и ушел под воду вместе с богатым и красивым городом. Благодаря этой легенде остров круглогодично наводнен искателями сокровищ, авантюристами и исследователями.

Еще остров славится храмами давно позабытых на материке религий - полуразрушенными и еще действующими, с пугающими скульптурами чудовищ на стенах. Славился монастырями, где изучают боевые искусства, внешне больше похожие на танец.

Говорят, если долго смотреть в темные зеркала озер, по берегам которых эти монастыри и храмы расположены, можно увидеть свое будущее. Сам я не проверял, но девушки и парни в дни солнцестояния с удовольствием садились в лодки, заплывали на середину идеально-круглых озер, поднимали весла и внимательно вглядывались в водную гладь, отражающую темные небеса.

Я словно наяву увидел деревья с гладкой светлой корой и пышными кронами. Деревья, дважды в год покрывающиеся крупными, в две ладони шириной, белыми цветами. Увидел стелющиеся по земле плети вьюнов, в которых прокладывают пути мелкие грызуны. Вспомнил затяжные дожди по два-три месяца в году изводящие приезжих, и сезон туманов после ливней, когда сочащийся влагой воздух застревает в горле, вызывая кашель.

Довольно воспоминаний. Я похлопал в ладоши, чтобы через пятнадцать секунд вручить конверт девушке.

- Сколько с меня?

- Что вы, господин, - в кукольных глазах промелькнуло уважение, - по таким адресам послания идут бесплатно.

Жаль, продешевил. Можно было потребовать доплаты за оказанную им честь.

Она вежливо поклонилась, я ответил ей тем же и поспешил слинять из банка, пока сотрудники, проникшиеся тотальным уважением к моей ценной персоне, не пустились в ритуальный танец и не провозгласили своим королем… Так, развлекаясь тщеславными фантазиями, я возвратился в свою квартиру, где меня с нетерпением дожидалась взъерошенная Нюка.

- У нас были гости! - обрадовала она с порога. - Вещи лежат на своих местах, но я чувствую чужие чары! Квартиру обыскивали!

- Нашли что-нибудь? - зевнул я.

Чары чувствовались, но я слишком устал, чтобы принимать вторжение близко к сердцу. Я сам им отдам короб и все его содержимое, загрызи его вурдалаки. Лишь бы отстали!

- Ванитар, мы это оставим безнаказанным?!

- Ага, - от очередного зевка на глаза навернулись слезы. - За меня отомстишь ты. А я пошел в ванную - отмыкать. А потом спать. И пусть все грабители подождут, пока я восстанавливаю силы!

Как я и предполагал, Ньего выделил мне телохранителя. Да не кого попало, а Люцию. Представив, что рядом двадцать четыре часа в сутки будет находиться питающееся кровью чудовище, я вежливо отказался. Вампирша хороша в качестве боевого товарища, но не компаньонки. Боюсь я ее, разве не понятно?

Боюсь. Даже в "козьи" кварталы Манеиса стараюсь не заходить. Там издревле проживают около двадцати семей кровососов - все с лицензиями. Законопослушно "высушивают" коз и кур, раз в месяц получают у городских лекарей по бутылочке человеческой крови. Бр-р-р!

Сварлига и его головорезов я пока не опасался. Раз за мной следят так долго, значит, ждут, пока сам предприму шаги к поиску кровников. Без таинственного отцовского наследства они со мной ничего не сделают. А его могу взять я один, когда получу оставшуюся часть номера. Обломитесь, ребятки!

Выйдя на порог Вольницы, я наткнулся на Тиреля. Он что здесь забыл? От ревнивой жены скрывается на работе, не иначе.

Изгоняющий стоял на пороге прямиком под бледно серебрящимся в солнечном свете знаком - знаком Вольницы. Из стены вылезала когтистая лапа, сжимающая череп. Из его глазниц вырывались миниатюрные молнии, а над головой в разных плоскостях неустанно вращались шесть колец, издавая чуть слышный звон. Ночью знак охотников светится похлеще фонаря, зато днем напрочь лишался выразительности.

- Скучаешь? - поинтересовался я скорее из вежливости. Без того понятно - раз у человека настолько хмурая физиономия, скука - самое безобидное, что с ним может произойти.

- А-а, - неопределенно протянул напарник.

- Многообещающе.

Я встал рядом, щурясь от солнца. Ветер сегодня на редкость теплый, не зимний. По небу тяжело тащатся кучевые облака. Воробьи под крышей дерутся… Никак ветродуйки погоду корректируют. К чему бы это?

- Слушал, что ночью было? - решил прервать молчание Тирель.

- Не-а, - мотнул я головой. - Как любой добропорядочный житель Манеиса, ночью я сладко спал.

- Мы, выходит, недопроборядочные, - Тирель позволил себе натянуто улыбнуться. - Тебя не дозвались ни в слухарь, ни чрез Нюку.

Ага, кажется, припоминаю - горгулья пыталась растолкать меня среди ночи. Наивная. Я послал ее куда подальше, повернулся на другой бок, да еще заклинанием шарахнул, когда она стала настаивать. Угрозы безопасности не было, ибо ни один из охранных маячков не просигнализировал. А если все спокойно, фигушки меня добудишься.

- Разве что-то произошло? - мой взгляд был честнее, чем у новорожденного младенца.

Вот почему с утра столь малолюдно, а Ньего выглядит точно застиранная мочалка. Тирель тоже не красавец. Под глазами серые тени, на шее ни платка, ни галстука, ни дорогого шнурка. Обстоятельства должны быть слишком вескими, чтобы первый модник Вольницы явился на службу одетый как придется.

- Знаешь Дириина Бласа? - с тревогой посматривая на улицу, поинтересовался Тирель.

- Княжеского племянника, что ли? Не лично, - я был заинтригован. Что случилось с богатым хлыщом? Никак споткнулся и ушибся, раз Вольницу ночью переполошили.

- Блас вознамерился вынудить дядьку отказаться от титула и накоплений в свою пользу. Три дня назад он похитил детей князя и требовал выкуп. Ты разве не слышал? Вся Вольница на ушах стояла.

Я пожал плечами. Дружеский визит к фуфе Хифе оказался гораздо более занимательным делом. Я видел общую суету, но в последние дни мои мысли были слишком далеки от городских происшествий.

- Сразу просечь, где он прячется, не удалось, - чтобы скрыть волнение, начал рассказ Тирель. Подозреваю, выходные отменяются. - Информаторы на это раз прокололись. Часть из них трудилась в поте лица не только на нас, но и на заговорщиков.

Не удивляюсь. Князь слишком мало платит за дела "государственной важности". Самим на жизнь не хватает, не то, что информаторам. Если бы не поддержка Ордена, жутко представить, во что превратилась бы Вольница.

- Предполагаю, сегодня Бласа повесят или расстреляют, или лишат памяти, - чтобы не молчать, предположил я.

- Уже. Князь был в ярости. Ловили заговорщиков мы вместе с городской стражей, а их начальник скор на расправу. Перед стариком Вейем жаждал выслужиться, вот и приказал проклинателям прочистить паршивцу мозги. А нам теперь "хвосты подчищать".

Эх, хорошо иметь здоровый сон, мысленно похвалил я себя. Иногда стоит увильнуть со службы. Теперь не удивляюсь, что Ньего при личной встрече и словом не обмолвился о случившемся. Он нашел более изящный способ отыграться за мой прогул - загрузил работой.

- И еще, - напарник нахмурился, - Барф с Фириолем погибли. Разорвало заклинанием на части. Даже вдовам нечего оплакивать.

Внутри душа сжалась в комочек, рухнула куда-то в область живота, отозвалась холодом в позвоночнике. С обоими магами я был знаком. "Привет- пока", не больше. Но знал - люди они достойные. Были. За мою службу здесь второй случай, когда кто-то гибнет. Говорят, это еще хорошо, удачный год…

- Не грусти, Преследующий, все там когда-нибудь окажемся, на суде у Всевеликого. А сейчас работать пора.

- Так что стоим? Кого ждем? - удивился я беспечности Изгоняющего. - Где материалы дела?

- Вон идут, - просветлел лицом маг, указывая на молоденькую девушку, охраняемую сразу тремя магами: Тарвисом, Фирадом и Оридалем. - Я уже боялся, что сбежала…

Мое сердце пропустило удар. Буквально накануне дружеского визита к степнякам в Вольницу прислали очередных практикантов из Ордена. Ньего ворчал, ругался, но отказать не посмел. А я впервые после неудачи с Ассельной увлекся. И даже строил планы, как бы пригласить мою зазнобу куда-нибудь…

- При захвате Дириина Бласа обнаружилось множество писем. И все как одно адресованы "почтенной и дражайшей В. Дайс", - Тирель жестоко обломал мои грезы о практикантке. - Мне, как огнеметателю, поручено выяснить степень ее вины и отчитаться перед Орденом в кратчайшие сроки.

Виреса. Имя, точно комок сладкой ваты таяло на языке. Почему, стоит мне увлечься девушкой, она оказывается либо воровкой, либо заговорщицей?

- Пойдем к Ньего, - потянул меня за руку Изгоняющий. - Нюка прилетела, пока ты на почтенную Дайс пялился.

Разве так заметно? Я еще раз оглянулся на приближающуюся делегацию и понуро потащился следом за напарником.

- Недалеко ушел, - кивнул мне Главный Охотник, перебирая кипы бумаг. Стоявшая на стуле горгулья подавала все новые и новые, теперь уже не сомневаюсь, улики. Я выхватил одну и пробежал глазами.

Обожаемая моя В. Дайс!

Всю прошлую ночь я мечтал о встрече. И теперь, тая в сердце робкую надежду заглянуть в твои фиалковые глаза, умоляю прийти к фонтану на улице Осенних Сверчков.

Друг принес мне хорошую новость. Спешу поделиться с тобой. Мы поймали обоих щенков.

С первой трелью соловья жду тебя, моя голубушка

Навеки твой.

С. Ивник.

Я не удержался, присвистнул. Однако, горячая ты, Виреса, прямо, как подчиняющееся тебе пламя. В Ордене поучиться успела и в авантюру вляпаться. Окажись ты виновной, никто и ничто тебя не спасет от изгнания. Ввиду войны за выпуск летающих экипажей, огнеметатели стремятся к безупречности во всем.

- Отпусти, грубиян! Да сама дойду, без твоих тычков! - донеслось из коридора.

Штора в начальственный кабинет качнулась, свернулась жгутом и завязалась в узел, освобождая дорогу главой подозреваемой.

Она была чуть ниже меня, не худая, но и не толстушка. Темно-коричневые с пламенным отблеском волосы спускались до гибкой талии. Гордо развернутые плечи покрывал пышный лисий воротник. По подолу широкой юбки до пола струились светляки.

- Что это такое?! Я буду жаловаться в Орден! Разве так обращаются с женщиной?! Тем более с практиканткой, присланной с рекомендацией самого Мастера Убеля?! - накинулась она на Ньего Регара.

Тот даже на миг опешил от такого напора, отложил письма в сторону.

- Есть веские причины не доверять тебе, - медленно произнес он. Ох, не люблю я такой вкрадчивый ленивый тон. Ничего хорошего собеседнику он не предвещает. - Что скажешь мне на это, "обожаемая В. Дайс"?

Он протянул ей несколько уже прочитанных писем. Чародейка встряхнула связанными за спиной руками. Дымящиеся веревки свалились на пол.

Виреса недоверчиво схватила бумаги, быстро пробежала по ним взглядом (кстати, глаза у нее действительно были фиалковыми, большими, с длиннющими черными ресницами). Окончательно растеряв боевой пыл, она потупилась и призналась:

- Я не знаю. Можете попросить любого из сонных магов допросить меня. Под гипнозом солгать невозможно.

- Не беспокойся, об этом не забудем, - Главный с надеждой повернулся к нам. - Вот что, берите эту "обожаемую Дайс" и чтобы к завтрашнему вечеру у меня был полный отчет о тех, кто писал эти письма. А еще лучше сами писавшие!

Тирель без вопросов схватил чародейку за руку, кивнул мне и вышел из комнаты. Мы с Нюкой не заставили себя приглашать дважды.

Через два часа, после допроса у сонных магов Тирель сжалился над девушкой, отвел ее в городской парк, куда прочная завеса заклинаний не позволяла прорваться шелесту экипажей и резким голосам уличных торговок.

Оказавшись вдали от любопытных глаз, Виреса присела на корточки, привалившись спиной к спинке каменной скамьи. Стажерку мутило, и мы послали Нюку за водой и салфетками.

- Вурдалаки меня дернули согласиться на практику в городе, - борясь с тошнотой, выдавила девушка. - Удостоверись, что я непричастна? Теперь оставите в покое?

В голосе прозвучало негодование. И зря. От лишних усилий организм не сумел справиться с пережитым стрессом. Благо, Нюка вовремя принесла воду.

- И все-таки удивительно, что ты никого из заговорщиков не знаешь, - не отставала от страдалицы горгулья.

- Нет, - измученно прошептала девушка.

Перед визитом к сонному магу мы побывали в тюрьме, полюбовавшись невеселыми лицами похитителей княжеских детей, но чародейка как ни вглядывалась в хмурые, разукрашенные синяками и ссадинами физиономии, опознать никого не сумела.

- Хм, - горгулья принялась расхаживать по присыпанному снегом газону. - В письмах довольно подробно описана твоя внешность. Фиалковые глаза, соблазнительные формы и все такое прочее. Кому дарила свой портрет, признавайся!

Девушка растерялась. На осунувшемся лице проступило подобие румянца.

- Портрет? Его рисовал Келистен по просьбе Ретеля, барда из "Одинокого паломника" месяца два назад. Обещал балладу про меня сочинить.

- Вот и сочинил! - обрадовалась горгулья. - О, моя чудесная чаровница! От твоего звонкого голоса я готов позабыть самые звучные напевы, ибо после речей твоих они кажутся надоедливым жужжанием пчел в летнюю жару. Губы твои - живительный родник, к которому я готов припадать вновь и вновь … - процитировала она одно из писем. - Ничего не напоминает?

- Напоминает! - ахнула Виреса и резко поднялась. Но не рассчитала своих сил, пошатнулась, и если бы не я…

Волосы ее пахли розовой водой, а длинные серебряные серьги весело позвякивали.

- Только там рифма была, - добавила девушка, отстраняясь от меня.

- Пошли в экипаж. Я жажду побеседовать с этим чудесным бардом. И еще с художником, - обрадовался Триель.

"Одинокий Паломник" оказался весьма занимательным заведением. У входа навеки застыла зловещая фигура сгорбленного человека в черном плаще с капюшоном, с кривым посохом. Стоило посетителю с неведомого какого бодуна заглянуть под капюшон, на него щербато скалилась жирная харя со свиным рылом, узенькими фосфоресцирующими красными глазенками и тонюсенькими червячками-усами. Сразу становилось понятно, с чего этот паломник такой одинокий. Составить ему компанию не захотел бы и самый пропащий вурдалак!

В последнее время по всему Шеехру пошла мода на мрачные трактиры под старину. Деревянное здание "Паломника" торчало среди аккуратных четырехэтажных домиков из розоватого камня экзотическим уродцем. Над специально криво прибитой вывеской висел фонарь с обычным (не магическим) пламенем. Указатель возле экипажной дороги больше напоминал виселицу…

Внутри обстановочка была соответствующей. Первое, что бросалось в глаза - резные деревянные колонны по периметру широкого зала. Деревянные стены украшали зеленоватые гобелены со сценами охоты. Аромат свежесобранных груш (посреди зимы!) перемешался с аппетитным запахом жареного мяса. Длинные столы без намека на скатерти, глиняная посуда, официантки в простых льняных платьях.

Играла заунывная музыка… Тощий бородатый бард усердно щипал струны дофры, хрипловатым голосом выводя:

Зачем я пою? Не для денег и славы.

Живу, чтобы петь и пою, чтобы жить.

Не жду я восторгов и выкриков "браво",

Не жду, что меня кто-то будет любить.

- Правильно, не дождешься, - пробормотал я. - Он? - повернулся я к Виресе.

- Не-е. Это Бринар. Они по три дня поют.

- Где художник? - спросил Тирель, жестом показывая официантке, что не нуждается ни в еде, ни в ночлеге.

- На втором этаже.

- Веди, - великодушно согласились мы.

Поскольку в деревянном здании от Тиреля проку, как мне казалось, было немного, я осмелился взять дело под свой контроль.

Вломившись без стука в захламленную мастерскую Келистена, мы спугнули полуобнаженную натурщицу. Та схватила свое тряпье и с взвизгом выскочила в коридор.

Художник, русоволосый детина, более уместно смотревшийся бы в поле за плугом, возмущенно раскрыл рот, но тут же закрыл его, едва из-за моего плеча вылетела шипящая Нюка. Она ринулась на детинушку, со всего маха повалила его на голый пол, опрокидывая холсты, и взгромоздилась немалой тушкой на могучую грудь. Опередив меня, она сама начала допрос в весьма своеобразной манере.

- Вот ты и попался! Сейчас мы проводим тебя к твоим дружкам в тюрьму дожидаться казни. Наш палач как раз новое заклинание выучил. Оно не испепеляет сразу! Вначале ты долго будешь поджариваться, не имея возможности пошевелиться. Потом начнешь мерзнуть. Потом испытаешь все прелести холеры и чесотки вместе взятых. А уж затем рассыплешься в прах. И все это за каких-то два часа! Нравится?

- Вы перепутали! Я не тот… Я… - промямлил бедняга. Я подозревал, что чесотка и холера у него могут начаться гораздо раньше попадания в тюрьму уже от одного вида моей крылатой спутницы. Но та не дала ему собраться с мыслями и выпалила:

- Ты что заговорщикам помогать вздумал? Князя свергнуть решил? Чем тебе старик Шиани помешал?

- Каких заговорщиков? - просипел он, даже не пытаясь пошевелиться, ибо Нюка выпустила коготки и для большей убедительности клацнула перед его лицом зубастой пастью. А если учитывать, что Нюка в очередной раз позавтракала чесночной запеканкой (не обращая внимания на мои угрозы отправить ее ночевать на чердак), тонкая натура художника задохнулась.

- Говори теперь, что не знаешь! - кровожадно склонилась над пленником горгулья. - Скажешь, не ты Вирескин портрет малевал, чтобы вашему барду легче было с него стихи писать, а потом порочить чудесную девушку, используя ее имя в переписке?

Она потопталась лапами по груди и животу художника и для большей убедительности еще дыхнула на беднягу. Тот захрипел, попытался отвернуться, но горгулья от всей души отвесила ему пощечину (хоть когти втянула). А на белой рубахе расцвели алые кровавые розы. Но я знал, Нюка не опустится до членовредительства. Она просто оставила художнику глубокие царапины на память о столь чудесной встрече.

- Это не я. Я был против, - пытаясь хоть как-то продохнуть, забормотал он. Голос его был низким, сочным. На такой женщины западают легко. - Я только письма на почту носил. Это все Ретель! Он чародей! Он у Виресы выведывал все. И еще у одной… У Фингролы. До него у нее в любовниках ходил сам князь! И письма Ретель писал.

- Где он? - потрясенный таким быстрым и простым способом получать информацию, подал голос Тирель, взглядом скользя по картинам на стенах.

Я тоже оторвал глаза от жертвы горгульи и обомлел. С маленького карандашного наброска, приколотого к пустому холсту, смотрела Ассельна. Стрижка до плеч, лицо повзрослевшее и строгое, но это была она, вне всяких сомнений.

Где- то жаловался на побег барда Келистен, ругалась Нюка, вел допрос Тирель, а я смотрел на маленький бумажный листок и понимал -все это время она была рядом. Хотя, кто знает, вдруг это очередная уловка моих преследователей? По их мнению я должен получить код ячейки и выудить из нее отцовское наследство как можно скорее.

- Ванитар, пойдем. Эй, ты решил здесь досыпать, да?

Я очнулся, осуждающе посмотрел на Нюку и, сорвав с холста листок, склонился над связанным художником.

- Знаешь, кто она и где сейчас скрывается? - я ткнул рисунок под нос.

- Это подружка Дириина Бласа, - не стал отнекиваться Келистен. - Они приходили недавно, заказали портрет.

Потрясающе! Вольница с ног сбилась, Люция все информационные каналы подключила, чтобы обнаружить мошенницу, а она рядышком благоденствует.

- Как ее сейчас зовут?

- Бия.

Тирель с Нюкой все поняли. Горгулья прошипела нечто нелестное в адрес ущербной соображалки бравых охотничков, Изгоняющий воздержался от комментариев.

- Ванитар, вначале дело, - напомнил он мне, открывая дверь номера.

Я был с ним согласен. Ассельна, или как ее там зовут на самом деле, подождет.

Нюка вылетела первой, но на лестнице вдруг цокнула, впорхнула обратно и через полминуты вернулась с тяжелой картиной, заботливо обернутой в тряпку.

- Вот, для украшения нашей новой квартиры! - сообщила она.

У меня не было сил ей возражать. Все равно сделает по-своему.

- Мы будем Ретеля искать, или как? - сердито одернула нас Виреса. - Мне ему должок отдать не терпится.

Она выглядела, словно ошпаренная кипятком кошка, и я все пытался понять, что же больше разозлило ее: то, что бард обманом вытягивал из нее знания, или то, что к нему ходила еще и княжеская любовница?

- А это правда, про новое заклинание казни? - вдруг спросила она Нюку.

- Нет, просто припугнуть его хотела.

- Жаль, - вздохнула наша практикантка.

Темпераментная особа, ничего не скажешь.

Я пропустил Виресу на полшага вперед, с удивлением прислушиваясь к своим чувствам. Впервые за последние месяцы мне было плевать на слежку, Ассельну, непонятное наследство. Я шел позади молоденькой огнеметательницы и понимал - вот она, моя женщина. Можно сколько угодно разглагольствовать о совместимости, о "побольше узнать друг друга", о "лучших женах - подругах детства". Эти истории не для меня. Спроси сейчас кто-нибудь, отчего я поверил в исключительность Виресы - буду нести бессвязную чушь, ибо реальное предчувствие слишком глубоко запрятано.

Я отставал на полшага, любуясь походкой, фигурой, длинными каштановыми волосами, свободно стекающими по лисьему воротнику на короткую кожаную курточку. Я вовсе не ревновал чародейку к ее прошлому. Главное, мы встретились, а там сумею ее убедить, что я единственный.

Бард жил неподалеку. Квартира в три комнаты. Стены обтянутые красной в незамысловатый цветочек тканью. Обилие мягкой мебели бордовых тонов. Множество подушек, в беспорядке разбросанных по мягким коричневым коврам. Дорогие стеклянные вазы в углах комнаты. Картины с горными пейзажами, притягивающие взгляды неестественной синевой неба. Ах, мечта…

Мы с Тирелем расставляли оборудование на полу Ретелевой комнаты, пытаясь выяснить, куда же сбежал бард. Нюка улетела в Вольницу рассказать про Келистена. Еще кипящая от возмущения чародейка переминалась с ноги на ногу в уголке, теребила пряжку на поясе.

Сидя на полу, я в пятый раз закреплял заклинаниями проволоку, соединяя все восемь ящиков магохода. Тирель проверял, как он разложил магниты по краям пентаграммы, снова заводил похожий на старинные часы поисковик. Его простенькая черная стрелка дрожала, никак не решаясь указать направление, в котором скрылся Ретель.

- Тьфу, рухлядь! - разозлился огнемтатель.

- Ты что под него подложил? Тетрадь со стихами? - усмехнулся я.

Мой начальник никак не мог свыкнуться со старой моделью магохода. Новую-то мы раздолбали полтора месяца назад, когда ловили хозяина фермы по разведению вурдалаков-воришек. И еще долго из каждого нашего гонорара будут вычитать стоимость угробленного имущества.

- А надо было что? - поинтересовалась наша практикантка.

- А вот что!

Я вырвал из тетради листок, сходил в спальню, выудил им из-под шкафа неопределенного цвета носки и, держа их на вытянутой руке, запихнул под металлический ящик поисковика. Стрелка тут же качнулась в сторону, и я победно взглянул на Тиреля.

- О, какой я догадливый! Старой модели нужна вещь, непосредственно близкая к искомому чародею.

- Куда ближе! Я все думал, в кого твоя горгулья такая кровожадная? - вздохнул он. - Что ее чеснок, после того, как ты бардовы носки обнюхиваешь?

- А ты их повезешь в сундучке с оборудованием. Вдруг наш певун направление сменить решит?

Огнеметатель скривился, а Виреса, наконец, улыбнулась, что не могло не порадовать. Все-таки я ее развеселил.

Пока мы возились с магоходом, вечерний ветер принес тяжелые тучи. Те протянули щупальца ледяного ливня к замерзшим мостовым. И теперь мокрые деревья спешно отряхивались на прохожих, боясь покрыться коркой льда.

Люди шарахались от нашего экипажа, ибо на месте возницы восседал Тирель, обожавший быструю езду и успевшей почтить вниманием все встречные лужи.

Нам пришлось выехать за город, чтобы понять - бард не покидал Манеис. До темноты мы исколесили всю западную часть города, чтобы хотя бы примерно очертить сектор поисков.

Многострадальный магоход подрагивал стрелкой и с героической выносливостью терпел бардов носок, когда мы в очередной раз уточняли местонахождение Ретеля. Заодно Нюка задалась целью замучить всех его сочинениями. Листая когтистой лапкой потрепанную тетрадь, она то и дело начинала дурным голосом читать стихи когда с середины, когда с конца, выхватывая самые неожиданные отрывки.

Дурманная Роза Забвенья

Раскрылась в туманном краю.

Сгорают и тают мгновенья,

И птицы про вечность поют…

Все это начало нас раздражать. Особенно Виресу. Горгулья словно наслаждалась ее возмущенным замечаниями:

- Не мешай мне приобщаться к прекрасному, человеческая женщина! Ты не способна почувствовать очарование поэзии так, как чувствую это я!

Чародейка краснела, злилась, но ничего не могла поделать с врединой, пока Тирель единственной фразой не усугубил ситуацию еще больше.

- Ванитар, да она ревнует тебя к Виресе! - сказал он негромко.

- Что? Я? - зашипела горгулья. - Да как тебе в голову такое пришло?!

- Да-да, Ванитар, ревнует! Боится, что ты нашу практикантку в напарницы возьмешь. Ты только на нее и смотришь! Она тоже на тебя украдкой поглядывает. Вот Нюка и сердится.

- Больно надо! - вспыхнула еще больше огнеметательница.

- Вот еще, ревную! Куда он без меня? Да это я его сделала! Все, чего он добился, он добился благодаря мне! До сих пор бы в долгах сидел да с купеческими караванами мотался по сомнительным городкам, неудачник!

- Нюка, ты самая бесподобная, я не спорю. Но давай на этом закончим, - я решил прервать ненужную перепалку.

Дамы тоже разобрались, что устроили магу бесплатное представление, замолчали и демонстративно отвернулись от нас.

Мы мотались по городу до глубокой темноты, но растреклятый бард чуял преследование и петлял след, точно бешенный заяц. Вечерний Манеис зажигал яркие огни реклам, на фоне которых меркли многочисленные фонари. Живописные полотна из необжигающего магического огня висели на стенах зданий, парили в воздухе. Надписи, заманивающие гуляющих вечерком горожан в лавки и трактиры, змеились по тротуарам и мостам над экипажными дорогами.

Честно говоря, такое яркое великолепие царит здесь уже десяток лет, с тех самых пор, как маги Орденов Нереальных привидений и Огненных теней заключили союз с магами Страшных проклятий, владеющими исключительным правом на рекламную деятельность.

Зато до трех ночи можно спокойно гулять по городу, не боясь заблудиться. После трех князь, твердо уверенный, что горожанам надо когда-то отдыхать, повелел тушить все это многоцветное сияющее великолепие, оставляя только неяркие луковки фонарей.

За время вынужденного путешествия мы обнаружили нелегальный игровой зал, помогли владельцу пивной разобраться с шумными посетилелями, но барда не обнаружили.

- Остановите, - вдруг потребовала Нюка. - Скажи, - обратилась она к Виресе, - твой бард - тщеславный человек?

- Да, наверно, - растерялась девушка.

- Я знаю, что делать, -многозначительно подмигнула горгулья. - Завтра мы его поймаем.

- Интересно, как? - насторожился я. Ее уверенность внушала определенные опасения.

- Узнаете в свое время, - в груди горгульи заклокотало, из зубастой пасти полился смех. - Впрочем, ты, Ванитар, можешь пойти со мной, как охранник.

- Как Охотник, ты хотела сказать? - развеселился Тирель.

- Ладно, как Охотник, - смилостивилась моя компаньонка. - Пойдем, Ванитар, тут недалеко.

Она не стала взлетать, а, словно огромный котенок, побежала вперед.

- Заодно, так уж и быть, денежку заработаем на новый магоход и на экипаж. Нечего тебе на Тирелевом разъезжать! - в очередной раз удивила она. Да, с каждым днем я узнаю про компаньонку оч-чень много нового.

Горгулья остановилась через два квартала возле модной лавки, взлетела на балкон второго этажа и забарабанила в дверь.

- Ирвани! Просыпайся, лентяй, я за должком пришла!

Я в недоумении смотрел, как дверь отворилась, и к горгулье вышел солидный мужик. На его немаленьком брюшке натянулся пестрый халат. Длинные, как у большинства магов, волосы выбились из-под тесемки.

- Чего тебе не спится, зубастая? - зевнул он, недоверчиво косясь на меня.

- Ирвани, кто там? - долетел до нас сонный женский голос.

- Не твое дело. Спи, не мешай, - беззлобно огрызнулся маг.

Заинтригованный, я затаил дыхание. Так, моя милая зубастая подруга, дома нам предстоит содержательный разговор.

- Содействие твое нужно. Дело прибыльное провернуть хочу, - деловым тоном начала Нюка. - Доход пополам.

- А утра дождаться не могла? - маг широко зевнул, почесал спину и оперся на решетку балкона. Я на всякий случай отошел в сторону.

- Не могла. С утра это и должно начаться. А твоя помощь мне нужна сейчас, - гнула свое горгулья. - Ты ведь у нас по рекламе специализируешься…

- Ну, да, - так же непонимающе подтвердил Ирвани.

Ух, ты, главный проклинатель собственной персоной, Ирвани Атт! Ну и знакомства у ненаглядной Нюки! Хотя чему я удивляюсь? Сам полгорода знаю по долгу службы. А она иногда выполняет специальные поручения Ньего, то есть подай-принеси срочную корреспонденцию.

- Вот. А завтра с одиннадцати утра начнется состязание бардов на площади Весенней Музыки. Нужно до рассвета оповестить всех певунов. За участие с каждого пять серебряных. Победитель берет банк. Так же будут приниматься ставки от зрителей. Купцы развернут торговлю пивом и закусками. А внезапность проведения объясним тем, чтобы барды не жульничали, не успели сбегать к чародеям поправить голос.

- От меня че надо? - не понял Ирвани.

- Ты же спец по рекламе! Прикажи своим людям оповестить бардов и зрителей. Завтра выходной - будет людно. Я думаю, - в завершение своей речи добавила горгулья, - князь тоже решит отвлечь народ от мыслей о похищении его детей. Тебя похвалят за сообразительность.

- Согласен, - вздохнул Ирвани, после того, как в его голове прокрутились выгоды от данного мероприятия. - Убедила. Но половины дохода тебе будет многовато.

- Брось. Ты мне больше должен. Я не впервые тебя выручаю.

Маг скуксился, вздохнул и махнул рукой.

- Ладно, пошел я одеваться.

- Что это за услугу ты ему оказала? - медленно повернулся я к Нюке. Что вообще я знаю о своей спутнице?

- А-а-а… - протянула она. - Так…

- Что "так"?

- Помогла стать главным проклинателем Манеиса. Мы с ним полночи его главного конкурента изводили.

- Каким образом? - заинтересовался я. - И как ты это скрыла от меня?

Но горгулья не подумала отвечать, а полетела к экипажу хвастаться собственной гениальностью. Я вздохнул и пошел следом. К полудню, значит, разберемся с бардом. До двух отчитаюсь перед Ньего, а после отправлюсь на поиски Ассельны. В сердце ворочалась тревога - что ответит учитель. Неужели ему нечего сказать в свое оправдание?

Я добрался до площади, когда Нюка уже завершила победную речь.

- И ты уверена, что он придет на состязание? - с сомнением в голосе спросил Тирель, поглядывая на нахмурившуюся Виресу.

- Все барды честолюбивы и тщеславны. Раз он переписку с заговорщиками вел таким образом, непременно придет, - твердо ответила горгулья. - Да, подкинь меня до дома, что-то я утомилась, - ласковым тоном обратилась она к Тирелю. - А этого, - последовал пренебрежительный кивок в мою сторону, - можешь оставить здесь. Не заработал.

- А хы, шуба зубастая! Выводок моли по тебе плачет! - не выдержал я.

На что Нюка довольно хрюкнула и показала мне язык.

Я притворялся обиженным до дома. Едва я вошел в квартиру, окно на кухне грюкнуло, захлопали дверцы висячих шкафчиков. Я ей сейчас полакомлюсь!

- Ты не могла раньше сказать про легкий заработок? - я захлопнул дверцу шкафчика под носом у горгульи.

- Не приведи Всевеликий, еще избалуешься! Я тебе и так помогаю, - нахально заявила крылатая зазнайка.

Ее, случаем, не Солев дрессировал? Тот тоже надеялся на мою смекалку и трудолюбие и никогда не помогал задаром.

- И вообще - деньги всего лишь приятный довесок, - продолжала она, встав на задние лапы. - Мне куда важнее знать, что на свете есть люди, с которых я в любой момент могу потребовать услугу. И они не посмеют отказать. У тебя такие имеются? То-то, же! А сейчас нам заговорщика поймать надо. Все для твоего блага делаю, заметь. А заработок… Что ж не подзаработать, раз повод подвернулся?

- И много у тебя таких нужных людей? - разозлился я.

- Секрет, - во всю пасть зевнула горгулья, дохнув на меня чесноком, и удалилась в свою комнату.

Такими темпами меня скоро на коврик под дверью выселят. Недаром ее всей резиденцией Ордена Путей провожали, когда я за сертификатом соответствия заявился, и очень настойчиво желали "счастливого пути".

Можно было, конечно, вынашивать планы мести, придумывать мелкие подлости крылатой нахалке, но усталость взяла свое. Я растянулся на кровати и стал думать. О Виресе. И на губах у меня застыла счастливая улыбка.

Слепящие глаза рекламы с раннего утра заманивали жителей Манеиса на турнир бардов. Перед прохожими разворачивались огненные письмена, настоятельно обещавшие " чудесные песни о дружбе и любви, о подвигах и предательствах, о краях дальних и небывалых ", а так же " море пива и всякой вкусной закуски ".

Само состязание решено было перенести за город, ибо на городских площадях все желающие не поместились. Обрадованный удачной поимкой заговорщиков князь лично соблаговолил почтить присутствием столь необычное мероприятие.

На возведенной за ночь сцене (дощатой, но зачарованной под гранитную) играл городской оркестр, веселя народ до начала состязания. Пространство "зрительного зала" огораживал деревянный забор, достаточно высокий, чтобы через него нельзя было просто так перепрыгнуть.

Уверенный в успехе Тирель прогуливался вдоль торговых рядов с огромной кружкой пива. Мы с Нюкой и Виресой караулили барда у ворот, тщательно осматривая каждого входящего в них.

- Не он… И не этот, - чересчур безразличным голосом сообщала нам Виреса. - Ретель высокий, голубоглазый блондин, с ямочкой на подбородке.

В ее голосе промелькнули нежные нотки. Чародейка в который раз повторяла нам его "особые приметы", словно себя убеждая: "Ну, зачем мне страдать по этому светловолосому и голубоглазому?" Правильно, милая, незачем. У тебя теперь я есть, пусть ты этого пока не знаешь.

К нам подошел Малыш Мирол, помял в лапищах Вирескину ладошку.

- Караулите? - хмыкнул он. - Ньего с утра молнии метал. Почему вы его сразу не предупредили о своей задумке?

Мы промолчали. Пусть гадает о причинах скрытности. В случае чего предъявим начальству главную виновницу. Вон расправляет серебристые крылья на заборе, красуется.

- А Келистен что-нибудь сказал? - вдруг спросила Виреса.

- Как же, промолчишь тут! Он назвал еще двоих Ретелевых помощников. Те еще троих… Мы их уже всех поймали, кроме треклятого барда. Так, мелочью оказались. Следили, записки носили.

Малыш повернулся ко мне.

- К Дириину Бласу в тюрьму наведывалась некая особа с темным прошлым. Бией кличут. Не слыхал про такую?

Ого, вы мою беглую невесту поймали, облегчили работу, коллеги.

- Где она?

- Ньего выразил желание с ней побеседовать. Не грусти, свидитесь еще, - он окинул взглядом людей, толпящихся возле прилавка с разливным пивом и поделился впечатлением. - Хорошо тут! Думаю, ваш Ретель ничего не заподозрит. В "Паломнике" уверены - художника поколотил муж одной из клиенток за чересчур бесстыжий портрет, а сам Келистен, якобы, сейчас отсиживается в тихом углу, синяки залечивает. Остальных мы "отправили" отдыхать за город. Не подкопаешься.

- А если он внешность изменил? - предположил я. - К чародею знающему обратился или к цирюльнику?

- Вон он! - привстав на цыпочки, прошептала Виреса и отвернулась.

Мы не сразу поняли, кто в толпе есть искомый бард, пока Нюка с забора не указала на свежевыбритую лысину молодого человека с черной повязкой на глазу.

Портрет, кисти нашего пленного художника, и описания практикантки совпадали. Те же правильные дуги бровей, курносый нос, крупный подбородок с ямочкой, прижатые к голове аккуратные уши…

- Какой красавчик! - поддразнивая Виресу, томно вздохнула Нюка.

Подчиняясь моему сигналу, к Ретелю устремились Охотники. Но хитрющий бард, пораженный до глубины души таким неожиданным приемом, ринулся сквозь толпу. Не к экипажной стоянке, как мы планировали, а внутрь огороженной площадки. Орудуя как веслом звенящей от негодования десятиструнной дофрой, он проплыл по людской реке и, перепрыгивая через длинные скамьи, ринулся к сцене.

Что он задумал? Спеть, не смотря ни на что? И отчего моя горгулья, способная напасть на барде с воздуха, не спешит этого делать?

Мы с Малышом ринулись в погоню за Ретелем. Но опоздали совсем чуть-чуть. Бард ловко перепрыгнул ограждение, за которым у самой сцены сидел князь, и, схватив старика Шиани за шиворот, закричал:

- Если приблизитесь, он умрет!

Один Всевеликий ведает, откуда в руках у барда оказалась трубка Ариде - оружие, насквозь прожигающее тело жертвы.

Князь побелел, весь покрылся потом и безвольно повис в руках Ретеля. Княжеское окружение, по идее обязанное защищать и оберегать вверенную им почтенную особу, в едином душевном порыве залегло под лавки. Оркестранты, прикрываясь инструментами, медленно уползали со сцены.

Стоять среди этого праздничного лежбища граждан Манеиса остались мы с Малышом (с бесполезными сейчас парализующими дубинками в руках) и, собственно, сам виновник случившегося - Ретель, держащий у виска обмякшей княжеской тушки серую металлическую трубку.

Эх, почему я не могу видеть настолько хорошо, чтобы рассмотреть: действительно ли у него трубка этого проклятого Ариде или ее муляж! Мирол не огнеметатель, чтобы с легкостью разбираться в запрещенном оружии. Где Тирель, слопай его вурдалаки?!

- Ретель, брось красоваться! - хрипловато выкрикнул Малыш. - Здесь все маги Вольницы. Ты не уйдешь! С князем или без него, у тебя нет шансов!

- Это с какой стороны посмотреть, - усмехнулся бард. - Вы же не бросите в беде вашего обожаемого князька.

- А ни с какой стороны смотреть не надо. Останется Шиани жив или нет, у него все равно есть наследники. А Дириин Блас в тюрьме. И, скорее всего, его ждет смерть.

Краем глаза я заметил шевеление справа от сцены, но не стал присматриваться, боясь привлечь внимание барда.

- Дайте мне экипаж, и ваш старикашка останется жив, - уже не так уверенно заявил Ретель.

- Иди и возьми, - фыркнул я. - Но учти, за каждое убийство тебе светит по десять лет тюрьмы в лучшем случае. И свои песни петь ты будешь тюремным крысам и охранникам. Если те сами тебя не прибьют, пораженные твоим талантом.

Тело князя выпало из дрогнувшей руки Ретеля, и бард уже направил раструб на нас.

- Похоже, мы уязвили его самолюбие, - мрачно прокомментировал Малыш.

- Всегда надо относиться к себе с долей критики, - резонно заметил я, изо всех сил старясь не смотреть на подобравшихся вплотную к барду Виресу и Нюку. С другого края сцены уже крались Тирель и Фирад.

- Но он вполне мог выиграть это состязание, - задумчиво протянул Малыш.

- Уже выиграл, - вздохнул я. - Ведь ради него одного оно и затевалось!

- Как…?! - вздрогнул бард и нажал на спусковую пружину.

Одновременно с этим на его голову опустилась парализующая дубинка.

Огненные шарики беззвучно промелькнули надо мной и Малышом и исчезли в небе. Оглушенный бард завалился навзничь, а чародейка одну за другой отвешивала ему пощечины, да такие, что из-под ее ладоней сыпались искры.

- Вот, что значит обиженная женщина! - уважительно заявила Нюка, присев в сторонке, и во всю наслаждаясь зрелищем.

- Это угроза или предупреждение? - усмехнулся подошедший к нам Тирель. - Ванитар, ты слышал?

Что тут ответишь?

- Почтенные Манеисцы! - тем временем взобрался на сцену Малыш Мирол. - От лица всей Охотничьей Вольницы благодарю вас за выдержку и терпение, проявленные при поимке опасного заговорщика. Можете продолжать веселье. Объявляю состязание бардов открытым!

Из- под скамеек стали появляться первые помятые горожане. Опасливо озираясь, они решили было проскользнуть к выходу, но Малыш одним движением руки захлопнул ворота.

- Куда же вы? Представление только начинается! Сейчас вы стали свидетелями великого исторического события, которое, не сомневаюсь, тоже войдет в песни наших славных бардов. Не разочаровывайте нас. И вашего обожаемого князя, кстати, тоже.

Старик Шиани… хотя, какой он, к вурдалакам, старик? Пятьдесят девять для мужчины лишенного дара не возраст, не смотря на седую голову и сухонькую фигурку. Так вот, наш доблестный князь пришел в себя, благодаря стараниями Фирада. Убедившись, что его бесценной жизни ничего не угрожает, он пожелал выслушать песни, чтобы скрыть дрожь в коленях.

Наши охотники волоком вытащили на сцену оркестр и только тогда покинули площадку.

В экипаж мы уселись в приподнятом настроении. Тирель улыбнулся и спросил:

- На свидание?

Я был за. Пора поставить точку в книге прошлого и отпустить ненужные тревоги.

Оглядываясь назад, я не мог точно сказать, любил ли я Ассельну. Я увлекся ею, желал ее, с удовольствием делал подарки. Но сейчас понимал - окажись наши встречи не притворством, совместная жизнь была бы непродолжительной. Рядом с ней я не ощущал себя свободным. Я не смог бы, как Солев, бросить все и отправиться куда глаза глядят, куда зовет мифический Хозяин южных дорог - за горизонт.

Сомневаюсь, что Ассельна выдержала бы даже мою работу в Вольнице. Вечно как жена Тиреля (вот золотое терпение у человека) ныла и изводила бы ревностью и бесконечными придирками. К лучшему, что расстались…

- Из тебя неплохая Охотница выйдет, - неожиданно дружелюбно заявила Виресе горгулья, поворачиваясь на насесте в нашу сторону. - Как ты своего барда отдубасила! Загляденье! У него теперь на всю жизнь ожоги на щеках останутся! Так и быть, станет Ванитар Изгоняющим, возьмет тебя Преследующей.

Я, признаться, опешил. И не только я. Тирель аж притормозил экипаж и обернулся к нам.

- Нюка, тебя часом не ранили? Жара нет?

- Да нет, - развела лапами горгулья.

- Может, чеснока объелась? - не утихал огнеметатель.

- Тоже нет, - довольно оскалилась горгулья.

- Тогда что с тобой? - удивился я, краем глаза следя за Виресой.

- Хорошо мне! Хо-ро-шо-о-о! - пропела Нюка. - Я сегодня такая добрая! Сама себе завидую! Вы знаете, сколько я на этих состязаниях уже заработала? И еще заработаю!

- И сколько же? - оживились мы.

- А это секрет! - клацнула зубами моя напарница. - Впрочем, по такому случаю я вас всех угощаю. Мошенница подождет. Тирель, давай к "Удачливому огороднику". Там как раз должны к обеду приготовить восхитительную чесночную запеканку!

- О, нет! - простонал я… Сидевшая впереди меня Виреса прыснула в кулак.

В Вольнице оказалось неожиданно шумно. И когда народ успел вернуться? Мы всего полчаса обедали.

В комнатке, облюбованной Малышом Миролом навзрыд рыдала дамочка, а совсем не маленький Малыш по-медвежьи хлопал ее по плечу лапищей, терпеливо приговаривая:

- Брось, почтенная, сама виновата! Раз попалась, поздно лужи слез развозить по полу. Сейчас Тарвис явится, вкатит тебе лекцию часа на четыре про технику безопасности при работе с водной стихией. Любое другое наказание избавлением покажется.

На дамочку имя Тарвиса никакого эффекта не произвело. А я-то думал, слава о нашем Лягушонке по всему городу идет! Надо будет подколоть при случае, путь красноречие тренирует.

Бросив еще один взгляд на вздрагивающие плечики незнакомки, я был готов пройти мимо, но…

- Я жениху помочь хотела-а-а!

Этот голос я бы узнал из миллиона. Ассельна. Что-то мне подсказывало - именно она надоумила Дириина Бласа испортить дядюшкину жизнь.

Я зашел в комнатку Мирола и, не желая больше слушать вопли, развернул северянку лицом к себе.

- Здравствуй, старая знакомая.

Она обернулась, распахнула черные глаза и изобразила бурную радость.

- Ванитар!

Бия… хотя привычней звать ее Ассельной, на миг замерла и без предупреждения повисла на моей шее. Нет уж, милочка, жалостью меня не возьмешь.

Я отцепил ее от себя и шагнул в сторону. За спиной хмыкнул Мирол.

Всевеликий, как же она изменилась! Без малого за год нежная восемнадцатилетняя северянка повзрослела лет на семь. От длинных кос остался жалкий хвостик, фигурка усохла до неприличия, руки покрывали свежие волдыри.

- Ванитар, забери меня отсюда, - видя мою реакцию, она неуверенно зашептала срывающимся голосом.

- Еще чего! - искренне возмутился я.

- Знаешь, что она учудила? - поинтересовался Малыш. - Свистнула брошку в ювелирной лавке и побежала в городскую тюрьму - взятку давать, чтобы Бласа отпустили. Клялась, будто семейную ценность отдает. Видишь ли, брошка матушкина, из поколения в поколение передававшаяся. Стражники попытались задержать воровку, а она в них амулет разрядила - обездвижила. Хорошо, наши дежурили поблизости.

- Ого, - вырвалось у меня. - Даже если я не заявлю о твоем мошенничестве, дача взятки и магическая атака - это полтора года работ во благо города или столько же - тюрьмы.

Тут я загнул, шесть месяцев. Плюс заговор на годовое невезение. Страшная штука, если разобраться. Все возможные и невозможные неприятности, возрастая в геометрической прогрессии, начинают сыпаться на пр о клятого. Не каждый выживет в указанный срок.

- Ванитар, мой брат Энафар пропал! Вы же были друзьями! - она изо всех искала тропинки к моей жалости.

- Не помню ничего про дружбу, - соврал я. - У твоего якобы брата великий талант перекладывать свои долги на чужие плечи.

- Мой жених… Мой Дириин в тюрьме! Его лишили памяти! Насовсе-е-ем, - снова утонула в рыданьях северянка. - Ему грозить каторга-а-а!

Конченный человек ее Дириин. Жизнь с чистого листа в таком взрослом возрасте начинать не сладко. Если сразу заниматься проклятым, пока психика не рассыпалась на несвязные кусочки, можно выстроить любую личность. Но несколько лет каторги после "чистки головы" окончательно ломают человека. Выйдя на свободу, бедняга обречен маяться, тщетно пытаясь выудить из кошмарной пустоты обрывки прошлого. Лишенных памяти сразу видно по пустым глазам, отрешенному выражению лица. Работу им поручают самую простую, к концу жизни беспомощных бедняг забирают в приюты милосердия… Незавидная участь.

Я ничего не могу предпринять для спасения заговорщика, но мошницу придется отпустить, если она выполнит условия сделки.

- Я освобожу тебя, - медленно произнес я, чем вызвал удивленный вздох собравшихся за шторой охотников. - Но внесу залог при одном условии - ты расскажешь все, что знаешь о Сварлиге. Зачем ему серебряный короб? Кому понадобилось мое имущество? И почему ты свободно разгуливаешь по городу, когда Энафар скрывается у степных карликов? А пока ты рассказываешь - придет ключник и переснимет с твоей ладони на мою недостающую часть номера.

- У меня его нет, - испуганно всхлипнула Ассельна.

- Нет? - заглянул через мое плечо вездесущий Тарвис. - Где же он?

- У Дириина! Он за тобой следил. И еще один - жрец или проповедник. Они наняли Сварлига. Я навела их на Эффра, то есть на Энафара.

Вот те на! Как можно ошибаться в людях! А я ее мысленно оправдывал, считал - жулик-напарник подставил девушку!

- Поторопились проклинатели с лишением памяти, - посочувствовал мне протиснувшийся через толпу Ньего.

- Как звали жреца? - я уже не сомневался - история действительно связана с моим отцом. Мне это не нравилось. Я с детства считал его героем - мать приучила. Что откопал любознательный папочка в дикарских краях, раз у сыночка обалденные проблемы? Ответов я не находил.

- Не знаю, - в отчаянии заломила руки Ассельна. - Он приезжал недавно в Манеис, проверял - на месте ли ты.

- Знаешь, тебе пока лучше посидеть в тюрьме хотя бы декаду. Вдруг появятся новые вопросы, - огорчил я мошницу. Ньего одобрительно кивнул и пригрозил пальцем напирающим в коридоре зрителям. Толпа медленно рассосалась.

После прогулки до тюрьмы я возвратился в Вольницу. Домой не тянуло. Внутреннее беспокойство не позволяло сидеть на месте. С интервалом в один день я отыскал обоих врагов, но вопросов только прибавилось.

Сложные они - человеческие отношения. Сплетены и запутаны в колтун недопонимания и недомолвок, подозрений и беспечности, пороков и показной невинности. Год верить безоговорочно, почти год ненавидеть и понять что двое бывших "партнеров" опротивели через пару минут общения. Опротивели настолько, что один звук их имен вызывают головную боль - отупляющую и подавляющие любые положительные эмоции, как при затяжной болезни.

Сегодня я вычеркнул… даже не так. Я вымел из своего прошлого гору мусора и безумно рад этому.

В Вольнице подходила к концу дневная смена. Свободные охотники разбредались по домам. Ньего шуршал бумагами в кабинете. Тирель с Нюкой в гостевой комнате с криками и руганью делили гонорар от конкурса бардов. А именно - выбирали по каталогу новый магоход и спорили по поводу модели экипажа для меня любимого. Заботясь о своем здоровье, я решил им не мешать.

Странно, не хочется даже выпить, чтобы отметить списание отработавших свой срок сожалений и надежд. Тихо, спокойно, пусто. Сегодня меня не тронул даже пускающий слюни и гадящий под себя Дириин Блас, хотя раньше я подолгу переживал, если преступникам назначали подобную казнь.

Я сидел в кресле в центральной зале Вольницы, перелистовал газету, не глядя в текст, и не заметил, как крадущейся походкой вошел мужчина. Он плавно перетек в кресло напротив: весь беспросветно черный. Черный облегающий костюм без единой зеленой детали, черные до синего отлива волосы, зачесанные на бок, черные цепкие глаза. Любой житель Шеехра и Шальты узнал бы в незваном госте человека-оборотня, Мастера-дракона - существо, облаченное властью, коей позавидовали бы земные короли.

Я не удивился визиту, отложил газету, привстал для поклона и только тогда произнес:

- Ясного вечера, Сальвадор.

Гибкие пальцы смяли мягкие подлокотники кресла. Гость подался вперед и мягко улыбнулся.

- Ни капли не изменился, Ванек. Разве что серьезности на мордашке прибавилось.

Он всегда называл меня Ваней, Ваньком, Ваняткой. Поначалу я сердился, не понимая смысла странного прозвища, пока Мастер не пояснил - это имя из его родного мира. С тех пор я больше не возражал, не мешая Мастеру быть сентиментальным.

- Я от Солева. Он передает тебе это.

В мою ладонь легла возникшая из ниоткуда прозрачная стеклянная колба с зеленой кисточкой на черной пробке. Внутри лежали свернутые листы бумаги.

- Твой учитель обеспокоен. Я тоже.

Хм, по твоему бархатному, обволакивающему баритону не заметно.

- Аллидия отдала нам записи Дильтара Гареса. Зашифрованные. Мы убили два вечера, пока подобрали ключ к шифру. Зато у тебя есть перевод.

Черные угли глаз изучали каждою черточку моего лица, не упускали ни малейшего жеста, словно выискивая подвох. Мастер-дракон, так ты во мне дырочку пропалишь. Знаешь отлично, я иногда жалею, что не принял твое предложение когда-то неизмеримо давно, когда мне было тринадцать. Солев тогда воспротивился, не пожалел делиться учеником (единственный раз в жизни он ограничил моей выбор). К нему присоединилась мать, желавшая "дать ребенку нормальное детство". А я струсил и отказал. Ты не стал предлагать дважды.

- У тебя по прежнему лишь две третьих от номера ячейки? - спросил он.

Я с гордостью продемонстрировал ему ладонь, на которой вспыхнула и погасла черно-зеленая комбинация букв и цифр.

Он удовлетворенно кивнул и встал. Я встал следом, но он остановил меня взмахом руки.

- При случае не стесняйся, зови. Мне в радость помочь ученику друга. Да, - высокий лоб Мастера нахмурился, - как умудренный жизнью человек я должен был посоветовать тебе никогда не доставать из ячейки отцовский подарок. Стереть номер с руки. Но ты Охотник, а в твоем роду это выше, чем должность. Это призвание.

Я распахнул рот для благодарности, но Сальвадор исчез. Только что стоял напротив, а сейчас даже движения воздуха не чувствуется, словно Мастер мне привиделся.

Ладонь холодила колба с расшифровкой записей. Я не решался вынуть пробку, пока Ньего, не сомневаюсь - слышавший весь разговор от первого до последнего слова (вот отчего в Вольнице отсутствуют двери), не высунул длинный нос из-за шторы и не фыркнул:

- Читай, не тяни!

Ах, то- то тихо. Даже горгулья с напарником позабыли про обоюдно приятную ругань. Хорошо, Тарв… Тьфу на тебя, вурдалачье отродье! Откуда ты взялся? Лыбишься во всю лягушачью физиономию!

Я сделал глубокий вдох и потянул за кисточку. Пробка со звонким "чпоком" вылетела наружу. Я торопливо развернул послание. Кривобоким почерком учителя были густо исписаны две станицы.

Радостных дней тебе, Ванитар!

До недавнего письма я даже не задумывался, что именно содержится в послании твоего отца. Обычно в таких коробах родители зачаровывают милые семейные реликвии наподобие бабушкиных перстней, локонов волос и портретов себя любимых в юности.

Но едва Сальвадор зашел с твоим письмом, мы стали искать хоть какие-то намеки на содержимое короба. У твоей матери (вот уж запасливая личность) среди множества бумаг и портретов обнаружился путевой дневник Дильтара.

Это верно. У моей матушки никогда ничего не теряется. Особенно, бумаги. Она бережно хранит "для сына и его детей" портреты каждого года моей жизни, вырезки из газет, повествующие о важнейших событиях в мире, собственноручно записанную хронику нашей семьи, продолжая записи пра-прабабки. Неужели она всерьез считает, что это мне понадобится? Хотя, понадобилось же!

На самом деле бумаг немного. Всего-то три увесистых папки. Не удивительно, что отцовские заметки оказались погребены в братской могиле информации.

Мы с Сальвадором сумели подобрать ключ к шифру. Но о твоем предполагаемом наследстве там сказано немного. Сокращу ненужное описание, как твой отец путешествовал в джунглях Орры (захочешь - сам прочтешь, как в гости соберешься) и набрел на некогда вымерший от неизвестной болезни город. Там в храме дикарской веры он отыскал некий артефакт, который, как мы считаем, вложил в серебряный короб.

Для большей убедительности привожу цитату:

"Кулон выглядит в виде золотой пирамидки на цепочке тонкого плетения. В пирамидке семь граней. Она разделена на два свободно вращающихся сегмента. По линии разделения нанесены символы и буквы на древнем языке Дубового Края. Я безуспешно пытался прочесть их, пока не отыскал записи жреца. Надпись гласит: "Верь мне безоговорочно".

Уже в следующем селении я испробовал раздобытый артефакт. Результат превзошел все ожидания. Триста человек обратились в истинную веру, едва я совместил буквы на пирамидке. Мне было достаточно произнести пару фраз, и все от младенцев до немощных стариков отказались от дикарской веры, сожгли старый храм и умоляли меня поскорее прислать к ним служителей веры во Всевеликого бога и его светлую спутницу.

Постепенно продвигаясь к густо заселенным территориям, я понял - раздобытый артефакт опасен прежде всего для веры, так как он даст в руки излишнюю власть. Наши жрецы и без того проигрывают бой жрецам Неназванных богов из-за чрезмерной тяги к роскоши. Легкие победы развратят их, дадут соблазн бросить вызов Орденам. А это уже начало войны.

Я верю, что через двадцать-тридцать лет общество станет более гуманным и терпимым, потому принял решение сохранить кулон для сына. Он сам решит, как с ним поступить".

Вот и все, что писал Дильтар. Больше ни слова об артефакте до конца дневника. И ничего намекающего на содержимое короба.

От себя могу предположить - об артефакте узнали. Возможно, твоего отца отправили к фанатикам темной богини, чтобы лишний раз убедиться в действии амулета. Но к тому моменту серебристый короб был уже запечатан.

Ученик, мой тебе совет - забудь о наследстве, оборви все нити, ведущие к нему. Вечное хранение в банке ключников - самое верное решение для столь опасной вещи. Береги себя.

Солев и Аллидия

Я дважды прочел послание учителя. Связываться со жрецами - самоубийство. Тем более для меня, чародея, лишенного орденской поддержки. Разве что Орден Огненных теней вступиться, если Ньего с Тирелем хорошо попросят…

- Что там, Ванитар? - Лягушонок аж подпрыгивал от нетерпения, не решаясь подойти вплотную, заглянуть в письмо. Вот у кого призвание - быть Охотником. Я не настолько жаден до чужих тайн, хоть сам иногда грешен любопытством. - Что тебе досталось в наследство?

- Золотая зубочистка любимой прабабушки, - съязвил я. Терпеть не могу подобной навязчивости. Правду говорят, мы не любим в других то, чего в себе стыдимся. - Сама в зубах ковыряет, пока зубов не останется. Размечтался о стальной челюсти? Могу устроить.

- Фу, не хочешь говорить, не надо! - надулся болтун. - Но учти, я тоже умею хранить секреты. Подтверди, Ньего! - не выдержал он, оборачиваясь к Главному. - Когда ты поручил мне следить за метрессой Дорией, я ни словом не обмолвился об увиденном!

- Друг мой, - снисходительно улыбнулся Главный, присаживаясь в кресло, в котором недавно сидел Мастер-дракон, - сам факт слежки уже был тайной, а ты ее только что выболтал.

Тарвис пробормотал нечто невразумительное и отступил за спину Тиреля. Что с ним, болтуном, сделаешь? Остается принять и терпеть, изредка предоставлять право сказать последнее слово, а то вовсе зачахнет. Вон и сейчас, едва Ньего открыл рот, Лягушонок не утерпел:

- Я даже про подставу сонных магов не сказал. Вон какой скандал поднялся после нашего визита в Плес! Комиссия создана по проверке деятельности ближайшей к городу резиденции. И вообще…

Поняв, что перегнул палку, болтун вышел из комнаты. Правда, тонкий шелк занавесок не мешал ему слушать дальнейшую беседу.

- Кто-нибудь подскажет, почему я его терплю второй год? - воздел глаза к потолку Ньего.

Подчиненные вежливо промолчали.

- Ванитар, - добрался до меня Главный, - все настолько сложно? Охрана нужна?

- Не знаю, - вздохнул я.

В одиночку точно не разберусь. Привык работать в команде. А имея дело с магией, всегда полезно иметь прикрытые тылы.

- Тарвис, или сюда, пригодишься, - примирительно позвал я.

Нет смысла с ним воевать. С тем же успехом можно сердиться на дождь или на наступление зимы. Лягушонок радостно прискакал, всем видом говоря: куда ты без меня, несчастный!

- Отец оставил мне опасную вещь, - аккуратно начал я. - Опасную не для жизни, а для разума. Очень соблазнительную для властолюбцев.

Да, наивный Дильтар верил, что со временем общество измениться, что необращенных в истинную веру не останется. Следовательно, исчезнет соблазн для жрецов. И пирамидка превратится в безобидное милое украшение.

- Что с ней сделаешь? - продолжил допрос Ньего. То, что это допрос - сомневаться не приходилось. Вон как брови нахмурились, черты лица приобрели непривычную жесткость. Не отстанет, придется представить подробный план действий.

- Притворюсь, что взял короб из банка, но открыть не сумел и вернул обратно.

Иных вариантов не наблюдалось.

- Давай пока притворишься, что его взял. Посмотрим на реакцию преследователей, - Ньего многозначительно посмотрел на Тарвиса. - В городе должно быть достоверно известно, что Ванитар Гарес получил странное наследство. Как будет выглядеть обманка - придумайте сами. Мне нужны размеры короба, сделаю дубликат.

- Интересно будет понаблюдать за кладоискателями, - впервые подала голос горгулья. - Мало кто решит связаться с врединой Ванитаром.

Она подошла ко мне, положила голову на колени. Спасибо, милая, я тебя тоже обожаю. Не смотря на твою нестерпимую наглость.

Через два дня Ньего с нескрываемым удовольствием продемонстрировал точную копию "папочкиного наследства". Шедевр. Это вам не огненные шарики из воздуха лепить! Даже жреческая магия ощущается.

- Устроит? - покрутил он в руках невесомое произведение огнеметателей. Небось, Орден привлек.

Утренние солнечные лучи смешались с лиловым светом настольной лампы, подсвечивая слегка шершавую поверхность серебряного короба. Ночь трудился? Ну да, вчера охотнички маньяка взяли, который на жертв гипнозом воздействовал. Значит, допрос шел до рассвета. Хм, еще один увесистый кирпич на головы сонных магов. Огнеметатели не упустят возможности растрезвонить об этом на каждом углу, склоняя общественное мнение в свою пользу.

- Устроит, спасибо, - поблагодарил я Главного.

- Тогда почему еще здесь? Бегом на второй этаж, - ключи от бронированных дверей перекочевали из ящика начальственного стола в мою ладонь. - Выбери какую-нибудь блестящую цацку, которая вполне сойдет за наследство и влезет в шкатулку. Два часа тебе на разбор завалов. Соберется народ, на подмогу пришлю.

Ох, меня допускают в святую святых - тайники Охотничьей Вольницы Манеисского княжества!

Я молча кивнул и рванул на лестницу, гремя ключами, точно фамильное привидение цепями.

В недрах темных комнат за щитами заговоренных бронированных дверей хранилось магическое оборудование для ловли преступников всех мастей. Там же обретали временное пристанище конфискованные орудия преступления и многочисленные артефакты. Некоторые из них пылились на стеллажах годами, дожидаясь сортировки и поиска новых, законопослушных хозяев.

Я не стал выпендриваться, растрачивая энергию на светляков, а зажег магические лампы и отпер первую дверь. Так, необходимо нечто загадочное, в то же время вполне предсказуемое для проповедника. Папуля, пора придумывать, что же ты хотел мне оставить.

Сердце полнилось сомнениями. На что решиться? На обман неведомых преследователей? Или удовлетворить глупое любопытство? Солев с Сальвадором не уверены - действительно ли в коробке спрятана таинственная пирамидка. Да, задал папуля задачу.

Тарвис по заданию Главного еще вчера шепнул Глухому Молчуну (своему заклятому конкуренту по болтливости), что красноволосый Охотник, хозяин несносной горгульи, вскоре получит наследство, поскольку раздобыл недостающие части номера банковской ячейки. Город полнится слухами. Зима, событий немного, народ рад любой сплетне.

А если открыть короб и посмотреть? Одним глазочком. Потом снова спрятать. Никто не поймет, не почувствует. Даже маг-ключник выйдет, если сослаться на Мастера Сальвадора. Или сразу произойдет магическая привязка к человеку, потревожившему забытую дикарскую реликвию?

Я привстал на цыпочки, стащил очередной тяжеленный ящик, напрочь позабыв о заклинании легкости. Фу, пылищи тут - не прочихаешься. Заработав пару заноз и оцарапав запястье, я вскрыл крышку и разочарованно вздохнул. Барахло. Очередное барахло!

Кольца, серьги, бусы, пряжки, книги - все банально. Но именно в эти банальные вещицы чародеи обожают запихивать заклинания. Кинжалы и кастеты, заточки и иглы тоже бесполезны. Успешный проповедник не оставит колюще-режущий хлам любимому сыночку.

Эх, недаром отец запечатывал на крови, чтобы только сыну удалось раскрыть. Подождать, пока разберусь с преследователями? Или использование пирамидки поможет избавиться от нежелательного внимания.

Но что делать с пирамидкой после? Мир захватывать я не планирую, массово обращать в какую бы то ни было религию не рвусь, становиться гением от рекламы - тем более. Разве что… Нет, это подло. Нельзя завоевывать любовь таким образом.

Выбившись из сил, я решил сделать перерыв. Где же обещанные помощники? Даже Нюка не соблаговолила помочь, летает по непонятным мне делам. Кажется, Тарвису помогать собралась. Поспорили они на что-то, азартные наши.

Самым бессовестным образом я вскрыл дверь на балкон и выбрался подышать морозным воздухом. Чуть не забыл, я теперь могу на короткое время намагичить себе тепловой кокон - спасибо Тирелю. Просто поражаюсь, сколькому я за год научился. Причем, из магии шести Орденов, представленных в Вольнице. Вот и сейчас легкий воздушный вихрь сдул с сетки гамака снежный слой, ветер запах луговыми цветами.

По розовой стене отважно полез вьюн, чьих резных листьев сейчас не было видно из-за ослепительно-синих цветов. Он опутывал балконы второго этажа, цеплялся за перила на третьем. Я добавил к иллюзии жужжание пчел и шум далекого моря и забрался в гамак. Хорошо-о-о…

Шум улиц отступил, мысли прояснились. Я покачивался и смотрел на небо. Ветер гнал облака куда-то на юг, раскладывая из них постоянно меняющийся узор. Словно белоснежная стая диковинных птиц, они летели к морю, на свидание с гордыми кораблями, чьи паруса пузаты, а капитаны отважны…

Я почти видел их, покачивающихся на волнах, грезящих о дальних землях, о сказочных островах, где люди живут иначе, но мечтают о том же, что и мы здесь… Я читал их имена: певучие, порой гордые, но чаще нежные, данные с любовью и скрытыми чаяньями корабелов: "Ласковая Сирвен", "Лучшая в Агарасе", "Королева синеглазых волн", "Летящая сквозь ночь", "Говорящая с Луною"…

Мне почему-то захотелось умчаться туда, в любой портовый городок, выбрать самый красивый корабль и напроситься к его капитану в дальнее странствие, например, к Пьяному архипелагу, к острову Хмурого Великана. Или даже к Земле Трех Надежд… Я там уже побывал в юности с учителем и матерью. Милые, любимые южные земли, я скучаю, но не променяю свою нынешнюю жизнь на что-то другое. Во всяком случае, в ближайшие несколько лет.

Правда, порой моей душой завладевал мифический Хозяин южных дорог, неравнодушный к чужакам и мечтателям. Он звал меня на край земли и грозился бросить там одинокого, но абсолютно счастливого…

- Бездельник! Катастрофический бездельник!

- Сейчас укушу его, сразу исправится.

О, явились крылатые. Помечтать не дадут - что горгулья, что подружка ее кровососущая.

- Вставай, - не унималась Нюка, - Там Тирель с Виресой много чего интересного откопали. А Тарвис тебе настоящий подарок приволок - древний клад. Конфисковал у строителей, когда те старый дом на Танцевальной площади сносили и в подвале сундук обнаружили.

Виреса здесь? Бегу. Да что там, лечу!

Прежде чем исчезнуть навсегда, длинные плети вьюна пожухли, цветы завяли и свернулись в черные комочки. Шум пчел и шепот волн растворились в мелодии городских улиц. Даже облака вернули себе привычную форму манной каши, растекшейся по синему блюду неба.

- Смотри, какая прелесть, - встретила меня девушка, разглядывая лежащего на ладошке хрустального жука. - Тирель считает, отец вполне мог оставить тебе защитное средство от насекомых. Ты же должен был стать проповедником и нести веру в далекие края. Чем не назидание продолжателю дела?

- Идея, - согласился я. - У тебя что, напарник?

- Томик проповедей. Во имя солнцеликого и многомудрого Тардена, дарящего нам рассвет новой жизни, - прогнусавил он первую сточку утреннего гимна. - Тарвиса усадим диктовать сочинение папочки нерадивому сыночку. У него хорошо получается мысль по бумаге размазывать. Пока до конца дочитаешь - поседеешь.

- Поговори у меня, - высунулся из-за стеллажа сплетник. - Ванитар, не слушай, основную часть я уже придумал. Бумагу двадцатилетней давности раздобыл. А этот неблагодарный сейчас пойдет писать письмо.

Эх, вот такие у меня друзья. Никогда не соскучишься.

- Кажется, ты кладом разжился? - напомнил я Лягушонку. Широкий рот растянулся в многообещающй улыбке.

- Во-он стоит, погляди. Сам еще не копался.

Сундук был черен и грязен. На крышке виднелись следы штукатурки и белый отпечаток чьей-то пятерни. С трудом преодолев брезгливость, я вынул расковырянный Тарвисом замок и откинул крышку.

Не густо. Тряпки, некогда богатые, украшенные вышивкой, а теперь серые, вонючие, покрытые плесенью. В сторону их. Книги. Это для Нюки занятие. Она в них разбирается получше всех охотников Вольницы вместе взятых. Что там под слоем бумаги? Ага, портрет смуглой черноволосой женщины. Не впечатляет. Мешочек с монетами. Среди них я обнаружил браслет. Красивый, кстати. Золотой, с несколькими крупными жемчужинами.

- Можно посмотреть? - наклонилась ко мне Виреса.

Конечно, красавица. И не только посмотреть. В золото и инкрустацию, вроде, магии не залито. Не обеднеет Вольница, если вместо пыльного склада он будет украшать твое запястье.

Я взял девушку за руку и надел браслет. Тот пришелся точно в пору. И только через полминуты понял, что на меня как-то странно смотрят.

- Эй, я что-то не так сделал? - поинтересовался я.

- Я выиграл спор! - разразился торжествующим воплем Тарвис, подпрыгивая на месте. - Да!

- В смысле? - не понял я.

- Это древний амулет влюбленных, - пояснила всезнающая Нюка. - Его можно надеть на руку своего избранника или избранницы только в том случае, если есть хотя бы взаимная симпатия. Даже если между вами не было ничего серьезного, браслет усиливает чувства в десятки и сотни раз, превращая в любовь. Ты сейчас объявил, что любишь Виресу, и она не против твоих ухаживаний. Когда мне созывать гостей на свадьбу?

- Что? - ужаснулся я. - Виреса, снимай быстро!

- Не могу! - побледнела девушка, тщетно терзая застежку.

- И не снимет! - подлил масла в огонь Тирель. - Пока над вами не проведут свадебный обряд жрецы древней веры в Неназванных богов. Это из их обычаев.

- Ванитар, попробуй еще! - ручка огнеметательницы легла в мою ладонь.

Бесполезно. Всевеликий, я заглядывался на Виреску, но не до такой до степени! После проблем с Ассельной я вообще зарекся от серьезных отношений!

То- то нехорошо Лягушонок скалится. Нежели я угодил в глобальный заговор? Еще друзья называется. Тирель, Тарвис, Нюка, Люция… Боюсь, даже Ньего. Кому верить в шатком мире?

- Главное, не затягивайте со свадьбой, - проквакал над ухом рыжий Тарвис. - Говорят, это примета плохая.

Как по команде, мы с Виресой отодвинулись друг от друга.

- Да-да, - сощурила зеленые глаза горгулья. - Тарвис, ты выиграл. Признаю, ко времени клад пришелся. Ванитар от всего сердца подарил нашей Виресе браслет, и та его приняла.

И у меня, и у огнеметательницы не было больше ни слов, ни желания как-либо реагировать на происходящее. Только что с нами случилось нечто непонятное, неожиданное. И мы оба должны разобраться, как нам теперь жить дальше.

- Чья это была задумка? - едва Виреса отправилась в банк с коробкой, я накинулся на Тиреля. - Ты знал! Не мог не знать!

- Можно подумать, ты не рад, - подала из-за спины голос Нюка. - На Виреску с первого дня пялился.

- Ну, пялился. И что? Серенад под окном не пел, - не унимался я, расхаживая по кабинету Ньего. - Милые переглядывания и вполне логичные фантазии - это одно. А когда тебя буквально тащат в храм для принесения клятвы - это напоминает рабство.

Я не знаю Виресу настолько хорошо. Я не уверен в каких-либо чувствах к ней - захотелось мне продолжить гневную речь, но я благоразумно промолчал. В Вольнице тайн не существует - давно пора смириться. Но, Всевеликий, я же в панике.

- Когда вы это придумали? - накинулся я на друзей.

- Тарвис с Нюкой еще пять дней назад поспорили. А когда в утреннем кладе браслет предсвадебный обнаружился, у Лягушонка созрел план, - безропотно продал заговорщиков Тирель. - Люция разбила спор.

- Ой, - проворная Нюка увернулась от моего подзатыльника, вспорхнула на стеллаж, едва не свалив птичьи статуэтки. Видел бы Ньего, как мы неуважительно с его имуществом обращаемся…

Тирель привычно полировал столешницу пятой точкой. Я выругался на коллег и пристроился на подоконнике, поглядывая на поблескивающие на солнце веретенца экипажей.

- Виреса в отличие от тебя довольна, - съехидничал мой напарник.

- Еще бы. Уверена, что заполучила меня, такого красивого и талантливого, - уже остывая, фыркнул я.

Я собирался ухаживать за чародейкой, добиться ее благосклонности, разработал план обольщения, а вышло все… боком все вышло.

- Не о том должен думать, - отдернул штору Главный, жестом согнал Тиреля со стола. - В обеденный перерыв тебе идти в банк. То есть через полчаса. Готов.

В последнем слове не содержалось вопроса. Скорее утверждение или даже приказ. Я кивнул, спрыгнул с подоконника и вышел в коридор.

Так, Тарвис, едва разберусь с наследством, не жди спокойной жизни. Благодаря тебе с сегодняшнего дня вся Вольница будет следить за развитием нашего с Виресой романа. Ставки делать, спорить, подглядывать, обсуждать, провоцировать. Как противно чувствовать себя пойманной букашкой, которую изучат через увеличительное стекло, а когда наиграются, приколют булавкой к куску фанеры.

Каково будет Виресе? Я-то привык, уже скоро год среди сплетников работаю. У меня, как его… иммунитет. А девушка только появилась и сразу влипла в неприятности. Она должна меня ненавидеть. Тарвис, болван, ты все испортил. И Нюка хороша…

Мои коллеги добились того, что в банк я отправился злее голодных вурдалаков и ядовитее выводка гадюк. Прохожие, наткнувшись на мой бешеный взгляд, спешили уступать дорогу.

Однако через десяток кварталов я успокоился. Может, повлиял морозец, упрямо щипавший за щеки. А, может, танцующий, не долетавший до земли снег. Ажурные снежинки в солнечном свете сияли, переливались, завивались в вихри, но едва достигнув уровня второго этажа, вспыхивали искорками и таяли. Даже не так, испарялись. Хитро водомерки борются с наледью на улицах. Вроде, и погоду корректировать не нужно, и город чистый. Хотя я даже начал скучать по снегу.

Слежку я ощутил уже у самого здания банка. Не теряют бдительности любители поживиться чужим имуществом. В сердце злорадно защелкало зубами желание посмотреть на разочарованные лица противников, когда я вскрою короб. Черные зеркальные двери банка бесшумно проглотили меня, скрыв от глаз наблюдателей горькую правду о будущем обломе.

- Я от Ньего Регара, - сказал я скучающему ученику, и тот без каких-либо эмоций ткнул пальцем на дверь переговорной комнаты.

А, вот и знакомая девушка. Похоже, она прониклась моей важностью еще в прошлый раз, услужливо вынесла короб на подносе с необычными сладостями и удалилась на двадцать минут, как и было условлено. Хм, а пряные рулетики, доставленные из Шальты, безумно дорогие и вкусные.

Покинув банк, короб я не прятал. Начаровав простейшую воздушную сеть, я поместил в нее "наследство", намотал порыв прохладного ветра на запястье и пошел не таясь.

Интересно, до дома проводят и тогда в гости заглянут, или сейчас похитить соберутся? На это и рассчитано. Нюка с Люцией с воздуха прикрывают, вдоль кварталов дежурят охотники, отслеживая каждый мой шаг.

Эх, надо поговорить с Виресой. Нельзя так над девушкой издеваться. Побеседую, успокою. Браслет еще ни к чему не обязывает. Любые чары можно разбить, растворить в своих собственных. Только…

Ах, все- таки я очень нехороший человек, ибо мне не хочется пока освобождать от чар юную огнеметательницу. Неужели влюбился?? Всевеликий, я же только о ней думаю!

Я сбился с шага и остановился подле яркой витрины шляпного магазина. Под мигающей оранжевыми огнями вывеской замер человек. Его лицо я помнил. Имя стерлось из памяти, зато резкий запах пустырника, звучный баритон, серые с зелено-багряным узором одеяния проповедника прочно ассоциировались с собственным детством.

Я снова был четырехлетним карапузом. Через большие закругленные сверху окна просторной квартиры в Мидиаре - городе мостов, лился предвечерний свет. Слышался плеск воды в канале, пахло цветущей акацией. Мать на кухне пекла пироги с ревенем, напевала. А я сидел в гостиной на светло коричневом ковре, местами вытершемся и лишенным кисточек по краям благодаря усердию кошки Золки.

Отец только что возвратился из очередного похода, привез мне гору игрушек. С отцом приехал его коллега. Он не местный. У него другой выговор. Я пытался передразнивать его произношение с округлом, перекатывающимся звуком "о". Но каждый раз получал замечание, а то и легкий подзатыльник от отца.

Мужчина вошел в комнату, присел на ковер, долго всматривался в мое лицо и вдруг произнес:

- Тебе не быть проповедником. Нет в тебе нашей силы.

Я не обратил тогда внимания на его слова. Согласитесь, у меня были новые игрушки. А они гораздо важнее болтовни чужого дядьки. Но именно этот приговор я помнил много-много лет спустя и желал разобраться, что со мной не так.

Я обладал способностями. Следовательно, в жрецы дорога была заказана. Жрец не имеет права присягать Ордену. Наличие способностей к чародейству - скорее исключение, чем правило для служителя богов.

Зато юным чародеям открыта дорога в проповедники. Именно проповедникам предстоит нести слово веры в дикие земли, убеждать, вселять в души интерес к учению Всевеликого.

Как только почва подготовлена, и люди становятся лояльными к новым богам, на сцене появляются жрецы. Они закрепляют результат, упрочняют веру новообращенных, закладывают храмы, основывают школы…

А проповедники продолжают путь, сражаясь с иноверцами словом и магией. И очень часто гибнут, как мой отец.

- Ты узнал меня, по лицу вижу, - произнес человек из моего детства. - Поговорим? - он указал на другую сторону улицы.

Меня не похищают? Хм, я даже разочарован.

В павильоне при пекарне можно было посидеть за столиком, отведать свежей выпечки, мясных и кремовых пирожных, выпить травяного настоя или чего-нибудь покрепче.

Хорошо, знакомый моего отца, не откажусь. Мне хотелось освежить воспоминания о том далеком времени, а мать была немногословной. Она вообще не любила вспоминать прошлое до встречи с Солевом.

Квадратные столики, хмельной напиток, не крепче легкого вина, но с привкусом спелых персиков и южных трав. Пирожные, внутри которых не крем, а мясо и паштет (а выглядят как пирожные, что за обман зрения)! Я спиной ощутил взгляд Тарвиса, дежурившего в этом квартале. Вот я попал!

Мой собеседник снял плотную шерстяную мантию, остался в нижней, отличающейся разве что более тонким материалом. И цвет, и узор те же. Тяжелый, неприязненный взгляд, наткнулся на мальчика-менестреля, заставил того сбиться с ноты, прошелся по лицам многочисленных горожан, греющихся в теплом зале.

Заскрипел деревянный стул, зазвенел кувшин, соприкасаясь с высоким бокалом… Я изучал прямоугольное лицо человека напротив и силился понять его чувства. Глухо.

Высокие залысины, морщины вокруг глубоко посаженых карих глаз, шрам, искажающий очертания левой брови. На шее нет цепи с солнечным диском. Короткие сильные пальцы на руках без колец - индикаторов заслуг и социального статуса служителя веры. Судьба тебя потрепала и, подозреваю, лишила привилегий и регалий.

Молчание затягивалось. Я не торопил знакомого незнакомца, лопал за его счет пирожные, поглядывал в окно на Малыша Мирола, остановившегося напротив шляпной витрины. С его-то фигурой только шляпку с кружавчиками и носить. "Милашка Мирол" - я примерил новое прозвище на нашего великана и улыбнулся.

Улыбка разбудила соседа по столику. Мужчина стряхнул задумчивость и, все также округляя в произношении звук "о", произнес:

- Я пришел за тем, что должно принадлежать мне.

- О чем вы, любезный? - притворился я необструганным чурбаном.

- Твой короб. Дильтар обещал мне некую вещь, запечатанную внутри. Но отдал тебе.

- Что за вещь?

Можно поиграть. Я действительно не знаю, какие из множества отобранных на складе безделушек впихнули внутрь милые коллеги. Самому интересно.

- Мое спасение, - просто ответил человек из детства. - Мои потерянные слава, власть, доброе имя.

- Не ведаю, чем сентиментальный хлам погибшего папочки может быть вам полезен? - отозвался я, переставляя короб с коленей на стол. "Воздушная сеть" развеялась с тихим свистом, на прощание легонько стегнув по запястью.

- Открой и узнаешь. Я заплачу тебе, - человек напротив волновался, хоть и пытался скрыть это. Но выступившая на залысинах испарина оказалась красноречивее дрожи в голосе.

А ведь он не чародей, вдруг понял я, не ощутив и толики силы. Самая дремучая деревенская знахарка сильнее и искусней его, я уверен. Дар растрачен, но каким образом? И значит ли это, что можно наглеть?

- Чем заплатишь? Украденными у меня деньгами? Жизнью Сварлига и его подельников? Дириин Блас и Энафар уже расплатились сполна. Ассельна тоже. Твои ставки упали в цене.

Я не желал затягивать разговор, потому был прямолинеен.

- Правдой о смерти Дильтара Гареса, твоего отца, - предложил он обмен. Не скрою, не равноценный.

Я подозревал, что папочка отправился на свидание с Всевеликим не просто так, не по стечению обстоятельств. Сердце отдалось болью. Не за себя, беспамятливого. За мать, искренне скорбевшую.

Братья отца не поверили ее слезам, оставили без крова, отсудили дом и вышвырнули на улицу с маленьким ребенком. Всевеликий покарал их позже, спалив в загородном особняке вместе с семьей. Мать в то время была уже далеко, не попыталась вернуть отобранное имущество.

Она отказалась от помощи храма, вернулась к прежнему ремеслу, забытому ради отца. Она покрывала вышивкой платья богатых горожанок, а вечерами пела на улицах и в трактирах. На наше счастье во время одного из выступлений она разглядела в толпе слушателей русую голову Солева, сама подошла познакомиться…

Не дело. Что-то я слишком часто проваливаюсь в воспоминания.

Я решительно протянул руки к коробу, сосредоточился и приказал открыться. Как мы с Ньего и планировали, "наследство" поддалось не сразу. По ладоням разлилось покалывание. Подушечки пальцев словно вмерзли в кусок льда. В глазах задвоилось, желудок свело резкой болью.

Я помотал головой, растер виски и продолжил. Ньего от души старался, точно для родного сыночка заговаривал. Я выругался, поднажал и вскрыл-таки короб, забери его вурдалаки.

Створки распахнулись наподобие цветка, обнажая четыре предмета и свернутое в трубочку письмо. Человек напротив жадно полез разбирать сокровища.

Всевеликий, не дай заржать! Тирель исполнил свой коварный замысел, подсунул жучок от мух! А за компанию молитвенник, амулет-прокладчик пути и единственную ценная вещь - золотой солнечный диск, инкрустированный рубинами.

На лице моего преследователя отразилось намного больше, чем отчаяние. На нем читалась тотальная безысходность приговоренного к смерти. Пальцы торопливо развернули письмо.

Тарвис, я в тебя верю. Ты должен был надиктовать бумаге шедевр. Хоть ты не проклинатель, магия слов порой дается тебе легче водной. Весь Манеис это знает и ценит. Глубоко в душе. Очень глубоко…

Чем дальше человек из детства продвигался в изучении семистраничного литературного произведения, тем более безжизненным становилось его лицо. Кажется, я даже слышал, как оборвалась в его душе последняя тонкая ниточка надежды.

О чем поведал бумаге мой говорливый коллега - самому интересно, аж жуть.

- Что там? - подался я вперед.

- Он считал, что гораздо правильнее перед богами - честно нести слово веры в дикие земли, пользоваться данной Всевеликим силой, а не магическими штучками иноверцев, - прошептали обескровленные губы. - Твой отец до последних дней остался идиотом, верным уставу!

- Не смей пятнать его имя! - оскорбился я, непроизвольно сжимая кулаки.

Неужели слово веры несли подобные ничтожества? Неудивительно, что истинная вера до сих пор не завоевала сердца всех жителей Шеехра!

- Я выполнил свою часть договора. Теперь ты исполни свою.

Мое требование проигнорировали. Человек из прошлого словно окаменел, потемнел лицом. Только пальцы мяли листочки письма. Не распознал бы подлога!

В булочную входили и выходили люди, унося с собой ароматную выпечку. Тарвис заказал уже третий кувшин хмельного напитка. Кто там сидит рядышком с нашим болтуном? Уже собеседника нашел? Нет, молчит (просто диву даюсь, отчего), на нас смотрит. Молчать Лягушонок способен только в присутствии начальства. Значит, Ньего собственной персоной пожаловал разговоры послушать. Это хорошо, в присутствии Главного мне спокойней.

Я перевел взгляд на соседа по столику. Скорее уже решайся на что-нибудь, человек из детства. Ты так долго к этому стремился. Разработал изощренный план со множеством участников. Поначалу Энафар с Ассельной и Сварлиг. Потом Дириин Блас. Интересно, что ты пообещал ему, если княжеский племянник (по свидетельствам родственников до этого тихоня тихоней) решился на заговор? Власть? Богатство?

- Что должно было там находиться? - не выдержал я. - Ради чего ты все затеял?

- Мы с Дильтаром были друзьями. Вместе обучались при храме, вместе путешествовали.

Голос проповедника звучал так, как будто его обладатель как минимум час рыдал навзрыд. Глаз на меня он так и не поднял, изучал листочки бумаги.

- Сам знаешь, юго-западные земли хоть и принадлежат формально Шеехру, непроходимы и дики. Туда не то, что мы - люди веры… даже жадные до наживы маги дотянуться неспособны. Во время путешествия по одному из таких мест мы прослышали, что в джунглях, ставших непроходимыми за три века, лежит вымерший от неизвестной болезни город.

Про город читал в письме учителя. Дальше давай, не делай пауз в повествовании.

- Ходили слухи, будто сокровища его до сих пор не тронуты грабителями, но никто не отважился проверить так ли это на самом деле, - продолжал человек проповедник. - Странствующие артисты, к которым мы ненадолго присоединились, поведали эту историю во время одной из стоянок. И мы с Дильтаром по хмельному делу поспорили, что доберемся до города и лично проверим. Молодые были, глупые…

- Это ты о себе?

Рука с огромном изумрудом на пальце опустилась на плечо моего собеседника. Тот прогнулся, вжался в стол, закряхтел под гнетом. А что вы хотели, чтобы Мастер-дракон его по головке погладил и пирожных в утешение заказал?

Оказывается, это Сальвадор все время сидел рядом с Тарвисом, прислушивался. Какова его выгода в этом деле?

- Ну же, мы жаждем знать правду. Тарвис, - Мастер откинул с головы капюшон и обернулся через плечо, - думаю, тебе и так будет все слышно. Заодно за улицей последишь.

Лягушонок разочарованно вздохнул, но подчинился. Власть он уважал.

- Не хочешь рассказывать, Нариро, кто убил отца Ванитара? Я сделаю это за тебя. Можешь дополнять, если пожелаешь.

Я боялся пошевелиться. Мастер заинтересовался историей? Насколько я успел узнать мэтра, он вмешивается лично только, если дело касается чести Ордена.

И Сальвадор не стал медлить.

- Ты, как более старший и опытный товарищ, сумел убедить азартного Дильтара совершить безумство - отправиться в затерянный город, составить тебе компанию для подстраховки. Сам должен понимать, в проповедники, как и в охотники, идут люди с авантюрным складом характера.

Это точно. Мать переживала, что я так похож на отца…

- Они отправились в город. Один из любопытства. Другой из расчета. Нариро не так давно раздобыл записи хроникера - добровольного информатора моего Ордена. Кстати, как именно?

- Его сожгли в одной из новообращенных деревень. Он поклонялся Неназванным, - через силу признал человек из прошлого. Вот оно что, Мастер напал на след вредителя.

- По твоему навету сожгли? - для порядка уточнил Сальвадор, зная ответ. - Среди его записей ты вычитал легенду об амулете Неназванных богов. Будто есть пирамидка из трех секций. Первая отвечает за веру. Вторая за мир. Третья за войну. Следы амулета затерялись в том самом зачумленном городе как раз до появления на юго-западе первых жрецов Всевеликого.

Люди, эта история мне уже не нравится. Во что нехорошее ввязался мой папуля?

- Вы отыскали амулет. Нет не так. Вы отыскали амулеты. Жрецы Неназванных не разбрасываются идеями. Они используют единожды выбранную форму многократно. От чего там были кулоны-пирамидки, ты хоть сам разобрался?

- От пожаров, от разных болезней, от насекомых, - вынуждено ответил Мастеру Нариро.

- Молодец, оценка "отлично", - похвалил его Сальвадор. - Судьбе было угодно, чтобы твой спутник подобрал тот самый, за которым ты явился, но не сказал тебе. Сунул в карман лежащий отдельно от всех брелок и пошел своей дорогой.

- Не так, - все также хрипло отозвался проповедник. - Он взял с собой священные книги. Мы обязаны относить свитки других верований в храм, дабы не расползалась скверна по земле. В тайнике…

- Оригинальное мышление, - тонкие брови Мастера насмешливо изогнулись. - Значит, тайник был в книгах. В тайнике - пирамидка. Вернее две ее части. Третья досталась тебе. Ты не разобрался поначалу, отпустил приятеля в самостоятельное путешествие. А когда понял, было поздно. Дильтар изучил свойства находки и спрятал для сына.

- Но что в ней такое удивительное, кроме способности к убеждению? - недоумевал я. Разве стоило ради нее идти на жертвы, на которые пошел Нариро? И насколько он виновен в гибели отца?

- Правильно действует она только собранная вместе, - не спешил раскрывать всех секретов Сальвадор, похлопывая проповедника по плечу. Тот кривился, гримасничал, будто его клеймили раскаленным железом. Зато третья часть, отвечающая за войну, тянула силы из своего обладателя. Так, недруг мой?

- У-у, - Нариро попытался скинуть руку Сальвадора со своего плеча.

- Тихо, не волнуйся. У нас еще будет время пообщаться более тесно. Когда тебя будут судить по законам моего Ордена.

Бр- р, мне даже страшно, что он сделает с тобой. Он же нелюдь, и логика у него не человеческая. Мастер словно прочел мои мысли (А вдруг прочел? Кто его, дракона, знает?), улыбнулся и покачал головой.

- Сила Неназванных богов и их жрецов отличается от силы магов, ты даже не можешь себе представить насколько кардинально. Чтобы выжить, не превратиться в бесплотный призрак, Нариро додумался совершать человеческие жертвоприношения. Он уподобился последователям темной богини. Твой отец был первой жертвой, Ванитар. Нариро наблюдал, как фанатики расправились с ним. А сам через фрагмент амулета выпивая силу. Потом прислал в храм уцелевшие личные вещи, дабы засвидетельствовать гибель.

Что? Этот человек виновен в смерти отца? Во всех бедах моей семьи?! Не только в моих собственных? Я подскочил из-за стола, но Сальвадор удержал меня, осуждающе скривил губы и продолжал:

- Прости, его будут судить по моим законам, Ванитар. За гибель твоего отца, за смерть моего хроникера, за расправу над свидетелями, в числе которых Сварлиг и его молодчики, и многое-многое другое. И поверь, он свое получит сполна. Преступника хранила сила амулета, потому мои маги не чувствовали след. Если бы не ты с Солевом… Спасибо.

Он подхватил перепуганного Нариро за шкирку, грубо вытряхнул из-за стола, перепугав продавца и посетителей за соседними столиками. Бросил мне: "Загляни за своим настоящим наследством" и испарился вместе с пленником.

Я сжал кулаки и тихо простонал. Зачем ты дал мне узнать правду, Мастер, чтобы после увести главного злодея из-под носа? Зачем?

Боль разочарования вонзила в сердце острые ядовитые коготки. Я так и стоял, вцепившись в спинку стула, пока на редкость молчаливый Тарвис не отодрал меня от нее и не вытащил на улицу, где вручил Малышу. Тот усадил мою полубессознательную тушку в алый Тирелев экипаж и повез в Вольницу - отпаивать успокоительными отварами и убеждать, что жизнь по-прежнему прекрасна, а злодеи наказаны по справедливости.

Я не дергался, не ругался. Просто сидел, упершись взглядом в одну точку, и позволял делать со мной все, что друзьям заблагорассудится. В какой-то момент в общей сутолоке вокруг меня, несчастного, промелькнула гибкая фигурка. Осмелевшая Виреса присела рядом, взяла за руку. Все-таки хорошо, что я напялил на нее тот браслет. Хоть одна душа обо мне теперь будет переживать. За исключением матери, учителя, и, конечно, Нюки…

Вот так я жил. Дни сменялись днями, а я никак не находил в себе сил проверить содержимое банковской ячейки. Потому что боялся разочароваться в отце. Много-много лет я рисовал себе образ вдохновленного верой проповедника, бесстрашно углубляющегося в дикие земли, просветляющего души невежественных людей. Я всегда уважал проповедников и жрецов, ходил в храм не по зову веры (да простят меня Всевеликий Тарден и Милостивая Соэра), а из чувства долга перед отцом. Теперь, после всего рассказанного Мастером терялся в сомнениях.

Я даже не ответил на письмо матери с короткой припиской Солева. Не сомневаюсь, Сальвадор в красках поведал им историю поимки и суда Нариро. Но, Всевеликий, я не желаю связываться со страшными тайнами чужой религии и брать в руки страшное изобретение их жрецов-колдунов. Хватит Вирескиного браслета!

Я струсил? Быть может. Но с другой стороны у меня было оправдание - Виреса. Я сам не заметил, как зачастил в ее съемную квартирку, как перестал обращать внимания на жалобы Нюки на нашу жилищную неустроенность (я по-прежнему тянул с покупкой мебели).

На жизнь и подарки любимой хватало обычного охотничьего жалования. А всякие выплаты сверх него - за удачно разрешенные дела - либо уходили в оплату долга перед Ньего, либо капали на банковский счет. Пойти за этими средствами означало оказаться за черными зеркальными дверьми банка и… И отыскать в себе силы получить наследство.

4. Дела личные…

Сквозь наполовину завешенное окно проникал бледный предутренний свет. Будто глаза диких зверей в темной пещере камина вспыхивали непрогоревшие угли. Эгурен неподвижно сидел на кровати, уже не ежась от сильного озноба, но еще неспособный думать. То, что случилось вчера с другом детства, не поддавалось никакому разумному объяснению. Он до сих пор не верил в произошедшее. "Не мог я совершить подобное! И никто из присутствующих не сумел бы вышвырнуть человека из нашего мира таким образом! Тогда кто или что постаралось?" Ответов не находилось.

Зачем он согласился на этот контракт? Ностальгия по детству замучила? Чушь. Такие, как он, не имеют права на приступы сентиментальности и ностальгии. И все же память услужливо возвращала Эгурена в далекие годы, когда его родителей по делам Ордена перевели в Манеис, и семья поселилась на улице Старых Вин.

Ему было девять лет. Вспомнилось, что в тот день лил дождь. Родители ушли на службу, поручив сына не слишком добросовестной соседке. Договориться с ней не составило труда, и мальчик получил неограниченную свободу при условии, что не будет совершать глупостей.

Во все еще скудно обставленных четырех небольших комнатах пахло пылью и одиночеством. А на лестничной площадке играли мальчишки, его ровесники. Приоткрыв дверь квартиры, Эгурен следил, как они лихо запрыгивали на перила, соревнуясь: кто быстрее съедет вниз, и кто, используя заклинание попутного ветра, по тем же перилам поднимется вверх.

- Эй, ты что, новенький здесь? - окликнул его Карфо - местный заводила, чернявый, невысокий, с южными глазами темно-сливового цвета.

- Да, я три дня назад приехал, - стесняясь, и поэтому слишком тихо ответил Эгурен.

- Что ты пропищал? - с издевкой переспросил Карфо. - Громче говори. Здесь все свои.

Эгурен повторил. Заводила усмехнулся и кивнул на перила.

- Так умеешь?

- Нет. То есть вниз, наверно, да. А вверх…

Эгурен почувствовал, что если он тотчас не сделает что-нибудь необычное, его в лучшем случае засмеют и прогонят. А в худшем - придумают какое-нибудь обидное прозвище, и тогда нос на улицу лучше не высовывать.

- Зато я умею так!

И он в один прыжок одолел весь лестничный пролет, и тут же запрыгнул обратно. Опять же - одним махом.

- Какое заклинание ты используешь? - безразличным голосом спросил Карфо, но было видно: ему интересно.

- Научу, если покажите, как ездить вверх по перилам, - осмелел Эгурен.

История эта, в первый месяц показавшаяся всего лишь глупой шалостью, началась зимой и продлилась до… Впрочем, не буду забегать вперед. Скажу, что лично меня она не касалась до неприятного нападения.

Итак, орудовавшие в Манеисе пакостники уже получили прозвище "лягушат" за любовь к зеленому цвету и лихие прыжки длиной в полквартала - прочь от преследователей. Нашу Вольницу засыпали жалобы на бессовестных нарушителей. Да, они используют магию. Да, они пока неуловимы. Но что ими движет? Малыш Мирол, занявшись этим делом, хмурился и ворчал что-то про бездельников, ищущих неуместных развлечений.

Наша команда, в которую на тот момент входили Тирель Гедари, как Изгоняющий, я, как Преследующий, разумеется, Нюка - единственная и несравненная. И Виреса Дайс, недавняя практикантка, а теперь помощница… и моя нечаянная… моя обожаемая невеста… Так вот, мы занимались другим делом, ловили распространителей дури, вызывавшей сильные галлюцинации.

Впрочем, мы всех уже поймали. Просто Тирель тянул время. "Наработаемся еще, успеем", - говорил он. Как будто сон пророческий видел!

Разомлевший от пива я сидел в баре у окна и поглядывал в треугольник окна, образованный светло-коричневыми шторами и толстобокой вазой с сухим букетом. Что еще делать после обеда, когда Виреса с Тирелем и Нюкой сочиняют отчет для князя? Меня, в силу отсутствия каких-либо литературных способностей, попросили не мешать.

В полутемном баре было многолюдно. К счастью, на два пустующих места за моим столиком никто пока не покушался. Понимаю - проводить свободный день подобным образом Охотнику не к лицу, но не мог заставить себя покинуть уютное заведение. Что ли еще пива заказать?

Напротив окна затеяли разговор двое пожилых мужчин. Один, судя по строгой дорогой одежде, состоял на службе у князя. Другой из ремесленного люда, не очень опрятный, но держащийся с достоинством. Читать по губам, как Тарвис, я пока не умел, потому быстро потерял интерес к болтунам.

Подавив зевок, я, было, уткнулся носом в толстенный том законов с новейшими изменениями и дополнениями, но говорливая парочка за окном вдруг позеленела, и квартал огласился их возмущенным басистым ревом. Не долго думая, я выскочил из бара и кинулся вслед за улепетывающим по улице парнем-лягушонком.

Вымостившие улицу камни были скользкими от дождя, в голову кружило от выпитого пива и густого аромата расцветающей черемухи. Всевеликий, зачем ее столько насажали. П-пчхи…

Пробежав не меньше десятка кварталов, я остановился, держась за заколовший бок и пытаясь отдышаться. Все равно упустил. Вот кретин, накачался пивом! Привык к экипажу Тиреля, привык полагаться на крылатую Нюку. Того и гляди, брюшко начнет расти. Позор!

И откуда в начале весны в Манеисе взялись безумцы, портящие товар в продуктовых лавках, обливающие стойкой краской горожан, искажающие портреты уличных художников, метким заклинанием раздевающие женщин, изрисовывающие экипажи, а в последние дни принявшиеся за мелкие грабежи?…

Тоскливо окинув взглядом перекресток, я повернулся и зашагал к Охотничьей Вольнице. Доложу Малышу об очередном случае.

Я шел, не глядя по сторонам, но уже ближе к Вольнице забеспокоился. За мной следили. Двое. Оглянуться я не решался, боясь спугнуть. Кому я понадобился? После поимки Нариро меня полтора месяца никто не беспокоил.

Осторожно, чтобы не потревожить "хвост", я начал плести заклинание. Вы у меня еще попляшите! Пальцы обеих рук складывались в знаки, губы беззвучно зашевелились. Сейчас, пакостники, с вашими организмами случится нечто неприятное. Щекотка, почесуха и икота - это только цветочки. После откажут ноги, ослабнут руки. И мне останется надеть слухарь и вызвать городскую стражу.

Завернув за угол, я остановился у магазинчика, приготовился атаковать. Ладони и вокруг глаз покалывало от напряжения. В витрине отразились преследователи. Ого, не пойманный преступник и его приятель! Обоим лет по четырнадцать-шестнадцать, одеты прилично.

Я выпустил в них заготовленное заклинание, даже не ожидая отпора. Но как же я удивился, когда мои, не скрою, талантливые чары испарились, словно роса на солнышке, даже не долетев до шалопаев. Зато меня окатило чем-то холодным, пахнущим лимонной кожурой.

Ребята злорадно загоготали и рванули прочь. Я остался стоять посреди улицы на радость прохожих - зеленый, как молодые листья салата, и злой, точно армия глубинных духов.

Где они выучились столь гадским чарам? В свои шестнадцать я десятой доли не умел из их арсенала, а учитель у меня был великолепный.

О, Всевеликий, как я людям на глаза покажусь? Подобная зелень несмываема в течение трех-четырех дней. Потом исчезнет сама собой, не оставив следа ни на теле, ни на одежде. Сейчас покрывало себе наворожу, замотаюсь с ног до головы по моде женщин с Закатных островов, и бегом домой.

- Эй, неужели это наш Ванитар? - окликнули меня.

Я покраснел даже через слой зеленой краски. Тарвис! Всевеликий, неужели я так часто нарушал твои заветы, что ты послал мне сына вурдалака и канализационной крысы? Теперь весь Манеис будет знать - Ванитар Гарес попался лягушатам!

- Что, проглядел? - тем временем сочувственно произнес этот стервятник. - Ты же всегда был шустрым, а тут так оплошал! Квалификацию теряешь. Видать, Виреска окончательно голову заморочила. А знаешь, со мной тоже так было однажды. Влюбилась в меня одна трактирщица…

Скрипя зубами, я шагал рядом с ним, слушая непрерывающуюся ни на миг трескотню падальщика. Какое, к вурдалакам, покрывало, если болтун тут же растреплет о случившемся?! Домой идти не имело смысла. И я поспешил в Вольницу. Благо, до нее было гораздо ближе.

Ньего на месте не оказалось. Зато встретился Малыш с частью своей команды, а так же Тирель и Виреса. Непроизвольно взглянув на ее запястье, украшенное золотым браслетом, я перевел глаза на удивленные лица присутствующих.

- Потерпел-таки поражение от лягушат, - довольно пропел Тарвис, наслаждаясь двусмысленностью ситуации. Погоди, Лягушонок, и на тебя найдется управа!

- А тебе идет! - одобряюще подмигнул Тирель. - Только волос малиновых жаль.

Виреса прикрыла ладошкой рот, чтобы не прыснуть, но потом сжалилась, подошла и поцеловала меня в щеку. Я непроизвольно шагнул назад. Ненужно мне такое сочувствие!

- Хорош потешаться! - не выдержал я. - Помогите лучше.

- С удовольствием, да никак, - "обнадежил" Малыш, трогая рукав моей куртки. - Заклинание этой зелени я пока расшифровать не смог. Надо стороннего специалиста приглашать.

- Так пригласи! - повысил голос Тирель. - Я что, без Преследующего работать должен?

- Тогда снимай куртку и рубаху, - скомандовал Мирол.

- А Виреса, помнится, хвасталась, будто у нее родственник оборотень, - встрял страдающий от недостатка внимания Тарвис. И где это он подслушал такое? Виреса рассказывала это только нам с Тирелем.

- Рерато? - переспросила девушка. - Он еще не маг. В учениках ходит. К зиме, кажется, итоговое испытание выдержать должен. Он нам не поможет.

Я отдал вещи Малышу, продемонстрировав присутствующим зеленое тело.

- Хорош! - вынырнула из-за моей спины Нюка. - Ни на миг одного нельзя оставить! Прямо дитя малое!

Я почувствовал, что свирепею.

- Завидуешь? Под цвет глаз тоже раскраситься желаешь? - буркнул я и, стянув с кресла пеструю накидку, завернулся в нее.

- Я и так самая красивая, - скромно возразила моя напарница, складывая крылья и усаживаясь поудобней в центре комнаты.

В тот момент я поклялся - в отместку за все сегодняшние унижения непременно отыщу ненавистных зеленых лягушат и… И сделаю с ними что-нибудь премерзкое. Что именно - после придумаю.

Я вышел в коридор. И оказался в объятьях любимой. Ее пушистые волосы щекотали зеленую шею, губы ласкали мое лицо.

- Глупый, я тебя и таким обожаю, - шептала она.

- Знаю, но погоди. Дай мне стать прежним, пожалуйста, - я с сожалением отстранился от нее. - Сейчас я чувствую себя недостойным твоей нежности.

Захотелось спрятаться подальше, законопатить все щели, чтобы никто не видел моего позора. Поймав за рукав Оридаля, я попросил его отвезти меня домой, чтобы не мелькать по городу лягушачьей физиономией.

Карфо выгнали из школы за очередную шалость. Прямо на уроке он спалил волосы и бороду учителю истории. Надо сказать - за дело. Историка за мерзкий характер и привычку унижать учеников люто ненавидели все школьники. Но пострадал "за справедливость" один Карфо.

Родители его, не последние люди в Ордене Водных Сетей, конечно, со временем замяли скандал, заплатили и пострадавшему учителю, и школьному начальству. Карфо восстановили. Но это было после.

А вначале маленький южанин два дня не показывался ни на улице, ни в подъезде. Потом внезапно собрал всю свою компанию, повел ее на чердак. Там, среди ящиков с хламом, которому в квартирах места нет, а выбросить жалко, среди паутины и пыли, и прежде часто собирались окрестные мальчишки, рассказывали вечерами страшные истории, делились своими еще детскими секретами…

Эгурен любил чердак. Там он чувствовал себя свободным от дневного брюзжания соседки и навязчивого внимания родителей вечерами, там вместе с приятелями осваивал новые чародейские приемы, строил планы на взрослую жизнь. Нынче, стоя за спинами менее рослых товарищей, он видел, как взъерошенный Карфо взобрался на платяной сундук, по-хозяйски оглядел свою гвардию и с обидой в голосе произнес:

- Мы все дружили и, верю, еще дружим. Так почему вы бросили меня?

Вечернее солнце с интересом заглядывало в грязное окошко, осторожно трогая лучами черные кудри Карфо, подсвечивая кислые физиономии мальчишек. Эгурен щурился, исподтишка поглядывал на собравшихся. Он был на год моложе Карфо и учился в другой школе. Общая проблема его, вроде, не касалась. Но иллюзия причастности к их приключениям волновала юное сердце.

- Мы собирались разделить вину за произошедшее! - продолжать выяснять Карфо. - Ты, Мипа, и ты, Сивис, вы сами придумали, как его проучить. Почему вы не встали вместе со мной, когда началось разбирательство? Молчите, - он укоризненно покачал головой. - Ты, Бирареро, почему не помог? Почему остановил заклинение? Струсили!

Но когда маленький южанин потоптался на сундуке, угнетенный общим молчанием, потребовал ответа:

- Что делать будем?

Эгурена внезапно осенило.

- Давайте придумаем нечто, объединяющее нас всех? - предложил он. - Дадим друг другу клятву верности.

- Точно! - подхватил идею Карфо. - Сейчас же и поклянемся. За предательство дружбы будем изгонять без права прощения. А для всех новичков, решивших дружить с нами, введем испытание.

- Прямо Орден какой-то получается, - пробормотал Бирареро, трусоватый, но добродушный толстячок.

- Отличная мысль! Орден! - подхватил Карфо.

- И объявим себя магами? - усомнился Тувир, главный тихоня в компании.

- Конечно! Кто нам указ? - все больше распалялся заводила.

- А тебя Мастером что ли? - в лоб спросил дылда-Лолар.

- Для начала да. Потом разберемся, - не сдавался Карфо.

- Что у нас будет за Орден? - поинтересовался Бирареро. - Какой магией мы станем заниматься?

- Мы будем совершать всякие смешные шалости, карать обидчиков! И никто нам не помешает!

Так возник Орден Зеленой Козы. Ритуалы и клятвы придумали в течение месяца на этом же пыльном чердаке. Естественно, в безлунные ночи, чтобы страшеннее было.

Эгурен лично отыскал в "Большой манеисской энциклопедии легенд и сказаний" оправдание названия новоявленного Ордена и с выражением зачитывал при каждом приеме новичков:

"… До постройки Манеиса в этих местах стояла деревня Тыквица, жители которой поклонялись духу хранителю, принимавшему вид зеленой козы.

Селяне чтили ее, дважды в год в дни солнцестояния красили лица в зеленый цвет, надевали зеленые одежды и устраивали праздники, в течение которых обязаны были делать друг дугу мелкие шалости, тем самым отгоняя от домов крупные неприятности.

Тех же, кто совершал недостаточно пакостей, или наоборот, был жесток и злопамятен в них, зеленая коза могла забрать с собой в лес, завести в болото и бросить.

С приходом в эти места жрецов неназванных богов, обычай исчез, осталась только детская пугалка, мол, будешь неслухом, явится Зеленая Коза и заберет тебя. Но знающие люди верят - тайные силы этих мест не пропали, просто затаились и ждут, когда о них вспомнят. Тогда-то и явят они миру свое могущество…"

Вначале Эгурен воспринимал все происходящие с энтузиазмом. А потом детские игры ему наскучили. Он быстро вырос из этого. И через три года с небольшим, когда его родители получили новое назначение и уехали из Манеиса, почти не грустил о глупых играх и старых товарищах.

Виреса пришла ко мне в семь вечера сразу после ухода Тиреля. Красивая, самостоятельная, уверенная в себе девушка. Через полгода практики она получит диплом мага. Я гордился ею так, словно любимая была моей собственной ученицей.

Не обращая внимания на зелень ее горемычного кавалера, она уселась рядом, беззастенчиво разглядывая мое временное увечье.

- Смешно, правда? - спросил я, не осмеливаясь поцеловать ее. Сам мимо зеркала лишний раз проходить боялся.

- Ты красивый. И хороший, - проворковала она, по-прежнему оценивающе всматриваясь в мои черты. Ищущий взгляд не насторожил меня. Внимание любимой я списал на свой необычный внешний вид.

- Я соскучился, - признался я, аккуратно прижимая к себе чародейку.

- Я тоже. Пойдем куда? - она потерлась щекой о плечо. - У Рузены собираются огнеметатели. Будут менестрели, танцы.

Нет, она издевается! Какие менестрели? Какие танцы? Я же посмешище для ее друзей!

- Все нормально, - зашептала она, запуская пальцы в зеленые патлы. - Они поймут. И мне спокойней будет. Ты же сейчас на себя не похож. Не в том смысле, что зеленый. Ты грустный. Тебе плохо, а веселая компания - это то, что нужно для борьбы с хандрой.

Милая моя, родная! Хандра - это сборища твоих однокурсников. Я таскаюсь туда только ради тебя. Их шутки мне чужды. Их развлечения утомляют. Я не обучался в Ордене, я чужой вашей огненной стихии. А ты не веришь, не хочешь вслушиваться в мои протесты, тащишь силком слушать их болтовню.

Между простыми людьми, пусть даже наделенными даром, и магами стихий лежит такая непреодолимая пропасть, что ты, находящаяся на другом краю, даже представить не можешь. А между огнеметателями и остальными людьми - и того большая. Вы с рождения - стихийное бедствие. Взглядом разжигаете и тушите пожары. Сами становитесь пламенем, и ничего вам при этом не делается. Я год работаю с Тирелем и Ньего, я знаю.

Как- то мы ловили объявившуюся в окрестностях Манеиса шайку разбойников. Их маги-проклинатели баловались вызовом нечисти. Побороть нечисть не могли ни стражники, ни маги -злючая попалась, живучая. Чем-то напоминающая красхов - беспощадная, нападающая на караваны и объедающая людей до костей.

Полтора десятка дней никто из дома нос высунуть не мог. Пока Орден Огненных теней не проявил инициативу, отрядив семерых магов в качестве ударной силы и нас, охотников, для поддержки - громить разбойничье гнездо.

Я стоял в задних рядах, понимая, не справится авангард, не устоим и мы. Уверен, большинство людей никого страшнее домовика или чердачника никогда в жизни не видели. А в орде натравленных на нас тварей - даже вурдалаки - весьма милые домашние зверюшки.

Вы видели вурдалака? Нет, не на картинке, хотя бы в зверинце? Туловище как у червя, состоящее из десятка гибких сегментов, покрытых слизью. Три пары лапок с длинными острыми когтями. Лапок, которые легко бегают и еще легче разрывают тело жертвы. Хвост, снабженный ядовитым шипом. Крылышки, похожие на крылья летучей мыши или вампира. И, конечно рыло с загнутым кверху носом-хоботком и торчащими вперед передними зубами.

Яд вурдалака смертелен, если в первые полчаса не принять антидот. Вонь от этой мерзкой твари - аж вороны с неба падают в обморок. Но некто очень терпеливый и достаточно безумный выращивал подобную нежить с рождения, бережно подкармливая и выхаживая, в награду получая безграничную власть над ней.

Я стоял в задних рядах и боялся. Как оказалось, боялся не тех.

Представьте, что с вами рядом стоит человек. Не, не так. Рядом с вами стоит ваш напарник. Тот, с которым вы работаете уже десять месяцев, безоговорочно верите, считаете, что понимаете, что знаете его как облупленного. И вот этот человек видит опасность, хищно оскаливается, как лиса, оказавшаяся в переполненном курятнике, разбегается и…

И словно взлетает по огненной лестнице. С каждым шагом его ноги удлиняются, окутываются пламенем. Потом пламя охватывает все тело. И вот уж по равнине вышагивает огненный великан высотой с трехэтажный дом. Он расправляет руки и вдруг раздваивается, растраивается… Тирель, например, создал шесть пылающих копий себя. Другие маги - от двух до восьми. И это выжигающая все вокруг армия наваливается на разбойников и их дурно пахнущее войско…

Надо ли говорить, что никто из злоумышленников не ушел живым. Нам, простым смертным, не пришлось вылавливать выскользнувшую нечисть. Нечему было выскальзывать.

Когда Тирель с Ньего подошли к нам, потрясенным и перепуганным, на них даже копоти не было. Костюмчики - точно только что от портного - ни складочки, ни затяжечки. Вот тогда-то я узнал - использованное ими заклинание и дало название Ордену - Танец огненных теней. Хорошо ребята потанцевали, пепелище разметов с половину Манеиса. До сих пор ни травиночки, проезжал четыре дня назад, видел.

Я отдавал себе отчет, какая сила может быть заключена в Виресе, но мог только восхищаться и увязать еще глубже в любви. Не знаю - дарованной Милостивой Соэрой или навязанной браслетом иноверцев, мне было не важно.

Я погладил Виресу по спине, поцеловал в ушко, потянулся к вороту кофточки, но девушка отстранилась. Прости, милая. Понимаю, я сейчас не герой твоих снов.

- В другой раз, - она виновато отвела глаза. - Я пойду. Обещала Рузене помочь с угощениями. Пойдешь со мной?

- Иди одна, не обижусь.

Я не удержался, притянул ее снова, требовательно впиваясь в мягкие губы. Голову от тебя теряю, родная, а ты ускользаешь…

Если бы я знал, что не следует ее от себя отпускать. Если бы мог предположить…

- Все, тебя ждет веселье. А у меня тоже есть дела. Иди.

- Дела? - фиалковые глаза подозрительно сощурились. - Какие?

- Изменения в законах подучить, - соврал я. - Как можно ловить преступников, не зная, что именно является преступлением. Совет Мастеров недавно принял много интересных поправок.

- А-а, значит, не сильно соскучишься без меня, - обрадовалась она, высвобождаясь из объятий.

Я отпустил ее, а сам принялся наряжаться для вылазки в город. Я действительно собрался ловить преступников. Тех, кто меня "озеленил".

Темнота скрывала многие недостатки. В том числе и неприглядную внешность. Натянув пониже капюшон и размяв пальцы в тонких перчатках, я отправился на поиски обидчиков. Логика была проста: раз это молодые люди, причем, не из бедных, наверняка они коротают вечера в кабаке, где можно выпить, потанцевать, девчонок потискать. Надо выяснить - в каком именно.

Поскольку наш князь был человеком строгих взглядов, выбор оказался невелик. Штук семь легальных и пару нелегальных заведений такого рода сосредоточено в западной, торговой части города в пределах десятка кварталов. Там я был не единожды, вылавливая торговцев быстрыми грезами и их жертв - отягощенных родительскими деньгами и ничегонеделаньем молодых парней и девчонок. Примерзкое, скажу, занятие.

Мысли почему-то упорхнули к Виресе. Ей-то как нелегко! Первое серьезное дело, и сразу такая грязь. Виреса не скрывала своего разочарования. Помощникам чаще всего достаются наипростейшие происшествия, а тут… Еще чего доброго решит, что охотничье ремесло не для нее и уйдет из Вольницы. А мне этого не хотелось. Очень.

Не поднимая капюшон, я показал охраннику медальон (что позволило мне не платить за вход) и проскользнул за дверь на тускло освященную зеленоватыми лампами лестницу, ведущую в шумный зал. Там витал горьковатый дым курилен и запах пота от пляшущих тел. Если на улицу звук не прорывался, сдерживаемый надежными магическими заслонами, то здесь он пульсировал в стенах, мебели, в извивающейся в такт ему толпе.

Надеяться, что повезет в первом заведении, было глупо. Но я решил подождать и изучить местную публику. Отодвинувшись в тень, к стене, я приподнял капюшон и принялся изучать посетителей.

Ага, за столиком справа тощий парень в желтой рубашке. Уверен - тот самый лягушонок! И девица с ним мало вменяемая на вид. Не под грезой ли? Не должна. Мы с Тирелем всех выловили. Разве что у нее заначка сохранилась.

Что за хмырь к ним пристроился? Коренастый, волосы какие-то выцветшие, серые. Лицо морщинистое, в крупных родинках на левой щеке. Как и я, он одет не по погоде: в плаще, туго сидящем на откормленной фигуре, с шарфом на короткой шее…

Я привстал на цыпочки, чтобы получше разглядеть чудную компанию, но тут же почувствовал, как некто схватил меня сзади за руку. Я дернулся, разворачиваясь. Двое. Синие наряды охраны.

- Кто такой?! Что тут делаешь?! - стараясь перекричать музыку, спросили они.

- Свой я, ребята! По делу! - заорал я им в лицо и продемонстрировал полыхнувший лунным светом медальон Вольницы. - Преследующий! - пояснил я.

- Извиняй, друган, не признал. Преследуй дальше, - самый рослый хлопнул меня по плечу и юркнул куда-то в сторону. Второй, широкоплечий, растворился в безликой, бесполой пляшущей массе.

Я вновь перевел взгляд на столик, но за ним сидел престарелый сморчок, недвусмысленно обнимавший совсем еще сопливую девчонку.

Возвращение в Манеис было неожиданным даже для Эгурена. Внезапное задание спутало планы. Конечно, по роду его деятельности такое не впервой. Но когда на каждом углу оживают воспоминания детства, сосредоточиться особенно трудно.

Щурясь от яркого весеннего солнца, он шагал по широким аккуратным улицам, разглядывал розовые домики, заходил во дворы… Почти ничего не изменилось. Только он сам постарел, разменял казавшуюся прекрасной жизнь на медяки, распродал душу по лоскутку. А здесь по-прежнему цвела весна, улыбались девушки, играла музыка.

Ага, тут, на скамье под серебристым тополем он впервые на спор попробовал вино. Ох, и влетело тогда от отца! А сюда компания Карфо приходила драться с ребятами Вигардо. Во время этих стычек он научился притуплять чувство боли, освоил азы лекарской магии: не явишься же домой к отцу со множеством синяков и кровоточащих ссадин. Как же пригодились эти умения во взрослой жизни, совсем не такой, о какой мечталось в детстве!

А в том доме жила черноглазая Миренсия, которой он подбрасывал на балкон коробочки с пойманными стрекозами. Девочка находила их, открывала и немного пугалась, когда длиннокрылые создания одно за другим вырывались на волю. А на дне оставался лишь увядший цветок ромашки или одуванчика… И где она сейчас? Не превратилась ли сама в такой цветок? Встречаться не хотелось: зачем ворошить то, что давно мертво?

Хорошее то было время, наивное и искреннее. Но хватит погружаться в воспоминания. Нужно действовать. А для этого следует отыскать кое-какие ниточки, тянущиеся из прошлого. Кстати, как там поживает Карфо?

Карфо поживал отлично. Не добившись никаких выдающихся успехов в магии, не выбрав ни одну из мирных профессий, он открыл клуб, где учил ребят старинной народной борьбе - быыс, исподтишка пытался привить идеалы Ордена Зеленой Козы, изобретенного в детстве. Это было его официальное занятие. А что касается неофициального… Это и предстояло выяснить, чтобы потом…

Еще раз заглянув в блокнот, уточняя адрес, Эгурен направился к гостинице, в которой ему был забронирован номер. Ближе к вечеру стоит наведаться к старому приятелю, заодно и прощупать на предмет сговорчивости. По-хорошему, так сказать, договориться…

… К вечеру погода испортилась. Небо заволокли неповоротливые тучи и брызнули дождем, смывая пыль с брусчатки и юной листвы. Втянув голову в плечи и стараясь не высовываться из-под зонта, Эгурен быстро зашагал к клубу. Тот располагался в трехэтажном здании под боком у купеческой стражи. Первый этаж занимала модная лавка, второй был отдан под склад. А на третьем, куда со двора вела внешняя железная лестница с крутыми ступенями и неудобными перилами, и нашел пристанище Карфо.

Мое нынешнее чувство, пожалуй, сравнимо с чувством малого ребенка, который невесть где подцепил ветрянку и теперь вынужден днями напролет сидеть дома, вымазанный неприглядным, тоже, кстати, зеленым снадобьем. Ничего не болит, голова ясная, но на улицу нельзя даже не потому, что действительно нельзя, а потому что ребята засмеют.

За окном солнечная весна бушует черемухой и магнолиями, очаровывает тюльпанами и ирисами, манит теплом.

Максимум дня через два я снова буду в строю. А сейчас… эх, невезуха! Самое обидное, что к этой зеленой краске неприменимы никакие осветляющие заклинания, не крепятся иллюзии. Они всасываются ею без следа.

Только ночью я могу позволить себе небольшие прогулки. Жаль, в прошлый вечер я не поймал своего обидчика. Но это вопрос времени и чести. Отыщу, куда он денется.

Вот и сегодня, выпроводив в девять вечера Виресу с Тирелем, отправив в библиотеку Нюку, я стал собираться, чтобы к одиннадцати выйти на улицу.

Там пахло детством, то есть чем-то сладким, воздушным, с молочно-фруктовым кремом. Ну да, кондитерские лавки работают до полуночи…

Я вышел из дома именно в то время, когда дневной шум уже затих, а вечерний еще не набрал силы. Манеис невелик, не чета южным портовым гигантам или северным промышленным бастионам, выросшим под сенью Могучего леса. Но жизнь здесь не затихает ни на миг, не смотря на аскетические взгляды престарелого князя.

Ночной бар "Цвет желанья", находящийся в глубоком подвале, внешне ни чем не примечательного дома, был первый в моем сегодняшнем маршруте. За полчаса, проведенных в нем, я едва не оглох от музыки, чуть не подрался с местными. Мне дважды предложили отведать настоя грибов и дурманных трав (надо наябедничать Тирелю), трижды - уединиться с девушкой ("Но если почтенный пожелает, то и с мальчиком. Выбирайте любого танцора на сцене. Недорого").

Все эти щедрые предложения я вежливо (почти вежливо) отклонил и поспешил в "Косоглазого Дракона", то самое заведение, где заметил вчера своего обидчика.

Там было как всегда душно и шумно. Я сразу пристроился за дальним столиком, заказал некрепкой выпивки и принялся наблюдать за залом. С полчаса ничего интересного не происходило. Ни лягушат, ни кого-нибудь под действием быстрой грезы я не заметил.

Пойти дальше или посидеть еще? Наверно, я неправильный, старомодный, не умею веселиться. Но тогда я должен был бы осуждать людей, проводящих здесь время. А мне на них плевать. Я просто другой.

Я становлюсь своим в коллективе, но по-настоящему дружить мне сложно. Впустить постороннего человека в сердце - это риск. Риск для душевного спокойствия, для свободного времени. А я люблю уединение. Как бы я не представлялся своим парнем в Вольнице, я готов до последней капли крови биться за свободное время, за возможность хотя бы час в сутки побыть в одиночестве. Книги, грезы, раздумья, мечты - они не позволяют вписаться в среднестатистическую человеческую массу. Как выяснилось, они даже любви мешают.

Моя Виреса яркая, обожает кипение жизни, жаждет общения с интересными людьми. А я тенью следую по пятам, не сливаясь с этой массой, и тихо переживаю. Меня утомляют ее приятели, их мелочная болтовня.

Именно приятели и подруги отдаляют от меня любимую. Я готов довольствоваться совместными прогулками, долгими беседами, просто быть рядом. Но не делить постоянно ее свободное время с чужими людьми. Я эгоист? Не уверен. Она этого не понимает. Девушка-огонь успокаивается только по ночам в моих объятьях. Вот тогда-то я бываю по-настоящему счастлив.

О, спутник моего вчерашнего обидчика. Правда, сегодня он значительно стройнее и без родинок. Он вышел из подсобного помещения и направился к выходу. Я поспешил следом.

- Как здорово, что ты решил вернуться в Манеис! - радовался Карфо, доставая из тумбочки початую бутылку и стаканы. В конце дня, когда ученики разошлись, можно выпить.

Эгурен брезгливо осмотрел посуду и налитую в нее красную жидкость. Отказываться он не имел права. Все-таки "друг" сидел напротив.

Выпили. Гость украдкой разглядывал раздевалку. Бедненько, но чисто. Выкрашенные в салатовый цвет стены, побеленный потолок. Даже полузасохшие цветы в банке на подоконнике… Хозяин этого клуба не спешит кичиться собственными успехами.

Сам Карфо в свои тридцать два был красавцем: смуглый, большеглазый, с черными гладкими волосами, собранными на затылке в хвостик, с точеным носом, высокими скулами. Но его движения, жесты, слова настораживали Эгурена, подсказывая - за красотой скрывается нечто скользкое, неприятное, обо что не хотелось бы запачкаться.

Эгурен не разглядел в друге детства неунывающего мальчика, изо всех сил заботящегося о нравственных идеалах своих друзей. Тот Карфо словно канул в небытие, растворился, не выдержал собственной неординарности, не пожелал и далее выделяться из толпы.

Перед Эгуреном пронеслись все основные события жизни его собеседника. В восемнадцать лет тот закончил школу, из-за вздорного характера - далеко не блестяще, помыкался в поисках работы, но нигде долго не удержался. К двадцати восьми годам, когда почти все члены его шуточного Ордена уже добились каких-либо успехов в жизни, у него не было ни жилья, ни денег, ни перспектив. Даже родители открыто заявили сыну - кормить великовозрастного бездельника не намерены.

Тогда он решил пойти по более легкому пути. Он женился на дочке городского арбитра. По любви. Она обожала его. Он - деньги ее отца. Каждый получил, что хотел. Но душа несостоявшегося романтика и героя просила большего. Так появился клуб. И на удивление жене и ее родне, вскоре Карфо стал зарабатывать неплохие деньги.

Работа ему, вроде бы, нравилась. Вот только к собственной семье он вовсе охладел. Жену, в память о собственных унижениях в юности, он теперь презирал и не скрывал этого, частенько поколачивал ее и все реже бывал дома. Родня жены попыталась развести ее с Карфо, но женщина до сих пор любила тщеславного красавца и слышать о расставании не желала. Такое поведение заставило тестя серьезно задуматься о происхождении денег зятя. Ведь невозможно, обучая ребят из небогатых семей, зарабатывать столько.

- Знаешь, Карфо, - Эгурен дожевал бутерброд с ветчиной и потянулся. - Не сыщется ли у тебя какая-нибудь работенка для меня, пока я сам не встану на ноги?

Южанин задумался.

- Помощник мне пригодится. Но много не обещаю. Да и ты сейчас не в форме. Ты в зеркало смотрелся? Какой из тебя тренер?

- Обижаешь, друг, - Эгурен заерзал на стуле. - Я, хоть и разжирел, и выгляжу куда старше своих лет, любому молодцу фору дам. Помнишь, как я дрался в детстве? Я и сейчас не хуже.

- Проверим? - Карфо кивнул в сторону зала.

- Сейчас? Давай. Только потом не жалуйся.

Весенняя ночь плела свои чары, разгораясь над городом крупным диском луны. Снизу ему подмигивали яркие рекламные вывески. Я следовал за незнакомцем с отставанием в треть квартала, размышляя о своем везении. Будь у этого типа экипаж, фиг бы за ним угнался.

Весьма резво незнакомец двигался по улице, ведущей к центральной площади никуда не сворачивая, не оглядываясь. В душу закралось мимолетное подозрение, что меня ведут. Нет, чушь. На столь оживленной в это время ночи улице я не выделялся из числа прохожих даже странным нарядом. Вечерами кто только не выползает на прогулку…

Не доходя и трех кварталов до площади, незнакомец соблаговолил свернуть, чем удивил меня еще больше, ибо остановился он напротив дома купеческой стражи. К счастью, пошел он не туда, а к модной лавке, закрывшейся еще до заката. В ее витрине разыгрывался настоящий спектакль. Две призрачные фигуры в новейших нарядах кружились в танце, целовались, три кумушки в сторонке якобы наблюдали за ними, перешептывались. А грустный художник в стороне писал портрет одной из сплетниц.

Пару мгновений задержавшись у витрины, незнакомец обошел дом и быстро взбежал по пожарной лесенке на третий этаж. Я поспешил следом, не забывая о бдительности. Почему-то казалось - я ошибся, и искать здесь нечего. Уж слишком респектабельное место.

Ночь, разбавленная фонарями, смехом возвращавшейся откуда-то парочки, цоканьем каблучков по мостовой… Смехом? Я напрягся, присел на лестнице, боясь пошевелиться. Виреса! С кем это она?

Обида на лягушат схлестнулась с желанием плюнуть на глупую погоню и проследить за своей невестой. Я доверяю Виресе, но… может, она расследует опасное дело? Я не был в Вольнице, не в курсе последних событий. Потом разберусь, решил я, но в груди разлился неприятный холод.

Любимая давно прошла вместе с неведомым спутником, а я все сидел, вслушиваясь в ночные звуки. Из забегаловки через дорогу доносилась негромкая музыка, леденцово поблескивали витрины больших магазинов вдали… Наконец, я нашел в себе силы встать и осторожно подняться по поскрипывающей лестнице.

В конце пути меня ждала железная дверь, покрытая лохмотьями отслоившейся краски, и неприглядная табличка на ее ручке. Не особо задумываясь о последствиях, я щелкнул пальцами, вызывая светляка. Стоило ли удивляться, когда дверь резко распахнулась, а магический удар лишил меня вначале равновесия, а потом и сознания.

С каждым днем, проработанным в клубе, Эгурену все яснее открывался замысел Карфо. Обученные ребята, не все, а лишь единицы, становились доверенными лицами своего учителя. Они совершали налеты, грабили скупщиков краденого, забирая только деньги и драгоценности, и не трогали антиквариат, на котором легко засветиться. Украшения сортировали. Ценные камни продавали отдельно, золото и серебро переплавляли и сбывали по цене лома. Выходило не много, но на жизнь хватало.

Ни скупщикам, ни самим ворам такая ситуация не нравилась. Они не раз пытались поймать тех, кто нагло отбирал у них нечестно заработанный хлеб. Куда там. Воровавшие у воров были слишком талантливы. И преступная братия решилась на крайние меры…

Кафро чуял опасность и решил обезопасить себя, а заодно и привлечь ребят в ряды учеников довольно странным образом. Мол, смотрите, я всего лишь наставник молодежи. А если я не доглядел, и они чего-то там учудили сверх меры, я не причем. Я всего лишь воспитываю в ребятах силу и умение работать в команде…

Он реанимировал тайный Орден Зеленой Козы, окружив его романтической атмосферой свободы. Каждый вступающий обязан был совершить десять мелких шалостей. Дабы не слишком нервировать горожан и не схлопотать серьезное наказание в случае разоблачения, все дозволенные шалости оговаривались в специальном документе. В довершение, кто-то из взрослых учеников отыскал "зеленое заклинание" как особую метку Ордена. И началось…

Очнулся я связанный, да не каким-нибудь гнилым тряпьем, а зачарованными веревками - ножом не перережешь, усилием рук не ослабишь. Если не маг - можно сдаваться на милость победителя.

Ай- яй-яй, как не стыдно по карманам шарить. Взрослый дяденька, физиономия серьезная, а туда же -в воришки подался. Такими темпами он медальона Вольницы доберется. Оно мне надо? Рано раскрывать свои секреты.

Чтобы отвлечь внимание от собственных карманов, я дернулся и застонал.

- Кто такой и зачем меня преследовал?

Голос растерянный. Неприятно я тебе удивил, да? Боишься незваных гостей. Ладно, буду разыгрывать беспомощную жертву.

- Ты не видишь почему? - сердито спросил я, стараясь улечься поудобней. Не смотря на браваду, связанные сзади руки затекли, в голове после силового удара неприятно гудело.

- Что я должен увидеть? - поинтересовался этот тип.

- Издеваешься? Я же весь зеленый! Ты вчера разговаривал с тем, кто меня так раскрасил.

- Я со многими вчера разговаривал, - он уклонился от ответа, но уголки губ дрогнули. - Кстати, ты уже не зеленый, - отметил он.

- Вчера после полуночи в баре "Косоглазый Дракон" ты беседовал с парнем. С ним еще девчонка была под быстрой грезой, - не отставал я, исподтишка разглядывая салатовые стены, многочисленные турники в углу и свисающие с высокого потолка канаты и обручи. Больше всего помещение напоминало тренировочный зал.

- Значит так, скоро сюда придут ребята, которые занимаются в этом клубе. Среди них, возможно, будет твой обидчик. Но вряд ли тебе это поможет.

Он встал и пошел прочь.

- Эй, а я что, так и буду валяться на полу? - возмутился я, понимая, пора делать ноги. - У меня, между прочим, спина от сквозняков болит, - выкрикнул я для порядка. Но коренастый мужичок проигнорировал мои вопли.

Эгурен был спокоен. Два месяца работы и такой замечательный результат! Сегодня он завершит первое дело. Послезавтра - второе. Все продумано и просчитано до минуты. Даже книга заклинаний словно чувствует напряжение, исходящее от хозяина. Древние пергаментные страницы, впитавшие пыль веков, хранят страшные заклинания. Применяя некоторые из них, можно нажить крупные неприятности. Но полномочия Эгурена в Манеисе допускают многое. В крайнем случае, его Лига найдет убедительные доводы перед Орденами, если те заподозрят что-то неладное.

Почти шесть. Скоро в клубе у ребят начнутся занятия. К девяти можно будет проводить обряд. Вот тогда все и свершится…

Эгурен спрятал книгу в сумку и успел переодеться в серый с красным тренировочный костюм, как услышал голоса. Он выглянул в окно. В стороне от дома стоял голубой экипаж, в котором разъезжала жена Карфо. Сам "друг детства" обычно ходил на работу пешком.

Крики доносились снизу, но обзор заслоняла лестница. Тогда Эгурен осторожно приоткрыл дверь и, пригнувшись, выглянул вниз.

Закрывая собой вход на лестницу, подбоченившись, стояла темноволосая женщина, не пускавшая Карфо наверх.

- Где ты шляешься? У тебя теперь занятия в клубе с шести! Где тебя носит все остальное время? - уже начав сипнуть, выкрикнула она.

- Я не обязан отчитываться перед тобой, - свирепея, но стараясь вести себя на улице в рамках приличия, процедил Карфо.

- Ну да, а перед кем же, скажи на милость? Перед пегой гадиной, к которой ты повадился бегать?

- Прекрати за мной шпионить!

- Шпионить? Надо больно. Ты сам себя выдаешь!

- Не твое дело! Пропусти по-хорошему! Не позорь себя перед моими учениками!

- И чему ты только их научить можешь?! По кабакам просиживать? Тьфу! - она топнула ногой.

Он ударил ее по лицу, оттолкнул в сторону и взбежал по ступенькам. Эгурен вовремя успел вернуться и сесть за стол в раздевалке.

- Стерва! - Карфо хлопнул дверью.

- Что-то стряслось? - спокойно осведомился Эгурен.

- Ничего! - зло бросил южанин и тоже принялся переодеваться, не заметив тени улыбки, проскользнувшей по лицу помощника.

К шести в зале собрались ученики. Человек семьдесят. Они были разделены на четыре группы и занимались через день - две с Карфо, две с Эгуреном.

Сегодня было особое занятие, объединяющее, посвященное приему в Орден еще троих. Перед церемонией должны были пройти показательные тренировки.

Эгурен провел несколько боев вначале вечера и теперь отдыхал. Главное - не думать ни о чем лишнем. Пусть сегодня в зале нет главного ученика Карфо, в котором заключался весь успех воровских мероприятий. Но вдруг кто-то еще из присутствующих наделен даром слышать мысли? Рука сама потянулась к связке защитных амулетов.

Немного дрожало в груди, но это нормально. Не смотря на многолетний опыт работы, Эгурен каждый раз испытывал подобные неудобства. Прости, бывший друг, ничего личного, просто так сложились обстоятельства. Заказ прежде всего…

Начался обряд. Карфо нес всякую чушь про дружбу и взаимовыручку, а двенадцати- и пятнадцатилетние мальчишки слушали его, затаив дыхание. Да, этого у него не отнять - умения заморачивать детям голову.

Сейчас ученики возьмутся за руки, сложат с учителем единую цепь силы… Тогда-то Эгурен и выпустит свое смертоносное заклинание. Незаметное, неуловимое, оно перетечет с кончиков его пальцев и помчится дальше, набирая силу от человека к человеку, пока не встретиться с тем, на кого нацелено. Эгурен знал из опыта - практически невозможно определить первоначального отправителя такого импульса.

Цепь будет. Она необходима, поскольку дает сильный эмоциональный подъем и ненадолго - чувство всемогущества. Конечно, ребята, не обладающие магическими способностями, снова и снова пожелают пережить такое, когда тебя наполняет кипящая сила. Карфо это прекрасно задумал.

Эгурен ждал. Вот уже Карфо принял у новичков клятву верности Ордену и дал знак становиться в круг и взяться за руки. Ребята послушно занимали свои места: двое не обладающие магическими способностями на одного, наделенного хоть какими-то талантами в данной области, чтобы поток силы не затормаживался. Построение совершилось быстро. Все, кроме новичков, знали свое место.

Начали. Эгурен, стоявший напротив своей жертвы, не спешил. Пусть вихрь наберет мощь, свободно омывая каждого в круге. Пора! Заклинание, подхваченное круговертью общей силы, ринулось по сцепленным рукам. Убийца про себя отсчитывал мгновенья. Все!

Карфо вздрогнул, дернулся, размыкая цепь. Но вместо того, чтобы упасть бездыханным, окутался зеленым сияньем. И исчез. Потом даже кто-то поговаривал, будто рядом на миг возник тот самый древний дух хранителя места, на котором построен Манеис - зеленая коза.

Но это потом. А сейчас ребята замерли, пораженные случившимся и, ища поддержки, устремили взгляды на Эгурена. Тому тоже было нечего сказать. "В чем я ошибся?" - лихорадочно думал он. Либо что-то в заклинании пошло не так, либо кто-то из учеников добавил к нему нечто свое. Либо действительно вмешалось необъяснимое. Но произошло то, что произошло. Карфо исчез. И все из присутствующих, обладающие способностями, не только видели, но и почувствовали: хозяина клуба больше не было в этом мире.

"О, Всевеликий! - испугался Эгурен. - Его действительно выбросило за грани реальности! Только бы не всполошились ключники. Только бы не нагрянули с расследованием!" Попасть на суд к легендарному Мастеру-дракону ну очень не хотелось!

"Уберегите, Всевеликий Тарден и Милостивая Соэра!" - еще раз произнес про себя Эгурен, но почувствовал облегчение: не убил! И у бывшего друга появился шанс выжить… Он вздохнул и поднял глаза на ребят.

- Я не знаю, как это случилось, но обещаю выяснить, - голос был чужим, высушенным страхом. - Я прошу кого-нибудь пойти со мной к родственникам почтенного Карфо подтвердить произошедшее. Остальным пока лучше разойтись по домам и молчать о случившемся, ибо я не знаю, какие силы действовали этим вечером, и как это отразиться на нас.

Юноши расходились молча, а Эгурен, переборов страх и нервную дрожь, заставил себя вспомнить, какое вознаграждение он получил от тестя Карфо за освобождение семьи от столь неприятного родственника. Не полегчало.

Следовало действовать быстро, пока враг не понял, что я не лишенный талантов обыватель. Пока он шептался в комнатке с пришедшими ребятами, я метким заклинанием разорвал зачарованные веревки. При сложности чар, всплеск силы вышел минимальным. Не должны почувствовать.

Следовало быстренько слинять отсюда, вызвать подмогу и… И кинуться на поиски Виресы. С кем она гуляла? Почему сегодня ушла от меня два ли не с радостью, оставив без поцелуя на прощание?

Да что за невезуха! Пока о красавице своей думал, в зал вошли несколько ребят лет по тринадцать - четырнадцать. У каждого на запястье зеленела ленточка. Так, интересно - детки общей символикой обзавелись. Лягушата? Похоже. А этот толсто-тонкий ими верховодит. Их бы накрыть всех сразу…

Конечно, на меня обратили внимание, но тронуть не посмели. Тем более появился старшой, кстати, снова потолстевший и украсившийся родинками.

- Пусть лежит, пригодится, - неприятно осклабился он. - Будите отрабатывать на нем нападения.

Я для порядка возмутился, но толстый небрежно кинул в меня смыкающее уста заклинание. А он сильный противник. И среди ребят чародеев достаточно. Жаль, я лежу далеко от выхода. Не хочется зашибить кого-нибудь при побеге.

Толстяк заговорил, и я с немалым удивлением вслушивался в его речь. Орден Зеленой Козы… Надо же!

В общих чертах мне стало известно происшествии с их бывшим руководителем. Он-де сам нарушил правила Ордена и поплатился… Ничего себе, дела вершатся под носом у городской стражи!

- Друзья, давайте сложим магическую цепь и проверим: благоволит ли коза к нам сегодня. Вдруг есть еще отступившие? Только после такой проверки мы можем перейти к основной части собрания.

Это шанс! Мнимый толстяк на меня даже не смотрит.

Ребята послушно построились и взялись за руки, откинули головы назад, и главный дал направление силе, выпустив первый импульс. Я дождался, пока силовой поток сделает полный круг, и бросился выходу.

Успел! Слетев с лестницы, я сбил с ног кого-то, затаившегося на нижней ступеньке, оставил позади еще нескольких карауливших рядом, и ринулся прочь. Мне бы оторваться от возможных преследователей и вызвать подмогу…

Пока ребята становились в цепь, Эгурен размышлял, поглядывая на красноволосого молодого человека: "А этот откуда свалился на мою голову? Вроде не ключник, тот давно бы сбежал или ударил. Обидели его, видите ли. Мстить задумал. Ничего, голубчик, мы тебя быстро отучим".

Эгурен решил дождаться вечно опаздывающего любимчика Карфо, того самого читающего мысли, и поэтому способного определить - какой склад награбленного лучше брать. Пока пусть ребята потренируются на красноволосом дураке. Заодно и отметелят его как следует. А к половине первого ночи подтянутся те, кому суждено сделать заключительный аккорд в этом деле: заказчики.

Но, прежде всего, следует самому чуть-чуть подпитаться чужой магической силой. Мало ли что может случиться. И для этого снова поможет цепь. Здорово Карфо с ней придумал. Бедняга даже не догадывался, насколько был талантлив…

Взявшись за протянутые ему горячие руки, Эгурен расслабил плечи и осторожно пустил импульс, уже снабженной первой порцией заклинания. Мир вокруг стал размытым и призрачным, существовал только круговорот силы.

Краем глаза Эгурен заметил справа какое-то движение, но сконцентрироваться на нем не сумел: управление потоком требовало полной отдачи.

А еще через три витка цепь грубым образом разорвали, и сам Эгурен распростерся на полу. Зал заполонили те, кого он ждал гораздо позже - Манеисские разбойники, пострадавшие от налетов банды Карфо. Заказчики.

"Уж лучше бы это были ключники", - отчего-то подумалось Эгурену. Душу его терзали нехорошие предчувствия. Он попытался встать, но об него кто-то споткнулся, отдавил руку и тоже завалился на пол…

- Ванитар! Куда спешишь? - донесся до меня голос Нюки, когда я успел пробежать кварталов пять.

Я остановился, запыхавшись. Горгулья села рядом.

- Силен ты бегать! - охнула она. - Поворачивай. Ты нам понадобишься.

- Зачем? Куда? - еще не понимал я.

- Как куда? Лягушат твоих брать. Думаешь, зря мы за тобой следили.

И у нее хватило наглости признаться! Я тут, понимаешь, жизнью рисковал, выслеживал, а они на готовенькое!

- Я в первый вечер поняла, что ты что-то задумал, - призналась мне горгулья. - Ты просто не мог не нарваться на неприятности! И предупредила Тиреля. А он Малыша Мирола.

- А Виресу? - вырвалось у меня. Я тут же прикусил язык.

- Тирель решил, с нее пока хватит ночных слежек, - сварливо заметила Нюка. - Но я с ним категорически не согласна.

Грусть коснулась сердца. Но долго зацикливаться на этом ощущении не вышло. Горгулья притащила меня к модной лавке.

- Молодец! - Тирель выступил из темноты и похлопал меня по плечу. - Пошли, - он кивнул на дом, на третьем этаже которого уже шел бой - Малыш со своей командой с удовольствием наводили порядок в клубе. Я не заставил себя ждать…

Он сидел перед нами, не к сроку отмеченный сединой, сейчас уже не толстый, а просто крепко сложенный, широкоплечий мужчина тридцати одного года отроду. С серьезного широкого лица исчезли морщинки и родинки, брови стали тоньше, нос короче. Он неплохо умел маскироваться без магии, этот Эгурен.

Мы не имели права его задерживать, но он сам пожелал дать какие-то пояснения, чем вызвал переполох в Вольнице. Позабыв утренние дела, охотники собрались в общей комнате, без малейшего стеснения слушая то, что изначально предназначалось для ушей Ньего.

Мне досталось место справа от кресла Эгурена, Нюка примостилась у моих ног. Горгулье все интересно. Особенно, когда речь держит наемник, убийца с широкими полномочиями. Ликвидатор. Их существование негласно одобрено многими Орденами, князьями и жрецами обеих вер. И все они по мере надобности обращаются к этим людям, которые очень дорого ценят свою работу.

- Кто выступал заказчиком?

Сегодня Ньего был необычно суров. После всего того, что ликвидатор рассказал о деятельности Ордена, пусть даже сколоченного из подростков, было о чем призадуматься. Счастье, что этот Карфо не додумался до более масштабного заговора, а довольствовался крохами.

- Вы не поверите, но вначале ко мне обратились из местной банды, до которой было недосуг добраться вашей купеческой страже, - мягкие звуки голоса сахарным сиропом растекались по всей комнате. - Я уже собрал вещи для поездки, как поступил новый заказ на человека, которого я когда-то знал, - бархатный голос чуть дрогнул. - Заказал его собственный тесть. Я сам несказанно удивился, когда выяснилось, что объектом обоих заказов является один человек. И главное, он не таился. Через десяток дней он начал хвастаться своими грандиозными успехами.

- Он был очень одинок, - заметила горгулья. Ликвидатор кивнул.

- Да, но нынешние шалости были пробой силы. Карфо готовился развернуться куда шире, - продолжал хмурить брови Ньего.

- Не уверен. Но знаю, что никто из его ребят не пожелает продолжать дело своего учителя. Тем более что вы их припугнули зеленой козой, - возразил Эгурен. - Исчезновение главаря сильно на них повлияло.

- Но посадят-то в тюрьму только самих грабителей, включая их чародея, читающего мысли, - устало пожал плечами Малыш Мирол.

- А вдруг Карфо вернется? - продолжал беспокоиться Ньего. - Путешествия между мирами вещь редкая, но возможная.

- Сомневаюсь. И я, и твои люди, Главный, проверяли - Карфо нет в этом мире ни среди живых, ни среди мертвых. Он исчез. Как - не спрашивай, сам не понимаю.

Эгурен легко поднялся с кресла, подхватил лежащие у ног объемные сумки. Как я убедился, в них лежали все средства перевоплощения: костюмы с накладными животами, многочисленные парики… Все это, прикрепленное клеем и еле уловимыми крупицами магии, не вызывало подозрений даже у самого настороженного человека.

Он ушел. Никто не стал его задерживать. Хотя я подозревал, что этот человек как минимум полдня проведет в городе своего детства, навсегда прощаясь с розовыми уютными улочками, жасминовыми двориками и клумбами, над которыми порхают беспечные бабочки и стрекозы…

- Смотри, Ванитар, кем ты мог стать, не вступись за тебя Вольница, - вдруг произнес Ньего, глядя на колышущиеся за Эгуреном занавески. - По собственному желанию ликвидаторами не становятся. Либо за преступления, либо за долги.

Я поежился. На миг сердце сжалось от позабытого страха

- Пожалуй, я пойду, раз новых дел не предвидится.

Пора прогуляться по весенним улочкам, пока не припахали на радостях. Раскрытое дело - это хорошо, но есть гораздо более важные загадки. Например, отчего моя любимая прогуливает работу с утра пораньше? И с кем ее вчера носили вурдалаки?

Быстренько, пока следом не увязалась Нюка, или упаси Всевеликий, Лягушонок, жаждущий узнать подробности вчерашней драки в тренировочном зале, я свернул в неприглядный проулок и побежал дворами. А то в последнее время в мою личную жизнь лезут все кому не лень.

Запетляв след не хуже уходящего от погони зверя, я поймал экипаж и помчался к любимой. Вот дом с кондитерской на первом этаже, с уютным двориком. Четвертый этаж. Распахнутые в весну окна, к которым подбирается дикий виноград.

Ощущая внутреннюю пустоту, я взбежал по ступенькам и на миг замер перед выкрашенной в бирюзовый цвет дверью. Собрался с духом. Постучался.

Виреса молча пропустила меня вовнутрь. Темно-фиолетовое платье, розовые бусы, заплетенные в косу волосы, аромат не растущих в наших краях цветов… Она отстранилась от меня и проскользнула в гулкие опустевшие комнаты.

- Прости, Ванитар, я уезжаю, - тихо ответила она, присаживаясь на уже собранные чемоданы. - Надо подумать.

- О чем? - холодные лапки страха легли мне на плечи. Я уже все понял, но продолжал цепляться за тонкую ниточку надежды. - Что случилось?

Взгляд скользил по вещам, не в силах задерживаться на ней. Кажется, в углу стоял зонтик, на столе - свернутая пирамидкой газета. В плетеной спинке стула запуталась сиреневая ленточка… О, Всевеликий, почему мы так внимательны к мелочам, упуская самое главное!?

- Пока ты был зеленым… Короче, я встретила парня из Ордена, которого безнадежно любила все годы учебы, - голос звучал откуда-то издалека, или это у меня заложило уши? - Оказывается, он тоже меня любил, и только осмелился признаться. Что-то отозвалось в сердце. Я хочу разобраться, кто мне действительно нужен. И не была ли наша любовь наваждением, насланным браслетом.

- Надолго? - глупо спросил я, не находя других слов.

- Не знаю. Самое долгое - четыре месяца до конца практики. Потом придется вернуться, сдать экзамены. Пока поживу на юге у родителей. Работу найду… Прости, я малодушно хотела сбежать, и уже оттуда тебе написать…

Она потрогала золотой браслет, по-прежнему державший ее загорелую смуглую руку. Что ж, это всего лишь старинное украшение. При желании его можно распилить.

Все началось для нас слишком неожиданно, и закончилось еще хуже. Мне захотелось спрятаться куда-нибудь в норку, свернувшись калачиком, лежать в темноте и одиночестве. Но я не желал расстраивать любимую, показывать свою слабость…

- Мне действительно это необходимо, Ванитар, - прошептала она.

- Я думаю, ты будешь с ним счастлива, - только и сказал я уходя.

Я шел по постепенно погружающимся в вечер улицам Манеиса, и ощущал, как меркнет пробудившаяся в моей душе новая магия. В зажатую в кулак ладонь впилась гранатовая сережка. Не знаю, почему я подхватил ее со столика в прихожей. Глупо. Все в этой жизни глупо…

А где- то на другом конце города человек по имени Эгурен зачем-то купил в ювелирном магазине серебряную подвеску-стрекозу. Тоже вроде просто так, поддавшись внезапному настроению, чтобы вечером после долгих раздумий подкинуть коробочку на балкон выросшей девочке Миренсии… И совсем не по-мальчишески убежать, не оглядываясь, и никогда не увидеть слезы в огромных черных глазах… Ведь слезы высохнут, и красавица наденет это украшение, отправляясь на концерт вместе с мужем…

- Идиот! Недоумок! Растяпа! Мямля! Тряпка! Ты отпустил ее! Как ты мог?! Разве ты мужчина после этого?!

Нюка бушевала долго. Даже я не пьяную голову успел осознать беспросветность собственной тупости. Ну, не мог я принуждать Виресу остаться. Все вело к разрыву. Ее сомнения в природе чувств, моя неспособность радоваться вместе с ее шумными друзьями… Я сам грешил на браслет, считая вспыхнувшую страсть банальным приворотом. Нам обоим нужно время, как бы больно не было сейчас.

Я отодвинул от себя пустую бутылку, уронил голову на руки. Пусть мне с утра будет примерзко. Заслужил.

- Ванитар, я слетаю за Тирелем. Вместе мы ее догоним. Нет, лучше за Тарвисом, тот точно не откажет хотя бы из любопытства, - клекотала она, носясь по пустой гулкой квартире.

- Уймись, - пробормотал я в рукав. - Нам с ней надо…

- Что? Глупостей наделать? Чтобы потом до смерти над поломанной жизнью рыдать? - она вцепилась мне в штанину, царапая когтями лодыжку.

- Да пошла ты, - я вяло задергал ногой, отчего чуть не свалился с табурета.

- Ах так! Крылом не шевельну для твоих сердечных дел! Захочешь выплакаться - ищи другую жилетку!

Я выбрался из-за стола, дополз до кровати и рухнул на покрывало, как был - в легкой куртке и ботинках.

Месяц прошел как в тумане. Я ловил незаконопослушных личностей, помогал Тирелю с переездом в новый дом. Плюс выпала моя очередь разгребать архивы Вольницы.

Благодаря усилиям Нюки, имя Виресы словно стерлось из памяти окружающих - ни единого упоминания. Даже Лягушонок обходил меня стороной - а это вообще чудо расчудесное. Так что постепенно, сжав зубы и контролируя мысли, я медленно возвращался к нормальной жизни.

С трудом я убедил себя в том, что завтра, от силы послезавтра на душе посветлеет, оживут былые интересы и увлечения. Что-то начало получаться, но ровно до той поры, пока прошлое снова не постучалось в дом.

В то утро я был один, листал библиотечные книги. Вот она, долгожданная свобода. Не о ней ли я грезил в шумной компании Виресеных однокурсников? Не о ней скучал, зевая в кулак на концертах и спектаклях? Теперь ясно - с собственной свободой я разминулся.

Стук в дверь прервал приступ самоедства. Не смея надеяться на чудо, я кинулся открывать.

На пороге стояла Ассельна. Выглядела она значительно лучше, чем в прежнюю встречу, одета богато и модно. Нашла покровителя или провернула очередное дельце?

Никаких эмоций гостья во мне не пробудила. После долгих тревог, увлечения, сменившегося ненавистью, и презрения, она стала мне безразлична. Очередное лицо из толпы, имя из тысячи иных в сборнике имен. Разве что ассоциации со снегом - густым, крупным, облепляющим лицо и собирающимся в сугробы выше колен… где-то там, в Гриврисе.

Раз так, следует быть вежливо-официальным.

- По какому вопросу?

Я впустил гостью внутрь. Угощения не предложу, но не оставлю женщину на лестничной площадке.

Она вошла, нарочно задела меня шуршащей пышной юбкой. Светлые волосы собраны в высокий пучок, сколоты заколкой с крупными рубинами. За год в Вольнице я стал спецом по ювелирным изделиям - подделку от природного камня отличу с полувзголяда.

- Я ничего не сделаю для Дириина Бласа, - на всякий случай предупредил я.

- Я не прошу. Вернее, попрошу не об этом.

Она резко обернулась - хищная, резкая. Жизнь ее не пощадила, не смотря на нынешний налет благополучия.

- Ты надул проповедника. Подсунул ему обманку. Мне нужно твое наследство. Ненадолго. На пару часов. Можешь даже не давать его в мои руки, просто приди и сделай то, что попрошу. И я навсегда исчезну из твоей жизни. Поверь - ничего противозаконного.

Сказать, что я опешил - ничего не сказать. Каким боком мошенница прознала о содержимом короба? О наследстве знала вся Вольница, но о реальном содержимом короба - всего несколько человек. Лягушонок! Убью паршивца!

Насладившись моим оцепенением, Ассельна вынула из крошечной сумочки колбу с письмом. Вытянув краешек бумаги, я вздохнул. Это Солев конспиратор, никогда не пользуется общественной почтой, предпочитает иные каналы доставки корреспонденции. А мама по старинке - через отделение ветродуек. Вот и храни теперь секреты…

- Все законно, - настаивала мошенница, презрительно осматривая голые стены, пляшущие в солнечном свете пылинки, следы от Нюкиных лап на пустом подоконнике.

Решено, иду в банк, снимаю со счета деньги - нанимаю ремонтную бригаду. И чтобы ни единого напоминания о квартире Виресы. И мебель обязательно в старинном стиле - что-нибудь легкое, невесомое, висящее в воздухе. Никакой модной массивности и резьбы по дереву!

- Приходи сегодня к пяти вечера, поговорим, - согласился я.

Она кивнула и, гордо цокая высоченными каблуками, вышла из квартиры.

Едва дверь за Ассельной захлопнулась, за спиной раздался злорадный комментарий Нюки.

- Любимую выпроводил, нелюбимую привадил. Еще и помогать вздумал.

- Сама ругалась, что за наследством не иду. Чем не повод? - фыркнул я, стягивая домашнюю рубашку и выискивая на железной стоячей вешалке что почище. Совсем опустился. Это не дело.

- Тогда не пешком, а как все цивилизованные люди - в экипаже.

- Непременно, дорогая.

С прибыли, полученной от проведения внепланового конкурса бардов, горгулья все-таки купила мне экипаж. В Манеисе нет иной альтернативы, кроме экипажей огнеметателей. Фиолетово-алые, различающиеся только оттенками и вычурностью узоров, они наводнили улицы.

Некоторые оригиналы перекрашивали свои средства передвижения с момента покупки. Но я не стал. Баклажаново-фиолетовый, блестящий даже в пасмурный день, с огневым рисунком по краю колпака и обводам колес, он пылился под навесом в конце квартала практически с момента покупки.

До работы я легко доходил пешком, там нагло эксплуатировал Тирелев экипаж. А при общении с Виресой - пешие прогулки были единственной возможностью побыть с любимой наедине, поговорить на интересующие меня темы.

Едва я выехал из-под навеса, Нюка шумно хлопая крыльями, угнездилась на сидениях за моей спиной и недовольно проворчала:

- Мог бы, как Тирель, насест соорудить.

Я проигнорировал горгулью, потянул за рычажок, и над головами бесшумно распахнулся купол. В первый момент можно подумать, что он стеклянный, как в старых моделях. И при повторном повороте рычага, с ужасающим скрипом поползет назад. Но сообразительные маги исхитрились, и в последних моделях поблескивало зеркальной гладью силовое поле, непробиваемое даже из трубок Ариде, а отключающееся за доли секунды.

Дорога до банка заняла минут семь, получение наследства - десять. После по настоянию Нюки я направился в Вольницу. Где должен проводить выходные Охотник без личной жизни? Правильно, на работе.

Одиннадцать часов дня. Утренние дела распределены. Ньего умчался неведомо куда. Подозреваю, что в Орден. Считалось, что Вольница может отчитываться только перед Советом князей и Советом Мастеров, но принадлежность Ньего Регара к рядам огнеметателей практически приравнивала нас к еще одной резиденции Ордена. Меня сей факт не смущал, скорее давал дополнительное чувство защищенности. И материальную выгоду хотя бы потому, что мой Преследующий оказался из той же песочницы. Мы с Тирелем частенько выполняли внеплановые задания "в обход кассы".

В просторной комнате обнаружился Оридаль - один одинешенек. Он вяло кивнул и углубился в сборку некой механической пакости. Общение со знаменитой изобретательницей сказалось на нем не самым благоприятным образом. Теперь юное дарование грезило собственноручно собрать если не вертолет, то хотя бы садовую тележку.

Я подавил смешок и прямиком направился в самое спокойное место в Вольнице - в начальственный кабинет. Плюхнувшись на гостевой стул (никто в здравом уме не покусится на кресло-качалку Главного), я отодвинул папки с бумагами и птичьи статуэтки, а на освободившееся место пристроил отцовский "кубик".

Сгорающая с нетерпения Нюка поднялась на задние лапы, передние умостила на краю столешницы и потянулась мордочкой к волнующей ее загадке. Разве может хоть одно мало-мальски важное дело пройти без ее внимания и контроля?

Я шумно выдохнул, растер ладони и прижал их к коробу с единственной мыслью - покончить с неизвестностью.

Внутри тихо щелкнуло. Серебристая субстанция, образующая короб, задымилась, распространяя неподражаемый аромат горелой резины, зашипела, съеживаясь и пузырясь. Не прожгла бы столешницу…

- Ребята почти угадали, - прокомментировала горгулья, засовывая мордочку в клубы черного дыма. Вот любопытная, надышится едкой гадости, лечи потом!

Когтистая лапка оказалась проворней моей руки, и отцовское письмо перекочевало вместе с зубастой похитительницей прямиком на стеллаж. Можно подумать, я стану бегать за крылатой, подпрыгивать и вопить: "Отдай, отдай!", как ей нравится. Первая не вытерпит, поделится информацией.

Аккуратно, чтобы не сбить настройки, я взял в руки злополучную пирамидку. Мелкая невзрачная золотая висюлька болталась на длинной цепи. Встретил бы в ювелирной лавке, не обратил внимания. Кроме амулета мне достались два перстня. Один из них улучшал память, другой позволял бодрствовать трое суток. Был еще совместный портрет "мама-папа-я". Его я спрятал в карман, дома налюбуюсь.

Ага, за путепрокладчик спасибо. Такого даже у Ньего нет. Двойной браслет разворачивал в воздухе подробную карту Шеехра и близлежащих земель с дорогами, населенными пунктами, реками и родниками. При необходимости можно было сколь угодно увеличивать масштаб. И самое главное - при выборе нужной точки на карте хозяин браслетов чувствовал верное направление до своей цели.

Я только собрался проверить, выбрать заветный город Тидьер - родину Виресы, как со стеллажа донеслось кудахтанье. Моя зубастая подруга заливалась сме… Нет, бессовестно ржала. Стеллаж ощутимо дрожал, звенели статуэтки на полках, качались цветы.

- Яичко снесла, крылатая? - поинтересовался я, любуясь зрелищем. - Просвети меня, несравненная, что вычитала.

- Подли-и-изываешься?

- Да что ты, прекраснейшая. Всего лишь смиренно дожидаюсь твоей благосклонности.

- Тогда слушай, ничтожный.

Она перелистнула пару страниц письма (а папуля даже Тарвиса за пояс заткнул по красноречию) и неподражаемым низким голосом озвучила отцовские откровения.

- С Нариро мы расстались на закате. Он торопился на корабль. Я продолжил путешествие через джунгли…

Лес шумел под напором восточных ветров, сильных в это время года, несущих сухой прохладный воздух и временное освобождение от теплолюбивых насекомых. Кроны гнулись, скрипели, потрескивали. Зато на заросшей густым низким кустарником и пышными травами земле движения воздуха почти не чувствовалось. Сыро, почва мягко прогибается под ногами, при приближении человека с камней разбегаются жуки и ящерки. В кустах шуршат мелкие неопасные звери, а вверху кричат птицы - громко, надрывно, печально.

Не смотря на всю опасность маршрута - один, в южный джунглях - Дильтар Гарес любил свои путешествия. Возможно, из-за ощущения дороги, из-за радости выступления перед чужими людьми, чьи селения затеряны в непроходимых дебрях. Презрительно именуемые жрецами "дикарями" не столько прислушивались к проповедям, сколько желали узнать, что творится в большом мире, с любопытством интересовались бытом, ценами, товарами, искренне сожалели, что проповедники несут слово истинной веры, но не везут товары на обмен.

Дильтар научился ценить и уважать чужую веру, разобрался в хитросплетениях философии иных учений, потому при обращении к иноверцам мог аргументировано доказать преимущества поклонения Всевеликому.

И сейчас просиживая вечерами у костра над добытой в мертвом городе книгой, вертя в пальцах амулет, спрятанный в тайнике обложки, молодой проповедник медленно, но старательно расшифровывал письмена жрецов Неназванных богов. Точнее, тогда он счел, что знает, как действует амулет, и самонадеянно применил свои знания в ближайшем селении.

Результат превзошел самые смелые ожидания. После первых слов проповеди жители прониклись правильностью истинной веры, отреклись от идолов и выразили горячее желание следовать заветам Всевеликого Тардена и Милостивой Соэры.

Сказать, что Дильтар был доволен - покривить душой. Ночью он плакал от счастья, узрев в случившемся божью волю. Пусть Всевеликий действовал через заговоренную вещицу чужой веры, проповедника это не смутило. Не растерялся он и во второй, и в третьей деревне.

Бережно храня в сумке тяжелый книжный том, украшенный пятнами плесени, где амулету была посвящена всего одна страница из трех сотен таких же хрупких, спрессованных, Дильтар наивно грезил, что однажды все люди на земле уверуют во Всевеликого. Верил и изо всех сил приближал тот день.

На радостях он написал Нариро об обретенном чуде, уверенный - среди множества собранных другом амулетов наверняка отыщутся такие же. Но верна людская пословица, утверждающая - не дело хвастаться раньше получения результата.

На обратной дороге он с ужасом узнал - эффект от проповедей под влиянием амулета недолговечен. Жители посещенных им деревень все также истово поклонялись своим поганым божкам.

Дильтар впал в уныние, но не оставил надежд, продолжал экспериментировать с находкой, изучал ее действие на жителей "просветляемых" селений и случайных попутчиков, пока случайно не выяснил следующий факт. Чтобы добиться от амулета стойкого эффекта следует просить абсолютно противоположенного. То есть если бы проповедник решил продолжать нести слово истинной веры и дальше, то должен был на нее клеветать. И ровно через четверть луны достиг бы желаемого результата.

Новое знание привело его в смятение. Клеветать на Всевеликого и Милостивую было против сердца. Изменить настройки проклятого амулета, чтобы обойти это свойство, Дильтар не мог. Оставалось отыскать человека, которому амулет пришелся бы по душе и не принес бы горя.

Он приглядывался к встречным людям, беседовал, выяснял их желания, благо, со служителем веры откровенничали охотно. Но достойного хозяина своей находки проповедник так и не находил, пока на постоялом дворе в самом центре Шеехра не повстречал кахе - жреца Неназванных богов. Вернуть тем, у кого взял - чем не выход, не избавление от опасного соблазна для себя и других? Тем более, иной хозяин амулета мог натворить много бед.

Пробравшись между занятыми народом столиками, здороваясь и благословляя, Дильтар пробрался к жрецу. Мысленно быстро произнеся молитву, проповедник обратился к нему.

- Желаю здравствовать, кахе.

Жрец - старый, седой, сморщенный временем до состояния сушеного гриба, с тяжелыми амулетами на шее, в простом дорожном одеянии, не удивился встрече с врагом своей веры. Зато внимательно изучил стальными хитрыми глазами и указал на стул подле себя.

- Заплутал твой путь, вестник Всевеликого, раз ко мне привел, - он подвинул кувшин с вином в сторону Дтльтара, сам разломил последний оставшийся на блюде абрикос, вынул из него косточку, а на ее место в каждую из половинок положил по засахаренной клюкве из вазы.

- Раздели пищу, какая еще осталась на моем столе, тогда поговорим.

Проповедник не удивился предложению. Издревле противоборствующие стороны, садящиеся за переговорный стол, поровну делили еду.

- Кахе, то, что я тебе предложу, никогда бы не одобрили мои наставники, но иного выхода перед собой я не вижу.

Жрец выслушал рассказ внимательно и немало удивил ответом:

- Все сущее под небом имеет собственное предназначение. Даже наши амулеты наделены своей собственной волей. Этот долго ждал возможности выбраться из плена мертвого города, отыскать путь в большой мир. Ты стал его орудием. Тебе и владеть.

- Как такое возможно, кахе? - удивился проповедник. При всем желании он не мог отыскать злого умысла и лжи в словах иноверца.

- Неназванные боги любят разыгрывать среди людей крупицы удачи. И орудиями исполнения этих розыгрышей становятся вещи, сделанные руками колдунов. Если хочешь, я посмотрю, каково нынешнее предназначение амулета. Зажми пирамидку в ладонях.

Когда Дильтар выполнил требуемое, жрец накрыл сомкнутые руки своими - шершавыми, горячими, и предсказал:

- Тебе эта вещица счастья не принесет. Скорее наоборот, обернется разочарованием и болью. Но у тебя есть сын. Сохрани амулет для него. Мальчик вырастет и встретит… - он задумался, наморщил и без того исчерченный картой жизненных тревог лоб, помял пальцы заинтригованного проповедника и продолжал, - кажется, женщину. Не любимую, но ту, которую искренне пожалеет. Именно для нее произнесет он верные слова. А после вещица сама выберет нового хозяина.

Больше ни слова не добился Дильтар от кахе, так и остался один за столом допивать вино и размышлять над чудачествами судьбы. По всему выходило - амулет - орудие. Иначе бы не дался в чужие руки. Про чудеса, творимые жрецами Неназванных, проповедник был наслышан. Потому успокоился быстро и по возвращении домой упаковал находку и еще несколько полезных вещиц в короб для сына, дабы не затерялись среди прочей мелочи. В том, что маленький Ванитар продолжит отцовское дело, Дильтар не сомневался.

- "Сынок, я завещаю тебе эту ценность. И знаю, ты используешь ее достойно, не станешь клеветать на Всевеликого, как бы ни хотелось выделиться на фоне прочих служителей веры, спасешь неизвестную мне женщину. И однажды расскажешь отцу, почему пожалел ее, и заслуживала ли она помощи". По делу - все, - провозгласила горгулья с высоты стеллажа. - Жалко тебе Ассельну или как там ее реально кличут.

- Обрыдался от жалости. Запасного платочка не держишь?

- Штора большая, выстирана недавно, - решила похамить напарница.

- Твоя шерсть мягче, - я сгреб со стола новоприобретения и кивнул Нюке.

- Есть идеи по поводу - кого спасать? - уточина она, не собираясь покидать уютный насест. - за время работы в Вольнице немало дамочек утешали.

- Пойдем по пути наименьшего сопротивления. Ассельна сама явилась за помощью. Значит, ею и займемся, - я пожал плечами. - Избавиться бы поскорее от еще одной игрушки Неназванных богов и жить беззаботно.

- Струсил?

Голосок зубастой напарницы прозвучал ну очень ехидно. Спасайте меня все, кто может - она подлость задумала!

- Чем наша религия отличается от веры в Неназванных? - невинно поинтересовалась горгулья.

Ясно, книжку умную недавно изучила, теперь лекцию вкатит с подробным пересказом содержимого. Меня, темного, просвещать. Хотя я сам над этим думал не раз.

- В официальной религии Всевеликий воздает по заслугам, не в этой, так в следующей жизни, - прикрыв изумрудные глазищи, горгулья приготовилась к долгому повествованию. - И если у тебя крупные неприятности, а ты с рождения паинька, значит - получаешь пинок за грехи в прошлой жизни. Неназванные действуют иначе, я узнавала.

- У них лично? - не сдержался я.

- Иди ты, богохульник. Не цепляйся к словам, - Нюка сделала вид, что обиделась. - Они дают человеку право на самостоятельное поведение в рамках определенного заранее предназначения. И если считают, что человек отклоняется от предначертанного пути, то корректируют его шаги. Не напрямую, а через посредников - колдунов, большинство из которых являются жрецами. Знаешь, кто такие колдуны, Ванитар?

Я молча кивнул. Не хватало сейчас ее посвящать в эпизоды собственного прошлого. Потом как-нибудь…

- В общем, колдуны наговаривают амулеты, много амулетов, даря предметам частичку души окружающего мира. И отпускают свои изделия в мир. Подкидывают, "теряют", оставляя в людных местах. Далее амулеты свободно путешествуют, сменяя владельцев - кому-то помогая, для кого-то оставаясь красивой безделушкой.

- Запутанная система, - вздохнул я, вспоминая, как злополучный браслет влюбленных сам просился на ручку Виресы. Милая, два месяца с хвостиком тебе не видел…

- Зато действенная, - не унималась горгулья. - Это только у нас с последователями древнего культа в последние годы не считаются. В Шальте, например, веру в Неназванных признали второй официальной религией сто пятьдесят лет назад.

- После того, как едва друг друга не поубивали, - проворчал я, демонстрируя горгулье, что экскурс в историю пора сворачивать.

О, действительно пора отчаливать. За шторой зазвучал возбужденный голос Главного. Радостный наш Ньего, аж пританцовывает, отсюда чувствую. И ведь не сдвинусь теперь с места, пока не выясню, что привело обожаемого начальника в подобный восторг.

Затерев рукавом следы своих экспериментов и быстренько вернув бумаги и статуэтки в исходное положение, я подал знак крылатой нахалке спускаться, отобрал письмо и спрятал в карман рубашки. Не то устроит чтение при зрителях - на бис. Пощадите мои уши, сохраните тайны!

Вопреки опасениям, Ньего не обратил на наше присутствие особого внимания. Сидели - сидите дальше. Главный был абсолютно счастлив. Причем, в такое приподнятое душевное состояние его обычно приводили не собственные достижения, не успехи молодой супруги, а торжество вселенской справедливости. Вернее то, что он считал таковой. Белоснежная шляпа полетела на подоконник, тихо стукнувшись о стекло, свалилась на пол. Ньего Регар не отреагировал, продемонстрировал жизнерадостную улыбку и потянулся до хруста.

Следом за начальником в кабинет ввалились Тирель с Люцией - дово-о-ольные! Оба нарядные. Маг в ало-фиолетовом орденском наряде: строгом темном костюме под горло и пламенеющем плаще. Волосы напомажены, прилизаны. К мочке уха крепится переговорная клипса. Вампирша в черно-сером платье с открытой спиной, на каблуках, отчего мой напарник едва доставал ей до подмышки. Не зная, во что регулярно превращается ослепительная черноволосая красавица, можно пропасть навеки.

- Страшусь предположить, что послужило причиной вашей радости! - моя обожаемая поганка как ни в чем не бывало угнездилась на верхушку стеллажа. И когда успела?

Не боясь помять идеально белый костюм, Ньего устроился в раскачивающемся кресле, закинул ногу на ногу, встряхнул седыми прядями и предоставил в очередной раз высказаться горгулье. Балует ее, а мне после расхлебывать.

- Знаешь процедуру приема постороннего человека в Орден?

- Заявка на вступление за полгода, сдача экзамена в присутствии Мастера или троих Первых магов принимающего Ордена и не менее четверых представителей других Орденов званием не ниже Третьего мага. Плюс внушительный денежный взнос за хлопоты, - отчеканила Нюка. Вот так и выращивают болтунов. Случаем, Тарвиса не Главный разбаловал? Очень похоже.

- В этот раз прошло семь с половиной месяцев. И церемония завершилась полным провалом засонь, - промурлыкал довольный Ньего Регар.

Ага, кажется, я понимаю, кого не досчитались в своих рядах сонные маги. Диса-Сарендина отомстила-таки Мастеру Берсаю, прилюдно унизив.

- Сильно ругалась наша вздорная особа? - кровожадно клацнула зубами догадливая Нюка. В чем-чем, а в любви к мастеру Спокойных снов горгулья замечена не была.

- Не то слово. Берсая трясло от негодования. Самое обидное для него - после сегодняшней процедуры Сарендину можно принять в любой Орден без испытательного срока. И…

Люция за моей спиной усмехнулась:

- Я сразу поняла, зачем на церемонию притащились три Первых мага огнеметателей.

- А третий откуда примчался? - ляпнул я, памятуя, что в Манеисской резиденции странным образом уживаются целых два Первых мага - невиданное дело.

- Ну, ты даешь! - Тирель стащил с себя плащ и покосился на меня, словно на неизлечимого дурачка. - Больше года работаешь, а до сих пор чист и наивен душой. Оцени, Ньего?

Я распахнул глаза и обеими руками вцепился в стул, как последний оплот реальности. Я подозревал, что начальник - не рядовой маг. Но был уверен - по силе потянет на Старшего. А тут… Тонкие губы Главного изогнулись в улыбке.

- Тирель, спорим, он не знает, что ты Третий?

Информатор из Трависа - хуже безногого танцора. Чувствую себя… Даже не могу сказать однозначно, что чувствую. Шок, потрясение, даже радость за коллег. Удивили!

- Только знаете что, друзья, - на лбу Ньего прорезалась вертикальная складка, - такая липовая огнеметательница нашему Ордену на вурдалачий хвостик не нужна. Как и ее летучие тарахтелки. Нас вполне устраивает их производство Орденом Спокойных снов - для здоровой конкуренции. Потому Сарендину в Орден мы не приняли, заявку в течение десяти дней рассмотреть обещали.

Я неприязненно поежился. Никогда не разбирался в политике и не планирую начинать. Зачем издеваться над бедной женщиной, манить обещаниями и бросать в самый последний момент? Пусть она не подарок, но есть же предел расчетливости и мелочной мстительности.

- К чему я это говорю? - загадочным голосом поинтересовался Ньего Регар. - Вы это дело начинали, вам и заканчивать!

Он обернулся к нашей троице. Тирель нервно затягивал узел шейного платка - морковно-красного с желто-зелеными ромбиками. Нюка выпустила когти и сделала вид, что собирается поцарапать лак на стеллажных полках. Я обернулся к Люции. Вампирша подмигнула мне и наклонилась вперед, щекоча щеку черными завитками пышных волос.

- Чувствую, вам до конца дней придется общаться со знаменитой безумицей. Может, ее удочерите, а то она какая-то ничейная сегодня была, - пропела она мне на ухо. Вполне громко пропела, Тирель расхохотался, Главный натянуто улыбнулся.

- Зачем было принимать заявку Дисы-Сарендины, если не собирались в Орден брать? - не понял я.

- Милый наивный мальчик, - Ньего прекратил раскачиваться в кресле и покровительственным тоном разъяснил. - Во-первых, сегодня намечено вечернее заседание Совета Мастеров. Не здесь, в Шальте. При Берсае имеется пара ключников, так что расстояния для него не проблема. Заседание посвящено именно нашей тяге к полетам. И если на Мастера легонечко надавить…

Он многозначительно посмотрел на меня, неразумного.

- То есть вы припугнули Берсая, что в любой момент отберете Сарендину и оставите ни с чем? - уточнила Нюка.

- Именно, дорогая. Ключники и оборотни нас безоговорочно поддерживают, у самих те же заморочки. Еще три Ордена нам сочувствуют. Потому большинство в Совете возьмем легко. Сегодня первое слушание, но процесс растянется в лучшем случае на месяц. Будет время уломать сомневающихся.

- Берсай за два года на посту председателя Совета успел всех достать, - добавил Тирель, не оставляя попыток выглядеть неотразимо. Нагло похозяйничав в верхнем ящике стола Главного он раздобыл зеркало и теперь старательно причесывал жесткие волосы. - В этот раз у него не будет выбора. От легких денег, полученных от продажи вертолетов, так просто не отказываются. Налаженное с нуля производство во всех резиденциях не бросают. Убытки будут колоссальные. Мастер, даже будь он даже упертым дураком, не допустит банкротства Ордена.

- А во-вторых? - пристал я к Ньего.

Тот хмыкнул, но соблаговолил разъяснить:

- Во-вторых, мы усердно распространяем слух, что засони присвоили двоих постуканов. И чем больше сонные маги отнекиваются, тем сильнее общественность убеждается в их налете на зимний домик фуфы. Постуканы, заметь, владеют неизвестным, удивительным видом магии. Перспективы и все такое прочее. Думаешь, прочие Ордена проникнутся совершенным подвигом? Да загрызут от зависти!

Оп! Как я здорово освободил Энафара! Огнеметатели обязаны меня в свой Орден без очереди принять и пожизненно приплачивать. Все присутствующие прочли мои тщеславные мыслишки без усилий.

- Не зазнавайся, Ванитар, - пристыдил Тирель. - Польза от визита в Плес общая. И едва мы разберемся с секретами постуканов, поделимся со всей Вольницей. Младший уже разговорился, сотрудничает. Стоило только запереть его в изолированном от магии помещении и познакомить с Люцией и штатным колдуном.

- У вас и колдуны в штате? - изумился я. - Не боитесь?

- Чего бояться, если это сын Динада, Первого мага, - Тирель посмотрел на часы и, не позволив долго охать от удивления, потянул за собой.

- Пошли, навестим Сарендину. Ее вертолет долетел до Манеиса. Чем быстрее побеседуем, тем спокойней будет Мастеру Берсаю.

Балдею я от их юмора и предприимчивости. А ведь огнеметатали без преувеличения являются самым сильным и влиятельным из Орденов после ключников. А по численности - так вообще первые. За ними с заметным отрывом нос к носу следуют оборотни и проклинатели. Остальные шесть Орденов с завистью облизываются и мучаются многочисленными комплексами неполноценности.

- Замечтался, напарник?

Я мотнул головой и обнаружил себя на пороге Вольницы. Действительно, отвлекся.

- Сегодня Ванитар везет, - довольная Нюка не могла удержаться от хвастовства. Кается, Тирель еще не видел моего приобретения.

Слушая похвалы мага и бахвальство горгульи, я, не задумываясь больше ни о чем, доехал до загородного дома Сарендины. Ага, покрасила стены в бледно-зеленый цвет, сменила занавески, очертила владения высокой металлической изгородью, по которой пустила виться хмель. Даже клумбы цветами украсила. Два вертолета на стоянке сиротливо поблескивают на солнышке. Нет до них дела владелице дома. Добропорядочной хозяйкой стала, а огонек в глазах погас, азарт испарился. Нечем стало восхищаться, нечем удивлять. Не привлекала меня недалекая тетка по имени Диса. И Берсай по той же причине, подозреваю, слинял от посиделок на диванчике и нежных охов-вздохов.

Мой экипаж остановился резко, с надрывным звуком тормозов, чудом не протаранив ворота.

- Милый, ты чего, привидение увидал? - озаботилась моим самочувствием горгулья.

- Выходите, я догоню, - голос прозвучал хрипло и зло. Зло на себя. Эх, в Виресе я обожал то, чего не хватало мне - огонь, темперамент, неутомимость, неуничтожимую радость жизни. То, без чего невозможен ни один огнеметатель. И теперь без этого внутреннего пламени нещадно мерз даже посреди самого жаркого летнего дня.

- Ванитар, давай покончим с делом, а после расскажешь о своих печалях. Вместе подумаем, как тебе помочь. Нюка что-то говорила про Ассельну…

Вот… лапочка зубастая, если не сказать жестче. Сдала задаром.

- Иду я, мучители! Пострадать не дадут!

Открыла нам Маринара - очень похожая на ту, погибшую Сарендину. В первый момент я даже засомневался - не ожило ли прошлое. Нет, увы.

В доме ни тени беспорядка - вымытые до блеска паркетные полы, бледные обои с желтыми и розовыми воздушными шариками, громадные плюшевые игрушки на диванах и креслах, цветы в вазах.

- Не узнаете обитель науки?

Слегка косолапя, женщина прошла к круглому столику, на котором полукругом расположились полупрозрачные чашечки из тончайшего белого фарфора.

- У нас часто бывают гости, - оправдываясь, продолжала Маринара.

- Слишком часто? - понимающе переспросила Нюка.

- Увы. Я сейчас заварю чаю. Или вам цикория?

- Ничего не надо, почтенная, - остановил ее Тирель, едва горгулья приготовилась озвучить список своих кулинарных пристрастий. - Мы ждем Сарендину.

- Дису, вы хотели сказать, - чужое имя прошелестело обреченно, с затаенной горечью. Маринара присела на край диванчика, сцепила пальцы в замок. Остриженные до плеч волосы с проседью упали на глаза.

А ведь она лишена магических сил, уже далеко не молода. И тоскует по родной сестре, страдая от присутствия чужачки. Мне было стыдно находиться рядом с ней. Видит Всевеликий, я не желал такого исхода. С другой стороны, если рассматривать ситуацию в свете философии Неназванных, подобный финал был предрешен. Не я, так некто другой повернул бы рычаги судьбы Сарендины в гибельном направлении.

- Ответь мне на один вопрос, - обратился я к Маринаре, жестом попросив спутников помолчать. - Когда была жива твоя настоящая сестра, ты могла назвать себя счастливой?

Женщина смутилась. Я знаю, если вам зададут подобные вопросы посторонние люди, вы тоже смутитесь. Но сказать правду сложно и тяжело не только другим. Мы не любим признаваться в личной неустроенности, тревогах, недостатках самому главному человеку в собственной жизни - себе.

Слишком часто мы не любим себя достаточно сильно, чтобы позволить быть счастливыми. Живем жизнью других, переживаем их переживаниями, страдаем их страданиями. И порой те, за кого мы искренне радеем, благополучно позабыли причины собственных тревог, а мы продолжаем изводить себя, мучиться дилеммами чужого бытия. И наша душа, зажатая в тисках чересчур деятельной и чуткой натуры, рыдает от одиночества и непонимания, неуважения к собственным желаниям.

- Маринара, ты была счастливой? Марианна? - назвал я ее почти позабытым именем из чужого мира.

- Не знаю, - женщина резко встала, нервно повела печами и сообщила. - Пойду посмотрю, не прилетела ли?

Она удалилась тяжелой, медлительной походкой, словно прожитые ею годы удвоились и обрушились на плечи грузом невзгод.

- К чему такая сентиментальность? - насторожился Тирель. Уж он-то чувствовал неладное не хуже, чем голодная горгулья чесночную запеканку.

Я переглянулся с Нюкой и протянул ему отцовское письмо. Пяти минут отсутствия хозяйки хватило, чтобы Тирель понял мою задумку. И одобрил, вот уж неожиданность.

- Я покажусь занудным, но повторюсь: чем быстрее, тем быстрее…

Горгулья понимающе оскалилась. За что люблю свою команду, так это за умение делать верные выводы. Хоть иногда.

- Приготовься, - шепнул мне Тирель.

Точно, слышу шум пропеллера. Внимание, торжественный вход хозяйки в дом…

- Вы снова здесь, стервятники! - придерживая рукой сильно округлившийся живот, возопила наша цель. - Сами догадались, или Орден прислал. Сколько можно портить жизнь приличных людей?

Да- а, не Сарендина. Но характер чувствуется. Я что-то пропустил в кроткой Дисе. Что-то важное, темпераментное. Или это обычная бабья истерика из раздела: "никто меня не любит"?

- Прости, госпожа, но ты сама сегодня высказала желание присоединиться к числу огнеметателей. Зачем сейчас ругаешься?

Тирель всегда был дипломатом. Мне оставалось молчать, старательно изображать из себя предмет мебели, но никаким образом не мешать до установленного срока.

- Предложила? - она застыла, перебирая в памяти события бурного утра. - Да, вспоминаю. Берсай… Он так ко мне относился, так… - она сглотнула, прикрыла глаза, готовая разреветься, - так потребительски. Ко мне, к нашему сыну…

- Что же ты к нему на шею вешалась? - не удержалась Маринара.

Чужие семейные сцены меня раздражают. Не люблю лишнего шума.

- Легок на помине, - заметила пробравшаяся к окну горгулья. На площадку перед домом садился очередной вертолет. Женщины не заметили пополнения в рядах скандалистов.

- Я вешалась? Это ты всегда искала, кто бы тебя вытерпел. Не нашла, сидишь в старых девах, вот и молчи. И Сарендина твоя чокнутая мертвеца любила. А я счастья хотела! Капельку женского счастья.

- Рядом с богатым и знаменитым? Вернее с самовлюбленным крашеным павлином! Слепая разобралась бы, что Берсай полное ничтожество, но не ты! Ах, он из изумительного гуманного Ордена! - Маринара подбоченилась, вскинула голову на чужачку, засевшую в теле сестры. - Ах, он творит потрясающие чудеса, создает настроение! Твои слова? Твои-и. А я предупрежда-а-ала!

Берсай замер на пороге, полагаю, узнав о себе много нового. Женщины кричали, щедро сыпали оскорблениями в адрес друг друга и неблагодарного кавалера Дисы, а наслаждалась происходящем одна горгулья. Рассевшись на диванной спинке, она с выражением блаженства на морде впитывала в себя бушующий тайфун эмоций, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы вылизать лапку - абсолютно по-кошачьи.

Минут через двадцать, когда буря поутихла, а дамы охрипли, пришла пора действовать. Я вытащил из кармана отцовский амулет и, мысленно наметив, в какую сторону повернуть нижний сегмент пирамиды, подобрался поближе к скандалисткам. Теперь не сбиться бы, не пожелать чего хорошего. И главное, не позволить вымолвить ни слова своим жертвам. Я глотнул воздуха, щелкнул амулетом и нырнул в бурлящее варево словесной каши. Всевеликий, будь что будет!

- Вы обе слишком злые женщины! - громко заявил я, привлекая к себе внимание. - Ты, Диса, ничего не смыслишь в своих хваленых экипажах, терпеть их не можешь и никогда не будешь разрабатывать новые модели. Ты ненавидишь Берсая, злишься на него, на его Орден. Ты присоединяешься к рядам огнеметателей, чтобы ему отомстить. Ты, Маринара, презираешь Дису за то, что она Диса, а не Сарендина. Ты одинокая склочная женщина, разочаровавшаяся в мужчинах, без устали ругаешься с сестрой. А ты, Берсай…

Я обернулся к Мастеру. Плохо, что скандалистки тоже его рассмотрели. Успеть переболтать их - моя задача.

- Ты действительно используешь Дису-Сарендину. И тебе действительно плевать на нее и ее ребенка. Ты эгоистичный, злой, самовлюбленный, помешанный на политике чародеешка, недостойный носить звание мага, не то, что Мастера.

Вот я загнул! Лицо Мастера побагровело. Мама, что я несу! Он сейчас меня пополам перекусит и зубов не сломает.

- И ты не разрешаешь огнеметателям строить собственные летающие экипажи! - в глупом порыве осчастливить всех и вся, выдал я последнюю фразу, уже задыхаясь от спрессованных в скороговорку слов. После чего отщелкал пирамидку в безопасное положение и добавил, - Поэтому я больше никогда не возьмусь за ваши дела, хоть передеритесь здесь вусмерть!

Сообразительный Тирель швырнул оскорбленному Берсаю под ноги склянку, взорвавшуюся клубами малинового дыма, зажал нос и кинулся к выходу. Нюка одолела щеколду на окне, вылетела прочь. Следуя их примеру, я задал такого стрекоча из дома, что обзавидовались бы гоночные лошади на ипподроме. Мой экипаж поднял столбы пыли и без крыльев полетел прочь от особняка безумной изобретательницы. С радостью никогда не переступлю ее порог, даже пусть не стараются меня переубедить.

- Ты молодец, Ванитар, - похвалил Тирель. - Не ведаю, кто из сестер заслуживал жалости, но очень надеюсь - Вольнице от них хлопот больше не будет.

Дорогой напарник, знал бы ты, как я разделяю твои надежды!

Я свернул с дороги и помчался через поле, напрямик. Стебли цветущих трав дотягивались до колпака, распространяя густой, сочный аромат, шли волнами от ветра. Точно брызги во все стороны разлетались от нас насекомые, распрыгивались неумолкающие кузнечики. У горизонта курчавились облака - многослойные, величественные, обещающие скорый дождь. Хотелось плюнуть на дела и…

- В городе нам пока появляться не стоит. Берсай - мстительная скотина. Сживать со свету не станет, но нервов попортит. Пусть утихнет, оскандалит. Вот получит обратно изобретательницу, тогда о нас позабудет, - озвучил общие опасения Трель. - У меня в лесочке за городом есть домик. Красотища: деревья в три обхвата, птицы щебечут - заслушаешься. А рыбалка на озере - мечта. Наберем пива, закусочки, отдохнем с полмесяца. Ни начальства, ни жены моей любимой, ревностью доставшей. Что скажешь, Ванитар?

Звучало заманчиво. Очень. Если бы не самое главное - нельзя мне сейчас без работы. Едва время свободное появляется - мысли тоскливые одолевают.

- Сегодня у Берсая все равно Совет, а завтра утром решим, - стараясь оттянуть неизбежное (прятаться все равно придется), предложил я. У меня на пять вечера свидание назначено.

- Он безнадежен, Тирель, - притворно расстроилась Нюка. - Зачаровал бы ты его…

- Хуже, зубастая. Я пойду на свидание вместе с ним. Одного все равно жена не пускает. Эх, соскучился по романтичным вечерам. У нас же вечер будет романтичным, а, Ванитар?

- Не сомневайся, - я подъехал к воротам Манеиса и прибавил скорости.

Ждать решили не в квартире, куда я успел вызвать ремонтную бригаду, а во дворике у подъезда.

После короткого теплого ливня двор сердито отряхивался. Отцветающий шиповник сетовал взъерошенным кустам жасмина, что цветы его опали, и не алеть им больше вокруг скамеек, утешая сердца влюбленных и будоража мечтателей. На скамье, в выцарапанной ножом надписи "Навиенна, я тебя ненавижу!", словно чьи-то невыплаканные слезы, стояла вода. Жирный черный кот, задрав хвост, величественно вышагивал среди луж, аккуратно отряхивая лапки. На ветке засыхающей акации хмурым сторожем сидел мокрый воробей и чистил перышки…

Тирель изучил надпись, улыбнулся своим мыслям и, быстренько осушив скамейку, уселся на нее верхом. Нюка посчитала наше общество недостаточно интересным, потому пристроилась на чьем-то балконе, с высоты четвертого этажа прекрасно обозревая окрестности.

Ассельна появилась ровно в назначенное время. Одна. Наряд на ней был еще более вычурным и модным, начиная от широкополой шляпы и заканчивая короткими сапожками на каблучке. Аккуратно обходя лужи, она двигалась ко мне, не оглядываясь, не опасаясь никого. Моих спутников она заметила, недовольно надула губы, но с шага не сбилась.

- Покажи, - не здороваясь, потребовала она.

Я вытянул из кармана цепочку, поболтал амулетом под носом у мошенницы и спрятал обратно.

- Теперь ты объяснишь две вещи, - лениво слез со скамейки напарник, становясь слева от меня. - Первая - зачем тебе эта погремушка. Вторая и самая важная - кто ты и откуда знаешь про Ванитарово наследство, если, по твоим же словам, являешься простым наемником. Не получив ясных четких ответов мы не сдвинемся с места.

Спасибо, друг. Я бы неделю ходил вокруг да около, намекал, выпытывал, но необходимую информацию так бы и не вытянул.

Ассельна зашипела, сжала кулаки. Всевеликий, неужели два года назад эта женщина была скромной, тихой, веселой девчушкой, ныне превратившейся в отъявленную стерву?

- Мы так не договаривались, Ванитар!

- Вот забавная дамочка! Она еще условия ставит! - усмехнулся Тирель.

- Забыла, при каких обстоятельствах мы с ней расстались оба прошлых раза, - поддакнул я. - Отказаться что ли от внесенного залога и намекнуть князю…

Я многозначительно почесал макушку и похлопал по карману с амулетом.

Ассельна в ответ топталась на месте, скрестив руки на груди, нервно покусывала губы. Пусть подумает. Вытерпели же мы сегодня одну истерику, вытерпим и эту - молчаливую, наполненную отчаянием. Во что ты вляпалась очередной раз, маленькая мошенница?

Тирель заскучал, вытянул из-за ворота медальон Вольницы и принялся крутить в пальцах.

- Убери свою бляху, не пугай, - разозлилась Ассельна, притопнув ножкой, - без тебя пуганная-перепуганная. Расскажу, только потому, что деваться некуда.

Ого, а в жизни ее все сложнее сложного, раз на откровения сподобилась. Я на всякий случай сплел заклинание, проверяющее правдивость речей. Слабенькое, но лучше такое, чем ничего.

- В одиннадцать лет я осталась на улице, - спокойно, словно читая неинтересную книгу, заговорила женщина. - Одна, без средств к пропитанию, без ремесла. Родители погибли во время мора - поехали к родственникам в Эксан, а там болезнь неведомая началась. Город оцепили, никого не выпустили. Говорят, даже тех, кто был жив - добивали, чтобы заразу не вынесли. Отчего мать не улетела - не скажу даже. Она вампирских кровей - не чистокровная, но изредка оборачиваться могла…

Маленькая девочка осталась одна. От жестокой тетки она сбежала чрез два месяца, прибилась вначале к странствующим музыкантам - танцевала, потом добровольно пошла на обучение к ворам только потому, что старая воровка обещала ее регулярно кормить. А когда воровское гнездо разгромила городская стража, маленькая Ассельна, тогда еще Бия, попалась на глаза к Нариро.

Проповедник подобрал тринадцатилетнюю девочку, отмыл, рассмотрел и начал поручать мелкие задания - подставить недоброжелателя, украсть амулет, во время важного мероприятия отвлечь на себя чье-то внимание. Да мало ли поручений можно дать симпатичной белокурой девчушке, устойчивой к большинству магических воздействий благодаря маме-полувампирше.

Актерские таланты и природная ловкость Бии приносили немалые доходы ее хозяину. Ему было плевать, что малолетняя рабыня ненавидит его. Идти ей все равно некуда, да и раздобытый в странствиях амулет подчинения держал на привязи. Опять же, благодаря примеси нечеловеческой крови.

- Я оставалась в его власти тринадцать лет. Знаю, я выгляжу значительно моложе человеческого возраста. Но твое дело, Ванитар, должно было освободить меня. Нариро поклялся, - лишенным эмоций голосом закончила повествование Ассельна.

- Не выгорело!

Моя несравненная горгулья была тут как тут. Разве можно что-то рассказывать вдали от ее чутких ушей? И не ловится на сочувствие. Я тоже, почему-то не могу выдавить из своего сердца хоть капельку жалости. Умом понимаю, во всем случившемся со мной виновен проповедник. Но искренне пожалеть стоящую напротив женщину неспособен. Быть может, со временем.

- Нариро не мог до тебя добраться, - продолжала мошенница. - Тем более сбежал Эффр. Энафар то есть. Деньги заканчивались, не хватало даже на оплату людей Сварлига. Поэтому в плане мы произвели некоторые корректировки. Нам понадобился Дириин Блас, племянник князя Вейя. В случае успеха переворота я получила бы богатого мужа, а Нариро необходимые для твоей поимки средства.

- Зачем ему какой-то плесневелый амулет? - проворчал Тирель, порядком утомленный жалобами на трудное детство и несчастную жизнь.

Душераздирающие истории о несправедливости судьбы мы выслушивали регулярно при допросе каждого первого преступника. Со временем чувство жалости притупляется. Остается, как говорил Ньего "чувство справедливости". Судить о других не буду, сам я еще не достиг заоблачных высот сочувствия и понимания. Но все чаще себя ловил на том, что мысленно высчитывал - заслужил ли человек те или иные неприятности или нет. Нюка слушала мои разглагольствования по этому поводу и именовала их профессиональной болезнью охотников.

- Власть, - пожала плечами Ассельна. - С его помощью он грезил стать Верховным жрецом. И не считался с затратами.

- А ты чего хочешь? Тоже власти? - не выдержал я. - Предположим, получишь кое-что. Потом всю жизнь будешь себя изводить, почему дурой была - больше не затребовала?

- Тихо, Ванитар, не горячись, - Тирель предупреждающе положил руку на мое плечо. - Дай девочке договорить. Что от амулета хочешь?

- Чтобы Мирио Жас записал на меня свой дворец, - заявила предприимчивая особа.

Мирио Жас, богатейший купец Манеиса, престарелый самодур. Будучи неизлечимо больным, недавно он объявил, будто оставит роскошный дворец "самому большому везунчику города". А чтобы выявить этого везунчика объявил лотерею. Платишь два золотых - получаешь право вытянуть билетик. Из двух тысяч билетиков всего один станет победителем. Тот, чей номер произнесет Жас.

Защиту купеческого дома ставили чародеи по уровню приближающиеся к Мастерам, потому усилия умельцев от магии были тщетны. Оставалось надеяться на нечто экстраординарное. Например, на амулет, созданный руками колдуна.

В игру случая никто из здравомыслящих людей не верил, но билетики все равно смели в первый час продажи. На них хорошо нагрели руки скупщики, которых городская стража вылавливала пачками. Жаса тоже мечтали проучить, так не подкопаешься же к старому пеньку, устроившему торжество маразма в отдельно взятом городе.

- Ты серьезно? - искренне удивился я.

- Серьезней некуда, - Ассельна хмуро ковыряла носком сапога жирную грязь возле скамейки. - После того, как Нариро исчез, сдерживающее меня заклинание потеряло силу. Знаешь, очень хочется пожить для себя. Нам даже не придется пробираться во дворец. Мирио Жас по вечерам с удовольствием копается на грядках, рыхлит цветочки.

Мне было все равно, лишь бы безумная женщина оставила меня в покое. Тирель нашел происходящее забавным, расхохотался, легонько ткнул меня кулаком под ребра и пообещав вернуться через минуту, скрылся за домом. Зато Нюка возмутилась. Я ее понимаю, сам бы при иных обстоятельствах поступил также.

- Ей целый дворец? С какой стати!? Кто она вообще такая? Приблуда необразованная, согревавшая убийцу твоего отца! Ты ей дворец? Ты ей удачу? Гнать ее к проклинателям, чтобы заклеймили и памяти лишили. На рудниках ей место.

- Ванитар, - продолжала разоряться горгулья, - ты посмотри на нее! Какая из нее купчиха? Так и хочется на лбу увидеть клеймо: воровка.

- Молчи, курица, - разозлилась Ассельна. - Ванитар, помоги, прошу. Больше никогда не появлюсь в твоей жизни. И Энафара, коли тот объявится, отговорю. Ванитар, у нас же что-то получалось, когда-то давно.

Игнорируя щипки и шипение горгульи, она приблизилась ко мне вплотную, обняла за шею, заглянула в глаза. Знакомый запах дыни, алые приоткрытые губы, умоляющие о поцелуе. - Если бы не Нариро, все вышло бы иначе. Я… Ой! А-а-а!

Неведомая сила оторвала от меня обольстительницу, поволокла по земле спиной вперед и плюхнула в лужу.

- Так ее! Бей ее, царапай! - прыгала на месте Нюка. - Выщипи ее бледные патлы!

Я осоловело замотал головой, чувствуя себя хуже, чем после трехдневной попойки. Но рассмотрел главное - Люцию. Чернокрылая тварь, свистя и хлопая крыльями, мутузила визжащую Ассельну к неописуемому ужасу припавших к окнам соседей. Теперь разговоров не оберешься.

- Очнулся? - Тирель внимательно заглянул мне в лицо. Даже шапочку слухаря не снял, так торопился понаблюдать за расправой.

- Спасибо. Спасибо, что вызвал Люцию, иначе бы я…

- Чары вампира может пересилить только вампир. Ну, или очень опытный маг. Так что учись, коллега, чтобы больше не попадаться.

- Иди отдыхай, - вампирша подволокла за собой бездыханную Ассельну - грязную, с расцарапанным лицом, и бросила под скамейкой. - Если в человеке есть вампирская кровь, она до десятого колена чувствуется. Перекинуться твоя подружка не может, в чужих жизнях не нуждается, зато на других воздействует посильнее многих проклинателей, - пояснила жуткая тварь, по совместительству приходящаяся мне коллегой.

- Дождалась, пока действие чар Нариро ослабнет и сразу к тебе, - добавила горгулья.

- Отдыхай и помни о моем предложении, - подмигнул Тирель. - Сейчас экипаж из Вольницы прибудет, погрузим эту…

И экипаж прибыл. Малыш с удовольствием выслушал Нюкино повествование о торжестве справедливости, закинул усердно претворяющуюся бесчувственной Ассельну на заднее сидение и укатил вместе с моим Изгоняющим. Люция просвистела на прощание и умчалась наперегонки с Нюкой. Сдружились, крылатые. Эх, что с ними поделаешь?

Домой не тянуло. Я побрел куда глаза глядят - по уютным улочкам вечернего Манеиса, прислушиваясь к песням менестрелей, расположившихся вдоль большого канала. Назавтра нужно бежать из города - по любому. Испытать на себе гнев Берсая оч-чень не хотелось.

Голова привычно закружилось По слухарю хотят пообщаться! Стремясь избавиться от пульсирующей боли, я вытянул из кармана брюк желтую шапку, натянул на затылок и прислонился к стене ближайшего дома.

- Быстренько ко мне! - приказал Ньего и разорвал кратковременный контакт.

Я выругался и помчался ловить экипаж. Называется, отправили отдыхать! Чуяло мое сердце, сюрпризы только начинались

У белых ступеней Вольницы расположился целый купеческий караван: полтора десятка нагруженных товаром экипажей и галдящие большеглазые южане в ярких цветастых накидках поверх белых хлопковых рубах.

Некоторые особо бойкие торговцы уже рекламировали доверчивым прохожим свои товары, разворачивали полупрозрачные мягкие ткани, извлеченные из тюков и нисколько не помявшиеся. Симпатичная горожанка, окруженная сразу тремя предприимчивыми купцами, мерила тяжелые опаловые серьги.

Я хотел обойти караван, но какой-то умник, разглядев малиновые кудри, бесцеремонно схватил меня за рукав и указал на них остальным, лопоча на малопонятном наречии. Они на меня так посмотрели! Я не стал выяснять, чем им приглянулся, состроил зверскую рожу и убежал в Вольницу.

Влетел в кабинет Главного я застал там помимо Ньего еще Нюку, Тиреля и широкоплечего желтоглазого южанина с разноцветным шарфом, обмотанным вокруг головы так, что торчал лишь малюсенький кусочек лысеющей макушки.

- Мне порекомендовали вас троих как специалистов по магическому поиску, - едва увидев меня, вымолвил он.

Я непонимающе уставился на Ньего. Тот пожал плечами, мол, сам впервые слышу.

- У нашего князя пропала племянница. Прямо накануне свадьбы. Все, что осталось в доме из ее вещей - этот платок. Его нашли завязанным за ножку кровати. Остальное исчезло вместе с ней.

Вот и отдохнули за городом. Кислая рожа Тиреля указывала - спихнуть на чужие плечи нарисовавшееся задание не получится. И хвала Всевеликому! Ужас, я становлюсь трудоголиком.

- На ночь глядя не выгоняю, но с рассветом должны быть в пути. Все трое! - не смотря на зашкаливающую за все разумные пределы доброту, Ньего предпочитал, чтобы его подчиненные занимались делом, а не маялись от тоски и скуки.

Знал бы я, чем обернется для меня новое дело…

Но я беспечно сбежал со ступеней Вольницы, чуть не врезавшись в невысокую печальную женщину.

- Просите, я действительно не видел, - принялся я оправдываться.

Женщина растерянно кивнула и заспешила по белоснежной лестнице.

Это же Шиара, вдова Барфа - проклинателя, погибшего при поимке заговорщиков Дириина Бласа. В ее семье сейчас бедственное положение. Охотники помогают, как могут. Не улегшиеся в душе эмоции от встречи с Ассельной, всколыхнулись, заполнив сознание абсолютно безумной на первый взгляд идеей.

Вечер еще подбирался к городу, набрасывая одну за другой полупрозрачные вуали на розовые коробочки домов. Облака громадными кораблями мчались на запад, горделиво выпячивая белые с золотом паруса. А я зашел в "Почти трезвого сапожника", подсел за стойку, щедро звякнув о потертое дерево золотым. Хозяин услужливо склонился ко мне, готовый поделиться любой известной информацией.

- Почтенный, очень нужен один билетик Мирио Жаса. Просто вот как, - я провел пальцами по горлу. Не по своему, по его.

Хозяин понимающе побледнел, скрылся в подсобке и через полминуты вынес потертый, но, несомненно, подлинный билет. Положил передо мной и предусмотрительно отошел в сторону.

Я благодарственно кивнул, сыпанул серебром и покинул чудесное заведение, где меня всегда понимали.

На ходу запоминая номер, я быстренько срезал путь дворами, вынырнув прямиком подле купеческого дома - белоснежного, с резными колоннами, витражными окнами на первом этаже, золоченой лепниной вокруг окон и дверей. Оттого, что сие впечатляющее строение перещеголяло даже княжескую загородную резиденцию, в народе дом купца Жаса величали дворцом.

Мирио Жас, как и предсказывала Ассельна, самозабвенно копался под розовыми кустами, рыхля почву, вслух убеждая обожаемые розы расти и цвести год от года пышнее и ярче. Интересно, он расслышит мои слова или придется перелезать через металлическую решетку? Не хотелось бы нарушать границ. Ньего в обиду не даст, но ворчать будет…

- Эй! Дедуля, слышишь меня?

Амулет из кармана перекочевал в руки. Приготовься, Ванитар. Не так часто ты идешь на дело, тем более на доброе. Надеюсь, пирамидка Неназванных обойдет охранные заклинания.

Дедуля расслышал, держась за поясницу, разогнулся, демонстрируя изуродованное недугом лицо. Я отвел взгляд и, отвернув низ пирамидки на нужное количество граней, приказал:

- Жас, ты никогда не объявишь победителем своей лотереи билет номер 673, не пустишь на порог и не отдашь победительнице и ее детям свой дворец. Они никогда не будут владеть этим шикарным домом.

Я сбил настройки амулета и поспешил прочь. Следовало заглянуть в Вольницу, пристроить билетик в общую коробку пожертвований для Шиары и ее семьи. Пусть дом безумного купца достанется ей, а не мошеннице, несущей ответственность за гибель Барфа и Фириоля.

Едва я возвратился домой и проверил карман, амулета там не обнаружил, хотя был абсолютно уверен - клал именно туда. Значит, угадал с предназначением. На душе прояснилось.

Пора было собирать вещи для завтрашнего путешествия.

5. Южные дороги, или операция "невеста"

Два часа после полудня. Подготовленные под снос бедные кварталы Сибвьера, небольшого южного городка в двух часах езды от моря… Кварталы, оставленные всеми, кроме ласточек.

Лепящиеся один к другому домики с выщербленными стенами и провалившимися крышами тоже отдаленно напоминали гнезда. Окна без стекол, кое-где еще завешенные выцветшими от времени и солнца тряпками, беззвучно жаловались на судьбу…

Узкие улочки, вычищенные от грязи и мусора, терпеливо ждали, когда явятся маги-землеройки, чтобы разрушить ветхие стены и разровнять площадку для нового строительства…

Было странно видеть на этих улочках богато одетую парочку. Его и ее. Женщина в прямом изумрудно-зеленом платье пряталась в тени, не поднимала плотную черную вуаль с узкими прорезями для глаз. Ни один участок ее кожи не оставался незащищенным от круглогодично щедрого на загар южного солнца. Прижимаясь спиной к облезлой штукатурке стены, незнакомка нервно сцепила в замок пальцы в тонких черных перчатках, затравленно оглянулась.

Собеседник дамы наоборот не таился. Очень молодой, невысокий, чернявый, с напомаженными подкрученными усами, в темно-сливовом костюме, с кинжалом в позолоченных ножнах… Было видно - ему нравилось притягивать женские взгляды. Но сейчас он тоже насторожено поглядывал по сторонам, прислушивался, в любой момент готовый заслонить собой даму.

- За два часа до рассвета жди меня в роще у разбитого камня, - глухо произнесла незнакомка.

Голос у нее был низким, но не из тех, которые вызывают у мужнин сладкую волну вниз по позвоночнику. Скорее он рождал ассоциации с охрипшей к концу дня школьной учительницей.

- Уверена, что они до тебя не доберутся раньше? - еще больше встревожился молодой человек.

- Я это знаю, Фехай, - голос женщины неожиданно стал жестким. - Они захотят показухи: напасть на меня прямо на свадьбе. Не выйдет. Ты для отвода глаз подкинешь моим родителям идею с поисками. Нам какое-то время не стоит видеться.

- Я боюсь за тебя, - мужчина хотел ее обнять. Она отстранилась.

- После.

- Скажи хоть, кто они. Ты же кого-то подозреваешь? - в отчаянии воскликнул названный Фехаем.

- Не ведаю. Но непременно узнаю и справлюсь с ними. Не переживай. Я не столь беспомощна, как иногда кажусь. Диплом мага еще никто не отменял.

Она коснулась его руки и, не оборачиваясь, поспешила прочь, где за поворотом ее дожидался экипаж.

Мужчина минуту постоял в тени и направился в противоположенную сторону, туда, где улица сворачивала и поднималась в гору, где шумел рынок.

Три дня назад наш экипаж вырвался из города с первыми лучами солнца, искупался в росе, срезая извивы дороги через луг, и переливаясь всеми оттенками алого, полетел на юг, в незнакомый город Сибвьер. Теперь, по прикидкам Тиреля и моего путепрокладчика до цели оставалось ровно половина - три дня. И то если будем также медленно тащиться. А тащиться приходилось хотя бы из-за поимки нашего непонятного преследователя. Теперь, когда лохматое нечто примотано к дереву можно отдохнуть, перекусить, обдумать - чем нам грозит неожиданный пленник, сцапанный проворной Нюкой на самой границе леса.

Ночной ветер тонкими прохладными пальцами пересчитывал макушки деревьев, постоянно сбиваясь и начиная отсчет заново. На востоке, над холмистой равниной посветлело, но тонкие полосы тумана казались таинственными и пугающими хранителями темноты. Странно, не слышно птичьего пересвиста. На границе дня и ночи обычно просыпаются самые говорливые, а тут тишь…

Тирель палочкой ворошил угли костра, зевал, но упорно продолжал гадать:

- Нет, Ванитар, я допускал, что слава о нашей скромной команде может простираться за пределы Манеиса, но не на пять-шесть дней пути!

- На три с половиной, если быть честными и не тратить время на поимку всякой шерстистой мелюзги, - вставила свое веское слово горгулья. Странно, сегодня она не долго хвасталась собственным достижением. Тоже устала? Скорее ее волнуют те же вопросы, что и Тиреля.

В отличие от спутников, я не имел желания в сотый раз гадать - кто посоветовал к нам обратиться. На месте разберемся.

Тихо. Даже пленник умолк - не скулил, не метался, не обещал сокровищ, коим позавидовал бы самый богатый князь, не сулил страшной кары от хозяина за свое пленение. Смирился, свернулся на привязи у дерева, хрустел птичьими косточками, смешно дуя на горячее мясо. Что ж, он тоже живой, хоть и на человека не похож вовсе.

Я подбросил веток в умирающий костер и подошел к мохнатому существу, в миг замершему в ожидании удара. Обойдешься, миленький. Я не стал его бить, а щелчком пальцев вызвал светляка и принялся осматривать, кого же мы все-таки поймали.

Он скорее походил на большого енота, чем на обезьяну, как сказал вначале Тирель. Некогда пушистая дымчато-серая с каштановыми полосами шерсть сейчас обвисла грязными сосульками. Мордочка, перепачканная жиром, была острой, почти черной, короткошерстной. В широкой пасти с чересчур мелкими, чтобы быть опасными, зубами пленник зажал птичье крылышко. Голодный. Два дня по следу экипажа бежал, пока Нюка сегодня его не выследила и не поймала.

Ко мне присоединился Тирель, присел на корточки рядом с пленником, медленно провел ладонью по его загривку.

- Что, дружок, сбежал ты от своего хозяина. Нечего нас пугать. Сам боишься! - он указал на след от ошейника.

Пленник сжался еще больше и глухо зарычал.

- Ч-ч-ч, - как маленького принялся успокаивать его Тирель. - Мы пока тебя не обижали. Кто твой хозяин?

- Пресветлый не мог открыть имя слуге, - спешно заглотив крылышко, ответило существо.

- А что ему мешало? Давно доказано - знание имени мага не дает ключа к его силе, - удивился Тирель.

- Отпустите! - вновь принялось за свое существо. - Я укажу путь к кладу! Пустите!

- Так ради этого ты за нами по следу двое суток мчался! - обрадовался огнеметатель. - Из последних сил выбивался, лапы в кровь содрал! Молодец! Щедрый какой, бескорыстный! Говори быстрее, зачем мы тебе понадобились! - маг схватил пленника за загривок и легонько встряхнул. Тот заскулил.

- Вещь. Очень мне нужна. У вас. До клада доведу, - цепкие лапки схватили остатки птицы и прижали к груди, как самое дорогое.

- Что нужно? - почуяв выгоду, встрепенулась Нюка.

- Оно там, чувствую! - существо указало лапкой на экипаж.

Я взглянул на Тиреля. Тот - на Нюку. Дельных мыслей в голову не лезло. Я не везу с собой ничего удивительного. Отцовский амулет исчез, выполнив свою функцию раздачи счастья. Теперь остается дождаться результатов лотереи, объявленной к исходу лета. Разве что путепрокладчик заинтересует пушистого преследователя? И я, и напарник проверяли - нет в браслетах никакой посторонней магии, кроме позволяющей выполнять заявленные функции. Разве что у Тиреля какая безделушка завалялась?

- Зачем тебе наше имущество?

- Надо. Выжить. Скорее, а то за мной гонятся!

А это уже интересно. И предсказуемо. Гонятся, значит ищут либо ту же вещь, либо нашего пушистика. Лучше бы пушистика, чем вещь. Успел насладиться всеми прелестями чужой охоты за собственным наследством.

- Ты кто такой, чтобы за тобой гнаться? - Нюка вразвалочку подошла ближе и тоже присоединилась к коллективному любованию говорящим существом.

- Древ.

Мы ахнули. Неуловимый лесной дух! Почти неуловимый, как оказалось только что. До меня начало доходить, что нужно этому созданию. Несчастного заперли в материальном теле, заговорив его облик на какую-то вещь. И заставили искать клады. Больше пленить незачем.

- У тебя есть имя? - спросил я.

- Урурун, - ответил древ. И тут же насторожился. - Они рядом. Пожа-а-алуйста!

Я потянулся к узлам веревки, но Тирель опередил меня, чиркнув ножом. Пасс рукой - и пламя костра умерло, угли рассыпались вмиг остывшей золой.

Мы сели в экипаж и осторожно вернулись на лесную дорогу. Никого. Древ указал направление, откуда спешили преследователи. Мы не стали их дожидаться, помчались прочь, благо, было по пути.

Я правил, а Тирель с Нюкой самозабвенно ворошили пожитки, ища ту самую вещь, на которую был заговорен Урурун. Шагу за порог не ступишь, чтобы в приключения не вляпаться. Талант у меня влипать во всякое сомнительное…

- Вот он! - заскулил древ. - Да-а-ай!

- Опа! - мой бывший начальник присвистнул. - Как все, оказывается, непросто!

В его руках всколыхнулся тот самый платок - наша единственная улика, бережно привезенная направляющим каравана. Черный, с ярко-красным узором. Вещь, оставшаяся после похищения Ивириды в родительском доме. Вещь со слабой тенью оборотнической магии…

Я кивнул Тирелю и задумался. На первый взгляд история банальная до пошлости. Девица, быстренько собрав вещички, сбежала от нелюбимого жениха с любовником. Родители заявили о похищении. Причем тот, кого они подозревают, учится в Ордене Смелых Превращений. О том, где беглянка на самом деле, остается только догадываться.

Но теперь дело обросло новыми, очень даже интересными подробностями. Как оброненный платок побывал в руках у пленителя древа? Причем древ у своего хозяина ни единой девицы не видел.

- Он был один. Один командовал. Остальные молчали, - Урурун по-старушечьи напялил на голову заветный кусок ткани и ждал, пока мы доберемся до ручья, ведь только у бегущей воды можно развеять чары.

- А лица ты запомнил? - спросил я, настороженно вглядываясь в ночную дорогу.

- Они носили маски, - разочаровал нас древ.

- Совсем здорово! - Тирель обернулся. Вдали показались фонари экипажей. Но дорога свернула, и у нас появился шанс скрыться на одной из маленьких тропок.

- Выпусти меня! Ручей! Он рядом! - встрепенулся древ.

- А клад? - скорее по привычке ощетинилась Нюка.

- Я вернусь, - заверил нас Урурун.

Ага, миленький, так тебе и поверили.

Я остановился и откинул колпак. Серое существо, похожее на енота, шумно сигануло в придорожные заросли. Нюка печально фыркнула, прощаясь с упущенной выгодой. Я усмехнулся и повел экипаж дальше.

У моста через ручей, вернее, маленькую речушку, нас нагнали четыре экипажа. Один вырвался вперед, перегородил дорогу. Я кожей ощутил слабый поисковый импульс. Ищите-ищите, упустили добычу, мы ни причем.

Горгулья привычно ощетинилась, зашипела, но темно-синие экипажи с затемненными куполами отчалили, так и не явив нам своих пассажиров. Тем лучше. Предоставив спутникам и далее обсуждать недавние события, я потянул рычаги и с наслаждением повел экипаж по хорошо укатанной лесной дороге. Хм, я начинаю получать удовольствие от вождения. Особенно, если дорога пуста, а небо начинает светлеть, щедро делясь красками со старым могучим лесом. Впереди еще как минимум полтора дня быстрой езды, если очередной древ не привяжется.

С оценкой расстояния я все-таки ошибся, и путь до Сибьвьера растянулся на двое суток. Весьма приятных, ибо ехать пришлось по очень красивой местности. Холмистая равнина постепенно обращалась в низкие горы, становящиеся выше по мере приближения к морю. Растительность приобретала сочные насыщенные оттенки, стала разнообразней приятней глазу. Моя семья не путешествовала по этим местам, но мне казалось, я знаю каждый поворот дороги, каждую неровность рельефа. Даже Тирель не смог выгнать меня с места возницы. Не уступлю, лучше надену кольцо, прогоняющее сон.

Напарник переупрямил меня за ночь до прибытия в Сибвьер, бессовестно вырубив заклинанием. Я не обиделся, наоборот, получил возможность полюбоваться утренним видом города на свежую голову.

Небольшой южный городок, светлый и легкий, как позабытый сон моего детства, скрывался в живописной долине. Обступающие ее со всех сторон горы радостно подставляли солнцу пологие склоны, расчерченные прямоугольниками виноградников. На их фоне наивысшая точка побережья - гора Рьев возвышалась сосредоточенным, хорошо обученным телохранителем, сторожившим покой беленьких домиков с серыми крышами, густой зеленью садов.

Моря отсюда видно не было, разве что с вершины Рьев, но морское дыхание чувствовалось, сжимая мое впечатлительное сердце давними воспоминаниями.

Под колесами зашуршали каменные мостовые. Камушек к камушку уложен, не смотря на явную древность кладки. Устав от сбивчивых подсказок местных, мы добрались-таки до дома родителей беглянки. Миновав ворота в невысокой стене, подъехали к двухэтажному желтому простенькому строению, совсем не напоминающему хоромы княжьей сестры, которые мы приготовились увидеть.

Маленький фруктовый садик с детскими качелями в глубине. Дорожки, посыпанные песком пополам с битыми ракушками. Распахнутые настежь деревянные двери домика и крошечной кухонной пристройки, кружевные занавески на широких окнах… Больше ничего примечательного.

Навстречу нам, на ходу расправляя воротник полосатой светло-оранжевой рубашки, вышел сонный хозяин: грустный лысый мужик, ежившийся от утренней прохлады. (Для них прохлада, а мы с Тирелем расстегнули ветровки и мечтали только о том, чтобы скорее помыться и переодеться в куда более легкую одежду)

- Наконец-то! Фехай уверен - вы точно отыщите Ивириду! - воскликнул он, пожимая наши руки своей слабой костлявой лапкой. - Все местные чародеи уже с ног сбились. А в Орден Огненных теней мы решили пока не посылать, - выпалил он на одном дыхании.

- Зачем? - удивился Тирель. - Огнеметатели не занимаются поиском людей. Поясните-ка, почтенный.

- Так чтоб дочку нашу не ославить. Она же там обучалась. Еще слухи всякие пойдут нехорошие, - неуверенно ответил хозяин.

Ах, вот как, пропавшая невеста, оказывается, маг или почти маг! Как интересно. Мы с Тирелем переглянулись. Тот, воодушевленный, принялся, было, расспрашивать хозяина о дочери, но я решительно прервал это безобразие и потребовал немедленно показать наши комнаты и дать возможность помыться и позавтракать.

Хозяин не стал вредничать, позволил привести себя в подобающий для охотников вид и отвел в обеденную комнату.

Длинный стол укрывала ядовито-фиолетовая скатерть в мелкий белый цветочек. В высоких хрустальных стаканах таяло мороженое. Мне было не до лакомства. Завтрак и без того затянулся непозволительно долго, чтобы оттягивать беседу десертом. Родители беглянки нервно ерзали на высоких деревянных стульях, нетерпеливо поглядывая то на нас, то на массивные настенные часы.

- Расскажите о вашей дочери, - смилостивился Тирель, с любопытством посмотрев куда-то вверх.

Я тоже поднял голову. Прямо надо мной висела тяжеленная люстра аж с пятнадцатью магическими лампами. Такими можно целый квартал осветить, не то, что небольшую комнатку. Интересно посмотреть, какое освещение в доме под вечер…

Сидящая напротив меня хозяйка начала рассказ.

- Ивирида всегда была скрытной и своенравной. В Орден она поступила в десять лет, чтобы доказать, будто способна управлять собственной жизнью в столь нежном возрасте.

Хозяйка не была красавицей. Внешне она походила на северянку: светловолосая, светлоглазая женщина с заостренным носом и широкими скулами, невысокая, чуть сутулая, с тихим невыразительным голосом. От ее пестрого зелено-розового платья у меня рябило в глазах.

- Она друзьями всеми руководить пыталась, - я сосредоточился на рассказе о пропавшей чародейке. - Как она мучила того паренька-оборотня! Рерато приезжал к ней каждый месяц, едва выпадал выходной. Ходил тенью, вздыхал. А она смеялась, что мальчик еще не обучен превращениями. Заставляла его ночью залезать на крышу и выть на луну, как настоящий волк! Он ей нравился. Может, она с ним сбежала? - с надеждой в голосе сообщила она.

Да, забавная девушка. С таким характером выбор Ордена не удивляет. Разве что Воздушных течений ей подошел больше. Ветродуйки куда более эксцентричные маги, чем огнеметатели. Но последние рождаются чаще. Солев когда-то выдвинул теорию, объясняющее подобное явление. Он связал направление подземных потоков силы, залегание минералов и наличие микроэлементов в воде с распространением бактерий и космическими излучениями и доказал, почему на каждую тысячу жителей приходится не менее двухсот наделенных даром, каждый шестой из которых рождается со способностями к управлению огненной стихией.

- Жениха она тоже выбирала сама, Лизри, - возразил хозяин жене. - Вернее, как она хвасталась, выиграла у лучшей подруги. Поспорила с ней на жениха, и выиграла.

Нюка цокнула. Тирель подавил смешок. Вот это да!

- А жениха кто-нибудь спросил? - поинтересовалась горгулья.

- Привык, - обреченно вздохнула мать. - Вроде, даже любит нашу дочь. Та девица сама жаждала от него избавиться. Ивирида так говорила, - чуть тише добавила хозяйка. - Она нас слушать не желала, когда мы ее отговорить пытались. Заявляла: или за него, или ни за кого!

- Сам жених здесь? - продолжала горгулья. Хозяйка снова вздрогнула и подвинулась поближе к мужу. Наша помощница произвела на ней неизгладимое впечатление.

- Фехай разыскивает девочку как может. Подумать только, лишиться невесты в день свадьбы! Над ним весь город смеется!

- А Ивирида с момента исчезновения, то есть все четырнадцать дней, не подавала вам ни единой весточки? - перешла в наступление Нюка, подбираясь ближе к побледневшей хозяйке.

- Нет, - ответил хозяин, тоже чувствовавший себя неважно под зеленым взглядом горгульи. - Пришли запоздалые письма от оборотня. Но там ни слова о побеге. Только радостная весть о готовности к превращению.

- Давайте лучше за дело примемся, - прервал расспросы Тирель. - Покажите письма и проводите нас в ее комнату.

- Хорошо. Только там ничего нет. Она забрала все вещи. Даже свои портреты, - вздохнул старичок.

В сибвьерской резиденции Огненных Теней приемный кабинет Первого Мага впечатлял даже приезжих огнеметаталей. Во-первых, стол, за которым восседал глава, горел. Пламя гудело, трещали доски, искры взлетали к высокому потолку.

Во- вторых, шторы тоже были огненными. Если окно было открыто, и погода выдавалась ветреной, они разгорались еще ярче. Огонь клубился, извивался, вырывался из окна, пугая неподготовленных гостей города, проходивших мимо гранатово-красных башен резиденции.

И конечно, стены самого кабинета выглядели, словно хорошо прогоревшие доски, внутри которых еще тлеет пламя, угрожая вырваться в любую минуту наружу, испепелить неосторожно поднесенную вещь. Правда, оно не трогало массивные книжные шкафы и картины…

Но светловолосого молодого человека в маске эти эффекты нисколько не смущали, как не смущал и нестерпимый жар в кабинете. Он смело смотрел в черные глаза главы резиденции.

- Я обучался магии в Манеисе и практиковался у местных Охотников. Если хочешь, можешь меня проэкзаменовать. Свой диплом я пока показывать не буду, но не сомневайся, он у меня есть. В случае победы я тебе его предъявлю.

Глава пожал плечами, мол, твое дело, я у тебя сейчас ничего не требую. Огненные всполохи бросали алые отблески на его седые волосы и серебристую мантию.

- Увидишь, я гораздо лучше Лира! - заверил его юноша.

И ни сколько не опасаясь ожогов и даже гнева Первого мага (что может быть куда страшнее ожогов), молодой наглец уселся на край стола.

- И у тебя хватит денег произвести выкуп разыгрываемой должности? Ты ведь ни рекомендательных писем, никаких других бумаг, подтверждающих свою пригодность, пока не предоставил, - ни сколько не волнуясь за свой стол, с сомнением в голосе произнес маг. - Восемь тысяч золотом - просто сказочная сумма.

- Да, я желаю стать Вторым магом сибвьерсокой резиденции.

- Но заметь, это только начальная сумма. И если Аригур Лир предложит больше, тебе придется либо отступиться, либо раскошелиться посерьезней.

Губы незнакомца искривились в довольной усмешке.

- Я рискну, - светловолосый был непреклонен. - Я не буду марать руки, сражаясь с ним, а просто куплю это место.

- Однако, горячий юноша, - Первый маг выглядел заинтригованным. - Предположим, ты выиграл эту должность, - он продолжил стращать молодого карьериста. - Не факт, что ты на ней удержишься.

- Я талантлив не по годам, - скромно возразил незнакомец в маске.

- Принимаю твое предложение. Ты мне пока нравишься. Я буду рад видеть тебя своим помощником и заместителем, если такова воля богов, - Первый маг широко улыбнулся. - Семнадцатого числа этого месяца назначаю торги за должность. В четыре часа после полудня.

Молодой человек откланялся, а глава громко позвал Аригура Лира. Тот огненным смерчем просочился сквозь потолок и замер, как всегда, гордо подняв голову. Пышная грива льняных волос была зачесан назад и свободно струилась до пояса. Лилово-алый костюм сидел безупречно на тощей породистой фигуре.

- Знаешь, друг мой, а тебя подсиживают, - с явным удовольствием заметил Первый маг. - И вполне успешно. Я начинаю симпатизировать молодому человеку. Даже если он знает гораздо меньше тебя, он инициативен и нагл. А эти качества сейчас куда важнее энциклопедических знаний. Во всяком случае, он станет куда лучшим моим заместителем, чем был покойный Ирых. Готовься, он отказался от поединка.

Аригур побледнел, но сдержался от резких высказований. А Первый маг продолжал:

- Правила ты знаешь. Надеюсь, у тебя найдется требуемая сумма.

- Я тоже надеюсь!

Аригур поклонился и, уже не используя чары, направился к двери. Лишь покинув кабинет Первого Мага, он прошипел своему невидимому врагу:

- Ты и за это ответишь!

Голые стены, обтянутые голубовато-золотистой материей, опустевшая кровать, столик для украшений и шкаф, в чьем гулком чреве завелся паук… Так выглядела комната сбежавшей девицы. В ее побеге уже никто не сомневался. Все оставшиеся предметы оказались спрыснуты специальным раствором, уничтожающим следы соприкосновения с бывшей хозяйкой. Для наших приборов не велика помеха. Но предположения, в какой стороне искать Ивириду, рассыпались трухой.

Магоход фиксировал много всякой магии и огненной, и земляной, и оборотнической, и еще прочей, классифицировать которую не удавалось. Но сильнее всего чувствовалось присутствие проклинателей. Причем, злое. Кто-то проклял Ивириду. Магические часы указывали время - неделя до побега. Все остальные чары, кажется, были после. Коробка магохода потрескивала от усердия. Прочие приборы и вовсе дребезжали.

- Такое впечатление, что прокляли именно это место, - тихо произнес Тирель. - Эх, мне бы хоть какую-то ее вещицу!

Куда там, вещицу. Пожалели древа, теперь расхлебываем. Я обреченно окинул тоскливым взглядом голые стены. К чему тут можно привязать проклятие?

Тирель оказался догадливей меня. Он провел рукой над полом и с силой рубанул воздух. Одна из досок с треском раскололась. Маг повторил движение, и щепки посыпались вниз. Вслед за ними с пальцев огнеметателя стекли яркие светляки. Медленно спускаясь по спирали, они выхватывали из мрака потемневшие от времени деревянные подпорки, жирных пауков, обманчиво сонных и ленивых. Сырое чрево подполья мстительно дыхнуло на нас землей и корицей.

Мой напарник внимательно принюхивался и морщился. Его беспокоил аромат корицы. Даже больше, чем светляки. А те покружились под нами и с шипением погасли. Неудовлетворенный Тирель метнул вниз молнию. Она выгнулась дугой, с треском уйдя в сторону из поля нашего обзора. Тут же внизу заворочалось, заскреблось нечто темное и холодное.

Нюка отреагировала первой. С криком: "Хватай приборы и деру!", одной лапой сцапала распахнутый чемодан с оборудованием, другой - магоход и поволокла их к двери, отчаянно хлопая крыльями. Мы последовали ее мудрому совету. Подхватив под руки карауливших в коридоре родителей девицы, мы выскочили в сад. За спинами взвыло и загрохотало ожившее проклятье, взламывая пол и круша в щепу мебель. Как ни странно, оно ограничилось комнатой, превратив помещение в выставку отходов лесопилки, и затихло меньше, чем через минуту.

Ого, я бы тоже спрятался, устрой за мной такую охоту!

Когда перепуганные служанки бочком пробрались на кухню, а к хозяевам вернулся дар речи, горгулья, шипя, стегая себя по бокам длинным хвостом, повернулась к ним:

- Я подозреваю, именно это ждало вашу дочь, не сбеги она!

- Да, почтенные, - тут же присоединился к ней Тирель, аккуратно оттесняя рассвирепевшую горгулью в сторонку. - Поэтому мы хотели бы побеседовать для начала с тремя: с мальчиком-оборотнем, красоткой, у которой ваша дочь выиграла жениха, и с самим женихом, несомненно.

Те затравленно закивали. Но Тирель еще не договорил:

- Женишок-то не простой. Он знал гораздо больше, чем сообщил вам. Это он просил вас воздержаться от обращения к огнеметателям?

- Да, - ответил старик.

- То, что таилось под полом вашего дома, было заговорено именно на этот вид магии. Но я, дипломированный огнеметатель, этого не знал. А жених знал.

- Он сам выпускник огненного Ордена, - ответила хозяйка.

Совсем хорошо. Просто замечательно! Чем дальше в лес, тем больнее жжет крапива, и кусают комары.

Как мы и ожидали, по указанному старичком адресу Фехая не оказалось. Соседи со дня сорванной свадьбы видели его дважды, а имени прошлой подружки никто не знал.

- Почтенные Охотники, не ожидал он, что вы так быстро прибудете, - чистосердечно признался отец Ивириды под внимательным взглядом Нюки. - Дня через два объявится. Может, раньше.

И выдал нам координаты резиденции Ордена Смелых Превращений в городке Дизас. Там готовился стать оборотнем отвергнутый поклонник дочери, Рерато Удон.

- Что-то имя знакомое, - пробормотал я.

Тирель кивнул. А Нюка внезапно заклекотала, засмеялась и спросила:

- Да мало ли на юге парней с таким именем, тем более оборотней! Правда, Ванитар?

Я не обратил внимания на ее сарказм, сортируя в уме собранные сведения, намечая пути дальнейших поисков. Даже уступил место возницы Тирелю, в надежде до чего-то додуматься.

Определенно, тот, кто похитил Ивириду, отчаянно нуждался в деньгах, вызвал древа для поиска кладов и… И оставил вещь материализации в доме похищенной, примотав к ножке кровати? А после проклял комнату. Зачем? Привлечь внимание ищущих, оставить многозначительный намек? Но те, кому он был предназначен, не увидели или не разгадали мыслей похитителя и позвали нас. Что должны понять мы? Я пока не знал.

В Дизас мы прибыли ближе к вечеру. Это оказался достаточно большой промышленный город с ткацкими и бумажными фабриками, заводиком духов. На стенах высоких домов, облицованных разноцветной плиткой, сияло солнце. Над ратушей реял голубой флаг с гербом города - парой серых волков с двух сторон от ветряной мельницы. Наверняка, по поводу герба существует красивая легенда, но нам сейчас был интересен мальчишка-ученик.

Светло- серые башни резиденции просматривались из любой точки города, поэтому нам даже не пришлось спрашивать дорогу. Окруженный множеством пристроек строгий дворец вызывал уважение, как и молчаливые привратники у полупрозрачных дверей, переливающихся всеми оттенками синего.

Для посетителей у оборотней была предусмотрена небольшая комнатка прямо у входа. Кожаный черный диван, синие ковры на полу и стене, бутылка молодого вина на круглом стеклянном столике и стопка книг. Будто в приемной у лекаря.

Первый маг не заставил себя долго ждать - пришел всего через десять минут. Внешне он производил впечатление простоватого крестьянина: круглолицый, с носом свекольного цвета, толстый, в просторных одеяниях болотного оттенка.

- С какого перепуга вас из самого Манеиса принесло? - не здороваясь, пробасил он.

Мы изложили проблему. Маг как-то странно на нас посмотрел и спросил:

- Вы действительно желаете увидеть Рерато?

- Конечно, - Тирель насторожился, я предпочел промолчать. Предчувствие подсказывало - беглянки тут нет, и путь проделан зря. Но слова мага зацепили, поманили очередной неразгаданной загадкой. Что-то с парнем не так.

- Хорошо, я дам вам провожатого. Но вряд ли вы добьетесь чего-нибудь вразумительного, - Первый маг явно желал побыстрее от нас отделаться.

- А что случилось? - вырвалось-таки у меня.

- Увидите.

Нас провели по коридорам резиденции, куда очень редко допускали представителей других Орденов. Маги неохотно делятся секретами, без удовольствия демонстрируют свои покои чужакам. А тут…

В просторном светлом зале нас перепоручили высокому светловолосому мужчине по имени Ифранс. Тот подвел нас к стене, украшенной портретом сердитого бровастого дядьки. Встав на цыпочки, оборотень вытащил из-под рамы металлическую пластинку, которая немедленно принялась расти. И вот уже перед нами был листок, напоминающий по форме липовый, на пяти колесиках. Маг встал впереди, мы - по краю, в центре усадили Нюку.

- Я проведу вас короткой дорогой, - только и сказал Ифранс.

Мы ожидали чего угодно, но не того, что стена под портретом разойдется, образуя небольшой тоннель. Он оказался невысоким: кисточки на двухконечной шляпе нашего проводника касались свода и искрили. Впереди стена расходилась, позади смыкалась, отчего мы постоянно находились в каменном кармане. Жутковато.

- Эй, а что с нами будет, если он вдруг окочурится от усердия? - горгулья указала на мага.

- Станем привидениями. Будем высовываться из стены и ночами пугать учеников, - ответил я, впечатленный способом передвижения.

- Не интересно, - возразил Тирель, - лучше учениц навещать…

- Ты уверен, что в таком состоянии они тебя заинтересуют? - оборвала его Нюка. - Гораздо лучше…

Договорить она не успела. Мы выскочили в оживленный коридор, как я понял, ученического общежития. Будущие оборотни с интересом уставились на нас, чужаков. Один даже попытался вызнать, кто так здорово превратился в горгулью. На что Нюка возмущенно зашипела.

Игнорирующий любые расспросы оборотень повел нас по лестнице вниз, в подвал. И еще ниже, где протянулись обернутые утеплителем трубы коммуникаций. Вокруг на удивление чисто и ухожено. Ни пылинки, ни пятнышка ржавчины…

Ифранс отпер массивную металлическую дверь, затем еще одну. За ней оказалась решетка. А за решеткой… О, Всевеликий, ты не можешь так поступать с нами! Страшная помесь человека и лесного кота, ощетинившись, зло смотрела из угла.

- Что… Как это он? - вырвалось у меня.

- Недообратившийся, - вздохнул Ифранс. - Третий десяток дней в таком виде. У него не было силы стать хорошим оборотнем. Мы планировали пристроить парня в сфере моды или… Да какая уже разница. Этот болван не послушал меня, попробовал превратиться… Теперь повезем уродца в Фа, в главную резиденцию. Может Мастер что-то дельное предложит? Мы бессильны.

- Он разговаривает? - спросил Тирель, делая шаг к клетке. Оборотень оттолкнул его прочь. И во время. Человек-кот с грозным "мявом" кинулся на решетку и полоснул когтистой лапой воздух у самого носа огнеметателя.

- Сами видите. Рерато только меня к себе подпускает, - ответил учитель недообратившегося, игнорируя кошачьи вопли. - Хотя он иногда плачет и твердит: "Ивирида, я научусь. Ты увидишь!"

При звуке любимого имени кот утих и уставился на нас человеческими, малахитово-зелеными глазами на усатой полукошачьей морде.

- Значит, она не с ним сбежала - констатировала очевидное Нюка. - Пойдемте, зря время потратили.

Я задержался у клетки. Глупый порыв, но мне захотелось рассказать несчастному о его возлюбленной.

- Рерато, Ивирида пропала в день свадьбы. Фехай ее ищет. Не знаешь, где она может быть?

Кот серьезно посмотрел на меня, невнятно мяукнул, помахал коротким лысым хвостом и абсолютно по-человечьи отрицательно мотнул головой.

- Спасибо. У тебя все будет хорошо. Я верю.

Я поспешил к терпеливо ожидающему меня магу. Он тщательно запер обе двери и повел нас наверх.

На следующий день мы сидели в ужасной оранжево-коричневой гостиной: я с Нюкой и Тирелем, и Фехай - невысокий щеголь с напомаженными усами, с изумрудной серьгой в ухе. Хозяева деликатно оставили нас в покое, удалившись на вечернюю прогулку по саду. Благодаря жениху-неудачнику мы, наконец, смогли узнать внешность беглянки.

Ей очень шел белый цвет, и она бессовестно этим пользовалась. Подведенные серебристым глаза, светло-серые, как у ее матери, смотрели надменно и немного сердито из-под золотистой челки. Необычно белая для этих мест кожа, лицо с ровным тонким носом, пухлые губы, ямочка на подбородке… Длинные волнистые пряди рассыпались по узким плечам, блеском соперничая с золотой цепочкой на шее…

- Чудо! - ахнул Тирель. - Не будь моя жена столь ревнива…

Фехай спрятал портрет и пригладил усы.

- Она кого-то боялась. Я чувствовал это, но не вытянул из нее ни слова. Ивирида отмалчивалась. Я дал ей экипаж и позволил сбежать. Где она сейчас, не имею понятия. Я должен разобраться, кто на самом деле моя невеста, чем она занимается. Перед побегом она просила нанять городских стражников для отвода глаз. Вас я выбрал только потому, что живете вы слишком далеко, чтобы хоть как-то быть причастными к той истории.

Я задумчиво почесал нос. Тирель потянулся в кресле. А Нюка задала единственный верный в этот момент вопрос:

- А кто, собственно, рассказал вам, что в Манеисе проживают два замечательных Охотника и мудрая горгулья?

- Я сам там работал при Ордене два года, прекрасно знаком с Ньего Регаром, вас весной видел, - прояснил ситуацию Фехай. - Моя знакомая, та самая, которая познакомила меня с Ивиридой, практиковалась у вас в Вольнице. Наверняка вы помните Виресу Дайс.

Я понял - еще чуть-чуть, и накинусь на этого… Из-за него, самовлюбленного щеголя, я лишился любимой! Всевеликий, почему ты так несправедлив?

- Ванитар, закрой рот, еще не объявлено о создании клуба бывших Вирескиных ухажеров. Но когда объявят, о тебе не забудут, - успокоила меня Нюка, и тут же подобралась ближе к Фехаю.

- Так это у нее тебя выиграла Ивирида? - наградив меня убийственным взглядом, ринулся в атаку Тирель.

- Да. Вернее, Виреса не знала, куда меня девать, - грустно улыбнулся щеголь. - Еще по дороге сюда, она путано заявила, что ошиблась, и я не ее судьба. Я думал, это обычный женский каприз. Она не гнала меня, но и не подпускала близко. Потом познакомила с Ивиридой.

- А Рерато?

- Он Вирескин двоюродный брат. Ивирида его не любила. Только посмеивалась.

- Обалдеть! - рассмеялся Тирель. - Как в дешевом романе. Куда не ступи - сплошные родственники родственников, любовницы любовников, заговоры и предательства!

- А где Виреса? - напрягся я.

- Почти сразу, отдав меня в надежные руки, укатила к родителям. Это недалеко, часа два с половиной езды отсюда.

В груди моей зазвенело, запело, засветилось нечто теплое, заставляя встревоженной птицей биться сердце. Она рядом! Чудо мое обожаемое, красавица моя огненная. Здесь. Всего два часа между нами! Вурдалаки с этим расследованием. Тут и Тирель в одиночку справится, а я сейчас же помчусь…

- Сядь, Ванитар, с ней потом объяснишься, - маг оборвал мой благородный порыв. - Пока с этим делом не закончим, не вздумай сбежать!

Да, верно, прежде всего, я Охотник. Еще день-другой, и я, наконец, смогу обнять мою ненаглядную, - дернул я себя за невидимый поводок.

- Рядом я, рядом. Вот он, почти ручной, - я вновь повернулся к самодовольно ухмыляющемуся Фехаю. О, сейчас я готов был этого хлыща расцеловать! Или растерзать вначале? - Когда Ивирида забеспокоилась?

- Еще до нашего знакомства. Она очень скрытная. Я узнал об угрозах десяток дней до свадьбы. Она подозревала кого-то из Ордена. После того, как в ее комнате провалился пол, мне стало страшно, - признался он. - Все началось с мелких проклятий. Они обрушились на нее почти сразу после нашего знакомства. Я думал на мальчишку-оборотня. Однажды даже поколотил его. Но у него было право на месть. Она слишком жестоко его мучила… Потом у Ивириды возникли проблемы с получением диплома мага. Я, как и Виреса, хоть и начинал обучаться здесь, почти сразу был переведен в Манеис. Я тут никого не знаю, помочь не мог.

Красивое лицо Фехая исказилось. Украдкой взглянул на браслет правды (я его предусмотрительно надел на руку вместо часов) - ни разу не солгал.

- Странные люди к ней не приходили? Сущности там необычные? - Тирелю, видно, вспомнился Урурун. Да, древ, хоть и обещал показаться, так и не соблаговолил хотя бы сказать спасибо.

- Нет, - абсолютно честно ответил щеголь.

- Жаль, - я даже потер браслет рукавом. Рабочий настрой растворился в личных тревогах и надеждах. Какой из меня Охотник? Так, название одно.

- Да, вспомнил, как-то она поинтересовалась, под какой процент дают сейчас займы. Но я никогда не нуждался в больших деньгах, я не знал. А она больше не спрашивала.

- Интересная девица твоя невеста, - заметил Тирель. - Пожалуй, я даже в мыслях останусь верен своей супруге.

Мне стало неуютно. Я отвернулся от дважды брошенного жениха, и встретился взглядом с человеком в маске, подглядывающим за нами в окно. Я осторожно толкнул Тиреля. Но незнакомец уже исчез. Кинувшаяся вдогонку Нюка вернулась ни с чем, запыхавшаяся и злая.

- Сбежали! Сели в экипаж и умчались. Четверо. Вон куст за забором догорает. Пламенем в меня кинули! Но не своей магией. След не возьмешь! - она кинула нам обгоревшую скорлупку огненного семени, продающегося в любой магической лавке. Тирель только развел руками: не повезло.

- Как ты думаешь, Виреса могла что-то знать? Ивирида ей доверяла? - спросил я у Фехая.

- Понятия не имею, - ответил он.

Браслет на моем запястье сжался, в глубине камней мелькнули искры. Лжет. Но я знал сам: сейчас я к ней не поеду. Это дело можно закончить, не впутывая Виресу. Примешивать к чувствам работу, допытываться о всяких нестыковках в расследовании - это подло по отношению к любимой. Если ехать, то ехать только к ней - искренне и открыто. И говорить только о собственных чувствах, а не о чужих тревогах и изменах. Так честнее и правильней.

Лунный свет тонкой полоской лежал на полу нашей комнаты. В кресле мирно посапывала Нюка, на диване - Тирель. А я, чересчур переполненный впечатлениями сегодняшнего дня, не мог уснуть. Выбравшись из-под одеяла, я босиком прошлепал к окну и, усевшись на подоконник, наблюдал за тяжелыми брюхастыми ночными бабочками. Они, словно перегруженные вертолеты, зависали над цветочной клумбой, придирчиво выбирали из полутора десятков чахлых цветков самые лучшие. Чего размечтались, глупые? Дождей не предвидится, скоро последние цветы посохнут, не до выбора станет.

Итак, что мы имеем? Девчонку, совершившую нечто, за что ее захотели убить. Может ли платок, на который заговорен древ, быть связан с женихом или с преступником? И когда его подбросили в комнату к Ивириде: до или после побега? В подполье проклятье усадили до. Магаход это показал. И на родителей оно никаким образом не распространяется…

Внезапно Нюка подскочила с кресла и громко объявила:

- Я знаю, что делать! Будите Фехая и родителей Ивириды! Мы управимся с этим за пару дней.

- Ты уверена? - сонно потянулся Тирель и хлопком в ладоши зажег все магические светильники в комнате. Я зажмурился от неожиданности.

- Обижаешь! - клацнула зубами горгулья. - Зови их в ужасную рыжую гостиную. Я сейчас все объясню.

И она объяснила. А что, должно сработать.

К закату следующего дня на комнату Ивириды можно было смотреть без слез. На отремонтированный пол лег лохматый уютный ковер. Тончайшие кружевные шторы, расшитые бисером, сверху закрывали плотные шелковые, цвета спелой клубники. Стены стали светло-золотыми… Кровать рабочие монтировали до полуночи, закрепляя тяжелый балдахин. Нарядов привезли целый экипаж.

Ремонтом командовал Фехай, раскрасневшийся, взволнованный. Еще бы, он вновь объявил о свадьбе. Если и она сорвется, репутацию неудачливого женишка уже ничто не спасет. По совету Нюки, сие торжественное событие назначили на семнадцатое число, ибо, по непроверенным слухам, в резиденции Огненных Теней на эту дату намечалось какое-то важное мероприятие. Все маги будут заняты. Если злоумышленники проявят себя, то только до сего чудного дня.

К трем ночи прибыла "невеста", а точнее ее мать, наряженная в широкое платье любимую беглянкой шляпу с вуалью. Нюка, наблюдавшая за происходящим с крыши дома, заверила нас:

- Те, кому это было интересно, видели спектакль. И начнут действовать завтра, самое позднее - послезавтра. Дольше не утерпят. Я бы на их месте не сдержалась. Сегодня еще четырнадцатое. Времени - бездна. Ой, уже пятнадцатое настало!…

Такие ночи, как эта, хороши для долгих прогулок и бесед, для поцелуев и волнующих признаний, кружения в такт мелодии, летящей над садами. Кружения, переходящего в объятия и ласки - жаркие, страстные, нежные. Не обязательна искренность между партнерами, необязательна любовь, главное - способность поддаться магии темного вечера, призрачного света затерявшихся в древесных кронах фонариков, улыбкам, прикосновениям, терпкому прошлогоднему вину…

У Аригура Лира при себе имелась только мелодия. Она лилась из музыкальной шкатулки по пятому кругу - однообразная, бодрая, но, к счастью, не вызывающая отторжения. Эта мелодия помогала сосредоточиться на вызове, отгородиться от звуков окружающего мира лучше высокой каменной стены сада, лучше заклинаний. Мелодия помогала работать.

Единственное, от чего не могло уберечь пение музыкальной шкатулки, так это собственные мысли разочарованного, побитого жизнью человека, всегда и во всем полагающегося на собственные силы. Аригур не любил выскочек, не терпел богатеньких самодуров, которым все доставалось легко и просто. Но именно такие люди чаще всего встречались на его жизненном пути.

Например, сейчас, склоняясь над жаровней посреди сада, маг в десятый раз спрашивал у пламени: что за белобрысый наглец покусился на причитающуюся ему по праву должность. Двенадцать лет Аригур работал в Ордене, безукоризненно выполняя все обязанности, учил молодых. И вот явился некто, не называя своего имени, не предъявив диплома мага… Юнец, бреющийся раз в месяц! Сопляк, покусившийся на его собственность, на его хлеб!

Пламя молчало. Лишь расплывчатая мужская фигура в маске возникала из огня, нахально усмехалась, довольная собственным превосходством, и таяла, не давая ответов на мучавшие мага вопросы. Может, и этот наглец подослан проклятой девчонкой, портящей его жизнь с первых дней учебы? Почему-то именно его, Аригура, она избрала предметом насмешек, розыгрышей и издевательств.

Поистине героическое терпение мага лопнуло тогда, когда мерзавка Ивирида подмешала в вино любовный эликсир и заперла Аригура в комнате со старым Дивром. Старик вино выпил, а Аригура уберег Всевеликий. Зато пока оно действовало, маг не знал, как отбиться от приставаний старого пьяницы, внезапно воспылавшего страстью. Пришлось применить боевую магию, а потом долго выжигать огнеупорную дверь… а, выбравшись наружу, узнать, что за происходившим в проклятой комнате наблюдали все маги и ученики в резиденции! Изображение было выведено на огромную башенную стену…

Дивр, не в силах стерпеть насмешек, сбежал в тот же день. Аригура уговорил остаться сам Первый маг. Но тогда Аригур поклялся сжить со света ненавистную Ивириду.

Отчислить ее не могли. В учебе девица демонстрировала впечатляющие успехи. Впрочем, будь она беспросветной дурой, заботливый дядюшка-князь отстоял бы племянницу, найдя действенные рычаги давления на резиденцию. Так что на все дисциплинарные жалобы Аригуру Лиру приходил один ответ: "Если учитель не может найти общего языка с учеником, ви