Book: Железный Шакал



Железный Шакал

Крис Вудинг

ЖЕЛЕЗНЫЙ ШАКАЛ

ГЛАВА 1

Ненужная перестрелка — По крышам — Тщетные уговоры — Фрей получает по физиономии — Небольшое недоразумение


— Мне кажется, — прошептал Крейк, скорчившийся рядом с Фреем за перевернутым столом, — это была не лучшая из твоих идей.

— Нашел время! — огрызнулся тот и поспешно пригнулся ниже — заряд из дробовика отбил край каменной столешницы и щедро обдал пылью его лицо. Моргая и вытирая слезы Дариан Фрей осторожно осмотрелся по сторонам. Как обстоят дела у его команды? Малвери и Джез спрятались за колонны с изящным орнаментом из переплетенных змей и ящериц. Увы, лепнина заметно пострадала от пуль. Пинн укрылся за небольшим декоративным фонтаном, в котором журчала вода.

— Я только хотел сказать, — продолжил Крейк, закончив перезаряжать револьвер, — что ввалиться в притон наркоманов, где орут и размахивают пушками, — не самый разумный способ справиться с ситуацией.

— Знаешь что, Грайзер? Если я проживу еще десять минут, передам командование тебе. И делай что угодно. Договорились?

— Я имел в виду… — начал Крейк, но оборвал себя на полуслове — очередной залп высек искры из облицовочных плиток и превратил в облако перьев диванную подушку. — Ты, капитан, утратил свою здоровую, прагматичную трусость. И боюсь, что в недалеком будущем кто-то лишится жизни. В первую очередь я.

— Ну, тут мы бессильны, — огрызнулся Фрей. — А нельзя ли обсудить твои опасения попозже? Мне хотелось бы уцелеть.

Стрельба затихла, и Дариан, воспользовавшись моментом, поднял голову и окинул взглядом помещение. Притон представлял собой нечто среднее между экзотическим святилищем и спальней дорогой проститутки. Колонны и статуи придавали залу невозмутимую торжественность, которая, впрочем, сводилась на нет множеством пухлых диванчиков с безвкусной отделкой. Круглые столики с каменными столешницами (кстати, мрамор служил хорошей защитой от пуль) могли похвастаться целым арсеналом курительных трубок прихотливых форм. Высокие расписные ширмы создавали иллюзию отдельных кабинетов. Воздух был насыщен сладковатым дымом, от которого у Фрея слегка кружилась голова. Вдобавок он впал в излишнюю эйфорию. Курильщики и персонал разбежались при первых же выстрелах, но несколько самарланцев так и остались сидеть не шевелясь. Они выпученными глазами наблюдали за происходящим и, судя по трясущимся губам, комментировали события. Для них вечер оказался безнадежно испорчен.

Ашуа Воде, занявшая позицию на противоположной стороне зала, упорно стреляла по команде Дариана. Она явно не желала общения в иной форме. С ней была четверка громил — все вардийцы. «Наемники», — подумал Фрей. Двое укрывались вместе с Ашуа за стойкой бара. Один залег за опрокинутым диванчиком, а другой прятался за колонной.

— Мисс Воде, нам надо поговорить! — крикнул Дариан. — Мы никому не причиним вреда!

— Можешь поболтать с моим револьвером, если тебе приспичило, — отозвалась противница и издевательски захохотала.

— Мы пришли не для того, чтобы убить вас!

— Ну да! И вас, конечно, послал не Джекели Скрид.

— Я даже не… — произнес Фрей, но вновь нырнул за столешницу, чтобы спастись от очередной пули.

Оглушительно грохнул дробовик Малвери. Кисть руки наемника разлетелась в кровавые клочья. Раненый заорал во всю глотку.

— Ничего себе друзья! — возмутилась Ашуа. — Пацифизм налицо.

— Ох, бросьте, — возразил Фрей. — Он выстрелил первым.

— Кедли, дружище! Ты цел? — испуганно закричал кто-то еще.

Соратник Воде, лишившийся руки, громко завыл в ответ.

— Ах вы, подонки! — Из-за стойки выскочил наемник и, держа револьвер обеими руками, открыл бешеную пальбу. Фрей благоразумно дожидался, пока у него кончатся патроны. Точно в ту секунду, когда это случилось, винтовка Джез сухо щелкнула. Дариан выглянул из-за столешницы и присвистнул. Вардиец падал спиной на полки, где каким-то чудом уцелела пара бутылок, а между его носом и верхней губой чернело рваное отверстие. В следующее мгновение он повалился, и оставшаяся тара шумно обрушилась на труп.

— Ты меня не переубедишь! — воскликнула Ашуа.

Фрей не стал отвечать. Ашуа психовала, и, пожалуй, серьезно. Ее напускная бравада не мешала понять, что девушка очень испугана. Да и зачем, спрашивается, ей понадобилось нанимать вооруженных охранников? Она предполагала, что кто-нибудь явится за ее головой. И решила, что это — Дариан Фрей.

Наверно, им следовало действовать поизящнее. Крейк верно подметил, что перестрелка оказалась следствием неразумного поступка Фрея. Но Дариан всего-навсего хотел попасть сюда. Пожелал гордо войти во главе своей команды и навести страху на присутствующих. Но Ашуа и ее люди сразу схватились за оружие, не дав ему даже слова сказать.

Он погрузился в размышления. Нужно заново оценить противников и понять, в чем их безусловное преимущество. Перед началом стрельбы он успел лишь мельком взглянуть на Ашуа. Она изо всех сил старалась произвести впечатление крутой и отважной, но Фрей-то понимал, что она хорохорится. Он увидел худенькую, на удивление юную, похожую на мальчика девушку с коротко остриженными грязновато-рыжими волосами. Одета она была в потертый комбинезон механика и поношенные ботинки. Вокруг левого глаза темнела искусная татуировка — узор в виде кружка. Тонкая черная веточка отходила на скулу и загибалась к брови. Татуировка и произношение позволяли безошибочно определить в ней уличную крысу из разрушенных бомбежкой трущоб Раббана. И что она делала здесь, на глухих улицах Шасиита, города, находившегося в самарланской зоне свободной торговли?

Хотя, с другой стороны, почему он сам здесь околачивается?

С наемниками все понятно. Судя по незагорелым лицам, они находились в Самарле не слишком давно, значит, ребята — не эмигранты. Наверное, Ашуа отыскала их в баре, где они пропивали последний заработок. Их поведение в бою выдавало не умудренных опытом профессионалов, а пылких новичков. Типичные отбросы общества. А Фрей хорошо знал, как общаться с такими типами.

— Эй! — проорал он. — Парни! Один из вас — мертв, а второму всю оставшуюся жизнь придется чесать зад левой рукой. Итого — двое против пятерых. И мы лучше вооружены. — Он сделал выразительную паузу — пусть пораскинут мозгами и послушают стоны покалеченного подельника. — Если вы сейчас помрете, то не сможете потратить деньги, которые вам заплатила эта девчонка.

— Заткнись! — взвизгнула Ашуа. — Он перебьет нас — всех до единого! — крикнула она наемникам.

Но те уже перестали стрелять. Фрей понял, что спутники Ашуа засомневались.

— Я — капитан Дариан Фрей, — отчеканил он. — Полагаю, мое имя вам знакомо.

Наступила гнетущая тишина. Внезапно из-за стойки раздался грубый голос:

— Ага. Капитан «Кэтти Джей». Похож, прямо как в газетах.

Фрей почувствовал, как его эго налилось теплом.

— Он водит вас за нос! — рявкнула Ашуа.

— Я тоже о нем слыхал, — вмешался наемник, прятавшийся за диваном. — Он воевал с манами в Саккане. А жирдяй с моржовыми усами — его сумасшедший доктор.

Оглушительно выстрелил дробовик, и подлокотник вмиг разлетелся в пыль. Вардиец ойкнул и сжался в комок.

— Малвери! Успокойся! — заорал Фрей.

— Извини, кэп, — буркнул тот. — Чистая случайность. Пальцы у меня неловкие. И толстые.

— А теперь пусть все ведут себя хорошо! — продолжал Дариан. — Вы, парни, бросайте оружие и тихонечко убирайтесь восвояси. Сегодняшний день не принесет вам никакой прибыли, но спросите вашего друга, который остался без руки, — что лучше. А мы поболтаем с мисс Воде.

— Мы не сдадимся! Лучше умереть! Да, ребята? — заявила Ашуа.

Ответом на ее слова стала пара револьверов, скользнувших по полу из-за дивана. Последний из наемников поднял свой дробовик за ствол и перебросил его через стойку бара.

— Ах вы, предатели, цыплячьи души! — завизжала почти в истерике Ашуа и рванулась к заднему выходу из заведения. Пинн вскочил и прицелился ей в спину из револьвера, но Джез метнулась вперед и схватила его за руку.

— Не забывай, она нужна нам живая, — процедила Джез. — Иначе мы ничего от нее не добьемся.

— Но ты ведь говоришь, а ты мертва, — обиделся тот.

Фрей был вынужден признать справедливость реплики Пинна.

— Кэп, она удирает, — констатировал Малвери.

— Да знаю я! — прохрипел капитан.

Его раздирало между стремлением кинуться в погоню и опасением выйти из укрытия — вдруг вардийцы что-нибудь припрятали? Подсказка Малвери стала необходимым пинком. Гордость не позволяла Фрею прятаться, тем более что наемники узнали его по портретам.

— Прикройте меня! — приказал он, выскочил из-за перевернутого стола и рванул через зал.

— Головы ниже, будь вы неладны! — взревел Малвери на вардийцев. — А не то посшибаю!

Те повиновались. Мало кто решался спорить с доктором, когда он орал во всю глотку.

Дариан выскочил вслед за Ашуа в дверной проем и очутился у подножия квадратной лестничной клетки. Топот ботинок убегавшей вверх Ашуа отдавался от стен громким эхом.

Сумрачные лестничные марши змеились вокруг открытого пролета. Вечерний свет лился из узких окон несколькими этажами выше. Фрей заметил над собой какое-то движение: мелькнула рука, рыжие волосы. Ашуа остановилась, перегнулась через перила и посмотрела вниз.

— Проваливай, зараза! Нечего гоняться за мной! — завопила она и выстрелила наугад в полутьму. Фрей прижался к стене и застыл, пока ее ботинки снова не загрохотали по ступеням.

Когда он добрался до самого верха, то совсем запыхался. Здесь сильно припекало. Арочный дверной проем выводил на плоскую крышу здания. Ашуа успела довольно далеко отбежать.

— Эй! — крикнул капитан. — Мне нужно поговорить с вами!

Она резко обернулась и ехидно рассмеялась.

— Общайся с моей пушкой! — ответила она.

Шагнув назад, Ашуа вскинула револьвер. В воздухе просвистели две пули. Когда она нажала на спусковой крючок в третий раз, курок щелкнул по пустому гнезду.

Фрей постоял на лестнице, подозревая, что беглянка рассчитывала его обмануть. Ашуа начала лихорадочно нажимать на спуск — скорее в надежде на чудо, чем рассчитывая на выстрел. Потом она запихнула оружие за пояс брюк и оглянулась в поисках пути отступления.

А Дариан неторопливо вышел на открытое место. Солнце низко висело в небе чужой страны, окрашивая горизонт в кипящие оттенки красного, желтого и фиолетового. Вокруг раскинулись крыши — умопомрачительная путаница балконов и шпилей. Купола сияли золотом в вечернем свете. Вдали из моря полуразрушенных домов поднимался шестиугольный стадион. Крыши, в большинстве, оказались плоскими. На них валялось всякое барахло — сломанные стулья, разбитые ящики и тому подобный хлам. Выше были натянуты бельевые веревки. На крыше, где они находились, кто-то соорудил курятник из разнокалиберных досок и покореженных полос металла. Через все это неопрятное великолепие, окутанное давяще жарким воздухом, пролегли длинные тени.

Город Шасиит.

Ашуа пятилась к краю. Фрей, выставил одну руку вперед в примирительном жесте, а другую — с револьвером — опустил. Он медленно направлялся к девушке.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — произнес он. — Мне надо узнать кое-какую информацию.

— Как же, — негромко отозвалась Ашуа, — информация. — И с этими словами она развернулась на месте и прыгнула.

— Проклятье! — буркнул Фрей и кинулся за ней. Он втайне надеялся, что Ашуа сорвется с края, упадет на дорогу и избавит его от дальнейшей погони. Тогда его преследование благополучно закончится. К сожалению, девица не была настроена на самоубийство. И прыгала совершенно осмысленно. А где же она приземлилась?

Однако подойдя поближе, он обнаружил, что Ашуа мчится по крыше соседнего здания. И сам закусил удила. Поймать ее стало для Фрея чуть ли не делом чести.

Ширину улицы он оценил лишь в самый последний момент. В Вардии ее сочли бы узенькой. Тем не менее перепрыгнуть через нее было ох как непросто! Внизу на пестром и грязном рынке толпились горожане. Сверху они казались очень маленькими и напоминали муравьев.

В этот момент он почти отказался от своего намерения. Инстинкты взвыли, требуя, чтобы Фрей остановился. Но он отказался слушать их.

На протяжении одной ужасной секунды он летел и одновременно падал. А затем почувствовал твердую поверхность под ногами. Он качнулся вперед, но сумел сохранить равновесие.

— Я буду вежливым! — пообещал он себе.

С этой крыши на следующую был перекинут мостик из толстых досок. Ашуа перебежала по нему, замерла у противоположного конца и попыталась отодрать прибитые доски. Почуяв возможность отыграть фору, Фрей прибавил скорость. Его легкие жгло огнем, по лицу струились реки пота. Беглянка потратила время впустую и снова бросилась наутек.

Дариан достиг начала мостика и лихо пронесся по нему. Правда, теперь он не удержался и взглянул вниз, на устрашающие извилистые проходы рынка, местных обитателей и животных. Впрочем, спустя мгновение он опять оказался в безопасности.

Перед ним находился полуразрушенный сарай. Коза, просунув голову в дыру, меланхолично жевала стебель вьюнка, пустившего корни в трещинах сооружения. Впереди мелькнула и исчезла за углом спина Ашуа. Фрей и не думал тормозить.

Как только он свернул за угол, выяснилось, что Воде уже не до шуток.

Девушка замахнулась на него здоровенной доской. Дариан увернулся и присел. Дубина врезалась в стену сарая, вылетела из рук Ашуа и упала ему на спину.

Оба не сразу сообразили, что она промахнулась. Ашуа отреагировала быстрее и кинулась бежать во всю прыть. Он помчался за ней по пятам, а она устремилась к новой цели. На сей раз здание стояло вплотную к соседнему, крыша которого была на метр выше. Ашуа подскочила к краю и подтянулась на руках. Дариан схватил ее за ноги, прежде чем она успела вскинуть их на крышу.

— Отвяжись! — орала она, сопротивляясь Фрею, и начала биться, словно кошка в мешке. Дариан пытался удержать ее, но, к сожалению, мог действовать лишь одной рукой, поскольку в другой он держал оружие. Ашуа, в конце концов, высвободила ногу. Фрей прекрасно понимал, что должно произойти дальше, и у него сразу потяжелело на душе.

— Я только… — начал он, но его прервал удар ботинком выше уха.

— …хочу…

Удар.

— …поговорить!

Третий удар заставил его выпустить ногу, и Ашуа взлетела на крышу. У Дариана закружилась голова, он шатался и моргал, пытаясь поскорее избавиться от звезд, сверкавших перед глазами.

— Что за напасть — стоит мне встретиться с женщиной, и я обязательно получаю по морде? — спросил он себя, вытер губы рукавом и сплюнул кровью. — Эй! — заорал он. — Ну-ка вернись!

Она негромко (но очень недовольно) вскрикнула, увидев, как он вскарабкался на крышу.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать! Или ты не понял намека?

Дариан выпрямился. Он обливался потом, изнывал от усталости, но изо всех сил притворялся, что полон энергии.

— До меня туго доходит, — заявил он.

Ашуа от неожиданности широко раскрыла глаза.

— Удивительно! — воскликнула она. — Да ты еще глупее, чем я думала.

— И насколько же глупым ты меня считала?

— Немного меньше, чем сейчас.

На это Фрей не смог придумать достойного ответа.

— Послушай, — пробормотал он, переводя дух, — сколько времени потребуется тебе, чтобы понять, что я не собираюсь причинять тебе вред?

— Но ты очень убедительно пристрелил двух моих телохранителей. У тебя револьвер в руке. И второй — за поясом. И сабля.

— А если я положу все это прямо здесь? Тогда ты перестанешь упрямиться?

— Может быть. Ты попробуй.

Фрей сложил свое оружие перед Ашуа. Только таким образом ему удалось обуздать свой гнев. Губа распухла, а на лице, похоже, наливались синяки. Несомненно, в течение нескольких дней он будет выглядеть смешным, а Фрей терпеть этого не мог. Вот что ранило его тщеславие. Всю жизнь красота его лица была надежным и неотъемлемым достоянием. И мысль о ее утрате, пусть даже временной, пугала Дариана. Помимо прочего, ушибы начали болеть.

— Отойди на три шага, — потребовала Ашуа, подкрепив свои слова выразительным жестом.

Он послушался. Ашуа кивнула с довольным видом, крутанулась на месте и ринулась прочь.

Фрей бросил ей вслед самое грязное ругательство, какое смог вспомнить, побежал за ней, но сразу остановился. Саблю он бросать не собирался. Она самое драгоценное его имущество, после «Кэтти Джей», конечно. Ему ее отдал Крейк. А в ней обитал демон, самостоятельно управлявший клинком во время сражений. Поэтому Дариан поспешно собрал оружие, заткнул все за пояс и снова пустился в погоню.

Но Ашуа уже перепрыгнула на следующую крышу. Приблизившись, Фрей увидел, что к стене здания приделана лестница, извивавшаяся под острыми углами. Ашуа спускалась вниз. Когда она доберется до улицы, то сразу затеряется в толпе на рынке.



Капитан подбежал к краю и прыгнул.

Спустя секунду он понял, что прыжок не получился.

— М-м-а-а-ать! — завопил он. У него давно имелось подозрение, что его последнее слово будет именно таким, но он надеялся, что произнесет его в более подобающей для мужчины обстановке.

Он ударился о стену и полетел вниз. Наступило затянувшееся мгновение, на протяжении которого его словно пинал воздух, а страх делался все сильнее. Потом Дариан врезался во что-то мягкое, завернувшееся вокруг тела и сверкнувшее яркими цветами. Оно удержало его в свободном полете, затем затрещало, и Фрей понесся дальше. Он упал на второй мягкий барьер, который затрещал точно так же, и наконец с силой грохнулся на землю.

Сначала он лежал неподвижно. Его тело было замотано, как в кокон, в слои жесткой ткани. Все болело. Он никак не мог поверить, что уцелел.

Вокруг тарахтели и шипели на незнакомом языке разные голоса. Чьи-то руки развернули материю. Тент. Оказывается, при падении он сорвал несколько штук. И спас свою жизнь.

Ну, ты везучий…

Вокруг толпились люди. Одни смотрели заинтересованно, некоторые — сердито. Узкоглазые даккадийцы с широкими бледными лицами, светлыми волосами. Изящные самарланцы с черной как смоль кожей. Фрей попытался выпутаться из тентов. Зеваки помогли ему встать. Кое-кто держал себя довольно грубо.

Рядом громоздились неустойчивые горки глиняных горшков. Немалая их часть была разбита. Фрей машинально пригладил волосы ладонью и принялся изумленно озираться. Он находился в импровизированной лавке гончара. Несмотря на тень от навесов, здесь царила духота. Воздух был насыщен пылью, поднятой торговцами и покупателями.

Старый тощий самарланец — по-видимому, хозяин горшков — ругался и грозно размахивал пальцем, наступая на Фрея. Другие принялись о чем-то спорить между собой. Фрей решил не обращать внимания на крики. Тем более он еще не оправился после падения.

Внезапно он заметил Ашуа.

Она спускалась с последнего лестничного пролета и находилась на расстоянии в пару дюжин футов от него. Как будто ощутив, что ее заметили, она испуганно оглянулась через плечо. Он моментально сосредоточился и почувствовал обжигающую злость. Она чуть не убила его!

Дариан позабыл о боли. Куда-то делись усталость и шок. Осталось одно — поймать ее.

Хозяин разбитых горшков схватил Фрея за руку, пытаясь не дать ему сбежать. Капитан молниеносно выхватил саблю и приставил острие к горлу старика.

— У меня плохое настроение, — произнес он.

Торговец с ненавистью уставился на него, но взгляд Фрея оказался намного тверже. Хозяин лавки разжал пальцы. Остальные сообразили, что Дариан опасен, и расступились. Фрей попятился, убедился, что никто не затевает против него каверз, повернулся и вновь продолжил погоню.

Он мчался сквозь толпу, без всякой деликатности отпихивая тех, кто попадался ему на пути. Тело взрывалось приступами боли и яростным протестом против грубого обращения. Из-под ног брызнули во все стороны неизвестно откуда взявшиеся куры. Закутанные в халаты даккадийцы и пышно разодетые самарланцы слились в расплывчатое пятно. Фрей едва не споткнулся о слепца из касты неприкасаемых. Тот предупреждающе вскинул скрюченную руку и лицо с белым узором.

Рыжие волосы Ашуа ярко выделялись среди черных и светло-русых голов местных жителей.

Переулок, в который они свернули, был перекрыт сверху нетесаными досками и представлял собой мрачный туннель. Сквозь щели пробивался солнечный свет, яркими полосами ложившийся на толпившихся здесь горожан. Вдруг толпа раздалась, открыв проход для огромной скотины — утыканного клыками и рогами чудовища с отвисшей, толстой, как броня, кожей. Зверюга неспешно плелась через полутемный рынок. Перед животным шествовали, держа в руках острые бодила,[1] двое самарланцев в накидках.

Ашуа вырвала у одного из погонщиков бодило и вонзила его в заднюю ногу зверя. Тот взревел от неожиданной боли, подпрыгнул и, тяжело топая, затрусил вперед. Горожане громко завопили и в панике кинулись врассыпную. Фрея чуть не сбили с ног, но он устоял и продолжал пробиваться к Ашуа. Кочевники хотели успокоить животное, которое храпело и пыталось боднуть каждого, кто оказывался в пределах досягаемости. Двое даккадийцев вытащили лишившегося сознания самарланца прямо из-под ног чудовища. Дариан прижимался к стене. Его упорство было вознаграждено — вскоре он выбрался из заварухи.

Ашуа опять оторвалась от него, но она явно уставала. Когда она пыталась проталкиваться сквозь гущу людей, то чаще отлетала в сторону. И она не пылала от гнева — в отличие от ее преследователя.

Ярость придала Фрею энергии, и он прибавил ходу.

Рыночные закоулки закончились. Дариан оказался на улице, тянувшейся параллельно реке. Город сходил к воде неровными ярусами. На берегах возвышались храмы, от которых к темному потоку спускались лестницы, забитые людьми. На отмелях нежилась домашняя скотина, а прямо между коровами купались люди. Женщины стирали белье. Через реку перекинулись громоздкие мосты, застроенные хрупкими с виду домами. От солнца на покрытой мелкой рябью воде лежала красновато-оранжевая ослепительно сверкающая полоса.

В другой день подобное зрелище, вероятно, произвело бы впечатление на Фрея. Но сейчас весь мир сузился до одной-единственной цели. Он должен во что бы то ни стало поймать эту проклятую девчонку! Она причинила ему столько неприятностей! Ашуа тащилась по набережной, вдоль которой тянулся невысокий парапет. Девушка прижимала локоть к боку — видимо, у нее началась колика — и могла лишь плестись трусцой. А у Фрея кровь все еще бурлила от адреналина. Он понял, что погоня скоро закончится.

Ашуа обернулась. В этот момент из ближайшего переулка вдруг выскочил мальчик-самарланец с тележкой, которую беглянка и опрокинула. Вдобавок она упала сама. Фрукты и пакеты с семенами взлетели в воздух. Прежде чем Ашуа успела подняться, Фрей настиг ее. Он схватил ее за воротник, прижал к земле и приставил к горлу лезвие сабли. Мальчишка завизжал и поспешно удрал.

Несколько очень долгих секунд оба сохраняли неподвижность — Ашуа на земле, Фрей сверху. Их лица разделяли считаные дюймы, оба тяжело дышали. Дариан, не отошедший от испуга и потрясения после того, как чудом избежал смерти, хотел отомстить девчонке. Однако сейчас он почему-то не мог придумать, как именно. Его трясло от изнеможения. Он также ощущал под собой тело молодой женщины, а это, как правило (разве что за редкими исключениями), было хорошо. Ощущения, которые он испытывал, немного притушили его гнев.

Она вымученно улыбнулась и прошептала:

— Ну ладно…

— Теперь-то мы поговорим? — спросил Фрей, обращая внимание на свои интонации.

— Ты что, действительно не собираешься убивать меня?

— Нет.

— И тебя послал не Джекели Скрид?

— Никогда не слышал такого имени.

— О… — выдохнула она. — Ну я и дура…

— Точно.

— Получается… э-э… из-за маленького недоразумения один человек погиб, а другой остался калекой.

— А я, между прочим, упал с крыши! — рявкнул Фрей.

— Да, — согласилась она. — Впрочем, ты выглядишь не так уж плохо.

— Мне больно, — заявил он. — Очень.

— Извини. — Она скосила глаза и посмотрела на саблю. — Слезь с меня. Я больше не убегу.

— Если ты осмелишься, — произнес он, — клянусь, я убью тебя, да так, что все твои родные от ужаса онемеют до конца своих дней.

— Ты немного опоздал, — ответила Ашуа. — Но я все-таки соображаю.

Фрей выпустил ее, встал и отступил на шаг. Когда он убрал клинок, девушка с усилием поднялась на ноги. Он веско ткнул пальцем в револьверы, торчавшие у него за поясом.

— Да-да. — Она проковыляла к парапету, отделявшему улицу от берега, и прислонилась к нему. Мальчик-самарланец, решив, что опасность миновала, выскочил из укрытия и принялся поспешно собирать рассыпанные фрукты и семена. Сложив их на тележку, он торопливо удалился.

— Ну ладно, — повторила Ашуа. — Что тебе от меня нужно?

ГЛАВА 2

Словарный запас Ашуа — Фрея узнают незнакомцы — Переговоры — Большой загул — Пинн делает заявление


Фрей вошел в таверну и с головой окунулся в смрад и шум. Помещение было набито мужчинами, в основном вардийцами, среди которых, впрочем, оказалось несколько компаний молодых самарланцев и даккадийцев. Им хватило смелости на то, чтобы явиться в заведение для чужеземцев. Воздух прямо-таки загустел от пота множества тел и дыма трубок, сигар и самокруток. Распахнутые ставни не помогали остудить помещение, поскольку ночь была совершенно безветренной. Собеседники громко кричали, чтобы их могли услышать соседи. В углах, разгоняя тени, горели газовые лампы.

Дариан глубоко, с удовольствием, вдохнул. Таверны нигде и никогда не отличались благоуханием, но для Фрея они означали счастье, хорошее настроение и отличное времяпрепровождение. Дружескую компанию. Отличное местечко. Войти в многолюдную таверну означало почти то же самое, что явиться домой.

Остальные следовали за ним. Малвери, не позволявший никому стоять между ним и грогом, протолкнулся мимо Дариана и, раздвигая посетителей, устремился к стойке. Крейк и Пинн не отставали от доктора.

— Ну и заведения вы выбираете, капитан, — недовольно пробормотала Джез.

— Я часто ошивалась здесь, когда мне исполнилось шестнадцать, — вставила Ашуа.

Фрей с любопытством взглянул на нее.

— Когда же это было? Вчера? Кстати, сколько тебе лет?

— Поменьше, чем тебе, — огрызнулась она.

— Тридцать мне уже стукнуло…

— Да ты вообще старик!

Фрей насмешливо приподнял бровь и взглянул на Джез.

— Маленькая фея, а уже такая испорченная…

— Дети… — сочувственно вздохнула Джез.

Ашуа закатила глаза.

— Вы достали со своей снисходительностью! И вообще, вы мне надоели, и у меня много дел.

— Ты ведь из Раббана, верно? Из трущоб? — спросил Дариан, протискиваясь вглубь таверны. — Где же ты узнала слово «снисходительность»?

— У меня был хороший учитель, — ответила Ашуа, и что-то в ее тоне удержало Фрея от дальнейших расспросов.

— Да это же капитан Фрей!

Дариан повернулся — ему широко улыбался седой жилистый мужчина.

— Скажешь нет? — воскликнул седой. — Я твою рожу везде узнаю. Даже побитую!

Один из соседей по столику тоже принялся таращиться на Дариана. Он прищурился, словно ювелир, изучающий подозрительный алмаз. Через пару секунд его лицо прояснилось, и он ухмыльнулся, продемонстрировав полный комплект кривых зубов.

— Ага! — воскликнул он. — Пусть мои носки сгниют, он с нами! Что с вами стряслось?

Фрей молчал, чтобы наилучшим образом воспользоваться изумлением незнакомцев.

— Мы с вами где-то встречались? — невинно осведомился он, игнорируя вопрос.

— He-а! Я видал ваш портрет! — закудахтал первый. — Герой Саккана, во как вас называют! Парень, который напал на манов, чтобы спасти… — Он внезапно осекся. — Погодьте-ка! Вы ж небось сюда поэтому?.. Да?

Фрей изобразил наилучшую улыбку в стиле «рад-бы-сказать-да-не-могу».

— Господа… — произнес он, поднес ладонь ко лбу в знак прощания и отступил от столика.

— Не берите в голову, капитан. Я ж понимаю, вы человек занятой, — сказал его поклонник, вновь расплываясь в улыбке. — Рад был повидать вас. Честное слово.

— Я тоже, — искренне ответил Фрей.

Ашуа негромко усмехнулась, но Дариан был слишком доволен случившимся и решил это проигнорировать. Он вовсе не думал, что когда-нибудь станет уставать от сладкого волнения, связанного с его славой. С тех пор, как газетный репортер попросил его позировать для ферротипии, почти не бывало случая, чтобы он, зайдя в таверну, остался незамеченным. Даже здесь, в Самарле. Все хотели услышать его рассказ. Ведь он гнался над городом Саккан за «Псом Бури» и через воронку в небе оказался на Северном полюсе, где обитали ужасные маны. За два-три месяца Дариан превратился из человека сорта «никто и звать никак» во второстепенную, но все же знаменитость. Он еще не мог привыкнуть к благоговению, с которым на него смотрят, и к тому, что собеседники ловят каждое его слово. Они вели себя так, будто он облагодетельствовал их, согласившись сесть рядом.

Однако пусть это и казалось смешным, такое отношение действовало на него как наркотик. Он жаждал внимания. Ему нравилось чувствовать себя важной персоной. Кроме того, его нынешнее положение несло в себе и другие преимущества. Фрею всегда удавалось без особого труда заманивать женщин в свою постель (или попадать в их спальни), но после известного случая он обрел просто невиданную легкость. Он почти жалел своих дам.

Впрочем, мысли о других женщинах вылетели у него из головы, когда он увидел человека, с которым должен был встретиться. В большой кабине, отделенной от остального помещения деревянными резными стенками, сидела женщина с изумительной и хрупкой фигурой, бледной кожей и обесцвеченными волосами. Она была одета в черное. Ее покой охраняли с полдюжины здоровенных пиратов, не позволявших никому из посторонних проникнуть в огороженное пространство.

Триника Дракен, капитан фрегата «Делириум Триггер».

Среди охранников он узнал Баломона Крунда, боцмана «Делириум Триггер» и первого помощника Триники, низкорослого уродливого мужичка со страшным шрамом на шее и нечесаными темными волосами. Фрей кивнул ему, и тот весьма сдержанно приветствовал его. Команда Дракен очень серьезно относилась в защите своего капитана.

— Только вы с ней, — буркнул боцман и ткнул выпяченным подбородком в сторону Ашуа. — А ваш штурман пусть останется здесь.

Фрей оглянулся к стойке, где Малвери ревел, как раненый вол, требуя выпивки.

— Не хотите подождать с ними?

— Лучше я буду тут, — произнесла Джез. — Должен ведь кто-то присматривать за вами.

Телохранители расступились и пропустили Дариана и Ашуа. Решетчатые перегородки немного приглушали стоявший в таверне шум. Газовый огонек в лампе еле теплился, отчего вся кабина погрузилась в полумрак. Они сели напротив Триники. Фрей приложил немалые усилия, чтобы не скорчить гримасу, когда опускался избитым телом на жесткий стул. Он понимал, что выглядит далеко не лучшим образом, но Триника, казалось, не придавала этому значения.

На столе стояли три стакана. Два были пусты. Капитан «Делириум Триггер» наполнила их из бутылки. Взгляд Фрея метнулся к серебряному кольцу на ее пальце. Черные глаза Триники сразу остановились на Дариане. Контактные линзы делали ее зрачки противоестественно крупными, и взгляд был устрашающим. Волосы Триника обрезала короткими неровными прядями. Она будто недавно сбежала из приюта.

Фрей отхлебнул из стакана. Ром. Хорошего качества.

Триника обратилась к Ашуа.

— Мисс Воде, — сказала она. — До меня дошел слух, что вы набирали команду для некоей работы.

Девушка несколько мгновений разглядывала собеседницу, прикидывая, как себя вести.

— Да, — заявила она. — Но теперь у одного парня вместо правой руки — обрубок, а у второго — лишняя дыра в лице. Не знаю точно, что случилось с другими, но они, вероятно, сейчас где-то на полпути к Вардии.

Триника неодобрительно покачала головой. Фрей поднял свой стакан, словно намеревался произнести тост.

— Это сделал я. Но ведь нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

— Капитан Фрей и его команда возьмутся за ваше задание, — вымолвила Триника, — если вы посвятите нас в подробности.

— Он? — скептически протянула Ашуа.

— Он избавился от нанятых вами людей и привел вас ко мне, — сообщила Триника. Угол ее обведенного ярко-красной помадой рта дернулся вверх. — Несмотря на то что по пути ему пришлось получить весьма впечатляющие травмы.

— Ага, от него не избавишься, — признала Ашуа.

— О да!

Фрей фыркнул, не скрывая раздражения.

— Дамы, может, мы сначала поговорим о делах, а нападки отложим на потом? Меня сегодня уже поколотили.

Ашуа откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Что вам известно? — спросила она Тринику.

— Вы собираетесь ограбить поезд, который везет ценную самарланскую реликвию. У меня в Вардии имеется покупатель, который узнал о перевозке и попросил меня добыть груз. — Она отпила немного рома. — Но я не располагаю сведениями, когда поезд отправляется и куда следует.

— А у меня есть свои источники, — фыркнула Ашуа и указала на Фрея. — Так о чем же вы с ним договорились?

— Мы, похоже, начинаем все заново, — криво усмехнулся Дариан и закинул ноги на стол.

— Скажу по секрету — он куда более ловкий человек, чем кажется, — продолжала Триника. — К тому же я не люблю рисковать своей командой без крайней необходимости.

— Значит, вы делаете за нее грязную работу? — спросила Ашуа у Фрея.

— И получаю хорошие деньги, — парировал он.

Ашуа на мгновение задумалась. Вероятно, решала, можно ли доверять собеседникам.

— Но ведь пользоваться летающим кораблем нельзя. Все будет происходить вне Зоны свободной торговли. Стоит вам появиться там при свете дня, и саммайский флот сразу засечет вас и собьет.



— Мы понимаем, что вы намереваетесь использовать а'рашини.

Если Ашуа и удивилась, что Триника знает самарланский язык, то не подала виду.

— Да. Драндулеты. Такой план. — Она нервно постучала пальцами по столу. — Вы платите мне пятьдесят процентов от полученного. После доставки к вам.

Триника рассмеялась.

— Вы получаете десять процентов. Или мои люди отведут вас в заднюю комнату и будут по одному сдирать ногти с ваших рук, пока вы не признаетесь во всем.

— Тридцать процентов.

Лицо Триники похолодело.

— По-моему, вы не расслышали меня, мисс Воде.

Нервы Ашуа не выдержали.

— Ладно, десять, — выдавила она с деланой непринужденностью. — Но я должна присутствовать при ограблении. Вдруг меня надуют?

Триника взглянула на Фрея, который раскачивался на задних ножках стула, закинув руки за голову. Тот застонал.

— Отлично! Теперь я буду нянькой.

— Вы можете раздобыть транспорт? — осведомилась Триника у Ашуа.

— Если вы меня профинансируете.

— Я согласна. Поговорите с моим суперкарго,[2] его зовут Оминда Рилк. Вон тот даккадиец.

Ашуа с подозрением прищурилась.

— Вы точно хотите, чтобы в нашем деле участвовал дак? Вы и моргнуть не успеете, как он продаст вас своим хозяевам.

— Он свободный даккадиец в третьем поколении. Из рабства выкупился еще его дед. Он верен мне, а не самарланцам.

— Ну, раз вы так уверены… — Ашуа пожала плечами и встала. — Перевозка начнется через четыре дня. Я буду на связи с вами. — С этими словами она удалилась.

— Она мне нравится, — констатировала Триника.

— Наверно, потому, что она пару раз заехала мне башмаком по лицу.

— Молодчина.

Фрей допил свой ром и налил себе еще. Сделал глоток и уставился на Тринику. Однажды в юности он чуть на ней не женился. Когда-то очень давно они были любовниками, а до недавнего времени — смертельными врагами. Теперь они — союзники, но пока настороженно относились друг к другу. Фрей никак не мог заставить себя полностью доверять ей. Склонность к предательству глубоко укоренилась в характере Триники. Но, с другой стороны, он не мог противиться желанию быть с ней рядом. Он знал женщину, скрывавшуюся за потусторонней маской. Его тянуло к ней, как ни к кому другому. И он не сомневался, что в ней, пусть и своеобразно, сохранилось кое-что из прежних чувств, которые она некогда питала к нему.

— Меня невзлюбил твой боцман, — заметил он.

— Он подозрительно настроен. И пытается угадать, почему ты в последнее время уделяешь мне чрезмерно много внимания.

— Он ревнует.

— Да, — ответила она. — И думает, что ты опасен.

— Я? — лукаво улыбнулся Фрей.

Она закатила глаза.

— Прошу тебя…

Дариан подался вперед и оперся локтями на стол.

— А здорово было бы нам как-нибудь встретиться без твоей свиты.

— Боюсь, такого не случится.

— Не доверяешь себе в моем присутствии?

— Начнутся сплетни.

— Ну и что?

— Ты мужчина, а я женщина, — произнесла она. — Твоей репутации пересуды пойдут на пользу. Но мне — повредят. Я не допущу, чтобы меня сочли слабой из-за нашего воображаемого романа. — Она помолчала, будто задумалась о чем-то приятном. — И твоему эго вовсе не требуется дополнительная ласка.

— Я надеялся, что ты будешь ласкать не мое эго.

Она взглянула на него с каким-то безнадежным выражением.

— Я начинаю скучать по тем дням, когда мы ненавидели друг друга.

— Перестань. Ты же до сих пор ненавидишь меня. Немного.

— Тут нет ничего удивительного.

Он усмехнулся. Она слабо и печально улыбнулась в ответ, признавая тем самым его правоту. Триника понимала, что их отношения никогда не будут простыми и ясными. Слишком много всякого было между ними. Нашлось место и трагедии, и отчаянию, и тоске. Но Фрей был счастлив возможности хотя бы находиться возле нее, а ей этого было достаточно. Он знал, что она пережила после того, как он сбежал от нее прямо во время свадьбы. Она превратилась из юной беззаботной Триники в пиратскую королеву, наводящую страх на полмира. И несколько месяцев, конечно, не сотрут прошлое.

Но он приготовился ждать. Все равно сколько.

— А что это за реликвия и почему твой покупатель так жаждет ею завладеть?

— Не представляю. Кстати, она будет находиться в шкатулке. Ее ты не должен открывать ни при каких обстоятельствах. Она может быть хрупкой, и от малейшего повреждения стоимость упадет вдвое. Ясно?

— Да, — бросил он. — И вообще, какое мне дело до антиквариата?

Она налила ему рома и плеснула себе. Он поднял стакан и праздно посмотрел напиток на свет.

— Надо же… Значит, мы с тобой снова вместе, — подумал он вслух.

— Мир странно устроен, — уклончиво ответила Триника.

И Фрей решил, что она втайне рада.


— Прописываю всем очередной курс лечения! — прогудел Малвери, когда они вывалились на улицу. Его густые седые усы вымокли от грога, а круглые зеленые очки косо сидели на бесформенном носу. Лысая макушка блестела от пота, стекавшего в редкий венчик сохранившихся волос.

— Я — как ваш капитан, — подхватил Фрей и величественно погрозил пальцем, — приказываю выполнять предписания доктора! — Спутники разразились восторженными криками. А Дариан сиял глупой улыбкой. Ему казалось, что он лопнет от всеобъемлющей любви к своим ближним. Причиной, вероятно, явились две бутылки местного пойла с труднопроизносимым названием, которые он прикончил со своей командой после того, как Триника покинула таверну.

Ночью, когда жара ослабела до терпимого уровня, улицы Шасиита оживились. Здесь, в сердце города, высились огромные и экстравагантные в искусственном освещении здания. Проезжая часть была забита повозками и животными. Пешеходы шатались там же, не обращая внимания на транспорт. Из уличных киосков раздавались призывные возгласы торговцев. Пахло странными специями и жареным мясом.

Все безостановочно двигались. Большинство горожан составляли даккадийцы, но попадались и самарланцы. Они-то и разъезжали в необычных моторных повозках, некоторые передвигались на спинах рабов в носилках, укрытых занавесками. Остальную часть составляли нищие. Их лица были украшены белыми узорами — знаком касты неприкасаемых. Даже даккадийцы сторонились их, а то и отшвыривали их в стороны, как собак.

Фрей и его команда наткнулись на новое питейное заведение. Местные жители неодобрительно отнеслись к их появлению. Бармен-даккадиец явно хотел, чтобы они ушли, и сделал вид, будто не понимает по-вардийски. Его уловка, впрочем, не произвела впечатления на Малвери, который четко произносил по слогам, что ему нужно. Наконец бармен сдался и принял заказ доктора. Получив требуемое, они уселись за столом в углу и принялись пропивать мозги.

Они были настроены легкомысленно. Экипаж «Кэтти Джей» пока не привык к успехам. Каждое, даже незначительное достижение становилось поводом для загула. После неприятностей в Саккане Фрей оказался на подъеме. Теперь ему удавалось все, за что он брался. И команда верила ему. Соратники Дариана думали лишь о том, как будут тратить деньги, которые получат после продажи награбленного, и не ныли.

Даже Джез, которая ничего не пила и не ела, заразилась их весельем. С недавних пор она старалась как можно больше времени проводить с остальной командой. Малышка Джез, всегда лояльная и ответственная. Джез, подвязывающая каштановые волосы обрывком пеньки, прекрасно чувствовала себя в своем мешковатом комбинезоне, хотя другие изнемогали от жары. Джез — полудемон, да и в принципе уже мертвая.

Рядом с ней сидел Крейк. Он стал гораздо более счастливым, чем раньше — за все прежнее время знакомства с Фреем. Грайзер Крейк был красивым молодым человеком, с коротко подстриженной светлой бородкой, аристократическими чертами лица, приятной улыбкой (которая открывала на всеобщее обозрение сверкающий золотой зуб). В прошлом он выглядел несчастным одержимым, но сейчас от мрачной тени не осталось и следа. Дариан не знал, что с ним было и что изменилось, но ничего у Крейка не выспрашивал. Дела человека — если только он сам не захочет поделиться с другими — касаются лишь его самого. Так гласил неписаный закон «Кэтти Джей». Но, конечно же, отлично, что Крейк справился с тем, что угнетало его.

Грайзер был умным, высокообразованным и красноречивым. Полную противоположность ему в умственном отношении являл собой Пинн, которого могла бы обмануть и устрица. Уродливый коротышка Аррис Пинн с трудом связывал два слова, зато оказался превосходным пилотом и отменным собутыльником. Каждой команде требуется своего рода козел отпущения, громоотвод для издевательств. Пинн как нельзя лучше подходил для этой роли. Он обычно не понимал, что над ним смеются, но даже если это доходило до него, то напрочь вылетало из головы Арриса уже спустя несколько минут. В данный момент он тупо таращился в пространство перед собой осоловелыми глазами и едва удерживался на стуле.

Фрей почувствовал внезапный мощный прилив нежности к экипажу. Джез попала на борт «Кэтти Джей» почти два года назад, и группа сложилась окончательно. Кучка неудачников, случайно собравшаяся на его корабле, обрела некое равновесие. Они — не ничтожная придонная плотва, по недоразумению называющиеся вольными пилотами. Они — знаменитости, которых узнают в барах. Да и что бы он делал без них?

— Тост! — вдруг объявил он, поднимаясь на ноги. — За всех вас! За Харкинса и Сило, которые не могут быть с нами, потому что один боится собственной тени, а другой…

— Капитан… — предупредила его Джез, окинув помещение многозначительным взглядом.

Фрей пренебрежительно пожал плечами. Его охватило раздражение из-за этих недоброжелательных горожан. Саммайцы и даки набросились бы на Сило, если бы тот попался им на глаза. В Самарле муртиан считали опасными животными, пригодными только для тяжелой работы, и держали в концентрационных лагерях.

— Да… Короче, мы понимаем, почему Сило не смог сопровождать нас сегодня, — пробормотал он и продолжил с подъемом: — Но он здесь с нами, в мыслях… душой… ну, как-то так! И поэтому, прямо говоря, я хотел сказать…

Фрей пытался найти слова, чтобы выразить теплое чувство товарищества, владевшее им, благодарность за то, что они просто находились возле него. Но голова его абсолютно затуманилась, и речь не складывалась. Пока он раздумывал, Пинн громыхнул кулаком по столу. Все разом подскочили.

— Я при-инял… решение! — нечленораздельно произнес он. Потом для пущего эффекта обвел стол мутным взглядом и воздел вверх указательный палец. — Я буду… известным… изобретателем.

Последовала пауза — полный вакуум, образовавшийся от потрясения. Экипаж «Кэтти Джей» уставился на Пинна, не веря своим ушам. А потом все, как один, расхохотались.

От негодования Аррис очнулся от пьяного ступора.

— Да, — промямлил он, но никто его не слышал. Малвери держался за живот, по его лицу катились слезы. В коротких перерывах между взрывами хохота он умолял друзей перестать смеяться, а то как бы не лопнул его аппендикс.

В конце концов они утихли. Однако Пинн был мрачен, с лицом темнее тучи. Крейк оперся подбородком на руки, всем своим видом выражая повышенный интерес.

— Изобретателем? — уточнил он. — Это имеет отношения к твоей покинутой возлюбленной, не так ли? Только я запутался: к которой из них?

— Для меня существует только одна, — сообщил Пинн, моргая узкими поросячьими глазками. Но поскольку все внимание теперь сосредоточилось на нем, он успокоился, вытащил что-то из кармана и осторожно поставил на стол.

Предмет, которым он намеревался всех поразить, оказался маленьким хромированным яйцом на подставке. Пинн постучал по нему, и оно раскрылось четырьмя лепестками. Внутри оказалась крошечная заводная птичка в клетке, которая начала крутиться и слабо попискивать.

Безделушка с одного из местных рынков. Самарланцы увлекались подобными игрушками.

Пинн уставился на нее как загипнотизированный.

— Вот как, — сказал он. — Это же чудо.

— Чудо — что ты заплатил деньги за такое барахло, — проворчал Малвери и захихикал.

Пинн закрыл игрушку и обиженно спрятал в карман.

— Ну, сколько я мотаюсь с вами? И не разбогател, верно? А должен был. Не могу я вернуться к Лисинде, пока не разбогатею.

— К Эманде, — напомнил Крейк.

— Ага, к ней. — Он рассеянно махнул рукой. — И запомните: я как изобрету!.. Что-нибудь этакое… до чего никто не додумался. Тогда и посмотрим, кто будет смеяться.

— Раз ты перебил мой тост, то выпьем за тебя, — примиряюще произнес Дариан. — За профессора Пинна, изобретателя!

Они радовались и пили, и Фрей думал, что мир — прекрасен, как никогда.

ГЛАВА 3

Вид с высоты — «Герцогиня и гирлянда из маргариток» — Призраки за плечом — Прожекторы — Военная хитрость


«Кэтти Джей», кряхтя и стеная, приподнялась на посадочных опорах и оторвалась от площадки. Она была солидным кораблем с совершенно неизысканной внешностью. Горбатая спина, короткие, низко расположенные крылья и приземистая корма. Помесь грузовоза и боевой машины, построенная без претензий. Сияя днищевыми огнями, она поднималась в душную ночь, благодаря сверхлегкому аэрумному газу, быстро заполняющему балластные цистерны.

Крейк наблюдал из кабины, как площадка уменьшалась в размерах. Другие корабли (недавние соседи «Кэтти Джей») были вардийской или йортландской конструкции — это место предназначалась для иностранцев. В небе скользил изящный, как клинок, самарланский военный фрегат, слабо подсвеченный снизу отблесками города.

«Будем надеяться, что нынче ночью нам не придется столкнуться с кем-нибудь из них», — подумал Крейк.

Кресло пилота занимала Джез. Капитан, еще не вполне пришедший в себя после недавних ушибов, сидел за штурманским столиком. Вид у него был удрученный. Грайзер знал, что Дариан терпеть не может доверять другим управление любимым кораблем.

С тех пор как Воде разбила Фрею лицо ботинком, минуло несколько дней. Ссадины и синяки успели зажить, но отеки и бледность служили красноречивым свидетельством его схватки с Ашуа. Малвери разболтал, что Дариану сильно досталось. По его словам, спина и бока капитана сплошь покрывали синие и желтые пятна — следы падения с крыши. Двигаясь, Фрей постоянно морщился от боли.

Возле двери, комкая в руках любимую пилотскую фуражку, маялся Джандрю Харкинс. К вечно виноватому выражению на его лице добавился невыносимый внутренний разлад. Конечно, он был глубоко подавлен разлукой со своим «Файеркроу». Два эскортных файтера, сопровождающих «Кэтти Джей», стояли на посадочной площадке.

Пинн и Харкинс не хотели бросать свои корабли в Шасиите. Пинн проникся странной убежденностью в том, что способен летать, руководствуясь одним лишь инстинктом. Харкинс просто боялся расставаться с «Файеркроу». Капитану, пусть с трудом, но удалось убедить обоих — он завязал им глаза и заставил ходить и считать, сколько раз каждый из них на что-нибудь наткнется. А затем напомнил, что бывает при столкновениях на скорости в триста километров в час. Им пришлось бы лететь над незнакомой местностью без огней, безлунной ночью, в полной темноте. Из всей команды пилотировать в подобных условиях могла только Джез, обладавшая нечеловечески острым зрением.

Здесь же находилась и Ашуа. Она прислонилась к переборке и мрачно молчала. Крейк находил ее неприятной. Его раздражали неприветливость и высокомерие девушки. Человек, бесспорно происходящий из беднейших низов, не должен держаться с такой агрессивной уверенностью. Девица оскорбляла его мировосприятие.

— М-м-м… Мало… э-э-э… кораблей летает, правда? — выдавил Харкинс.

Вопрос был адресован Джез. Пилот, по всей видимости, давно собирался с духом, прежде чем осмелился заговорить. Крейк даже сочувствовал Харкинсу. Его попытки привлечь к себе внимание Джез представляли собой поистине жалкое зрелище. Все на борту «Кэтти Джей» знали, что он влюблен в Джез. Кроме, похоже, ее самой.

— С тех пор как ввели эмбарго, здесь не хватает аэрума, — ответила она, несказанно обрадовав Харкинса. — Запасы берегут для военного флота. А вообще пользуются колесным или рельсовым транспортом.

— Потому они и устроили Зону свободной торговли, — вмешалась Ашуа. — Ввозят контрабандный аэрум из Вардии. — Она следила за плывшим вдалеке военным фрегатом. — А когда вы выберетесь из Зоны, вас сразу посадят. Или собьют.

— Если нас заметят, — заявил Фрей. — А план основан на том, что мы для них — невидимки.

— Да, — кивнула Джез. — Нам не надо связываться с саммайским флотом.

Когда «Кэтти Джей» поднялась выше и внизу широко раскинулся город, Крейк подошел и встал за спиной Джез. Он и пришел в кабину именно для того, чтобы полюбоваться пейзажем, раскрывшимся внизу. Темнота поглотила и далекие горы, и равнины с желтой травой, и пасшиеся в отдалении стада незнакомых животных. Внизу огненным котлом лежал Шасиит, его перепутанные улицы походили на яркие вены. Остывали в ночи обожженные солнцем купола и парапеты, сливавшиеся в пятна теней. Вдоль черной ленты реки толпились здания, поражавшие воображение своими размерами и архитектурой. Через реку были перекинуты десятки мостов, на которых тоже возвышались дома. Светящиеся окна сооружений образовывали множество ожерелий из грязных звезд, растянутых от одного берега до другого.

— Красиво, верно? — сказал он, улыбнувшись.

Джез пробормотала что-то одобрительное. Крейк понимал, что она оценит город. Она одна из всей команды разбиралась в искусстве и культуре. Пока члены экипажа обследовали бары и обчищали местных жителей в игорных домах, Джез и Крейк изучали достопримечательности, дегустировали деликатесы и в целом проникались атмосферой Самарлы. Джез всегда держалась замкнуто, но чувствовала красоту и умела удивляться всему новому.

Насмотревшись вдосталь, Крейк выбрался в коридор, тянувшийся вдоль хребта «Кэтти Джей». Он добрел до ниши в переборке, где помещался трап в орудийную башенку. Ей-то «Кэтти Джей» и была обязана своим характерным горбом. Остановившись, Грайзер задрал голову, обнаружил наверху подошвы ботинок Малвери и услышал бульканье.

— Зарядился, док?

Между расставленными коленями показалось усмехающееся лицо Малвери.

— Кэп велел караулить, чтобы самми не подлетели к нам, когда мы выберемся из Зоны свободной торговли, — пояснил он и помахал бутылкой грога. — Ну я и взял с собой дружка, чтобы скоротать ночь.

— Что-нибудь заметил?

— Отличный вид на корму «Кэтти Джей». Я пригласил бы тебя выпить, но, боюсь, для двоих здесь будет тесновато.

— Не переживай. Я хочу проведать Бесс.

— Передай от меня привет.

— Обязательно.

До его каюты оставалось лишь дюжина футов по коридору. Сдвижная металлическая дверь, жалобно взвизгнув роликами, отъехала в сторону. В тесной комнатушке помещались две койки, умывальник, сундук и шкаф. Крейк старался поддерживать порядок и чистоту, однако каюта оставалась стальной коробкой, предназначенной для того, чтобы спать. Поскольку соседа у Крейка не имелось, он пристроил к верхней койке доску и превратил ее в кладовую для багажа и заодно — в книжную полку. Он выудил толстый и тяжелый фолиант в кожаном переплете, взял его под мышку и направился в трюм.

По сравнению с верхней палубой, чрево «Кэтти Джей» поражало своим объемом. Спускаясь по трапу, Крейк вздрогнул — громко взревели турбины. «Кэтти Джей» мягко, но настойчиво толкнуло вперед. Грайзер схватился за перила. Во мраке заскрипел и застонал закрепленный груз.

Посреди трюма возвышались три драндулета. Этим непочтительным словом вардийцы именовали машины-пескоходы, самарланское название которых мог выговорить мало кто из иностранцев. Крейк решил, что словечко как нельзя лучше подходит для предназначенных для езды по песку механических повозок, которые раздобыла Ашуа. Они были несуразными, с громадными пыльными шинами и рамами, которые опирались на мощные и хитро скрученные пружины. Предназначались они для отдаленных и нецивилизованных пограничных областей. На двух машинах поверх сваренных из труб защитных каркасов ощетинились многоствольные пулеметы «Гатлинги».

Крейк задумался. Одним из драндулетов должна управлять Ашуа. Вести второй вызвалась Джез. Вряд ли нашелся бы какой-то механизм, на котором Джез не смогла бы при необходимости полететь или поехать. Вероятно, она имела дело с подобной техникой, когда работала в экспедиции профессора Мальстрома, во время которой столкнулась с манами.

Третий драндулет предназначался для Сило. Никто не знал, что умеет бортинженер. Крейку было известно лишь то, что Сило спас Фрея от верной смерти, когда Дариан разбился при посадке в Самарле много лет назад. Грайзер подозревал, что здесь скрывается более пространная история, но никто не спрашивал о ее подробностях, а сам Сило был молчуном.

Крейка занимал и вопрос, где раб-муртианин научился так хорошо говорить по-вардийски. Сило почти не разговаривал ни с кем из команды. Маловероятно, что он изучил язык, когда попал на борт «Кэтти Джей». Что любопытно, его ярко выраженный акцент и грассирование были характерны для Дрейки — самого южного герцогства Вардии, граничившего с Самарлой. Дрейки считали глухоманью, населенной, в подавляющем большинстве, неграмотными крестьянами. Они влачили жалкую жизнь, возделывая суровую землю, наполовину отравленную пеплом высившихся на западе вулканов Кривой Западни. Каким образом Сило мог научиться вардийскому языку от обитателей Дрейки, оставалось тайной.

Ботинженер уверенно сообщил, что отлично справится с драндулетом. И ему поверили.

Крейк пробрался в глубину трюма. Тут, в задней части помещения, были его владения, а точнее, закуток, огороженный при помощи ящиков и брезентовой занавески. Импровизированное святилище выглядело оскорбительно пустым, но каюта была еще меньше. Здесь стояли стол, классная доска, шкаф, набитый аппаратурой и оборудованием, имелось пустое пространство для круга призывания — и все. Такой скудости постеснялся бы и желторотый начинающий демонист.

На протяжении последних месяцев его сильно удручала невозможность расширить свои познания в Искусстве. Фрей, хотя толком и не понимал, чем занимается Крейк, выделил ему место в трюме и позволил делать все, что захочется. Увы (и от этого никуда не денешься), Грайзеру требовалось настоящее святилище, а устроить его на борту воздушного корабля оказалось нереальным. Любой хрупкий предмет должен был рано или поздно разбиться из-за неизбежных во время полета сотрясений. Тщательно откалиброванные приборы часто теряли настройку. Из-за ненадежности электроснабжения он не мог никого вызывать из эфира: слишком велика опасность, что в решающий момент резонатор выключится и демон вырвется на свободу. Кроме того, во время стоянок, Крейк быстро разрядил бы аккумуляторы «Кэтти Джей» своими экспериментами.

«Мне нужен дом со святилищем, — сказал он себе. — Иначе я не сдвинусь с мертвой точки».

Но это означало бы навсегда покинуть «Кэтти Джей». А ведь следовало учитывать и угрозу, исходящую от охотников за головами. Крейк давно не замечал вблизи себя людей из агентства «Шакльмор». Однако надеяться на то, что они отказались от погони за ним, — просто глупо.

Бесс неподвижно застыла в углу. При его приближении она очнулась и громко затопала навстречу демонисту. Она являлась големом, закованным в броню, восьми футов ростом и пяти в плечах. Лицо Бесс (если у нее действительно было таковое) располагалось над огромными плечами за круглой решеткой, сквозь которую поблескивали два глаза-огонька.

Она присела на корточки перед Крейком, а он, расставив руки, прижался к гигантской фигуре — обнять ее по-настоящему он все равно не мог. Бесс довольно заурчала.

— Как ты, Бесс? Рада видеть меня?

Она закачалась взад-вперед. Шея у нее отсутствовала, и это движение, несомненно, означало кивок.

— Хорошая девочка, — произнес он, поглаживая ладонью горб над плечами.

Крейк решил, что лучше обращаться с ней именно таким образом, нежели как с собакой или кошкой. Если честно, он сам не был точно уверен в том, что она собой представляет. Оставалось ли в ней что-нибудь от той восьмилетней девочки, которой она когда-то была? Вероятно. Но он уже смирился и с гибелью племянницы, и с тем, что был причастен к ее смерти. Последнее оказалось самым тяжелым испытанием. В глубине души он осознавал, что ему никогда не избавиться от раскаяния и скорби. Голем являл собой только часть воспоминаний о том прекрасном ребенке. Настоящая Бесс умерла. Перед Крейком было лишь ее эхо, сохраненное в стальной оболочке.

Но и это — лучше, чем ничего.

— Я принес тебе подарок, — сказал он, показывая фолиант. На красной кожаной обложке было вытиснено название: «Сказки для маленьких девочек». Бесс не умела читать, но сразу захлопала в ладоши. Звук получился такой, будто кузнец колотил молотом по толстому листу железа. Затем она подогнула короткие толстые ноги и шлепнулась на пол.

Крейк сел рядом с ней. Когда он раскрыл книгу, Бесс наклонилась и уставилась через его плечо, нетерпеливо рассматривая красочные иллюстрации.

— Что мы будем читать сегодня? — спросил он.

Бесс издала другой звук, выражавший у нее веселье: жуткое, потустороннее воркование. Она чувствовала, что ей задан вопрос, но не понимала смысла. Вот что печалило Крейка больше всего. Ему казалось, что иногда она бывает очень сообразительной, а иногда — немного «тормозит». А возможно, она догадывалась о его намерениях, не понимая слов.

— Я выберу, согласна? — предложил он и принялся листать книгу, отыскивая сказку, которая нравилась Бесс.

Она подвинулась еще ближе и наклонила решетку-лицо к странице. Наверное, она любила рассматривать картинки или просто слушать голос Крейка. Остальное не имело значения. Теперь он будет читать ей вслух. Он привел ее в этот мир, и у него обязательства перед ней. Порядочный человек должен выполнять свой долг.

— «Герцогиня и гирлянда из маргариток», — объявил Грайзер и приступил к чтению.


Ночью в пустыне царил холод. Куда ни глянь — сплошной песок, доходящий до горизонта. Из серо-стальных барханов, как одинокие клинки, торчали каменные глыбы. Луна только народилась, и ее круглый диск сверкал среди россыпи звезд. Человеческим глазам едва хватало их морозного сияния, чтобы видеть окружающее.

Джез, пилотировавшей «Кэтти Джей», темнота не доставляла неудобств. Ночью она видела так же хорошо, как и днем.

Они находились далеко от Зоны свободной торговли, в глубине запретного для иностранцев воздушного пространства. «Кэтти Джей» летела без огней, на малых оборотах турбин. На фоне ночного неба корабль был крошечной соринкой в черной бесконечности. Его выдавали лишь турбины — пламя, вырывавшееся из их сопл, казалось чужеродным в ледяной тьме. Но с этим ничего нельзя поделать. Оставалось надеяться, что никто не обратит внимания на этот огонек.

Во время полета Джез погрузилась в легкий транс. Сверхострое зрение даже не требовалось контролировать, а вот полным набором чувств манов Джез могла обладать только будучи в трансе. Сейчас она ощущала ветер и быстро рассчитывала его движение и малейшее изменение. Ничто не ускользало от нее. Она явственно воспринимала сердцебиение Ашуа — быстрое, возбужденное, нисколько не соответствующее внешней самоуверенности. Слышала бодрое урчание двигателей корабля, переделанных на деньги Триники. Это было благодарностью пиратского капитана за спасение от манов, которые наделили Джез своими дарами. И они уже не взывали к ней, как прежде, а пребывали где-то на границе ее сознания, словно призраки за плечом.

Она была полуманом. Некогда она терзалась из-за этого, но недавно стала привыкать к своему состоянию. Она не боялась тех, кто превратил ее в иное существо.

Что-то встрепенулось на самом краю ее восприятия. Дополнительное завихрение в ветрах пустыни. Джез нахмурилась и сосредоточилась на поисках его источника.

— Малвери! — крикнула она в открытую дверь. — Видите что-нибудь? Вверху на пять часов!

Размер «Кэтти Джей» не позволял пилоту наблюдать за тем, что происходило за кормой, и поэтому для кругового обзора использовался пост артиллериста в башне.

— Точно! — отозвался доктор. — Фрегат самми. Довольно далеко.

— Движется в нашу сторону?

Пауза.

— Пожалуй, да. И прет во весь опор.

— Может, мы случайно оказались у него на пути, — предположила Ашуа.

— Меняем курс, — скомандовал Фрей.

Джез повиновалась и свернула так, что самарланцам, если они намеревались перехватить «Кэтти Джей», тоже пришлось бы изменить направление. Потянулись минуты, отмерявшиеся тревожным постукиванием по полу ботинка Харкинса — так он пытался утихомирить нараставшую истерику. Наконец Джез снова крикнула:

— Док?

— Прицепился.

Джез чуть слышно выругалась.

— Ребята увидели огни турбин.

— С такого расстояния? — усомнился Фрей. — Вряд ли…

Его перебила вспышка, оглушительный грохот и сотрясение. «Кэтти Джей» загудела, как колокол, и накренилась на левый борт. Ашуа и Харкинс растянулись на полу, а Фрей чуть не свалился с кресла. Резким движением рукояти управления Джез вернула «Кэтти Джей» на ровный киль.

— Еще как могут, капитан, — сказала она.

— Гады пальнули по нам из пушки! — взревел Малвери. — И выпускают файтеры!

— Сколько?

— Четыре.

Если файтеров только четыре, значит, фрегат невелик. Но и он без особого труда справится с «Кэтти Джей».

— Надо улизнуть, — заявила Джез.

Она прибавила оборотов, и «Кэтти Джей» с ревом устремилась вперед.

— Пустите-ка меня, — с тревогой произнес Фрей, вставая с места.

— Капитан, я глубоко вас уважаю, но лучше оставайтесь где сидите, — ответила она с неожиданной твердостью. — Вы в кресле пилота будете ориентироваться хуже, чем слепой. И не сможете пролететь там, где проберусь я.

— Что за-а-а-а?.. — вопрос Фрея оборвался воплем: Джез резко выпустила аэрум из цистерн. «Кэтти Джей» опустила нос и начала круто пикировать к земле.

— Перехожу на бреющий, — пояснила Джез. — Посмотрим, решатся ли они последовать за нами.

— В темноте?! — воскликнула Ашуа. — Вы спятили! Да разве можно летать так близко к земле?

Джез не пожалела секунды, чтобы обернуться.

— У меня хорошее зрение, — произнесла она.

По пустыне метались яркие пятна — приближавшийся фрегат и его файтеры пытались поймать прожекторами корабль-нарушитель. Увидев в опасной близости каменистую неровную почву, Харкинс не сдержался и испуганно взвизгнул.

Прижавшись вплотную к земле, Джез вынудила самарланцев выбрать тактику. Они могли или спикировать следом, или продолжать полет на прежней высоте и, снижаясь, обстреливать беглецов, а затем снова подниматься. Это означало, прежде всего, что преследователи не смогут выйти в хвост «Кэтти Джей» и подбить ее будет намного сложнее.

— Файтеры приближаются! — заорал Малвери.

— Глубоко или мелко?! — спросила Джез.

— Что-что?

— Угол. Глубоко или… Неважно, — оборвала она собственную фразу. Внезапно кабина озарилась слепящим светом.

Файтеры оказались специально предназначены для ночных полетов — на их крыльях были смонтированы целые батареи прожекторов. Джез смогла определить угол сближения по направлению луча, мимоходом осветившего «Кэтти Джей» и отбросившего на землю ее горбатую тень. Файтеры предпочитали не рисковать. Даже располагая мощными фарами, пилоты, несомненно, считали, что низкий ночной полет над пустыней слишком опасен. Никто из них не обладал преимуществами Джез-полумана.

Она вытравила еще аэрума из цистерн и выровняла корабль над самым уровнем земли. Фрей хотел одернуть ее, но лишь чуть слышно пискнул. Дюны неслись под кораблем с такой скоростью, что разглядеть какие-либо подробности было невозможно. Джез заложила резкий поворот и вырвалась из пятна прожектора как раз в тот момент, когда сзади раздался грохот пулеметов. Трассирующая очередь мелькнула мимо «Кэтти Джей» и взрыхлила песок.

— Малвери! — крикнул Фрей. — Чего ты ждешь?

— Приказа, наверное? — откликнулся тот.

— Ты его получил! Стреляй в них!

— Есть! — бодро откликнулся доктор, и тут же загремела автоматическая пушка.

«Кэтти Джей» сотряс второй взрыв, но Джез заблаговременно ощутила снаряд неприятеля и успела сманеврировать. Секунда — и корабль могло ударить взрывной волной о землю.

— Как это отродье тухлятины умудряется доставать нас, если мы так далеко? — возмутился Фрей.

— Чистое везение, — ответила Джез. — Следующий выстрел уйдет «в молоко».

Как будто в подтверждение ее слов огненный цветок озарил ночь на изрядном расстоянии по правому борту. Джез четко выполняла маневры уклонения и не давала файтерам взять «Кэтти Джей» на мушку. Она точно определяла, когда они начинали целиться, по положению лучей их прожекторов, и молниеносно меняла курс. Файтеры атаковали, промахивались и возвращались на исходную позицию для новой попытки. Они были стремительными и изящными, с острыми, как иглы, носами. Подобно другим самарланским кораблям, они проектировались, чтобы в полете выглядеть красиво.

— Капитан, затягивать игру больше нельзя. Нужно побыстрее оторваться от них.

Фрей встал и всмотрелся в лобовое стекло кабины. В пляшущем свете прожекторов файтеров он кое-как разглядел ландшафт. Впереди, в нескольких милях, вздымался огромный скальный кряж.

Вдруг его лицо просветлело.

— Туда, — сообщил он, указывая вперед пальцем.

— Не понимаю вас…

— Они следуют за огненным выхлопом протановых двигателей, верно? — произнес Дариан. — Но «Кэтти Джей» может лететь не только на протане.

Джез усмехнулась.

— На вашем месте, капитан, я пристегнулась бы.

— Харкинс! Предупреди команду, — приказал Фрей. — Сейчас будет здорово качать.

Джандрю молча уставился на капитана.

— Быстро! — рявкнул Фрей. Страх перед капитаном оказался сильнее. Преодолев паралич, Харкинс выскочил из кабины и помчался по коридору, громко крича, чтобы члены экипажа пристегнулись. Фрей поспешно сел в штурманское кресло и щелкнул застежками ремней. Ашуа просунула руку в скобу на переборке и напряглась.

Вокруг плясали световые столбы от файтеров, нагонявших «Кэтти Джей». Пулеметные трассы разрывали ночное небо. Джез изменила курс, полетев к краю массива, и они опять стали черными и почти невидимыми во тьме. Очередной взрыв сотряс воздух. Огонь фрегата становился прицельнее.

Фрей превратился в комок нервов. Джез слышала биение его сердца и чувствовала запах его пота.

— Малвери! — заорал он. — Может, собьешь хоть один из файтеров с нашего хвоста?

— Если думаешь, что это просто, милости прошу! — беззлобно огрызнулся доктор. Раздалось глухое «бах-бах-бах» автоматической скорострельной пушки, и Малвери торжествующе завопил: — Есть! Теперь доволен?

Но вдруг самарланский файтер разогнался и с громким воем пронесся над «Кэтти Джей». Джез испуганно бросила корабль в сторону. А бывший преследователь с горящим крылом закувыркался и врезался в утес, взметнув мощный пламенеющий фонтан.

— Ага! — воскликнула Джез, перекрывая гул двигателя и отдаленный стрекот пулеметов. — Малвери, прекратите стрельбу, когда я прикажу!

— Я ведь во вкус вошел! — возмущенно ответил доктор.

Джез пропустила реплику мимо ушей.

— Всем держаться за что-нибудь! Малвери, бросай стрельбу!

Автоматическая пушка умолкла. Утес возвышался по правому борту, в считаных футах от законцовки[3] крыла. «Кэтти Джей» прижималась к скале, как можно ближе, насколько хватало смелости штурмана. Джез знала, что преследователи на такое не решатся. Они отстали, рассчитывая поймать ее на противоположной стороне. Но вместо того чтобы пролететь мимо скалы, Джез резко положила корабль на правый борт и обогнула край утеса. Двигатели «Кэтти Джей» взвыли. Корпус дрожал от напряжения. Где-то в глубине корабля шумно посыпались на пол незакрепленные предметы. Малвери разразился потоком проклятий. Очевидно, доктор до смерти перепугался, когда корабль лег на крыло. Ведь прямо у него перед носом возникла каменная стена, отделенная лишь стеклянным куполом орудийной башни. Громоподобное эхо моторов отражалось от скалы и вторило «Кэтти Джей».

А потом свет исчез. Между «Кэтти Джей» и фрегатом пролегал скальный массив. На несколько секунд воцарилась полная темнота.

Джез аварийным выключателем остановила турбины, ввела на полную мощность аэрумные насосы и заставила «Кэтти Джей» задрать нос. Электромагниты превращали жидкий аэрум в газ, который заполнял балластные цистерны. Корабль делался все легче и легче. Пользуясь инерцией движения, Джез вела «Кэтти Джей» вверх. Турбины молчали, и корабль было невозможно разглядеть на фоне неба.

Они оторвались от преследователей.

Сопротивление воздуха замедлило движение «Кэтти Джей». Джез управляла рулями направления, пока корабль полностью не потерял ход. Затем она позволила ему подниматься вертикально, как воздушный шар. Фрегат скользнул, как акула, по правому борту, и остался внизу, заливая мощными прожекторами скалы, за которыми исчезла его добыча. Файтеры мотались, безуспешно высматривая предательский огонь турбин.

Когда они набрали достаточную высоту, Джез убавила подачу аэрума, и «Кэтти Джей» перестала подниматься. Самарланцы продолжали свои бесплодные поиски полумилей ниже. Джез резко откинулась на спинку кресла, повернулась и усмехнулась.

— Сработало, капитан.

— Ну вы даете! Я потрясена, — пробормотала Ашуа, потирая ушибленную руку.

Фрей расстегнул ремни, покрутил головой и, наклонившись вперед, похлопал Джез по плечу.

— Не представляю, что бы я делал без вас.

Чтобы скрыть удовольствие, которое доставили ей эти слова, Джез поспешно принялась перевязывать свой хвостик. «Иногда быть полудемоном не так уж плохо», — подумала она.

ГЛАВА 4

Поезд — Фрей воодушевляет команду — Драндулеты — У Харкинса все валится из рук


— Вот он.

Дариан вытер пот со лба рукавом рубашки и взял у Ашуа подзорную трубу. Перед ним до неровного горизонта расстилалась обожженная искореженная земля. Многочисленные остроконечные и плоские холмы убегали вдаль и скрывались в дымке. На буграх из каменного крошева торчали корявые кусты и неприхотливая жесткая трава. В ландшафте, который рассекали узкие трещины, преобладали грязно-оранжевые и красные тона.

Он проследил кривую линию колеи и вскоре заметил поезд, уверенно приближавшийся к ним. Высоко в небе парили крупные птицы. А больше никто и не нарушал неподвижность пустыни.

— Я насчитал двенадцать вагонов, — сказал Фрей. — Не вижу ни оружия, ни сопровождения.

Рядом с ним пошевелилась Ашуа. Они лежали ничком на гребне холма в тени огромного ведьминого дерева, которое, словно в агонии, воздевало к небу кривые деревянные когти. Лишь эти жутковатые растения достигали приличного размера в бесплодных самарланских краях.

— А если нам повезло? — предположила Ашуа.

Фрей фыркнул, чтобы показать свое отношение к ее догадке, и вернул девушке подзорную трубу. Она взяла ее и смерила Фрея презрительным взглядом узких зеленых глаз. Ее рыжие волосы отсырели от пота, одна капелька сползала из-под подбородка по стройной шее. Воображение Фрея сразу принялось рисовать непристойные картины развратных штучек, которые можно было бы проделать с этой девицей. Свежий женский пот всегда действовал на него одинаково.

— Не пора ли приказать вашей команде приготовиться? — заявила она сурово. Дариан заподозрил, что она догадалась о его мыслях и не пришла от них в восторг. — Я дам знать, когда надо двигаться.

Он кашлянул в кулак.

— Да. Сейчас займусь. — Он сполз по каменистому склону и, неожиданно для самого себя, понял — он рад тому, что избавился от общества своей спутницы.

«С каких это пор тебя на уличных крыс потянуло? — укорил он себя. — Где твои хваленые высокие требования?»

«Конечно же, виновата Триника», — решил он. Пока она была рядом, он не имел дела с другими женщинами. Иными словами, на протяжении нескольких недель, когда они совместно разрабатывали план ограбления, он находился на холостяцком положении. Но само пребывание рядом с Триникой приводило его в такое возбуждение (которое постоянно приходилось скрывать), что и Ашуа начала казаться ему весьма заманчивой альтернативой.

«Нет, — серьезно сказал он себе. — Терпи».

Команда сидела вокруг драндулетов у подножия холма. Даже в тени царила жара. Когда явился капитан, все жадно пили воду.

— Поезд идет, — сообщил он.

— Вовремя, — ответил Малвери. — По-моему, Пинн с минуты на минуту растает.

Аррис сидел, привалившись спиной к одной из машин. Лицо пилота лоснилось от пота, а жидкие волосенки плотно прилипли голове, напоминающей котел.

— И как в этой проклятущей стране люди живут? — пропыхтел он. — Мне кажется, что я пирог в печке.

Фрей подтолкнул его носком ботинка.

— Вставай. Небольшая разминка будет тебе на пользу.

Пока команда располагалась в драндулетах, Пинн недовольно ворчал. Дариан разделил команду, исходя из своеобразных критериев. Один человек должен был уметь управлять, другой — отличаться меткостью в стрельбе, а третий давался в нагрузку. Поскольку, как капитан, он в принципе обладал привилегиями, для своей машины он выбрал наилучший экипаж. Водителем стал Сило, а Малвери предстояло сжиться с многоствольным пулеметом, установленном на сварной раме, которая заменяла кузов. Сило выглядел очень уверенным, ну а Малвери, по крайней мере, имел богатый опыт обращения с автоматической пушкой «Кэтти Джей».

С Ашуа предстояло отправиться Пинну (он отвечал за пулемет) и Харкинсу с дробовиком. Обычно Фрей не брал с собой нервного пилота на операции, поскольку тот не имел никакого навыка обращения с ручным оружием, но Харкинс настоял на участии, украдкой поглядывая на Джез. Ни у кого не оставалось сомнений в том, на кого он пытался произвести впечатление.

Сама Джез отправилась на пару с Крейком. Как стрелок демонист был ничуть не лучше Харкинса, но без него нельзя было обойтись, ведь Бесс подчинялась только ему. Голему предстояло находиться в арьергарде и приступить к действию после того, как поезд остановится.

— Отлично! — крикнул Фрей, когда каждый занял свое место. — Я не заметил никакой охраны, но давайте не будем расслабляться. Вооруженные люди там будут наверняка. Я не хочу потерять ни одного человека. Доктора нынче дороги, а с Малвери станется отрезать здоровую руку вместо раненой.

— Эй, умник! — воскликнул Малвери. — Не забывай, что я стою с многоствольной вертушкой прямо у тебя за спиной.

Команда весело рассмеялась. Все были на удивление спокойны, будто им не предстояло совершить опасное нападение. Только Харкинса трясло от ужаса.

— Все помнят план? — прокричал Фрей. Теперь он слышал приближавшийся поезд, который грохотал не на шутку.

— Да, кэп!

— Ну, в таком случае, надеюсь, вы не откажетесь напомнить мне?

Малвери закатил глаза.

— Мы направимся к переднему моторному вагону и попытаемся остановить его, — произнес он нараспев, словно читал унылую балладу. — Ашуа, Пинн и Харкинс будут отвлекать плохих парней и…

— А разве не мы — плохие парни? — поинтересовался Пинн.

Остальные молча уставились на него. Пилот пожал плечами.

— Грабить-то будем мы, верно?

— Мы вовсе не плохие парни! — поспешно возразил Фрей, испуганный предположением Арриса. Его сильно удивило, что рассуждать на темы морали начал Пинн, а не Крейк. Пилот не имел вообще никакого представления о морали, скорее всего, своим заявлением он хотел привлечь к себе внимание.

Щекотливые рассуждения следовало пресечь в корне и немедленно, пока не начался спор, а то и драка. Фрей указал на Сило, бритоголового муртианина с кожей цвета умбры, который сидел рядом с ним.

— Взгляните на этого человека. Гордый пример его расы, — заявил Дариан. Сило вскинул на капитана непроницаемый взгляд. — Той расы, которую саммайцы жестоко угнетают уже добрых пятьсот лет. И даки ничем не лучше — они добровольно участвуют в этом. Ашуа упомянула, что в поезде будет полно даков и, возможно, несколько важных самми. Как, по-вашему, здесь есть рабство? Нет! Даки управляют этой страной, тогда как самми сидят в прохладе и снимают сливки. Короче, не расстраивайтесь, если вам придется ухлопать одного-другого. Откровенно говоря, я считаю, что все они — ублюдки.

Он посмотрел на свою команду, чтобы оценить эффект речи. Его слова никого не обеспокоили. Однако Пинн казался растерянным.

— Кроме того, — Фрей поднял палец, — нас наверняка встретит куча охранников с пушками. Им платят за то, чтобы в них стреляли. Если бы такие ребята, как мы, не грабили поезда, они бы лишились работы.

— Значит, мы занимаемся трудоустройством местных жителей? — невозмутимо спросил Крейк.

— Точно! — кивнул Дариан. — Подмазываем колеса иностранного капитала.

— Кэп, — сказал демонист, — ты у нас разбираешься в экономике примерно так же, как Пинн — в гигиене.

Малвери поскреб пальцами лысину, кожа на которой покраснела и начала шелушиться.

— Пока мы не дошли до убийства женщин, детей и маленьких пушистых щенят, не вижу в нашем занятии ничего плохого. А теперь хватит пороть чушь. Мы возьмемся за дело или нет? Я хочу убраться с солнца.

— Ты не на солнце.

— Значит, из тени. Куда-нибудь в более прохладное место. Например, в холодильник.

— Или в бар! — радостно взвизгнул Пинн.

Малвери щелкнул пальцами.

— А парень правильно мыслит.

— Ночью можете пьянствовать, пока не посинеете. Я за все заплачу, — подытожил Фрей. — Но сначала надо выполнить задание. Кое у кого из вас имеется динамит. Когда полезете под пули, постарайтесь, чтобы они не попали во взрывчатку. — Он посмотрел наверх по склону и увидел, что к ним спускается Ашуа. — Пора заканчивать дружескую беседу. Желаю удачи!

Судя по шуму, поезд находился совсем близко.

— Вперед! Вперед! — завопила Ашуа, даже не успев добежать до своего пескохода. Она прыгнула на водительское сиденье, нажала кнопку зажигания и с силой надавила на акселератор. Колеса машины буксовали по земле, поднимая тучи красной пыли. Когда же наконец они обрели сцепление, драндулет лихо швырнуло вперед, и Пинн едва не сломал себе спину. Фрей, Сило и Малвери помчались по пятам за первой машиной, а Джез, Крейк и Бесс ехали в хвосте.

Они упражнялись в езде на пескоходах целое утро — проверяли, как работают моторы, тренировались в управлении, — но для Дариана ощущение скорости так и осталось в новинку. Езда на драндулете ничуть не походила на полет на «Кэтти Джей», когда Фрей сидел в кабине перед панелью из меди и хрома, а окружающий мир был отделен от пилота толстым стеклом. Машины катились по земле, и их сваренные из труб клетки служили весьма хлипкой защитой. Хотя пескоходы развивали меньшую скорость, чем воздушные корабли, ощущение опасности усиливалось с каждой секундой. Сейчас, оказавшись лицом к лицу со стихиями, Фрей чувствовал себя одновременно и хрупким, и непобедимым.

Из тени холма к рельсам они вылетели на мгновение раньше, чем появился поезд. Ашуа не очень хорошо подгадала время — пока машины набирали скорость, поезд мог проскочить. Но драндулеты все же отвоевывали упущенное.

Рельсы тянулись по широкому коридору, разделявшему две гряды холмов. Возле путей земля была ровной, но чем дальше, тем бугристее становилась местность. Пескоходы неслись рядом с поездом, уверенно нагоняя его.

Теперь Дариан понял, насколько чудовищную машину они преследуют. Это не поезд — а громадный грязный людоед из железа и копоти, облепленный вездесущей пылью пустыни. Передвижная крепость, построенная специально для трудных путешествий через адский ландшафт захолустных районов Самарлы. Фрей вдруг усомнился в том, что им вообще удастся остановить жуткую махину.

Но было слишком поздно что-то менять.

Проносясь вдоль вагонов, он видел окна, закрытые металлическими жалюзи. За ними встревоженными тенями во мраке мелькали людские силуэты.

— Пинн! Малвери! — рявкнул капитан. — Устройте им хорошее развлечение!

Пинн радостно завопил и припал к многоствольному пулемету. «Гатлинг» задергался, на стенах поезда появились пулевые пробоины. Малвери стрелял аккуратнее и целился по окнам. Конечно, пули не могли нанести большого вреда накладной броне. Однако стрельба заставила тех, кто находился внутри, затаиться и не дала им вести ответный огонь.

Фрей повернулся к Сило и усмехнулся.

— Весело? Готов поспорить, что ты рад вернуться домой и немного отыграться.

Сило ничего не ответил. Темные глаза на узком лице были непроницаемы. Дариан сразу пожалел о своих словах. Он открыл рот, чтобы сменить тему, но вдруг бортинженер громко крикнул:

— Осторожно!

Прямо перед ними находился моторный вагон. Одна его сторона резко раскрылась — верхняя часть стены откинулась с громким щелчком, как прилавок ярмарочного киоска. Внутри оказался бруствер, за которым скрывались вооруженные ружьями даккадийцы. А точно посередине грозно торчала автоматическая пушка — артиллерист, вероятно, прятался за широким бронещитом.

Фрей успел испустить бессвязный испуганный вопль, а Сило ударил по тормозам. Земля перед машиной взорвалась гейзером пыли. На миг Дариан ослеп, по его лицу больно ударила каменная крошка. А взрывы продолжали греметь совсем рядом: скорострельная автопушка изрыгала снаряды без остановки. Свистели пули. Драндулет вилял, и Фрей с трудом удерживался на месте. Над ухом безостановочно ревел, изрыгая проклятия, Малвери. Капитан отчаянно моргал и тер рукой запорошенные песком глаза.

Сило бросил машину назад, стараясь уйти из-под прицела пушки. А позади уже раздавался сухой треск многоствольных «Гатлингов». Поскольку Малвери не стрелял, и пулеметом была вооружена только одна из трех машин, звук мог означать новые и непредвиденные неприятности. Фрей вытянул шею и принялся изучать поезд еще затуманенным зрением. Наконец он разглядел их.

Вражеские драндулеты. И они приближались.

— Они-то откуда взялись? — прорычал Малвери.

Вопрос доктора остался без ответа — очередной вагон открылся точно так же, как первый. И все повторилось опять. Ватага вооруженных охранников и автоматическая пушка.

Итак, прямо перед носом — фугасные снаряды. И три драндулета с «Гатлингами». При таком соотношении сил ввязываться в драку — абсолютно бессмысленно.

— Уходим! — приказал он Сило и, приподнявшись на месте, замахал руками. — Живо!

Соратники не нуждались в дополнительном понукании. Они повернули направо, к пересеченному лесистому участку у подножия красных холмов. Конечно, от противника им бы не удалось спрятаться, но, по крайней мере, пушки там не достанут.

Фрей рухнул на сиденье. Бортинженер возглавил бегство с поля боя. Вокруг рвались снаряды, пескоход трясся и подпрыгивал. Уверенность, которую совсем недавно демонстрировала его команда, стала совершенно неуместной. Дариан планировал быстрый налет из засады, но его намерения быстро улетучились под давлением врага.


Харкинс, как обычно, впал в панику.

Он пугался совсем не так, как обычные люди. То, что они называли страхом, являлось его стандартным операционным уровнем, состоянием, в котором он существовал постоянно. Настоящий ужас, в общем-то, — редкость для многих. А Харкинс встречался с ним, по меньшей мере, дюжину раз на неделе.

Но сейчас он почувствовал нечто незнакомое и странное. Правда, физические реакции, которые он ощущал, были теми же самыми — одышка, потливость, непреодолимое желание расплакаться, неспособность пошевелиться. Но в прошлом подобный испуг много раз помогал ему сохранить жизнь. Он приходил к Харкинсу, как старый товарищ. Друг, к которому он привык, хотя и ненавидел лютой ненавистью.

Среди взрывов, пушечной пальбы, орудийного огня и своего безвыходного положения Харкинс мог думать лишь об одном.

«Почему он не остался на „Кэтти Джей“?»

Неужели он опять продемонстрировал полную бесполезность в перестрелках? Ведь единственное умение, которым он обладает, — это пилотирование «Файеркроу». А его файтер стоит себе в Шасиите. Харкинс всегда избегал участия во всяких наземных операциях. Вообще-то, предполагалось, что он там и не нужен. Без своего корабля он уподоблялся улитке без раковины.

А дело было в Джез. Милой, доброй Джез, единственной, кто не дразнил пилота и не высказывал насмешливой жалости. Он радовался, что она не могла сейчас видеть его — в очередной раз обезоруженного страхом. Она погрузилась в управление машиной, на которой они удирали через заросли.

Джандрю обернулся. Даккадийцы с покрытыми красной пылью светлыми волосами, скрывающие лица за грязными очками и кожаными масками, сидели у них на хвосте. Пескоходы преследователей ничем не отличались от их драндулетов. В каждом — водитель, пассажир и стрелок, стоящий сзади. Пули разрывали воздух и вздымали облачка пыли по обе стороны от их машины. К счастью, благодаря маневрам Ашуа и неровностям почвы, неприятель не мог как следует прицелиться.

— Эй, кто-нибудь будет стрелять в них? — крикнула Ашуа.

— Эта зараза заела! — огрызнулся Пинн, изо всех сил пытаясь повернуть пулемет на турели.

— Возьми дробовик, идиот! — ответила она.

— А ведь верно! — изумился Аррис. Он бросил пулемет, обхватил ногами трубу каркаса и, закрепившись, схватил дробовик и принялся палить по преследователям.

— А ты! — завопила Ашуа, злобно взглянув на Харкинса. — Чего ты ждешь?

Харкинс вздрогнул на месте от ее резкого тона, покрутил револьвер, откинул барабан, чтобы убедиться, что он заряжен, и снова защелкнул. Оружие в руке являлось для него чужеродным предметом, обжигавшим опасностью.

Он перевел дух, наклонился и повернул дуло в ту сторону, где должен был находиться враг. Его собственное запястье при этом вывернулось самым немыслимым образом. Кожаные клапаны пилотской фуражки нещадно колотили Харкинса по небритым щекам. Он зажмурился и выстрелил. Грохот ошеломил его, отдача больно отозвалась в запястье и локте. Револьвер дернулся, выпал из его пальцев и полетел на землю. Харкинс вспыхнул от стыда и привалился к спинке сиденья, прижав руку к груди.

— Гниль и гной! — гневно заревела Ашуа. — Я думала, что ты вроде как пират! Кого мне подсунули? Ты хуже девчонки!

Харкинс решил, что это — риторическое высказывание, и промолчал. Ашуа тоже ничего не добавила, поскольку драндулет наехал на бугор и подпрыгнул. Десять секунд он летел по воздуху, а затем грохнулся вниз. У Харкинса лязгнули зубы.

— Как же мне взять на мушку этих гадов? — пожаловался Пинн.

— Но ведь и они не могут в нас попасть! — буркнула Ашуа и вильнула вправо, уходя от очередной очереди «Гатлинга». Она, не глядя, вытащила из-за пояса динамитную шашку и вручила ее Харкинсу. — Поджигай.

Тот с трепетом уставился на динамит. Девушка нетерпеливо качнула головой.

— Шевелись, ты, калека! Быстрей!

Джандрю схватил шашку, думая лишь о том, что когда он выполнит требование, его перестанут оскорблять. Дрожащими пальцами отыскал в кармане спичечный коробок. И замер: он никак не мог сообразить, как зажечь спичку одной рукой, держа динамит другой.

— Зажми динамит. Между коленями. И подожги фитиль, — проговорила Ашуа стиснув челюсти, чтобы сдержать бешенство.

Харкинс убедился, что девица не смотрит на него, и смерил ее убийственным, как он надеялся, взглядом. Она ему не нравилась. Она ничуть не была похожа на Джез, которая, когда дело касалось Харкинса, была само терпение. А эта была злой и грубой, хотя даже не входила в команду.

С обиженным видом он зажал палочку динамита между костлявыми коленями, зажег спичку и коснулся огоньком шнура. Тот сразу зашипел, разбрасывая искры. Джандрю подскочил на месте — и динамит, выскользнув, упал на дно машины.

— Ты, что, вообще ни на что не способен? — возмутилась Ашуа, когда он принялся шарить по полу в поисках беглой шашки. Пуля звонко ударила в одну из стоек каркаса. Харкинс прикоснулся к динамиту, но в то же мгновение Ашуа крутанула руль, и шашка откатилась из-под его пальцев прямо ей под ноги. Девушка завизжала и попыталась сама нащупать динамит. Преследователи продолжали кромсать воздух пулями, а драндулет петлял как безумный.

— Во имя растоптанного дерьма! Чем вы там занимаетесь? — завопил Пинн, вцепившийся в трубу каркаса.

Внезапно пескоход накренился, и шашка перекатилась к Харкинсу. Он схватил ее и принялся размахивать с торжествующим видом.

— Ха! Вот она! — крикнул он, широко ухмыльнувшись.

— Выбрось ее! — взвыла Ашуа, стремясь вновь подчинить себе чуть не перевернувшуюся машину.

Харкинс увидел, что шнур почти догорел, и усмешка сразу исчезла с его лица. Он швырнул динамит через плечо, заткнул уши, но содрогнулся всем телом от мощного взрыва.

Ашуа нажала на тормоз, и драндулет остановился, подняв тучу пыли. Харкинс не шевелился.

Вдруг что-то круглое и тяжелое упало сверху и громко стукнулось о капот. Джандрю вскрикнул. Предмет отскочил, откатился в сторону на дюжину футов и замер.

Это оказалась голова в очках и маске. Она держалась на обрубке оторванной шеи, и можно было подумать, что тело ее хозяина зарыто в песок.

Харкинс медленно оглянулся. Посреди небольшого черного кратера, валялись останки драндулета даккадийцев. Смотреть, собственно, было не на что.

— Похоже, они тоже вязли с собой динамит, — пробормотала Ашуа.

Пинн хлопнул Харкинса по плечу, заставив его в который раз содрогнуться.

— Отличный бросок, тощий заика, — с нежностью произнес он.

Харкинс вымученно улыбнулся и напрягся, сдерживая подступившую к горлу тошноту.

ГЛАВА 5

Шутка Пинна — Бесс рассердилась — В брюхе зверя — Фрей на высоте — Джез слышит голос


Крейк тоже прилагал все усилия, чтобы сдержать в себе съеденный обед. Однако здесь дело обстояло несколько иначе. С первого же дня по прибытии в Самарлу его живот начал бурно протестовать против местной еды, что делало посещение отхожего места весьма неприятным событием. А сейчас, когда его страшно трясло на пескоходе, он хотел любой ценой избежать неприятностей. А то, что он мог получить пулю в лоб, перестало иметь первостепенное значение. Крейк был аристократом, хотя в последние годы по его облику трудно было догадаться об этом. Опозориться таким образом для него — хуже смерти.

Кроме того, Грайзер не желал доставлять удовольствие Пинну. Пару дней назад, после одного особенно жестокого приступа диареи, Крейк нашел под дверью своей каюты Слага, корабельного кота «Кэтти Джей». Он лежал неподвижно, и Крейк решил, что кот отравился испарениями в машинном отсеке. Он срочно потащил Слага в лазарет, где Малвери, между приступами истерического смеха, объявил, что животное здорово. Выяснилось, что это — шутка Пинна. Пилот влил Слагу в молоко хорошую дозу рома и положил опьяневшего кота возле каюты Крейка.

Теперь за ними ехали две из трех вражеских машин. Вероятно, причиной серьезной погони служила громадная фигура голема. Джез с маниакальной настойчивостью пыталась оторваться от преследователей. Если бы не Бесс, их, вероятно, уже давно расстреляли бы, но она являлась щитом и почти все пули рикошетили от ее брони. Бесс ревела, размахивала ручищами и грозила своим мучителям. Тем, впрочем, хватало ума не приближаться вплотную. Но своей стрельбой они привели Бесс в сильнейшую ярость.

— Заставьте ее сидеть спокойно! — крикнула Джез, когда их пескоход покачнулся с боку на бок, чудом сохранив равновесие.

— Они стреляют в нее. Пулями, — ответил Крейк. — А вы бы смогли быть спокойной?

Джез проигнорировала его замечание.

— Где капитан? Кто-то должен заняться этими ублюдками.

Крейк обернулся, прищурившись от яркого солнца.

— Вон он! Отстал, наверное.

— Хорошо. Давайте попробуем не…

Джез заглушил взрыв слева от машины. Грайзера обсыпало мелкой каменной крошкой. Драндулет покачнулся, не сбавляя скорости. Крейк взглянул на поезд, который внезапно оказался намного ближе, чем прежде.

— Пушки! — заорал он. — Держитесь дальше от поезда! Они гонят нас к нему!

— Нет! Я еду по прямой! — Джез повернула руль и пескоход увернулся от очереди из «Гатлинга». — Ну, более или менее.

— Может, вы едете прямо, а вот рельсы — нет. — Внезапно Крейк оживился: — Смотрите! Помощь идет!

К ним приближался драндулет Ашуа, позади которого поднимался столб черного дыма — все, что осталось от их противника. Крейк расслабился от радости, что они вот-вот получат долгожданное подкрепление, и едва не оплошал. Он снова напрягся и принялся вспоминать математические таблицы, покуда позыв наконец не отступил.

Только он сумел овладеть собой, как позади их машины раздался очередной взрыв. Джез резко сменила курс, как раз в тот момент, когда подтянулись соратники.

Оглушительно ревя многоствольными «Гатлингами», завывая моторами, драндулеты Фрея и Ашуа схватились с врагами в туче пыли. Они то сворачивали, то мчались наперерез друг другу, а в итоге выяснилось, что Ашуа гонится за одной из машин с даккадийцами. Второй пескоход преследовал Джез и Крейка, но у него на хвосте цепко сидел Фрей.

Теперь даккадийцы были вынуждены спасаться от пулемета Малвери и отвлеклись от Бесс. Пушки замолкли, поскольку схватка ушла из поля зрения артиллеристов, но поезд упорно мчался вперед.

— Как она, в порядке? — осведомилась Джез.

Крейк взглянул на возбужденную Бесс.

— Не сказал бы, что она счастлива.

— Поглядим, удастся ли как-нибудь стряхнуть этих мерзавцев, — заявила Джез.

Она вдавила тормоз до упора. Драндулет занесло, он, описав четверть круга, подскочил на бугре, стукнулся о землю и описал острый зигзаг в противоположном направлении.

— Нас настигают! — сообщил Крейк, которого так и швыряло на сиденье.

— Ну и отлично, — кивнула Джез, схватившись за руль. — Они не сбавят скорость, потому что их прижмет капитан. Пусть нас обгонят. — Она швырнула драндулет налево. — Главное, чтобы они нас не прикончили.

Крейк понял ее тактику. Петли, которые выписывал драндулет, не позволяли врагам прицелиться, но сильно замедляли ход. Врагам, которым в спину стрелял Малвери, пришлось бы вырваться вперед.

Идея вроде бы казалась неплохой. Но даккадийцы не клюнули на удочку.

Джез промахнулась в своих расчетах. Ее зигзаги были предсказуемы. Машина ехала равномерно, и никаких неожиданностей и выкрутасов от нее не предвиделось. Это позволяло преследователям угадывать, как Джез сманеврирует в следующий раз, и возобновлять стрельбу в ту самую секунду, когда незащищенный драндулет оказывался на линии огня.

А для Крейка время будто замедлилось. Враг умело атаковал, и Грайзер отчаянно вцепился в сиденье. Он пристально глядел на вращающийся торец многоствольного пулемета с черными дулами. С какой-то холодной уверенностью он ждал, когда его тело испытает шквал убийственных смертельных ударов.

Но внезапно «Гатлинг» исчез, и вместо него возникла металлическая стена. Бесс. Держась одной рукой за трубы каркаса безопасности, она наклонилась вперед, вдоль борта машины, поставив собственным телом барьер между Крейком и оружием. Пули, высекая искры, отскакивали от ее горбатой спины и, звеня, улетали. Однако другие пробивали ее защищенные кольчугой суставы и рикошетили в пустоте броневой оболочки.

Перемещение главного груза заставило пескоход закачаться. Он накренился, два колеса оторвались от земли. Крейк понял, что машина сейчас опрокинется. Джез начала тормозить. Драндулет занесло в нужном направлении, но такой маневр не принес результата. Крейк съежился…

…И тут Бесс спрыгнула.

Она откатилась от драндулета громыхающим металлическим шаром. Машина хлопнулась на все четыре колеса, прокатилась через невысокие кусты и застыла. Крейк плохо соображал после последней передряги, но, когда драндулет остановился, поспешно покинул свое место. Не чувствуя под собой ног, он уставился в ту сторону, куда упала Бесс. Мысль о том, что она могла пострадать, сводила его с ума.

— Бесс!

Крейк ошибался. Бесс рассердилась. Она уже поднялась и будто материализовалась из красной пыли, словно мифическое животное пустыни. И у него на глазах она бросилась стремительно бежать. Драндулет даккадийцев мчался ей навстречу, стремясь уничтожить противника.

Бесс атаковала машину.

Все произошло за секунду. Водитель пескохода не успел разглядеть голема. Бесс налетела на драндулет сбоку и толкнула его плечом. Вероятно, она хотела ударить в середину, но промахнулась и угодила в заднее колесо. Но это было неважно. Ей хватило и не очень сильного толчка.

Бесс отшвырнуло назад, и она рухнул наземь. Драндулет развернуло, он взлетел в воздух, перевернулся, упал. Потом проехал, кувыркаясь, еще футов сто, прежде чем встал как вкопанный. К тому времени в нем было сложновато опознать машину, а его экипаж валялся в неестественных позах, отмечая последний путь погибшего пескохода.

Фрей притормозил рядом с Джез.

— У вас все в порядке? — спросил он.

— Нормально, капитан, — ответила Джез, отыскивая взглядом Крейка. Тот прислонился к боку драндулета и медленно дышал, стремясь удержать под контролем свой злокозненный кишечник.

Фрей кивнул, Сило надавил на газ, и машина укатила прочь. Когда Грайзер пришел в себя, поезд уже промчался мимо их пескохода. Для Бесс, похоже, новый опыт завершился благополучно, но она не успокоилась и, как обезьяна, хлопала себя ладонями по плечам. Такой жест означал, что она готова оторвать кому-нибудь руку, ногу или голову.

Джез посмотрела вслед удалявшемуся поезду и улыбнулась.

— У меня есть идея, — произнесла она. — Бесс, залезай обратно.

Бесс, видимо, поняла ее, потому что быстро взгромоздилась в тесный кузов драндулета. Рессоры застонали.

— Тебе неплохо бы похудеть на пару фунтов, — сказала ей Джез. В ответ Бесс недовольно забулькала.

Крейк взял обеими руками массивную лапу Бесс.

— Ты молодчина, — вымолвил он, потому что просто не мог выразить словами, насколько ему больно видеть ее избитой и изрешеченной пулями. — Хорошая девочка.

Джез тем временем поехала за поездом. Остальные уже умчались вперед. Джез прибавила скорость и уверенно нагоняла последний вагон.

Крейк откинулся на сиденье, наслаждаясь мгновениями относительной безопасности, когда никто не пытался убить их. Обжигающий ветер растрепал его волосы. Губы пересохли и растрескались, а лицо ободрало песком. Колеса драндулета то и дело натыкались на кочки, и машина громыхала и подскакивала.

Грайзер ненавидел брать Бесс с собой на подобные операции. Пусть она почти неуязвима к огню стрелкового оружия, но он-то знал, как ее раздражают ранения. К тому же она была беспечной, как ребенок. Крейк боялся, что когда-нибудь она наткнется на то, что действительно причинит ей вред. Что, если ей в грудь попадет пушечный снаряд? Сможет ли эфирное существо, которое и являлось Бесс, пережить разрушение своей оболочки? Он не хотел выяснять это на практике.

— А о какой идее вы говорили? — поинтересовался он у Джез. — Надеюсь, ничего ужасного?

Она указала на поезд. Задняя стена последнего вагона была раскрыта. Ее опустили, чтобы создать скат, который сейчас волочился по земле между широко расставленными рельсами. Сквозь дым Крейк рассмотрел пустой вагон.

— Вы шутите, — заявил он.

Джез пожала плечами.

— Полагаю, драндулеты выехали именно оттуда. Что же нам мешает последовать их примеру?

— Но мы должны дождаться, когда поезд остановится. По крайней мере, по плану.

— Любите спокойную жизнь?

— Кому бы говорить, но не вам.

— В точку! Ну, мы совсем близко. Советую вам зажмуриться.

Она направила драндулет влево, машина перевалилась через рельс. Теперь они ехали прямо за поездом, погрузившись в тянущееся за ним облаком пыли. Крейк прикрыл глаза ладонью. Механический шум, лязг и тарахтение стали оглушительными.

Потом он ощутил толчок и почувствовал, что драндулет едет вверх. Внезапно пескоход неуверенно замер, затем качнулся и покатил вперед. Спустя миг они взлетели по крутому скату в горячий мрак вагона. Джез затормозила.

Крейк протер глаза, моргнул и стал озираться по сторонам. Всюду виднелись кольца и ремни, которыми крепились перевозимые здесь пескоходы. В полузакрытые жалюзи окна и большие вентиляционные отверстия в крыше бил солнечный свет. Звук поезда стал приглушенным.

Они попали в брюхо зверя. Или, точнее говоря, в его прямую кишку.


— Мы должны остановить поезд! — заявил Фрей, перекрикивая шум мотора. — Есть какие-нибудь дельные мысли?

Сило промолчал. Впрочем, Дариан не ожидал от него предложений. Муртианин склонился к рулю и полностью сосредоточился на управлении машиной. Лысина и крючковатый, похожий на клюв, нос делали его похожим на облезлого стервятника.

Фрей лихорадочно пытался придумать план. Ему никогда прежде не доводилось грабить поезд, и он плохо представлял себе порядок действий. Откровенно говоря, он надеялся, что все прояснится само собой. Но теперь было ясно, что придется ему пораскинуть мозгами.

Ашуа, Пинн и Харкинс успешно продолжали погоню за последним драндулетом. Машину Джез и Крейка он потерял из виду — она осталась где-то позади. Сейчас Фрей с запозданием пожалел, что не стал использовать переговорные клипсы, куда Крейк вселил демонов. Во время полетов они помогали поддерживать контакт с файтерами эскорта. Следовало сообразить, что они пригодятся им во время операции. Но Дариану совершенно не хотелось слушать вечную перебранку Пинна и Харкинса.

Он сосредоточился. Ведь проблема проклятых пушек никуда не делась — одна находилась в начале поезда, а другая — в хвосте. Артиллеристы не будут медлить, если Фрей или кто-нибудь еще окажутся поблизости. Пушка мешает добраться до моторного вагона, а значит, поезд им не остановить. Если только…

— Сило! — позвал он бортинженера. — Давай-ка подберемся поближе.

— Эй! — воскликнул Малвери. — Не нравится мне твоя затея.

— Будем держаться посередине, вне сектора обстрела, — уточнил Фрей. — Под таким углом они в нас не попадут.

— Да, но нам придется еще пересечь этот сектор… — заворчал Малвери, но Сило уже повернул драндулет и на максимальной скорости понесся к поезду. Малвери надулся и пробурчал в усы: — Допустим, я обычный поганый докторишка. Но стрелять-то я тоже умею.

И Малвери открыл ураганный огонь по одной из авто-пушек. Пули не пробивали металлический щит, который защищал артиллеристов, но, по крайней мере, ему было чем заняться. А спустя секунду повсюду начали рваться снаряды. Сило швырял драндулет между разрывами, тормозил и вилял, а вокруг вздымались земляные гейзеры.

Воздушная волна от очередного взрыва ударила машину в бок и накренила. Сило пустил ее юзом, пока колеса не восстановили сцепления с грунтом, и драндулет снова устремился вперед.

Фрей мысленно восхитился Сило. Где бы он ни учился вождению, он отлично знал свое дело.

Внезапно артобстрел прекратился. В ушах Дариана звенело. Он подозревал, что целые сутки будет наполовину глухим, но сейчас они проскочили. Сило умудрился подъехать к находившемуся в самой середине поезда товарному вагону без единого окна. Лестница, привинченная к его стенке, вела на крышу. Бортинженер понял план Фрея.

Малвери помрачнел.

— Кэп, — заявил он. — Мое профессиональное заключение: ты рехнулся. Ты непременно убьешься!

Фрей был вынужден признать его правоту. Поезд находился так близко, что до него можно было дотронуться протянутой рукой, и его грубая мощь устрашала. Взять хотя бы тоннаж громадины, ее скорость… Как с ней справиться?

Но он принял решение и не мог отступить. Он — капитан «Кэтти Джей» и ответственен за свой экипаж. Прежний Фрей в нынешнем положении передумал бы. Но он был героем Саккана. Соратники смотрели на него. А он ощущал их взгляды, как бремя, толкавшее его вперед.

— Сило, подъезжай, — сказал он.

— Если прижмемся еще ближе — окажемся под колесами, — ответил тот.

Фрей обернулся к Малвери, который поднес два пальца к виску в своем любимом шутливом салюте.

— Тебе сподручнее, кэп. Мне пузо мешает.

Ладно. Дариан напрягся и уставился на лестницу. Как Сило ни старался, драндулет мотало из стороны в сторону.

«Я прожил хорошую жизнь, — подумал он. — Если я сорвусь, то, наверное, мало что почувствую. Пока не окажусь под колесами, которые потащат меня за собой, а я буду орать, пока…»

Он прыгнул.

Все свершилось в мгновении ока. Он почувствовал только, как его ноги оттолкнулись от машины, а потом — удар о лестницу. Преодоленное им расстояние свелось к белому пятну ничем не замутненного ужаса. Дариан стиснул пальцами горячий металлический прут, и его целиком пронизало немыслимое облегчение.

— Помогите Ашуа, — крикнул он Сило.

— Кэп, ты кретин! — заорал Малвери, когда машина начала отдаляться. — Безмозглый кретин! — Но его густые усы не могли скрыть довольную ухмылку.

Пожалуй, Малвери был более-менее прав, хотя Фрей все же сомневался. Он безмозглый? Если бы! Тогда ему не пришлось так отчаянно волноваться.

Он начал карабкаться по ступеням. Достигнув крыши, подтянулся и неуверенно поднялся на ноги. Едва он выпрямился, на него обрушились ветер и жара. Ему потребовались несколько мгновений, чтобы обрести равновесие.

«Теперь я здесь», — сказал себе Фрей и невольно улыбнулся.

Перед ним раскинулась самарланская пустыня. С безоблачного неба лился ослепительный солнечный свет, ощутимо бивший по коже. Здесь, наверху, Дариан превратился в повелителя растрескавшейся красной земли, таинственных холмов, призрачных гор. Он укротил железное чудовище, которое угрожало ему. Он заслужил хотя бы минуту триумфа.

Сило направился к Ашуа, которая находилась далеко справа. Снова загрохотали автоматические пушки, а за машиной начали вздыматься плюмажи пыли. Фрей заметил, что снаряды падали на значительном расстоянии от Сило. Когда он сам сидел в драндулете, разрывы вроде бы ложились гораздо ближе. Он немного выждал, убедился, что бортинженер оказался вне опасности, и вновь сконцентрировался на собственных делах.

Сначала ему в голову пришло, что нужно спуститься с крыши поезда в вагон. Однако Фрей быстро сообразил, что внутри полно охранников, а он не мог себе представить, как в одиночку разделаться с парой десятков человек. Единственный верный вариант — добраться до моторного вагона по верху. Никто вроде бы пока не заметил Фрея, но, когда он побежит, его обязательно услышат. Так что надо поторопиться.

На каждой крыше имелись большие вентиляционные отверстия. Дариан всмотрелся в ближайшее, но, кроме темноты, ничего не увидел. Тогда он осторожно направился к своей цели. Расстояние между вагонами оказалось небольшим, прыгать будет легко. Он взглянул вниз. Здесь тоже была лестница, ведущая к двери, а ниже блестели грохочущие рельсы.

Вдруг Фрей вспомнил о том, что произошло в Шасиите, когда он ловил Ашуа. Его ребра и спина по сих пор побаливали после падения.

Постарайся не ошибиться.

Он отошел на несколько шагов назад. Навстречу дул свирепый ветер, и Фрей решил, что ему необходимо разогнаться.

Набрав полную грудь воздуха, он выдохнул и побежал.

Сделать прыжок ему действительно не составило никакого труда. Сложнее было приземлиться. Он перелетел за проем между вагонами на добрых десять футов, но нога подвернулась на плавно изгибающейся крыше. Фрей поскользнулся, упал и покатился к краю. Отчаянно размахивая руками, он смог зацепиться за вентиляционное отверстие и удержался.

Перед ним вытянулась гусеница поезда. Фрей посчитал вагоны.

Уже дважды сыграл со смертью. Без всякого удовольствия. Фрей, о чем ты думал, когда брался за эту работу?

Ах да. Конечно, о Тринике.

Размер Бесс не позволял ей протиснуться в дверь, но это не остановило ее.

Охранники, обслуживавшие пушку хвостового вагона, увлеченно следили за тем, как Ашуа и Сило гнали последний из драндулетов даккадийцев. И поэтому нападение смертоносного голема они заметили только после того, как на них, проломив стенку, обрушилась ревущая гора металла и ярости. Бесс схватила ближайшего охранника, отшвырнула его и кинулась дальше — громить вагон. Она разбрасывала людей в стороны, словно кубики. Артиллеристы попытались развернуть орудие, но Джез, укрывшаяся за големом, уложила их точными выстрелами из винтовки. Бесс сорвала пушку с лафета и с силой швырнула, покалечив нескольких человек, которые неблагоразумно решили оказать сопротивление.

После здесь раздавались лишь крики. Даккадийцы, толкаясь, протискивались через выход. Кто-то в панике выпрыгнул наружу, боясь попасть в руки Бесс. Не прошло и минуты, как вагон опустел.

Бесс устремилась в его дальний конец в поисках новых жертв, а отставший Крейк осторожно выбрался из дыры которую пробил голем. Аккуратно обходя обломки, он направился к Джез.

— Похоже, ей не требуется помощь, — заметил он.

— У нее все хорошо полу… — Джез осеклась на полуслове.

Убей их.

Голос был ясен, как день, но звучал в ее собственной голове.

Сделай это ради хозяев (уважение, страх, благоговение). Где твоя сила? Сделай же, будь ты проклят!

Крейк взглянул на нее и нахмурился.

— Джез, как вы?

Плохо. Она впала в транс, который легко овладел ее органами чувств, и могла видеть свое внутреннее «Я». Она стояла, подняв голову, будто прислушивалась к какому-то шороху. Крейк встревожился. Джез будто покинула свое тело и наблюдала за происходящим со стороны, но в то же время пребывала в собственном теле. Это разделение каким-то образом не заставило ее потерять ориентировку.

Мир стал серым и тусклым. Джез ощущала ужасную усталость, которая заканчивается смертью. Но страх отсутствовал. Был только пылающий справедливый гнев.

Подними оружие! Стреляй в них!

Перед глазами возник револьвер.

Она резко развернулась и увидела себя, поворачивающуюся на месте. Она вскинула винтовку и прицелилась в окровавленного даккадийца, который лежал в углу вагона. Она нажала на спусковой крючок. И выстрелила в него. Удар пули оказался настолько сильным и реальным, как будто она попала в свою плоть, и на мгновение Джез усомнилась, кто же кого убил.

Потом сознание даккадийца закрылось, и она обнаружила, что стоит неподвижно, глядя на труп охранника, который свалился набок и замер.

Крейк разинул рот.

— Удивительно! Вы заметили, что он пошевелился?

— Да, — рассеянно ответила Джез. И подумала: Нет.

Ей и раньше доводилось проникать в сознание другого живого существа. В первый раз это было животное. Во второй — человек. Но оба случая произошли почти два года назад. Она почти убедила себя в том, что ей все померещилось. Она считала, что просто галлюцинировала, сражаясь с манской чужеродной сущностью, которая овладевала ею.

Но это являлось реальностью.

Джез выскользнула из транса и коротко, вымученно улыбнулась Крейку. Теперь главное — чтобы он ничего не заподозрил. Он знал, что она полуман, но она не рассказала ему свою историю целиком. А сейчас вообще не следует обсуждать ее странные способности.

— Пойдемте, — произнесла она. — Нехорошо заставлять Бесс делать всю работу в одиночку.

И она быстро направилась к переднему выходу из вагона. Вслед ей летели стоны умирающих.

ГЛАВА 6

Фрей под обстрелом — Шальная пуля — Сило показывает себя с другой стороны — Штыки


Фрей едва успел приноровиться перепрыгивать с одной крыши на другую, как в него принялись стрелять охранники.

Первый выстрел застал его врасплох. Он лишь почувствовал, как что-то просвистело мимо него и больно ужалило в шею. Он кинулся плашмя на крышу и схватился рукой за рану. Саднило, но ладонь осталась сухой. Обычная царапина.

На другом конце вагона оказался даккадиец — низкорослый, бледный, светловолосый, с узкими глазами и грубыми чертами лица. Вскарабкавшись наверх, он пытался обрести равновесие под ударами ветра на качающейся крыше. Он опять выстрелил в Дариана, но в последний момент зашатался, и пуля ушла «в молоко». Фрей, лучше державшийся на ногах, выхватил револьвер, прицелился и нажал на курок. Охранника исчез в щели между вагонами, поглощенный металлическим чудовищем, которое ревело под ногами.

— Гад, — сердито пробормотал Фрей и вновь приложил ладонь к шее. Из царапины начала сочиться кровь. Он решил не думать о том, насколько близко к смерти он побывал на сей раз.

И Дариан бросился вперед. До моторного вагона было уже недалеко. Ашуа и Сило продолжали упорную погоню за последним вражеским драндулетом, из-под колес машин поднималась густая пыль. До Фрея доносились резкие звуки стрельбы.

Он не видел машину, которую вела Джез, но больше не волновался. Сквозь вентиляционные люки он слышал звуки, свидетельствовавшие о том, что на поезде воцарилось смятение. Из хвоста в головной вагон с громкими воплями бежали люди. Чтобы догадаться о причине, ему не потребовалось знание языка. Он сразу опознал их неуправляемый, иррациональный страх.

Означать это могло только одно. Бесс находилась в поезде.

Дариан разбежался, чтобы перепрыгнуть на следующий вагон, его уверенность возрастала с каждым шагом. Возможно, они справятся. Горячий сухой ветер трепал его одежду — словно сотня слабых рук пыталась удержать его.

Когда он достиг очередного промежутка, оттуда высунулась голова. Самми — с черной, как нефть, кожей и изящным лицом. Фрей заметил его слишком поздно и не успел остановиться. Он перепрыгнул через самми, но тот, защищаясь, вскинул руку и случайно зацепил Фрея за ногу. Капитан перевернулся в воздухе и тяжело грохнулся на крышу. Револьвер отлетел в сторону. Ребра, не успевшие оправиться от недавних ушибов, взорвались болью.

Он попытался вдохнуть — и не смог. Хватая ртом воздух, он перекатился на спину и обнаружил, что наверх — совсем рядом с ним — взбирается еще один охранник, даккадиец. Фрей вытащил из-за пояса второй револьвер, выхватил его и ткнул дулом прямо в глаз противнику. Потом нажал на курок и содрогнулся, когда его обдало брызгами крови.

Его легкие еще не получили необходимого количества кислорода. Дариан начал медленно подниматься, вытаскивая свободной рукой саблю. Но замер, не успев выпрямиться. Было слишком поздно что-либо делать. Самми наставил на него револьвер с расстояния не более десяти футов. Он, конечно, не промахнется.

Сердце Фрея будто перестало биться. Мир сжался в точку. Дариан с обостренной четкостью наблюдал за человеком, который собирался его убить. Красивые, почти женские черты. Длинные черные волосы, заплетенные в косички и украшенные серебряной филигранной накладкой. Легкий, как пушинка, синий шелковый плащ-пыльник изумительного покроя, достававший до колен. Парчовая рубашка. Револьвер, разукрашенный по всей длине серебряными вставками.

Наконец самми выстрелил, и рука Фрея дернулась. Взметнулась сабля с обитавшим в ней демоном. Сверкнула искра, звонко пропела срикошетившая пуля.

Самми остолбенело уставился на противника, не в состоянии понять, почему жертва еще жива. Дариан не дал ему второго шанса. Он прострелил врагу лоб.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться. Потом он поднял саблю и осмотрел клинок, хотя заранее знал, что там не будет щербины. Он почти не ощутил отдачи от удара пули. В критических ситуациях сабля действовала сама — и гораздо лучше, чем ее хозяин.

Нужно угостить Крейка за свой счет.

Он нашел взглядом Ашуа и Сило. Они не смогли разделаться с вражеским драндулетом и теперь гнались за ним уже в направлении поезда. А в следующем вагоне, перед тем, на котором находился Фрей, была автоматическая пушка с ощетинившимися дулами.

«Пора», — подумал капитан.


— Он повернул к поезду! — крикнул Малвери.

Сило выругался по-муртиански. Малвери не понял слов, но услышал отвращение, ненависть в голосе бортинженера и изрядно удивился. Сило не был склонен к эмоциональным вспышкам, хотя некоторые вещи приводили его в крайнее бешенство.

Последний из даккадийских драндулетов раздражал, как заноза в ноге. Его водитель являлся настоящим гением. Ему удавалось сохранять отрыв от своих преследователей, и ни Пинн, ни Малвери не могли достать его из своих пулеметов.

Аррис, правда, умудрился удачным выстрелом покончить со стрелком. Сейчас тот валялся в заднем отсеке машины, поскольку трубы не позволяли ему выпасть. Но несмотря на то что Сило и Ашуа старались отогнать драндулет от поезда, даки обвели их вокруг пальца. Неожиданный поворот, резкое ускорение — и они уже неуклонно приближались к своим соратникам, вооруженным пушкой.

Малвери и Пинн выбивались из сил, пытаясь помешать водителю, но он оказался хитрющим и ловким типом. Он метался из стороны в сторону и ни разу не проехал по прямой столько времени, сколько потребовалось бы для того, чтобы взять его на мушку. Из-за тряски и пыли Малвери удалось лишь пару раз зацепить драндулет случайной пулей.

Даккадиец, сидевший на пассажирском месте, безуспешно обстреливал неприятеля, а его компаньон полностью сосредоточился на управлении машиной. «При таких крутых виражах я вряд ли попаду в них», — решил Малвери.

Увы.

Малвери заметил, что Пинна подстрелили, когда «Гатлинг» коротышки-пилота вдруг умолк. Доктор повернулся ко второму драндулету, который мчался справа. Пинн пошатнулся, его лицо посерело, обмякло и утратило всякое выражение. А потом его швырнуло на трубу каркаса безопасности, и он упал, как мешок картошки.

Малвери похолодел. Ашуа затормозила, и ее пескоход внезапно отстал. А Сило и Малвери продолжали нестись к поезду.

— Эй, Сило, вернись! Пинн ранен!

Бортинженер не ответил. Он, не отрываясь, крепко стиснув зубы, смотрел на мчавшуюся впереди машину.

— Пропади все пропадом, он ранен! Отвези меня туда! — потребовал Малвери.

— Док, твое дело — стрелять! — рявкнул тот. — Ты сейчас сможешь то же самое, что эта девчонка или Харкинс. Вернемся, как только разделаемся с этим парнем.

Его плечи напряглись, он буквально кипел от ярости. Малвери только раз видел его в подобном состоянии. Тогда им пришлось выводить саммайца через фабрику, полную бунтующих рабочих. Все кончилось тем, что Сило сбросил самми с высокой крыши.

Доктор поморщился и недовольно покачал головой. Ему следовало позаботиться о Пинне. Пусть у пилота было столько же мозгов, сколько у трухлявого пня, но он — друг Малвери и не заслуживал преждевременной смерти. Однако, как правило, за доктора все решали другие. С тех пор, как он начал пить. А в данном случае человеку лучше смириться и терпеть.

Кроме того, Сило, в общем-то, был прав. Малвери мало чем мог помочь Пинну, они же — не на борту «Кэтти Джей». Харкинс служил во флоте и должен знать, как остановить кровотечение — если, конечно, не упадет в обморок. Нет смысла злиться из-за того, что ты не в силах изменить. Доктор выкинул назойливые мысли из головы и снова взялся за «Гатлинг».

Поезд неумолимо мчался по тускло поблескивавшим рельсам. Пушка, находившаяся в одном из хвостовых вагонов, не стреляла. Точнее, ее просто не было на месте, — но Малвери не хотел гадать, куда она делась. Он желал только разделаться с тем поганцем в драндулете.

Опять загремели взрывы. Выброшенная земля била Малвери в лицо, он съежился. Проклятье, как это действует на нервы! Разве можно метко стрелять в такой обстановке? Он заскрипел зубами и склонился к прыгающему вместе с машиной «Гатлингу», пытаясь игнорировать тряску.

Внезапно он заметил капитана. Фрей находился на крыше того самого вагона, откуда стреляла оставшаяся пушка. Он наклонился над вентиляционным отверстием, держа что-то в руках.

Что еще он затеял?

И вдруг Малвери осенило. Дариан зажигал спичку. Затем он поднял какой-то предмет и кинул его в люк.

Доктор усмехнулся.

Взрыв динамита оказался не столь эффектным, как ожидал Малвери, зато вполне эффективным. Невидимой воздушной волной часть охранников разбросало, размазало по стенам, кое-кто вылетел из вагона. Пушка замолчала.

Водитель-даккадиец отвлекся. Он прекратил маневрировать, Малвери мигом сориентировался, оценил ситуацию и прицелился. Он нажал на гашетку, и град пуль прошил пескоход насквозь. Водитель и пассажир конвульсивно задергались. Машину повело влево, она замедлила ход и остановилась.

Сило подвел драндулет поближе и уставился на мертвецов. Их лица были милостиво спрятаны под очками и масками. Поезд с грохотом проехал мимо и покатил дальше. Малвери положил руку на плечо Сило. Тот резко повернулся и приподнялся с места, будто хотел ударить стоявшего сзади. Его глаза пылали от гнева.

Малвери сохранял спокойствие. Он не знал, что взволновало бортинженера, но это не имело никакого значения. Он был не из тех людей, которые пугаются угроз.

— Дружище, — сказал он, — мы с ними разделались. А теперь — вези меня к Пинну.

Злость в глазах Сило постепенно угасла. Он коротко кивнул, вцепился в руль и развернул драндулет.

Лестница с крыши вела к двери моторного вагона.

Фрей спрыгнул с последней ступени и заглянул в дверной проем, ведущий в артиллерийский вагон. Там плавали облачка дыма, которые не успел вынести ветер. Стоял резкий металлический запах взрывчатки и крови. Повсюду валялись трупы. Один из убитых оказался саммайцем. Его свесившаяся рука равномерно раскачивалась в такт сотрясениям поезда.

Дариан обвел взглядом вагон. Сколько же народу он положил во время налета. Ему редко доводилось соглашаться на такие грязные дела. Обычно он старался свести жертвы к минимуму, да и стрелял он в тех типов, которые заслуживали своей участи. Будь он в Вардии, убийство двух десятков охранников только затем, чтобы раздобыть старинную реликвию, легло бы тяжелым грузом на его совесть. Он, скорее всего, и не взялся бы за работу, которая сулила горы трупов.

Но они находились в Самарле, а противниками стали даки и самми, так что ситуация в корне менялась.

Со стороны середины поезда до него доносились звуки выстрелов и скрежет стали. Бесс рассердилась. И она пробивалась вперед.

Фрей повернулся к моторному вагону. Дверь была сделана из толстого металла, но форма ручки позволяла надежно подсунуть под нее динамитную шашку. Запалив бикфордов шнур, Дариан спрятался в соседнем вагоне. Спустя несколько секунд дверь выбило взрывом.

— Эй, кто там есть?! — крикнул он. — Я вооружен. Сдавайтесь, и останетесь целы и невредимы!

Нет, похоже, никто его не услышал. Только в дальнем конце артиллерийского вагона появился перепуганный и окровавленный охранник-даккадиец. Он молча таращился на мертвецов, когда же Фрей пару раз выстрелил в его сторону, тихо вышмыгнул обратно. Поскольку он не вернулся, Дариан решил, что бедолага выпрыгнул из поезда. Вероятно, так поступили многие охранники после того, как увидели Бесс.

Дверь моторного вагона свободно качалась на петлях. С револьвером в правой руке и саблей в левой Фрей перешагнул через пропасть между вагонами и осторожно толкнул створку ногой.

Помещение вроде бы пустовало. Оно оказалось тесным, душным и тусклым. Сквозь вентиляционные люки на пол падал солнечный свет, но он лишь рассекал мрак своими острыми лучами. Впрочем, Фрею сразу бросились в глаза сверкающие округлыми хромированными контурами циферблаты и клапаны на противоположной стене.

Капитан сделал один шаг.

— Я знаю, что вы здесь, — произнес он. — Не заставляйте меня…

Инстинкт предупредил его о том, что человек прячется за дверной створкой двери. Он не ошибся. Противник с силой пнул ее. Увернуться Фрей не успел, но напружинился. Дверь, вместо того чтобы выбросить его под колеса, отскочила от его плеча, а он сам качнулся в полутемную кабину. Раздался пронзительный нечленораздельный вопль. Даккадиец с винтовкой кинулся на него, нацелив штык со сдвоенными лезвиями ему в живот.

Сабля снова отреагировала быстрее, чем ее владелец. Она сделала широкое движение, увлекая за собой руку Фрея, и отбила штык в сторону. Винтовка громко выстрелила в стену, а дак налетел на капитана.

Дариан ударился о стену и увидел в трех дюймах от себя лицо даккадийца. Тот громко рычал, оскалив зубы. Дариан боднул охранника в нос. Тот отступил, шатаясь, вскинул руку к лицу, а Фрей схватил его за волосы и ударил головой о стену. После этого дак уже не встал.

Задыхаясь, Дариан смотрел на охранника, лежащего без сознания. И вдруг на него что-то нахлынуло изнутри — нечто горячее и отвратительное. Он сдавленно вскрикнул и пнул дака в бок. А потом, будто прорвав невидимую плотину, принялся снова и снова яростно бить его ногами.

— Ах ты, вскормленный гноем сын непотребной шлюхи, — орал Фрей, подкрепляя каждое оскорбление мощным ударом. Его противник не корчился и не отбивался. Из его уха текла кровь. Гнев Фрея испарился.

Дак умер еще до того, как Дариан обрушил на него всю свою ярость. Это было бессмысленно.

Он прислонился к стене и, тяжело дыша, вслушался в приглушенный скрежет поезда, шипение и пощелкивание в трубах и клапанах. Он почувствовал на щеках неожиданные слезы внезапного испуга. Его лицо перекосилось, он чуть не взвыл, но, скорчив гримасу, сдержался и вытер блестящие глаза.

Нет. Он вел себя недопустимо. Ну и что, что его чуть не пропороли штыком? Значит, капитан Дариан Фрей еще раз счастливо избежал смерти. Махни рукой, посмейся и иди дальше.

Он вытащил из штанов край рубашки и взглянул на неровные коричневые шрамы на животе. Да, тогда ему повезло меньше. И штык был другой, и винтовка, и сам даккадиец. Тот оказался глупым мальчишкой, который, наверное, еще и бриться не начал.

И старая команда Фрея отличалась от нынешней. Тупые громилы и забияки Кенхам и Джодд. Бортинженер Мартлей с ярко-рыжей шевелюрой и неиссякаемой энергий. Рабби, который всегда старался подладиться под мнение командира, о чем бы ни шла речь.

Никто из них ему и не нравился. Они в принципе являлись пассажирами, навязанными ему, когда он был занят своей личной задачей — угробиться в ходе Второй аэрумной войны. Даккадийцам не удалось его убить, однако они расправились со всеми остальными. Исключительно по его вине.

Но теперь у него — новый экипаж. И эти люди стали его друзьями.

«Что, если прошлое повторится?» — подумал он.

От одной только мысли об этом он лишился сил, медленно сполз по стенке, опустился на корточки и уставился на труп. Он почувствовал внутри себя пустоту.

Но Дариан был слишком близок к победе над железным монстром и не мог позволить себе поддаться слабости. Он решительно поднялся. В углу оказался вертикальный трап, ведущий на более высокий ярус вагона. Преодолев ступени, Фрей очутился в кабине машиниста. Боковые жалюзи защищали от яркого света, а впереди открывался широкий обзор на пустыню. На панели сверкали медью циферблаты и рукоятки. Здесь не было ни одного человека. Вероятно, поездом в одиночку управлял тот самый даккадиец, которому Фрей вышиб мозги.

Чтобы разобраться, за какие рычаги нужно потянуть, чтобы остановить махину, не требовалось гениальности. Капитан сбросил скорость и включил тормоз. Железное чудовище с оглушающим визгом замедлило ход.

ГЛАВА 7

Спрятанная награда — Путь Сило — Фрей раздражен — Укус


Несмотря на ранение, Пинн совершенно не желал заткнуться.

— У меня все серое перед глазами! — орал он. — Док! Где ты?

— Да здесь я. Волоку твою толстую тушу, — проворчал Малвери. Он, на пару с Крейком, нес Арриса в грязный лазарет «Кэтти Джей».

— Кто это? — крикнул Пинн, вращая смотрящими в разные стороны глазами. — Док? Ты говоришь откуда-то издалека. Я ничего не слы… Ой! — негодующе вскрикнул он, когда его бесцеремонно кинули на хирургический стол. — Осторожней!

— Может, дать ему наркоз? — пропыхтел уставший Крейк.

— По-моему, стоит сразу положить конец его страданиям, — заявил Малвери, окинув взглядом окровавленную руку Пинна. Взявшись обеими руками за манжет, он моментально разорвал рукав до самого плеча.

— Разве доктор не должен быть деликатным? — жалобно осведомился Пинн.

Малвери громко фыркнул и начал перебирать хирургические инструменты. Он хранил их в привинченном к стене шкафу, в котором некогда держали посуду.

Крейк с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за суетившимся доктором. Малвери был в дурном настроении, поскольку переживал из-за Арриса. Он относился к Пинну очень тепло. А Крейк считал его никчемным, безнравственным болваном без мозгов, но, как бы там ни было, пилот принадлежал к команде корабля.

В крошечной каюте, приспособленной под лазарет, царила жара. Минувшей ночью Джез спрятала «Кэтти Джей» под сводчатым выступом одного из скальных массивов, тут и там возвышавшихся над пустыней. Хотя корабль находился в тени, температура в нем медленно, но верно повышалась. И избавиться от духоты, не запустив двигатели, было невозможно. Крейк с нетерпением ждал сумерек — тогда они смогут выбраться отсюда и долететь до Шасиита.

Постепенно на борт возвращались остальные члены экипажа, тащившие с собой и найденную в поезде реликвию, и много других вещей. Бесс несла сундук, набитый разным добром. Странно было бы разгромить поезд только ради местной диковины, и поэтому победители немного порылись в добыче. Кроме реликвии, они обнаружили и обыкновенный груз, в основном зерно и почту. Его не имело смысла забирать. Но Сило и Джез нашли ценные запчасти для механизмов и какие-то загадочные устройства. Фрей позарился на несколько ювелирных украшений и забрал с трупа самми пару изящных ножей. А Крейк первым увидел книгу в красивом переплете, которую капитан почему-то пожелал забрать себе. Странное рвение, ведь капитан не имел привычки читать даже на родном языке, не говоря уже о незнакомом ему самарланском.

«Надо бы проверить Бесс», — подумал Крейк. И попросить Сило помочь с ремонтом брони, хотя заметных повреждений Грайзер не обнаружил. От этого на душе у Крейка полегчало. И налет удался. Единственным пострадавшим оказался Аррис, и, честно говоря, если кого-нибудь следовало подстрелить, так именно его.

— Послушай, старина, дай мне карболки, — попросил Малвери. Он продолжал выкладывать инструменты, несомненно, для того, чтобы нагнать страху на Пинна перед тем, как дать ему газовый наркоз. — Она в комоде.

Крейк начал выдвигать ящики.

— Где именно?

— Третий внизу, справа. Нет, подожди. Второй.

Но Грайзер уже открыл третий ящик. Там не имелось медикаментов — только небольшая коллекция сувениров и личных вещей. Альбом ферротипий и различные документы, в том числе старое свидетельство гильдии хирургов. А сбоку лежала коробочка, обтянутая бархатом.

Крейк не позволял себе рыться в чужих пожитках. Но он узнал размер и форму коробки и догадывался, что внутри. Любопытство взяло верх над деликатностью.

И действительно, внутри находилась медаль размером с монету, под которой лежала тщательно сложенная лента. Металлический кружок вокруг буквы «X». Простой с виду, но с тщательно проработанными деталями и покрытый лаком.

— «Крест Герцога», — изумленно произнес Крейк.

Малвери поднял голову.

— А я-то гадал: куда он делся? В наших занюханных каютках негде даже лишний стакан спрятать, вот я и перетащил сюда всякую ерунду.

— Ерунду? — повторил Крейк и поднял медаль. — Она твоя?

— Угу, — буркнул Малвери. — Да, была моя. То есть и сейчас моя.

— И ты никому не сказал ни слова?

— Сдается мне, у нас в команде есть много секретов, которыми мы не делимся друг с другом, — проворчал Малвери. — Но я о ней забыл.

— Как ты ее получил?

— В Первую аэрумную войну я служил полевым хирургом на фронте. Однажды спас нескольких ребят. Вытащил их из-под огня. Вот мне и дали медаль.

— Но почему ты держишь ее так далеко? Разве ты не гордишься наградой?

— Как же, горжусь. Сильнее всего на свете. Только мне кажется, что она принадлежит не мне, а какому-то малознакомому молодому пареньку, который ее заслужил.

— Эй! — негодующе воскликнул Пинн. — Кому какое дело до твоей дурацкой медали? Я, между прочим, умираю!

— Верно, — заявил Малвери и безучастно посмотрел на Крейка. — Может, ты уже достанешь карболку?


Машинный отсек «Кэтти Джей» превратился в духовку.

Это не испугало Сило. Он родился и вырос в таких условиях. Жара была везде: в тюремных камерах, в загонах для невольников, в лагерях, на заводах и в джунглях после того, как сбежал от своих поработителей. Она совсем не походила на лето в Вардии. Она иссушала и пахла раскаленной землей и пылью. Она выжимала пот из кожи и строго наказывала излишне энергичных. Жестокая и бесчеловечная.

Раскинувшаяся снаружи Самарла пыталась дотянуться до него. Ему не следовало возвращаться.

Он суетился, как беспокойная оса над сочным яблоком, лазил по тесному лабиринту металлических мостков, окружавших двигательный агрегат «Кэтти Джей». В конце концов он добрался до электромагнитов, которые превращали очищенный аэрум в сверхлегкий газ. Как обычно, занятие оказалось совершенно ненужным. Все было в порядке. Несколько месяцев назад лучшие инженеры Йортланда полностью перебрали корабль. Теперь Сило стал практически ненужным. Дни, когда двигатели «Кэтти Джей» барахлили и работали только благодаря неусыпным стараниям Сило, ушли в прошлое.

Он тосковал по тем временам.

На трубе инжектора[4] спал Слаг, старый корабельный кот. Окружающая обстановка его не тревожила. Обычно Сило нравилось видеть Слага возле себя. Его привлекало молчаливое общество кота и его независимость. Слаг не навязывался, не требовал, чтобы его баловали. Но внезапно Сило почувствовал раздражение против кота. И против отлаженного двигателя. Его взбесило все.

«Надо было поговорить с капитаном», — пронеслось у него в голове. Сило уже давно думал по-вардийски, на том грубом пограничном диалекте, на котором общался с остальными. Он не слышал родного муртианского языка почти десять лет.

Но что бы он сообщил Фрею? Я не хочу лететь и буду в Вардии? А в одиночку муртианину не выжить. Его могли растерзать местные жители, стремящиеся свести счеты с противниками или похитить, чтобы вернуть в Самарлу. Прежние хозяева предлагали крупную награду за беглых рабов.

В Вардии он был лишь чуть более свободным. А в Самарле видел свои кандалы.

«Хватит дурить, — недовольно одернул он себя. — Я пока еще человек, верно? И в команде считаются со мной. Говорю я мало, ну и что с того? Я сам выбрал такой путь. Сам решил, что буду молчать. Но если у человека есть мнение, он должен его высказать. А то кого же ему потом винить, когда станет совсем худо?»

Недавно он встретился с самарланцем. Это случилось впервые за много лет после того, как Фрей вывез его из джунглей. Самми напомнил ему о том, что Сило пытался забыть все эти годы. Он был рабом. И остался им навсегда, как бы далеко ни убежал.

Самарланца он убил. Сбросил с высокой крыши завода. На некоторое время он почувствовал что-то вроде освобождения. Но ненадолго. Он продолжал прятаться от всех и не высовывался из машинного отделения. Делал лишь то, что ему говорили, и отмалчивался.

В нем закипала ярость. Внезапная и неуправляемая. Он попытался остановить приступ. Стиснул зубы, зажмурился и напряг свою волю. Пальцы железной хваткой стиснули гаечный ключ, который бортинженер держал в руке. Это ощущение походило на вскипевшую обжигающую волну потребности убить всех, разрушить все, уничтожить самого себя в великолепном взрыве, а затем…

Он ударил ключом по боковине агрегата. Раз, другой, третий. Кот проснулся и в испуге умчался, громко царапая когтями по металлу.

Кратковременная вспышка притупила гнев Сило. Она стала потихоньку спадать. Бортинженер начал задыхаться, бритый череп покрылся обильным потом, капли даже закапали с носа.

Проклятье. Так плохо еще не было.

Ярость была пагубным свойством его семьи. Из-за нее погибли его отец и брат. И еще в молодости Сило принял решение, что никогда не позволит этому безумному состоянию овладеть собой. Но иногда приступ оказывался столь сильным, что он не мог сдержаться.

Самарла. Одно только пребывание здесь пробудило в нем мысли о прошлом. Избиения. Принудительный непосильный труд. Соотечественники, которых убивали у него на глазах. Но самое главное — оскорбления.

Но у него сохранились и иные воспоминания. Месть. Сражаясь с даками на пескоходах, он почувствовал себя всемогущим. Давненько он не испытывал такого! А во время гонки с поездом его озарило: раньше он представлял из себя нечто большее, чем теперь. Вдобавок легкость, с которой взбудоражилась его кровь, не на шутку напугала Сило.

Зачем ты прилетел сюда?

Он был предан капитану и гордился им. Настолько верен, что однажды заслонил его от пули. Но когда верность превращается в подчиненность, а потом в рабство? Нет, Сило не винил Фрея в том, что тот не посоветовался с ним по поводу Самарлы. Он подчинился приказу без единого возражения.

Не забывай — ты сам выбрал свой путь. После того, что случилось. Ты сказал: хватит.

А Самарла лежала совсем рядом — за стенами «Кэтти Джей». Ненавистная земля. И внезапно он понял — все, чего он достиг после побега, рассыпалось в прах.

На самом деле он так и не покинул этих мест. Он только мечтал о свободе. И просто сменил одного угнетателя на другого, которого не мог покинуть.

«Ты раб, — подумал Сило. — Но именно ты сделал себя таким».


— Вот оно, — произнес Дариан.

— Да, — согласилась Воде.

Фрей и Ашуа стояли в трюме в одинаковых позах, скрестив руки на груди.

— И что же это? — осведомилась девушка после непродолжительной паузы.

— По-моему, защитный футляр.

— А еще?

— Понятия не имею, — ответил капитан.

Они недоуменно рассматривали странный предмет. Это был продолговатый прямоугольный брусок длиной примерно в руку взрослого человека. Толщина достигала восьми дюймов, а ширина — двадцати. Без каких-либо особых примет. Он лежал на плоской крышке ящика, в котором находилась остальная добыча.

Футляр, содержавший реликвию, хранил какую-то тайну.

В трюме они были вдвоем, если не считать Бесс, которая уже погрузилась в дремоту и без признаков жизни замерла в душном мраке. Крейк и Малвери унесли Пинна в лазарет. Сило, как обычно, засел в машинном отсеке. Джез и Харкинс помогли закрепить драндулеты и забрались в кабину, чтобы провести диагностику систем корабля. Вообще-то, с подобной работой прекрасно бы справился один человек, но Харкинс поспешил вслед за Джез.

У Фрея мелькнула мысль: думал ли Харкинс о возможных последствиях своего увлечения штурманом. У Джез не билось сердце, и она не дышала. Если бы ему удалось осуществить свое желание, то, вероятно, это можно рассматривать как некрофилию. Впрочем, Фрей сомневался, что Харкинс когда-нибудь занимался этим с живой женщиной. Поэтому решил оставить пилота в покое.

— Надо заглянуть внутрь, — заявила Ашуа.

— Уверена?

— Кончай болтать. Попробуй открыть коробку.

— Нам, вообще-то, не следует…

— Почему? Это чучело тебе велело? А ты всегда ее слушаешься?

Дариан фыркнул.

— Вот и сделай сама, если тебе невтерпеж.

Ашуа издала странный звук — словно цыпленок закудахтал.

Капитан в отчаянии покачал головой.

— Ты еще ребенок!

Ашуа промолчала, лишь выжидающе поглядывала на него.

— Впрочем, ты меня заинтриговала, — продолжал Фрей. — Я не люблю возить неизвестные грузы.

— Это опасно для всех, — поддакнула Ашуа.

— Твои пальцы тоньше моих. У тебя лучше получится.

— Ты ведь не попробовал. Может, у тебя получится.

Оба опять замолчали.

— Так ты будешь его открывать? — вдруг рявкнула Ашуа.

— Ладно! — в тон ей воскликнул Фрей. Он осторожно провел по бруску пальцами, пытаясь обнаружить, где тот раскрывается. Предмет казался литым и был сделан из неизвестного Фрею материала.

Ему пришло в голову, что лучше бы он не связываться с этой штукой. Но он терпеть не мог проявлять слабость или нерешительность перед женщиной. Пусть даже эта девица была нахальной татуированной уличной крысой лет на десять моложе, чем он.

— Попробуй с другой стороны, — подсказала Ашуа.

— Как раз собирался, — раздраженно огрызнулся он. Перевернув брусок, он провел пальцами вдоль края и нащупал ряд еле-еле ощутимых углублений. — Ого! Есть.

— Что?

— Трудно сказ… — он осекся, поскольку футляр открылся — лениво, медленно, как пасть крокодила. Фрей отступил на шаг. — А я угадал.

Крышка откинулась в сторону, словно на невидимых петлях. Внутри в изящном металлическом ложе покоилась реликвия. Точнее, оружие.

Оно напоминало огромный меч с двумя клинками. Длинную рукоять создали из резной кости. От обоих ее концов отходили длинные узкие лезвия, слегка изгибавшиеся в противоположных направлениях. Сделаны они были из какого-то похожего на камень вещества, лишенного блеска. Выглядело оружие красиво, но в украшавших поверхность изящных дугах и завитушках чувствовалась тревожная чуждость. Фрей сразу обратил внимание на узоры из круглых углублений и крошечные группы непостижимых символов.

На внутренней стороне крышки оказалась эмблема. Выпуклый каплевидный барельеф из блестящего серого металла изображал не то стилизованного волка, не то собаку. Фрей бросил на него внимательный взгляд и вновь вернулся к изучению оружия.

— А за эту вещицу вполне могут дать несколько дукатов, — прокомментировал он. — Сколько ей лет, как считаешь?

Ашуа приблизилась к капитану. Она была грязная и пыльная. Столь привлекательный для Фрея запах свежего пота девушки стал весьма затхлым. Однако это ничуть не помешало Дариану внезапно остро ощутить, что расстояние между ними сильно сократилось.

«Мне необходим душ, — подумал он. — Холодный и длительный».

— Самми жили в этих краях дольше всех остальных, — протянула Ашуа. — Первая цивилизация и так далее. Если они считают это исторической реликвией… — Она пожала плечами. — Чего гадать-то? Может, ей несколько тысяч лет, но выглядит она так, будто ее сделали вчера.

— Они умели мастерить долговечные вещи. А из чего, по-твоему, сделаны клинки?

— Потрогай и узнаешь.

— Эй, я его открывал. Теперь твоя очередь.

— Фрей… — произнесла она. Он повернулся и взглянул ей в глаза. А она очень медленно надула щеки и снова закудахтала, как курица.

— Ты на меня плохо влияешь, — заявил он.

Она лишь усмехнулась в ответ. Дариан протянул руку и положил ладонь на плоскость клинка. Поверхность на ощупь оказалась совершенно гладкой, как зеркальное стекло.

— Наверное, керамика, — пробормотал он. — Никогда не видел ничего подобного ни в Самарле, ни где-нибудь еще. Даже в Йортланде, а они изготовляют оружие из самого разного старого хлама. Из моржовых клыков, медвежьих зубов и тому подобного.

— Достань его, — предложила Ашуа.

— Что?

— Вынь и размахнись. — Фрей вытаращился на нее, но девушка вскинула голову и усмехнулась. — Не упрямься. Тебе же этого хочется.

— Вообще-то, не стоило бы, — пробурчал он, взявшись за рукоять и поднимая поразительно легкий меч.

— Аккуратней, — предупредила Ашуа. — Не…

Внезапно правую руку Фрея пронзила острая боль. Он вскрикнул и выпустил оружие, которое с грохотом упало на пол.

— …урони его, — вяло закончила Ашуа.

— Эта пакость меня укусила, — пожаловался Дариан. Хотя боль оказалась мимолетной, но ладонь почему-то жгло, как огнем. На коже выступила одна-единственная капля крови. Он показал ее Ашуа. — Вот, видишь?!

— Бедный малыш, — произнесла она. — Какая ужасная рана.

— Пошла бы ты…

Ашуа присела на корточки рядом с мечом — взглянуть, нет ли сколов или царапин.

— Надеюсь, ты его не повредил.

— Убери его в коробку, — буркнул Фрей. — Он опасен.

— Думаешь, я теперь до него дотронусь? Нет, спасибо. Убирай сам.

— Нет, я к нему не прикоснусь!

— Тогда оставим на полу. Мне все равно. Не надо было тебе ее вынимать.

Дариан злобно скрипнул зубами.

— Знаешь, я могу вышвырнуть тебя пинками через грузовой люк обратно в пустыню, — напомнил он ей. — Налет-то был успешным. Дело сделано.

— Вряд ли ты так поступишь, — уверенно фыркнула она.

— Почему же? — разозлился Дариан.

— А ты — не тот человек. У тебя слабость к женщинам.

— Ничего подобного! — с негодованием возразил он.

— А вот и да, — улыбнувшись, возразила она. — Ты же красивый парень — под всей своей грязью. Поспорить готова, что ты меняешь девчонок, как носки. Значит, ты самовлюбленный тип, и тебе необходимо наше внимание, чтобы тешить свое эго. А может, тайный женоненавистник, который стремится отомстить женщинам через своеобразное подчинение-завоевание.

Фрей был весьма доволен тем, что она признала его красивым. Но заключительной фразы он не понял и, чтобы скрыть это, устроил небольшое представление, якобы обдумывая услышанное.

— Мне нравится твое мнение, — сознался он.

— Еще бы.

— Где ты научилась так разговаривать? Иногда ты выражаешься точь-в-точь как Крейк.

Она не ответила.

— Ты когда-нибудь поднимешь эту штуку?

Фрею очень не хотелось прикасаться к оружию, но было ясно, что на помощь Ашуа рассчитывать бесполезно. А оставлять меч на виду как свидетельство своего проступка — крайне неразумно. Как он объяснит такое своей команде? Или Тринике?

— Ладно, — вздохнул он.

Дариан наклонился, осторожно поднял оружие, взявшись за клинки кончиками пальцев, чтобы не коснуться острия, и, хотя держать его оказалось неудобно, повертел перед собой. Все вроде бы в целости и сохранности. Да что там переживать: если покупатель и заметит маленькую щербинку, Фрей скажет, что так и было.

— Постарайся не слишком сильно его теребить, — предупредила Ашуа.

Он на мгновение напрягся, пытаясь сообразить, не стоит ли передумать и все-таки вышвырнуть нахалку с корабля. Потом решил проявить великодушие.

— И мы не открывали коробку, верно? — подытожил он.

— Ты ее не открывал, — поправила Ашуа.

Фрей положил меч на место и закрыл крышку. Футляр превратился в простой черный брусок без малейших признаков щели.

— Чем скорее мы выберемся из этой проклятой страны, тем лучше, — пробурчал капитан и зашагал к своей кабине, на ходу сгибая и разгибая ноющую руку.

ГЛАВА 8

«Тихий поток» — Предложение Триники — Приманка для «ночных бабочек» — Признание


Фрей никак не мог найти удобную позу. Он уже долго ерзал и устраивался на стуле, но чувствовал себя очень неловко и неуютно. Он не знал, куда девать локти. В камзоле, который он надел, было слишком жарко. Он теребил манжеты и поглядывал по сторонам, чувствуя себя зверем в облаве.

Ресторан был не просто фешенебельным, а роскошным. Стены и колонны отделаны розовым мрамором. Столы — в островках мягкого света, льющегося от позолоченных люстр и подсвечников. На скатертях — сверкающие столовые приборы и идеально чистый хрусталь. Вокруг неслышно скользят официанты-даккадийцы с подносами.

Присутствовали здесь в основном эмигранты из Вардии, но имелось и несколько самарланцев. У самми были собственные рестораны и клубы, куда иностранцев не допускали, но обратного ограничения не существовало. Здесь, в Зоне свободной торговли, представители разных рас свободно общались между собой. Фрей краем уха слышал, что именно этот ресторан посещают состоятельные вардийцы, живущие в Шасиите. И он тоже решил пойти сюда, хотя, конечно, не являлся богачом.

Ему досталось одно из лучших мест. Он сидел возле перил веранды, которая нависала над берегом протекавшей внизу реки. В отдалении сияли, удваиваясь отражениями в ленивой черной воде, огни города. Ночной ветерок, пусть слабый и теплый, как свежая кровь, все же был милосерден к Дариану.

Фрей порадовался, что сидел в отдалении от других посетителей. Он неохотно участвовал во всяких светских мероприятиях и всегда ненавидел их. Культурные люди каким-то образом заставляли его ощущать себя чужаком. Как бы старательно он ни прикидывался, они безошибочно распознавали необразованного сироту. А сам Дариан? Он не имел соответствующих манер, однако старался вскарабкаться выше отведенной ему ступеньки. Сейчас он был в опасности. Одно неправильное движение, и они набросятся на него, как волки, и растерзают на мелкие части.

Капитан «Кэтти Джей» изредка прихлебывал мелкими глотками воду из стакана и пожалел, что там не плещется более крепкий напиток. Он вновь поправлял одежду. Костюм, который он позаимствовал у Крейка (они были примерно одного роста и телосложения), казался на теле почти невесомым. Фрей чувствовал себя незащищенным и уязвимым. Кроме того, несмотря на заверения демониста, он считал, что выглядит в этом наряде малость глуповато.

Чтобы занять себя, он взял со стола меню и в десятый раз прочитал его. Оно было написано на двух языках, самарланском и вардийском, но Фрей толком не понял, что за блюда здесь предлагают. Потом бросил взгляд на карту вин. Когда он увидел цены, его сфинктер непроизвольно напрягся. Разве можно требовать такие бешеные деньги за обычную выпивку?

Брось, Дариан. Ты попал в их мир.

Проклятье, почему он волнуется?

А потом он увидел ее. Триника вошла на веранду в сопровождении официанта. Фрей поднял руку в робком приветственном жесте, осознавая, что на его лице отразилось такое нетерпение, что он наверняка кажется смешным для окружающих. Ожидание закончилось так же, как и мучительная неловкость одинокого посетителя, сидящего за столиком. Все это время он гадал, придет ли она вообще и сколько времени он сможет выдержать, если она опоздает. Но Триника явилась, и он моментально успокоился.

Ему уже доводилось наблюдать за ее преображениями, но лишь изредка. Поэтому они всякий раз ошарашивали его, как удар дубиной по голове. По большей части она выглядела так, что к ее одеянию можно было бы смело добавить смирительную рубашку, но иногда она меняла облик ради него.

Триника смыла с лица белый грим и красную помаду, сняла черные контактные линзы. Она уложила неровно обрезанные, неухоженные волосы в украсившую ее прическу. Надела темно-синее платье, облегавшее узкие бедра. Она стала той женщиной, которую он знал прежде. Он любил ту Тринику, но отверг ее, будучи безмозглым мальчишкой, не готовым к браку и детям.

Увы, прошлого не вернешь. А он хотел бы сказать тому мальчишке несколько важных вещей. Объяснить, что он полностью погубит жизнь себе и любимой и никогда не сможет исправить разрушенное. Вероятно, тогда прежний Фрей хорошенько подумал бы, прежде чем сбежать от невесты в день их свадьбы.

Но Дариан с грустью признался самому себе, что толку от его советов, скорее всего, не было бы. Он не послушался бы. И они опять оказались бы на том же самом месте. Два человека на противоположных сторонах бесплодной пустоши, пытающиеся отыскать путь навстречу друг другу через ямы и горы камней.

Когда она приблизилась, он встал и отодвинул для нее стул. Он почувствовал себя дураком, однако решил последовать рекомендациям Крейка. Необычная для Фрея любезность должна была удивить Тринику, но, к ее чести, она ничем не выдала себя и сохранила невозмутимость. Дариан был немного смущен, но ему полегчало, поскольку никакого бедствия не случилось.

Триника посмотрела на вид, открывающийся с веранды.

— Я поражена, — произнесла она. — Ты вынудил меня к личной встрече, но выбрал прекрасное место.

— «Вынудил», — это, пожалуй, чересчур, — возразил Фрей. Ему никак не удавалось согнать с лица усмешку. — Я просто умею мягко убеждать.

— Надеюсь, твое приглашение означает, что я, как было обещано, получу реликвию? Ты ведь не собираешься сбегать и продавать ее самостоятельно?

— Я доставлю ее на «Делириум Триггер», — сообщил он. — Если ты будешь хорошо себя вести.

— Дариан, я всегда такая, — наставительно заметила Триника.

— О, чуть не забыл. У меня для тебя есть подарок. — Он вынул из-под стола книгу и протянул Тринике. Она искренне удивилась.

— Надеюсь, тебе понравится, — продолжал он. — А я даже названия не могу прочесть. Я подумал, что у тебя в каюте много книг, вот и прихватил ее из поезда.

— Она называется «Тихий поток», — ответила Триника и провела ладонью по обложке. — Чудесное издание. Спасибо.

— О чем она?

— Классический роман.

— А конец счастливый?

— Нет. Главные герои умрут. Произведение трагическое.

— О! — Фрей не мог понять значения последнего слова Триники, и недоумевал — достоинство ли это подарка или недостаток. Но она, похоже, была восхищена, и он решил, что угодил ей.

Официант, который деликатно держался поодаль, подошел к ним и осведомился, не желают ли они выпить вина.

Фрей растерялся. Он пришел в такой ужас от цен, что совершенно забыл выбрать что-нибудь. Сперва он молча смотрел перед собой, но потом нашелся:

— Предоставим выбор даме. Ты, конечно, разбираешься в винах. Выбирай любое, которое захочешь.

— Любое? — переспросила она тоном, от которого Фрей сразу насторожился. — Ну-ну…

Она придвинула к себе меню и довольно долго рассматривала, чуть заметно улыбаясь уголками губ. Потом, не раскрывая карту вин, что-то быстро произнесла по-самарлански. Официант взял картонную книжечку, почтительно кивнул и удалился.

Фрей уставился на нее как загипнотизированный. Будучи в хорошем настроении, он постоянно обнаруживал в ней множество мелких чудес. А то, как она без всяких затруднений справлялась с любыми препонами, заставляло его таять от восхищения.

Триника поймала его взгляд.

— Дариан, — строго произнесла.

Но он не мог ничего поделать и таращился на нее. В конце концов она опустила голову и покраснела. Это зрелище потрясло Фрея. Ведь он больше десяти лет не видел румянца на ее щеках.

Потом они легко поймали свой прежний, непринужденный стиль общения. При каждой следующей встрече им требовалось для этого все меньше времени. Подали вино, и начался разговор. Фрею хотелось добиться того, чтобы слова не мешали им обоим. Он жаждал насладиться ее обществом. Впрочем, он желал, чтобы и она испытала то же самое.

Заказ сделала Триника, потому что он не имел ни малейшего представления о ресторанных блюдах. Оказалось, что еда восхитительна — Триника знала его вкусы, — хотя он так и не понял, что же лежит на тарелках. Триника ела очень изящно, мастерски орудуя столовыми приборами и кладя в рот крошечные кусочки пищи. Фрей к этому не привык. Обычно он быстро и жадно, по-волчьи, пожирал какую-нибудь снедь, но сегодня строго следовал инструкциям Крейка. Вдобавок он болтал с таким энтузиазмом, что Триника покончила с трапезой раньше, чем он.

— Ну и как тебе? — осведомился он, когда официант убрал тарелки и оставил меню десерта.

— Замечательно, — произнесла она, и у Фрея стало теплее на сердце. Ее глаза сияли. Можно было предположить, что во время ужина она оживала, постепенно набираясь сил.

— Я подумал, что тебе будет приятно. Все это. — Он обвел рукой веранду.

На ее лице мелькнуло выражение нежной благодарности и быстро исчезло. Для женщины, сидевшей за столом с Фреем, подобные деликатесы были самым обычным делом. Тринике доводилось посещать и более роскошные места. Она привыкла к роскоши, а в пиратском быту ее не хватало. Нынешнее состояние было для нее вполне естественным, но все же редким.

— Люблю быть незаметной, — заявила она. — Никто не смотрит косо, не нужно тревожиться о том, где черный вход или кто может потихоньку удрать, чтобы получить награду за мою голову.

— А я не могу так поступать, — сказал Фрей. — Снять маску и перестать быть капитаном хотя бы на одну ночь.

— Уверен?

— Не совсем, — произнес он. — Вообще-то, дело в тебе. Твое обличие пиратской королевы сгодится для твоей команды, но меня ты не одурачишь.

Его реплика, казалась, доставила ей удовольствие.

— Ну, маска или нет, но я ведь все равно капитан.

Фрей помрачнел. Она нахмурилась и спросила:

— Дариан, тебя что-то тревожит?

— Да так, приключилась одна ерунда… — Он не хотел говорить ей о даккадийце со штыком, решил сменить тему и застопорился.

— Ты знаешь, что произошло с моей предыдущей командой, — пробормотал он, немного помолчав.

— Да, — кивнула она. — «Шакльмор» сообщил мне.

— А как ты справляешься? — вдруг вырвалось у него. — Я имею в виду: твои люди просто молятся на тебя. Но если ты допустишь промашку? Например, ты ошибешься, и они погибнут?

— Полагаю, тогда я умру вместе с ними.

— Верно… — протянул он. — Ты из тех, кто будет вместе со своим кораблем до последнего.

— Не с «Делириум». С экипажем. — Она наклонилась вперед. — Дариан, твои люди не рабы и не наемные работники. Они сами выбрали себе занятие. Они делят с тобой и опасность, и прибыль. Если они верны, то лишь потому, что ты достоин такого отношения. И они пойдут за тобой куда угодно.

— Ты права. Этого-то я и боюсь. — И он резко перешел к сути тревожившей его проблемы. — Понимаешь, прежде мои неудачи не имели никакого значения. Все даже ожидали, что я в очередной раз дам маху. Но после Саккана я утратил право на оплошность. И теперь, когда я что-то проворачиваю, вроде того же налета на поезд, становится только хуже.

Триника с сочувствием посмотрела на него.

— Дела изменяются к лучшему, и голова кругом идет, да?

— Точно, — подытожил Дариан. Он откинулся на спинку стула и с кислой миной пригубил вина. — Но, откровенно говоря, мне все это кажется незаслуженным.

В ее зеленых глазах застыло изумление, словно она в жизни не слышала более странных слов. Она пожала плечами.

— Я бы тебя чем-нибудь подбодрила, только нечем. Вот что значит — быть капитаном. Рано или поздно ты промахнешься. А с такими мыслями ты лишишься команды. Кстати, мы оба играем в опасную игру. Человек неготовый к ней, не может быть командиром.

Фрей заметно расстроился.

— Ты с этим уже сталкивалась. И тебе такой расклад небезразличен. Что ты обычно говоришь себе?

— Несколько человек я потеряла из-за тебя, — напомнила Триника. — И не стану тебе лгать: я испытала боль. Но делала все, что было в моих силах. Я объясняю себе, что потери в нашей профессии неизбежны, ну и тому подобное. Пока я не злоупотребляю их преданностью, я могу смело смотреть на свое отражение в зеркале. Иначе я утрачу право возглавлять их. То же самое относится и к тебе.

Фрей принужденно улыбнулся и побарабанил пальцами по столу.

— Я надеялся услышать что-нибудь утешительное, а ты меня еще сильнее расстроила.

И тогда она сделала нечто такое неожиданное. Она подвинулась вперед на стуле, немного замялась в какой-то неуверенности, а потом быстро положила ладонь поверх его руки. От ее прикосновения Фрея обдало жаром. Обычный жест служил с ее стороны проявлением необыкновенной близости. Проклятье, как же он хотел эту женщину! Он испытывал почти непреодолимое желание обнять ее за талию, поцеловать в шею, прижаться к ней как можно теснее. Но юная Триника осталась в прошлом, и поэтому он сдержался. Он будет ждать, когда она сама придет к нему. Каждый самый маленький шажок Триника должна была сделать самостоятельно, ему же ни в коем случае не следовало дергаться.

Если бы кто-нибудь награждал медалями за терпение, то ему — считал Фрей — обязательно перепала бы парочка.

— Ну, — вздохнул он (ощущение было едва ли не сильнее, чем от изрядной дозы шайна), — ты меня утешила.

Она оробела и молниеносно убрала руку. «И в этом — вся Триника», — подумал он. Только что она могла быть воплощением светской элегантности, а спустя секунду превратиться в ребенка. Могла танцевать и смеяться, а потом отрезать тебе язык. Могла светиться от счастья, а затем внезапно провалиться в пропасть черной тоски.

Но она все реже обращала свой гнев против Фрея. И темные полосы в ее настроении посещали ее не так часто, когда он находился поблизости.

Вдруг Триника вскинулась, как будто ее осенила блестящая идея.

— Тебе нужен старший помощник.

— Это предложение?

Она рассмеялась от всей души.

— Пожалуй, нет. Наверное, ты неотразимая приманка для «ночных бабочек», но меня ты пока не поймал. Тебе полезно отыскать того, кто разделил бы с тобой бремя капитана.

— И кого же? — осведомился он. — Пинн слишком толстый, Харкинс — трусливый. Малвери не согласится ни за какие коврижки, Сило — практически немой. Крейк умен, но командир из него никакой.

— Значит, остается Джез.

— Вряд ли. Она, конечно, толковая, но ведь никуда не денешься от того, что она ман наполовину. Ты же видела, как она преображается.

— Да. И именно так она спасла всех нас тогда, на «Псе Бури». Что здесь плохого?

— Команда… послушай, ребята понимают, что она гениальный штурман, но ее на борту побаиваются.

— Ладно, — сказала Триника, — тебе решать.

Но Фрей действительно не мог придумать, кто подошел бы на эту роль.

— А у тебя нет старшего помощника. Только урод Крунд, но ведь он боцман.

— Он отвечает за команду. Я не собираюсь ни с кем обсуждать свои приказы. Малейший намек на неуверенность — и мне конец. Я — женщина, а в подчинении у меня толпа грубых и жестоких мужчин. На «Делириум Триггер» я — главная.

— И тебе одиноко.

— Я должна поступать только таким образом.

Нотка, прозвучавшая в ее голосе, прервала обсуждение темы. Фрей услышал звяканье столовых приборов, гул голосов других посетителей и журчание реки. Наступила пауза, странная пустота, которая требовала заполнения, и Дариан вдруг выпалил:

— Я тоскую по тебе.

И тут же пожалел, что не прикусил вовремя язык. Настолько потерять самоконтроль! Он вел себя непростительно. Ночь убаюкала его и подтолкнула к излиянию чувств, а теперь он одним махом все погубил. Он в отчаянии замер. Сейчас она отчеканит, чтобы он не валял дурака, и иссушит его презрением.

Но она лишь вымолвила:

— Я знаю.

И в ее глазах затаилась такая печаль, что он сразу понял ее невысказанные слова:

Я тоже тоскую по тебе.

Он налил еще вина в бокалы, они выпили и заказали десерт. Они говорили о разных вещах и не возвращались к тому диалогу. Но с этого мгновения и до выхода из ресторана Фрей тщательно следил за собой. Его так и подмывало замахать от радости руками и пару раз победно стукнуть кулаком об стол.

ГЛАВА 9

Проблема Крейка — Императоры или нет? — Неприятное открытие — Возвращение гуляк — Черная метка


Железный шар лежал в центре круга для призывания демонов и не желал никуда перемещаться.

Крейк пробежался взглядом по циферблатам своего портативного осциллоскопа.[5] Потрогал медные верньеры. Проверил провода, идущие к настроечным антеннам. Но поймать фантомную частоту, которая целый день не давала ему покоя, никак не удавалось.

Он сел за стол и уронил голову на руки.

— В таких условиях невозможно работать, — вслух пожаловался он.

В углу импровизированного святилища пошевелилась Бесс. Вероятно, подумала, что он обращался к ней. Когда же стало ясно, что это не так, она переступила с ноги на ногу, громко звякнув кольчугой и скрипнув кожаными суставами. Потом голем вновь погрузился в дремоту.

Все началось утром.

Во время обратного полета в Шасиит Крейк отлично выспался. К счастью, встреч с Флотом удалось избежать, и отдыхать ему никто не мешал. Он проснулся рано, пока команда еще валялась в койках. Первым делом он посетил уборную, где у него впервые за несколько дней случился нормальный стул. Обрадованный хорошим началом дня, он захотел заняться чем-нибудь полезным. Например, попробовать новый метод, о котором он прочел в записках по демонизму, попавших ему в руки еще в Вардии.

Задача казалась абсолютно безопасной. Всего лишь усовершенствование способа обнаружения мелких демонов. Риск если и был, то совсем ничтожный. Крейк устроился поудобнее в святилище и погрузился в дело со свежей головой.

Как ни странно, он все же столкнулся с проблемой. Показания осциллоскопа, при помощи которого он намеревался обнаружить присутствие демонов, искажались слабым неустойчивым сигналом в верхних частотах. Сперва он подумал, что техника просто шалит, но после проверок понял, что приборы работали хорошо.

А может, источником помех служит сама «Кэтти Джей»? Например, это наводки от электрических проводов или вибрация какой-нибудь трубы, оказавшейся в зоне воздействия его аппаратуры. Он часто сталкивался с подобными неприятностями. Они возникали из-за того, что он был вынужден заниматься Искусством в углу грузового трюма корабля. От остального мира его отгораживали только брезентовая занавеска и штабель ящиков.

К полудню сигнал буквально свел его с ума. Крейк попросил Сило помочь найти причину, но инженер казался необычно рассеянным. Работал он, мягко говоря, без всякого желания, так что все было тщетно.

В конце концов Грайзер отказался от своего первоначального плана. Он ограничил настроечными антеннами небольшую площадку для призывания и подсоединил резонатор к пластине, на которой лежал железный шар. Крейк намеревался вселить в него демона и заставить его отыскать своевольную частоту. Если все сложится удачно, шар сам потянется к основному источнику, и Грайзер сможет последовать за ним. Руководствуясь формулами из книг, он определил нужный диапазон. Детские игрушки, да и только.

Однако тут же начались сложности. Для того чтобы зацепить подходящего кандидата, потребовалось несколько часов терпеливого поиска. Крейк долго бомбардировал демона звуком, прежде чем сломил его и разорвал его связи с родным потусторонним миром. Потом Грайзер внедрил демона в железный шар, переселив его в так называемую действительность. А после своих ухищрений он «погрузил» добычу в неизвестно откуда взявшийся сигнал. Демон стал ищейкой, неразумным клочком эфирной сущности. Он должен заметить объект, испускавший этот надоедливый писк. Сигнал здесь выполнял функцию тряпки, необходимой собаке для поиска.

Наконец Крейк отключил поле помехи. Оно являлось слабой формой защиты, а демон попался хилый, так что предосторожности были ни к чему. Теперь Грайзер приготовился ждать, когда шарик покатится в нужном направлении.

Настала тишина. Назойливый сигнал исчез. Значит, Крейк опять потратил время впустую.

Крейк ощутил глубокую подавленность. Он бездарно растратил эти последние годы! Пока он оплакивал гибель племянницы и прикладывался к бутылке, Искусство отошло на второй план. Но однажды он вернулся к погоне за знаниями. Его стремление к Искусству было безрассудным и опрометчивым. Да и терпением он не мог похвастаться.

Сколько же дней или месяцев еще ему придется сидеть без дела, без малейшего продвижения в Искусстве?

Он услышал шипение и поскуливание гидравлического привода, открывавшего погрузочную рампу в дальнем конце трюма. Крейк не видел, что там творилось. Наверное, кто-то ушел. Ему все равно. Бесс, вполне довольная собой, уснула. А может, и нет. Кто знает, в какое состояние она впадала, когда полностью переставала двигаться и ее огненные глаза потухали? Крейк подумал, что ему, пожалуй, надо запереться в своей каюте, почитать и отправиться на боковую.

За спиной у него раздался негромкий шум. Что-то мягко громыхнуло. Он оглянулся через плечо.

Железный шар медленно и уверенно выкатился из круга.


Напевая веселую песенку, Фрей закрыл за собой погрузочную рампу. Встреча с Триникой прошла на редкость успешно. И суть была не только в том, что, получив счет, он увидел, что она заказала домашнее вино — самое дешевое из того, что имелось в меню. Она решила пощадить его бумажник. Для многих женщин такая мелкая забота не представляла собой ничего особенного, но, когда дело касалось Триники, все превращалось в событие эпического масштаба.

После ужина они наняли рикшу до ее гостиницы. Она сняла номер на ночь, но не собиралась там оставаться. Ей требовалось место для очередного преображения — избавиться от устрашающего облика после ухода с «Делириум Триггер» и вновь обрести его перед возвращением на корабль. Ее команда ни в коем случае не должна догадаться о том, что она делала ради Фрея. Она являлась их кумиром, владычицей, которой они поклонялись. Она была их богиней, холодной и далекой, как луна. Позволить им увидеть женщину, скрывающуюся за маской, означало бы для Триники погубить себя.

Дариан попрощался с нею у дверей гостиницы. Будь на ее месте любая другая женщина, он попытался бы проводить ее до номера и проникнуть в постель. Но он поцеловал ее в щеку и обещал заглянуть на «Делириум Триггер» через час с небольшим. Все его инстинкты требовали продолжения встречи, но он совладал с собой и отправился восвояси, взвинченный от неудовлетворенного сексуального желания.

Когда он добрался до ангара, где отстаивался «Делириум Триггер», фрегат уже готовился к отправлению. Делегацию из Малвери, Пинна и Ашуа, охранявших реликвию, доставили два рикши. Девушка не доверила Фрею получение своих денег и, конечно, поступила разумно.

Получал товар и передавал вознагражение Баломон Крунд, боцман «Делириум Триггер». Триника решила не появляться. Фрей не возражал. Он предпочитал помнить ее в том виде, в каком она пребывала в ресторане.

Ашуа, похоже, удивилась тому, что Триника расплатилась и даже никого не обманула. Девушка заблаговременно настроилась на спор и скандал, но их на горизонте не предвиделось. Поэтому Ашуа пребывала в безоблачном настроении. Она порывисто обняла Фрея, что для него, уже непривычно долго сохранявшего воздержание, оказалось почти невыносимо.

Малвери и Пинн решили отправиться в город. Доктор пригласил Ашуа присоединиться к празднованию победы. Фрей не испытывал ни малейшего желания пьянствовать по кабакам и заявил, что доставит деньги на «Кэтти Джей». Он намеревался залить в глаза по паре капель шайна и погрузиться в блаженное забытье. Скоро он увидит в грезах женщину, которую надеется вернуть.

Но едва замерло эхо погрузочной рампы, как его окутала угрожающая тишина. С его губ сорвались еще несколько слов песенки, и он умолк. В пустом брюхе «Кэтти Джей» царил холод, несмотря на то что снаружи стояла душная жара. Он весь вдруг покрылся гусиной кожей.

Что-то было очень, очень неладно.

Императоры!

Он сразу понял, что это — именно они. Самые опасные представители церкви пробужденцев. Они способны парализовать человека сокрушительным ударом, внушить ему первозданный ужас и докопаться до самых глубинных тайн его души. Дариан вынул револьвер. Правда, оружие здесь не поможет, но так он почувствовал себя гораздо лучше.

Они нашли меня.

Но секунды шли, и ничего не происходило. Капитан быстро оглядел трюм сверху донизу. Он не был забит, как обычно. Однако среди барахла, которое Фрей никак не мог выкинуть, имелись укрытия. Кроме того, посередине возвышались потрепанные пескоходы. Дариан попросил Сило привести машины в приличное состояние, чтобы потом выставить их на продажу. Но и за драндулетами он не заметил никакого движения.

Вроде бы никого, кроме него, здесь не было. Странно, но в то же время он был уверен, что в трюме кто-то затаился.

А если тут нет пробужденцев? Страх, который он испытывал, был неестественным, хотя и отличался от паники, возникающей под напором взгляда императора. Да от него все внутренности превращались в дрожащее желе! А этот беспричинный испуг впитывался в Дариана, как остывшая кровь — в тряпку. Паранойя, ощущение какой-то неправильности и всеобщей неуместности.

Дариан, держись!

А потом раздался негромкий звук.

Сначала он подумал, что это Слаг. Ему казалось, что он слышит нечто вроде того басовитого угрожающего воя, какой издает кошка, загнанная в угол. Но тут неведомый враг глотнул воздуха, и Фрея осенило.

В трюме его корабля плакал, надрываясь, младенец.

— Ничего себе, — пробормотал капитан себе под нос.

Плач доносился из-за груды брезента, увязанного в сеть и прикрученного к переборке с левой стороны трюма. Фрей крадучись направился в ту сторону. Он предпочел бы убраться прочь, но в сложившейся ситуации присутствовала фатальная неизбежность — как в сказке. И ничего не воспринималось до конца реальным.

Он нервно крутил в руке рукоять револьвера. Он не знал, следует ли идти к этому рыдающему младенцу вооруженным, но в воплях ему чудилась невыразимая злорадность. Они были какими-то знакомыми, и настолько, что просто душа рвалась. Он чувствовал, что должен найти ребенка.

Фрей обошел кучу. За ней что-то шевелилось…

Когда же он обнаружил то, что скрывал брезент, его лицо исказилось от ужаса и отвращения.

Сначала Дариан подумал, что перед ним находится гигантская личинка — вздутая, бесформенная, копошащаяся в лужице неведомой жидкости. Она испускала одновременно сладковатый и прогорклый запах. Ничего подобного не могло существовать, и Фрей опешил.

Впрочем, здесь лежала вовсе не личинка, а мешок. Гротескная, испещренная прожилками сумка, беловатая и слизистая, внутри которой барахталось что-то, выпирающее, растягивавшее кожу. Нечто подвижное, обладающее сочленениями. Они противоестественным образом выгибались и поворачивались в…

…в матке…

…и сознание Фрея предательски обернулось к его собственному нерожденному ребенку. Он умер в Тринике, когда она попыталась покончить с собой — молодая женщина, сломленная предательством своего любовника. Дариана Фрея.

А младенец продолжал рыдать. И звук доносился отовсюду.

Этого. Не. Может. Быть.

Мешок еще сильнее натянулся: изнутри выпирало что-то длинное и узкое. Несколько мгновений боковина держалась, а потом мгновенно разошлась. Края разрыва, выпятившись маслянистыми губами, выплюнули…

Штык. Даккадийский штык с двумя лезвиями, точно такой же, каким ему проткнули живот девять лет назад. В тот день враги перебили всю команду Дариана. А не далее как вчера он едва избежал подобной гибели.

Он смотрел, как штык двигался вниз, разрезая волокнистую ткань по всей длине. Наружу хлынула сладковато пахнущая прозрачная жидкость и зажурчала по полу. Фрей попятился. На секунду он оторвал взгляд от корчившегося мешка, чтобы не попасть в липкую жижу. Когда он посмотрел обратно, то остолбенел — через разрез лезла мокрая морда какого-то животного и…

Что-то стукнулось о каблук ботинка Фрея. Он с криком обернулся. Его рука с револьвером взметнулась.

— Не стреляй! Это я!

Действительно, это был Крейк, внезапно обнаруживший, что ему прямо в нос уткнулось черное дуло. Капитан растерянно моргнул. Все сразу же изменилось. Сгинул плачущий ребенок, исчез штык. Паранойя улетучилась, и лишь бешеный стук сердца напоминал о недавнем приступе. Дариан повернул голову, где только что находилась корчащаяся… штука. Пусто.

Он опустил револьвер. Грайзер сверкнул на него глазами и обиженно потер нос. Под ногами Фрея, плотно прижавшись к его ботинку, лежал железный шарик. Он отпихнул его.

— Крейк, — заметил он. — Мне кажется, что я спятил.

Демонист наблюдал, как шар откатился, замедлил движение, остановился и вновь вернулся к ботинку Фрея.

— Кэп, — сказал он, — меня тревожит другое. Ты как раз в здравом рассудке.


— Ты уверен, что ничего не видел и не слышал? — спросил Дариан.

— Да. И мы это уже обсуждали, — ответил Крейк. Он отхлебнул кофе и задумчиво уставился в пространство. Они находились в небольшой мрачной комнатушке. Из обстановки — только стол, прикрепленный к полу, плита, духовка да пара металлических шкафов для посуды. Фрей постоянно собирался облагородить кают-компанию, но его неизменно останавливала мысль о серьезности работы. Кроме того, он никогда не был силен в украшении помещений.

Он недовольно нахмурился.

— И что это за… сигнал?

— Я знаю только одно: он исходит от тебя.

Такой ответ Фрея не удовлетворил. Два часа он торчал в святилище, привязанный проводами к щелкающим и гудящим аппаратам, пока демонист проводил исследования, вертел регуляторы и записывал формулы. Он надеялся, что Крейк сумеет решить задачу. Но тот не оправдал его ожиданий.

Крейк почесал в затылке.

— Никогда прежде не видел ничего подобного.

— Это демон?

— Вероятно. А возможно, что-то механическое.

— На мне какое-то устройство? Передатчик?

— На тебе или в тебе.

Фрею почудилось, что он стал хрупким, как хрустальный бокал. Только этого ему не хватало.

— Императоры? — предположил он.

— Сомневаюсь, — произнес Грайзер. — Они не стали бы размениваться на галлюцинации для тебя. Если бы они охотились за тобой, то просто убили бы тебя.

Как ни странно, это немного успокоило Фрея. У него имелась веская причина опасаться императоров. Полгода назад он передал университетскому профессору Крайлоку некие документы — записки исследователя Маурина Гриста. В них очень убедительно доказывалось, что императоры — это тайно созданные полулюди-полудемоны. Дариана изрядно позабавило, что пробужденцы более ста лет жестоко преследовали демонистов, а на чистую воду их вывели, в общем-то, сами демоны.

Эрцгерцога эти открытия не слишком удивили. Он сразу же издал всенародный указ, в котором требовал, чтобы пробужденцы передали императоров в руки властей — для проверки истинности обвинения. Пробужденцы отказались подчиниться. Напряжение в стране достигло неприятно высокого уровня и продолжало расти. Обстановка в Вардии стала весьма тревожной, поэтому Фрей и решил на некоторое время укрыться в Самарле.

Если бы пробужденцы узнали, что виновником заварухи является капитан «Кэтти Джей», его жизнь не стоила бы и капли помета, который обронила пролетающая мимо ворона. Но Крейк был прав. То, что случилось с Дарианом, не вязалось с пробужденцами.

— Что за дела? — спросил он и поежился. В нынешней ситуации оказалось много белых пятен. А незнание того, кто является его врагом, всегда пугало Фрея.

— Я бы выяснил, если бы имел приличное святилище, — сказал Крейк жалобным тоном.

— Оно вроде бы есть у твоего приятеля Плома, верно? — выпалил Дариан, не дожидаясь, пока Крейк начнет ныть и сетовать по поводу недостатка оборудования на «Кэтти Джей».

— Я и так чересчур злоупотребил его дружбой, — ответил демонист. — Кроме того, сейчас он в отъезде. Приближаются выборы, а он баллотируется в Совет канцлеров. Сейчас он наверняка мотается по герцогству, тискает плоть и целует младенцев.

Фрей забарабанил пальцами по столу. Ужас, который он испытывал в трюме, отступил. Все походило на ночной кошмар и моментально развеялось перед лицом действительности. Возможно, случившееся было результатом нездорового образа жизни или отдаленным следствием опытов с некоторыми особо злокозненными наркотиками, которые он пробовал в юности. Но ведь существовал еще и сигнал. Дариан не понимал того, что делал Крейк, и не представлял, каким образом частоты и диапазоны связаны с демонизмом. Однако поведение Грайзера свидетельствовало о том, что у Фрея есть проблемы. Потусторонние.

Наверху раздался грохот, зазвучали хриплые голоса. Потом на трапе, соединявшем кают-компанию с находившимся выше коридором, показался Пинн. На полдороге он сорвался и тяжело шлепнулся на пол. От удара чашки на столе подпрыгнули, и их содержимое выплеснулось. Судя по всему, пилот забыл, что одна рука у него на перевязи. Он принялся удивленно озираться по сторонам, а потом расхохотался. Его смех подхватила парочка наверху. Малвери и Ашуа. Они тоже изрядно набрались.

Фрей уронил голову на руки. Он не собирался общаться с этими бездельниками.

— Вы рано вернулись, — заметил Крейк, глядя на Малвери и Ашуа, неуверенно сползавших по трапу.

— Все бабки про… фью-ю-ю, — сообщил Пинн и повалился на спину. — А они мне ни шиша дать не хотят. — Он помахал в воздухе ладонью, сложенной в горсть. — Кэп, мне с-срочно нужен ав-ванс!

Фрей вздохнул. Определенно, они изрядно повеселились.

— Что она здесь делает? — спросил он, кивнув на Ашуа. — Я думал, что мы с ней уже распрощались.

Малвери стиснул девушку в могучих объятиях.

— Она в полном порядке! — прогудел он, хотя язык у него заплетался. — Она… похожа на дочь, которой у меня никогда не было! — Малвери глотнул ядовитую отрыжку. — И не хотелось вовсе.

Ашуа схватила доктора за густые седые усы.

— У меня завелся собственный морж! — заявила она с широкой улыбкой.

— Вы смерти моей хотите! — в отчаянии пробормотал Фрей. — Послушайте, вы уберетесь отсюда, если я дам Пинну немного денег?

— Что с ним? — поинтересовался Малвери у Крейка.

— Он только что перенес психотравму, — ответил тот.

— A-а, понятно, — серьезно кивнул доктор. Он выпустил Ашуа, пригнулся к Фрею и положил здоровенную лапищу ему на плечо. А потом проворковал тем тоном, которым обычно разговаривают с маленькими детьми и домашними животными: — Наш капитан перенес психотравмочку?

Пинн зашелся от хохота.

— Док, шел бы ты вон. Все серьезно, — буркнул Фрей, высвобождаясь из хватки Малвери.

Тот смутился.

— Ладно, — пробурчал он. — Ты пока не в настроении.

— Что у тебя с рукой? — вдруг произнесла Ашуа.

Фрей не сразу сообразил, что вопрос относится к нему.

Он посмотрел на свою руку, и у него кровь похолодела в жилах.

Прямо посередине ладони темнело небольшое пятно — неровный кружок величиной с монету. От него уродливой звездой разбегались усики темно-лилового гангренозного цвета.

Присутствующие молча уставились на отметину. Веселье как ветром сдуло.

— Док?.. — дрожащим голосом промямлил Дариан.

— Что ты сделал с собой, кэп? — потрясенно спросил Малвери.

Пинн также ощутил, что атмосфера в кают-компании изменилась. Он встал и, нетвердо держась на ногах, приблизился к Фрею. Дариан не сомневался, что Аррис сейчас отмочит какую-нибудь плоскую шутку, но пилот промолчал.

— Это же та вещь, — сказала Ашуа. — Ведь она тебя цапнула, когда ты ее поднял.

Конечно, старинный меч. Резкая боль, как от укола булавкой, которая заставила его выронить захваченную в бою реликвию. Фрей и думать забыл об этом происшествии. Он решил, что поранился щербиной в рукоятке, которая защемила ему кожу.

— Может, поделитесь с нами вашей историей? — предложил Крейк.

Ашуа посвятила их в подробности того, как Дариан открыл футляр и они нашли внутри необычное оружие. Девушка не упомянула ни о своем участии, ни о подначках, которыми она вынудила его схватиться за меч. Однако он был слишком встревожен, чтобы поставить ее на место.

Рука. И без доктора ясно, что он, вероятно, лишится ее. Он попал в чудовищную переделку и не мог с этим смириться.

А недавно он был счастлив. Почему он не оставил проклятую штуковину в покое?

— Думаешь, там был яд? — осведомился враз протрезвевший Пинн.

— Тогда мы опоздали, — пробасил Малвери. — Если бы ты, кэп, сразу заглянул ко мне…

Фрей повернулся к Крейку.

— Думаешь, эта пакость и сигнал связаны между собой?

— Разумеется.

Дариан снова посмотрел на метку. Она не болела, не зудела, но при одном взгляде на грязную подкожную кляксу к горлу подступала тошнота.

— Я разговаривал с Триникой. Она ничего не заметила, — сообщил он делано беззаботным тоном.

— А если пятно проявилось в течение несколько часов? И может, Триника не смотрела на твои руки, — сказал Крейк. — И вообще, при чем здесь она?

Он был прав. Ровным счетом ничего не имело значения. Никто не знал, что случилось. И это было страшнее всего.

Из общей растерянности их вывела Ашуа. Девушка шагнула к Фрею, схватила его за руку и потянула.

— Тебе требуется помощь, — твердо произнесла она. — Вставай и пойдем.

— Куда? — выдавил Фрей.

— Ты что, забыл: Шасиит — мой город, — усмехнулась она. — Следуйте за мной.

ГЛАВА 10

«Хвост» — Попытки Джез — Неприкасаемые — Пес-Проныра — Туристы


Наступила глубокая ночь, но на Шасиите это никак не отразилось. Город кипел, как муравейник. Повсюду бродили шумные гуляки. Они беседовали и спорили, покупали, продавали и воровали. Воздух обжигал и выжимал пот из тел. Разносчики оделяли проголодавшихся пряным хлебом и обуглившимся мясом с резким запахом.

Как и Джез, Шасиит никогда не спал.

За столиками уличных кафе, освещенных электрическим светом, расположились дружеские компании. Мужчины неторопливо потягивали густой черный кофе и наблюдали за хаосом, творившемся вокруг. Сквозь толпу тащились гигантские животные, запряженные в телеги с грузом. Погонщики нетерпеливо понукали их. На местном наречии зверей называли рушу. Клыки и рога чудовищ скрывались под декоративными колпачками — наивная попытка сделать их не столь опасными хотя бы внешне. Джез решила, что, если им взбредет в голову взбунтоваться, они учинят тут кровавое месиво. Но таковы были обычаи Самарлы. Иностранцам здешняя жизнь казалась беспорядочной, неистовой и дешевой.

Джез сообщили, что случилось с капитаном, и она впала в крайнее беспокойство. Она и раньше не сомневалась, что Фрей нуждается в опеке. Он плохо умел заботиться о себе, и новая таинственная рана служила этому подтверждением. Но Джез тревожило не только физическое состояние, но и нервы капитана. Ведь он оставался, в целом, мальчишкой. Пусть он был красивым и обаятельным мужчиной, но Джез умела заглянуть за внешнюю оболочку человека. Она знала, что он — чувствительный и не очень уверенный, хотя Фрей ни за что бы не признался в этом себе.

А его отношения с Триникой? С одной стороны, она восхищалась тем, как капитан, стремясь покорить эту женщину, преодолевал все препятствия на своем пути. Джез никогда не испытывала столь сильных чувств и завидовала его страсти. Дариан не обладал чрезмерным упрямством или силой воли, но когда дело касалось Триники, он был непоколебим.

Но Триника уже предавала, и Джез не видела причины, которая помешала бы пиратской королеве сделать это опять. Судить же по поведению Дракен о ее намерениях — совершенно бесполезно. В последний раз это сильно потрясло Фрея. Если такое повторится — он вовсе не оправится.

Капитан, надеюсь, все у вас будет в порядке.

В поход отправилась большая часть команды. Все захватили с собой оружие. На борту остались только Сило, Бесс и Харкинс. Бортинженеру и голему было опасно покидать «Кэтти Джей», а Джандрю спал, и никто не захотел будить его. Пилот почему-то стремился участвовать в любых операциях, где он обычно не мог принести никакой пользы и являлся обузой. Джез предполагала, что Харкинс пытается подражать отчаянной смелости капитана, но и она не понимала поведения Джандрю.

Полчаса они, во главе с Ашуа, шли пешком по городу. Скоро улицы стали узкими, а дома неприглядными. Джез не доверяла дерзкой девице, но предпочитала ее тихой и коварной Тринике. Но проводница, хотя еще и не протрезвела, похоже, знала маршрут.

А за компанией следовал таинственный «хвост».

Джез ощутила его присутствие прежде, чем увидела. Даже в толпе этот тип двигался целеустремленно. Молодой даккадиец неброской внешности, в коричневых вышитых одеждах и сандалиях. Джез внимательно поглядывала на него, когда поворачивала голову, отвечая своим спутникам.

Она сомневалась в преследователе, пока он не углубился за ними в трущобы. Столь опрятно одетому юноше просто нечего было делать в вонючих переулках среди покосившихся лачуг с крутыми лестницами. Здесь перехватывало горло от бензиновых паров, которые испускали грохочущие генераторы. Они поставляли электроэнергию для ламп, сиявших сквозь изодранные тряпичные занавески. В Самарле даже беднякам с лихвой хватало на бензин, а вот с аэрумом было плоховато.

Здесь обитали даккадийцы и самарланцы, и они старались благоразумно держаться подальше от группы вооруженных чужаков. Многие самарланцы принадлежали к касте неприкасаемых. Их черные лица, покрытые белыми узорами, говорили о низком общественном положении. Но попадались и обычные бедняки. Джез уже доводилось посещать Самарлу, когда она была штурманом на другом корабле. Однако лишь теперь она убедилась, что большинство самарланцев отнюдь не купается в роскоши, как считали в Вардии. Крейк, изучавший политику в Галмурийском университете, поведал Джез об особенностях отношений в местном обществе.

Она приблизилась к Фрею и негромко произнесла:

— Капитан…

— Вы о том парне? Да, я заметил. Мне он не совсем нравится.

— Кто может быть его хозяином?

— Кто угодно.

— Как считаете, стоит предпринимать ответные действия?

Тут вмешалась Ашуа, подслушавшая их разговор:

— Не беспокойтесь. Дальше он за нами не полезет.

Фрей кивнул.

— Я, в общем, с ней согласен.

Но Джез не успокоилась. Капитан просто был занят другими вещами. Она мысленно перебрала потенциальных кандидатов. Пробужденцы? Да, у них имеются серьезные основания. Агентство «Шакльмор»? Они вроде бы не нанимают даккадийцев, но, насколько ей известно, «Шакльмор» до сих пор продолжал гоняться за Крейком. Юноша мог даже шпионить для Триники, хотя Джез подозревала, что пираты нашли бы кого-нибудь получше.

И она решилась.

Сперва собственная затея заставила ее содрогнуться. Никогда еще она не пыталась читать чьи-то мысли. Это всегда случалось невольно, как позавчера, когда они захватили поезд.

А сверхспособности у нее имелись. Отрицать это — бессмысленно. И следует попробовать их использовать.

И поэтому Джез прямо на ходу погрузилась в неглубокий транс. Теперь она могла управлять своим состоянием без особого труда. Она уже не боялась манов. Они не выли и не выкрикивали ей призывы присоединиться к ним. Ей дали Приглашение, она отказалась от него, и они признали ее выбор. Маны словно затаились на краю ее сознания, но пока не заговаривали с ней.

С трансом пришло знакомое обострение чувств. Мелкие подробности стали ясными и броскими. Запахи разделились на составные элементы. Джез слышала бормочущие голоса, доносившиеся из отдаленных лачуг. Она не могла объяснить, как именно транс преображает ее, но благодаря ему окружающий мир становился четким и осязаемым.

Однако она и понятия не имела, каким будет ее следующий шаг. Джез попыталась искать сознательно, представив себе юношу, обратив к нему свои мысли. Никакого результата. Она постаралась вспомнить ощущение, которое испытала в поезде, но не смогла воспроизвести его.

И она сдалась. Вышла из транса расстроенная и недовольная. Должна же существовать какая-то методика, но нащупать ее наугад не получалось.

Прежде она опасалась манской части своей сущности, боялась, что демон поглотит ее человеческую составляющую, если она сдастся. Но достигнув внутреннего согласия, она прониклась новым любопытством. Что именно она может? Каковы пределы ее дара?

Она предпочла отказаться от Приглашения. Отвернулась от манов и их любви. И внезапно она почувствовала себя брошенной.

Ашуа замерла перед непримечательным домом посреди переулка. По обе стороны тянулись подозрительные двухэтажные хибары, выстроенные из разрушенных остовов более внушительных зданий.

— Один совет, — предупредила Ашуа. — Пусть никто не хватается за оружие без крайней необходимости. Обычно они не возражают, когда сюда заходят чужеземцы, но народ тут проживает нервный.

Фрей без энтузиазма посмотрел на замызганную створку.

— Но что же там внутри?

— Изнанка, — коротко ответила Ашуа и распахнула дверь.

За ней оказался лабиринт проходов со стенами, обитыми нестругаными досками, как в шахте. Над головами шипели голые электрические лампы, прикрученные к хлипким проводам. Здесь было тесно и душно, а рослым членам команды приходилось пригибаться.

Они миновали комнаты с жалкими раскладушками и двухъярусными нарами. Здесь жили неприкасаемые: в основном, мужчины, но попадались и женщины с детьми. Все тощие, одетые в лохмотья. Некоторые носили только набедренные повязки. Их глаза уныло смотрели из-за белых узорчатых масок, служивших для них отличительным признаком. Тем не менее черты лиц были по-эльфийски благородны. Джез было странно видеть таких изящных людей в нищете, но, как ни крути, самарланская раса славилась своей красотой.

— Что с ними? — громко спросил нетактичный Пинн. Малвери привычно отвесил ему подзатыльник. — Ты чего? — возмутился пилот. — Они меня не понимают.

— Дело в кислоте, — пояснил Крейк. — Она разрушает пигмент в коже. Насколько я понимаю, вроде татуировки наоборот. Кстати, это навсегда.

Неприкасаемые: низшая из пяти каст Самарлы. Предки их сделали что-то настолько ужасное или постыдное, что их фамилии вычеркнули из записей. Пути назад не существовало в принципе. Новорожденных отмечали собственные родители вскоре после рождения — ведь неприкасаемый, на руках у которого видели ребенка иной касты, подлежал казни. Клеймо одного человека передавалось всем его потомкам до скончания веков. В Самарле человек без родословной был пустым местом.

Джез восхищалась этой страной, но считала отвратительным такую неумолимость. Она напомнила себе, что Самарла уже поработила две другие людские расы и поголовно превратила их в рабов. Она признавала этот факт, но то, что ты признаешь, не обязательно должно тебе нравиться. Да, в Вардии царили другие нравы.

Коридоры никак не кончались. Отряд, следовавший за Ашуа, отбрасывал назад потрепанные занавески и встречался с безразличными взорами обитателей. Некоторые неприкасаемые, уставшие за день, спали. Почти никто не разговаривал. Они были измучены и жестоко угнетены безнадежностью. Изнанка, о которой упомянула Ашуа (очевидно, буквальный перевод с самарланского), являлась приютом, где они могли приклонить головы.

Постепенно Джез перестала понимать, где они находятся. Возможно, они забрались глубоко в недра земли. Однако, преодолев длинный лестничный пролет, они очутились в очередной комнатушке с окнами, из которых открывался вид на трущобы. Но потом они опять начали неуклонно спускаться, и вокруг них сомкнулись стены из досок и необработанного черного камня. Воздух сгустился, температура понизилась, электрическое освещение сменили масляные лампы.

Вскоре они вступили в широкий коридор с грубо сколоченными деревянными нарами. Он напоминал переполненную казарму или катакомбное многоярусное захоронение. Джез сразу уловила в здешних неприкасаемых иное настроение. Они были насторожены, собраны и с интересом глазели на пришельцев. Кое-кто из владельцев нар даже соскакивал на пол и крался за незнакомцами. И спереди тоже соскальзывали с лежанок худые темные мужчины. У одних в прорехах одеяний виднелись костяные ножи, у других они открыто болтались на веревочных поясах.

— Мисс Воде, — пробормотал Фрей. — Почему я внезапно почувствовал себя в опасности?

Ашуа затормозила, спутники последовали ее примеру.

— Никому не хвататься за оружие, — напомнила она.

— Пинн, это относится и к тебе, — добавил Фрей.

Пилот пробурчал грязное ругательство и убрал руку с револьвера.

Неприкасаемые окружили их, держась на благоразумном расстоянии. Какой-то человек вышел вперед. Ему, вероятно, было немного за сорок, но выглядел он стариком. Обращаясь к Фрею, он медленно заговорил на булькающем и шипящем самарланском языке.

Капитан беспомощно посмотрел на Ашуа, и та ответила вместо него. Вожак приказал что-то стоявшему рядом с ним человеку, и тот бегом помчался по коридору. Джез хотела угадать, чего хотел собеседник Ашуа, по его жестам и выражению лица, но понять мимику самарланца ей не удалось.

— Каковы наши дела? — осведомился Дариан.

— Они не хотят пропускать нас, — сообщила Ашуа. — Но ты не волнуйся. У меня есть связи.

— Здесь?

— Конечно, — произнесла она. — Самми или даки презирают неприкасаемых. Если вышестоящие их замечают, то лишь для того, чтобы прогнать с дороги. С них станется обсуждать заговор против бога-императора в присутствии неприкасаемого! А вот иностранцу, например мне, плевать на кастовую систему Самарлы. Кстати, эти ребята все видят и слышат. — Она усмехнулась. — Откуда, по вашему мнению, я узнала о поезде?

— От них? — изумился Фрей.

— Из невидимок получаются неплохие шпионы, — подтвердила Ашуа. — А вот и он. — Из коридора донесся шорох, и появился еще один неприкасаемый. Он превосходил ростом присутствовавших, а его изрядно латаное одеяние было сшито из дорогих тканей. Сам — лысоват, а белый кислотный узор делал его лицо похожим на череп. Он двигался быстро и весь его облик прямо-таки источал лукавство. Вдобавок он казался более здоровым, чем его сотоварищи.

Вновь прибывший обменялся раздраженными репликами с пожилым, указывая при этом на Ашуа. Девушка включилась в разговор, а затем обратилась к Дариану.

— Продемонстрируй-ка им пятно, — велела она.

Фрей повиновался и протянул зевакам ладонь с отметиной. Они заахали и попятились.

— Заявляю как врач, — проворчал Малвери, — данная реакция мне не нравится.

— Ну, теперь-то они уберутся с дороги? — заплетающимся языком спросил Пинн.

Ашуа указала на высокого неприкасаемого:

— Знакомьтесь, это… ну, имя у него сложновато… можно перевести на вардийский как Пес-Проныра.

Пес-Проныра ухмыльнулся, продемонстрировав кривые зубы.

— Дурацкая кличка! — заявил Пинн.

— Ага, на вардийском оно теряет часть своего значения, — кивнула Ашуа. — Они все носят подобные имена. Берут их, когда становятся неприкасаемыми. Дескать, прежняя жизнь покрыта позором и так далее. Но вам-то наверняка все равно? И давайте лучше займемся делом.

— А как насчет того дака, который следил за нами? — забеспокоилась Джез. — Его они тоже пропустят?

— Дака? В одиночку? Ему повезет, если он выйдет отсюда живым. А мы воспользуемся другим выходом, так что он вообще не найдет нас.

Пес-Проныра нетерпеливо поманил их за собой. Они гуськом пошли по коридору. Через несколько поворотов он внезапно закончился зияющим отверстием в скале. Выход обрамляла надпись, грубо начертанная самарланскими символами.

— Что там написано? — осведомилась Джез у Ашуа.

— Добро пожаловать в Изнанку, — ответила та.

— А я думала, что мы уже давно находимся в Изнанке.

— Не-а, — хмыкнула Ашуа, когда они миновали отверстие. — Это был всего лишь один из путей, ведущих сюда. — Она широко раскинула руки. — Вот она, Изнанка.

Остальные, как по команде, замерли. Джез широко раскрыла глаза.

— Чтоб я сдох!.. — прошептал Малвери.

Ашуа покачала головой и улыбнулась.

— Туристы.

ГЛАВА 11

Изнанка — Нарциссизм — Колдун — Крейк меняет свое мнение — Последняя ночь Фрея


Перед ними лежал подземный город, построенный из досок и веревок и охватывающий пещеру, как спутанная клочковатая паутина. Местность здесь была чрезвычайно пересеченной. Провалы чередовались с буграми, кое-где торчали сталагмиты, но город приспосабливался, как мог. В каждой мало-мальски пригодной нише теснились хижины разных размеров. Строения лепились к стенам и громоздились одно на другое. Повсюду перекрещивались веревочные мосты, перекинутые через жутковатые пропасти и соединявшие между собой холмы. Потолок пещеры терялся в тумане выхлопов многочисленных бензиновых генераторов, которые питали слабые прожектора. Они заливали Изнанку тошнотворным желтым сиянием.

Крейк удивленно озирался по сторонам. Каким образом это неприглядное и, конечно же, подозрительное поселение могло просуществовать так долго? Мрак разгоняли факелы, лампы и горелки в металлических бочках, хотя абсолютно все постройки являлись огнеопасными. А тех, кто проектировал данный, с позволения сказать, город, следовало бы безжалостно повесить. Впрочем, Грайзер сомневался в том, что здесь существовали архитектурные задумки. Вероятно, Изнанка выросла сама по себе, как плесень.

Но он одернул себя: «Не будь снобом, Грайзер». Однако он ничего не мог с собой поделать. Он был аккуратным, даже педантичным, и самарланский хаос оскорблял его душу.

Пес-Проныра вел их вниз по склону, через кучки домишек. Здесь тоже кипела жизнь, хотя ее и нельзя было сравнить с той грандиозной сумятицей, которая творилась на поверхности Шасиита. Они миновали крошечную лавку, где предлагали добытое на помойках тряпье. Хозяин торговался с покупателем и в конце концов отдал несколько лоскутов ткани за обветренный кусок мяса непонятного происхождения. Поблизости несколько мужчин помогали собрату-неприкасаемому собирать убогую лачугу. Другая группа расположилась у огня: местные жители курили, толковали о чем-то и передавали по кругу грязную бутылку.

Крейк тревожно посматривал на обитателей Изнанки, а те, в свою очередь, неприязненно таращились на него. Его пугала нищета. Вдобавок они не были сломленными и измученными, а казались дерзкими и враждебными. Крейк вырос среди аристократов. Он не мог до конца освоиться в обществе бедняков, склонных к грубым шуткам, а то и к труднообъяснимым, порой беспричинным вспышкам насилия.

Теперь он пребывал в сильном возбуждении. Им предстояло увидеть колдуна. Настоящего самарланского мага. Крейк знал о них только по книгам. Здесь, на юге, они занимались демонизмом, не прибегая к науке и не пользуясь приборами. Грайзер гадал, что являлось правдой, а что суеверием и шарлатанством, но, как ученый, стремился увидеть одного из них за работой.

Вскоре они приблизились к покосившейся хижине, стоявшей на обочине. Пес-Проныра шепнул пару слов Ашуа и вошел внутрь, за занавеску, заменявшую дверь.

— Надо подождать, — сказала Ашуа, обернувшись к команде.

Фрей засомневался.

— А если мы зря сюда притащились? В смысле: может лучше было бы найти доктора?

— Он посоветовал бы тебе оттяпать руку по самое плечо, — пьяным голосом, почти нечленораздельно пробурчал Малвери. — Если мы послушаем этого парня, хуже не будет.

— У меня есть и другая причина, — призналась Ашуа. — Не хотела говорить раньше, потому что все звучит… неправдоподобно. Но, вообще-то… я уже слышала об этих метках.

— Правда?! — нетерпеливо воскликнул капитан.

— Темное пятно означает, что на тебе печать смерти. Самми считают, что в старину колдуны таким образом воров ловили. Ну, легенды, они и есть легенды. Народ постоянно болтает всякую чушь.

Но Фрей сразу прицепился к ее словам.

— Ты полагаешь, что меня прокляли?

Девушка заметно смутилась.

— А когда выскажешься, все кажется глупостью, верно?

Дариан с облегчением вздохнул.

— Получается, что я не потеряю руку?

— Ты ее, наверное, сохранишь, но умрешь ужасной смертью.

Фрей ненадолго задумался, а потом рассмеялся.

— А я-то перепугался, — произнес он, нежно разглядывая изуродованную ладонь.

— Капитан! — тревожно окликнула его Джез. — Вы, случайно, не пропустили мимо ушей кое-какие слова?

Дариан моментально ощетинился.

— По мне, лучше сразу погибнуть, чем остаться калекой.

— Ярко выраженный нарциссизм, — констатировала Ашуа, ткнув пальцем в сторону Фрея.

— Это не новость, — ответил Крейк.

— Она опять обзывается! — пожаловался Дариан. — Что она имеет в виду?

— Это означает, что ты храбрый человек, — не моргнув глазом, соврал Крейк.

— О… — вымолвил Фрей и, приободрившись, взглянул на Ашуа. — Спасибо.

Демонист строго посмотрел на девушку. Она закатила глаза, но промолчала. Когда-нибудь капитан, вероятно, подловит Крейка на насмешках по поводу ограниченности словарного запаса, но, разумеется, не сегодня.

Из хижины появился Пес-Проныра и жестом позвал внутрь только Фрея и Ашуа. Крейк занервничал. Не для того он проделал такой далекий путь, чтобы остаться за порогом.

— Кэп! Я тоже зайду! Я должен! — отчаянно взмолился Грайзер, невзирая на то что собирался сохранять скромное достоинство.

Ашуа обратилась к Псу-Проныре, тот неодобрительно покачал головой, но все же поманил Крейка.

— Я тоже зайду! — противным детским голоском передразнил его Пинн. — Зачем? Подлиза поганый!

— Прошу прощения, не понял, — бросил Крейк. — К сожалению, я не владею скотским языком.

Ответ получился не самый блестящий, но меткий и понравился Грайзеру. Он отодвинул занавеску, покрытую плесенью, и прошествовал внутрь лачуги. При этом он успел заметить, что Малвери обхватил своей лапищей Пинна, не позволяя пилоту вынуть револьвер.

Тесная хижина оказалась загромождена зловещими тотемами. Повсюду скалились черепа и стояли склянки с засоленными зародышами животных. Воздух пропитался резким запахом из смеси благовоний и дыма от очага. Мебели не было, на дощатом полу валялись циновки. В углу находилось ложе из заплесневелой соломы.

Посреди помещения восседал, скрестив ноги, чернокожий колдун. Его лицо испещряли белые узоры, но, в отличие от неприкасаемых «верхнего» Шасиита, он был тучен. Длинные седые волосы, кое-как убранные в прическу из многочисленных косичек, свисали до живота. В грязной бороде путались бусы и амулеты, болтавшиеся на шее. Колдун был одет в распахнутую, не сходившуюся на объемистом чреве безрукавку из шкур и набедренную повязку, напоминающую подгузник. Со всех сгибов его крупного тела складками свисала растянутая кожа. Он ссутулился и вроде бы спал, хотя с таким же успехом мог пребывать без сознания или, вообще, умереть.

Крейк почувствовал разочарование. Он ожидал увидеть человека, который произвел бы на него впечатление, например, дикаря, одержимого духами. А ему подсунули гигантскую изюмину с бородой.

Пес-Проныра жестом показал Фрею, чтобы тот уселся перед колдуном. Капитан неохотно повиновался. Его реакция не удивила Крейка. Даже сквозь дым курений он отчетливо ощущал запах кислого молока, исходивший от хозяина лачуги.

Колдун пошевелился, поднял голову и открыл глаза. Грайзеру стало страшновато. Они были настолько налиты кровью, что казались полностью красными.

Губы колдуна зашевелились, и из них появилась маленькая черная палочка. Он перекатил ее из одного угла рта в другой, изучая Фрея неподвижным взглядом. Потом втянул ее в рот и принялся жевать с ужасающе громким хрустом.

«Сырая кора крюкокорня», — догадался Крейк.

Считалось, что самарланские маги использовали тайные приемы и ритуалы, подробности которых они ревниво скрывали. К тому же они в больших количествах употребляли мощные и опасные галлюциногенные вещества.

Неудивительно, что колдун выглядел так неряшливо. Вероятно, он непрерывно жрал наркотики.

Скептицизм Крейка стремительно возрастал. Почему он отнесся к этому серьезно? Возможно, цветастые записи о наблюдениях в Самарле были чушью или, если выражаться деликатно, собранием непроверенных слухов. Как кошмарная развалина, почти утратившая человеческий облик, справится с демоническими силами, для обуздания которых вардийцы придумывают сложные формулы и передовую технику?

В конце концов неприкасаемый заговорил. Голос у него оказался невероятным — чудовищно хриплым и низким. Незнакомые слова с грохотом вырывались из груди колдуна.

— Протяни руку, — перевела Ашуа. — Грязную.

— Она не грязная ни хрена, а проклятая, — уточнил Фрей.

Маг обхватил кисть капитана огромными и мягкими, будто резина, ладонями. Дариан, который всю жизнь терпеть не мог лишний раз соприкасаться с мужчинами, сделал над собой усилие, чтобы не отскочить.

Неприкасаемый зажмурился. Воцарилась тишина, прерванная неожиданно громким бурчанием в животе Крейка. Он густо покраснел и виновато взглянул на Ашуа. Целый день он провел в святилище, и во рту у него не было ни крошки.

Потом колдун содрогнулся. Фрей напрягся и попытался высвободиться, но тот крепко вцепился ему в руку. На мгновение оба застыли в одной позе.

— Э-э-э… — промямлил Дариан.

Голова чародея резко дернулась назад, косички подпрыгнули. Жующие челюсти быстро задвигались. Носом он издавал странный жужжащий шум.

— Ребята, что-то мне это не очень нравится… — пробормотал Фрей и дернул плечом.

Вдруг на губах колдуна запузырилась белая пена. Крейк усмехнулся. Ему и прежде доводилось видеть подобных шарлатанов. Они изображали из себя медиумов, способных общаться с мертвыми. Кровь и сопли! Даже пробужденцы — не что иное, как банда мошенников. Ну, его-то, Грайзера, не так легко одурачить.

Однако он заволновался, поскольку припадок у колдуна все еще не кончался. Конвульсии, в которых бился неприкасаемый, были ужасны. Крейка мутило. Фрей уже откровенно выдирал руку, но его усилия были тщетны, с таким же успехом он мог бы пытаться сдвинуть скалу. Крейк заметил, что Ашуа и Пес-Проныра вроде бы хитро и злобно переглянулись. Неужели заговор? Что они затеяли?

А затем его осенило. Им овладевали паранойя и страх, верно? Теперь все ясно. Так в присутствии демонов случалось с каждым. Подсознание Крейка реагировало на неестественное.

Что бы ни делал колдун, у него это работало.

Но как? Фокус, трюк? Особая форма гипноза, заставляющая присутствующих повиноваться колдуну? Вряд ли, идея просто смехотворна. Крейк долго занимался Искусством, и его органы чувств были хорошо натренированы. Несомненно, в лачуге творилось нечто странное. Здесь витало ощущение неправильности, неосознанный рефлекторный страх. И это достигалось без машин и приборов.

Здесь могло быть лишь одно объяснение. В статьях, которые читал Крейк, писалось то же самое. Самарланцы умели вступать в контакт с демонами, вообще не обращаясь к науке.

Колдун вновь задергался в конвульсиях, отчего по всей его жирной плоти пошли волны. Он заговорил, вернее, начал завывать сквозь облепленные пеной губы. Фрей в отвращении отпрянул, когда брызги полетели ему в лицо.

— Он считает… — перевела Ашуа, — что ты взял то, что не принадлежит тебе.

— Нет! Я только отобрал вещь у того, кто ее украл.

Ашуа посоветовала ему замолчать, а колдун опять завыл.

— Он говорит о древности. Тысячелетней. Там — демон из времен до… — Она сделала паузу и нахмурилась. — В общем, он не знает толком, что это такое. Оно само создает себя из всего, чего ты боишься. И еще… — Она совсем растерялась. — Надо остерегаться Железного Шакала. Понимай, как хочешь.

— На крышке футляра была эмблема, помнишь? Я решил, что это собака или волк.

— Похоже, что ты ошибся.

— Он может прогнать демона? — спросил Фрей.

Ашуа перевела вопрос умолкшему и тяжело дышавшему колдуну.

Глаза мага описали полный круг в орбитах, и он принялся выплевывать слова.

— Нет, — перевела Ашуа. — И никто не способен.

— Замечательно! — воскликнул капитан.

— Никто, кроме тебя, — добавила она, когда колдун после краткой паузы продолжил свою речь. Его тон колебался от высоких нот к низким, от скрипа к хрипу, от рокота к писку, как эфирный сигнал. — Ты должен вернуть реликвию туда, где ей положено находиться.

— Но ведь у меня ее даже нет, — заявил Фрей.

— Ты когда-нибудь заткнешься? — оборвала его Ашуа. — Я слушаю! — Колдун между тем вещал без остановки. — Гм… возврати ее на законное место… в темноте при полной луне… — Ее лицо просветлело, и она понимающе улыбнулась. — И ты снимешь проклятие! То самое, о котором говорилось в легендах: проклятие, защищающее от воров. Других способов нет.

— И все? — пробормотал Дариан.

— Да.

— Значит, дело не в испачканной руке? — добавил он с плохо скрываемым триумфом.

— Ты невыносим! — возмутилась Ашуа.

— А что случится, если он не вернет эту вещь? — поинтересовался Крейк.

— Хороший вопрос! — обрадовалась Ашуа и поспешно обратилась к магу. Тот сидел, уронив голову назад и набок, из уголков его рта стекала молочно-белая слюна. Неприкасаемый принялся с хрустом жевать крюкокорень и спустя минуту уставился на Фрея налитыми кровью глазами.

Ашуа переводила его слова.

— Демон, который охраняет реликвию… будет становиться все сильнее. Ты уже видел его. Он будет являться тебе… еще три раза. Последний раз случится в полнолуние. Если к тому времени ты еще будешь жив… он полностью откроется… чтобы вернуть собственность ее владельцу. — Она сделала паузу и с искренней тревогой произнесла: — Затем к тебе явится смерть.

Фрей гневно смотрел на колдуна. Потом яростно рванулся и высвободился. Неприкасаемый вскрикнул и опрокинулся на спину. Он лежал, тяжело дыша, как громадная морская рыбина, выброшенная на сушу. Капитан сердито вскочил на ноги.

— Никто не смеет указывать мне, когда я умру! — крикнул он. Потом взглянул на Крейка и нахмурился. — Погоди, когда же это будет?

— Полнолуние наступит через двенадцать дней, если не считать сегодняшний.

— Точно! — сказал Дариан. — А я намерен прожить намного дольше. — Он вытащил из кармана компас. Крейк сразу узнал свою работу. Он вселил туда демона, который всегда указывал направление к серебряному кольцу Фрея (его капитан подарил Тринике). — Нам нужно отыскать Тринику и вернуть реликвию. И все!

— Надо узнать, где она находилась прежде, — добавила Ашуа. — Отправиться туда и положить ее на место.

— Только не все сразу, — произнес Фрей. — Сначала следует ее забрать. А Триника совсем не обрадуется, когда я потребую добычу назад.

— Свою долю я не верну! — предупредила Ашуа. — Этой девице — никаких возмещений.

Фрей подыскивал слова для возражения, когда занавеска на входе отодвинулась и внутрь заглянул Малвери.

— Закончили свои развлечения? — осведомился он. — Вот и отлично. У нас неприятности.

— Ты и понятия не имеешь, насколько они серьезны, — ответил Крейк и вздохнул. Какие еще шишки судьба обрушила на их плечи?

ГЛАВА 12

Бойня — Грамотно устроенная ловушка — Пес-Проныра указывает путь — Побочный ущерб — Расставание


— Что случилось? — спросил Фрей, покинув хижину колдуна. Следом за ним спешили Крейк, Ашуа и Пес-Проныра.

Джез, осматривавшая свою винтовку, подняла голову и кивнула в ту сторону, откуда они пришли. Возле скального склона творилась какая-то суматоха. Перед отверстием в стене собралась толпа неприкасаемых. Они кричали и казались разозленными, оскорбленными, не желающими повиноваться. К месту скандала стекалось все больше народа.

Фрей не сразу сообразил, что послужило причиной волнения. Но обитатели Изнанки расступились, он заметил белокурого юношу в военной униформе и с винтовкой.

Солдат-даккадиец.

— Ашуа! Спроси своего приятеля насчет другого выхода, — сказал Фрей и выхватил из-за пояса револьвер.

Солдат держал оружие перед собой, отталкивая цепкие руки неприкасаемых. Местные жители, напоминающие разъяренных птиц, яростно кричали на чужаков. Уходите отсюда! Это наши владения, мы не хотим видеть вас здесь!

Фрей знал, что сейчас произойдет. От неизбежности у него защемило сердце.

Резко затрещали оружейные выстрелы, и неприкасаемые рассыпались в стороны. Гневные крики сменились воплями страха и боли. И тут Дариан разглядел пришельцев. Не одного солдата, а целую дюжину. Даккадийцы в белой униформе с золотой отделкой, и один самарланец — выше ростом и изящнее, чем остальные. Судя по красивым черным доспехам — командир.

Толпа начала разбегаться, но солдаты не успокоились. Они целились из винтовок и стреляли в спины неприкасаемым. Мужчины и женщины спотыкались и замертво падали на землю. Все хотели как можно скорее добраться до спасительных убежищ, но солдаты без зазрения совести уничтожали безоружных людей.

Фрей был потрясен. Ему доводилось видеть множество убийств, но поведение солдат вызвало у него глубокое отвращение. Хладнокровность и меткость, с которыми они истребляли нищих, как будто палили по диким зверям, быстрота и решимость жестокого ответа, просто поразили его.

Пес-Проныра дернул Ашуа за руку.

— Сюда! — бросила она. В этот момент самарланец-командир, даже не прикоснувшийся к оружию во время побоища, повернул голову и уставился на них. Он вскинул руку, прокричал приказ, и солдаты начали быстро спускаться со склона.

— Сматываемся! — воскликнул Фрей, и они кинулись бежать в противоположном направлении.

За хижиной колдуна находилась просторная открытая площадка, ограниченная слева стеной пещеры, а справа — крутым склоном. Утоптанная тропа вела на плоскую вершину бугра, густо застроенную лачугами.

Солдаты открыли огонь. Они стреляли от бедра, пули со звоном отлетали от камней. Нанести серьезную рану с такого расстояния можно было лишь случайно, но Дариану не слишком понравилось то отношение, которое сегодня проявила к нему удача.

Его страхи подтвердились. Малвери споткнулся и упал, преодолев всего три десятка футов. Фрей был вынужден потратить драгоценные секунды, чтобы поднять пьяного доктора. Пинн, которому не терпелось броситься наутек, приплясывал на месте. Джез, как самая дальнозоркая, палила по преследователям, прикрывая товарищей, но даки не отступали. Предводитель преспокойно шествовал по тропе. Его высокомерие бесило Фрея. Его так и подмывало потратить пулю-другую и сбить с самми спесь.

— Да живой я, — заявил Малвери и нетвердой пьяной походкой двинулся вперед. Фрей выстрелил пару раз, не целясь, чтобы солдаты хотя бы задумались на минуточку. Его попытки оказались таким же тщетными, как и у Джез.

А даки неумолимо приближались. Внезапно пуля угодила Фрею в рукав пальто, едва не задев запястье.

Проклятье, когда Бесс нужна, ее никогда не оказывается на месте! Она бы разделалась с этими поганцами.

Они вскарабкались по склону и очутились на ровном месте. Неприглядные халупы из жести и досок в беспорядке теснились к стене, будто их сгребли туда бульдозером. Вокруг были разбросаны совсем жалкие лачуги. При появлении Фрея и его спутников неприкасаемые моментально разбежались. Сначала он подумал, что местные испугались их, но понял, что опасность удвоилась.

За скопищем домиков находился еще один вход в пещеру. Из него появился второй отряд солдат, который тоже возглавлял самарланец.

Команда Фрея не стала дожидаться приказа. Все вскинули имевшееся оружие и открыли огонь.

У каждого вскипела кровь в жилах, а винтовки начали свое монотонное стаккато. Дариан стрелял в нападавших, держа по револьверу в обеих руках. Солдаты поспешили укрыться за ближайшими хижинами.

Лезть под огонь противника, превосходившего их числом, было глупо, а возвращаться обратно тем же путем — невозможно. Капитан и его люди инстинктивно придерживались бокового направления. Вход находился в углу, стена пещеры плавно загибалась вправо, продолжая подниматься вверх. Они пробирались по склону, стреляя на ходу и не давая врагам ни секунды для передышки.

— А ты была уверена, что из-за того парня, который прицепился к нам, можно не тревожиться, — сказал Фрей Ашуа.

— Значит, и у меня есть недостатки, — огрызнулась она. — Интересно, правда?

— Сверху еще лезут! — сообщила Джез.

Дариан увидел третью группу солдат, преграждавших им путь к спасению, и выругался. На сей раз они угодили в ловушку.

— Эй, кэп! — заорал Малвери. Фрей обернулся и обнаружил, что доктор указывает в сторону длинного веревочного моста, перекинутого через пропасть. Он тянулся через пещеру над очередной кучкой построек и заканчивался возле скопища хижин, пристроившихся над обрывом скалы.

Конструкция выглядела хлипкой, но Дариану совсем не улыбалась перспектива получить пулю в живот. Мост являлся меньшим из двух зол.

Они начали отступать, не забывая прикрывать друг друга. Опыт участия в перестрелках у всех был внушительный. Никто не волновался сверх меры, кроме Крейка, которому, вероятно, не светило овладеть умением воевать. Они уже рассчитали расход патронов, чтобы не оказалось, что сразу нескольким нужно перезарядить оружие. Удивительно, но действовали они как настоящая команда.

Но солдаты, расположившиеся в укрытии, тоже сориентировались. Разделявшее их расстояние было приличным, но других преимуществ не имелось. Кроме того, экипаж «Кэтти Джей» находился у всех на виду. Даккадийцы наступали.

— Ладно, пес с ним. Играем тактическое отступление, — мрачно заявил Фрей. — Вперед!

Они сорвались с места и вразнобой побежали к мосту. В воздухе свистели пули — маленькие гонцы смерти.

Фрей суеверно относился к этим железкам — думать о них значило приманивать их к себе. Главное — не останавливаться и не прикидывать соотношение шансов на то, чтобы уцелеть под огнем или погибнуть. Если соблюдать нехитрые правила — все будет в порядке.

Так он выживал в опасных ситуациях.

Наконец Дариан достиг моста. Он был не настолько благороден, чтобы уступить дорогу: сейчас каждый должен заботиться о себе сам. Веревки оказались толстыми и на удивление прочными — не скрипели даже под тяжестью Малвери. Беглецы мчались к выходу, пригнувшись и чувствуя собственную незащищенность. Оставалось надеяться только на то, что неприятель промажет.

Солдаты, видя поведение беглецов, полезли выше. Первая группа повернула обратно. Они решили пройти краем пещеры и застать беглецов врасплох. Но Фрей и его команда, следовавшие более прямым путем, должны были опередить врага.

Даккадийцы получили возможность прицельно стрелять. Дариан вздрогнул — пуля зацепила веревочный поручень рядом с ним и вырвала прядь волокон. Мост под ногами раскачивался все сильнее. Фрей посмотрел вниз, на грязные крыши лачуг и каменистую почву смертоносного провала. Если сорвешься туда, костей точно не соберешь.

Пинн спьяну запнулся и чуть не рухнул на колени, но Малвери удержал его и толкнул вперед. Раздались новые выстрелы. Полетели и новые пули.

Нам бы немного удачи.

Потом Дариан увидел перед собой конец моста, и его захлестнуло облегчение.

— Быстро в укрытие! — крикнул он, махнув в сторону лачуг, теснившихся поблизости. — Джез, следите за теми гадами, которые лезут со спины.

— Есть, капитан, — ответила она.

Лепившиеся у края скалы хижины были обнесены заборчиками из трухлявых досок и ржавых листов железа. Разогнав тощих коз и кур, команда Дариана расположилась за ненадежным укрытием, получив хоть какую-то диспозицию. Первая группа солдат продолжала преследование. Если они поднимутся на вершину и обогнут дома сзади, то прижмут отряд Фрея к обрыву скалы.

Они открыли огонь по дакам. Те рассыпались по убежищам. Даже самарланец зашагал заметно энергичнее после того, как над его головой просвистел заряд картечи из дробовика Малвери.

Фрей вновь повернулся к веревочному мосту. Даккадийцы уже добрались до него и, подгоняемые командирами, неохотно вступали на дощатый настил. Дариан сунул один из своих револьверов за пояс, вынул саблю и помахал ею в воздухе. Противники правильно поняли его жест и поспешили вернуться на твердую землю. Дав им несколько секунд, капитан «Кэтти Джей» обрубил канаты. Демонический клинок не подвел хозяина и рассек обе толстых веревки одним ударом. Подвесной мост резко дернулся и рухнул на крыши жалких построек.

Фрей тут же присел на корточки рядом с Джез. Она прильнула к винтовке и целилась в солдат, укрывшись за жестяным фрагментом забора.

— Вы поразили меня своей человечностью, — сообщила она. — Подумать только: позволили им уйти!

— Каждая жизнь — драгоценная сверкающая бабочка.

— Потрясающе! — воскликнула Джез и, нажав на спусковой крючок, всадила пулю в затылок одному из даккадийцев. — Капитан, нам нужно убираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Если отряд обойдет те дома, мы все умрем. — Она добавила с кривой улыбкой: — Даже я.

«По крайней мере, она научилась относиться к своему ужасному состоянию — чудовища-полудемона — с юмором», — подумал Фрей. Похлопав штурмана по плечу, он, пригнувшись, бросился к Ашуа.

Девушка о чем-то горячо спорила с Псом-Пронырой.

— Есть еще какой-нибудь выход? — спросил Дариан.

— Вон там, — неопределенно ответила Ашуа.

Фрей ничего не понял. Теперь ему оставалось лишь доверять Ашуа и ее проводнику.

— Народ! — крикнул он. — Сматываемся! По счету «три»! — Он резко махнул рукой в сторону Пса-Проныры. — Показывай дорогу!

Неприкасаемый стал молча рассматривать его непроницаемыми черными глазами. Фрей воспринял взгляд Пса-Проныры как согласие.

— Готовы? — обратился он к своей команде. — Один!

Пинн с громким воплем рванулся мимо него.

— Ладно, пошли! — раздраженно бросил Дариан. Он подтолкнул проводника вперед. Неприкасаемый сорвался с места и легко опередил Пинна, который лишь сейчас осознал, что вообще не представляет, куда бежать. Другие члены команды тоже выскочили из укрытий и последовали за Псом-Пронырой.

Солдаты кинулись в погоню, но у беглецов имелась заметная фора. Вдобавок они, в самом прямом смысле слова, спасались от смерти. Пинн и Малвери, как ни странно, уверенно держались на ногах, а Ашуа, похоже, успела полностью протрезветь. Пес-Проныра вел их по тропе, усеянной кочками. Обитатели поспешно разбегались в стороны. Внезапно провожатый свернул прямо к стене пещеры. За выступом скалы скрывалась узкая трещина. Пес-Проныра протиснулся в нее и исчез. Остальные бросились за ним. Малвери пролез не сразу, и Пинн с удовольствием подтолкнул его увесистым пинком.

Они очутились в туннеле, который был грубо пробит в камне и вел наверх. Вскоре им на пути стали попадаться боковые ходы: на развилках и перекрестках горели масляные лампы. Потолок поддерживали деревянные стойки и балки. Фрей решил, что прежде здесь были горные выработки.

Он никогда не думал, что так сильно обрадуется, оказавшись в полутемном узком лазе в глубине скалы. После долгого пребывания на импровизированном поле боя он ощущал себя в безопасности. Но не забывал, что даккадийцы гонятся за ними по пятам. Тем временем Пес-Проныра несся вперед.

— Что им нужно? — спросила на бегу Джез, совершенно не страдавшая от одышки. — Наши головы или реликвия?

— Какая разница? — пропыхтел Дариан. — А интересно, как они нашли нас?

— По описаниям, — сообщила Джез. — Нам трудно спрятаться в местной толпе, особенно после того, как вы прославились. Могу поспорить, нас повсюду высматривали сыщики. И одному из них повезло.

— Не надо было оставлять в живых никого из охранников поезда, — пробормотал Фрей себе под нос.

Они неслись изо всех сил — вернее, так быстро, как позволял рельеф туннеля. Здесь им тоже встречались неприкасаемые, но никто не пытался задержать чужаков. Температура устойчиво повышалась — они приближались к поверхности.

Вдруг сзади донеслись крики солдат и сетования местных обитателей, которых те попросту отбрасывали с дороги. Пинн и Малвери задерживали всю группу, и солдаты мало-помалу догоняли беглецов.

В конце концов они добрались до лесенки, прорезанной в скале. Она привела их к другой лестнице, похожей на корабельный трап. Крошечная площадка наверху упиралась в люк, за которым находился короткий коридор, облицованный камнем. Пробежав его до конца, они оказались у массивной двери, которая внезапно резко распахнулась на улицу.

Фрей опешил от внезапного ощущения открытого пространства, электрического света, отдаленного шума города и ночной жары. Он пробыл под землей лишь час с небольшим, но сейчас почувствовал себя так, будто попал в другой мир. Они вышли на тихую, грязную и захудалую улицу. На них кротко и без всякого интереса посматривал рушу, привязанный к столбику.

А сама неприметная дверь пряталась под ненадежной с виду галереей, стоявшей на тонких опорах. Здание не вызывало доверия: фасад подпирали два столба, а потолок галереи устрашающе просел.

— Кэп, они уже в спину дышат! — пробасил Малвери, выбравшись наружу. Он раскраснелся и явно не мог бежать дальше. У Фрея подкашивались ноги и разрывалась грудь. В который раз он пожалел, что они мало занимаются физическими упражнениями. Но тренировки отбирали бы время у пьянства, поэтому, подумал он, они никогда не займутся спортом.

Джез разгадала его мысли.

— Капитан, не беспокойтесь. Давайте разделаемся с ними прямо здесь, — произнесла она. — Когда они полезут через эту дыру.

Фрей хитро улыбнулся.

— У меня есть идея получше.

Он подбежал к рушу. Из гущи рогов и клыков на него уставился крошечный глаз. Фрей осторожно, чтобы не напугать животное, приблизился вплотную к толстокожему зверю. Погонщик куда-то подевался. Капитан отвязал от привязного столбика толстую вожжу и вернулся к двери, возле которой собралась его команда.

Джез припала на колено и держала винтовку на изготовку, прикрывая отстающих. Малвери последним вывалился наружу. Он наклонился, и его вырвало. Дариан не обратил на это внимания. Он наматывал вожжу на деревянный столб галереи.

Поблизости раздался истошный перепуганный вопль. Из соседнего переулка вывалился, подтягивая на ходу штаны, погонщик.

— Скорей! — крикнул Пинн.

— Все уходите оттуда! — рявкнул Фрей. — Живо!

Спутники мгновенно выполнили приказ. Погонщик мчался к ним, изрыгая проклятия на самарланском языке. Дариан шагнул к рушу, поднял револьвер и выстрелил в воздух.

Зверь испуганно попятился, взревел и натянул привязь. Ему потребовался только один рывок. Столб затрещал и вывалился. Фрей метнулся на противоположную сторону улицы. Галерея заскрипела, и фасад с треском обрушился.

Перепуганный рушу тяжело затопал по дороге. Погонщик кинулся за ним, но улучил момент, чтобы плюнуть на Фрея.

Дверь оказалась надежно похоронена под обломками. Второй этаж открыл для всеобщего обозрения неприглядные, скудно обставленные комнатушки. Даккадиец средних лет очумело уставился вниз через край ванны. Такое выражение можно было бы ожидать от любого, попавшего в его положение.

Джез восторженно наблюдала за разгромом.

— Чудесно! — воскликнула она.

— И впрямь неплохо получилось, — согласился Фрей. Он оглядел своих людей. Все целы, никто не пострадал, если не считать, что у Пинна рука на перевязи. — Кто считает, что мы злоупотребили гостеприимством Самарлы?

Малвери, Пинн и Крейк одновременно подняли руки. Спустя пару секунд к ним присоединилась Джез.

— Я с вами, — сказал Фрей.

— А мне пора, — подала голос Ашуа. — Вы, ребята, сейчас не самая подходящая компания.

— Спасибо, — усмехнулся Дариан. — За… сама знаешь. — Он продемонстрировал ей ладонь с черной меткой.

Ашуа помолчала.

— Верно… — пробормотала она и добавила: — Если я тебе понадоблюсь, пошли записку в гостиницу «Черный дракон». Заведение-то вардийское. Там сумеют связаться со мной.

С этими словами она повернулась и убежала. Доктор проводил ее взглядом, исполненным пьяной меланхолии и симпатии, но Фрею было не до сентиментальности.

Ашуа могла быть полезной, но постоянно влекла за собой всякие неприятности. С него хватит! В глубине души он считал ее виновной в том, что с ним стряслась беда. Если бы она не подначивала его, ему не пришлось бы хвастаться и доставать из ящика злосчастный меч.

— Ладно, — вымолвил он. — У меня Шасиит уже стоит поперек глотки. Отправляемся домой, пока нас не убили.

ГЛАВА 13

Фрей позволяет себе лишнее — Клуб «Аксельби» — Предложение Хокби — Снова в снегах


— Это как понимать?

Триника холодно взглянула на Фрея через стол.

— По-моему, я была предельно ясной. Нет у меня реликвии. Я продала ее.

— Уже? — опешил Дариан.

— Через несколько часов после того, как прибыла в Теск. Я ведь упомянула, что покупателю не терпелось получить заказ.

— Кто он?

— Вас это не касается.

— Триника, все крайне серьезно! — повысил голос Фрей. — Я должен знать!

Выражение ее лица не изменилось, но в каюте как будто подул ледяной ветер.

— Вам не мешало бы вспомнить, где вы находитесь и с кем говорите, — отчеканила она металлическим голосом.

А Фрей и не сомневался в своем местонахождении. Он — в каюте капитана «Делириум Триггер». И говорит с призраком женщины, которую любит. Где та Триника, с которой он ужинал два дня назад? Куда подевалась ее мягкость и скрытая нежность?

Он растерянно пригладил волосы ладонью, проклиная задержку, из-за которой лишился реликвии. Даже руководствуясь компасом, связанным с кольцом на ее пальце, он потратил сутки на перелет в Теск и еще одни на то, чтобы разыскать ее. Столица была большим городом.

Триника, утратив интерес к Дариану, уставилась в окно. Судя по всему, она пребывала в приступе дурного настроения. Атмосфера в каюте с массивной медной отделкой и темными деревянными книжными шкафами, в которых теснились корешки с незнакомыми названиями, была угнетающей. Фрей высмотрел книгу, которую подарил ей в ресторане, и не на шутку расстроился. Ее благодарность оказалась совсем недолгой.

Возле двери с настороженным видом застыл Баломон Крунд. Он проводил Фрея по коридорам корабля и почему-то остался в каюте.

— Что он тут делает? — раздраженно осведомился Дариан.

— Он мой боцман, — ответила Триника, не удостаивая Фрея своим взором. Он не представлял, что интересного можно увидеть в ангаре, где стоял «Делириум Триггер».

Наконец он собрался с духом. Раздражительность не дала бы ему ничего хорошего.

— Не могли бы мы поговорить наедине, капитан Дракен? — вежливо произнес он.

— Не вижу смысла, капитан Фрей. При господине Крунде вы можете быть откровенны. Уверяю вас, он чрезвычайно осмотрителен.

Дариан решил не возражать. Ему было не до игр. Он чувствовал себя взвинченным и едва владел собой. Он стиснул изуродованную руку, которую спрятал в никчемную перчатку без пальцев. Ему хотелось пожаловаться Тринике и позволить успокоить себя. Проклятье, ему очень страшно! Но Триника, определенно, намеревалась максимально затруднить все, что он собирался сделать.

Он стиснул зубы и снова заставил себя успокоиться.

— Ради нашего недавнего союза, — сказал он, — капитан Дракен, сообщите мне, кто купил эту реликвию. — Он растянул губы в притворной улыбке и злобно добавил: — Пожалуйста.

Она отвернулась от окна и взглянула на него угольно-черными глазами. Триника напоминала хищную птицу, которая охотится на мышь.

— Я продала ее Джиду Крикслинту, — буркнула она после долгой паузы.

Фрей чуть слышно застонал и содрогнулся. Фамилию Крикслинта ему хотелось услышать меньше всего на свете.

Он всегда старался придерживаться одной политики — не портить отношений с теми, кто сможет отыграться на нем. За прошедшие годы он отлично наловчился узнавать, кто из дельцов преступного мира идет в гору, а кто — нет. С первыми он вел дела честно. Вторых же обманывал без зазрения совести. Ведь он понимал, что к тому времени, когда он вернется в их края, они, вероятно, будут мертвы или потеряют все.

Но идеальных систем не бывает. Иногда капитану «Кэтти Джей» случалось допускать ошибки. Крикслинт попал в этот список. Он являлся скупщиком краденого, ростовщиком и вообще весьма неприятным типом. Обитатели Теска ненавидели его, но он был необходим всем и каждому. Крикслинт ловко распоряжался долгами и постепенно завоевал положение преступного авторитета средней руки.

Раньше Фрею случалось перевозить для него контрабандные товары. Однажды после получения груза для очередного из рейсов до Дариана дошла любопытная новость. Кто-то осуществил его заветную мечту и разбил морду этому мелкому хорьку.

Дариан решил, что перед ним открылась заманчивая возможность. Если репутация Крикслинта пострадала столь же сильно, как и его зубы, конкуренты должны, почуяв слабину, накинуться на него и полностью вывести из игры. У Крикслинта было слишком много поводов для беспокойства, помимо груза, пропавшего без вести. Поэтому Фрей продал добычу, забрал деньги себе и напрочь выкинул из головы эту историю.

Но Крикслинт не погиб. Он отыскал обидчика и, для примера и устрашения остальных, кроваво расправился с ним. Он продолжал безжалостно сокрушать конкурентов. Вскоре он снова выплыл на свет и занял куда более внушительную позицию, чем прежде. Фрей не знал, заметил ли Крикслинт его проделку, но на всякий случай избегал с ним встречи.

А теперь Крикслинт заполучил единственную вещь, которая может спасти жизнь ему, Фрею. Поистине, мир устроен несправедливо.

— Мне необходима ваша помощь, чтобы вернуть реликвию, — выдавил он, обращаясь к Тринике.

Ее смех привел его в бешенство.

— Не валяйте дурака.

— Я отдам за нее деньги. Прямо и открыто. А затем все отработаю.

Триника изумилась.

— Что вы говорите? Если бы я захотела так поступить, он бы сразу почуял неладное и удвоил цену. Разве у вас есть сбережения?

— Послушайте, я выполню все, что потребуется. Назовите свою цену.

— Никакой цены нет. Меня просто подрядили для очередного задания. Забудьте об остальном. Завтра я лечу в Шасиит, там у меня — другие дела. Если вам нужна реликвия, добывайте ее сами.

Ее резкий тон стал последней каплей. Фрей вскочил с кресла, хлопнул обеими руками по столу и наклонился вперед, нависнув над Дракен.

— Триника, речь идет о моей жизни! Неужели тебе это безразлично?

Ни на мгновение не испугавшись, она без всякого выражения смотрела на него снизу вверх. Дариан услышал зловещий щелчок взведенного курка револьвера и почувствовал, как Крунд приставил дуло к его затылку.

— Господин Крунд, вы не проводите капитана Фрея? По-моему, он пьян.

— Вы прогоняете меня? — не веря своим ушам, вымолвил он, усилием воли притушив ярость.

— Вы помогли мне выполнить заказ. И я окажу вам любезность: вам не причинят вреда, — ответила она. — Но еще слово, и я могу передумать. А теперь убирайтесь, пока вы не унизились окончательно, — заявила она и опять отвернулась к окну.

Фрей открыл рот, но промолчал. Она права. Он действительно оплошал.

Он покинул каюту вместе с Крундом. Дариан шагал по металлическим коридорам «Делириум Триггер», кипя от гнева. По трапу они поднялись на артиллерийскую палубу и окунулись в прохладную атмосферу ангара. Крунд довел Фрея до конца мостков и замер с револьвером в опущенной руке. Весь его вид показывал, что больше он не пустит проходимца на фрегат.

Фрей решил передать через боцмана какое-нибудь особенно изощренное оскорбление в адрес Триники, но передумал. Экипаж беспредельно предан Дракен. Крунду ничего не стоит пристрелить его на месте, защищая честь своего капитана. Когда у тебя застряла пуля в легком, уже не важно, кто посмеялся последним.

Значит, никаких прощальных колкостей. Дариан сгреб в кучку остатки гордости и убрался восвояси.

Боевой фрегат «Делириум Триггер» был слишком велик для того, чтобы опускаться на посадочную площадку. Он покоился в колыбели из мостков и платформ в частном ангаре, получив место благодаря поддельным документам и огромной взятке. Два года назад Триника опрометчиво поддержала неудавшийся государственный переворот, который затеял герцог Грефен. Правда, ее заочно приговорили к смерти, и приговор пока никто не отменял. С тех самых пор она в основном предпочитала заграницу. В Теске, столице Девяти герцогств Вардии, где находилась резиденция эрцгерцога, ей не следовало привлекать к себе внимания.

Но Фрея почему-то не волновало, будет она жива или умрет.

Он спустился по многоярусным мосткам ангара и выбрался на улицу, поежившись от холода. Легкий осенний туман одел уличные фонари в яркие ореолы. В темноте призывно светились окна. Он мельком видел в них сцены повседневной жизни. Бухгалтер, делавший какие-то расчеты. Семья, садившаяся обедать. Любовники, спешившие задернуть занавески. По дорогам пыхтели механические повозки, улицы патрулировали ополченцы в синих и серых мундирах. После хаоса Самарлы Теск производил впечатление нормального и упорядоченного города.

Фрей шел очень быстро. Сейчас он особенно остро чувствовал красоту обыденных вещей и испытывал сильную боль. Столкнувшись с нехваткой времени, он стал внимательнее относиться к окружающему миру.

Смерть гналась за ним по пятам. Демон не спал.

Фрею потребовалось изрядно удалиться от ангара и остыть, прежде чем к нему вернулась ясность мыслей. Он остановился на берегу канала, возле одной из множества одетых в кирпич водных артерий, перерезавших улицы Финансового квартала. Огни фонарей отражались в ее поверхностью, как тусклые солнца.

Идиот!

Какого же дурака он свалял, отправившись к Тринике! Ворвался на корабль без спросу. Он перегнул палку. То, что существовало между ними, было делом сугубо личным. Он не имел никакого права надеяться на сочувствие, тем более перед ее командой.

Если бы он встретился с ней тайком и не на «Делириум Триггер», а где-нибудь поодаль, тогда, вероятно, он мог бы рассчитывать на ее поддержку. Но призрак неумолимо надвигавшегося конца поставил перед ним такие вопросы, о которых он не смел задумываться. Дариан предпочел действовать и сглупил.

Только теперь он сообразил, что поставил под удар ее репутацию. Он вел себя с ней слишком фамильярно, а ее власть основывалась на отчуждении и подчинении. Да ей следовало бы приказать избить его. Но этого не случилось, значит, она привязана к нему. Но ее экипаж мог учесть даже столь мелкий акт милосердия и обвинить Тринику в слабости.

Что ж, он погубил этот шанс собственными руками. Триника бессильна. Однако она назвала имя.

Постояв немного, он зашагал дальше. Он не испытывал ни малейшего желания увидеть Джида Крикслинта. Но иного выхода не имелось.


Грохочущий трамвай вез Малвери по тем улицам, которые раньше были для него родными. Он сидел сгорбившись, слишком громоздкий для маленького жесткого сиденья, и глядел поверх оправы круглых зеленых очков на скользившие мимо здания. Под дребезжание металлической отделки они миновали Азартный Угол и Угол Игрока в Кости, Шепчущую Площадь, Стеклянный Рынок и Веселый Ряд. Названия остановок трамвая звучали в его ушах, как изложенный в стихах миф. Некогда он сам был частью этого города. Он словно читал на языке потерянной жизни знакомую старую повесть.

Он сошел у Сальных Ворот, а звенящий трамвай покатил себе дальше. Малвери сунул руки в карманы и поплелся по улице, выдыхая в студеный воздух клубы пара.

Сальные Ворота представляли собой переулок, по обеим сторонам которого тянулись высокие дома, принадлежащие врачам, адвокатам и политическим деятелям. От зданий с вычурными подъездами, широкими окнами и высокими потолками исходила аура самомнения. Некогда и Малвери жил в подобном доме. Ему казалось, что с тех пор прошла вечность.

Примерно в середине переулка располагался клуб «Аксельби». За семь лет, которые Малвери не посещал эти места, он почти не изменился. Никаких вывесок у двери. Для непосвященного он ничем не отличался от остальных строений. Клуб занимал два соседних трехэтажных особнячка: в общей стене проделали проходы и объединили их под вывеской «Аксельби». Здесь имелось более дюжины помещений. Гостиные с диванами и карточными столами соседствовали с уютными библиотеками, обставленными кожаной мебелью. Их сменяли обеденные залы, где подавали отличное красное вино и изумительное мясо с кровью.

Малвери обрадовался, увидев клуб. Он провел много времени в этих стенах. Сам факт того, что «Аксельби» еще существовал, оказался важным для него.

Он заглянул в ближайшее окно. Запотевшие стекла отделяли его от раскрасневшихся мужчин, которые с бокалами бренди и сигарами спорили, смеялись и затевали какие-то интриги.

Как же тепло всегда было там, внутри! Ночами напролет он развлекался скабрезными шутками в компании богатых бездельников. В молодости он удивлялся их естественному высокомерию, даже восхищался им. Потом привык. В конце концов стал столь же легкомысленным, как они.

В ту роковую ночь он посетил «Аксельби». Выпил вина и бренди, сидя в кресле у камина, и возвратился домой, лишь когда Элдрея легла спать. Он бывал только в своем медицинском кабинете и в клубе, куда женщины не допускались ни под каким предлогом, и почти не виделся с женой. А условия договоренности устраивали их обоих.

Вообще-то, их семейные отношения ухудшились настолько, что он спал на кушетке. Но тогда он пил до самого рассвета — без всякой на то причины. Пьянство превратилось в его обычное времяпрепровождение, и он все чаще и чаще благодушно потворствовал своей привычке.

А затем в дверь постучали. Явился посыльный из больницы. Друга Малвери доставили в госпиталь с острым аппендицитом. Нужно было поторопиться.

Возможно, если бы у него и Элдреи сохранилось хотя бы немного нежности друг к другу, он лег бы спать трезвым. Но это оправдание никуда не годилось. Несчастье должно было произойти — если не в тот раз, то на следующий день или через неделю. Врач-алкоголик оказался уверен в своей непогрешимости и не подпустил к своему другу других медиков. Он думал, что никто не справится с операцией лучше, чем он.

Он ошибся и лишил жизни Хенвида Клэка — геолога, имевшего жену и ребенка. Хенвид не заслуживал той участи, которая выпала ему.

— Прошу прощения…

Малвери растерянно заморгал. Человек, высунувшийся из входной двери клуба, обращался к нему. Малвери понял, что замечтался, окунулся в воспоминания и погрузился в глубокую печаль. Вероятно, он выглядел голодным нищим, которого привлек свет богатого дома. Конечно же, он, одетый в потрепанное пальто и заношенный свитер, вполне мог сойти за бродягу. Хотя, с другой стороны, обширный живот его подвел.

— Извините, дружище, — сказал Малвери. — Задумался. Я сейчас уйду.

— Нет, все в порядке. Я просто… Скажите, вы не Альтазар Малвери?

Доктор присмотрелся к своему собеседнику. Мужчина лет тридцати пяти с красивым лицом, обрамленным темными вьющимися волосами и ухоженными бакенбардами в виде котлет. Но его вежливая и одновременно напористая манера показалась Малвери знакомой. Когда они вместе выпивали здесь, он был намного моложе и брился до синевы.

— Эдсон Хоукби! — улыбнулся Малвери.

— Так и есть, это вы! — воскликнул Хоукби. Он выскочил наружу и энергично пожал руку Малвери. — Я сразу догадался. А на улице не жарко. Не желаете к нам заглянуть?

— Я ведь давно уже не состою в клубе.

— Ерунда! Сегодня состоите! — объявил Хоукби, препровождая его в вестибюль.

За дверью, как всегда, дежурил швейцар в ливрее.

— Этот господин — мой гость, — заявил Хоукби. — Сделайте любезность, снабдите его пиджаком.

Швейцар удалился, а Эдсон осмотрел Малвери с головы до ног.

— Боюсь, при виде вашего костюма кое-кто поморщится. Здесь попадается чопорный народ. — Впрочем, он вновь широко улыбнулся и похлопал гостя по плечу. — Альтазар Малвери! Кровь и сопли! Как поживаете, старина?

Доктор, облаченный в новое одеяние и со стаканом портвейна в руке, направился вслед за Хоукби в кабинет на втором этаже. Оба устроились у камина. Эдсон возбужденно болтал, а Малвери слушал и пытался проникнуться атмосферой «Аксельби». Хоукби успел стать видным медиком, он изобрел совершенно новую методику лечения умственных расстройств при помощи магнитных полей. Он владел небольшой лечебницей-приютом в Свечном Квартале. Малвери с удовольствием слушал рассказ о его успехах — Эдсон всегда был хорошим прямодушным парнем.

— Впрочем, хватит обо мне, — заявил Хоукби. — Ваша жизнь полна приключений!

— Ха! Значит, теперь это так называется?

— Хотя мы с вами вращаемся в разных кругах, новости разносятся быстро. Вы судовой врач на «Кэтти Джей», которой командует капитан Фрей. Говорят, что вы побывали за Погибелью и лицом к лицу встречались с манами.

— Если честно, дробовиком к лицу, — уточнил Малвери. — Не собираюсь вас переубеждать, но, поверьте, жизнь вольного пилота далеко не так романтична, как считают.

— Вы скромничаете.

— О нет. В основном мы мотаемся в небе и стараемся разогнать скуку. У нас хорошая команда, даже наилучшая, но иногда… — Хоукби поднял бутылку, предлагая налить еще вина, Малвери кивнул и сделал глоток. — Проклятье, напиток просто превосходный! Порой я сам удивляюсь — что я творю с собой?

Эдсон откинулся в кресле, предвкушая интересную историю.

— Что вы имеете в виду?

Малвери вертел в руках бокал, рассматривая, как преломляется в вине пламя камина. Затронув эту тему, он сомневался, что будет разговор. Но ему совершенно не хотелось откровенничать с кем-либо из команды. А сейчас перед ним сидел человек, который мог понять его. Размякнув от алкоголя и окружающей обстановки, он решил не обременять себя размышлениями, которые неотвязно одолевали его с недавних пор.

— После того как… ну, вы помните, что случилось…

Хоукби сдержанно кивнул. О трагедии с Хенвидом Клэком знали все.

Малвери неловко поерзал в кресле, которое вдруг сделалось неудобным.

— В общем, я несколько лет не мог заставить себя взяться за скальпель. Меня хватало только на то, чтобы сделать перевязку и дать таблетки. Но я справился. Наш бортинженер, Сило, получил серьезное огнестрельное ранение, и я вытащил его. Уже два года прошло. — Он поправил очки и громко фыркнул. — А после я опять застопорился.

— Малвери, вы поразили меня в самое сердце! Да если хотя бы половина историй, которые я слышал, верна, вы побывали везде! Я бы все отдал, чтобы путешествовать так, как вы!

— Но мне больше не доводилось спасать жизни, — пробормотал Малвери. — Я, в общем, на нуле.

Хоукби задумчиво потер указательным пальцем подбородок. Малвери сунул руку в карман и вытащил коробочку, обтянутую бархатом. Он протянул ее Хоукби.

— Первая аэрумная война, верно? — произнес Хоукби. Открыв коробочку, он посмотрел на лежавшую там медаль. — Вы были тогда полевым хирургом…

— Да. Вытащил нескольких бедолаг из-под огня. В общем-то, я даже забыл об этом, но потом мне дали медаль, и я получил некоторую известность. И на меня обратил внимание некий Макклебери.

— Ваш покровитель.

— Генерал Гред Макклебери. Я встретился с ним во время награждения. Похоже, понравился ему. После войны он предложил мне стать его личным семейным доктором. Предложил столько денег, что волосы дыбом. Кажется, ему понравилась идея о том, что врачом у него будет герой войны или кто-то в этом роде. Но я не захотел связывать себе руки и лишаться возможности оперировать. Поэтому я выдвинул свои условия: он помогает мне устроить практику, а я гарантирую, что буду в его распоряжении всегда, когда потребуюсь. А остальное время я решил заниматься хирургией.

— Очень разумно, — кивнул Хоукби, закрывая коробку и возвращая ее хозяину. Малвери спрятал ее в карман. С тех пор как Крейк нашел «Крест Герцога» в ящике его стола, Малвери не расставался с медалью.

— Все сложилось наилучшим образом. Макклебери демонстрировал меня публике по вечерам, и вскоре я уже состоял в шикарных закрытых клубах и мог посещать любые приемы. Я родился и вырос среди совсем небогатых людей, и можете себе представить, как я чувствовал себя, шляясь по гостиным знаменитостей. Я был доволен своей жизнью. Именно тогда я и познакомился с Элдреей, и, проклятье, тогда она была замечательной женщиной.

Хоукби вновь подлил Малвери вина в бокал.

— Пока, старина, я слышу рассказ о человеке, который был справедливо вознагражден за доблесть на поле боя.

— Вероятно. Но затем началась Вторая аэрумная война. И снова множество людей гибло фронте. И я сказал себе: «Вот где мне следует быть». Но у меня все наладилось в Теске. Я стал состоятельным, привык к комфорту и не стремился покинуть теплое место у камина. И я знал: Макклебери позаботится, чтобы меня не призвали. Он хотел держать меня в штате своей прислуги. Я пересидел все на свете. Большую часть войны я провел в «Аксельби», а молодых врачей, таких, как вы, отправили на фронт. — Малвери сгорбился в кресле, отблески огня камина играли на стеклах его очков. — Пожалуй, это было началом конца.

— Вы слишком сурово судите себя, — произнес Хоукби. — В тылу тоже требовались медики.

Его слова не убедили Малвери.

— Прежний я пошел бы на войну в любом случае. Но что-то во мне изменилось. Я потерял стержень. Слишком полюбил достаток и много пил. Вдобавок женщина, которую я любил, превратилась в моего врага, уж не знаю, по моей ли вине или по ее. Наверное, оба оплошали. Полагаю, она думала, что вышла замуж за более храброго человека.

— Мой дорогой Малвери! — воскликнул Хоукби и сочувственно хлопнул его по плечу. — Я не привык видеть вас в таком плаксивом настроении.

— Простите, — сказал тот, пытаясь стряхнуть охватившую его сентиментальность. — Видимо, нашел медаль и расстроился. Ведь во мне нет ничего, кроме лужи мочи и пылких страстей. Меня влекло только одно занятие — спасать людские жизни. Я просто пытаюсь сообразить — что случилось с тем парнишкой?

— Ладно, — вымолвил Хоукби, пожав плечами. — Если вы так мучаетесь, то почему бы вам не пойти ко мне?

Малвери нахмурился.

— Вы не шутите?

— Будете главным хирургом в моем приюте. Странно, но эти ненормальные бедолаги умудряются то и дело наносить себе серьезные повреждения. Иметь рядом с собой такого врача, как вы, было бы крайне полезно. Поработаете у меня шесть месяцев, я позабочусь о том, чтобы вас восстановили в гильдии. А потом можете поступать, как вам угодно. Несомненно, я буду рад оставить вас у себя, но если вы решите, что захотите возобновить частную практику, я не стану вам препятствовать.

Надо же… А у Малвери вылетело из головы, что в мире высшего общества двери «для своих» открываются очень легко.

— Знаете ли, дружище, я изрядно дисквалифицировался, — проворчал он вяло.

Хоукби отмахнулся от возражений.

— Бросьте! Вы являлись одним из лучших хирургов, которых я когда-либо встречал. У вас есть талант, и он пропадает зря. Я почел бы за честь сотрудничать с вами.

«Неужели такое возможно?» — удивился Малвери.

Каково это — после долгих лет вернуться к постоянной работе и обрести стабильное положение? Снова спасать жизни? Разве не к этому он всегда стремился?

Но на сей раз он будет скромнее. Никакого высшего света с его ядовитой ерундой. Хватит с него и первого неравного брака. Но было бы неплохо иметь приличный жилет, посещать «Аксельби», резать бифштекс серебряным ножом и запивать мясо изысканным вином.

Но сначала нужно помочь Фрею. Вот главная обязанность Малвери. Капитану угрожает опасность. Дариан — его друг. Он должен, не откладывая, вернуться на «Кэтти Джей». Капитан придет от Триники с новостями, и Малвери следует поторопиться.

— Спасибо за щедрое предложение, Хоукби, — поблагодарил он Эдсона. — Но сейчас я участвую в чрезвычайно важном деле. Предоставьте мне некоторое время на размышление.

— О, разумеется. В случае чего вы знаете, где меня найти. — Они поднялись и пожали друг другу руки. — Подумайте хорошенько.

— Да, — тихо сказал Малвери. — Непременно.


Джез не спала уже четыре года. Но иногда, закрывая глаза, она будто проваливалась в сон. И тогда она вновь видела день своей смерти.

Она стояла над своим трупом. Тело лежало, скорчившись, в снегу, в яме. Кожа посинела, глаза закрыты. Черты лица расслаблены. Она съежилась в позе эмбриона, словно хотела вернуться в отправную точку своей жизни.

Было утро, и крыша из серых туч обесцветила все вокруг. Но в ее памяти сохранилась иная картина. После того как она умерла, продолжался снегопад. Она очнулась для возрождения в коконе — промороженном чреве, и прорыла себе выход к ясному синему небу. Но сны ведь всегда отличаются от реальности.

Вообще-то, она пребывала в трансе более глубоком, чем когда-либо позволяла себе. Случай во время налета на поезд, когда она услышала мысли умирающего даккадийца, вдохновил Джез на эксперименты. Теперь она легко входила в измененное состояние сознания. Она уподоблялась пловцу, который набирает воздуха и ныряет в воду. Но она оставалась на безопасной глубине, чтобы не утонуть.

За прошедшее время демон дважды брал над ней власть. Джез превращалась в чудовище, внушавшее всем беспредельный ужас. Она опасалась, что это может повториться, если она утратит контроль над собой. Тогда ей придется ради всеобщего блага покинуть «Кэтти Джей».

Однако она хотела узнать, что значит быть полуманом. И ей было необходимо рискнуть. Поэтому она позволила себе соскользнуть в транс. И оказалась в мире снов.

Она подняла голову и осмотрелась. Знакомое место. Она находилась неподалеку от маленького поселка, расположенного около ледяного побережья Йортланда. Она действительно была там, когда выполняла обязанности штурмана в экспедиции профессора Мальстрома. Вардия считала его главным научным авторитетом по части азриксов — погибшей цивилизации, которая обладала странной и передовой технологией. Много тысяч лет назад она исчезла подо льдом северной полярной шапки. А может, Мальстром просто верил в это. Его теория опиралась на почти невесомые разрозненные доказательства. Он сам придумал название древнему народу.

Экспедиция была бестолковой, но Джез радовалась возможности подзаработать. Кроме того, она не догадывалась о том, что скоро все круто переменится.

Она зашагала по извилистой тропинке назад в городок. За йортскими домами с крышами-куполами возвышались горы. Они напоминали клыки, выставленные напоказ. В горных ледниках имелись ледяные пещеры, где ученые тщетно искали следы погребенной цивилизации.

Здесь властвовали скованные морозом просторы. Тишину нарушал лишь хруст снега под ее ботинками.

Яркая кровь шокирующе контрастировала с чистой белизной. Между постройками валялись растерзанные трупы, кое-как прикрытые превращенной в тряпье одеждой. В пропитанных кровью шубах скрывались останки их хозяев. Джез проходила мимо, не испытывая никаких эмоций. Она не воспринимала убитых как людей.

Собственные следы привели ее туда, где ей дали Приглашение. Непримечательный участок между двумя йортскими жилищами. Но мана, который это сделал, она не увидела. Он был обезглавлен. Его убил Рисс, коллега Джез, который испытывал к девушке гораздо более сильные чувства, чем она — к нему. Кстати, она почти не думала о Риссе. Она так и не узнала, что с ним произошло: погиб ли он или маны забрали его к себе. Наверное, он заслуживал по-настоящему теплого отношения от Джез, но она не отличалась сентиментальностью.

Она выбралась на главную улицу. Полоса укатанного снега вела к крошечной посадочной площадке, лежавшей на границе поселения. Разбитый трактор-снегоход был перевернут, стекла его кабины треснули и испачкались в крови. Здесь тоже лежали трупы.

В небе парил дредноут.

Почему она не заметила его прежде? Но это же сон, который подчинялся собственной логике, в конце концов решила она. Громадный дредноут целиком состоял из шипов, болтов и грязного железа. С планширов палубы свешивались канаты и цепи. Несколько лет назад по ним непрерывным потоком спускались в город маны. Где они сейчас?

Она замерла и стала смотреть на корабль. Легкий порыв ветра промчался по улице и взметнул клубами пушистый снег. Болтавшиеся цепи тихо позванивали.

Внезапно сквозь тишину, от которой звенело в ушах и кружилась голова, она услышала знакомые звуки. Они доносились из дредноута. Сначала чуть слышные, вскоре они стали громче, а потом — оглушительными. Дикие завывания, голоса бешеных волков, жалобные, дикие — и насущно необходимые.

Она слушала своих братьев и сестер, словно музыку.

ГЛАВА 14

Крикслинт — Пощечина — Стать другим — Посещение


«Осталось девять ночей», — думал Фрей, поднимая руку, чтобы постучать в дверь антикварного магазина. Рядом с ним, дрожа, переминался с ноги на ногу Крейк. Резкое, не по сезону, похолодание и не собиралось прекращаться.

— Кровь и сопли, — пробормотал демонист. — Если это осень, то не хотел бы я попасть сюда зимой.

— Не волнуйся, — успокоил его капитан. — К тому времени меня уже на свете не будет.

— В таком настроении ты ничего не добьешься.

— Я просто пытаюсь взглянуть на жизнь со светлой стороны.

В антикварном магазине было темно. Сейчас, поздним вечером, все лавки уже позакрывались. Улица опустела, лишь двое мужчин, кутавшихся в пальто и шарфы, прошли мимо, негромко переговариваясь.

Фрей снова нетерпеливо постучал.

— Неужели никто, кроме нас, никуда не спешит? — рявкнул он. Дариан всмотрелся в витрину и обнаружил в глубине помещения слабый свет. — Наконец-то. Кто-то появился.

— Кэп, мне совсем не нравится твоя идея, — негромко сообщил Крейк.

— Между прочим, будь у меня что-нибудь получше, я бы поступил по-другому. Но у нас нет никаких рычагов. Короче, мы выгребаем у него реликвию или переходим к плану «Б».

— Это не та кодировка, которая означает «врываемся и стреляем во все, что движется»?

— Ты прав. Не забудь, что пули и в нас полетят. А я не собираюсь словить одну-другую, и всегда стараюсь избегать плана «Б».

— Поразительно, как часто нам приходится его использовать, — прокомментировал Грайзер.

— Все потому, что треклятый план «А» никогда не работает.

Дверь открыл неприветливый тип с худым лицом с широченными плечами. Над головой у непрошеных гостей радостно прозвенел колокольчик.

— Господин Фрей и господин Крейк, правильно?

— Капитан Фрей, — поправил Дариан.

Громила остановил на нем медленный невыразительный взгляд. Дариан вызывающе ухмыльнулся в ответ.

— Капитан Фрей, — процедил после паузы телохранитель. — Милости прошу. — Он пропустил их внутрь, закрыл дверь и быстро, но ловко обшарил их в поисках оружия. Но результатов это не принесло. Они намеревались договариваться с Крикслинтом по-доброму.

Обстановка в антикварном магазине щекотала нервы. Их вели мимо полок, откуда таращились стеклянными глазами множество кукол. Они миновали чучело неизвестного животного — какой-то охотничьей кошки с гривой из шипов, как у дикобраза. Фрею почудилось, что зверюга вот-вот воспрянет к жизни и сердито оскалится. В темноте тревожно тикали заводные игрушки, вроде тех вещиц, к которым питал пристрастие Пинн. Дариан сразу вспомнил о той ночи, когда Пинн опрометчиво объявил о своем намерении стать знаменитым изобретателем. Пилот, судя по всему, уже забыл о своих словах. Оно и к лучшему.

Сосредоточься. У тебя лишь один шанс разыграть все без ошибок. Не потеряй его, как у тебя получилось с Триникой.

Он поскорее отогнал от себя то воспоминание. Ее презрение так и жгло его. Он даже не рассказал ей о проклятии.

Осталось девять ночей. Неужели это правда? Три дня назад его посетило страшное видение, после которого он «общался» с колдуном-неприкасаемым. А демон затаился. Несмотря на странные расчеты Крейка и слова мага, Дариан не мог до конца поверить в происходящее. Он пытался мыслить логически. Если это — галлюцинация, то повода для тревоги, почитай, и нет. Возможно, Крейк ошибся. Да и колдуна не следовало слушать. Наверняка он — такой же шарлатан, как и пробужденцы.

«А то получается, что где-то существует демон, который ждет срока, чтобы завладеть мною. Что за ерунда», — подумал Дариан и пожал плечами.

Крикслинт сидел за столом в глубине магазина. С потолка свисала электрическая лампа. Вставив в глаз часовую лупу, хозяин внимательно изучал золотую шкатулку, которую крутил в руке. Рядом с ним застыли еще два телохранителя. Капитан не заметил у них оружия. Наконец он и Крейк устроились на старинных мягких стульях, напротив стола.

Сперва Крикслинт демонстративно не обращал на них внимания. Дариан молчал. Он привык к подобным сценам со стороны людей, с которыми ему доводилось иметь дело.

Спустя некоторое время, Крикслинт поднял голову.

— Дариан Фрей, — протянул он, отложив шкатулку и вытащив из глаза лупу. Затем он похрустел пальцами и обнажил в улыбке рот, полный блестящих хромированных зубов. — Вот мы и встретились.

Дариан внутренне содрогнулся. Он уже позабыл о невыносимом пристрастии Крикслинта к театральщине в поведении. Каждый его жест был преувеличен, а речь — насыщена драматическими паузами и интонированием. Вероятно, никчемный тип считал себя всемогущим Владыкой всей Вардии — этот карлик с мордой хорька и девчачьим голосом.

— Верно, — вежливо ответил Фрей.

— А кто же ваш друг? — осведомился Крикслинт, растягивая гласные, и приложил палец к щеке в глубокой задумчивости. Вдруг его лицо озарилось: — Ба, это, кажется, Грайзер Крейк, демонист.

— Как поживаете? — произнес Крейк, на которого игра Крикслинта не произвела никакого впечатления. Аристократ по происхождению, он видал и более странное поведение.

— Минутку, — сказал хозяин. Он поправил рукава своей кофты и смахнул с нее невидимые пылинки. — Что привело вас ко мне, господа?

Фрей рассматривал своего противника, пытаясь отыскать в нем слабину. Зубы у Крикслинта были новые, поскольку собственные ему выбили. Он мог обзавестись протезом естественного цвета, но, несомненно, предпочитал думать о себе как о человеке, внушающем страх, и потому выбрал металл. С землистого лица смотрели маленькие слабые глазки. Вытянутый череп прикрывали гладко зачесанные назад редкие светлые волосы.

Дариан знал людей такого сорта. Крикслинт был точно таким же, как те болезненные дети в приюте, где рос Дариан. Их постоянно били и унижали. Фрей сделал над собой усилие, чтобы отказаться от желания грубо напугать ростовщика. Намерения возникло в нем совершенно инстинктивно.

Капитану «Кэтти Джей» следовало вести себя осторожно. Крикслинт — хитер и к тому же обрел власть, позволявшую ему мстить миру за все оскорбления, перенесенные в детстве и юности. Он — опасный игрок.

— Триника Дракен недавно продала вам старинную реликвию, — сообщил Фрей.

— Да.

— Я хотел бы, чтобы вы одолжили ее мне.

Крикслинт несколько раз моргнул.

— Извините?..

— Дать в аренду. Вы меня понимаете. На две недели. Я заплачу, конечно, и могу оставить вам в залог «Файеркроу». Мне нужно только получить ее — совсем ненадолго. Вы же ссужаете деньги всем, кому они нужны? Я предлагаю вам сделку. А после вы сможете продать вещь за ее полную стоимость.

Если Крикслинт и удивился, то лишь слегка.

— Странное предложение. А зачем она вам понадобилась?

— Это мое дело. Но даю вам гарантию, что она будет возвращена вам в целости и сохранности. — Фрей с легкостью дал такое обещание, поскольку даже не представлял, как он поступит, когда реликвия попадет ему в руки.

Крикслинт наклонился вперед, и свет упал на его лицо. Конечно, это была отрепетированная поза, придававшая ему зловещий вид.

— Вы хотя бы знаете, что это такое, капитан Фрей?

— Нет, — честно ответил Дариан. — А вы?

— Возможно.

Фрей прищурился.

— А по-моему, нет. И готов держать пари, что вы даже не в курсе того, откуда она взялась.

— Отнюдь. Ее нашел путешественник. Угрик вак Мунн кез Оортук.

— Полагаю, что его нет поблизости.

— Он из Йортланда. И пользуется большой популярностью.

— Никогда не слышал о нем. Ну и где он раздобыл реликвию?

— У меня, признаюсь, нет этой информации.

— Но каким же образом она попала к самми?

— Они поймали его. Самми не нравятся люди, шатающиеся за пределами Зоны свободной торговли. Особенно те, которые воруют древние артефакты.

— Думаю, вас просветил торговец слухами. А потом вы послали Тринику Дракен, чтобы она раздобыла для вас эту штуку.

Крикслинт медленно похлопал в ладоши.

— Замечательно, капитан Фрей. Но ваши догадки нисколько не помогут вам получить мою добычу.

Дариан откинулся на спинку стула. Его час настал.

— Мне нравятся ваши новые зубы, — заявил он.

Крикслинт осклабился в акульей улыбке.

— Пытаетесь подольститься? У вас нет ровным счетом ничего, чем вы могли бы торговаться со мной.

— У друга, который сопровождает меня, кое-что имеется. Покажите ему золотой зуб, Крейк.

Демонист широко улыбнулся. Его зуб ярко заблестел. Крикслинт без особого интереса поглядел на него. Внезапно на его лице появилось странное выражение.

— Чудесно, — пробормотал он.

Глаза Крикслинта потускнели, а в душе Фрея проснулась надежда. Он не раз видел, что происходило с людьми, когда они любовались собственным отражением в демоническом зубе Грайзера. Зеваки попадали под гипноз и легко поддавались внушению. Если повезет, то телохранители ничего не заметят.

— Послушайте, Крикслинт, мы движемся по кругу, — произнес Дариан. — Почему бы вам просто не одолжить мне реликвию? И давайте не будем волноваться о цене. Кроме того, я обязательно верну ее вам. Согласны?

— О да, — сказал Крикслинт, не отводя взгляд от зуба Крейка. — Прекрасно. Для вас — что угодно.

— Правда? — Фрей изумился тому, как легко клиент попался на удочку.

Крикслинт привстал со своего кресла.

— Берите ее. Но у меня все же есть маленькая просьба.

— И какая?

Крикслинт отвесил Грайзеру пощечину, которая звонким эхом разнеслась по безлюдному магазину.

— Не утруждайтесь больше испытывать на мне ваши демонистские штуки! — прошипел он, плюхнулся в кресло и дал знак одному из громил: — Уберите его отсюда.

Крейк был потрясен.

— Он дал мне пощечину! — в негодовании обратился он к Фрею.

— Знаю, — мрачно ответил капитан. Верзила-телохранитель шагнул к Крейку и потащил его к выходу. Колокольчик на двери приветствовал изгнание демониста счастливым звяканьем.

Крикслинт сцепил пальцы и вернулся к роли злодея из пантомимы.

— Мы немного… отвлеклись, но теперь, думаю, можно поговорить напрямую?

— Не следует винить парня, — буркнул Фрей. Зуб действовал только на слабовольных или откровенно глупых людей. Выяснилось, что Крикслинт не относится ни к тем, ни к другим.

— Итак, вас прервали, когда вы уговаривали меня. Вы хотели, чтобы я ссудил вам древнейшую самарланскую реликвию под краткосрочный залог в виде «Файеркроу»? А вам известно, что Флот проводит перевооружение и рынок завален подержанными кораблями?

— Это же классический файтер, — парировал Дариан. — Вы получите его в свое распоряжение, кроме того, абсолютно бесплатно.

Крикслинт расхохотался дребезжащим, истерическим смехом, который, как пила, прошелся по мозгу и по позвоночнику Фрея. Капитан вцепился обеими руками в сиденье своего стула, чтобы преодолеть искушение врезать ростовщику. Он сам напрашивался. Хотя о хромированную челюсть можно повредить суставы.

— Восхитительно! Нет, отложим «Файеркроу».

Дариану сразу полегчало. Он не представлял, как объяснять Харкинсу, что пилоту придется остаться без своего любимого кораблика, пусть даже формально «Файеркроу» и принадлежал Фрею.

— А как насчет того, чтобы я проработал на вас? — осведомился Дариан. — Бесплатно, разумеется. Вам постоянно требуются тайные перевозчики. А я — настоящий мастер.

«И именно я украл у тебя однажды такой груз», — закончил он про себя.

Может, Крикслинт и не забыл об этом, но не подал вида.

Он выпрямился и приложил согнутый палец к губам — классическая поза человека, погруженного в раздумья. Искусственность жеста навела Фрея на кровожадные мысли. До чего же противно вымаливать милость у хорька! Ему хотелось приступить к плану «Б», который означал: «Бесс отрывает всем головы». Но тут Крикслинт заговорил:

— Я слышал, что у вас в команде есть замечательный пилот, которого зовут Аррис Пинн.

Да, и у него рука на перевязи.

— И что? — осторожно произнес Фрей.

— У меня есть вариант, который позволит вам оказать мне услугу. И затем я мог бы временно выдать вам реликвию.

— Продолжайте.

— Один господин сильно мне задолжал. Он — азартный игрок. Я заинтересован в том, чтобы он потерял крупную сумму. Тогда я потребую с него долг и разорю его.

— Но при этом вы лишитесь части своих денег?

— Верно. Но тем самым я помогу его конкуренту. Сдержки и противовесы, капитан Фрей. Вам не о чем беспокоиться.

— Какова моя задача?

— За городом иногда проводятся гонки. Корабли преодолевают кольцевую дистанцию. Гонки незаконные и нерегламентированные, но на них постоянно крутятся крупные капиталы. Господин, о котором я говорил, покровительствует пилоту по имени Гидли Слин. Он всегда делает на него ставку. Мне дали понять, что Слин не сомневается в завтрашней победе — соперники у него будут слабые. Конечно, его покровитель поставит даже больше, чем обычно, чтобы получить приличный выигрыш.

— Вы хотите, чтобы Пинн участвовал в гонке?

— И он должен выиграть. Он станет «темной лошадкой». Я лично поставлю на него: шансы — очень благоприятные. В итоге мой противник проиграет, я потребую с него долг, и… — он прищелкнул пальцами.

— И тогда вы одолжите мне реликвию?

— Ровно на две недели. И если она не вернется в мои руки, то я доберусь до вас. — Он клацнул зубами. — И вы о многом пожалеете.

— Договорились, — кивнул Фрей. — Пинн — лучший пилот во всей Вардии.


— Что? — взвизгнул Харкинс, и одновременно с ним Пинн громко завопил:

— Что?

Фрей потер пальцами переносицу и зажмурился. Крейку, который развалился на стуле, закинув ноги на стол кают-компании «Кэтти Джей», капитан показался усталым и измотанным. «Вот и славно!» — мельком подумал он. Он злился на Дариана из-за полученной по его вине пощечины. И щека до сих пор горела.

— Все проще простого, — заявил Фрей. — Харкинс, ты завтра должен будешь выдать себя за Пинна и вместо него участвовать в гонке.

— Он?! — возмутился Аррис, указывая на напарника. — Да я и одной рукой лучше справлюсь!

Джандрю невнятно пробормотал что-то оскорбительное.

— Пинн, ты не сможешь летать в полную силу, — сказал Фрей. — В Теске ты чудом не разбил «Скайланс» при посадке.

Но Аррис уже ничего не слышал.

— Я хочу лететь! — кричал он. — Упирают мои права человека!

— Упирают? — с отвращением повторил Крейк, вынырнув из владевшей им хандры.

— Да! — рявкнул пилот. — Мои права хотят упереть!

Крейк открыл рот, но промолчал. Ему-то какое дело?

— А есть такое слово? — поинтересовался Фрей у Малвери, который помешивал суп в стоявшей на плите кастрюле. Доктор, не оборачиваясь, пожал плечами. Он не хотел ввязываться в эту историю.

Слаг, решивший присоединиться к команде, вполглаза наблюдал за конфликтом. Он вытянулся во всю длину, лениво изогнувшись, посреди стола и тайком размазывал лапой лужицу пролитого кофе.

— Крикслинт не знает, как ты выглядишь, — сообщил Дариан пилоту. — Он считает, что Аррис Пинн тощий, лысоватый и постоянно хватается за сердце.

— А не взбешенная картофелина с завышенной самооценкой, — добавил демонист.

— А ты вообще заткнись, никчемный придурок! — огрызнулся Пинн. — Кому только что дал по морде беззубый парень?

— Эй, у него были зубы! Большие, блестящие! — возразил Крейк.

— Я не собираюсь прикидываться им! — заявил Харкинс, ткнув в сторону Арриса трясущимся пальцем.

— Вот! — закивал Пинн.

— Он. Это. Сделает, — отчеканил капитан. — Нам нужно получить эту реликвию.

— Тебе, — поправил его Пинн.

— Да, — подтвердил Фрей, почти потерявший терпение. — И подумайте, что будет с вами, если я в конце концов загнусь. Вообразите, что «Кэтти Джей» уже нет. Вы станете искать новую работу?

Пинн сразу побледнел. Но прежде чем кто-нибудь успел придумать вразумительный ответ, кот внезапно вскочил и зашипел.

— Джез идет, — констатировал Малвери, не отводя взгляда от кастрюли.

Действительно, через секунду на трапе появилась Джез. Слаг перепрыгнул с обеденного стола на разделочный, взвился на шкаф и засел там, угрожающе подвывая.

— А кот ненавидит вас, — заметил Крейк.

— И всех остальных, — пренебрежительно ответила Джез и обратилась к капитану: — Я проложила курс к месту гонки. Перелет займет часа два.

— Отлично, — сказал Фрей. — Отправляемся завтра, рано утром. — Присутствовавшие единодушно вздохнули. — Понимаю… Но мы должны прибыть туда с хорошим запасом. Следует проверить и подготовить «Файеркроу». Если мы намерены выиграть, нужно, чтобы он работал как часы.

— Если я намерен выиграть, — поправил Харкинс, выпятив грудь. Поскольку он был очень тощ, поза пилота показалась неубедительной.

— О! А ты вроде бы не желал участвовать? — ехидно осведомился Дариан.

Джандрю поглядел на Джез и закашлялся.

— Ну… Я передумал! Если нужно выполнить хороший полет, то я — незаменим. Я — Аррис Пинн!

Пинн испустил сдавленный крик ярости и замахнулся на Харкинса, который ойкнул без всякого намека на мужество и поспешил укрыться за спиной капитана. Джез растерянно наблюдала за этой сценой.

— Прошу прощения, — произнес Крейк. — С вашего позволения, я вас покину.

Он проскользнул мимо Фрея и поднялся по трапу в относительно спокойный главный коридор «Кэтти Джей». А оттуда направился в трюм, чтобы проведать Бесс.

Там было холодно и мрачно. Но Крейк предпочитал низкую температуру душной жаре Самарлы. Наконец-то он покинул ту страну, и его кишечник пришел в порядок. Его живот и впрямь страдал от самарланской еды.

Посреди трюма возвышались пескоходы. Один был наполовину разобран: на капоте стоял ящик с инструментами Сило. Механик куда-то запропастился. Крейка это порадовало. После налета на поезд в пустыне Сило пребывал в отвратительном настроении. Он проводил почти все время в трюме, занимаясь ремонтом драндулетов. Если же кто-нибудь заговаривал с ним, то получал в ответ лишь злобный взгляд. Грайзер гадал, что у бортинженера на уме, но он знал о Сило очень мало и не мог предположить ничего определенного.

И не только Сило вел себя странно. С недавних пор на «Кэтти Джей» сложилась гнетущая атмосфера. Капитан попал в беду. Все думали лишь об этом, но никто не хотел озвучивать проблему вслух. Поэтому каждый занимался чем ни попадя, а то и попросту старался уйти с корабля.

Никто не хотел признаваться себе в этом, но жить Фрею, возможно, осталось считаные дни. И тогда тот мир на борту «Кэтти Джей», который они создали для себя, рухнет. Без Дариана команда развалится и уже никогда не воссоединится. Такой исход неизбежен. За пределами «Кэтти Джей» они слишком далеки друг от друга.

Крейк спустился по трапу и ступил на пол трюма. Внезапно в тени что-то негромко и мягко лязгнуло.

Его чувства резко обострились. Все вокруг мигом изменилось. Причиной ледяного воздуха была не только погода.

— Бесс? — негромко позвал Грайзер, хотя что-то подсказывало ему, что это точно не голем. Им быстро овладевал страх. Он уставился в темную глубину трюма.

Там кто-то двигался. Существо выше человеческого роста.

Кровь и сопли! Он тут.

Крейк попятился. Он беззащитен. Здесь находился демон, но он пришел вовсе не за ним. Он явился, чтобы встретить Фрея!

— Бесс! — крикнул Крейк.

Послышалось негромкое ворчание. Нечто выдвинулось на край освещенного участка. Крейк никак не мог определить его форму, но все же разглядел огромную железную когтистую лапу со штыками вместо пальцев. А затем — морду, похожую на собачью. Она уродливо сморщилась и зарычала.

— Бесс, проклятье! Где ты? — завопил он в панике.

Бесс, громыхая, зашевелилась в «дорожном» святилище. Гора кованой стали, кольчуги и кожи ступала так тяжело, что оставленный Сило ящик с инструментами соскользнул с капота пескохода и с грохотом упал на пол.

Но когда она добралась до Крейка, демон бесследно исчез. Грайзер уставился в пустоту; его сердце отчаянно стучало. Бесс возбужденно крутилась, пытаясь понять, что же встревожило Крейка.

Спустя несколько секунд он похлопал ее по руке.

— Успокойся, девочка, — произнес он. — Его больше нет.

Бесс позволила успокоить себя. Он повел ее обратно в святилище, то и дело оборачиваясь. Вдруг из-за угла выскочит демон? Но сейчас увиденное уже не казалось ему реальным.

Нет. Я видел его. Точно так же, как Фрей.

Его потрясло чувство собственной беспомощности, которое он испытал в тот момент. Никогда прежде ему не доводилось сталкиваться с демоном без своих приборов, без многослойной звуковой защиты и скрупулезно выведенных формул, — словом, без подготовки. Этот монстр был свободен и не стеснен интерферирующими полями или эхо-камерой.

Крейк являлся демонистом. Контакт с эфирными созданиями был главной целью его жизни. Но он осознал, что понятия не имеет, как бороться с существом, попавшим на борт «Кэтти Джей».

«Это необходимо исправить», — подумал он.

ГЛАВА 15

Перед стартом — Оружие — Сило находит дефект — Туннель — Харкинс не выполняет приказ


С «Файеркроу» творилось что-то неладное.

Харкинс чувствовал, что уже почти невыносимый ужас меняется на полноценную панику. Он опять повертел выключатель, прогоняя воздух через вентили подачи аэрума. Каждый раз — один и тот же результат. Звук был какой-то странный, словно машина барахлила.

Может, у него просто расшалились нервы? Вряд ли. Харкинс был одержим предполетными проверками. Они помогали ему успокоиться. Он мог часами возиться с «Файеркроу» и не покидать кабину файтера. Все системы его корабля проходили многократную личную ревизию. Он знал все интонации каждого пищащего гидравлического привода, безошибочно узнавал щелчки соленоидов.[6]

Он принялся озираться по сторонам. Под нахмурившимся серым небом выстроились в линию остальные гонщики. Восемь пилотов, включая его самого. Они расположились на полосе расчищенной и утрамбованной земли, превращенной в импровизированную посадочную площадку. Примерно в двухстах футах перед ними возвышался утес, а дальше лежали Тростники — запутанный и смертельно опасный лабиринт, где они и должны были лететь.

Перед воздушными кораблями стояла повозка, приспособленная под трибуну. На нее забирался мужчина в плохо сидевшем костюме. Харкинс решил, что это какой-нибудь местный распорядитель.

Я не могу. Что-то не в порядке!

— Кэп! — взвизгнул он. — Мне срочно нужен Сило!

— В чем дело? — раздался у него в ухе голос капитана, доносившийся из прицепленной к мочке серебряной клипсы.

— Тут… Я хочу сказать… Что-то с «Файеркроу» не так! — пробормотал Джандрю.

— До взлета — три минуты! Разве распорядители не дали всем участникам время для предстартовой проверки…

— Я все сделал! Тогда проблем не было! А теперь — есть! — ответил Харкинс, уже срываясь на крик.

— Ладно, тише. Ты уверен, что тебе не по… — капитан умолк, не договорив, прежде чем Харкинс смог взорваться возмущением. — Неважно. Сило уже идет.

Джандрю ерзал и трясся в своем кресле. Ну зачем он добровольно вызвался принимать участие в гонках? Разве он не старался всю жизнь избегать подобных ситуаций? Он ведь чуть не умер, когда узнал, что мероприятие будет проводиться в Тростниках, а не над плоской равниной, которую он сперва вообразил. Тростники представляли собой широко раскинувшуюся сеть поросших деревьями ущелий, прорезанных дюжиной рек, которые текли с Колючего Хребта к морю. Благодаря землетрясениям и эрозии тут образовалась система туннелей, арок и фантастически ненадежных каменных столбов, а на дне всех проходов стремительно неслись бурные потоки воды.

Конечно, он затеял все ради нее, Джез. Добрая Джез, которая, увы, никогда, не замечала его, как бы геройски он ни пытался поступать. Изредка он признавался самому себе, что ее поведение начало немного действовать ему на нервы. Но когда эта мысль проникала ему в голову, он сразу же изгонял ее, не желая думать о штурмане ничего плохого.

А в данный момент, заняв свое место в кабине пилота, он уповал на то, что с «Файеркроу» случилась поломка. Тогда-то ему точно не придется лететь.

Над обрывом ущелья, там, где находилась финишная черта, собралась немногочисленная толпа зрителей. Неподалеку устроили вторую посадочную площадку для их кораблей, куда обширнее той, которая была предназначена для гонщиков. Среди прочих он с удовольствием видел уродливый контур «Кэтти Джей», а еще он заметил маленький одноместный кораблик, на котором прибыл Крикслинт.

— Пилоты! — завопил распорядитель. Харкинс еле-еле слышал его сквозь стекло. Остальные даже не закрыли свои кабины, но Джандрю захлопнул свою при первой возможности. Внутри он ощущал себя в большей безопасности. Он нахмурился и попытался сосредоточиться на приглушенных словах.

— Хочу напоследок напомнить вам о правилах! — вещал распорядитель. Он был коренастым типом с бритой головой и валиком жира на месте шеи. Его будто однажды сплющили, и он так и не смог восстановить нормальный человеческий облик. — Вы получили карты, на которых подробно нанесена сеть ущелий. Там же есть четыре пронумерованных маркера. Вы должны преодолеть эти препятствия по порядку. За вами следят наблюдатели, поэтому предупреждаю желающих схитрить — ничего не получится. Между маркерами каждый может следовать любым маршрутом, каким захочет. Всего — два круга. Ясно?

Харкинс бросил взгляд на карту, закрепленную у него на приборной панели. Он старался запомнить ее, но она упорно отказывалась укладываться в его голове и выскальзывала из памяти. Он слишком сильно переволновался для восприятия любой новой информацию.

А если я полечу неверным путем? Или все забуду? Вдруг я…

Внезапно по фонарю его кабины разнесся громкий стук. Он подскочил и сильно стукнулся затылком о подголовник. Поправляя потрепанную кожаную пилотскую фуражку, сдвинувшуюся на глаза, Харкинс стал искать источник звука.

Он увидел темное узкое лицо Сило. Бортинженер внимательно смотрел на Джандрю с другой стороны.

— Аэрумные цистерны! — закричал Харкинс. — Когда я прогоняю воздух, звук неправильный!

Сило исчез. Харкинс откинулся в кресле. Только бы Сило отыскал неисправность! И пусть она будет серьезной.

А пока он нервно рассматривал других пилотов. Слева от него, в сверкающем серебром «Одсен Блэкбёрде» с выгнутой спиной и острыми крыльями сидел важный толстяк. Можно было подумать, что его «вылили» в кабину и он моментально застыл там. Справа, в черном «Гординсон Эрбате», — устрашающего вида йорт. Его волосы и борода были заплетены в множество спутанных косичек, лицо покрывали голубые татуированные узоры, а сквозь переносицу была продета кривая кость. Они встретились взглядами, и Харкинс поспешно потупился.

Дальше расположился главный соперник. Гидли Слин. Джандрю не мог разглядеть его, зато хорошо видел нос «Бестфилд Нимбуса», который принадлежал противнику. Гладкий, как стрела, скоростной корабль. Остальные тоже имели перед Харкинсом подобное преимущество, но «Файеркроу» был универсален и намного превосходил гоночные модели в маневрах.

Но он сомневался в том, что у него есть шанс на победу.

— Ваши высотомеры[7] должны показывать пять-семь-семь! — продолжал распорядитель. — Любой, кто поднимется выше шестисот, будет дисквалифицирован. Помните о наблюдателях. Держитесь в ущельях и не нарветесь на штраф.

Харкинс проверил высотомер. Показатели верные. Он не хотел, чтобы его вышвырнули вон.

Погоди. Какая разница? Будешь радоваться, если выживешь!

Эта мысль чуть не заставила его выскочить из файтера. Джандрю покрепче затянул ремни, чтобы не опозорить себя трусостью.

— Последнее правило! — объявил распорядитель. — Нельзя применять оружие до второго круга. Только начиная со второго!

— Что? — взвыл Харкинс, лихорадочно нащупывая кнопку, отстегивавшую ремни безопасности. — Никто ничего не говорил об оружии!

— Оружие? — эхом откликнулся Фрей.

— Распорядитель… В смысле… В общем, на последнем круге можно пользоваться оружием! Что за гонка получается?

— Харкинс, это просто отлично. У тебя одного — настоящий боевой файтер. Легкие машины сразу развалятся, когда ты зацепишь их из пулеметов.

— Но… я… а ты и раньше знал?

— Нет. Подлец Крикслинт забыл меня предупредить, — сердито бросил капитан. — Слушай, тебе нужно немного постараться. Стреляй метко, и дело в шляпе.

— Ты хочешь, чтобы я убивал людей для того, чтобы выиграть?

— Харкинс, но ведь они будут пытаться прикончить тебя.

Джандрю пискнул.

Вдруг раздался голос Джез. Она тоже надела клипсу.

— Капитан, он не должен так делать.

Харкинса захлестнуло радостью.

— Но не я же виноват, что они используют пушки, — запротестовал Дариан.

— Харкинс! — Теперь она обращалась прямо к нему. — Ситуация очень опасна. Мы найдем другой способ добыть реликвию.

— Эй! Кто здесь командир? — негодующе спросил Фрей.

— Капитан, но разве можно допустить, чтобы он рисковал в одиночку?

Наступила тишина. Пилот затаил дыхание. В конце концов Дариан простонал:

— Ладно уж. Харкинс?

— Я хочу лететь, кэп, — выпалили тот.

— Ты… что? — озадаченно пробормотал Фрей. Видимо, он подумал, что ослышался.

— Я полечу.

Лишь доброта Джез могла заставить его произнести эти слова. Она всегда заботилась о нем и убедила кэпа позволить ему отказаться от гонок. Она беспокоилась из-за него, Харкинса. Но тем самым, напротив, придала ему решительности. Он покажет ей, что он обладает храбростью. И она обратит на него внимание.

Он действительно умел летать. И кэпу требовалась его поддержка. Фрей доверил ему «Файеркроу» и спас от жалкого прозябания после того, как Харкинса вышвырнули с Флота, будто старую деталь.

— Я не подведу, — заявил Джандрю. И обращался он при этом к обоим собеседникам.

— Приготовились! — заорал распорядитель.

Сило опять постучал в фонарь, и Харкинс уже не подпрыгнул.

— Попробуй еще раз, — пророкотал муртианин.

Джандрю подал воздух в аэрумные цистерны, чтобы продуть их. Теперь звук был тот, что нужно. Пилот усмехнулся, оскалив коричневые зубы.

— Сило, ты… гений! Что там было?

— Вентиль малость засорился, — ответил Сило бесстрастно.

— Подъем! — закричал распорядитель.

— Пора. Сило, спасибо! — воскликнул Харкинс. Бортинженер быстро отскочил, и Джандрю пустил аэрумные двигатели. Цистерны заполнились сверхлегким газом, и «Файеркроу» оторвался от земли. Пилот немного подтравил газ, чтобы уравнять вес, и корабль завис невысоко над землей. Другие гонщики растянулись в относительно ровную линию по обе стороны от его файтера.

— Харкинс, — сказал капитан. — Я высоко ценю твой поступок.

— Ты же вернешься целым, правда? — заволновалась Джез.

От ее тревоги Джандрю стало теплее.

— Желаю удачи, — неохотно буркнул Пинн через свою клипсу. И добавил, помолчав секунду-другую: — Старый хрыч.

Харкинс надвинул полетные очки на глаза и приладил их поудобнее. Ему стало страшно, но ведь он привык к своему состоянию.

— Три… два… один… — медленно выговаривал распорядитель.

Харкинс пережил мгновение полного ужаса, когда ему в полном блеске явилось осознание собственной глупости, а все благородные мысли о самопожертвовании и героизме вдруг сделались смешными.

— Марш!

Он передвинул рукояти газа, и вибрация ускоряющейся машины помогла ему избавиться от сомнений.

Гонщики скользили над плоской равниной. Скоростные корабли вырвались вперед, и общий строй рассыпался. Испещренный валунами травянистый ландшафт пересекали овраги, долины и серые бинты рек и ручьев. На западе же, где начинались Тростники, почва была податливее, и поэтому — гораздо более пересеченная. Харкинс не отрывал взгляда от возвышавшегося впереди утеса. Там находился вход в лабиринт.

В пропасть они сорвались головокружительным каскадом. Ущелье оказалось глубоким и широким, его склоны, покрытые густым лесом, сбегали к туманному потоку. По всей его длине были развешаны черно-белые вымпелы с номером «1»: первый маркер. Центральный знак, украшенный узором из нескольких крестов, был самым крупным. Он обозначал старт и финиш.

Во время пике кровь прилила к голове Харкинса, но все сразу пришло в норму, когда он накренил файтер и выровнял его, влетая в ущелье. Гонщики держались поблизости и норовили пересечь его курс. На протяжении нескольких секунд, пока пилоты выбирали свои маршруты, в воздухе царил хаос.

Харкинс заметил, что посреди ущелья возвышался узкий кряж, делящий его на два рукава. Он решил направиться по тому, который выберет Гидли Слин. Группа раскололась ровно пополам. Слин, вырвавшийся вперед, помчался влево. Харкинс и еще двое понеслись за ним.

Новое ущелье оказалось опасно узким, но Харкинсу доводилось летать и в более труднодоступных участках. Он целиком сосредоточился на том, чтобы не попасть в турбулентный след опережавших его кораблей. Постепенно все они оторвались от «Файеркроу». Конечно, в состязании на скорость ему не удастся справиться с ними. Но позже файтер отыграет свое сполна.

Из-под его фуражки стекал холодный пот. Страх поразил Харкинса с неумолимостью ночного кошмара. Он вызвался участвовать в гонках добровольно!

Точно так же давалась ему каждая перестрелка, в которой ему приходилось участвовать после войны. Чудовищные муки первозданного, животного страха. Но он вылетал, потому что иначе он был бы вообще ничем — пародией на человека. И такова была цена, которую он платил за драгоценные часы мира, когда он парил в ясном небе неподалеку от крыла «Кэтти Джей». Только он, файтер и бесконечная синева.

Рукава, на которые разделилось ущелье, вновь соединялись, но расстояние между склонами было гораздо меньше. Харкинс все же сумел запомнить это, когда изучал грубо нарисованную карту. Тут он подумал, что не увидит пилотов, выбравших второй рукав, до самого последнего момента. Гонщики, летевшие в одной группе с ним, сохраняли примерно одну и ту же высоту. Разница в скорости у них — небольшая. И поэтому…

Когда он все осознал, его глаза широко раскрылись. Он стравил немного аэрума и опустился еще ниже. Разумеется, он сильно отстал, но потеря будет оправданной, если…

Обе группы вынеслись из-за раздельного кряжа одновременно и сразу оказались зажаты между сужающимися склонами. Слин вырвался вперед, а те, кто находился позади, принялись метаться и петлять, будто карты из подброшенной в воздух колоды. Два корабля столкнулись, взвыл раздираемый металл и крылья оторвались от корпусов. Харкинс прибавил газу и успел проскочить, прежде чем два фюзеляжа, беспорядочно переворачиваясь, устремились к земле. За ними стелились хвосты черного дыма. Они разбились о дно ущелья, и поток унес обломки прочь.

Осталось шесть, включая Харкинса. Истеричная усмешка прорезала его лицо. Полет общей группы означал, что ему не придется замедлять «Файеркроу» ради маневров уклонения. Слин был впереди, а Харкинс занял вторую позицию от хвоста, в то время как остальные боролись за то, чтобы разобраться в своих маршрутах.

Ущелье резко свернуло влево. Обогнув поворот, Джандрю обнаружил, что короткий прямой отрезок испещрен вымпелами с цифрой «2». Он сглотнул слюну и сгорбился в кресле. Впереди темнела сеть из беспорядочно разбегавшихся узких ущелий.

«Началось», — подумал Харкинс.


— Зря я позволил ему лететь, — сокрушался Фрей.

Он посмотрел на крепкий барьер, устроенный на краю скалы. Там, возле финишной черты, собралось сотни три зрителей. Гонщики скрылись, и публика нетерпеливо ждала их возвращения с первого круга.

Теперь каждый из них прислушивался к звуку отдаленного взрыва. Все знали, что кто-то выбыл из гонки. Фрей хотел спросить у Харкинса, в порядке ли тот. Но он, по совету Джез, снял с уха клипсу. Не стоило отвлекать пилота разговорами. Надо просто надеяться. И ему, и всей команде, собравшейся вокруг него.

Авантюра казалась настолько неудачной! Если Харкинс погибнет, будет виноват только Фрей.

«Ты дал ему шанс, а он сам не отказался», — думал Дариан, но эта мысль не убеждала его. Прежде это сошло бы наилучшим образом, но не теперь. Он — капитан, и он нес ответственность за экипаж. Ему стало тошно из-за того, что Харкинс согласился. А Фрею не хватило ума устоять перед подначками Ашуа. Ему всего-то нужно было не трогать реликвию. Лежала бы себе спокойно в футляре! Тогда сработал его намертво вшитый инстинкт, заставлявший Дариана всячески выпендриваться перед женщинами. Будь он проклят! Что, если Харкинс погибнет?

Сквозь толпу пробирался Сило. Он держал что-то, завернутое в лоскут грязной тряпки. В Вардии муртианин привлекал к себе удивленные и подчас враждебные взгляды. Однако он имел свободу передвижения (в прямом смысле слова), в отличии от своей родной страны.

— Ну как, разобрался? — спросил Фрей.

Сило подошел вплотную к нему и откинул тряпку.

— Ага. Вытащил из вентиля продувки аэрума. Наверно, местные механики сунули это туда во время последней предполетной проверки.

Лицо Дариана потемнело.

Малвери обернулся и выругался шепотом.

— Я был прав?

Капитан промолчал. Он наклонился, потрогал находку Сило и прикрыл ее тканью.

— Ты знаешь, что с этим делать? — произнес он.

Сило кивнул и начал протискиваться сквозь зрителей.

Фрей обратился к Малвери.

— Никому ничего не говори, — негромко заявил он.

Доктор закрыл глаза и с сожалением покачал головой.

— Чую, дело добром не кончится.

Фрей помрачнел еще сильнее.

— А когда у нас был счастливый финал?


Пока черно-белые вымпелы второго маркера мелькали мимо Харкинса, как дергающиеся картинки кинетоскопа,[8] он бросал взгляды на карту. Следовало хорошенько изучить ее перед взлетом. Он бы выбрал самый короткий путь и пометить его карандашом. Но теперь он не имел ни секунды, так что придется ему положиться на слепую удачу.

Он чувствовал, как паника карабкается по его ребрам к сердцу. А если взмыть вверх и сняться с гонки? Капитан сказал: можно. Даже Джез разрешила!

Но он не сдастся. Достигнув конца прямого отрезка, пилоты разделились. Стремительные реки прорезали в земле новые узкие щели. Каменные стены, разрушенные давними землетрясениями, приняли причудливые формы, которые успели обзавестись темными провалами и громадными столбами.

Харкинс опять сбросил газ. Проходить такие повороты на максимальной скорости — самоубийство. «Файеркроу», конечно, должен получить преимущество перед кораблями противников, но здесь требовалась молниеносная реакция.

К счастью, интуиция Харкинса была отточена многими годами существования на острие ножа, когда требовалось в мгновение ока решать, принять бой или удрать прочь. В его страхе имелась определенная выгода.

Пока он пытался разглядеть карту, Слин куда-то сгинул, и поэтому Харкинсу пришлось наугад нырнуть в один из проходов. Стены, заросшие зелеными вьющимися растениями, похожими на виноградные лозы, быстро сближались. С головокружительной высоты срывался тонкий водопад и тянулся белой лентой до самого дна ущелья. «Файеркроу» с громоподобным ревом мчался навстречу ветру. Джандрю сконцентрировался на том, чтобы удерживать крылья в горизонтальном положении и не позволять машине лечь на бок. Из фонаря кабины открывался панорамный вид.

Харкинс обернулся и вздрогнул — йорт в «Эрбате» был у него на хвосте. В первое мгновение Харкинс занервничал — естественный рефлекс пилота с файтера, — но вспомнил, что на первом круге гонки применение оружия не допускалось.

Очередной поворот налево. Харкинс полетел по наружной дуге на тот случай, если дальше окажется неожиданное препятствие. Так и случилось: ущелье резко изгибалось направо. Джандрю выпустил аэродинамические тормоза и завернул, потеряв при этом скорость. Пилот «Эрбата», увидев маневр противника, вильнул и проскочил у «Файеркроу» под носом. Еще миг — и оба корабля очутились в длинном и неровном скалистом коридоре. Харкинс прибавил газу, и они пронеслись бок о бок, совершенно синхронно выполняя все крены.

О стекло фонаря разбилась дождевая капля. Потом вторая и третья.

— Замечательно! — вслух посетовал Харкинс. — Только дождя мне не хватало.

«Эрбат», находившийся на внешней стороне кривой, имел гораздо лучший обзор. Вдруг он круто взмыл вверх. Харкинс догадался об опасности за долю секунды: диагональный выступ скалы преграждал ему путь.

Инстинкт сработал на автомате. Он бросил «Файеркроу» в пике и проскочил под выступом, там, где река пробила в нем проход под ненадежной аркой, увитой лозами. Грохоча турбинами, он промчался под ней так близко, что ветки хлестнули по корпусу корабля.

А ущелье снова разделилось. Нужно было молниеносно выбрать один из трех маршрутов. Джандрю предпочел самый привлекательный. Пытаясь не отстать от «Эрбата», он летел слишком быстро, и когда «Файеркроу» набрал высоту после маневра под аркой, едва уклонился от столкновения со скалой.

«Держись!» — приказал он себе. И опять сбросил газ. Если бы он хотя бы чихнул, то погиб бы, не успев моргнуть. Корабль содрогался под ударами ветра. Но Харкинс больше не слышал звука турбин «Эрбата» — йорт двинулся иным маршрутом.

А потом он понял, куда попал, и сердце у него остановилось. Повсюду — мощные каменные стены. Он — в тупике. Неудивительно, что йорт не последовал за ним.

Но это невозможно! Не было на карте никаких тупиков!

Сдавайся, пока есть время!

Харкинс взглянул вниз через прозрачный фонарь на носу «Файеркроу». Там текла река! А дальше чернел широкий провал. Зловещий туннель, уродливая изломанная глотка, поглотившая поток.

— Нет, — прошептал Харкинс. — Нет, нет, нет.

Но азарт гонки был очень силен и завладел пилотом целиком. Не успев сообразить, что он делает, Джандрю нырнул к входу в туннель. Когда трусость вновь взяла над ним верх, сворачивать было уже поздно, и он устремился вперед.

— Харкинс, во имя гнили, что ты творишь?! — выкрикнул он тонким, срывающимся голосом, терявшимся в оглушительном реве реки. Его самообладания хватило лишь на то, чтобы включить все прожектора «Файеркроу».

Теперь было не до размышлений. Он затерялся во тьме. Река ревела в нескольких футах под ним. Брызги, словно фонтаны, поднятые гигантскими плавниками, взметались позади «Файеркроу». Жесткий свет фар озарял угрожающе неровный рельеф. Казалось, что хрупкий кораблик вот-вот разрушится. Огненного крушения не миновать! Утесы сменяли скальные выступы, а Харкинс все летел в черную пустоту. Каждый его мускул был напряжен, а сквозь сжатые зубы незаметно для самого пилота вырывался непрерывный тонкий визг.

А потом появилась скала.

Его спасла мгновенная реакция. Инстинкты приняли единственно верное решение, прежде чем рассудок хоть что-то осознал. Харкинс направил «Файеркроу» в снижение, следуя вдоль изгиба реки. Высота туннеля уменьшилась, а затем выровнялась. Впереди маячила перекошенная арка, сквозь которую пробивался тусклый свет. По мере приближения Харкинса он становился все ярче, и наконец «Файеркроу» вырвался наружу. Он очутился в просторном каменном коридоре, пестревшем вымпелами с номером «3».

Джандрю дико расхохотался. Позади него речушка падала на сотню футов вниз и присоединялась к другому потоку, бежавшему по дну ущелья. Дождь усилился, забарабанил по кабине, но Харкинса ничего не тревожило. Он чувствовал себя непобедимым. Его страх перешел в маниакальную стадию.

Отрезок между третьим и четвертым маркером представлял собой широкую кривую. Харкинс получил возможность перевести дух. Сперва он заподозрил какую-то хитрость, но догадался, что длинный открытый участок будет идеальным для второго круга. Теперь пилоты могут использовать оружие. И тут он увидел, что «Нимбус» Слина догоняет его. Значит, «Файеркроу» опередил остальных, промчавшись по туннелю.

Слева уходило в горный кряж еще одно ущелье. Пожалуй, самое узкое из всех. Харкинс взглянул на карту и кивнул: этот участок заканчивался как раз перед четвертым маркером. Здесь пролегал короткий путь, по которому, конечно, осмелится пролететь только безумец.

Его стали нагонять гонщики, и, когда они добрались до четвертого маркера, Слин вернул себе лидерство. Небо потемнело, ливень совсем разошелся, под напором воздуха вода струями лилась по «Файеркроу».

Заключительная часть отрезка была самой трудной.

Вероятно, когда-то в далеком прошлом ущелье обрушилось, но река все же пробила себе путь. Дно то проваливалось, то поднималось вверх, и эти ступени обозначали водопады или нагромождения камней. Наверху висели хрупкие каменные мосты. Корявые столбы лепились к мощным скальным выступам. Вода пробиралась между препятствиями, разбиваясь на рукава, прыгая с обрывов и просачиваясь через щели. Везде, где могли зацепиться древесные корни, зеленела густая листва. К финишу, спрятавшемуся за туманной дымкой, рельеф заметно повышался.

Харкинс выпустил воздушные тормоза и принялся набирать высоту. Он летел на предельной скорости. Но каменные мосты подсказали ему, что надо быть осторожным. Он вилял влево и вправо, но продолжал подъем. «Файеркроу» с готовностью отвечал на каждое движение ручки управления. Огромные глыбы так и проносились мимо корабля. Дождь и мгла не позволяли пилоту рассмотреть подробности местности, но он видел очертания ландшафта, и этого было достаточно.

Взмыть вверх над растопырившейся, словно паук, скалой. Пролететь под аркой, напоминающей развалины старого дома. Бросить «Файеркроу» набок. Проскочить возле столба. Вот и все задачи. Внезапно впереди взвилось оранжевое пламя. Кто-то сошел с дистанции. Итого — четыре, плюс Харкинс. Впрочем, он почти не обратил внимания на случившееся. Он осознавал только звук двигателей и собственную панику.

Он был третьим. Слин снова перегнал его, а к хвосту «Файеркроу» прицепился толстяк в «Блэкбёрде». Харкинс одновременно и задыхался, и смеялся. Ему казалось, что он спятил. Он испытывал невыносимое напряжение, но продолжал полет. Когда же стала приближаться стартовая линия, а с ней и второй, последний круг, он испытал безумную радость. Он видел, как зрители, толпившиеся над обрывом ущелья, вскидывали руки, приветствуя пилотов.

Ему как-то не верилось, что он смог добраться сюда. И теперь ему предстояло сделать это снова. На сей раз с оружием.

— Харкинс! — раздался у него в клипсе голос капитана. — Слава слюням, что ты в порядке. Послушай, обстоятельства изменились. Крикслинт собирается нас надуть. Выходи из игры. Заработай дисквалификацию. Не рискуй ради меня.

— A-а… э-э… — промямлил тот. — Я думаю, что пройду гонку до конца, если вы не против. Я могу выиграть. — У него возникло ощущение, что за него говорит совершенно незнакомый человек.

— Харкинс! — включилась в разговор Джез. — Нет никакого смысла продолжать. Кэп считает, что Крикслинт не даст нам реликвию, даже если ты действительно победишь!

— Ну и что? — проворчал Джандрю.

— Харкинс! Выполняй приказ твоего капитана! — рявкнул Фрей.

— Да, кэп, — ответил пилот, сорвал с уха клипсу и швырнул себе под ноги.

Финишная черта стремительно приближалась. Джандрю расправил плечи. Яростный ливень усилился, над головой загремел гром.

— Я выиграю, — произнес Харкинс. Он пересек стартовую линию и положил пальцы на гашетки пулеметов.

ГЛАВА 16

Преследование — «Посмотрим, как ты здесь пролезешь» — «Файеркроу» подбит — Ничья


Харкинс включился в гонку целиком и полностью. Он даже не знал, о чем думал, — события просто нельзя было проанализировать. Он просто делал то, что подсказывали ему чувства. А они прямо-таки вопили, что он хочет одолеть противников. Харкинс был отчаянно настроен одолеть их. На этих людей, без разбора, он возлагал вину за все унижения, которые он когда-либо переносил. Его уже тошнило от того, что он постоянно производил жалкое впечатление.

Хватит! Теперь он утратил страх. В тесной ракушке своей кабины, угнетенный невыносимым напряжением нервов, он в конце концов ощутил в себе силу. Ведь он смог избежать бесчисленного множества снарядов и пуль, которые пролетали буквально в волоске от него! И он — вовсе не жалкий неудачник. Он должен доказать это самому себе. Не капитану и не Джез.

В дальнем уголке его сознания стенал от ужаса слабенький голосок. Но он затерялся в белом пламени адреналина, улетучился прочь с ревом двигателей и грохотом пулеметов.

Пройден первый маркер, начался второй круг. Харкинс летел в середине, он — третий из пяти. Все стали стрелять, пилоты то и дело совершали маневры уклонения. Харкинс тоже открыл огонь, но вскоре пальба закончилась. Скальный массив разделил ущелье на два коридора, и гонщикам предстояло выбрать маршрут.

Сознавая, что двое соперников сидят на хвосте «Файеркроу», Харкинс вильнул вправо, куда ушли Слин и толстяк. Но в последний момент заложил крутой вираж и влетел в левый проход.

Он уже скрылся в ущелье, но огненный пунктир трассирующей очереди пронесся совсем рядом с «Файеркроу». Харкинс поспешно оглянулся. От одного из преследователей ему удалось оторваться, но йорт в «Эрбате» не унимался. Проклятие, мерзавец не хочет оставить его в покое!

Стены ущелья будто слегка шевелились — это густая листва качалась под ударами ливня. Харкинс уклонялся вправо и влево, нырял и взмывал, а трассирующие пули пропадали в сером мраке. «Эрбат» был быстроходнее, но его пилот пока не собирался обгонять «Файеркроу». Харкинс безостановочно шипел себе под нос проклятия и дергал рукоять управления.

Приближался край скального кряжа, после которого гонщики встретятся снова. Несомненно, они не забудут об опасности и изменят высоту. Харкинс, сосредоточенный на том, как бы не попасть под пули «Эрбата», прибавил газу. Кабину заполнил вой турбин «Файеркроу». Вода ручьями сбегала по фонарю. Сверкнула молния, и по небу прокатился раскат грома.

Корабли один за другим вырастали из дождливого мрака. Избежав столкновений, они сошлись в узкой горловине. Харкинс нажал на гашетку и пустил очередь кому-то в хвост. Плоскости стабилизатора[9] разлетелись на куски. Машина безудержно завертелась вокруг своей оси и с яркой вспышкой врезалась в стену.

Убив человека, Харкинс не почувствовал ровным счетом ничего. Просто количество конкурентов уменьшилось. Теперь пилотов четверо: Слин в «Нимбусе», йорт в «Эрбате», толстяк в «Блэкбёрде» и он, Харкинс.

Вскоре они добрались до второго маркера. Этот круг, проходивший под угрозой гибели, вообще казался намного быстрее, чем первый. «Блэкбёрд» целился в Слина, Харкинс — в «Блэкбёрд», а «Эрбат» палил в «Файеркроу». Стреляли они в основном наугад, поскольку были заняты уклонением и маневрированием по опасным каньонам. Только йорт беспощадно охотился за Харкинсом. Несколько шальных пуль стукнулось о фюзеляж «Файеркроу», но броня боевого файтера выдерживала попадания.

— Хватит болтаться за моей спиной, слышишь, ты, поганый йортский пес! — заорал Харкинс так, что по его подбородку стекла струйка слюны. «Эрбат», похоже, настроился преследовать с самого начала гонки. Джандрю не мог избавиться от пугающего ощущения.

После второго маркера ущелье разбилось на множество проходов. Харкинс выбрал уже знакомый путь. Он жаждал обогнать Слина, а этот участок позволял выиграть время. Слин и «Блэкбёрд» разлетелись в разные стороны. «Эрбат», разумеется, последовал за Харкинсом.

Стены сдвинулись. Здесь еле-еле хватало места, чтобы уклоняться от выстрелов «Эрбата». Тем не менее порывистый ветер должен был заставить йорта позаботиться о том, чтобы сохранить равновесие своего корабля. Он все-таки дал наугад пару очередей, но ни разу не попал в «Файеркроу».

Ущелье изогнулось влево. Джандрю хорошо запомнил, что здесь — крутой зигзаг. Он сбросил скорость и повернул, прижимаясь к самому краю. Раскидистые лозы, которые увивали стены, потянулись вслед, будто хотели схватить «Файеркроу». Харкинс резко положил машину на правый борт и прибавил скорость, выходя из зигзага в пологую кривую. Он решил оторваться от «Эрбата», которому придется притормозить в этой «змейке». Корабль йорта не был рассчитан на сложные маневры.

Но, несмотря на усилия Харкинса, йорт не отдалялся. Джандрю втайне надеялся, что противник забудет о выступе скалы, но, увы, этого не случилось. Оба пилота легко миновали препятствие, пролетев сверху.

Теперь ущелье разветвлялось на три прохода. «Эрбат» должен был рано или поздно улучить момент для прицельного выстрела. Пока от него не удавалось отвязаться. Если Харкинс хотел победить, у него был только один шанс.

Он устремился в центральный, тупиковый проход. На первом круге йорт выбрал другую дорогу. Но сейчас он поступил не так.

— Ладно, — пробормотал Харкинс. — Посмотрим, как ты здесь пролезешь.

Он бросил корабль в пике. Двигатели взревели, и «Файеркроу» снизился к реке, текущей по дну ущелья. «Эрбат» не спешил гнаться за ним. Наверное, йорт замешкался, но потом тоже пошел на снижение. Харкинс выровнял файтер у самой поверхности воды, взметнув за собой двойной фонтан брызг, и помчался к зияющему отверстию выхода. Йорту, который находился выше, туман должен был ухудшить видимость. Джандрю понесся в туннель, вынуждая «Эрбат» не отставать. В последнюю секунду он выпустил воздушные тормоза, включил фары и оказался внутри.

Второй полет через туннель отличался от первого. Харкинс почувствовал стальное спокойствие. Он будто исчез из реальности и попал в мир, состоящий из черных скал. Он плыл в пузыре электрического света, окруженный бессмысленным грохотом, который многократно усиливало эхо. Его единственная цель — преодолеть хаос и уцелеть.

Он был уверен, что «Эрбат» несется за ним на всех парах. Ему требовалось нажать на гашетку, и с Харкинсом будет покончено. Но, скорее всего, йорт сейчас меньше всего на свете думал о расправе над пилотом.

Джандрю не забыл, где нужно предельно низко прижаться к поверхности воды, и вовремя выполнил маневр. «Эрбат» не последовал его примеру. Когда Харкинс почти добрался до выхода, он услышал удар — наверняка крыло «Эрбата» зацепилось за камень. А потом раздался звук разрывающегося металла, и корабль врезался в стену.

Корабль взорвался, воздушная волна подбросила хвост «Файеркроу». Взметнувшееся пламя потянулось к нему по туннелю. Сквозь облако чадящего пламени Харкинс вырвался на свободу. Вымпелы третьего маркера торжествующе развевались, а с его губ сорвался ликующий возглас.

Пулеметный огонь. Триумф Харкинса обернулся тревогой: дождь расцветился сверкающими трассирующими пулями. Он начал крутить головой, пытаясь отыскать нападающего.

Точнее, соперников. «Нимбус» и «Блэкбёрд», летели бок о бок. «Файеркроу» выскочил из туннеля прямо перед ними.

Конечно, гонщики пустят в ход оружие. Харкинсу предстояло воочию убедиться, насколько он оказался прав в своих предположениях.

Он метнулся вниз, накренил «Файеркроу» и вильнул в сторону, жертвуя скоростью ради того, чтобы уйти из-под огня. Но преследователи палили как сумасшедшие. Пули врезались в борта «Файеркроу» и со свистом рикошетировали от корпуса корабля.

Под таким обстрелом он не сможет долго продержаться. Минута — и с ним разделаются. Они уже догоняли его. А если он выпустит тормоза и пропустит их вперед, то проиграет.

Нет. Или победа, или ничего.

А затем он разглядел то, что нужно. Ущелье, тонкий разрез в горе, отсекавший петлю кривой и ведущий к четвертому маркеру. Узкая щель между скал — отличное место для смертельного трюка.

Губы Харкинса изогнулись в улыбке. На его лице появилось выражение, которое не знал ни один из членов команды «Кэтти Джей». Мрачная уверенность человека, пережившего две войны и бесчисленные жестокие сражения.

Он заложил крутой вираж и устремился к ущелью. Вслед ему последовал пулеметный шквал. Он чувствовал резкие удары по фюзеляжу, слышал, как пули пробивают металл. Речь шла не о скользящих попаданиях — все было крайне серьезно. Но было слишком поздно предпринимать ответные действия. Он положил «Файеркроу» набок, держа крылья строго вертикально, и надеялся на успех.

Стены ущелья словно сплюснулись. Они находились слишком близко — стоит высунуть руку из кабины, и он коснется одной из них. За спиной пилота что-то скрежетало. Вероятно, какое-то серьезное повреждение во внутренностях «Файеркроу». Только бы корабль не развалился на части! Машина вибрировала и лихорадочно дергалась. Харкинс не отрывал взгляда от длинной полосы тусклого света в дальнем конце ущелья, но не мог выглянуть за его пределы. Однако в нем не было ни капли страха. Он чувствовал лишь текущий момент.

Что же случилось с «Файеркроу»? Внезапно файтер начал крениться. Он справится, еще немного и все…

Вдруг он услышал громкий удар. Стон поврежденного механизма смолк, и крылья «Файеркроу» вернулись в горизонтальное положение. Случись это на миг раньше, он бы не выбрался из ущелья, но сейчас он помчался по последнему отрезку гонки, далеко опережая соперников.

Из пробоины в фюзеляже валил дым. Харкинс терял управление «Файеркроу». Пуля перебила гидравлическую систему, и машина плохо реагировала на движение рукояти управления.

И Харкинс перевоплотился. Он слишком близко подошел к успеху и не мог сдаться. Ничего не имеет значения, даже если крылья корабля охватит огонь.

Слин и толстяк на предельной скорости выходили на прямую. Впереди круто поднималась к финишной черте искореженная земля — мутные водопады и колоссальные скалы.

Он устремился туда.

Столбы и каменные мосты возникали перед ним и стремительно уносились назад. Ливень слепил пилота, сводя мир к набору зеленых и серых пятен. Харкинс полностью слился с файтером.

Его дикие глаза цепко смотрели вперед. Он возбужденно усмехался, широко раскрыв рот. Он знал, что корабль медленно умирает, и противился этому, начиная повороты прежде, чем было необходимо. Постепенно стало казаться, что он приступает к маневрам еще до того, как замечает препятствия. Он летел, как ласточка, проскальзывая мимо смертоносных руин, а потом «Файеркроу» замедлил ход и…

Файтер сотрясся от прицельной пулеметной очереди. Пули выбили металлическую татуировку на фюзеляже и крыльях. Харкинс вздрогнул и завопил, когда фонарь разлетелся в мелкие осколки, поранившие его щеки и простучавшие по защитным очкам. Теперь воющий ветер и хлещущий дождь очутились в его кабине. Они колотили и запугивали Джандрю, обдавая водой окровавленное лицо пилота.

Он не понимал, где находились нападавшие. Да и какая, в общем, разница? Впереди неясно вырисовывался крутой водопад. Он изо всей силы нажал на рукоять управления и дал полный напор аэрума в балластные цистерны. Но корабль с каждым мгновением становился все тяжелее, а по острому, резкому запаху он безошибочно заключил, что цистерны пробиты.

Нос «Файеркроу» неуверенно поднимался, а водопад увеличивался в размерах. Потом что-то сработало, файтер качнулся вверх и пролетел в считаных дюймах над кромкой воды. Дальше был только короткий прямой отрезок и финиш.

Харкинс дал турбинам полный газ и вцепился в рукоять. Продолжая набирать высоту, он с грохотом пронесся по ущелью. Оглянувшись, обнаружил, что «Нимбус» стремительно нагоняет его, но расстояние было слишком большим. «Файеркроу» извергал из своего чрева невидимый аэрум, но уменьшенный вес оказался недостаточным для полной остановки. Он пересек финишную черту с отрывом от противника и, крича во все горло, продолжал подниматься. Теперь он взмыл над краем ущелья и восторженной толпой зрителей.

А потом в кишках «Файеркроу» что-то взорвалось. Турбины громыхнули и выключились.

Наступила тишина. Глубокая и неуместная. Джандрю пришел в себя. Ветер хватал его за одежду, и ливень выбивал дробь по лицу и очкам. Головокружительный азарт гонки испарился. Душа воина, завершив свое дело, покинула пилота.

Он висел в небе с неработающими двигателями и пробитыми аэрумными цистернами.

Над исковерканной землей Тростников, будто голос отчаявшегося призрака, пронесся его тонкий испуганный вопль. А нос «Файеркроу» начал клониться вниз.

Харкинс не отпускал рукоять управления. Кораблю пока хватало инерции на то, чтобы держаться в воздухе, да и крылья «Файеркроу» были достаточно широки для планирующего полета. Однако положение было трагическим. Пилот умудрился плавно накренить корабль. Ему нужно уйти из ущелья и сесть на твердую почву, туда, где собрались люди.

Агонизирующий «Файеркроу» неохотно повиновался хозяину. Густой дым валил из патрубков[10] и пробоин. Харкинс, как его учили во Флоте, щелкнул несколькими выключателями и запустил аварийный слив топлива, чтобы облегчить корабль и уменьшить риск взрыва. Механизмы как-то работали. Из горловины аварийного слива на дне корабля хлынул протан.

А сейчас надо приземлиться.

Внизу находилось поросшее травой поле, которое приближалось с ужасающей быстротой. Харкинсу показалось, что он видит сон о падении, который повторялся у него почти каждую ночь. Но, к сожалению, его ожидало нечто худшее, чем неприятное ощущение крена и громкий храп Пинна, которым всегда завершался ночной кошмар.

Земное притяжение тянуло файтер вниз. Он пытался удерживать нос «Файеркроу» поднятым. Что, если он погибнет?

— Давай! — орал он, а «Файеркроу» продолжал падать. Проклятый кораблик продолжал пытаться перевернуться, но Харкинс хотел, чтобы он шел ровно. Он не желал умирать! Смерть была еще страшнее, чем жизнь, и вообще о чем он думал, уходя на второй круг, хотя вовсе не был обязан участвовать в гонках? Вот до чего доводит человека храбрость! До гибели!

Он снова закричал, а земля словно бросилась ему навстречу. Затем весь мир заполнился беспорядочным движением и шумом. Скрежетал металл, а пилота мотало, как куклу, попавшую в руки великана. Ремень безопасности врезался Харкинсу в грудь. Корабль понесло до дуге, развернуло вокруг своей оси и кинуло в сторону. От днища отлетели куски обшивки. Дым забивал горло, клубился перед глазами. Из-под «Файеркроу» летели искры.

Потом все стало замедляться и наконец остановилось.

Харкинс сидел в кабине, тяжело дыша. Не веря, что все закончилось, он посмотрел на себя. Тело болело, но он смог пошевелить пальцами на руках и ногах. Крови, похоже, не было, если не считать порезов на лице. Удовлетворившись результатом, он резко откинулся на спинку кресла, снял очки и подставил лицо дождю.

— Я победил, — тихо сказал он. И повторил с широкой улыбкой: — Я победил!

К нему устремилась толпа. Он отстегнул ремень безопасности, выкарабкался из «Файеркроу» и очутился в окружении зрителей. Они поздравляли его, хлопали по спине, спрашивали, в порядке ли он. Харкинс содрогнулся и съежился, напуганный восторженными незнакомцами. Спустя минуту до него добрался Крейк. Демонист, к изумлению Харкинса, тепло обнял его.

— Кровь и сопли, ну ты и болван! Мы думали, что ты уже угробился! — воскликнул Грайзер. — Потрясающее зрелище!

— Ну знаешь… Хорошего пилота трудно угробить, — ответил Джандрю.

А к ним тем временем проталкивались Джез и Пинн. Джез натянуто улыбалась, а в глазах у нее читалось облегчение. Подхваченный порывом, он протянул к ней руки, обнял и прижал к себе. Она рассмеялась.

— Харкинс, ты — молодчина!

Он действительно прикасался к ней. Ее миниатюрное тело приникло к нему. Он очень долго мечтал об этой минуте, но теперь вся его смелость вмиг улетучилась. Харкинс покраснел, как свекла, и выпустил Джез. Язык у него во рту будто окаменел. Он отвернулся, чтобы скрыть смущение, почесал затылок и уставился на «Файеркроу». Джез, не обращая внимания на его страдания, тоже начала рассматривать файтер.

— Ну и уделал ты его! — с усмешкой заметила она. — Как бы у капитана от ругани легкие не вывернулись.

Харкинса сразу охватил страх. А где капитан? И кстати, где Пинн? Он мог поклясться, что пилот был здесь, и хотел размазать свой успех по глупой круглой морде Арриса.

— Такого потрясающего полета я, в натуре, в жизни не видал! — раздался голос Пинна. Он взобрался на сломанное крыло «Файеркроу» и обращался к толпе. — Он лучший пилот в мире!

Зрители поддержали его громкими криками. Харкинс ничего не понимал. Главная цель Пинна состояла в том, чтобы при любой возможности дразнить Харкинса. Но публично хвалить его… «У меня при виде разбитой машины, наверное, мозги перекосило», — подумал Джандрю.

— Люди, я хочу, чтобы вы рассказали вашим друзьям о гонке! — разорялся Пинн. — Он не просто выиграл, он посадил свой корабль без двигателей и выжил!

Раздались восторженные вопли. Харкинса кто-то хлопнул по спине. Он не мог сдержать улыбку. Он чувствовал, что раздувается от гордости. Он ведь на самом деле сделал это верно?

— Запомните его имя! — кричал Пинн. — Ура! Ура! Ура Аррису Пинну!

Кровь отхлынула от лица Харкинса. Новоявленные поклонники послушно заорали «ура».

— Аррис Пинн!

— Нет! — пискнул победитель. — Погодите! Меня зовут Джандрю Хар…

— Аррис Пинн, герой небес! — взревел Пинн, размахивая над головой стиснутыми кулаками. Его вопль подкрепил на редкость удачно пришедшийся ко времени мощный раскат грома.

Затем Харкинса оторвали от земли, взяли на руки и куда-то понесли, и его слабые протесты потонули в радостных скандированиях толпы.


— Куда, интересно, вы направляетесь? — спросил Дариан.

Телохранители Крикслинта обернулись, увидели, что Фрей, Малвери и Сило сжимают оружие. Громилы быстро полезли за своим. Так они и застыли: каждый держал палец на спусковом крючке. Дождь капал со стволов дробовика и револьверов. Вдали сверкнула молния, небо заворчало.

— Давайте не будем ссориться, — произнес Дариан. — Я обращаюсь к вашему боссу.

Крикслинт выглянул из-за своих телохранителей. Они стояли на импровизированной посадочной площадке невдалеке от одноместного кораблика ростовщика. Крикслинт казался слишком суетливым.

— Капитан Фрей, — забормотал он. — Примите мои самые сердечные поздравления по случаю вашей победы.

— Спасибо. Но разве вы не собираетесь забрать свой выигрыш? Вы же сделали на моего пилота внушительную ставку, верно? — Глаза Фрея стали холодными как лед. — Или не сделали?

Жидкие светлые волосы Крикслинта прилипли к черепу. Он обнажил в гримасе хромированные зубы.

— Только без обид, ладно? Я, вообще-то, не думал, что он выиграет.

— Вы ошиблись. И у нас, насколько я помню, была договоренность о том, что вы ссудите мне некую реликвию.

— Ах! — воскликнул Крикслинт. — Но ее у меня нет.

— У вас ее нет? — без всякого выражения повторил Фрей.

— Да. К тому времени, когда вы явились, я уже продал ее. Товар, видите ли, заказывался под покупателя. Не повезло. Вы, наверное, решили, что я забыл, как вы сбежали с моим товаром, когда я находился в тяжелом положении? В следующий раз вы задумаетесь, прежде чем ограбить Джида Крикслинта.

Дариан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Конечно, неприятно быть обманутым. Но еще хуже, когда кто-то говорит о себе в третьем лице.

Он оценил обстановку, и она ему не понравилась. Слишком уж много оружия. Трое против троих — без жертв не обойтись.

— Как насчет того, чтоб мы пообщались мирно? — произнес он и, мягким движением пригнул к земле ствол дробовика Малвери. Сило поступил так же без помощи капитана.

— Ну как, Крикслинт?

— Да-да, — отозвался тот. — Опустите пушки, парни. Не нужно пальбы. — Он посмотрел на Дариана. — Капитан Фрей понимает, что применять насилие сейчас — просто бессмысленно.

Дариан мысленно не согласился с Крикслинтом. Харкинс совершил свой беспримерный полет впустую. Он зря подверг одного из членов своей команды смертельной опасности.

Телохранители осторожно опустили оружие, хотя и не стали его убирать. Однако напряженность немного разрядилась, и Фрей был доволен.

— А кому вы ее продали? — осведомился он. — Уж это-то вы мне задолжали.

— Я? — Крикслинт театрально изобразил задумчивость. — Я могу вам ответить. Некоему господину по имени Гротсен.

— Исли Гротсену? — переспросил Малвери.

Крикслинт кивнул.

— А ваш человек, похоже, слышал о нем.

— Он глава гильдии археологов Теска, — пояснил доктор. — Собиратель личных коллекций эрцгерцога.

— Значит, реликвия у эрцгерцога? — воскликнул Дариан.

— Надеюсь, что вещица вам особо не нужна, — протянул Крикслинт. — Прошу прощения, но мне пора. Наши с вами дела закончены.

Голова Фрея пошла кругом. Эрцгерцог, будь он неладен. Слюни и сопли, что же теперь делать?

Крикслинт под защитой телохранителей направился к своему кораблю, забрался в кабину и устроился в кресле. Малвери вынул карманные часы и протянул Фрею. Тот взглянул на циферблат.

— Крикслинт! — крикнул он.

— Что еще? — отозвался тот.

— Мы нашли бомбу, которую вы поставили на «Файеркроу».

— А я удивлялся, почему она не взорвалась? Страховка на тот случай, если ваш пилот действительно будет так хорош, как вы о нем говорили. Насколько я понимаю, вы ее разрядили?

— Нет, — заявил Фрей. — Только переставили часовой механизм и подложили ее к вам.

Лицо Крикслинта вытянулось.

— Только без обид, ладно? — подмигнул капитан.

Фрей должен был признать: он не ожидал, что взрыв окажется таким сильным. А охранники Крикслинта так и застыли на месте. Дариан, Сило и Малвери быстро расправились с ними — на тот случай, если громилы вдруг захотят отомстить за босса. Фрей никогда не придерживался идеи о том, что прежде чем стрелять в человека, нужно дождаться, пока он повернется к тебе лицом.

Он взглянул на пылающие обломки корабля Крикслинта и откинул со лба мокрые волосы.

— Проклятье! — выругался он.

Малвери протирал очки краем полы своего пальто.

— Кэп, — пробасил он. — Неужели надо грабить эрцгерцога?

— Разумеется, — ответил Фрей.

Малвери молча нацепил очки на нос.

ГЛАВА 17

Ром и пироги — Эксперимент Пинна — «Не бросай меня!» — Погоня


Возвышавшийся над Теском дворец эрцгерцога Монтерика Аркена картинно вырисовывался на фоне облаков, озаренных багровым светом заката. Он располагался на вершине потухшего вулкана. Три крутых склона черной скалы поросли травой, а четвертый полого спускался к западу. Из-за светло-бежевых стен выступали купола позеленевшей меди и крутые крыши, покрытые разноцветной черепицей. На столицу важно взирали статуи великих людей обоего пола. Из-за башен виднелась оранжерея. А вот чего нельзя было разглядеть снаружи, так это огромных зенитных орудий, расположенных за стеной и во внутренних дворах.

Постройки являлись современными, поскольку относились к началу Третьей эпохи. Тогда замок полностью разрушили. Его восстановили уже после того, как монархия была уничтожена и герцог Теска занял пост главы Коалиции вардийских герцогств. Все Аркены слыли реформаторами и никогда не позволяли истории связывать себе руки. Пока другие благородные особы дрожали от холода в продуваемых насквозь старинных дворцах Королевской эпохи, Аркены снесли свою семейную обитель. Они быстро выстроили новую, с отличным центральным отоплением.

Крейк полностью их одобрял.

Он подул на свой пирог, от которого валил пар, и принял от Фрея бутылку рома. Капитан и демонист расположилась возле подножия статуи в Народном парке, раскинувшемся вокруг гигантского утеса. За ними словно наблюдал бронзовый Осори Крумдич — доброжелательный старикан в очках, сидящий на стуле с книгой в руке. Смелые романы Крумдича о любви и страстях среди крестьянства помогли аристократии понять, что те, кто трудятся на их полях, — тоже люди. Писателю не удалось дожить до освобождения рабов, которое случилось после свержения короля Андрила Безумного, но он внес весомую лепту в это дело.

— Думаешь, реликвия там? — произнес Фрей, показывая на дворец.

— От всей души надеюсь, что нет, — ответил Крейк.

— Она может находиться в любом из шести мест, которые приходят мне в голову, — задумчиво сказал Дариан.

— Крикслинт нам больше не помощник. Его останками не наполнишь и консервную банку.

Капитан уставился на замок, совершенно забыв о пироге, который лежал на ступеньке рядом с ним. Они купили их в лавке неподалеку. Внезапное похолодание закончилось дождем. Нынешняя погода была более типичной для этих краев. Сыро, но в целом терпимо для осени.

— Полагаешь, болтовня об армии големов, которую он там держит, — правда?

— Вероятно, — кивнул Грайзер. — Он никогда не ссорился с демонистами, хотя с политической точки зрения ему следовало помалкивать. Сам понимаешь, полстраны верят бреду, который несут пробужденцы. А ведь ходят слухи, что кое-кто из Рыцарской Центурии пользуется демоническими доспехами.

— Да?

— Некоторые уверены.

Грайзер откусил от пирога с острой мясной начинкой, — добрая вардийская еда, которой он до нелепости радовался после возвращения из Самарлы, — и передал бутылку капитану. Этим вечером Дариан пребывал в странном настроении. Крейк решил, что он хотел пооткровенничать, но никак не мог приступить к разговору.

И демонист стал смотреть на горожан. Фонарщик брел по аллее, оставляя за спиной все удлинявшуюся цепочку горящих фонарей. Пара юных влюбленных предвкушала радости предстоящей ночи. Три женщины ворковали над детской коляской около пустой эстрады. Студент с пачкой книг в охапке спешил домой из университета Галмури, в котором учился и Крейк. Он закончил его лишь пять лет назад, когда ему исполнилось двадцать шесть, но, похоже, с тех пор минула целая жизнь.

Любовь. Дети. Чистый, укрытый от невзгод мир науки. Все теперь казалось ему очень далеким. Он превратился в бродягу, перекати-поле. Он постоянно переезжал с места на место и нигде не пускал корней.

Но был ли смысл в постоянном бегстве? Продолжал ли «Шакльмор» его поиски? Пытаясь затруднить сыскному агентству эту задачу, Крейк присоединился к команде Дариана, но теперь «Кэтти Джей» практически утратила анонимность. Трудно поверить в то, что «Шакльмор» до сих пор не мог разыскать беглого демониста.

А если его брат отозвал охотников за головами? Вдруг его жажда мести уже угасла? Или Кондреду надоело платить сыщикам. Но так или иначе, а Крейк не сталкивался с представителями «Шакльмора» уже два года, с памятного Зимнего бала в поместье Галлиана Тейда на Фельдспарских островах.

Может, стоит остепениться?

Крейк мечтал о доме, библиотеке, святилище. О месте, где Бесс будет вне опасности, а он погрузится в Искусство. И наверное, тогда появится женщина, которая разделит с ним и беды, и радости.

«Разве это не прекрасно?» — сказал себе Крейк. Но перспектива была слишком далекой.

— Крейк, а я вправду хороший капитан? — выпалил Фрей.

— Не знаю, — машинально ответил тот и сразу же пожалел о своем легкомыслии. — А что тебя тревожит?

— Кроме новой встречи с демоном?

Крейк хмыкнул.

— Кстати о демоне. Я хочу посмотреть, не удастся ли с ним что-нибудь сделать.

— Что ты имеешь в виду?

— Пытаюсь разработать кое-какие методы.

— И у тебя получается?

— Я пока в самом начале. Знаешь ли, все процедуры демонистов проводятся в условиях полного контроля. Потусторонних существ призывают и держат взаперти. Но в данном случае такой принцип не годится. Демон на свободе. Нам требуется другой подход.

— В каком смысле? Разве его нельзя изгнать из меня?

— Он не находится в тебе. Странный сигнал, который ты испускаешь, похож на нить, по которой он отыскивает тебя.

— И что ты придумал?

— Буду действовать вне святилища, в полевых условиях.

— Ты справишься с этой гадостью?

«Ох, вряд ли», — подумал Крейк, но всплеск отчаянной надежды, прозвучавший в голосе Фрея, сильно обеспокоил его. Он должен хоть как-то помочь капитану.

— Пожалуй, да, — вымолвил он уверенно.

Дариан приложился к бутылке рома. Крейк доел пирог, изредка поглядывая на капитана.

— Харкинс, — пробормотал Фрей неодобрительно.

— Кэп, он в порядке. И не пострадал.

— Он едва не погиб! — рявкнул Дариан. — И ради кого? — Он поднял правую руку, на которой носил кожаную перчатку с обрезанными пальцами, чтобы скрыть черную метку. — И все потому, что я сам полез за треклятой реликвией.

— Кэп, хватит стараться соответствовать идеалу! — повысил голос Крейк. — Кровь и сопли! Ты считаешь, будто мы забыли, каким ты был, когда мы присоединились к твоей команде! Позволь, я напомню тебе. Раньше ты позволил одному бандиту приставить револьвер к моей голове, крутануть барабан и нажать на курок. Дважды!

— Прости, ладно? — пробурчал Фрей.

— Да ты и плюнуть не пожелал бы ради любого из нас. И мы все были хороши. Но то время прошло, и в этом — твоя заслуга.

Дариан снова отхлебнул из горлышка. Последнее замечание, похоже, не вызвало у него возражений.

— Любой может ошибиться, — продолжал Крейк. — Так что перестань заниматься самоедством.

— Я думал, ты скажешь что-нибудь толковое, — растерянно произнес Фрей.

— По Харкинсе. Я заметил, что ты очень спокойно воспринял гибель «Файеркроу». А если бы он вышел из гонки, когда ты ему приказал, то не получил бы ни одной царапины.

— Ха, — негромко отозвался Фрей, и Крейк с изумлением увидел, что уголки губ капитана приподнялись в улыбке.

— Что ты сделал? — спросил Грайзер, преисполнившись подозрений.

— Я поддержал его.

— Что?

— Сделал ставку на его победу. Довольно крупную, между прочим. Не мог устоять. — Он почесал щеку. — Выигрыш больше, чем стоимость нового «Файеркроу».

Крейк рассмеялся, не веря своим ушам.

— И ты велел ему сойти с дистанции после того, как вы нашли бомбу Крикслинта? Несмотря на все поставленные на него деньги?

— Верно.

Крейк хлопнул его по плечу.

— Фрей, — сказал он. — Ты хороший капитан.

Дариан кивнул, но, кажется, не словам Грайзера, а собственным мыслям. Потом выпрямился, будто решил изменить тему разговора.

— Крейк, окажи мне услугу.

— Какую же? — демонист раскрутил бутылку и сделал очередной глоток.

— Мне нужно, чтобы ты как следует обаял для меня одну женщину.

Грайзер поперхнулся ромом и закашлялся.

— Мне всегда казалось, что тут специалист ты, а не я, — прохрипел он.

Фрей ухмыльнулся.

— Только не с ней, — заявил он. — Это точно по твоей части.


Веки Джез затрепетали, и она открыла глаза.

Транс привел ее в полную растерянность. Она хотела вернуть сновидение о снеге и понять его смысл. Однако получила спутанные ощущения, которые быстро исчезали из ее памяти. Во рту почему-то сохранился вкус прокисшего молока, дополненный сильным острым запахом. Ее спина была очень горячей, будто она лежала на чем-то теплом. Странно, ведь она сидела, скрестив ноги на своей койке.

Она недовольно скривилась. Ну когда она научится управлять своими способностями!

Чувствуя себя подавленной, Джез взяла лежавшую рядом книгу и пролистала несколько страниц. Как она ни старалась, ей никак не удавалось прочитать таинственные слова. Группы крошечных кружков и дуг располагались Рядами без пробелов и разрывов, предполагавших деление на фразы или абзацы. Каждый дюйм печатного текста был заполнен символами, наподобие кроссворда. Вероятно, читать надо не слева направо, как это принято в вардийской письменности, а по диагонали. Текст не подчинялся никаким правилам, тем более что создавали его вовсе не люди.

Но она упорно продолжала свои попытки. Помочь ей никто не мог: письменность манов не разгадал ни один человек.

Она нашла книгу в конце зимы, на диком острове Кург, в каюте капитана разбитого майского дредноута. В Вардии успели распуститься, покраснеть и опасть листья на деревьях, а Джез ни на шаг не приблизилась к пониманию текста. Но в глубине души у нее гнездилась уверенность, что ей следует просто хорошенько подумать — и задача будет решена.

Символы были знакомы ей, хотя прежде ей ни разу не доводилось их видеть. Она будто бы владела языком манов, но потом каким-то образом забыла его. Ответ существовал и ждал момента, чтобы проявиться во вспышке озарения. А пока он отказывался появиться на свет. И Джез топталась на месте, вместо того чтобы сделать последний шаг.

И вообще — зачем манам печатные книги? Они же общаются телепатически. Другие способы для них безнадежно устарели.

В конце концов она захлопнула книгу и встала. Нечего и надеяться на то, что ей удастся сосредоточиться, пока во рту стоит этот отвратительный вкус. Джез направилась в кают-компанию, чтобы выпить кофе.

Там оказался Пинн. Он забрался на стол и держал в вытянутой руке кота, пребывавшего в полубессознательном состоянии.

— Можно полюбопытствовать? — нейтрально и вежливо осведомилась Джез.

— Это мой первый эксперимент, — сообщил пилот.

— Ясно, — с сомнением протянула Джез. Она присмотрелась к Слагу. — У него к спине привязан кусок хлеба?

— С маслом, — гордо произнес Пинн.

Джез скрестила руки на груди.

— Ха!

— Я буду изобретателем, — провозгласил Аррис.

— Ты?

Он пошевелил висевшей на перевязи рукой.

— Летать я пока не могу. Значит, сейчас — самое лучшее время, чтобы начать.

— Боимся, как бы не попасть в тень после победы Харкинса? — ласково пропела Джез.

Пинн фыркнул.

— Уж я бы не разбил корабль. Хочешь посмотреть на эксперимент или нет? Знаешь, котяра-то здоровый.

— Ладно, сдаюсь. Что ты намерен сотворить?

— Как что? — теряя терпение, воскликнул Пинн. — Все знают, что кошка приземляется на лапы, так?

— Так.

— А бутерброд всегда падает маслом вниз.

— Я считаю, что это скорее пословица, чем науч…

— А если кошке положить на спину бутерброд маслом вверх, она упадет вверх ногами. Но ведь они всегда падают на лапы.

Джез казалось, что она глупеет с каждой секундой.

— И что, по-твоему, должно произойти?

— Ну, Слаг вроде как повиснет и будет крутиться в воздухе над полом.

— Подожди-ка еще минуту, — попросила Джез. Она быстро обошла вокруг стола, собирая одежду, которую члены экипажа оставили висеть на спинках стульев. Закончив, она свалила вещи в кучу на полу перед Пинном.

— На всякий случай, — пояснила она и отступила в сторону.

Аррис выпустил Слага. Сила тяжести сделала свое дело.

— Да, — произнес Пинн, наблюдая за котом, который лежал, зарывшись в куче одежды. На любимом пальто Малвери появилось большое жирное пятно.

— Не хотела бы я оказаться на твоем месте, когда Слаг очухается, — сообщила Джез.

— А, его я не боюсь, — заявил Пинн, слезая со стола.

Тут Джез осенило.

— Послушай, а как тебе удалось сделать его таким смирным?

— Подлил ему в молоко ром.

Она задумчиво провела языком по небу и деснам. Да, именно оно. Тот самый вкус. Ром и молоко. И спине горячо, будто кто-то привязал туда огромный бутерброд.

— Ха… — глубокомысленно сказала она.


Фрей мог уехать из парка на трамвае, но решил пройтись пешком. Ему требовалось время, чтобы подумать в одиночестве, а прогулка являлась для него редким и желанным упражнением. Крейк отправился добывать приборы для своих новых методов, ну а Дариан к этим походам никогда не допускался. Демонисты всегда держались очень скрытно, имея на то серьезные основания. Пробужденцы настолько ненавидели их, что любому, кого они уличили бы в подобных занятиях, почти неизбежно грозила виселица.

Капитан оказался на небольшой площади — почти пустой, если не считать пожилого человека, который пересекал ее навстречу Фрею. Над площадью господствовало здание с крыльцом-папертью, передней площадкой и знаком, вырезанным в камне над сводчатым дверным проемом. Дариан остановился. Вот он — символ веры церкви пробуждения. Узор из кругов и соединенных между собой линий, которыми последний король Андрил исчертил стены кельи в последние дни своего безумия. Его последователи были уверены, что он нашел ключ к расшифровке языка Всеобщей Души. Фрей, со своей стороны, полагал, что видит перед собой каракули сумасшедшего.

Здание оказалось заколочено и пустовало. На стенах темнели плохо смытые непристойные надписи. Дариан не смог разобрать их содержания — против пробужденцев или в их поддержку, но, определенно, здесь были ругательства, бессвязные крики ненависти.

Совет канцлеров недавно выпустил указ, запрещающий деятельность пробужденцев в городах. Это являлось частью длительной компании эрцгерцога. Он вместе с женой вел ее, чтобы вырвать ядовитые клыки той политической угрозе, которая скрывалась за агрессивной (и очень доходной) религией пробужденцев. Вдобавок эрцгерцог предъявил им обвинение в том, что императоры — самые непостижимые и опасные стражи пробужденцев — одержимы демонами. А доказательства ему предоставил сам Дариан. Началась серьезная игра. Пролилась кровь. В провинции стали гибнуть люди.

Газеты пестрели репортажами из деревень, где влияние пробужденцев было весьма сильным. Сельскохозяйственные общины бунтовали. Когда сборщики налогов посещали местные обители, крестьяне хватались за оружие.

Ни эрцгерцог, ни пробужденцы не собирались отступать. Если бы правду удалось доказать, то пробужденцы, преследовавшие демонистов целый век, предстали бы гнусными лицемерами. И эрцгерцог ждал фактов, подкрепляющих его позицию. Он жаждал избавиться от организации, убившей его сына Хенгара.

Ну, формально в этом был виновен Дариан, что и говорить. Корабль Хенгара оказался заминирован и взорвался, а Фрей лишь сделал по нему пару практически безобидных выстрелов. А настоящими преступниками выступали именно пробужденцы.

Может, стоило пустить все на самотек?

Данный вопрос мучил его в последнее время. Следовало ли ему брать заметки покойного исследователя с «Пса Бури», когда они оказались на Северном полюсе, пытаясь спасти Тринику от капитана Гриста и манов? А затем — рассказывать о них Крейку? Ведь Грайзер питал столь глубокую, ядовитую и застарелую ненависть к пробужденцам, что не позволил Фрею зажать ценную информацию.

И Дариан передал записи профессору Крайлоку из Бестваркского университета, который продвинул их дальше. Конечно, анонимно, потому что Фрею не очень-то хотелось ставить пробужденцев и их головорезов-демонов в известность о том, кто преподнес им подлянку.

Он наделся принести какую-то пользу, оставить в мире собственную царапину. Он пожелал соревноваться с «большими парнями», а не ковыряться в грязи, пробираясь среди падали. Но он понял, что за важными решениями идут такие же последствия. Дариана не привлекала мысль о том, что он может войти в историю как зачинатель гражданской войны в Вардии. Особенно сейчас, когда саммайцы якобы готовят новую войну. Предыдущую они закончили неожиданным предложением перемирия и с тех пор вели себя подозрительно тихо.

«Хватит стараться соответствовать идеалу», — заявил Крейк. Но легче сказать, чем сделать. Команда из сил выбивалась, чтобы помочь ему, своему капитану. Не ради прибыли, даже не ради забавы. Они пытались вытащить его из ямы, в которую он запрыгнул по собственной воле. И Фрей не сомневался: впереди их ждет куда больше неприятностей.

Друзья рисковали своими жизнями. У него на плечах — еще одно бремя, будь оно неладно, которое он вынужден тащить.

— Не бросай меня!

Кровь в жилах Фрея сразу похолодела. Он попросту не мог этого слышать. Тонкий, отчаянный вопль. Слова, которые жгли его совесть девять долгих лет. Голос его бортмеханика Рабби, который кричал, когда Дариан задраил единственный вход в «Кэтти Джей». Он оставил Рабби снаружи и обрек на смерть от рук даккадийских солдат.

Тем не менее возглас явственно доносился из узкого переулка, тянущегося вдоль боковой стены храма пробужденцев.

Капитан стал озираться по сторонам. Пожилой человек уже покинул площадь. В окрестностях не было никаких признаков жизни. Фонари на столбах потускнели, как будто напор газа внезапно убавился. Фрей слышал отдаленный городской гул, но вдруг почувствовал себя в полном одиночестве.

Вытаскивая на ходу револьвер, он медленно двинулся вдоль паперти. Ему не хотелось заходить в переулок, но он не собирался игнорировать случившееся. По крайней мере, ему надо все проверить. Вероятно, в переулке пусто, и у него просто разыгралось воображение.

Он выглянул из-за угла, но, увы, тени не позволяли ему что-нибудь рассмотреть.

Ну и ладно. Он не настолько любопытен.

Внезапно что-то пошевелилось. Нечто неразличимое, вроде темного большого сгустка.

Дариан не верил своим глазам, а оно расправило длинные конечности и выпрямилось. Он понял, что существо сидело скрючившись, спиной к нему. Теперь же оно встало и развернулось к Дариану. Полоса падавшего с площади света озарило его целиком.

Тварь имела в длину добрых девять футов. Перед Фреем предстала жуткая помесь человека, зверя и машины. Короткая шерсть казалась влажной и сальной, как у новорожденного детеныша. Верхние конечности (руки?) были тонкими и непропорционально длинными. Они заканчивались необычными кистями, похожими на штыки со сдвоенными лезвиями вместо пальцев. Колени — выгнуты назад, словно у лошади. «Лицо» частично напоминало собачью морду, а частично — маску. И тварь рычала.

«Нет!» — пресекая закипавшую панику, прозвучал в мозгу Фрея негромкий, но ясный голос. Он вспомнил слова колдуна: «Остерегайся Железного Шакала».

Половина головы монстра была металлической, как и большая часть конечностей. Механические части соединялись между собой мускулами и кожей, в ногах блестели сервомоторы[11] и поршни. Зубчатая цепь позвоночника выдавалась на сутулой спине, вдобавок по всему телу были неряшливо разбросаны тонкие пластины черной брони. Облик и цвет твари показался Фрею неприятно знакомым, но уловить связи он пока не мог.

Впрочем, кое-что он заметил. Вместо одного глаза у чудища был красный шар. Другой же вообще не имел радужной оболочки. На Фрея, не мигая, таращился лишь огромный черный зрачок.

Глаз Триники.

Дариан издал невнятный крик и, чуть не споткнувшись, метнулся прочь. Железные губы Шакала дернулись и растянулись, выставив напоказ длинные зубы. Фрей вскинул револьвер и выстрелил в него три раза. Однако пули никуда не попали.

Тогда он кинулся бежать, а тварь — за ним.

Он мчался на предельной скорости, громко топая ботинками по брусчатке. Гордость не позволяла ему звать на помощь, он мог лишь беззвучно вопить от ужаса. Площадь была зловеще безлюдна, а в закрытых шторами и ставнями окнах не светилось ни огонька.

Монстр вылетел из переулка на четвереньках большими прыжками, пальцы-штыки громко скрежетали по камням. Фрей слышал горячее звериное дыхание, скрежет передних лап и мягкие удары задних при каждом толчке и приземлении. Звуки становились громче — расстояние быстро сокращалось.

Зараза! Он догоняет меня!

Железный Шакал подобрался и прыгнул. Дариан метнулся в сторону и бросился в соседнюю улочку. Тугой клубок мышц, металла и шерсти пронесся мимо: лезвия разрезали воздух, на пару дюймов разминувшись с целью. Тварь пробежала мимо него и исчезла из поля зрения.

Улица оказалась проходом с широкими ступенями, ведущими вниз. Его секции озаряли лампы, закрепленные в стенных канделябрах. Фрей наклонил голову и побежал. У него было лишь несколько секунд, чтобы немного оторваться. Он хотел использовать их наилучшим образом.

Вид монстра, который намеревался убить его, неопровержимая реальность происходящего потрясли его до глубины души. До сих пор он успокаивал себя мыслями о том, что опасность преувеличена. Но сейчас все закончилось.

Он оглянулся и обнаружил, что тварь вернулась обратно после своего неудачного броска. Она неслась по улице уродливым размашистым шагом, уже на двух ногах. Свет фонарей скользил по ней яркими бликами. Красный глаз пылал огнем. В отчаянии Фрей снова принялся стрелять, но без толку разрядил револьвер.

Проход закончился новой крутой лестницей, которая вела к дорожке, тянувшейся вдоль канала. Фрей, скользя, слетел со ступеней и едва не угодил прямиком в воду. Он тяжело шлепнулся на землю, но устоял на ногах и опять продолжил свой путь.

Слева от него поднималась высокая стена набережной, к которой было пришвартовано множество лодок, соприкасавшихся бортами. Черные отсыревшие дома вырисовывались в холодном ночном небе. Никто из местных обитателей и знать не знал о погоне. Легкие Дариана начинали гореть от перенапряжения. Его физическая форма была недостаточно хороша для подобных нагрузок. Тем не менее страх перед Железным Шакалом не позволял ему замедлить шаг.

Он миновал кучку мужчин. Они видели его приближение и подвинулись. Однако он зацепил одного из них плечом, оттолкнул к стене и бросился дальше, провожаемый возмущенными возгласами.

Новая лестница, уходящая вверх на набережную. Он как-то взобрался по ней. Но даже от короткого подъема мышцы его бедер болезненно заныли. Вдоль берега канала тянулась жалкая улочка. Он, пошатываясь, пересек ее и оказался в очередном переулке, где наконец разрешил себе отдохнуть, неглубоко вдыхая горящей грудью.

Он прислушивался, пытаясь отделить звуки города от пульсации собственной крови. Куда подевалась тварь? Если бы она последовала за ним, то, наверное, столкнулась бы с теми гуляками, которых он только что распихал?

Возможно, она не хотела попадаться на глаза посторонним. Или сбилась со следа.

Фрей убрал револьвер в кобуру. Пусть он и не был снайпером, но, несомненно, один раз он не промазал. Но чудище и не вздрогнула.

Наверху раздался шорох. Фрей задрал голову, продолжая хватать ртом холодный воздух, но увидел между домами лишь облачное небо, подкрашенное в желтый цвет.

Там что-то двигалось. Металл царапнул по черепице. Донесся звук звериного дыхания.

Капитан прижался к стене. «Ты невидим, — сказал он себе. — Тебя здесь нет».

Он взглянул в противоположный конец переулка. Дальше начиналась ярко освещенная улица. Ночные лавки и магазины еще работали, и он видел припозднившихся горожан. Неужели он почти в безопасности? Монстр не сможет добраться до него, если вокруг будут люди, верно? Он же не хочет показываться на глаза посторонним.

Только бы ему удалось прорваться…

Сверху послышался приглушенный рык. Железный Шакал, вытянув шею, уставился на него с края крыши. Фрей почувствовал в животе болезненную резь, руки и ноги похолодели…

Он кинулся наутек.

Он слышал, как тварь спрыгнула в переулок, различил стук приземлившихся лап, рычание, с которым она рванулась за ним. Фрею надо было преодолеть две сотни футов. Он вкладывал все свои силы, до последней унции, в ноги и приказывал себе справиться. С каждой секундой Железный Шакал оказывался все ближе. Еще миг — и он схватит свою жертву. Но нет, еще нет, а теперь…

Вдруг в нем оглушительно взвыла интуиция, некое тысячелетнее знание, предупредившее его о том, что хищник собирается нанести удар. То ли преследователь толкнул Фрея, то ли он сам упал — неважно. Но капитан грохнулся на брусчатку, перекатился и вылетел на улицу. Железный Шакал пронесся над его головой. Перепуганный и взбешенный, Дариан вскочил и помчался вперед, тяжело отдуваясь и бессвязно подвывая. Прохожие, остолбенев от изумления, уставились на него. Железный Шакал, видимо удивленный промахом, тоже поднялся. Его взгляд остановился на Дариане, и тварь опять бросилась вдогонку за ним.

— Да помогите же, прах вас побери! — завопил Фрей, забывший о всякой гордости и думавший лишь о том, как бы уцелеть. Но горожане просто спешили убраться с его пути. Он обернулся, чтобы взглянуть на монстра, который в ярости мчался позади. Тварь проскальзывала между людьми, и никто не обращал на нее ни малейшего внимания.

Он догадался — они вообще не видели Железного Шакала.

И тут Фрея осенило: может, все происходит только в его сознании? А если он затормозит? Вдруг окажется, что никакой опасности на самом деле нет?

Но эта мысль ничего не значила. Он слишком напуган для того, чтобы проверять ее. Кроме того, тварь излучала демоническую ауру, которая лишала его способности здраво рассуждать.

Поэтому на открытом месте было не безопаснее. Железный Шакал поймает его в момент. В поиске глухого переулка Фрей мчался дальше, мимо красивых витрин, за которыми продавали конфеты, игрушки, одежду. Веселые вещи для счастливых обитателей этого мира. Но не для Дариана. Он был один против чудовищного зверя среди равнодушной толпы.

Железный Шакал мигом сориентировался и рванулся на перехват, но Фрей успел его опередить. Монстр для скорости снова опустился на четвереньки. Переулок оказался коротким, и Фрей выбрался на другую улицу, успев оглянуться. Шакал показался ему огромным. Глазищи злобно светились над клыкастой пастью. Дариан будто попал в свой самый худший ночной кошмар.

Ослепительная вспышка, громкое лязганье звонка. Фрей понял, что на него мчится трамвай, и его сердце оборвалось. Он споткнулся, упал и отполз в сторону за миг до того, как мимо него прогрохотали массивные колеса. Он попытался сесть, но несколько рук вцепились в него и поставили на ноги. Он принялся в панике вырываться, хотел выскользнуть из пальто, но его тут же схватили.

— Эй! Успокойся!

Властные интонации помогли Фрею вновь обрести немного здравомыслия. Державшие его люди оказались городскими стражниками в сине-серых мундирах эрцгерцога. Их было четверо.

— Парень, ты в порядке?

— Ты же едва не погиб!

Он не слушал их. Капитан глядел на свое пальто, упавшее на мостовую. На ткани красовались три длинных параллельных разреза.

Трамвай замедлили ход, продолжая хрипло звонить, и замер на остановке. Потом тронулся с места, и Фрей увидел переулок, из которого только что выскочил.

Там стоял Железный Шакал. Фрей попятился, но стражники не ослабили хватку.

— Нет! Нет! Вон он! Смотрите же, прах побери! — заорал он.

— Успокойся, я сказал! А не то нам придется применить меры.

— Тебе они очень не понравятся, — добавил другой.

Но Железный Шакал не шевелился. Он наблюдал за Дарианом, его сгорбленная спина вздымалась и опускалась. Затем поднес один палец-штык к своей тупой морде.

С-с-с-ш-ш.

После этого тварь развернулась и исчезла. Фрей, которого покинули последние силы, безвольно обвис в руках стражников.

ГЛАВА 18

Крейк обеспокоен — Изысканное общество — Две истории — Зуб


Таверна под названием «Странники» оказалась вполне приятным заведением. Она располагалась на склоне холма в тихом районе Теска, из окон с цветными стеклами открывался вид на дворец. В баре было полно ниш и укромных уголков, а наверху располагались отдельные кабинеты. Уютное заведение нисколько не походило на шумные и многолюдные портовые забегаловки. Цены здесь были высокими, но не грабительскими. Стоявшие у двери охранники гарантировали порядок.

В общем, небольшой ресторанчик был Крейку по вкусу. Обстановка напоминала ему об университетских днях. Стены, обшитые деревянными панелями, и огонь в каминах настраивали на мирный лад. При других обстоятельствах он с удовольствием посидел бы в «Странниках» с пинтой эля в оловянной кружке, набрасывая формулы на листке бумаги. Но сейчас он испытывал тревогу и не мог чувствовать себя непринужденно.

Минувшей ночью его разбудил капитан. Крейк с нарастающим ужасом выслушал его рассказ о нападении демона. Чтобы доказать, что он не безумен, Фрей показал разрезы на своем пальто. Но Грайзера вовсе не требовалось убеждать. Он верил целиком и полностью.

Дариана уволокли в окружной участок, обвинив в том, что он нарушил общественный покой. Однако ему удалось уговорить стражников отпустить его. Он сразу отправился к Крейку, а после намеревался принять дозу шайна и отключиться. Крейк неодобрительно относился к наркотикам, но этой ночью решил не упрекать капитана за такое намерение.

Он будет являться тебе… еще три раза. Последний раз случится в полнолуние. Если к тому времени ты еще будешь жив… он полностью откроется… чтобы, вернуть собственность ее владельцу. Затем к тебе явится смерть.

Вчера ночью было первое явление. А сила демона будет возрастать.

Крейк должен найти способ остановить его.

Он сидел в углу таверны и набрасывал формулы, лихорадочно скрипя пером по бумаге. Он уже пролистал все труды демонистов, которые имелись на борту «Кэтти Джей», но они не дали ему полезных подсказок. Он советовался со знакомыми из Теска, в том числе со старым другом Галмури, который первым приобщил его к Искусству. Информация оказалась крайне скудная. Некий Паркрайт однажды опубликовал пару статей по тематике, интересующей Крейка. Его материалы напечатали в тайном журнале демонистов. Все бы ничего, но сам Паркрайт загадочно умолк.

А ведь практически никто не занимался призыванием вне святилища. Демоны были способны преодолеть защитные меры, что порой приводило к поистине трагическим последствиям (Крейк как нельзя лучше знал об этом). Но потусторонние создания все же не могли долго протянуть за пределами полей резонанса, которые удерживали их в человеческой реальности. Их частота не совпадала с «объективным» миром. Если их не вселяли в какой-нибудь предмет или вообще в тело (как в случаях с манами и императорами), они возвращались в эфир.

Работа в полевых условиях была чрезвычайно трудной. Такие эксперименты превращались из просто опасного занятия в нечто близкое к сознательному самоубийству. Кроме Паркрайта — который, вероятно, погиб во время своих исследований, — никто и не пытался всерьез делать подобные вещи.

А значит, Крейк столкнулся с чрезвычайно сложной задачей. И поскольку на карту была поставлена жизнь капитана, моральный груз, лежавший на нем, обретал совершенно неподъемный вес.

Конечно, наилучшим выходом было бы отыскать реликвию и вернуть ее на место. Если бы им удалось преодолеть проклятие, Фрею не грозил бы третий, фатальный визит демона в полнолуние. Но чтобы взяться за это, требовалось сначала узнать, где находится искомое. Команда «Кэтти Джей» усиленно трясла отверженных и торговцев слухами, но пока без толку.

Крейку предстояло нынче вечером сыграть собственную игру. И ситуация удручала его. Но он решил, что сделает все ради капитана. Ради своего друга.

Углубившись в формулы, он даже не заметил, как она вошла и обратилась к бармену. Тот указал на демониста. Она тихо приблизилась к нему. И лишь после того, как она заговорила, Грайзер вздрогнул и вышел из глубокой задумчивости.

— Какие люди! — пропела Самандра Бри. — Грайзер Крейк! Собственной персоной! Надо же!

Его моментально захлестнуло теплым потоком радости. На ней, как обычно, были потрепанный плащ, свободные брюки и обшарпанные ботинки. Темные волосы волнами ниспадали из-под треуголки, обрамляя привлекательное озорное лицо. Сразу и не догадаешься, что она убила неимоверное количество народу.

— Самандра Бри! Вот это сюрприз! — Он лишь наполовину притворялся. Углубившись в работу, Грайзер начисто забыл о главной причине, которая привела его сюда. Давненько ему не доводилось так глубоко погружаться в Искусство.

— Сюрприз, говорите? — лукаво осведомилась она. Прозвенев застежками и оружием, Самандра плюхнулась на стул напротив него и сделала большой глоток из кружки с грогом, которую держала в руке. — Я иногда гадала, сколько месяцев вам потребуется, чтобы разыскать меня. Вы меня немного разочаровали.

Крейк опешил. Неужели она просекла его блеф? Он надеялся потянуть время, пофлиртовать, прежде чем влечение, которое он испытывает к ней, проявится с ослепляющей ясностью.

— Я появился бы раньше, но, насколько я понимаю, вы были очень заняты, — вымолвил он после секундной заминки, которая показалась вечностью.

— О да, пробужденцы никак не угомонятся… — вздохнула она и добавила, закинув ноги на стол: — Куда ни сунься, от них одно только беспокойство.

Крейк как зачарованный с восхищением уставился на ее ботинки. Она так очаровательна в своей вульгарности!

Самандра кивнула на стопку листов с формулами.

— А вы, демонисты, здорово осмелели после того, как пробужденцев вышибли из городов.

Он не сразу уловил ее намек.

— Полагаю, любой, кто ничего не знает обо мне, наверняка подумает, что это обычные математические расчеты, — заявил Крейк и убрал записи. — Впрочем, вряд ли кто-нибудь станет искать доказательства, если захочется повесить демониста, не так ли?

— Учтите, что вы теперь знаменитость. После Саккана экипаж «Кэтти Джей» получил широкую известность. А про нас, рыцарей, забыли, хотя именно мы спасали ваши никчемные шкуры. Как ваша рука?

— Прекрасно зажила, спасибо, — улыбнулся он. — Даже следы от зубов почти пропали.

— Вы доказали, что от укуса люди не превращаются в манов, — констатировала она, подмигнув.

— Я всегда говорил, что человек должен быть готов отдать если не жизнь, то хотя бы руку ради науки.

— Правда? Что-то не припомню.

— Только из-за того, что наше знакомство было слишком коротким.

— Жаль. Но я часто переезжаю с места на место.

— Я тоже.

— Как и все мы.

— Верно.

Она подняла кружку в безмолвном тосте и сделала новый глоток. Крейк, успокоившись, откинулся на спинку стула. Нервозность, которую он испытывал в ожидании встречи, почти улеглась. Самоуверенность Самандры оказалась заразной.

Он обвел жестом помещение:

— Я слышал, что когда вы находитесь дома, в Теске, то бываете здесь почти каждый вечер.

— Кто же вам насплетничал?

— Пресса.

— Пресса… — повторила она тоном, в котором сочетались нежность и отвращение.

— Интересно, почему именно здесь?

— Таверна неплохая, — ответила она. — Кроме того, сюда не пускают репортеров. — Самандра пожала плечами. — Я случайно наткнулась на нее, она мне пришлась по душе, вот и все. Наверное, я не слишком оригинальна.

— К счастью для меня. Я смог вас разыскать.

— Ну спасибо, — протянула она, сдвигая на затылок треуголку. — Мы с Колденом болтаемся вдвоем. И нигде не задерживаемся дольше, чем на день-другой. Колден, конечно, очаровашка, но не лучший из собеседников. Он предпочитает общаться при помощи своей мортиры.

— Понимаю, — кивнул Крейк. — На «Кэтти Джей» тоже не часто ведут культурные беседы.

— Эй, слова «культурные» я не говорила, — усмехнулась Самандра. — Грайзер Крейк, мне кажется, вы принимаете меня за светскую даму.

— На той вечеринке у Аберхама Раса вы были настоящей леди.

— Ну, для девчонки из Дрейки я хорошо обтесалась, — ответила Самандра. — Но с акцентом ничего поделать не могу. Я похожа на пылеглота. — Это оскорбительное прозвище простых селян, обитавших в захолустье — среди пустынь, отравленных вулканическим пеплом, она произнесла нарочито медленно.

— Мне нравится ваш акцент, — выпалил Крейк и, чтобы исправить двусмысленный комплимент, добавил: — У нашего бортинженера тоже дрейкский акцент. Кстати, гораздо резче, чем у вас, как у жителей границы с Андусийским нагорьем.

— Муртианин? Интересно, где он мог его набраться?

— Непонятно. И он загадка для окружающих.

Она опять подняла свою кружку.

— Так всегда и бывает, — подытожила она и свистнула бармену. — Адрек! Принесите-ка еще одну бутылку! У меня тут изысканное общество!


Они беседовали несколько часов. О политике, демонах, пробужденцах и самарланской угрозе. А еще о Таке, Курге и легендарном Исчезающем острове Пелешаре. Гадали, что случится с Нью-Вардией и Джагосмо — колониями на самой границе освоенных земель, находящихся в другом полушарии. Вдруг Великий Пояс Бурь снова наберет силу? Тогда точно сбудутся все опасения гильдии пилотов. Упомянули они и о беременности эрцгерцогини и перспективе появления нового наследника (Крейк, конечно, промолчал о том, что невольно оказался причастен к гибели предыдущего). Но главным образом они говорили о себе.

Самандра рассказывала о своем детстве. Она выросла в разоренных краях близ границы с Самарлой. У нее был старший брат, с которым она постоянно соревновалась во всем. Он умер от укуса скорпиона. Ее отец, ополченец, дал Самандре суровое воспитание. Он надеялся, что дочь унаследует его специальность. Поэтому она поступила в местное училище ополченцев, но менее чем через год ее забрали вербовщики Рыцарской Академии.

— Я оказалась чуть ли не самой младшей из всех, кого когда-либо принимали туда, — не без гордости сообщила Самандра, — и одной из самых молодых герцогских гвардейцев, получивших посвящение в рыцари.

Мне помогли Аэрумные войны, — мрачно добавила она. — В Центурии может быть только сто человек. Чтобы освободилось место, кто-нибудь должен умереть или уйти. Мы потеряли много народу.

Крейк, в свою очередь, поведал ей о своем детстве, которое он, как сын стального магната, провел в аристократической среде. Его отец мелочно опекал его и при этом держал на расстоянии. Высокомерный старший брат презирал Грайзера, потому что тот совсем не интересовался семейным бизнесом. Крейк вспоминал годы своей учебы в Галмури и разочарование в политике, куда его усиленно толкали. В те годы он открыл для себя демонизм.

Но они не стремились к откровенности. Работа Самандры и учебные методы Рыцарской Академии были засекречены. Крейк не мог открыть ей настоящую причину, приведшую его на «Кэтти Джей». Однажды Грайзер призвал демона, он вырвался и заставил его убить племянницу. Поэтому Крейк создал голема, которого назвал в честь погибшей девочки. Но простая и прямая манера Самандры заворожила Крейка, и он чувствовал себя гораздо свободнее, чем с кем-нибудь другим. Он хотел, чтобы она узнала о нем побольше.

В его прежней жизни встречались женщины, но они принадлежали к аристократии. В юности он не имел дела с людьми из непривилегированных слоев: мужчин он находил грубыми, а девушек считал ниже своего уровня. А оказавшись на «Кэтти Джей», он попал в общество весьма… ароматных личностей. Но он набрался опыта. Иногда Крейк ощущал себя старым бывалым воякой.

Самандра же, напротив, отличалась развязностью. Она громко хохотала, а не хихикала. Прямо говорила то, что думала, и пила, как солдат. Несомненно, своей красотой она могла бы расплавить свинец, но для Крейка это было не самым важным. Он подозревал, что влюбился бы в Самандру Бри, даже если бы являлся незрячим.

В конце концов он почти забыл, что ему нужно выполнить задание. Когда они оба изрядно напились и по-свойски перешли на «ты», Самандра заявила:

— А как ваш капитан поживает? Как там его зовут-то, наглеца этого… — Она хлопнула ладонью по столу: — Фрей!

Из Крейка сразу улетучилась вся радость. Он внезапно вспомнил о демоне и о своей цели. Самандра думала, что он пришел по собственному желанию, чтобы увидеть ее. Она ошибалась. У него не хватило бы на это мужества, если бы его не подтолкнули. Он и не предполагал, что будет иметь такой успех. Он не смел надеяться, что целый вечер ее внимание сосредоточится только на нем.

Но свидание жестоко омрачилось обманом. Крейк привык воспринимать себя как благородного человека. А сейчас ему придется поступить против правил. Но он должен так сделать — ради Фрея.

Она заметила, как переменилось его лицо.

— Что, его дела плохи?

— У него есть кое-какие проблемы, — промямлил Крейк. Не дождавшись уточнений, Самандра кивнула.

Он посмотрел в окно. Над городскими зданиями сиял замок эрцгерцога, залитый морем электрического света.

— Хорошо бы побывать во дворце эрцгерцога, — произнес он.

Самандра охотно согласилась сменить тему.

— Не волнуйся, у тебя получится. Ты — воспитанный парень и вообще…

— В покоях, наверное, полно всяких редкостей, сокровищ и картин.

— Ага. Куча всего.

Крейк повернулся к ней и вскинул бровь.

— А что-нибудь новенькое там появилось? — беззаботно спросил он.

— Ну, старинная рухлядь меня не сильно интересует.

Он задумался. Проклятье, как же быть?

— Слушай, а когда что-то приобретают, вещи сразу везут в замок?

— Что конкретно?

— Антиквариат.

— Сперва они попадают к главе гильдии археологов. Ему небось любопытно. А с чего ты вдруг встрепенулся?

— Я интересуюсь искусством, — пробормотал он. Кровь и сопли, как неловко получилось! Оставалось надеяться, что Самандра достаточно пьяна и не заметила его тона. — Значит, рассуждая гипотетически, если глава гильдии археологов приобрел нечто ценное… э-э… где он это хранит?

В глазах Самандры мелькнула тень подозрения. Крейк удивился тому, насколько больно ему стало.

— Понятия не имею, — проговорила она. Ложь.

«Жаль, что ты так ответила», — подумал он. Конечно, Самандра знает о покупке реликвии, но ничего не выдаст. Бри принадлежала к высшей элите гвардии эрцгерцога. Она ни при каких условиях не станет помогать ему украсть что-то у ее сеньора. Между ними разверзлась пропасть.

Но на кону была жизнь Фрея.

Грайзер широко улыбнулся. Ее взгляд скользнул по золотому зубу, который вспыхнул во рту демониста.

— Мне вы можете сказать, — произнес Крейк.


Он чувствовал себя последним мерзавцем на планете. Он брел по улицам Теска, ненавидел себя и все глубже погружался в страдание. Тот факт, что он получил то, что хотел, не имел никакого значения. Даже то, что эти сведения могли спасти капитана, нисколько не утешало.

Зачем он использовал зуб?

Он провел операцию весьма деликатно. Надави посильнее, и подсознание пошлет человеку тревожный сигнал. В итоге жертва заметит, что попала под влияние демона, вселенного в золото. Будь Самандра трезвая, фокус с зубом не удался бы. Да и теперь риск был очень велик. Крейк провернул авантюру исключительно из-за ее расположения. Вдобавок она расслабилась и пригасила свою всегдашнюю настороженность.

А Грайзеру стало совсем худо.

Когда она объяснила, где находится реликвия, он велел ей забыть обо всех своих расспросах. В самом буквальном смысле. После этого с трудом заставлял себя смотреть на Самандру. Он не причинил ей вреда, но отобрал у нее возможность выбора. Он будто изнасиловал ее. Самандра не помнила последнюю часть их беседы, но в ее поведении появилась какая-то странность. Из их общения исчезла легкость. Может, она ощущала, что ее использовали или заметила страдания Крейка.

Вскоре он вежливо распрощался.

— Приходи еще, Грайзер Крейк, — сказала она. — Поскорее.

— Приду, — ответил он, хотя вовсе не был в этом уверен.

«Будь ты проклят, капитан», — предавался он горьким размышлениям. От того, что именно Фрей толкнул его на встречу с Самандрой, Грайзер бесился еще сильнее. Он испытал настоящее счастье в ее обществе, и все разом закончилось. Нельзя так поступать. Нечестно.

Использование зуба всегда изматывало его. Демон вытягивал из Крейка жизненную энергию силы ровно в такой же степени, в какой подавлял волю внушаемого человека. И лишь теперь Грайзер понял, сколько он выпил. Он перебрал. Крейк чувствовал себя слабым, подавленным и нетвердо держался на ногах.

Над крышами показался поднимавшийся из порта барк. Крейк поплелся в том направлении, на «Кэтти Джей». Он сообщит капитану о том, что узнал. А потом ляжет на койку и попытается внушить себе, что ужасной ситуации не было вовсе.

Но ему не следовало делать этого с ней.

ГЛАВА 19

Маддеус Бринк — Национальное развлечение — Обещание


Вся жизнь Самарлы вращалась вокруг крови.

Народ на стадионе орал, и у Ашуа заложило уши. Самми и даки вскакивали на скамьи, чтобы получше рассмотреть, что происходило внизу. Возле самого края арены «джаггернаут» перехватил противостоящего ему «оборванца». Толпа загораживала Ашуа обзор, но, судя по взволнованным комментариям соседей, «оборванец» либо погиб, либо был серьезно ранен.

Кровь сопровождала их жизнь и смерть. Она вытекала на пыльные площадки а'ши-ши. Лилась по исхлестанным в клочья спинам муртиан, которые выстроили огромный шестиугольный стадион. Лениво клубилась в шприце перед тем, как нажать на плунжер. Кровью определялось, кем являлся каждый из них.

Рядовой самарланец мог проследить свой род на двадцать поколений, если не больше. Хранители Черных Архивов вели учет, уводивший намного дальше. Самми гордились своими химиками и медиками. Они владели методами, которые позволяли с исключительной точностью установить происхождение человека. По единственной капле крови они могли определить родителей ребенка, а оттуда — через исчерпывающие генеалогические своды — проследить связи с остальными ветвями рода.

Так было необходимо испокон веков. Отдельные репутации мало что значили по сравнению с наследием предков. Каждый самарланец рождался с бременем предыдущих поколений на плечах. Но не иметь всего этого означало остаться без рода, стать неприкасаемым.

Ашуа считала себя чем-то вроде неприкасаемой. Возможно, именно поэтому ей удавалось поддерживать столь тесные отношения с кастой. У нее не было близких родственников, по крайней мере, тех, о существовании которых она знала. Но «семья» у нее имелась.

Девушка разглядела, как он приближается к ней, пробираясь между зрителями. Он же не отрывал глаз от игры и, вытянув шею, пытался, как и все остальные, понять, что же случилось с «оборванцем».

Пока его внимание было сосредоточено на другом, она пристально изучала его. Он совсем сник. Плоть истаяла, глаза запали и помутнели, длинные светлые волосы потускнели и в беспорядке торчали под палящим солнцем. Одет он был, как всегда, дорого и сохранял изящную осанку аристократа. Но скрыть свое плачевное состояние ему не удавалось.

Маддеус Бринк сел рядом с ней и сказал:

— Задумчивый.

— Углубившийся в размышления, — ответила она.

— Суровость.

— Резкость.

— Проказа.

Она уставилась на него с безучастным видом и произнесла вопросительным тоном:

— Смерть?

Он неодобрительно качнул головой.

— Я рассчитываю на то, что ты к нашей следующей встрече вставишь это во фразу. Ты не забросила чтение?

— Я была занята.

— Наслышан. Джекели Скрид горит желанием побеседовать с тобой.

— Скрид меня нисколько не волнует, — солгала она.

— А надо бы, моя милая. А еще тебе следует беспокоиться из-за саммайских солдат, которые ищут тебя повсюду. В связи с одной историей об украденной реликвии, которую они жаждут вернуть. — Он пригладил ладонью волосы и тяжело вздохнул: костлявые плечи поднялись и опустились. — Тебе было бы благоразумно на некоторое время покинуть Шасиит. Да и пожалуй, уехать из Самарлы.

Ашуа показалось, что у нее внутри что-то перевернулось.

— Я не брошу тебя, — пробормотала она, притворяясь равнодушной.

— Вообще-то, я подозреваю, что скоро брошу тебя, и случится все раньше, чем мне или тебе хотелось бы, — заявил он. — И я от всей души предпочел бы, чтобы тебя не пристрелили до моего ухода.

Она промолчала. Ей было больно. Значит, он решил отослать ее прочь, да еще в такое время. Разве она не находилась рядом с ним долгие годы, с тех пор как он наткнулся на малышку, выпрашивающую милостыню на улице. Он, спьяну проникнувшись милосердием, предложил ей работу. Она бегала с наркотиками, которыми он торговал, по всему Раббану, даже в те дни, когда самми бомбили город, превращая его в россыпь щебня. Она последовала за ним в Шасиит, потому что ему надоел Раббан и он счел, что там уже не «забавно».

Глупая девчонка. Она поверила, будто нужна ему, но ведь на самом деле он ни в ком не нуждается.

Он заметил выражение ее лица и поспешил перейти к более легкой теме. Ну, конечно. Маддеусу не нравилось говорить о том, что расстраивало его.

— Кто побеждает? — осведомился он, хотя вполне мог посмотреть на табло.

— Не знаю, — мрачно пробурчала она.

— О, моя Ашуа. Ты безнадежна. Ты никогда не поймешь самарланцев, если не постигнешь их национальную игру. Она одновременно и хаотична, и исполнена порочности. В ней нет и крохи уважения к человеческой жизни. Это прекрасное метафорическое выражение их общества. Они восхитительно жестоки.

Она мысленно с ним согласилась. Самми и даки, подражавшие своим хозяевам, были просто одержимы а'ши-ши. Игра проводилась на углубленной в землю каменной площадке шестиугольной формы, и смысл ее оказался прост. Следовало загнать мяч в ворота — зачетную нишу стены противника. Но вот задача была не из легких.

В игре участвовали три команды по семь человек. Причем в каждую входило по два защищенных тяжелой броней «Джаггернаута», названных так по имени мифологического чудовища из самарланской легенды. Их поддерживала пара ловких «оборванцев» и «воинов», вооруженных толстыми палками с крюками, которыми было удобно ставить подножки и колотить противника. Последний, седьмой из игроков был «героем». Только он один имел право забросить мяч в ворота.

«Джаггернауты» защищали «героя», «воины» расчищали ему путь, а «оборванцы» управлялись с мячом, чтобы «герой» мог получить его и открыть счет. Каждая команда противостояла двум другим, поэтому в ходе игры часто возникали и распадались мимолетные союзы.

Но Ашуа никогда не пыталась углубиться в подобные тонкости, сама сущность а'ши-ши была глубоко ей противна.

Большинство вардийцев считало самарланцев праздными воротилами, но лишь потому, что им приходилось видеть исключительно представителей высших каст: дворян и Божественную семью. Считалось, что она вела происхождение от Бога-императора. Именно состоятельные самми постоянно посещали Вардию до начала Аэрумных войн — послы, политики, влиятельные бизнесмены. Но среди самарланцев водилось много бедняков и людей, происходивших из плохих семей, репутация которых оказалась загублена навсегда. Мужчины, не владевшие рабами, имели низкий социальный статус, их, как правило, отвергали женщины. Для них стать атлетом зачастую означало поймать удачу и хоть как-то пробиться в жизни. Правда, атлеты, как правило, подолгу не жили. Они, кроме самых лучших, становились калеками или вовсе оставались трупами на окровавленных полях битвы — стадионах а'ши-ши.

Ашуа выросла в трущобах Раббана. Она видела, на что способны отчаявшиеся люди. Они хватались за любую соломинку, по которой рассчитывали вылезти из нищеты. Игра эксплуатировала их страдания, делала из них игрушки для богачей. Ашуа это не нравилось.

Она попыталась представить, как бы она выживала, не попадись она на глаза Маддеусу. Что, если бы он не забрал ее с собой, не заботился бы о ней, не относился бы к ней, как к дочери? Когда он нашел ее, ей исполнилось семь лет, она была одна-одинешенька на свете и, как и любой ребенок, нуждалась в любви. Он дал ей любовь, а больше Ашуа ничего и не требовалось.

И теперь он собрался ее покинуть.

Она украдкой взглянула на него, пока он наблюдал за игрой. Она не могла позволить себе долго смотреть на него. Она бы заплакала, если бы сумела вспомнить, как это делается.

«Значит, иногда твоя кровь оборачивается против тебя», — подумала она. Он копил отраву с помощью игл, наполняя свои вены грязью и ядом. И это должно было случиться как ни странно. Он был поразительно жизнерадостен и беззаботен, беспутный аристократ, нашедший себе место среди отверженных и падших.

— Я чувствую, что ты меня жалеешь, — сказал Маддеус. — Не стоит.

— Мне надо спросить тебя кое о чем, — произнесла она.

— Понятно. А я-то вообразил, что ты радуешься моему обществу.

— Ты не подпускаешь меня к себе, — обиженно проворчала она. — Ты не разрешаешь, чтобы я жила с тобой.

— Хочешь заботиться обо мне? Пичкать меня кашкой, пока буду потихоньку догнивать? Пожалуй, такое меня не устроит. Дорогая, куда делось твое чувство юмора?

— Не все на свете так уж забавно…

Зрители разразились криками и повскакивали с мест — наверняка на поле произошла очередная драка, но Маддеус остался на своем месте.

— Ты какая-то грустная сегодня, — повысил он голос, перекрывая шум. — Задавай свой вопрос. Полагаю, я и сейчас тебе не откажу.

— Ты ведь слышал об Угрике вак Мунне кез Оортуке?

— Конечно. Известный путешественник. Четвертый сын вождя Высокого Клана Йортланда.

Из одного из многочисленных карманов своего рабочего комбинезона она извлекла письмо.

— Я получила его от парня, вместе с которым добывала реликвию. Он прислал его из Вардии. Оказывается, Угрик нашел эту древнюю штуку, а потом самарланцы поймали его на юге. А закончилось все нашим налетом на поезд.

— И тебе надо…

— Мне необходимо узнать, где находится Угрик. Если он жив, мы должны встретиться с ним. Угрик может сообщить нам, откуда взял реликвию, а мы должны вернуть ее.

— Мы? А твой интерес в этом деле каков?

— Деньги. Он заплатит за информацию. Я, конечно, поделюсь с тобой.

— Не утруждай себя. Мне не хватит времени потратить даже часть суммы. — Он пристально поглядел на нее, и на его лице появилось понимающее выражение. Ашуа сразу заподозрила что-то неладное. — Ты связалась с командой «Кэтти Джей», я угадал?

Мало что ускользало от внимания Маддеуса Бринка.

— И что? — ощетинилась она, сделавшись похожей на мрачного подростка. Она ненавидела себя за то, что приходится разговаривать полунамеками.

— Что они собой представляют, кстати?

Она нахмурилась.

— Доктор у них, по-моему, хороший. И вообще приличная компания. Кстати, они заботятся друг о друге.

— А капитан?

— Если не считать того, что у него слюни капают, когда он на меня пялится, он неплохой человек.

Самми и даки снова взревели, но Ашуа сумела отключиться от них. Она и Маддеус были в своем собственном маленьком мирке. Оба — заперты в душной жаре и окружены стеной чужаков, которые волновались и вопили, будто штормовое море. Вон он Шасиит, как на ладони. Здесь не было свободных мест. Привыкай к тому, что ты находишься в постоянной толкучке, или беги отсюда.

— Конечно, я помогу тебе, — кивнул он. Ашуа не сомневалась, что он мысленно строит какие-то планы. — Но хочу, чтобы взамен ты дала мне обещание.

Она ждала, страстно желая, чтобы это не прозвучало вслух.

— Ты должна покинуть Шасиит. Ненадолго.

Она напряглась.

— Я не брошу тебя умирать здесь.

— Тебе надо жить, — произнес он, взяв ее руки в свои. — Это моя цена, и я не передумаю.

Еще мгновение она сидела на скамье. Она ощущала себя ужасно одинокой. Затем она во внезапно нахлынувшей ярости вырвала руки из его слабых, сухих, как бумага, ладоней и встала.

— Ты только сделай, — рявкнула она и принялась быстро проталкиваться среди зрителей к лестнице, ведущей к выходу. Очутиться бы вдали от толпы, от жары и от грязного бурлящего города, убившего того единственного человека, которого она любила. Ей хотелось разбить все вдребезги, умереть и родиться заново или просто умереть.

Она радовалась, что не может вспомнить, как надо плакать.

ГЛАВА 20

Институт Ментенфорс — «Маленькая яркая звездочка» — Хлороформ — Предметы старины


— Ну, быстрее, — пробормотал Фрей.

Крейк проигнорировал его и сосредоточился на вставленной в замок отмычке. Обитавший в ней демон тихонько пел в его руке, но звук тональности можно было лишь ощутить на ощупь, а не услышать. Вчера он совершенно вымотался, используя зуб, а коварное похмелье, растянувшееся на целый день, лишило его последних сил. И сейчас ему было труднее, чем обычно, заставить ключ работать.

Капитан нервно крутил головой.

— Как бы нас не застукали…

— Ты бы заткнулся, а? — бросил Грайзер.

Его не надо было понукать. Большая часть жизни Крейка прошла под давлением строгих социальных правил и норм, и потому страх перед властями впитался демонисту в плоть и кровь.

Дариан выругался себе под нос и резко повернулся, пытаясь преодолеть осенние заморозки. Холодный воздух беспрепятственно проникал сквозь разрезы пальто. Сило сохранял безучастность.

Над ними в темноте возвышались мощные стены Института Ментенфорс. Парадный подъезд, украшенный мощными колоннами, находился на одной из самых фешенебельных улиц Теска. Однако они возились с дверью запасного выхода в маленьком дворике, который, к их Крайнему неудовольствию, оказался хорошо освещен. Такое место не годилось для совершения преступлений. Хотя злоумышленников нельзя было разглядеть с улицы, но их могли заметить из окон зданий, окружавших двор.

Ключ крутился и скользил внутри замка, отыскивая верную конфигурацию. Крейк нахмурился и попробовал еще раз. У него закоченели пальцы. Кроме того, он переживал из-за Самандры.

Не отвлекайся!

— Джез? Вы меня слышите? — прошептал Фрей, прикрыв рукой ухо с клипсой. Теперь стоило кому-нибудь произнести слово, клипса через долю секунды повторяла его остальным. Это немного сбивало с толку, и капитан был недоволен таким раскладом. Но Крейк настоял, чтобы переговорными устройствами вооружились все — на тот случай, если им придется разделиться.

— Да, капитан, — ответила Джез.

— Вы нас видите?

— Только Ментенфорс, но… погодите… да, вот и вы. Здорово!

Фрей помахал рукой. Крейк мельком взглянул вверх. Где-то высоко, в темном звездном небе, парила «Кэтти Джей».

— Приготовьтесь. Нам понадобится экстренная эвакуация.

— Капитан, вы говорили это уже полдюжины раз. Чем, по-вашему, я занимаюсь?

Фрей ничего не ответил.

— Что ты копаешься? — раздраженно спросил он у Крейка.

Тот не обиделся. Он понимал нетерпение капитана. Все знали, что отпущенное ему время неумолимо сокращается. Каждая новая задержка ощутимо била Дариана по нервам.

Даже узнав, где находится реликвия, они не сразу приступили к делу. Следовало разведать ее местоположение, посоветоваться с тайными знакомыми из преступного мира и (последнее было для Крейка самым важным) — успокоиться. Они ни за что не смогли бы проникнуть в Ментенфорс без его умений.

До наступления сумерек они даже не составили толкового плана, а Крейк все еще пребывал далеко не в лучшем состоянии. Но Железный Шакал не собирался спать.

До полнолуния — шесть ночей.

Внезапно Грайзер почувствовал, как ключ, которым он орудовал, повернулся в личине. У него с плеч будто гора свалилась.

— Есть, — произнес он.

Фрей осторожно открыл створку. Петли скрипнули, и Крейк вздрогнул. Капитан заглянул внутрь, потом проскочил в дверь и поманил своих спутников.

Сило вошел первым. Крейк глубоко вздохнул и последовал за ним. С тех пор как он оказался в команде «Кэтти Джей», он привык к подобным вещам, но, как правило, они были направлены против преступников, иностранцев или пробужденцев. Поэтому они не слишком сильно отягощали его совесть. Но вломиться в глубокоуважаемое научное заведение, украсть оттуда экспонат — это противоречило его жизненным принципам. Как он переживет позор, если попадется с поличным? Он цеплялся лишь за один довод: они уже стащили реликвию, значит, она в какой-то степени принадлежит им.

«Брось, Грайзер, — сказал он себе. — Смирись наконец. Ты вовсе не благородный человек, каким пытаешься быть. Если честно, ты никогда им и не был».

Институт Ментенфорс. Частный музей и место для исследовательской работы и обучения, основанное членами различных гильдий. Если полученная от Самандры информация верна, то артефакт хранится именно тут.

И, вероятно, Исли Гротсен, глава гильдии археологов, принес новый экспонат, купленный у Крикслинта, именно сюда. Столь древнюю и ценную самарланскую реликвию необходимо всесторонне изучить, а потом — доказать ее подлинность. В Ментенфорсе имелось отличное оборудование и, конечно же, гарантия сохранности.

Но они не строили предположения. Вдруг экспонат перекочевал во дворец эрцгерцога или в университет Галмури, а то и в штаб-квартиру гильдии археологов? Сделка была засекречена, ни один из людей, с которыми Фрей поддерживал отношения, ничегошеньки не знал. Не грабить же им все сразу.

Поэтому Крейк и выведал данные у Самандры. А сейчас от угрызений совести его нутро словно связывало в узел. Прежде он без малейшею раскаяния применял этот трюк против самых разных персонажей, но никогда не использовал золотой зуб на человеке, к которому испытывал теплые чувства. Он чувствовал себя так, будто вывалялся в грязи. Он решил поставить случившееся в вину Фрею, но в глубине души знал, что дело только в нем самом.

Что ж, он не сохранил ни благородства, ни достоинства, но, по крайней мере, у него есть верность. Хотя бы это. Может, взлом закончится полным крахом, но преданность капитану у него не отнимешь.

Они очутились в длинном сумрачном коридоре. Электрические лампы, расположенные в неглубоких нишах, горели вполнакала. Грабители прокрались вперед и оказались перед следующей дверью, поменьше. Фрей прислушался, затем аккуратно открыл ее.

За ней оказался один из экспозиционных залов — прохладный и полный теней. В каменных стенах высоко над полом из полированного мрамора были прорезаны узкие окна. В середине находилось несколько рядов картин, сдвинутых вплотную. Сводчатые проходы, расположенные в противоположных концах зала, вели в ярко освещенные коридоры.

Откуда-то издали донеслись медленные шаги. Где-то ходили охранники. Крейк попытался угадать источник звука, но в просторном казенном помещении эхо разносило любой шорох самым причудливым образом.

— Ладно, парни, — прошептал Фрей. Переговорные клипсы позволяли им общаться почти неслышно. — Пролезаем туда и обратно так, чтобы нас никто не заметил. Не хочу, чтобы кого-нибудь подстрелили. Ни вас, ни охранников.

— Ты же заявил, что им платят за то, чтобы они лезли под пули, — иронически парировал Крейк. — И как насчет трудоустройства местных жителей?

— Ну их! — отмахнулся Дариан. — Я не стану добавлять убийство к списку всех тех грехов, из-за которых нас повесят, если поймают.

Эту реплику Грайзер проигнорировал.

— Не дрейфь, — сказал Фрей, увидев, как у демониста вытянулось лицо. Он вытащил из внутреннего кармана пальто бутылочку. — Док дал мне кое-что. Мы тихо и мирно справимся с любым врагом.

Хлороформ. Но Крейку не стало легче.

Капитан выбрал направление, и они гуськом потянулись по проходам между витринами. Крейк не удержался от любопытства и решил на них взглянуть. Как правило, институтские сокровища могли узреть только члены гильдии. Крейк не собирался и под страхом смертной казни лишать себя возможности ознакомиться с уникальными экспонатами.

А там было на что посмотреть. За ближайшим стеклом возвышалось чучело весьма внушительной и пугающе странной птицы. Рядом лежало окаменевшее яйцо гарганта, больше человеческой головы. Оно сохранилось с древних времен, когда гигантские животные охотились на первобытных людей. Потом Крейку на глаза попался растянутый пергамент из шкур, испещренный непонятными символами. Надпись на табличке гласила, что это мертвый древнеисилианский язык, от которого произошли современные диалекты континента Пандрака.

Далее он притормозил перед старинной картой ветров, который пользовались безумно храбрые воздухоплаватели. Они исследовали мир еще до того, как создание управляемых летательных аппаратов положило начало Первой эпохе авиации и карты ветров сменили штормовые диаграммы. Рядом была помутневшая ферротипия, сделанная с носа судна посреди урагана. Среди черно-белой пены и вздымавшихся волн выделялась тень огромного, скрученного и шипастого чудовища.

Крейк шагал по проходу, как ребенок, попавший в вожделенную кондитерскую и загипнотизированный видом сладостей. Его ум был обескуражен необъятностью прошлого, великими людьми обоего пола, расширявшими границы познания новыми открытиями. Раньше он хотел уподобиться им, пока не совершил опрометчивый шаг и не погубил свою племянницу. Но трагедия лишь временно сдержала его стремление. Он — исследователь невидимых миров. И — проклятье! — он тоже непременно отличится!

Как жаль, что в зале потушили свет.

Внезапно он услышал шорох. Капитан, с выражением крайнего раздражения на лице, шел ему навстречу. Крейк понял, что увлекся.

— Ты сдвинешься с места? — сердито прошептал Фрей. — Здесь тебе не семейный пикник!

— Ты прав, — пробормотал Грайзер. — Извини.

Откуда-то выскочил Сило и замахал руками. Слова им не потребовались.

Приближалась охрана.

Троица укрылась за пьедесталами и витринами. Восхищение и волнение, которые Крейк только что испытывал, сменились ужасом перед тем, что его поймают с поличным. Он так и не смог избавиться от этого ощущения. Он прошел через множество перестрелок, умел управляться с демонами, но нарушение закона воспринимал совершенно по-иному. Он боялся позора быть застигнутым врасплох больше, чем грозящей ему виселицы.

Через несколько секунд в зале очутился вальяжный охранник. Похоже, он никуда не спешил и напевал колыбельную «Маленькая яркая звездочка». У него что, есть ребенок? А вдруг при неудачном развитии событий он погибнет? Крейк выкинул эти мысли из головы и вжался в стену. Через проход от него расположился капитан с оружием наготове.

Заранее угадать маршрут охранника было невозможно. А если он окажется поблизости, то, конечно, заметит взломщиков, скрючившихся в тени.

Крейк замер. Он попытался на слух определить, где находится служащий. Посмотрел на Фрея, но тот лишь пожал плечами и скорчил беспомощную мину.

Оставалось одно: сидеть на месте. Разве что…

Нет. Внезапно он проникся уверенностью. Охранник был слева. Крейк затаил дыхание и умудрился проскользнуть в проход, отделявший его от капитана. Спустя миг охранник прошел мимо, напевая колыбельную прямо в нескольких дюймах от прежнего укрытия Грайзера. А потом начал удаляться, беззаботно покачиваясь на ходу.

Крейк не шевельнул ни единым мускулом, пока тот не покинул зал через другой арочный проем. И лишь тогда демонист позволил себе выдохнуть.

Фрей подбежал к противоположной арке и всмотрелся в лежавший за ней коридор. Затем поманил своих спутников.

— Слушайте, — прошептал он. — Институт не очень большой, но для скорости нам надо разделиться. Связь будем поддерживать через…

— Нет, — перебил его Сило.

Дариан и Крейк удивленно уставились на него.

— Кэп, не глупи. Плана здания мы не знаем. Если кто-то найдет эту штуку, надо будет созвать всех в одно место. Мы можем заблудиться. Вот и станем мотаться, как цыплята с отрубленными головами. Нас запросто засекут.

— Э-э… — озадаченно протянул Фрей. Он не привык получать отпор от бессловесного муртианина. — Полагаю, ты прав. Тогда давайте не будем разделяться.

— Верно, — одобрил Сило и двинулся вперед, перехватив у капитана инициативу.

Фрей и Грайзер растерянно переглянулись.

— После Самарлы он сам не свой, — сказал Крейк.

Они последовали за бортинженером и оказались в освещенном коридоре. На стенах висели портреты известных исследователей и ученых. Джеддиус Клард, первым совершивший кругосветное путешествие. Крювен и Скейл — исследователи Нью-Вардии. Граммунд Джагос, открывший на дальней оконечности Аталона вечно затянутые туманом земли и скромно давший им свое имя.

Их сопровождали чужие звуки: шарканье подошв, отдаленное покашливание. Охранники были повсюду. Крейк и Дариан не отставали от Сило, но вдруг бортинженер притормозил и прислушался. Он распахнул ближайшую дубовую дверь и знаком поторопил товарищей войти.

Они попали в полутемную комнату, похожую на учебный класс с рядами тяжелых столов и книжных стеллажей. Крейк был первым. Он почувствовал, что пол под ногами чуть заметно опустился и что-то щелкнуло.

Он весь похолодел, повинуясь инстинкту, который велел ему не двигаться.

— Ты чего? — прошипел капитан.

— Думаю, на что-то наступил, — ответил он.

Некоторое время они молчали. Ничего не случилось.

— Отойди! — произнес Фрей, подталкивая его. Крейк отпрыгнул от плитки, ожидая нового кошмара. Однако она просто встала на место, еще раз мягко щелкнув. Дариан и Сило вошли в комнату и закрыли за собой дверь.

— Нажимная пластина, — пробормотал бортинженер, опустившись на колени. — Наверное, связана с тревожной сигнализацией.

— Все пока тихо, — пробормотал Крейк.

— Здесь куча сторожей. Значит, ее отключили. — Сило выпрямился, его глаза сверкнули во мраке. — А если охраны не видно, то ловушки не избежать.

Крейк неуверенно кивнул. С некоторых пор в Сило появилось что-то зловещее. Муртианин всегда нравился Крейку, и его нисколько не смущала молчаливость бортинженера. Но теперь он прямо-таки излучал опасность.

Они пересекли комнату и увидели коридор с мраморным полом. Дальше начиналась широкая изогнутая лестница. Сило кивнул, и они на цыпочках перебежали к ступенькам.

Преодолев спиральный виток лестничного марша, они оказались наверху — на площадке, упиравшейся в дверь с резными спиральными орнаментами. За этим участком пристально наблюдали с группового портрета члены правящей фамилии — эрцгерцог Монтерик Аркен, его супруга Элоизэ и их сын Хенгар. Монтерик, высокий и хорошо сложенный, был одет в мундир со стоячим воротничком. Его аккуратно подстриженные волосы и борода сияли густой красной медью. У приземистой темноволосой Элоизэ в глазах угадывалась жестокость, за которую часть подданных обожала ее, а остальные — ненавидели.

И Хенгар. Граф Хенгар, унаследовавший от отца огненные волосы и ярко-голубые глаза. Красивый юноша кривил губы в загадочной эгоистичной улыбке. Его-то Фрей случайно взорвал вместе с кораблем «Туз Черепов» почти два года назад.

Грайзер скосил глаза на капитана, пока тот изучал полотно.

— Я считал, что у него каштановые волосы, — прошептал Дариан.

Крейк нахмурился.

— Почему?

— Ферротипии ведь не бывают цветными, верно? А его рисованные портреты мне никогда не попадались.

Сило, не испытывавший ни малейшего интереса к живописи, бесшумно приблизился к двери, потянул створку на себя и посмотрел в щель. Потом повернулся к Фрею и Крейку и приложил палец к губам.

Они приблизились к нему. Заглянув в щель, демонист сразу догадался, в чем проблема. Дверь выходила в середину нового коридора. На небольшом расстоянии от нее сидел, прислонившись к стене, бритоголовый охранник. Он лениво покачивал ногой, а глаза его были закрыты. Из кобуры, болтавшейся на бедре, торчала рукоять револьвера. Вероятно, верзила не спал, а всего лишь страдал от скуки.

Как же им добраться до цели? А тут еще Крейк что-то услышал и указал на лестницу.

Сило приложил к уху сложенную чашечкой ладонь. Снизу донесся голос, напевавший колыбельную «Маленькая яркая звездочка».

Грайзер занервничал. Неужели они угодили в капкан? Не исключено, что любитель пения пройдет мимо, но ведь может подняться вверх по ступеням. А они будут оставаться на виду. Тогда точно начнется стрельба.

Сило уже разувался и снимал носки. Покончив с этим делом, он сделал знак Фрею, но капитан ничего не понял. Тогда Сило сам залез во внутренний карман его пальто и извлек пузырек с хлороформом, обмотанный тряпкой. Он аккуратно размотал ее, потом сложил пополам, обильно намочил и вернул емкость Фрею.

— Он увидит тебя, — прошептал Крейк, напоминая об опасности.

Сило снял с уха клипсу и повертел ее перед демонистом. Тот пожал плечами, но двинулся по пятам за Сило. Босой муртианин на цыпочках подошел к приоткрытой двери, тщательно примерился и бросил клипсу в коридор.

Она пролетела мимо охранника и со стуком упала на пол. Дремлющий страж живо вскочил на ноги и схватился за кобуру. Он повернулся спиной к двери, и Сило бросился вперед. В последний момент бритоголовый все же услышал его, но было поздно. Бортинженер схватил его сзади и одной рукой прижал к его носу и рту пропитанную хлороформом тряпку, а другой не позволял вынуть револьвер. Охранник сопротивлялся, дергался и пытался кричать, но Сило, хотя и казался очень тощим, был на редкость силен. Соперник безвольно закатил глаза, даже не увидев нападавшего.

Крейк и Фрей вбежали в коридор. Капитан, сморщив нос, нес ботинки и носки Сило. Крейк бесшумно закрыл за собой дверь. Бортинженер усадил бритоголового на стул. Он сразу обмяк. Казалось, что он уснул.

— Он недурно соображает, — шепнул Фрей Грайзеру.

— А ведь он был рабом большую часть своей жизни, — кивнул Крейк.

— К тому же он очень ловко управляется с дробовиком. Могу поспорить, он научился этому не у нас.

— Что за таинственные разговоры!!! — произнесла загробным голосом Джез, и оба подскочили.

Затем они устало переглянулись.

— Иногда я начинаю ненавидеть твои злосчастные штуки, — пробормотал Фрей, слушая хихиканье Джез, доносившееся из кабины «Кэтти Джей».

Сило нацепил свою клипсу. Он вернулся к спутникам, обулся и серьезно посмотрел на обоих, словно спрашивал: «Ну?»

— Туда, — заявил Дариан, ткнув пальцем вправо. Крейк решил, что направление он выбрал случайно.

Открыв очередную дверь, они оказались в небольшой комнате с цилиндрическим сводом. Бронзовые бюсты возвышались в нишах помещения. В дальнем конце находилась металлическая дверь, глубоко врезанная в стену под массивной каменной притолокой. Дверное полотно украшали рельефные изображения эмблемы гильдий, отлитые из золота и меди.

— А вот здесь умный человек мог бы спрятать что-нибудь ценное, — протянул Фрей.

Он шагнул вперед, но Сило остановил его, положив ладонь ему на грудь.

— Тут нет сторожей, — сказал он.

Действительно, до них не доносилось отзвуков шагов.

— Верно, — согласился капитан. — Держимся начеку. И внимательно смотрим под ноги.

— По краю, — заметил Сило. — Всякие нажимные пластины будут посередине.

Крейк поверил бортинженеру. Они крались вдоль стены. Грайзер пропустил бортинженера и капитана, а сам шел за ними, ступая след в след. Он не хотел, чтобы по его вине операция сорвалась.

До двери они добрались без осложнений. Фрей безуспешно подергал ее. На металлическом цветке красовалась замочная скважина. Вдруг Сило указал наверх. Крейк поднял голову. Неудивительно, что дверь была врезана настолько глубоко. В притолоке зияла широкая щель, в которой виднелось основание толстой металлической перегородки.

— Ого! — воскликнул Фрей и присвистнул.

— Внутри запорные механизмы, — буркнул Сило. — Наступишь на пластину, заслонка упадет. И за тобой явятся сторожа.

— Ясно, — сказал Фрей. — Господин Крейк, будьте любезны!

— Ого! — восхитился тот. — Какие манеры! И это — только начало!

— Дам тебе пинка, если будешь тянуть время.

— Узнаю своего капитана, — усмехнулся Грайзер, вынимая отмычку. Он так и не успел отдохнуть после минувшей ночи, и от успешного проникновения в Ментенфорс ему не стало лучше. Пальцы у него онемели, плохо держали предметы, а предплечья напоминали куски льда. За использование демонов, даже таких слабых и неразумных, как те, которых он вселил в клипсы, приходилось расплачиваться. Правда, он значительно усовершенствовал переговорные устройства, но отмычки были весьма прожорливы. Они питались энергией своего владельца, и ему требовалось время, чтобы восстановиться. «А если я причиню себе непоправимый вред?» — вдруг пронеслось у него в голове.

«Ну, пока ничего плохого не случилось», — подбодрил он себя, хотя не сомневался, что подобное когда-нибудь произойдет.

Замок имел сложнейший механизм, который мог остановить любого вора. А отмычка Крейка даже не касалась сувальды:[12] демон распространял свое невидимое влияние, постепенно заполняя пространство. Он прощупывал устройство, толкаясь и дергаясь, пока не побеждал его. Но этот замок был очень хитрым, со множеством мелких деталей. Когда Крейк справился с задачей, его рука оцепенела до плеча и начала крупно трястись.

— Готово, — слабым голосом сказал он. Его изрядно тошнило.

— Ты в порядке? — спросил Фрей. — У тебя вид нездоровый.

— Надо бы забрать реликвию, — пробормотал Крейк. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось и забыть нынешнюю ночь как страшный сон. Да и вчерашний вечер тоже. Он чувствовал себя несчастным и желал, чтобы его оставили в покое. Завалиться бы спать в своей каюте на сутки, а то и больше.

Сило толкнул дверь, и она открылась. Перед ними предстал круглый зал с крышей-куполом. В нем находилось полдюжины стеклянных витрин на постаментах из пестрого мрамора. Глаза Крейка непроизвольно широко раскрылись. Здесь были собраны самые ценные вещи, которыми владели различные гильдии. Но где же реликвия?

В его кишках червем зашевелилась тревога. Он бросил взгляд на Фрея и понял: капитан ощущает то же самое.

Кровь и сопли! Неужели я их подвел?

Сило присел на корточки и присмотрелся к полу в дверном проеме.

— Подождите, — прошептал он и добавил, показав на пару плит: — Сюда не наступайте.

Они замерли на месте, Сило быстро осмотрел помещение. Крейк принялся изучать пол, стараясь не думать о том, что скажет капитан, если все пойдет прахом. Оказалось, что обнаружить предательские нажимные панели не так уж трудно.

— Тут вроде бы безопасно, — пробормотал Сило, вернувшись. — А реликвия — вон там.

При этих словах Грайзер испытал пленительное чувство облегчения. Они быстро направились в зал. Реликвия находилась в закрытом футляре, который лежал плашмя в боковой витрине. Фрей рассказывал Крейку, что его поранило оружие с двумя клинками, но сейчас он увидел ничем не примечательный черный продолговатый чемоданчик. Реликвию не выставили напоказ, ее просто решили спрятать.

Глаза Дариана блеснули и погасли.

— Странно… — прошептал он.

— У них же было всего несколько дней, — произнес Крейк. — Этого мало, чтобы серьезно изучить реликвию. Какой смысл выставлять ее, если о ней вообще ничего толком неизвестно?

— Получается, что они просто хранят ее здесь?

— А почему бы и нет? — рассеянно отозвался демонист. Он переключился на другие экспонаты. Огромная красивая ваза из Такии, созданная в дореспубликанскую эпоху. Кровь и сопли! Доспехи, датируемые «Войной трех»! Ого! Старинная самарланская гравюра, изображающая толпу, поклоняющуюся Богу-императору. Табличка сообщала, что рисунок относится примерно к 1400 году — задолго до того, как Вильвен Наследник объединил Вардию. Крейк быстренько прикинул в уме и оторопел. Гравюре-то больше четырех тысяч лет!

Сило подошел к Фрею.

— Кэп, у нас трудности, — проворчал он.

— Я сам угадаю, — выпалил Дариан. — Такие же пластинки под экспонатами, верно?

— Да, — кивнул Сило. — Если мы что-нибудь поднимем, заслонка быстренько и шлепнется.

Фрей задумчиво надул щеки.

— Проклятье, и как нам вытащить реликвию?

— Мне кажется, что сейчас это не должно вас тревожить, — произнес кто-то.

Фрей и Сило разом выхватили револьверы. Но застыли, когда увидели говорившего. А Крейк прежде них узнал голос, и горло его болезненно сжалось. Но он тоже оглянулся, что ему еще оставалось делать?

В дверном проеме стояли, направив на них оружие, Самандра Бри и Колден Грудж.

ГЛАВА 21

Вы просто воры — Тысяча способов умереть — План «Б» — Фрей держится


Бри и Грудж из Рыцарской Центурии. Иногда они оказывались союзниками Фрея, иногда врагами. Этой ночью встреча, бесспорно, не была дружеской.

Бородатый и взъерошенный, облаченный в замызганные доспехи из толстой брони, Колден Грудж возвышался над своей спутницей, как башня. Под мышкой он без малейшего усилия держал тяжеленную автоматическую пищаль, способную пробить в человеке дыру величиной… ну… как раз с человека. Рядом с ним Бри казалась хрупкой, а пара ее помповых дробовиков — игрушечными. Они заняли выгодную позицию — с их места прекрасно простреливалось все помещение. Три мощных ружья для трех мишеней.

Ситуация мигом накалилась.

— Самандра… — вкрадчиво начал Крейк.

— Заткни плевательницу! — рявкнула она и, вскинув дробовик, точно нацелила ружье ему в прямо в лоб. — Не скрою, Грайзер Крейк, что я разочарована. Я была о тебе лучшего мнения.

— Мне очень жаль… — промямлил совершенно раздавленный демонист. — Ты должна была забыть…

— Правда? — сердито крикнула она. — Ах ты, мерзавец! Мне в голову залез! Я прикончу тебя, как собаку!

— Эй, — вмешался Фрей. — Не будем торопиться. Крейк поступил так из-за крайней необходимости.

— Как же, — оскалилась Самандра. — Новое приобретение Гротсена. — Она смачно плюнула на пол. — Проклятые демонистские штучки. Что бы о вас ни говорили, вы просто воры.

— Мне необходима реликвия, — заявил Дариан. — И то, что мы делаем, не кража. В общем, Железный Шакал гонится за мной, потому что на мне лежит проклятие из-за…

— Брось, — перебил его Крейк, махнув рукой, и печально посмотрел на Фрея. — Не трудись. Даже я не поверил бы тебе, если бы не знал сам.

— Ладно, — процедила Самандра. — Если вы, господа, закончили пудрить людям мозги, то я предлагаю вам сдаться.

Глаза Фрея перескакивали с витрины на витрину. Он лихорадочно думал. План, план! О сопротивлении не могло быть и речи. Рыцари из Центурии славились своей меткостью, к тому же они имели большое преимущество в виде укрытия. Капитан, демонист и бортинженер стояли на открытом пространстве. Рыцарям достаточно отступить за края дверного проема и открыть огонь. А на хрупкие мраморные подставки не стоит и надеяться: за них не спрячешься.

— Я не буду просить дважды, — предупредила Самандра.

Но Фрей понимал, что если бросит оружие, то мигом превратится в покойника. Он даже не доживет до виселицы. Но убьют его не рыцари. Его обнаружат в темной камере, с перекошенным от ужаса лицом, исполосованным штыками. Металлическими когтями Железного Шакала.

Существовала тысяча способов лишиться жизни. Но только не беспомощной жертвой в клетке.

— Вы собираетесь открыть здесь пальбу? — беззаботно спросил он, решив выиграть время. — Когда вокруг столько ценностей?

— Насколько я себе представляю, вам не вырваться, — ответила Самандра. — Мы редко промахиваемся.

— А пушка твоего приятеля? — напомнил Фрей.

— Колден тронут вашим беспокойством о нашем историческом наследии, капитан, — парировала Самандра. — Он будет осторожен и постарается ничего не повредить, кроме вас, конечно же. — Дробовик в ее руке был направлен точно в цель. — Не заставляйте меня считать до трех.

— Хорошо, — кивнул Фрей. — Сило, Крейк, кладем оружие. Аккуратно. Не заставляйте даму нервничать.

Сило положил дробовик на пол и отодвинул ногой. Крейк, который даже не вынул свой револьвер (если честно, он вряд бы смог попасть во что-нибудь меньше сарая), последовал его примеру.

— А теперь — вы, — отчеканила Самандра и наставила дробовики на Фрея.

«Давай, — подумал он. — Сосредоточься на мне. А остальные тут ни при чем».

— Что вы еще затеяли? — осведомилась она. — Не слишком умный поступок с вашей стороны. Зато последний наверняка.

Капитан растянул губы в улыбке.

— Я не так глуп, мисс Бри, — произнес он и стал медленно опускать револьвер.

А спустя мгновение он нажал на спуск.

Одновременно с выстрелом он бросился плашмя на мраморный пол. Самандра отреагировала быстрее, чем ее напарник, и рефлекторно надавила на оба спусковых крючка. Но она на долю секунды замешкалась. И это спасло Фрею жизнь. Однако она отстрелила пару клоков от его пальто. Если бы он принял позу для стрельбы с колена, то картечь угодила бы ему точно в лицо.

Разбилось стекло, осколки ударили его в щеку. А огромная ваза, красовавшаяся в витрине, разлетелась вдребезги.

Самандра прицелилась снова, направив дробовики прямо на Фрея, который вытянулся на полу…

И вдруг она исчезла, скрытая за металлической стеной, которая с грохотом упала сверху — в паре дюймов от стволов ее оружия. Заслонка-ловушка, приведенная в действие пластиной, на которой прежде стояла ваза. Они оказались заперты в круглом зале.

— Хе! — одобрительно хмыкнул Сило. Из-за перегородки донеслись звуки сигналов тревоги.

— Ты… Ты… — Крейк не мог найти подходящие слова и в конце концов завизжал: — Это же бесценная старинная вещь! Ей больше двух тысяч лет!

— Зато с каким треском бьется! — ответил Фрей, вскакивая на ноги. Первым делом он скинул изодранное пальто и обратился к Джез:

— Нам нужно срочно выбираться!

— План «Б», капитан? — осведомилась Джез через клипсу.

— План «Б», — подтвердил он.

— Нет, — простонал Крейк и содрогнулся: это Сило разбил прикладом дробовика стекло в другой витрине и выхватил футляр с реликвией.

— Спускаюсь. Где вы? — спросила Джез.

Фрей обвел взглядом помещение.

— Верхний этаж. Зал с куполом.

— Ясно. Оставайтесь на месте.

Что-то с силой ударило о стальную переборку.

— Фрей! — раздался еле слышный голос Самандры, заглушаемый звоном сигналов тревоги. — Выходите немедленно! Вы и этот мерзавец, ваш демонист!

— Кто-нибудь скоро освободит их, — пробормотал Сило, вручая добычу Фрею.

— Я рассчитываю их опередить, — усмехнулся капитан.

Он опустился на колени, смахнул в сторону крупные осколки, положил футляр и принялся ощупывать его в поисках уже знакомых маленьких углублений.

— Что ты делаешь? — удивился Крейк, который беспокойно расхаживал по залу.

— У меня есть около тридцати свободных секунд. Я хочу убедиться, что… ах!

На боковой стороне появилась узкая щель, и футляр медленно открылся. В изящной металлической колыбели покоился меч с двумя клинками. А на внутренней стороне крышки блеснула металлическая эмблема в форме слезинки с изображением шакала. Фрей на мгновение задумался.

Что это такое?

Потом он захлопнул футляр и вернул его Сило.

— Было бы глупо, если бы я после всего удрал отсюда с пустой коробкой, согласен? — спросил он у Крейка.

До него донеслись крики. Охранники. Фрей не имел представления о том, как отключается система сигнализации и как открывается дверь, забаррикадированная переборкой, но не сомневался: все займет не слишком много времени. А с разгневанными рыцарями шутки плохи.

— Эй, — обратилась к ним Джез, — вам надо отсидеться в укрытии.

— Под стены! — рявкнул Фрей.

— Что?.. — воскликнул Крейк, но его слова заглушил грохот автоматической пушки «Кэтти Джей». Орудие разбило купол у них над головами. Взломщики метнулись к стенам, прикрывая руками головы. Сверху сыпались куски оштукатуренных камней, которые, вращаясь на лету, метко поражали уцелевшие витрины. Крейк в ужасе вскрикнул: на его глазах развалился на части комплект доспехов с искусной отделкой. Какофония бьющегося стекла сопровождала гибель остальных экспонатов.

Наконец наступила относительная тишина. Звенел лишь сигнал тревоги, и отчетливо слышалось шипение маневровых газовых двигателей. В проломе потолка показалась «Кэтти Джей». Фрей не пострадал, чего нельзя было сказать о зале.

— Дариан, как ты мог! — взвыл демонист, глядя на разрушения.

— Но ведь ты жив, не так ли? — заявил Дариан, которому начала надоедать неблагодарность Крейка. — А как бы ты оценил историческую ценность этого никчемного барахла, болтаясь в петле на виселице?

— Никчемного барахла? — задохнулся от возмущения Крейк.

В отверстие купола свесился канат, и тут же на усыпанный каменным крошевом пол упала аккуратно свернутая бухта веревки.

— Поднимаемся, — приказал капитан и бросился к спасительному тросу. Он не собирался быть последним, тем более что рыцари впали в бешенство. Но Сило оказался проворнее Фрея. Зажав футляр между ног, он быстро поднимался по канату, помогая себе руками.

«Парень-то будь здоров», — подумал Фрей. Его изрядно встревожило, что бортинженер не пропустил его вперед: за многие годы он привык к беспрекословному подчинению Сило.

Сигнал тревоги внезапно смолк. У Дариана возникло нехорошее предчувствие.

— Бесс! — заорал он, схватившись за веревку. — Тяни!

Голем услышал капитана сквозь свист двигателей и принялся тащить канат неуклюжими рывками. Ноги Фрея оторвались от земли. Крейк, самый медлительный из всех, подбежал, спотыкаясь, и тоже ухватился за трос. Его подняло в воздух, и он как-то странно взвизгнул.

— Джез! Вертикальный подъем! — скомандовал Фрей. Пробоина в куполе приближалась, но недостаточно быстро. Он предельно сосредоточился и постарался преодолеть сильное головокружение.

— Кэп! — крикнул Грайзер. В его голосе прозвучала интонация, от которой у Дариана кровь заледенела в жилах. Он посмотрел вниз. На лице Крейка было испуганное, беспомощное выражение.

— Кэп… моя рука… она совсем онемела…

И внезапно он едва не сорвался, сполз на три-четыре дюйма, но отчаянным усилием удержался. Он болтался над смертоносным провалом, а канат быстро тянуло вверх, благодаря голему и аэрумным цистернам «Кэтти Джей».

Фрей долго не раздумывал. Он понял, что должен предотвратить катастрофу.

Крейк находился ниже его на несколько футов. Фрей согнул ноги, отвел их в сторону и ухитрился спуститься вниз на руках. Теперь он завис над Грайзером в нелепой позе. При иных обстоятельствах он счел бы это очень забавным, но ситуация была почти трагической, и он двигался с мрачной решимостью. Обернув канат вокруг запястья, чтобы не сорваться, он протянул другую руку к Грайзеру.

— Фрей, я не могу…

Он снова соскользнул. Дариан дернулся и вцепился ему в кисть. Рывок чуть не вырвал его кости из плеча. Боль пронзила всю спину, веревка врезалась в кожу. Бесс опять потянула канат вверх, и они практически достигли потолка. Крейк, качаясь в воздухе, смог ухватился за пальцы Фрея. Он был в панике, а Дарианом овладело спокойствие. Он должен держаться — во что бы то ни стало.

Донеслось металлическое звяканье — заслонку, преграждавшую путь в зал, подняли лебедкой. В комнату ворвались Бри и Грудж. Самандра вскинула дробовик, но Фрей и Крейк уже проскочили сквозь отверстие и оказались в ночном небе. Рыцарей загородил простреленный зеленый купол Института Ментенфорс.

— Не бросай меня! — крикнул Крейк, и на мгновение Дариану почудилось, что он слышит голос Рабби — своего погибшего бортинженера.

— Я тебя не брошу, — твердо произнес капитан. Он не отводил взгляда от Грайзера. Ему не хотелось смотреть на раскинувшийся внизу город — ковер огней, где затаилась его смерть. Мощь Бесс неуклонно приближала их к громоздкой черной туше «Кэтти Джей».

Еще секунда. А когда она миновала — еще одна. Боль ничего не значила. Сила Фрея оказалась неисчерпаема. Чтобы он выпустил запястье Крейка, его пальцы пришлось бы разжимать ломом.

Спустя целую вечность, пролетевшую все же в мгновение ока, их подхватили, и Дариан почувствовал под собой твердую палубу. Здесь были Сило и Малвери, бросивший свой пост в артиллерийской башне. Харкинс тоже помогал им, что-то безостановочно тараторя. Даже Пинн пытался внести свою лепту. Позади всех возвышалась во мраке массивная Бесс.

Фрей не выпустил Крейка, пока тот не растянулся на рампе рядом с ним. Харкинс метнулся к находившемуся поблизости рычагу и повернул его. Заработал гидропривод, и металлический пол, на котором они лежали, начал подниматься. Сило и Пинн оттащили их обоих от неуклонно закрывавшегося люка. В конце концов они доползли до палубы трюма.

— Джез, — прохрипел Фрей. — Мы на месте. Дави на газ.

В ответ запели тяговые турбины «Кэтти Джей», и корабль с громким ревом понесся над городом. Погрузочная рампа закрылась. Теперь они дома — в коконе, защищающем их от треволнений мира.

Крейк лежал на спине, тяжело дышал и, похоже, мог разрыдаться от облегчения. Бесс присела возле него. Она издала булькающий звук, означающий, что она волновалась, и ткнула его в плечо. Крейк покачал головой, словно не веря, что они уцелели, и уставился в потолок.

— Кровь и сопли! Мы влипли в крупные неприятности, — прошептал он.

Фрей медленно поднялся на ноги, откинул со лба мокрые от пота волосы и выпрямился.

— Кто-нибудь считает, что мы злоупотребили гостеприимством Теска?

Пинн, Малвери, Сило и Харкинс дружно подняли руки. Крейк сделал то же самое, не вставая. Бесс растерянно поглядела по сторонам, повернувшись бронированным корпусом, и нерешительно вскинула железную ручищу. Ей захотелось принять участие в общей игре.

— И я с вами, — устало сказал Фрей. — Пора возвращаться в Самарлу.

ГЛАВА 22

Доклад Ашуа — Без шансов на успех — Пинн воспламеняется — Беседа в машинном отделении


Осталось пять ночей.

«Как все спешат», — думал Харкинс. Они удирали из Теска на максимальной скорости. «Кэтти Джей» выжала из себя все, что могла. Они пересекли Вардию без остановок, и, когда капитану нужно было поспать, управление брала неутомимая Джез. Они пронеслись над Серебряной Бухтой, которая в поздних сумерках сверкала красным и золотым, и к полуночи оказались в шасиитской Зоне свободной торговли. Высадив капитана вместе с Малвери (доктор выполнял функции телохранителя), они поспешно убрались из города. Им не стоило надолго задерживаться в порту. Команда боялась, что их могут обнаружить саммайские солдаты, жаждавшие их крови после той истории с налетом на поезд.

Потом они вернулись в город, на другую посадочную площадку, где была назначена встреча. Никто не появился, и корабль снова взлетел и повис в темном ночном небе. Невесомая «Кэтти Джей» дрейфовала, уравняв подъемную силу аэрумных цистерн по высоте, пока не настал черед направиться на следующую точку рандеву — третью площадку. Уже успело взойти солнце, в порту оказались капитан с Малвери, а с ними — Ашуа. Фрей еле-еле отыскал ее, несмотря даже на то, что она оставила ему сообщение, и он злился из-за того, что потратил впустую столько часов. Он немедленно созвал экипаж на совещание, и все хотели поскорее завершить его и опять взмыть вверх.

Однако у каждого сложилось впечатление, будто они никуда и не добрались. Чем больше они торопились, тем быстрее, казалось, убегало время.

Если капитан умрет, погибнет и «Кэтти Джей». Они это знали. Никто из них не способен взять на себя командование. Их крошечный мирок развалится. Они собрались в кают-компании и сперва мрачно молчали.

Ашуа стояла рядом с Фреем. Харкинс не мог утверждать, что рад снова видеть на борту эту рыжеволосую девицу. Его раздражало ее глупое татуированное лицо. Он не забыл тех недобрых слов, которыми она осыпала его, пока он возился с зажженной динамитной шашкой в пескоходе.

Остальные члены более или менее вольготно расположились за столом. Крейк с ввалившимися глазами, облаченный в пижаму и халат, непрерывно зевал и выглядел донельзя измотанным. Он постоянно работал в святилище и вдобавок заманил туда Сило, чтобы тот помог ему разобраться со странными приборами, которые он приобрел в Теске. И едва он улегся спать, как его опять разбудили.

Малвери, сидевший возле Грайзера, прихлебывал кофе и сурово смотрел перед собой. Сило курил одну из своих мерзких самокруток, от которых у Харкинса слезились глаза и першило в горле. Обычное недовольство и сонливость Пинна куда-то подевались, он был напряжен и насторожен.

Харкинс точно знал: он что-то затеял.

Минувшей ночью Аррис пребывал в дурном настроении: его «Скайланс» пришлось оставить в порту Теска. Днем он отправился в каюту, которую делил с Харкинсом, и запретил всем туда входить. А после он чуть ли не приплясывал от возбуждения. Весьма подозрительно.

Харкинс ненавидел этого остолопа с толстыми, как у хомяка, щеками. А особенно после каверзы, которую тот подстроил, когда он, Джандрю, победил в гонке. Жаль, что у Харкинса уже не было файтера, куда он мог бы спрятаться. Без «Файеркроу» он вообще не чувствовал себя человеком и был близок к истерике. К счастью, капитан заверил пилота, что у него будет новый корабль. Но когда у тебя крадут миг твоей заслуженной славы… это еще хуже! Из-за такого любой взбесился бы от гнева, стал бы… топать ногами, вот что! Вот так.

И Джез тоже была в кают-компании. Джез, прислонившаяся к стене со скрещенными на груди руками, в своем вечном комбинезоне и с конским хвостиком. Джез, упрямо отказывавшаяся падать к его ногам. И даже пример выдающейся храбрости, который он продемонстрировал (вдвойне выдающейся, поскольку все это сделал презренный трус), вовсе не оказал на нее заметного влияния.

Гниль знает что следует предпринять, чтобы расшевелить ее сердце… Сколько героизма надо проявить? Харкинс всерьез подумывал, что вряд ли сможет пережить новый подвиг.

Харкинс покосился на подвесные шкафы. Там устроился Слаг, решивший принять участие в собрании команды. Он шумно жрал убитую крысу, но одним ухом прислушивался к разговорам. По дверце шкафа на плиту стекала тонкая струйка крови. Никакой гигиены! Но, по крайней мере, в последние дни кот не беспокоил его. Хотя бы что-то.

— Ладно, — произнес Фрей. — Давайте управимся побыстрее, пока самми не пронюхали, что мы здесь. Главное, постарайтесь не перебивать хотя бы одну минуту. Мисс Воде собирается нам кое-что рассказать.

Они уставились на Ашуа. Девушка оперлась руками о спинку стула и наклонилась над столом.

— Положение таково, — начала она. — Человека, который вам нужен, самми держат в плену далеко на юге отсюда и за пределами Зоны свободной торговли. Обычно они казнят подобных типов без долгих разговоров, но Угрик — четвертый сын вождя Высокого Клана Йортланда. Я считаю, они испугались международных осложнений. Но и отпускать его они тоже не хотят. Я уверена, что они просто стараются помешать ему, ведь он может сообщить другим, где он взял реликвию. Короче, они опасаются, что туда ринется куча путешественников.

— Ну и что? Мы вломимся и выкрадем его, — Крейк выразительно щелкнул пальцами. — Запросто! Почему бы и нет? А по пути расколошматим еще парочку национальных сокровищ.

Ашуа неуверенно взглянула на Фрея. Тот закатил глаза и знаком велел ей продолжать.

— В любом случае перед нами стоят определенные трудности, — заявила она. — Нам известно, где его держат, но мы не знаем точно, где находится это место. Оно расположено в серном бассейне Ши-а'ти — его еще называют Долиной Удушья, — области, где полно ядовитых гейзеров и почти всегда висит едкий туман.

Сило пошевелился на стуле и пробормотал какое-то слово. Харкинс не понял его смысл, но бортинженер произнес его с ненавистью, будто сплюнул. Гагрииск, вот как оно звучало.

— Ты был там? — спросил Фрей.

— Аллиумная шахта, — пробурчал Сило. — Муртианский трудовой лагерь. Ад.

— И к тому же хорошо укреплено, — добавила Ашуа. — Там постоянно дежурит небольшой фрегат и десять файтеров.

— Фантастика! — воскликнул Крейк. Судя по всему, он был настроен крайне скептически. — Полагаю, нам следует устроить свои знаменитые танцы с саблями. Я не ошибся?

— Без оружия вам не обойтись, — ответила Ашуа. — Ни один из вас не сойдет ни за самми, ни за дака. Шансы проникнуть туда тайно — невысоки. Любого из вас быстро усмирят. Ничего себе, проказы!

— Проказа — верная смерть, — гордо пояснил Фрей.

Крейк удивленно нахмурился. Харкинс заметил, что она быстро подмигнула ему, а он в ответ скривил губы в принужденной понимающей улыбке. Пилот не понимал, что произошло между ними. Может, имелась в виду известная обоим шутка о капитане? Кто его знает? Ему хотелось, чтобы люди говорили прямо и без обиняков и перестали пользоваться всякими необычными словами.

Паузу прервала Джез.

— Значит, вы полагаете, что единственный способ вытащить оттуда Угрика — это нападение на укрепленный лагерь?

— Да, — подтвердил Дариан. — Но сначала надо его найти.

— Долина Удушья — огромная, сотни квадратных миль, — сообщила Ашуа. — А местоположение шахты держится в секрете.

— Капитан, — произнесла Джез вежливо. — Нас — семеро. Если считать Бесс и кота, получится девять. С ней — десять. — Она кивнула на Ашуа. — Кстати, она летит с нами?

— Да, — нерадостно ответили в один голос Фрей и Ашуа.

— Временно, — прибавил капитан. — Нам всегда пригодится дополнительное ружье.

Харкинс задумался, в чем истинная причина. Вдруг Ашуа потребовала взять ее с собой в обмен на важную информацию? Ведь она способна на любую змеиную хитрость. Наверное, за ней гоняются саммайские солдаты, и ей пришлось прятаться на борту «Кэтти Джей». Значит, Шасиит представляет для нее угрозу, раз она решила, что на корабле будет в безопасности.

— Ладно, — вымолвила Джез, — не будем скупиться и посчитаем Бесс за троих. Итого, нас — двенадцать, особенно если мы обрядим кота в броню и привяжем к нему пушку.

— А мысль неплохая, — задумчиво пробасил Малвери. Слаг сразу почувствовал, что оказался в центре внимания, оторвался от крысы и зашипел.

— Сколько там охранников? — осведомилась Джез у Ашуа.

Девушка пожала плечами:

— Человек сто, не меньше.

Малвери закашлялся и выплеснул полчашки кофе прямо в ухо Крейку.

— Сто? — воскликнул он.

Крейк вздохнул и принялся вытирать лицо рукавом. Харкинс испытал нечто вроде сочувствия к нему. И дня не может пройти, чтобы кто-нибудь не облил тебя или не плюнул.

— Многовато, — протянул демонист.

Малвери откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и злобно фыркнул в усы.

— Что ж, кэп, доложу тебе, что твой план лобовой атаки — чушь на постном масле.

— Присоединяюсь, — немедленно подхватил Крейк.

— И я тоже, — согласился Фрей. Команда опешила. — Вы же понимаете, что никто не полезет в драку, не имея фактически никаких шансов на успех. Но на данный момент у нас нет ни единой ниточки, которая привела бы нас в лагерь. А если мы не вернем реликвию даже быстрее чем в темпе вальса, я умру, причем весьма неприятной смертью.

— Зато рука останется при тебе, — хмыкнул Малвери.

— Ага, — подтвердил Фрей и окинул нежным взором свою ладонь в перчатке без пальцев. — Итак, мы снимаемся с места, покидаем Шасиит и направляемся к границе Зоны свободной торговли. Мы полетим на юг. А пока будем добираться до Долины Удушья, кто-нибудь должен придумать план получше.

Он посмотрел на каждого из присутствующих.

— Я не вру — у меня нет ни малейшего представления о том, как это сделать. Если пожелаете, можете сейчас сойти с корабля.

Харкинс содрогнулся от ужаса и стал ждать протестующих возгласов. Но их и в помине не было.

— Ты серьезно, кэп? — наконец сухо спросил Малвери.

— Да, — с притворной непринужденностью ответил Дариан. — Возьмите недельку отпуска, займитесь своими делами. Навестите родных, посмотрите достопримечательности. Пинн, ты мог бы смотаться к своей девушке.

— Эй! — встревоженно вскинулся Аррис, игравший с чем-то на столе. — Настоящую любовь нельзя торопить.

Крейк фыркнул и сделал какое-то саркастическое замечание, которое Харкинс не вполне уловил.

— Суть в том, что никто не обязан в это встревать, — сказал Фрей. — Ни один из вас никаким боком не завязан в мою передрягу. Так что решайте. Обещаю, я не буду в претензии. Не забывайте, что дальше будет еще хуже.

Харкинс не заметил, что сидит с открытым ртом. Нет! Никто не имеет права отойти в сторону! Он уже лишился крыльев. Будь он проклят, если потеряет остальных. Кроме них, у него никого нет в целом мире. Кроме того, он их даже не боится.

— Мы не… В смысле… мы никак не завязаны? — взвизгнул он. — Я помню, почему я нахожусь здесь! Ты… кэп, ты дал мне возможность летать. — Он обвел комнату яростным (как он надеялся), суровым взглядом. — И я спорить готов… на что угодно… мы все должны тебе не меньше. — Он потер ладонью небритый подбородок. — Я — с тобой!

Джез не скрывала удивления. Харкинс почувствовал легкое мимолетное удовлетворение. «Вот видишь? — решил он про себя. — Думаешь, Джез, что ты меня знаешь, а вот и нет».

— Верно, — кивнул Малвери. — Капитан выручил нас.

— Нет, вы ничего не поняли! — возмутился Фрей. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь лез на рожон вместе со мной из чувства долга.

— Кэп, — парировал Крейк. — Никто этого не хочет. Даже ты.

— Но ты упрямый. И лезешь, — громыхнул Сило.

— Да, — поддержала Джез.

— Да, — твердо сказал Харкинс.

— Йе-е-е-а-а-ар-р-Р-Р-Р-Г-Х-Х-Х-А-А!!! — завыл Пинн, рука которого вспыхнула огнем.

Всеобщее внимание переключилось на него. Пинн неловко приплясывая, отступал от стола. Рукав его пальто превратился в ярко пылающее крыло, машущее в воздухе. Но прежде, чем кто-нибудь успел очнуться и как-то отреагировать, случилось нечто еще более тревожное.

Пинн начал смеяться.

— Сосунки! — кричал он.

— Хм… — отозвался Крейк. — Но ведь ты у нас горишь?

— А я ничего не чувствую! — усмехнулся он. — А почему? Мой рукав покрыт невероятной огненной слизью профессора Пинна!

Несколько секунд тишину нарушало лишь беспокойное ворчание огня.

— Э-э… что? — промямлил Малвери.

— Невероятной огненной слизью профессора Пинна! — восторженно повторил Аррис. — Понимаете, я смешал всякую всячину, которую нашел в трюме, когда проводил новые эксперименты. — Он сделал паузу, чтобы оценить, насколько впечатлило слушателей его научное мастерство. — И я выяснил, на что годится эта штука, только после того, как случайно сунул палец в огонь.

Крейк явно заинтересовался.

— Значит, данный состав крайне огнеопасен, но защищает тебя от высокой температуры, — констатировал он. — Поразительно. Пинн, признавайся, как ты до этого додумался?

— О-о! — воскликнул пилот, выпятив грудь. — Так просто и не объяснишь.

Малвери уверенно объявил:

— Он не знает.

— Неправда! — обиделся Пинн.

— Конечно! Готов держать пари, что ты скрупулезно записывал все свои мысли, — фыркнул доктор.

— Ну а зачем заниматься такой скучной ерундой, когда есть столько изобретений, которые… м-м-м… нужно изобрести? — оторопел Пинн встревоженно. Без сомнения, ему впервые пришло в голову, что он вряд ли сможет повторить свое открытие.

— Получается, что ты создал свою невероятную слизь и понятия не имеешь, каким образом? — изумился Крейк.

— У меня в каюте — целая кастрюля, — ослабевшим голосом пробормотал Аррис и пожал плечами. — То есть я… — Его лицо исказил испуг, и он уставился на горящую руку. — Подожди. Становится очень горячо!!!

— Эй, брось. Ты уже прикидывался, — сказал Харкинс, глядя, как Пинн вопит и дергается.

— По-моему, ему жарковато, — произнес Малвери.

Поднявшись со стула, он сдернул со спинки собственное пальто, кинулся к Пинну, повалил его на пол и набросил верхнюю одежду на руку пилота. Пинн извивался под огромной тушей доктора, но в конце концов утих. Он хрипло дышал, с его лба крупными каплями стекал пот.

— Погасло? — осведомился Малвери.

Тот слабо кивнул.

— Тогда вставай. Давай-ка пойдем в…

Малвери не успел договорить, поскольку Слаг, почуяв уязвимость добычи, покинул наблюдательный пост на шкафу и прыгнул прямо на голову Пинна. Аррис закричал и завертелся на месте, а кот принялся буквально сдирать с него скальп. Малвери выругался и попытался скинуть Слага, но кот держался крепко. Впрочем, судя по возгласам Пинна, пилоту доставалось больше, чем Слагу.

— Да снимите же его с Арриса! — раздраженно воскликнул Фрей.

— Конечно, капитан, — отозвалась Джез. Она опустилась на одно колено и протянула руки. Слаг соскочил с окровавленного противника и рысцой побежал к ней. Она сгребла его в охапку, и кот с довольным видом принялся вылизываться.

— Но ведь Слаг тебя ненавидел! — тоном обвинителя провозгласил Харкинс. При виде того, как его старый враг демонстрирует такую привязанность к предмету его вожделения, пилот почувствовал себя так, будто его предали.

Джез пропустила его слова мимо ушей, отчего у Харкинса защемило сердце. Она наблюдала за Пинном, который с помощью Малвери поднимался на ноги.

— Мне кажется, коту не понравилась та история с ромом и бутербродом.

— Теперь в лазарет. Живо! — приказал Малвери пилоту, который едва не плакал и выглядел при этом очень смешно.

— Я не смогу подняться по лестнице, — проскулил он, продемонстрировав окружающим обе руки. Слегка обожженное запястье одной торчало из обгоревших лохмотьев рубашки, а другая висела на перевязи.

Ашуа покачала головой.

— И как вам удалось разгромить поезд?

Дариан хлопнул в ладоши.

— Что ж, — бодро сказал. — Мы изрядно повеселились. А сейчас, если Пинн кончил валять дурака, думаю, самое время подняться в воздух.


Джез любила заходить в машинное отделение «Кэтти Джей». Оно немного напоминало мастерскую ее отца. В липком воздухе стоял такой же запах нефти и смазочного масла, и повсюду ощущалось присутствие могучих механизмов. А еще тут было тепло. «Кэтти Джей» приземлилась возле границы Зоны свободной торговли. Жар остывающего протанового двигателя в корабле, нагретого южным солнцем до температуры печи булочника, создавал невыносимую духоту.

Джез пробиралась по паутине помостов и лесенок, опутывавших нутро корабля, ориентируясь на редкие позвякивания гаечного ключа. Сило, как всегда, находился в отсеке. Вообще-то, Джез именно на это и рассчитывала. Ей было необходимо с кем-нибудь поговорить, а во всей команде имелся лишь один человек, который мог ее понять.

Сило замер перед какой-то панелью и не заметил штурмана. Рядом на трубе пристроился Слаг. Когда Джез подошла, кот пристально взглянул на нее.

— Эй! — окликнула она Сило.

Он ничего не ответил и продолжал работать.

— Можно тебя отвлечь на минутку?

— Ну, — буркнул он.

Джез, нисколько не смутившись, присела на корточки. Бортинженер уже долгое время пребывал в дурном настроении, и, похоже, темная полоса закончится совсем не скоро. Кстати, Сило никогда не был расположен к болтовне. Кроме того, она сразу поняла, что он в действительности ничем не занят. Новый двигатель почти не требовал внимания. Но это не останавливало Сило, который непрерывно искал что-нибудь требующее починки.

— Я видела сон, — начала Джез. — Точнее, видение.

И она рассказала Сило о том, как вернулась в день, когда умерла. Она поведала ему, как смотрела на свое тело, лежащее на снегу, а потом — как любовалась дредноутом и вслушивалась в крики манов.

— И меня влекло к ним, — продолжала она. — Я думаю… что если бы ты услышал родную муртианскую речь, она прозвучала бы для тебя как музыка.

Сило взглянул на нее и тут же опустил голову. Однако прекратил возиться с панелью и даже снизошел до ответа.

— Пожалуй.

— И все казалось мне знакомым, будто мне этого недоставало. С бортов дредноута свешивались цепи и канаты, и я… Я чувствовала, что меня так и подмывает взобраться наверх и присоединиться к ним.

— Но ты ничего не сделала?

— Верно, — подтвердила она. — Сначала… После того как я впервые попалась манам, я боялась, что стану чудовищем. Такой же, как они. Я словно иногда лишалась воли. — Она пощелкала пальцем по носку ботинка, пытаясь подобрать слова. — Но потом я повернулась к ним лицом. И ты помог мне.

— Припоминаю, — кивнул он.

— И они отпустили меня. Перестали звать к себе. Маны согласились с моим выбором. Я не хотела уходить к ним, я решила остаться с командой. — Она оперлась спиной о решетчатую ограду мостика. — Но с тех пор я часто думаю, как же много я упустила. У них — необычные способности. И у меня тоже.

Сило уставился на кота.

— Ага.

Она одернула себя, опасаясь сказать лишнее. Экипаж сжился с тем, что штурман — наполовину ман и вовсе не зацикливался на этом факте. Демоническая сторона ее существа крайне редко выбиралась на свободу. Но Джез не позволяла никому заподозрить, что она случайно проникает в их сознание и читает их мысли. На корабле, где у каждого имеется тайна, это стало бы последней каплей, после которой наступает полный разлад.

— Мне надо знать, кто они такие, — произнесла она. — Но они далеко. Я чувствую их, но не могу вступить в их беседу.

Манов связывало между собой абсолютное взаимопонимание. Они соединялись друг с другом тысячей тончайших связей через демона, который сплачивал их воедино. При этом никто не терял свою уникальную личность. Книга, лежащая в ее каюте, — лишнее тому доказательство. Значит, и маны читают как люди — для удовольствия или ради образования. А это никак не вязалось с легендами о диких беспощадных упырях.

Но она не пожелала стать частью их мира, а его обитатели, в свою очередь, отступились от нее. Тайны манов были от нее скрыты. Ее не допустили к ним, потому что она не уподобилась им. Люди являлись врагами манов, а она — наполовину человек. Пока она не станет маном, она будет для них чужой.

Но она не намеревалась зайти настолько далеко.

— Во мне уже нет прежнего страха, — сказала она. — Но зато я просто боюсь, что захочу к ним. — Она помолчала. — И тогда перестану быть собой.

— Ты останешься собой, несмотря ни на что, — возразил он. — Другой тебя делает только время. По-моему, глупо, что люди стараются развиваться, а меняться совершенно не хотят. — Он посмотрел на нее, и Джез заметила в его взгляде напряжение, от которого у нее на душе стало неспокойно. — Как ни крути, они теперь — твой народ. А от него нелегко отвернуться. Такая у тебя судьба.

Он снова принялся ковыряться в панели, будто беседа закончилась. Джез глубоко задумалась. Наверное, она бы сказала что-нибудь еще, но внезапно лицо Сило перекосила гримаса отвращения. Он отшвырнул ключ, и от неожиданности она подскочила.

— Проклятый движок! — заявил Сило. — Его не нужно чинить. Мне здесь вовсе нечего торчать. Если от человека нет пользы — он ничто.

Он выпрямился во весь рост и зашагал по помосту к трапу.

— Ты куда? — удивилась Джез.

— Сообщу кэпу, где он может найти то, что ищет, — бросил через плечо бортинженер.

Джез еще несколько мгновений сидела и хмурилась. Слаг таращился на нее с непроницаемым видом, присущим всей кошачьей породе. Потом она вскочила.

— Эй! — крикнула она и припустила вслед за Сило. — Откуда ты знаешь?

ГЛАВА 23

Звук жизни — Триника и смерть — Сило рассказывает свою историю — Неожиданная развязка


Проклятый шум.

Фрей помнил этот звук. Он не забыл, как слышал его, когда лежал при смерти на наклонном полу кабины «Кэтти Джей». Казалось, ничто не может остановить навязчивый гул — ни ветровое стекло, ни металлический корпус корабля.

В тот день он страдал от невыносимой жары, а жизнь медленно уходила сквозь бинты, обернутые вокруг его талии. Листва сделала сияющее самарланское солнце ярко-зеленым. Дариан обливался потом с головы до пят. С каждым вздохом и выдохом мускулы его тела тяжелели. В полубреду ему чудилось, что на него накинули неподъемную кучу ватных одеял. Зрение расфокусировалось, и все вокруг стало заволакиваться мраком.

Он слушал насекомых. Миллионы безымянных и невидимых чудовищ затаились снаружи. Скрип, щебет, треск и болтовня сливались в невыносимую какофонию.

«Вот он — звук жизни, — думал он тогда. — Единый мощный нестройный и неблагозвучный рев, не имеющий никакого смысла. Как и все остальное. Просто один пытается переорать другого. Лучше бы мне с этим покончить».

Это был редкий для него случай, когда он предался философии. В конце концов Фрей решил, что так и надо, поскольку не сомневался, что скоро умрет. «Кэтти Джей» рухнула на землю, когда, с пропоротыми штыком кишками, он сажал корабль в непроходимых горных джунглях на севере Самарлы. Члены его команды погибли. Их перебили даккадийцы, напав из засады, когда экипаж принялся разгружать то, что доставил отряду вардийских пехотинцев. И, потеряв сознание, Фрей вовсе не рассчитывал очнуться.

Но его увидел Сило, забравшийся на борт сквозь щель приоткрывшейся от удара грузовой рампы. Муртианин вылечил его, используя медикаменты и еду, которые так и не были доставлены адресатам. Ну а Фрей в благодарность за спасение вывез его из Самарлы.

С тех пор прошло девять лет, плюс-минус несколько месяцев. А теперь они вернулись в те самые душные джунгли. Примерно в тот же район, где он разбился. Участок был на границе Зоны свободной торговли, организованной после последней войны, но новый статус нисколько не изменил сути этих мест.

Кроме того, окаянные букашки никак не унимались.

Фрей пробирался сквозь подлесок. Его брюки отсырели, а рубашка накрепко прилипла к спине. Сило двигался первым. Бортинженер выбирал проходы между деревьями и карабкался по склонам. Джунгли были для Дариана ужасающе чужими. Растения отличались от вардийских. Их странные формы, чешуйчатая кора и огромная высота порождали в нем тревогу. Почти столь же сильную, как и та, которую вселял в него шедший впереди незнакомец.

Он ни разу не спросил, кем на самом деле являлся Сило.

И Фрею вдруг стало смешно. Он не был любопытен от природы. Капитан уважал частную жизнь других, а чем там занимался Сило до их встречи, его вовсе не касалось. Но они прожили бок о бок девять лет, и ничего за такой долгий срок не изменилось. Причина должна быть серьезнее, чем обоюдное равнодушие. Сило ничего не рассказывал, а Фрей не настаивал.

А может, он просто не хотел пускать все это к себе в душу?

И дело было не только в Сило. Дариан всегда активно отстранялся, стоило кому-нибудь из менее сдержанных членов его команды удариться в воспоминания о своей былой жизни. Как правило, такое случалось по пьянке, и он мог оправдывать себя. Но если честно, он себя вел немного странно.

Наверное, их прошлое не имело для него значения. Каждый существовал лишь с момента встречи с ним. Вероятно, они забудутся, как только исчезнут с глаз, хотя прощание, конечно, не станет менее болезненным. Он не считал это своим дурным качеством, а воспринимал как естественное свойство характера. Ничего тут не поделаешь. Детство, проведенное в приюте, означало много прощаний и появлений новых лиц. Вся жизнь Фрея проходила под знаком непостоянства.

Но его очень обеспокоило то, что Сило знал, куда спрятали Угрика, и ничего не сообщил Дариану. Кроме того, он молчал, и Фрей не знал, что у него на уме.

В который раз за время похода он спросил себя, стоило ли вообще ему идти. Сило не хотел брать его и ворчал, что дорога слишком опасна. Но Фрей настоял. Если он спрячется в корабле и позволит кому-нибудь из членов команды рисковать жизнью, то будет последним трусом. Самое меньшее, что он мог сделать, это умереть вместе с ними.

В конце концов Сило смягчился.

— Только ты, кэп, — произнес он. — Но ты еще об этом пожалеешь.

Сейчас Фрей согласился с ним. Жара, утомительный подъем, треклятый шум!

И воспоминания. Неподалеку находилась старая разрушенная деревня, где погиб его предыдущий экипаж. Тогда он закрыл грузовой люк «Кэтти Джей» перед носом своего несчастного штурмана Рабби. Он бросил его снаружи на произвол врагов.

«Не бросай меня здесь!»

Он услышал мольбу Рабби в Теске, когда Железный Шакал пытался заманить его в переулок. Крик из прошлого, в котором сконцентрировались вся его вина и позор. Он летал на самые опасные задания, но ему не хватило смелости, и он погубил остальных. Пусть они были кучкой никчемных отбросов общества, но они не заслуживали смерти.

А демон, преследовавший его, знал о том дне.

И не только. Когда Фрей впервые увидел его, он вырывался из утробы и заставил Дариана вспомнить о своем нерожденном ребенке. Штыки, заменявшие ему пальцы, были точно такими же, как тот, который чуть не оборвал его жизнь. Око Шакала смотрело на мир глазом Триники — грозной пиратской королевы. Огромный черный зрачок закрывал почти все глазное яблоко.

А броневые листы, нашитые на его кожу? Ну, конечно. Они копировали обшивку «Делириум Триггер».

Он состоит из твоих страхов, Дариан. Демон вышел из него самого. Он сам создал его из собственных пороков.

«Отлично!» — ехидно подумал он.

Смерть и Триника. Эти двое — неразделимы. То, что она занимает столь большое место в темной мясорубке его подсознания, испугало Фрея.

И все упаковано в форму огромного зверя. Дариан лишь несколько раз в жизни видел шакалов — когда он возил срочные грузы на места недавних сражений. Они бродили среди трупов: трусливые воры, которые охотились за объедками. Беспринципные приспособленцы, умеющие больно кусаться исподтишка.

«Постой! — оборвал себя Фрей. — Прямо как я».

Сплошные провалы. Он погубил своих людей. Он необыкновенно эффектным жестом сломал жизнь Триники. Он перерезал нить жизни их ребенка. И загубил себя.

А иметь подобное зеркало — весьма полезно. Отрезвляет. Помогает твоему несовершенству обрести плоть. Он дурачил и обманывал себя, притворяясь героем. И попался. А взгляни-ка на себя сейчас. Впавший в отчаяние, мокрый от пота, гонится за самой зыбкой из надежд, а Железный Шакал опять придет к нему. И ждать совсем недолго.

Времени в обрез. А значит, пора кое-что прояснить.

— Эй! — крикнул он.

Сило остановился и без выражения на лице наблюдал, как Фрей влезал вверх по склону. Догнав бортинженера, капитан остановился, упер руки в бока и жадно глотнул воздух.

— Полагаю, мы уже достаточно отдалились от остальных. Ты можешь смело говорить, — заявил он.

Сило ничего не ответил. От его молчания лесной шум сделался еще громче. Фрей выпрямился и отбросил со лба прилипшие волосы.

— Давай, Сило, — произнес он. — Ты — муртианин и был здесь рабом. Крейк однажды упомянул, что тебе довелось работать на заводе, где делали воздушные корабли, и поэтому ты так ловко обращаешься с гаечным ключом. А потом ты сбежал и случайно обнаружил меня.

— Да, я сам рассказал ему, — кивнул Сило. — Но не все.

— А кстати, когда ты освоил вардийский, научился водить пескоходы и обращаться с дробовиком?

Сило повернул голову и, вперив взгляд в подлесок, стал внимательно изучать окрестные деревья. Он будто опасался, что оттуда их могут подслушивать.

— Не хотел я, кэп, чтобы ты шел со мной.

— Понимаю. Но мы уже здесь. И мне действительно надо узнать, куда мы направляемся.

Сило побрел к ближайшему дереву и ощупал пальцами чуть заметную засечку на коре. Потом присел на корточки, перевернул камень, лежавший возле ствола, и протянул его Фрею. На влажной стороне чернела процарапанная короткая надпись на незнакомом языке.

— Знаки есть повсюду, нужно только их видеть, — пояснил Сило. — Они указывают дорогу. Когда я смылся, тут поблизости было селение. Укрытое глубоко в джунглях. Может, его разрушили, но я думаю, что оно уцелело. — Он положил камень на место.

— Селение?

Сило пожал плечами под свободной рубашкой, вытащил из кармана щепотку травы и принялся ловко сворачивать самокрутку.

— Ты ведь сражался во время войны?

— Принимал некоторое участие, — ответил Фрей, — причем только во второй. А во время первой войны я даже не покидал Вардию.

— Тебе доводилось слышать, что вместе с даккадийцами воевали муртиане? Обычно они без особой охоты выпускали нас из бараков. Нами вроде трудно управлять. Но им требовалось пушечное мясо, а тратить слишком много даков не хотелось. Даки — хитрецы, они нужны саммайцам, потому что те не сумели бы толком делать для себя необходимую грязную работу. Нас им было не жалко, поэтому нас и кинули на фронт.

— И дали вам оружие? — удивился Фрей. — Опрометчиво…

Сило горько ухмыльнулся, облизал самокрутку и взял ее в зубы.

— Они держали в заложниках женщин и детей. Пообещали убивать по человеку на каждого, кто даст деру или взбунтуется.

— Но ты ведь сбежал? — предположил Дариан.

— Нет. Может, и улизнул бы, если бы подвернулась возможность. Я не обзавелся ни женщиной, ни детьми, а свобода — очень сильная приманка. Но я на фронте не был. Они держали меня на заводе. Я строил корабли. Я вроде как талантливый в механике. — Он чиркнул спичкой, прикурил и махнул рукой вперед. — Нам пора. Тут недалеко.

Они потащились дальше, раздвигая листву. Разогретый воздух будто плавился, в солнечных лучах клубился пар, и казалось, будто они находились под водой.

Фрей почувствовал, что его слегка бросает в дрожь при мысли о том, куда его ведут. А что ему еще предстоит услышать, когда Сило продолжит свой рассказ? Он не желал менять свое мнение о бортинженере. Хватит с него и собственных моральных дилемм. Если Сило не рассказывал ему о своем прошлом, значит, у него имелись серьезные на то основания.

Но уже поздно сворачивать на попятный. Сило заговорил, что было великой редкостью.

— Они потеряли много муртиан, — продолжал бортинженер. — Народ просто похватал ружья и удрал восвояси, как только начались бои. Муртиане прятались в горах, пустынях и всякой глухомани. Большинство, наверное, погибло. Но некоторые уцелели, и им часто удавалось добраться до какого-нибудь убежища. Остальные тоже узнавали о таких местах и присоединялись к ним. — Он затянулся и медленно выпустил дым изо рта. — Но скоро об этом прослышали все, и наш барак, конечно. В дальних краях жили свободные муртиане.

— Значит, ты… выбрался на волю и отправился к ним?

— Решил, что снаружи получше, чем внутри. А раньше такой надежды вовсе не было. Вот я и сорвался, и еще двое со мной. За нами гнались по горам, но мы разделились, и они отстали. А мне повезло. Я даже и проголодаться толком не успел.

Он умолк, но Фрей привык к его манере общения и не стал торопить своего спутника. Вскоре Сило заговорил снова.

— Ты в курсе, что после Первой аэрумной войны в Самарлу на помощь муртианам приехал кое-кто из ваших людей?

Фрей напряг свою память.

— Были какие-то разговоры, — подтвердил он.

— Молодежи с излишним жаром в крови необходимо дело, за которое стоит бороться. Они услышали о беглых муртианах. Стали тайно пробираться сюда с оружием и учить муртиан военной науке, чтобы они могли сопротивляться. Те, что нашли меня, были из одной такой группы. Вардийцы, которые сражались вместе с нашими.

— Значит, тогда ты и выучил вардийский? — уточнил Дариан.

Сило выпустил облачко дыма и усмехнулся.

— Куда же без этого, ежели хочешь с ними поговорить. Они хорошие парни, но по-муртиански говорят… Такое творят с твоим родным языком — сразу уши завянут.

— Да, — согласился Фрей. — Пылеглоты — крутые ребята, но умом не блещут. — Сило нахмурился.

— Откуда ты знаешь, что они были из Дрейки?

— А у тебя говор — точь-в-точь как у них, — объяснил Дариан.

— Ха! — воскликнул Сило. — Никогда не обращал внимания.

— И вы стали бойцами сопротивления?

— Ну да. — Сило сплюнул на руку и загасил самокрутку в ладони. Потом убрал окурок в карман.

— Особой надежды на освобождение нашего народа у нас не было, но мы могли кое-кому помочь. А еще — подпортить жизнь саммайцам. Нарушать их линии снабжения. Устраивать засады на конвои. Вардийцы учили нас тактике. Нам, выросшим в бараках, все было в диковинку.

— И эта группа, вместе с которой ты воевал… Мы направляемся к ним?

— Угу, — отозвался Сило. — У них есть карты. Им известно, где находится шахта. Я помню: однажды мы задумали на нее напасть. Но решили, что она — слишком далеко и нечего связываться. Нужно тащиться на юг, а у нас топлива не хватило бы, чтобы туда добраться.

Фрей почувствовал, как в нем начали разгораться маленькие, робкие искры надежды.

— А это опасное место?

— Угу.

— Почему? — озадаченно поинтересовался капитан.

Сило остановился и повернулся к нему.

— Когда ты пришел в себя на «Кэтти Джей» и обнаружил меня, я был здорово голодный.

Фрей кивнул.

— Я заблудился. Мне повезло, что я увидел, как шлепнулся твой корабль.

— Надо полагать. Но к чему ты клонишь?

— К чему? Кэп, как ты считаешь, от кого я бежал?

Фрей посмотрел поверх его плеча и ткнул пальцем.

— Думаю, что от них.

ГЛАВА 24

О чем говорили в Доме Мечты — Старые друзья — Аккад выносит приговор — Фрей задает вопросы — Крольчатник без кроликов


Его прошлое оставалось на месте и поджидало в засаде.

Приблизившись к лагерю, Сило почувствовал себя полностью сбитым с толку. Сколько раз он уже брел по знакомой тропинке после охоты, на исходе жаркого дня? Он выбирался из густого зеленого подлеска и обнаруживал разбросанные в беспорядке хижины, поджидавшие его. С тех пор минуло девять лет, но эти годы оказались похожи на петлю хитрого узла — резко дерни, и ни петли, ни узла.

Лагерь был безымянным. Дать ему имя означало признать за поселением постоянный статус. А они всегда знали, что самми рано или поздно обнаружат их, поэтому должны быть готовы в любой момент бросить все и искать новое укрытие. Никто не думал, что они выдержат столь долгий срок.

А они уцелели.

Их схватили трое молодых разведчиков, которых переполняла сдерживаемая агрессия и враждебность. Как же их подмывало нажать на спусковой крючок! Они были из новичков: Сило их не помнил. Но при виде соплеменников он испытал огромное облегчение, у него даже лицо просветлело. А их речь!.. Стремительный шелковистый поток слов, омывший его чувства, звучал до боли красиво по сравнению с уродливым суррогатом, который в конце концов стал влиять на его образ мыслей.

Но эти трое не интересовались беседой. У них был приказ, которому они намеревались беспрекословно следовать. Чужаков следовало арестовать и доставить в лагерь. Правда, одному стало любопытно, почему Сило и Фрей здесь оказались, однако напарник прервал его и велел пленникам молчать. Только командир решит, как поступить с задержанными.

И кто у вас самый главный? Вот, в чем вопрос.

От ответа могли зависеть их жизни. Но Сило молчал. Капитан тоже. Знакомый или незнакомый — это ничего не меняло, а значит, не стоило и выеденного яйца.

Тропинка, вившаяся по склону, вела в сердце лагеря. Постройки из жердей и сухих листьев, расположенные повсюду, где их можно было приткнуть среди могучих деревьев, прятались в сумрачных душных джунглях. Они были умело замаскированы, но уже на окраине Сило разглядел новые жилища. Лагерь вырос.

Впрочем, кое-что осталось неизменным. Загон для одомашненных ари'шу, лесных свиней, которые, похрюкивая, выкапывали из земли корни. Рядом бродили толстые черные куры. Неподалеку находилась общая столовая — круглый, без стен, навес. Мужчины располагались на циновках в строгой иерархии — чем важнее человек, тем ближе к середине. Женщины устраивались где захотят.

Дальше виднелась больница, где главенствовали сестры-ведьмы. Рядом был построен Дом Мечты — туда дети ходили слушать рассказы о старой стране и учиться благодати Матери. Сило провел там много ночей. Сестры-ведьмы помнили древние предания. Они поведали ему и остальным о благодатном времени до падения — до того, как самарланцы ворвались в Муртию и поработили его народ. О Маккаде, который привел целую армию к стенам великого Айла и разрушил их. Об Элосе и Кафе, чей поход любви и ненависти, прославленный в сотнях песен, унес тысячи жизней. Об Одадже, который убил Бенгиста, проткнув копьем каждое из его трех горл. Прославленная и великолепная эпоха. Сердце Сило разгоралось от повествований. Еще ребенком он слышал их от взрослых в бараках и трудовых лагерях. Когда Сило повзрослел, их воздействие ничуть не ослабело.

Именно легенды скрепляли его народ воедино. Он многое утратил. Безвозвратно погибли искусства и ремесла, потому что заниматься ими в рабстве не было никакой возможности. Самарланцы приложили большие усилия, чтобы искоренить у рабов прежний образ жизни, но так и не преуспели в этом. Даккадийцы сломились под ярмом и влились в мир своих хозяев. Они лишились своей культуры и во всем копировали самарланцев. А вот муртиане выстояли. Так продолжалось уже более пяти столетий. Рабам, застигнутым за разговором на муртианском языке, грозила смертная казнь, но они не сдавались. Они гордились своей историей и помнили обещание Матери, гласившее, что каждый из них когда-нибудь увидит, как кончится неволя. Может, в этой жизни или в следующей…

Они не позволяли пламени угаснуть.

Пока пленников вели через лагерь, из хижин начали появляться люди. В основном, муртиане. Потом показалось несколько мужчин-вардийцев и даже парочка худеньких детей-полукровок с кожей теплого желто-коричневого цвета и белокурыми волосами. Некоторые плохо выглядели и шли, опираясь на родных. Похоже, они недоедали или болели. Почти все были усталыми и измученными. Они наблюдали за пришельцами не только с любопытством, но и со страхом.

Сило высматривал знакомые лица. Он не ошибся в своих предположениях. Скоро его стали приветствовать изумленными возгласами. Вот Джараз, в молодости славившийся как задира. Мрачный оригинал Бахд, неодобрительно выпятивший губы. Эхри и Фэл: широкоплечая охотница и ее стройный вдумчивый спутник. Она окликнула Сило по имени и поспешила навстречу; Фэл следовал за ней по пятам.

— Эхри, стой, — потребовал один из юных разведчиков. — Мы отведем его к…

— Ты на кого голос повышаешь? — огрызнулась она, презрительно отмахнувшись. Стиснув плечи Сило, она внимательно оглядела его с головы до ног и расплылась в улыбке. Затем Эхри крепко обняла его.

— Ты живой… — сказала она. — Глазам своим не верю.

— Живой, — повторил он и сам не смог сдержать улыбку при звуке муртианских слов.

Отстранившись, он взял ее руку. На левой ладони темнела сложная татуировка. Фэл тем временем протиснулся к нему и радостно хлопнул по плечу, игнорируя протесты конвоиров.

— Примите мои глубочайшие поздравления, — произнес Сило.

Фэл продемонстрировал ему свою ладонь, на которой красовалась такая же татуировка, как у Эхри. Их собственный, личный знак — свидетельство их любви. Сило вздохнул. По крайней мере, хоть для кого-то давняя трагедия завершилась добром.

— Тебе не следовало возвращаться, — заявил Фэл.

— Аккад?

— Он все еще возглавляет нас, — подтвердила Эхри, и ее лицо потускнело.

Сило не ожидал ничего другого, однако новость поразила его.

— Я должен с ним поговорить.

— Эхри, кто этот человек? — резко спросил один из разведчиков.

Эхри и Фэл переглянулись. Она покачала головой.

— Вы знаете порядок, — отчеканила она. — Ведите их к Аккаду.

Конвоиры легонько подтолкнули пленников. Внезапно Сило спросил:

— А остальные?

— Кролики, — ответила Эхри, помрачнев.

Этому не следовало удивляться, но Сило словно резануло по сердцу.

Они направились по тропинке в глубь лагеря. Эхри и Фэл замерли на месте и смотрели им вслед.

— Старые друзья? — шепнул Фрей.

— Надеюсь, — сказал Сило, бросив взгляд через плечо. — Правда, я не уверен. Но кроме них, мы вряд ли кого-нибудь встретим.


Хижина Аккада была большой и новой, как и подобает жилищу вождя. Она стояла на склоне и господствовала над лагерем. На фасаде выдавался вперед крытый полукруглый балкон, опиравшийся на прочные столбы из обтесанных стволов. Постройка выглядела весьма солидно, особенно если учесть нехватку инструментов и обстоятельства. Совсем не хибарка, рассчитанная на недолговременное проживание.

Аккад принял Сило на балконе. Он сидел в массивном кресле, украшенном грубой резьбой и покрытом шкурами, повернувшись спиной к перилам. С балкона открывался панорамный вид на джунгли. Справа от Аккада застыла его жена Менлил, а слева стояли его дети — мальчик и две девочки от семи до одиннадцати лет. Еще с полдюжины людей находились возле дверного проема — три телохранителя, сестра-ведьма, суровый незнакомый вардиец и муртианин по имени Баббад, бывший соперник Сило. Несомненно, он и вардиец являлись ближайшими подручными Аккада.

Прежде и Сило был таким. А теперь он стал их пленником и не имел ни единого союзника. Капитана держали под надзором снаружи. Сило впустили к вождю лишь после того, как обыскали на предмет спрятанного оружия.

Аккад был осторожным. И он опасался Сило.

— Мы думали, что ты погиб, — произнес Аккад.

— Как видишь, нет.

— Тебе следовало держаться подальше отсюда.

— Меня предупреждали, — ответил он. — Но здесь — моя родина. Как я без нее?

Проницательный взгляд Аккада не дрогнул. Взгляд игрока. Беспощадный и расчетливый.

Хотя его порядком утомили заботы, он сохранил свою мощь. Запятнанный зеленым соком листьев жилет из свиной кожи был распахнут, открывая мускулистое поджарое тело и массивные руки, густо покрытые татуировками. Вьющиеся тугими кольцами и блестящие от масла темные волосы оставались густыми, хотя ему уже перевалило за сорок. У Аккада был острый, похожий на клюв, нос и короткая заостренная бородка. Красивый человек, часто жестокий, но обаятельный.

— Зачем ты пришел? — осведомился Аккад. — Вернуться к незаконченному делу?

— У меня нет никакой ссоры с тобой, Аккад. Та история закончилась.

Аккад пристально разглядывал его. Пытался понять. Он не знал, что делать с Сило. Не верил ему. Зачем он явился, без всякой защиты, в лагерь — после всего, что случилось? Он подозревал хитрость или ловушку. А если в джунглях затаилась армия? Вдруг Сило продал их самарланцам?

Таков он был, Аккад. Всегда исполнен подозрительности. Сило решил, что надо заставить его теряться в догадках. Аккад сам догадается, что у него в рукаве не припрятано никаких карт. Сило надеялся на то, что за годы его отсутствия Аккад куда-нибудь денется, или умрет, или его свергнут. Но Аккад не собирался исчезать.

Сило не боялся за свою жизнь. Но ему было жаль капитана. Он не проявил настойчивость, и Фрей попал в запретное место. Но дни, когда Сило командовал людьми, закончились раз и навсегда. А теперь он лишь выполняет приказы, как послушный маленький раб. Он отказался от права указывать другим, что делать.

Он предупредил Фрея. Тот не послушался. Так что участь капитана — только на его собственной совести.

— Снаружи много больных, — сообщил Сило.

— Суровые времена, — коротко ответил Аккад.

Старинная муртианская присказка. Он ничего не желал открывать.

— Но народу прибавилось.

— Верно.

— И вы дали имя вашему дому?

Аккад чуть заметно прищурился.

— Да.

Сило мысленно кивнул. Лагерь больше не был укрытием для храбрецов, готовивших войну с угнетателями. Он превратился в деревню.

Аккад принял его молчание за осуждение.

— С тех пор, как ты покинул нас, многое изменилось, — заявил он гневно. — Нас ждет великое будущее.

Вардиец опустил голову. Едва заметное движение, но Сило уловил его. Вероятно, один из вас не слишком увлечен твоим планом, Аккад. И, кстати, когда я жил здесь, тех, кто не разделял твои идеи, было много.

Если Аккад не выдаст информацию, надо на него поднажать.

— Я встретил своих давних знакомых, — начал Сило. — Ты — хороший предводитель и помог выжить своему народу.

Пристальный взгляд вардийца на мгновение встретился с глазами Сило. Он не знал Сило, разве что по слухам, но, несомненно, уловил в словах бортинженера определенный намек.

Аккад почуял что-то неладное и рассвирепел.

— Я заботился об их безопасности, — пророкотал он. — Они наслаждаются свободой и не гниют в рабских бараках. А ты привел бы их к смерти.

Сило разумно промолчал. Аккад слишком поспешно перешел к оправданиям, и Сило подметил тень неуверенности на лицах присутствовавших. Всех, кроме Баббада, который был непроницаемо суровым.

— Где ты скитался, Силопеткаи? — спросил наконец Аккад.

Аккад назвал его полным именем. Формально. Подчеркнув этим, что отвергает дружбу, некогда связывавшую их.

— В Вардии.

— Насколько я понимаю, в Вардии не очень радушно относятся к нашему народу.

— Я и не говорил, что меня там приветливо встречали.

Сило было сложно вести такую беседу. Игра словами являлась неотъемлемой частью диалогов муртиан, а он давно не имел подобной практики. Язык был точным и изящным по сравнению с вардийским, который постоянно перестраивался, укрывался под жаргоном, менявшимся каждый сезон. А муртианский являлся древним, статичным и благородным.

— И теперь ты здесь, — продолжал Аккад. — Вышел из джунглей, как ни в чем не бывало. А смерть тех людей — на твоей совести, Силопеткаи. Или ты надеялся, что тебя простили?

— Я не убивал их, — возразил Сило.

— Ты лжешь, — рявкнул Аккад.

— У тебя был выбор.

— Нет! — крикнул вождь и стукнул кулаком по подлокотнику. Остальные не на шутку встревожились.

Он сверлил Сило своим взглядом. В Аккаде не было ни капли раскаяния. Ни тени сожаления. Но если Аккад не чувствовал своей ответственности, то Сило испытывал ее за двоих.

Некоторые вещи ложатся на душу человека тяжким бременем. Когда-то он ударил женщину, которую любил. Он осмелился на такое во время одной из вспышек безудержной ярости, которая часто овладевала им. И он стыдился своего поступка. Но этот случай даже и близко не мог сравниться с тем событием, из-за которого он сбежал отсюда. В тот день погибли пятнадцать человек. Его друзья и сподвижники. И хотя он действительно не убивал их, но все обернулось против него.

— Ты помнишь Гагрииск? — спросил он после продолжительной паузы.

— Конечно, — кивнул Аккад. — Имя, выжженное в сердцах всех муртиан. Тех, кто не удрал, разумеется.

Он откровенно провоцировал Сило.

— Не вижу тут никаких признаков свары, — произнес Сило. — Аккад, есть много способов бегства.

Аккад не вспылил.

— Не оправдывайся, Силопеткаи, — процедил он. — Погибло много прекрасных людей, мужчин и женщин. Болтай что хочешь, а потом я решу твою участь.

— Гагрииск — самый страшный лагерь в Самарле, — объяснил Сило, желая просветить вардийца. — Укрытый ядовитыми туманами Долины Удушья. И однажды мы говорили о нападении на Гагрииск.

— Ты говорил о налете. Кровавом и самоубийственном. Как раз в твоем духе.

Сило не стал отвечать на выпад. Хамство Аккада лишь вредило ему в глазах его последователей. Раньше он не имел привычки легко бросаться колкостями и грубить. Он взглянул на детей Аккада. Наверное, его сделали таким одиннадцать лет отцовства. А может, бывший друг (или заклятый враг), восставший из могилы.

— Мы раздобыли карту, — продолжал Сило. — На ней было точно указано расположение Гагрииска в необозримых просторах Долины Удушья.

— Припоминаю.

— Мне необходима эта карта.

Аккад мрачно уставился на него, пытаясь отыскать подвох.

— А если я откажу? — осведомился он, утомившись наконец от попыток раскусить своего противника.

— Если ты откажешь, то не получишь медикаментов, которые я предлагаю взамен, — неожиданно для себя сказал Сило.

Сестра-ведьма резко вскинула голову. Аккад насупился. Потемнев лицом, он вновь обратился к Сило:

— Ты предлагаешь нам помощь?

— Выгодную сделку. Вам требуются лекарства и еда. Я могу организовать это для вас.

Муртиане, как правило, хорошо владеют искусством скрывать свои эмоции. Однако Аккад так и не научился быть по-настоящему непроницаемым из-за своей страстности. А Сило буквально окаменел. Мысль о подарке, который он предложил, только что пришла ему в голову, и он даже не представлял, как доставить требуемое. Впрочем, прилететь в Вардию и купить или украсть то, что требуется, — совсем несложно. Дело пары дней. А без карты они потратят на поиски Гагрииска не меньше двух недель.

Благодаря своему умению, муртиане кажутся иноплеменникам непостижимыми. Но оно же делает их мастерами обнаружения эмоций других людей. Сило стал искоса наблюдать за окружающими. Мельчайшие изменения выражений их лиц, мгновенные мимические движения подсказали ему все, что нужно. Его предложение остро зацепило их интерес. Похоже, здоровье у местных обитателей плоховато. Лишь Баббад непоколебим. Ничего удивительного. Он всегда был предан своему вождю.

Но имело значение только мнение Аккада. Он медленно встал с кресла и выпрямился во весь рост. Повернулся к жене, которая умоляюще глядела на него. И дал ответ.

Пока Сило находился у предводителя, на тропинке, ведущей к хижине Аккада, постепенно собралась толпа. Людей что-то беспокоило. Похоже, они не сомневались, что внутри происходит нечто очень важное. Фрея охраняли двое молодых муртиан, задержавших их в лесу. Револьверы и саблю отобрали. Никто не заговаривал с ним, не отвечал на вопросы. Дариан слабо надеялся, что Сило знает, что он делает.

Спустя час бортинженера под дулом ружья вывели из хижины. Это зрелище нисколько не ободрило капитана.

Следом показался грозный муртианин и обратился к толпе. В его словах угадывался страх. Потом один из конвоиров грубо толкнул Дариана, и он поплелся вслед за Сило. Ему хотелось заговорить с другом, но он решил, что все просто закончится ударом приклада по почкам.

Значит, их вновь куда-то ведут. Потрясающе. А он пребывает в полном неведении. Фрей с немалым трудом справлялся с ролью капитана, но нынешний расклад его не устраивал. Сейчас он превратился в ничтожество, с которым не считаются.

Большая часть населения лагеря последовала за пленниками по едва видимой дорожке. Предметом общего любопытства являлся Сило, а Фрей был лишь мелким довеском. Даже в нынешнем плачевном положении это зацепило его гордость.

Вскоре он полностью утратил способность ориентироваться. Спустя некоторое время его ощущения смазались. Для него теперь стало едино — невыносимый гул насекомых и отдаленное рычание неведомых тварей, обжигающий воздух и липкая одежда, безостановочное шарканье ботинок и комки красной земли.

Потом он заметил муртианку, которая так радостно приветствовала Сило в лагере. Она шагала рядом с ним. Поразительная женщина — атлетически сложенная и широкоплечая. Ее лицо не соответствовало тому типу красоты, который привлекал Фрея, однако ее правильные точеные черты сразу же притягивали внимание. Кожа у нее была цвета умбры, как и у Сило. Крупные тугие локоны поддерживала лента, украшенная бусами.

— Вы говорите по-вардийски? — произнес Дариан. Он запомнил, что совсем недавно она с легкостью усмирила прыть конвоиров, и надеялся, что его не станут бить.

Она окинула его холодным взглядом.

— Да. Меня звать Эхри.

— Фрей, — представился он. — Вы можете объяснить, в чем дело? — спросил он, предположив, что охранники не намерены проявлять излишнего рвения.

— Мы идем в крольчатник, — ответила она.

— К кроликам? — удивился капитан, в наивной надежде представив себе лужайку, густо заросшую маргаритками.

— Там кроликов нет, — заявила она.

Фрей выругался.

— Проклятье! Я так и думал!

Она еще раз окинула его пристальным и немного разочарованным взглядом.

— Кто ты для Сило?

— Я его капи… — начал Фрей, но быстро поправил себя: — Его друг.

— Ты и есть причина, по которой он вернулся сюда?

— У меня кое-какие неприятности, — Фрей решил тоже обращаться к собеседнице попроще, — и он попытался выручить меня. Долгая история.

— Наверное, ты очень важен для него, раз он снова у нас.

— А что здесь случилось? — не унимался Дариан и кивнул в сторону Сило, бритая голова которого едва виднелась над толпой и сквозь деревья.

— Ты не знаешь? Но ты же его друг.

— Эй! — возмутился он. — Зачем соваться в частную жизнь?!

Она задумалась, а затем повернулась к конвоирам.

— Вы, чурбаны и болваны, не понимаете вардийский, да?

Один из них оскалился и что-то произнес на певучем, музыкальном муртианском языке. Она пропустила его слова мимо ушей и опять заговорила с Фреем.

— Кто он? — негромко произнесла она. — Герой.

Дариан совсем растерялся.

— Он?

— Я была очень молода, когда он появился в лагере, — продолжала она. — И мы все поняли, что он опасен. Люди боялись его. В нем прорывалось безумие — да такое, что он иногда не мог сдержаться. И он прятал свою злость под спокойствием.

— Он? — переспросил Дариан.

— Ты не видел его с этой стороны.

— Ты совершенно точно угадала! — воскликнул он. — Сило, с которым я знаком, не вышел бы из себя, даже если отрезать ему ноги и прицепить к ушам.

Но правда ли это? Разве не он сбросил саммайца с крыши завода? А после налета на поезд его все время что-то жгло изнутри!

— И что же он вытворял? — осторожно поинтересовался Дариан.

— Он убивал самми и даков, — ответила она. — Он хотел мести. За то, что они сделали с нашим народом и с его семьей. Он проливал их кровь. Ну а Аккад — он уже тогда стал нашим вождем. Сначала он волновался из-за Сило, но весь лагерь был вдохновлен им. Людям нужно и поесть досыта, и укрыться от опасности. Но только не Сило. Он был предан лишь одной мысли. Такое нельзя не уважать.

В ее голосе прозвучала скрытая нежность. Фрей решил, что раньше Эхри испытывала к Сило весьма теплое чувство. Он не считал себя проницательным человеком, но думал, что неплохо разбирается в женщинах. Ну, конечно, за исключением Триники.

— А дальше? — спросил он, когда она замолчала.

То, что он услышал от Эхри, поразило его. Наверняка и остальные члены команды хранят какие-то тайны.

— Аккад сообразил, куда дул ветер. Он взял Сило под свое крыло. И Сило стал заместителем командира. Они были друзьями. Сило всегда предлагал новые планы, как что-то испортить или взорвать. Он ловко все преодолевал и освобождал наших.

Фрей наконец-то свел концы с концами.

— И Аккад — он до сих пор ваш вождь?

— Да.

— Похоже, они с Сило разругались?

— Аккад всегда тормозил Сило. Он вел себя благоразумно. Говорил, что заботится о нас, следил, чтобы мы зря не рисковали. И нас все вполне устраивало. Они вдвоем дополняли друг друга.

Эхри указала на сурового мужчину, который, вероятно, и был Аккадом. Следом за ним пробирались через лесную поросль женщина и трое детей.

— Затем у Аккада родился сын, — сказала она. — Тогда он и переменился. У него внезапно появился тот, кого он действительно хотел защитить. И Аккад принялся мешать Сило. — Она вытерла нос тыльной стороной ладони и фыркнула. — Мы поняли, чего он добивался. Он собирался заключить перемирие с самми. Аккад твердил, что не будет посылать своих людей на бойню. Вроде бы наши наскоки на империю самми — все равно что укусы мухи для рушу.

— Сило такой расклад не понравился, — кивнул Фрей.

— Да. В лагере возник раскол. Одни решили начать новую жизнь здесь, в джунглях, и стараться выжать все возможное из той свободы, которую мы получили. А других не устраивало, что мы прячемся в лесах, пока наших родственников губят непосильной работой.

— Кажется, я понял, — пробормотал Дариан и прищурился: солнечный луч, как копье, пробил густой лиственный полог и ослепил его.

— Ага, — кивнула Эхри. — И Аккад быстро это уяснил. Сило… он никогда не хотел убивать Аккада. Он вместе со своими людьми собирался просто скинуть его с насеста. Но Аккад оказался хитрым. Бунт не удался. Некоторые сбежали, но их поймали и убили. Кроме Сило. А тем, кто, выжил, Аккад устроил показательную расправу. Отправил их в крольчатник.

— Тот, в котором нет кроликов?

— Верно.

Фрей стиснул зубы. На него нахлынуло отвратительное невнятное ощущение. Как пить дать — его ждут дурные вести.

— И что там произойдет? — осведомился он, передернув плечами, как от холода.

— А ты как думаешь? — Она хмуро взглянула ему в лицо. — Есть вас будут.

— Еще того не легче, — вымолвил Дариан и устало вздохнул.

ГЛАВА 25

«Ирония» по-муртиански — Мать — Смерть в темноте — Выстрел в рыбу


Вход в «крольчатник» представлял собой круглую шахту. Зубастая пасть из красного камня находилась на некотором расстоянии от лагеря. На краю обрыва был укреплен деревянный ворот, с изрядно потертой веревкой, на конце которой Фрей заметил пару петель, вроде стремян. Капитана подвели к Сило. Оба застыли на краю, а тучи мух жадно пили их пот. Дариан посмотрел вниз. Яма оказалась не особенно глубокой — около трех дюжин футов. Но и этого — вполне достаточно.

Аккад собрал толпу вокруг себя и произнес короткую речь по-муртиански. Фрей не нуждался в переводе. Он моментально определил по тону вождя, что тот занимался поганым словоблудием. Аккад снимал с себя всякую ответственность и сообщал, что как ни печально, но необходимость требует бросить пленников в яму, полную голодных тварей. Часть аудитории, включая матерей с болезненными детьми и пожилых обитателей лагеря, одновременно и роптали и сетовали. Фрей попытался угадать, какую сделку Сило намеревался заключить с местной шишкой, но, так или иначе, этого явно оказалось недостаточно, чтобы стереть память о попытке переворота. Бортинженер выслушал приговор с каменным лицом.

Затем пленников заставили поставить ноги в стремена. Когда они ухватились за веревку, их опустили в яму. Эхри стояла возле невысокого мужчины, который обнимал ее за талию. Эхри еле сдерживалась от гнева, а лицо ее спутника было наполнено скорбью.

Их быстро скрыла каменная стена шахты. Хор насекомых приутих. Мир сузился до круга сумеречного света наверху. Фрей и Сило вцепились за мягко поскрипывавшую веревку, они висели почти вплотную друг к другу и едва ли не обнимались. По мере спуска воздух делался прохладнее.

Ко дну шахта расширилась, образуя нечто вроде несимметричного зала без крыши, с несколькими тенистыми проемами. Слабый свет казался резким и теплым по сравнению с холодным мраком, сгустившимся у стен. Фрей без энтузиазма стал озираться по сторонам.

— И как я вечно умудряюсь попадать в такие ситуации? — простонал он.

Вопрос являлся риторическим. Он понимал, что должен бояться, но пока он не столкнулся ни с чем ужасным. Неопределенной перспективы опасности было недостаточно, чтобы встревожить его. Пока реальная угроза отсутствовала.

Внезапно что-то свалилось сверху и грохнулось на землю, заставив Дариана вздрогнуть от неожиданности. Ясно, мешок из посконной тряпки. Даже не прикоснувшись к нему, Фрей распознал эфес своей сабли и рукоять револьвера.

— Нам отдали оружие? — спросил он Сило.

— Угу, — хмыкнул тот, развязывая мешок.

Бортинженер вручил капитану его вещи и взял свой дробовик и кинжал. Фрей проверил барабаны, обнаружил, что они пусты, но увидел, как Сило пересчитывал патроны.

— Почему бы им не расстрелять нас?

— От стрельбы много шума.

Фрей закатил глаза. Неужели Сило настолько отупел!

— Тогда отрубить головы! Ты же меня понимаешь.

Сило вручил ему патроны.

— Десять штук. По пять на каждого, — произнес он и принялся заряжать дробовик. — Старый закон. Муртиане не убивают себе подобных. У нас и так полно врагов.

— Но их можно оставить в… — Фрей оборвал себя на полуслове. — Все-таки где же мы?

— Колония гхаллов.

— Гхаллов?

Сило пожал плечами.

— Не знаю, как их назвать по-вардийски. В сумерках они охотятся на берегах реки, а после захода солнца возвращаются сюда. Поэтому нам нужно поскорее выбраться отсюда. — Он твердо взглянул в лицо Фрею. — Для муртианина лучшая смерть — гибель в бою. Рабы в бараках не получают и этого шанса. Свободная Муртия… — Он ненадолго умолк. — Лучше и не скажешь. Надо уважать себя.

Они также нашли в мешке кремни и два деревянных факела — палки, обмотанные тряпками, липкими от смолы.

Фрей поднял голову. Веревку вытягивали обратно.

— Сколько народу вы сюда спускали?

Сило сел на колени и принялся высекать огонь из кремней.

— В первые годы правосудие было суровым. Кое-кто и не смог выжить в джунглях. Они совсем отчаялись в бараках. — Он ловко высек искру и зажег факел. — Воровали. Тайно копили еду. Иногда мужчины дрались из-за женщин насмерть. У нас нет судов, как в Вардии, и времени в обрез. Для дурных людей необходимо средство устрашения. А потом его стали применять и к хорошим.

— Твоим друзьям? — уточнил Дариан, засунув за пояс саблю и один из револьверов.

На мгновение Сило напрягся. Но спустя миг расслабился, вручил Фрею второй горящий факел.

— Давай-ка двигаться.

Сило шел уверенно и целеустремленно. Он направился к одной из дыр в стене и сунул факел внутрь. Трещина оказалась изрядно узкой. Тогда он заглянул в соседнюю и удовлетворенно кивнул. Поднял с земли камень и нацарапал возле отверстия крестик.

Отличная идея. Отмечать наш маршрут, чтобы мы не бродили кругами без толку. Почему я не додумался до этого?

Фрей следовал за Сило по тесному туннелю. Чем слабее становился свет, пробивавшийся из шахты, тем явственнее капитан ощущал реальность отвратительного положения, в котором они оказались. А ведь безопасностью здесь и близко не пахнет. И хотя он не знал тех, кто водится в «крольчатнике», но Сило доходчиво объяснил, что с ними стоит считаться. Кроме того, никто никогда не выходил отсюда живым.

Они выбрались в тесную пещеру, которая причудливо изгибалась. Тени от факелов так и плясали в полумраке. На Фрея наваливалась клаустрофобия. Он не мог отогнать от себя мысли о многотонной массе камней над головой. Все напоминало могилу. Шарканье ботинок и скрип песка под подошвами казались грубым вторжением в безмолвие.

— Твой приятель Аккад — гнусный мерзавец! — пробормотал он.

— Это не он, а я, — ответил Сило.

— Что — ты?

Бортинженер обернулся.

— «Крольчатник» придумал я, — сообщил он. — В те годы я не шибко терпимо относился к тем, кто не был предан нашему делу.

Фрей с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Как по-муртиански будет «ирония»? — произнес он.

— Нет у нас такого слова, — заявил Сило. — И я сам полез сюда. Человек лишь делает выбор на своем пути. А еще он распоряжается тем, что дала ему Мать. Ирония тут ни при чем.

— Мать? — удивился Дариан.

Какое неуместное слово. Слишком формальное в устах Сило. Пылеглоты обычно говорили «мама» и «папа».

Темные глаза Сило сверкнули, но он не стал ничего добавлять.

Фрей наблюдал, как Сило крался вдоль стен, то и дело засовывая факел в разные дыры.

— Что ты там шаришь? — спросил капитан недоуменно.

— Сквозняк. А его нет.

— Значит, нам без разницы, куда лезть, — заметил Фрей, указывая на самое большое отверстие.

Сило что-то проворчал, сделал очередную отметку и шагнул в трещину. Капитан присоединился к нему. Ширина лаза вполне позволяла протиснуться внутрь. Но уже через дюжину футов его перегородила куча обрушившегося щебня. Сило поднял факел повыше и произнес:

— По-моему, здесь можно подняться.

Так они и поступили.

Ход, ведущий наверх, был очень извилистым и узким. Фрей еле-еле протискивался сквозь каменные прорехи. Цепляясь саблей за стены и огибая углы, он карабкался следом за Сило.

Он сильно вспотел, а от дыма факелов у него начался кашель. Во рту стоял кислый вкус. Дариан почти впал в панику. Ему мерещилось, что его сейчас завалит и он будет навеки здесь погребен. Проклятье, он не хотел выбираться по такой, с позволения сказать, дороге.

Чтобы отвлечься от угнетающей обстановки, он решил о чем-нибудь поболтать с Сило. Например, о Матери. Однако бортинженер совершенно ясно дал понять, что не намерен затрагивать эту тему. Кстати, Фрей догадался, что он имел в виду не свою родительницу, а нечто большее. И тогда он, подчиняясь интуиции, начал разговор издалека.

— Сило, ты верующий человек? — поинтересовался он.

— Покажи мне муртианина, который не был бы им, — донесся ответ спереди.

— Веришь в Мать?

Сило остановился и посмотрел вниз на Фрея, который выбивался из сил.

— Не надо, кэп, — буркнул он.

Но Фрей не желал отступать. У него внезапно прорезался глубокий интерес к философии. Только бы переключиться и не думать о том, где он находится.

— Ладно. Но если у тебя в рукаве завалялись какие-нибудь молитвы, сейчас самое время ими воспользоваться.

— Нет, — ответил Сило, возобновивший восхождение по неудобному каменному колодцу. — Она не вмешивается в ход событий. Мать приносит человека в мир, скорбит о его бедах, но все ее дети избирают свою собственную тропу. Точно так же, как и родная мама.

— Кроме моей, — возразил Фрей. — Она бросила меня на пороге приюта.

— И именно поэтому ты дуришь женщинам головы? — осведомился Сило.

— Может быть, — признался Дариан. — Но клал я на всякие причины. Клал то самое, что люблю засаживать.

Сило усмехнулся и покачал головой.

— Кэп, ты — своеобразный парень. Я таких никогда не встречал.

Фрей кивнул. Странно, но сейчас он был доволен собой, пусть это даже проявлялось в несколько истерической форме. За последние девять минут он узнал о Сило больше, чем за предыдущие девять лет. «Надо же, а опасность сближает по-настоящему», — подумал он.

На полпути к поверхности они добрались до новой небольшой пещеры. Дариан услышал журчание. Сило передал ему факел и вылез из прохода. Капитан подождал, пока тот выберется, и выглянул наружу.

Огонь разогнал мрак. Перед ними в извилистом каменном русле билась вода. Этот слабый тревожный звук казался оглушающим.

— Она ведь должна куда-то вытекать? — предположил Фрей, вручив факелы муртианину и буквально выталкивая себя из колодца.

— Угу, — согласился бортинженер. — Но как раз у источников они и собираются. Они питаются рыбой, если не могут раздобыть ничего покрупнее.

— Сило, как по-твоему, сколько времени, у нас еще будет свет? — спросил.

И тут по пещере разнеслось эхо отдаленного крика, нечто среднее между визгом и карканьем. Оба дружно повернулись в сторону воды.

— Кэп, ты уверен, что это — хорошая мысль?

— Я не собираюсь погибать в темноте, — серьезно ответил он. — Я предпочел бы встретиться с любыми тварями, чем бродить здесь, пока наши факелы не догорят.

Это не было бравадой. Дикий вой леденил душу. Но Дариан не мог вообразить себе ничего хуже, чем умереть безвестно, ничего не видя, заблудившимся и беспомощным. Лучше уж встретиться с врагом лицом к лицу.

Сило одобрительно хмыкнул. Они шли вдоль русла, и муртианин продолжал методично оставлять пометки на стене. Наконец они обнаружили узкую расселину. Фрей не сводил встревоженного взгляда с теней, то и дело меняющих свои очертания, а Сило решил идти вброд. Фрей последовал за ним и с изумлением ощутил, что вода теплая.

Теперь они двинулись в расселину. Капитан старался не намочить револьверы. Клинок болтался, как неуправляемый руль, но о нем Фрей не беспокоился. Демон, который заставлял саблю самостоятельно двигаться и даже умел отражать пули, защитит металл от ржавчины.

— Сило, как у вас считают: что бывает после смерти? — негромко произнес он.

— А что, уже пора?

— Ну, вероятно.

Сило оглянулся и зашлепал дальше.

— Я вернусь к Матери и снова появлюсь на свет, — сказал он. — Скорее всего, опять в бараке. Но все, что я усвоил, останется со мной, в глубине сознания. И в следующий раз я буду лучше.

— Ты не боишься умереть?

— Нет, — фыркнул Сило. — Но и не горю желанием лишиться свободы. Наверное, я утрачу память. Но смогу обрести ее, если захочу.

— А как насчет меня? — не унимался Дариан.

— Ты — не муртианин. У вас все не как у людей.

Фрей закатил глаза.

— Точно. Вход только для избранных.

— Тебе еще не поздно податься в пробужденцы, — буркнул Сило.

Когда бортинженер повернул голову, Фрей увидел, как сверкнули белые зубы, и понял, что он улыбается.

— Может, Всеобщая Душа и позаботится о тебе.

Сило шутит? В этот момент Фрей подумал, что он уже попал на тот свет. И почему-то улыбнулся в ответ.

— Крейк убьет меня раньше, чем твои гхаллы, — заметил он.

— Сначала ему нужно будет тебя найти, — заявил Сило.

Фрей взглянул на руку. Когда-то он носил на ней серебряное кольцо. Украшение имело демоническую связь с компасом, который всегда указывал на него. Грайзер изготовил вещицу специально для своенравного капитана, после того, как Фрей исчез, ударившись в трехдневный запой. Он бы мог отыскать Дариана и сейчас, однако тот подарил кольцо Тринике.

— Женщины когда-нибудь меня погубят, — пробормотал он.

— Верно, — сказал Сило, и оба умолкли.

Триника. Если для него все закончится в «крольчатнике», значит, и его отношения с ней прервутся на самой резкой ноте, а с этим он не мог смириться. Но, несмотря на позор, которому она подвергла его, выкинув с «Делириум Триггер», он думал о том случае лишь как о случайной неудаче. Хотя если их встреча действительно окажется для них последней, то каким же жалким он окажется в ее воспоминаниях.

Расселина закончилась, упершись в насыпь. Подземный поток бодро сбегал по ней в длинную сумрачную пещеру.

Фрей и Сило осторожно сползли по скользким камням. Ноги Дариана совсем промокли, ботинки хлюпали при каждом шаге. А где они теперь? Пещера была сырой и прихотливо изогнутой. Из углов выпирали каменные гребни, а с потолка угрожающе свешивались сталактиты. Местечко — крайне неуютное.

В поле зрения не имелось ничего похожего на выход, но пещера тянулась далеко за пределы досягаемости света факелов. «Но, кто его знает, может, мы все-таки спасемся?» — подумал Дариан.

Снова прозвучал громкий вопль гхалла, и Фрей подскочил от испуга. На самом краю освещенного пространства, высоко на стене на капитана таращились чьи-то глаза! Он вскрикнул и выхватил револьвер, но мишень уже исчезла. А он мог поклясться, что видел блеск пламени, отразившийся во влажных глазницах монстра. Но, приблизившись и протянув вперед руку с факелом, не увидел ничего. Только угловатое отверстие в красной скале.

— Там кто-то был, — прохрипел он.

— Успокойся, кэп, — пробасил бортинженер. — Одного из них не стоит бояться. Вот когда их соберется десяток, тогда держись.

— Похоже, я сделал фальстарт, будь он неладен! — рявкнул Фрей.

И тут что-то плеснулось в воде совсем рядом с его пяткой. Он сразу выстрелил.

Дариан прислушался к громовому эху, вырвавшемуся из туннеля. Его нервы натянулись до предела, на лице застыла кривая ухмылка. Потом он медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Это рыба? — прошептал он.

— Да, — ответил Сило.

А из углов пещеры донеслось зловещее шипение. Во мраке притаились гхаллы.

— Кэп, течение — как раз в ту сторону, — тихо сообщил Сило.

— Да, — сказал Фрей, и оба пошли по течению.

ГЛАВА 26

В упор — Логово — Гхаллы — Последний бой


Чего они ждут?

Фрей понятия не имел, сколько времени продолжалась пытка. Минуту? Час? Больше? Ему казалось, что факелы потускнели, хотя, возможно, его воображение просто разыгралось от испуга. А гхаллы до сих пор не попадались на глаза.

Но он слышал их. Дариан улавливал их приглушенное шипение, которое раздавалось отовсюду. Они хрипло каркали и взвизгивали. Он мельком замечал неясные быстрые движения и пыльные облачка от падающих камней, которые срывались со стен пещеры. Но ему никак не удавалось разглядеть хотя бы одного.

Нас подкарауливают, решил он.

По пещере они продвигались очень медленно. Ручей стал слишком глубоким, а стены порой сходились вплотную к воде. Иногда проползали вокруг скальных выступов, которые будто норовили столкнуть пришельцев. Каждый метр нужно было преодолевать осторожными шагами. Они не осмеливались расслабиться ни на миг. Но факелы действительно горели все слабее, и темнота сгущалась.

— У нас — проблема, — проворчал Сило. Фрей придвинулся поближе к муртианину. Какое препятствие возникло на их пути? Револьвер он держал наготове и лишь на мгновение прекратил обшаривать взглядом пещеру.

Но он понял все сразу. Они дошли до конца. Ручей, журча, скрывался под камнем.

— Вниз ушел, — констатировал Сило.

— А мы сможем проплыть? — спросил Фрей.

Бортинженер покачал головой.

— Конечно, вода гасит огонь. Я помню. — Дариан настолько разнервничался, что даже не мог соображать толком.

К счастью, Сило обнаружил отверстие в стене, на высоте трех футов от земли.

— Надо проверить, — сказал он.

Фрей поднял свой факел. Он обнаружил туннель — еще более узкий, чем тот колодец, по которому они недавно взобрались. В такой лаз он не протиснется.

— Я не проползу, — выдохнул капитан.

Словно в ответ ему тьма позади разразилась хором воплей.

— Хотя, — поспешно добавил он, — наверное, получится.

Дариан втиснулся в туннель, неловко отталкиваясь локтями и коленями и держа перед собой факел и револьвер. До него с запозданием дошло, насколько ужасно будет, если проход закончится тупиком или если будет кто-нибудь поджидать. Хотя зачем размышлять? Сило поставил на стене крестик и двинулся за ним. Теперь Фрея настигла настоящая клаустрофобия. Он мог ползти только вперед. Если бы он знал, что скоро выберется наружу, то, вероятно, ему было бы легче. А если туннель превратится в крохотную щелку? Тогда он застрянет здесь навсегда.

— Кэп, ты справишься, — вдруг забормотал Сило.

Фрей понял, что замер, парализованный мыслью о том, что угодил в ловушку. Он, содрогнувшись, перевел дух и пополз дальше.

Зачем он выбрал этот проход? И почему настаивал на том, что он должен сопровождать Сило? А ведь бортинженер старался уберечь его от опасности. Не надо было ему брать в руки окаянную реликвию и навлекать на себя проклятье. Но это же просто последние звенья в очень длинной цепи ошибочных решений. Все началось много лет назад.

Поворотной точкой стало бегство от Триники в день их свадьбы.

Я должен был вернуться и помириться с ней.

Слишком поздно. Но, по крайней мере, рядом с ним Сило.

Лаз чуть заметно расширился. Фрей вознес сердечную хвалу богине Сило. Он считал, что сейчас было бы разумно выпросить хоть немного покровительства Матери. И неважно, муртианин он или нет.

Стараясь не замечать едкого дыма факела, обжигавшего глаза и горло, он лез вперед. Туннель изогнулся налево. Сабля на секунду, за которую у него остановилось сердце, зацепилась за камень, но тут же высвободилась после его рывка. Дариан двинулся дальше.

«Давай же!» — мысленно повторял он. Лишь этот приказ не позволял ему развалиться на части, и он с неистовой силой сосредоточился на нем.

А потом перед ним открылось зрелище, более привлекательное, чем сотня ящиков, наполненных дукатами: конец туннеля! При иных обстоятельствах он бы сто раз задумался, прежде чем вылезти из холодной черной дыры, но сейчас она обещала долгожданную свободу.

Фрей почти добрался до цели, когда в отверстии появилось нечто такое, что украсило бы самый жуткий ночной кошмар. Он увидел широко раззявленную пасть с парными рядами длинных, тонких, полупрозрачных зубов. У существа была блестящая, как у тюленя кожа и выпуклые глазищи глубоководной рыбы (последнюю он видел в музее, куда его затащила Амалиция Тейд). В «крольчатнике» обитало чудовище из доисторических времен. Его грубо, начерно отковали на наковальне эволюции, а потом отбросили ради иных, изящных созданий.

И разинутая пасть завизжала. Фрей в панике завопил и в упор всадил пулю точно между миндалинами твари. Она озадаченно пискнула и свалилась.

— Кэп! — крикнул Сило. — Они сзади!

Этот факт, а также мысль о том, что Сило вооружен горящим факелом, придали Фрею энергии. Еще минута — и он выглянул из туннеля, расположенного невысоко над землей. Фрей выскочил из лаза и поспешно прижался к стене, направляя дуло револьвера в разные стороны.

Сило появился сразу же за ним. Едва муртианин обрел почву под ногами, он молниеносно нацелил свой дробовик в туннель. Прогремел оглушительный выстрел, из отверстия вылетело облачко крови, сразу осевшей на щеках и носу муртианина.

— Попал, — произнес он.

Фрей переступил через гхалла, в которого стрелял. Монстр лежал на боку, судорожно сцепив конечности. Гхалл оказался тощим, сквозь его кожу отчетливо проглядывали ребра, а длинные тонкие лапы заканчивались перепонками. Величиной он был с ребенка, но челюсти были громадными. Зрачки открытых глаз походили на лягушачьи.

— Ничего себе, — произнес Фрей.

— Кэп, того, что ты не знаешь о Самарле, хватило бы на целую библиотеку, — отозвался Сило.

— Да я и в библиотеках не бываю, — ответил Дариан, сморщив нос от отвращения. В очередной пещере, где они оказались, стояло ужасное зловоние. — Давай-ка посмотрим, куда мы попали.

Он поднял факел, Сило сделал то же самое.

Пещера была усыпана костями. Останки животных, рыб, среди которых определенно белел человеческий череп. На костях еще сохранились обрывки гниющей плоти, рядом валялись клочья шерсти и обезьяньи хвосты. Фрей и Сило заметили край темной заводи, а когда осветили ее, то обнаружили там полдюжины угрожающе присевших гхаллов. Еще несколько крадучись выбирались из воды.

— Началось, — сказал Фрей.

Из глубины пещеры появлялись новые монстры. Негромко шипя, они с ужасающей целеустремленностью приближались к непрошеным гостям. Их было столько, что страх почему-то моментально улетучился. Фрей и Сило забрались прямиком в их логово.

— Не стреляй, пока они не набросятся, — шепнул Сило, размахивая факелом.

Огонь озарял ближние складки и трещины в скале, но Фрей не видел ничего, напоминающего выход. Из залитой кровью дыры, сквозь которую они пробрались сюда, доносилось карканье и визг. Внезапно из отверстия вывалилось на пол несколько изуродованных тел, а следом вылезли гхаллы.

Капитаном овладело мрачное чувство, подавившее сожаление и раскаяние. Такое бывает, когда остальные возможности выбора исчерпаны и остается или выжить или умереть. А в данном случае драться до последнего и погибнуть. Но одновременно с мучительным ощущением неизбежности смерть уже ничего не значила. Теперь она являлась для него обычным словом.

Он будет сражаться.

Гхалл с гулким плеском выскочил из воды и зашлепал мокрыми перепонками по камням. Фрей повернулся. Тварь двигалась недостаточно быстро. Дариан прицелился и прострелил ей грудь. Гхалл не допрыгнул до капитана и безжизненно рухнул у самых ног Фрея. Тот для верности несколько раз пнул труп ногами.

Ни гибель сородича, ни шум, похоже, нисколько не встревожили стаю. Гхаллы окружили их, подобно тому как осторожные хищники собираются вокруг раненого зверя. Они приближались и тут же отступали. Фрей и Сило попятились, ступая по сломанным костям и тухлым клочьям мяса.

Наконец они уткнулись в стену пещеры. Гхаллы, столпившиеся на краю освещенного круга, злобно скалились на добычу. Множество диких безгубых морд клацали челюстями, предназначенными для того, чтобы ловить и рвать. Еще две дюжины тварей выскальзывали из воды и карабкались по скалам, как уродливые саламандры.

— Сило, — произнес Фрей, — по-моему, нас взяли в кольцо.

Бортинженер неодобрительно хмыкнул. Воткнув факел в щель за своей спиной, он передернул цевье дробовика и дослал патрон.

Фрей оценил положение. В первом револьвере осталось два патрона. За поясом второй — полностью заряженный, и сабля. Держать факел в руке — неудобно, но от света он не откажется. Ни за что.

Он сплюнул наземь.

— Хотел бы я взглянуть на морду Железного Шакала, когда он узнает, что я уже мертв, — криво усмехнулся он. — Вот это — настоящая ирония.

— Ничего подобного, кэп. Просто так сложились обстоятельства.

— Отлично, — подытожил Фрей. — У тебя, дружище, есть способность видеть самую суть вещей.

Сило приподнял бровь. Дариан и сам удивился своим словам, но решил подумать об этом позже. Если выберется отсюда.

— Было приятно познакомиться с тобой, Фрей.

Капитан принужденно улыбнулся.

— Лучше поздно, чем никогда.

Сило пожал плечами.

— Ладно… — Он кивком указал на револьвер Дариана. — Ты оставишь пулю для себя?

— Нет.

— Я тоже.

Один из гхаллов раззявил пасть и испустил продолжительное басовитое карканье, которое подхватили другие соплеменники. Постепенно звук превратился в жуткий, потусторонний визг. Первородный боевой клич разнесся по пещере и ударил людей по ушам отвратительным диссонансом.

Фрей открыл огонь по двум ближайшим к нему гхаллам — лишь для того, чтобы твари заткнулись.

Выстрелы послужили для гхаллов сигналом к атаке. Прогремел дробовик Сило. Картечь уложила сразу троих. Взметнулось вверх кровавое месиво искалеченной плоти. Фрей потянулся за вторым револьвером, но неожиданно для него самого ладонь схватилась за рукоять сабли. Он решил, что так и впрямь будет лучше, и выдернул оружие из-за пояса. Клинок описал смертоносную дугу и, встретив в воздухе прыгнувшего гхалла, рассек его пополам. Затем Дариан приготовился к новому выпаду. Сабля вела его руку, и хозяин старался не мешать оружию.

Громыхал дробовик Сило, выбивал бреши в рядах гхаллов. Тонкокожих монстров было легко убивать, но они отличались быстротой и ловкостью. Фрей рубил и колол, успевая отмахиваться от гхаллов факелом. Они боялись пламени, но, увы, отступали совсем ненадолго и подыскивали другое место для нападения.

Все больше трупов ложилось поверх старых окровавленных костей. Но число гхаллов увеличивалось. Они набрасывались на людей беспорядочно, без какой-либо координации, но убитых сменяли ряды живых тварей.

Сило справа от Фрея выстрелил еще раз, а потом раздался сухой щелчок. Пять патронов.

— Возьми мой револьвер! — крикнул капитан. Повторять ему не пришлось. Сило бросил дробовик, выхватил револьвер из-за пояса Фрея и поразил очередного гхалла.

— Ко мне, зубастые недомерки! — заорал Фрей.

Внезапно он сильно разозлился. Нахлынувший гнев заполнил пустоту, которая образовалась в нем после исчезновения страха. Он злился на то, что он умрет здесь, в «крольчатнике», а его жизнь так и останется незавершенной. Что за дурацкое стечение обстоятельств! И будь он проклят, он не сдастся живым.

Возможно, твари уловили в его голосе вызов, потому что вдруг скопом набросились на него. Фрей даже порадовался этому. Наконец-то! Стиснув зубы, он позволил клинку делать то, что нужно. Сабля рубила направо и налево, а они карабкались к нему и прыгали. Он чувствовал, как перепончатые лапы скребли по его телу, но он расшвыривал их и рубил или совал факел в мерзкие морды. Повсюду, куда падал его взгляд, он замечал гхаллов. Они все еще выныривали из пляшущих теней. Но сабля знала свое дело и непрерывно купалась в жидкой соленой крови монстров.

Часть его сознания считала револьверные выстрелы, и он уловил торжественно-скорбный грохот последнего патрона. Что-то тяжелое ударило Фрея по тыльной стороне кисти и вышибло из руки факел. Он потянулся за ним, и тут же словно из ниоткуда возник гхалл. Он бросился к Дариану, щелкая челюстями. Фрей дернулся в сторону, но опоздал. Руку пронзила резкая боль, зубы полоснули по его бицепсу, прежде чем он стряхнул проклятую тварь и отрубил ей голову.

Он поискал взглядом факел, но тот катился по сырому дну пещеры. Его последние вспышки вырвали из тьмы три клыкастые морды, похожие на демонов из жуткой детской сказки. Потом пламя угасло, и гхаллы исчезли.

Сило подхватил факел, который он прежде закрепил в скале, и подвинулся к Фрею. Теперь из оружия у него остался только кинжал. Весьма жалкая защита против ватаги чудовищ, но ничего не поделаешь.

А гхаллы перестали нападать. Может, поняли, что их добыча слабеет, или испугались сабли Фрея. Бортинженер и капитан, тяжело дыша, стояли в уменьшившемся островке света. Их лица и одежда были густо залиты запекшейся кровью.

Битва приостановилась на несколько мгновений. Гхаллы замерли. Это была временная отсрочка, и конец неизбежен.

И вдруг…

— Ты видишь свет? — спросил Фрей.

Он не ошибся! Противоположная стена пещеры озарилась огнем факела. Раздался звук бегущих ног и…

— Эй! — заорал капитан с такой мощью в голосе, какой доселе и не подозревал в себе. — Сюда!

Гхаллы повернулись к новым пришельцам. Послышалась муртианская речь. Свет становился все ярче, а затем, когда люди появились в поле зрения, разделился на отдельные огоньки. Четыре, пять, шесть вооруженных человек вбежали в пещеру.

Их возглавляла Эхри. Она выкрикнула команду, и вновь прибывшие стали стрелять. Трещали винтовки, грохотали дробовики. Кто-то бросил фосфорный фальшфейер,[13] и ослепительная вспышка залила все вокруг.

Увиденное ужаснуло Фрея. В пещере кишмя кишели гхаллы. Твари припустили наутек, как тараканы, застигнутые врасплох включенной на кухне электрической лампочкой. Дариан будто очутился в аду какой-то древней, существовавшей задолго до пробужденцев религии. Повсюду метались гротескные тени от мечущихся визжащих монстров.

Несмотря на подавляющее превосходство в численности, гхаллы сразу потеряли весь азарт. Люди устремились на них, и те бросились врассыпную. Твари укрывались в отверстиях или ныряли в большое темное озеро посередине пещеры. Фрей зарубил гхалла, который случайно оказался слишком близко к нему, но остальные были слишком озабочены и не обратили внимания на соплеменника. В конце концов, они являлись животными, и очень быстро поддались панике. Спустя пару минут все стихло.

Фрей позволил острию своей окровавленной сабли уткнуться в землю. Он не мог поверить, что уцелел. Преодолевая головокружение, он поднял револьверы и сунул их за пояс. От усилия, которое ему пришлось приложить, чтобы выпрямиться, и из-за резкого падения уровня адреналина в крови его ноги подогнулись. Он упал бы, если бы Сило не поддержал капитана.

Как только гхаллы разбежались, Эхри кинулась к пленникам. Ее сопровождал уже знакомый Фрею мужчина: несомненно, ее возлюбленный. Оба крепко обняли Сило.

— Я не был уверен, что вы доберетесь сюда, — произнес Сило по-муртиански.

— А я сомневалась, что мы застанем тебя здесь, — ответила Эхри.

— Аккад убьет вас.

— У него ничего не получится, — сказала Эхри, сурово взглянув на него. — Сегодня мы закончим то, что начал ты. Мы с ним разделаемся.

ГЛАВА 27

Мятежники — Договор — Нехватка вдохновения — Ашуа назначает цену


Сило вслушивался в ночные звуки джунглей и смотрел, как воротом поднимали на веревке последнего из спасителей. Теплый влажный воздух пробудил в бортинженере множество давних воспоминаний о той поре, когда он подчинялся страстям, а мир был намного проще. Черное и белое. Самми и муртиане.

Он проскальзывал сквозь лес с ножом, зажатым в зубах. Незаметно крался мимо стражников под покровом темноты. Он видел, как в хаосе перестрелки разрывались вспышки выстрелов. Это было время насилия, свободы и уверенности.

Рядом с ним стояли Фэл и Эхри. Фэл ловко делал самокрутки. Эхри курила. Они стали намного старше, но это было неизменным. Бессловесное родство душ.

Он посмотрел на капитана. Фрей прислонился к дереву и опустив голову. «Ему изрядно досталось, — подумал Сило. — Он отбросил надежду и приготовился к смерти. Такое возвращение даром не проходит». Но Сило знал, что Дариан выдержит.

— Тебе повезло, — говорила Эхри. — Мы потеряли отметки, которые ты делал, но нам помогли ваши выстрелы. Там настоящий лабиринт.

— Вы нашли другую тропу, — произнес Сило. — И я вам благодарен.

Рядом уныло сидели на траве трое молодых муртиан. Их связали и заткнули им рты. Аккад оставил на страже тех самых караульщиков, которые захватили Сило и Фрея. Возле «крольчатника» кто-то всегда нес дозор на тот случай, если родственники приговоренных попытаются вызволить их из ямы. Но Эхри привела с собой целый отряд. Охранники сдались без сопротивления.

Фэл вручил самокрутку Сило и начал сворачивать еще одну, для себя. Бортинженер прикурил и указал на пленников:

— Что вы собираетесь с ними сделать?

— Отпустим, — бросила Эхри.

Он взглянул на свою собеседницу. Ее лицо было озарено блеклым лунным светом, пробивавшимся сквозь густую листву.

— Мы можем удрать или довести дело до конца, — заявила она. — Но я не сбегу.

— Все из-за меня?

Она покачала головой.

— Так или иначе, это должно было случиться. Завтра, на следующей неделе, через месяц. Но твое появление ускорило события.

— Очень многие, как и мы, считают, что Аккад забыл о несчастьях наших братьев муртиан, — пояснил Фэл, уставившись на трубочку из бумаги и трав, которую держал в руке. — Он не стремится к освобождению наших сородичей, томящихся в неволе. Он хочет лишь властвовать.

— Он стал параноиком, — добавила Эхри. — Каждый день выдумывает что-то новенькое.

Сило мрачно затянулся самокруткой. Аккад безумно боялся измены еще до неудачного восстания. А теперь ситуация осложнилась донельзя.

— И люди совсем другие, — продолжал Фэл. — Они испуганы. А гхаллов закармливают. Аккад наказывает невинных и таким образом превращает в предателей их родственников.

— Он готов на все, чтобы защитить нас, — горько вздохнула Эхри, — хотим мы того или нет.

Она стала гораздо суровее, чем он ее запомнил, а ведь и тогда она отличалась непреклонностью. Но то было в иное время, когда он и Фэл соперничали друг с другом, а она никак не могла сделать выбор.

Девять лет назад он попытался свергнуть Аккада. А Эхри заболела — ее укусила змея. Фэл отказался покинуть ее. И Сило понял — он не будет ждать, пока она поправится. Слишком много осколков нужно было сложить. Тогда каждый решил, что (или кто) для него важнее. Для Сило Эхри находилась на втором месте — но не для Фэла. Он нисколько не удивился, узнав по возвращении, что они поженились и носили на ладонях знаки своей любви.

Но прежде они заключили договор. Если кого-нибудь из них бросят в «крольчатник», остальные выведут его оттуда. Но все сложилось иначе. Единственным здоровым из них на тот момент оказался Фэл. Ему одному было не под силу спасти мятежников. Он и Эхри избежали возмездия, потому что оба не принимали участия в бунте. Вдобавок их не выдали. Сам Сило уже сбежал, спасая свою жизнь.

Он сомневался, что Эхри и Фэл помнят о договоре. А если именно они раскрыли Аккаду план заговорщиков? Укус ядовитой змеи случился подозрительно кстати для этой пары. Но Сило быстро откинул недостойные мысли. Эхри, которую он знал, должна была испытывать жестокие муки совести. Она пойдет на что угодно и загладит свою вину. А Фэл, как всегда, будет рядом с ней.

Он наблюдал, как другие проверяют оружие. Все отлично натренированы и целеустремленны. Он заметил и вардийца, который был в свите вождя. Его звали Гриффден. Похоже, гниль насквозь проела мир Аккада.

— Что вы собираетесь предпринять? — поинтересовался он.

Фэл нервно закурил самокрутку.

— В прошлый раз нас предали. Теперь такого не случится. Он ничего не подозревает. У него в хижине — только четыре охранника, и двое из них — наши.

— А ты? — спросила Эхри, бросила окурок на землю и тщательно придавила ногой.

Сило уловил напряжение в ее тоне и догадался о причине. Восстание организовывала именно она. Как же он сразу не понял расстановку сил? Возможно, она радовалась его возвращению, но случилось это некстати.

— Мне нужна карта, — сказал он.

— Мы слышали. Ты ищешь Гагрииск.

— И что ты намерен делать, когда получишь ее? — вмешался в разговор Фэл.

— Помогу капитану.

— Ты необходим нам! — изумленно вскинулся Фэл. — Ты — живая легенда. Ты — все то, чем не является Аккад. Он не позволял нам устраивать набеги на лагеря саммайцев, чтобы добыть медикаменты! Но ты же безжалостен.

— Он прав, — непринужденно подтвердила Эхри, ее глаза были твердыми, как кремни. — После того, как мы покончим с Аккадом… если ты будешь с нами, они объединились бы вокруг тебя.

— Я не гожусь в лидеры, — вымолвил Сило.

— Верно, — согласилась Эхри. — А я гожусь. И хотела бы иметь тебя рядом с собой. Народ к тебе потянется.

Сило затянулся окурком, и у него запершило в горле. Он загасил самокрутку, смял ее и сунул в карман. Старая привычка. Бросать окурки в джунглях — верный способ сообщить врагу о своем присутствии.

— Однажды так уже было. Я не вынесу такого бремени повторно.

Эхри отступила от него на шаг. На ее лице проступило какое-то новое выражение. Какая-то уродливая тень во взгляде.

— Значит, ты вернулся не ради нас?

— Да, — ответил Сило и указал на Фрея. — Ради него.

— Вардийца? — ехидно ухмыльнулась она.

— Старого друга.

— А как же мы? — произнес Фэл.

Эхри отвернулась от Сило. Она излучала разочарование. Он не станет исправлять положение в лагере и вдохновлять людей. Он пришел за картой и исчезнет, как только получит ее. Снова бросит их. Снова изменит делу.

— Зачем тебе понадобился Гагрииск? — осведомилась она отчужденно и недружелюбно.

— Чтобы освободить заключенного.

— Муртианина?

— Йорта.

Эхри фыркнула.

— Сило, что с тобой случилось?

— Я попробовал и потерпел неудачу.

— Ты сдался, — злобно и презрительно поправила она. Ее настроение резко изменилось.

— Эхри… — проговорил Фэл, всегда выступавший в роли миротворца. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но она сердито отмахнулась.

— Ты обещал Аккаду лекарства и еду, — отчеканила она Сило. — Привези их, и мы дадим тебе свою карту.

— Справедливо, — кивнул Сило.

— У тебя есть транспорт? Для пятидесяти человек?

— Поместятся.

— Эхри! — воскликнул Фэл. — Гагрииск? Ты, наверно, шутишь.

— Эта каторга была страшной легендой для муртиан еще до нашего рождения, — рявкнула она, срываясь на муже. — Сотни наших братьев и сестер гибнут от непосильного труда!

Ее слова задели Фэла, и он будто окаменел.

— И ты хочешь напасть на Гагрииск?

— Да! И каждый свободный муртианин услышит о нашем налете. Молодежь последует за нами. Жизнь будет совсем не такой, как при Аккаде.

Фэл покачал головой.

— Чистое самоубийство.

— Так поступил бы Сило, — гневно произнесла она.

Сило уставился вниз и кивнул своим мыслям. Он заслужил ярость, которую она обрушила на него.

— Забирай своего капитана, — сказала она. — Возвращайся на свой корабль. К рассвету все будет закончено.

— Как насчет Аккада? — спросил он. — Вы его пощадите?

— Это тебя не касается. Ты здесь вообще ни при чем.

Сило отвернулся.

— Время дорого. Я надеюсь вернуться завтра или, самое позднее, послезавтра.

Он подошел к Фрею. За спиной он слышал голос Эхри, отдающей команды. Сейчас они проскользнут в лагерь. А Сило направится в другую сторону.

Когда он приблизился, Дариан поднял голову и, похоже, лишь сейчас обратил внимание на общее оживление.

— Что стряслось? — обратился он к Сило.

Сило потребовалось несколько мгновений, чтобы вновь переключиться с муртианского языка на вардийский.

— Расскажу на обратном пути, — пробормотал он.

— Мы не с ними?

— Нет.

Фрей нахмурился.

— С тобой все в порядке?

— Да, кэп, — кивнул он.

Дариан не задавал дополнительных вопросов, и Сило был ему благодарен. Возможно, он до сих пор оставался с капитаном лишь по одной причине. В глубине души он верил, что Фрей поймет его, если прошлое Сило когда-нибудь вскроется. Наверное, Дариан был единственным человеком, способным на это.

Обнаружив в разбитой «Кэтти Джей» умирающего Фрея, он, конечно же, нашел в трюме и труп молоденького дака. Поблизости от солдата валялась винтовка с окровавленным штыком. Никого из других членов экипажа на борту не оказалось. Сило моментально догадался о том, что произошло.

Они оба потерпели провал. Они не смогли быть лидерами и помалкивали об этом. Но отреагировали на свои трагедии они по-разному. Сило твердо решил, что никогда больше не поведет людей за собой, он считал себя недостойным брать ответственность за жизни других. Фрей же оставался капитаном с тем условием, что ему не будет дела до своей команды.

Но время заставило его изменить позицию. Все началось с Водопадов Возмездия. И теперь бремя грозило сокрушить его. Сило видел, как убийственно сказалась на Дариане необходимость втянуть их в свои проблемы. Кроме того, экипаж волей-неволей искупал его ошибку. Если кто-нибудь из них погибнет, Фрей сломается.

Муртианин сожалел, что не сможет убедить капитана в преданности экипажа «Кэтти Джей». Если надо, они встанут за него горой. И не важно, личная это проблема или общая. Они здесь. Один за всех, и все за одного. Но Сило больше не имел права что-либо советовать.

Девять лет, проведенных в полной пассивности. Рабство, на которое обрек себя по собственной воле. А сейчас круг замкнулся. Сило чувствовал, что он чего-то лишился.

Такой расклад ему очень не нравился, хоть тресни.


Пинн был совершенно подавлен.

Он сидел на грязном металлическом полу каюты, которую уже давно делил с Харкинсом. Перед ним на нескольких листах бумаги, испещренных неуклюжими чертежами, лежала самарланская безделушка. Проклятая штука сломалась через два дня после того, как он купил ее. Заводная птичка замерла в своей клетке, и ее щебет умолк навсегда. Но она все еще была таинственным шедевром, созданным мастерами, а точнее, настоящими волшебниками. И, конечно, его приобретение — совсем не «никчемное барахло, которому место только на помойке», как выражался Малвери.

Харкинс спал на нижней койке и отчаянно дергался, будто видел во сне, как его жестоко колотят. Аррис был рад покою. Джандрю терпеть не мог, когда он работал в каюте, и постоянно жаловался. Его раздражал яркий свет, скрип ручки по бумаге, и то, что Пинн громко пускал ядовитые ветры, от которых Харкинса тошнило. Но именно здесь Пинн занимался своими экспериментами. В общем, Харкинсу приходилось терпеть, и в конце концов он одурел от вонючих извержений и ускользнул в беспамятство.

Аррис знал, что у него на роду написано стать гениальным изобретателем. Он был самоуверен и считал себя великим во всем, к чему доводилось приложить руку. Ладно, пусть он не просек, как делать те хитрые штучки, которыми славились самми. Ничего страшного! Он — генератор идей.

Правда, беда состояла в том, что вдохновение исчезло.

Проверку теории бутерброда и Слага он отложил на потом, до тех пор, пока не сможет заполучить еще несколько кошек. Кроме того, прежде он не видел, как Слаг падал и приземлялся на лапы. Несомненно, Слаг — ненормальный кот. У него мозги не в порядке, и он должен быть странным и в других отношениях. Ему небось тысяча лет! Очень необычный котяра. И драчливый, как ман! Кстати, об этом напоминала добрая дюжина кусков пластыря, прилепленных к лицу и голове Пинна. Царапины еще побаливали.

Нет, Слаг определенно не подходит для научной деятельности.

Он попытался вспомнить, как создавал невероятную огненную слизь, но так и не смог. Повторные эксперименты закончились полным крахом. А как эффектно все получилось — даже хвастун Крейк признал! Но ему было весьма трудно придумать, как ее использовать.

Он долго бродил с кастрюлькой слизи по кораблю и пытался найти ей хоть какое-нибудь практическое применение. Сначала Пинн обмакнул в нее кончик сигареты, чтобы та подольше курилась, но после пары-тройки затяжек у него начались галлюцинации. Ему померещилось, что в темном трюме прячется железный монстр — помесь человека и собаки. В общем, что-то ужасное, но Пинн никогда не умел хорошо разбираться во всяких мелких подробностях. Поэтому он решил, что его огненная слизь немного ядовита.

Целую ночь, пока Сило и капитан шлялись по джунглям, он сидел в каюте, безуспешно стараясь родить новую идею. Он рисовал неопрятные каракули и множество стрелок, но успеха его чертежи не приносили. Дело портило и то, что теперь обе его руки висели на перевязях, и рисовать оказалось почти невозможно. Он чувствовал себя как буйно помешанный в смирительной рубашке или ощипанная индейка, дожидающаяся, когда ее сунут в духовку.

Он не без труда засунул руку в карман и вытащил сложенную ферротипию. Это был один из двух портретов его возлюбленной Эманды, которым он успел разжиться. Второй он вставил в рамочку и прикрепил к приборной панели «Скайланса». Аррис смутно помнил, что раньше там находилось изображение другой девушки — Ларинды? Лисандры? — но, так или иначе, она навсегда ушла из его жизни.

Белые складки делили портрет Эманды на четыре части. Ее возраст приближался к пятидесяти годам, значит, она была вдвое старше, чем Пинн. Эманда красовалась в шикарном платье с большим вырезом, открывавшим пышную грудь. На ее лице сияла широкая улыбка, выставляя на всеобщее обозрение восхитительно кривые передние зубы. Густые кудри, вероятно, имели рыжий цвет, а может, и каштановый. Он не знал точно. Ферротипия была черно-белой, а с тех пор, как он видел предмет своей любви, минуло уже несколько месяцев.

Обычно, любуясь на портрет, он вздыхал, но сегодня ему показалось, что в ее глазах застыла укоризна. И когда ты разбогатеешь, Аррис? Когда ты преподнесешь мне все то, чего я заслуживаю?

— Прости, Эманда, — пробормотал он и пошевелил ранеными руками, чтобы показать ей. — Я не виноват.

Никто из команды не понимал его. Они думали, что разбираются в любви, но ошибались. Например, Харкинс, который сохнет по Джез, а она вовсе не замечает. Или Фрей. Гоняется за этой девкой трупного цвета, а ведь любому дураку ясно, что она с радостью всадит нож ему в спину просто для развлечения. Или Крейк, который считает себя гораздо лучше Пинна, а сам заикаться начинает, когда кто-нибудь упоминает о Самандре Бри. Воображают себе что-то несбыточное и страдают! Они же в разных лигах и… Ну в общем… Пинн так и не смог подобрать подходящее сравнение, но, короче, очень далеко друг от друга.

Они завидовали ему. У него-то была женщина. И она любила его. Эманда сама призналась ему в этом однажды — когда они пьянствовали, кутили и играли в разных заведениях Королевского Шпиля. Но, конечно, нищий бродяга недостоин настолько великолепной дамы. Как только он разбогатеет и прославится, он вернется к ней. Победителем.

А не дошли ли до нее слухи о его подвиге в Тростниках? Взаимоотношения Пинна с реальностью никогда не отличались надежностью, и он сам верил в то, что участвовал в гонках. Он действительно летал в тот день. Он выиграл и посадил свой файтер без двигателей. Аррис Пинн. Пилот из пилотов! О да, Эманда услышала о нем — о тех соревнованиях говорила вся Вардия. Эманда должна гордиться им. Она любит героя.

Но и этот славный подвиг не принес ему богатства.

Чувствуя, как его разбирает гнев, он сложил ферротипию, спрятал ее в карман и покинул каюту. Открыть сдвижную металлическую дверь, когда обе руки перевязаны, оказалось нелегко. Интересно, почему Малвери понадобилось подвешивать его обожженную руку на перевязь? Вроде бы в этом не было никакой необходимости. И лишь после того, как он справился с дверью, Пинна осенило: док просто захотел посмеяться над ним.

В коридоре он столкнулся со Слагом. Кот держал в зубах крысу и угрожающе косился на пилота. Наверное, гадал, когда надо нападать на беззащитного врага. Пинн занес ногу, чтоб пнуть кота, но Слаг развернулся и с оскорбительной храбростью неторопливо затрусил прочь.

Внимание Пинна привлекли звуки, доносившиеся из трюма — голоса и поскуливание гидравлического привода рампы. Добравшись туда, он обнаружил, что вернулись капитан и Сило. Снаружи сочился серый свет раннего утра. А еще в трюме находились Ашуа и Крейк. Следом за Пинном явилась Джез. Каждый отреагировал на шум гидропривода. Было странно видеть почти всю команду на рассвете, но обитатели «Кэтти Джей» не придерживались строгого распорядка. Джез всегда бодрствовала, Крейк решил последовать ее примеру и валился с ног от усталости. Похоже, он экспериментировал. «Ишь ты, соперник выискался», — подумал Пинн.

— Хорошо прогулялись? — спросил Грайзер, зевая в кулак.

— Нормально, — ответил Фрей. — Почему не спите?

— Изобретаю! — громко объявил Пинн.

Грайзер бросил на него короткий взгляд.

— Меня посетила одна идея, кэп. Выбери минутку.

— Разделайся с демоном, и я подарю тебе своего первенца, — заявил Дариан.

— Если у тебя когда-нибудь будут дети, — усмехнулась Ашуа.

— А уж без твоих детей я как-нибудь обойдусь, — добавил Крейк.

Но Фрей был не расположен шутить.

— У нас проблема. В джунглях имеется лагерь, полный людей, которым остро нужны самые обычные медикаменты и еда. Провизию добыть легко, с лекарствами будет сложнее. А времени мало.

— Но вы тратите его на благотворительность? — удивилась Джез.

— Я заключил сделку. Они получат материальную помощь, а мы — ударный отряд.

Крейк вопросительно взглянул на Сило. Лицо бортинженера было абсолютно бесстрастным. Грайзер вздохнул.

— Кровь и сопли, ты опять собираешься устроить там танец с саблями?

Фрей проигнорировал его реплику и обратился к остальным:

— Кто-нибудь знает, как раздобыть медикаменты? Или вот что: разбудите Малвери.

— Я могу это устроить, — произнесла Ашуа.

Все изумленно уставились на нее.

— Прошу прощения… — начал Фрей.

— Доставьте меня в Шасиит, и я добуду вам то, что нужно.

— Правда? — спросил, удивленно моргнув, Дариан. Он будто не верил, что проблему удастся столь быстро разрешить.

— Да! — раздраженно выкрикнула она.

Фрей сразу исполнился подозрениями.

— А цена?

— Человек, которого я знаю… он очень богат. Существует только один способ убедить его расстаться с таким количеством медицинского добра. — Ашуа нервно постучала ногой по полу и поглядела на потолок. Ее глаза блеснули от навернувшейся влаги. — Я хочу присоединиться к вашей команде. Надолго. Пока сама не решу уйти.

— Нет! — в испуге воскликнул Пинн.

— Нет! — возразила Джез.

— Нет! — бросил Крейк.

— Договорились, — кивнул Фрей.

ГЛАВА 28

Возвращение домой — Законный бизнес — Крейк видит возможность — Джез и кот


Дверь открыла долговязая девочка-самарланка лет двенадцати-тринадцати, с изящными чертами лица, враждебными карими глазами и смоляной кожей. От нее исходило подозрение и небрежная, хищная самоуверенность.

Ашуа не поддалась заблуждению. В этом возрасте она была точно такой же. Несмотря на внешние различия, она мгновенно узнала свою замену.

— Позволь, я угадаю, — сказала она по-самарлански. — Он нашел тебя на улице и стал воспитывать. Как у тебя со словарным запасом?

— Изысканный, — вызывающе ответила девочка по-вардийски. — Он предупредил меня о встрече с тобой.

— Ясно, — ответила Ашуа.

Девочка долго разглядывала ее и корчила презрительные гримасы. Нельзя было ни на минуту усомниться: она стремилась дать понять Ашуа, что и в грош ее не ставит. В конце концов она отступила в сторону и позволила ей войти в дом.

Маддеус сменил много жилищ, но все они рано или поздно превращались в развалюхи. Прекрасные диваны в зале были истерты и покрыты пятнами. Огромное зеркало помутнело. Краска на стенах облупилась. Крошечные окна покрылись грязью и почти не пропускали света. Переезжая на новую квартиру, Маддеус тут же роскошно ее обставлял, но само его присутствие губительно сказывалось на месте обитания. В своем нынешнем убежище он прожил три месяца, и оно уже оказалось в плачевном состоянии.

Ашуа следовала за девочкой по коридору с полуоткрытыми дверями. Здесь царила духота. Потолочные вентиляторы не работали.

И повсюду ей попадались на глаза незнакомые люди. У Маддеуса всегда собирались странные компании. Он окружал себя подсевшими на наркотики философами, художниками-декадентами и заблудшими душами, которые попадались в его сети. Дни пролетали за пустопорожней болтовней, подкрепляемой куревом и уколами. Некогда Ашуа считала его приятелей изумительными личностями, героически отказывающимися мириться с унылым прозябанием. Но все они стремительно угасали и скатывались на дно.

Уважая желание хозяина, Ашуа не посещала его, а Маддеус, похоже, произвел очередную перестановку. Избавился от старых друзей и завел толпу прихлебателей, которая будет ему интересна, но, увы, ненадолго.

Хотя был один человек, с которым Маддеус ни за что бы не расстался. Ашуа обнаружила его в кабинете: он сидел за столом и пил мятный чай. Разложение, охватившее дом, не затронуло это укрытие, однако болезненно-сладкий запах пота и невоздержанности не выветривался и отсюда.

Он взглянул на нее поверх очков. Осбри Фоле, преждевременно поседевший, подтянутый и узкоплечий. Осбри, помимо прочего, был бухгалтером Маддеуса. То есть управлял его финансами.

Ашуа нравился Осбри, и он тоже симпатизировал ей. Они стали своеобразными заговорщиками — две трезвых головы среди множества одурманенных. Он коротко кивнул ей, вложив, впрочем, в свой жест гораздо больше эмоций, чем она могла ожидать от него. Затем он вернулся к работе.

В конце коридора находилась двустворчатая дверь. Девочка открыла ее и впустила Ашуа внутрь.

Она очутилась в тесной комнатушке. Окна были задернуты тонкими красно-зелеными занавесками. В проникавшем сквозь них слабом свете медленно плавал слоями едкий дым. Помещение ломилось от дорогой мебели, которая выглядела неухоженной и обшарпанной. Сквозь наркотические испарения пробивался запах смерти, как в больнице.

Маддеус с полузакрытыми глазами раскинулся на позолоченной оттоманке. Рядом с ним на полированном приставном столике лежали серебряный шприц, резиновый жгут, курительная трубка и кучка других вещей. Между пальцами тлела, очевидно забытая, сигарета, превратившаяся в длинный столбик пепла.

Девочка шагнула за Ашуа, но та преградила ей путь.

— А сигарета?!

— Я разберусь, — пообещала Ашуа и захлопнула дверь перед ее носом.

Воздух в комнате был сизым и туманным. Ашуа будто попала в чужой сон. Она уже подзабыла ощущение нереальности, пронизывающее все места, где поселялся Маддеус. Здесь время и сознание сразу путались и выходили из привычной колеи. А она давно не бывала у него и успела привыкнуть к ясности.

Возможно, именно поэтому он и сказал, что ей следует покинуть его. Ей, видите ли, надо жить в Шасиите самостоятельно. После юности, проведенной возле него в качестве не то дочери, не то работницы, не то домашнего животного, ее вышвырнули на улицу.

Это причинило ей боль, но она рьяно кинулась в новообретенную независимость. Она быстро выучила местный язык и ознакомилась с нравами теневого мира. Ну а выживать различными способами было проще простого — она только тем и занималась, сколько себя помнила. Она заключала сделки, обзаводилась союзниками и врагами, воровала, когда было нужно, обманывала, если удавалось. Она хотела доказать ему, что она ловкая и умелая. Она прекрасно обходится и без него. А потом он увидит, что урок хорошо выучен, и заберет ее обратно.

Она никогда не думала всерьез, что ее изгнание лишь временно.

Ашуа села на оттоманку, вынула сигарету из его пальцев и погасила в пепельнице. Маддеус пошевелился, немного приоткрыл глаза. По его лицу медленно расплылась изумленная улыбка.

— Ашуа. Моя дорогая… — нечленораздельно промямлил он.

— Привет, Маддеус.

Он слабым движением указал на столик.

— Ты, наверно, не… — начал он.

Она взяла его руку в свои ладони.

— Ах да, — пробормотал он. — Ты ведь никогда этого не делаешь…

Его кожа совсем высохла. Кости были хрупкими, как у птицы. Он выглядел болезненным и изможденным. Она почувствовала, как что-то подступило к горлу.

Он продолжал улыбаться, как слабоумный.

— Я помню день, когда встретил тебя… — сказал он, но фраза осталась незаконченной. Слова оборвались под тяжестью неодолимой летаргии, под властью которой он находился.

А она бы предпочла это забыть. Она погладила его пальцы. Все в порядке. Не волнуйся.

Маддеус закашлялся и неуверенно потянулся за сигаретами. Ашуа молча взяла одну из золотого портсигара, прикурила и вложила ему в губы. Она столько раз повторяла это движение, что оно превратилось в рефлекс.

Он затянулся и вытянулся на оттоманке. Она поняла, что он стремительно «уплывает», и стиснула его руку, прежде чем он успел полностью отрешиться от действительности.

— Маддеус! — резко произнесла она.

Он очнулся и недоуменно посмотрел на нее. В его глазах появилось подобие сосредоточенности.

— Откуда ты взялась, моя дорогая? Разве ты не знаешь, что здесь может быть опасно?

Она попыталась выжать из себя улыбку, но она умерла на ее губах.

— Я уезжаю, — заявила она.

— Хм-м-м-м… — протянул Маддеус, мысли которого снова ускользнули в неведомые дали.

Ашуа собрала его длинные волосы, упавшие на лицо, чтобы вырвать Маддеуса из транса.

— Я уезжаю, — повторила она твердо. — Навсегда покидаю Шасиит. Я присоединилась к команде «Кэтти Джей».

Он стал серьезным.

— Ого.

— Ведь ты хотел, чтобы я так поступила?

— Да, — рассеянно сказал он, как будто пытался что-то вспомнить.

— Но я им кое-что должна. Уверена, ты не будешь возражать. Медикаменты. Малвери составил для меня список.

— Он доктор? — Маддеус широко улыбнулся, но в его глазах вдруг блеснули слезы.

Внезапно у нее перехватило дыхание. Ее захлестнуло ужасающе мощное чувство, от которого она наверняка могла бы взорваться изнутри. Ашуа отвернулась от Маддеуса. Насколько печаль принадлежала лично ему, а насколько была порождена наркотиками? И какая в принципе разница?

— Я отдам список Осбри, ладно? — хрипло прошептала она.

— Так будет лучше всего. Он тебе поможет, — ответил Маддеус. Его веки сомкнулись, и она на мгновение решила, что он заснул. Но он заговорил снова, тщательно подбирая слова. — Твой капитан… какое выражение для него подходит?

— Протравленный.

Он фыркнул.

— Это не фраза, моя дорогая, но я тебя прощу. — Он пошевелился и вслепую провел рукой по столику. Его пальцы скользнули мимо резиновой трубки и нащупали серебряный шприц. Он удовлетворенно вздохнул. — Ты не… позовешь ко мне девочку?

Чувствуя, как к глазам подступает едкая влага, она взяла шприц и жгут.

— Зачем? — ласково произнесла она. — Я же здесь.


— Он опаздывает, — сообщил Крейк, держа перед собой карманные часы.

Малвери уставился на демониста сквозь свои круглые очки с зелеными стеклами.

— Нет, как же так! — возмутился Грайзер.

— Он оптовый торговец. Мы покупаем продовольствие. Все происходит мирно и в рамках закона. Расслабься, сделай милость.

Малвери посмотрел на улицу. Оба они сидели на веранде кафе. Под ними мычали и орали рушу и ослы, скрипели телеги, толкались и перекликались горожане. На противоположной стороне пыльной улицы находился склад пекарни, его перекошенные деревянные ворота были распахнуты настежь. Во дворе сновали светловолосые даккадийцы.

— Такое количество харчей сразу не погрузишь, — заверил он Крейка и добавил, обмахнувшись мясистой ладонью: — К тому же в Самарле не слишком торопятся.

Крейк спрятал часы и развернул вардийскую газету, купленную у мальчишки-разносчика. Она оказалась вчерашней. Заголовок на первой полосе поверг демониста в оторопь: «Вандалы, разгромившие Ментенфорс, все еще на свободе». А ниже размещалась ферротипия купола хранилища Института Ментенфорс, в котором Малвери пробил из пушки огромную дыру.

К счастью, их имена упомянуты не были. Получается, что Бри и Грудж ничего не сказали прессе. Интересно, что бы это значило на самом деле? Но пока он не мог хладнокровно обдумывать события.

Крейк положил ноги на соседний стул. Он обливался потом, и даже большой зонт не защищал его от солнца. Зонт был закреплен посреди круглого столика из кованого железа, на котором стояли чайник травяного чая и графин сладкого местного ликера. Весь минувший час Малвери неутомимо прикладывался к своему стакану и понемногу пьянел. Крейк, отказавшийся от алкоголя, изрядно нервничал. Ему не нравилось, что они вернулись в Шасиит. Он боялся, что их схватят саммайские солдаты.

Ну а Малвери, напротив, чувствовал себя в безумной суматохе спокойно. Они приняли меры предосторожности и зарегистрировали корабль под другим названием. Кроме того, Джез для конспирации перегоняла «Кэтти Джей» из порта в порт, которые были расположены в разных концах города. Конечно, им потребовалось некоторое время — они потратили на все еще одну ночь, — но теперь дело оставалось за малым. Сейчас они получат продукты. Ашуа, в свою очередь, занималась лекарствами.

Капитан отправился искать Тринику Дракен, которая тоже находилась в Шасиите. У него имелся компас со вселенным туда демоном, а у нее — серебряное «связное» кольцо. Малвери и знать не хотел, что происходило между ними, но капитан заявил, что у него есть план нападения на Гагрииск, в котором он предусмотрел ее участие. Короче, ему виднее.

— Ну и новость, — пробормотал Крейк, поднимая голову от газеты. — Какой-то город в Оленфае публично объявил, что будет воевать с эрцгерцогом, если тот попытается объявить пробужденцев вне закона.

— Ничего себе, — проворчал Малвери.

— Крестьяне! Должны соображать, что эрцгерцог такого не потерпит!

Доктор отхлебнул ликера. Он не любил болтать с Грайзером о религии. Демонист ненавидел пробужденцев и заводил обличительные речи по любому поводу. Малвери не верил во Всеобщую Душу (попытка разочарованных роялистов сделать пророка из последнего короля была шита белыми нитками), но и не собирался мешать другим. Проблема состояла в том, что эрцгерцог придерживался иного мнения. Он мечтал о возможности избавиться от них. Все могло обернуться плохо.

На его памяти Вардия уже дважды воевала за свою свободу. Многие считали, что самми намерены напасть и в третий раз. Но вместо того, чтобы объединяться, вардийцы ссорились между собой. Малвери боялся подумать о том, что случится, если кто-то не уступит. Вардия не знала гражданских войн с тех пор, как герцоги ликвидировали монархию. Одна только мысль о том, что его соотечественники будут сражаться друг с другом, приводила Малвери в ярость. Проклятье, это ведь их страна! Они прежде всего вардийцы. Почему люди так забывчивы?

Именно капитан, вернувшись из-за Погибели полгода назад, снабдил эрцгерцога «боеприпасами», необходимыми для борьбы с пробужденцами. Малвери следовало бы остановить его. Но он предоставил событиям идти своим чередом. Он всегда так поступал.

Его охватило уныние, приятное опьянение исчезло. Он осушил свой стакан и наполнил его снова. Но облегчения не было.

Доктору стало как-то неуютно. Он потянулся, шлепнул ладонью муху, усевшуюся на затылок, и обвел взглядом веранду кафе. По ней бродил одинокий официант. Самми и вардийцы прятались от яростного солнца под зонтами и тентами. Улица вдруг сделалась зловещей, вокруг зудело бормотание шпионов и тайных заговорщиков. Сколько еще продержится этот неустойчивый мир? Возможно, самми наблюдают за вардийцами, завидуя их богатым запасам аэрума? Наверное, скоро объем контрабандных поставок через Зону свободной торговли станет для них недостаточным по сравнению с их мечтами о великих империях?

Все менялось. И вряд ли к лучшему.

Он вспомнил встречу со старым приятелем в клубе «Аксельби». Предложение Хоукби было заманчивым. Постоянная работа в приюте, уход за душевнобольными. А потом — собственный хирургический кабинет. Тогда перспектива показалось ему замечательной, но сейчас он засомневался. Подобное будущее немного страшило. Или, если говорить честно, его пугал алкоголь.

Он помнил свою прежнюю жизнь. Серость, сплошная рутина. Дом, операционная, клуб. Малвери боялся этого ритма. Он моментально находил места, где можно было выпить, и скоро возлияния стали узловыми моментами его дня. Все происходило регулярно, как движение стрелки часов. Порция виски спозаранку, чтобы взбодриться. Следующий раз — перед утренней сменой (но никогда — между приемами пациентов, пока он делал записи в истории болезни). Затем — во время ланча, чтобы передохнуть. Во время операций он воздерживался, но вечерами страдал без крепких напитков. Поэтому он прикладывался к бутылке, прежде чем отправиться в клуб. А там принимался за дело по-настоящему.

В полетах он скучал, но зато, оказавшись на земле, не сомневался, что «Кэтти Джей» нигде не задержится и снова отправится в путь. Конечно, Малвери закладывал за воротник, но когда команда нуждалась в нем, он собирался с силами. Если капитан — Дариан Фрей, никогда не знаешь, где и во что вляпаешься. Эта неупорядоченность и заставляла Малвери быть относительно трезвым на протяжении большей части дня или, по крайней мере, не пить до посинения. Он не желал подводить товарищей и валяться, словно кит на мели, пока они будут рисковать головами.

Но предложение Хоукби было соблазнительным. Малвери хотел ощутить себя тем молодым хирургом, который заслужил медаль, спасая солдат с поля битвы.

— А что станешь делать, если?.. Ну ты понимаешь.

Крейк опустил газету.

— Если что?

— Если у кэпа не получится.

— Малвери! — Грайзер выглядел потрясенным.

— Брось притворяться.

— Капитан не умрет!

— Неужели? Тебя посетила гениальная идея?

— Возможно, — уклончиво бросил Крейк.

Малвери ждал. Демонист отхлебнул чаю.

— Ну, — рыкнул доктор, — выкладывай?

— Не знаю! — плачущим голосом ответил Грайзер. — У меня есть кое-какие задумки. Пока чистая теория!

— Кэп сегодня что-то принес. Металлический шар с проводами. Он по твоей части?

— Да.

— А поконкретнее?

— Шар предназначен для того, чтобы Железный Шакал не мог его найти.

— Он придумал кличку для своего гада?

— Так назвал его колдун в Изнанке.

— А-а… — Малвери откинулся на спинку стула. Разговор всерьез заинтересовал его. — И как шар работает?

Грайзер поставил чашку с недопитым чаем. Он был рад отвлечься. С его лица даже исчез налет усталости.

— Я считаю, что проклятие является выдающимся примером Искусства, — начал он. — Сведения о существовании примитивного демонизма задолго до того, как мы подошли к нему с научных позиций, существовали всегда. Вдобавок такую практику сложно отличить от суеверия. Вероятно, самарланские колдуны занимались этим на протяжении многих столетий. Но в данном случае мы столкнулись с демонизмом, который опередил наши методы. Вселить в предмет столь разумное и изощренное создание, дать ему подробные инструкции… Не исключено, что нынешний демонизм — лишь остатки древнейших знаний. Ну а мы старательно изучаем все заново! Возможно, наши представления об Искусстве перевернутся вверх тормашками! Я был бы счастлив, если бы разгадал, где и когда возникла реликвия.

Малвери, заметив, как разволновался его друг, громко хохотнул.

— Чтоб мне провалиться! Теперь ясно, над чем работает твой мотор.

Крейк тоже усмехнулся.

— Верно. И теперь наш капитан стал неким… маяком. Он испускает сигнал, и я думаю, что именно поэтому Железный Шакал находит свою цель. И от него не скроешься. Он всегда знает, где преследуемый.

— И ты решил заблокировать кэпа?

Крейк щелкнул пальцами.

— Точно! Излучения интерферируют и нейтрализуют друг друга. Устройство, которое я дал капитану, — это переделанный резонатор, который должен — теоретически — устранять сигнал.

— Вроде бы смысл улавливаю, — кивнул Малвери.

— Но проблема состоит в питании. Мои портативные батареи очень большие. Их надо носить в рюкзаке, и, кроме того, они быстро разряжаются. Если только капитан не согласится всю оставшуюся жизнь просидеть около электрической розетки, я не смогу подавлять сигнал на более-менее длительный срок.

Малвери нахмурился.

— И что ты затеял?

— С маленьким аккумулятором он отключит сигнал на несколько минут. Конечно, я не представляю, как демон охотится, но капитан получит шанс, когда он явится в следующий раз. А до полнолуния — всего-то три ночи. Странно, но Железный Шакал так и не приходил вторично. — Крейк нервно постучал пальцами по столу. — В общем, будем надеяться на удачу. Я делаю все, что могу.

В это Малвери охотно готов был поверить. Крейк выглядел лет на десять старше своего возраста.

— Дружище, ты — гений.

Крейк слабо улыбнулся, давая понять, что принимает комплимент. Потом он неуверенно сказал:

— А я не так давно подумывал о том, чтобы покинуть «Кэтти Джей».

— Ты чего? — удивился доктор. Надо же, а Крейк испытывает те же чувства, что и он сам.

— Да. Я решил, что… короче, я — демонист, — заволновался Грайзер и поспешил понизить голос. — Это моя профессия. Когда я нахожусь на «Кэтти Джей», у меня нет доступа к серьезному оборудованию. Я сам себя ограничиваю.

— Твой талант пропадает зря, — пробормотал Малвери, пригладив усы.

— Но история с капитаном меня слегка встряхнула. Заставила импровизировать. У меня нет современных приборов, и поэтому я должен суметь обойтись тем, что есть. Я получил уникальную возможность.

— Возможность, говоришь? — Судя по тону, Малвери совсем не одобрял эту формулировку Крейка.

— Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Вдруг проклятие не снимется, когда мы вернем реликвию обратно? Но я не собираюсь пренебрегать научной ценностью происходящего. Ведь методы, которые я испытываю, никто никогда достоверно не описывал.

Малвери было неприятно говорить о капитане так, словно тот являлся подопытной морской свинкой, но он решил игнорировать реплику Крейка. В конце концов, Грайзер взял на себя громадную ответственность.

— Жаль, что от меня пользы нет, — проворчал он и сжал кулаки. — Я никак не пригожусь тебе в борьбе с демоном. Я тут вообразил, что было бы со мной, окажись я на месте кэпа. Я бы трясся от ужаса. Ждал бы, когда этот Шакал подстережет меня и мигом разделается со мною. — Он отхлебнул из стакана. — Я бы по нужде бегал двадцать раз на дню.

— А он действительно боится… — ответил Крейк. — Посуди сам, нам известен лишь срок последнего посещения. В полнолуние. Но тогда Фрей будет не один, обещаю тебе.

Малвери поперхнулся ликером.

— Скажи-ка прямо: ты собираешься схватиться с демоном врукопашную?

— В случае чего я буду с ним сражаться, — тихо произнес Крейк. — Но может все закончится, когда возвратим реликвию.

— Чтоб я сдох! — воскликнул Малвери с искренним восхищением. — Ты гораздо храбрее меня.

— Сомневаюсь, — сказал Крейк.

Оба некоторое время в доброжелательном молчании слушали уличный гвалт.

— А меня пугает то, что я могу потерять все это, — внезапно вымолвил демонист.

— Что?

Крейк повел рукой, указывая и на кафе, и на обожженный солнцем неряшливый город, лежавший вокруг.

— Хотя бы сегодняшний день. Понимаешь, я ведь действительно хотел уйти от вас. Я целиком и полностью зациклился на идее, что мне необходимо святилище. Я собирался расстаться со своими друзьями и удалиться в какой-то душный, но безопасный мир. Тихое существование без трудного выбора и всяких неприятных потрясений. И никаких тебе визитов в новые места и спасения городов. Ты помнишь про Саккан…

— И никаких тебе свиданий с рыцарями из Центурии, — подхватил Малвери.

Крейк зарделся и удрученно потупился.

— Но их, конечно, уже не будет. Я уверен, что если она увидит меня, то застрелит. И будет права. Я это заслужил.

Малвери усмехнулся.

— Самандра Бри. Таким успехом не может похвастаться даже кэп.

— Признаю тот факт, что на «Кэтти Джей» постоянно оказываешься в самой гуще событий.

— Чистая правда, — согласился Малвери.

Крейк снова погрустнел, и доктор понял, что происшествие с Самандрой Бри расстраивает его куда сильнее, чем он показывает внешне. Надо было сменить тему пораньше, но теперь, пожалуй, поздновато сожалеть.

— И что ты думаешь об этом? — спросил Крейк.

— О чем?

— Что бы ты делал, если бы капитана не стало?

Малвери отхлебнул ликеру.

— Эх, — только и вздохнул он. Тут он увидел, что из ворот склада ему машет коренастый даккадиец. — Перерыв окончен. Нам пора.

— А мне нравится быть честным торговцем, — заявил Грайзер, когда они поднялись. — Успокаивает нервы. И шальных пуль не предвидится.

— Не привыкай к этому, — посоветовал Малвери, и оба покинули веранду.


Бросок, укус и горячая кровь, хлынувшая в пасть. Соленый вкус победы и убийства. Ее ноздри заполнило затхлое зловоние крысы, ее ненавистного врага. Грызун до сих пор дергался в острых когтях. До чего же легко поддавалась под остриями ее зубов плоть добычи! Чужая жизнь была заключена в мягкую оболочку, в которую она сразу проникла.

Крыса оказалась маленькой и хилой. Далеко ей до крупных сородичей, затаившихся в недрах корабля. Эти противники ей по плечу. Но она не боялась их. Некоторые представляли реальную опасность, но в конце концов все умирали одинаково. Она никогда не проигрывала ни одной схватки.

Правда, однажды она сцепилась с высоким вонючим существом, которое вечно забредало в ее владения — в коридоры и грузовые отсеки. Неуклюжий, нервный, он заманил ее в ловушку, утащил в бескрайний ужас неба, а потом…

Затем все как-то спуталось: никакой последовательности и упорядоченности событий. Да и остальные воспоминания были потоком расплывчатых ощущений. Она твердо знала лишь то, что с неуклюжим не следует шутить.

Она принялась терзать убитую крысу — разодрала ей брюхо и сожрала внутренности. Она — повелительница. И это — правильно.

Слаг обедал, и Джез ела вместе с ним.

Но где заканчивался кот и начинался человек? Она была словно вшита в сущность Слага, ее инстинкты перепутались со звериными. Тело Джез находилось в пилотском кресле «Кэтти Джей», но ее сознание раздвоилось. Одна часть держалась настороженно и приготовилась стартовать с посадочной площадки при первом признаке каких-либо неприятностей. Вторая же путешествовала пассажиром в мозге Слага, пока кот пробирался по теплым вентиляционным каналам «Кэтти Джей».

Впрочем, Слаг не понимал, что с ним случилось. Он знал о ее присутствии, но ничего дурного в этом не видел. Раньше он боялся Джез, ощущая в ней мана. Теперь он не только привык к ней, но и радовался ей, словно она являлась его кровной сестричкой, вместе с которой они сосали материнское молоко. Она как будто впиталась в него, и Слаг не сомневался, что знал ее целую вечность.

Она наелась досыта и принялась вылизываться, чувствуя удовлетворение в самом ритуале мытья, скольжении шершавого языка по шерсти. Наконец она захотела спать. Хорошо бы найти место, чтобы свернуться поудобнее. Она принялась изучать окружающую обстановку. Все было черным и белым, как на ферротипии, вентиляционные отверстия выделялись особенно ярко и четко.

Туда.

Беззвучно ступая по трубе, она направилась в стык, соединенный с другим ходом. Сквозь решетку сверху проникал слабый свет, которого ей хватало с лихвой.

Туда.

Она исполнилась решимости. Но внезапно ей пришло в голову, что она не знает, чья мысль направила ее в ту сторону. Для нее было совершенно естественно, что она кошка, полностью сосредоточенная на своих делах. Но ведь она все-таки — пассажирка, причем тайная.

А было ли совпадением то, что Слаг дважды пошел в ту сторону, которую она выбрала?

Стой.

Она замерла и принялась лениво вылизывать лапу.

Другую.

Она послушалась.

Слага, очевидно, ничего не беспокоило. Он считал, что мысль облизать лапу принадлежала ему одному. Но он ошибался. Джез нисколько в этом не сомневалась.

Потянуться.

И она прогнула позвоночник, вытянувшись чуть ли не вдвое.

«Ну-ну, — сказала она себе. — Неплохо».

ГЛАВА 29

Новое применение техники — Невидимый враг — Скотобойня — Среди освежеванных туш


Фрей прижался к деревянной стене коридора. Его сердце бешено колотилось, глаза широко раскрылись.

Не может быть.

Он вытянул шею и выглянул за угол. У подножия лестничного пролета находилась дверь на улицу. Снаружи был ослепительный свет, яркие ткани, пыль, шум и хаос. Город раскалился под полуденным солнцем, словно жаркая печь. Шасиит напоминал огромный жужжащий улей.

Нет.

Наверное, это ему померещилось. Проклятье, в Самарле у кого угодно начнутся видения. А в излишней нервозности его вряд ли кто-нибудь обвинит.

Вчера вечером он послал Тринике на «Делириум Триггер» записку с просьбой о тайной встрече. А потом он решил прогуляться пешком, а не ехать на рикше. Ему нужно отрепетировать свое извинение. И подумать, как умаслить ее, чтобы она помогла ему. Если, конечно, она вообще соблаговолит появиться.

Погруженный в размышления, возбужденный перспективой встречи, он почти не уделял внимания окружавшим его людям. Едва замечал, где находится. Лишь случайно он поднял голову и заметил переулок, вымощенный щербатым булыжником. Железный Шакал как раз маячил в полутьме.

Фрей надеялся на то, что днем будет в безопасности. Для кошмаров предназначалась ночь. Правда, он уже не мог спать из страха, что Шакал материализуется, когда его глаза будут закрыты. И он не мог позволить себе даже капельку шайна, чтобы успокоить нервы. Ему надо быть постоянно сосредоточенным на случай, если…

Нет.

В левой руке Дариан сжимал устройство, которое ему дал Крейк. Хромированный шар величиной с яблоко. Он был ничем не примечателен, за исключением единственной кнопки. Шар соединялся двумя тонкими проводами с аккумуляторной батареей, находившейся в сумке, которая висела у Фрея на бедре. Она оказалась тяжелой и неудобной, сильно колотила его по ноге, но Дариан не жаловался. Сейчас он готов был испробовать что угодно, лишь бы избавиться от Железного Шакала.

«Ты получишь пару минут, — сказал Крейк, вручая ему снаряжение. — Не трать заряд впустую. Найди укрытие и нажми кнопку. Если демон увидит или услышит тебя, толку не получится, но устройство помешает ему».

Чувствуя, как его трясет, он попятился. Вообще, куда он попал? Он находился в ветхой полутемной деревянной галерее, расположенной параллельно улице. Она заканчивалась прямоугольником света, оттуда доносились приглушенные звуки города. Здесь он был укрыт от солнечных лучей, но липкий воздух жадно вытягивал из кожи пот.

Пройдя половину галереи, Фрей остановился. А если Шакал ему померещился? Это продолжалось всего мгновение, и если учесть, насколько он измотан и взвинчен, можно не удивляться даже галлюцинациям. Выждав несколько секунд, Дариан почти убедил себя в том, что ничего не было.

И вдруг он услышал шаги на лестнице.

У Фрея екнуло сердце. Он инстинктивно выхватил револьвер и напрягся. Сейчас он побежит или будет драться. Но, вероятно, предпочтет бегство.

Но паника сразу же закончилась. Легкая и быстрая поступь не могла принадлежать его врагу. Навстречу Фрею шла даккадийка средних лет в пыльной одежде. В руках она держала охапку белых простыней. Обнаружив на своем пути незнакомца, она застыла и испуганно глотнула воздух. А когда она разглядела револьвер, ее узкие глаза округлились.

Дариан поспешно сунул оружие обратно за пояс и поднял руку. Дескать, я не причиню никакого вреда.

— Простите, — произнес он. — Подумал, что вы — ужасный демон.

Она, нахмурившись, уставилась на Фрея, а потом прошипела что-то по-самарлански. Затем она протиснулась мимо капитана, продолжая сердито бормотать себе под нос оскорбления в его адрес. Капитан прислонился к стене и с облегчением вздохнул.

Его кровь похолодела от раскатистого рычания. Дариан медленно повернул голову.

Шакал поднимался по ступеням — массивный и заполнивший собой весь проход. Он нес с собой мрак. Еще миг — и он вздернул вытянутую морду. Ярко сиял красный свет механического глаза.

Фрей едва не споткнулся и пустился наутек.

Даккадийка еще не успела добраться до конца галереи. Услышав топот, она вздрогнула и испуганно закричала. Должно быть, подумала, что Фрей собрался напасть на нее. Но капитан молниеносно проскочил мимо, оттолкнув ее к стене: он напрочь забыл о галантности. Женщина упала, рассыпав простыни, а он рванулся дальше.

Галерея выходила на высокий дощатый помост и вела к площади, окруженной обшарпанными домишками с ржавыми балконами. По обе стороны помоста размещались чаны, сверкавшие желтыми, красными и пурпуровыми цветами. Вокруг них суетились даккадийцы. Мужчины размешивали густую краску длинными шестами, а женщины развешивали мокрые ткани. Неподалеку прохаживались трое надсмотрщиков-самарланцев, следивших за рабами.

Фрей оглянулся. Возможно, Железному Шакалу нужна темнота. Значит, солнечный свет спасет его, Дариана. Однако надежда тут же развеялась — демон на четвереньках выскочил из галереи. Но никто на него даже не взглянул. Горожане уставились на Фрея, на спятившего чужеземца, который мчался, не разбирая дороги. Ближайший из самарланцев, сначала неуверенно отступил, но осмелел и решил поймать чужака.

— Что ты делаешь, болван?! — взревел Дариан. — Прочь!

Но тот не унимался. Тогда Фрей ударил его по голове шаром. Самми покачнулся и свалился с помоста прямо в котел с пурпурной краской. Дариан сбежал по невысокой лестнице на землю и помчался между чанами. Рабы тем временем пытались выловить своего бесчувственного надсмотрщика.

Железный Шакал прыгнул с помоста через головы рабочих и бросился наперерез Фрею. Тот затормозил и устремился в обратном направлении.

Даккадийцы благоразумно расступались перед ним. Многие хлопали в ладоши и громко хохотали над безумцем. Никто из них не видел чудовищный гибрид животного, механизма и человека, который тоже бежал между чанов и нагонял Дариана.

Вдруг Фрей разглядел открытую дверь в одном из зданий. Нагнув голову, он устремился туда. Он не сомневался, что Железный Шакал совсем рядом. Сейчас штыки вонзятся ему в спину точно так же, как много лет назад — в живот. Он испытает тошнотворную, невыносимую боль, когда лезвия проткнут кожу и мышцы. Ну?

Ну?

Он влетел в дверь и захлопнул ее за собой. Прежде чем полотно легло на косяк, он заметил демона. Тот мчался к укрытию, как паровоз. Фрей попятился — шаг, другой, третий, — ожидая, когда же дверь разлетится щепки и монстр ворвется внутрь.

Четыре. Пять.

Шесть.

Он замер в тишине.

И забеспокоился еще больше.

Фрей стал озираться по сторонам. Он находился в коридоре с каменными и оштукатуренными стенами. Здесь было полдюжины одинаковых дверей с цифрами. Наверное, номера квартир или комнат. Фрей снова побежал, чувствуя, как по его телу стекает пот. Вскоре он очутился перед очередной дверью — массивной, дощатой и слегка подгнившей.

Он распахнул ее и оказался в узком проходе, зажатом высокими постройками. Его пересекали такие же переулки. Обычный лабиринт задворок Шасиита. Посередине струился ручеек зловонной сточной воды. Под ногами пружинил мусор, успевший разложиться в однородную грязь, которая, в свою очередь, постепенно превращалась в почву. В воздухе пахло чем-то зловонным.

Направо проход упирался в оживленную улицу, где он в первый раз заметил Железного Шакала. И туда, конечно, не следует направляться — толпа не помешает демону, а лишь задержит Фрея. Поэтому он решительно повернул налево.

Окраины Шасиит представляли собой запутанный лабиринт с тропинками, которые изгибались, поднимались и опускались, повинуясь рельефу местности. В крутых местах устраивались самодельные ступеньки — камни, вбитые в красную глину. Ширины улочек едва хватало для того, чтобы двое могли разминуться между покосившимися трехэтажными зданиями. Даже солнечный свет казался здесь поблекшим. Фрей слышал людские голоса, выкрики играющих детей, лай собак и стук дешевой посуды, но не видел ни души. Город казался зловеще безлюдным.

Он бежал еще минуту, полностью потерял ориентировку, а потом остановился и попытался отдышаться. Он находился на дне каменного колодца, образованного несколькими домишками с окнами, завешанными грязными шторами. Из сточной трубы, обросшей мощной плесенью, капала ржавая вода.

А если ему удалось оторваться от преследователя? Он мог считать себя в относительной безопасности, но знал, что Железный Шакал непременно найдет его. Капитан взглянул на блестящий шар.

— Так будет лучше, Крейк, — сказал он и нажал на кнопку.

Ничего не произошло. Грайзер предупредил его, что эффект внешне никак не проявится, но, когда он демонстрировал устройство Фрею, оно вибрировало и тихо гудело. Значит, теперь оно превратилось в бесполезный кусок металла.

Его кишки скрутило спазмом ужаса. По