Book: Работа для героев



Михаил Калинин

Работа для героев

Купить книгу "Работа для героев" Калинин Михаил

Глава 1

Стремительный вепрь

Они въехали в город под утро.

Не было ничего странного в том, что четверо конных путников в преддверии Ярмарочного месяца посетили Римайн – столицу одноименного королевства и по совместительству самый крупный торговый узел на западе Ойкумены. Обычно в это время население и без того переполненного города возрастало за счет приезжих почти вдвое.

Помимо купцов, привлеченных самыми низкими налоговыми ставками и везущих всеми известными способами из всех известных стран самые разнообразные товары, сюда толпами валили всевозможные представители прикладного искусства – трубадуры, циркачи, фокусники и лишенные лицензии чародеи. Количество дам приятных профессий пополнялось день ото дня за счет обитательниц крытых цветастых фургонов всем знакомого вида. Наемники и обедневшие рыцари, не уступавшие им числом, стремились не упустить возможности найти щедрого работодателя, а если повезет, то и покровителя. Крестьяне, везущие богатые плоды своего тяжелого, но необходимого труда, создавали пробки по всему тракту.

Однако эти путники не походили на крестьян или трубадуров, еще сложнее было бы принять их за купцов или дам нестрогого поведения. Откровенно говоря, они сильно смахивали на наемников. Все при оружии; их коней не отягощал лишний груз, а на единственном в отряде щите не красовалось никакого герба или девиза. Походило на то, что эти люди привыкли путешествовать налегке.

Первым ехал мужчина лет тридцати пяти, облаченный в колет, бриджи и плащ темных тонов. На тяжелых каблуках его тупоносых сапог, одинаково пригодных месить грязь и дробить пальцы, не было шпор. На поясе у него хватило места и для меча, и для кинжала, а к седлу вдобавок был приторочен круглый щит с умбоном в виде ощерившейся морды какого-то неведомого зверя. Мужчина был темноволос, носил короткую бороду и усы.

За ним на непрезентабельном мерине следовал волшебник. По крайней мере, этот пожилой человек был облачен в серое одеяние, которое традиционно носили получившие диплом мастера магии, да и длинная, наполовину седая борода удачно дополняла образ. Широкополая шляпа, конечно, могла бы быть более остроконечной – зато волшебный посох, несомненно, являлся самым что ни на есть настоящим – по крайней мере, на вид. Подходить и проверять желания как-то не возникало.

Третьей на стройной тонконогой кобыле ехала молодая женщина, невольно останавливавшая на себе взгляды. Впрочем, при ближайшем рассмотрении определение «молодая» отметалось как не вполне подходящее – едва ли кто-то здесь мог сколько-нибудь уверенно судить об истинном возрасте чистокровного эльфа, в том же, что женщина принадлежит к эльфийской расе, сомневаться не приходилось. Да, кончики ее ушей были надежно скрыты зеленым головным платком, повязанным узлом назад; да, витая татуировка на правом, не скрытом наручем предплечье могла оказаться всего лишь данью моде или юношеской эксцентричности, тонкие правильные черты лица – случайным даром природы или богов, а высокомерный, привычно презрительный взгляд, которым путница наградила толстого десятника, неуверенно преградившего им путь, – признаком высокого происхождения или непомерного самомнения… Но стоило присмотреться чуть внимательнее, как сквозь внешность, приятную для взгляда, мгновенно проступало что-то неуловимо чуждое, неуместное, тревожащее. Хищное. Нечеловеческое.

Надо сказать, удостоенный внимания десятник хоть и занимал нынешнюю должность пятый год и в обычной ситуации не дурак был подраться, предпочел не заметить недовольства эльфийки. Не то чтобы его смутило оружие красавицы или ее спутников – в конце концов, через эти ворота каждый день проходило множество вооруженных людей… но – вот именно, людей. Как и всякий честный человек, десятник предпочитал не связываться с колдовским народом – еще проклянет, упасите боги.

Замыкал процессию парень лет двадцати, лохматый и задумчивый. Одет он был просто, и во внешности его не наблюдалось ничего необычного, кроме разве что притороченного к седлу боевого молота совершенно чудовищных размеров.

В довершение всего эта компания еще и въехала не через центральные ворота, как все приличные искатели удачи, а через низкие восточные, прозванные в городе Грязными. Совершенно очевидно – не за то, что они были вымазаны нечистотами. Просто восточные ворота вели в Грязный квартал – место, куда чуткий римайский градоправитель на время важных мероприятий сгонял все отребье.

Впрочем, безобидными спутники не выглядели, но, несмотря на это, завышенную на время ярмарки въездную пошлину заплатили безропотно, если не считать ворчания эльфийки, поэтому десятник не видел причин их останавливать.

– Будьте поосторожнее, господа хорошие, – сказал он для очистки совести. – В Грязюке и обычно-то не слишком тихо, а сейчас – так и вовсе форменный беспредел. Вы уж постарайтесь не доводить до смертоубийств.

– Постараемся, – кивнул их предводитель, направляя коня в город.

– Но обещать не будем, – вызывающе кинула эльфийка, проезжая мимо десятника.

Волшебник и парнишка промолчали.

Грязный квартал назывался грязным не зря. Выражаясь витиевато, он был назван так совсем не потому, что тут обитали личности повышенной гнусности, и не потому, что самые черные сделки скреплялись тут ночной порой совсем не воском, а кровью.

Ну, точнее говоря, не только поэтому. Просто Грязный квартал вонял как выгребная яма, и чем дальше маленький отряд отъезжал от ворот, тем явственнее это ощущалось.

Градоправитель – или кто там ведал столичной застройкой, – как видно, давно махнул на непрезентабельную часть города рукой, потому что какой-либо заслуживающей внимания системы в узких улочках и жавшихся друг к дружке безо всякого порядка домах не существовало вовсе. Единственной более-менее приемлемой дорогой для не знакомых с местными переулками чужаков была та, что начиналась у ворот. Неудивительно, что она же являлась центральной, ведь только здесь могли разъехаться две телеги, или четыре всадника, или шесть рыцарей-халфлингов с Солнечных холмов.

Естественно, здесь же размещались и наиболее приличные трактиры, бордели и лавки со сластями.

– И каков наш план? – нетерпеливо спросила эльфийка, поравнявшись с предводителем. – Найдем какого-нибудь местного бандитского главаря и перережем его шайку, чтобы наш работодатель понял, какие мы серьезные ребята?

– Нет, Майри, – устало вздохнул мужчина, – мы не будем никого убивать, если только это не станет действительно необходимо.

– Значит, никакой рекламы, – кивнула она.

– Никакой. Говорят, что наш высокородный клиент слишком щепетилен в подобных вопросах.

– Как знаешь.

Придерживаясь маршрута, они свернули с центральной улицы и, проехав совсем немного, уткнулись в тупик. Здесь и находилась харчевня «Стремительный вепрь» – оговоренное место встречи с нанимателем. Вывеска, изображавшая вепря, бегущего впереди стада единорогов, явно знавала лучшие дни, – как, впрочем, и все заведение в целом. Ставни покосились; несколько окошек и вовсе были заколочены досками крест-накрест. Крыша также не отличалась целостностью, конюшня же производила еще более гнетущее впечатление.

Хмурый мальчишка, вышедший принять их коней, не проронил ни слова. Даже медная монетка за услуги не подняла ему настроения. Зато обещание: «Если с моей чистокровной лиснийской кобылой что-то случится, то ты, смертный ребенок, узнаешь, что такое страдание!» – явно вдохновило его отнестись к своей работе более серьезно и вдумчиво.

Изнутри харчевня ничем не порадовала, если не считать отсутствия вездесущей вони. В основном помещении стояло не более десятка столов, большинство пустовало. Из достойных упоминания посетителей наличествовало трое бандитского вида дворфов, что-то хмуро обсуждавших между собой, да пара неприметных типов в самом темном углу.

Хозяин заведения, облаченный в несвежий фартук и имевший два цеховых отличия – гильдейский медальон и пивное брюхо, – видя, что четверо вооруженных посетителей не торопятся занимать места, направился к ним.

– С добрым утром, господа, не желаете ли откушать? Вижу, вы с дороги, а у нас как раз есть свободные комнаты, чистое белье и горячая вода!

– Да, и добрые соседи, – хмыкнула эльфийка, раздавив низким широким каблуком мирно бегущего по своим делам крупного таракана.

– Комнаты нам не нужны, – сказал мужчина. – А вот от горячей пищи и малой толики приватности мы не откажемся.

В дальнейших намеках хозяин не нуждался и провел их в единственный в харчевне эркер, отгороженный толстой занавеской и куда более тонкой дверью. Здесь обстановка была поприличнее: не столь колченогие столы, не столь занозистые стулья. Да что там – имелся даже видавший виды гобелен, изображавший все того же вепря, возглавляющего единорогов на поле недалеко от знаменитого замка Игг.

– И что же нам предложит гостеприимный хозяин? – спросил предводитель компании, позвякивая серебряными монетами в кошеле.

Трактирщик, зорко следивший за количеством монет, предложил гороховую похлебку с копченостями; уху из только вчера плававшей в тихих римайских заливах рыбы; еще утром плескавшихся в бочке угрей – с чесноком, в масле и уксусе; а также маринованные стручки зеленого перца – острого, как и подобает. Когда количество позвякивающих монет возросло, он припомнил, что на кухне как раз начали готовить баранину – маринованную и запеченную – ее можно подать одним большим куском или маленькими кусочками, как пожелают господа, – да и говяжья печень вот-вот должна оказаться на сковородке.

Ну а уж такие мелочи, как яичница, раки, лук, чеснок, зелень, отварной картофель, свежий ржаной хлеб и тушеная репа, подразумевались сами собой.

– Неплохо. – Монеты неторопливо перекочевали к новому владельцу. – Кто чего желает?

– Чего-то, что не вызовет мучительной смерти от желудочных колик, – равнодушно бросила эльфийка, занимая место напротив входа, но слегка слева, так, чтобы открывающие дверь поначалу не видели ее за косяком.

– Ей гороховой похлебки и печенки с луком, – пояснил мужчина, видимо, мало заботившийся о фигуре своей спутницы. – Мне – того же, но добавь еще яичницу и перца. И не неси все сразу, чтобы не стыло.

– Я бы предпочел отведать широко известных римайнских угрей, – подал голос волшебник. – Говорят, они особенно вкусны в это время года. Но и от ухи я бы не отказался. Признаться, рыба – это моя слабость.

Лохматый парень был краток:

– Мяса, – сказал он. Потом, немного подумав, добавил: – Много.

– Тройную порцию, – пояснил мужчина. – Молодой организм – нужно много еды для роста и игр.

– Конечно-конечно, – не стал спорить трактирщик. – А что господа и дама изволят пить?

– Кирамского вина в этой дыре конечно же нет? – фыркнула эльфийка.

– Увы, госпожа. Но у нас есть прекрасное…

– Просто принеси нам вина, – сказал мужчина. – Красного, полдюжины бутылок.

– Как пожелаете.

Трактирщик откланялся, деловито выкрикивая приказания служанкам.

Предводитель прикрыл за ним дверь эркера и присоединился к рассевшимся за столом товарищам.

– Я же просил, Майри, – сказал он эльфийке, – постараться быть максимально тихой и незаметной.

– Ну уж нет, Кай, уговор был, чтобы с нашим обожающим игры в конспирацию нанимателем я держалась вежливо и тихо. Уверяю тебя, милый, – она одарила его лучезарной улыбкой, яркой, как летнее солнце, и нежной, как тончайший шелк, – ты будешь мной гордиться. А что до прочих – уж извини. Раз они настолько темны, что до сих пор шарахаются от веснянок, так это их проблемы.

Кай посмотрел на остальных, ища поддержки. Волшебник увлеченно набивал табаком длинную изогнутую трубку, парень внимательно изучал свой левый наруч, как будто там за последнее время появилось что-то интересное.

– Пекло с тобой. – Кай махнул рукой. – Но чтобы с нашим гостем вела себя как следует. А то мотивы своих поступков будешь объяснять палачу.

– Ну наконец-то проболтался, – победно улыбнулась она. – Я же говорила, что он не удержится!

– Не согласен! – возмутился волшебник. – Он не уточнил, что это король. У многих местных вельмож есть на службе палачи.

– Не извивайся, Рамил, негоже человеку твоего возраста так хитрить! Прими с достоинством свой позор! К тому же только палач короля может пытать нас без суда и следствия, а заплечникам прочих господ мы имеем полное юридическое право пустить кровь.

– Кто бы говорил о возрасте. Ты в два раза старше меня! И мне совсем не жалко золотого, я за принцип, – появившаяся из складок хламиды волшебника монетка перекочевала ей в руки.

– Паки, гони мою монетку, – обратилась эльфийка к парню.

– Паки не спорит, – с достоинством отозвался тот, слегка картавя. – Паки не спорит на золотые кругляшки. Паки бережливый и экономный.

– Ну вы даете, – покачал головой Кай. – Я еще понимаю молодежь, но ты-то, Рамил…

– А нечего разводить секретность, – усмехнулся волшебник.

– Его светлость боялся утечки информации. Даже наложил на меня легкий наговор, чтобы я не смог сказать, с кем мы будем иметь беседу.

– Ах, жертва магического произвола! – засмеялась эльфийка. – Так ты и поддался этим перестраховочным фокусам.

– Конечно же нет, амулеты уважаемого мэтра работают как надо. – Он отвесил волшебнику полушутливый-полусерьезный поклон. – Но не мог же я показать придворному чародею, что он против нас слабоват, – зачем лишать старика иллюзий и понапрасну нарываться?

– Тактик ты наш! Вот потому мы и позволяем тебе думать, что ты у нас самый главный.

– А я полагал, это потому, что я прирожденный лидер.

За неторопливой перепалкой поспела первая часть заказа, и оголодавшие с дороги путники отдали должное мастерству местного повара. К чести последнего мясо было почти не пережарено, а маринад не сильно горчил.

– Откровенно говоря, несмотря на убогость обстановки, вполне сносная еда, – через некоторое время заметила эльфийка, ослабляя украшенный зелеными змеями поясной ремень. – Всяко лучше, чем та дрянь, что подают в придорожных кабаках.

– Не могу припомнить день, в который ты осталась бы довольна людской кухней, – сказал Кай, следуя ее примеру.

– И не трудись. Вашей смертной пищей можно разве что поддерживать силы. Но уж ждать хотя бы какого-то удовольствия от этой, с позволения сказать, еды попросту невозможно.

– То-то ты уплетаешь эту мерзопакостную пищу за обе щеки без всякого стеснения и недовольства!

– Участь побежденных, милый. Когда ваши рати ввалились в Ойкумену, как орава пьяных матросов в бордель, мы предложили вам магию, центральную канализацию и бумагу, а вы нам – блюда из перегнившего мяса, лобковых вшей и туберкулез.

– Какая же ты все-таки злая.

– И неточная, – вставил Рамил, вытирая пальцы о край скатерти, заменявшей и салфетку, и, судя по не отмытым пятнам, носовой платок. – Центральную канализацию все же изобрели дворфы.

– Рамил-занудина! Такую красивую фразу портишь.

– Прости, не удержался.

– Теперь придется придумывать что-то не менее хлесткое.

– Можешь, допустим, заменить на «чувство прекрасного».

– Неплохо для начала. Но ты теперь мне должен.

– Посмотрим.

– Майриэль очень жадная, – глубокомысленно вставил Паки.

– А ты вообще молчи, молотобоец. Раз золотой ты платить не собираешься, значит, будешь на эту сумму чистить моего коня. Так что тебя ждут три веселых месяца, дорогуша.

– Паки подумает.

– У Паки нет выбора, – передразнила она его.

– Пожалуй, я вас покину ненадолго, – сказал Кай. – Пока не оказалось, что и я кому-то что-то задолжал.

Неприметная дверь вела из эркера на задний двор. Узкий проход между стеной харчевни и забором выводил к конюшне; рядом располагались небольшая кузница и отхожее место.

На обратном пути Кай заглянул в конюшню – проверить, насколько усердно мальчишка-конюх занимается лошадьми. Проинспектировав седла с притороченными к ним пожитками, аккуратно сложенные в одном месте, он добавил к награде еще медяк и наказал не трогать щит. Про лук и стрелы говорить не было нужды – подозрительная Майриэль не расставалась со своим горячо любимым оружием без особой надобности.

Вернулся Кай через главный вход, отметив изменения в количестве посетителей. К бандитским дворфам присоединились не менее бандитские люди и полуэльфы, из двух давешних неприметных типов остался один. За столами собралась компания из уставших, но довольных крестьян и ремесленников, что-то громко обсуждавших между собой. Два небогатого вида купца с тремя охранниками проводили незнакомца недовольными взглядами – видимо, тоже хотели попасть в эркер. Печальный рыцарь с поперечной балкой на выщербленном щите скользнул по Каю взглядом и вновь обратил все свое внимание на тушеную репу, составлявшую его более чем скромный завтрак.



– Ну как? – спросила Майриэль, когда Кай вернулся в эркер и закрыл за собой дверь. – Обстановка стала более интересной?

– Все идет своим чередом.

Следом за Каем явился трактирщик с помощницей, а с ними прибыла и вторая часть заказа, не менее сытная, чем первая. Так что в эркере снова наступила благостная тишина, прерываемая стуком ножей и суровым мужским чавканьем.

– Что ж, – подвела итог Майриэль, когда вторая часть трапезы подошла к концу. – План ясновельможного короля действует. Мы мчались почти без перерыва двое суток, уставшие и голодные наелись от пуза, да еще и сдобрили все это изрядным, как он надеется, количеством вина. Теперь мы должны быть мягкими и податливыми, и его величество сразу же сможет раскусить, что мы за птицы, на чем нас можно поймать и какую долю правды доверить.

– Согласен, – поддержал Рамил. – Ходят слухи, что король любит спаивать своих собеседников, чтобы получше их узнать. Как говорится, что у пьяного на языке…

– …то у римайского короля в кармане, – докончил Кай, наливая себе вина. Подняв оловянный кубок, он провозгласил: – За успех нашего будущего мероприятия, дама и господа, каким бы опасным и прибыльным оно ни было!

Кубки стукнули. По чести сказать, вино в них плескалось на самом дне. Да и из заказанных бутылок открыта была только одна. Все-таки расслабляться никто пока не планировал. По крайней мере, до встречи с его величеством.

Столько раз поминавшийся король соизволил явиться только по прошествии часа. Видимо, трактирщик все же был у него на содержании, точнее, на содержании у господина Деверо, королевского советника по безопасности, потому что времени с того момента, как Кай нарочито громко провозгласил тост за мир в Ойкумене, прошло примерно столько, сколько требовалось, чтобы добраться из королевской резиденции до конспиративной конюшни, пересесть на конспиративных коней, въехать во двор «Стремительного вепря» и пройти со двора между задней стеной и забором в эркер, минуя общий зал.

Первыми вошли двое гвардейцев, в угоду все той же конспирации сменившие тяжелые панцири на легкие кольчуги, а гордые алые плащи – на бурые накидки. Однако мечи с резными головами орлов на рукоятях – гербом Римайна – они сменить не удосужились или этого не позволило воинское упрямство, в смысле, честь.

Следом вошли четверо. Первым шел невысокий коренастый человек с гордым горбоносым профилем и пышными усами. Простую одежду темных тонов, которую выбрали для того, чтобы скрыть высокое положение, сшили настолько умело, что не оставалось никаких сомнений в стоимости услуг изготовившего ее портного. К тому же на щегольской прическе остался еле заметный след от венца или короны.

Следом шел высокий тощий человек с непроницаемыми водянистыми глазами. Сутулый, нескладный, он был облачен в плотный темно-серый плащ и черную шапочку. Узкое лицо обрамляла аккуратная острая бородка, а усы он выбрил тонко и вызывающе. В руках вошедший нес потертую кожаную папку-портфель. Имя этого усталого человека было Андреус Деверо, он обладал репутацией умелого и безжалостного дознавателя, опытного борца с заговорами и истинного мастера шпионских интриг. Ни у кого не возникало сомнений, что половина указов и речей его величества исходила из кабинета Деверо. Некоторые полагали, что, скорее, речь должна идти не о половине, а о двух третях – но такие благоразумно помалкивали.

Двое их спутников принадлежали к прославленному цеху чародеев.

Старший из них, дряхлый на вид старец, был, подобно Рамилу, облачен в серую хламиду, хоть и куда более роскошную по покрою и ткани, и опирался на ветхий посох. На шее у него висел гильдейский знак придворного чародея с королевским гербом – орлом на темном поле, усыпанном звездами.

Второй – молодой человек не старше Паки, носил темную робу, и посох его, похоже, еще не стал для него привычным, хотя он и пытался этого не показывать.

Судя по мелькнувшим в закрывающейся двери силуэтам, не менее трех гвардейцев остались охранять на улице.

– Его величество Арчибальд Второй Накрамис, правитель Римайна, Оклайма, и Тихих Земель до мыса Рин, – тихо изрек Деверо.

Наемники встали, как и следовало поступать людям и нелюдям простого сословия в присутствии венценосных особ, причем все, кроме Кая, старательно изобразили удивление.

– Меня вы, скорее всего, знаете. Я господин Деверо, советник его величества. Это – досточтимый мэтр Ассантэ, старший придворный чародей, и его юный ученик, младший мэтр Джошуа.

– Кай из Герденберга, – представился Кай, склонив голову.

– Майриэль Алувинель, Весенний Лепесток Рассвета, – изящно полуприсела эльфийка, томно разведя загорелые руки.

– Мэтр Рамил Гаренцворт, – скромно представился волшебник. Его имя вызвало внезапный интерес со стороны мэтра Ассантэ – на полусонном сморщенном лице проступило выражение тревоги. Впрочем, никаких слов за этим не последовало.

– Паки, – сказал лохматый парень, явно решив, что этого достаточно.

– Оставим церемонии, – махнул рукой король, усаживаясь за стол. Его спутники последовали за ним, только гвардейцы, многозначительно оглядев собеседников своего господина, встали у двери.

Так как Кай с компанией, не сговариваясь, сели лицом к двери, король со своей свитой вынужден был устроиться спиной ко входу. Таким образом, Деверо выпало удовольствие любоваться Майриэль, Ассантэ – буравить взглядом столь заинтересовавшего его коллегу по цеху, а молодому чародею – беспокойно вглядываться в ничего не выражающую физиономию Паки. Король предпочел занять место напротив Кая.

Повисла недолгая пауза, так как ни одна из сторон не торопилась начинать разговор, все пристально изучали собеседников. Наконец Деверо, повинуясь легкому кивку короля, заговорил:

– Благодарим, господа и дама, за то, что так быстро откликнулись на наш зов. Приношу извинения за завесу секретности, окружающую нашу встречу, но того требуют интересы королевства. Господин Фукс высоко отзывался о ваших навыках, а ваша репутация в определенных кругах практически безупречна.

– Практически? – поднял бровь Кай.

– Увы, все мы не безгрешны, – сокрушенно покачал головой Деверо. – Некоторые бывшие наниматели упрекают вас в излишней, как бы это получше сказать… принципиальности.

– Не стесняйтесь, господин Деверо, недосказанность мешает доверию.

– Поистине золотые слова.

– Хватит плясать вокруг да около, Андреус, – хлопнул ладонью по столу беспокойно ерзавший король. Без надежной спинки трона его величеству, видимо, было не очень уютно. – Ты будешь до вечера кружить, да так и не укусишь!.. Говоря проще, нам известно, что ты и твои ребята не слишком щепетильны по отношению к своим клиентам. Вы беретесь не за всякую работу, и пиетет по отношению к работодателю у вас не особенно-то высок. Ходят слухи, будто один маркиз лишился головы, когда оказалось, что его задание слегка расходилось с первоначально оговоренными условиями. Это правда или нет? Отвечай мне и не вздумай лгать, мэтр Ассантэ вмиг распознает ложь.

Судя по скукоженному лицу престарелого мэтра, он не смог бы распознать ложь, даже если бы она укусила его за ногу, но Кай не стал возражать.

– Честь и хвала вашей разведке, – осторожно сказал он. – Увы, но сей прискорбный инцидент действительно имел место. Маркиз Кориньи был чересчур… хм… увлечен возможностью взять то, что мы ему доставили, не платя положенного.

– Складно плетешь. А в рапорте, что я читал, было сказано, что дюжина его молодцов полегли, пытаясь избежать кары, – причем не простых сельских увальней, а элитных ракайских рубак. И замок маркиза слегка уменьшился в размерах, когда половина донжона и вся южная стена взмыли в небеса, засыпав ближайшие поля на много миль вокруг фрагментами крепостной кладки и мертвых тел.

– У маркиза был очень искусный чародей.

– Да-да, из Бесцветной Цитадели. Но, видимо, ваш мэтр оказался не хуже.

– Вы правы, ваше величество, – кивнул Рамил. – Не хуже.

Мэтр Ассантэ при этих словах как-то беспокойно дернулся и даже, казалось, хотел что-то сказать, но сдержался и снова полуприкрыл слезящиеся глаза.

– Что ж, значит, не отрицаешь, что при неблагоприятных обстоятельствах ты со своими ребятами можешь покуситься, скажем, на мою жизнь?

Повисла неловкая пауза.

– Я уверен, ваше величество, – наконец сказал Кай, – что ваше благородство попросту не позволит возникнуть никакой напряженности в наших деловых отношениях.

Король некоторое время буравил его взглядом; брови сошлись на переносице, а пальцы гневно выбивали дробь по столешнице. Наконец удовлетворившись, видимо, произведенным эффектом, король непринужденно рассмеялся.

– Ишь, вывернулся, шельма! Конечно, не позволит, ведь я не какой-то там задрипанный демонопоклонник! Я король из рода Накрамисов! Наши ладьи первыми пристали к берегам Ойкумены, когда эти земли еще считались ничьими, и мы никогда не били наших врагов в спину. Если я решу расправиться с вами, будь уверен, это станет наказанием за серьезный проступок! А уж никак не ради паршивого золота. Репутация в наши дни – самое надежное вложение.

– Полностью разделяю ваше мнение, – искренне согласился Кай. – Репутация – это единственное, во что следует вкладываться при любых обстоятельствах.

– Ну вот, первое взаимопонимание достигнуто, – заключил король. – За это неплохо бы и выпить.

– Позвольте угостить вас нашим вином, – мило улыбнулась Майриэль, выуживая бутылку из-под стола и снимая дополнительные кубки с висящей рядом полки. – Право, не стоит лишний раз звать трактирщика и множить нежелательных свидетелей, – наивно похлопав ресницами, польстила она конспиративным навыкам Накрамиса. Излишне наигранно, по мнению Кая, но их величество купился на раз.

– Кто же откажется от вина из рук столь прелестной дамы, – игриво улыбнулся король. – Но только если ты составишь мне компанию, дорогуша.

– С удовольствием, ваше величество, – легко согласилась эльфийка.

Два полных кубка гулко стукнули. Не приглашенные принять участие в выпивке терпеливо ждали. Выпив, король заметно повеселел.

– Интересная у вас компания, – заявил он – Наемник без прошлого, опальный мэтр магии, эльфийка, не чурающаяся смертных, и странный мальчишка, о котором вообще ничего нельзя узнать.

– Жизнь порой непредсказуема, ваше величество.

– Это ты правильно сказал. Непредсказуема! Я вот тоже не думал, что, имея придворного мага из Цитадели, четыре тысячи гвардейцев и самую широкую сеть шпионов на западе Ойкумены, буду вынужден искать помощь на стороне.

– Если бы ваше величество послушали меня… – подал голос дряхлый мэтр.

– Мое величество и послушало! – рявкнул король. – И дало тебе целых три дня! И что же? Где результат, старый ты гриб?!

– Но заклинание поиска…

– К демонам все твои заклинания поиска!

Губы мэтра жалобно затряслись. Казалось, он сейчас заплачет. Вид обиженного старика, видимо, слегка смягчил гнев монарха, потому что он махнул рукой, отвернулся и кивнул Майриэль:

– Налей еще, красавица, и себя не забудь. Да и спутникам предложи. Потом будете хвастаться, как пили горькую с королем Римайна и Оклайма и прочая, прочая.

Майриэль подчинилась, извлекая из-под стола еще бутылку. Кубки были наполнены всей команде и Деверо, придворные чародеи от питья отказались, гвардейцам никто и не предлагал, чем ребята явно остались недовольны, хотя виду старались не показывать.

– Ты верно сказал, наемник… как, бишь, тебя?

– Кай, ваше величество.

– Да, Кай… странно, что я запамятовал. Хотя вас столько было, претендентов! То бишь кандидатов. Да еще и с подробными досье. Были ребята и покруче вас, признаюсь. Но уж очень мне понравился ваш стиль работы!

– И чем же?

– Вы доводите дело до конца. Не все могут этим похвастаться. Даже князья и короли, чего уж тут скрывать. Поэтому я решил поручить дело вам. Но для начала мне надо было взглянуть в ваши глаза и понять, кто вы на самом деле.

– И что вы решили?

– Что вы мало пьете. А ну-ка поднимите кубки за здоровье римайнского Дома!

Все дружно выпили. Хотя осушить кубки до дна удосужились лишь король да Майриэль, с которой тот не сводил глаз. Остальные только пригубили.

– А теперь серьезно, – предупредил король, кивком приказывая наполнить свой кубок и переводя взгляд на предводителя наемников. – Я давно сижу на моем жестком троне и людей привык видеть насквозь, с первого взгляда. А с первого взгляда ты вызываешь доверие. Ну так как, я ошибаюсь на твой счет, Кай? Можно ли тебе доверять?

– Можно, ваше величество. Суть задания останется в тайне в любом случае. Хотя вынужден предупредить, что мы не заключаем договоров вслепую. Если задание окажется излишне… хм… грязным, мы вынуждены будем отказаться.

– Отказаться? А ты знаешь, что под моим замком полно свободных каменных мешков для отказчиков и отказчиц? – прищурился Накрамис.

– Такая опасность существует. Но наше кредо – полная откровенность с нанимателем.

– Неплохо сказано, пройдоха ты сладкоречивый.

– Но это кредо обоюдно, ваше величество.

– То есть ты ждешь полной откровенности от меня?

– В рамках поставленной задачи – да, ваше величество.

– Хм. Ну что ж, это звучит справедливо. Тогда вот тебе откровенность… Почему я выбрал их, Деверо?

– Если оставить ту неприятную историю с маркизом, – подал голос начальник разведки, – вы известны в соответствующих кругах как специалисты широкого профиля по разрешению трудных ситуаций. Обычно вас нанимают в ситуациях, где нужна конфиденциальность и порой даже деликатность.

– Не всегда, но в основном так.

– Поэтому мы решили привлечь вас к весьма конфиденциальному делу, касающемуся благополучия всего Римайна, да и соседних государств тоже. Как справедливо заметил его величество, на этом поприще потерпели фиаско и мои агенты, и умения мэтра Ассантэ. Не прошло…

– Как же ты долго говоришь! – сокрушенно грохнул кубом по столу король. – Не спорю, иногда это полезно, но сейчас страшно раздражает!.. Все очень просто, наемник. Четыре дня назад кто-то похитил мою дочь. Единственную наследницу трона, мою плоть и кровь, великолепную Фиалку Римайна, принцессу-цветок Джулию Накрамис. Я обещал ей великий праздник по случаю восемнадцатого дня рождения. Множество принцев должны приехать сюда по прошествии Ярмарочного месяца, дабы добиться ее руки. Угадай, зачем мне понадобился ты?

– Вероятно, чтобы вернуть ее обратно целой и невредимой.

– Именно. В этом суть, – поднял король указательный палец. – Живой, целой и невредимой. Когда она окажется дома, ты получишь такую награду, о которой не можешь и мечтать. Золото, бриллианты, сапфировые ракушки… Одну двадцатую всего, чем богата моя казна. А она богата – уверен, ты наводил справки. Но только за живую, целую и невредимую. Способную рассказать в красках о подвигах – твоих и твоей шайки. Ты понял меня?

– Безусловно, ваше величество, – впервые за время разговора Кай взглянул в глаза королю. – Из ваших слов я заключаю, что похитители связывались с вами. Раз вы уверены, что принцесса до сих пор… жива, цела и невредима.

– Нет, сожги всех вас Пекло! – рявкнул король, запустив недопитым кубком в стену. Паки ловко увернулся от снаряда, делая вид, что ничего не произошло. Капли вина на куртке его явно не волновали. – Ни слова, ни строчки! Она как в воду канула!

Вспышка ярости длилась еще какое-то время. Король метался по комнате, отшвыривая стулья и разбивая о стены подвернувшуюся под руки посуду. Потом ему на глаза попался гобелен с вепрем, и монарх выместил свою ярость – сорвал со стены и попытался драматично порвать его в клочки. Но гобелен оказался не настолько ветхим и усилиям бушевавшего короля не поддавался. Осознав наконец, что пять минут тужиться и не суметь разорвать какую-то жалкую тряпку – вредно для авторитета, Арчибальд Второй взял себя в руки и отшвырнул победно развевающегося вепря в угол.

– Вина, – кратко потребовал он, подходя к столу.

Деверо не мешкая подал ему свой кубок, который, кажется, даже не пригубил.

– Если… – начал король, осушив его одним махом. – Если выйдет так, что моей дочери не будет в живых… То ты доставишь мне головы ее похитителей. Тогда ты тоже получишь награду. Но далеко не такую щедрую конечно же. Поэтому в твоих интересах, чтобы принцесса была жива и невредима. Мы поняли друг друга, наемник?

– Абсолютно, ваше величество.

– Тебе, видимо, легко удается вести переговоры. С такими честными глазами нетрудно обманывать. Главное, не обманывай меня, а то очень сильно пожалеешь. У меня на службе состоят лучшие специалисты по пыткам – верно, Деверо?



– Безусловно, ваше величество.

– Что-то я устал от всей этой трепотни. Деверо, уладь формальности, а мне пора в замок.

– Как прикажете, ваше величество.

Король побрел к выходу на улицу, накинув на голову капюшон плаща. Гвардейцы последовали за ним.

Оставшись без надзора короля, начальник разведки расслабиться не соизволил.

– Надеюсь, вы понимаете, что двадцатая часть казны – это некоторое преувеличение? – с места в карьер начал он.

– Думаю, это зависит от того, что вы расскажете, – возразил Кай. – Хотя, на мой взгляд, негоже нам, людям и нелюдям простого сословия, ставить под сомнение слова его величества.

– Справедливо, – пожевав губами, сдался Деверо. – Пусть это и пустая формальность, но я обязан предупредить вас, что разглашение предмета нашего разговора – это гарантированные преследование и смертная казнь во всех землях короля и его вассалов. Надеюсь, это объяснять нет нужды?

– Все и так предельно прозрачно.

– Что ж, начнем. Не прошло еще и пяти дней с тех пор, как кортеж принцессы подвергся нападению неизвестных врагов прямо при подъезде к ленным владениям Накрамисов. Это пустынная и тихая местность, стараниями короля лишенная каких-либо криминальных образований. Последний лиходей был изловлен тут и повешен еще пять лет назад. Возможно, это отчасти объясняет, что охрана не оказала сколь-нибудь заметного сопротивления. Хотя, судя по следам, они столкнулись с чем-то несомненно магическим. Причем магия эта – высокого уровня, поскольку десять отборных гвардейцев, экипированных в современные антимагические доспехи и прошедших специальную противочародейскую подготовку, были уничтожены практически мгновенно. Почтенный мэтр Ассантэ уверяет, что это магия внематериального уровня. Хотя зачем пересказывать с чужих слов? Мэтр, прошу, расскажите о своих наблюдениях присутствующим.

Мэтр откашлялся. Покряхтел. Немного повозился в кресле, оправляя хламиду, снова откашлялся и начал:

– Мы с помощником прибыли на место происшествия сразу же, как только были обнаружены следы нападения. Нам открылось поистине печальное зрелище: столько молодых жизней прервалось в одно злосчастное мгновение. Это так удручает, когда безвременно отходят в мир иной молодые. Нам, старикам…

– Мэтр, ближе к делу, пожалуйста, – кашлянул Деверо.

– Да-да, простите великодушно… Итак, мы прибыли на место происшествия одними из первых. Сама трагедия произошла на ведущей сквозь негустой подлесок дороге. Останки гвардейцев были разбросаны ярдов на пятьдесят вокруг королевской кареты. К слову, карета не пострадала вовсе, если не учитывать вырванную с петлями дверцу. Примечательно, что крови не пролилось в принципе. Все десять человек обратились в камень – кто-то выхватил меч, кто-то, видимо, взывал к богам, но их участь оказалась единой. Судя по структуре взятого на анализ вещества, плоть обратилась в некую разновидность базальта, пористого и весьма неустойчивого. Также, применив метод мэтра Павеллина, мы провели ряд спектрографических и люминесцентных замеров, но ничего хоть сколько-нибудь полезного установить не удалось. Посему я со всей ответственностью заявляю, что это преступление никак не могло быть совершено чародеями Ойкумены или представителями Рощи Осенних Искусств, или чародеями Ледяного Чертога.

– И что же, – подал голос Рамил, – хочет сказать уважаемый коллега, отвергая все известные школы волшебства?

– Я бы не стал называть вас коллегой, сударь! – вспыхнул мэтр Ассантэ. – Я даже не заговорил бы с вами, если бы не ответственность за судьбу несчастной принцессы!

Присутствующие с любопытством воззрились на Рамила. Такая явная неприязнь безобидного на вид старика настораживала. Но Рамил стоически воспринял повышенный интерес к своей персоне – похоже, перепалки с бывшими коллегами по цеху были ему не в новинку.

– Что-то не припомню вас на Аранском совете, – спокойно ответил он, пристально разглядывая старого чародея, а потом добавил с нажимом: – Коллега. Помнится также, что многие решения того собрания были признаны впоследствии спорными. Я счел себя вправе и тот вердикт считать попросту глупой шуткой.

– Но вас лишили звания первого чародея Арана!

– Звания приходят и уходят. Знания же остаются с нами.

– Но…

– Вы упорно отклоняетесь от темы, коллега. Упомянутые вами методы и сделанные заключения далеко не исчерпывающие. Судя по вашему настрою, методику Ройса-Ганноша вы задействовать не соизволили?

– В этом не было смысла. Уровень температуры…

– Диаграмма Пуанрата тоже, как видимо, не удостоилась вашего внимания?

– Пуанрата? – Мэтр Ассантэ аж задохнулся от возмущения. – Апокрифиста, сожженного в своей же башне?!

– Но очень опытного практика.

– А я еще не верил тем слухам, что ходят о вас. Может быть, стоило призвать на помощь темные искусства? Обратиться к некромантии? Первый совет был прав, вы ненормальный!

– Ну зачем же передергивать. Темные искусства требуют слишком громоздких ритуалов и больших затрат крови. Но градация Асвольса вполне подходит для работы с метаморфозами органической материи.

– Немыслимо! Без вектора индуктивных полей это все – голая теория!

– Господа, господа! – Деверо воздел руки, дабы привлечь внимание увлекшихся чародеев. – Ваш узкопрофессиональный спор ни к чему нас не приведет. Мы уверились, что вы представители разных подходов. Давайте теперь решим, как это может помочь нам в сложившейся ситуации.

– Очень просто. – Рамил вальяжно огладил свою благообразную бороду. Мэтр Ассантэ, потянувшийся было к своей бороде, резко отдернул руку. – Я лично должен посетить место преступления и провести собственные исследования. Способами более… эффективными.

– А первоначальная гипотеза на основании имеющихся фактов у вас есть? – уточнил Деверо.

– Слишком много неучтенных факторов. Это могло быть что угодно: от небесного провидения до нападения дракона.

– Драконы – это плохо, – солидно вставил Паки.

– Драконы?! – снова возмутился старый мэтр. – Вы хоть одну монографию по магическим существам прочитали? Как вы вообще умудрились получить посох?! Драконы не водятся в нашей части Ойкумены уже почти три столетия! И уж точно не обращают людей в камень! Еще скажите, что это была стая крылатых василисков!

– Василиски – тоже не очень хорошо, – добавил Паки значительно.

– Я не намерен и дальше выслушивать подобные бредни, – гордо заявил мэтр Ассантэ, с трудом поднимаясь со своего места. – Я нахожусь тут только по просьбе его величества, дабы дать исчерпывающую консультацию. Раз в моих услугах больше нет нужды, я намерен покинуть вас незамедлительно.

– Благодарим за потраченное время, коллега, – чопорно склонил голову Рамил. – Хотя мы были бы вам весьма признательны, если бы вы одолжили нам на время ваш посох – чтобы увидеть результаты исследований, так сказать, вашими глазами.

От подобной наглости бедный старик, казалось, потерял дар речи. Даже малым детям, воспитанным на сказках и балладах, было известно, что отдавать свой посох другому чародею, если только это не твой учитель – чревато для любого, практикующего волшебство. Не найдя слов, придворный чародей гордо, насколько позволяли слабые ноги и скрюченная спина, удалился.

– Надеюсь, вы довольны представлением, – холодно бросил Деверо, когда дверь за старым чародеем захлопнулась.

– Вполне, – спокойно ответил Рамил. – Я узнал достаточно, а без собственного расследования все равно не приступил бы к делу. К тому же юный мэтр Джошуа все еще с нами, а значит, у меня есть возможность получить нужные консультации. Я прав?

– Безусловно, мэтр, – отозвался Джошуа. – Мне приказано помогать вам всеми силами и сопровождать вас в пути.

– Сопровождать? – уточнил Кай.

– Именно, – подтвердил Деверо. – Сопровождать, помогать и, если понадобится, подтверждать правомерность вашей миссии.

– Не уверена, что это хорошая идея, – сказала Майриэль.

– Новые люди – много хлопот, – подал голос Паки.

– Это как раз та часть сделки, которая не обсуждается, – пресек возражения Деверо.

– Постойте, – вмешался Кай, видя, что не терпящая повелительного тона эльфийка готова ответить. Игру в покорность с королем она еще могла понять, но все эти шпионы и тайные службы, несмотря на немалый срок общения с людьми, оставались для нее скорее абстракцией, чем реальной угрозой. – Прежде чем куда-то идти и что-то смотреть, нам нужно обсудить главное.

– Кому выгодно похищение? – уточнил Джошуа.

Майриэль улыбнулась. Улыбка ее была почти нежной. Рамил кашлянул. Паки поскреб наруч.

– Не совсем, – ответил Кай. – Главное в нашем деле – это контракт.

Деверо понимающе кивнул, извлекая из принесенной папки стопку бумаги. На всех листах красовалась гербовая печать Римайна. Помимо нее страницы были девственно чисты, за исключением первых двух, на которых виднелось по одному крупному слову – «Договор». Разложив листы на две равные стопки, Деверо согласно условиям делопроизводства пододвинул одну из пачек к Каю. Потом, достав из нагрудного кармана складное перо и чернильницу, положил их перед собой.

– Итак, это стандартный контракт, чья форма одобрена Собранием Королевств в пятьсот тридцать втором году от Заселения. Две стороны: суверенное королевство Римайн в лице его величества короля Арчибальда Второго Накрамиса, именуемого в дальнейшем «Заказчик», и Кая из Герденберга и его товарищей, присутствующих здесь, именуемых в дальнейшем «Исполнитель», заключили договор о нижеследующем…

По мере того как начальник разведки озвучивал текст договора, лениво постукивая пером о край чернильницы, на бумаге в обеих стопках появлялись соответствующие руны. В первых пунктах кратко описывалась суть задания, за которое брался исполнитель, а именно: нахождение и возвращение домой в добром здравии ее высочества принцессы Джулии Накрамис. Затем оговаривалось, что стороны понимают под добрым здравием, сколько у объекта договора на момент передачи заказчику должно присутствовать рук, ног и голов. Отдельным пунктом рассматривались родинки, шрамы и прочие отметины, полученные принцессой до исчезновения, а также возможность появления оных во время и после похищения – до того момента, когда исполнитель найдет и вызволит принцессу из плена.

После шли пункты, касающиеся вознаграждения. И если в предыдущей части все выглядело вполне приемлемо для обеих сторон, то тут начался форменный торг. Поначалу Деверо решил опустить необдуманную, по его мнению, формулировку короля по поводу одной двадцатой части казны, посчитав ее ошибкой убитого горем отца. Он предложил остановиться на какой-либо сумме в стандартных золотых. Кай в свою очередь опять поспешил оспорить подобное решение, так как слова его величества вполне соответствовали трудности задания. В конце концов, утверждал предводитель наемников, искать принцессу неизвестно где, неизвестно как долго и вообще неизвестно как – будет весьма затратно и непросто.

Господин Деверо был непреклонен. Потом опять непреклонен. Потом он сослался на то, что понятия не имеет, о какой сумме идет речь, да и вообще, даже если бы он знал, эта информация является государственной тайной королевства Римайн.

Тут в беседу вступил мэтр Рамил и добавил, что ему по чистой случайности довелось участвовать в одной из ревизий, проводимых Халфлингским объединенным банком, где он, исключительно в интересах ревизии, имел доступ к налоговым отчетам казны перед одним из своих главных кредиторов за прошлые десять лет. Как человек высокой морали он конечно же не будет оглашать эти цифры и даже не станет настаивать на расчете суммы по самому успешному из годов. Лучше всего, на его взгляд, вывести среднее арифметическое из этой суммы и уже из него высчитывать размер оплаты. Он, к слову сказать, не счел за труд сделать некоторые расчеты и с удовольствием предоставит их начальнику разведки в письменном виде, ведь и у стен есть уши.

Господин Деверо долго и пристально изучал поданные расчеты, видимо, что-то подсчитывая в уме. С каждой минутой его лицо все сильнее утрачивало выражение, а глаза все больше выцветали. Затем он вынужден был отметить, что мэтр неплохо осведомлен. Мэтр пояснил, что, имея дело с таким известным специалистом, как его превосходительство начальник разведки Римайна, следует стараться хотя бы немного соответствовать его уровню.

Господина Деверо этот комплимент скорее огорчил, чем обрадовал, но, подумав, он заявил, что сумма все равно требует компромисса. И предложил сорок процентов от написанного. Кай возразил, что в свете предстоящей миссии это просто смехотворно, и предложил девяносто пять процентов. Деверо парировал, что это не менее смехотворно, и предложил сорок пять. Кай был непреклонен. Начальник разведки, поколебавшись, поднял до пятидесяти. Кай сокрушенно, будто отдавал последнюю рубашку, предложил девяносто.

Так продолжалось некоторое время, причем оба спорщика проявили поистине чудеса красноречия и актерского мастерства, разыгрывая друг перед другом целые этюды, посвященные собственной щедрости и готовности уступать ближнему. Наконец сошлись на семидесяти процентах.

Означенная сумма уже появилась в контракте, когда вдруг выяснилось, что речь шла о разных системах подсчета. Господин Деверо имел в виду полновесные римайнские марки, в то время как Кай подразумевал более надежные векселя Халфлингского объединенного банка.

Посему пункт с суммой снова очистился, а торг возобновился. Спорщики так разошлись, что сердобольный мэтр даже подлил им вина – промочить пересохшие глотки. Паки и Майриэль участия в споре не принимали. Эльфийке подобные мелочи, судя по всему, попросту не были интересны – она сидела, откинувшись на своем стуле, с выражением крайней скуки на лице. Паки дремал, положив голову на скрещенные на столешнице руки.

Младший мэтр Джошуа тоже не проронил ни слова. Правда, выражение презрения и недоумения явно говорило о причинах его молчаливости.

Наконец соглашение было достигнуто. Награда должна была на две трети состоять из ценных бумаг банка и на одну из золотых королевских марок. Правда, в пылу обсуждения общая сумма уменьшилась еще на добрый десяток процентов. Господин Деверо выглядел почти довольным.

Следующей частью контракта стали пункты возможных взаимных претензий. Первой рассматривалась ситуация, неприятная обеим сторонам, а именно вероятность того, что ее высочества уже нет в живых. Права и обязанности исполнителя в подобной ситуации практически не ущемлялись. Правда, сумма награды уменьшалась до десяти процентов от оговоренной выше при условии доставки тела или частей означенного тела, пригодных к визуальному либо магическому опознанию. Бонусы предполагались за выявление исполнителей, заказчиков, недонесших очевидцев и соучастников. Но зато пытки, смертная казнь и увеличение налога на экономическую деятельность могли примениться к исполнителю только при непрохождении теста на камне правды, включенного в число обязательных процедур после выполнения задания.

Бедный младший мэтр не мог скрыть ужаса при описании увечий и травм, за которые Кай хотел избежать ответственности в случае их возникновения.

Также заказчик обязывался не покушаться на жизнь исполнителя как лица, без разрешения допущенного к государственной тайне, не преследовать исполнителя ни юридическим, ни магическим, ни любым иным способом.

Потом спор возобновился, но уже не с такой яростью. На этот раз темой обсуждения стала налоговая ставка на наемнические услуги. В обычном виде она составляла семнадцать процентов. Но, учитывая ситуацию, Кай сумел выторговать ее понижение до пятнадцати с половиной.

Отдельным пунктом, конкретизирующим общий тон договора, стал, естественно, пункт о неразглашении. Затем оговаривался срок, выделенный на выполнение задания. Естественно, заказчик хотел получить результат как можно быстрее, а исполнитель желал услышать реальные цифры. Наконец сошлись на том, что к исходу Ярмарочного месяца все должно разрешиться, иначе начнут действовать штрафные санкции на вознаграждение. Официальной версией отсутствия принцессы являлось паломничество по святым местам Римайна. Закончиться оно должно было к концу ярмарки, поскольку к этому времени в королевство съедутся высокородные гости из соседних стран, дабы из их числа выбрали достойного жениха для ее высочества. А уж на этом мероприятии не присутствовать она попросту не могла.

Прочие разделы оказались сугубо стандартными и интересными разве что для казначейства королевского двора и бухгалтера наемников, о котором, впрочем, они не сочли необходимым упоминать.

Наконец все формальности были соблюдены, условия приняты и подписи поставлены. Присутствующие подписали пункты о неразглашении и сумме вознаграждения. Мэтры Джошуа и Рамил скрепили документы взаимными заклинаниями, удостоверяя их подлинность и юридическую силу.

– Что ж, – подвел итог господин Деверо, аккуратно убирая свой вариант документа в папку. – Вопрос с контрактом улажен. Нуждаетесь ли вы еще в каких-либо пояснениях с моей стороны?

– Нам хотелось бы узнать ваше мнение о возможных заказчиках похищения. Пусть дело выглядит запутанным, но было бы интересно спросить, кто выиграет от этой ситуации. Если убрать аномальный аспект происходящего, – сказал Кай. – Насколько я слышал, в народе верят, будто восхождение Накрамисов на престол защищает королевство от неисчислимых бед.

– Справедливое желание, – согласился главный шпион. Из недр его папки появилась папка поменьше. – Тут представлены некоторые соображения по поводу возможных заказчиков, но вряд ли это сильно вам поможет. Там полно высокородных и могущественных особ, есть даже пара коронованных. О необходимости сохранности этих бумаг, надеюсь, напоминать не нужно?

– Само собой. Когда мы сможем осмотреть место происшествия?

– Хоть сегодня. Мэтр Джошуа проводит вас. Место оцеплено гвардейцами, по легенде там произошла дуэль двух чародеев из школ остроконечников и тупоконечников, и ближайший месяц территория будет опасна для жизни.

– Кстати, по поводу участия уважаемого мэтра Джошуа…

– Оно, как я уже говорил, не обсуждается. Во-первых, мэтр – ваш ключ ко многим римайнским дверям, даже если вы и уверены, что тут у вас широкие связи. Во-вторых, он воспитывался вместе с ее высочеством и является ее давним другом, а принцессе будет необходимо увидеть лицо друга, дабы убедиться, что вы ее спасители, а не новые похитители. В-третьих же. …

– Доверие его величества к нам не безгранично.

– А разве бывает по-другому?

– Вы правы, не бывает.

– Я рад, что мы прояснили этот вопрос, – сказал Деверо, вставая. – Да, искренне прошу вас беречь младшего мэтра. Ведь его рассказ будет весьма интересен королю по завершении миссии. И мне, конечно, тоже.

– Мы будем помнить об этом все время.

– Здесь, – начальник разведки извлек из-под плаща туго набитый кошелек солидных размеров, – пятьсот марок серебром на дорожные расходы. Если вы будете вынуждены выйти за пределы этого бюджета, берите товарные чеки, и затраты вам возместят.

– Будем иметь в виду.

– Хотя, замечу, лучше из бюджета не выходить.

– Само собой.

Деверо степенно кивнул и направился к выходу.

– Ах да, чуть не забыл. – Он обернулся. – К сожалению, его величество отверг возможность обсуждения дела во дворце, а встреча здесь показалась ему весьма удачной. Увы, но и король, и ваш покорный слуга весьма заметные фигуры и вряд ли смогли избежать внимания местного криминалитета. Есть вероятность того, что означенный криминалитет попытается выйти с вами на связь. Будьте осторожны, господа и дама.

– А сколько в зале ваших людей, ваше благородие? – не удержалась Майриэль.

Взглядом, которым наградил ее Кай, можно было пробивать городские стены.

Начальник разведки усмехнулся.

– Неужели они так заметны?

– Вполне.

– Не более трех.

– А они будут следить за нами в пути? – уточнила эльфийка.

– Этот вопрос еще решается.

– Тогда я бы очень попросила вас решить его в пользу отказа от этой затеи. Мы, эльфы – очень мнительны и подозрительны. И, будучи задействованными в столь важной миссии, можем спутать заботливую опеку со злыми намерениями. А стрелы, такая незадача, совершенно не различают соглядатаев дружественных и враждебных.

– Справедливо, – кивнул Деверо. – Будь по-вашему. Мои люди впредь не станут надоедать вам своим присутствием. Пока.

– Благодарю, вы сама любезность.

– Не благодарите. Мы весьма надеемся на вас, постарайтесь оправдать наши надежды. Это в ваших же интересах.

Дверь за ним закрылась.

– Итак, мэтр Джошуа, – начал Кай через некоторое время.

– Младший мэтр.

– Как угодно. Волей его величества и господина Деверо вы теперь, пусть и временно, в нашем отряде.

– К слову сказать, это была моя инициатива. Долг друга и верного подданного короля велел мне вызваться добровольцем.

– Опять же, как угодно. Хоть это и похвально. Но прежде чем мы с вами начнем успешно и, как я надеюсь, плодотворно сотрудничать, лучше обсудить некоторые детали. Как говорится, во избежание непонимания в дальнейшем.

– Как угодно.

– Спасибо, Майри, у вас могло сложиться превратное впечатление…

– Всегда пожалуйста, милый.

– … что в нашей маленькой группе нет места дисциплине и субординации, но это, как ни трудно поверить, не так. Она, безусловно, есть, и заключается в следующем. На время этой миссии вы подчиняетесь мне. Поскольку в деле розыска пропавших принцесс у меня несколько больше опыта, чем у вас, и потому, что ответственность лично перед его величеством как предводитель отряда несу я. Надеюсь, с этим у нас не возникнет проблем, младший мэтр?

– Нет, господин Кай, если ваши приказы не будут противоречить здравому смыслу и моей клятве верности конечно же.

– Конечно же. В деле отношения к клятвам чародеи на государственной службе снискали себе славу не меньшую, чем лучшие из рыцарей.

Майриэль при этих словах почему-то презрительно фыркнула, но Джошуа не стал уточнять почему.

– Что ж, превосходно. Представляться нам не нужно, а о наших возможностях, думаю, вас проинформировал господин Деверо.

– В самых общих чертах.

– Но не сомневаюсь, что подробно. По части должностных обязанностей тоже определимся сразу. Безусловно, ситуации могут быть разными, но при обычных условиях в боевом столкновении вы с мэтром Рамилом обеспечиваете магическую поддержку, остальные, как нетрудно догадаться, поддержку физическую. Паки будет вашим прикрытием, не поддавайтесь первому впечатлению, он очень способный боец с поистине нечеловеческой силой и умением пользоваться ею в бою, уверен, вы оцените это по достоинству в самое ближайшее время. Я же буду прикрывать Рамила.

– А я, как обычно, никем не прикрытая и беззащитная, – вздохнула Майриэль.

– От этого твои стрелы будут кусать только злее.

– Ты всегда так отмахиваешься от моих претензий!

– И это всегда срабатывает, – подвел итог Кай, вставая. – Нет-нет, вы сидите, младший мэтр, мы еще не уходим. – Он подошел к двери и, приоткрыв ее, подозвал трактирщика. Отдал ему краткие распоряжения, сдобрив их парой монет.

– Так значит, вы ученик уважаемого мэтра Ассантэ, – подал голос Рамил, убирая в чехол так и не раскуренную трубку.

– Я имею честь быть им вот уже шестой год, – осторожно ответил Джошуа.

– Похвально. Мэтр вполне неплох в классических подходах, но, как вы, вероятно, заметили, противится новаторству в магии.

– Это верно, – все так же аккуратно подбирая слова, согласился молодой чародей. – Его мудрость не слишком терпим к отступлению от канонов.

– Участь ремесленников, – отмахнулся Рамил. – Не спешите вступаться за наставника, мой юный друг. Это было не оскорбление. Люди, подобные мэтру Ассантэ, всегда отличаются большим терпением и скрупулезностью в изучении волшебства, но их подход к предмету слишком узок. Догмы правят их сознанием. Вам же, поколению молодому и незакосневшему, следует искать собственные пути.

– Опять за свое, – бесцеремонно перебила его Майриэль. – Не пугайся, юный мэтр, твой старший коллега обожает поучать таких молодых и доверчивых магиков, как ты, при любой возможности. Сколько самоуверенных юнцов загубили свои магические карьеры, пойдя вслед за ним, просто не счесть.

– Но разве я не прав?

– В ваших словах, несомненно, есть нечто, о чем стоит подумать, – дипломатично вывернулся младший мэтр.

– Верно. Подумать. А то ваше поколение, особенно в последнее время, совершенно отказывается этим заниматься. Но не будем отвлекаться. Лучше сразу договоримся, какой защитной школой станем пользоваться при экстремальной ситуации. Сами понимаете, неразбериха и явная несовместимость некоторых заклинаний могут иметь фатальные последствия.

– Согласен. Я в принципе неплохо владею техникой льда. В прошлом месяце защитил курсовую по активной обороне третьей ступени.

– Третьей ступени? – Рамил окинул его оценивающим взглядом, словно что-то высчитывая. – В девятнадцать уже третья ступень… Совсем неплохо! Квазидрод расщепляется при какой температуре?

– Ни при какой. Квазидрод работает по типу волны, поскольку в материальном мире спектр его изменений колеблется от одного до девяти по шкале Ройса.

– Верно, верно. Мой любимый каверзный вопрос по школе льда от мэтра Альтшпуса с кафедры стихий. Уж простите, не удержался. Что ж, замечательно, тогда, с вашего позволения, отдам предпочтение школе огня. Все эти фейерверки и огненные шары так славно прогревают ноющие кости.

– Старый пироман, – вставила эльфийка.

– Значит, о тактике договорились, – подвел итог Кай, возвращаясь к столу.

– В общих чертах.

– Это хорошо, потому что нам пора выдвигаться. Господин Деверо не обманул и своих шпиков убрал. По крайней мере, народу в общем зале заметно убавилось, хотя вооруженного сброда, наоборот, стало больше. Похоже, местный криминалитет все же раскрыл хитрую явку его величества.

– Значит, все-таки сделаем себе немного рекламы? – оживилась Майриэль.

– Ни в коем случае. Теперь будем вести себя еще тише и неприметнее.

– Ну вот, опять. – Разочарованию эльфийки, казалось, нет предела.

Кай высыпал на стол содержимое кошелька начальника разведки и быстро отделил от образовавшейся горки три равные части, которые споро и без лишних уточнений исчезли в карманах его компаньонов. Джошуа отметил, что большая часть все же осталась у Кая. Видимо, на представительские расходы. Папка с контрактом исчезла в наплечной сумке мэтра Рамила.

– Сейчас мы спокойно выйдем через главный зал, ничем не показывая, что чувствуем неладное, и сразу же уедем из города, чтобы продемонстрировать, что нас не интересуют местные разборки. Тогда, возможно, конфронтации можно будет избежать.

– Если бы твое нежелание драки хоть иногда кого-нибудь останавливало, – печально вздохнула Майриэль.

Глава 2

Хранитель справедливости

Они собрались быстро – в конце концов, большинство вещей осталось в конюшне. Перед тем как уйти, Рамил извлек из-под стола оставшиеся бутылки и убрал в свою сумку.

– Вполне приличный букет, не бросать же, – пояснил он.

Первым из эркера широкой уверенной походкой вышел Кай, за ним следовала Майриэль, потом мэтры чародеи, замыкал шествие Паки.

Невооруженных посетителей явно поубавилось. Куда-то делись недовольные торговцы с телохранителями, второй из неприметных типов, печальный рыцарь с пареной репой и большая часть крестьян и ремесленников. Зато отряд, образовавшийся вокруг бандитского вида дворфов, достиг девяти голов.

Стремительный уход наемников, да еще и через парадную дверь, почему-то сильно их удивил. Настолько, что наши герои успели даже дойти до выхода прежде, чем дворфы – судя по всему предводители, – скомандовали своим людям подниматься.

Отряд Кая тем временем направился к конюшням. Седла и вещи уже были на лошадях, а заранее посланная хозяином служанка упаковывала заказанную дорожную еду – бурдюки с водой и вином, вяленое мясо, сухари, сыр и хлеб. Хмурый малец-конюх сидел в сторонке, баюкая левой рукой правую. Рука выше кисти была туго забинтована.

– Я же говорил не трогать щит, – пожурил его Кай, кидая третий медяк за моральную травму. – Он не любит чужих.

Малец не ответил.

Кай взглянул в распахнутые двери конюшни. Основная часть бандитов уже высыпала на улицу. Вторая часть под предводительством дворфа, ранее, видимо, поджидавшая их у задней двери, появилась из прохода между стеной и забором.

Его спутники тем временем уже успели проверить седла, подпруги и посмотреть, насколько туго приторочены сумки. Лошадь Джошуа была привязана здесь и снабжена походными мешками и припасами – парень подготовился на славу.

Кай тоже проверил снаряжение, с приязнью провел по ощерившейся морде умбона и, взяв коня под уздцы, направился к выходу первым.

Дорогу им, как и ожидалось, преградили еще у дверей конюшни – вооруженные люди, полуэльфы и даже один свирепого вида халфлинг с кривым ятаганом на поясе. Вооружение прочих было более стандартно – мечи, ножи да шестоперы.

Впереди стояла троица дворфов. Рост самого высокого из них не превышал пяти футов, оставшиеся двое, как и подобает приличным представителям своего народа, были не выше четырех с половиной. Все трое носили доходящие до пояса бороды, заплетенные на концах косичками, и пышные усы. Одеты они были заметно лучше коллег: кожа доспехов – толще, стальные нашлепки – солиднее. Сразу чувствовалась умелая подгорная работа, которая и простую вареную кожу делала прочной, как кольчуга.

– Зачем же так торопиться, господа хорошие? – сказал самый высокий из них – видимо, предводитель. Борода у него была иссиня-черная, топор на поясе – из фионнита, а глаза добрые-добрые.

– Нас ждут дела, уважаемый, – вежливо ответил Кай, – требующие немедленного отбытия из вашего гостеприимного города.

– Жаль, – сокрушенно покачал головой дворф. – Жаль, но ваши планы прямо сейчас несколько изменятся.

– С чего бы? – прищурился Кай.

– А с того, – проговорил чернобородый значительно, – что один очень хороший господин желал бы провести с вами беседу.

– Если он такой хороший, почему не зашел проведать нас, пока мы завтракали?

– Он не любит прогулки, – отозвался дворф, стоящий справа. Борода у него была ярко-рыжая, а секира не уступала солидностью оружию предводителя.

– Поэтому послал нас пригласить вас к себе, – сказал дворф, стоящий слева, также рыжебородый и с внушительной секирой.

– Вежливо, хочу заметить, – закончил чернобородый.

– Я это ценю, – усмехнулся Кай. – Вежливость всегда располагает. Но думаю, мы так же вежливо откажемся от столь неожиданного приглашения.

Он демонстративно опустил руку на рукоять меча. Майриэль за его спиной натянула лук. Паки выхватил свой чудовищный молот и крутанул его над головой как палочку для лапты. Мэтр Рамил лениво щелкнул пальцами, создавая на ладони искристый шар чистого огня. Замешкавшийся Джошуа торопливо пробормотал что-то, вызвавшее появление ледяной стрелы из его рукава.

Бандиты за спиной дворфов беспокойно загалдели. Оружие покинуло ножны. Заскрипели кожа и нервы. К посланцам неизвестного радушного господина вдруг пришло понимание того, что среди них, снаряженных для уличных боев и разбоя, нет ни щитоносцев, ни стрелков.

Лишь троица дворфов проигнорировала и волнение за спиной, и рисовку наемников. Они стояли, выпрямившись во весь свой невеликий рост, заткнув большие пальцы за широкие ремни, и спокойно буравили взглядами собеседников.

– Это будет не слишком разумно, – сказал чернобородый. – Вы, видимо, славные воины, и опыт у вас есть – ну, кроме того щегла с посохом, младшего мэтра. Но нас тут двадцать бойцов. А у вас только одна эльфа и один вменяемый чародей. Проблема в том, что на дворфов ваша магия не шибко действует, и это непреложный факт. А мои братья мечут топоры так же быстро, как эльфы стреляют. В Черных Секирах, знаете ли, разинь не держат. Поэтому расклад будет такой: вы положите половину моих ребят и даже, наверное, уложите одного из нас, но тех, кто останется в живых, я или мои братья доставим по назначению, хотя тогда вряд ли у вас выйдет мирный и конструктивный разговор с нашим шефом. У меня нет четких приказов, в каком виде вас доставить к нему – целыми или не очень. Лишней мороки я не боюсь. Но если дашь мне слово, что ты и твои товарищи не станете шалить, мы даже не отберем у вас оружие и не свяжем.

– И ты поверишь слову незнакомца?

– Нет, я поверю слову коллеги по цеху. Кая из Герденберга. Ведь так кличут человека твоего роста, работающего с похожими на твоих спутников компаньонами? У тебя неплохая репутация в наших кругах. Говорят, ты честен со своими коллегами.

– Приятно, что слава бежит впереди меня. Но честное обращение надо еще заслужить, коллега. Запамятовал, как, бишь, вас…

– Брегор, сын Тордана.

– А-а-а, Брегор. Наслышан, наслышан. А это твои братья Дорри и Снорри? У вас тоже своеобразная репутация, господа.

– Мы стараемся. Но разве хоть кто-то говорил, что мы нечестны с нашими коллегами по цеху?

– Никто.

– То-то же. Ну так что, господин Кай? Разбавим здешнюю грязь красненьким или договоримся?

Кай некоторое время оглядывал столпившихся за спинами дворфов бойцов.

– Думаю, договоримся, господин Брегор. Даю слово, что мы не нападем на тебя и твоих людей без причины и повода.

– Вот и славно. Я же даю вам слово, что постараюсь не дать вам ни причины, ни повода. Прошу следовать за мной, господа и дама.

Повинуясь кивку Брегора, двое бандитов побежали к воротам, ведущим от внутреннего двора на основную улицу, и закрыли их. Свирепого же вида халфлинг направился к противоположной от ворот секции забора. Скрытый сгрудившимися вокруг бандитами, он нащупал незаметную доску и, надавив, вызвал тихое скрипение тайных петель. Импровизированные ворота, шириной не уступающие настоящим, неторопливо открылись.

– Славный фокус, – заметил Кай.

Первым в открывшийся проход двинулись свирепый халфлинг, четверо бывалого вида людей и один полуэльф с широким шрамом через все лицо. Ребята явно неплохо знали местность, потому что в той части города, через которую шел их путь, заблудиться было весьма просто. Узкие улочки петляли, заканчивались неожиданными тупиками, крыши покосившихся развалин, именуемых здесь домами, угрожающе нависали над головами. Все двери, окна и жерди в заборах были абсолютно неотличимы для нестарожилов. Без опытных проводников здесь действительно можно было проплутать не один день. К тому же мощный местный запах сбивал с толку не хуже смога или темноты.

– Местные называют это Грязным Лабиринтом, – пояснил Брегор. – С непривычки можно прогулять тут неделю, так что не убегайте и не ускакивайте, а то лишь потратите время и сломаете ноги конягам.

За ним шел Снорри, а может быть, Дорри, разобрать было проблематично. Далее вели коней под уздцы Кай со своим отрядом, а замыкали шествие остальные бандиты с Дорри во главе. Хотя, может быть, и со Снорри.

Некоторое время все шли в молчании. Кай поравнялся с Брегором и спросил:

– Кто же наш таинственный добрый господин, не просветишь, коллега?

– Вряд ли. Он хочет, чтобы это был сюрприз.

– Я, к сожалению, не слишком хорошо знаю город, так что и гадать не буду.

– И правильно, зачем зря ломать мозги. Они тебе еще понадобятся. Отвечать на вопросы нашего шефа, например.

– Который, как я вижу, пользуясь услугами не слишком организованного сброда (надеюсь, тебе не обидно за подчиненных), не упускает случая нанять и настоящих профессионалов.

– Эх, лесть, она порой слаще пива! – вздохнул чернобородый. – Но ты прав, настоящие профессионалы ценятся шефом на вес золота. Вот потому он и попросил пригласить вас мирно. Я, в принципе, не возражал, ведь добрая драка требует хорошей причины, а у нас с тобой вроде как нет повода для вражды.

– Я тоже не припомню.

– Да и дорогу мы пока что друг дружке не перебегали. Я так шефу и сказал. Другой его капитан, правда, все порывался решить вопрос силой, но я оказался убедительней. Вон, видишь того хмурого со шрамом на роже? Теперь он уже не капитан, а подчиняется мне. Как же это его бесит, ты только посмотри!

Затылок обсуждаемого субъекта и вправду выражал крайнюю степень недовольства.

Брегор некоторое время любовался зрелищем поверженного соперника. Кай не мешал ему наслаждаться.

– Так вот, возвращаясь к теме взаимных уступок, – продолжил дворф. – Я бы советовал тебе внимательно выслушать моего шефа и не отмахиваться от его вопросов и предложений. Он весьма мудр и плохого не посоветует. А там, глядишь, и что-нибудь хорошее предложит. Потому как, сдается мне, ребята, вас втянули в игру, в которой вы ни демона не смыслите. Хотя это только основанные на опыте догадки.

– И на том спасибо. К дельным советам всегда стоит прислушаться.

– Эх, – вздохнул чернобородый. – Надеюсь, не придется с тобой драться. Отправить в пекло такого славного собеседника мне было бы очень неприятно.

– Мне тоже, – согласился Кай. – Кстати, а вам доплачивают за негуманные условия, в которых приходится работать?

– Ты о вони, что ли?

– О ней самой.

– Ну так к такому мы привычны, – беззаботно отмахнулся Брегор. Выдержав соответствующую паузу, он усмехнулся. – Что, поверил? Хе-хе. Дворфы привычны к вони, а их отрыжка убивает наповал, да? Ну не все так плохо. Этакая пакость царит здесь только по особым праздникам. Боясь, что гостей города затопит их же дерьмом, мэрия в срочном порядке чистит канализацию. Все, что накапливается там за год, щедро выходит в отстойник.

– Который, как я понял, находится здесь.

– Именно. Вся мерзость – не только двуногая, но и вполне себе обычная – стекается в Грязный квартал. Спасибо градостроителям. Руки бы им оборвать. Уж что-что, а строить вы, люди, никогда особо не умели. А на квалифицированных дворфских инженерах и архитекторах всегда экономили.

– Тут не поспоришь.

Пока командир наемников вел беседу с командиром бандитов, мэтр Рамил, чуть отстав от них, обратился к Джошуа:

– Мой юный друг, а у вас нет каких-либо идей относительно того, кто является нашим гостеприимным хозяином? – Похоже, из всех спутников Кая только его и волновал этот вопрос.

Майриэль, сморщив носик, через определенные промежутки времени высказывала все, что она думает «об этих неряшливых смертных, больше, чем гадить там, где спят, любящих жить там, где гадят». Ко всему индифферентный Паки, шедший за ней, никак происходящее не комментировал.

– Увы, мэтр, но эту сторону жизни столицы я совсем не знаю.

– Жаль-жаль. Воспитание при дворе конечно же дает немало преимуществ, но и недостатков в себе таит не меньше. Чем дальше мы от реальности, тем слабее с ней наша связь. Вы же воспитывались при дворе, если я ничего не перепутал, коллега?

– Да, мэтр. При дворе, хоть это и звучит слишком громко. Просто я происхожу из близкой к королю семьи. Хотя батюшка никогда не стремился пользоваться этим расположением в корыстных целях. Большую часть времени я проводил за магическими занятиями, и на балы и турниры был зван не слишком часто. Книги и практика стали моим уделом, как и уделом любого адепта. В дворцовых играх я сведущ лишь чуть более, чем в бандитской иерархии.

– Какая пылкая речь! Видно, вы не в первый раз ее произносите.

– Действительно. Когда тебя называют воспитанником короля, это создает в умах окружающих вполне очевидный стереотип. С этим я и борюсь. Ведь вы сами недавно сказали, что прозябание и штампы опасны – это тупик для мага.

– Приятно, когда твои слова не проходят мимо собеседника. И даже неловко, что я сам подвержен некоторым стереотипам, – сердечно прошу меня простить.

– Пустяки, ваша мудрость, не вы первый, не вы последний.

– Увы-увы…

За неторопливыми разговорами незаметно прошел почти час. Процессия, изрядно попетляв по узким переулкам и закуткам, наконец вышла на некое подобие улицы, местами даже мощенной.

Остановились у двухэтажного дома с черной покатой крышей. Он был выдержан в общем стиле местного безобразия, но стены, окружавшие его, достигали высоты почти в два человеческих роста, а ворота выглядели довольно надежно. Окна располагались только на втором этаже и оказались узкими и зарешеченными.

Помимо этого нечто непривычное чувствовалось в воздухе… Ах да, куда-то пропал мощный запах заброшенных помоек и гниющих объедков, так докучавший им всю дорогу.

– Мы на месте, – отметил очевидное Брегор.

Свирепый халфлинг уже стучал в ворота. Те открылись неохотно, но без скрипа.

Кроме халфлинга, Брегора с братьями и отряда Кая, внутрь никого не пустили. Особенно данный факт оскорбил шрамолицего полуэльфа, он принялся что-то доказывать главному привратнику, носящему украшенный резьбой шлем, но тот начисто его проигнорировал, оттеснил бронированным плечом за ворота и приказал закрыть створки.

Лязгнули замки.

– Оставьте коней и следуйте за мной, – сказал Брегор и двинулся по ведущей на второй этаж узкой, хорошо простреливаемой лесенке.

Вышколенные конюхи в количестве трех человек вынырнули из-под навеса помочь с конями.

– Не расседлывайте, – бросил им Кай. – Мы ненадолго. И не трогайте щит.

Обменявшись с соратниками понимающими взглядами, он последовал за чернобородым дворфом. Паки не стал снимать свой молот с седла, демонстративно сунул длинные пальцы за ремень. Майриэль принципиально взяла с собой лук и закрытый колчан со стрелами.

– Нам обещали оставить оружие, – ответила она на удивленный взгляд Джошуа.

Мэтры чародеи ограничились только посохами, правда, выбор у них в этой сфере и был небогатый.

Поднимающуюся по лестнице компанию сопровождали Снорри, Дорри и халфлинг.

Вход на второй этаж охраняли еще двое стражников, доводя счет потенциальных противников в случае конфликта с местным хозяином до дюжины. По длинному коридору второго этажа прогуливалось еще двое часовых. Двери по всей длине были заперты.

Брегор уверенным шагом повел их за собой мимо широкой лестницы, спускавшейся, по всей видимости, в приемный зал, украшенных гобеленами стен и скучающих часовых. Гобелены делали мастера своего дела – дорогие нити, точность в деталях. С ними, благодаря общему светло-коричневому тону своих доспехов и плащей, практически сливались часовые, сохранявшие почти идеальную неподвижность.

Наконец дворф остановился перед очередной дверью, по сторонам которой конечно же стояли еще двое стражников. Подозрительные взгляды, брошенные ими на оружие гостей, никого не смутили, но побудили Брегора проворчать, что таково распоряжение шефа. С его распоряжениями, даже совершенно абсурдными с точки зрения безопасности, похоже, никто тут спорить не собирался.

В просторную комнату с высокими потолками они вошли всей компанией. Здесь тоже висело множество гобеленов, в основном с традиционно выбираемыми ценителями изобразительного искусства сюжетами: осада твердыни Дейлин, Первый Договор и даже горящее Древо Лета. Выполнены они были с таким мастерством, что казалось, еще мгновение – и оживут, увлекая зрителя в туманные грани прошлого.

Мебель стояла под стать гобеленам: изящная, крепкая и, судя по всему, демонски дорогая. Длинный невысокий стол делил комнату пополам. Он был завален бумагами, чернильницами, печатями и увеличительными стеклами. Высокое узкое кресло, несомненно, принадлежавшее хозяину, пустовало. Вдоль стен высились стеллажи с книгами и свитками. Камин, расположенный справа от двери, уютно потрескивал поленьями. Широкое окно на противоположной стене занавешивала не пропускающая дневного света штора. Лампы горели повсюду. Низкий диван и несколько мягких кресел ожидали гостей.

– Располагайтесь, – сказал Брегор и сам, подавая пример, вальяжно развалился в одном из кресел. Свирепый халфлинг беззастенчиво уселся у самого камина на мягком ворсистом ковре. Снорри и Дорри встали у двери и замерли, как восковые фигуры.

Паки, пожав плечами, разместился на диване. Рамил, почувствовав общую расслабленность обстановки, увлеченно изучал корешки книг. Майриэль со скучающим видом заняла кресло рядом с диваном, безучастно бродя взглядом по стенам.

Кай остался стоять посередине комнаты, ожидая хозяина кабинета. Джошуа, не зная, что делать в подобной ситуации, составил ему компанию.

– Твой шеф заставляет себя ждать, а у нас туговато со временем, – вскоре сказал Кай Брегору.

– Потерпи немного, – ободрил его чернобородый. – Шефу очень интересно будет пообщаться с вами. Он человек пунктуальный. Если задерживается, на то есть причины.

– Как же все тут любят поболтать, – капризно изогнула губки Майриэль. – Но какой нам с этого интерес, я в упор не вижу.

– А зря, – отозвался Брегор значительно. – Во-первых, вы все еще живы, а разве это плохо, сударыня?

– Спорный вопрос, чья это заслуга, – фыркнула эльфийка. – Может, людей ты и можешь развести на понт, угрожая скоростью ваших секир, но при другом раскладе ты метал бы свой топор, имея две стрелы в твоей необъятной бороде.

– Каждый имеет право на свое мнение, – философски пожал плечами Брегор. – Еще не встречал веснянки, которая меня опередила бы.

– Богатый опыт убийства веснянок? – прищурилась Майриэль.

– Не слишком. Так, всякая лесная шушера. Радикальные и кровожадные борцы за права угнетенных.

– Нет особой славы в победе над неопытными тридцатилетками. Тебе-то, как я вижу, уже перевалило за сотню, а значит, железками ты махаешь уже минимум лет семьдесят.

– Неужели я так плохо выгляжу? А мне ведь не исполнилось и девяноста трех! Как все-таки старит эта работа, – вздохнул Брегор. – Но со стажем ты попала прямо в точку – вот что значит меткий глаз.

– Это что, – хищно ухмыльнулась Майриэль, кладя руки на лук. – Давай-ка я покажу тебе быструю веснянку! Спорим, что пока ты расчехляешь свой топор и замахиваешься, я успею достать из колчана стрелу и выстрелить?

– А какой мне интерес, если я буду быстрее? У меня приказ вас не трогать, в том числе и тебя, задира.

– Майриэль, не надо, – попытался урезонить ее Кай.

– Фу! А я-то думала, что имею дело со смелым дворфом, достойным называться воином, – презрительно изогнула бровь эльфийка. – Говорят, когда-то дворфы ценили свою честь и не позволяли себе праздновать труса. Вроде на этом стоит слава подгорных кланов, или я ошибаюсь?

– Какая милая, наивная подначка! – восхитился Брегор. – Жаль, что уходящим из кланов на заработки дается так много послаблений. Например, не попадаться на удочку к психованным эльфам.

Как быстро мог бы чернобородый выхватить и метнуть топор, так и осталось неизвестным, но стрела Майриэль покинула закрытый колчан меньше чем за вздох. Еще одно мгновение потребовалось ей, чтобы натянуть тетиву и пустить стрелу в дворфа. Точнее, не в самого дворфа, а чуть-чуть выше его макушки. Стрела, задев голову Брегора оперением, вонзилась в стену позади него. На пол упал один из гобеленов.

– Ну а теперь? – спросила она вызывающе.

Брегор вместо ответа вскинул руки, призывая своих товарищей к спокойствию. Рыжебородые братья, уже выхватившие топоры для метания, пожав плечами, вернулись к двери. Халфлинг, убрав ятаган в ножны, опять сел у камина.

Под ледяным взглядом Кая Майриэль склонила голову.

– Прошу прощения, мастер дворф, – подчеркнуто понуро заявила она. – Иногда меня заносит, и руки соображают быстрее головы. Привычка, знаете ли, еще с лесов… Когда кровожадные и неопытные радикалы стреляют во всех без разбору… Но я учусь контролировать себя, честное слово. И даже делаю явные успехи.

– Безусловно, делает, – подтвердил мэтр Рамил, наконец соизволив оторваться от очередного фолианта, беззастенчиво стянутого с одной из полок. – Я это заявляю как наблюдающий чародей.

– Большие успехи. Не в голову теперь стреляет, – уточнил Паки с дивана.

Брегор некоторое время молчал, переваривая услышанное. Потом широкая дворфская натура взяла свое, и он рассмеялся. Сложно было не поддержать такой задушевный гогот.

– Делает успехи!.. – повторил Брегор, давясь смехом. – Не стреляет теперь в головы! Ох уж эта эльфийская ассимиляция… Делает успехи!..

Пока продолжалось общее веселье, Майриэль успела выдернуть из стены стрелу и убрать ее обратно. Немного подтянула висевшие справа и слева гобелены, чтобы скрыть образовавшийся просвет. Потом вернулась на свое место, демонстративно отодвинув лук и колчан и показав всем присутствующим пустые руки как символ самообладания и отсутствия опасности для окружающих, чем вызвала новый приступ хохота.

Исчезновения упавшего на пол гобелена никто не заметил.

В ходе всеобщего веселья появление хозяина кабинета поначалу также осталось без внимания. Невысокий худой человек не старше пятидесяти, с короткой бородой и в пенсне неслышно вышел из скрытой портьерой двери, увлеченно что-то дочитывая. Он успел дойти до стола и даже усесться в кресло, прежде чем был замечен.

Брегор при виде него резко оборвал смех и поднялся.

– Ваши гости прибыли, шеф, – кратко отрапортовал он.

– Ах да, – вежливо улыбнулся мужчина, небрежно махнув рукой. – Сердечно рад приветствовать вас у себя, господа и дама. Прошу вас, присаживайтесь. Буквально одну минуту. Уж очень интересное чтение… Чувствуйте себя как дома. Эй, Баго, налей же нашим гостям чего-нибудь прохладительного.

Халфлинг ловко дотянулся до излишне высокой для его роста полки и достал оттуда несколько запыленных, дорогого вида бутылок. Молча поставил их на небольшой столик между креслами. Следом принес поднос с кубками тонкого серебра. Судя по его лицу, он был готов убить этими бутылками и кубками всех присутствующих, но даже ворчания не сорвалось с его плотно сжатых губ.

Брегор, подавая пример, откупорил одну из бутылок и налил себе и Каю. Джошуа, проявляя учтивость, преподнес первый кубок Майриэль. Мэтр Рамил благодарно принял второй, Паки к угощению остался равнодушен. Снорри и Дорри на вино не покушались, хотя по их грустным глазам было видно, что им очень хочется.

– За взаимопонимание, – поднял кубок чернобородый, дабы не пить в тишине.

Все, кроме Брегора, осушившего кубок одним богатырским глотком, едва пригубили. Хотя вино, безусловно, заслуживало благодарного внимания.

– Мм, кирамское красное, полусладкое, – подвел итог общему восхищению мэтр Рамил. – Скорее даже, аншонское. Это самая плодородная из провинций Кирама. Высокогорье, чистый воздух, самый мягкий на востоке Ойкумены климат. Восхитительно.

– Да, недурная бормотуха, – согласился далекий от сантиментов Брегор.

Их гостеприимный хозяин наконец закончил чтение, свернул занимавший его свиток и бросил его в кипу, сплошь состоящую из таких же.

– Прошу прощения, дама и господа, – застенчиво улыбнулся он. – Но, даже сведя дела к минимуму, иногда все же приходится на них отвлекаться. Я – Рудольф Шаранхайзер. Местный, так сказать, хранитель справедливости. Также хочу извиниться за излишнее количество охраны. Это никак не связано с вашим присутствием, просто дань неспокойной обстановке в городе. Можете не утруждать себя представлениями, я прекрасно осведомлен о том, кто вы и как вас зовут.

– Это замечательно, господин Шаранхайзер, – сказал Кай, игнорируя предложение присесть. – Но мы, к сожалению, не осведомлены о причинах вашего приглашения.

– А если вы наслышаны о нас, – вставила Майриэль, – то, верно, знаете, что некоторые из присутствующих здесь не отличаются особым терпением.

– Да-да, конечно. Уверяю, причину моего интереса к вашим персонам я изложу так же быстро и доступно, как и его величество. Ведь, уверен, вы не будете отпираться, что встречались с королем сегодня утром?

– А смысл? – пожал плечами Кай. – Ведь вы уже знаете ответ.

– Конечно, ведь это часть моей работы. Но не будем забегать вперед. Прошу вас, господин Кай, присядьте. Некоторую информацию лучше узнавать сидя.

Кай не стал упираться. В конце концов, в доме этого милого человека находилось почти три десятка вооруженных людей, и еще дюжина бандитов маялась за воротами. Джошуа уселся напротив наемника, выбрав наконец себе место.

– Конечно, не вызывает сомнения, что его величество нанял вас для розысков своей пропавшей дочери, принцессы Джулии.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть этого, – вежливо улыбнулся Кай. – Мы с компаньонами связаны магическим контрактом.

– Но не юный младший мэтр. Верно?

– Верно, – подал голос молодой человек.

– Так вы готовы подтвердить правильность моих догадок, мой юный друг?

Джошуа неуверенно посмотрел на Кая. Наемник кратко кивнул. Тайная миссия Арчибальда Второго не была такой уж тайной, а тянуть время, разыгрывая непонимание, не имело никакого смысла.

– Готов. Вы совершенно правы, господин Шаранхайзер.

– Сердечно благодарю. – Хранитель справедливости выглядел почти растроганным. – Такое доверие с вашей стороны мне льстит. И доказывает, что вы теоретически готовы к сотрудничеству.

– Если оно касается задания, факт которого я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, то не будем забегать вперед, – сказал Кай.

– Уверяю, я не стану просить вас нарушить хоть один пункт вашего контракта. Прежде всего, я пригласил вас сюда, чтобы поделиться некоторыми сведениями, которые ваши наниматели от вас утаили. Или посчитали не столь значительными, чтобы о них распространяться. Вам все еще не интересно?

– Занимательные истории про принцесс я всегда готов послушать, господин Шаранхайзер, – ответил Кай, пристально следя за реакцией Джошуа. Или молодой чародей прекрасно владел лицом, или и сам был удивлен, что Деверо что-то скрыл.

– Я знал, что вы не удержитесь. Все мы, старые или молодые, люди или нелюди, подвержены этому сладчайшему из пороков – любопытству. – Хранитель справедливости подошел к одному из гобеленов, потянул за шнур, открывая карту западных областей Ойкумены, взял указку и сразу стал очень похож на школьного учителя. – Прежде чем начать рассказ, я должен немного просветить вас по некоторым пунктам истории королевства. Тогда истоки проблемы станут более понятны.

Указка обвела границы Римайна. Начав свой путь от скалистых северных нагорий и широких полей восточных земель, она достигла южных границ, обрывающихся в море, и постучала по ним, привлекая внимание.

– Думаю, не стоит напоминать, что основатели Римайна, как и всех прочих первых княжеств и королевств, прибыли в Ойкумену из-за моря. Всего было три волны переселений, но именно мореходы, возглавляемые Нйамиром Накрамисом и прибывшие первыми, закрепились на этих землях. Пришло тяжелое время для людей. Здешний мир оказался непривычен для нас, владевших железом, но не знавших магии. Земли эльфов, дворфов и халфлингов тогда еще не были открыты нами, и мы не знали, что столько свободного пространства не осваивается древними народами совсем не просто так.

– Земля магии и древних империй, – подал голос мэтр Рамил. – Буферная зона, на территории которой избегали селиться древние расы. Слишком много страшных тайн оставили сгинувшие без следа. Заброшенные храмы и дороги, ведущие в никуда… Опасные и негостеприимные земли достались людям.

– Но согласись, это не сильно вас задержало, – фыркнула Майриэль. – Люди сделали то, что умели лучше всего. Приспособились. Выжили. Пообвыклись и начали безобразничать.

– Если упрощать, госпожа Алувинель выразилась крайне метко, хотя тут есть с чем поспорить. Но не это сейчас наша цель. Вернемся к Нйамиру и его людям, ставшим фундаментом нового государства. Поначалу все шло довольно удачно, поселения людей росли, почва плодоносила, а руды в северных горах хватало и на мечи, и на орала. Но потом выяснилось, что построить частоколы, вырубить разросшиеся леса и засеять поля, вооружить людей и установить законы в навеки покинутых землях – недостаточно. На пятый год с момента прибытия на поселенцев обрушились доселе невиданные напасти. Нет, не полчища черных гоблинов или стаи голодных радхаров. С этими врагами люди успешно сражались и до этого. Новый враг оказался невидим и неосязаем. Его нельзя было проткнуть мечом или поразить из лука. Дело в том, что людские поселения, как это не безумно звучит, покинула удача.

– Удача? – переспросил Кай. – Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Я читал нечто подобное в монографии мэтра Порвуса, – поддакнул Рамил. – Но там речь, кажется, шла о более северных землях. И никогда подобные…гм… симптомы не поражали большие участки пространства. Обычно речь велась о деревне, ну, может, о двух, но уж никак не о целой стране.

– И тем не менее это так, ваша мудрость. Если сомневаетесь, вон там, чуть правее и сверху, лежит труд вашего досточтимого Порвуса. Только в несколько расширенной редакции, с приложениями и графиками исследований.

– Действительно! О боги, та самая легендарная редакция. В мире насчитывается не более сотни подобных экземпляров! – Рамил бережно раскрыл книгу и углубился в чтение.

– Итак, продолжим. Удача ушла из людских селений. Внезапно. Словно кто-то ее украл. На первый взгляд может показаться, что в этом нет ничего страшного, но если вдуматься в проблему глубже… Представьте, что любое начатое дело в масштабах государства не доводится до конца. Не собираются налоги, не растут должным образом рожь и пшеница, дождь и град уничтожают урожай, армия не может защитить страну, ведь даже дневной переход имеет шансы привести к таким потерям, которые приносят не всякие сражения. Не говоря о том, что охота и рыбалка стали самыми опасными профессиями, даже приготовление пищи могло закончиться фатально. Да, на словах это, безусловно, звучит презабавно, но поверьте, это была настоящая катастрофа.

– Про́клятая земля, – сказала Майриэль. – В свое время эти земли принадлежали империи, чье имя забыто. Ваши предки очень удачно выбрали место для новой жизни. Можно сказать, повезло.

– Люди – они такие, – проявил античеловеческую солидарность Брегор. – Но самое грустное, что ведь как-то они умудрились из этого выпутаться.

– Такова уж наша природа, – подвел итог господин Шаранхайзер. – Но Брегор прав. Выход все же был найден. Когда обстановка стала совсем нестерпимой, правитель и остатки его дружины, еще не до конца растерявшие удачу, выступили в поход. Это, конечно, был, скорее, жест отчаяния, чем продуманная акция. В конце концов, они мало представляли, куда идти и с кем бороться. Нйамир со своими воинами отправились в поход, ведомые надеждой. Это были суровые мужи, знавшие, что такое сражения и тяжкие испытания. Но теперь им приходилось противостоять неизвестному и неведомому врагу. Верный меч в любой момент мог порезать точившего его хозяина, а испытанный во многих схватках конь, испугавшись запаха дохлого радхара, сбросить наездника и разбить ему голову копытами. Злоключениям их не было конца, и войско таяло с каждым днем. В конце концов по воле случая они дошли до полуразрушенной твердыни – покинутого осколка империй древности. К тому времени из верной дружины в живых осталось не более полусотни изможденных и уставших бояться воинов. Описания тех развалин не сохранилось, да и местоположение утеряно в веках, но тот факт, что их ветхие стены пропитаны злым роком, ни у кого из них не вызывал сомнений. Доверившись предчувствиям, они вошли в чертоги твердыни, где им суждено было встретиться с предназначением…

– Подождите, – прервал рассказчика Кай. – Предназначением? С каким предназначением они могли столкнуться на незнакомой, чужой земле?

– С тем, что пишется с большой буквы, друг мой. С тем, что играет судьбами народов, как кеглями, и перед которым воля отдельного человека – как пух на ветру.

– То есть вы пригласили нас, рискуя жизнями своих людей, просто чтобы рассказать какую-то полузабытую легенду?

– Я был уверен в вашей порядочности, господин Кай. Вы известны как человек, всегда поступающий рационально.

– Как неприятно быть таким предсказуемым, – покачал головой наемник. – Но это не значит, что я поверю в сказку о предназначении.

– Вы не верите в предназначение?

– В сказки про него. В мире, где действуют четко выверенные законы бытия, сложно поверить в нечто, из этих законов выбивающееся. Даже магия, мэтр Рамил подтвердит, это не эфемерная субстанция, кроящая мир по желанию чародея. Это четкое структурное знание, основанное на вполне объясняемых законах. Нужно знать, что сказать и какую струну дернуть, чтобы то или иное заклинание сработало. Нужно знать и то, какую цену заплатит тот, кто не чтит законов чародейства. Просто эта система недоступна неспециалистам, например, мне или мастеру Брегору.

– То есть можно сказать, что вы и в судьбу не верите?

– Цепь случайностей – это еще не судьба, господин Шаранхайзер.

– Как же вам, наверное, скучно живется…

– Совсем нет. Зато я не подвержен популярным идеям бессмысленного убийства ближних во имя высоких идей предназначения. Резня в Насшарае и антинелюдские выступления на востоке Ойкумены хорошо показывают, зачем ушлыми агитаторами придумываются все эти предназначения и пророчества – чтобы легче управлять доверчивой толпой. Толпа, как известно, зверь, который любит, когда его кормят кровью. Разве что просто так убивать неинтересно, а вот за идею – например, о том, что эти земли предназначены чистокровным людям, или что эльфы жаждут наших жизней, или что дворфы готовят под горами орудия возмездия… Все это выращено на обмане и лжи.

– Не добавишь, не убавишь, – встрял Брегор. – В Насшарае мне довелось быть в тот памятный денек на рыночной площади. Помню, прежде чем началась заварушка, в толпе действительно появились какие-то типы в лохмотьях юродивых и начали выкрикивать что-то о Великом Предназначении людской расы править этой землей и неминуемой гибели всех «богомерзких» нелюдей. Хотя умирать за свои убеждения они подначивали других. Сами почему-то с неохотой вступали в полемику с дворфским фионнитом.

– Людям вообще свойственно искать себе оправдания, – сказала Майриэль, проводя тонким пальцем по изогнутому плечу лука. – Так легче убивать и грабить. Не чувствуешь себя настолько ничтожным, как есть в действительности. Тем более с таким богатым историческим прошлым! Приплыть в опасный край и взять его себе – ну как тут не уверовать в свою избранность, как не уверовать в предназначение своего вида? А то что вся ваша история после прибытия не насчитывает и полутора десятков столетий – так кого это волнует? В этом даже есть какой-то недоступный мне шик – считать расы, живущие на этих землях тысячи лет, кем-то вроде существ второго сорта.

Баго, хотя от него как от третьего представителя угнетенных в этом помещении тоже ожидали какой-то реакции, демонстративно нахмурился, чем придал себе еще более свирепый вид, но промолчал.

Зато в обсуждение зачем-то вклинился Паки.

– Предназначение – это плохо. Все бегут, чего-то ждут. Принимают неверные решения, – заявил он.

– И никто в результате не выигрывает, – подхватил Рамил.

– Приятно, что эта тема вызывает столь бурную полемику, – сказал господин Шаранхайзер, терпеливо ожидавший своей очереди высказаться. – Жаль только, что в столь негативном ключе. Но прежде, чем обсуждать феномен предназначения, я бы все же хотел закончить свою историю. Мне довелось провести долгие и дорогостоящие исследования, чтобы узнать ее в подробностях. Род Накрамис тщательно оберегал эту информацию все время, и не все мои агенты заплатили только золотом за то, чтобы собрать разрозненные сведения в единую картину. Поэтому я бы попросил вас выслушать меня до конца.

– Прошу вас, продолжайте, мы все внимание, – кивнул Кай, решивший не обострять разногласия.

– Благодарю. Итак, Нйамир и его люди вошли в чертоги твердыни. По совокупности воспоминаний выживших очевидцев это, скорее всего, был храм ныне забытого культа Стальных Ветвей. Давно заброшенный и довольно ветхий. Последний его жрец умер задолго до прибытия первых людей. Но сила, которую веками лелеяли и культивировали ее адепты, все еще жила в этих стенах. Она собрала богатую жатву из пришедших найти здесь ответы. В конце концов до главного алтаря добрались лишь четверо воинов и Нйамир. Там им явился дух храма и в награду за отчаянную храбрость открыл тайну проклятия. Дело в том, что прежде чем сгинуть без следа, прежние хозяева этих земель наложили на них чары. Они были первыми чародеями этого мира и хорошо знали цену своему могуществу. Оставленная ими земля была буквально пропитана волшебством, и те, кто, несомненно, должны были прийти им на смену, могли получить к нему доступ и воспользоваться в далеко не благородных целях. Но каждый замок имеет ключ, а каждое заклятие – отменяющее его условие. И таковым было соглашение правителя будущих переселенцев с полномочным ставленником ушедших.

– Которым, я так понимаю, оказался тот самый дух? – уточнил Рамил.

– Именно так.

– Но как Нйамир мог быть уверен, что дух не обманул его?

– Тот предоставил весьма убедительные доказательства. Артефакты древних, служащие только им, независимо от того, в телесной или нетелесной форме они ими пользуются.

– То есть этот дух был одним из ушедших?

– Князь Нйамир в своих воспоминаниях, опираясь на мнения авторитетнейших специалистов того времени, пишет, что да.

– А учитывая временной период, авторитетнейшими специалистами были эльфы Лета, – сказала Майриэль.

– Вы абсолютно правы, сударыня. Лучших специалистов история не знала. Жаль, что после уничтожения Летнего Древа силы покинули их.

– Мы, эльфы Весны, всегда ладили с ними, хоть и не всегда понимали. Эта потеря стала ударом и для нашего народа. Мир, стоящий на трех Древах, а не на четырех, обречен на страдания.

– Эта трагедия до сих пор висит тяжким позором на всем человечестве. – Господин Шаранхайзер грустно вздохнул.

Присутствующие, даже традиционно не склонные к сантиментам дворфы, отдали дань памяти Древу и последней всерасовой войне, произошедшей почти полтора века назад и унесшей столько жизней, что шаткий мир между людьми и нелюдьми сохранялся до сих пор. Никто пока не решался заработать себе славу разжигателей конфликта такого масштаба. Грызня за политические и торговые интересы уже сто пятьдесят лет не собирала в альянсы больше двух-трех королевств, и крупных войн по-прежнему не намечалось. Хотя войны мелкие – княжество на княжество или два королевства на княжество – происходили регулярно и не оставляли наемников без работы надолго.

– Но позвольте, – подал голос Джошуа, – не вы ли до этого сказали, что адепты Стальных Ветвей поклонялись тьме? По-вашему, заключать договор с таким союзником было разумно?

– Когда на одной чаше весов – судьба твоих людей, а на другой – некое абстрактное добро – выбор не кажется таким уж однозначным, – пожал плечами хранитель справедливости. – К тому же понятие зла, как вам, уверен, преподавали на курсах прикладной магической этики, весьма расплывчатое. И трактуемое по ситуации. Ведь если убрать из этого понятия его деструктивное начало, которое мы неизменно приписываем данному термину, то что, в конце концов, останется?

– Другая точка зрения, – подумав, ответил младший мэтр.

– Лучше и не скажешь.

– То есть говоря кратко, предки Дома Накрамис заключили некий договор с неким абстрактным злом и соблюдали его абстрактные требования все годы существования королевства, – подвел итог Кай. – С чем, очевидно, и связаны популярные в народе представления о священной миссии правящего Дома. Но теперь, как нетрудно догадаться, исчезновение принцессы ставит под удар выполнение этих абстрактных условий.

– Говоря кратко – да.

– Тогда осталось выяснить, в чем состоит этот договор. И кто помимо нашего уважаемого господина Шаранхайзера был в курсе его условий. Это, определенно, должно помочь нам в поисках.

– На второй вопрос, увы, ответить я вам не смогу, – сокрушенно пожал плечами хранитель справедливости. – Круг лиц, допущенных к тайне, весьма узок, но все же насчитывает не менее двух десятков человек.

– Стоит также учитывать влиятельных господ, у которых есть время и возможности эту тайну узнать, – со значением добавила Майриэль.

– Абсолютно согласен. – Господин Шаранхайзер отнеся к столь явному намеку без всякой обиды. – Но, чтобы начать поиски, эти гипотетические господа должны хотя бы приблизительно знать, что искать. А этим не может похвастаться ни один из тех, кто присутствует в том списке, что доверил вам господин Деверо. Уверяю вас, я уже проверил их всех. – Он извлек из ящика пачку листов и бросил на край стола.

Рамил достал их копию списка и передал ее Каю. Наемник некоторое время изучал оба варианта. Список Деверо был напечатан приземистым шрифтом, которым отличались римайнские печатные станки. Список Шаранхайзера – более вытянутыми рунами, выдающими высокое качество безупречной дворфьей печати. Но все имена, данные и краткие пояснения были абсолютно идентичны. Правда, на варианте хранителя справедливости присутствовали подробные пометки по каждой персоне, написанные аккуратным убористым почерком.

– Господин Деверо вряд ли обрадуется, узнав, что плоды его раздумий гуляют по рукам. Вы не возражаете, если я оставлю себе вашу копию?

– Берите, если считаете, что это вам поможет, – отмахнулся господин Шаранхайзер. – В конце концов, моя цель – добиться вашего доверия и прояснить для вас всю суть ситуации. Я, безусловно, опасаюсь недовольства господина Деверо и не желаю навлечь на себя гнев его величества, но мой долг велит мне охранять покой вверенного мне города. А если его спасение требует спасения страны – что ж, так тому и быть.

– Ваш долг? – спросил Джошуа. – Но разве звание «хранитель справедливости» не означает, что вы принадлежите…

– Совершенно верно, мой друг. Это неофициальное звание, которое получают назначаемые в каждый город тайным советом темного братства представители организованной преступности, – благодушно пояснил Шаранхайзер. – И, взяв на себя подобные обязательства, я тем самым гарантировал оказавшим мне доверие братьям стабильные доходы со всей запрещенной или частично запрещенной римайнскими законами деятельности. А это будет чрезвычайно трудно сделать, если королевство, и столицу в частности, захлестнет волна хаоса и разрушений.

– Если бы все хранители справедливости были похожи на вас, господин Шаранхайзер, жить было бы куда легче, – уважительно сказал Кай. – Но прошу вас, доскажите же свою историю. Каков был уговор Накрамиса с духом древних?

– Князь Нйамир поклялся духу стоять на страже этой земли и не предпринимать попыток найти, добыть и использовать их наследие. Это одна из причин, по которым археологические и прочие изыскания под таким строгим запретом в Римайне. Расхитители гробниц в нашем королевстве наказываются так же строго, как государственные изменники. Но это, так сказать, внешние меры. Суть договора не в этом. Здесь замешаны клятвы, данные на крови и крови требующие. Древняя магия, как известно, самая примитивная и действенная. Суть же проста. В день своего восемнадцатилетия каждый наследник дома Накрамис обязан провести некий ритуал. Подробности его не смог выяснить даже я. По моим данным они известны непосредственно правителю и наследнику, причем таинство приобщения к долгу рода связывает их клятвой молчания, которую современными заклятиями не разорвать. Ограждающее же условие просто – несоблюдение ритуала грозит бедствиями и разрушениями. Уже случались тщательно засекреченные прецеденты, когда ритуал не проводился или проводился с опозданием, это совпадает с самыми черными днями в последующей истории Римайна. Например, то знаменитое поражение короля Герберта Третьего у устья реки Нер, когда десять тысяч опытных воинов были разгромлены толпой восставших крестьян числом три тысячи, относится именно к одному из последствий. Искупить вину за неисполнение уговора может только смерть. Именно поэтому юный Герберт покончил с собой, а не из-за несмываемого позора на чести рода. Но есть и кульминация, дополнительное условие полной победы или полного поражения. Пятая дочь рода Накрамис, родившаяся первой, будет завершающим штрихом уговора. Если она исполнит свое предназначение, то земли королевства окончательно перейдут во владение людей, если же нет – море поглотит их. А принцесса-цветок, Фиалка Римайна, Джулия Накрамис и есть пятая по счету дочь, родившаяся первой. Теперь вы понимаете, что поставлено на карту?

– Теперь я понимаю, что запросил мало денег, – ответил Кай, потом, опомнившись, добавил: – Если бы, конечно, мы взялись за эту работу. Чего подтвердить или опровергнуть я никак не могу.

– Если вас волнует только этот вопрос, то за спасение принцессы и совершение ритуала в должном виде и в должное время совет темного братства не поскупится на соответствующее вознаграждение. – Было заметно, что господин Шаранхайзер несколько разочарован столь прозаической реакцией. – Хотя никаких контрактов и расписок я, по понятным причинам, не выдаю и не заключаю.

– Разумеется, не только этот. – Кай подал знак Баго налить еще вина. – Меня больше интересуют ваши соображения по поводу похищения. Раз уж вы сразу отметаете соседних правителей и неблагонадежных вассалов, которые, согласен, не стали бы рисковать потерять целое королевство, учитывая, что заклятие может трактовать границы, не опираясь на современные карты, которые за последнюю тысячу лет менялись раз сорок. Есть ли у вас предположение, с чего нам следует начать? Возможно ли, что похищение не связано с предназначением? Может ли так случиться, что это просто политический заказ?

– Увы, нет. – Господин Шаранхайзер сокрушенно покачал головой. – Наши люди, все, кто свободен и компетентен, занимаются поисками принцессы. Вся сеть наших информаторов работает, но безрезультатно. Политические акции подобного рода никогда не проходят без следа. Если бы это был хоть какой-то, пусть даже тайный заказ, я бы узнал об этом. Люди братства работают везде. Уверенно могу сказать вам только одно. Это работа одиночки или очень узкой группы лиц, причем хранящих инкогнито так долго, что даже у нас нет предположений об их мотивах, целях и возможностях.

– То есть мы возвращаемся к тому, с чего начали. Нам ничего не известно, у нас нет догадок, да еще и клинок рока занесен над нашими головами. Тут впору напиться, а не действовать. Если бы, конечно, мы были причастны к этой миссии.

– Но список подозреваемых весьма сужен.

– И мы благодарны вам за это, господин Шаранхайзер. – Кай с сожалением допил остатки вина и аккуратно поставил бокал на край стола. – Мы не смеем более злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Есть еще один момент, о котором вам стоит знать. – Хранитель справедливости извлек из футляра ветошь, протер стекла пенсне. – Вы не первая команда, которую отправили на поиски. Первый придворный чародей мэтр Ассантэ крайне неохотно согласился на ваше участие в деле, до вас было отправлено еще два отряда – двое суток и сутки назад соответственно. О них вам расскажет мастер Брегор как более сведущий в вашей профессиональной иерархии. К тому же он проводит вас до выезда из города, дабы решить все возможные проблемы с нашими чрезмерно любопытными сотрудниками. Не всех, увы, останавливают прямые приказы не трогать интересующих темное братство господ. У современной молодежи с каждым годом все более дурное воспитание.

– Еще раз спасибо за угощение и беседу, господин Шаранхайзер, – поклонился Кай. – Надеюсь, следующая наша встреча пройдет при более благоприятных обстоятельствах.

– Взаимно, господин Кай. С удовольствием передам вам награду за выполненное задание после его завершения. Четверть обещанной вам суммы, должна, уверен, еще больше вас мотивировать.

– Безусловно, – кивнул капитан наемников. Уточнять, что им грозит при невыполнении задания, не имело особого смысла. Организация, которая в курсе дел королевской разведки, достанет отступников где угодно. А устные договоры с хранителями справедливости обычно крепче магически заверенных контрактов. Репутация – вот главная ценность темного братства.

Гости и команда Брегора поднялись со своих мест и, отвесив хозяину дома соответствующие случаю поклоны, направились к выходу.

Задержался только мэтр Рамил.

Подойдя к столу хранителя справедливости, он протянул ему руку.

– Позвольте выразить мое уважение, господин Шаранхайзер – столь обширная коллекция редких изданий не может не вызывать восхищения. Труды заслуженных мэтров в первых, еще не подвергшихся цензуре редакциях, – это такая редкость в наше время. Склоняю голову перед вашим упорством. Так жаль, что у меня нет времени и возможности задержаться у вас подольше.

– Мне тоже крайне жаль, мэтр, – сердечно вздохнул шеф всего столичного криминала. – Я почел бы за счастье пообщаться со столь эрудированным собеседником, как вы. Жаль, дела не дозволяют. У каждого из нас свой долг.

– Увы-увы.

– Но если судьба будет к нам благосклонна и мы все выберемся из этой неприятной ситуации живыми, я почту за честь принять вас как гостя и уделить должное внимание взаимно обогащающему общению.

– С радостью приму ваше приглашение.

– И в знак твердости моих намерений и дабы дать вам формальный повод посетить меня, я с радостью готов одолжить вам эти четыре монографии, что случайно осели на дне вашей, судя по всему, необъятной сумки.

– Неужели? – искренне удивился чародей. – Ах, прошу простить мне мою увлеченность. Эти дурные дорожные привычки хранить книги в тепле и сухости… Простите великодушно.

– Ну что вы, у таких выдающихся людей, как вы, просто обязаны быть свои мелкие слабости, – гостеприимно улыбнулся хранитель справедливости, тактично игнорируя тот факт, что чародей убирает со столика нераспечатанные бутылки вина и также складывает их в сумку, бормоча что-то про неплохой букет.

Когда Рамил спустился вниз, весь отряд уже ждал его. Для Брегора и его бойцов конюхи вывели из конюшни четырех пони, спокойных и привычных к неловко взбирающимся на них наездникам. Конюхи и правда были мастерами своего дела, ни одного не покусал щит Кая.

– Что ж, в путь, – скомандовал Кай, когда все утвердились в седлах.

– Отворяй! – зычно рявкнул Брегор страже у ворот.

Улица за воротами была пуста. Видимо, оставленные тут бандиты разошлись. Впрочем, по их обществу никто особо не скучал. Кавалькаду возглавлял Брегор, как лучше всех знающий город. Они с Каем ехали впереди, за ними следовали чародеи, Майриэль и Паки. Мэтр Рамил увлеченно читал один из одолженных фолиантов, Джошуа хранил молчание. Снорри, Дорри и Баго замыкали шествие.

– Ну как тебе мой шеф? – спросил Брегор через некоторое время.

– Очень занимательная личность.

– Это уж точно. Голова у мужика хоть куда. С виду – так просто какой-то книжный задохлик, но котелок варит – дай Великий Горн каждому. Не поверишь, но считает лучше любого халфлинга и во все щекотливые моменты въезжает на раз.

– Он, должно быть, неплохой хозяин и щедро платит, раз вы работаете у него, как я слышал, третий сезон.

– Тут ты прав. Место хорошее, и работа в пределах моего морального компаса. Хотя, конечно, отребья тут хватает, да ты и сам видел, кем приходится руководить. Но я отчитываюсь лично Шаранхайзеру, и никакая шушера мне не указ.

– Повезло.

– Ты смотри, надоест шататься по дорогам и захочется нормальной работы – подгребай ко мне. Дело хорошим парням всегда найдется. Даже твоя психованная эльфа на что-нибудь да сгодится.

– Эй, я все слышала, ты, пенек с бородой! – окликнула его Майриэль.

– А разве я в чем-то не прав, подруга? – повернулся в седле чернобородый.

Эльфийка одарила его обворожительной улыбкой.

– Ну я же говорил, сгодится, – довольно заключил Брегор.

– Спасибо за предложение, – сказал Кай, – Обязательно подумаю об этом после.

– Не подумаешь, – грустно вздохнул Брегор. – Вашу человечью ложь я чую за версту, оттого до сих пор и жив.

– Так что за команды наняли Деверо с королем?

– Полных отморозков, – скривился дворф. – Горма из Сквернолесья с его балбесами и Рика Сизого с его табором.

– Того Горма, что отличился в осаде Крахоса?

– Угу.

– А Рик – это любитель голов на пиках?

– Ага.

– И их король посчитал более компетентными, чем нас?

– Угу.

– Отвратно.

– И не говори.

– И с обоими твой шеф имел беседу?

– Нет, что ты. Я же все-таки отвечаю за его безопасность и не подпущу к нему такое зверье. Потом не отмоешься, да и опасность уж очень велика. Рика я сразу же отказался вести к шефу, как тот ни настаивал. А Горм положил десять парней того полуэльфа, но на встречу не пошел. С тех пор шраморожий в немилости.

– Интересно, сколько им пообещал его величество.

– Всяко меньше, чем вам, – рассмеялся Брегор, потом, следуя правилам добавил: – Если бы вы, конечно, взялись за подобную миссию, что никак нельзя подтвердить или опровергнуть.

– Что еще скажешь полезного?

– Да, в общем, ничего. Мой шеф если и не сказал тебе чего-то, то, значит, тебе это и не пригодится. Он взаправду кровно заинтересован в успехе и на деньги вас тоже не кинет, уж поверь. От вас требуется только сделать работу.

– С Гормом и Риком на хвосте это будет непросто.

– Жизнь вообще несправедлива.

Потом они ехали молча, обдумывая общую несправедливость бытия и место скромных наемников в этом нестабильном миропорядке.

До выезда из Грязного квартала добрались без происшествий. Пару раз из трущоб им навстречу выдвигались какие-то подозрительные личности в количестве от дюжины и выше, но, завидев воинственно выпяченную бороду Брегора, исчезали не попрощавшись.

Все еще не сменившийся десятник встретил их с неприкрытым удивлением на широкой физиономии. Присутствие бравых парней господина Шаранхайзера даже подвигло его попытаться вернуть въездную пошлину, но Кай милостиво воспротивился этому. Зато Майриэль не воспротивилась и запустила ладошку в кошелек стражника.

– Какая же ты злопамятная, – пожурил ее Рамил.

– Какая есть, – был ему ответ.

Они еще немного проехали по дороге. Остановились у перекрестка со свежевыструганным дорожным знаком. Мимо них неторопливым потоком шли телеги и возы купцов, крестьян и девушек легкого поведения. Все торопились на Ярмарочный праздник. Наемники и странствующие рыцари, охранявшие обозы, ревниво оглядывали возможных конкурентов. Солнце как раз перевалило полуденную черту, и начало заметно припекать.

– Тут мы и расстанемся, – сказал Брегор, указывая на ведущую на север дорогу. – Езжайте вон туда, хотя, думаю, младший мэтр и сам знает путь.

– Знаю, – подал голос подъехавший Джошуа.

– Вот и славно. Удачи вам. Чистых ран и крепких кольчуг.

– И тебе того же. – Кай пожал ему руку. – Рад знакомству.

– Береги себя, лохматик, – улыбнулась Майриэль.

– И ты себя, тронутая красотка, – осклабился чернобородый.

Мэтры чародеи ограничились кивками. Рамил даже не поднял глаз от страниц.

– Руби по делу, кроши подумав, – проявил знание дворфских пожеланий Паки.

– И тебе того же, странный парень.

Снорри, Дорри и Баго прощаться не стали.

Когда отряд Кая отъехал достаточно далеко, капитан наемников спросил поравнявшуюся с ним эльфийку:

– Этот спектакль со стрелами и возможная ссора со всеми бандитами Римайна стоили этого, демоны его дери, гобелена?

– Ты же знаешь, как я сентиментальна, – пожала та плечами.

Глава 3

Бутылочный тетерев

Путешествие к месту похищения принцессы больше походило на благостную прогулку тихим выходным днем. Солнышко нежно припекало, дорога была пустынна, а простирающиеся по обе стороны поля залиты золотым летним светом.

Паки разморило, и он прикорнул прямо в седле. Его вышколенная лошадка спокойно следовала за остальными. Мэтр Рамил все так же увлеченно читал фолиант, одолженный у господина Шаранхайзера, а едущие впереди Кай и Майриэль о чем-то увлеченно спорили.

Джошуа некоторое время наслаждался обществом мэтра, но когда ему вконец надоели восклицания типа: «Ну конечно же! Я так и подозревал!» и «Не-эт, тут я кардинально не согласен», он нагнал предводителя отряда. В конце концов, официально их проводником был именно Джошуа.

– …И не думай, что это вечно будет сходить тебе с рук, – говорил Кай, когда младший мэтр поравнялся с ними.

– Ты всегда только пугаешь, – игриво повела плечиком эльфийка.

– Я все еще верю в волшебную силу слова. Пора с этим завязывать.

– Я давно тебе об этом говорю.

– Вы что-то хотели, младший мэтр? – спросил Кай, не сводя строгого испытующего взгляда со своей собеседницы.

– Эм… собственно, хотел сказать, что скоро появится роща, где и произошло нападение. Там выставлен патруль, который заворачивает всех, едущих в эту сторону.

– Печать короля при вас?

– Да, но откуда…

– А иначе как вы докажете, что вы не шарлатан, а уполномоченный его величества?

– Кстати, не забудь передать ее командиру отряда, – сказала Майриэль.

– Но… – замешкался младший мэтр. – Я, конечно, пообещал чтить субординацию, только насчет печати у меня очень строгие указания господина Деверо и мэтра Ассантэ.

– И вы будете глупцом, если им не последуете, – согласился Кай. – Держите ее при себе и никому не отдавайте. Все равно нам она не пригодится, наверняка зачарована на какое-то конкретное лицо или слово. И не слушайте эту проныру.

– Но попробовать-то стоило, – развела руками лучница.

– Благие боги, дайте мне терпения. Уйди с глаз!

– Слушаюсь, мой вождь. – Эльфийка склонилась в низком шутовском поклоне. – Не смею больше раздражать ваше величие своим никчемным присутствием.

Она со смехом ускакала в хвост отряда. Там, не тратя времени даром, стала щекотать Паки, пока парень не проснулся и не начал сонно протестовать против подобного бесчинства. Лучницу его протесты нисколько не трогали, и беспощадная экзекуция продолжалась. Смех Майриэль напоминал хрустальные колокольчики, что вывешивают в канун нового года жрецы всех богов.

– Не обращайте внимания, – пояснил Кай, проследив за взглядом молодого чародея. – Несмотря на некоторую инфантильность, она очень хороший боец и надежный соратник. Судя по нагнетаемой всеми кому не лень завесе тайны, вы скоро убедитесь и в том, и в другом.

– Вам виднее.

– Кстати, вам нечего добавить к рассказам господ Деверо и Шаранхайзера? Может быть, вы что-нибудь вспомнили за это время? Какие-нибудь факты, могущие показаться не столь важными?

– Ничего. История господина Шаранхайзера меня самого, признаться, ошарашила.

– Не вас одного. Значит, в процессе нашего путешествия нам не случится узнать какой-нибудь секрет, касающийся вас и юной принцессы?

– Что вы имеете в виду? – Джошуа почувствовал, что краснеет.

– Ну… Несомненно, талантливый и недурной собой юный чародей и обворожительная принцесса, вступающая в пору своего расцвета…

– Ничего подобного! – повысил голос Джошуа. Лицо жгло, как будто ему снова было тринадцать. «Смотрите, этот увалень влюбился в принцессу! Вот умора!» Он глубоко вздохнул, щеки горели, но голос не дал петуха. – Мы с ее высочеством просто друзья. Я бы никогда не позволил себе каких-либо иных чувств к ее особе, кроме дружбы и верности. Пусть я не благороден происхождением, но это не мешает мне вести себя благородно, господин Кай!

«И уж тем более тебе не следует знать о том, что и к кому я чувствую, о чем мечтаю и чего желаю», – добавил он про себя.

– Прошу извинить мое любопытство, – спокойно ответил командир наемников. – Я не имел целью оскорбить вас, младший мэтр.

– Давайте сменим тему и забудем об этом, господин Кай.

– Извольте.

– Я слышал, мастер Брегор упоминал о каких-то других группах, отправленных его светлостью раньше вас.

– Выходит, и вас не просветили?

– Я, о чем вы не забываете упоминать, всего лишь младший мэтр. Лучший из трех, но все же. Мэтр Ассантэ сообщает мне только то, что считает нужным, не говоря уже о его величестве или господине Деверо.

– Даже лучше, что нас информируют одинаково. Хорошо сказывается на доверии. Что касается упомянутых специалистов, они обладают весьма своеобразной репутацией. Горм из Сквернолесья более известен, его отряд обычно состоит из семи – десяти клинков, не считая полудюжины новичков, которых он набирает перед заданиями, требующими много расходного материала. Статистика выживаемости таких рекрутов не сильно высока. Но дурная слава его проистекает из его методов. Похищения, пытки, убийства, совершаемые с особой, подчас ненужной жестокостью. Обычно это плохие вещи для репутации. Чаще всего они даже приводят к розыску и виселице, и в паре-тройке королевств за голову Горма дадут неплохую награду, но чаще наниматели его прикрывают, потому что он был и остается одним из лучших специалистов по темным и некрасивым делам. Пару раз его отряд попадал в хорошо скоординированные засады, где и вырезался почти полностью. Но Горм, будто зачарованный, всегда оставался в живых. Ходят слухи, что он заговорен и не может умереть.

– А в его команде есть чародеи?

– Насколько я знаю, в прежних составах нет, про новый не скажу.

– Тогда, думаю, это преувеличение. Заклятия неуязвимости весьма недолговечны, специфичны и требуют слаженной работы десятка мастеров высшей квалификации.

– Вам как специалисту виднее. Я лишь говорю, что мне известно. Горм очень опасен, и с ним трудно будет договориться, если дело дойдет до драки.

– А второй, кажется, какой-то Рик?

– О, этот господин известен не так широко. Но исходя из слухов и опыта личного общения – он еще хуже, чем первый. Он происходит из бродяжьего народа и набирает к себе только соплеменников. Желательно таких же невменяемых и жестоких любителей глумиться над телами убитых противников. Бродяжий народ путешествует таборами, и потому свою шайку Рик именует так же. Хотя, насколько мне известно, их совет старейшин изгнал его с позором за какие-то особо безумные выходки. Я лично видел, как он возит за собой вторую лошадь, на чьем седле закреплены пики, на которые он водружает головы особо отличившихся противников. Весьма неприятный тип. Хотя тоже довольно эффективный убийца и следопыт. Конечно, их известность более, скажем так, всесторонняя, чем наша, но выбор его величества и уж тем более господина Деверо меня, признаться, ставит в тупик.

– Откровенно говоря, меня тоже, но, насколько я помню слова мэтра Ассантэ, выбор был не так уж и велик, время поджимало.

– Насколько я понял, его мудрость не в большом почете у короля.

– Увы, это правда. Их разногласия длятся уже несколько лет. Но кризис наступил после похищения ее высочества. Очень жаль, что в такое трудное время его величество отказывается от помощи мэтра.

Он не стал уточнять, что эти разногласия коренным образом сказались и на его дружбе с принцессой. Чем в большую немилость впадал престарелый мэтр, тем меньше он был зван ко двору. И его свита, состоящая из трех младших чародеев, тоже.

По лицу Кая было видно, что в эффективность помощи старика он не верит ни на грош, но наемник тактично промолчал.

– Судя по дурной славе наших возможных конкурентов, вы не исключаете вероятности конфронтации при столкновении интересов?

– Без сомнений. Скажу больше. Конфронтация может случиться и просто при встрече. Поэтому вы должны быть готовы к тому, что придется применить на практике ваши знания в области боевой магии.

– У меня есть некоторый опыт. Я участвовал в усмирении беспорядков в Торговом квартале. Магистрат даже выписал награду за стойкость.

– Похвально. А помимо разгневанных ремесленников и крестьян вам противостояли жаждущие крови профессионалы, не испытывающие суеверного ужаса перед мажескими посохами?

– Вряд ли. Думаю, я бы запомнил.

– Значит, вас ждет много интересного.

Тем временем полоса полей сужалась, а лес подступал ближе. Трава становилась все более высокой и неухоженной. Плодородные земли постепенно уступали место охотничьим угодьям. Столбы с предупреждающими знаками располагались через каждую сотню ярдов. Некоторые были изрублены топорами благодарных подданных, другие залеплены конским навозом, тоже, видимо, от избытка верноподданнических чувств.

Вскоре показалась и искомая роща, высокие стволы лип и кленов окружали дорогу с обеих сторон. Ветер тихо шумел в кронах деревьев, придавая общей картине почти идиллический характер. Издали присутствие человека вообще не наблюдалось.

Подъехав ближе, они наткнулись на первый пост. Дорогу преграждал барьер, сложенный из неотесанных кольев длиной почти в полтора ярда. Четверо солдат короля, лениво развалившись в траве, развлекались игрой в кости. Завидев всадников, большинство не пошевелилось, лишь один, вероятно, тот, кто больше всех проиграл, соизволил подняться им навстречу.

– Поворачивайте обратно, – лениво промямлил он, даже не удосужившись взять пристроенную в траве алебарду. – Проезд тута запрещен.

– Дело его величества, – холодно бросил Кай. Его лицо словно преобразилось. Перед Джошуа вдруг оказался не уравновешенный опытный наемник, а суровый и не терпящий возражений и расхлябанности командир. – Кто таков? Почему докладываешь не по форме? Смирно, солдат!

– Я… ну… это, – замялся тот, непроизвольно вставая по стойке «смирно». – Джеф, господин. Я тут… это… на посту.

– Это ты называешь постом?

– Э-э…

Его коллеги, видя, что происходит нечто необычное, соизволили вылезти из травы, один даже прихватил алебарду.

– Докладывай по форме.

– Ну… это… а что докладывать-то?

– Кто тут проезжал за последние два дня? В каком количестве и когда?

– Э… ну… Сегодня утром сменился дозор гвардейцев. А больше вроде никого и не было.

– А вчера?

– Эм… ну тоже гвардейцы сменились.

– Не испытывай мое терпение, солдат, кто проезжал помимо гвардейцев?

– А, ну дык этот, здоровый такой детина с дюжиной вооруженных до зубов парней. Очень свирепые ребяты. Но у них была королевская грамота, а с такой нам велено всех пропускать, даже таких подозрительных елементов.

– А позавчера? Кроме смены гвардейцев, был кто-нибудь?

– Хм… А, ну была цельная свора из этих диких, как их там, бродяжек таких мелких.

– Сколько их было?

– Много, ваша милость. И вот что удивительно – тоже ведь с королевской грамотой!

– Ясно. Долго они пробыли в роще?

– Ну тот, что человек, уехал через час-два примерно, а тот, что из бродяжек, этой дорогой не возвращался.

– Ладно. Вольно. Разойдитесь и впредь охраняйте лучше.

– Слушаюсь, ваша милость. – Джеф отсалютовал и собрался было вернуться на свой пост, но тут его осенила нежданная мысль. – А вы, господин, собственно говоря, кто такой будете?

– Лучше поздно, чем никогда, – сурово похвалил Кай. – Мэтр Джошуа, печать.

Польщенный неожиданным повышением, молодой маг, порывшись в складках хламиды, извлек круглую, диаметром не более пяти дюймов, печать с летящим среди звезд орлом. Как и полагается подлинной печати, она переливалась при свете солнца алым и золотым, а орел временами махал широкими крыльями.

Джеф, оказавшийся и главным экспертом на посту, изучал ее недолго, вслух проговаривая нужные для опознания пункты. Закончив, бережно передал печать Джошуа.

– Прощенья просим – служба.

– Лучше освободи дорогу, – приказал Кай.

Солдаты, кряхтя от натуги, отодвинули барьер чуть в сторону, освобождая путь лошадям. Кай величественно кивнул и направил коня дальше. Когда их отряд проехал, барьер вернулся на место. А солдаты, понукаемые Джефом, заняли полагающиеся по уставу места, нехотя извлекая из травы оружие, шлемы и плащи.

– Наш дражайший король крайне непоследователен, – заявила Майриэль, подъезжая к Каю и Джошуа. – Сначала разводит секретность, потом нанимает самых отпетых негодяев со всех концов Ойкумены, потом ставит бестолочей охранять место преступления. Да они орду гоблинов пропустят, приняв за стаю голубей! А наемники с королевскими печатями так и кружат вокруг каждый день. Слухи пойдут все равно.

– Его величеству виднее, – отмахнулся Кай. – А те ребята для нас просто находка. Уверен, гвардейцам строго приказали не говорить каждой новоприбывшей группе о предыдущих. У них бы мы информации не вытянули. А теперь хотя бы знаем примерное направление, которое выбрали наши конкуренты.

– С опозданием на день и два соответственно.

– Это лучше, чем ничего.

Пост гвардейцев располагался у самого въезда в рощу. Бойцов здесь насчитывалось в три раза больше, все знали свои места, и если и играли в какие-либо азартные игры, то следы неуставного непотребства умело скрывали. Их десятник был суров, подтянут и деловит. Он узнал Джошуа, но процедуру все равно решил соблюсти. Молча проверил печать, молча кивнул и, приказав убрать второй барьер, вернулся к своим делам – чистке бляхи на поясном ремне.

Они проехали дальше по утопающей в зелени дороге. Ветер шелестел в кронах деревьев, будто шептал что-то зловещее. Полуденное солнце пробивалось сквозь плотный покров листвы и рисовало на утоптанной земле пятна света. Где-то в глубине рощи о чем-то своем пел соловей. Вокруг было очень тихо и спокойно.

И жуткое зрелище, представшее перед ними, неожиданно показалось продолжением окружающего пейзажа.

На этом участке дорога расширялась, вторгаясь в небольшое пространство из утоптанной земли и низкого кустарника. Судя по общей ухоженности поляны, его величество Арчибальд Второй нередко изволил останавливаться здесь перед новым этапом охоты. Места тут хватило бы и для нескольких кострищ, и для десятка-другого шатров и сотни-другой придворных дармоедов.

Сейчас же почти в центре этой прогалины, перегородив дорогу, алела королевскими цветами четырехдверная карета. Двери с правого борта были вырваны вместе с петлями и валялись ярдах в двадцати. В перекрученных оглоблях застыли обращенные в камень кони. А вокруг стояли люди.

Словно изваянные умелым скульптором, они застыли – кто в привычных, кто в причудливых позах. Если бы не явно магическое вмешательство, их можно было бы принять за искуснейшие статуи работы мэтра Диего де ла Гаро.

Пятеро гвардейцев стояли рядом с каретой: мечи наголо, щиты подняты, на жестких лицах решимость. Их предводитель восседал на каменном, вставшем на дыбы жеребце. Трое с переломанными арбалетами и разбитыми щитами валялись чуть в стороне. Десятый, судя по всему, презревший присягу, добежал почти до деревьев, когда неизвестный враг настиг его. Он так и застыл, моля о пощаде или призывая милость богов, в которых верил.

– Древо и Пепел! – выразила общее мнение Майриэль. – Это просто ужасно! Они как живые!

– Но не живые, – сказал Паки.

– Шутка про крылатых василисков уже не кажется такой уж смешной, – сказал Кай.

– Занимательное происшествие, – добавил Рамил, нехотя отрываясь от книги и пряча ее в недра своей бездонной сумки. Он перекинул поводья Каю и слез с лошади. Потом повернулся к Джошуа: – Поассистируете мне, коллега?

– Конечно, мэтр. – Джошуа поспешно вылез из седла и передал поводья подъехавшему Паки.

– Помощь дилетантов нужна? – уточнил Кай.

– Пока вряд ли, – Рамил направился прямиком к карете. – И лучше вам вообще отойти подальше. Чтобы не зацепило.

– Хорошо. Майри, осмотри следы. Никто ничего не сказал о следах, значит, их либо не искали, либо не нашли. Вся надежда на тебя.

– Как обычно, – изобразила притворную усталость эльфийка.

– Как обычно, – не стал вступать в полемику Кай. – Только не лезь под сферы его мудрости и его младшей мудрости.

– Слушаюсь, мой вождь!

Майриэль легко спрыгнула на землю и, небрежно передав поводья командиру, направилась к дальней стороне поляны, обходя кареты и застывшие фигуры по широкой дуге. Быть задетой магическими сферами она явно не опасалась, врожденное чутье весенней эльфийки, если верить лекциям по особенностям нечеловеческих рас под редакцией мэтра Амарини, надежно оберегало от подобных неприятностей.

Сам Кай вместе с Паки отъехали к краю поляны, дабы не путаться у чародеев под ногами. Правда, Джошуа еще успел услышать, как капитан наемников сказал парнишке что-то типа: «Не забудь проверить карету на запах!» – но поручиться, что разобрал слова правильно, не смог бы.

Потом мэтр Рамил приступил к исследованиям, и младшему чародею стало совсем не до этого.

В самом подходе к проблеме опальный коллега нравился Джошуа куда больше, чем мэтр Ассантэ. Дело даже не в том, что молодого человека тяготили капризы старика, излишняя обидчивость, мнительность и общая неторопливость пожилого, разменявшего уже сотню лет чародея. Он давно привык к кряхтению и стенаниям и почти не обращал на них внимания.

В мэтре Рамиле подкупала сама манера. Он не относился к работе как к неизбежному злу, которому вынужден уделить свое бесценное время, чтя долг и размеры ежемесячного жалованья. Мэтр нырнул в проблему с пылом неофита.

Для начала он, как и предупреждал ранее, попросил у Джошуа его посох, еще хранящий сведения об исследованиях и методах, в которых тот помогал придворному чародею.

Джошуа согласился без скандала. В конце концов, он формально поступил в распоряжение к старшему мэтру, по крайней мере, на время миссии. К тому же как чародей высшей ступени, Рамил мог просто подчинить себе его посох и взять без спроса – как поступал иногда мэтр Ассантэ, когда ему срочно требовался дополнительный канал для чар, а объяснять, просить и ждать чего-то не хватало терпения.

В награду Джошуа выслушал целую лекцию о своих достоинствах как ассистента и недостатках мэтра Ассантэ как исследователя.

Следуя маршруту старого мэтра, Рамил обошел поляну, разбивая в пух и прах каждую из теорий пожилого чародея. Особого злорадства в его голосе не чувствовалось. Особого пиетета тоже.

Выяснив все, что было известно Джошуа и его посоху, он вернул младшему мэтру его законное орудие труда и приступил к собственным изысканиям.

Рамил скрупулезно осмотрел карету снизу доверху. Изучил каждый дюйм от колес до нетронутого багажа, от лошадей до задних рессор. Посыпал и полил изучаемые места дюжиной порошков и разноцветных жидкостей, которые извлекал из своей, теперь уже без сомнений, бездонной сумки. Измерил углы приложения силы на остатках петель.

Немного посидел в просторном салоне, вживаясь в роль принцессы. Определил ее точное местоположение в момент нападения. По остаткам ауры определил, что она сладко дремала и проснулась только после того, как выломали дверь. Сопротивления она также оказать не успела.

Под сиденьем, среди плотно подогнанных подушек, обнаружилась вчетверо сложенная карта Римайна. Даже удивительно, как ее пропустили бравые шпики господина Деверо. Гербовая бумага и причудливые вензеля по бокам указывали на королевский печатный двор.

Потом дошла очередь и до гвардейцев. Им тоже досталось немало. Склянки, порошки, увеличительные стекла, какие-то легкие заклинания для подкрепления эффекта – все шло в дело.

Мэтр измерил, казалось, все, что возможно в подобных условиях. Угол направления атакующего заклинания. Очаг распространения. Меру воздействия. Время до пика активности. Возможность обратного процесса. Влияние реагентов.

Для снабжения полевых экспериментов материалом были выбраны лошади, запряженные в карету. Джошуа аккуратно отбил застывшие хвосты и копыта любезно предоставленными мэтром зубилом и молотком.

Мэтр Рамил методично подверг их воздействию всевозможных наговоров и заговоров. Провел пару кратких ритуалов призыва. Шарахнул одно из копыт легкой молнией и даже попробовал другое на зуб.

Поначалу Джошуа обрадовался, предвкушая, что узнает несколько новых методик. И действительно узнал. Парочку даже запомнил. Но чародей сыпал незнакомыми терминами так щедро, что в конце концов они смешались в какое-то одно совершенно невоспроизводимое полотно. Временами юноша еще слышал имена знакомых мэтров или название теорий, но зачастую они встречались в совершенно невообразимых комбинациях, запомнить которые не представлялось никакой возможности.

Джошуа и не пытался. Просто подавал, что велели, лил, что разрешали, откалывал, что просили, и отбегал, когда предупреждали.

Наконец мэтр Рамил убрал в сумку последний реагент и устало присел на бок одной из лежащих у кареты лошадей. Из бокового кармана появилась длинная изогнутая трубка, которую чародей так старательно набивал все утро. Щелкнули длинные пальцы, и появившееся между ними пламя зажгло табак.

Видя, что дело дошло до перекура, вторая часть отряда, до этого смиренно скучавшая неподалеку, подтянулась поближе.

– И что мы имеем? – уточнил Кай, дав мэтру пару раз неспешно затянуться.

– Это точно не представители Небесных Сфер, – сказал Рамил, выпуская плотное колечко дыма. Видя, что от него ждут большего, добавил: – Но тут использовался нетрадиционный подход к волшебству.

– А что-нибудь менее очевидное удалось узнать?

– Вектор потоков заклинания обращения, которое здесь использовалось, был искусственно изменен. По идее, оно должно было иметь реверсивный эффект. Но наш таинственный злодей вмешался в изначальную формулу, изменив ее до неузнаваемости.

– То бишь тут замешан чародей или группа чародеев?

– И да, и нет.

– А поточнее? Для дилетантов.

– Такие подходы имеют очень древние корни. Они использовались еще до прибытия людей и не изучаются в известных нам магических школах уже порядка тысячи лет. – Еще несколько колечек дыма вырвались на волю, по пути превращаясь в замысловатые фигуры небесных змеев. – Тексты же, которыми могли воспользоваться для подобной магии, до сих пор не переведены в достаточной мере. И уж поверьте, если бы что-то изменилось, я бы знал об этом. То есть нападавшие должны были быть знакомы с древними и утерянными учениями. А для использования подобных энергетических каналов их витальный заряд должен превосходить среднечеловеческий в десятки раз.

– То есть говоря на всеобщем, он или они должны были быть очень древними?

– Очень. Не менее семнадцати – четырнадцати сотен лет.

– Это мы тут мягко намекаем на эльфов? – насупилась Майриэль. – Поскольку ни один человеческий маг не может похвастаться и третью этого срока.

– Если бы все было так просто! Ваши прославленные адепты волшебства не используют заклинания подобной частоты.

– Рамил, из тебя клещами вытаскивать выводы? – нахмурилась эльфийка.

– Неужели ты не можешь немного потерпеть слабость старика к долгим рассказам? Что за молодежь…

– Старик, ты в два раза младше меня! Так что слушайся-ка старших. Не испытывай терпение своих любопытных коллег.

– Никакого уважения к сединам! – пожаловался Рамил Джошуа. – Прежде чем выдвигать гипотезу, мне нужно два экспертных мнения.

– Чьих же?

– Майриэль и Паки.

– Следов почти нет, – сказала эльфийка. – Но кто бы ни напал на кортеж, он прилетел сюда на чем-то крылатом, четырехлапом и тяжелом. Чем бы эта штука ни была, она наложила отводящие чары на свои следы. Магия, кстати, тоже не человеческая. Я бы сказала, что это дракон средних размеров, но он слишком легкий и, как бы лучше выразиться… аккуратный. Драконы, когда садятся на нашу грешную землю, всегда затаптывают все вокруг, приноравливаясь к изменению положения своего тела.

Все понимающе кивнули. Джошуа последовал общему примеру. В закрытых лекциях мэтра Порвуса, которые он, как любой приличный молодой и склонный к авантюрам студент, читал в самиздатовском варианте, подробно разбиралась физиология известных магии драконов. Опуская цветистые обороты и большое количество отсебятины, присущие мэтру, запрещенному во многих странах, суть сводилась к тому, что драконы, поднимаясь в небо, задействовали элементы магии, тонко завязанные на их крыльях. Проще говоря, вес драконов, исходя из законов притяжения, не позволил бы им подниматься в воздух на крыльях, которыми одарила их природа. Им для этого пришлось бы стать слишком легкими или обладать намного большим размахом крыла. Таким образом, взлетая, они переходили в иное состояние и по-иному воспринимали окружающий мир, поэтому приземление требовало некоторой адаптации.

Тот факт, что это знают обыкновенные наемники, заставлял задуматься.

– Паки?

Паки не ответил. Он подошел к карете и с силой втянул воздух. Потом пощупал остатки петель. Затем дошла очередь и до двери. Для полноты ощущений парень обошел всю поляну, отдав должное внимание указанным Майриэль следам.

Нанюхавшись вдоволь, он вернулся к отряду. Вид у него был взволнованный, но вместе с тем азартный.

– Дракон, – заявил он.

– Уверен? – уточнил Кай.

– Странный. Ловкий. Сбивает запах. Обманывает. Но Паки чует верно.

– Он был один?

– Один. Запах с другим не смешивается. Не было всадника до приземления.

– Занятно.

– Запах? – не смог удержаться от вопроса Джошуа. – Паки, ты что, специалист по запахам драконов?

– Да, – важно кивнул парень.

– Лучший в Ойкумене, – поддержала коллегу Майриэль.

– В этих вопросах он никогда не ошибается, – сказал Кай. – Ты услышал, что хотел, Рамил? Поделишься гипотезой?

– Вполне. Это точно древнее и опасное существо, обладающее непривычными свойствами. Неудивительно, что мэтр Ассантэ не сумел определить его. Чтобы разбираться в таких тонкостях, надо сочетать классический подход с неклассическим, причем из нескольких школ сразу. Новаторский подход Павеллина и Ройса-Ганноша также нуждается в дополнении моей собственной теорией подвижных полей. Причем нужно уметь адаптировать его под ситуационные изменения…

– Да-да, ты у нас самый умный, – встряла Майриэль. – Все давно с этим смирились.

– Хм. – Было видно, что чародей не очень доволен тем, что его любимую тему о полезности и важности новаторских подходов к волшебству опять завернули. – Думаю, это какой-то не известный магии вид. Возможно, гибрид или мутант. Причем с внушительным потенциалом. Или, может, это бедная тварь, спавшая тысячи лет, пока ее не нашел какой-нибудь бессовестный адепт темных искусств и не подчинил своей воле. Ее изначальные возможности абсолютно точно были изменены. Она может оказаться весьма опасной.

– А хорошие новости?

– Так как это, несомненно, подвид драконовидных огнедышащих, я смогу модифицировать стандартное поисковое заклинание. Останется настроить маскировочные точки, чтобы существо не почувствовало слежки. Ведь у него в распоряжении крылья и четыре дня форы, значит, он мог улететь довольно далеко и следовать за ним нам придется долго.

– Приступай, – приказал Кай.

– Дозволь хотя бы докурить! – возмутился чародей.

– Докуривай, – не стал спорить командир наемников.

– Да и выпить не помешало бы …

– Рамил!

– Не шуми, уж что точно нам следует сделать, так это немного перекусить.

– Лучше не спорить, – доверительно сообщила Джошуа Майриэль, – если не позволить ему то, чего он хочет, то он и поспать решит на дорожку.

– А это идея! – оживился Рамил.

– Ну с кем приходиться работать, – сокрушенно вздохнул Кай, глядя на клонящееся к закату солнце. Исследования мэтров чародеев заняли никак не меньше пяти часов, и вечер уже вступал в свои права.

– Плохое место для ночлега, – сказал Паки. – Плохие сны.

– Именно, Паки, – похвалил Кай. – Ты, как всегда, прав.

– Паки умен, – благостно согласился парень.

– Но короткий обед все же не будет лишним. Ведь совершать подвиги на голодный желудок чревато, – подумав, заявил Кай.

Джошуа хотел поначалу возразить, что их дело не терпит отлагательств, но от мыслей о еде рот вмиг наполнился слюной, и он промолчал.

Паки с Майриэль извлекли из седельных сумок солонину, сыр и хлеб. Кай с Джошуа расстелили свои плащи и достали бурдюки с водой. Мэтр Рамил наблюдал за суетой с благостным спокойствием удалившегося от мира мудреца.

В итоге, когда все расселись и получили причитающиеся порции, их маленький отряд стал больше походить на группу благодарных слушателей, собравшихся вкусить мудрости опытного мэтра, восседавшего на боку каменной лошади.

Мэтр вдохновенно курил. Наемники сосредоточенно жевали. Джошуа старался есть неторопливо и осторожно, дабы не прослыть обжорой. Кай, как он заметил, тоже никуда не спешил. Майриэль отрезала от своего куска мяса тончайшие ломтики и элегантно отправляла их в рот. Паки, выбравший себе для перекуса изрядный шмат солонины и целую головку сыра, рвал еду зубами, как будто ел в последний раз.

Подъехавший проверить, как обстоят дела, начальник гвардейцев, увидев подобную картину, не смог сохранить на лице стандартное отстраненное выражение. Видимо, предыдущие посетители, несмотря на громкую славу и плохую репутацию, подобного себе не позволяли.

Но, судя по всему, никаких указаний у него на такой случай не было и, развернувшись, он молча уехал прочь, проигнорировав сердечное приглашение мэтра Рамила присоединиться. Никого, впрочем, это не смутило, и трапеза не прервалась.

Ближе к концу обеда старший чародей извлек из недр своей хламиды одну из бутылок господина Шаранхайзера и предложил всем сделать символический глоток за будущий успех предприятия.

– Не хватит ли нам на сегодня? – усомнился Кай.

– Не спорь со специалистом, – отрезал чародей.

Особой охоты спорить у капитана наемников и не наблюдалось. Бутылка пошла по кругу, и каждый почтил ее глотком, соответствующим его представлениям об успехе. К мэтру она вернулась лишь на треть полной.

– Рука не поднимается переводить такой продукт, но ситуация того требует, – сокрушался чародей, закупоривая бутылку. Он взялся за нее обеими руками и начал произносить заклинания.

Джошуа хотел было напомнить, что мэтр не удосужился вынуть трубку изо рта, и произносимые им формулы не могут похвастаться точностью. Но потом, увидев, что трубка не оживает и не кусает хозяина за бороду, а бутылка также никак не реагирует, решил, что это часть личного стиля старшего чародея.

Пока мэтр читал заклинания и грыз трубку, наемники уже собрались. Сумки были запакованы, плащи надеты, а освежающие дыхание и чистящие зубы корни дерева тцап розданы всем желающим.

Закончив, чародей подал бутылку Паки и скомандовал:

– Швырни ее вверх, мой мальчик. Да посильней.

Бутылка взмыла так высоко в небо, что быстро превратилась в еле различимую точку.

Мэтра это не смутило.

– Повторяйте за мной! Для усиления эффекта! – крикнул он Джошуа, широко раскинув руки.

– Но… – только и успел возразить младший мэтр, пытаясь урезонить вошедшего в раж коллегу. Он хотел напомнить, что подобные действия следует готовить заранее, записывать на бумаге, а еще лучше заучивать, но не успел. Когда звучный голос Рамила прокатился по поляне, пришлось срочно включаться в ритм.

Со стороны могло показаться, что они как минимум вызывают демона из самого глубокого пекла, причем демона из первой пятерки. Вокруг поднялся сильный ветер, рвущий на плечах плащи и заставляющий слезиться глаза. Небо будто потемнело, сверкнула пара молний и даже, кажется, донеслись раскаты грома. Борода Рамила развевалась, как знамя, а голос все крепчал.

Наконец из рук мэтров чародеев вырвались тонкие разряды электричества. Они устремились вверх, встретились там, слились в один и ринулись навстречу возвращающейся на землю бутылке. Миг – и на месте столкновения ярко блеснула шаровая молния.

Черные остатки устремились вниз. У земли их падение замедлилось и, презрев законы тяготения, они плавно упали в руки мэтра Рамила. Чародей что-то прошептал, потом резко подбросил осколки. Нечто, невысоко взлетев, закурлыкало, расправило крылья и полетело.

Облетев кругом поляну, нечто устроилось на плече у чародея и требовательно клюнуло его в шляпу. Рамил послушно полез за угощением, которому тоже нашлось место в его сумке.

При ближайшем рассмотрении нечто оказалось тетеревом. Средних размеров, среднего веса, но с таинственно горящими зеленым огнем глазами.

– Не орел? – фыркнула Майриэль. – Не сокол? Спасибо, что хоть летает, а не ползает.

– Нестандартность – это залог нашего успеха, – пояснил Рамил. – Необычный противник, неизвестная магия – пусть и наши способы поиска будут нестандартными. Если бы ты только знала, насколько особенный этот тетерев!

– Да я уж вижу. Будем останавливаться шесть раз в день, чтобы он смог отдохнуть.

– Может быть, и больше, – успокоил ее волшебник.

– В путь! – скомандовал Кай.

Когда отряд оказался на конях, Рамил что-то прошептал чудо-птице на своем плече, и тетерев, возмущенно закурлыкав, взлетел. Сделав для порядка пару кругов над поляной, он нащупал нужное направление и устремился туда.

К счастью для всадников, он полетел над дорогой, а не углубился в густо разросшийся между деревьями кустарник. Дорога вела в ту сторону, откуда возвращался кортеж принцессы. Тетерев летел медленно, что позволяло следовать за ним неторопливой рысью. Вопреки опасениям Майриэль, желания отдыхать птица не выказывала, упорно преодолевая милю за милей.

Они выехали из рощи, показали королевскую печать дежурящим с этой стороны гвардейцам и поскакали дальше. Затем миновали скучающих солдат и их неказистый барьер и, не сбавляя темпа, углубились в охотничьи угодья его величества.


С каждой милей дорога все более сужалась, уступая место лесу. Деревья подбирались все ближе, пока наконец не образовали плотные стены из корней, ветвей и листьев по обе стороны дороги. Знаки королевского леса попадались все реже, а путников, как одиноких, так и в компании, не попадалось вовсе. Видимо, дорогу к роще перекрыли еще и при въезде в угодья с другой стороны. Охрану со стороны столицы не поставили, скорее всего, чтобы не тревожить купцов и не сеять панические настроения и пересуды, вредные для торговли.

Тем временем незаметно прошел один, а может, и все два часа, и солнце окончательно склонилось к закату.

К закату начало клониться и терпение пищеварительной системы Джошуа. Желудок младшего мэтра не привык к такой долгой тряске после обеда и начинал выражать свое недовольство как умел, то есть тошнотой. Судя по спокойным лицам его спутников, такие проблемы их не волновали, а быть обузой очень не хотелось, и молодой чародей мужественно терпел.

Когда же терпеть уже не стало никой возможности, и гордость готова была уступить насущным потребностям организма, тетерев прервал свой полет.

Бутылочная птица грустно заклекотала, сделала пару кругов над ними и уселась на ближайшую ветку.

– Что я говорила? – победно заключила эльфийка. – Спекся твой птенчик.

– Хуже, – без улыбки ответил Рамил. – Он потерял след.

– Древо и Пепел! Не шути так.

– Какие уж тут шутки. – Волшебник вытянул руку, приглашая птицу, и тетерев вспорхнул ему на плечо. – Что же тебя тревожит, дружок?

Тетерев доверительно заклекотал ему в ухо.

– Что-то можно сделать? – деловито уточнил Кай.

– Пока не уверен.

– Ну хоть первоначальное направление у нас есть.

– И в этом я не уверен.

– Поясни.

– Наш пернатый проводник остановился не потому, что сбился со следа, а потому, что ему не нравится дальнейший след.

– И чем же?

– Он ложный.

– То есть дракон полетел в другую сторону?

– И да, и нет.

– Рамил, ты все время забываешь, что я не специалист.

– Дракон, или кто бы это ни был, попытался сбить возможную погоню со следа. Он создал иллюзию и направил ее дальше, чтобы запутать преследователей.

– Но ты же говорил, что его не смог бы засечь маг из классической школы. А иных, как ты мне сам рассказывал, в Римайне нет – кто переехал по политическим причинам, кто умер. То есть он предполагал, что за ним могут послать волшебника, способного его найти? Какой предусмотрительный реликт.

– Или хорошо информированный.

– Что же дальше?

– Дальше, – заговорщически усмехнулся Рамил, – будем волшебствовать.

И они начали волшебствовать. Точнее, мэтр Рамил начал, а Джошуа торопливо и нервно пытался успеть за ним. Как и в прошлый раз, чародей не стал давать каких-либо подробных объяснений, ограничившись парой слов. Нет, в буквальном смысле парой. «Повторяйте с паузой», – сказал он, закончив приготовления. В приготовления входили: начертания в дорожной пыли руны тайн с вкраплениями элементов Знака Порядка и вхождение в центр фигур для дальнейших заклинаний.

Джошуа как невольный ассистент остался за пределами линий. В углах получившейся фигуры то и дело загорались крохотные голубые огоньки. В его обязанности входило лихорадочно бегать от угла к углу и произносить вслед за мэтром выкрикиваемые формулы. Причем не могло и речи идти о том, чтобы ошибаться или запинаться. Последствия могли быть фатальными.

Пожалуй, никогда еще младший мэтр не был так рад тому, что не пропустил ни одного занятия по основным магическим языкам, а зачет по перекрестным сочетаниям сдал на «отлично». Ибо мэтр Рамил предупреждать о переходе с одного чародейского наречия на другое явно не собирался. А иногда вообще комбинировал их.

Джошуа повторял. С паузой. Почти без придыхания. Тщательно выговаривая особо заковыристые пассажи. По мере усложнения формул голос старшего чародея становился все громче, а грани фигуры сверкали все ярче.

Наконец наступила кульминация, и вся фигура вспыхнула, устремив в небо тонкие синие лучи. Погорев немного, они погасли, оставив в воздухе еле ощущаемый запах озона и подпаленной мантии Джошуа.

– Готово, – объявил мэтр Рамил, торжественно выходя из продолжавшей слегка синеть фигуры. – Превосходно сработано, мой юный коллега!

– Благодарю, мэтр, – вежливо откликнулся Джошуа. Радость от того, что не сплоховал, омрачалась испорченным подолом мантии. Колдовской огонь пришлось сбивать плащом – магический лед на него не действовал, а вот отсутствие кислорода вполне. – Новый опыт – всегда к лучшему.

– Это прямо мои слова.

– Хотя небольшой намек заранее сильно облегчил бы мне задачу.

– Но тогда в чем был бы интерес? Вы же молодой человек. Волшебство – это стезя открытий и испытаний. Они не предупреждают нас, что придут. Они просто приходят, и надо быть к этому готовым!

– Воля ваша, – не стал спорить с неизбежным младший мэтр.

Перспектива будущего похода предстала перед ним в новом свете. Раньше он думал, что его ждут неведомые опасности, испытания и возможность поучиться у известного в магических кругах опального мэтра. Теперь же стало ясно, что придется не учиться, а работать с известным опальным мэтром, мало пользующимся классической школой и не чувствующим необходимости подробно объяснять то, что он делает. По всей видимости, мэтр Рамил придерживался точки зрения, что умный помощник, да еще и с неплохой базовой подготовкой, сам все поймет.

Быть может, тут и крылась одна из причин его размолвки с Аранским советом? Вполне возможно, что он не видел необходимости подробно объяснять свои взгляды и мотивы, ожидая, что собеседники, будучи не глупее него, все поймут и так? А может быть, они поняли, но не захотели принять?

Стоит подумать об этом на досуге.

– Хотелось бы понять, чего именно ты добился, – сказал Кай.

– Обманул обманку, – пояснил Рамил. – Пока работает заклинание, наш таинственный дракон не поймет, что мы разгадали его жульничество. Он будет уверен, что мы идем по ложному следу. А я пока настрою нашего проводника на новый след.

– То есть пока границы рисунка не нарушены, он ничего не поймет?

– Верно.

– А обязательно ли было рисовать на проезжей дороге?

– Вдохновению не прикажешь, – отмахнулся чародей. Он подозвал своего бутылочного тетерева и принялся что-то объяснять ему.

– Пусть эта дорога пока пустынна, но стоит перестраховаться, – заявил Кай, слезая с коня. Паки последовал его примеру.

Вдвоем они довольно быстро закидали светящуюся фигуру песком и грязью, щедро разбросанными по краям дороги. Работали слаженно и осторожно, стараясь не наступить на светящиеся линии.

– А смысл ее прикрывать? – уточнила не принимавшая участия в песочных забавах эльфийка. – Может, местные, наоборот, не стали бы ее трогать, увидев жуткий колдовской свет? Как и коллеги, которые решат идти по нашему следу.

– С воздуха ее будет хуже видно, – пояснил Кай. – Рик, как нам известно, уже ехал по этой дороге, а Горм, даже если решит следовать за нами, уж точно не будет трогать незнакомые магические рисунки. Если, конечно, он вообще узнает, что мы здесь были. А вот летающий василиск-дракон, если решит прогуляться по местам преступления, не должен ее заметить.

– Мудрено. Хотя каждый сам хозяин своему свободному времени, – пожала плечами Майриэль. – Кстати, о Рике. Судя по следам, отряд всадников в двадцать проехал здесь вчера. Судя по рунам на подковах, это были табориты Сизого.

– Значит, Джеф ничего не напутал. Уже кое-что.

– Стоило бы, конечно, проверить, насколько далеко уехал Рик и не свернул ли где-то по дороге, – сказала лучница.

– Я знаю, как тебе хочется пострелять, но мы этого делать не будем.

– И вовсе не хочется. Хотя Рика я бы прибила с удовольствием.

– Вы же вроде клялись на сходке в Хитманбурге, что вражды между вами нет?

– А ты ждал чего-то другого, когда нас окружала толпа из двух сотен мечей? Я безбашенна, но не настолько, милый.

– Понимаю. Но никакой самодеятельности, пока Рик сам не нарвется.

– Слушаюсь, мой вождь. Но ведь нарвется, ты сам прекрасно знаешь.

– Знаю. Но приказ остается прежним.

– Как угодно.

Кай не стал продолжать пикировку. Майриэль, удовлетворившись тем, что последнее слово осталось за ней, тоже замолчала.

– Вы в порядке? – спросил командир наемников, подходя к Джошуа. – Магический огонь бывает весьма коварен. Иногда он вспыхивает уже после того, как был, казалось, потушен полностью.

– Благодарю, все в порядке. – Джошуа невольно ощупал место, где всласть успело порезвиться пламя. Огонь отхватил изрядный кусок от щиколоток до колена, оголив левый сапог и часть заправленной в него штанины. – Впредь мне наука – быть осторожнее.

– Да уж. С Рамилом всегда надо быть наготове. Но вы еще неплохо держитесь.

– Я стараюсь.

– Не думайте, что это некая месть за то, что ваше общество нам навязал его величество, просто это метод работы нашего уважаемого мэтра.

– У выдающихся людей свои причуды.

– Верно, – согласился Кай.

Мэтр Рамил к тому времени закончил переговоры с тетеревом и вновь запустил его в небо. Недовольно курлыча, птица начала выписывать круги над их головами.

– Удача! – возвестил мэтр. – Наш путь лежит в чащу!

Видя, что на лицах спутников не отразилось особой радости, он добавил:

– Чистый лесной воздух еще никому не вредил.

– А вот чистые лесные звери – вполне, – безрадостно отозвался Кай.

Тетерев тем временем, увидев, что все снова заняли места в седлах, направился на восток. Осторожно понукая лошадей, отряд вошел под сень деревьев.


Майриэль выбирала самый удобный маршрут, а ее вышколенная лиснийская кобыла безошибочно переступала мелкие ямы и корни. Отряд двигался гуськом вслед за эльфийкой. Она находила звериные тропы, позволяющие лошадям передвигаться неторопливым, но верным шагом, и время от времени приказывала отряду спешиться и вести коней в поводу.

Через некоторое время, повинуясь ее знаку, все остановились.

– Пожалуй, хватит на сегодня, – сказала Майриэль. – Уже достаточно стемнело, даже Искорка не может идти дальше без риска сломать ноги.

Солнце и правда уже давно скрылось за горизонтом, а день выдался таким насыщенным, что желание отоспаться оказалось всеобщим.

Место для ночлега лучница выбрала преотличное. В десяти шагах тек небольшой ручей с чистой водой.

Паки и Майриэль отправились за лапником и ветками для костра. Эльфийка прекрасно видела и в темноте, и в сумерках, а парень, видимо, был просто излишне самоуверен. Джошуа поручили натаскать воды, снабдив внушительных размеров походным котелком. Кай в это время занялся костром, мэтр же Рамил сосредоточился на нуждах бутылочной птицы – вычистил ей перья и клюв, накормил странного вида и цвета семечками.

Кай, закончив с расчисткой места для костра, выкопал небольшое углубление для лапника и занялся своим конем. Снял седло, наполнил торбу зерном и, вооружившись щеткой, принялся за дело.

Закончив с водой, Джошуа также занялся своим скакуном. По чести говоря, это был норовистый трехлетка из королевских конюшен, но дареному коню, как известно, в зубы не смотрят. Джошуа и не смотрел.

Мэтр Рамил, более увлеченный общением со своим тетеревом, утруждать себя подобными занятиями не стал. Просто щелкнул пальцами, и все заработало само: зерно наполнило торбу, которая без постороннего вмешательства наделась на морду мерина. Щетка также не заставила себя долго ждать. Конь воспринимал процедуру с завидной флегматичностью.

Вскоре вернулись Паки и Майриэль, оба нагруженные под завязку. Свалив добычу неподалеку, они тоже направились к коням. Правда, сначала между ними произошел небольшой, но шумный спор.

– Ты ничего не забыл, дорогуша? – уперев кулачки в бока, поинтересовалась эльфийка, видя, что Паки спокойно направляется к своему коню.

– Ничего, – подумав, объявил парень.

– Ты мне должен золотой, дружочек.

– Паки не согласен.

– Спор есть спор!

– У Паки теперь имеются монетки. – Он потянулся к поясному кошельку, где бренчала часть средств, выданных Деверо.

– Уговор был до появления монеток, так что ты должен мне услуг по чистке коня на золотой, дорогуша. То бишь три месяца.

– Один месяц.

– Три!

– Только два.

– Хорошо, уговорил, только два.

– Майриэль жадная.

– Зато неотразимая.

– Паки недоволен.

– Жизнь вообще несправедлива. И три не так сильно, у Искорки нежная шкура.

Довольная очередной победой, Майриэль удалилась в лес.

– Все равно через пару дней она сама отгонит Паки от своей кобылы. Не сможет смотреть, что он все делает не так, – проворчал Паки, ни к кому не обращаясь.

Искорка тонко заржала, высказывая полное согласие.

Когда с гигиеническими процедурами лошадей было покончено, мужчины воспользовались отсутствием единственной в отряде дамы и ополоснулись у ручья, не снимая, впрочем, ни штанов, ни нижних рубашек. Все же чистоты должно быть в меру, в этом деле никогда не стоит перебарщивать.

Освеженные студеной водой, они расселись у разведенного Паки костра. От предложения мэтров воспользоваться волшебным огнем парень твердо отказался. Демонстрируя огниво и кремень, он весомо пояснил:

– Живой огонь теплее.

Спорить никто не стал. У всех есть право на легкие суеверия.

Костер весело потрескивал, охотно поедая предлагаемые ветки. Установленный на складной железный треножник котел постепенно закипал. Звезды уже вовсю высыпали на небосклон, а в лесу что-то непрестанно ухало и подвывало. Расположившиеся вокруг на походных одеялах мужчины развлекали себя беседой, ожидая возвращения эльфийки, которая, как и положено свободным лучницам, гуляла сама по себе.

– Все же мне немного неясно, что мы будем делать дальше, – задал тему для обсуждения Джошуа. – Как я понимаю, мы идем по следам неизвестного существа, скорее всего, дракона или какой-то иной драконовидной твари. Которая к тому же летает и имеет фору в четыре дня. Есть у нас какой-нибудь план действий?

Все вопросительно взглянули на Кая. Командир наемников, задумчиво смотревший в огонь, на миг перестал жевать травинку и сказал:

– Конечно есть. Правда, весьма общий.

– И в чем же он заключается?

– Идти вперед и бить тех, кто встанет на пути, – сказал Паки.

– Лучше и не скажешь, – похвалил его Кай.

– То есть, по-вашему, у нас есть шансы побороть дракона? Да еще и не обычного, а измененного магически?

– Честно говоря, эта часть плана несколько сомнительна, – признал командир наемников. – Но отказываться от нее с ходу было бы неразумно.

– Кай хочет сказать, – вмешался мэтр Рамил, – что прямое столкновение с драконом весьма нежелательно. Будь это даже обычный дракон, наш отряд слишком мал для четко скоординированной операции по отлову или убийству этого прекрасного, но весьма опасного для смертных и долгоживущих существа. Мы же, ко всему прочему, имеем дело с явно искусным в тайных знаниях драконом, что в разы повышает его опасность. Поэтому первоначальный план весьма прост. Мы будем стараться подобраться к нему незаметно, а лучше всего вообще не вступать в прямой контакт. Ведь если принцессу похитил дракон или близкое к нему по психологии и физиологии существо, то в пятидесяти случаях из ста он доставил ее в свою пещеру, заброшенный подземный комплекс или просто на горную вершину, а сам вполне мог впасть в непродолжительную спячку, восстанавливая силы после своих магических выкрутасов.

– А учитывая, что это мелкий дракон, – сказал Кай, – восстанавливать силы ему придется дольше, чем обычному. Значит, у нас может появиться шанс.

– А в прочих пятидесяти случаях? – спросил Джошуа, чувствуя, что ему не понравится ответ.

– Ну, – не смутился мэтр Рамил, – есть вероятность, что ее высочество мертва, – начал было он, но, увидев, как исказилось лицо младшего мэтра, поспешно добавил: – Хотя вряд ли. Такое нападение не может быть случайным. А значит, или дракон похитил ее с какой-то целью, или кто-то подчинил его своей воле и заставил украсть принцессу.

– Слишком много мороки, чтобы просто прервать род Накрамисов, – подбодрил Джошуа Кай.

– А вы много знаете о драконах. Случалось встречаться с ними прежде?

– Бывало, – признался Рамил. – Но наши интересы не пересекались, и общение было мирным.

– Я не встречался, – сказал Кай. – У нас Паки специалист по драконам.

– Паки хороший охотник, – похвастался парень. – Загнал девять драконов. Пожирателей детей и разрушителей домов.

– Один?

– Один.

– Что-то не очень верится.

– Паки не лжет, – нахмурился парень.

– У него это больная тема, – сказал Кай. – Но я знаю его лучше вас, поэтому верю.

– Но ведь драконы давно не нападают на людские селения!

– Не все драконы и не на все селения, – не стал вдаваться в подробности Кай.

– То есть если нам улыбнется удача, мы будем иметь дело с драконом или чем-то похожим на дракона и его законной добычей, а если нет, то мы найдем дракона, уже передавшего принцессу своему повелителю, – уточнил младший мэтр.

– Лучше и не скажешь, – кивнул Кай.

– Честно говоря, меня беспокоит подобная безрадостная перспектива.

– Не стану скрывать, я бы тоже хотел, чтобы наше задание было несколько проще, – признался Кай. – Но обстоятельства не выбирают. Особенно когда подписан контракт.

– Рад слышать, что это не пустые слова в целях саморекламы.

– Не пустые. Мы ведем очень опасный образ жизни, младший мэтр, и часто ввязываемся в дела, которые для более морально гибких специалистов могут закончиться фатально. Наниматель всегда может решить, что мы разболтаем то, что узнали. Или перепродадим информацию его конкурентам. Бывает, что доверенные сведения столь важны, что жизни четырех чужаков не кажутся столь уж большой платой за сохранение тайны. Такой, например, как ритуал Накрамисов. Вам, надеюсь, не давали каких-либо распоряжений по сокращению нашей численности в случае успеха?

– Да как вы!.. – Джошуа аж задохнулся от негодования. Он взглянул на хищно прищурившегося Паки, на мэтра Рамила, успевшего воспользоваться оказией и вновь вернуться к одной из книг господина Шаранхайзера, на выжидательно смотрящего на него командира отряда. Это просто проверка, подначка, первая ласточка, говорящая о возможности дружеских отношений. Проба характера в непривычной ситуации. Тест. Не такой, как у старшего мэтра, а личный тест Кая из Герденберга. Заставив себя успокоиться, он ответил, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее: – Возможно, я сгодился бы на эту роль. Но мне, насколько я знаю, не хватает привычки бить в спину. И знаний, как убивать профессионалов.

Паки засмеялся первым. Кай и Джошуа присоединились к нему чуть погодя.

Мэтр Рамил на все происходящее отреагировал лишь мимолетной улыбкой. Ему явно не хватало света от костра, и, постучав посохом о землю, он зажег небольшой, но яркий огонек на его навершии. Воткнув импровизированную лампу в землю, маг вернулся к чтению.

– Так вот, к вопросу о репутации. Наши наниматели всегда уверены, что могут нам доверять. Поэтому нам поручают порой очень деликатные миссии. Потому что наш представитель, господин Фукс, всегда может показать рекомендации весьма влиятельных господ. Подлинные рекомендации.

– Но разве ваши работодатели не пренебрегают иногда деловой чистоплотностью по отношению к вам? Взять хотя бы маркиза де Кориньи?

– Такое поведение освобождает подвергшуюся несправедливому обращению сторону от всяческих обязательств. И опять же – работает на репутацию, останавливая более умных, чем покойный маркиз, любителей сэкономить или поддаться паранойе.

– Как все продумано.

– Мало того что продумано, оно еще и работает.

– Кай умный, – похвалил Паки с такой гордостью, словно это была его заслуга.

– Нет, Паки, – поправил его командир. – Пре-ду-смо-три-тель-ный. Все время путаешь.

– Паки не путает. Паки всегда знает, что говорит.

– Ты прав, дружочек. Суровый подхалимаж всегда значительнее сюсюканья. Любой командир это оценит, – заявила Майриэль, появляясь из темноты.

– Паки не сюсюкает, – насупился парень.

– И то правда. А вы все болтаете, лентяи, пока дама вынуждена одна в лесу добывать вам пропитание.

Три упитанных заячьих тушки висели у нее на поясе, доказывая присутствующим мужчинам всю их никчемность. Мужчины не возражали.

– Будто ты кому-нибудь это доверила бы, – усмехнулся Кай. – Шипела бы и ругалась из-за каждой хрустнувшей ветки. Еще бы потом и луком по лбу дала за то, что спугнул особо чуткого оленя.

– Все-то ты знаешь! Оленя я трогать не решилась. Все же угодья короля. Если к следующему привалу все еще будем в лесу, возможно, вам и повезет, презренные дармоеды. А что насчет доверия, приготовить мою добычу я, так и быть, вам доверю. Паки, лови.

Три символа эльфийского превосходства взмыли в воздух. Паки ловко поймал их и принялся свежевать широким острым ножом. Нож был скорее боевой, чем кухонный, но это никого не смущало.

– Я к ручью. Оценю прохладу местной воды.

Провожать ее никто не стал.

Трофеи были разделаны в рекордные сроки и незамедлительно заняли законное место в закипевшей воде. Туда же последовали пара очищенных репок, немного моркови, лука и соль из запасов Кая.

– Ну и о чем вы тут трепались? – спросила Майриэль, раскладывая одеяло между Каем и Джошуа. – Кроме конечно же моей небесной красоты и грации. А ну-ка признавайтесь!

– Да более интересных тем и не нашлось, – сказал Кай.

– А Майриэль женщина? – искренне удивился Паки. – А Паки думал, что она просто боевой товарищ.

– Вот дурачье, ну никаких манер! Видите, младший мэтр, с кем приходится работать? Кормишь их, радуешь своим присутствием, и вот она благодарность! Где справедливость, я вас спрашиваю?

– Э-э, – сказал Джошуа, – мэтр Рамил поделился мыслями по поводу нашего таинственного дракона, а господа Кай и Паки просвещали меня насчет тонкостей завоевания репутации специалистами высокого класса.

– Они это любят. Ты их особо не слушай. Если все будет хорошо, значит, все будет хорошо, а если плохо, то уж точно очень плохо.

– Вся эльфийская философия в одной фразе! – восхитился Кай.

– А ты что думал, человечишка, тысячи лет эволюции!

– Это да.

– Кстати, господа чародеи, надеюсь, вы умелы в составлении отгоняющих наговоров? А то я видела парочку голодных радхаров, грустно рыщущих неподалеку.

– А тебе что, не хватает заклинаний Рамила? – уточнил Кай.

– Хватает, конечно. В большинстве случаев. Поджарить кому-нибудь зад или рассказать интересную байку наш старикан всегда умеет. А вот охранные заклинания – не его конек. Помню, как-то я понадеялась на него и проснулась рядом с саблезубой сколопендрой, нежно примеряющейся к моей шее.

– Видно, ты до конца моих дней будешь это припоминать, – вздохнул Рамил.

– Бедная двухъярдовая тварь просто хотела немного ласки, – засмеялся Кай.

– А получила то же, что и прочие хамы, – ножом в глаз, – ощерилась лучница. – Так что, младший мэтр, удивишь нас своими талантами?

– Если мэтр Рамил не возражает.

– Не возражает, – махнул рукой старший чародей.

– Магия-шмагия, – проворчал Паки. – Просто всегда кто-то дежурит, пока другие спят. А теперь вся эта магия… Паки уверен, что это расслабляет.

– Тогда Паки дежурит первым, – согласился Кай.

Пока Джошуа обходил место их ночлега по широкой дуге, ставя метки для общего заклинания, эльфийка следовала за ним по пятам, поминутно уточняя, что он делает и зачем. Фраза «а Рамил делает совсем не так» преобладала.

Тем временем заячья похлебка призывно закипела, суля желудкам тепло и сытость. Предвкушение горячего ужина само собой способствовало хорошей беседе.

Походные миски были извлечены, походные ложки приготовлены. Когда каждый получил по порции, мэтр Рамил извлек из сумки бутылку из прихваченных в «Стремительном вепре». Доставать бутылку из запасов господина Шаранхайзера он отказался наотрез.

– Она ждет подходящего случая, – последовало пояснение.

– Приберег для очередного ведовства, – укорил его Кай, но настаивать не стал.

Вино было некрепкое и, как положено вину, расслабляло. Беседа потекла вяло и постепенно сошла на нет. Всех клонило ко сну. День выдался утомительный.

Паки, единственный не выглядевший усталым, принял первую вахту. Остальные улеглись у костра.

– Все время забываю спросить, – сказала Майриэль, поудобнее устраиваясь на своем месте. – Почему поисковая магия такая громкая? Или все эти заклинания призыва, поиска, наговоры и заговоры… Голос у вас так и гремит, ветры ревут, грозы бьют в землю, а крестьяне бегут впереди собственных лаптей. Но при этом боевая магия, которая по идее должна вселять страх в сердца недругов и придавать мужество союзникам, вся такая невзрачная. Огненный шар там или ледяная стрела…

– Твой вопрос уже содержит ответ, – сказал Рамил. – Боевая магия должна быть эффективной. Быстрой, четкой, неброской. Ну а где же магам самоутверждаться? Как вселять в сердца прочих уважение и трепет? С помощью заклинаний, позволяющих тратить время без риска.

– А я всегда говорила, что все вы – позеры. Просто одни дешевые, а другие не очень, – победно заявила лучница.

Глава 4

Огр и мертвый рыцарь

Они были в пути еще четыре дня. Бутылочная птица Рамила неустанно вела их за собой. Лес вокруг тропы старательно изображал из себя непролазную чащу, что несколько снижало скорость передвижения.

Джошуа уже начал приноравливаться к ритму походной жизни, даже стал находить в ней некоторую прелесть. Свежий воздух, хорошая компания и благостная загородная тишина. Комары тут, правда, яростью и бесстрашием могли поспорить с отборными королевскими волкодавами, а ночные обитатели порой рычали весьма громко и пугающе. Но походное заклинание младшего мэтра надежно защищало отряд по ночам, а дни проходили спокойно и без вмешательства магии.

Дежурить Джошуа приходилось наравне со всеми, но особых хлопот это не вызывало. Будучи студентом с большим стажем подготовки к завальным экзаменам, он еще не отвык от ночных бдений, и молодой организм компенсировал недосып, а настоянный на весенних травах чай Майриэль помогал бороться с усталостью.

К тому же мэтр Рамил поделился с ним дочитанной монографией Порвуса, которая позволяла коротать время стражи. А скучный и сухой стиль повествования не давал углубляться в чтение до такой степени, чтобы оно полностью отвлекало от ночных шорохов.

Наемники оказались неплохими спутниками. Конечно, некоторая отстраненность все же присутствовала – излишними поручениями его не обременяли, но на интересующие вопросы отвечали, а в вечерних беседах у костра Джошуа чувствовал себя практически своим.

Мэтр Рамил охотно уделял ему время, проводя консультации по вызывающим вопросы главам его запрещенного для распространения, изучения и анализа труда «Сущность чар как предмет отвлеченный». Мэтр не скрывал разочарования от того, что большая часть вопросов касалась не окончательных выводов, а личности завуалированных собирательных образов упомянутых в труде коллег. Джошуа честно постарался исправиться и перешел к разбору особо спорных тезисов, но десяток-другой будущих золотых, которые он выиграет у самоуверенных сокурсников, бившихся с ним об заклад, грел душу.

Кай также оказался весьма образованным человеком. В литературные споры им вступать не пришлось, но обширные знания и немалый культурный багаж чувствовались отчетливо. Кай неплохо знал историю. Правда, скорее древнюю, в современной же политической ситуации иногда путался, приписывая древние черты современным деятелям. Но это, скорее всего, от избытка эрудированности.

Он расспрашивал Джошуа о короле, обстановке при дворе, мэтре Ассантэ, господине Деверо, прочих младших мэтрах, беспорядках, в подавлении которых довелось участвовать молодому магу… Делал он это без нажима, но твердо. Джошуа рассказывал без утайки и максимально честно.

О принцессе Кай выспрашивал его больше прочего. Что любит есть, что любит пить. Как предпочитает одеваться. Имеет ли склонность к магии. Имеет ли любовников и явных недоброжелателей. Мечтает ли о вещах, юным девам и принцессам недозволенных, например, сбежать за три моря и стать пираткой или вступить в какой-нибудь горский клан, один из тех, в которых мужчины часто считают себя бессмертными и рубят несогласным головы.

Джошуа краснел, бледнел и запинался, но старался отвечать, что знал и насколько позволял статус верноподданного.


Майриэль была весенней эльфийкой. И этим в принципе все объяснялось. Она была привлекательна, остра на язык и любила лезть в бутылку. Типичная вольная лучница из весенних, повсеместно считавшихся самыми жизнерадостными и способными к ассимиляции из всех уцелевших эльфийских народов. Они чаще прочих контактировали с другими расами, имели свои кварталы во многих людских государствах и успешнее прочих обороняли их от погромов. Торговали с дворфами и халфлингами.

Людей Майриэль, как понял Джошуа, презирала. Скопом. Что, впрочем, никак не мешало ей работать с ними бок о бок. Главенство Кая она оспаривала только на словах, но часто и со вкусом. Обоих это, похоже, вполне устраивало.

С Джошуа лучница держалась нейтрально-доброжелательно. Похоже, еще не решила – шпынять его или на время принять в круг если не друзей, то хотя бы знакомых.

Паки. Ну Паки был просто Паки. Странный, вечно лохматый парень. На вид самый обыкновенный молодой наемник, наслушавшийся сказок про солдат удачи и желающий заработать славу, богатства и все то, что обещают подвыпившие менестрели. Даже его чересчур огромный молот, который он носил с такой легкостью – будто тот был сделан из бумаги, – придавал ему вид скорее комичный, чем грозный.

Паки любил помолчать. Значительно и весомо. Иногда он любил и поговорить. Но о себе – всегда в третьем лице. Порой казалось, что парень немного задержался в развитии, порой – что он просто притворяется.

Как бы то ни было, в отряде к нему относились как к равноправному компаньону. Майриэль вообще, похоже, не чаяла в нем души. Порой казалось, что он для нее скорее младший брат, чем соратник.

С Паки у Джошуа никакого недопонимания не возникало. В основном потому, что Паки предпочитал слушать, как другие общаются, а не участвовать в беседах. Хотя уж если доходило до слов, то он мог высказать порой очень разумные мысли. А иногда – ляпнуть какую-нибудь глупость про бабочек.


Постепенно лес начал редеть. Почва становилась более каменистой, а трава и деревья все ближе прижимались к земле. Ехать на конях оказалось не в пример легче, но теперь они все время шли в гору.

Над деревьями уже маячили вершины Игольчатого Хребта. Его горы пользовались заслуженно мерзкой репутацией. Там обитали неистребимые кланы черных гоблинов – любителей набегов и человеческого мяса. В последние годы мечи королевских солдат и рыцарей загнали их глубоко в пещеры, но порой небольшие отряды все же пробирались на людские земли, сея разрушения и смерть.

Вожди черных гоблинов считали все леса своей территорией и периодически оставляли то там, то здесь клановые знаки. На стволах деревьев они выжигали руны своего примитивного языка.

Один из таких знаков путники и увидели сегодня утром.

Ведущая отряд Майриэль вскинула руку, призывая остановиться.

– Не думала, что они забираются так далеко, – сказал она.

– Это плохо, – согласился Паки.

– К тому же они сносные ловчие, – продолжила лучница. – Могут сидеть в засаде часами. Это тупые, но очень упертые твари. Впятером, да еще с лошадьми, мы производим больше шума, чем можем себе позволить. Я не уверена, что смогу услышать их заблаговременно.

Новость никого не обрадовала. Если весенняя лучница говорит, что не услышит врага загодя, значит, дела и вправду плохи.

– Рамил, твоя птица точно ведет нас по следу? – спросил Кай.

– В этом нет сомнений. Наша цель летела над этими землями.

– Что ж, тогда будем осторожнее. Может, нам повезет, и гоблины уже убрались восвояси.

– Может, и повезет. – Эльфийка понюхала ствол дерева, потерла гарь знака, тронула палец кончиком языка, сплюнула. – Знак поставлен дней пять назад. Обычно они их ставят после того, как охота завершится.

– Или набег.

– О набеге нам рассказали бы солдаты.

Кай пожал плечами. В расторопности встреченных ими солдат он не был слишком уверен. Гвардейцы же приказ не рассказывать лишнего наемникам восприняли настолько буквально, что вообще не произнесли ни слова.

Как бы то ни было, они двинулись дальше.

Легкий туман маячил у самых корней деревьев, а воздух был вкусным и густым, но благостное настроение Джошуа куда-то пропало. Являясь коренным римайнцем, он не понаслышке представлял себе, как опасны черные гоблины. Когда он был на практике после второго года обучения, ему даже пришлось помогать пострадавшим от набегов деревням – в рамках программы его величества по поддержке села.

Зрелище разоренной деревни и погибших людей произвело на пятнадцатилетнего волшебника неизгладимое впечатление. Долгое время после этого его мучили ночные кошмары. Потом они прошли, но страх перед свирепой первобытной злобой тварей, живущих в горах, остался.

К тому же будучи городским жителем до мозга костей, Джошуа совершенно не ориентировался в лесу. Теперь, когда очарование природы отошло на задний план, он вдруг понял, как же много вокруг прекрасных мест для засады.

Густая крона деревьев могла стать удачным местом для лучника, а обширный кустарник, так разросшийся в этой части леса, имел шансы спрятать, пожалуй, три дюжины рыцарей в полных латных доспехах.

– Успокойтесь, младший мэтр, – заметив его ерзанье в седле и попытки охватить взором все сразу, сказал Кай. – Мы идем сквозь лес, не по дороге, а по неприметной тропе. В таких местах засад не устраивают. Они могут напасть на нас, только если заметят, что мы их нагоняем, а мы этого постараемся не делать, верно, Майри?

– Да, мой командир. Правда, если их арьергард засек наш костер, то засаду вполне могли устроить. Благо, мы двигаемся по тропе и не сворачиваем. Ну просто сами напрашиваемся.

– Умеешь ты успокоить.

– Ха, за это мне не платят, милый!

И хоть явной опасности пока не наблюдалось, Кай с Паки все же надели кольчуги. Первый – под колет, второй, наоборот, поверх тонкой куртки.

Оставшаяся часть утра прошла спокойно. Когда солнце взошло в зенит, они сделали короткий привал. Подкрепили силы солониной и сыром. У Джошуа кусок в горло не лез. У остальных, похоже, тоже.

Потом двинулись дальше и почти сразу выехали на обширную поляну.

На поляне лежал мертвый огр.

Перепутать его с кем-то другим было невозможно. Огромная туша, под четыре ярда ростом. С виду гротескная пародия на человека: две руки, две ноги, объемистое пузо и даже некое подобие одежды – криво сшитые шкуры, прикрывающие причинное место, колени и туловище. Разве что на дебильного вида физиономии помимо костяных наростов присутствовал только один глаз. Огромная дубина валялась неподалеку. На ней четко виднелись следы чего-то бурого – приглядевшись, Джошуа понял, что это, вероятнее всего, кровь.

Бутылочный тетерев, воспользовавшись их замешательством, присел на ближайшую ветку отдохнуть.

Виновник смерти чудовища обнаружился неподалеку.

Рыцарь полусидел, прислонившись к дереву. Копна светлых волос разметалась по окровавленному железу. Голова с резко очерченным профилем склонилась набок. Щит был разбит в щепки, меч сломан пополам, а истерзанный боевой конь валялся рядом.

– Благие боги! – не сдержался Джошуа. – Что здесь произошло?

– Плачевный результат жажды славы, – равнодушно прокомментировала эльфийка.

Лучница прислушалась к окружающему лесу. Резюмировала:

– Воняет только огром.

Они спешились, взяли коней под уздцы – животные нервничали от запаха мертвечины.

Не дойдя до места схватки несколько шагов, Майриэль вдруг вскинулась:

– Стойте! Тварь еще дышит.

– Надо добить, – сказал Кай, извлекая меч.

– Погоди. – В голосе эльфийки звучала тревога.

– Говори, – скомандовал Кай, снимая с седла щит. Паки перехватил молот, а мэтр Рамил все-таки убрал недочитанную книгу в сумку.

– Окружают, – спокойно доложила лучница, поправляя за спиной колчан. – Самонадеянная балда! Забыла, что запах огра перешибает все.

– Много?

– Так не скажешь. Больше двух дюжин.

– Гоблины?

– Да.

– Что за странный звук?

– Сети. Они всегда вешают на них кости, чтобы стучали.

– Хотят взять живыми? – предположил младший мэтр.

– Зачем живые пленники каннибалам? – вопросом на вопрос ответила Майриэль, снимая лук с седла.

– Я выяснять не намерен, – сказал Кай. – Держитесь рядом. Желательно спина к спине. Не позволяйте нас разделить. Они не стреляют – значит, будет рукопашная.

– Не учи ученых.

– Я для новеньких стараюсь.

В кустарнике неподалеку началось какое-то движение. Столь очевидное, что его наконец заметил и Джошуа. Видимо, гоблины сообразили, что их засада раскрыта, и двинулись в наступление.

Отряд встал спиной к спине, ожидая нападения.

– Не забывайте – лед, коллега, – напомнил мэтр Рамил. Свободная рука старшего чародея светилась от переливающегося между пальцами огня.

Джошуа кивнул. Руки дрожали. Он глубоко вздохнул, призывая быстро улетучивающиеся остатки мужества. Прошептал начало заклинания. Посох слегка загудел, аккумулируя энергию. Пальцы почувствовали знакомый холод. Гоблины все не появлялись.

– Чего они ждут? – не выдержал он.

Ответ пришел незамедлительно.

Земля у него под ногами зашевелилась. Черная, покрытая шрамами рука с длинными когтями появилась прямо из травы и схватила его за лодыжку. Сильно дернула. Младший мэтр даже не успел вскрикнуть, как уже полетел на землю. Выпущенное заклинание отправилось куда-то в верхушки деревьев.

Майриэль оказалась рядом мгновенно. Тонкое лезвие мелькнуло в воздухе, пригвоздив поднимающуюся из-под земли фигуру.

– Вставай, дружок. – Эльфийка жизнерадостно улыбнулась младшему мэтру, вытащила клинок из еще дергающегося тела и, воткнув его в землю, выпустила стрелу куда-то за спину Джошуа. – Пора заморозить пару мерзавцев!


Много позже младший мэтр смог разложить все происходящее по полочкам, понять, кто где стоял и что делал. Но в тот момент он практически ничего не видел. Соратников спасло лишь то, что они хорошо выделялись на общем черно-буром фоне противников. Все заклинания Джошуа поначалу кидал очень неприцельно.

Схватка между тем уже кипела вовсю. Словно демоны из табакерки, из-под земли вылезали все новые и новые гоблины. Их внезапное появление разметало собранный отряд, заставив соратников биться отдельно друг от друга. Краем сознания Джошуа отметил, что твари сбрасывали маскировочные одеяла из дерна и ветвей, под которыми лежали в ожидании своих жертв. Восхищаться их терпением не было времени.

Пока младший мэтр падал на землю, остальным соратникам тоже достало забот.

Двое гоблинов вынырнули прямо перед Каем. Оба были вооружены кривыми ятаганами и крюками. Одному Кай врезал умбоном в лицо, крюк второго принял на меч. Отразил. Контратаковал. Фехтовальщиком его противник был не особо умелым, но от удара ушел. Отпрыгнул, пытаясь обойти кругом, отвлекая внимание от второго.

Второму сейчас не было дела до драки. Он катался по земле, зажимая кровоточащую дыру, которая осталась от традиционно длинного и крючковатого гоблинского носа и части щеки. Морда неведомого чудища на щите командира наемников довольно сплюнула откушенное и щелкнула стальными зубами.

Гоблин бросил безнадежный взгляд на товарища и метнулся в атаку. Он нагнулся, защитил голову мечом и попытался вонзить крюк в неприкрытую часть бедра, но не преуспел. Разгадав нехитрый маневр, Кай ударил его сверху вниз коротким, но сильным замахом. Клинок обрушился на выставленный меч, кости запястья хрустнули, и собственный клинок вонзился в голову незадачливого крючкотворца. Добив одним милосердным тычком второго, Кай ринулся на помощь Рамилу.

А мэтру она требовалась.

Видимо, сочтя дипломированного чародея самым опасным противником, им занялись сразу четверо. Хотя, может, они просто не любили длиннобородых мужчин в широкополых шляпах.

Гоблины напали сразу с трех сторон и потому почти застали мэтра врасплох. Первого, вознамерившегося схватить волшебника за лодыжку, тот сжег на месте. От жара гоблин почернел еще больше и желания безобразничать не проявлял. Второго, схватившего мэтра для разнообразия за руку, он, за неимением времени на перезарядку заклинания, просто ткнул посохом в глаз. Эффект был – хоть не столь впечатляющий, как в первом случае. Третий как раз попал под перезарядившееся заклинание и заплясал на месте, безуспешно пытаясь сбить охватившие его маленькие, но нестерпимо прожигающие плоть огоньки.

Четвертому повезло больше. Он воспользовался самопожертвованием сородичей, подкрался сзади и накинул Рамилу на шею веревочную петлю.

Во многом волшебники превосходят простых смертных, но только не в области шеи. Петля обхватила горло мэтра, разом лишив его возможности дышать, выкрикивать заклинания и звать на помощь. Новый толчок свалил старшего чародея с ног.

Мэтр Рамил схватился одной рукой за петлю, пытаясь ее ослабить. Посох он так и не выпустил. Сообразительный гоблин вырос над ним, запорошив бороду приставшей к одежде землей, сильнее натянул веревку и победно заулюлюкал.

Впрочем, радовался он недолго. Мэтр нахмурился, перестал дергать веревку и наставил на ловчего посох. Тот удивленно скосил глаза на оголовье. Небольшая серая сфера покоилась между четырьмя миниатюрными древами. Мгновение она была просто отполированным куском камня, а потом с нее сорвался небольшой сноп искр и брызнул гоблину прямо в лицо. Тот умер мгновенно, от болевого шока.

Пока Рамил освобождался от веревки, на него накинулся третий гоблин, вполне пришедший в себя. Он ловко наступил грязным сапогом на посох и занес кривой нож для удара. Но опустить не успел; из его груди выскочило лезвие – Кай подоспел вовремя.

Освободив клинок, он помог мэтру подняться.

– Отряд, ко мне! – рявкнул Кай.

Первым откликнулся Паки. На долю парня пришлась основная часть подтравных охотников. Он стоял так удачно, что, когда земля под ногами зашевелилась, перед ним оказалось с полдюжины врагов. Он воспринял это с обычной невозмутимостью. Его молот тоже. Первый удар обрушился на ближайшего, еще не успевшего разогнуться гоблина, раздробил череп и сломал шею. Затем Паки крутанул молотом по широкой дуге, отогнал успевших выбраться, заставив их отпрыгнуть, что дало ему возможность маневра.

Одним широким шагом Паки достиг крайнего справа и ткнул его заостренным навершием в грудь. Потом резко вырвал рукоять и боковым ударом на энергии замаха предыдущего движения ударил второго. Подставил плечо под ятаган третьего. Звенья кольчуги заскрежетали под выщербленным лезвием, но выдержали. Следующего удара не последовало, потому что локоть Паки впечатался гоблину в подбородок.

Оставшиеся двое получили по стреле от Майриэль, а жертву импровизированного апперкота Паки добил молотом.

Все сгрудились вокруг Кая. Майриэль тащила за ворот Джошуа. Младший мэтр почти не упирался.

А от линии деревьев к ним уже бежали новые гоблины, черными волнами накатываясь на поляну со всех сторон.

– К лесу! – скомандовал Кай. – Прорываемся!

Меч командира наемников указал в сторону, куда рванули их кони в самом начале сражения. Их путь лежал на почтительном расстоянии от полудохлого огра и уже околевшего рыцаря.

К указанному просвету среди деревьев дорогу преграждала расправленная сеть в руках четыре ловчих. За их спинами бежали четверо загонщиков с крюками, по бокам располагались мечники с круглыми щитами – общим числом почти дюжина.

Отряд рванул им навстречу.

Две подобные группы за их спинами остановили стрелы Майриэль. Сначала она поразила трех из четырех сетеносцев в одной группе, а затем двух в другой. Их внезапная смерть запутала сети и остановила движение ловчих.

С передними разобрался Рамил. Пробормотав модифицированное заклинание рассеянного удара (хотя это могла быть просто игра векторами Пройса, в такой суматохе Джошуа не сумел разобрать), он направил посох на растянутую навстречу им сеть. Струя пламени ударила в середину и быстро охватила всех сетеносцев. Мгновение, и огонь перекинулся на стоящих сзади загонщиков с крюками, пару щитоносцев тоже зацепило.

Кай молча накинулся на остатки мечников справа, Паки – на тех, что слева. Сетеносцы и загонщики, которых по идее те должны были прикрывать, уже догорали. Майриэль всаживала стрелу за стрелой в сбавивших темп из-за запутавшейся сети преследователей. Нежелание гоблинов применять луки, похоже, весьма ее забавляло. Рамил торопливо перезаряжал энергию для заклинаний, воткнув посох в землю, а Джошуа швырял куски льда во все, что выглядело не как его спутники.

Он одновременно пытался прикрыть Кая с Паки и помочь Майриэль, вертелся на месте волчком, потому и заметил первым нового участника действа.

– Огр! – истошно заорал Джошуа.

Ответом ему был утробный рев. Огр горел желанием присоединиться к сражению. Чудовищная туша, не торопясь, поднималась, нашаривая свою огромную дубину и сердито ворча. Живой огр был даже более уродлив, чем полумертвый. Но, что еще больше не понравилось Джошуа, так это то, что вставать он начал после того, как к нему подбежал один из гоблинов и пнул ногой в плечо. Судя по количеству перьев на шлеме и приличного вида мечу гоблин был не из последних. И вместо того чтобы раздавить нахала, огр стал подниматься с явным намерением помочь гоблинам! А ведь с этим народом его племя традиционно воевало!

– Огр! – повторил Джошуа, видя, что соратники не откликаются.

– Будь добр, займись им! – ответила ему Майриэль, натягивая тетиву. Поредевший строй преследователей опасливо сгрудился за щитами. Попасть в них было куда как сложнее, и, оценив выгоду своей позиции, они двинулись вперед. – Древо и Пепел! Эти твари ломают мои стрелы! – возмущалась лучница, видя, как один из щитоносцев вырвал застрявшую в дереве стрелу и переломил ее пополам. За что сразу же получил вторую в горло.

– Мэтр Рамил! – воскликнул Джошуа.

– Простите, коллега, я немного занят, – спокойно откликнулся старший чародей. – Вся надежда на вас.

Звать Кая и Паки было бесполезно. Каждый из них сражался сразу с несколькими противниками.

А огр меж тем поднялся, помахал дубиной, заревел и двинулся на них.

Джошуа глубоко вздохнул. Призвал всю оставшуюся уверенность в себе. Так. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не отвлекаться на окружающий мир. Пусть этот мир и идет на тебя, помахивая дубиной и злобно урча… Отбросить посторонние мысли. Как там учил мэтр Джевернус?

На миг ему показалось, что он услышал полузабытый скрип столов в старой полукруглой аудитории и тихий вкрадчивый голос преподавателя по концентрации: «Если вы находитесь в ситуации, когда вашей жизни угрожает опасность, а возможности убежать нет и времени на решение крайне мало, первое, что следует сделать, – это успокоиться. Сосредоточиться на выбранной цели и отдать ее достижению все силы. Да, существует вероятность, что вы не успеете, но лучше пострадать, делая все правильно, чем беспокойно метаться, как раненый радхар, впустую щелкать зубами и в результате ничего не добиться».

И Джошуа перестал метаться, приказал коленкам не дрожать и закрыл глаза. Времени имелось крайне мало, а сделать надо было что-то убойное и прямо сейчас. Обычные уколы ледяных стрел лишь разозлят такую тушу. Для ледяной бури у него не хватало реагентов и внутренней энергии. К иллюзиям реликты типа огров плохо восприимчивы. Умением вызывать фамильяров младший мэтр никогда не мог похвастаться. Что же, что же… Ну же, вертится на языке…

Огр между тем преодолел половину разделявшего их расстояния. Еще несколько мгновений – и его дубина раскрошит всех в кровавую труху… Точно! Раскрошит! Хрупкая структура! Ослабление молекулярных связей! Да здравствуют соревнования подвыпивших студентов по заморозке и разбиванию манекенов в латах королевской гвардии! Ведь кто такой есть огр, если рассматривать его с этой точки зрения? Просто очень большой манекен, а значит, нужна всего лишь поправка на рост и массу!

Джошуа улыбнулся. И шагнул прямо под опускающуюся дубину.

С навершия его посоха сорвались две струи упругого льда и ударили огра в живот. Чудовище обиженно заревело. Лед мгновенно сковал его движения, охватил прозрачным поясом, быстро распространился к ногам и голове. Последними замерзли руки. Дубина, которая должна была превратить младшего мэтра в пятно на траве, замедлила свой путь и замерла в паре футов над головой Джошуа.

Огр издал протестующий рев, но не смог пошевелиться. Потом он полностью скрылся под слоем льда и затих. Сковав его движения, лед начал проникать в мягкие ткани, вымораживая все внутри. Вскоре бледная кожа под слоем льда стала совершенно белой.

На миг сражение замерло. Даже в горячке боя не заметить судьбу грозного чудовища было проблематично.

Оставшиеся в живых противники Кая и Паки откатились в сторону, с ужасом глядя на статую великана. Стена щитов сзади тоже остановилась.

– Великолепно, – похвалил Рамил.

– И так будет с каждым! – воинственно выкрикнула Майриэль и выпустила в ледяную фигуру стрелу. Промерзшая структура не выдержала и распалась. Скульптура огра разлетелась в куски.

Мгновение гоблины молча наблюдали, как валятся на землю осколки их грозного союзника. Потом прятавшийся за их спинами вождь издал протяжный горловой вопль, и гоблины отступили.

Говоря откровенно, они припустили наутек так быстро, будто за ними гнались все демоны пекла. Меньше минуты им понадобилось, чтобы исчезнуть среди ветвей. А чтобы возвращаться было неповадно, Майриэль послала очередную стрелу прямо между перьев шлема их предводителя. Тот остался лежать у самой кромки леса. Сородичи не стали ни подбирать его, ни останавливаться, чтобы отомстить. Видимо, предсмертный приказ их полностью устраивал.

Над поляной воцарилась тишина.

– Никто не ранен? – спросил командир наемников некоторое время спустя.

Как ни удивительно, не считая пары синяков и царапин, отряд пережил схватку очень легко. Бегло осмотрев друг друга (порой возбуждение битвы действует лучше любого обезболивающего заклинания), соратники занялись своими делами.

Кай переводил дыхание и оттирал лезвие меча от черной крови специально приготовленной тряпицей. Паки, не выказав какой-либо усталости, исчез в зарослях – искать лошадей. Майриэль последовала за ним.

Дойдя до края поляны, она издала залихватский свист. Невдалеке послышалось знакомое ржание. Вскоре из леса показалась Искорка, за ней шли остальные кони. Паки замыкал шествие.

– Ты, моя умничка, всех с собой увела! – Эльфийка поцеловала кобылу в морду. Осмотрела, ища раны. Угостила сушеным яблоком.

Мэтр Рамил же уделил внимание телу павшего рыцаря. Сюрпризов тот не приготовил, он действительно был мертв. Судя по смятым доспехам, виновна в том оказалась дубина огра.

– Дня два уже? – уточнил Кай, подходя к старшему чародею.

– Не более трех.

– И они не обобрали его, не съели и даже не сдвинули тело. Будто ждали нас.

– Что не может не тревожить.

– Не может не тревожить то, что они скооперировались с огром. И что мы были нужны им живыми. Гоблины, конечно, плохие бойцы, но у них попадаются справные лучники. С таким численным перевесом они могли просто утыкать нас стрелами и преспокойно пообедать. У них явно был приказ брать нас живыми.

– Неясен только вопрос, кому мы понадобились живыми? Наши неизвестные противники кажутся мне все более опасными. Используют странных драконов, договариваются с гоблинами и ограми…

– Ты уже не уверен в том, что это один маг-ренегат?

– Скорее группа специалистов. Единственное, что остается непонятным, зачем мы им? Вряд ли мы знаем больше, чем знают они.

– Мы же знаем не больше, правда, младший мэтр?

– Чистая правда, господин Кай, – кивнул подошедший к ним Джошуа.

– Хорошо придумано с огром, младший мэтр. Вот это я называю захватом инициативы.

– Благодарю. Действовал по наитию.

– В бою часто помогает, – согласился Кай.

– Просто. Эффективно. Быстро. Идея была великолепной, – присоединился к нему Рамил. – Вы подаете большие надежды, мой друг.

– Лестно слышать это от вас, мэтр.

– Не засахарите нашего мальчика! – встряла Майриэль, закончившая осмотр лошадей. – А то возгордится ведь. Знаться с нами перестанет…

– Майриэль…

– Да, неплохо-неплохо. Хвалю, – усмехнулась эльфийка. – Сохранять холодную голову в трудной ситуации многие учатся годами. А ты ничего так, схватываешь на лету.

– Спасибо за твою стрелу. Она прилетела как раз вовремя.

– Не за что. У каждого шедевра должен быть достойный финал. А я по таким вопросам специалист. Обращайся, если что.

– Непременно.

Подошедший Паки просто хлопнул его по плечу.

– Паки впечатлен, – заявил он значительно.

– Что с героем? – спросила Майриэль. – Тоже подставной?

– Нет, вполне настоящий. Классический искатель подвигов.

– К тому же раздолбал все имущество. Даже поживиться нечем, – недовольно фыркнула лучница, осматривая павшего. – Я за стрелами.

– Только быстрее, – сказал Кай. – Нужно скорее как можно дальше убираться отсюда. Может, гоблины вернутся, а может, и нет, но ждать их мы уж точно не станем.

Они с Рамилом отошли от тела, дав Джошуа возможность рассмотреть его повнимательнее. Юноша и присмотрелся. Искореженный герб на доспехе, показавшийся ему знакомым, и вправду оказался таковым.

– Это же сэр Юджин Лабборт! – не сдержавшись, воскликнул он.

– Вы его знали? – уточнил Кай.

– Знал.

– Ваш друг?

– Ну не совсем…

Друг? Вряд ли. Заносчивый спесивый задира, вечный кошмар не шибко физически развитых волшебников. Он так гордился своим древним родом и привилегиями при дворе, что тех, кто оных не имел, презирал всеми фибрами души. Джошуа он терроризировал при любой возможности, пока они были подростками. Когда выросли, их пути разошлись и почти не пересекались – одному выпало служение у придворного чародея, другому слава на войне и турнирах – но случая унизить худородного младшего мэтра родовитый рыцарь никогда не упускал.

– Его семья богата? – уточнил Кай.

– Не слишком. – Циничность командира наемников больно кольнула, но Джошуа не стал заострять на этом внимание. – Их род давно обеднел и держался только на привилегиях и прежних заслугах. Юджин всегда мечтал о подвигах и славе для своей семьи.

– Похоже, больше не будет мечтать, – равнодушно ответил Кай.

– Нам разве не следует его похоронить?

– Тратить время на самоуверенных дураков я не привык, – отрезал командир наемников. – Переться в леса в одиночку, чтобы доказать, как ловко ты машешь мечом, я считаю явным признаком идиотизма.

– Но разве кодекс путешественников не требует проявить последнюю милость к павшим?

– Не для всех. Впрочем, вас, младший мэтр, я не неволю. Хотите – хороните. – Кай отвернулся и пошел к лошадям.

Джошуа оглянулся в поисках поддержки.

Мэтр Рамил был явно изможден прошедшей схваткой. Майриэль рыскала между трупов в поисках своих стрел. Дорезала умирающих. Их, к слову, было немного.

Судя по тому, как она ругалась, стрел сломалось немало. В таком настроении лучница не ответила бы на его просьбу ничем, кроме оскорблений.

К удивлению молодого мага, Паки согласился помочь ему без уговоров.

– Умирая, дурак искупает то, что он дурак, – сказал он.

Вместе они завернули тело сэра Лабборта в его плащ и отнесли подальше в лес. Гоблинов и огра, а также верного рыцарского коня хоронить никто не собирался, и потому пиршество падальщиков здесь намечалось прешикарное.

Могила, вырытая младшим мэтром, была неглубокой, но Паки натаскал тяжелых камней, которые и не всякий медведь сдвинул бы. Ими они обложили последнее пристанище несостоявшегося героя и воткнули в изголовье его меч.

Джошуа прочитал простой наговор, чтобы вынуть его мог только кровный родственник. Потом прочел короткую молитву и навеки попрощался с Юджином Лаббортом, искателем приключений и славы.

Когда они вернулись, Кай скомандовал выдвигаться.


Бутылочный тетерев вел их дальше.

Они весь день двигались без остановок. Майриэль выехала на сотню ярдов вперед – проверять наличие засад – и почти скрылась среди редеющих деревьев. Всех вымотала схватка, и разговоров почти не велось.

Кай ехал первым, не теряя из виду редко мелькавший впереди круп Искорки. За ним следовал мэтр Рамил, возобновивший чтение. Следом – Джошуа. А замыкал шествие по давно уже сложившейся традиции Паки. По той же традиции он мирно дремал в седле. Его вышколенный конь послушно брел за отрядом, не сворачивая.

Лес окончательно потерял все очарование. Пение редких птиц казалось насмешкой, треск в чаще – предвестием нового нападения. Настроение было препоганым.

Конечно, в теории Джошуа приготовился к подобным испытаниям. Таинственное исчезновение Джулии – принцессы Джулии, поправил он себя – не сулило простых путей. Но реальность неприятно удивила. Выезжая за ворота Римайна, он считал себя вполне самостоятельным волшебником. Да, молодым, да, не сильно опытным, но способным быть полезным. И эти неожиданные ступор и паника, охватившие его в первые минуты схватки… Хорошо, что у него хотя бы было время взять себя в руки. Но кто гарантирует, что в следующий раз ему тоже повезет?

Осознание собственной слабости неприятно кололо.

Также из этой драки он вынес твердое решение, что со школой огня по мере сил не будет иметь дела. По крайней мере, с ее боевым применением – точно. Слишком неприглядным был результат. Запах испепеленных гоблинов, казалось, навечно впитался в одежду. Никакие практические занятия не смогли точно показать ему, что такое боевое пламя.

Но самым тяжелым оказалось найти тело Юджина. Они не были друзьями, а в юности, после очередной обидной выходки, Джошуа в ярости даже желал ему смерти, но те времена давно прошли. Сейчас он испытывал скорбь. Не только по бедному Лабборту, но и по своим иллюзиям, похороненным с ним.

Ввязываясь в этот поход, он знал, что предприятие опасное. Но это было спокойное, холодное теоретическое знание. Теперь же окончательно и бесповоротно пришло понимание того, что он действительно имеет шанс погибнуть. Что его свирепые и опытные спутники могут не успеть или не захотеть ему помочь. Что в другой раз стрелы могут вылететь из кустарника и воткнуться уже в его горло.

От таких мыслей настроение не улучшилось.

Запретив себе думать о возможных смертях, которые поджидали его впереди, молодой маг решил отдать должное восстановительной концентрации. Конечно, делать это, сидя в седле, когда едешь по лесу, не очень-то удобно, а уж закрывать глаза – значит, получить хлесткие оплеухи от веток и весомые удары от низко расположенных сучьев, но выбор был невелик. За одну ночь всю потерянную энергию он восстановить попросту не успел бы.

Маг сложил пальцы в замок и, положив их на луку седла, приступил к делу. Постарался расслабить тело так, чтобы при этом можно было ровно сидеть на коне. Это получилось не сразу. Потом нащупал внутренние потоки и замкнул, мысленно приказав им сойтись в области сложенных кистей. Ощущение тепла и легкого покалывания в пальцах подсказало, что все идет как надо.

Следующий пункт был самым трудным. Следовало очистить разум. Отогнать тревожные мысли, думать о чем-нибудь приятном и необременительном. Он перебрал в уме немало образов, пока наконец не остановился на самом нейтральном.

Старое поместье, в котором юноша провел первое лето в качестве полноправного слушателя школы магических наук.

Как известно, способности к волшебству – это дар богов. Они довольно редки. Встречаются у одного на десять тысяч, не чаще, и потому весьма ценятся. Происхождение не играет роли. Будь ты отпрыск родовитого графа или сын побирушки, у тебя всегда есть шанс поступить на обучение, достичь высот и служить обществу. Если есть силы, желание и способности. За чистотой помыслов проследит Капитул и службы безопасности, существующие во всех королевствах и княжествах.

Юный Джошуа в числе прочих десяти учеников после первого года обучения был направлен на летнюю практику в одно небольшое старое поместье на окраине Римайна. Там он впервые попробовал боевую магию. Победил в первой запрещенной правилами магической дуэли с заносчивым Карлом Рени. И встретил свою первую любовь. Принцессу Джулию Накрамис…

Младший мэтр помотал головой, отгоняя воспоминания. Медитация не давала никакого эффекта, когда перед внутренним взором вместо тихих аллей и уютных беседок заросшего сада вставало лицо двенадцатилетней наследницы Римайна.

Следующие полчаса прошли в бесплодных попытках отогнать настойчивые видения прошлого. Глубокий взгляд из-под опущенных ресниц. Робкие касания ладони. Тихое дыхание в сгущающихся сумерках. Девочка, воспитанная на сказках о великих волшебниках, и юный волшебник, жаждущий душевного тепла. Судьба всласть посмеялась над ними обоими.

«Папа, я выйду замуж за Джошуа!»

«Мэтр, я обещал связать свою жизнь с принцессой!»

Какими же наивными они были…

Его величество Арчибальд Второй не чаял души в единственной дочери. Она была его первым и единственным ребенком, подарком любимой жены, умершей родами. Второй брак был данью военному союзу, но оказался бесплодным, как и сам союз. Потому всю нежность его величество отдавал Джулии. Он потакал ее капризам и баловал так, как только возможно, имея неограниченную власть и неограниченный кредит в своем королевстве. Удивительно, как она только сумела не стать эгоистичной и избалованной.

Теперь, когда младший мэтр знал тайну дома Накрамис, он начинал понимать, какой груз ответственности довлел над принцессой с самого детства. А подобная ответственность всегда либо ломает, либо крепко закаляет характер.

Правда, к намерениям юных бунтарей тайный ритуал не имел никакого отношения.

Поначалу эти намерения восприняли как блажь и глупость и не придали им значения. Но когда они попытались сбежать и почти добрались до границы с Кормайном, серьезность из планов разгневала всех.

Как уже говорилось выше, король Арчибальд души не чаял в своей дочери и даже помыслить о телесных наказаниях не мог. В тот день он выпорол дочь впервые.

О судьбе «тыла» юного волшебника не стоит и справляться. Розги в магических аудиториях всегда были намочены – в этом от простых школ учебные заведения для магов ничем не отличались. Потом со службы вернулся отец и добавил сверху. Такие выходки могли отразиться на всей семье. Дружба с королем – это, конечно, всегда удача, но правители – не простые люди, и, как поведет себя разгневанный Накрамис, не мог предсказать никто.

Впрочем, все обошлось. Страсти улеглись, а юные сердца подчинились требованиям общества.

«Прошу простить мне мою глупость, отец. Я забыла, что моя жизнь принадлежит королевству и мой долг – охранять его».

«Прошу прощения, ваше величество, за свои неподобающие помыслы и действия. Мне нет оправдания, и я отдаю себя на вашу милость».

Принцесса уехала из старого поместья, и они не виделись почти год. Потом судьба привела его в ученики к мэтру Ассантэ, придворному чародею, и они снова встретились. Теперь, уже знающие правила игры, они были сдержанны и не склонны к авантюрам.

Довольный таким поворотом событий король не видел причин препятствовать их общению и вдумчиво подбирал дочери партию повыгодней. Восемнадцатилетие принцессы-цветка, Фиалки Римайна, неумолимо приближалось…

От воспоминаний Джошуа отвлекла резкая остановка его коня. Только тут он понял, что все это время ехал с закрытыми глазами и умудрился восстановить часть растраченной энергии, несмотря на не совсем академический способ медитации.

Он огляделся и немного успокоился, отметив отсутствие тревоги среди своих спутников. Небо уже начало темнеть. Солнце вот-вот грозило провалиться за горизонт.

– Похоже, она нашла место для привала, – сказал Кай, кивая на остановившуюся и весело махающую им эльфийку.

– Давно пора. Паки голодный, – сказал Паки.

Живот Джошуа согласно заурчал в ответ.

Место для ночлега было выбрано на берегу небольшого лесного озера. Минувшая схватка не внесла каких-либо корректив в обязанности соратников, и вскоре каждый занялся тем, чем ему полагалось.

Майриэль, поручив Искорку заботам Паки, вновь исчезла в лесу, как всегда озаботившись ужином отряда. Пока Кай, Паки и заколдованные щетки мэтра Рамила чистили коней, Джошуа натаскал воды. Потом почистил своего коня. Заговорить свою щетку у него пока не хватало умений. Вчерашний опыт, когда озверевшая чистящая принадлежность чуть не оторвала его скакуну хвост, напрочь отбил желание искать легких путей в данном вопросе.

Затем они с Паки набрали хвороста, разожгли на приготовленном Каем месте костер и отправились купаться.

Вода озера явственно отдавала сероводородом, а значит, никакой живности, голодной или съедобной, здесь не водилось. Купание не только смыло дневной пот и усталость, но, пусть ненадолго, уняло тревожные мысли о неминуемости смерти и неясных дальнейших перспективах.

Мэтр Рамил, следуя традиции, участия в общих гигиенических процедурах не принимал. Впрочем, клятвы ордена Немоющихся, древней секты могущественнейших колдунов юга Ойкумены, также были ему чужды – просто и на ниве очищающих тело заклинаний ему не имелось равных. К тому же образ благообразного старца магу явно импонировал, и нарушать его блеском обнаженных ягодиц он не собирался. Мэтр выбрал самое удобное место, зажег оголовье своего посоха и углубился в чтение.

Выбравшись из воды, вытершись и обсохнув, свежевымытые соратники позволили себе легкий перекус в ожидании Майриэль.

Беседа текла вяло и не касалась важных и злободневных тем. О здешней природе, о здешней погоде, об эффективности меча с заточенным острием против врагов, носящих легкий кожаный доспех, о ценах на зерно в Насшарае. В общем, ничего существенного.

Появление Майриэль вызвало всеобщее оживление. А покоившаяся на ее плечах косуля – всеобщую радость.

Паки как признанный повар занялся готовкой.

Лучница проверила корм и лоснящиеся бока Искорки, удовлетворенно хмыкнула и вернулась к костру.

– Как обстановка? – уточнил Кай.

– Превосходно. На семь миль вокруг нет даже запаха гоблина. То ли мы их так напугали, то ли они решили, что мы не стоим таких больших потерь.

– Главное, что двуногие враги нас этой ночью не побеспокоят. Дежурить все равно будем как обычно.

– Да и четвероногие тоже вряд ли. Ни помета радхара, ни слизи корнезуба. Просто Звездный Сад, а не местечко!

– Слишком хорошо – это тоже плохо, – гнул свое Кай.

– Мой вождь, ты всегда был пессимистом, – беззаботно пожала плечами эльфийка и скинула плащ на землю. За ним последовали наручи, пояс с мечом и высокие сапоги из тонкой лиснийской кожи.

– Что это ты делаешь? – уточнил Кай.

– Хочу искупаться, милый, – улыбнулась лучница. – Я так устала сегодня убивать всякую пакость, что мне срочно надо освежиться.

– А смущать младшего мэтра тебе, значит, не надоело, – сказал Кай, кивнув на залившегося краской Джошуа.

– Ой, и правда, я так привыкла к вашему обществу, младший мэтр, что почти вас не замечаю, – неискренне поклонилась Майриэль.

– Ты порой совершенно невыносима, – покачал головой Кай.

– В твоих устах это просто комплимент, мой вождь. Но раз ты настаиваешь, я покину благородное общество и разоблачусь где-нибудь неподалеку.

– Сделай милость.

– Как угодно командиру. Просто я решила, что у нас в отряде равноправие. И уж если я смогла полюбоваться на ваши несравненные задницы, вы тоже могли бы не упустить шанс. Кстати, мое восхищение вашими формами, младший мэтр.

Вдоволь насладившись перекошенным лицом Джошуа, она звонко засмеялась и, подхватив плащ и полотенце, побежала к воде.

– Да, весенняя эльфийка может смутить даже зимних стражей, – задумчиво заключил Кай, устраиваясь в полулежачем положении на расстеленном походном одеяле. – Она знает, что хороша, и периодически напоминает нам об этом.

– Понимаю, – выдавил Джошуа, провожая глазами веселую лучницу.

Она остановилась у самой воды, так, чтобы ее было прекрасно видно с их стоянки, и продолжила беззастенчиво раздеваться. В траву отправились легкая кожаная курточка с рукавами по локоть, узкие штаны, зеленая повязка и исподнее.

– Впрочем, не стоит воспринимать это как прямое приглашение к утехам. Я бы даже сказал, это может стать если не смертельной, то очень болезненной ошибкой, – спокойно продолжил Кай, даже не повернув головы к озеру. – Просто наши культурные приоритеты слегка разнятся. В человеческом обществе принято всячески стесняться наготы, считая ее постыдной и неудобной. В обществе же весенних эльфов, где физических недостатков в принципе не встречается, отношение к собственному телу совсем иное. Им принято гордиться и не скрывать его.

– Воистину, сколько рас – столько и обычаев, – согласился младший мэтр, обозревая белеющий в наступающих сумерках тыл представительницы другой культуры.

Тыл был весьма хорош. Строен, составлен из, казалось бы, идеальных линий и изгибов. Не покрыт ритуальными татуировками от поясницы до шеи, чем, как слышал Джошуа на уроках этнографии, часто грешили вольные весенние лучницы, а, напротив, гладок, без каких-либо пятен или отметин – по крайней мере, насколько можно было судить на таком расстоянии. Тонкая талия и длинные ноги придавали тылу прямо-таки гипнотическую красоту. А освободившиеся от зеленого платка и заколок-невидимок иссиня-черные волосы рассыпались по плечам мягкой волной, достигнув почти середины спины.

Майриэль потянулась грациозно и обворожительно, словно насшарайская пантера, и неторопливо вошла в воду.

– В путешествии с вольной лучницей, безусловно, много плюсов, – продолжил Кай как ни в чем не бывало. – Но есть и минусы. Это один из них. Следует помнить, что весенние эльфы, несмотря на веселый и игривый нрав, вместе с тем обладают завидным самоконтролем. В отличие от нас, простых смертных. И то, что для них – само собой разумеющаяся игра, у нас часто воспринимается как приглашение. К этому надо привыкнуть. Но тут есть и светлая сторона.

– Какая же?

– Столь открытое поведение практикуется только со своими. С теми, кому можно доверять. Ваши сегодняшние действия пришлись по нраву нашей охотнице.

– Майриэль тобой довольна, – сказал Паки, натирая освежеванное мясо чесноком, солью и молотым перцем из запасов Кая. – Как и Паки.

– Благодарю.

Некоторое время они молчали.

Паки раздул догоревший до углей костер и нанизал на складной вертел трофейное мясо. Кай извлек из сумки курительную трубку, набил ее табаком и раскурил от головешки. Довольное фырканье и плеск Майриэль доносились до них от озера.

– Вы действительно показали себя сегодня с лучшей стороны. Моя вера в компетентность королевских чародеев начала потихоньку восстанавливаться, – сказал командир наемников, сделав первую затяжку и выпустив облачко дыма. Облачко было самое что ни на есть обыкновенное и ни в какие фигуры превращаться не спешило.

– Это очень лестно слышать, господин Кай, но я обязан вступиться за моего мэтра. Да, он человек необычный и, как каждый человек, не лишен недостатков, но как специалист он весьма и весьма компетентен в своей области.

– Молодой человек абсолютно прав, – подал голос Рамил. – Какие бы отношения ни были у нас с мэтром Ассантэ, он, безусловно, хороший специалист. Просто суть нашего задания – это не его область.

– Что ж, не буду спорить. Раз Рамил говорит, что он компетентен, значит, компетентен, – Кай, насколько позволяло его полулежачее положение, пожал плечами. – Меня больше беспокоят активность гоблинов и общее направление нашего движения. Твой тетерев ведет нас прямо в их горы, а они, судя по всему, хотят захватить нас живыми, и в следующий раз могут подойти к своему заданию более творчески. Или просто нагнать столько бойцов, что мы увязнем в их трупах. А может быть, рискнут подстрелить нас из луков и самострелов. Ни одна из этих перспектив не радует.

– Гоблины маленькие, но очень верткие, – весомо добавил Паки. – Бьешь их молотком, а они все не кончаются. Это утомляет.

– Паки, как всегда, уловил самую суть, – похвалил Кай.

– Я никогда не слышал, чтобы гоблины и огры работали вместе, – сказал Джошуа.

Майриэль как раз выходила из озера, и ему срочно надо было что-то сказать, чтобы заставить себя оторвать взгляд от излишне приятного зрелища.

– Насколько известно магической науке, – молодой маг внимательно уставился на готовящееся мясо, – эти примитивные народы – давние враги, и их разногласия имеют столь древнюю и противоречивую историю, что просто нет такого фактора, который мог бы объединить их.

– Скорее мы не знаем такого фактора, – уточнил мэтр Рамил. – Но он, безусловно, есть. Конечно, всегда остается возможность магического вмешательства. Наши таинственные враги могли заколдовать несчастных тварей и заставить их действовать вместе. Хотя лично мне неизвестны чары, способные управлять огром. Эти реликтовые существа всегда славились полным иммунитетом к ментальной магии.

– Что ни говори, а отсутствие мозгов иногда так помогает, – сказал Кай.

– Все делитесь впечатлениями о произошедшем, мальчики? – К костру подошла Майриэль, закутанная в плащ и довольная собой.

– Да, денек был не из легких.

– Да брось, Кай, одна короткая драчка, никто даже не ранен! Сказка, а не денек.

– Я не говорил, что меня тошнит от твоего позитива?

– Столько раз, милый, что я сбилась со счета.

– Тогда ладно. Поделись лучше с нами безмерными знаниями весеннего народа об обычаях и повадках черных гоблинов и огров.

– Ты слишком высокого мнения о наших познаниях. Мы – веселый и беспечный народ. Любим песни и танцы под луной, наше Древо и наши стрелы. А о всяких тварях предпочитаем ничего не знать. В конце концов, от стрелы в глаз они все умирают одинаково. Насколько показывает мой опыт.

– Исчерпывающе.

– Как заказывали.

– Замечательно, – недовольно резюмировал командир наемников. – Римайн – чудесная земля: тут похищают принцесс, по небу летают неизвестные науке драконы, а огры с гоблинами как лучшие друзья выходят на охоту за исполняющими тайную миссию наемниками. Просто замечательно.

– Я тоже в восторге, – подобострастно промурлыкала лучница.

– Ты договоришься.

– Умолкаю, о мой вождь! – засмеялась она.

– Это все, конечно, далеко не замечательно, – подал голос мэтр Рамил. – Но то, что удивительно, – несомненно. Удивительно, даже забавно, согласитесь, что в каких-то четырех днях пути от столицы одного из первых людских государств до сих пор существует девственно чистый лес со всеми опасностями, которые может предложить природа. За полторы тысячи лет, что люди владеют этими землями, была освоена едва ли треть всей доставшейся нам территории. До сих пор реликты первых дней встречаются в самых глубоких, да и не слишком глубоких, как в нашем случае, чащах.

– Говоря о реликтах, мы имеем в виду гоблинов и огров? – уточнил Джошуа. К стыду младшего мэтра, знание истории освоения Ойкумены никогда не было его сильной стороной.

– Именно. Упоминания о них встречаются в летописях первых переселенцев. Примитивные, грубые и опасные существа.

– Я знаю, что от меня этого ждут, поэтому не могу не уточнить: надо говорить не «переселенцев», а «завоевателей», – встряла Майриэль. – А по поводу древности наших дневных друзей ты абсолютно прав. В Изначальных песнях нашего народа они тоже упоминаются. Правда, там они поэтично названы созданиями, ведущими свой род от грязи у корней Первого Древа. Кстати, не могу также не отметить, что до того как они столкнулись с вами, они носили шкуры и пользовались каменными топорами, что сильно снижало их опасность и боевую мощь. Низкий вам поклон за подобный прогресс.

– Эволюция со знаком минус все равно останется эволюцией, – глубокомысленно изрек старший чародей. – Возвращаясь к моей предыдущей мысли: реликты первых дней совсем не исчезли. До сих пор почти в каждом заброшенном храме, подземном комплексе или городе можно встретить не только неупокоенные души, но удивительных и редких существ.

– Которые схрумкают восторженного исследователя на раз-два и спасибо не скажут, – вставила эльфийка.

– И такое бывает, – благостно согласился Рамил. – Но профессии исследователя, а тем паче расхитителя гробниц, во все времена были чрезвычайно опасны, как и любая деятельность, связанная с изучением неизвестного. В конце концов, отношение найденных и проданных артефактов к количеству руин и примерной численности участников не назовешь впечатляющим.

– Скорее оно ничтожно. А, говоря про изучение неизвестного, ты, верно, имеешь в виду жажду наживы?

– Моя формулировка нравится мне куда больше. Она охватывает более объемный пласт участников. Но не об этом речь. Время сказок, время легенд, время жутких чудовищ и героев не прошло до сих пор, что бы ни писали об этом летописцы. Пусть Время Великих и закончилось официально полтысячелетия назад, а чудовища и герои не перевелись до сих пор. Разве что стали куда более циничными.

– Какие же они тогда герои?

– Вообще-то я имел в виду чудовищ. Раньше они действовали просто. Сбивались в стаи и портили жизнь человеку. Они хотели только пищи и места, где ее добывать. Теперь же им нужны территории не только для охоты, но и для усиления своих геополитических позиций.

– Думаю, они и слова-то такого не знают.

– Неумение выразить четко свою цель еще ни одному обществу не мешало двигаться вперед, если были ясны общие нужды. Вновь, как и тысячу лет назад, они пытаются теснить человека. Но только тогда мы были здесь гостями, а теперь ощущаем себя хозяевами Ойкумены и не намерены делиться ни с кем.

– Вот, что правда, то правда. Делиться вы не умеете и учиться не хотите.

– Таково общее правило победителей, – сказал мэтр Рамил; особой гордости за свою расу в его голосе не звучало. – Итак, чудовища наступают. Они – создания Первозданного Хаоса и несут в себе деструктивное начало. По логике бытия им должны противостоять носители начала созидательного. Опора Порядка, то бишь герои. Но герои с этой высокой миссией справляются с каждым веком все хуже и хуже. Прежде их мотивацией были жажда справедливости и славы, но со временем порода несколько измельчала. Теперь за подвиги им подавай титулы, теплые замки и родовые земли.

– То есть идет обратный процесс, – вступил в беседу Джошуа. – Чудовища развиваются, а герои, наоборот, деградируют.

– Это можно проследить даже по снижению их, скажем так, витальных сил. Уже нет выбивающих плечом стальные ворота витязей и укрощающих реки воительниц. Мощь богатырей прежних времен ушла безвозвратно.

– Я бы сказал иначе, – промолвил Кай, попыхивая трубкой. – Герои не то чтобы измельчали, а, скорее, закончились. Их, если можно так выразиться, поголовье перевелось. Могучие, но наивные бессребреники уступили место профессионалам. Зачем ждать одного взбалмошного героя, озабоченного вопросами чести и праведности нанимателя, когда к их услугам команда специалистов, не задающих лишних вопросов и выполняющих работу в срок?

– Вы хотите сказать, что наемники вытеснили героев как вид?

– Скорее заставили потесниться. Как тяжелая пехота и стрелки со сделанными по эльфийским макетам луками заставили потесниться рыцарей. Но в отличие от рыцарей, надевших в ответ зачарованные доспехи и вооружившихся зачарованными мечами, герои отступили и практически исчезли.

– Оставив бедных профессионалов сражаться с чудовищами, – усмехнулась Майриэль.

– Некоторые все же пытаются возродить былую славу, – сказал Джошуа, вспомнив Юджина Лабборта.

– Но, увы, неудачно, – отрезал Кай.

Недолгое молчание послужило данью памяти незадачливому искателю славы. Мясо меж тем начало источать призывные ароматы.

– Сказано много слов. Но к чему? – нарушил тишину Паки.

– Кстати, да, мы все знаем, насколько ты любишь помусолить тему удивительности окружающего мира, но как нам это поможет чисто практически? – поддержала парня Майриэль.

– Современная молодежь! – махнул рукой Рамил. – Все время торопитесь, никак не можете понять, что простая беседа на интересные темы в хорошей компании – это уже немало.

– Старый зануда!

– Будешь грубить, я прилюдно назову твой возраст, весенняя леди.

– О, прошу, только не это! Лучше брось меня в логово тернового охотника! Я хочу быть вечно молодой, красивой и наивной! И пусть меня запомнят такой.

– Начнешь вести себя осторожно и не станешь раздражать престарелых магов – и все сбудется.

– Хорошо, дяденька маг! – засмеялась Майриэль и показала мэтру язык.

– Может, превратишь ее во что-нибудь безобидное и тихое? – подал идею Кай. – Скромное и с добрым нравом.

– Нрав метаморфозами не исправишь, – грустно вздохнул Рамил.

– Все! Все против меня! Ах вы, предатели! Джошуа, хватай котомку – будем отбиваться от этих коварных супостатов!

– Какой же у тебя звонкий голосок, – поморщился Кай.

– Зато боевой клич сбивает врагов с ног не хуже портянок кавейнской пехоты! И вообще, меня надо холить и лелеять, ведь я ваш талисман, мальчики.

– Точно, – согласился Кай. – Талисман. Вредный. Громкий. Но свой.

Это веселое подтрунивание друг над другом продолжалось довольно долго. Джошуа, поначалу стеснявшийся такой непривычной фамильярности, вскоре уже свободно присоединился к общему смеху. В этой разношерстной, но сплоченной компании при веселом треске костра и разговорах ни о чем ему почудились отголоски детских фантазий о приключениях и верных друзьях, остающихся вместе до конца.

За беседой подоспело мясо, и вечер стал еще прекраснее. Косуля получилась на славу. Восторгов и похвал Паки получил так много, что даже чуть-чуть зарделся.

К мясу мэтр Рамил не преминул предоставить одну из бутылок господина Шаранхайзера. Подобная щедрость была встречена общим гулом благодарности. В предыдущие дни старший чародей проявил скупость и вином не делился. Ну разве только однажды, да и то простым, из прихваченных в «Стремительном вепре» бутылок.

Чудесный букет криминального вина еще больше улучшил настроение Джошуа. Майриэль как раз закончила рассказывать очередную веселую байку про высокомерных зимних эльфов, чей заносчивый нрав всегда бесил их весенних сородичей. Изюминкой таких историй было столкновение людей, дворфов, халфлингов или еще каких-либо известных слушателям жителей Ойкумены и суровых обитателей далеких северных земель. Непримиримый характер и нежелание изменять свои привычки и сильно устаревшие в связи с долгой изоляцией от остального мира обычаи и приводили к большинству комичных ситуаций.

Отличительной чертой рассказов эльфийки было то, что невольным свидетелем, а иногда и участником творившихся в историях непотребств чаще всего становилась она сама.

Закончив очередную байку и вызвав очередной заслуженный взрыв смеха, она пригубила из кубка. Младший мэтр решил тоже вставить свои два медяка и начал рассказывать историю своего общения с зимним народом. Вышло, как ему показалось, не так уж и смешно, но свою долю хохота он сорвал.

– Неплохо, – похвалила Майриэль. – Немного приукрасить – и можно рассказывать хоть королю. И вообще, предлагаю тост за младшего мэтра Джошуа Римайнского, который сегодня с честью выдержал экзамен и перешел из разряда обузы в полноправные члены отряда! Ура!

– Ура! – подхватили Кай и Паки. Разве что мэтр Рамил поднял кубок молча.

– Благодарю. – Джошуа улыбнулся, надеясь, что покраснел не слишком сильно. – Еще бы знать, какие бонусы это дает.

– Наш человек, – похвалил Кай. – Глядит в самую суть.

– Фи, какая приземленность, – скривила носик Майриэль. – А еще маг, работник, так сказать, нематериальных сфер!

– Маг или воин – всяк желудком обеспокоен, – глубокомысленно вставил Паки.

– Цыц! – Майриэль повернулась к Джошуа. – Бонусов будет много, дорогуша. Во-первых, я больше не буду красть твои запасы…

– Но… как… – опешил младший мэтр. – Они же заговоренные?!

– Ловкость рук и никакого обмана. – Эльфийка извлекла из своей седельной сумки пару свертков и вернула их Джошуа. – Ты приличный парень и достоин уважения.

– И? – уточнил Кай.

– А, ну да… Извини, что рылась в твоих вещах. Не бойся, я осторожно, ни одно заклинание не пострадало. Разве что-то кусачее во втором тайном кармане, уж очень оно злобное. Ты бы его развеял, а то так и покалечиться можно.

– Вообще-то в этом и состоял план, – растерянно ответил младший мэтр.

– Злюка, – погрозила ему пальцем эльфийка.

– У всех должно быть свое личное пространство. Раньше я думал, что наговоры излишни, но спасибо, что развеяла мои заблуждения, Майриэль.

– Всегда пожалуйста, милый. Но это еще не все. Во-вторых, теперь ты можешь биться с нами об заклад.

– В смысле?

– Ну ставить деньги, материальные ценности или фанты на что-нибудь. Например, когда Каю надоест моя болтовня, и он все-таки меня пристукнет.

– Это будет скоро, ставьте – не прогадаете, – поддержал командир наемников.

– Ты все обещаешь, милый! И третье, самое важное. – Она присела рядом с Джошуа и взяла его за подбородок. Пальчики у нее были теплые, жесткие, цепкие и с каменными подушечками. Ярко-синие глаза оказались совсем рядом. Дыхание, наполненное свежестью полевых трав, скользнуло по щеке. Голос, упавший тона на два, тихо прошептал: – Ты достоин незабываемой ночи с прекраснейшей из женщин. Ты готов к самому волнующему приключению в твоей недолгой жизни?

– Э… – промямлил младший мэтр, чувствуя, что тонет в этих чудных глазах. – Я… Спасибо… Это великая честь… но я люблю другую.

– Уверен? – прекрасное лицо еще приблизилось.

– Д-да.

– Как хочешь. – Она пожала плечами и отсела на прежнее место. – Хотя ты все равно проведешь с ней ночь, хочешь ты того или нет.

– В смысле?!

– В том смысле, что ты, пусть и на время, наемник, а значит, тебе положена часть добытых в нашем походе трофеев. А раз ты наемник, то твоя первая ночь принадлежит удаче полностью и до конца.

– То есть это было иносказание, и «прекраснейшая из женщин» – это…

– И есть удача. Или ты подумал, что я? Я, конечно, лучше всех, но пусть она об этом не знает. А то приревнует и обязательно отомстит.

Глава 5

Чародейки Капитула

Джошуа спал и видел сон.

Принцесса Джулия в цветах своего дома бежала к высокой полуразрушенной башне из черного камня. Ветер трепал ее каштановые волосы, босые ноги были сбиты в кровь, а его любимый локон, тот, что всегда норовил выпасть из замысловатых придворных причесок, прилип к вспотевшему лбу.

Она бежала, а человек со щитом без герба гнался следом. Он двигался уверенно, но немного скованно, словно только начал оправляться после долгой болезни.

«Стойте, ваше высочество!» – кричал он.

«Нет! Это мой долг!»

«Это уже ничего не изменит!»

«Изменит!»

Он был выше ее и сильнее, но все равно не мог угнаться за легконогой девушкой. Тяжелый щит мешал ему, но он явно не собирался его бросать.

«Стойте!»

Но она не оборачивалась.

Башня черного камня была все ближе, ее своды нависали над принцессой. Неожиданно в проеме на месте ворот появился темный силуэт – словно тень, отброшенная кем-то невидимым.

«Ты все же пришла».

«Да, я готова».

«Пути назад не будет».

«Это мой долг».

Мужчина со щитом что-то крикнул, но Джошуа не разобрал. Мир вокруг него зашатался, и он услышал звонкий крик:

– Огр!

Он резко вынырнул из сна. Открыл глаза. Дыхание было тяжелым, словно долго бежал. Лоб покрывала испарина.

Его трясли за плечо.

– Да просыпайся же ты, соня! Ты ведь даже не дежурил сегодня, счастливчик, чего дрыхнуть-то?

– М-майриэль? – сфокусировав взгляд на причине пробуждения, уточнил он.

– Нет, владычица озера! Ты купался в моих водах и теперь должен мне свою душу! – выпалила лучница, но, заметив его плавающий взгляд, добавила: – Успокойся. Все в порядке. Это я и утро. Пора вставать и забыть ночные кошмары.

– Хорошо. Мне и правда снился какой-то дурной сон… Спасибо, что разбудила.

– Не за что. Не бери в голову, дурные сны – это отголоски вчерашних впечатлений, – успокоила его лучница и добавила уже другим голосом, очень похожим на его собственный: – Огр!

– Я понял-понял. Это теперь твоя любимая дразнилка.

– Ага. Пока ты не отмочишь что-нибудь более впечатляющее. Приводи себя в порядок, скоро выдвигаемся. – Довольная собой эльфийка отошла.

Оставшись один, Джошуа заставил себя сесть. Желание вернуться к еще хранящему сонное тепло плащу было просто невыносимым. Даже твердая постель, состоявшая из не слишком толстого походного одеяла и собранного накануне лапника, казалась сейчас весьма притягательной.

Потом он вспомнил про видение, и спать моментально расхотелось.

В том, что это было именно видение, а не обрывки образов и мыслей, трансформированных подсознанием в картинку, он не сомневался. Не будучи хорошим сновидцем, он все же был достаточно сведущ, чтобы определить природу своего сна.

И природа эта ему совсем не нравилась.

Джошуа хотел немедленно обратиться к мэтру Рамилу, но что-то его удержало. Он мучительно пытался вспомнить, что именно, но не мог.

Пришлось смириться и вставать. Тянуть не стоило – обычно наемники торопились выйти с первыми рассветными лучами. Не сказать, что к такому режиму младший мэтр относился хорошо, но выбора у него не имелось.

Их маленький лагерь уже проснулся. Паки хлопотал у костра, разогревая воду для утреннего чая. Кай седлал коней, проверял ремни и подпруги. Он приветствовал младшего мэтра коротким кивком. Майриэль о чем-то ворковала с Искоркой. Мэтр Рамил обихаживал бутылочного тетерева.

– Доброе утро, коллега.

– Доброе, мэтр. Что с нашим проводником?

Птица за ночь немного сдала и даже уменьшилась в размерах. По идее это указывало на то, что больше половины пути они преодолели. Хотя, может, и нет. Раз уж старший чародей использовал нетрадиционный подход в поисковом заклинании…

– Полагаю, пока все не так уж плохо. Остаточные явления модифицированных заклятий, конечно, дают о себе знать, но в целом прогноз положительный.

– Дополнительной энергетической подпитки не понадобится?

– Уверен, что нет. Структура вполне стабильна. Хотя некоторая остаточная память мешает ему сосредоточиться на деле. Но в целом все более чем неплохо.

Джошуа вспомнил, что вчера тетерев весь вечер печально курлыкал над распитой ими бутылью вина. Наверное, скучал по уютным прохладным подвалам господина Шаранхайзера.

Оставив мэтра разбираться с их проводником, Джошуа захватил одну из дорожных сумок и направился по утренним надобностям в произраставшие в отдалении кустики. Отдав должное природе, пошел к озеру.

Прохладная вода вернула глазам способность широко открываться. Скинув чародейскую хламиду и рубашку, он смыл ночной пот и почувствовал себя намного лучше. Настолько лучше, что даже вспомнил, зачем взял сумку.

Присев на корточки, младший мэтр порылся в ее недрах и нащупал тот самый потайной карман с «кусачим» заклинанием. Прошептав пароль, он открыл застежку и извлек небольшой круглый амулет. Не больше трех дюймов в диаметре, испещренный древними рунами и с маленьким верделитом – зеленым кварцевым турмалином – в центре. Турмалин горел, переливаясь тихим ровным огнем.

Значит, все хорошо. По крайней мере пока.

А видения – это просто варианты будущего.

Когда младший мэтр возвращался обратно, Кай окликнул его:

– Все в порядке?

– Да. Вполне.

– Завтракаем и выдвигаемся, – сказал командир наемников, проверяя, как закреплен у седла щит.

– Хорошо. – Джошуа скользнул взглядом по щиту и похолодел.

Внезапно на него накатила неприятная слабость, подобная той, что преследовала его во сне. Вот то, что беспокоило его. То, что не позволило сразу же обратиться к мэтру Рамилу. Щит! Ничуть не похожий на щит из видения, но все же странным образом его напоминающий. Щит без герба…

Правда, и мужчина из сна, бежавший к черной башне, совсем не походил на Кая.

– Какой интересный у вас щит, – сказал Джошуа. – Сразу видно, штучная работа, да еще и зачарованная.

– Да. А еще чрезвычайно полезная, прочная и экономит мне приличную сумму, которую обычно тратят мои коллеги на смену порубленных щитов.

– Где, интересно, можно заказать такую вещь?

– Увы, подсказать не могу. Мне он достался, так сказать, по наследству. А из известных мне оружейников подобный сделать не способен никто.

– Вы будете лясы точить или претендовать на остатки косули? – уточнила Майриэль. – А то Паки сейчас мигом решит проблему с недоеденным мясом.

– Паки не жадный! – возмутился походный повар. – Может, они просто не хотят есть с утра. Паки знает, встречаются такие странные люди.

– Не среди нас, – успокоил его Кай. – Сегодня нам понадобятся силы для новых сюрпризов от гостеприимного королевства Римайн.

Позавтракав, они двинулись в путь. Тетерев, пусть и уменьшившийся в размерах, неустанно вел их вперед. К счастью, Майриэль пока удавалось находить попутные звериные, а порой и гоблинские тропы.

Игольчатый Хребет настырно маячил черными пиками над верхушками молодых деревьев, выныривал и довлел над лесом, когда они поднимались на очередной холм, и ненадолго пропадал, когда их тропа спускалась в низины. Каждая миля приближала их к рассаднику гоблинского суверенитета. Хорошим этот факт не называл никто.

Майриэль снова ехала впереди, чтобы сопение, кряхтение и прочие звуки соратников не мешали ее тонкому слуху и острому чутью.

Сегодня Кай и Паки с утра облачились в кольчуги и даже успели размяться перед возможной схваткой, пока Джошуа еще досматривал свои кошмары. Майриэль, не носившая кольчуги принципиально, больше внимания уделила проверке лука, запаса тетивы и немного поредевших стрел. Сам Джошуа был теперь уверен, что при необходимости проявит себя не хуже, чем вчера, если даже не лучше. Мэтр Рамил поставил всех в известность, что посох его заряжен полностью и он готов не просто к схватке, а к продолжительному сражению.

В том, что схватка будет, ни у кого сомнений не возникало.

Общая странность вчерашней истории и подозрительное поведение обычно осторожных и не склонных к лобовой атаке гоблинов сильно настораживали. А уж огры, устраивающие засады, точно не предвещали ничего хорошего.

Несмотря на все приготовления, казалось, только младшего мэтра беспокоит окружающий их враждебный лес. Кай ехал молча, равнодушно глядя вперед. Паки, как обычно, дремал и иногда, казалось, даже похрапывал. Мэтр Рамил читал.

И только Джошуа не позволял себе расслабиться ни на миг. Каждый шорох таил в себе опасность. Каждое чириканье птицы – предупреждение. Лес немного поредел, что позволяло видеть большое расстояние вокруг их импровизированной тропы. Этим он и занимался.

Порой среди стволов ему мерещилась скрюченная фигурка в черной кожаной броне. Но при внимательном рассмотрении она всякий раз оказывалась веткой старого иссохшего дерева или пугливым зайцем.

Вскоре Джошуа так извелся, что это стало раздражать командира.

– Успокойтесь, младший мэтр, – кинул Кай через плечо.

– Это нелегко, учитывая, куда мы направляемся.

– Ваша нервозность и постоянное ерзанье в седле могут спугнуть соглядатаев. Они побоятся подойти поближе. Мы их не схватим. И не допросим.

– За нами кто-то следит?

– Возможно, да. А, возможно, и нет. И то, и то неплохо. Главное, что на нас никто не нападает.

– Мне бы ваше спокойствие.

– Это придет. С опытом.

– В горах Игольчатого Хребта случалось пропадать и очень опытным воинам.

– Мы не пропадем. Ведь у нас контракт.

Комментировать это Джошуа не решился. К контракту, как он понял, Кай относился весьма серьезно.

Солнце тем временем достигло зенита. Начало припекать, а на них так никто и не напал. Ожидание становилось утомительным.

Затем ехавшая впереди Майриэль остановилась.

Когда они доехали до нее, причина остановки стала ясна.

Лес пересекала дорога, слишком широкая для лесной тропы. Можно даже сказать, это был участок вполне себе приличного тракта. Разъехаться тут могли бы аж три телеги разом, вздумай их возницы кататься таким интересным способом.

Бутылочный тетерев сидел в дорожной пыли. Перелетать дорогу он не стал, а, устроившись почти у самой обочины, увлеченно клевал солидных размеров коровью лепешку.

– Какое чудное и занимательное зрелище, – восхитилась Майриэль. – Как вдохновляет победа дремучего инстинкта над эфемерным колдовством!

– Занятно, – бросил Рамил, на миг отрываясь от книги. – Но в принципе ничего неожиданного тут нет. Форма, принимаемая объектом метаморфозы, часто влияет на поведение.

– От всего отбрешется, – восхитилась лучница. – По крайней мере, мы точно знаем, что это обитаемая дорога, раз крупный рогатый скот оставляет тут свои метки. Кстати, автор этого этюда прошел тут дня четыре назад.

– Так точно? – удивился Джошуа.

– Ну если не веришь, можешь попробовать на вкус. Но вряд ли я ошиблась больше чем на треть суток.

Пробовать младший мэтр не решился, согласившись, что опытной охотнице виднее.

Тетерев тем временем нашел все, что хотел, в лепешке и взмыл в воздух. Против ожидания, он не перелетел через дорогу и не направился дальше в лес, а повернул на юг, приглашая их следовать за собой по тракту.

– Ровная дорога – это хорошо, – выразил общее мнение Паки.

– Похоже, это Ранский тракт, – предположил Джошуа.

– Вы местный – вам и карта в руки, – сказал Кай, извлекая из сумки свиток.

Джошуа раскрыл мягкий пергамент. Картограф, безусловно, был мастером своего дела, хотя его тяга к вензелям и миниатюрам немного раздражала, но масштаб оказался соблюден, все дороги и селения обозначены верно и тщательно.

Найдя примерное расположение рощи, где была похищена принцесса, и проведя линию до Игольчатого Хребта, он обнаружил только один тракт, достаточно широкий, чтобы быть изображенным на карте. Прикинув время и направление пути, маг указал предполагаемое место их пребывания.

– Примерно тут. Дальше на юг будет пара деревень и Гриндо, второй по величине город в королевстве. Им владеет граф Реджинальд Кафас. Несмотря на большие доходы и авторитет при дворе, свои владения он покидает крайне редко.

– И в эту сторону летел наш дракон, – подытожил Кай.

– Прелестная вырисовывается картинка, – усмехнулась Майриэль. – Давно мы не вытрясали кишки из графьев-ренегатов.

– Не будем спешить с выводами, – прервал ее Кай. – Возможно, граф окажется приличным человеком.

– Я всегда надеюсь на лучшее, – надулась лучница.

Кай не стал развивать тему, забрал протянутую Джошуа карту и некоторое время сосредоточенно ее изучал.

– Если мы приближаемся к цивилизации, то, может быть, даже наткнемся на место с теплой ванной, – мечтала вслух Майриэль. – А то ваши мужественные запахи достаточно сильно бьют по моему чувствительному обонянию.

– Заткни нос платком, – посоветовал Кай.

– Не помогает, – вздохнула эльфийка.

– Я смотрю, за Гриндо лежат малоосвоенные земли, – сказал Кай, оторвавшись от карты.

– Да, – кивнул Джошуа, – Гриндо был последним из оплотов древних переселенцев…

– Завоевателей!

– Хорошо, завоевателей, – не стал спорить младший мэтр. – Дальше люди двинулись на север, потому что южные земли до самого моря были не очень гостеприимны. Со временем местные графы расчистили большую территорию под поля и успешно оборонялись как от соседей, так и от чудовищ. Эти самые поля сделали их одними из богатейших подданных короля – расширяясь с каждым годом, они давали стране хлеб и хорошие налоговые сборы. Но солидный кусок земель до сих пор не освоен.

– Стало быть, наш реликт мог лететь и туда. Верно, Рамил?

– Неисследованные земли и старые проклятия? – усмехнулся старший чародей. – Нет ничего лучше, чтобы спрятать в такой местности принцессу. При толике мастерства и удачи там можно спрятать хоть маленькое королевство.

– А я ставлю на графа, – заупрямилась Майриэль. – Ну не может такой богатый (а, судя по всему, он богат, раз у него треть хлеба всего Римайна) не быть замешанным в чем-нибудь предательском и отвратительном! Иначе он просто свихнулся бы от своих богатств.

– Доля правды тут есть, – поддержал ее Паки.

Больше никто в поддержку не высказался, но и возражать не стал.

– Если он летел вдоль тракта, то должен был вызвать дикий переполох, – решил уделить внимание неизвестному дракону Джошуа.

– Если, конечно, он не был невидимым, – уточнил Рамил. – Я бы не стал исключать подобную возможность.

– А по мне – как-то чересчур безрадостно, – возразил Кай. – Ведь если он может становиться невидимым, то нам придется при встрече совсем туго.

– Моя птичка нас предупредит, – успокоил его Рамил.

Через несколько миль лес начал редеть, уступая место полям, как заросшим, так и обработанным. Порой дорога разветвлялась, уходя к низким, покрытым дерном и соломой крышам деревень. Но следы стада и курлыканье бутылочного тетерева вели их вперед. На дороге то и дело стали попадаться телеги и движущиеся из деревни в деревню группы крестьян.

О летающих по небу драконах или каких-либо иных интересных явлениях они рассказать не могли. Зато рассказывали о черном всаднике, скакавшем по этой дороге пару дней назад. Мол, был он ростом три ярда, вооружен огненным мечом и, как утверждали особенно глазастые, вовсе без головы.

Некоторые клялись, что местный мельник Падди Шорк по ночам превращается в черного быка и портит Ральфу из Горжа коров, но это Кая не интересовало.

Доверительные истории о том, что старшая дочурка того же Ральфа уже месяц как «хворает неизлечимой хворью» – не иначе, месть богов за удачливость и спесь папаши – тоже не привела командира наемников в восторг.

Правда, выяснилось, что скот по этой дороге в последнюю пару недель гонял именно Ральф. Таким образом, единственной толковой информацией было указание, где именно живет этот самый Ральф, страдающий от териантропических склонностей Падди-мельника.

Хотя информация эта оказалась излишней, поскольку пропустить хутор Ральфа-скотовода они бы и так не смогли.

Во-первых, в месте, где дорога сворачивала к его хозяйству, лепешек было особенно много. Во-вторых, тут был вбит столб с установленной на нем широкой доской. На доске красовалась надпись: «Лучшее мясо и молоко от Ральфа из Горжа! Четырехкратного победителя Ярмарки Римайна!»

– Главное, правильно себя подать, – похвалила фермера Майриэль.

Бутылочный тетерев рвался лететь, не сворачивая, но воле отряда воспротивиться не сумел и возмущенно притих на плече мэтра Гаренцворта.

Игольчатый Хребет хмуро чернел, исчезая вдали.

Дорога, петляющая между огороженными пастбищами, привела их к добротным дубовым воротам. Забор тоже был неплох, почти в три человеческих роста и даже с небольшой деревянной башенкой для привратника.

В башенке восседал увалень лет двадцати с арбалетом в одной руке и внушительным окороком в другой.

– Чавой вам? – выкрикнул он, когда отряд приблизился к воротам.

– Мы к господину Ральфу, по делу, – сказал Кай.

– К кому? К папеньке, что ль? А что за дело?

– Важное.

– Пущать никого не велено. У нас тут это, как его, ну… до отмены приказа – зона отчуждения!

– Что у вас? – не поняла Майриэль. – Ты там перегрелся, что ли, парнишка?

– Сама ты парнишка, девчушка! – обиделся отпрыск Ральфа. – А я второй наследник и уважаемый человек!

– Зона отчуждения – это термин, который используют посвященные, когда проводят опасные и требующие особых сил и внимания магические исследования или опыты, – объяснил Джошуа.

– То есть у него тут засели какие-то чародеи и что-то вытворяют? – уточнил Кай.

– Скорее всего да, – подтвердил Рамил.

Парень, видимо, принявший их маленькое совещание за почтение к его корням, добавил:

– Езжайте, откуда приехали! Мы еще три дня никого впускать сюды не будем! Ни мяса, ни молока пока не продаем!

– Нам это и не нужно, – ответил Кай. – Нам нужен господин Ральф. Если он не может нас впустить, то пусть сам выйдет к нам для беседы.

– Папане нечего обсуждать с конными и оружными, которых он к тому ж не знает, – возразил второй наследник и откусил солидный кусок окорока.

– Тебя как звать, парень?

– Перси.

– А меня Кай из Герденберга. Со мной мэтры Рамил Гаренцворт и Джошуа …

– Валладис, – подсказал младший мэтр.

– …Валладис, могущественный придворный чародей его величества Арчибальда Второго! Вот мы и познакомились. Ступай к отцу и его гостям и скажи, что мы у ворот.

– Но… – замямлил тот. – Не велено же!

– Как знаешь. Но потом гвардии короля будешь сам объяснять, почему оставил посланника его величества стоять у ворот.

Вдохновленный такими перспективами юный Перси скатился со своего поста с завидной скоростью. Звук тяжелого удара, донесшийся из-за забора, свидетельствовал о стремительном и болезненном приземлении.

– Значит, маги, – сказал Кай.

– Достаточно опытные для проведения заклинаний, требующих зоны отчуждения, – задумчиво почесал у бутылочного тетерева под клювом Рамил.

– Возможно, слухи о болезни дочери Ральфа не преувеличены, – предположил Джошуа.

– Возможно, – согласился Кай. – А может быть, это еще какие-нибудь специалисты, которых нанял его величество.

– Ты серьезно веришь в такие совпадения? – поддела его эльфийка.

– Не верю. Но предполагать не стесняюсь.

– А зачем было называть наши имена? – спросил Джошуа. – Если наше задание должно оставаться в тайне, может, не стоит лишний раз афишировать наши личности?

– А ведь наш магик прав. Он тебя уел, командир, – обрадовалась Майриэль.

– Я рад, что ты рада. Но я вовсе не впал в маразм. Просто, если те маги наши враги, они покажут себя, а если нет, то вряд ли примут ложь от коллег по цеху.

– Конечно, нашего брата не так уж и много, – сказал Джошуа. – Но уверяю вас, мы далеко не всех своих коллег знаем в лицо.

– Да, но те, кто достаточно квалифицирован для этих, как вы там сказали, «зон отчуждения»? Думаю, они-то в курсе, кто такой мэтр Гаренцворт.

– А для Перси вы упомянули меня как воплощение королевской власти.

– Какой он у нас догадливый! – восхитилась Майриэль. – Того и гляди, станет совсем взрослым и опытным. Еще командовать начнет!

– Это будет не скоро, – успокоил ее Джошуа.

За воротами послышался шум: голоса и гулкие подзатыльники.

Затем до них донеслись звук снимаемого засова и скрежет отворяемых ворот.

За воротами обнаружились трое мужчин: давешний привратник Перси, обиженно потирающий ушибленный затылок, второй парень, постарше, поуже в плечах и животе и тоже вооруженный самострелом; третьим был мужчина лет пятидесяти в довольно приличном, хоть и поношенном камзоле и с всклокоченной бородой, лицо его выражало крайнюю степень встревоженности.

– Я Ральф из Горжа, милостивые господа, – поклонился всклокоченный. – Прошу великодушно извинить моего дурня за неучтивость. Живем в глуши, ничегошеньки не знаем. Прошу вас заезжать и быть моими гостями. Мой сын Перси приносит вам свои извинения, а мой сын Джерси и я проводим вас.

– Это вовсе не обязательно, господин Ральф, – успокоил его Кай. – Мы лишь хотели кое-что уточнить и совсем не намеревались вас стеснять.

– О, не извольте беспокоиться. Стол уже накрыт. И я с радостью вам помогу, коли буду в силах. Прошу за мной! – настойчиво поклонился скотовладелец.

– Откровенно говоря, мы спешим, – начал Кай.

Лицо Ральфа вдруг задрожало.

– Молю вас, добрые господа, будьте моими гостями!

Его затуманенный взор скользнул по хламидам Рамила и Джошуа. Решив, что старший чародей заслуживает большего доверия, мужчина вцепился в его стремя.

– Прошу вас, сударь маг! Вас срочно ждут! Они сказали, что вас нам просто боги послали! Времени совсем нет! Вы же придворный чародей! Вы должны нас, верных подданных короля, спасать от напастей!

– Честно говоря, я не придворный чародей, – несколько смутился от такого напора Рамил. – Придворный чародей – мой коллега, мэтр Джошуа. Но я готов вам помочь, однако сначала нужно узнать в чем.

– Времени нет! Она слабеет! Пойдемте!

– Видно, речь идет о вашей дочери? – уточнил Джошуа, чтобы хоть что-то прояснить.

– Верно, сударь маг! О ней самой! Благородные волшебницы с ней уже два дня мучаются. Ничего не помогает!

– Волшебницы? – уточнил Рамил.

– Да! Госпожа Марианна и госпожа Оливия и их юная помощница госпожа Глэдис.

– Марианна Ланорвиль?

– Она самая.

– Значит, дело серьезное, – согласился Рамил. – Марианна специалист высокого класса, и если ей нужна помощь, то это действительно важно.

– Тогда трогаемся, если ты уверен, – сказал Кай.

– Прошу! Следуйте за мной! – Ральф поклонился, взял под уздцы лошадь Рамила и побежал по дорожке, ведущей к двухэтажному дому.

Перси остался закрывать ворота, а Джерси побежал вперед, видимо, готовить дом к их появлению.

– Только мне кажется, что это подозрительно? – фыркнула эльфийка.

– Нет, – буркнул Кай. – Но раз Рамил ее знает…

– Или думает, что знает.

– Или думает.

– Или кто-то знает, что он ее знает, и придет по ее зову.

– Не увлекайся.

– Не могу.

– Мы все знаем, как ты недолюбливаешь волшебниц, но давай пока оставим эту тему. В любом случае ты выстрелишь быстрее, чем любая известная мне чародейка успеет выкрикнуть что-нибудь опасное.

– Льстец.

– Лишь бы ты была довольна.

– …и молчала. Знаю-знаю. Ладно, я помолчу, но потом не говори мне: «Майриэль, в меня попала молния, ты была права, волшебницам нельзя верить!»

– По рукам.

Пока командир с лучницей препирались, а Паки взирал на это с тем махровым безразличием, которое можно развить, только наблюдая подобные перепалки изо дня в день, мэтры чародеи закидывали гостеприимного хозяина вопросами.

– Что, собственно, у вас случилось, господин Ральф?

– Дочь моя, младшенькая, Шарлотта, месяц назад слегла с неведомым недугом. Мы уж и к местному травнику обращались, и даже в Гриндо съездили за специалистом, но никто помочь не смог. Графский чародей послушал нас и сказал, что ему недосуг возиться с крестьянскими детьми, а по описанным сипт… симт…

– Симптомам, – подсказал Джошуа.

– Да, именно по ним, он заключить изволил, что это каменная лихорадка, и спасения все равно нет. Велел только… – Ральф задохнулся от нахлынувших эмоций.

– …сжечь тело после кончины, – нахмурился мэтр Гаренцворт.

– Да, – слабо кивнул скотовладелец. – Но на свое счастье, возвращаясь к себе, я встретил сударынь волшебниц, и они оказались целительницами, благослови их боги… И даже помочь мне согласились почти задаром, благородные души.

– О чем же они попросили? – уточнил Рамил.

– Сказали, озвучат после того, как спасут Шарлотту, – заюлил Ральф.

– Благородно, – похвалил Рамил. – Но, видно, что-то пошло не так.

– Да кто же его знает, господин чародей. Я ж в этом ни бельмеса не смыслю! Ясное дело, чтой-то не так! Я-то все, что велено, делал. Воду носил. Молоко грел. Лучшую буренку для ритуала отдал, не пожалел. Все сам. Работников я пока разогнал. А то, чего доброго, весть худую разнесут, а в нашем деле худая весть – хуже поветрия. Да только без толку все. – Ральф всхлипнул, но быстро взял себя в руки.

– Они проводили ритуал с убиением коровы? – уточнил Джошуа, холодея. Кровавые ритуалы были запрещены в цивилизованных государствах неспроста. Самая древняя и могущественная магия, основанная на жертвах и крови, являлась самой опасной и самой бесконтрольной.

– Нет, ну что вы! Мы, конечно, темные, но не совсем дураки. Убиение в ритуалах карается в Римайне колесованием всех участвовавших и не донесших. Там чтой-то с переселением сущностей было вроде. Но мне ж, полному в чародействе балбесу, никто толком не объясняет…

За разговором добрались до дома – добротного двухэтажного сруба с широкими окнами и покрашенными в вишневый цвет стенами. Окна оказались заколочены, а стены – в потеках неизвестного происхождения. Крутая крыша была в черных подпалинах.

– Мэтресса Ланорвиль в доме? – уточнил Рамил.

– В нем самом.

Подтверждая слова Ральфа, из печной трубы вырвалась струя зеленого пламени. Немного побив в небо, она спала и рассыпалась по крыше каскадом затухающих искр. Подпалин заметно прибавилось.

Ральф подбежал к входной двери. Джерси уже ждал их, загодя убрав подпиравшую ручки доску.

Скотовладелец громко постучал в дверь и крикнул:

– Сударыни! Это Ральф! Привел! Я привел мэтров чародеев!

Из-за двери откликнулись не сразу. Наконец с той стороны зашевелились, одна створка приоткрылась, и оттуда показался курносый нос с веснушками. Следом появились лоб и ниспадающие светлые пряди.

– Вы мэтр Рамил Гаренцворт? – уточнила владелица веснушек. С виду ей исполнилось лет тринадцать-четырнадцать. Она была одета в дорожный костюм мужского покроя, состоящий из узких штанов, сапожек и глухо завязанной курточки. Все смотрелось весьма добротно.

– Он самый, – коротко кивнул Рамил, слезая с коня.

– Мэтресса Марианна и мэтресса Оливия ждут вас.

– Хорошо. Джошуа, вы идете?

– Непременно.

– Велено впустить только вас одного, – нахмурилась малолетняя волшебница.

– Думаю, не тебе это решать, юная леди.

– Я не леди. И мне не велено никого больше впускать, – заупрямилась девчонка и ударила своим маленьким посохом по полу, придавая веса словам.

– Если мэтрессы настаивают… – пошел на попятную Джошуа, не желая раздувать скандал на пустом месте.

– Глэдис, верно? – уточнил старший чародей.

– Да, это мое имя, мэтр.

– Это – младший мэтр Джошуа. Представитель королевского двора Римайна, и посещать все несанкционированные мероприятия третьего уровня угрозы, связанные с потусторонними явлениями, его прямая обязанность, – отрезал Рамил.

Глэдис некоторое время буравила его упрямым взглядом. Потом отступила.

– Как знаете. Заходите вдвоем, но больше никого не пущу.

– Не очень-то и хотелось, – встряла Майриэль. – Всклокоченные безумные бабы, выкрикивающие заклинания, – не то зрелище, на которое хочется смотреть.

Глэдис не удостоила ее ответом и закрыла дверь. Потом коснулась посохом тяжелого засова, и он скользнул вверх, блокируя створки.

– Прошу за мной, – сказала она и двинулась вглубь дома.

Они миновали коридор и вошли в широкую комнату, исполняющую роль и кухни, и места, где обычно, судя по количеству стульев и размеру стола, вся семья вместе с работниками завтракала, обедала и ужинала.

Сейчас общий стол был застелен белой простыней. На простыне лежала девушка. Ее руки и ноги развели и привязали к соответствующим ножкам стола. Из одежды на ней присутствовала только ночнушка.

Рядом, склонившись над ней, стояла женщина.

Она была невысока, стройна и облачена в дорожный костюм, такой же, как у Глэдис. Но если одежда девчонки была просто качественно сшита, то наряд женщины – изыскан и красив. И сама она была красива и изысканна.

Джошуа, немного привыкший к красоте Майриэль и уже смирившийся с тем, что человеческим женщинам достичь подобного не суждено, был приятно удивлен. Мэтресса, несомненно, была человеком и вместе с тем обладала некой почти гипнотической привлекательностью. Вьющиеся черные волосы ниспадали на плечи, глаза цвета лазури не отрывались от Шарлотты, унизанные кольцами пальцы охватили запястья в жесте концентрации. В четких мелких чертах лица сквозила тревога.

Женщина подняла на них взгляд не сразу. Только когда Рамил кашлянул, привлекая ее внимание.

– Марианна.

– Рамил. – Ее напряженная фигура немного расслабилась. Она расцепила руки и подошла. Коротко обняла чародея. – Рада, что ты жив-здоров. А еще больше, что ты шастал тут неподалеку. Тоже слышал тревожные новости?

– Нет, не слышал. Ехал по другим делам и оказался тут совершенно случайно.

– Точно? – Она недоверчиво отстранилась, вглядываясь ему в лицо так пристально, словно хотела найти там какой-то ответ.

– Клянусь тебе, – мягко сказал Рамил. – Никаких тайных планов. Просто случайность. Усмешка фортуны.

– Тебе всегда удавалось меня убедить, – улыбнулась она. – Ты совсем не изменился. Все такой же надежный и вызываешь безоговорочное доверие.

– А ты по-прежнему обворожительна и бесподобна.

– Старый дипломат, – она снова улыбнулась. – Прости мою подозрительность, но я в этой проблеме уже больше трех суток и слегка не в себе.

– Все так серьезно? – вмешался Джошуа.

– Это младший мэтр Джошуа. Ученик Ассантэ, – представил его Рамил. – Весьма толковый юноша.

– Ну если ты называешь ученика Ассантэ толковым, значит, он действительно молодец, раз остался таковым, обучаясь у этого маразматика. Хотя вы больше подошли бы в ученики Рамилу. Это пренебрежение собственным внешним видом в угоду неизведанному как раз в его духе.

Джошуа вдруг вспомнил, что так и не решил проблему с прожженной мантией, а, откровенно говоря, просто-напросто забыл о ней, и густо покраснел. Потом попытался незаметно встать, так, чтобы взгляд мэтрессы не падал на этот край его хламиды.

– Не смущай молодого человека, – прервал ее Рамил. – А это, младший мэтр, мэтресса Марианна Ланорвиль. Бесподобный специалист в вопросах исцеления и прикладного колдовства.

– Жизнь и смерть всегда ходят рука об руку, – философски отмахнулась Марианна.

– Большая честь познакомится с вами, мэтресса, – поклонился Джошуа.

– Держись старого пройдохи Рамила, и еще не с такими интересными личностями познакомишься, – усмехнулась она.

Не верить ей у Джошуа не было никаких оснований. Мэтресса Ланорвиль являлась автором нескольких обязательных для общего курса подготовки каждого юного мага трудов и непререкаемым авторитетом в вопросах целительной магии. Тот факт, что свои авторитетные труды мэтресса написала примерно два века назад, много говорил о ее достижениях в области регенерации клеток и косметической магии.

Если все знакомые мэтра Гаренцворта волшебники и волшебницы были такими корифеями, то совет держаться его казался крайне дельным.

– Я так понял, ты путешествуешь с коллегой, – прервал размышления Джошуа Рамил.

– Не совсем с коллегой. Целительство – не специализация Оливии, но она очень хороший ассистент, особенно для такой перфекционистки, как я. Ее терпения хватило на то, чтобы выносить меня все это время.

– Кстати, где она?

– Восстанавливает силы медитацией. Скоро присоединится к нам.

– Ясно. Что ж, рассказывай, что у вас получилось.

– Все начиналось безобидно. Мы направлялись ко двору графа Кафаса обсудить некоторые вопросы, касающиеся Капитула и его земель. В дороге на нас наткнулся бедолага Ральф. Посох Глэдис выдал нас с головой. Эта приверженность к старой школе – посохи, остроконечные шляпы – всегда нагоняла на меня тоску.

– Да, я помню. Ты всегда была новатором и поборницей прогресса. По-моему, именно ты первой предложила использовать амулеты Шараи как альтернативу.

– Как мило, что ты помнишь. А высокомерные выродки в бюро патентов, представь себе, не помнят.

– Да неужели?

– Именно! Никогда еще я так не хотела убить человека, как после общения с этими бумажными царьками!

– Прошу прощения, – кашлянул Джошуа, – может, вернемся к вашей истории?

– И правда, младший мэтр, – мэтресса Ланорвиль улыбнулась ему. – Не серчайте, я натура увлекающаяся. Можете одергивать меня, если я снова буду съезжать с темы.

– Как прикажете, – согласился Джошуа. Рамил из-за спины Марианны предостерегающе покачал головой и одними губами прошептал: «Не стоит так делать».

Джошуа и не собирался злоупотреблять, но благодарно кивнул.

– Короче говоря, Ральф нас вычислил, пал в ноги и стал просить о помощи. Он был убит горем и умолял спасти его дочь. Откровенно говоря, я была уже порядком ослаблена, накануне мы и так занимались благотворительностью в соседней деревне. Спасли трех оболтусов, решивших доказать местным радхарам, какие они справные кулачные бойцы. Шрамы я им убирать не стала – пусть будет наука. Но все равно устала. Ты прекрасно знаешь девиз представителей нашей специальности: «Спасая – помни о себе». Сколько юных и подающих надежды в свое время надорвались, пытаясь облагодетельствовать всех. Но все же милосердие и нам не чуждо. К тому же путаный рассказ весьма меня насторожил. Настолько, что я позволила себя уговорить.

– Да и для Капитула добрая слава в землях, где у вас есть свой интерес, была бы очень кстати, – поддел ее Рамил.

– Экий ты догадливый, – усмехнулась целительница. – Не без этого, дорогой, не без этого. Но проблема действительно оказалась опасной. Девчонка не просто подхватила какую-нибудь заразу или чересчур шаловливого демона. Все гораздо хуже. Она умудрилась найти в этих, казалось бы, хорошо обжитых местах одну из моих любимых пакостей. По которой я даже защитилась на второе высшее магическое.

– Проклятие Первых Дней? – предположил Джошуа, в свое время писавший по монографиям мэтрессы не одну курсовую.

– Славно, молодой человек, очень славно, – похвалила его мэтресса. – Именно оно. Причем самая пакостная его разновидность. Считалось, что все это давно и крепко закрыто в недрах Проклятого города, еще в третьем веке после пришествия людей. Я сама излазила половину этих проклятых древних храмов и ничего не нашла. А уж Римайн я в свое время исколесила вдоль и поперек и такой напасти тут точно не ждала.

Как бы подтверждая слова мэтрессы, Шарлотта застонала. Тело девушки изогнулось дугой, да так сильно, что поверхности стола касались лишь пятки да макушка. Зеленое пламя вырвалось из ее рта. Невидимый барьер не дал ему достичь потолка, свернул движение по невидимой воронке и направил огонь в камин.

– И так уже второй день, – пожаловалась Марианна. – Оливия соорудила отличный барьер, но его надолго не хватит, а что еще придумать, я уже просто не знаю. Мы перепробовали все – от Порвуса до Ланканье.

– Прекрасная работа, – восхитился Рамил, изучая структуру ловушки через монокль синего стекла, извлеченный из складок хламиды. – Странно, что я не слышал о твоей опытной спутнице, обычно я в курсе обнаружившихся талантов, хотя и давно исключен из числа приближенных к кормушке.

– Ах, опять это высокомерие, – отмахнулась Марианна.

– Здесь только посвященные, так что можно называть вещи своими именами, – возразил старший чародей.

– Но не стоит забивать голову моей ученице. Глэдис, милочка, проведай-ка Оливию. Пусть прекратит притворяться, что еще не закончила, и присоединится к коллегам для импровизированного консилиума.

– Слушаюсь, – коротко кивнула девочка и скрылась в недрах дома.

– Сейчас познакомитесь. А о ней ты не слышал вовсе не потому, что был невнимателен. Просто она до поры жила затворницей и только недавно вернулась в игру. Меня больше интересует, – внимательные глаза мэтрессы Ланорвиль скользнули по безмятежному лицу Рамила, – почему ты очутился в здешних краях?

– Ну ты же знаешь, у всех нас порой появляются дела, о которых мы не можем говорить. – Рамил обходил стол, изучая строение сдерживающей ловушки. Монокль слегка гудел, когда он слишком приближался к невидимому каркасу.

– Да. Ты полюбил эту ахинею, когда связался с твоей интересной компанией странных личностей. Неужели и сейчас с ними путешествуешь?

– Угадала.

– Превосходно. Значит, у вас тут тайная миссия, небось задание от самого короля. Что-нибудь секретное и жутко занимательное.

– Ни подтвердить, ни опровергнуть я ничего не могу, – улыбнулся Рамил, не отрываясь от изучения.

– Ясненько. Но наблюдать за лицом нашего юного коллеги – одно удовольствие. Он так забавно дернулся, когда я заговорила о короле. Вам надо уметь лучше скрывать свои чувства, юноша. Все же двор, где, как я поняла, вы обретаетесь и где, возможно, получите в дальнейшем работу, – Ассантэ ведь не вечен, – не место для тех, кто не умеет владеть своим лицом.

– Как нехорошо, Марианна, – пожурил мэтрессу Рамил. – Выведывать наши тайны, когда мы так бескорыстно и незамедлительно откликнулись на твой зов.

– Прости, дорогой, ничего не могу с собой поделать. Ты же знаешь, я всегда была любопытна. Также ты знаешь: мои друзья всегда могут рассчитывать на то, что их тайны не услышат не те уши.

– В нашем случае и «те уши» будут скорее мешать, чем помогать.

– Не соглашусь с тобой, но, впрочем, как знаешь. Надумаешь посоветоваться – я всегда готова одарить тебя советом.

– Не сомневаюсь и воспользуюсь, как только он понадобится.

Дверь за их спинами скрипнула. В комнату вернулась Глэдис. За ней вошла вторая мэтресса – очевидно, Оливия.

Это была женщина лет тридцати (впрочем, после откровений мэтрессы Марианны, выглядевшей ее ровесницей, Джошуа не стал бы утверждать этого уверенно), одетая также в мужской дорожный костюм, идеально подогнанный по фигуре и лишь чуть менее роскошный, чем у ее коллеги. Тяжелые медные волосы были собраны в простой хвост. Яркие голубые глаза смотрели настороженно.

На лице женщины лежала печать усталости. Можно даже сказать, изнеможения.

– Познакомься, дорогая, – мэтресса Марианна подхватила ее под локоток и подвела к столу, – это мой старый друг и широко известный в наших узких кругах мэтр Рамил Гаренцворт. Я, если помнишь, все уши тебе прожужжала в свое время. А это, соответственно, моя спутница и подруга Оливия Дейндж, мэтресса широкого профиля.

– Рад встрече, ваша мудрость, – слегка поклонился старший чародей. – Позвольте выразить восхищение вашей работой.

– Взаимно, ваша мудрость, – вернула ему поклон чародейка. – Моя радость от встречи с вами намного больше. Ваши подвиги, ваши работы всегда вызывали у меня жгучий интерес и вдохновляли на новые открытия.

– Весьма рад. Для того я их и писал, – кивнул Рамил и, подумав, добавил: – И совершал.

– А это представитель римайнского королевского двора младший мэтр Джошуа.

– Королевского? – прищурилась Оливия. – Значит, по этому делу король все же прислал своего представителя.

– Увы, нет, – ответил Джошуа. – Его величеству не было известно об этом инциденте. Хотя, уверяю вас, если бы до столицы дошли хотя бы слухи, мы бы немедленно выехали с проверкой, к таким сигналам у нас относятся весьма серьезно.

– Видимо, не слишком серьезно, – Оливия продолжала подозрительно смотреть на младшего мэтра. – Местный резидент при графе, мэтр Грейн – если после такого этого ротозея можно называть мэтром! – не выказал подобного желания.

– Я, к сожалению, не знаю всех фактов… – начал Джошуа.

– И не нужно, – вмешалась Марианна. – Не пытайтесь вступаться за этого недоумка, молодой человек. И не обижайтесь на резкий тон моей подруги.

– Почему же вы не вызвали помощь?

– Потому что местный резидент показал себя ненадежным профаном, а пока весть шла бы до столицы, возможно, все уже кончилось бы. Так или иначе.

– Вы сильно рисковали, – пожурил ее Рамил.

– Наша стезя – риск от начала до конца, – усмехнулась Марианна.

– Надеюсь, ваша миссия того стоила, – пробормотал мэтр Гаренцворт.

– О чем ты?

– Да так, ни о чем. Лучше расскажите мне, что тут творилось. Мы теперь все в сборе, и можно начинать наш маленький консилиум.

– Оливия, ты расскажешь? А то я вечно съезжаю на второстепенные моменты.

– Конечно. – Чародейка откашлялась, с благодарностью приняла поднесенный Глэдис стакан и начала: – Думаю, никому из присутствующих не надо напоминать о сути Первых проклятий?

Все, даже юная Глэдис, отрицательно покачали головами. Джошуа заметил, каким озабоченным стало лицо мэтра Гаренцворта, да и сам, желая скрыть дрожь в руках, спрятал их в рукавах мантии.

«Первые проклятия» – специализированный термин, введенный еще на заре человеческого чароведения, означающий весьма неприятное явление времен первых поселенцев. В те дни, когда люди еще плохо представляли, какие опасности хранят их новые земли, эти проклятия собирали хорошую жатву. Таившиеся в старых храмах и разрушенных замках ушедших, они подстерегали неосторожных и любопытных, словно хищники в засаде.

Фактически они и были хищниками. Хитрыми ловушками жителей Запретных Сфер, способными использовать людское тело как портал. Хотя люди ли, дворфы, эльфы, халфлинги или прочие расы, не имело значения. Тело – всего лишь тело. А вот душа – это уникальный инструмент мироздания, чистая энергия созидания. Ее-то и использовали в достижении своей цели Первые проклятия.

Подчинив и преобразовав душу своей жертвы, они открывали портал в мир смерти и мрака. И порой столь жуткие кошмары являлись оттуда, что опустошали целые королевства. Недаром и теперь, спустя тысячу лет после того, как они были изведены объединенными силами всех известных магических школ, жуткая слава Первых проклятий все еще пугала. А одно лишь упоминание о них – внушало трепет.

– Поначалу симптомы показались нам придуманными, в крайнем случае преувеличенными – мало ли что привидится крестьянину со страху… И действительно, когда мы прибыли, девочка еще могла сама передвигаться, хоть и с трудом. Но после начала лечения процесс не обратился вспять. Легкая форма, презрев все наши методики, словно мутировала. Она прорвала стандартные заслоны и чуть было не спалила нас всех. Пришлось применить нестандартные заслоны и выгнать всю родню девочки, чтобы никто больше не пострадал. Я замкнула контур воздействия и вот уже вторые сутки удерживаю его. Но мои силы на исходе.

– Проще говоря, – подытожила Марианна, – мы исчерпали наш ресурс и ждем от вас свежих идей и заманчивых предложений.

– Даже Зеркало Ираина не сработало? – уточнил Рамил.

– Боги, Рамил, неужели ты считаешь нас настолько беспринципными бестиями? – Похоже, вопрос задел мэтрессу Ланорвиль. – Я же все-таки целительница. Прежде чем убивать жертву проклятия, я должна испробовать все, чтобы спасти ее. Это мой кодекс, дорогой. Я сама его написала и обязана ему следовать как никто.

– Прости, но хотелось бы увериться, что у нас будет в рукаве лишний туз.

– Скорее валет, – отмахнулась Оливия. – Мы слишком долго тянули. Теперь, даже если пожертвовать девушкой, используя Зеркало, портал все равно окажется значительным.

– Что ж, значит, жертвовать мы ею не будем. Рад, что тут наши цели совпадают. – Мэтр казался довольным собой, словно уже разгадал загадку.

– О нет, – сказала Марианна, и в голосе ее звучала неприкрытая тревога. – Я узнаю этот взгляд…

– О чем ты? – Глаза мэтра Гаренцворта были чисты и невинны, как у новорожденного единорога.

– Нет, нет и еще раз нет!

– Марианна?

– Даже не начинай, Рамил!

– Дорогая, все будет совсем не так, как в прошлый раз!

– Я же ясно сказала тебе, что это никогда не повторится!

– Марианна…

– Что все это значит? – встрял в их перепалку Джошуа.

– Этот пройдоха хочет поставить тут свой очередной безумный эксперимент! – воскликнула Марианна, обличительно тыча в мэтра пальцем. – Однажды я уже имела глупость пойти у него на поводу, но больше этого не случится! Ты хоть помнишь, что стало с башней Второстепенных Архивов после твоего эксперимента?

– Безусловно. – На благообразном лице старшего чародея отразилась гордость. – Из бесполезной кучи камней она превратилась в великолепный воздушный аттракцион.

– Унеся с собой сотни трудов десятков светил магии!

– Напыщенных ретроградов! Если бы ты задержалась в Цитадели подольше, то обнаружила бы, что посещаемость башни после инцидента возросла в сорок два раза! Причем только достойные студенты, освоившие левитацию хотя бы на «хорошо», могли приобщиться к таинствам магических наук.

– Подождите-подождите. – Оливия устало прикрыла глаза. – Не частите так. Вы, ваша мудрость, предлагаете какой-то эксперимент. Правильно?

– Совершенно верно.

– А ты, Марианна, категорически против?

– Именно!

– Почему, спрашивать не буду, ты и сама скажешь.

– Конечно, скажу! Потому что Рамил – прекрасный человек и могущественнейший чародей… – насупилась Марианна.

– Вот уж спасибо! – растрогался мэтр Гаренцворт.

– …Но, как и все великие, он слишком увлечен новым. И любит проводить непроверенные и опасные исследования при любом удобном случае!

– Ты преувеличиваешь, – покачал головой Рамил.

– Но лишь самую малость, – с нажимом произнесла целительница.

– Но лишь самую малость, – кротко согласился чародей.

Марианна некоторое время буравила его взглядом, ища подвоха и не находя. Потом махнула рукой.

– Делай, что хочешь. Все равно у нас нет выбора. Или убить девушку – или рискнуть.

– Что ж, – оживился чародей. – Два голоса «за». Мэтресса Дейндж?

– Согласна. Пусть уже это все кончится. Так или иначе.

– Джошуа?

– Я согласен, – пожал плечами младший мэтр.

Конечно, претензии мэтрессы Ланорвиль выглядели вполне обоснованными, но мэтр Рамил пока не давал поводов усомниться в своей компетентности. Ведь только благодаря ему они смогли напасть на след похитителя Джулии.

От воспоминаний о принцессе у Джошуа неожиданно пересохло в горле. Захотелось немедленно выбежать из дома. Он тратит тут время, пока ее высочество томится в плену у неизвестного врага!

Усилием воли маг обуздал свой порыв. В первую очередь он придворный чародей. А уж потом… А кто, кстати? Ладно, сейчас не важно. Он в первую очередь придворный чародей, и его прямая обязанность – защищать земли короля. Джулия никогда не простила бы, если бы он отказался помочь в подобном деле.

Юную Глэдис никто не спрашивал. Бесправие учеников всегда роднило профессии чародеев, сапожников и брадобреев.

– Что ж, – вдохновленный всеобщим вниманием, начал мэтр Гаренцворт. – Для начала нам потребуются некоторые травы.

Его рука скользнула в недра бездонной сумки и стала извлекать один пучок засушенных растений за другим. Джошуа узнал дурман, боярышник, пустырник, волчьи клычки, перекати-поле, дженнины глазки, райские уголки и зимнюю крапиву. Прочие травы были ему незнакомы, а может, о них говорили на прогулянных занятиях по травоведению, которое он не шибко и любил.

– Еще мне понадобится котел и много воды.

– Кажется, я начинаю понимать, – прервала его Марианна, и в ее тоне не звучало ничего хорошего. – Ты хочешь использовать самое примитивное колдовство, которым уже давно не пользуется даже большая часть этих сельских знахарок и колдунов, считающих себя посвященными.

– Приятно, когда тебя понимают с полуслова.

– А сколько, по вашим подсчетам, процентов, – уточнила Оливия, – составляет вероятность успеха?

– В этом вся прелесть, – улыбнулся Рамил, – ровно пятьдесят на пятьдесят.

– Это на двадцать больше, чем если использовать Зеркало Ираина. Совсем неплохо, мэтр, совсем неплохо.

– Я всегда с почтением относилась к старине, – фыркнула Марианна. – Но вот это, мой друг, форменное ретроградство.

– В этом и соль, – мягко пояснил Рамил, сортируя пучки в лишь ему одному известном порядке. – Чем старше проклятие, тем действеннее должны быть против него старые средства. Магия – не прогресс. Современные заклинания – лишь отголоски былой безграничной мощи.

– Но никто раньше не относил эти истины к примитивным играм с травами, – возразила Марианна. – Я как целитель тебе скажу, что травы, это, конечно, хорошо. Но от рака и сифилиса они демонски бесполезны, в отличие от многоступенчатых формул современной магии. А уж порождение древней злой воли лечить травами, годными лишь на припарки да снадобья для мутантов из бардовских баек, – это не эксперимент, а форменное самоубийство.

– Тем радостнее будет победа.

– Он неисправим. Глэдис, тащи котел, я видела один у печи. И захвати воды. По-моему, там оставалась в баках в подвале.

– Слушаюсь, мэтресса.

– Что тебе еще нужно, убийца моих нервов? Вырезку девственницы? Учти, Глэдис я тебе не одолжу, и не проси.

– Как скажешь. – Добившийся своего Рамил был безмятежен, словно утес в бурю. – Мне понадобятся твои гематиты и один из амулетов Шараи для высвобождения положительно заряженных частиц.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Безусловно. Любой из этих амулетов стоит больше, чем вся округа вместе с жителями и их внуками, но твой долг велит тебе спасать людей, целительница.

– Шантажист, – нахмурилась Марианна.

– К тому же представь, какой головокружительный счет ты выставишь мэтру Каспару! Он будет твоим рабом лет пять, если, конечно, не накопил достаточно сбережений на графской службе.

– Боюсь, что нет. Если мы выживем, то мерзавец может не дотянуть до суда Капитула.

– Ты всегда была несдержанной.

– Только с теми, кто это заслужил.

В комнате показался объемистый котел, за ним, тяжело переваливаясь, брели три ведра с водой, замыкала шествие Глэдис, выставившая перед собой посох. Камешек на навершии светился тихим желтым светом.

– Что я тебе говорила о злоупотреблении магией? – отчитала ее Марианна.

– Но, мэтресса, я думала, что скорость важнее, – невинно хлопая глазками, парировала ученица.

– Нет, ты видишь, Рамил? До чего сноровистая нынче молодежь. За словом в карман не полезут. Руку так и норовят отхватить по локоть, только протяни им пальчик.

– Не знаю, как прочие, а эта юная леди сильно напоминает мне одну мою знакомую. Помнится, она тоже была не из смирных.

– А почему, ты думаешь, я ее взяла? Не из-за способностей же.

– Хм, – надулась Глэдис.

– А нечего подслушивать, о чем треплются взрослые, – рассмеялась Марианна.

– Я не…

– Не спорь, лучше позови-ка спутников мэтра. Следуя цепи твоих рассуждений, дорогой, которыми ты, как всегда, позабыл с нами поделиться, мы все понадобимся тебе для круга силы, но кому-то придется держать Шарлотту. И успокаивать ее при удачном стечении обстоятельств.

– Как я уже говорил, приятно, когда тебя понимают с полуслова.

– Слушаюсь, – буркнула девочка и направилась к выходу.

– Я сопровожу ее, – вызвался Джошуа.

– Как угодно, – не стала спорить мэтресса Ланорвиль.

Он легко нагнал ученицу. С легким, но неудобным для подростка посохом она передвигалась не слишком быстро. Ему даже показалось, что Глэдис специально ходит неторопливо, словно придавая себе дополнительной и так важной в ее возрасте значимости.

Быть учеником чародея никогда не считалось простым делом. Людей с даром к волшебству всегда рождалось мало, а уж до преклонного возраста доживали немногие. К тому же волшебство от каждого требовало свою цену, и обычно в расцвете могущества каждый чародей или чародейка обзаводились парой-тройкой скверных привычек. У некоторых очень известных личностей их были десятки.

В Цитадели и еще в паре мест, куда свозились со всей Ойкумены дети с даром, проходили лишь общие дисциплины. Детей, вынужденных в силу природы своих способностей жить замкнуто, обучали различным наукам и основам магии, которая впредь должна была стать главной частью их жизни.

Отучившись положенное время (от шести до двенадцати лет, в зависимости от способностей), юные волшебники и волшебницы получали звания младших мэтров и мэтресс и становились перед выбором.

Можно было остаться в Цитадели, продолжить образование, вести научную работу и в конце концов через довольно долгое время попытаться стать мэтром самостоятельно. Но это был самый трудный и очень неблагодарный путь.

Многие, не готовые тратить молодость и доступную силу попусту, предпочитали искать работу в замках, городах, селах, вести бродячий образ жизни или искать удачи на войнах, как наемные маги.

Самые талантливые и самые удачливые попадали в обучение к опытным коллегам. Их, этих опытных и прославленных коллег, или просто добившихся высоких постов при дворах владык, было немного, соответственно, и учеников они брали мало.

В неудачные годы число возможных учителей превышало число желающих учиться дальше в десятки раз. Обеспокоенный мизерным числом опытных чародеев и чародеек, Капитул выпустил постановление, обязывающее чародеев в звании мэтров обучать не менее одного ученика в десять лет. Даже вводились карательные меры, например, закрытие библиотек Цитадели для провинившихся.

Это немного выправило ситуацию, но все же не до конца. Мэтров и мэтресс по-прежнему катастрофически не хватало. В то время как предложение на рынке младших мэтров и мэтресс все еще было велико.

Короче говоря, найдя учителя, выпускник Цитадели получал шанс выбиться в мэтры намного раньше, чем своим ходом. Но взамен платил безоговорочным послушанием и практически полным бесправием.

Поэтому Джошуа, прошедший нелегкие годы стажировки у не самого милого в общении мэтра, испытывал некоторое участие к юной чародейке.

– Старшие чародеи порой любят прилюдно указывать на наши ошибки, – сказал он. – Тебе еще повезло. Мой мэтр иногда костерил меня перед всем двором.

Глэдис недоверчиво глядела на него, но улыбаться не спешила.

– А я-то всего лишь призвал себе в руку соусницу. Было очень стыдно.

Глэдис не ответила. Так, молча, они подошли к двери. Девочка задумчиво посмотрела на засов и вдруг спросила:

– Перед девушкой красовался?

Джошуа почувствовал, что краснеет.

– Нет, просто испытывал заклинание.

– На банкете. В тронном зале. При гостях. При склочном мэтре, – перечислила Глэдис. – Ты или дурак, или врушка.

– Ясно, – сказал Джошуа. – Никаких задушевных разговоров.

– Никаких.

Посох коснулся засова. Тот отъехал в сторону и мягко лег на пол. Створки медленно разошлись.

Глава 6

Немного о преимуществах нестандартного подхода к высокому волшебству

Отряд вместе с Ральфом и Джерси расположился на веранде, идущей вдоль передней стороны дома и снабженной навесом. Лошади стояли неподалеку у коновязи. Торбы на их мордах были грубее и больше походных – видно, подарок от скотовладельца.

Кай, Майриэль и хозяин восседали за небольшим столом, Паки удобно устроился на перилах, а Джерси как раз возвращался, неся поднос со свежим хлебом, копченым окороком и кувшином.

– Уже все? – поинтересовалась Майриэль.

Ответом ей был столб зеленого пламени, с ревом и грохотом вырвавшийся из трубы. Несколько затухающих искр даже упали на землю рядом с верандой. Земля шипела, жглась и зияла черными проплешинами.

– Понятно, – сказала самой себе лучница.

– Вас призывает мэтресса Ланорвиль, – сухо ответила Глэдис. Не дождавшись реакции, она вопросительно взглянула на Джошуа.

– Мэтр Гаренцворт просил вас помочь в проведении ритуала. Не вас, господин Ральф. Только наших спутников.

– Значит, полдник откладывается, – фыркнула эльфийка.

– Да, – согласился Кай. – Вряд ли ты рискнешь есть перед неизвестной магической процедурой.

– Паки точно не будет, – добавил Паки.

– Убедил. – Майриэль поднялась, подхватывая лук. – Ну пошли, что ли, поможем нашим беспомощным мэтрам и мэтрессам.

– Уж вы окажите милость, – встрял Ральф. – А еда, да демоны с ней, с едой-то! Уж мы-то стол потом накроем – закачаетесь!

– Ловлю на слове, – строго ответила Майриэль. – А еще я хочу ванну. Большую. Полную горячей воды. И мыла. Много-много мыла.

– Все будет, сударыня эльфа! Все будет в лучшем виде! Только помогите!

– Сделаем, что сможем, господин Ральф, – сказал Кай, толкая желающую еще что-то добавить лучницу в дверной проем. – А там уж как карты лягут.

Бутылочный тетерев, усевшись на перилах, беспокойно курлыкал им вслед.

Когда вошли в комнату, котел с травами уже вовсю булькал в растопленном камине. Мэтр Рамил стоял над ним и через определенные промежутки времени прицельно метал туда пучки травы в лишь ему одному ведомом порядке.

– Надеюсь, вы там не сильно скучали, – улыбнулся он. – Мы как благодарные гости Римайна должны помочь этим милым дамам спасти данную местность от чудовищной колдовской угрозы.

– Неплохое начало, – бросил Кай.

– Бесплатно? – уточнила Майриэль.

– Молочаем зелье не испортишь, – добавил Паки.

– Если вас мучает недостаток мотивации, то золота у нас хватает, – сказал Оливия. Она сидела в углу на низком стуле, положив локти на колени и спрятав лицо в ладонях.

– Или, – добавила Марианна, – мы расскажем вам то, что вас, несомненно, заинтересует. Это касается вашего задания, которое, как мне известно, вы не можете ни подтвердить, ни опровергнуть. Насколько я знаю, вы заглянули к старине Ральфу вовсе не случайно. Вас интересует то, что он видел на дороге несколько дней назад. Так вот, некоторые заклинания неплохо стирают память, и рассказать он вам ничего не сможет. А мы сможем.

– Ваши условия весьма интересны, миледи. Я и мои люди будем вам очень признательны за помощь в нашей деликатной миссии, о которой, похоже, в Римайне не знает только ленивый. Кай из Герденберга к вашим услугам. Мою соратницу зовут Майриэль Алувинель, Весенний Лепесток Рассвета. А этого молодого человека зовут Паки.

– Просто Паки, – уточнил Паки.

– Разумная речь разумного мужа. Я Марианна Ланорвиль, а эта леди, благодаря которой мы все еще не поджарились, известна как Оливия Дейндж. Та юная особа в углу отзывается на имя Глэдис. Мы с благодарностью примем вашу помощь и не останемся в долгу.

– А, вы уже познакомились? – Рамил на миг оторвался от бомбардировки зелья травами и нашептывания заклинаний. – Ты уже проговорилась, Марианна? Я думал, прибережешь этот козырь на более подходящий случай.

– Наверное, старею, – усмехнулась целительница. – Установление доверительных отношений перед важным делом меня устраивает больше, чем после него. Потому что потом не всегда бывает с кем.

– Умеешь ты вдохновить.

– Прежде чем спросить, что от нас потребуется, – сказал Кай, прерывая их пикировку, – я бы хотел, пусть и в общих чертах, узнать, что тут происходит. Младший мэтр?

– Мы имеем дело с Первым проклятием, – сказал Джошуа. По изменившимся лицам наемников он понял, что и они наслышаны об этой напасти. – Стадия критическая. Мэтресса Оливия сдерживает разрушения, но времени осталось мало. Традиционные средства не помогают, и мэтр Гаренцворт решил использовать свои экспериментальные наработки.

– А зачем вам нужны несведущие в магии?

– А это еще проще, – пояснил старший чародей. – Пока мы образуем круг силы, вы будете держать объект и по возможности оттаскивать его от демонского портала.

– Не объект, а Шарлотту, Рамил!

– Прости, Марианна. Шарлотту.

– Что значит «оттаскивать от портала»? – уточнил Кай.

– То и значит, – сказала мэтресса Ланорвиль. – Если появится портал, хватаете ее за руки-ноги и оттаскиваете.

– Когда появится портал, – поправил ее Рамил. – Не пытайся подсластить пилюлю.

– Если появится, – упрямо повторила целительница.

– Похоже, у них тут совсем нет согласия, – встряла Майриэль. – Если мы будем гнать лошадей во весь опор, то можем уйти из изначального эпицентра, а там – как Древо корни раскинет. Может, и выживем.

– Поздно, – сказал Кай. – Рамил уже вляпался, придется нам разгребать это вместе с ним.

– Теперь понимаю, почему ты с ними путешествуешь, – улыбнулась Марианна.

– Я всегда хорошо разбирался в людях.

– Что ж, – сказал Кай. – Что нам предстоит делать?

– Все очень просто, – принялась объяснять целительница. – После того как будет готово варево Рамила, мы начертаем вокруг Шарлотты руну. Вы втроем зайдете в нее и будете удерживать девушку. Ваше присутствие станет для ее души якорем реальности. На пути в бездну, которую открывает перед ней проклятие, вы сделаетесь для нее маяками. К вам она будет стремиться.

– Как мило! – фыркнула лучница. – Еще никогда не была маяком для чьей-то души.

– Это незабываемое ощущение, уж поверь мне.

– Верить чародейкам? Я не настолько сошла с ума.

– Майриэль!

– Молчу-молчу.

– Прошу, мэтресса, продолжайте.

– Тебе бы поучиться манерам, девочка, – строго проговорила Марианна. – В твоем возрасте даже у веснянок хватает ума не хамить малознакомым мэтрессам.

– Да что ты можешь знать о моем возрасте? – дерзко вскинулась эльфийка.

– Мне назвать цифру? Для целительницы первого ранга это нетрудно.

– Ладно, забыли, – как-то сразу сдалась лучница. – Выпендривайся дальше, а я самоустраняюсь от бесед с малознакомыми мэтрессами.

– Уж сделай себе одолжение. Еще ехидные комментарии есть? Нет? Отлично. Продолжим. Итак, вы будете находиться с Шарлоттой в круге. Вас станет защищать наша аура, вероятность того, что именно вы пострадаете, крайне невелика.

– Насколько невелика? – уточнил Кай.

– Настолько, насколько будет слаба наша защита. Пока будет жив хотя бы один из чародеев, вам ничто не угрожает.

– А велика ли вероятность выживания самих чародеев?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Негусто.

– Лучше, чем варианты, планируемые нами ранее.

– То есть мы заходим в круг, держим Шарлотту и выходим. Все правильно?

– Да. Только не забывайте слушать наши команды. Если все пойдет как надо, я сама буду говорить вам, что делать. Это существенно облегчит вашу задачу.

– А почему не наш мэтр?

– Потому что это его экс… идея. И вся подготовка и работа возложена на него. Еще какие-то вопросы? Сомнения? Лучше озвучить их сейчас.

– Я привык доверять нашему мэтру и потому свои сомнения оставлю при себе. – Кай оглянулся на соратников: – У вас есть какие-то вопросы? По существу, Майриэль.

– Паки интересно, – сказал Паки. – Правда ли, что он может свалиться в портал, если не будет смотреть под ноги?

– Неправда, – успокоила его целительница. – В изолированном виде для всех, кроме объекта проклятия, портал просто абстракция. А если его не удержим, тогда провалимся туда все, как бы осторожно мы ни ходили.

– Паки понял. Паки готов.

– Древо и Пепел, вы серьезно? – не выдержала Майриэль. – Бороться с местью ушедших, варя траву и водя хороводы вокруг одержимой?!

– А что в этом случае делает старший народ? – спросила Марианна.

– Старший народ убивает несчастную, стараясь принести ей как можно меньше страданий. А не тешит самолюбие, борясь с неизбежным.

– Этот способ мы пока решили не использовать.

– Мы все горько пожалеем об этом. Но раз эти олухи согласны, мне придется остаться с ними, чтобы хоть было кому их похоронить, – вздохнула эльфийка. – Но, может, мы хотя бы вынесем ее из дома? Будет обидно, если после всех мучений нас раздавит крыша или прибьет куском двери.

– Увы, но перемещать ее мы попросту не можем. Это разрушит защитную структуру мэтрессы Дэйндж.

– Что ж, – махнула рукой лучница. – Труби приказ к атаке, мы готовы.

– Рамил?

– Уже почти все. Готовьте пока руну.

– Как скажешь. Оливия, без тебя не обойтись.

– Хорошо, иду, – устало откликнулась чародейка широкого профиля.

Она поднялась, вышла из своего угла, еще более изможденная, чем при первом своем появлении, кивнула присутствующим, впервые посмотрев на них внимательно. Ее взгляд скользнул по Паки, мельком прошел по Майриэль и задержался на Кае.

– Все в порядке, миледи? – уточнил командир наемников, видя ее странно пристальное внимание к своей персоне.

– Да, все в порядке, не берите в голову, – помедлив, откликнулась она. – Сказывается усталость.

– А я думала, чародеи умеют отдыхать, – хмыкнула эльфийка.

– Вообще-то благодаря ее усталости мы все тут еще не превратились в обугленные головешки, – напомнила Марианна.

– Хм, – не стала спорить лучница.

– Итак, – довольная очередной словесной победой, начала целительница, – я встану тут. Ты, Глэдис, иди на тот край стола. Джошуа, вы сюда, а Оливия напротив вас.

Мэтресса Дейндж послушно двинулась в указанное место. Утомление заострило ее черты, и стоять ей, как показалось Джошуа, было не слишком легко.

– Господин Кай, соблаговолите поддержать мэтрессу, пока мы будем готовить руну, – сказала Марианна.

– Марианна, не стоит, я сама, – устало откликнулась Оливия, жестом останавливая двинувшегося к ней мужчину.

– Не спорь со мной, дорогуша, мне виднее. Господин Кай, не стойте же столбом. Помогите даме.

– Как прикажете.

Командир наемников подошел к мэтрессе и аккуратно взял ее за правую руку.

– Так заметно, что я левша? – тихо спросила она.

– Прошу прощения, я как-то не задумывался об этом, – так же негромко откликнулся командир наемников. – Мне поменять руки?

– Нет, спасибо, левая нужна, чтобы участвовать в заклинании.

– Что делать?

– Просто держите меня вертикально и по возможности не роняйте.

– Договорились.

Тем временем все задействованные маги заняли свои места и замерли в ожидании команды. Наемники, не участвующие в намечающемся действе, благоразумно жались к столу. Мэтр Гаренцворт самозабвенно мешал булькающий отвар. Отвар пах замечательно.

Зеленое пламя вырвалось изо рта Шарлотты, снова ушло в камин. Рамил, чью бороду оно чуть не подпалило, никакой обеспокоенности этим фактом не выказал.

– Что ж, приступим, – скомандовала мэтресса Ланорвиль. – Соединяем наши линии в третьей позиции.

Джошуа послушно исполнил приказ, сжав посох и для удобства закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на окружающий мир. Настроил внутренние ощущения. Выстроил в подсознании поле, на котором они собирались создать руну. Расставил по намеченным концам фигуры остальных участников. Перед внутренним взором окружающие его маги светились ярко-желтым светом.

– Я начинаю. Оливия, между нами первая грань.

– Хорошо.

От фигуры целительницы скользнула тонкая линия. Неторопливо, но упорно она двигалась к мэтрессе Дейндж. Даже сейчас было видно, как измождена чародейка – ее аура светилась бледно, но движения не потеряли уверенности.

Когда линия коснулась Дейндж, силуэт погас. Джошуа даже показалось, что женщина покачнулась и чуть не упала, но крепкая рука Кая поддержала ее. Более того, на миг его фигура тоже появилась в сознании младшего мэтра.

Слияние.

Старый прием, используемый при работе с сильными и нестабильными чарами. Двое могут делить энергию, поддерживая друг друга. Соединяя импульсы своих сущностей, они словно создают новую конструкцию, устойчивую к влиянию заклинаний, опасных для одиноких или ослабленных сущностей.

Прекрасная и чистая работа. Вот только одна маленькая деталь не вписывалась в общую картину: чтобы такое слияние стало успешным, а не губительным, участники должны быть очень близки. Кровное родство или глубокая эмоциональная связь – те столпы, на которых зиждется этот метод.

А ведь мэтрессу они встретили только сегодня, и вряд ли между ней и командиром наемников мелькнула искра столь сильная, что переросла в любовь с первого взгляда. Родственниками они тоже не являлись. Уж такие мелочи, как кровное родство, даже младший мэтр мог определить на глаз.

Видимо, звание чародейки широкого профиля не дают просто так. Надо бы проконсультироваться насчет ее методов, если, конечно, выпадет возможность.

– Джошуа, теперь вы! – Голос мэтрессы Ланорвиль оторвал его от праздных размышлений.

Силуэт Оливии, ставший намного более ярким и не обремененный фантомным двойником Кая, направил линию к нему.

– Я готов, – запоздало ответил он. Линия коснулась его руки.

Младший мэтр понял, что несколько слукавил. Нет, конечно, он был готов. Теоретически. Но целительница как-то забыла упомянуть, что это еще и демонски болезненно. Руку словно обожгло огнем. Что ж, по крайней мере, цвет не обманул. Жгло не хуже пламени.

Не сказать, что он слишком громко стонал. Но сжатые зубы и невольное шипение выдали его с головой.

– Прости, дорогуша, – сказала Марианна. – Я совсем забыла, что вы, мальчики, любите мыслить весьма прямолинейно. Эти общие занятия по ментальному контролю и ярко-желтые фигуры всегда нагоняли на меня тоску. Если терпеть сил не осталось, постарайтесь перенастроить внутреннее восприятие. Например, по умолчанию измените вариант на противоположный.

Изругав себя за прямолинейность, Джошуа последовал ее совету. Воображаемый мир колыхнулся, меняя очертания, и из желтого стал голубым. Линия, погрузившаяся в ладонь, перестала жечь и стала морозить. Но после огня это было скорее приятно.

– Благодарю, мэтресса, так намного лучше. Готов слушать дальнейшие указания.

– Отлично. Медленно направьте свою часть в сторону Глэдис.

Он повернул голову в сторону девочки – тонкой фигуры из переливающихся ледяных линий – и, пропустив грань через себя, направил к ней. Все прошло гладко, ученица приняла свою часть руны без помех. Затем она направила свою линию к мэтрессе Ланорвиль.

Руна замкнулась.

После этого все обменялись еще дюжиной линий внутри фигуры, довершая задуманный рисунок. Как заметил Джошуа, Оливию Марианна старалась больше не использовать, что было весьма разумно, так как аура чародейки снова начала тускнеть, а ее участие было очень важно для дальнейшего ритуала.

Наконец последний штрих был завершен, и плод их труда даже удостоился поощрительного кивка мэтр Гаренцворта.

– Почти идеально. Впрочем, как и все, что ты делаешь, дорогая Марианна.

– Спорить не стану, очень даже неплохо. Благо помощники достались толковые.

Джошуа открыл глаза.

Руна, ярко полыхающая в его воображении, не потускнела и в мире реальном.

– Неплохо, – подала голос привалившаяся к стене Майриэль. – Почти точно повторяет Знак Покоя Осеннего Древа, хотя, конечно, намного грубее.

– А ты не так неотесана, как желаешь казаться, – похвалила ее целительница. – Именно он взят за основу. Соглашусь, он менее элегантен, чем изначальный эльфийский вариант, но куда более эффективен. Хотя бы потому, что не требует участия трех дюжин адептов и недели подготовки.

– Все равно это только копия, – упрямо, хоть и негромко буркнула лучница.

Кай помог Оливии вернуться к ее стулу. Лицо волшебницы немного порозовело – видимо, сказалась подпитка общей энергией, хотя двигалась она еще с некоторым трудом. Груз охраняющего контура безжалостно поглощал ее силы.

– Мэтр Джошуа, можете сойти со своей грани и немного отдохнуть перед заключительной частью, – окликнула его целительница. – А ты, Глэдис, найди-ка нашему почтенному мэтру котелок для его чудного супчика.

Девочка, довольная собой сверх всякой меры (этого не могло скрыть даже непроницаемое выражение лица – еще бы, мало кого в ее возрасте приглашают участвовать в столь опасных мероприятиях!), упорхнула из комнаты.

Мэтресса покинула свое место и отошла к Рамилу. Положив руку ему на плечо, она принялась что-то выспрашивать у него. Мэтр отвечал односложно.

Джошуа отошел к стене и присел на один из отодвинутых к ней стульев. Так получилось, что он сел достаточно близко к отдыхающей в углу Оливии и стоящим над ней Каем – и невольно услышал часть их разговора.

– Вы в порядке? – негромко спросил наемник.

– Лучше, чем выгляжу, – тихо ответила чародейка, склонив голову.

– Мне показалось на миг, что вас это чуть не добило.

– Вы очень наблюдательны. Скажу больше, так и было бы, если бы не ваше присутствие. Благодарю за поддержку. Как вольную, так и невольную.

– Еще бы знать, в чем она заключалась. Вряд ли только в придаче вам вертикального положения.

– Не только. Но эти специальные термины меня уже порядком утомили.

– Нет нужды объяснять это такому профану, как я. Хотя в следующий раз я бы предпочел узнать, что вы будете подзаряжаться от меня, до, а не во время ритуала.

– Вы весьма интересная личность для простого профана. Профан не заметил бы.

– Замечать – это часть моей работы, – пожал плечами командир наемников. – Не то чтобы я отказал вам, миледи, но элементарная вежливость и немного уважения были бы мне приятны.

– Я учту, господин Кай, – криво усмехнулась она. – Также я приношу вам свои извинения за то, что с умыслом использовала вас для участия в ритуале, который может спасти мою жизнь, вашу жизнь, жизни ваших соратников и сотен существ в округе. Обещаю вам, что в следующий раз, когда над нами нависнет безжалостная бездна – из-за того, что мне недостанет сил ее сдержать, я обязательно спрошу у вас разрешения и дождусь вашего ответа, даже если все демоны Пекла будут рвать нас на части.

– Вашего слова мне достаточно, – не обиделся командир наемников. – Мы точно с вами не встречались раньше?

Чародейка подняла глаза. Некоторое время пристально изучала лицо мужчины. Потом снова опустила усталый взгляд.

– Вряд ли, господин Кай. Я бы вас запомнила.

– Я рядом, если снова понадоблюсь. – Он, как видно, был удовлетворен ответом.

– Благодарю.

Кивнув, командир наемников отошел к разместившимся у стены соратникам. Джошуа не смог не отметить удобства своей позиции, поскольку тихий разговор доносился и до него, только с другой стороны. Обычный человек, надо думать, услышал бы только обрывки фраз, но младший мэтр всегда отличался чутким слухом, особенно после одного неудачного магического опыта, навсегда изменившего структуру его барабанных перепонок.

Кай присел на стул между подпирающей стену Майриэль и устроившимся на полу Паки. Наемники, до того тихо переговаривавшиеся, переключили внимание на него.

– Ты уверен, что им можно доверять? – в лоб, хоть и очень тихо, уточнила лучница.

– Нет, – тихо буркнул Кай.

– Славно, А то я уже подумала, что всю ту чушь ты нес от чистого сердца.

– Почти.

– Паки не чует подвоха, – поделился своими наблюдениями парень.

– На Киринском перевале ты тоже не чувствовал подвоха, – парировала лучница.

– Даже Паки иногда ошибается. Но не сегодня.

– И все равно. Доверять незнакомым чародейкам – это не дело.

– Глянь на Рамила. – Кай кивнул на склонившуюся над котлом парочку. – Редко он встречает такое доброе отношение от коллег. Неужели тебе не понятно, что ему порой надо пообщаться с кем-то помимо наших несравненных персон? И поработать с кем-то, кто может его оценить, а не как мы, поохать над результатом.

– Какой ты сентиментальный, аж страшно, – фыркнула эльфийка.

– Да, я такой. К тому же…

– Ага! Я знала, что будет продолжение!

– Благосклонность графа за помощь в спасении его земель, как и благодарность его величества за помощь в спасении земель подданных, платящих ему налоги, будет нам дополнительным плюсом. Особенно если принцессу спасти не удастся.

– Я прямо таю от твоей меркантильности! – засияла лучница. – Я бы расцеловала тебя, если бы не так сильно ненавидела людей.

– Давай останемся просто друзьями.

– Как прикажешь, недотрога.

– А Кай думает, что принцессу не спасти? – уточнил Паки.

– Кай надеется на лучшее, но не уверен, – ответил командир наемников.

– Паки думает, что спасти можно. Если дракон не съел сразу, то есть шанс, что не съест еще какое-то время.

– Весь вопрос, какое именно время. И успеем ли мы.

– Если мы будем задерживаться каждый раз, чтобы потешить Рамила или еще как-то по-глупому рискнуть жизнью, то точно никуда не успеем, – сказала Майриэль.

– Не начинай снова.

– Хорошо. Только, чтобы ты знал, дорогой: я пущу им кровь, если почувствую угрозу, даже если это расстроит Рамила.

– Без приказа – не пустишь.

– А если ты не успеешь его отдать?

– Успею.

– Ладно.

– Майриэль очень самоуверенная, – покачал головой Паки. – Даже Паки не стал бы смело бросаться на двух этих магинь.

– У меня есть опыт, – упрямо дернула плечиком лучница.

– У нас у всех есть какой-то опыт, милочка, – окликнула их мэтресса Ланорвиль. – Но уверяю тебя, мы вам не угроза, пока вы сами к тому не вынудите.

– Подслушивать вообще-то невежливо, – ощерилась эльфийка.

– Я и не подслушивала, но ты так громко била себя в грудь и сыпала угрозами, что все было понятно. Впрочем, оставим споры, пора приступать. Глэдис!

В дверях показалась ученица, неся перед собой внушительных размеров котелок.

– А поменьше не нашлось?

– Нет, мэтресса.

– Что ж, чем богаты, как говорится. Так, вы двое, Паки и твоя строптивая коллега, идите сюда. Господин Кай, помогите Оливии, у вас это прекрасно получается. Джошуа и Глэдис, занимайте пока места на своих углах.

Повинуясь ее словам, все пришли в движение. Только лучница демонстративно осталась у стены и скрестила руки на груди.

– Майриэль! – вздохнул Кай.

– Она мне не командир.

– Делай, что она говорит. Пока что.

– То-то же, – согласилась эльфийка, вальяжно отлипла от стены и неторопливо подошла к целительнице.

Мэтресса Ланорвиль вопреки ожиданиям отчитывать ее не стала, а сразу же приступила к дальнейшим распоряжениям.

Повинуясь ее командам, Паки с Майриэль вылили часть содержимого большого котла в котел малый. После чего мэтр Гаренцворт добавил туда последние ингредиенты. Судя по распространившимся запахам, скорее для вкуса, чем с какой-то иной целью.

К тому времени командир наемников подвел Оливию к ее месту.

– Не соблаговолите ли вы, добрый господин Кай, – сладко, хоть и тихо, пропела она, – разрешить мне одолжить толику ваших жизненных сил? Ничего такого, что не лечилось бы простым здоровым сном. Уверяю вас.

– Извольте, – поколебавшись, ответил он.

Джошуа почувствовал легкое покалывание, как всегда, когда рядом проходила перекачка энергии. Мэтресса Дейндж не обманула, взяла действительно немного. По влиянию на организм это походило на четыре-пять часов неустанного махания мечом. Правда, это был уже второй забор, а Кай все еще не падал с ног от усталости. Видимо, он был крепче, чем казался.

Пока они ворковали, мэтр Гаренцворт остудил содержимое малого котелка прикосновением посоха, а Майриэль и Паки влили его в Шарлотту. Предварительно дождавшись очередного извержения зеленого огня конечно же.

Удовлетворенный результатом, Рамил отпустил их и склонился над девушкой. Прошептав нужные формулы, он помазал чем-то ее лоб и плечи, довершая рисунок руны, и, довольный собой, отошел в сторону.

Затем последовала душещипательная сцена прощания целительницы с одним из своих артефактов.

Камни Шараи применялись многими чародейками. Не все мэтрессы желали таскать с собой посохи – несомненно украшавшие мэтров, они несколько портили возвышенные образы мэтресс. Камни же, уникальные по структуре и дорогие в изготовлении, были еще и красивы внешне. Неудивительно, что мэтресса Ланорвиль расставалась с одним из своих с таким трудом. К чести целительницы, жизни римайнских подданных оказались для нее дороже амулета. Самого маленького и, по-видимому, запасного.

Рамил с благодарностью принял жертву Марианны и даже сам позволил ей закрепить камень на своем посохе. Резонанс чар Шараи должен был усилить и изменить свойства магического инструмента. Если верить теоретическим выкладкам старшего чародея, он же должен был уничтожить камень после окончания ритуала.

Когда все четверо участвующих в руне чародеев заняли свои места, а мэтр Гаренцворт встал в изголовье Шарлотты, целительница отдала последнее распоряжение:

– Майриэль и Паки, лезьте на стол. Вы, господин Кай, тоже. Понимаю, оторваться от мэтрессы Дейндж непросто, но вы уж постарайтесь. Ради нашего общего блага.

– Только мне одной кажется, что со стороны это смотрится довольно глупо? – пробубнила Майриэль, присаживаясь по правую руку от девушки.

– Магия есть магия, – философски ответил ей Паки, устраиваясь с левой стороны.

– Молодец, мальчик, лучше и не скажешь, – похвалила его целительница.

Кай молча устроился в ногах у девушки. Он бросил взгляд на Оливию. Чародейка благодарно улыбнулась ему. Сейчас она выглядела почти нормально, бледность отступила, а осанка снова стала прямой и гордой.

– Закрывай, Рамил, – приказала Марианна, когда все наемники заняли свои места.

Мэтр принялся читать заклинания. На память он их, ясное дело, не помнил, и потому использовал соответствующую страницу своего блокнота.

По мере чтения руна наливалась все большей силой. Пламя, полыхающее в ее гранях, из практически бесцветного превратилось в ослепительно-белое. Свет его был настолько ярок, что буквально жег глаза.

От горевшего на полу и под столом рисунка к старшему чародею потянулись четыре линии. Они окружили мэтра, рисуя у него под ногами замысловатый узор. Руна наконец была завершена, и в ее вершине стоял инициатор ритуала. Тот, кто должен был заплатить больше всех в случае неудачи.

Мэтра это, похоже, ничуть не беспокоило.

Шарлотта застонала.

– Действует, – прокомментировала мэтресса Ланорвиль.

Девушка застонала громче.

– Рамил, поторопись, скоро начнется!

Мэтр Гаренцворт, будто не слыша, темпа чтения не увеличил, а скорее наоборот, принялся читать еще медленнее и напевнее.

Стоны усилились.

– Приготовиться, – скомандовала мэтресса. – Сейчас проклятие попробует нашу защиту на прочность. Наш уважаемый мэтр не успевает, так что первый удар пойдет на нас, дорогие коллеги. Замкнуть грани!

Прежде чем она успела договорить, зеленое пламя вырвалось изо рта Шарлотты. Сидевшие рядом наемники пригнулись, прикрывая головы и ожидая худшего, но пламени, похоже, не было до них никакого дела.

Оно рванулось вверх, и вместо того чтобы направиться к камину, ударило в потолок. Но не простой – деревянный и очень податливый для древней враждебной магии, а другой, который очертила сила руны.

Ударившись в невидимую преграду, пламя зашипело, на миг застыло, клубясь, а потом разделилось. Четыре зеленых хвоста метнулись к застывшим на своих гранях чародеям.

– Замкнуть! – снова выкрикнула Марианна.

Впрочем, это было излишне – если бы ее приказ не выполнили сразу же, то от большей части присутствующих мало что осталось бы: не набравшая еще полную силу руна попросту не могла сдержать проклятие.

Но они успели.

Пламя ударило в скрещенные руки Джошуа, тщась добраться до него. Кожа нестерпимо заболела от жара, но младший мэтр не отвел рук. В основном потому, что очень хотел жить. Ну и увидеть окончание эксперимента мэтра Гаренцворта, конечно же.

– Держать! – скомандовала целительница.

Они держали.

Младший мэтр бросил взгляд на Глэдис, подозревая в ней слабое звено. Девочка держалась молодцом. Светлые волосы растрепались, а личико исказила гримаса боли, но ее грань была не менее крепка, чем грань самого Джошуа. Оливия же вообще не выказывала никаких чувств по поводу воздействия зеленого пламени. Ее лицо оставалось бесстрастным.

А вот мэтресса Марианна, наоборот, своих эмоций не скрывала. Можно было даже сказать, что она вовсю наслаждалась происходящим. Улыбка не сходила с ее лица, а щеки покрылись легким румянцем.

– И это все, что ты можешь, пакость?! – радостно кричала она.

Пламя ответило ей глухим рыком и усилило напор.

– Эхей! – вовсю веселилась целительница. – И вовсе не страшно!

Рев проклятия нарастал.

Голос мэтра Гаренцворта тоже.

Мэтр уже не просто читал. Он гремел, как горный обвал, сотрясал стены, словно бурный речной поток, бушевал, точно ураган.

Его голос на какое-то время даже перекрыл все прочие звуки. Даже рев зеленого пламени как-то пропал на его фоне.

Напор на грани исчез. Пламя снова собралось в единый поток, продолжая упорно буравить невидимый потолок руны. Без особого результата.

– Не ослаблять контроль! – кричала Марианна. Ее звучный голос каким-то неведомым образом перекрывал даже речь Рамила, хотя мэтр грохотал не хуже пяти тысяч королевских гвардейцев, провозглашавших здравие его величеству и королевству в первый день года или день рождения принцессы. – Сейчас оно снова ударит!

Мэтресса не ошиблась, пламя ударило снова, но на этот раз не по граням. Оно устремилось мимо них к Рамилу. И уперлось в невидимую стену руны.

Джошуа почувствовал, что его будто кто-то схватил за локти и потянул в разные стороны, силясь разорвать замкнутую им грань.

– Держаться! – кричала Марианна.

Младший мэтр держался. Невидимые пальцы вцепились в его плоть сильнее. Кости затрещали, а по предплечью потекло что-то теплое.

Шарлотта закричала.

Выгнувшись дугой, она визжала на высокой ноте, не меняя тональности – так пронзительно, что у присутствующих закладывало уши. С каждым мгновением ее визг усиливался, с ним же усиливалась безжалостная хватка невидимых пальцев, терзавших плоть стоящих по углам чародеев.

Джошуа чувствовал, что слабеет. Он посмотрел на Марианну, ища поддержки. Целительница, хотя ее лицо тоже напряглось, все еще была весела и бодра.

– Терпите, ваша мудрость! – крикнула она ему, словно прочитав его мысли. – Дальше будет хуже!

– Они все сумасшедшие! – кричала Майриэль. – Они все абсолютно свихнулись от своей магии!

– Паки согласен! – отвечал Паки.

Кай по-прежнему молчал, не сводя глаз с бушующего пламени.

– Марианна! – услышал Джошуа новый голос. Он повернул голову, не понимая, кто кричал. Это была Оливия. Чародейка прокусила нижнюю губу, и тонкая струйка крови бежала по подбородку. Но кричала она не поэтому. – Марианна! Глэдис сейчас упадет!

Младший мэтр с беспокойством бросил взгляд на ученицу. Девочка и впрямь выглядела очень плохо. Она сгорбилась, силясь удержать руки скрещенными, но надолго ее хватить не могло.

– Глэ-эдис! – крикнула целительница. – Держись, деточка!

Помочь ей она, увы, никак не могла. Руна заставляла всех, задействованных в ее создании, стоять на месте, а использовать силы на целительную магию не было возможности – это разорвало бы рисунок и могло погубить их всех.

– Нам конец! – орала меж тем Майриэль. – Сейчас девчонка загнется, и мы все поджаримся!

Напор пламени не ослабевал.

Визг Шарлотты достиг нестерпимой высоты и продолжал разрывать их нервы и колебать решимость.

Глэдис покачнулась. Ее руки дрогнули, расходясь под напором проклятия.

– Глэдис!

Пламя, чувствуя слабину, рвануло снова. Свет руны побледнел, и зеленый поток продвинулся еще на фут ближе к Рамилу. Теперь их разделяло не более одного шага.

Глэдис рухнула на колени.

Пламя придвинулось еще ближе, теперь их с мэтром не разделяла и ладонь.

– Я не хочу умирать из-за глупого подростка! – заорала Майриэль.

А потом она сделала то, чего делать не рекомендует ни один учебник по прикладной магии – грубейшим образом вмешалась в структуру высокого волшебства: не замахиваясь, коротким и умелым ударом двинула Шарлотте в подбородок. У бедной девушки лязгнули зубы, а рот сам собой закрылся.

Эффект был поистине потрясающим. Изливавшееся из ее рта пламя потеряло связь с угнездившимся внутри проклятием и погасло.

Напор исчез, и невидимые пальцы отпустили руки Джошуа.

На миг в комнате воцарилась тишина. Даже мэтр Гаренцворт соблаговолил удивиться и на некоторое время прекратил читать.

– Феноменально, – наконец нашлась Оливия.

– Да, я такая, – без ложной скромности согласилась эльфийка.

– Рамил, соблаговолите закончить наконец, – сказала Марианна.

– Да-да, конечно, – опомнился мэтр Гаренцворт.

Когда слова из чародейской книги вновь разнеслись по комнате, Шарлотта шевельнулась. Тело ее дернулось, явно намереваясь выгнуться дугой, как уже не раз до этого. Она начала издавать тихие скулящие звуки.

Джошуа почувствовал, что напряжение в комнате вновь возрастает.

– Снова за старое! – возмутилась лучница. – Может, мне ей просто рот закрыть?

– Не вздумай! – гаркнул до того молчавший Кай. – Не вздумай выкинуть еще нечто подобное без разрешения!

– Правильно, господин Кай! – поддержала его целительница.

– А что сразу кричать-то, – насупилась эльфийка. – Если помог мой волшебный апперкот, может, поможет и мой волшебный кляп?

– Вряд ли, – отозвалась целительница. – Но если будет туго, мы обязательно попробуем. Коллеги, готовы ко второй фазе?

Коллеги нестройно отозвались, что, мол, вполне. Даже бледная как смерть Глэдис поднялась с коленок и подтвердила полную решимость завершить начатое.

И все пошло по новой.

Мэтр Гаренцворт вновь изображал из себя горный обвал. Зеленое пламя снова проверяло на прочность силы магов и крепость руны. Шарлотта снова визжала, как дворфская подземная сирена. Невидимые когти вновь терзали плоть Джошуа и чародеек.

Разве что боль в руках уже была не такой сильной. Видно, удар Майриэль и правда был немного волшебным, а может, и нарушил какие-то внутренние связи Первого проклятия своим грубым и неожиданным вмешательством.

Но все равно это казалось нестерпимым. Возникало ощущение, что ритуал длится уже целую вечность. Рывки. Боль. Опять боль. Шипение преграды. Жар зеленого огня между пальцами. Боль. Ругань мэтрессы Марианны. Возмущенные комментарии Майриэль. Боль.

Младший мэтр абстрагировался от обстоятельств и просто плыл по течению. Делал, что велели, и не более. Чтобы отвлечься от ощущений в почти отнявшихся руках, он начал думать, как потом все происходящее внести в свой отчет, который ему приказали составить господин Деверо и мэтр Ассантэ. Получалось не очень.

Тогда он принялся думать о принцессе Джулии. О ее больших зеленоватых глазах и тонком, чуть вздернутом носике. О кудрявом водопаде каштановых волос. О ласковой улыбке. Стало немного полегче, но зато он пропустил очередную команду целительницы, и вся четверка схлопотала болевой удар.

Мэтресса Марианна костерила его на чем свет стоит, а Майриэль предлагала прямо тут врезать по его пустой башке. Было стыдно, и младший мэтр приказал себе сосредоточиться.

Даже честно попытался выгнать принцессу из головы. Та недовольно ушла, но на смену ей явилось видение проклятой черной башни и человека со щитом.

Кай вдруг предостерегающе крикнул.

Зеленое пламя, снова вылетевшее из Шарлотты, не стало бить вверх. Не стало бить и в сторону, хотя наемники при смене курса чуть не попрятались под столом, справедливо полагая, что сейчас как следует получат в отместку за вольную эльфийскую борьбу.

Но нет, пламя потекло вниз, нежно огибая голову девушки и растекаясь под ней неприятной зеленой лужей. Лужа собралась под затылком, достигла плеч, а потом начала течь в противоположную сторону. Достигнув размера пять футов на восемь, лужа перестала растекаться и начала проваливаться вниз.

– Портал! – закричала Марианна.

– Древо и Пепел! – вторила ей Майриэль, отодвигаясь от образовавшегося рядом с ней провала.

Провал не зря претендовал на почетное звание демонского портала. Образовавшаяся дыра уходила вниз ярдов на двадцать. Жидкое пламя, прорвавшее дыру в реальности, застывало, образуя стены импровизированного тоннеля. Застыв, оно становилось похожим на изумруд. Чистый, незамутненный и драгоценный. Несмотря на всю ирреальность и жуть, эта картина все же имела свой шарм.

Сужаясь книзу, стены из мягкого зеленого камня плавно переходили в ничто. Во тьму без какого-либо отражения. Падающий туда свет пропадал без следа.

– Изумрудные Врата! – восхищенно прошептала мэтресса Ланорвиль.

Только тут Джошуа понял, что в комнате стало нестерпимо тихо. Мэтр Гаренцворт закончил читать и убрал книгу в сумку. Веревки, удерживающие Шарлоту, лопнули, а сама она перестала визжать и затихла. Ее глаза были закрыты, а дыхание стало ровным и спокойным.

– Сейчас начнется, – сказал старший чародей.

– Врата отворятся, – вторила ему целительница.

– Эй, куда! – вдруг крикнула Майриэль.

Пока все восхищенно созерцали портал в иное измерение, коварное проклятие чуть изменило край, у которого лежала девушка. Стена тоннеля в этом месте сдвинулась на пару футов, и дочь Ральфа стала медленно сползать в портал.

Лучница схватила ее за плечо, мешая съехать вниз.

– Ну же, помогите! Мне одной не удержать!

Паки схватил девушку за другое плечо, а Кай потянул за ноги.

Мгновение казалось, что они благополучно вытащили ее. Потом Шарлотта снова начала медленно двигаться к краю, будто кто-то или что-то тащило ее туда.

– Эй, что за дела?! – возмутилась эльфийка.

– Портал призывает ее, – тихо отозвалась Оливия.

– Ну так сделайте что-нибудь, факел вам в дупло!

– Рамил, заканчивай! – скомандовала Марианна.

– Но это такой шанс изучить… – начал старший чародей.

– Даже не думай! Заканчивай или это будет наш конец!

– Я все же не уверен…

– Рамил!

– Ну хорошо, я снова тебе подчинюсь, – вздохнул старший чародей. – Но потом не говори, что все могло быть по-другому.

– Не скажу, только ради всех богов, заканчивай, пока все не стало действительно очень плохо!

– А что, может быть еще хуже? – уточнила Майриэль.

Ответ пришел незамедлительно.

Тьма, в которую устремлялся изумрудный портал, зашевелилась. Издала негромкое шипение. Шипение переросло в стенания. Стенания – в вой. А потом она ожила. Десятки уродливых рук и лап вцепились в неровные края коридора. Десятки уродливых лиц и рыл появились словно ниоткуда. Десятки голодных ртов и пастей открылись, наполняя воздух криками отчаяния и голода. Демоны рвались на волю.

Демоны рвались на волю и хотели жертвы.

Той, что открыла для них портал.

Не потерявшие присутствия духа наемники к тому времени успели оттащить Шарлотту на другой конец стола. Но когда демоны заголосили, неведомая сила рванула девушку к провалу. А вместе с ней и троих вцепившихся в нее спасителей.

Удержать Шарлотту, неумолимо сползающую к провалу, у троицы сил не хватало. Кай, извернувшись, выхватил меч и вонзил его в столешницу, ненадолго затормозив стремление одержимой к бездне.

Внезапная остановка и последовавший за ней рывок заставили вцепившуюся в плечо девушки Майриэль перелететь через ее голову и повиснуть над сошедшим с ума провалом.

– Паки! – истошно заорала она, чувствуя, что соскальзывает.

Паки перегнулся через край, схватил ее за запястье, рванул вверх и вытащил.

Тем временем мэтр Гаренцворт поднял посох и заканчивал выкрикивать последнее заклинание.

Чувствуя возможную потерю лакомой жертвы, демоны внизу орали все более истошно, но вместе с тем как-то неуверенно. Словно уже понимали, что проиграли.

Наконец Рамил закончил и весомо стукнул посохом об пол, да так, что деревянные доски пошли трещинами. Портал отреагировал незамедлительно. Стал неторопливо сужаться и убывать в размерах. Поголовье вопящих демонов сократилось ввиду стремительного уменьшения места.

Последним комнату покинуло само Первое проклятие. Зеленое пламя вырвалось из Шарлотты и, гневно рыча, устремилось в портал. Когда его хвост исчез в закрывающейся дыре, все закончилось.

Тишина вновь опустилась на комнату.

– Значит, провалиться нельзя?! – свирепо зыркнула на целительницу Майриэль. – Значит, абстракция, и все не так уж и страшно, да?!

– Ну ты же понимаешь, теория не всегда соответствует практике, – помедлив, ответила мэтресса Ланорвиль.

– Паки как чувствовал какой-то подвох, – признался Паки.

– Его не мешало бы озвучить заранее, – бросил Кай, вытаскивая меч из столешницы.

– Искренне извиняюсь за слабость в знании демонских порталов, – подал голос мэтр Рамил. – Не думал, что этот будет таким активным.

– Если бы ты думал, мы бы вообще в это не ввязались, – буркнула лучница.

– Что сделано – то сделано, – сказал Кай.

– Благодарю всех присутствующих за отличную работу, – взяла слово мэтресса Марианна. – Кто вольно, а кто невольно, но все сработали просто превосходно, а некоторые даже лучше. Благодаря вам в этих землях не будут бушевать демоны и литься невинная кровь. К тому же, – добавила она, видя скептическое выражение на лице Майриэль, – вы заслужили благодарность Капитула, а это уже, как вы понимаете, куда весомее, чем благодарность графа Кафаса или его величества, хотя и они, уверяю вас, узнают о ваших самоотверженных подвигах по спасению их подданных.

– От лица моих соратников я принимаю вашу благодарность, – кивнул Кай. – Но вы обещали нам кое-что еще.

– Безусловно. И мое слово твердо. Я все расскажу вам, но…

– Ну вот, пошли «но»! – влезла Майриэль. – Я же тебе говорила, им верить нельзя.

– Не торопись с выводами, веснянка, прежде я должна осмотреть Шарлотту и пострадавших участников ритуала, а чуть позже за совместной трапезой я поведаю вам все, что знаю. Максимально подробно и достоверно. Слово Ланорвиль. А теперь прошу вас, оставьте чародеев немного поболтать о чародейском, вскоре мы все присоединимся к вам внизу. Я столько дней просидела в четырех стенах и теперь намерена подышать свежим воздухом.

– Огр сделал свое дело, огр может уходить, – не удержалась лучница.

– По рукам. – Командир наемников направился к выходу. Паки и Майриэль последовали за ним. В дверях он обернулся. – Что передать Ральфу?

Марианна осмотрела мирно спящую Шарлотту. Пощупала пульс и лоб.

– Передайте, что его дочь спасена.

Глава 7

Застолье

Когда наемники ушли, мэтресса Ланорвиль занялась пострадавшими коллегами. Сначала она осмотрела Оливию. Чародейка отделалась синяками, так что ей досталось несколько меньше внимания и простая целебная мазь, годная и для прокушенной губы.

У Глэдис дела обстояли хуже – отпечатки невидимых когтей в нескольких местах ободрали локти до мяса. Однако все оказалось не так страшно, как выглядело, – пара заклинаний, и руки девочки стали как новые.

А над ранами Джошуа Марианна даже поцокала языком.

– Твоей мантии была не судьба пережить это задание, парень, – сочувственно заключила она. И действительно, Первое проклятие не только повредило кожу и нанесло ощутимые раны, но и изорвало в клочья оба рукава.

– Надеюсь, это будет моя самая большая потеря.

– Учитывая талант твоих спутников влипать в истории, – вряд ли.

Потом она уделила пристальное внимание мирно спящей Шарлотте. Сначала прочитала укрепляющие заклинания, чтобы придать сил ослабшему организму. Затем скрупулезно изучила каждый дюйм тела, привлекая в необходимые моменты Джошуа, чтобы перевернуть девушку на живот и удержать конечности в нужных для наговоров положениях. Закончив, удовлетворенно кивнула:

– Спит как ни в чем не бывало. Загляденье, а не результат.

– Совершенно верно, – поддакнул мэтр Гаренцворт, стоящий у изголовья кровати девушки и так и не вышедший из потухшей руны. Он что-то торопливо записывал в свой блокнот. Черное перо, как видно, не нуждающееся в чернилах, резво скрипело по бумаге.

Целительница подошла к нему, заглянула в сосредоточенные глаза.

– Рамил, – сказала она.

– Одну минутку, – пробормотал он. – Формула…

– Рамил.

– Сейчас-сейчас…

Не дожидаясь, пока мэтр обратит на нее внимание, Марианна закинула руки ему на плечи и запечатала уста долгим поцелуем. От неожиданности старший чародей выронил блокнот и перо. Секунду стоял с раскрытыми глазами. Потом закрыл их и ответил на поцелуй.

Джошуа отвернулся, почувствовав, что краснеет. Мельком взглянул на Оливию. Та смотрела на целующихся коллег со странной смесью зависти и грусти. Глэдис тихонько, чтобы мэтресса не услыхала, хихикнула.

Оторвавшись от губ старшего чародея, целительница рассмеялась:

– А ты все так же хорош, Рамил!

– Нет, это ты все так же бесподобна.

– О, с нашей прошлой встречи я стала еще более… искушенной. У тебя будет шанс в этом убедиться, если ты, конечно, готов перестать притворяться старым пнем.

– Марианна, ну не при посторонних же… – засмущался мэтр.

– А чего стесняться, милый? Если бы мы не справились, сейчас нас рвали бы на куски демоны. Мы все были бы близки как никогда. Просто одна большая несчастная семья. Так что мы, можно сказать, породнились, что уж скрывать от родных. И вообще, я радуюсь жизни, ведь только заглянув смерти в глаза, можно так остро почувствовать вкус к материальному бытию, так что не спорь со мной. Да и опасно спорить с женщиной, которая хочет праздника. Особенно с такой могущественной и великолепной женщиной, как я.

– Ты, как всегда, убедительна, – усмехнулся старший мэтр.

– А ты, как всегда, неотразим со своими безумными идеями. Можешь смело писать свой вгоняющий в дрожь трактат о молочае. Я даже готова быть твоим оппонентом перед Капитулом. Не говоря о том, что заключение на мне. Ты ведь не умеешь поставить точку в цепи своих рассуждений и будешь писать работу до скончания времен.

– Я подумаю.

– Если тебе так легче будет принять неизбежное, то так и быть, подумай, – милостиво разрешила целительница. – Что ж, как бы ни были вкусны твои губы, надо возвращаться к делам насущным.

– Да-да, конечно. – Блокнот и перо вновь оказались в руках мэтра.

– Ты неисправим, – засмеялась целительница. – Что ж, развлекайся замерами и подсчетами, а нам пора на воздух. Младший мэтр, вы же составите нам компанию?

– Как прикажете, ваша мудрость.

– Вот и славно. Возьмите под руку мэтрессу Дейндж. Вы, конечно, не суровый наемник, но, полагаю, тоже справитесь. Не морщись, дорогуша, бой закончен, и теперь бал правит медицина.

– Лучше согласиться, так проще, – сказала чародейка широкого профиля, подавая младшему мэтру руку. – Идемте.

– Глэдис, прибери тут и можешь присоединиться к остальным, но спиртного ни капли, – распорядилась тем временем Марианна.

– Я и не собиралась, мэтресса, – насупилась девочка.

– Тем лучше для тебя. Поешь и вернешься присматривать за Шарлоттой. Пусть пока полежит тут. Не будем тревожить ее, таская туда-сюда.

– Как прикажете, мэтресса.

Целительница догнала Джошуа и Оливию, взяла младшего мэтра под другую руку и непринужденно спросила:

– Ну как впечатления от суровых будней мэтров?

– Интересно. Познавательно. Болезненно.

– Вы просто процитировали мои слова – когда я была в вашем возрасте, мой учитель заставил меня в одиночку изгонять краканских шаманов без подготовки и опыта. О, это было то еще зрелище! Раньше такого строгого разделения на специализации не существовало, и если ты был магом, то должен был убивать так же искусно, как и лечить.

– Вам это, как я вижу, пошло только на пользу.

– Именно. Мы, чародеи старой школы – универсалы. Не то что нынешнее племя. Уж простите за банальность.

– Не вздумайте прощать, – подала голос Оливия. – А то она не прекратит.

– Оливия, не будь такой гадкой.

– Я стараюсь, но не выходит. А ты лучше не пудри нашему достойному коллеге мозги, а скажи то, что нужно сказать.

– Ах да, точно. Младший мэтр, у нас к вам есть весьма деликатная просьба.

– Готов помочь, если это в моих силах.

– Вот видишь, Оливия, а ты говоришь, племя чародеев измельчало. Вовсе нет! Речь идет о сущей безделице, право слово, но весьма важной в нынешней ситуации.

– Я весь внимание.

– Дело в том, что о нас с Оливией, а также о том, в чем вам довелось участвовать, нельзя никому рассказывать. Даже упоминать. В особенности в ваших рапортах мэтру Ассантэ и королевской разведке.

– Рапортах?

– Не увиливайте, дружочек, не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть, у вас плохо выходит. Конечно же старый добрый Ассантэ снабдил вас амулетом для отсылки коротких сообщений, а поскольку он на ножах с Деверо и королем, уверена, что эта парочка выдала вам аналогичный – для тех же целей, – поморщилась целительница.

Джошуа бросило в жар.

– Можете не подтверждать очевидное, – продолжила Оливия. – Но запомните, и запомните хорошенько, вот что. О нас с Марианной и о том, что тут было, вы не доложите никому из своих господ. Это вовсе не значит, что мэтр Ассантэ или король недостойны доверия, но в прочих лицах мы уверены быть не можем, а вероятность того, что ваши сообщения будут перехвачены, очень велика. Эти амулеты не так уж надежны и часто позволяют информации попадать не в те руки.

– И это не пустая блажь, даже не угроза, дружочек, – проворковала ему в другое ухо Марианна. – Это дело Капитула. Очень важное дело. Оно затрагивает многое в Римайне. А ваши несвоевременные доклады могут представлять для него угрозу. Это ясно?

– Яснее не бывает, – выдавил Джошуа. Ком застрял у него в горле, а руки милых чародеек держали крепко, словно кузнечные клещи.

– Думаю, не стоит напоминать вам о верности Капитулу, вы вполне положительный молодой человек, но чтобы у вас не возникало сомнений, я кое-что вам продемонстрирую.

Ладонь целительницы скользнула к ее лицу. Мгновение ничего не происходило, а потом на коже стали проступать золотые круги – знак действительного эмиссара Цитадели. Еще мгновение, и они исчезли без следа.

– Надеюсь, это вас убедит.

– Более чем.

– Что ж, я рада, что мы решили эту маленькую проблему, которая, несомненно, мешала бы нам чувствовать себя в обществе друг друга весело и непринужденно, – улыбнулась Марианна, отпуская его руку. – Пожалуй, я все же вернусь к Рамилу, а то вряд ли кто-то еще сможет оторвать его от блокнота с расчетами, а вы уж, милый друг, сопроводите мэтрессу к столу и найдите удобное место.

Джошуа старался придать лицу отстраненное выражение, но внутри бушевал ураган. Что еще за тайны у Капитула от одного из самых уважаемых чародеев? Сказки про перехват не убедительны, это точно какой-то заговор против Ассантэ. Пожилой мэтр, конечно, именно «старый гриб», но уж точно не враг Совета магов. Можно ли доверять этим странным чародейкам? Хотя… Знак Цитадели подлинный, в этом младший мэтр мог бы поклясться перед всеми известными богами…

Голова просто гудела от вороха вопросов.

Оливия, видимо, принявшая его молчание за обиду, примирительно сказала:

– Не дуйтесь, младший мэтр. Вы, скорее всего, станете придворным магом и очень скоро поймете, что политика – это игра со своими правилами, уступками и противовесами.

– Возможно, – рассеянно кивнул Джошуа.

Они вышли из дома, и свежий воздух нетронутого проклятиями бытия ударил им в легкие. Младший мэтр даже отвлекся от пасмурных мыслей, засмотревшись по сторонам. Насколько же оказалось прекрасно небо над их головами! Как чудесно было клонящееся к горизонту солнце, как мягка земля под ногами, как веселы и хороши болтающие у костра фигуры. Как чудесны его соратники, вместе с ним коснувшиеся края Бездны и не упавшие в нее!

– Восторг – это хорошо, – без слов поняла его чародейка. – Пока сохраняешь способность удивляться и восторгаться, не потеряешь вкус к жизни.

– А вы его сохранили? – неожиданно для себя спросил Джошуа. На миг ему показалось, что его спутница очень стара. Но лишь на миг. Морок ушел, а умения разбираться в возрасте опытных мэтресс не прибавилось.

– Да. Но с каждым разом это все труднее.

Когда они подошли к огню, Ральф из Горжа накинулся на них с объятиями и лобызаниями.

– Спасибо вам, госпожа! – восклицал он. – Век буду вам обязан!

Уставшая Оливия сопротивлялась слабо, и миссия по ее спасению от искренних, но излишне крепких объятий скотовладельца выпала на долю Джошуа.

Получив свою порцию благодарностей, они отошли к столу. Как и хотела мэтресса Марианна, стол готовился на улице. Джерси и отозванный с дежурства на воротах Перси занимались перетаскиванием столов и табуретов для застолья. Прежде скрывавшиеся, видимо, неподалеку в амбаре домочадцы в лице жены Ральфа, представившейся Мартой, и двух девочек лет девяти-десяти хлопотали над угощением.

Стол ломился от яств, чье небогатое разнообразие искупалось впечатляющим количеством. Джошуа отметил присутствие куриных окороков, круглых хлебных лепешек и внушительного бочонка пива, гордо занимавшего центр стола. Из овощей были лук, редька, капуста и морковь. На вертеле, укрепленном над вторым костром неподалеку, томилась тушка немалого поросенка. Приготовлением заведовал лично Ральф.

Наемники уже успели рассесться за столами и даже разлить по глиняным кружкам содержимое бочонка. Паки с Каем отдавали должное куриным ножкам, а Майриэль демонстративно уничтожала крылышки.

– Какая парочка, – сладко проворковала она, – ну что, великие заговорщики, все успели обсудить после ухода простых смертных?

– Насколько мне известно, дети Древа считаются бессмертными, – парировала Оливия.

– Практика показывает, что просто долгоживущими, – отрезала лучница, – но это не влияет на суть. Лучше скажите-ка мне вот что: мы действительно спасли бедняжку или этот спектакль был разыгран, чтобы успокоить Ральфа?

– Ты сомневаешься в силах мэтресс Капитула или считаешь, что мы способны на такие пакости, чтобы разжиться благодарностью какого-то скотовода, пусть даже и четырехкратного победителя столичной ярмарки? – Негромко уточнила Оливия, присаживаясь за стол с той стороны, где расположился Кай; Паки и Майриэль сидели напротив. Командир наемников как-то странно посмотрел на все еще придерживающего руку чародейки Джошуа, но ничего не сказал. Младший же мэтр руку поспешил отпустить и присел рядом с Паки.

Парень передал ему кружку с, судя по запаху, довольно неплохим пивом, и подвинул грубую деревянную тарелку с половиной куриного окорока. Близость курицы вдруг напомнила младшему мэтру, как же он проголодался.

Кай повторил действия Паки, но по отношению к Оливии. Разве что в ее кружке пива было на полпинты, а к курице прилагались овощи и хлебная лепешка.

– Если я скажу, что сомневаюсь, ты удивишься? Я встречала чародеев, готовых обмануть и за меньшее, чем благодарность скотовода.

– Значит, ты мало общалась с настоящими чародеями.

– Да нет, приходилось.

– Оставь мэтрессу в покое, – вмешался Кай. – Она слишком устала, чтобы выслушивать твои претензии к роду людскому в целом, и к людским магам в частности.

– Я просто пыталась поддержать светскую беседу, – невинно улыбнулась лучница.

– Господин Кай, спасибо за заботу, но нет никакой нужды меня защищать. Я привыкла к упрекам старшего народа. Каждый из них, если, конечно, он не рыщет в поисках древних артефактов, не танцует в борделе или не проливает кровь во славу очередного графа, герцога или короля, считает своим долгом высказать мне, как мы, люди, были не правы, позволив воинам Джайгарда разрушить Летнее Древо. Что меня удивляет, так это то, что обычно к этому больше склонны зимние и осенние эльфы, а никак не беспечные и чуждые ностальгии веснянки.

– Всегда отличалась тяжелым характером, – хмыкнула Майриэль. – Осталось только выяснить, что ты сама делала в борделях, где танцуют эльфы. Искала подружку?

– Позволь, это будет моей маленькой тайной, – не улыбнулась чародейка.

– Как угодно, – пожала плечами лучница. Потом ее взгляд упал на дочек Ральфа, крутящихся у ног Искры. – Эй вы, малявки! А ну брысь! – воинственно крикнула она и побежала спасать свою ненаглядную кобылу.

– Я устал извиняться за нее, – вздохнул Кай. – Но все же прошу прощения.

– Не берите в голову, – откликнулась Оливия. – Все наши друзья имеют недостатки. За одни мы их любим, за иные готовы прибить. Хотя вашей коллеге следует следить за языком. Не в то время и не в том месте за острые слова можно получить острый ответ. Увы, не только словесный.

– Угрозы ее только раззадорят. Как и предупреждения.

– Поэтому я не сказала ей ничего. Только вам. Вы же ее командир.

Чародейка окинула взглядом поданную еду и всплеснула руками.

– Господин Кай, вы, верно, решили закормить меня до смерти!

– Не совсем. Но после манипуляций с энергией, как я слышал, организм чародеев настоятельно требует подкрепления.

– Путешествие с Рамилом многому вас научило.

– Это было взаимное обогащение.

– Несомненно. Судя по тому, что рассказывала Марианна, именно благодаря вам он не вляпался во многие неприятности.

– Мэтресса переоценивает меня. Но я старался.

– Паки тоже старался, – вдруг заявил Паки.

– Не сомневаюсь, – кивнула Оливия.

– Но в одном Майриэль права, миледи. Каково состояние дочери Ральфа? Вы столь стремительно отослали нас, что в голову лезут всякие мысли.

– Мэтресса Марианна уверила, что она вне опасности, – сказал Джошуа.

– Какой же у вас был неудачный опыт общения с чародеями, – вздохнула Оливия. – Вы, похоже, никому из нас не готовы поверить на слово.

– Были неудачные опыты. С посвященными труднее, чем с непосвященными. Если обманут вторые, можно получить стрелу в живот и при известной доле удачи доползти до целителя, а если первые, то часто и ползти-то уже нечему.

– Какие жуткие картины, я же ем. Впрочем, логика в ваших словах есть. Но младший мэтр подтвердит, что мы тут совсем по другому поводу. И что в наши планы точно не входит, так это настраивать против себя местных, даря им ложные надежды, несостоятельность которых в скором времени может быть раскрыта.

– Дела Капитула – это дела Капитула, – понимающе кивнул Кай. – О них я спрашивать не намерен. Вашего слова мне также довольно.

– Вы сама любезность, господин Кай. Если бы все наемники были хоть вполовину так галантны, как вы, с ними было бы приятно иметь дело.

– Тогда бы у меня было слишком много конкурентов, – улыбнулся он.

От беседы их отвлекли бурные крики.

Все семейство Ральфа столпилось около вышедших из дома Рамила, Марианны и Глэдис. Между ними, кутаясь в плащ, стояла Шарлотта. Девушка выглядела усталой, но абсолютно здоровой и не склонной плеваться зеленым огнем, равно как и открывать порталы в мир демонов. Судя по ее испуганному виду, прошедшие дни были для нее просто жутким сном. На своих спасителей она поглядывала с явной опаской. Хотя присутствие родных, их крепкие объятия и поцелуи постепенно ее успокоили. Ральф из Горжа все пытался лобызать целительнице руки, а мэтру Рамилу подол хламиды, но был остановлен супругой и громкими протестами чародея.

После того как радость первой встречи поутихла, мэтресса Ланорвиль принялась давать Марте указания, касающиеся дальнейшего ухода за Шарлоттой. Список оказался немаленький, а рекомендации были жесткими, но вполне выполнимыми.

Оставив девушку в окружении родни, чародеи прошествовали к столу. Мэтресса шла под руку с мэтром, о чем-то увлеченно с ним споря. Глэдис семенила следом.

– Все в сборе и уже набивают животы, – похвалила целительница, когда они подошли. – Очень правильно и практично. То, что и следует делать после столь захватывающего приключения. Хотя мой медицинский опыт требует после такого напиться вдрызг… или хотя бы очень сильно. Что, кстати, нам предлагает наш гостеприимный хозяин для достижения столь благородной цели?

– Пиво, госпожа, – сказал Кай.

– Ах как вульгарно. И ни намека на вино?

– Увы, только на самогон. – Командир наемников извлек из-под стола прозрачную бутыль с мутной жидкостью.

– Что ж. Упиться вдрызг мы точно сумеем.

– С удовольствием презентую вам последние бутыли киримского вина, – сказал мэтр Гаренцворт, запуская руку в сумку.

– Рамил, ты, как всегда, полон сюрпризов. – Целительница взглянула на бутылку и понимающе кивнула. – Клеймо Тукайского торгового союза. Неужели сам господин Шаранхайзер угостил вас этим прекрасным вином?

– В этом королевстве вообще нет секретов, – вздохнул Кай. – Все про все в курсе. Я устал удивляться этому.

– Не печальтесь, господин Кай. До этого момента я не знала, что вы общались с хранителем справедливости. Просто вина этой марки запрещены к ввозу в Римайн из-за проблем между королевским двором и Тукайской торговой компанией. Зная, как строптивость их купцов задела короля, никто находящийся в здравом уме не решится угощаться им в Римайне. Пару гурманов король уже кинул в темницу. А вот господин Шаранхайзер, являясь большим любителем именно этого сорта, не может отказать себе в удовольствии и угощал меня именно им в прошлую нашу встречу.

– Которая, как мне кажется, состоялась совсем недавно.

– Совершенно верно.

– Что подводит меня к следующему вопросу. О чем именно вы беседовали с господином Шаранхайзером?

– Боюсь, на этот вопрос я вам не отвечу. Но это точно не касалось похищения вашей обожаемой принцессы.

– Что?! – взвился Джошуа.

Они знают? Они знали с самого начала? И ничего не сказали? Может, они замешаны?..

– Успокойтесь, младший мэтр, – указательный палец Марианны нацелился ему в грудь. Джошуа почувствовал шевеление чар и послушно сел. – Господин Кай, не смотрите на меня так грозно и потрудитесь выслушать.

– Я весь внимание, – процедил командир наемников.

– Как же ты любишь шокировать публику, Марианна, – вздохнула Оливия.

– Я не имею к похищению леди Накрамис никакого отношения, – начала целительница. – Я даже точно не знала, что она похищена, пока не встретила вас. Вы некоторым образом позволили мне сложить разрозненные фрагменты в одну картину. Дело в том, что мы ехали по направлению к Гриндо по той же дороге, что и вы. Мы встретили Ральфа, а потом вместе с ним стали свидетелями очень любопытного происшествия. Над дорогой пролетел дракон. Это был необычный вид, мне лично неизвестный. Я, конечно, не сильна в драконологии, но уверена, что никогда не слышала о подобных экземплярах.

– Опишите его, – попросил Кай.

– Длинный, ярдов тридцать. Двойные перепончатые крылья. Четыре лапы.

– В чем же необычность?

– Строение скелета, малая для такого размера масса. Серебристый цвет.

– Серебристый?

– Нет, скорее платиновый. Он сверкал на солнце как хорошо отшлифованная драгоценность.

– Это все?

– По внешности – да. К тому же он нес в когтях девушку в дорогом платье.

– Опишите ее, – видя, как дернулся Джошуа, попросил Кай.

– Длинные темные волосы. Платье цветов дома Накрамис. Лица, увы, разглядеть не удалось. Но сувенир остался. Он упал прямо на дорогу и чуть не проломил моему коню голову. Глэдис, принеси нашу находку и покажи младшему мэтру.

Девочка сбегала к крыльцу, где лежал багаж чародеек, и вернулась с продолговатым предметом. Протянула его Джошуа. Это оказалась миниатюрная туфелька с невысоким каблучком и изящными золотыми пуговками на ремешках.

– Узнаете? – уточнил Кай.

– Узнаю, – кивнул младший мэтр. – Но почему же вы не кинулись в погоню?!

– За драконом? Вдвоем? Не смешите меня, коллега. Мы не настолько безумны. Конечно, мы собирались заняться этим вопросом попозже, но опасения старины Ральфа оказались небеспочвенными, и нам стало не до таинственных драконов. К тому же пришлось стереть бедняге память, чтобы не смущать его несчастный разум еще больше.

– И чтобы владеть этой тайной в одиночку, – укорил мэтр Гаренцворт. – Вот эта порочная практика и мешает мне принять главенство Капитула.

– Ты всегда был идеалистом, дорогой. Остальное – дело техники. Дракон утащил высокородную девицу, а через несколько дней заявились специалисты по деликатным делам в сопровождении младшего мэтра королевского двора. Соотнести это нетрудно.

– От себя добавлю, что я не поняла, что это была принцесса, даже когда вы появились, – сказала Оливия. Джошуа показалось, что она сказала это больше для Кая, чем для кого-то другого. – Я слабо разбираюсь в римайнской генеалогии. Или политике.

– И тем не менее готовы ее вершить, – добавил Рамил.

– Не понимаю, о чем вы.

– О том, что вы намеревались сместить мэтра Каспара. Видимо, Капитул давно точит на него зуб, и, скорее всего, не зря. Отвергнутая им жалоба показалась вам отличным дополнением к формальному расследованию. Кто же знал, что все так обернется.

– Рамил, Рамил! – расстроилась Марианна. – Ты так просто выдаешь наши секреты, что у меня нет слов. Отрицать или подтверждать твое заявление я не буду. Мне так нравится эта ваша форма ответа на деликатные вопросы о деликатных миссиях… Но, надеюсь, распространяться о догадках мэтра Гаренцворта никто не намерен?

– Никто, – подтвердил Кай.

– Паки все равно ничего не понял, – пожал плечами Паки.

– После того что этот мерзавец заставил нас разгребать, мне плевать на его судьбу, – подала голос вернувшаяся Майриэль.

– Что ж, раз маски сорваны, – улыбнулась целительница, – предлагаю отпраздновать наше общее счастливое спасение!

– Сейчас не лучшее время! – возмутился Джошуа. – Вы обязаны рассказать нам, куда полетел дракон, и мы немедленно должны отправиться в погоню!

– Джошуа, – мягко сказала целительница. – Не горячитесь. Дракон летел вдоль дороги и быстро скрылся из виду. Так что мы не знаем, куда он мог повернуть. К тому же у вас, как я поняла, есть свой надежный проводник. Эта чудная птичка, что сидит вон там. Мы даже готовы составить вам компанию. По крайней мере, до Гриндо, а там, возможно, сможем разузнать что-нибудь новое о вашем деле.

– Это все прекрасно, но мы не должны медлить, – упорствовал младший мэтр.

– Слова мэтрессы звучат разумно, – сказал Кай.

– К тому же, дружок, – продолжила целительница, – в вас говорит адреналин. Прислушайтесь к себе и поймете, как вы устали, как вас измотал сегодняшний ритуал. Вы не продержитесь в седле и десятка миль. А уж творить заклинания не сможете и подавно. Как и Рамил. Я права, дорогой?

– Абсолютно, – подтвердил мэтр Гаренцворт.

– Вот вам совет опытного коллеги, Джошуа: выиграть любую схватку всегда больше шансов, если ты к ней готов.

Младший мэтр обвел взглядом своих спутников. Никто не рвался седлать лошадей и кидаться в погоню. Даже бутылочный тетерев спрятал голову под крыло, всем своим видом демонстрируя, что никуда не полетит.

– Что ж, уповаю на то, что ваш совет не выйдет нам боком, мэтресса, – наконец сдался Джошуа.

– Воспринимайте это как вечернюю остановку, – подбодрила его целительница.

– Все равно мы выезжаем с рассветом, – добавил Кай.

– Не уверена, что поддержу такой режим, – ответила Марианна. – Я «сова», а последние дни, сами понимаете, выспаться не удавалось.

– Все мы чем-то жертвуем в дороге, – сказал мэтр Гаренцворт. – И тебе, дорогая, придется подчиниться нашему режиму. Хотя бы завтра.

– Негодник. Ты просто вьешь из меня веревки, – пожурила его целительница. – Но так и быть. Посмотрим еще, кто завтра встанет раньше. Ну а теперь мы можем начать наш небольшой праздник?

– Не вижу причин откладывать, – поддержал ее Кай.

– Что ж, – продолжила Марианна. – Рамил, поухаживай-ка за мной. Налей мне вина, как в старые добрые деньки. Пусть и посуда не так изысканна, как тогда, зато содержимое не в пример лучше. Не жалей, лей до краев! Все наполните себе кубки по вкусу. Джошуа, не будьте букой. Присоединяйтесь! Майриэль, не вредничай, поддержи наши презренные людские обычаи и выпей с нами. Глэдис, можешь тоже выпить, но только чуть-чуть. Все готовы? Тогда тост! В этот день, друзья мои, мы все родились заново. Быть может, то, что происходило сегодня в доме Ральфа, не всех впечатлило, но поверьте, мы избежали ужасающих мук и совершили грандиозный подвиг. Легенд об этом не сложат, хотя со временем, я вам обещаю, ваше участие в этих событиях будет отражено в самых положительных красках. А такой пункт в резюме, уверена, не помешает в разговоре с любым неглупым работодателем. И теперь в Капитуле не только у Рамила есть друзья, но и у вас всех. Не корчи рожицу, Майриэль, даже у тебя. Когда вам действительно будет нужна помощь, вы ее получите.

– Я присоединяюсь к словам Марианны, – вставила Оливия. – И полностью поддерживаю и разделяю ее обещание.

– В разумных пределах, конечно, – не удержался мэтр Гаренцворт.

– Ты просто душка, милый, – согласилась целительница. – Спорить не стану. Но не сомневаюсь, вы достаточно умны, чтобы понимать пределы разумного. Да, даже ты, Майриэль. Посему я поднимаю тост за наш общий успех и наше будущее, которое благодаря друг другу у нас есть. За вас, друзья!

– За вас! – подняли свои кружки Оливия и Рамил.

– За всех нас, – добавил Кай.

– За удачную магию! – провозгласил Паки.

– За будущее, – тихо произнес Джошуа.

Майриэль выпила молча, хотя и без презрительного выражения, которое появилось у нее в начале тоста целительницы.

Когда кубки и кружки опустели, а Рамил, Марианна и Глэдис уселись с целью отдать должное еде, к столу подошел Ральф. Джошуа заметил, что, несмотря на искреннюю благодарность, скотовладелец все же испытывал перед своими благодетелями неподдельный страх и лишний раз приближаться к ним не стремился.

Все-таки свойственная простым людям боязнь и недоверие к чарам впитывались с молоком матери – как и такие вневременные привычки, как почитание богов и стремление избежать выплаты податей. И пусть нужда на время притупляла этот страх, стоило беде пройти стороной, как он возвращался. На широком простом лице Ральфа из Горжа это можно было прочесть невооруженным глазом.

Наемников, поначалу воспринимаемых им без внутреннего трепета, относившегося только к чародеям, принимавшим участие в таинственном ритуале, он, похоже, тоже отнес к категории колдующих субъектов.

Еще раз выразив всем свою пылкую благодарность, Ральф пообещал вскоре попотчевать их поросятиной и снабдить дополнительными алкогольными напитками, если в том появится необходимость. Вежливое приглашение присоединиться к пиршеству на правах хозяина он отклонил, сославшись на то, что уже сыт.

Никто, впрочем, особенно не настаивал. Разве что Майриэль насела на него с требованиями обеспечить ее ванной, мылом и горячей водой. Верный своему слову Ральф отрядил исполнять капризы лучницы Перси и Джерси.

Когда первый голод был утолен, Марианна поинтересовалась, как прошло путешествие отряда из Римайна до фермы Ральфа. Кай вкратце изложил события. Он старался не вдаваться в детали, но Рамил его не поддержал и подробно поведал мэтрессе Ланорвиль о методах, примененных им для выхода на след крылатого похитителя. Эпизод с гоблинами и огром также очень заинтересовал целительницу.

– Сдается мне, что все эти события складываются в довольно-таки неприятную картину, – сказала она, откладывая вилку и нож. Кроме деревянных ложек гостеприимный хозяин ничем их не снабдил, и Глэдис принесла мэтрессам столовые приборы из их же собственных запасов. – Одно из них могло быть просто феноменом, два – чередой невероятных совпадений, но три – это уже чрезвычайно опасная закономерность.

– В чем же вы видите опасность? – поинтересовался Кай.

– Судите сами. Что мы имеем, исходя из фактов? Первое проклятие в сердце самых обжитых человеческих земель. По идее, его просто-напросто не может тут быть, потому что Капитул в свое время приложил титанические усилия к искоренению древнего зла на этих землях.

– Что, впрочем, может показать и его некомпетентность, – не удержалась от шпильки Майриэль.

– О другом государстве еще подумала бы, но в Римайне этим занималась лично я, девочка. Еще когда ты не знала, с какой стороны держать лук. Так что в том, что я говорю, я уверена. Что касается гоблинов с огром, то пример такой… кхм… дружбы уже был зафиксирован, но давно. В древних хрониках упоминаются союзы автохтонов против людских армий. Можно сказать, что ребята возвращаются к истокам. А история с драконом показывает, что мы имеем дело с древним реликтом. Ты понимаешь, куда я клоню, Рамил?

– Да, и мне это совсем не нравится.

– Хотелось бы и мне понять, куда вы клоните, мэтресса, – вмешался Кай.

– Что-то возвращается, господин Кай. Реликты минувших эпох, уж простите за высокопарный тон, вновь поднимают голову. И это, по-моему, весьма тревожный знак.

– Достаточно тревожный, чтобы вы присоединились к нам, оставив на время интересы Капитула? – поинтересовался старший чародей.

– Как бы мне ни хотелось – нет, дорогой. Тревожные знамения – это все же больше по твоей части. Я предпочитаю решать проблемы, когда они встают на пути.

– Но игнорировать такую опасность, по крайней мере, неразумно. Если эти признаки что-то объединяет, то не лучше ли выяснить это до того, как оно встанет на пути?

– И ты всерьез считаешь, что таинственный дракон даст ответ на твои вопросы?

– У меня есть все основания считать, что дракона подпитывала чужая чародейская воля. Не исключено, что реликт был порабощен неким талантливым магом или группой магов, и это уже не просто похищение, а ниточка, ведущая к тем, кто может знать правду. Или является инициатором происходящих событий.

– А может и не дать. Поскольку вполне вероятно, что дракон, древний, опасный и ужасно недовольный, очутился рядом с каретой принцессы совершенно случайно. В конце концов, раз это реликт, то и замашки у него как у реликта, а в старину, как мне помнится, драконы только тем и забавлялись, что похищали знатных девиц под различными предлогами и для различных целей.

– Эта отговорка просто смешна!

– Но и она имеет право на существование. Ты вольная птица, милый, ты летишь туда, куда зовет тебя твой огонь исследователя и экспериментатора, а мы пока еще служим. И игнорировать задание Капитула попросту не можем.

– Но разве спасение дочери короля не укрепит дружбу Капитула и рода Накрамис? – спросил Джошуа. – Эти отношения, насколько я знаю, довольно прохладны. Мэтр Ассантэ давно в немилости у его величества, и вряд ли к Капитулу, его назначившему, король испытывает нечто иное. Такой благородный поступок со стороны чародеев, я уверен, помог бы возобновить дружбу и доверие.

– Неплохая попытка, младший мэтр. Уверена, вы пустились в это путешествие исключительно для того, чтобы восстановить доброе имя вашего мэтра в глазах его величества, – съязвила целительница.

– Не только. Я давний друг ее высочества и счел своим долгом помочь в ее поисках, – чувствуя, что краснеет, ответил Джошуа.

– Обычная история, – согласилась Марианна. – Любить свою принцессу не зазорно, мой милый друг. Многие люди, облеченные властью, даже достойны этого. Но нам, посвященным, это никогда не приносило особого счастья. Потому что власть – такая вещь, которая очень меняет характер, а влюбленный в тебя чародей – неплохой козырь в любой игре.

– Он не любит принцессу, – пришел на помощь Паки. – Он сам так сказал.

– Ну да, конечно, – усмехнулась чародейка, весело взглянув на младшего мэтра.

Джошуа показалось, что целительница видит его насквозь. А еще ему почудилась искренняя доброжелательность. Возможно, эти слова о любви и власти были сказаны не для того, чтобы унизить и оскорбить, но чтобы предостеречь.

– Спасибо, Паки, – наконец сказал он. Голос, как показалось Джошуа, звучал почти убедительно. – Не понимаю лишь одного: почему честное желание спасти друга вызывает у всех такую странную реакцию?

– Потому что обычно люди судят по себе, – ответила ему Оливия. – И для большинства очевидно, что ринуться в опасный поход молодой человек может только из-за неосмотрительных романтических чувств к прекрасной даме.

– Или к ее деньгам, – сказала Майриэль. – Почему вы все подозреваете нашего младшего мэтра в чем-то непотребном? Я в тебя верю, Джошуа, ты конечно же ввязался в эту авантюру, чтобы сделать короля своим должником и потом тянуть из него средства!

– По-моему, вы достаточно поиздевались над нашим другом, – нахмурился Рамил. – Марианна, я уже понял, что на вашу помощь рассчитывать не приходится.

– Рамил, когда ты так гневно сводишь брови, мне становится страшно, – промурлыкала целительница. – Простите, младший мэтр, за мои игривые намеки, но от чего я никогда не устаю, так это от той легкости, с которой можно вгонять молодых и воспитанных людей в краску. Что же касается твоих упорных попыток нас завербовать, дорогой, я скажу так. Мы поедем вместе до Гриндо. Если твоя чудо-птица не свернет по дороге, мы даже въедем в Гриндо вместе. Но мне сдается, что свернет. Было бы очень кстати, если бы паршивец Каспар оказался причастен к дракону, это сильно упростило бы нашу задачу, но у него вряд ли хватит силенок на такое волшебство.

– Не зарекайся, Марианна. В нашем с тобой возрасте можно привыкнуть к слабости врагов и быть неприятно удивленными их неожиданной силой.

– В нашем возрасте? Ты никогда не умел обаять женщину, чурбан ты этакий, – притворно обиделась она.

– Еще одна скользкая тема закрыта, – подвел итог Кай. – По-моему, это отличный повод выпить за то, как быстро сокращаются наши взаимные претензии. Тем более, как я вижу, – он указал на снимающих тушку с вертела под чутким руководством Ральфа Перси и Джерси, – наш поросенок вполне готов.

Поросенок, к чести гостеприимного хозяина, оказался выше всяких похвал. Впрочем, может, это говорили голод и неутоленное желание организма восстановить силы после больших энергозатрат. С другой стороны, удовольствие оказалось настоящим, и это хотя бы немного отвлекало от тревожных мыслей.

А подумать было о чем.

Во-первых, рассказ чародеек превратил гипотетического дракона в настоящего. К тому же снабженного второй парой крыльев и приметным окрасом. Впрочем, дракон действительно не подходил ни под одно из известных магической науке описаний, и толку от полученной информации было немного. Способов бороться с ним это не прибавило. Однако заклинание на амулете все еще работало, а значит, принцесса должна была быть жива!

Во-вторых, подозрительное нежелание резидента Капитула исполнять свои прямые обязанности в то время, когда у него под носом вовсю буйствовало Первое проклятие, настораживало. Несмотря на уверенность мэтрессы Ланорвиль, Джошуа готов был биться об заклад, что Каспар как-то тут замешан. А если идти в рассуждениях дальше, то он мог быть замешан и в нападении. Если взять за основу предположение, что действовала группа магов, то гриндский чародей, пусть в его талантах целительница и сомневалась, мог иметь к ней отношение.

В конце концов, все это обязательно как-то связано! Остаются неясными мотивы их поступков. Такие мощные напасти, как драконы и Первые проклятия – к чему они должны привести? К хаосу и ужасу? Вероятно. Но что дальше? Дестабилизация обстановки, ослабление королевской власти и переворот?

Как воспримут люди добродетельных чародеев, спасающих их от сил тьмы и зла, в то время как их властитель, взимающий немалые подати, спасти их не сможет? А там, глядишь, и до первого чародейского государства недалеко. Ведь он уже слышал эти истории. Тихие перешептывания в аудиториях Цитадели: пора чародеям объединить свои силы… не служить простым смертным, а повелевать ими…

Тогда это казалось равно привлекательным и несбыточным. Но что, если кто-то поверил в это? Люди всегда готовы пойти против своей судьбы – это и отличает их от прочих рас. Быть может, идея обрела преданных сторонников. Терпеливых, готовых ждать. И вот теперь, когда они стали достаточно сильны, пришло их время.

Джошуа прошиб холодный пот, когда он полностью осознал, куда завела его цепь рассуждений. Он с тревогой огляделся, готовясь вывалить на сотрапезников свои тревожные мысли.

Кандидатов в слушатели поблизости не обнаружилось. Оказывается, пока он предавался рассуждениям о природе их врагов, остальные не теряли времени даром.

Майриэль, сочтя себя достаточно сытой, выказала желание немедля испробовать ванну, приготовленную для нее услужливыми сыновьями Ральфа. Парни вились вокруг нее ужами, видимо, надеясь на, чем боги не шутят, взаимность, ну или хотя бы на дырки в стенах, которые, судя по их хитрым рожам, наличествовали в комнате, где планировалось омовение. Бедные наивные дурачки – Джошуа искренне надеялся, что они усвоят этот жестокий жизненный урок и выйдут из ситуации с минимальными потерями полезных частей тела.

Мэтресса Ланорвиль окончательно оккупировала левое плечо мэтра Гаренцворта и что-то шептала ему на ухо. Тонкие пальчики чародейки перебирали тронутые сединой волосы мага. Целительница улыбалась. Мэтр отвечал ей так же тихо и невнятно, и они оба негромко смеялись.

Глэдис куда-то подевалась. Видимо, пошла исполнять поручение своей мэтрессы.

Паки занимался тем, что он делал практически в любое свободное время – дремал между тарелок со свиными косточками и укропом, положив голову на руки.

Кай и Оливия беседовали.

Бутылка самогона наполовину опустела, вино также почти закончилось, закуски заметно убавилось, и теперь разговор тек в благожелательной и неторопливой манере. Когда Джошуа вернулся из мира своих мрачных мыслей и перестал задумчиво терзать куриную ножку, собеседники как раз рассыпались в любезностях друг перед другом.

– Позвольте еще раз сердечно поблагодарить вас, господин Кай, – обворожительно улыбалась чародейка. – Вы показали себя настоящим профессионалом. Не растерялись в ситуации, в которой растерялся бы иной посвященный.

– Я делал, что должно, – скромничал командир наемников. – А вот ваша выдержка поразила даже такого несведущего человека, как я.

– Ну уж нет, позвольте допеть вам дифирамбы до конца. Но прежде угостите даму.

– Что дама предпочитает?

– Дама предпочитает вино и приятную беседу в хорошей компании.

– С первым, кажется, все в порядке, – Кай потянулся к бутылке Рамила, в которой еще что-то плескалось. – Со вторым – не совсем уверен.

– Не прибедняйтесь, все не так запущено.

– Судить вам.

– Именно. Судить мне.

– Ваше вино.

– Благодарю. Итак, по поводу дифирамбов. Вы, признаться, меня впечатлили. Выдержка и уверенность. Имели дело с магией раньше? Не сомневаюсь, что да, все-таки ваш компаньон – мэтр Гаренцворт. Интересно лишь, насколько глубоко.

– Приходилось. Насколько глубоко, сказать не берусь. Но о паре случаев мэтр Гаренцворт высказался примерно так: «По самое не балуйся».

– С удовольствием послушала бы.

– Да там и рассказывать особенно нечего. Все происходило быстрее, чем я понимал, что это было. Да и профессиональная этика обязывает, знаете ли.

– Не продолжайте. Тайна достойного клиента священна. Пусть так продолжается и впредь. Кто знает, может, однажды и я воспользуюсь вашими услугами?

– Это будет весьма приятно.

– Не загадывайте. О коварстве чародеек слагают легенды.

– Не сильно в них верю. В легенды. А о чародейках предпочитаю судить не скопом. Опасаюсь быть несправедливым к достойным.

– Отлично сказано. Надо будет взять на вооружение. По отношению к чародейкам.

– Надеюсь, это вам поможет.

– Не сомневаюсь. А что касается вашей замечательной устойчивости… Вы отлично перенесли мое вмешательство по энергетической перекачке.

– Вы про похищение моих сил без спроса?

– Именно.

– И что же вас так удивило?

– В основном то, что вы остались стоять на ногах после первой перекачки. А тем более после второй. Вам бы полагалось спать мирным сном, а не протыкать обеденные столы насквозь. Признайтесь, в вашем роду затесались эльфы?

– К сожалению, мне об этом ничего не известно. Я – дар моря. Оно выбросило меня из своей пучины на песчаные пляжи города Герденберга. Без памяти и без прошлого. Демонски много лет назад.

– Я что-то слышала о муже из моря. Славном, как говорят, воине и предводителе. Уж не тот ли вы самый Герденбергский Клинок? Лев из Пучины?

– Меня называли и так. Пока стяг Герденберга реял надо мной и защищал меня. Но потом все изменилось, я оставил и это имя, и этот город.

– Сожалеете?

– Редко.

– То бишь вести в бой армию гораздо менее интересно, чем шататься с друзьями по лесам и полям в поисках принцессы?

– В ваших устах это звучит не так хорошо, как видится мне. Но да. Безусловно, более интересно.

– И выгодно?

– Пожалуй.

– Простите, если вопрос прозвучал несколько вызывающе. Ни в коем случае не хотела оскорбить вашу благородную тягу к золоту.

– Как-то не очень у вас это получилось, – криво усмехнулся Кай. – Лучше разбавим скользкую тему моей алчности вином.

– Не возражаю.

– За бескорыстие! Чем его меньше, тем больше ностальгии звучит в тостах, ему посвященных.

– Поддерживаю.

Их кубки стукнулись.

– Ну а что вы готовы поведать о себе? – решил окончательно оставить тему алчности Кай. – «Чародейка широкого профиля». Какая интересная специализация. Не слыхал прежде о таких. Значит ли это, что вы постигли всю суть волшебства?

– Увольте! – засмеялась она. – Постичь всю суть волшебства не может ни одно живое разумное существо. Нашего восприятия попросту не хватит на такой подвиг. Да и жизнь показывает, что чародеи, уверенные, что постигли все, обычно селятся рядом с воинами, считающими себя непобедимыми.

– Подозреваю, что на кладбище.

– Именно там. Широкий профиль – это великолепный термин, обозначающий великого дилетанта, который знает по верхам о многих вещах.

– Вы не слишком похожи на дилетантку.

– Значит, неплохо притворяюсь.

– Разве?

– Не совсем, – загадочно улыбнулась мэтресса Дейндж.

– Сколько таинственности.

– Дань цеховым традициям. В моем случае широкий профиль означает всего лишь несколько специализаций волшебства.

– «Несколько» – это сколько?

– Больше одной, – хитро улыбнулась чародейка.

– Вы просто дразните меня.

– А вы невероятно щедро позволяете мне это.

– Если вам так нравится – не стесняйтесь.

– Вы сама любезность. Но я просто не могу ответить на ваш вопрос.

– Подозреваю, что вы так много освоили, что попросту забыли.

Оливия от души засмеялась. Ее рука как бы невзначай коснулась плеча мужчины, а потом так же плавно вернулась к кубку с вином.

– Остроумно, – похвалила она. – Но на самом деле вся соль в нашем обязательном этикете. Лицензированные чародеи обязаны называть свою специализацию. Это наш закон. В то же время раскрывать ее суть непосвященным мы не должны ни при каких обстоятельствах.

– Какой удобный цеховой казус.

– Мне тоже нравится. Что же касается «попросту забыла», то забыть некоторые вещи не так просто. Одни только испытания оставляют неизгладимый след в памяти. Не говоря уж о том, что каждая специализация становится частью натуры.

– Означает ли это, что вы довольно переменчивая натура?

– Скорее закаленная внешними воздействиями. Разум чародея должен быть очень крепок, чтобы восставать против законов бытия.

– Золотые слова. Некрепкий разум у чародея может натворить немалых бед.

– Как и у любого, облеченного властью. Просто, когда князь или король вешает тысячу человек, его называют тираном и стараются не злить, а когда чародей сжигает или обращает в нежить сотню, это вызывает жуткую панику и страх. И жажду найти стервеца и сделать ему очень больно.

– Признаться, я разделяю отношение к подобным субъектам.

– Я и сама не особо к ним привязана, но разница в отношении налицо.

– Сдается мне, мы съезжаем с темы о вас на пошлую политику и политиканство. Думаю, стоит выпить за взаимопонимание.

– Согласна, вина осталось только на этот тост.

– Тогда лучше произнести его с чувством. За взаимопонимание!

– За него!

Потревоженный их восклицаниями Паки заворчал, но попыток проснуться не предпринял. Рамил с Марианной, похоже, вообще ничего не заметили. Майриэль же отсутствовала по случаю гигиенических процедур и прокомментировать происходящее не могла. Что – к лучшему.

– Так значит, – продолжил Кай, когда кубки вновь опустели, – столь одаренную особу прислали сделать нечто деликатное с заигравшимся резидентом?

– Ну вообще-то это страшная тайна, на манер поиска похищенной принцессы.

– И, как она, также плохо скрываемая.

– Что есть – то есть. Все-таки игры в секретность для таких, как Рамил и Марианна, – это уже именно игры. Слишком много они в свое время имели дел с тайнами и заговорами. Нынешние, видимо, кажутся им нелепыми и смешными.

– Охотно послушал бы о каком-нибудь из прежних.

– Вы не поверите, но там и рассказывать-то особенно нечего. Все происходило быстрее, чем кто-либо понимал, что это было. Да и профессиональная этика обязывает, знаете ли, – передразнила его чародейка.

– Вы очаровательны, – рассмеялся Кай.

– Приятно, когда есть кто-то, кто может это оценить.

– Несомненно. Но все же о тайнах…

– Они уже история. И никому сейчас не интересны. А жаль. Из них очень многое можно было бы почерпнуть. Очень многое.

– Раз уж мы заговорили об истории. Сдается мне, я тоже мог слышать о вас. Если бы вы назвали мне какое-нибудь место… или время… я бы, может, смог сопоставить те немногие байки, что мне известны. Давайте проверим мою осведомленность.

– Ах эти игры в загадки… Как давно я в них не участвовала.

– Тогда тем более самое время начать.

– Что ж, попробуем. Скажем… Кстати, а какой временной период?

– Например, три года.

– А, ну это просто. Ковейнский город Райнот. Изгнание демона Урудина, много лет терроризирующего всю округу.

– Мм, увы, не припомню.

– Может быть, история о Лиснийских садах достигала ваших ушей?

– И снова вынужден признаться, что нет.

– Я уже и не знаю, в чем разочаровываться, в вашей памяти или в собственной карьере.

– Не оставляйте попыток, я в вас верю.

– Хорошо. Но последний раз. Осада Джайборга полтора года назад в…

– В королевстве Трин, – закончил за нее Кай. – Одна бешеная чародейка сдерживала натиск Жадных Кастетов целый день. Один из лучших наемнических отрядов был опозорен навеки. Так это были вы?

– Собственной персоной.

– Мое восхищение. Рискую показаться банальным, но я думал, вы повыше.

– И почему мне об этом говорит каждый второй?..

– Наверное, шаблон. Герои и героини должны быть высокими и статными.

– Вы вполне подходите под это описание. И ростом, и статью.

– Разве что героем не являюсь… по ряду причин.

– Так и хочется спросить, каких именно…

– Это будет скучная и короткая история.

– Тогда не надо, тема о природе героизма всегда меня мало интересовала.

– Тут наши вкусы совпадают.

– Итак. Вино кончилось, пиво пить – никакой охоты, а мы уже выяснили, что неплохо наслышаны о деяниях друг друга. Как же нам отметить подобное событие?

– Королем застолий, неистребимым и всегда наличествующим за столом – лордом самогоном.

– Что ж, раз по возрастающей, так по возрастающей. Наливайте!

Мутная жидкость перекочевала из бутыли в кубки. Самогона для дамы Кай, как и подобает галантному кавалеру, не пожалел.

– Итак. – Чародейка несколько подозрительно посмотрела на содержимое своего кубка, но возражать не стала. Подняв его, она провозгласила: – За дела, которые мы совершили и которые нам еще предстоит совершить!

– За дела, – поддержал Кай. – За то, что сделано, и за то, что не сделано. Пусть первое всегда будет лучше второго. И да не множатся сожаления о несделанном.

– Хорошо сказано, – поддержала Оливия, прикладываясь к кубку. – И, раз уж тут заговорили о несделанном, я считаю, что мы с вами просто обязаны выпить по-насшарайски. Иначе мы будем жалеть о том, что не было сделано, куда больше, чем о том, что сделано было.

Кай мгновение смотрел на чародейку, а потом мягко улыбнулся.

– Не вижу причин множить лишние сожаления, миледи. Ибо они это сделают и без нас. Пусть уж лучше их будет меньше, чем больше.

– За сладость принятых решений, господин Кай.

– И за их правильность, госпожа Дейндж.

Следуя насшарайскому обычаю, они переплели руки в локтях, посмотрели друг другу в глаза и выпили. Затем по правилам могла следовать часть с поцелуями, но, впрочем, ее могло и не быть, тут все зависело от темперамента участников и количества выпитого.

Похоже, чародейка и наемник были не прочь соблюсти все правила до конца. Они потянулись друг к другу. Замерли на мгновение, неловко улыбаясь, а потом, преодолев минутное смущение, потянулись снова.

Соприкоснулись губами. Поначалу настороженно, словно ища какого-то только им ведомого подтверждения. Постепенно – не сразу, далеко не в первое мгновение – оно было найдено. Их поцелуй стал глубок, но прикосновения рук – оставались осторожны, легки, без намека на алчную неуклюжесть внезапно вспыхнувшей страсти. Глаза были закрыты, пальцы чутко переплелись, и со стороны могло показаться, будто весь мир перестал существовать для двоих, слившихся в поцелуе.

Да и сам мир, похоже, не слишком стремился их беспокоить.

Оторвавшись от вида поглощенных друг другом Кая и Оливии, Джошуа поспешно и, стараясь производить как можно меньше шума, поднялся из-за стола.

Оказалось, что он был единственным свидетелем развернутой версии насшарайского застольного ритуала.

Мэтр Гаренцворт и мэтресса Ланорвиль куда-то подевались. Паки крепко заснул. А Глэдис, Майриэль и Ральфа с семьей нигде не было видно.

Чувствуя себя крайне неловко, будто он специально подглядывал за тем, что для него совсем не предназначалось, Джошуа побрел куда глаза глядят.

Ноги слушались плохо. Сказывались выпитое и усталость. Хотелось немного пройтись, прежде чем без сил рухнуть в предложенную Ральфом постель.

Джошуа шел в противоположную от дома сторону. Огонь костра все удалялся, и сумерки обступали его. Пространство под свое хозяйство Ральф отвел немалое. Хватало места и для коров, чей хлев чернел ярдах в ста слева, и для широких загонов, уже пустующих, и для небольшого пруда, окруженного ивами. Хватало места даже для прогулок ищущих уединения волшебников.

И – как оказалось – волшебниц.

Глэдис сидела у края небольшого пруда и задумчиво изучала ранние звезды, отражающиеся в спокойной водной глади.

Джошуа, памятуя о нраве ученицы, остановился шагах в десяти, не зная, что делать дальше, то ли с независимым видом сесть неподалеку, то ли просто уйти.

– Садись уж, нечего притворяться деревом, – сказала Глэдис.

Джошуа сел рядом.

Девчонка не торопилась начинать разговор. Разве что бросила на младшего мэтра подозрительный взгляд, словно ожидая, что он скажет какую-нибудь глупость. Он хотел спросить ее, почему она не присматривает за Шарлоттой, как велела Марианна, но не спросил. Просто поплотнее укутался в свою дырявую мантию и тоже уставился в пруд.

Сумерки плавно переходили в ночь, и небо, усыпанное звездами, все больше нависало над ними, сверкая и маня.

– Ты тоже слишком маленький для взрослых разговоров и праздников? – вдруг спросила Глэдис.

– Я… – начал Джошуа. Он хотел объяснить соплячке, что вовсе не мал, что он достаточно взрослый и для того, и для другого. Что он младший мэтр, первый из лучших и, если события пойдут как должно, он обязательно станет придворным чародеем. Потом он вспомнил, что сам выбрал другой путь, и чуть не подавился своей возмущенной тирадой. – Да, может, и так.

– Я и не просилась, кстати, мне ваши игры в таинственность и обнимашки под луной – до эльфийского колокольчика! – неожиданно вспылила Глэдис.

– Как скажешь, – не стал спорить он.

На миг пришло желание ехидно напомнить девчонке, что именно она не хотела вести задушевные беседы – но по размышлении он счел это недостойным.

– Я ведь сегодня очень хорошо себя показала, – продолжила Глэдис. – Не хуже тебя.

– Не хуже.

– Ты мог такое сделать в тринадцать?

– Вряд ли, – честно признался он. – Хотел бы – да, но справиться – не справился бы.

– Я всегда знала, что я способнее других!

– Хорошо знать себя – половина победы.

– А хорошо зазнаваться на этот счет – половина поражения. Я знаю! Не в том суть.

– А в чем же?

– Ты влез со своими поговорками и сбил весь настрой.

– Ну извини.

– Не извиню! Отстань. Не хочу с тобой говорить.

– Не хочешь – не будем. Помолчать о своем иногда тоже полезно, – пожал плечами младший мэтр.

Глэдис насупилась, но не ответила. Нашарила в траве камешек. Тот был достаточно плоским, чтобы успешно сделать три «блинчика», прежде чем сгинуть в глубине.

Джошуа лег на спину. Заложил руки за голову и стал смотреть на небо. Отражение не могло соперничать с оригиналом.

Глэдис демонстративно нашарила в траве второй камешек, но тот был не такой удачный и сразу утонул.

Джошуа сорвал травинку, оборвал лишнее и принялся задумчиво пожевывать оставшееся.

Глэдис сдалась первой. Ей было все же интереснее говорить, чем молчать, да и кто в ее возрасте предпочитал иное?

– И часто тебе приходилось молчать о своем? – спросила она.

– Довольно часто. Как стал учеником моего мэтра – так практически все время.

– Ты думаешь, я из-за моей мэтрессы переживаю?

– А разве нет?

– Не только.

– Что же тебя гложет на самом деле?

– Сны.

– И что же тебе снится? – лениво спросил он.

– Черная фигура.

– Расскажешь подробнее? – как можно более небрежно предложил он. Обрывки собственных снов всколыхнулись и закружились в бешеном танце. Ощущение, что это именно та фигура из сна, захлестнуло его.

– Вряд ли.

– Как хочешь, – сказал Джошуа, чувствуя, что нервничает. – Но порой, просто рассказав вслух то, что нас гложет, мы можем избавиться от своих страхов. Особенно если при этом нас слушает непредвзятый собеседник.

– И часто тебе это помогало?

– Пару раз. Привести примеры?

– Не надо. Все равно я ничего рассказывать не буду.

– Не будешь – так не будешь, – чуть не взвыл от нетерпения Джошуа. Потом его осенило. – Видимо, скептицизм мэтрессы Ланорвиль отбил у тебя интерес к подобным рассказам. Что ж, давись своими страхами в одиночку.

– Да пошел ты!

– Это не твой пруд, и мне тоже нравится тут лежать. Так что терпи.

Девчонка пристально взглянула ему в глаза, а потом тихо сказала:

– Я не говорила, что боюсь. Бояться можно монстра, убийственного проклятия или пауков. А то, что видела я, – это не страх, это ужас.

– Большие пауки, изрыгающие убийственные проклятия? – не удержался Джошуа. Выругав себя за несдержанность, он добавил: – Прости. Так что же это был за ужас?

– Черная фигура. Она сеяла ужас вокруг.

– Что-то говорила или делала?

– Нет, просто стояла.

– И вселяла ужас?

– Да.

– Очень информативно.

– А как мне это объяснить? Это надо почувствовать! Когда нельзя ни дышать, ни думать, а страх убивает последние силы!

– Хорошо-хорошо, успокойся. Я понял. Фигура. Ужас. Давно тебя мучает этот сон?

– Уже месяц.

Вещий сон больше чем за месяц до событий? Похоже, мэтресса Ланорвиль не зря тратила время на эту юную особу. Возможно, даже готовила преемницу. Хотя сейчас это совсем не было важно. Надо… Спокойно, возьми себя в руки, Джошуа, сначала нужно убедиться, что вы говорите об одном и том же.

– Ты видела только ее? – уточнил он. По лицу девочки он понял, что задал вопрос слишком поспешно. Но отступать было некуда.

– Не только, – медленно ответила она. – Там была женская фигура, бежавшая к башне, и мужчина, следовавший за ней.

– Описать их сможешь? – уже не скрывая интереса, начал спрашивать он.

– Я как-то плохо их рассмотрела, знаешь ли, ужасный ужас слишком сильно меня пугал, чтобы думать о чем-то другом. Но вот ты спросил, и я вспомнила, что женщина была шатенкой в платье цвета… – она вдруг замолкла.

– Какого? – не утерпел он.

– Цветов дома Накрамис. Так это, значит…

– Что мы видели один сон.

– Значит, ты тоже испытывал тот ужас?

– Не совсем. Я видел сон только раз и больше был сосредоточен на принцессе, чем на черной фигуре. Может, мы видели это все с разных сторон?

– Может, и так. Расскажи, что именно ты видел! Ведь если мы видели одно и то же, значит, я была права, а мэтресса ошибалась!

– В чем именно она ошибалась?

– В том! Грядет что-то неизведанное и разрушительное! Твой сон подтверждает мою правоту! – Радости девушки не было предела. И куда только делась хмурая и неприветливая юная чародейка!

– Что-то ты сильно радуешься возможности ужасных бед, – не одобрил Джошуа.

– Конечно нет, дурак! Просто это значит, что я права, ты что, не понимаешь?

– Как же мало тебе надо для счастья.

– Не издевайся. Лучше расскажи, что видел ты. А я в ответ расскажу, что видела я.

– А смысл? Я и так знаю, что ты видела. Черную фигуру, которая тебя пугала.

– Ах так? Тогда ты не узнаешь, что она сделала после того, как напугала меня.

– Хорошо, будь по-твоему, – сдался младший мэтр.

Он рассказал ей свой сон во всех подробностях, которые смог вспомнить. Разве что не упомянул о щите. Хотя сам не понял почему.

– Похоже на первую часть моего сна, – важно кивнула Глэдис.

– Теперь твоя очередь.

– Я передумала, – хитро зыркнула она.

– Что?!

– Ты мне уже все рассказал, а я вот не буду.

– Будешь!

– Не буду!

– Что за шутки?! – возмутился младший мэтр.

– Ты бы видел свою рожу! – довольно засмеялась она. – Ладно-ладно, я пошутила. Я не буду тебе ничего рассказывать. Я тебе все покажу.

Она легко поднялась и подошла к нему. Присела рядом.

– Закатай рукав.

– Ты уверена, что сможешь? – уточнил Джошуа. Сам он в тактильной образоматике был не силен и по горькому опыту знал, что неудачи в ней приводят к жуткой головной боли у обоих участников.

– Не дрейфь, коллега. Закатывай, пока я не передумала. Ну и рвань же ты носишь! Неужели нельзя было купить новую одежду или наколдовать приличную иллюзию?

– Чародеи в первую очередь заботятся об окружающих, а уж потом о самих себе, – гордо возразил младший мэтр.

– Как говорила мэтресса Ланорвиль, чародеи делают это в основном в рыцарских романах.

– С таким отношением ты далеко не уйдешь.

– Не учи меня жизни, зануда, это позволено только мэтрессе.

– Ты… – начал Джошуа, но вредная девчонка не дала ему закончить готовую сорваться с языка гневную и неплохо аргументированную отповедь.

Она схватила его за запястье. Хватка была неожиданно крепкой. Ее пальцы оказались ледяными, и с их прикосновением пришел холод. Он жадно и торопливо пополз по руке вверх, пока не достиг головы, где взорвался мириадами осколков льда, и каждый осколок, острый, как тысяча фионнитовых клинков, разрезал ткань реальности. Рваные клочья яви вместе с сознанием Джошуа утянуло в блеклое месиво снов, и он увидел…

Черную полуразрушенную башню. Ядовитый плющ, обвивающий стены. Крошащийся от времени, но упорно не теряющий цвета камень. Лес, обходящий строение стороной. Древние времена, отклики прежних дней жили в ее стенах, и все живое, разумное и неразумное, остерегалось ее, бежало от мест, куда падала ее тень. Казалось, даже солнце боится светить на эту башню.

Сила сна увлекла Джошуа за собой, потянула в хищный зев входа, утащила куда-то глубоко вниз. Швырнула под не помнящие солнца своды.

А потом пришел он.

Он поднялся из глубины. Из темных, забытых катакомб. Тяжелой поступью прошел по полуразрушенным камням. Разорвал вековые завесы забвения и вновь ступил на землю живых.

У него не было лица. Не было глаз, чтобы смотреть, видеть и восхищаться, губ, чтобы говорить, улыбаться и целовать. Лишь темное пятно, поглощающее любой свет и любую надежду.

И не было конца его ненависти.

Она катилась перед ним, как волна, сметая все на своем пути.

Ее отголосок – только отголосок – коснулся сознания младшего мэтра. Но и этого оказалось достаточно, чтобы бездна животного ужаса поглотила его с головой.

Столько тоски, столько обиды и горечи, столько переживаний о былом обрушилось на Джошуа, что он упал бы на землю, катаясь и воя, словно смертельно раненный зверь, будь у него в этот момент руки, ноги и тело как таковое.

Подобный тени фантом прошел мимо, и его ненависть ушла вместе с ним. Превозмогая страх, младший мэтр двинулся следом.

Он даже хотел обогнать его, ведь, в сущности, будучи просто бесплотным видением, не нуждался в соблюдении хоть какого-то уважения к плотности стен. Но черный камень не пустил его. Искрошенная временем кладка оказалась непреодолимой преградой.

Вынужденный следовать за тенью, он старался делать это как можно тише. Ему все время казалось, что она может услышать его бесшумные шаги.

Тень все шла и шла, пока солнце вновь не забрезжило в показавшемся проеме.

«Стойте, ваше высочество!» – донеслось до них.

«Нет! Это мой долг!»

«Это уже ничего не изменит!»

«Изменит!»

«Стойте!»

Тень остановилась у входа.

Джошуа приник к непроницаемой стене и подошел как можно ближе, почти выглядывая из-за плеча зловещего фантома.

Принцесса Джулия, босая и прекрасная, остановилась перед тенью.

«Ты все же пришла», – проскрежетал голос.

«Да, я готова», – ответила она. Ее лицо было бледным, но голос звучал твердо.

«Пути назад не будет».

«Это мой долг».

Мужчина со щитом что-то крикнул, но Джошуа снова не разобрал.

Тот прибавил шагу, но не приблизился ни на ярд. Пространство вокруг принцессы и тени словно расслоилось, и каждый слой отделял их от окружающего мира.

«Все имеет свою цену», – продолжала тень.

«Я знаю. Я готова платить».

«Узы договора твоего предка со мной крепки, дитя. Они дают мне власть над вами. Вы думали, что обманули меня, но лишь отсрочили свой конец. И вы будете платить за вашу спесь вечно. Твой род проклят, девочка. Пора тебе это понять и смириться».

«Ты, подлая тварь… – по щекам принцессы текли слезы. – Ты…»

«Страх. Вот теперь все встало на свои места. Так намного лучше. – Явно довольная собой, тень шагнула ближе. Когтистая рука схватила принцессу за плечо. – Трудно платить, когда знаешь, что потеряешь, не правда ли, гордое дитя?»

«Будь ты проклят!»

«Я уже проклят. Ты готова?»

«Да!» – всхлипнула принцесса.

«Тогда пошли. Твоя судьба ждет тебя».

Тень развернулась и вновь двинулась ко входу в башню, увлекая Джулию за собой. Плечи принцессы поникли, она сдалась.

«Нет!» – крикнул Джошуа и вдруг понял, что у него есть голос и возможность кричать. Он ринулся наперерез тени, силясь дотянуться до нее руками, вцепиться в шею зубами, повалить на холодный пол и топтать несуществующее лицо сапогами. Но не смог. У него по-прежнему не было ни рук, ни ног. Только голос.

Тень, словно почувствовав что-то, рванула воздух перед собой когтями.

Они прошли сквозь неосязаемую грудь Джошуа, отозвавшись болью в несуществующей плоти. А потом что-то лопнуло, и непреодолимая сила швырнула его обратно.

Он кричал и упирался как мог, но противиться естественному ходу вещей у него не имелось ни сил, ни опыта.

Принцесса и тень резко дернулись перед его взором, а потом начали стремительно удаляться. Он почувствовал, что падает.

Перед тем как все закончилось, он, кажется, услышал голос мужчины со щитом. Намного ближе, чем прежде.


Вернувшись, Джошуа осознал, что дышит глубоко и прерывисто, словно долго бежал. Над ним стояла раскрасневшаяся и испуганная Глэдис.

– Ты в порядке? – В голосе звучало неподдельное беспокойство.

– Практически, – выдавил он.

– Ты катался и вопил, а я все не могла разорвать контакт, чтобы это закончилось. Словно меня что-то держало.

– Я держал. Мне надо было увидеть все до конца.

– И как, увидел?

– Нет. Тень разорвала связь.

– Что ты сказал?

– Именно то, что ты услышала. Тень как-то увидела меня.

– В вещем сне? Но как? Ты там головой случайно не стукнулся?

– Не сильно. Мир грез более пластичен, чем мы можем себе представить.

– И что это должно значить?

– Что никто не знает их природу досконально, поэтому ожидать от них можно и того, чего нам не удастся понять.

– Все равно это ненормально. Если ты ничего не путаешь и это действительно так, то мы должны немедленно сказать мэтрессе.

– Думаю, сейчас ей точно не до нас.

– И она туда же, – осуждающе покачала головой Глэдис. – Что вы все, взрослые, с ума, что ли, посходили?

– О чем ты?

– А то ты не понял!

– Если честно, то не совсем.

– Да ладно. Я, конечно, молодая, но далеко не бестолковая.

Джошуа изобразил на лице недоумение и снова лег в траву.

– Не знаю, о чем ты, но мне надо подумать о том, что я увидел.

– Ну-ну, – передразнила его Глэдис и тоже легла в траву.

Некоторое время они лежали молча. Джошуа честно пытался думать, но мысли путались.

– Так, значит, ты отправился спасать принцессу? – нарушила тишину Глэдис.

– Да, отправился.

– Она хоть знает, что ты в нее втюрился?

– Снова здорово! Почему все постоянно подозревают меня в этом?

– У тебя все на лице написано. Даже мне видно.

– А ты не думала, что тебе видно лишь то, что ты хочешь увидеть, юная леди?

– Я не леди, я чародейка, – гордо насупилась она. – А насчет твоего вопроса – нет, не думаю. Ты владеешь лицом еще хуже, чем оправдываешься.

– Даже отвечать на это не хочу.

– И не надо. Все и так ясно. Ты даже за ее туфельку держался так трепетно, словно это хоть на миг могло приблизить тебя к принцессе. Может, и сюда ты пришел, чтобы тайком почмокать эту туфельку в каблучок!

– Какие глупости! Думай что хочешь. Только вот повторять шутки за собственной мэтрессой – это не очень-то самостоятельно. Ее мудрость уже достаточно поиздевалась надо мной за столом. А ты, уподобляясь ей, превращаешь ее суровое отношение к тебе в обоснованное.

– Ничего себе загнул! – восхитилась юная чародейка. – Чушь полная, но складно. А вообще извини, что дразнила тебя. Но то, что лицо тебя выдает, – это чистая правда, прими к сведению, особенно если будешь и дальше ошиваться при дворе.

– Извинения принимаются, и за совет спасибо. В ответ прими мой.

– Валяй.

– Будь поприветливее с людьми.

– Пф-ф, что за глупости! Я уж думала, ты что-нибудь полезное посоветуешь.

– А это полезно. Ведь ты не просто девочка с посохом, а лицо нашего чародейского братства, и по тебе будут судить о нас всех.

– Забавно слышать это от парня в разорванной мантии.

– Нечестно, но справедливо.

– Мэтресса Ланорвиль с твоим советом не согласилась бы. Ей всегда до лампочки, что о ней подумают.

– Она может себе это позволить. А вот ты – нет. Ну да ладно, через лет пять – семь, если встретимся, сможем узнать, хорошо ли насоветовали друг другу.

– Договорились. Только мой-то совет тебе пригодится, а вот твой – точно нет.

– Как знать.

Он поднялся, отряхивая с мантии траву и мелкие веточки.

– Уже окончательно стемнело, а вставать нам на рассвете. Пожалуй, пора отправляться спать.

– Иди, я еще посижу.

– В твоем возрасте лучше высыпаться.

– Ты мне не мэтр.

– Точно. Что ж, спасибо, что поделилась видением, и добрых снов.

– Пожалуйста. Добрых снов.

Когда Джошуа дошел до дома, их стол уже пустовал. Ни Кая с Оливией, ни Паки нигде не было видно. Посуду убрали, а Перси доедал остатки поросенка на крыльце.

Он вежливо показал младшему мэтру, где их постели. Марта устроила мужчинам ночлег на первом этаже дома, на втором, как пояснил Перси, отвели место дамам. В просторном помещении, где стояло несколько топчанов с одеялами и солидных размеров подушками, оказалось тепло и уютно.

В углу уже дремал Паки.

Джошуа снял мантию, сапоги и пояс, лег у окна и почти сразу же провалился в глубокий сон.

В эту ночь ему не снилось ничего, кроме туфелек, падающих с неба.

Глава 8

Сизый Рик

Когда Джошуа проснулся, было уже позднее утро. Видимо, рассветный выход отменили, ну хоть один плюс имелся – выспаться удалось на славу.

Младший мэтр сел на кровати, нашарил пояс и сапоги. Огляделся в поисках мантии. Она лежала не там, где он ее оставил. Да и на вчерашнюю не очень походила. Начиная с того, что с нее была счищена засохшая грязь, а подол и рукава искусно надставлены. Более темным материалом, но все же.

Подозрение пало на Марту, поскольку она еще вчера неодобрительно взирала на его непрезентабельное одеяние. А когда он заснул, то, преодолев обывательский страх перед чародеями, починила и почистила его мантию. Что за отважная женщина!

Воодушевленный улучшением своего внешнего вида, Джошуа направился к выходу. В комнате уже никого не было. Судя по доносившимся с улицы голосам, все, кроме него, давно проснулись.

Джошуа пошел на запах яичницы с луком и добрел до кухни. На кухне хлопотали Марта и обе дочки. Увидев младшего мэтра, хозяйка пожелала доброго утра и сообщила, что согласно предложению мэтрессы Ланорвиль, все снова завтракают на свежем воздухе.

Джошуа поблагодарил ее за доброту, проявленную к его обноскам, и даже порывался заплатить, но Марта была непреклонна и, так и не расставшись с серебром, он двинулся на улицу.

Перед самым выходом стоял бак с водой, и Джошуа с удовольствием умылся.

С улицы до него донесся запах табака. Кто-то курил на веранде. Потом послышались легкие шаги и насмешливый голос эльфийки:

– Ну как ночь любви в объятиях чародейки? – спросила она кого-то.

– Достойные мужи такое не обсуждают, – ответил Кай.

– Ты наемник, а я не муж, нам можно. Ну же, колись!

– Ничего не было. Я пожелал ей спокойной ночи и пошел спать.

– Хм.

– Не хмыкай, ты прекрасно знаешь, что я лег чуть за полночь.

– Меня тошнит от твоего благородства.

– А меня от твоего – нет. Побила бедных ребят ни за что.

– Ничего себе ни за что?! Они подглядывали!

– А мне кажется, ты их подначивала.

– Тебе неправильно кажется. Ты скучный, пойду лучше Джошуа разбужу.

– Иди-иди, провокатор остроухий.

Не дожидаясь ее, Джошуа шагнул на веранду.

Кай сидел в плетеном кресле, попыхивая трубкой. Майриэль стояла в двух шагах от двери. За столом на улице уже кипела утренняя жизнь. Паки хрустел куриными ножками и капустой. Перси кипятил на огне воду. Под глазом у него красовался заметный синяк. Ральф и Джерси выводили из загонов коров. Присмотревшись, Джошуа заметил, что к ним присоединилось несколько незнакомых людей. Видно, работники вернулись к своим обязанностям.

– Всем доброе утро.

– Доброе.

– О, ты уже продрал глазки, радость ты наша! – улыбнулась Майриэль. – Выпил меньше всех, а встал позже.

– Как я вижу, от нашего плана выехать с рассветом пришлось отказаться.

– Ну да. Вы все напились, и я никак не могла растолкать ваши ленивые тела. А уж ваши бешеные подружки вообще угрожали мне расправой, когда я к ним сунулась.

– Как Шарлотта? В порядке?

– Рамил ее сейчас осматривает, но общим результатом он доволен, – сказал Кай.

– Да уж, обидно было бы, если бы все оказалось зря, – добавила Майриэль.

– Ты повторяешь это все утро, – вздохнул Кай.

– Но разве я не права? И вообще, мы же продажные любители наживы, мой вождь. Неужели мы, Древо и Пепел, не можем возмущаться из-за непредвиденной задержки при исполнении и так непростой миссии? Да еще и бесплатной задержки?!

– Можем, – поддержал ее Кай. – И спасибо тебе, что ты начала возмущаться после того, как мы с этой задержкой разобрались.

– Я как твой верный солдат надеялась устроить тебе таким образом личную жизнь. А ты так подвел меня… Я уже говорила, что меня тошнит от твоего благородства?

– Неоднократно.

– Посторонись!

Их перепалку прервала появившаяся Марта, несущая сковороду с многожелтковой яичницей. Следом бежали ее дочки, которым доверено было нести хлеб, соль и тарелки.

Пока хозяйка расставляла снедь, из дома, сладко потягиваясь, вышла мэтресса Ланорвиль. Никаких последствий вчерашних возлияний по чародейке заметно не было. Следом шла Глэдис, успевшая натянуть на лицо свое обычное хмурое выражение.

– Всех с новым днем, – поприветствовала Марианна.

– С новым днем, – сказал Джошуа.

– И вам того же, – отозвался Кай.

Майриэль просто кивнула и добавила:

– Заметьте – с днем, а не с утром, как мы все вчера договаривались.

– Деточка, с утра ты такая же бука, как и вечером, – пожурила ее целительница. – Не хмурься все время, будут морщины.

– У эльфов не бывает морщин, – гордо вскинулась веснянка.

– Наколдовать?

– Ну вот, опять угрозы, – фыркнула лучница.

– О, я смотрю, наша гостеприимная хозяйка уже приготовила нам обильный и вредный для фигуры завтрак.

– Можете наколдовать себе что-нибудь диетическое, – посоветовала лучница.

– Посмотрим. Глэдис, марш набивать живот. Бери пример с Паки, молодой организм требует хорошего питания.

– Да, мэтресса.

– Джошуа, вы с нами?

– Безусловно.

– Господин Кай, Майриэль?

– Чуть позже, – отозвался предводитель наемников.

– Как угодно.

Они сели за стол, поздоровались с Паки и принялись вкушать простую, но сытную пищу, запивая все это парным молоком. Закончив разговор на веранде, к ним присоединились Кай и Майриэль.

Потом из дома показалась Оливия, выглядевшая столь же обольстительно и ярко, как и ее коллега. От вчерашней усталости не осталось и следа.

После взаимных приветствий мэтресса также приступила к завтраку. По чистой случайности чародейка широкого профиля вновь села рядом с Каем. Мужчина то и дело бросал на нее многозначительные взгляды, а она, в свою очередь, очаровательно краснела.

Через некоторое время к ним присоединился и мэтр Гаренцворт. Прошедшая ночь также сказалась на нем весьма благоприятно. Он помолодел лет на пятнадцать, в бороде заметно поубавилось седины, а глаза горели бодростью и весельем.

При его появлении в жестах целительницы появились некая плавность и легкое, возможно даже наигранное, смущение. Марианна держалась с мэтром еще более тепло, а случайных прикосновений было раза в два больше, чем вчера.

Слегка утомленный всей этой романтической идиллией, Джошуа решил добавить завтраку остроты.

– Ваша мудрость, – обратился он к Марианне. – Я хотел бы вернуться к той части нашего разговора, где упоминается о вашем участии в нашей миссии.

– Мне кажется, мы вчера все неплохо обсудили, – последовал ответ.

– Да, конечно. Но дело в том, что я узнал одну немаловажную деталь. Ваша ученица Глэдис видела вещий сон, который напрямую связан с принцессой. И этот сон несет страх и предупреждение.

– Все-таки ты нашла себе благодарную аудиторию, негодница, – погрозила ученице пальцем целительница. – Дайте угадаю: вас осенило, что это неспроста.

– Это вовсе не тема для шуток, ваша мудрость.

– Отнюдь, мой друг, она вполне подходит.

– Может быть, вы соблаговолите вначале выслушать меня?

– Хорошо, выскажитесь, раз это так вас угнетает.

Джошуа кратко пересказал содержание сна. Снова, поддавшись какому-то странному порыву, не упомянул о человеке со щитом.

– Дело в том, что я видел подобный сон совсем недавно. И его детали полностью совпадают со сном Глэдис.

– Почему же вы не сказали об этом раньше? – уточнил мэтр Гаренцворт.

– Видите ли, мэтр, вы должны согласиться, что один непонятный сон – еще не повод делать выводы.

– А два, значит, повод? – спросила Марианна.

– А вы так не считаете?

– И я готова объяснить почему. Вы видели некий сон, потом Глэдис показала вам свой, и вам почудилось, что они связаны. Но это не так. Видите ли, малютка Глэдис имеет задатки хорошего медиума, но еще слишком молода, чтобы полностью раскрыть свой потенциал, однако сил эманировать у нее вполне хватает. Вы видели черную башню, жуткую тень и девушку, похожую на принцессу?

– Именно так.

– Но, видите ли, когда этот сон Глэдис показывала мне, там не было ни башни, ни принцессы.

– Все это как-то притянуто за уши, ваша мудрость.

– А ваше объяснение, значит, звучит разумно? Думаете, что я не обращалась к ведущим провидцам? К лучшим в Цитадели? Они изучили ее видение вдоль и поперек, но ничего в нем не нашли. «Трое-со-Скалы» также сказали, что это полная чушь. Мэтресса Оливия, которую вы вряд ли сочтете некомпетентной, также ничего не почувствовала. К тому же сообщу вам по секрету, вещие сны – самая неточная наука в мире.

– Я, – растерялся от ее напора Джошуа, – не знал, что вы так досконально изучили этот вопрос.

Он взглянул на Глэдис, девчонка покраснела от стыда и, похоже, готова была провалиться сквозь землю при первой возможности.

– Естественно, вам же хотелось поскорее найти любые подтверждения вашим догадкам и планам. Но мой вам совет, никогда не спешите доверять вещим снам.

– Я бы все же добавил, – вмешался Рамил. – Присутствие тени может быть неслучайным. Господин Шаранхайзер, как мне помнится, рассказал нам весьма интересную историю про духа земли римайнской и его сделку с родом Накрамис. Быть может, эта тень – тот дух.

– Рамил, и ты туда же! – вздохнула Марианна.

– Пожалуй, чтобы не обсуждать это впустую, стоит продемонстрировать видение Глэдис мэтру Гарнцворту, – предложила Оливия.

– И снова наши посиделки превращаются в милый чародейский междусобойчик, – съехидничала Майриэль.

– Лишь бы был толк, – осадил ее Кай.

Паки индифферентно хрустел капустой.

– Глэдис, – обратилась к ученице Марианна, – чего же ты ждешь? Заварила эту кашу, теперь расхлебывай. Предъяви мэтру свои видения, и покончим с этим.

Сменившая пунцовый цвет лица на аристократическую бледность юная чародейка подошла к мэтру Гаренцворту. Тот со знанием дела закатал рукав мантии и протянул ей запястье.

Мэтр, в отличие от Джошуа, по земле не катался. Процесс он воспринял стоически, лишь слегка покачивался. Все действо заняло от силы минут пять. После чего взмокшая Глэдис рухнула на ближайший стул, а свежий как огурчик мэтр разочарованно покачал бородой.

– И как? – уточнила целительница.

– На удивление пусто, – огорченно ответил мэтр. – Лес, размытые фигуры, ни башен, ни теней, ни принцесс.

– Я же говорила!

– Может, это затухающие волны? – робко попыталась поспорить Глэдис.

– Как бы то ни было, использовать нам это не удастся, – мягко сказал Гаренцворт. – Думаю, это был какой-то из вариантов событий, к которому может привести цепь наших решений. Но спасибо за старания, дитя.

Глэдис хмуро кивнула и вернулась к еде, больше не проронив ни слова.

– Все ли в порядке с Шарлоттой? – сменила тему Оливия.

– Все даже лучше, чем я ожидал, – сказал мэтр Гаренцворт. – Никаких остаточных заражений и сопутствующих физиологических изменений. По ней одной можно написать диссертацию. Если бы не наша занятость, я бы охотно остался тут на пару месяцев, чтобы произвести замеры. К тому же надо узнать, как и где она сумела подхватить Первое проклятие, возможно, место даст ответы на некоторые вопросы. Да и обезопасить область от возможных рецидивов не помешало бы.

– Дай тебе волю – ты останешься тут на пару лет, – отозвалась Марианна. – Но спешу тебя успокоить, рецидивов не будет. Первые проклятия – это штучный товар, и больше одного на тысячу лиг ты не встретишь.

– Я бы поспорил, учитывая, что в этой области одно попалось, даже несмотря на твои усилия, дорогая, но не буду. Шансов, увы, и правда, немного.

Вскоре с завтраком было покончено, и Кай объявил выезд через час. За положенное время все привели себя в порядок, собрали вещи и оседлали коней. Особенно по этому поводу опечалились лошади чародеек – предыдущие дни их кормили до отвала и не надевали седла.

В дорогу благодарные хозяева приготовили гостинцы, большую часть которых за неимением иных претендентов реквизировал Паки. От денег, которые обещал мэтрессам Ральф, те отказались, а Майриэль не смогла их присвоить благодаря вмешательству Кая.

Семейство Ральфа провожало благодетелей до самых ворот. К ним даже присоединилась еще слабая, но довольно уверенно стоящая на ногах Шарлотта. Тепло попрощавшись со всеми, разросшийся отряд двинулся дальше по дороге.

– Какие все-таки милые люди, – сказал мэтр Гаренцворт через некоторое время, почесывая грудку беспокойно курлыкающего тетерева. – А этот благородный жест лишь увеличит авторитет Капитула у местного населения.

– Рамил, ты прелесть, – ответила Марианна, – и как в тебе сочетается эта замечательная циничность по отношению к своим коллегам и общая наивность во всех прочих жизненных вопросах?

– Это просто опыт, – признался старший чародей.

Выехав на главную дорогу, они остановились. Нужно было выверить направление. Отпущенный в полет тетерев радостно заквохтал у них над головами. Некоторое время он кружил над дорогой, словно гончая, ищущая потерянный след, но наконец нашел и уверенно взял курс на Гриндо.

– Что ж, нам пока везет, – прокомментировал его поведение Рамил.

– Или не везет, – добавила Майриэль.

– До Гриндо еще тридцать миль, все может измениться, – сказала Марианна.

– Не будем загадывать. Пусть все идет, как идет, – откликнулся Кай.

И все пошло, как пошло.

На небе не было ни облачка, да и деревьев вдоль обочин дороги росло немного.

Они ехали неспешно, словно на прогулке. Предложенная лучницей рысь была отвергнута желающими спокойной езды чародейками, да и темп тетерева особо не позволял разогнаться. Но в лесу его и так небольшая скорость еще больше замедлилась, что не могло не раздражать Джошуа.

Однако высказывать претензии было глупо и поздно. Заклинание однажды уже настроили, и переделывать его никто не собирался, да и не смог бы.

Тем временем Рамил, оторванный от интересного научного феномена и уставший, видимо, радоваться успеху своего рискованного эксперимента, вспомнил о цели их похода и принялся выспрашивать у мэтресс более подробное описание виденного ими дракона.

Мэтрессы отвечали как можно более подробно, но мэтра интересовали детали типа сочленений во втором хряще правого нижнего крыла и формы задних левых когтей.

Утомленные его интересом чародейки скооперировались и продемонстрировали ему небольшое видение, созданное на основе их воспоминаний. Фигурка оказалась не более ярда в длину, и многие фрагменты отличались нечеткостью, но общую картину понять можно было.

Расчет, впрочем, оказался не слишком верен, потому что, вместо того чтобы успокоиться, мэтр принялся уточнять детали движений дракона, а на это мастерства в области иллюзий у чародеек уже не хватило.

Больше всего от развернувшегося спектакля получала удовольствие, конечно, Майриэль. Причем даже от ехидных комментариев умудрялась воздерживаться. Разве что хихикала слишком громко.

Дорога была довольно оживленной. То и дело они догоняли крестьянские повозки с припасами и тележки мастеровых, курсирующих между деревнями. Встречались и путники при оружии. Группами по пять – десять человек.

Однажды даже проехал взвод гриндской стражи – откормленные парни в коже и железе. Их предводитель попробовал посмотреть на наемников и чародеек подозрительно, но, увидев парящего меж рук Марианны платинового дракончика, счел за лучшее не привлекать к себе и своим людям лишнего внимания.

Когда они миновали две трети пути, об этом их проинформировал дорожный столб с указателем «Десять миль до города Гриндо, ленного владения его сиятельства графа Реджинальда Фредерика Джейкоба Альфонса Кафаса».

Местность становилась все более людной, деревни располагались все ближе друг к другу, и встреченные путники много и с удовольствием рассказывали о большом отряде выходцев из бродячего народа, рыскающем по округе. Все сходились на том, что бродяжки вконец обнаглели, сбиваются в ораву, численностью душ в тридцать, да еще и вооружены до зубов. Удивлялись, что их до сих пор не посекли бравые графские парни, но отмечали, что, несмотря на дурную славу, табориты вели себя крайне прилично и безобразничали втихаря. В том, что они безобразничали, ни у кого сомнений не возникало.

С каждой подробностью Кай мрачнел все больше, особенно ему не понравилось, когда крестьяне описали их предводителя, разъезжавшего повсюду со второй лошадью, на которой были закреплены пики с черепами.

Еще его почти не забавляло, что число таборитов с каждым разом возрастало, и последний их информатор уже всерьез утверждал, что по дорогам графских владений туда-сюда тайком передвигается почти две сотни всадников.

Потом они подъехали к месту, где дорога спускалась в долину, в которой, собственно, и располагался город Гриндо, раскинувшийся на несколько миль и обнесенный каменной стеной, на которой отсюда уже можно было разглядеть флаги, свидетельствующие о присутствии графа в своем владении.

И тут бутылочный тетерев наконец соизволил свернуть. Он резво ушел вправо, где брала начало широкая окружная дорога, огибающая столицу графства. Заметив, что отряд остановился, он, недовольно курлыча, вернулся к Рамилу на руку.

– Что ж, все-таки наши пути расходятся, – сказала Марианна.

Много времени прощание не заняло.

– Удачного колдовства, – пожелал чародейкам Паки и отъехал.

– И тебе удачно помахать молотом, – улыбнулась целительница.

– Это было лучше, чем я ожидала, хоть и все равно плохо, – коротко кивнула Майриэль.

– А ты хорошо держалась, – ответила ей Марианна. – Пусть Древо хранит тебя.

– И над вами пусть оно простирает свои ветви, – сказала эльфийка, хоть и далось ей это с большим трудом. Но не ответить должным образом на священное пожелание она тоже не могла.

Она поспешила присоединиться к Паки, видимо ожидая от чародейки еще каких-нибудь неожиданных знаний древних эльфийских традиций.

– Была рада поработать с вами, Джошуа, – обратилась к младшему мэтру целительница. – Успехов вам в дальнейшем.

– Это были честь и бесценный опыт, ваша мудрость, – склонил голову Джошуа. – То же относится и к вам, мэтресса, – кивнул он Оливии.

– Взаимно, младший мэтр, – кивнула она в ответ. – Удачи вам. Уверена, вас ждет блестящее будущее.

– Еще раз благодарю за помощь, господин Кай, – сказала Марианна. – С удовольствием помогу вам в ситуации, когда понадобится помощь медика, хоть от души желаю вам избежать подобного поворота событий.

– Благодарю, миледи. Удачи вам в вашей благородной миссии.

Последними прощались дамы и их вчерашние кавалеры.

– Была рада знакомству, господин Кай, – сказала Оливия, опустила ресницы и слегка зарделась. – Благодарю вас за то, что вы сделали, и особо за то, чего не сделали.

– Уставшие дамы нуждаются в отдыхе, миледи. Как и все смертные, – склонил голову Кай. – Не печальтесь, все мы не безупречны. И да, кстати, я тоже очень рад знакомству. Уверен, нас еще сведет случай.

– Прощайте и берегите себя.

– Прощайте.

Он присоединился к прочим наемникам, дожидаясь, когда же мэтресса Ланорвиль и мэтр Гаренцворт наворкуются всласть.

– Всегда знала, что смогу на тебя рассчитывать, – улыбнулась Марианна, подъехав к старшему чародею вплотную. – Мир вокруг сменяет маску за маской, а ты остаешься прежним. За это, наверное, ты и получил небольшую комнатку в моем сердце, Рамил.

– Как и ты – в моем. Береги себя, Марианна, я же знаю, что ты любишь впутываться в глобальные политические игры. И отговаривать не стану. Прошу лишь – будь осторожна.

– Как всегда. Хотя и странно слышать это от бродячего наемника, спасающего принцесс. Ну да ладно. Я буду осторожна, лишь бы ты не беспокоился.

– Помни. Ты обещала.

Глэдис, с остальными обменявшаяся только кивками, когда с ней поравнялся Джошуа, негромко сказала:

– Верь тому, что видел. Это все равно правда.

– Да, я знаю, – ответил он. – Спасибо тебе.

– Поблагодаришь потом, когда спасешь свою ненаглядную принцессу, – буркнула ученица и поскакала вслед за удалявшимися мэтрессами.

Когда Джошуа подъехал к отряду, они двинулись вслед за рвущимся вперед тетеревом.

– Чем меньше магов, тем дальше неприятности, – резюмировала Майриэль, но особой поддержки не нашла и развивать тему не стала.

Поехали по дороге, огибающей город с запада. Оживленностью движения она могла поспорить с основной. Маршрут их крылатого похитителя казался странным. В чем был смысл тайно нападать на кортеж в безлюдном месте и уничтожать всех, кто мог об этом рассказать, а потом запросто летать среди бела дня над головами обывателей?

Дабы не ломать головы, большинство удовлетворилось гипотезой мэтра Гаренцворта, предположившего, что без заклинаний невидимости здесь не обошлось.

Теперь, когда чародейки покинули их, ничто не мешало лошадям перейти на рысь, наверстывая упущенное время.

Они скакали весь остаток дня, общий азарт так захватил всех, что вопрос об остановках даже не поднимался. Плюсом было, несомненно, немалое расстояние, которое успели преодолеть. Минусом – пара-тройка презентабельного вида харчевен, оставленных в стороне.

Пейзаж к вечеру снова изменился, расстояние между деревнями увеличилось, а количество встречных путников сократилось. Когда солнце склонилось к горизонту, они обнаружили, что не только не свернули с дороги, но оказались на пустынном отрезке пути. Последняя деревенька – три дома и полуразвалившееся святилище – осталась милях в десяти позади, а впереди ничего, похожего на кров, не предвиделось.

Они уже готовы были свернуть во все ближе подступающий к дороге лес и заночевать там, что после вчерашних возлияний и мягкой постели под нормальной крышей было совсем не так уж привлекательно, когда впереди в сумерках засветились огоньки, а через несколько минут показалась низкая крыша приземистого трактира.

Похоже, к клыкастым свиньям трактирщики Римайна питали особую слабость, потому что заведение называлось «Уставший вепрь». Здешний был поменьше, никуда не бежал, а мирно спал у внушительной кружки пенящегося пива.

Паки зашел внутрь и, через некоторое время вернувшись, доложил, что никаких подозрительных личностей не обнаружено, хотя народу и немало.

– Я бы заночевал в лесу, – сказал Кай. – Хотя, может, это и перестраховка.

Остальные были скорее за ночевку под крышей, особенно учитывая, что с востока шел фронт хмурых туч, обещавших к полуночи разразиться неслабым ливнем. Вымокнуть до нитки никому не улыбалось, и Кай не стал настаивать.

Трактир был непрезентабельный, но крепкий – низкое здание об одном этаже, но с большим количеством пристроек. Конюшня оказалась вместительной, но почти полностью забитой. Судя по гулу голосов, внутри таверны также не хватало места.

Снабдив мальчишку-конюха медяком и ценными указаниями, отряд вошел внутрь. Вещи забрали с собой. Все-таки не город, да и гоняться впотьмах за любителями срезать чужие сумки с седел не было никакой охоты.

Внутри оказалось тепло, пахло пивом, потом и жареным луком.

Публика состояла в основном из мастеровых и крестьян, застигнутых ночью на полпути туда или обратно. Была тут и пара бродячих менестрелей, что-то тренькавших у очага и требовавших за это бесплатной похлебки от благодарных слушателей. Был и десяток графских стражников из дорожного патруля, шумно поглощавших барашка за самым большим и крепким столом. Последние, впрочем, к вновь прибывшим интереса не проявили.

Не вызвав никакого ажиотажа, они выбрали место в углу, подальше от чадящих факелов, но не там, где было совсем уж темно. К тому же с этого места прекрасно просматривалась входная дверь.

Бутылочный тетерев примостился над их головами, беспокойно оглядывая трактир.

Хозяин подошел, вытирая о засаленный фартук руки, и поинтересовался заказом. Был он пузат, усат и вполне доволен собой. Похоже, трактир на отшибе имел неплохие барыши из-за своего спорного на первый взгляд местоположения.

Пища была небогатой, но сытной, и, получив аванс за ужин и часть платы за аренду трех еще не занятых комнат, хозяин удалился, обещая вскорости предоставить взыскательным гостям свое лучшее пиво.

И не обманул. Пиво принесли почти сразу. Из достоинств, правда, у него имелась только температура – оно было прохладным после подвала. По вкусу же даже до Ральфова пойла напиток дотягивал с трудом.

За пивом последовал говяжий суп, на удивление оказавшийся весьма вкусным. Настолько, что все потребовали добавки, даже Майриэль не стала ехидно высказываться, а просто присоединилась к большинству.

– И не удивляйтесь, господа хорошие, – хозяин принял похвалы как должное, – мой суп знаменит на всю округу, недаром все знатоки стремятся угощаться именно у меня. Лучшее мясо от Ральфа из Горжа и древний рецепт моей прабабки делают суп непревзойденным! Прикажу подать вам еще и сметаны, чтобы вы смогли по-настоящему его распробовать.

– Еще бы и пиво ты покупал у мастера под стать Ральфу, – остудила его пыл Майриэль, но Кай снял тень обиды парой монет, и вскоре крынка со сметаной уже заняла почетное место рядом с круглыми хлебами и огромным новым горшком с супом. Немного спустя сюда же добавилось пиво, и было оно неожиданно хорошим.

– Вот они – небольшие чудеса долгих странствий, – сказала лучница. – В таком жалком заведении такие неплохие вкусности.

– Я бы сказал, что чудес пока хватит, – отозвался Кай. – Вчерашних ритуалов и изумрудных дыропровалов мне вполне достаточно на ближайшую пару лет. Хорошо бы дракон оказался единственным волшебством, с которым нам предстоит разобраться. А еще лучше, если бы он спокойно дрых в своей пещере, а принцесса томилась бы в какой-нибудь легко взламываемой башне.

– Паки тоже так хочет, – признался Паки.

– Мечтатели, – сказала Майриэль. – Все бы вам фантазировать. Уверяю вас, мы впутались в самую что ни на есть магическую магию, и мое чутье говорит, что она нам еще крепко прищемит хвост. А когда мое чутье нас подводило?

– Ну…

– Не считая Торошской засечи, конечно.

– Тогда никогда.

– То-то же. Да и Рамил, уверена, со мной согласен. Верно, Рамил?

Мэтр Гаренцворт, что-то увлеченно записывавший в толстый блокнот, обернутый в черную кожу, рассеянно кивнул:

– Несомненно.

– Вот! Ну а что скажешь ты, Джошуа?

– Не вижу смысла подтверждать очевидное. Магия пропитала всю эту историю.

– Экие мы важные. Поякшался со старушками-чаровницами и возомнил себя знатоком жизни.

– Вовсе нет, – смутился младший мэтр, – да и не старушки они…

– Еще какие, уж поверь мне! Вы, люди, эмоционально не готовы к долгой жизни. Ваша участь – гореть ярко и коротко. Если вы живете больше положенного срока, вы попросту сходите с ума. Не сразу, но неизменно.

– Это спорное суждение. По крайней мере для умов, продвинутых и развитых постоянным самосовершенствованием, время – это друг.

– Не смотри на Рамила, он исключение, подтверждающее правило, да он не так уж и стар для человека.

– Если бы я не знал тебя, – вставил Кай, – я бы решил, что ты завидуешь жалким смертным, претендующим на вашу монополию на бесконечную жизнь.

– И был бы не прав. Старший народ к такому предназначен самой природой, а ваши игры с мирозданием – лишь дань тщеславию и спеси.

– И опять мы во всем виноваты, – вздохнул Кай.

– Скажи, что я не права.

– Разве это что-то изменит?

– А ты попробуй.

– А смысл? Нам не переубедить друг друга, только разозлимся понапрасну. Лучше ответь, какой срок ты считаешь оптимальным для того, чтобы человек в твоих глазах не слыл опасным и скрывающим прогрессирующее безумие?

– Лет сто, наверное.

– То бишь время, нужное обычному эльфу, чтобы начать считаться более или менее самостоятельным?

– Примерно.

– Паки бы сказал, – сказал Паки, – что и в сто лет эльфы совсем не взрослые. Да и люди из народа Атрани жили больше обычного. Если Паки не путает.

– Ну да. Последняя земля, – фыркнула лучница. – Любимая сказка ваших завоевателей о великом народе, великой империи и ее великом и монументальном крахе.

– И Паки помнит, что жили атранийцы много дольше простых людей.

– Но не дольше дворфов, как мне припоминается. Лет двести – двести пятьдесят, – сообщил Кай.

– Ага, а то, что ваши долгожители прогневили своими деяниями ваших богов и те забрали их земли и вынудили спасаться бегством, конечно же не говорит о том, что с головами у них было не все в порядке. Да и долго они вроде как не прожили. Вымерли естественным путем. Преследуемые своими же родичами, завидовавшими их стати, силе и долгой жизни.

– Последним, как мне помнится, был Риан Меч Лета, король-наемник, – сказал Кай. – И он, будучи презренным смертным, верный союзническим клятвам, защищал Древо Лета от полчищ харагов и гройландцев. Бился плечом к плечу со старшим народом. Да. Видимо, ты права, долгая жизнь вредит людскому рассудку.

– Ладно. Пепел с вами, напали на бедную девушку втроем! Не дуйся, Кай, я совсем не хотела обидеть твою подружку. И все равно вы меня не убедили.

– Кто бы сомневался. Ты у нас тверда, как скала.

– Как каменное дерево, – польстил Паки.

– Да ну вас! Еще и Риана вспомнили. Единственный приличный людской правитель, да и того прибили. Народу Весеннего Древа это было особенно тяжело. Мы всегда дружили с летними, а войска короля-наемника оберегали наши северные границы. После его гибели и уничтожения остатков армии мы остались без защиты. У нас оттяпали здоровенный кусок, и даже по мирным договорам вернули хорошо если треть.

– Все народы потеряли что-то в те смутные времена, – сказал мэтр Гаренцворт и снова погрузился в свои записи.

– К демонам грустные темы, – изрекла лучница. – Рамил, лучше скажи, долго ли нам еще переться за твоей чудо-птицей?

– Я не дам точного прогноза.

– И все же?

– Будь это обычное заклинание, я бы сказал, что, судя по убыванию массы, мы в трех-четырех днях пути от нашей цели. Но, учитывая, что это неизвестный вид с неизвестными возможностями, погрешность может составить от дня до недели.

– Да еще и с конкурентами на плечах, – сказал Кай.

Словно дожидаясь его слов, за спиной командира наемников возникла фигура.

– Какие люди! – просипел над ними незнакомый голос.

За разговором Джошуа не заметил, что в трактир заглядывал таборит из бродяжьего народа и, осмотрев зал, исчез. А потом дверь отворилась, и три фигуры ступили под неверный свет. Они стремительно подошли к столу наемников и остановились в ожидании.

Их предводитель, явно довольный собой, произнес:

– Какая неожиданная встреча.

Джошуа заметил, как напряглась Майриэль. Как чуть отставил прочь миску с супом Паки. Как сошла с губ мэтра Гаренцворта благостная полуулыбка. Только Кай никак не прореагировал на подошедшего сзади. Разве что слегка повернул в его сторону спокойное лицо. Ложка в руке предводителя наемников неторопливо размешивала сметану в супе.

– И тебе привет, Рик, – сказал Кай.

Сизый Рик был невысок. Выше среднего дворфа, но ниже среднего человека. Типичный представитель своего народа, некоторыми исследователями считавшегося одной из выродившихся ветвей ушедших. Тонкий, жилистый, немного сутулый. Широкий плоский нос, тонкие скулы, угольно-черные глаза. На смуглой коже лица выделялась только нижняя часть носа – она была темно-красной, словно у хронического алкоголика. Видимо, от нее и пошло его прозвище.

За спиной Рика стояли двое его таборитов – хищного вида, вооруженные до зубов. Остальные полторы дюжины, вошедшие чуть погодя, уже располагались за столами. Заказывали выпивку. Громко и требовательно.

На них косились с неодобрением и опаской. Но их оказалось много, они были вооружены и никого особо не задирали. Так что графские стражники делать ничего не собирались.

Табориты как на подбор щеголяли кожаными куртками и кольчугами. Был среди них один, предпочитавший теплый плащ с капюшоном, который не снял и в помещении. Несомненно шаман. На поясе у него, изгибаясь витыми рогами степного тура, висел бубен с погремушками из чьих-то костяшек. Младший мэтр предпочитал думать, что на их изготовление пошли какие-нибудь другие, не людские, эльфийские, дворфские или халфлингские фаланги, хотя верилось с трудом.

– Проездом в наших краях? – спросил меж тем Рик.

– По делам. Не слышал, чтобы эти края стали вашими.

– Для бродяги весь мир – дом, Кай, тебе ли не знать. А что за дела, не расскажете? Быть может, я даже смогу помочь.

– Не расскажем.

– Даже по старой дружбе?

– Даже по ней. Хотя не припомню, чтобы мы сильно дружили.

– Действительно? Жаль. Встреча старых друзей, ах, прости, не таких уж друзей, после долгой разлуки…

– Мы не всегда получаем то, чего ожидаем, – философски изрек Кай, добавляя в свою тарелку соли и перца.

– Помню-помню. Эту же фразу ты сказал мне тогда на холме. А ведь нас тогда было тоже немного больше. Ну да ладно, дело прошлое. Я вижу, вы все так же куролесите вместе? Какая интересная у вас птаха, мэтр Гаренцворт. Никогда не думал, что вы любитель пернатых.

– Все мы меняемся, господин Рожж.

– Тут не поспоришь, мэтр Гаренцворт. Все мы меняемся, вот я, например, уже третий сезон не вешаю на свои пики ни одной новой головы. И вовсе не потому, что нет кандидатов, просто мне кажется, я уже перерос этот период. А трофеи таскаю так, из ностальгических побуждений.

– Боги вам судьи, господин Рожж, по мне – это все равно мерзко.

– Всегда уважал вас за прямоту, мэтр. И тебе привет, Паки-молчун. Все еще тратишь время с этой компанией? Не желаешь отведать действительно интересной жизни? Если ты передумал, то самое время принять мое предложение.

– Паки ты не нравишься, – сказал Паки.

– Что ж, хозяин – барин. Но потом не просись – не возьму. О, Майриэль, здравствуй, звезда моя! Ты, как всегда, прекрасна и до сих пор жива!

– Ты тоже, смотрю, пока жив, Рик. И все так же выглядишь, как дерьмо.

Таборит обиженно поцокал языком.

– Как всегда, сама любезность. А ведь я искренне рад, что не пустил тебе тогда кровь, искренне рад.

– Ну так можно ведь и продолжить, – ухмыльнулась лучница. Узкий клинок лег на стол. – Можем выйти на свежий воздух. Уверяю, после этого ты уже ничему радоваться не будешь.

– Не хотелось бы портить такой прекрасный вечер. Кишки и грязь плохо сказываются на моем аппетите.

– А на моем – прямо-таки отлично.

– Тебе еще что-то нужно, Рик? – вмешался Кай. – Или позволишь нам доужинать своей компанией? Твои, я смотрю, тебя заждались.

– Да почти ничего. Разве что маленькая просьба. Сущий пустяк. Одолжи мне на часок своего нового человечка. Вон того молодого магика. Нам надо с ним потолковать о том о сем, – черные глаза впились в лицо Джошуа.

Младший мэтр непроизвольно сжал приставленный к столешнице посох. Внушать страх Сизый Рик умел.

– Это вряд ли, – спокойно отозвался Кай, пробуя суп. Довольно помычав над содержимым тарелки, он добавил: – Да и о чем вам с ним говорить? Вы ведь даже не знакомы.

– Пока не знакомы, но надеюсь познакомиться. Сдается мне, он сможет немало рассказать нам о свежих сплетнях римайнского двора. Он явно в курсе того, что творится в… как же их, курва… правильно?.. А, вспомнил! В кулуарах.

– Ты не поверишь, но крайне мало, – не моргнув глазом солгал Кай. – Младший мэтр почти все время сидел в башне, проводя свои исследования, да и нас нанял для изучения, как бишь их, а вот: поведенческих девиаций небиологических видов. Верно?

– Да, – кивнул Джошуа, видя, что все внимание теперь приковано к нему. – Небиологические виды весьма интересны. Если плотно заняться этим вопросом, то окажется, что они тоже могут быть классифицированы по четким признакам, как то: процесс появления, алгоритм естественных потребностей… – Почувствовав вдохновение, он продолжил: – Что удивительно, их подробной классификацией никто целенаправленно не занимался! Я уже успел установить, что они делятся как минимум на четыре семьи, девять видов и двадцать пять родов. Они…

– Это всякие големы и ожившие каменные статуи? – прервал тираду Рик, явно не желавший потонуть в фонтане его фантазии.

– Грубо говоря, да, но это конечно же не полный…

– Тогда точно, – снова перебил его Рик, – вам необходимо пообщаться с нами, младший мэтр. Я повидал довольно этого добра, когда промышлял в катакомбах Насшарая. Мы с вами просто обязаны побеседовать. Я многое могу рассказать вам о природе чудовищ.

– Он изложит тебе свою автобиографию, – фыркнула Майриэль.

– Грубияночка, – усмехнулся Рик. – Но в какой-то степени ты права. Думаю, и мою историю мэтру услышать будет весьма полезно. Что скажете, мэтр?

– Благодарю за щедрое предложение, – сглотнул Джошуа. – Но я вынужден отказаться.

– Мне кажется, ты не совсем понимаешь расклад, – осклабился таборит.

– Зато я понимаю, – сказал Кай. Он положил ложку в тарелку и повернулся к Рику. – Младший мэтр нанял нас для охраны. К охране я причисляю и воспрепятствование нежелательным встречам с незнакомцами.

– Но я же уже представился. Или нет, – притворно удивился таборит. – Меня зовут Рикриномилистсикас Рожж, ваша мудрость, но все зовут меня просто Риком. Будем знакомы.

Джошуа не ответил, увидев отрицательный жест эльфийки.

– Как невежливо, господин Валладис, – широко ухмыльнулся таборит, демонстрируя желтые острые зубы. – Как грубо и невежливо. Я к вам со всей душой, а вы…

– Рик, – прервал его Кай, – если у тебя все, то иди своей дорогой. Если нет, то давай скорее разъясним наше недоразумение.

– Уверен? – упер руки в бока Рик.

Похоже, это был условный сигнал, потому что табориты за его спиной синхронно схватились за мечи, а уже рассевшиеся за столами вмиг закончили оживленно галдеть и поднялись.

В трактире воцарилась недобрая тишина. Обыватели притихли, стражники, остро почувствовавшие свое меньшинство, вопросительно глазели на десятника. Тот не торопился вмешиваться.

– Уверен? – снова уточнил очень довольный собой Рик.

Кай спокойно посмотрел ему за спину, потом перевел взгляд на таборита.

– Абсолютно.

– И все? – не поверил наемник.

– Если у тебя есть, что сказать или сделать, то скажи это или сделай, но только до того, как мой суп остынет.

Таборит некоторое время буравил его взглядом. Теперь стало еще более заметно, какие безумные у него глаза. Джошуа на миг даже показалось, что он сорвется и в таверне завертится кровавая баня.

Но Рик недаром дожил до своих лет. И пятеро противников в компании с двумя чародеями не показались ему легкой добычей. А может, он уже имел с ними дело раньше и примерно представлял, чего от них ждать.

– Хорошо, не кипятись, – примирительно улыбнулся Рожж. От улыбки веяло скорой и мучительной смертью.

Довольный собой, он отошел к своим людям. Сел рядом с шаманом. Тот что-то выпытывал у него, склонив капюшон к самому уху.

– Зря ты так, – сказала Майриэль, не торопясь убрать меч со стола. – Очень зря, Кай. Надо было рискнуть и прирезать ублюдка. Графские парни помогли бы нам, если бы мы прикончили пару засранцев. Бродячих не любят больше, чем эльфов. А теперь нам придется все время оглядываться.

– Сдается мне, что они не утерпят и просто подождут нас у трактира, – задумчиво помешал суп Кай.

– Вот и я о том же!

– А может, и утерпят, – продолжил командир наемников, разламывая хлеб и посыпая его солью. – В конце концов, они откуда-то знают, что мы тоже ищем принцессу. Хотя, увидев в нашей компании младшего мэтра, трудно было бы сделать иной вывод. Рик безумен, но далеко не глуп. Когда ему выгодно, он умеет быть и терпеливым, и вдумчивым. Он не тронет нас, пока не будет уверен, что мы не сможем оказаться полезными.

– А с чего ты решил, что он предпочтет ждать, а не напасть и выведать все с помощью пыток?

– Чутье. Банальное, неэльфийское чутье. Но ситуация двоякая. У кого какие мысли на сей счет?

– Думаю, они подождут, – сказал Рамил. – С ними шаман. И, как мне кажется, не дилетант. Он почувствовал мою связь с птицей. Но опрометчиво действовать не будет. Сначала постарается разобраться в заклинании. Так что время у нас есть.

– Паки чует их страх. Они нас боятся, – сказал Паки, – будут ждать удобного случая.

– Младший мэтр?

– Если честно, я в растерянности, – признался Джошуа. – Он неплохо информирован. Знает меня в лицо – учитывая, что мы никогда не встречались, это о многом говорит. Еще мне кажется, он знает больше, чем хочет показать. Просто такое ощущение.

– Значит, возражений нет. Выжидаем, что будет дальше, – заключил Кай.

– А я бы все-таки пустила ему стрелу в затылок, а потом выжидала бы, – не согласилась Майриэль.

– Потерпишь, – сухо отрезал Кай.

Рик, словно услышавший их, оторвался от беседы с шаманом и, криво улыбнувшись, помахал эльфийке рукой.

Вскочить и кинуться на него ей помешала только крепкая хватка Паки.

– Да я знаю, что он меня дразнит, – буркнула она парню, когда тот отпустил ее. – Но желание выпотрошить его сильнее.

– Терпение побеждает, – весомо сказал Паки и вернулся к еде.

Настроение у всех было испорчено. И даже чудесный суп, казалось, начал горчить.

Остаток ужина прошел почти в полном молчании. Беседы, едва начинаясь, не находили отклика. Всеми владело нехорошее предчувствие грядущих событий.

Понемногу посетители начали расходиться. Зал пустел, и шум от задорного таборитского застолья становился все громче и громче.

– Пожалуй, – сказал Кай, опустошая кружку. – Пора на боковую, дама и господа.

– Не уверен, что смогу заснуть с такими соседями, – признался Джошуа.

– Тебе спеть колыбельную, дружочек? – без запала хмыкнула лучница, неотрывно следя за веселящимися конкурентами.

– Вряд ли это поможет, – постарался не смутиться младший мэтр.

– А Паки не отказался бы, – вставил Паки.

– Паки, это был похабный намек, а не искреннее предложение, – объяснил Кай.

– А-а-а, – обиделся парень. – А Паки все равно любит песни. У мамы Паки был прекрасный голос. Все радхары в округе боялись открыть пасть, когда она пела.

– Ты мой дурашка, – оторвавшись от испепеления взглядами таборитов, эльфийка потрепала его по щеке. – Ты настолько же очарователен, насколько и бестолков.

– Но все равно Паки умный.

– Кто бы спорил.

– Народу все меньше, и пора бы нам откланяться, – сказал Кай.

Несогласных не нашлось, и отряд, расплатившись с хозяином, покинул зал. Рик со своими ребятами проводили их внимательными взглядами. Ясное дело, мест в комнатах таборитам не нашлось, а пускать их ночевать в самом зале запретил неожиданно осмелевший десятник. Для верности его стражникам даже пришлось показать мечи, хотя поведение Рика соответствовало свойственной ему доброжелательной манере и открыто он не угрожал. Задетый настолько вызывающим поведением десятник даже потребовал, чтобы вся компания покинула трактир прямо сейчас.

Время было позднее, на улице лил дождь, но и тут бродяжки неожиданно не стали возражать. Подивившись их спокойствию и храбрости графских людей, Джошуа последовал за спутниками в отведенные им для ночлега помещения.

Комнаты оказались невелики, с двумя кроватями-топчанами в каждой. Против ожидания стены были добротные, из длинных бревен, достаточно надежные, чтобы не пробить их топором и за час.

Комнаты распределили в следующем порядке: в самой близкой к выходу (а он тут был единственный) и, следовательно, самой легкодоступной для возможных ночных посетителей, улеглись Кай и Рамил.

– Вы уверены? – уточнила лучница, когда они, собравшись в одной из комнат, обсуждали ночную диспозицию. – Если табориты и рискнут, то им нужнее будет наша тетеря с крыльями, а не та, которая младший мэтр.

– Я уверен, – заявил мэтр Гаренцворт. – Все внимание их шамана было приковано к тетереву, и если бы ты не только прожигала взглядами Рикриномилистсикаса, но и пригляделась, сколько внимания он уделил общению с носителем бубна, ты бы сама заметила. К тому же все энергетические манипуляции, производимые им, касались птицы, а не младшего мэтра.

– То есть Рик расспрашивал о Джошуа, чтобы мы не подумали про птицу?

– Именно.

– А если он расспрашивал о Джошуа, чтобы мы подумали о птице, а на самом деле ему нужен Джошуа?

– Не умничай, – сказал Кай.

– А если я права?

– Здравое зерно в твоих словах тоже есть, – кивнул Рамил. – Сделаем так. Используем слабую иллюзию и поменяемся с младшим мэтром внешностями. Я с птицей под видом Джошуа зайду сюда, а он под моим – в другую комнату. Так мы точно будем знать, что они в любом случае заглянут к нам.

– То есть всем опасностям подвергнетесь только вы? – уточнил Джошуа.

– Лучше я, чем вы, – ответил Рамил.

– Да, он такой, благородный и мудрый, как сова, – многозначительно покивала лучница. – Или совун, демоны их знают, как правильно.

– Тогда решено, – сказал Кай. – Мы с Рамилом тут. Паки и Джошуа в третьей, а Майриэль с вещами и своим неподражаемым остроумием во второй.

– Как это? – возмутилась эльфийка. – Опять спать одной?

– Конечно нет. С тобой будут твой лук и стрелы. Ты не станешь скучать, поверь мне.

Видя, каким суровым взглядом она его наградила, он добавил:

– К тому же тебе может повезти – убьешь несколько таборитов, а может, и самого Рика, если он будет слишком самоуверен.

– Слушаюсь, мой вождь, – как-то легко согласилась лучница.

После того как все высказались, Кай еще раз повторил их план:

– Итак. Мы с Рамилом сегодня на страже. Рамил даст вам специальные амулеты на двери против незваных гостей. В чуткости Майриэль я не сомневаюсь, а вы, младший мэтр, решайте сами. Либо дежурьте с Паки по очереди, либо надейтесь на чары. Хотя я настоятельно советую первое. Вопросы?

Вопросов не было. Конструктивных замечаний тоже.

Затем мэтр Гаренцворт приступил к наложению незаметных чар на Джошуа. Чтобы ослабить магический компонент, он сделал акцент на компонент немагический. Основной составляющей иллюзии был репчатый лук, которым старший чародей намазал лицо младшего мэтра. После чего он произнес соответствующие заклинания, и Джошуа обрел дополнительные три дюйма роста, благообразную бороду и пару кустистых бровей.

– Тернист и опасен путь магии, – не удержалась Майриэль, глядя на выступившие от лука слезы младшего мэтра.

Джошуа зажмурил глаза и не стал возражать.

– Будешь себя плохо вести, мы тебя тоже в кого-нибудь превратим, – пригрозил Рамил.

– Но-но! – возмутилась эльфийка. – Нахватался у своей подружки дурных привычек угрожать безобидным девушкам!

– Раз это работает… – многозначительно пожал плечами старший чародей.

– Лучше помогите отнести наше барахло ко мне. Сделаю из него баррикаду и буду постреливать в пробегающих мимо.

Паки, безропотно взявший на себя роль грузчика, перенес все вещи, кроме оружия, в комнату эльфийки.

Пожелав друг другу спокойных снов и удачной ночи, отряд разбрелся по комнатам.

В каждой из комнат помимо прочной двери наличествовала еще и крепкая щеколда. Младший мэтр не преминул ее опустить. После чего, следуя технике безопасности, намотал амулет на дверную ручку. Оконце в комнате было маленьким и закрывалось ставнями. Открывать их не стали.

Паки выбрал кровать слева, Джошуа, соответственно, лег на правой. Из мебели в комнатке стояла еще небольшая, грубо сколоченная тумба, служившая и хранилищем для вещей, и столом. На ней примостились масляная лампа – единственный источник света – и тазик с водой.

– Все равно мало места, – пожаловался Паки, прислонив молот к изголовью кровати. – Не размахнуться как следует.

– Будем надеяться, и не придется, – отозвался Джошуа.

Он снял надоевшие за день сапоги, хламиду и пояс. Штаны снимать побрезговал, уж очень подозрительным было здешнее белье.

– Будем дежурить? – уточнил он.

– Спи, – сказал Паки, – Паки подежурит. Если захочет спать, он тебя разбудит.

– Договорились.

Джошуа накрылся одеялом, взбил подушку, устроился поудобнее.

– Как ты думаешь, – спросил он. – Нам удастся спасти принцессу?

– Паки всегда верит в хорошее, – отозвался парень. – У Паки острое чутье. Все будет хорошо. Лучше спи. Силы пригодятся.

– Твоя правда. Добрых снов, Паки.

– Спокойных снов, Джошуа.

Некоторое время младший мэтр ворочался. Мысли и сомнения терзали его, и он был практически уверен, что не заснет. Но усталость взяла свое, и, даже не заметив, как это произошло, маг провалился в сон.

В этот раз не было ни черной башни, ни принцессы, ни мужчины со щитом. Даже тень, занимавшая его мысли, не появлялась. Приснилось другое.

Он стоял во дворе знакомого замка под затянутым тучами небом и чувствовал, как за его спиной появляются люди. Опасные и недружелюбно настроенные. Мелькнула фигура огромного человека, вооруженного двуручным мечом.

А потом он услышал тихий спокойный голос: «Будь уверен, я убью тебя».

Это был его голос.

Потом наступила темнота.

Глава 9

Медь и платина

Провалившись в темноту, Джошуа пребывал в ней недолго.

Вскоре начали проступать смутные очертания, и из кромешного ничто появились вначале стены, потом пол, потолок и наконец дверь, с тусклым отсветом масляной лампы на ней.

С удивлением Джошуа узнал комнату, в которой отошел ко сну, потом понял, что лежит на постели и не может пошевелиться. Скосив взгляд, он увидел склонившего голову на грудь Паки.

В коридоре скрипнули половицы. Кто-то остановился за дверью.

Джошуа хотел окликнуть Паки, но не смог. Тело не повиновалось ему. Ни руки, ни ноги, ни голос. Оставалось лишь беспомощно наблюдать.

Неизвестный за дверью что-то нашептывал скрипучим голосом. Дверь дернулась – то ли отозвалась на шепот, то ли незваный гость пинал ее коленкой. Потом снова. Потом щеколда тихо отошла, освобождая путь в комнату, и некто шагнул внутрь.

Он был невысок, закутан в плащ, ступал неслышно. Поведя скрытой капюшоном головой из стороны в сторону, он протянул руку, указывая на Джошуа, и тихо позвал: «Дурной дух?»

Молчание было ему ответом.

«Ты тут! Я знаю!»

И опять никакого отклика.

Не дождавшись ничего, незнакомец негромко выругался и вышел.

Дверь закрылась за ним, щеколда заняла положенное ей место и наступила тишина.

А Джошуа снова провалился в зыбкий тревожный сон, который, впрочем, не смогли нарушить ни топот конских копыт, ни победные кличи.

В том сне его вели куда-то вооруженные люди. Его руки были связаны за спиной, а лестница, каменная и узкая, все время бежала вниз, огибая широкий столб древней колонны. Он спускался в подземелье все глубже и глубже, и этому не было конца. Рядом мелькал все тот же могучий человек с двуручным мечом, и давешний тихий голос что-то бубнил про свои дальновидность и величие.

А потом была темнота, твердость каменного пола и затхлость подземелья. Джошуа собирался что-то сделать, но резкий грохот отвлек его.

Неожиданно он снова очутился на кровати, несвежее одеяло по-прежнему накрывало его. Он вдруг понял, что все привидевшееся было просто сном, и вот сон наконец закончился.

Думал он так где-то пять, а может, десять мгновений. Потом его сладкую утреннюю дрему разорвал звонкий тревожный крик Майриэль:

– Птица!

От неожиданности младший мэтр вскочил как ошпаренный. Ошалело огляделся. Увидел Паки, который таращился на него таким же непонимающим сонным взглядом. Потом заметил распахнутую дверь и стоящую в проеме лучницу.

Эльфийка сжимала в руке клинок, а из одежды на ней были только узкие штаны и короткая легкая рубашка. Черные волосы волной спадали на плечи, а в глазах пылала ярость.

– Что случилось? – тупо спросил Джошуа.

– Они украли птицу, идиоты! – рявкнула эльфийка. – Куда вы смотрели?!

За ее спиной послышались шаги, и она резко обернулась, готовясь разить налево и направо. Но в коридоре стоял только Кай. Заспанный, полуодетый и с мечом.

– Украли? – глухо спросил он.

– Да! Раздери вас все демоны Пекла! Куда вы смотрели, остолопские вы остолопы!

– Не шуми, – сказал Кай, вталкивая лучницу в комнату и заходя следом. На крики за стенами начали отзываться голоса, а в коридор уже выглядывали заспанные постояльцы.

Командир наемников закрыл дверь.

– Спокойно, – приказал он.

Эльфийка фыркнула, но ругаться на время прекратила.

– Рамил спит как убитый, и его не разбудить, – сказал Кай. – Амулеты, судя по тому, что они не сработали, деактивированы. Похоже, наши трюки их не остановили.

– Но мы живы, – сказал Джошуа, чтобы хоть что-то сказать.

– И это, несомненно, плюс. Обиднее было бы, если бы мы проснулись со вспоротыми животами или вообще с головами на пиках. Ты согласна, Майри?

– Согласна, – буркнула она.

– Раз мы живы и относительно здоровы, то можем обдумать, что имеем. Согласна, Майри?

– Да я согласна, согласна! Давайте встанем в кружок, споем песенку! Не будем ругаться и будем жить дружно!

– Так и поступим. Паки и я спустимся вниз, подготовим лошадей и расспросим о Рике и его компании: может, кто видел, когда и куда они уехали. Майри с младшим мэтром займетесь Рамилом. Разбудите его, чтобы мы могли ехать.

– Хорошо, – кивнул Джошуа.

Кай ушел, а вслед за ним, наскоро одевшись, выскочил Паки. Майриэль осталась. Эльфийка гневно буравила младшего мэтра глазами.

– Ну что, чародей ты наш дипломированный? – сурово изрекла она. – Сделал вас степной колдун, как детей, да?

– Еще не знаю, – отозвался он, натягивая сапоги. – Ты видела, что с мэтром Гаренцвортом?

– Видела. Он дрыхнет. Спит без задних ног. Отдыхает от праведных трудов и размышлений. И его не разбудить.

– То есть он подвергся воздействию сильного сонного заклинания…

– Не строй догадок. Просто войди в соседнюю комнату и посмотри.

– Хорошо. Только оденусь.

– Хоть одна здравая мысль. Не тяни. – Она ушла, оставив младшего мэтра в одиночестве.

Он быстро оделся. Открыл сумку и проверил потайной карман. Амулет был на месте. Верделит горел все так же ровно и спокойно. Убрав его обратно, он снова наложил заклинание охраны и направился к двери.

Амулет мэтра Гаренцворта пострадал довольно заметно: вся основа почернела и выгорела, от ремешка вообще не осталось ничего. Все было проделано тихо и профессионально. Похоже, шаманов бродяжьего народа сильно недооценивали в Цитадели, ставя их на один уровень с сельскими знахарями и ведуньями.

Неудивительно, что амулеты не сработали. Они были нейтрализованы почти мгновенно. Хотя как шаман умудрился погрузить всех сон и ни разу не сбился? А ведь ему приходилось работать по крайней мере с тремя различными видами сознаний: людскими, чародейскими и эльфийским! Или он великий мастер, или действовал не один.

Или это вообще не он.

Нужно разбудить мэтра Гаренцворта и вместе все обдумать.

Джошуа вышел в коридор, столкнулся там с Майриэль, успевшей опрятно одеться, умыться и даже повязать на голову платок узлом назад – на этот раз желтый с мелким узором.

– Копаешься долго, – выговорила она, – нам еще Рамила будить!

Мэтр Гаренцворт спал на спине и заколдованным совсем не выглядел. А выглядел он так, как выглядел бы любой человек его роста и комплекции, если бы спал на спине – безмятежно и спокойно.

Джошуа проверил пульс. Дыхание. Поднял руки мэтра вверх – они упали, как и полагается рукам спящего. Свесил ногу мэтра с кровати, согнув ее в колене. Легонько постучал посохом, проверяя рефлексы.

Пока он осматривал старшего чародея, лучница стояла над ним и задавала ненужные вопросы:

– Он жив?

– Да.

– Есть какие-нибудь повреждения?

– Центральная нервная система, судя по всему, не пострадала, это хороший признак.

– Не надо поражать меня заумными терминами – насколько хороший?

– Есть шанс, что он проснется.

– Шанс?

– Магия – наука неточная.

– Да ты издеваешься надо мной!

– Есть немного.

– Ах ты!..

– Прошу, не мешай. Лучше подержи его голову. Вот так… Ага…

– Чародеи! – ворчала лучница, исполняя поручения Джошуа. Впрочем, если они казались ей глупыми, скрывать она это не старалась.

Они корпели над мэтром довольно долго. Кай и Паки уже успели вернуться. Вид у них был расстроенный.

– Как у нас дела? – спросил командир наемников, входя в комнату.

– Занимаемся ерундой безо всякого результата, – откликнулась Майриэль.

– Джошуа?

– Я пытаюсь понять, в чем дело.

– Надо поторопиться. Время не ждет.

– Что вы узнали?

– Что наши друзья смирно сидели у входа в трактир до полуночи. А потом с веселым гиканьем умчались дальше по дороге.

– Птица была с ними?

– Да. Мальчишка-конюх запомнил ее. Приметно, когда толстый тетерев ведет себя как гордый орел. Мы осмотрели дорогу, даже моих скромных умений хватило опознать место, где проехало больше двух дюжин таборитов. Специфические подковы всегда их выдают.

– Не чуешь какого-нибудь подвоха? – уточнила Майриэль.

– Вряд ли. Странно, что они не убили нас. Но и не опасаются теперь – даже если мы кинемся за ними в погоню, пятеро против почти двух десятков, да еще и с таким искусным шаманом, который смог побороть даже Рамила… Вполне в духе Рика. Он у нас любитель тонких шуток.

– Видимо, на этой неделе несмешные шутки он любит больше отрезанных голов, – сказала Майриэль, усаживая Рамила и разводя его руки в стороны. – Зря ты мне не дал пристрелить ублюдка прямо там. Зря-зря-зря!

– А Паки рад, – сказал Паки. – Ведь он мог причинить нам вред.

– Когда мы их догоним, я вырежу из него причину такой любезности, – пообещала лучница.

– Не зарекайся. Сначала надо привести в порядок Рамила. Как идут дела, Джошуа?

– Если бы вы все не болтали, они шли бы намного лучше! – огрызнулся младший мэтр. – Простите. С утра у меня отвратное настроение.

– Не зли его, а то укусит, – поддержала Майриэль.

– Лишь бы был толк, – пожал плечами Кай. – Мы пока перенесем сумки.

И Джошуа принялся стараться.

Он воскресил в памяти заметки по снам мэтра Альтшпуса. Но ни его знаменитая седьмая диаграмма, ни тем более второй вектор ряда Розы Снов не были применимы в такой ситуации. Мэтр Павеллин и его «Тезисы по сновидческому волшебству», по которым Джошуа писал аж две ученические исследовательские работы, оказались бесполезны. Ройс-Ганнош тоже подвели – в основном потому, что ни бедра мантикоры, ни столистника с горы Нами у младшего мэтра под рукой не нашлось.

Отчаявшись, Джошуа призвал методики мэтрессы Ланорвиль. А чем боги не шутят? Но, увы, личное знакомство с целительницей не способствовало успеху в применении ее приемов.

Изможденный бесплодными попытками, он присел в изголовье кровати и тяжело вздохнул.

– Не выходит, – подвела итог его попыткам Майриэль.

– Как видишь. Я в тупике.

Лучница присела рядом и ободряюще похлопала его по плечу.

– Не сдавайся. Ты же чародей! Пусть молодой и впечатлительный, но чародей. Твой путь – это бороться с обстоятельствами, а не склоняться перед ними.

– Если бы все было так просто…

– А может, все и просто. Вот давай подумаем. Что такого надо придумать, чтобы застать врасплох бодрствующего мастера волшебства? Ведь у него же всякие наговоры, амулеты, защитные руны…

– Им просто числа нет! Амулеты всех известных школ у него вшиты прямо в пояс. Такую стену просто не пробить. Это как стучать тараном в каменную кладку толщиной два ярда… – он на миг замолк, осененный догадкой.

– Ага, вижу, процесс пошел.

– Майриэль, ты гений! А я просто балбес!

– Кто бы спорил. Но в чем именно я гений?

– В том, что все просто и без затей! Зачем таранить непрошибаемую стену, если можно всунуть между неплотно пригнанными камнями иглу!

Он вскочил и склонился над мэтром Гаренцвортом. Еще раз осмотрел его с ног до головы. Тронул лоб, как бы проверяя свою догадку.

– Ну и? – нетерпеливо подгоняла его лучница.

– Сейчас.

Он коснулся лба мэтра своим посохом и произнес простую детскую считалочку, которой забавлялись самые младшие волшебники в Цитадели.

– Не играй и не шуми, час настал – так крепко спи! А пройдут для сна часы, вновь глаза откроешь ты!

Ничего не произошло.

– А глупее заклинания вспомнить не мог? – съехидничала Майриэль.

– Но…

Мэтр Гаренцворт шевельнулся. Потянулся, зевнул. Открыл глаза.

– Младший мэтр? – удивился он, увидев Джошуа.

– Победа! – вскричала Майриэль. – Ты снова с нами!

– Доброе утро, мэтр.

– Вижу, все в порядке, пора в путь, – заявил появившийся в дверях Кай.

– Паки голоден, но готов, – сказал Паки.

– Чур, Рик мой! – крикнула Майриэль.

– Дайте поспать, так вас растак! – донеслось из комнаты дальше по коридору.

Старший чародей обвел всех непонимающим взглядом и спокойно спросил:

– Кто-нибудь пояснит мне, что здесь происходит?

Все принялись наперебой пояснять в меру своих сил, доводя повествование до полной неразберихи. Кай сказал, что их всех усыпили. Майриэль – что Рика нужно не просто убить, а медленно и со вкусом. Паки – что неплохо бы перекусить перед неизвестной длительности погоней. Джошуа – что во всем виновен именно шаман, и никто иной…

– Погодите-погодите, – призвал к молчанию мэтр Гаренцворт. – Я уже понял, что это был колдовской сон. Что у нас похитили нашего проводника и что, скорее всего, это сделал таборитский шаман. Все верно?

– Абсолютно, – подтвердил Кай, – и теперь нам надо без промедления нагнать их. У них и так фора в полдня.

– А вам не интересно, как нас, защищенных амулетами повышенной стойкости, смогли одурачить?

– Он сделал это просто и банально, ваша мудрость, – пояснил Джошуа. – Примитивным детским заклинанием, модифицированным. Любая магическая защита, какой бы надежной она ни была, сконструирована так, чтобы отторгать или блокировать опасные импульсы – в этом ее суть. Но сонное заклинание не несло опасности, потому амулеты и не восприняли его. Возможно, именно поэтому шаман не убил нас – его построение могло не сработать, если бы он планировал причинить нам серьезный вред.

– Гениально! – восхитился старший чародей. – Так просто и изысканно! Обязательно надо будет потолковать с ним, прежде чем… ну что вы там собираетесь с ними сделать. А вас, мой юный друг, остается только похвалить за смекалку.

– Просто удачная догадка.

– Рамил, ты чувствуешь себя в силах ехать? – уточнил Кай.

– Да-да, вполне. Только надену шляпу, и я готов.

– Тогда не будем задерживаться.

Они собрались быстро и без суеты. Кай и Паки облачились в кольчуги, достали из сумок наручи с нашитыми на толстую кожу стальными пластинами. Мэтрам в этом отношении было проще – посохи в руки, сумки на плечи – и вперед.

Отдав должное утренним процедурам, Джошуа стремительно пересек обеденный зал и вышел на улицу. У конюшни стоял хозяин таверны и с озабоченным лицом принимал от Кая серебро.

– Этот бродяжий народ – те еще хитрецы, ваша милость, – бубнил он. – Обязательно что-нибудь да украдут. У нас вчера три кружки пропали и котел – точно вам говорю, это они постарались!

– Лучше скажи, – прервал его Кай, – куда поехали графские стражники?

– Дык, знамо куда, в Гриндо и поехали.

– Хорошо. Мы поедем за ними, поищем помощи у графского правосудия.

– И то правда, господин хороший. Да и не след впятером супротив такой оравы соваться, – согласился трактирщик.

Отряд выехал в сторону Гриндо, но через пару миль Кай остановил коня.

– Разворачиваемся, – скомандовал он. – Поедем в обход.

– К чему такие хитрости? – спросил Джошуа.

– Кай любит играть в шпионов, – влезла лучница.

– Не только, – сказал Кай. – Думаю, наши конкуренты опережают нас.

– Объяснишь? – уточнила Майриэль.

– Да. Рик не случайно зашел в ту же таверну. Он откуда-то знал наш маршрут. И не случайно у него был под рукой шаман, способный переколдовать нашего мэтра. Думаю, он и не убил нас по какой-то своей причине. Не удивлюсь, если Горм тоже следует за нами и тоже неплохо информирован. Возможно, они даже работают вместе.

– Только я заметила, что в твоей речи многовато «если»?

– Мне и самому так кажется. Но уж слишком все не так. Рик не дурак, он мог и догадаться, что мы тут по тому же делу, что и он. Но как он мог узнать Джошуа, которого никогда не видел? Мне даже кажется, что они с Гормом разъехались в разные стороны не просто так. Они берут нас в клещи.

– Вот это, по-моему, уже просто фантазии.

– Возможно, но есть мысли получше?

– Не-а.

– Можно предположить, – сказал мэтр Гаренцворт, – что их обоих или каждого отдельно наняла одна группировка или группировки при дворе, а нас другая. Они снабдили их информацией о нас как о более удачливых в поисках специалистах.

– Самоуверенность – это вообще-то мой конек. Ну а что скажет наш придворный волшебник?

– И рад бы, да нечего, – пожал плечами Джошуа. – О расстановке сил при дворе мне известно до смешного мало. Но зато я знаю кое-что другое. Господин Кай, не могли бы вы описать этого Горма?

– Высокий мужчина крупных габаритов. Вооруженный двуручным мечом.

– Тогда, думаю, вам будет интересно, что я видел его нынче ночью во сне.

– Снова-здорово, опять твои вещие сны! – возмутилась Майриэль.

– И что же он делал? – уточнил Кай.

– Он брал кого-то под стражу в неком замке.

– Марианну? – встрепенулся мэтр Гаренцворт.

– Оливию? – поддержал его интерес Кай.

– Не буду утверждать наверняка, лиц мне увидеть не удалось. Возможно, это просто отклик каких-то будущих событий, которые могут или могли ждать нас в этом замке. Не знаю точно.

– Тогда зачем вообще об этом говорить? – спросила лучница. – Если не знаешь точно. Мне вот этой ночью снилось, что я села на трон Арана. Значит ли это, что так и будет на следующей неделе?

– Это не повод для шуток, Майриэль.

– Да, но повод для лишних волнений. Спасибо тебе большое. Теперь наши мужчины только и станут думать о своих зазнобах, как бы их кто не обидел. Очень вовремя. Очень профессионально.

– Этого мы точно не знаем, – сказал Кай, но его лицо выражало крайнюю степень озабоченности вестями младшего мэтра. – Но у нас есть контракт и обязательства. Мы поедем вдоль дороги. Объедем трактир и найдем след Рика. Будем следовать за ним, пока он не доберется до цели, или, если представится возможность отобрать нашу птицу, нападем на них и отобьем ее силой. У нас есть подозрение, что это ловушка, а значит, мы будем осторожны и спокойны. Всем все ясно?

– Яснее не придумаешь.

– Мы будем хладнокровны, Майри. Как ты изволила выразиться, профессиональны и хладнокровны. Будем выполнять мои приказы и ждать сигнала к атаке.

– Как будто я когда-нибудь поступала иначе!

– Дискуссия закрыта. В путь.

Они сошли с дороги и углубились в подступающий лес. Солнце уже вошло в зенит и припекало довольно уверенно, так что тень от деревьев оказалась как никогда кстати. В отличие от комаров, могучих, голодных и плохо восприимчивых к отпугивающим заклинаниям.

Сделав изрядный крюк, они объехали трактир и вернулись на дорогу милях в трех от «Уставшего вепря».

Следов таборитских копыт было столько, что даже Джошуа не составило труда их отыскать. После чего мэтр Гаренцворт немного поколдовал над ними и сделал вывод, что птица, подчиненная воле шамана, ведет их дальше. Новость была воспринята без удивления, но проверить все же стоило. Обидно было бы, пустившись в погоню, в конце обнаружить, что преследовали не тех.

Табориты гнали по дороге, особо не скрываясь, что упрощало задачу поиска, но при этом наводило на неприятные мысли о том, что поступают они так с какой-то однозначно гнусной целью. Джошуа несколько раз порывался обсудить это с мэтром. Но бодрый темп скачки способствовал этому мало. Как и общая мрачная задумчивость старшего чародея, в которую он не замедлил погрузиться после того, как они пустили коней галопом.

Потому Джошуа ничего не оставалось, как развлекать себя умозаключениями различной степени полезности. Альтернатива имелась одна – потеть и нервничать в ожидании неминуемой схватки с бандой отъявленных головорезов, поэтому он предпочел первое.

Мысли сами собой вернулись к размышлениям о заговоре магов. Как ни смешна была эта идея, но что-то в ней все же притягивало. Все эти ученические разговоры шепотом в пустых аудиториях или при одиноко горящей свече в общей спальне велись еще тогда, много лет назад, их вытащили на белый свет и подробно разобрали мудрые преподаватели. Они каждый год сталкивались с идеями недоросших бунтарей о величии и власти.

И каждый год упорно вдалбливали в юные головы добрым словом, а при надобности и в юные зады мокрыми розгами, что это все глупость, блажь и пустой треп. Чтобы управлять большим количеством людей, нужна консолидация представителей различных магических школ, но такого никогда не произойдет. Потому что каждый мэтр – это по-своему уникальный специалист, и ему трудно будет долго делить бремя правления с другими.

Что все древние государства магов всегда заканчивали одинаково и что хаос и демоны живут теперь на осколках их башен.

И последним из них являлась страна Лета. Эльфы Летнего Древа, чьи воины были сильнее воинов Зимы, чьи маги были могущественнее магов Осени, чьи певцы затыкали за пояс певцов Весны, погрязли в гордыне и вседозволенности чистой и ничем не сдерживаемой магии. Ослепленные могуществом и спесью, они ставили себя выше законов природы и были наказаны за это. В разгоревшийся из-за них конфликт оказались втянуты все расы и народы, и повсюду царили горе и запустение.

Но в конце концов людские воинства стерли гордецов с лица Ойкумены, и в пожаре последней Великой войны погибло и Древо Лета, навсегда нарушив равновесие волшебства.

Так учили юных спесивцев в Цитадели. Так учили и Джошуа.

Но что, если кто-то не поверил мудрым словам, не пропустил через себя уроки прошлого? Что, если тщеславие и гордыня взяли верх над заемной мудростью?

Если это так и принцесса, являясь ключевой фигурой древнего пророчества, попала им в руки, то Римайн обречен стать их вотчиной. Или так, или он попросту сгинет без следа. И теперь судьба королевства и всех людей, его населяющих, зависит от их маленького отряда!

М-да, чем больше мыслей, тем страшнее выводы.

От блуждания в паутине мрачных размышлений его отвлек окрик Майриэль.

– Они свернули! – крикнула она, останавливая разгоряченную Искорку и указывая на широкую лесную тропу, ужасающе изрытую копытами таборитских коней.

– Прекрасно, – буркнул Кай. – Опять лес и опять засады.

– Что же это за дракон такой? – спросила эльфийка. – Летает зигзагами! Да еще и над дорогой. Похоже, с головой у бедняги точно не в порядке. Да и у кого не съедут мозги набекрень после тысячи лет сна?

– Или его вел волшебный поводок, – подал голос мэтр Гаренцворт. – И тогда он мог летать хоть над Римайнской торговой площадью, ему было бы все равно.

Они снова углубились в лес. Солнце скрылось за узорными кронами берез и дубов, а вездесущая мошкара вернулась продолжать трапезу.

Младший мэтр опять почувствовал всю свою неготовность к засадам в лесу и начал нервничать как прежде.

Потом они вышли на пустую стоянку.

Скрыть пусть даже временный привал более двух десятков разумных – задача не из легких. Да табориты, похоже, не особо и пытались. Повсюду были разбросаны остатки их трапезы; под куст закатился разбитый бочонок пива.

– Они что тут, пирушку закатывали? – не поверил собственным глазам Кай.

– Душа безумца – потемки, – ответила Майриэль, изучая остатки костра. – Ушли не больше двух часов назад. Славно задержались, мерзавцы. Как будто специально давали нам фору.

– Будьте наготове, – кивнул Кай. – Мэтры, запаситесь самым убойным волшебством из вашего арсенала. Скоро мы их встретим.

Спешившись (дальше ехать верхом было невозможно), они пошли вперед, оставляя за спиной ярд за ярдом.

Лес хранил спокойствие. Птицы пели. В чаще что-то стрекотало и ухало.

Джошуа изматывало гнетущее ожидание, но поделиться с товарищами он не решался – вряд ли им было намного легче, чем ему. Он не мог заставить себя просто идти и не оглядываться по сторонам. И так уж вышло, что, несмотря на предпоследнее место в их растянувшейся цепочке, таборита маг увидел первым.

Точнее, полтаборита.

В одном Кай оказался прав. Похитителей бутылочной птицы они встретили довольно скоро.

Верхняя часть бродяжника застряла ярдах в шести над землей среди веток молодой ольхи, щедро украсив ствол кровью и внутренностями. Кровь успела свернуться и привлечь мух и мошек различных размеров.

Приглядевшись, они узнали капюшон таборитского шамана.

Мэтр Гаренцворт неожиданно проявил интерес к останкам, и с помощью веревки и Паки шаман (точнее, то, что от него осталось) был спущен на землю.

Старший чародей глумиться над поверженным врагом не собирался, а, наоборот, пристально и бережно его осмотрел. На шее у шамана обнаружилась целая связка амулетов, вызвавших у мага жгучий интерес.

– Все понятно, – пояснил он довольно. – Это действительно была примитивная магия, построенная на простейших заклинаниях. Но фактически он не заходил к нам, а провел всю операцию через астральное тело. Птица как существо, реагирующее на энергетические поля, воспринимала его материальным и имеющим право отдавать приказы. Какая тонкая работа, как много труда вложено в этот шедевр!

– Но как же наши амулеты? Они же были сожжены, – уточнил Джошуа.

– Скорее усыплены. Смотрите. – Рамил извлек из кармана один из почерневших амулетов. Тот на глазах приобрел прежние форму и цвет. – Со смертью шамана заклятие ослабело. Превосходно. Какое мастерство!

– Может, перестанете восхищаться этим куском таборита и попробуете определить, что его прибило? – встряла Майриэль.

Вопрос был дельный, и внимание присутствующих переместилось с богатого набора амулетов на раны несчастного. Сказать, что шамана разорвало пополам, значило бы слегка смягчить истину. Казалось, чьи-то гигантские челюсти раскусили тело, а потом то ли выплюнули, то ли выбросили откушенную часть. То, что торс побывал в пасти дракона, сомнений не вызывало: нюхач Паки почуял драконью слюну в волосах жертвы, да и не столь сведущие в драконах явственно ощущали едкий запах неясного происхождения.

– Он был зол, – авторитетно заявил Паки.

– Именно зол? – подколола его эльфийка. – Может, просто не выспался или мучился несварением?

– Нет. Точно зол, – уверенно заявил Паки. – Иначе не стал бы откусывать. Драконы брезгуют двуногими. Много заразы в кишках.

– Ты просто душка, милый. Хорошо, что мы не успели позавтракать, и не уверена, что захочу сегодня обедать.

– А Паки перекусил бы, – вздохнул парень.

– Паки, ты меня пугаешь!

– Успокоились, – буркнул Кай. – Только меня тревожит, что дракон, до которого, как предполагалось, нам ехать еще день-два, а то и неделю, вдруг появился и закусил ребятами Рика. Или у нас тут не один дракон?

– Неприятно было бы узнать, что они работают парой или целой стаей, – хмыкнула эльфийка.

– Рамил? Джошуа?

– Рискну предположить, что он почувствовал поводок моего заклинания и решил разобраться с теми, кто шел по его следу, – сказал мэтр Гаренцворт. – Это первое, что приходит в голову.

– При таком раскладе я даже рад, что они оказались расторопнее нас.

– Но то, что им, похоже, не удалось с ним совладать, не вселяет оптимизма, – подал голос Джошуа.

– Несомненно.

– Наши действия? – уточнила Майриэль.

– Пойдем по следу и посмотрим, куда он нас приведет. Возражения?

Таковых не нашлось.

– Идеи, замечания?

Ответом также было молчание.

– Значит, как обычно, надеемся на удачу.

Оставив останки таборита догнивать под сенью деревьев, отряд двинулся дальше. Возиться с коварным врагом желающих не нашлось. Даже у Джошуа не возникло подобного порыва. Чему, кстати, он несказанно удивился. Но про себя.

Они прошли совсем немного. Не больше сотни-другой ярдов, когда лес неожиданно кончился. Представшее перед ними пространство не являлось ни поляной, ни прогалиной. Хорошо утрамбованная, хоть и поросшая травой площадка была делом рук мастеров камня и огня.

Помня засаду гоблинов, отряд не стал сразу же выходить из леса и осмотрел все издалека. А посмотреть имелось на что.

Когда-то это было поле диаметром в четверть мили, освобожденное от леса. В центре его возвышалось гордое капище забытых богов, а вокруг приземистого здания стояли каменные фигуры тварей и людей.

Таких капищ в Ойкумене водилось с избытком. Культ Ушедших людям и прочим народам был знаком довольно слабо, а их наследие, чаще несущее смерть, чем созидание, не увеличивало число заинтересованных. Обычно такие храмы сносили или приспосабливали под хозяйственные нужды. Но порой – даже в сердце обжитых земель – они попадались: зловещие, ветхие, непокоренные.

Трава и мелкий кустарник давно захватили расчищенную область, и лес год за годом упорно возвращал себе отобранную землю. Камень крошился от времени, дождя и корней, лица героев теряли былую красоту, а фигуры тварей – клыки и когти.

Но сейчас казалось, что древние времена вернулись. Что оскорбленные чудовища на миг обрели способность двигаться и страшно отомстили живым, размазали их кровь и втоптали в грязь.

Потому что совсем недавно на земле забытого храма кипел бой. Точнее сказать, бойня. Повсюду валялись тела таборитов. Раздавленные, размозженные, растерзанные. Они лежали вповалку вместе с лошадьми. Некоторые из них навечно замерли базальтовыми фигурами, многие из которых были разбиты на куски. Кровь запеклась на мордах довольных каменных тварей и печальных героев.

Зоркая Майриэль насчитала больше двух дюжин человеческих тел и почти столько же мертвых лошадей. А также не заметила никакого движения и объявила поляну безопасной.

Паки тоже долго принюхивался и в конце концов решил, хотя все же не до конца, что дракон скорее улетел, чем нет.

Привязав занервничавших от вида крови и свежего драконьего запаха коней, они вышли из-под покрова деревьев.

Передвигались осторожно – обнажив оружие, натянув луки и приготовив посохи. Обстановка очень располагала к неторопливому, почти крадущемуся шагу. Вороны недовольно кружили над их головами, каркая воинственно, но вместе с тем выжидательно.

– Древо и Пепел! – негромко воскликнула Майриэль. – У них не было и полшанса. Что же это за дракон такой?!

– Опасный, недовольный и быстрый, – отозвался Кай.

– К тому же сведущий в магии, – добавил мэтр Гаренцворт, кивая на черное пятно среди камней. В очертаниях пятна угадывались контуры крыльев, а в послеполуденном солнце блестело крошево темного стекла – все, что осталось от бутылочного тетерева.

– Он уничтожил преследователей и инструмент преследования. Создать второй мы не сможем, не привлекая его внимания, он уже настроился на волну этого вида волшебства и не даст снова поймать себя таким образом, – сказал Джошуа. – Что же нам теперь делать?

– Перекусить, чтобы лучше думалось! – предложил Паки.

– Паки! – зашипела Майриэль.

– Будем действовать по порядку, – ответил Кай, – найдем останки Рика. Может, при нем были какие-нибудь интересные письма или бумаги от его нанимателей.

– Лелеешь идею Рамила про разные группировки двора?

– Надо же с чего-то начинать.

– Ладно, но его голова, чур, моя!

– И что же ты с ней будешь делать?

– Надену на одну из его пик. Так сказать, пусть судьба настигнет его, как должно.

– Теперь ты тоже меня пугаешь, Майриэль.

– И правильно. Бойся меня, смертный!

Мэтр Гаренцворт к поискам не присоединился, сославшись на пару идей, которые ему надо рассчитать ввиду потери бутылочной птицы. У Джошуа идей не было, и ему пришлось участвовать.

В очередной раз его поразила та небрежность, с которой Майриэль и Паки осматривали тела, а порой и опустошали кошельки павших. Кай подобным не занимался, но и не препятствовал.

Осмотр тел показал, что Рика среди павших нет. Оставалась, правда, вероятность, что он был среди тех, кого обратили в камень (при метаморфозе довольно сильно огрублялись черты лица), или среди тех, кого обратили в камень и разбили, но командир наемников почему-то был уверен, что таборитский главарь жив.

Единственное, что точно принадлежало Рику, так это его лошадь со знаменитыми пиками. Хотя сейчас зрелище не так уж и впечатляло. Окаменевшие пики разбили – впрочем, как и черепа.

Второй половины шамана тоже не нашлось.

Пока наемники обходили площадку по кругу, Джошуа, сделав вид, что занят осмотром чего-то интересного, от поисков отошел.

Мэтр Гаренцворт по-прежнему увлеченно рассчитывал новые возможности, а младший мэтр двинулся к храму.

Здание было низким, но стояло на земле крепко. Фундамент делался на века, и стены до сих пор не просели. Зато дождь и ветер изрядно потрудились, обвалив часть северной стены и неплохо пройдясь по разместившимся на выпуклой крыше статуям чудовищ.

Чудовища на крыше сильно отличались от расставленных на земле. Это оказались длинные, под двадцать ярдов, создания с вытянутыми широкими мордами и гибкими, хоть и массивными телами. Их крылья были сложены или чуть приподняты, а лапы хищно растопырены.

Драконы.

Джошуа замер, боясь пошевелиться.

Неприятная мысль, что все эти создания сейчас оживут и бросятся на них, колотилась в висках.

– Ваша мудрость, – негромко позвал он.

Рамил не откликнулся.

– Мэтр, прошу, подойдите, – не рискуя говорить громче, снова позвал он.

– Что случилось, коллега? Я несколько занят, – неохотно оторвался от заметок старший чародей.

– Поглядите на крышу, – все так же тихо сказал Джошуа, когда мэтр подошел к нему.

– Хм, какое интересное архитектурное решение.

– А не думаете ли вы, что это только кажется архитектурным решением?

– Засада? Хм. Как интересно. Дайте-ка поглядеть…

Он навел посох на ближайшую фигуру. Оголовье зажглось темно-синим цветом и слегка завибрировало. Не дождавшись ожидаемой реакции, мэтр Гаренцворт перевел его на другую статую. Результат был такой же. Третья также не произвела на посох ожидаемого впечатления.

– Пожалуй нет, – заключил мэтр, закончив процедуру. – Эти создания столь искусно высечены, что иллюзия жизни убедительно играет в их покорябанных каменных телах и спустя сотни лет. Но это просто камень. Да и крыльев у них у всех по два.

– О чем колдуете? – поинтересовался Кай, подходя к ним в компании Паки и Майриэль. Эльфийка держала в руках лук, покрытый рунами и украшенный белыми костями.

– Проверяли крышу на засаду, – ответил Рамил. – Джошуа предложил здравую идею, но, увы, без результатов.

– Это было бы остроумно, – похвалила Майриэль. – Обратиться каменюкой и ждать нас.

– Но ведь он должен был думать, что Рик с парнями – это мы, ведь птица была у них, – возразил Кай. – С чего ему устраивать засаду?

– Вот потому ты у нас главный, ты силен в логике, – похвалила эльфийка.

– Последние события научили меня ожидать всего, – сказал Джошуа.

– И правильно, – кивнул Кай, – лучше переусердствовать, чем расслабиться и получить стрелой в глаз.

– Или копьем в зад, – значительно заявил Паки, а потом добавил: – Может, теперь поедим? Паки все еще голоден.

– Согласен, – ответил Кай, – но уж точно не здесь. Надо отойти подальше, да так, чтобы не быть с подветренной стороны. Наши мэтры не против? Или благостная аура этого места вам нужна для размышлений?

– Мне – точно нет, – торопливо откликнулся Джошуа.

– Скорее нет, чем да, – отозвался Рамил.

– Тогда идем.

Они двинулись прочь от пустого храма и окружающего его печального пейзажа. Только Майриэль осталась стоять. Проходя мимо нее, Джошуа уточнил:

– Идем?

– Минуту. – Она потрясла новым луком. – Это лук негодяя Рика. Из него он убил много хороших разумных и похвалялся, что кто-то из этого лука даже пристрелил дракона. А это трудная мишень, ведь они всегда перемещаются, а веки у них под стать чешуе – второй слой не пробить даже эльфийской стрелой. Но, несмотря на пакостный внешний вид, это хорошая вещь. У лучников есть поверье – лук, который один раз поразил дракона, поразит его вновь. Можно попробовать при встрече.

– Тебе виднее, – пожал плечами младший мэтр, – но лично я надеюсь, что мы его не встретим. И придумаем способ найти принцессу, не выясняя, кто лучший стрелок.

– Не дрейфь. Мы все равно победим.

Она извлекла из прихваченного таборитского колчана стрелу и наложила ее на тетиву. Посмотрела на крышу, выбирая цель. Потом неторопливо натянула лук и выстрелила в самого дальнего дракона. Стрела скользнула по глазу статуи.

– Туговат, но сойдет, – похвалила она, а затем выпустила еще три стрелы подряд.

Джошуа даже не стал смотреть на результат. В ее мастерстве он не сомневался. А желудок тем временем напомнил, что его с утра так и не покормили, а день между тем давно перевалил за вторую половину.

Младший мэтр успел сделать пару шагов, прежде чем его настиг тревожный окрик.

– Парни!

Он обернулся, предчувствуя недоброе. И на этот раз предчувствия его не обманули.

Майриэль выпустила три стрелы.

Две последние намертво застряли в воздухе.

Краем уха Джошуа услышал удивленный вскрик мэтра Гаренцворта, грязное ругательство Кая и топот их ног, но зрелище на крыше полностью поглотило его.

Воздух между фигур драконов заколыхался. Пошел рябью. Замерцал. Постепенно набирая цвет, стали проступать очертания исполинского кокона. Не менее десяти ярдов высотой, словно гигантская ваза тонкой работы.

Будто бутон под солнцем, кокон неспешно раскрывался, распадаясь на четыре перламутровых крыла, двигаясь вслед за изгибами покрытого слепящей от дневного света чешуей тела. Тела, созданного для полета, для небесных битв и небесных песен.

Острые когти впились в камень, кроша его. Длинная шея грациозно распрямилась. Вытянутая, покрытая роговыми наростами морда повернулась в их сторону. Глаза цвета стали, казалось, смотрели прямо на Джошуа.

Дракон расправил крылья. Поднялся на задние лапы. И закричал.

Его крик, словно буравя, ударил по замершему отряду, заставляя отступать, затыкая уши. А потом пришло пламя.

Это не было буйство огня, играющее оттенками красного и сжигающее в своей неистовой ярости всё и вся. Это было не то пламя, к которому стремились мэтры Цитадели, веками изучая огненную школу.

К ним устремился поток белого пламени. Он ударил, накрывая всю территорию в радиусе десяти шагов и обращая все, что еще не было обращено, в пористый базальт.

Несомненно, если бы единственным чародеем у них был Джошуа, на этом история и закончилась бы. Но единственным он не был.

Открыв зажмуренные от неожиданности глаза, Джошуа обнаружил, что весь отряд цел и невредим. Их окружала сфера, в центре которой, высоко подняв посох, стоял мэтр Гаренцворт. Вокруг сферы полыхало, обращая все в камень, белое пламя, но внутри царили покой и безмятежность.

– Рамил! – то ли крикнул, то ли спросил Кай.

– Я долго не удержу, – сипло откликнулся старший чародей.

– Я помогу! – подбежал к нему Джошуа.

– Нет! Лучше попробуйте школу молний! Огонь и лед не повредят ему.

Уточнять цепь его рассуждений Джошуа не стал. Перехватив посох поудобнее, он направил его на дракона. Тот сидел, замерев словно статуя, и попыток ударить снова пока не предпринимал.

Большая, удобная, неподвижная цель. Лучше только в учебном классе. Правда, там жизнь не зависит от правильности слов и попыток всегда больше одной.

Его пальцы судорожно сжали теплое дерево, когда первый разряд, набрав силу, вырвался из навершия и устремился к дракону. Змей не уклонился – он просто закрылся крылом, тем самым, в которое лучница всадила две стрелы и по которому текли две тонкие струйки серебряной крови. Молния, способная прожечь футовую стену из камня, плавно вошла в отливающее белым крыло, растеклась по его поверхности, чуть поиграла миниатюрными грозами и пропала.

– Как-то не впечатляет! – крикнула Майриэль.

– Рамил? Что теперь?! – проорал Кай старшему чародею в ухо. Шум от бушующего пламени стоял такой, что им приходилось кричать.

– Он неуязвим к школам элементов! – отозвался Рамил.

– Но мы не пробовали чары каменных пик! – не согласился Джошуа.

– Бесполезно!

– Тогда что же делать?

Кустистые брови мэтра Гаренцворта сошлись на переносице. Несколько мгновений он не отвечал, сосредоточенно рассматривая дракона, и с каждой секундой результат нравился ему все меньше и меньше.

– Рамил? – крикнул Кай.

Старший чародей не ответил.

– Рамил, бездна тебя дери!

Дракону, видимо, надоело сидеть на крыше, и он решил присоединиться к ним.

Расправив все четыре крыла, он снова протяжно закричал, и призма, прикрывающая их, не выдержав, лопнула. На их удачу, к этому мигу белый огонь уже почти погас, лишь тут и там виднелись слабеющие язычки.

Вместо того чтобы снова обрушить на них пламя, дракон стремительно взмыл ввысь и почти пропал, превратившись в маленькую фигурку, которая, казалось, может поместиться в ладони.

А потом устремился к земле.

Но прежде, чем он камнем упал на них; прежде, чем остановил падение одним невероятным, неправильным, завораживающим взмахом крыльев, прежде, чем вонзил острые когти в их тела, – Кай, их командир, крикнул. Голосом настолько властным и громким, что вмиг вывел их из оцепенения и замешательства:

– Врассыпную!

И они кинулись кто куда.

Воспользовавшись старой как мир уловкой, они, словно юркие полевки, шмыгнули в разные стороны, петляя среди статуй и спотыкаясь об останки таборитов.

Джошуа услышал глухой шорох распарываемой земли на том месте, где они только что стояли, и обиженный вопль дракона. Ему почудилось, что этому крику вторит крик иной, более высокий, но в то же время не менее уверенный. Но отвлекаться младший мэтр себе не позволил.

Он пробежал мимо очередного хищно ощерившегося неведомого чудища, перепрыгнул через останки лошади и, только оказавшись под прикрытием полуразрушенной арки, составленной из двух схвативших друг дружку за плечи фигур, рискнул обернуться.

И обомлел.

К дракону, перепрыгивая через камни и тела, бежал Паки. Его огромный боевой молот был поднят, а с уст слетали громкие слова на непонятном языке.

Змей заметил его не сразу. Изогнув шею, он вертел головой, пытаясь разглядеть, куда убежали настырные двуногие, но нескончаемые статуи, перевернутые в пылу прошлой битвы камни и разбросанные тела мешали ему.

Потому Паки не только успел добежать, но и встать, выпрямившись во весь свой немалый рост, и расправить широкие плечи.

– Дракрири! – заорал он, да так истошно, что рептилия, казалось, дернулась от неожиданности.

Впрочем, если даже дракон и обеспокоился суицидальными наклонностями одной из докучливых малявок, он этого не показал. Наоборот, развернувшись всем телом навстречу новому врагу, он снова расправил крылья и закричал.

Вопреки ожиданиям Джошуа, Паки не пригнулся под мощью крика-песни, но стоял перед звуковыми порывами гордо, словно питался от них.

Когда крик смолк, он ответил.

Сказать, что от его вопля Джошуа чуть не упал там, где стоял, – значит, не сказать ничего. Этот высокий по сравнению с драконьим ревом клич, ударивший в изгибы статуй и отозвавшийся многоголосым эхом в чувствительных барабанных перепонках младшего мэтра, прокатился по всей площади и пропал в покосившихся руинах древнего храма, постепенно и нехотя затихая.

Даже дракон чуть отступил, закрывшись перламутровым крылом.

Длинный хвост недовольно дернулся, разбив лицо какого-то, несомненно, отважного героя древности.

А потом Паки ударил.

Он стоял ярдах в двадцати от дракона и подходить ближе не стал. Просто размахнулся и, рыкнув напоследок, метнул свой молот прямо в усеянную острыми роговыми выступами морду.

Это был просто великолепный бросок. Настолько сильный и быстрый, что не прошло и мгновения, как мелькавший в солнечных лучах снаряд ударил дракона прямо между скрытых тяжелыми пластинами брони глаз. Даже с такого расстояния Джошуа отлично заметил, как брызнула серебристая кровь из разбитой чешуи, а молот гулко стукнулся о землю у ног дракона.

Ящер подался назад. Чуть скособочившись и как-то неуверенно переставляя лапы, нагнув покалеченную голову. По морде, обильно орошая чешую, текла кровь.

Дракон издал почти жалобный рык. Его крылья уже не были хищно расправлены, он сложил их за спиной и отступил еще немного.

Паки стоял, победно уперев руки в бока, и не делал попыток юркнуть в ближайшее укрытие. И, похоже, такая безалаберность коробила не одного Джошуа.

– Паки! – донесся до него голос Майриэль. – А ну живо спрячься, оболтус!

Паки будто не слышал ее. Наоборот, он двинулся навстречу отступающему ящеру. Подбежал к своему жуткому молоту и легко подхватил его с земли.

После чего стер ладонью часть крови с металла и с видимым удовольствием измазал ею свое лицо, став демоны знают на кого похожим.

После чего победоносно вскинул молот над головой и громко заулюлюкал вслед дракону, а потом… Потом длинный хвост с тяжелым костяным наростом на конце ударил по нему. Неожиданно – вот только мгновение назад он бился где-то за спиной отходящего дракона, и вот уже он тут.

Костяной нарост, покрытый острыми шипами, ударил прямо в Паки. Так сильно, что беднягу швырнуло вверх не на один десяток ярдов. Его тело в ореоле кровавых брызг и звеньев порванной кольчуги взмыло ввысь, нелепо махая длинными руками. А потом, повинуясь своей же тяжести, рухнуло вниз, ударившись об одну статую, потом о другую и наконец пропало среди камней.

– Паки-и-и! – закричала Майриэль.

Джошуа стоял, пораженный этой нелепой, страшной и предсказуемой смертью, не зная, куда деть руки, все еще сжимавшие посох.

– Паки! – Крик эльфийки перешел в визг.

За визгом возникла и она сама – выскочив из своего укрытия на противоположном краю площадки. Одним движением лучница запрыгнула на обломки каменной колесницы и натянула тетиву. Стрелы одна за другой, рассекая воздух, устремились к дракону.

Первая скользнула по шее, вторая вонзилась точно в пробитую молотом Паки щель в броне. Третья застряла в чешуе под правым глазом.

Дракон обиженно взревел и побежал к ней.

Не успел он сделать и пяти шагов, как под его ногами, будто пак-шутник из табакерки, выскочил Кай. Он молниеносно вонзил меч в пространство между перепонками передней правой лапы, выдернул, и так же стремительно скрылся среди камней.

От неожиданности и боли дракон споткнулся. Сбил шаг, покачнулся и чуть не упал. Остановился, восстанавливая равновесие, и обиженно закричал.

И был вознагражден энергетическим разрядом прямо в раскрытую пасть.

Мэтр Гаренцворт, тоже появившийся непонятно откуда, прокричал что-то воинственное. Из оголовья его посоха вырвался шар чистой энергии и по дуге метнулся точно к беззащитному драконьему нёбу.

Все-таки старший чародей не ошибся. Молнии вполне могли помочь против такого реликта. Разве что он не учел одну незначительную мелочь – «принимать» их надо внутрь.

Дракон поперхнулся столь экзотическим угощением и сбился с протяжного крика на хриплый кашель.

Майриэль, словно только и ждала этого, опять взялась за дело. Нещадно кусающие стрелы заставили дракона пригнуться. А следующая атака мэтра Гаренцворта – что-то явно домашнего приготовления, приправленное все же огнем и льдом, несущееся к нему с противоположной стороны, принудило прикрыться крылом.

Внезапно выскочивший перед ним Кай подпрыгнул и вонзил меч в тонкую кожу крыла, повиснув на рукояти. Под его весом оно не выдержало и разошлось перед острием клинка. Кай съехал по крылу вниз и, покрытый серебристой кровью, снова быстро скрылся между камней.

На этот раз он успел только-только. Несмотря на вопль боли, дракон среагировал мгновенно. Длинная шея изогнулась, и острые зубы щелкнули в половине фута от головы командира наемников.

Швырнув ему вдогонку небольшой валун, дракон повернулся к Майриэль. Расправив крылья, он раскрыл пасть и дохнул в ее сторону огнем. Это был самый обыкновенный ярко-желтый, опасный и негасимый драконий огонь. Он устремился к эльфийке, пожирая на своем пути все, что было мягче камня и слабее стали. Лишь быстрая реакция спасла лучницу от мучительной смерти. Ловко спрыгнув с колесницы, она скрылась среди камней, оставив дракона яростно испепелять все вокруг.

Оставшись в одиночестве и с порванным крылом, дракон на некоторое время перестал изрыгать пламя и сосредоточился на своей ране.

Тонкий язык выскользнул из пасти и двинулся по ровно разрезанным краям. Было видно, что пасть ему открывать больно и трудно – сказалась молния, пущенная мэтром Гаренцвортом.

Но отдать должное самолечению дракону не позволили. Настырная лучница выпустила несколько стрел, которые вонзились аккурат по краям раны, разрывая начавшую было срастаться кожу. Одна стрела даже, судя по дикому реву, попала в многострадальный драконий язык. Выскочивший Кай не преминул ткнуть змея мечом между пальцами на другой лапе. А мэтр Гаренцворт добавил электричества в разорванную плоть крыла.

Дракон снова закричал.

Если раньше Джошуа казалось, что вопить громче уже попросту невозможно, то теперь он понял, что драконы всегда найдут чем удивить смертных.

Этот крик, высокий и пронзительный, будто ураган, накрыл всю площадку. Вибрирующий, похожий на какую-то странную полузабытую песню, он ворвался в сознание младшего мэтра, словно пытаясь поглотить его. Эта всеобъемлющая и тугая песня-крик уже не просто заставляла прижиматься к земле, но действительно отбрасывала все на десятки ярдов в стороны от дракона.

Камни, тела и фрагменты барельефов, куски дерна и эльфийские стрелы – все разлеталось прочь перед ее напором.

Но вместе с тем этот ужасный и завораживающий звук отрезвил Джошуа. Младший мэтр вдруг вспомнил, что он не сторонний наблюдатель, но участник, причем участник, чье положение обязывает помочь соратникам.

Он обшарил взглядом руины, но никого из спутников, кроме мелькавшей где-то далеко Майриэль, не заметил.

Дракон стоял почти в середине площади, но обойти его было невозможно, потому что песня-крик покрывала почти все пространство. Как выдерживали это скрывавшиеся среди камней наемники, оставалось загадкой.

Он увидел, как мелькнула борода старшего чародея, и очередная молния растворилась в мелодии крика. Как попытался выскочить из-за статуи Кай и был отброшен – покатился кубарем и пропал среди травы.

Потом он вспомнил о Паки.

Парень упал совсем недалеко. И почему-то вопреки всякому здравому смыслу младший мэтр вдруг ощутил какую-то странную уверенность, что с ним все в порядке.

Он не принял чувства всерьез, но все же побежал.

Пригнувшись так, чтобы все время оставаться под прикрытием статуй и валунов, маг двигался к месту падения Паки. Над головой, больно задев плечо, пролетел таборитский щит. Джошуа пригнулся еще ниже и замедлил скорость наполовину. Возросшее количество угрожающих здоровью снарядов заставило его передвигаться почти ползком.

Дракон, не сбавляя ни тембра, ни звука, продолжал изливать на округу свою песнь, вселяя в душу младшего мэтра зависть к таким легким и такому магическому мастерству. Будь ситуация другой, впору было бы восхититься. Но в данный момент больше хотелось ругаться. Да так, чтобы римайнским сапожникам было стыдно.

Обойдя очередной валун, Джошуа наткнулся на молот Паки. Тот лежал на камнях, весь залитый серебряной кровью. Крови красной по сравнению с ней было совсем немного. Молот упал почти рядом с Паки, значит, и тот где-то близко.

Брать с собой оружие младший мэтр даже не пытался. По опыту знал, что ему эту бандуру попросту не поднять. Да и хозяину, будь он все же жив, она вряд ли сейчас понадобилась бы.

Двинувшись дальше, он поднял глаза на лежащую впереди статую извивающейся твари и понял, что может похвалить себя за догадливость. То есть сначала он обомлел, а потом с перепугу чуть не начал швырять молнии. И лишь после, взяв себя в руки, остановился.

Потому что в каменный бок твари вцепилась рука. Окровавленная, голая, человеческая. По крайней мере, несколько мгновений она была таковой.

А затем начала меняться.

Сначала пальцы и кости предплечья начали вытягиваться, неторопливо, но неуклонно увеличиваясь в размерах. Кожа стала трескаться и облезать. Под ней проступала отливающая медью чешуя. Ногти на растущих пальцах меняли форму, чернели, выдвигались, загибаясь, превращаясь в когти, свободно и как бы невзначай крошащие камень.

Рука-лапа потянулась, вцепившись в податливый камень, напряглась, подтягивая остальное тело. Вот появилась вторая рука, а с ней и голова. Еще сохранившая остатки вечно лохматой прически и простоватую улыбку. Правда ненадолго.

Еще несколько мгновений в этом существе можно было узнать Паки. Но потом его лицо тоже начало меняться, теряя всякое подобие человеческих черт. Подбородок и челюсть вытянулись вперед, раздались, наращивая костные хрящи. Глаза вместе со лбом наоборот ушли вниз, укрываясь за нарастающими костяными пластинами.

Не прошло и минуты, и вместо Паки на Джошуа смотрела огромная рептилия, покрытая медной чешуей, с забралом из собственных костей, прикрывающим мягкий нос и глаза.

Длинный раздвоенный язык вырвался из ее пасти, пробуя воздух.

Существо повело плечами, то ли разминаясь, то ли приспосабливаясь к своей новой ипостаси, и двинулось вперед.

Это его движение заставило Джошуа в панике отступить назад. Он запнулся и упал, больно ударившись локтями. Паки тем временем наполовину забрался на статую. Передние лапы коснулись земли, из-за камней показались сложенные за спиной крылья, а затем вторая пара лап и длинный гладкий хвост.

Когда он полностью оказался по эту сторону статуи, Джошуа, пока не переставший пребывать в ступоре, отметил, что он явно длиннее т о г о дракона, хотя и много ниже в холке.

Паки тем временем повел головой, словно только что услышал крик платинового похитителя принцесс. Немного приподнялся, выглядывая из-за скрывавших его камней и статуй, и взглянул на разошедшегося дракона.

Недовольно заурчал и двинулся к Джошуа.

Так резко и стремительно, что младший мэтр даже не успел ничего выкрикнуть пересохшим в мгновение горлом. Усеянная острыми зубами пасть мелькнула над его головой, и он уже почти попрощался и с головой, и с самой жизнью. «Джулия», – мелькнула одна-единственная мысль, и тело Паки накрыло его.

Когда нагрудная пластина больно саданула по лбу, Джошуа наконец соизволил открыть глаза. Его чешуйчатый приятель перелезал через него, осторожно переступая лапами и, судя по всему, стараясь не раздавить. Сориентировавшись, Джошуа упал на спину, чтобы облегчить Паки задачу и сберечь свое многострадальное тело от ушибов.

Паки прополз над ним, приподняв хвост, чтобы ненароком не задеть, и взобрался на укрывавшие их валуны.

Крик-песня ударила по медным пластинам, заставив их слегка светиться. Паки недовольно зашипел, пригнул голову и двинулся вперед. Джошуа последовал за ним.

Когда младший мэтр опасливо выглянул из-за камней, увидел, как Паки осторожно подкрадывается к увлеченному распугиванием всех и вся дракону. Змей стоял к нему спиной, гордо расправив крылья и вытянув длинную шею. Пасть его была широко открыта и устремлена в небо, словно он задался целью проглотить ярко светившее солнце.

Паки полз к нему, припав к земле, змеясь, как уж.

Преодолев две трети разделявшего их расстояния, он остановился. Подтянул задние ноги и хвост, напрягся, напружинив ходящие под чешуей мускулы. В следующее мгновение он резко выбросил тело вперед, а расправленные крылья увеличили длину прыжка.

Он ударил в спину дракона, вмиг оборвав песню-крик, сбив идеальную гамму небесной мелодии. От силы удара дракон припал к земле. Протестующе закричал. Расправил крылья.

Точнее, попытался расправить. Потому что и Паки не терял времени. Его непомерно длинный хвост уже оплетал дракона, сжимая нижнюю пару крыльев. Блокируя задние лапы своими передними конечностями, он впился в верхние крылья змея, норовя повалить его на бок.

Дракон заревел. Изогнул шею, силясь достать противника зубами. Его передние лапы били по земле, стараясь удержать равновесие. Не с первой попытки зубы небесного змея достигли желанной цели. Впились в медное плечо.

Казалось, еще мгновение, и чешуя Паки не устоит. Треснет, окрасит все кровью – красной или какая там кровь у людей, превращающихся в гигантских рептилий?

Казалось, но не случилось. Чешуя выдержала. А в следующий момент Паки вывернул плечо, и серебристые зубы соскользнули, оставив глубокие царапины.

Дракон повернул голову в другую сторону, переключив внимание на сжавшие его верхние крылья лапы. Усеянная зубами пасть хищно раскрылась, готовая прокусить медную чешую со второй попытки. Но когда могучие челюсти уже почти сомкнулись на ней, Паки резко убрал лапу, и дракон впился зубами в собственное крыло.

Хрустнули кости.

Несколько ударов сердца понадобилось дракону, чтобы осознать, что именно он прокусил и откуда взялась эта, несомненно, нестерпимая боль. Потом он оторвался от своего крыла и закричал. Пронзительно и с явной обидой. Лапа Паки снова схватилась за крыло, пережимая сочащуюся кровь.

Обезумевший от боли и ярости дракон рванулся вперед.

С повисшим на плечах Паки это не слишком ему удалось. Лишь пять-шесть ярдов покорились свободным передним лапам. Но он по-прежнему ни в какую не желал падать на бок, какие бы усилия ни предпринимал Паки.

Дракон глухо зарычал, напрягся всем телом, пытаясь разорвать захват. Но безрезультатно. Его хвост яростно ударил по земле, дробя камни и раскидывая траву.

Этот удар словно отрезвил дракона. Он снова изогнул голову, пытаясь сфокусировать взгляд на Паки. Но теперь не собирался пускать в ход зубы. Только хвост.

Как уже было сказано, на хвосте имелся солидных размеров костяной нарост. За тысячи лет кость стала крепче алмаза. И вся эта крепость обрушилась на спину Паки.

Паки отозвался на этот удар криком.

Тяжелое навершие хвоста ударило его между крыльями. Врезалось с силой горного обвала. Чешуя не уступила, но когда хвост взмыл вверх для нового удара, на ней остались заметные вмятины.

Паки не успел ничего предпринять, и новый удар снова обрушился на его спину. Потом еще и еще.

Наконец чешуя поддалась, вмялась внутрь, треснула. Кровь, красная и густая, брызнула из раны. Паки извивался, пытаясь уйти от удара, но платиновая молния хвоста била почти без промаха.

Пытаясь переломить ход схватки, Паки усилил нажим. Его передние лапы впились в суставы верхних крыльев, выворачивая и ломая их. Это заставило дракона на некоторое время забыть об атаке и сосредоточиться на новой угрозе. Повинуясь болевому захвату, он начал заваливаться на бок. Приподняв одну из лап и опираясь на другую, дракон резко накренился вправо. Казалось, еще мгновение, и цель медного ящера будет достигнута.

Вдохновленные его успехом, из-за камней показались остальные наемники. Кай вынырнул справа, все так же сжимая щит и меч. Мэтр Гаренцворт появился с противоположной стороны. Его мантия была покрыта копотью, в бороде, похоже, застряло немало сучьев и травы. Майриэль вынырнула где-то далеко и без лишних сантиментов выпустила в дракона пару стрел. Скорее не для того, чтобы ранить, а так – для острастки.

Новая внешность Паки их, похоже, совсем не смущала.

Видя, что ход схватки переломился, а все соратники уже покинули надежные укрытия, Джошуа также рискнул оставить гостеприимную насыпь.

Кай предпочитал не подходить к борющимся гигантам слишком близко и обходил их полукругом.

Мэтр Гаренцворт направил посох на небесного змея. Оголовье объяла серая дымка, медленно поползшая к рептилиям. Достигнув их, она трансформировалась в некое подобие сети и окутала поднятую вверх лапу дракона. Мэтр потянул посох на себя, и сеть отозвалась на это движение. Силы в заклинании, судя по всему, было предостаточно, потому что дракон покачнулся, окончательно потеряв равновесие.

Теперь уже, казалось, ничто не могло спасти змея от падения.

Но дракон снова преподнес им сюрприз.

Его поднятая вверх лапа вдруг дернулась, перехватила оплетающую ее бесплотную сеть Рамила и резко рванула. Заклинание лопнуло с тихим хлопком, сочась меж когтистыми пальцами. Используя инерцию замаха, дракон сумел дотянуться лапой до земли. Резко вцепился в нее. Подтянул за ней все тело. Потом подался вперед, будто пытаясь выскользнуть из крепкой хватки Паки. Передние лапы замолотили по камням и земле, раскидывая по сторонам комья грязи.

Но это было не отчаяние, а часть продуманной тактики.

Потому что в следующий момент хвост снова ударил Паки по спине. Не просто попав в уже разбитый участок, но завязнув там почти на четверть.

Паки зарычал. Из раны, сбегая по медным бокам, хлынула кровь.

Кай метнулся к дракону, видимо, намереваясь перерезать скрытые под чешуей сухожилия хвоста. В это время, недовольный стойкостью Паки, дракон решил попробовать иной прием. Он не стал выдергивать застрявший в спине врага хвост. Но стал медленно проворачивать костяную булаву.

Некоторое время Паки держался, но боль, похоже, была как в Пекле, потому что из его тупоносой пасти вдруг раздался низкий вой.

А потом его хватка ослабла. Он начал изворачиваться под терзающими его шипами, рычать и пытаться освободиться. Только и ожидающий этого дракон снова дернулся вперед, потом резко вбок, стараясь сбросить ослабевшего Паки.

Но медные лапы держали крепко.

Тогда дракон припал к земле, согнув лапы и прижавшись брюхом к самым камням. Принявший это за какую-то уловку Паки, забыв на время о боли, вцепился в него еще сильнее. Он чувствовал верно, это конечно же и была уловка. Да вот только его реакция тоже была частью плана.

Собрав силы, дракон резко разогнул лапы, выбросил себя вперед и, влекомый силой рывка, перевернулся на спину. Паки, как он и добивался вначале, оказался под ним. Правда, теперь в его спине было два ярда кости и шипов, а сверху еще давила пусть и изящная для дракона, но все же демонски тяжелая туша.

Все это в сумме отбило у Паки всякую охоту реализовывать свою первоначальную задумку. Его лапы отпустили лапы дракона.

Паки засучил конечностями, пытаясь сбросить дракона с себя. Тот не возражал, ибо в таком положении ему, несмотря на всю естественную броню, было особенно неприятно получать стрелы в беспечно подставленный Майриэль живот.

Подталкиваемый Паки, он перевернулся на бок и поднялся. Освобожденный от бремени его веса Паки уперся задней лапой в его хвост, резво вскочил и отпрыгнул, оставив окровавленную костяную булаву на земле.

Дракон не стал ждать второй атаки и, раскрыв пасть, дыхнул на Паки огнем. Стена алчного пламени ринулась на медного ящера, сжигая тела таборитов и превращая камень в стекло.

Но Паки воспринял это стойко. Пламя никак не повредило его чешуе. Разве что рану на спине он прикрыл крыльями.

Дракон недовольно крикнул. Отступил. И, не дожидаясь нового нападения более гибкого врага, резко взмыл в небо. Сила прыжка вознесла его на добрую сотню ярдов, а взмахи четырех, пусть и местами поврежденных, но прекрасно работающих крыльев свободно увеличивали это расстояние вдвое каждые несколько мгновений.

Дракон явно уходил от драки. Паки, их единственная более-менее равная ему боевая единица, был ранен и остановить его не смог бы. Если бы только мэтр Гаренцворт догадался…

Взгляд Джошуа упал на старшего чародея. Тот напряженно чертил в воздухе замысловатые фигуры, используя посох и свой внушительный заклинательский голос.

Естественно, такой опытный мастер, как Рамил, догадался использовать Сеть Адриана – долгую, но наиболее эффективную против небесных змеев. Все время с того момента, как дракон разорвал его сеть, он плел это сложное, но крайне полезное заклинание, созданное бескрылыми, чтобы ловить крылатых.

Но, как и любой большой специалист, мэтр позабыл о мелочах.

Нет, его конечно же прикрывал Кай, зорко следя, чтобы мэтра не задели пламя, камни и фрагменты таборитов. Просто Рамил совсем выбросил из головы, что Сеть сажает дракона не сразу, да и его боеспособность снижает даже не вполовину.

А на земле его ждал истекающий кровью Паки. Израненный и усталый.

Нуждающийся в срочной магической помощи…

Демоны и Пекло!

Проклиная себя за глупость, Джошуа метнулся к соратникам. Спотыкаясь и косясь в небо, он бежал к Паки, на ходу пытаясь вспомнить хоть одно действенное, простое и быстрое заклинание излечения. Эх, сюда бы мэтрессу Ланорвиль, уж она бы справилась с задачей на раз-два.

Но придется довольствоваться тем, кто есть.

Пока Джошуа добирался до смотрящего в небо Паки, дракон в небе уже успел превратиться в едва различимую точку. Еще немного, и его не достало бы никое заклинание. Это понял и мэтр Гаренцворт и, в очередной раз потрясая окрестности громогласным криком, устремил посох вверх.

Сеть, разбрасывая вокруг клочки тумана, устремилась вслед за драконом. Счет пошел на минуты.

– Паки! – крикнул Джошуа, отчаянно надеясь, что в своем новом облике соратник не утерял такие элементарные правила вежливости, как уважение к спутникам и неприятие их гастрономических достоинств.

Медный ящер повернул к нему тупоносую голову и вопрошающе приоткрыл пасть.

– Не шевелись! – предостерег его младший мэтр, решив принять это за знак, что его внимательно слушают. – Ты сильно ранен! Я помогу! Только не шевелись!

Паки тихо рыкнул и задрал голову вверх, широким, почти комическим жестом. Потом опустил ее вниз, так же широко и неторопливо.

– По-моему, он согласен, – перевел Кай.

Они с Рамилом стояли шагах в десяти. Старший чародей был сосредоточен на небе, его руки сжимали рвущийся из стороны в сторону посох, а основание сети, бьющее из оголовья, все утолщалось и утолщалось.

– Он нас понимает? – не удержался от уточнения Джошуа.

– Скорее да, чем нет, – пожал плечами Кай.

– Чтобы этот дракон горел в Пекле, – выругался младший мэтр и обратился к Паки: – Я сейчас тебя подлатаю! У нас очень мало времени! Будет больно! Но иначе нам с драконом не справиться! Ты понимаешь?! – Помимо воли он говорил громко, словно боясь, что из-за невнушительных размеров его не услышат, и медленно, опасаясь, что резкое увеличение массы не лучшим образом отразилось на умственных способностях Паки.

Медный ящер снова кивнул, так же размашисто и широко.

– Храните нас боги, – прошептал Джошуа и начал.

К слову, целительство всегда давалось ему без труда. Сам принцип этого дара строился на эмпатии, умении сопереживать и сочувствовать другому живому существу. Способности понять и прочувствовать его боль. Базовые знания, положенные волшебнику, на целительстве не специализирующемуся, Джошуа в свое время освоил почти в совершенстве. И несколько раз они вполне неплохо служили ему. Более того, в Римайне нашлась бы пара солдат, обязанных ему жизнью.

Но вся загвоздка состояла в том, что базовый курс предполагал неширокий выбор возможностей – остановить кровь или воспаление, немного подстегнуть регенерационные ресурсы организма. И, что самое неприятное, затрата внутренних сил, требующихся для восстановления, была прямо пропорциональна ране, на которую воздействовали чары.

А рана у Паки оказалась поистине огромной.

Из горестных размышлений его вывел рык пойманного дракона. Сеть достигла цели, и теперь, не имея сил противиться чарам мэтра Гаренцворта, небесный змей возвращался на землю.

Сейчас или никогда! Джошуа направил посох на подставленную Паки спину и начал произносить заклинание. Оно было долгим, чрезвычайно эффективным и очень опасным для здоровья неопытных целителей – идеальный вариант для их ситуации.

С каждым произнесенным словом, с каждой законченной строкой он чувствовал, как убывают его силы. Как мутнеет взгляд, а мир вокруг приобретает все больше серого цвета, размывающего прочие краски. С каждой завершенной формулой посох в его руке наливался свинцовой тяжестью, и рухнуть на камни, оставив позади все заботы, хотелось больше и больше.

Но Джошуа держался. В основном потому, что запретил себе обращать внимание на все, кроме широкой рваной раны, которая, повинуясь его воле, вначале перестала кровоточить, а затем нехотя принялась сужаться. Порванные мышцы снова сплетались в тугие канаты, плоть заполняла разрез, а чешуя по краям неспешно смыкалась.

В действительности подобного эффекта он не ожидал. Впрочем, прежде ему приходилось иметь дело со скромными внутренними ресурсами людей, а не гигантских ящериц.

Рев раздавался все ближе, заставив младшего мэтра удвоить усилия. Дело пошло быстрее. Но прежде чем он успел обрадоваться успеху, в груди что-то дрогнуло, и посох выпал из его пальцев.

«Надорвался!» – мелькнула паническая мысль, пока он падал на колени – безвольный, как мешок с картошкой. Переусердствовал, а ведь даже не успел закончить дело, еще четверть осталась.

– Майриэль! – услышал он над собой крик Кая. Ему где-то справа вторил дракон, и Паки урчал почти над самым ухом.

Узкие сильные ладони бесцеремонно схватили Джошуа за грудки, резко дернули, заставив принять сидячее положение. Потом они запрокинули ему голову назад. Изогнутое горлышко походного бурдюка по-хозяйски сунули в рот, который наполнился терпкой жидкостью непонятного вкуса.

– Ох уж это волшебство, ох уж эти волшебники, – сокрушалась над ним эльфийка.

У Джошуа даже не было сил спросить, что это за гадость, которой она его поит. Потом он узнал привкус тмина и ежевики. Затем вербены и клубники. Шалфея, пустырника, смородины и… Целая волна вкусов обрушилась на него.

За буйством вкусовых ощущений пришла ясность. По телу разлилась волна бодрости. Даже не бодрости, а жажды немедленной деятельности. Острого желания бежать и делать, делать. Что – не важно. Как – несущественно. Лишь бы не останавливаться ни на минуту.

Пульс, казалось, участился в два раза. Слух обострился до неприличия. Мир заполыхал красками – как прежде, и даже сверх прежнего.

Его попытку вскочить и начать швыряться заклинаниями во все стороны Майриэль сдержала с явным трудом.

– Ну-ну, не торопись. Это обманчивое чувство, – понимающе проворковала она ему на ухо. Рев приближающегося дракона мешал общаться нормально. – Ты все еще не можешь сворачивать горы, дружочек. Так, просто двигать их туда-сюда.

– Что это было? – выдавил Джошуа непослушными губами.

– Рецепт не скажу, и не проси. Но люди придумали этому весьма поэтическое название – «эльфийский поцелуй» – уж очень эта дрянь бодрит. А уж смертных, так просто выбадривает по полной.

– С-сильная штука.

– Поцелуй эльфийки сильнее. Не всякой, конечно, но все же. Отдышался немного?

– Скорее да, чем нет.

– Это хорошо, долечивай Паки, а то наш платиновый поганец уже совсем рядом.

– Да, конечно, – послушно отозвался младший мэтр и поднялся. Хотя скорее попытался подняться: источавшие бодрость и желание бежать милю за милей ноги почему-то помогать ему в этом отказались.

Майриэль без объяснений поняла его проблему. Подперев мага плечом, она помогла подняться и удерживать вертикальное положение.

В отличие от сил телесных, силы магические были снова в норме, и лечение пошло споро и без особых проблем.

Вскоре Паки благодарно заурчал и головой показал им убираться подальше.

Майриэль с Джошуа дотащились до укрытия, где могли наблюдать все действие и оказывать посильную помощь. Младший мэтр примостился у постамента с очередным кошмариком древности, а лучница наложила стрелу на тетиву. К слову, стрел в обоих колчанах – и том, что крепился на спине, и другом, поменьше, крепившемся на поясе, – осталось не слишком много.

– Гад хорошо бронирован, – пожаловалась эльфийка, – ничто его не берет, а зенки прячет умело. Даже мне не попасть! Будем выжидать.

– Будем, – согласился Джошуа, все еще испытывающий некоторый дискомфорт от ощущения дикой бодрости и невозможности эту бодрость пустить в дело.

Дракон к тому времени ревел уже над самыми их головами. Магическая сеть мэтра Гаренцворта держала его крепко, постепенно втягивалась в посох и заставляла змея опускаться все ниже.

Похититель принцессы спускался кругами, с боем проигрывая каждый ярд высоты. Словно привязанный гигантским поводком, он пытался вырваться на свободу, но, как это обычно и бывает с поводками, лишь сильнее затягивал на шее петлю.

Разозленный необходимостью делать круги над площадкой, он нещадно поливал все, что видел и куда мог дотянуться, пламенем, сопровождавшимся угрожающими криками. Но это помогало слабо. Паки на огонь реагировал спокойно. Джошуа и Майриэль прикрывали камни, а мэтр Гаренцворт загодя окружил себя и Кая барьером, славно противостоящим алчной мощи разбушевавшейся огненной стихии.

– Ну же, – нетерпеливо подгоняла непонятно кого Майриэль. – Дайте же прицелиться нормально… Древо и Пепел, ну же!

– Погоди, – сказал Джошуа.

– Чего? Что ты там бормочешь, человече?

– Я говорю, погоди, – повторил Джошуа. – Сейчас он достигнет третьей фазы, и сила Сети его резко приземлит.

– В смысле, резко?

– То есть очень резко. На земле он станет легкой мишенью.

– Видишь ли, в него и так попасть нетрудно. А вот попасть в какое-нибудь чувствительное место – дело другое.

– Лучше стреляй по глазам. Не попадешь – так помешаешь эффективно бороться. Трудно плеваться огнем и махать хвостом, когда в глаз так и норовят ткнуть чем-нибудь острым.

– Не учи ученую.

– Не буду.

А эпопея с Сетью как раз подходила к концу. Дождавшись нужного, только ему ведомого момента, мэтр Гаренцворт воткнул посох в землю у себя под ногами. Невесомые нити, опутавшие тело дракона, замерцали, отзываясь на это движение. Стянулись, усиливая захват, потом на миг ослабли, дав небесному змею призрачную надежду вырваться на свободу. Тот моментально воспользовался ею, устремившись вверх. Но это была лишь часть уловки, призванной заставить его изменить движение с кругового на прямое. Работая по принципу зеркального приложения энергии, Сеть использовала инерцию его рывка против него самого и сильно дернула вниз. Недостатком заклинания была небольшая высота применения рывка, которая не позволяла сдернуть устремившегося в далекую высь дракона с небес и тем самым превратить его в платиновое пятно из крови и костей.

Но и того, что имелось, хватило.

Дракон рухнул на землю, подняв тучу из пыли и комьев земли. Дико закричал, почти заглушив громкий хруст. Похоже, одно из крыльев все же не выдержало и сломалось. Он забил лапами, стремясь подняться, но не успел.

Паки уже был рядом.

Медный ящер кинулся на дракона. Снова, как и в первый раз, обвил его своим гибким телом, уделив теперь должное внимание и хвосту. Навалился и прижал лапы небесного змея к земле, зафиксировал его хвост и крылья. А чтобы отбить всякую охоту вертеть головой и изрыгать пламя, сомкнул широкие челюсти чуть ниже затылка, в том месте, где шея переходила в костяной гребень, образуя импровизированную корону из шипов и рогов.

Дракон еще некоторое время дергался, но медный ящер держал на совесть. По телу пленника, теряя прежнюю дымчатую легкость и наливаясь серым цветом стали, расходилась Сеть.

Убедившись, что борьба не дает результата, дракон перестал вырываться. Склонил голову набок, безучастно косясь на стоящих в отдалении Кая и Рамила. Обиженно зашипел и выпустил в их сторону тонкую струю огня. К его чести стоит отметить, что даже с такими ограничениями в движениях он практически попал, заставив людей резко отскочить. Недобро посматривая на пленника, они пошли к нему, обходя полукругом со спины.

– Похоже, нам тоже пора, – заметила Майриэль. – Ты как, идти можешь?

– Сейчас узнаем, – честно ответил Джошуа.

Все же, чтобы встать, ему понадобилась помощь. Ложная бодрость ушла, уступив место банальным усталости и разбитости. Майриэль, хоть и была ниже его почти на голову и тонка в кости, роль костыля выполняла без труда.

Утвердившись в вертикальном положении, они поковыляли к дракону, стараясь держаться как можно дальше от обманчиво спокойной пасти. Чтобы дойти до соратников, остановившихся у самой головы, им пришлось обойти всего дракона. Джошуа воспользовался моментом и рассмотрел костяную дубинку на конце хвоста. Покрытая кровью и грязью, вблизи она была еще больше и страшнее. Как можно остаться в живых, получив ранение такой штукой, для Джошуа оставалось загадкой. Надо будет потом обязательно расспросить Паки об удивительных свойствах его оборотнического организма. Или лучше мэтра Гаренцворта. Скорее всего, он в курсе, с кем путешествует и работает, а уж зная его любовь ко всяческим исследованиям, точно написал об этом страниц пятьдесят – двести для очередной монографии, которая должна была бросить магическую зоологию на колени.

– Отличная работа, – сказал Кай, когда они подошли. – Младший мэтр, вы полезнее и полезнее с каждым днем.

– Он у нас вообще незаменимый, – поддакнула Майриэль. – Правда, коленками слаб. Но это проходит. С опытом.

– Без каждого из нас это бы было бесполезно. Все-таки мы команда, – сказал Джошуа, не сводя глаз с командира наемников. – Это мой долг – быть полезным команде. И максимально откровенным. По неопытности я думал – это обоюдно.

Кай не опустил глаз.

– Безусловно обоюдно. Но у каждой откровенности есть свои пределы.

– И где же заканчивается ваша? Там, где можно не говорить, что с вами путешествует выверна, из тех, которые считаются вымершими после Последней войны? И которых исследователи считали очень злыми, агрессивными и опасными тварями, плохо контролирующими свой голод? Не только выверна, к тому же и оборотень, о чем, как мне кажется, современной магии ничего не известно.

При этих словах Паки недовольно заурчал.

– Повежливее, – буркнула Майриэль. – А то брошу тебя на землю. Хвостатика не обижать!

– Паки был вам совершенно не опасен, младший мэтр, – мягко вступил Рамил. – Да и сам факт такого соседства мог бы вас шокировать. Помешать думать о миссии. Стать постоянным источником стресса и конфликтов.

– Забавно, я всегда отличался космополитизмом.

– Ну так проявите его сейчас, – нахмурился Кай. – Вы были в полной безопасности рядом с Паки. Я бы даже сказал, в абсолютной. Он не ест людей и не любит убивать. Вам надо было бы беспокоиться, только если бы у вас в предках затесался дракон. А этим, думаю, из-за некоторых явных анатомических диспропорций между видами никто из нас похвастаться не может.

– Да и если бы события пошли по-другому, о маленькой тайне Паки вы бы не узнали, – добавил старший чародей. – А в сложившейся ситуации, согласитесь, лучше иметь в команде выверну, существо, самой природой предназначенное противостоять таким безусловным правителям небес, как драконы.

– А учитывая, что наш дракон не простой, а древний и насквозь магический, без выверны нам с ним не совладать таким малым числом, – встряла Майриэль.

– Ваша позиция ясна, – сухо кивнул Джошуа. – Но, уж позвольте, и я останусь при своем мнении.

– Позволяю, – милостиво кивнул Кай, – тем более что сейчас не время вытирать ваши сопли. Лучше решить, что делать с драконом. Паки не может держать его слишком долго. Вряд ли он что-то нам скажет, а оставлять его в живых слишком опасно. Безумный реликтовый дракон, летающий по округе, а тем паче исполняющий чью-то злую волю, нам совсем не нужен.

– Я за! – сказал лучница. – Надо прибить паршивца, вырезать самое вкусное и полезное и думать, куда идти дальше.

– Я бы не стал так торопиться, – начал мэтр Гаренцворт. – Все же убивать такое удивительное существо – это непозволительная роскошь. К тому же мне он нужен для составления нового заклинания следования.

– Он нужен тебе именно живой? – проницательно уточнил Кай.

– Ну не то чтобы именно… – замялся старший чародей.

– Так я и думал, – кивнул командир наемников. – Младший мэтр? Что-нибудь скажете или будете гордо дуться?

– Жизнь этого существа, если она не нужна, чтобы найти принцессу, меня волнует мало, – глухо отозвался Джошуа.

– Замечательно. Паки, думаю, спрашивать не стоит.

Паки заурчал что-то неразборчивое. Шея дракона в пасти существенно мешала ему выражать свои мысли.

– Что ж. Тогда не будем медлить. Если не ошибаюсь, удар в межроговую зону затылка будет самым милосердным. Да, Рамил?

– Пожалуй, – печально кивнул старший чародей.

Кай закинул щит на плечо, перехватил меч и шагнул к дракону.

Будто что-то почувствовав, небесный змей заворочался. Как мог повернул голову, пытаясь увидеть решающих его судьбу, но особого успеха не добился. Раскрыл пасть, видимо, решив изрыгнуть пламя хотя бы в небо, как прощальный салют по своей долгой и, наверное, интересной жизни.

Но не изрыгнул.

Вместо этого он несколько раз щелкнул челюстями. Поводил головой, насколько это позволяла хватка Паки. В его пасти громко хрустнуло, словно что-то меняло место и переставлялось внутри.

Тем временем Кай ловко запрыгнул на морду Паки, схватился за один из рогов, укрепился коленом на втором. Замер, примериваясь для точного удара.

Дракон против ожидания не дергался, только его челюсть щелкала и немного видоизменялась. Но вот и эти звуки смолкли.

– А может, договоримся? – донесся до отряда хриплый голос.

Занесенный меч Кая замер.

Мэтр Гаренцворт радостно улыбнулся.

Майриэль выругалась.

Паки недовольно ухнул.

А Джошуа не нашел ничего лучшего, как открыть рот от удивления.

– Дайте мне пять минут, и я докажу, что живой я гораздо полезнее, чем мертвый, – сказал платиновый дракон.

Глава 10

Слово

– Эй, вы там, не молчите же! Скажите либо да, либо нет. Очень неприятно ждать удара в спину! – недовольно крикнул дракон.

Соратники отозвались не сразу.

– Значит, он говорящий, – отметил очевидное Кай, спрыгивая на землю. – И, следуя общепринятой, хоть и несколько натянутой теории, разумный.

– По мне, это тоже не взаимосвязано, – заявила Майриэль. – Но раз он умеет говорить, значит, и рассказать что-нибудь сумеет.

– И соврать тоже.

– Любая информация лучше, чем ее отсутствие, – философски изрекла лучница.

– Вы что, не понимаете? – прервал их мэтр Гаренцворт. – Это же разумный дракон! Считалось, что они лет сто как вымерли или покинули пределы этого мира, оставив только кровожадную и тупую молодежь, неспособную не то что нормально общаться, но и нормально уживаться с прочими видами! В такой ситуации я возражаю против умерщвления этого существа в любом случае! Для магической науки это будет невероятной потерей!

– Поменьше восторгов, Рамил, – буркнул Кай. – Твои дифирамбы могут стать препятствием к конструктивному допросу. Он может решить, что его шкура важна, и начать торговаться и выпендриваться.

– Но ведь это правда…

– …которая никак не повлияет на его судьбу.

– Для установления большего доверия признаюсь сразу, что я слышу каждое слово, – прогудел дракон. – Или отойдите подальше, или говорите потише. Хотя все равно услышу, уж очень я чуткий.

– Кровь и демоны, отойдем, – сказал Кай.

– Он же сказал, что это бесполезно, – возразила Майриэль.

– Зато нам будет комфортнее.

Отошли подальше. Дракон, слыша звук удаляющихся шагов, явно успокоился и даже перестал хлестать свободным кончиком хвоста по камням. Паки недовольно косился на товарищей одним глазом и не выглядел счастливым.

– И что дальше? – ехидно поинтересовалась эльфийка, когда Кай счел расстояние между ними и драконом достаточным.

– Дальше я хотел бы услышать от наших господ волшебников, как они намерены выявить ложь в словах древнего, магического и далеко не слабого дракона.

– То есть за его жизнь я уже могу не беспокоиться? – уточнил Рамил.

– Не можешь.

– Но…

– Он хотел нас спалить, обратить в камень и разорвать на части. Мы не будем обсуждать его помилование, пока не станет ясно, насколько он полезен.

– Это неправильно.

– Я уже понял тебя, Рамил, но этот вопрос мы обсудим позже.

– А я бы решил его сразу! – крикнул дракон. – Верная мотивация порой творит истинные чудеса! Извините, но я вас все еще слышу.

– Тогда заткнись и слушай! – рыкнул Кай и вопросительно посмотрел на волшебников. – Вы что-нибудь наколдуете или нам отойти еще на милю-другую?

– Подошел бы простой конус тишины, но я не в состоянии его сделать, – признался Джошуа.

– Рамил?

– Ладно-ладно, сейчас. – Мэтр Гаренцворт стукнул посохом о землю, воздух вокруг заколебался, накрывая их прозрачным куполом. – Все, готово, нас теперь никто не услышит, можно свободно говорить.

– Хорошо, – кивнул Кай. – Тогда говорите. Как вы намерены проверить его слова на истинность?

– Обычные заклинания истинной правды тут будут бесполезны, – сказал Рамил.

– Мэтр абсолютно прав, – поддакнул Джошуа. – Мы уже знаем, что это древний дракон, что это разумный дракон и что это весьма чароустойчивый дракон.

– Однако против Сети его устойчивость не помогла.

– Но и то лишь потому, что я успел собрать немного его крови с твоего клинка, – отозвался старший чародей. – Заклинание, замешенное на крови объекта, почти всегда срабатывает, каков бы ни был иммунитет. Если бы не это, то и Сеть его не взяла бы. У него довольно низкий порог восприимчивости к нашей современной магии.

– А этот купол, построенный на современной магии, ему не помеха? – уточнил Кай.

– Не очень! – крикнул в ответ дракон. – Слышу вас через слово!

– Заткнись уже, образина!

– Все, молчу-молчу!

– Он издевается.

– А по-моему, наоборот, – сказал Рамил. – Он готов к конструктивному диалогу и показывает добрую волю, информируя нас о своих способностях. Он мог бы это скрыть и быть готовым к нашим решениям.

– Да, я уже понял – ты пылаешь желанием протянуть ему руку дружбы, хотя десять минут назад швырял в него молнии и громы.

– Того требовала ситуация.

– Давай закончим этот спор. – Кай протянул ему так и не вытертый меч в потеках серебра. – Ты используешь его кровь и сделаешь купол непроницаемым.

– Хорошо.

Старший чародей провел пальцем по клинку, растер засохшую кровь между указательным и большим пальцем. Потом поднес к оголовью посоха.

При приближении его руки оголовье замерцало. Налилось тихим тусклым светом.

– Вы видите? – восхитился он. – Как реагируют на его кровь посохи! Это древняя кровь, могучая и волшебная. На такой крови испокон времен и держится наше волшебство. Смерть и уход каждого носителя такой крови – большая потеря для всего мира.

– Давай без дифирамбов, я же просил.

– Сдержаться очень трудно.

– Уж постарайся.

– Готово. Вы слышите нас, сударь дракон?

Дракон не отозвался. То ли не слышал, то ли притворялся. Оставалось надеяться, что все же первое.

– Похоже, сработало, – сказал Кай. – Итак, продолжим. Но прежде у меня есть очевидный вопрос. Раз уж его кровь так хороша против него же, может, и заклинание правды намешать на ней?

– Вариант первый, который приходит в голову, – ответил Рамил. – Но тут надо быть осторожнее. Все же заклинание правды – это прямое воздействие на разум. Оно оттачивалось годами, но до сих пор очень сложно и опасно, а мы собираемся добавить в него нестабильный компонент. А ведь имеем дело с разумом древним и особенным. Ошибки в дозировке или формуле могут стать критическими.

– Насколько велик риск?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Почему твои идеи всегда половина на половину? – капризно заявила Майриэль. – С Первым проклятием ты так же говорил. И нам повезло. Но тут может выйти другая половина. Я права?

– Отчасти, – опустил глаза Рамил, – в истории с Первым проклятием шанс на успех был сорок на шестьдесят. Я немного преувеличил его, чтобы не пугать коллег.

– Рамил! – взвилась эльфийка. – Я тебя когда-нибудь… побрею! Коллег он не хотел пугать! А о нас ты хотя бы подумал?

– Вам это могло угрожать в последнюю очередь. Я не стал бы подвергать вас опасности, если бы не был уверен в результате.

– В каком результате?! Я чуть не провалилась к демонам! Причем в прямом смысле слова! Вот дай мне только добраться до твоей бороды!

– Прекратите, вы оба. Не отвлекайтесь, – прервал их Кай. – Насчет Первого проклятия, Рамил, мы с тобой еще потолкуем. Но сейчас у нас более серьезная проблема. Она летающая, огнедышащая и разумная. Сосредоточимся на ней.

– А что тут сосредотачиваться! – вскинулась Майриэль. – Ты же видишь, наш главный специалист не хочет вредить дракончику. Он хочет его изучать, лелеять и целовать в блестящую чешую.

– Майриэль!

– Скажи, что я не права?

– Успокойся, – сказал Кай. Таким голосом, что собиравшаяся еще что-то добавить эльфийка как по волшебству умолкла. Окинув всех присутствующих свирепым взглядом, наемник продолжил: – Я хочу услышать от господ волшебников нечто, напоминающее разумный план действий. Если кто-то выскажется не по теме: о том, что надо беречь природу и реликты этой природы, о том, что надо предварительно прояснить какие-то не относящиеся к делу обиды и прочее – познакомится с моим сапогом. Я ясно выражаюсь, Майриэль?

– Да, мой вождь, – гордо отозвалась лучница.

– Прекрасно. Что ж. Если заклинание правды слишком рискованно, то какие варианты остаются? Рамил?

– Безвредные или такие, которые я бы счел безвредными, на ум не приходят. А подвергать нашего пленника опасности я не намерен, – гордо отозвался мэтр Гаренцворт.

– Что же ты предлагаешь?

– Дать мне время на размышления.

– Сколько?

– Несколько дней. Может, недель.

– Дней? Недель? Прикажешь нам тут зимовать?

– Ну я бы не преувеличивал так сильно…

– Все ясно. Младший мэтр? Что скажете вы? А то все молчите и молчите.

– Опасаюсь вашего сапога, господин Кай.

– Не время ерничать.

– Простите, не удержался. Но у меня действительно возникла одна идея.

– Так поделитесь с нами.

– Ну это не то чтобы идея… Скорее догадка. Причем основанная отнюдь не на магической практике.

– Не томите.

– Хорошо. Видите ли, в детстве я, как и прочие дети, увлекался сказками. В том числе сказками про драконов. Так вот, что бы там про них ни говорилось, плохого или хорошего, всегда и везде упоминалось, что слово дракона, данное смертным при соблюдении нужных формальностей, нерушимо.

– Хм, – одобрительно закивал Рамил.

– Конечно же, – чувствуя поддержку старшего чародея, уже более уверенно продолжил Джошуа, – в тех сказках настоящие ритуалы искать не стоит. Но, имея его кровь, мы можем подогнать формулировки любого стандартного контракта, хотя бы и того, что вы заключали с его величеством, под нашу ситуацию.

– Идея просто замечательная! – воскликнул мэтр Гаренцворт.

– Странно, что ты не догадался, – не удержалась Майриэль.

– Такая гениальная в своей простоте идея просто не успела прийти мне в голову, – посетовал старший чародей. – Большой багаж знаний тоже таит в себе неприятные моменты.

– Да-да, ты умный, а мы все гениальные дураки.

– Я вовсе не…

– А вот и вовсе да.

– Майриэль!

– Хорошо-хорошо. Я очень боюсь твоего сапога, мой вождь. Вся дрожу и умолкаю.

– Что ж, у нас есть идея. Идея, как воплотить эту идею. Ингредиентов в виде драконьей крови у нас хоть залейся, и всегда можно нацедить из нашего платинового друга столько, сколько понадобится для дела, – подвел итог Кай. – Думаю, самое время приступать. Все согласны?

– Вполне, – сказал мэтр Гаренцворт.

– Согласен, – кивнул Джошуа.

– Обожаю тебя за этот зыбкий руководящий стиль! – промурлыкала Майриэль. – То ты деспот, то воплощение власти народной. Но раз уж ты спросил наше мнение, то вот тебе одно – мнение Паки, нашего главного спасителя. Мне жутко интересно, что надумает делать выверна, ненавидящая драконов, причем за дело, с драконом, которого, пусть и не без нашей помощи, одолела и держит в знаменитой вывернской хватке?

– Наконец-то вопрос по существу, – почему-то не обрадовался Кай.

– А с этим могут возникнуть проблемы? – уточнил Джошуа.

– Могут. Паки, как верно отметила наша неугомонная лучница, ненавидит драконов чистой, незамутненной, передающейся из поколения в поколение, тщательно и нежно культивируемой ненавистью. Его с детства учили бороться с ними. Убивать их. Не ждать от них жалости и не проявлять к ним жалости. Издревле драконы владели небом, и были только одни существа, способные соперничать с ними. Они самой судьбой, природой, волей богов – выбирайте, что больше нравится, – созданы извечными врагами.

– С детства, – повторил Джошуа. – Сколько же ему лет?

– Помнишь нашу милую бабушку Марианну Ланорвиль? – усмехнулась Майриэль. – Вот он примерно ее ровесник.

– Скорее твой ровесник, – вмешался мэтр Гаренцворт.

– Ты вообще молчи, экспериментатор проклятый!

– Может, все-таки спросим его? – Джошуа взглянул на мирно лежащих ящеров, обнявшихся, словно лучшие друзья или даже больше. – В конце концов, он подписал контракт, обязующий его сделать все возможное, чтобы спасти принцессу.

– Выбора у нас все равно нет, – кивнул Кай. – Как твоя Сеть, Рамил? Удержит дракона без участия Паки?

– Само собой.

– Тогда я схожу за ним, а вы пока готовьте, что вам нужно для ритуала.

Кай передал старшему чародею так и не очищенный от крови дракона меч и направился к Паки. Подойдя к ящерам, он коротко сказал что-то. Паки в ответ недовольно помотал башкой. Кай повторил, более настойчиво. Паки предпочел не реагировать. Тогда Кай скрестил руки на груди и сказал что-то тихо и сурово. После этих слов Паки с дракона как ветром сдуло.

Одним длинным текучим движением он освободил спеленатого Сетью Рамила дракона от своей хватки и предстал перед Каем, повинно опустив башку. Учитывая его размеры, это смотрелось довольно комично.

Кай отдал еще один короткий приказ, и Паки стал видоизменяться. В обратном порядке превращение было не столь долгим и впечатляющим. Он не стал уменьшаться в размерах, скукоживаясь до человеческой фигуры, стоящей на четвереньках. Просто немного расплылся, словно глаза Джошуа на миг потеряли фокусировку, потом последовал короткий хлопок, и на месте медного ящера образовался прежний лохматый Паки. Голый, как новорожденный, и с большой отметиной свежезалеченной раны на спине. Кай отдал ему свой плащ, похлопал по плечу, и они пошли обратно.

Дракон, изворачивая шею, что-то пытался сказать или спросить, но оба его проигнорировали.

Когда они вошли под купол, Майриэль, оставив Джошуа опираться на посох, бросилась Паки на шею.

– Ты моя ящерка! – засмеялась она, чмокнув парня в щеку. – Заставил ты нас понервничать! Больше, прошу, не попадайся в человечьем виде под драконий хвост. У меня все же нервы не фионнитовые!

– Паки учтет, – серьезно кивнул Паки. – Он думал, что одолеет дракона и так. Он казался мелким и не слишком опасным. Не таким большим, как те, с которыми приходилось воевать до этого.

– А то, что обычно вы загоняете их стаей из трех-пяти голов, тебе не вспомнилось? – поинтересовался Кай.

– Нет, – смущенно пробурчал Паки.

– Я просто хотел убедиться. Чтобы больше такого не было. Понятно?

– Понятно, – окончательно смутился Паки.

– Все мы учимся на ошибках, – вступился за него Рамил, – и чем они глупее, тем умнее станем мы, осознав их.

– Если, конечно, переживем, – добавил Кай.

– Если, конечно, переживем, – вынужден был согласиться мэтр Гаренцворт.

Атакованный со всех сторон Паки поспешил ретироваться и отойти к Джошуа.

– Спасибо за лечение, – сказал он младшему мэтру. – Ты спас Паки. Без тебя ему было бы очень больно, и он, наверное, в конце концов умер бы.

– Всегда рад помочь, – улыбнулся Джошуа, пожимая протянутую руку.

– Паки неудобно за то, что он скрывал, – повинился парень. – Но обычно, когда нужда заставляет Паки оборачиваться, люди начинают бегать, кричать, пачкать штаны и стрелять в него из луков, арбалетов и катапульт.

– Ну теперь ты знаешь, что я не такой.

– Теперь Паки знает.

– Вот и славно. Будут еще тайны, можешь смело делиться. Чтобы мне не приходилось потом бегать, кричать и пачкать штаны.

– Паки учтет.

– Молодцы, – похвалила Майриэль, – разобрались быстро и без соплей.

– А что еще остается, – ответил Джошуа.

– А остается сообщить Паки о наших дальнейших планах, – сказал Кай. – Пока ты кусал похитителя принцессы за шею, мы тут обмозговали, что с ним делать дальше. Но я должен сразу поставить тебя в известность, что пока мы его убивать не собираемся. А может быть, и вообще не убьем. Уверен, ты должен знать это заранее. Чтобы не было потом неприятных сюрпризов.

– Паки понял, – беззаботно кивнул Паки. – Паки согласен.

– Вот так просто? – восхитилась Майриэль. – Без вопросов, скандала и угроз?

– Вот так просто, – подтвердил парень.

– Все ли я верно понял? – недоверчиво взглянул на него Кай. – Ты согласен не убивать дракона? Без каких-либо условий?

– Без условий, – кивнул Паки. – Этот дракон умный и старый. Он не вредил племени Паки. Он уснул задолго до того, как начались войны выверн и небесных змеев. У Паки нет к нему счетов крови.

– Но как ты можешь быть уверен? – уточнила Майриэль.

– Он сам сказал. Когда просил его отпустить. Да и запах у него другой. Старый запах. Не такой драконий, как сейчас. Раньше он бы слабый, и Паки не почуял разницы, но вблизи все стало ясно.

– Но все это ты понял, только обернувшись? – спросил Рамил.

– Конечно. Нюх Паки-человека намного слабее нюха Паки-выверны.

– А ты уверен, что он тебе не врет? – подал голос Джошуа.

– На Истинном Языке нельзя врать. Только говорить правду или молчать.

– Ты знаешь Истинный Язык? – удивился младший мэтр.

– Все родичи Паки знают. Ведь это их родная речь.

– Невероятно! – не сдержал восторга Джошуа. – Быть может, дашь мне пару уроков, если позволит время?

– Да, наш Паки полон сюрпризов и тайных достоинств, – гордо заметила лучница таким тоном, словно это была ее заслуга. – Но научить тебя он не научит, даже не мечтай, учитель из Паки настолько же плох, насколько хорош боец.

– Просто Майриэль неусидчивая, – негромко уточнил Паки. – Если Джошуа захочет, потом можно попробовать.

– Непременно захочет!

– Но, быть может, – сказал Кай, – вы пока отложите планирование факультативных занятий и начнете подготовку к ритуалу?

– А не проще ли расспросить его на Истинном Языке? Раз он не может соврать, – спросил Джошуа.

– Нам нужны гарантии его лояльности, в том случае, если мы все же его отпустим. Что, повторяю, еще не факт.

– Уверен, мы найдем общий язык и решение, которое всех устроит, – оптимистично заявил мэтр Гаренцворт.

– Так будет лучше для всех, – согласился Кай.

Оставив на время дебаты, мэтры чародеи приступили к подготовке ритуала. Прежде всего они изучили текст стандартного заклинания договора об отсутствии взаимных претензий, скрывавшегося в одном из томов Рамила, который, в числе прочих, был извлечен из его бездонной сумки им на подмогу.

Дело слегка осложнялось тем фактом, что младший мэтр, жаждущий побыстрее разузнать о судьбе принцессы, предлагал использовать стандартную форму номер сорок восемь, одобряемую повсеместно за ее четкость, простоту и трудности в поиске лазеек. А старший чародей настаивал на модификации формы номер семьдесят пять дробь четыре как более лояльной к субъектам сделки. Первый вариант, утверждал старший чародей, более жесткий и дает излишне однозначные трактовки некоторым принципиальным вопросам, в то время как второй не грешит ни тем ни другим.

Джошуа стоял на своем, предлагая не вязнуть в зауми и сосредоточиться на быстроте и результативности, а не на вопросах комфорта и мелких разночтений, требующих дополнительных временных затрат.

Прочие соратники предпочитали не вмешиваться, терпеливо ожидая конца споров. Даже Майриэль, несколько раз порывавшаяся ускорить процесс язвительными замечаниями, большую часть времени все же молчала.

В конце концов был достигнут консенсус, и на глазах уставшей от ожидания публики начало рождаться новое слово в чароведении – первое известное заклинание-договор с драконом.

Позже Джошуа узнал, что оно не было конечно же первым и даже не вторым и не сто шестым. Много позже, прочитав и пережив многое, он узнал, что в древности такие договоры, взаимные и односторонние, были такими же обыденными, как заговор от зубной боли. Но тогда, окрыленный духом нового, он пребывал в счастливом неведении. Что, впрочем, никак не сказалось на результате.

За время их магических изысканий оставшиеся без дела наемники успели привести лошадей. Те все еще нервничали от изрядного количества трупов вокруг, а уж присутствие дракона доводило их практически до бешенства.

Но Майриэль не была бы веснянкой, если бы не смогла найти с животными общий язык. Нашептав каждой лошади на ухо несколько ласковых успокаивающих фраз, она без труда привязала их среди камней. В отдалении, но все же достаточно близко. Паки же успел залезть в одну из своих сумок и переодеться, оказывается, самая набитая из них была полна запасных штанов и рубашек.

Когда первоначальную формулу составили и записали мелким ровным почерком в блокноте мэтра Гаренцворта, настало время добычи ингредиентов для ритуала.

Кровь на клинке Кая была забракована как засохшая, в результате решили добыть нужное количество у непосредственного носителя.

Развеяв купол тишины, мэтры чародеи направились к дракону. Остальные непосвященные шли следом. Паки нес один из походных котелков как будущий сосуд для кровопускания.

При их приближении дракон зашевелился.

– И что же вы надумали? – поинтересовался он, пытаясь вывернуть шею так, чтобы видеть хоть кого-то. Даже без челюстей Паки ему было демонски трудно сделать это.

– Мы решили дать тебе шанс, – ответил Кай.

– Это мудро. Я очень полезный собеседник, – похвалился дракон.

– Не все так просто.

– Просто никогда не бывает.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Нам нужно будет немного твоей крови.

– Для чего это? – забеспокоился дракон. – Беседы – беседами, а кровь-то вам зачем? Колдовство – это очень плохо и опасно. Особенно колдовство над моим племенем, уж поверьте. Дурного будет больше, чем хорошего.

– Мы лишь произведем единовременный забор небольшого количества вашей крови, – успокаивающе заговорил Рамил. – Мы бы желали вести с вами цивилизованную беседу, но это крайне затруднительно, пока вы спеленуты, как дитя. А освобождать вас без гарантий, согласитесь, было бы крайне неразумно.

– Ох уж этот шовинизм, – вздохнул дракон. – Стереотипы. Недоверие. Лживая пропаганда излишней жестокости, драконам вовсе не присущей.

– Мы заметили, – саркастически хмыкнула Майриэль. – Видно, это твоя доброта и неприятие излишней жестокости чуть не превратили нас в кучу опаленных камней. Или это были коварные стереотипы в плаще из недоверия?

– Самозащита – не есть кровожадность, – парировал дракон. – Посмотрю я на тебя, когда какие-нибудь пикси начнут тыкать в тебя булавками, ты ведь их тоже по голове не погладишь, а будешь гоняться с мухобойкой, чтобы прибить.

– Но мы не пикси, змеюка.

– Да и твои стрелы не булавки.

– А ну заткнулись оба! – рыкнул Кай. – Значит, так, сударь дракон. Мы сейчас возьмем твоей крови для наших мэтров. Если будешь дергаться или плеваться огнем, я сочту это за нападение, и ты будешь убит. Все ясно?

– Яснее не придумаешь.

– Я предпочитаю нацедить нужное количество из твоей раны на лапе, чем дырявить тебя еще раз. Любое движение приму как угрозу.

– И натравишь на меня свою бешеную выверну. Я понял. Лежу смирно и не шевелюсь.

– Паки не бешеный!

– Прости, ты очень славный и очень медный.

– Какой-то балаган, – покачал головой Кай. – Паки, Джошуа, пойдемте, добудем немного драконьей крови.

– Только не переусердствуйте! Она мне и самому понадобится.

– Если не замолчишь, то вряд ли.

Они обогнули дракона и добрались до задней лапы, одной из тех, что во время схватки так успешно проткнул Кай.

Протиснувшись к лапе (вопреки уговору, для этого дракону все-таки пришлось пошевелиться, вытягивая ее), Паки ловко добрался до раны. Бесцеремонно схватился за края и надавил, заставляя серебристую жидкость течь в подставленный Каем котелок. Дракон зашипел, но дергаться и угрожать не стал.

Младший мэтр осуществлял общий магический обзор, зорко следя, чтобы похититель принцессы не вздумал вертеть любопытной башкой или творить прочие подозрительные непотребства.

– Достаточно, – сказал Джошуа, когда котелок наполнился почти на треть.

– Уверены?

– Уверен, вполне достаточно, – кивнул младший мэтр, борясь с желанием потребовать бочку-другую, нет, все до капли, дабы проклятый дракон в полной мере ответил за все страхи, испытанные несчастной принцессой по его вине.

– Давайте поаккуратнее, – не выдержал дракон. – Проявим друг к другу хотя бы немного уважения.

– Каков наглец! – восхитилась Майриэль.

– Но ведь в чем-то он прав, – вступился за дракона мэтр Гаренцворт. – В конце концов, на то мы и разумные существа, чтобы вести себя разумно в любой ситуации.

– Десяток римайнских гвардейцев и два десятка таборитов с тобой не согласились бы, Рамил, – покачал головой Кай. – И если вторые скорее заслужили это, то первые просто выполняли свой долг. А сколько еще он загубил жизней, только Пекло знает.

– В свою защиту скажу, что не губил никого по своей воле после пробуждения, – гордо заявил дракон.

– После ритуала у меня к твоим словам будет больше веры, а пока можешь не утруждать себя.

– И до, и после они не изменятся, но воля ваша… Постойте. Ритуала? А что это, собственно, за ритуал? Если подчинения, то скажу сразу – не сработает. Хоть измажьтесь моей кровью с ног до головы.

– С чего это ты взял, что не сработает? – прищурился Кай.

– Ну, во-первых, моя воля сильна и тверда, как время, – начал перечислять дракон. – Во-вторых, всей вашей жалкой магии я неподвластен, ибо породившие нас силы были много древнее вашего солнца и ваших океанов. В-третьих же…

– На нем уже это пробовали, и не сработало, – удовлетворенно кивнул Кай. – Заканчивайте, и мы наконец узнаем, кто это и что здесь вообще творится.

– Да я и сам скажу. В знак