Book: Случайные мысли



Случайные мысли

Любовь Тильман


Случайные мысли

Книга Прозы


2015

От автора

В Книгу Прозы «Случайные мысли» включены новые, а также исправленные и отредактированные автором прозаические произведения предыдущих сборников.

Собрать эту книгу, меня подвигло желание: исправить ошибки и опечатки, закравшиеся в опубликованные тексты, хотя не могу дать гарантии, что не добавляю новых…


Рассказы

«Материализация»

От автора

Люди ведающие говорят, что мысли наши обладают способностью к материализации. Следовательно, они должны быть оптимистичны. Ведь наши страхи, материализуясь, могут воплотить наши наихудшие опасения.


Предисловие


Конюх Василий боялся, что его уволят с работы.

Пёс Плешка боялся, что его невзлюбят окружающие.

Бык Стёпка боялся, что его не возьмут на работу лошадью.


Как поссорились Бык, Конюх и Собака


Глава I. Бык


Бык Стёпка очень хотел работать лошадью. «У нас демократия! – говорил он. -Бегаю я быстро. Силёнок мне не занимать. Впрягите меня в телегу и увидите, сколько пользы я принесу». «Да куда тебе в телегу?» – урезонивали его все вокруг. И только одна молодая тёлка смотрела на него с восхищением, не отводя своих прекрасных влажных глаз.


– Вы только дайте мне возможность … – не успокаивался Стёпка. Но лошади ржали, его родное стадо мычало, а люди игнорировали. Более же всего обидным, было поведение собак: «Гав … га… га… гав… Бык хочет лошадью работать. Ты же не Конь, ты – Бык…». И заводилой у них был серый вшивый замухрышка по кличке Плешка.


Глава II. Собака


Пёс был плешивый и злой. Не обладая ни силой, ни умом, ни экстерьером, ни желанием работать или служить, он всех боялся и, потому, никого не любил.


Он не любил семью, в которой жил. «Это из-за них я маленький и неказистый, они плохо кормили меня, и я не вырос…» – тявкал Плешка на всех углах. «Что ты, – говорили ему, – они любят тебя и всегда делились с тобой последней коркой». Но Плешка никого не хотел слушать, а только злился и визжал.


Он не любил родных. Потому что, хоть Плешка и винил во всех своих бедах людей, подобравших и приютивших его – голодного бездомного щенка, замерзающего ночью на краю леса, но даже его ограниченного ума хватало, чтобы понимать, что похож то он на родителей и прародителей. И это они виноваты, что его жизнь не сложилась так, как ему бы хотелось.


Он всех обгавкивал, и был обижен на весь мир, считая, что его недооценивают. «Мне никто не нужен. – бурчал день и ночь Плешка. – Оставьте меня в покое. Я и один проживу».


На самом деле, Плешка хотел бы родиться пуделем – стройным кудрявым красавчиком на длинных ножках, абрикосового, или редкого голубого, окраса и носить дорогой ошейник и красивый бант. Он хотел бы жить в роскошном особняке, кататься в дорогих автомобилях с ухоженными дамами, посещать с ними тусовки и рауты, и, одним своим величественно-великолепным видом, вызывать у всех восхищение и любовь. Плешка считал, что жизнь обидела его, и мстил ей из всех своих псячих сил.


А больше всего пёс не любил Стёпку. «Ну что он пнётся, что он лезет, ему что больше всех надо?! – тявкал Плешка по всему поселку. – Пасёшься, самок осеменяешь, … пасись себе. Нет, работать он хочет, можно подумать… брехня это всё».


– Пойми, Плешаня, – пытался объяснить ему бык – скучно мне вот так, без работы, хочется быть полезным, востребованным.

– Кого ты пытаешься обмануть? – не унимался Плешка. – Думаешь, я дурнее тебя?! Лучше расскажи, что ты задумал на самом деле… Работать он хочет… Быки-осеменители хотят работать… гав, га, га, гав.

– Причём здесь все быки? – искренне удивлялся Стёпка. – Быки, как и все другие живые существа, разные.


Но объяснять что-то Плешке было бесполезно. Больше всего понимания пёс находил у человека работающего конюхом.


Глава III. Конюх


Конюха звали Василием, и это его страшно обижало. Он стеснялся своего имени и поэтому предпочитал работать в окружении лошадей. «У тебя такое красивое имя – говорила ему жена – Василий, Василёчек … – оно журчит, как весенний ручеёк, бегущий между проталинками, расцветшими нежным ковром подснежников…». «Не придумывай!» – грубо обрывал её муж, напивался, и шёл в конюшню.


Женился Василий, можно сказать, вынужденно. С одной стороны, его, в общем-то, никто и не вынуждал, но с другой – всё подталкивало к этому, катастрофическому, с его точки зрения, поступку.


Жил Василий, как и многие его знакомые – ходил на работу, сидел с мужиками за бутылкой водки или пива (а чаще и то и другое вместе), засыпал под включённый телевизор, вставал, шёл на работу, сидел с мужиками … (Ах, простите, это уже было).


Если бы Варвара не влюбилась в него, и не полюбила бы потом всем сердцем, так бы он и жил. Но, не будучи влюбленным в свою жену, он не только не разделял, но и не понимал её нежности. Ему казалось, что Варвара просто насмехается над ним, Васькой, за его несуразную, как он думал в глубине Души, жизнь и его кошачье, как он полагал, имя.


Лошадей Василий тоже не любил, так как они воротили морды от разносящегося вокруг него «аромата» табачно-перегарной смеси, приправленной потом и запахом дорогого дезодоранта – тёщиного подарка. Но надо было чем-то зарабатывать на жизнь. Да и лошади, хотя и воротили морды, но терпели. Конюхом Василий был исправным, лошадей не бил, овёс воровал в меру, в конюшне было всегда прибрано и лежало свежее сено.


Просьба быка Стёпки поставила конюха Василия в тупик, хотя и не была для него неожиданностью. Пёс Плешка давно натявкал ему о планах быка. Но одно дело сплетни пса и совсем другое – прямое обращение быка. Теперь надо было самому решать, как поступить, а этого конюх Василий не любил и не умел делать. За всю свою жизнь он, самостоятельно, не принял ни одного решения, и возникшая теперь необходимость, злила и раздражала его.


Следуя логике собственного характера, всё свое раздражение конюх Василий выплеснул на быка Стёпку. Ведь это он, бык, был причиной, а, следовательно, и виной, нарушив привычный ход вялотекущей жизни.


Вот так и образовался этот опрокинутый треугольник – искренне желающий принести пользу Бык, обиженный на жизнь Пёс, и боящийся принять на себя ответственность Человек – кривое зеркало разлитой в природе красоты.


Отказать быку Василий не мог. Ведь отказ – это тоже решение. А ну как пожалуется начальству. И далее Василию рисовалась страшная картина: его увольняют с работы, а дальше… Но и взять Стёпку на работу конюх тоже боялся. А вдруг кому не понравится: его увольняют с работы, а дальше… Как не крути – всюду клин.


Глава IV. Решение


И тут вмешался Плешка: «А ты возьми его на работу, но не бери». «Как это?» – не понял Василий. – «А так, устрой ему испытание». И вот, посовещавшись, пригласили конюх и пёс быка:

– Ну, и сколько же мешков картошки ты сможешь увезти за один раз? – спросил Василий Стёпку, с издёвкой в голосе.

– Да хоть полную телегу. – не среагировал на интонацию бык.


Нагрузил Василий телегу и давай быка впрягать. А Плешка, в это время, камни под задние колеса положил, а для верности еще и палку в них вставил. Потянул Стёпка легонько, а телега ни с места. Он сильнее потянул – никакого движения. Собрал тогда Стёпка все свои силы, напрягся и дернул что было мочи. Воз развалился. быка развернуло и он, по инерции, врезался в стену конюшни и вылетел с другой стороны, вынеся на себе половину крыши.


Глава V. Осуществление

Помните, чего опасались Конюх, Пёс и Бык? – Так и случилось: Василия уволили, Стёпку вернули в стадо, а Плешка боится показаться на глаза и тому и другому.


Эпилог


(Смотри начало: «От автора»).

Любовь с первого взгляда

– Ты просто не понимаешь! Тебе не надо было уводить меня!

– Он же ничего не сделал!

– Он сделал тебе грязный намёк, просто ты слишком чиста и наивна, потому и не поняла этого.

– Ну подрались бы вы, и что в этом хорошего?! А так мы просто спокойно ушли.

– Я же говорю, вам, женщинам трудно это понять. Это мужские дела. Вы свои проблемы решаете криком и истерикой, а мы свои – кулаками и оружием. Вот ты могла бы ударить кого-то, или убить? Видишь, улыбаешься, а я за тебя любому голову проломлю.

– Ты же меня совсем не знаешь.

– Но у меня такое ощущение, словно я знал тебя всегда. Ты такая нежная и хрупкая, тебе нужен защитник, и я готов им быть всю свою жизнь.

Девушка рассмеялась: «Завтра, в толпе, ты и не узнаешь меня».


Ей нравился этот парень, случайный партнёр по танцу, так горячо пытавшийся защитить её.

– Спасибо, что проводил, дальше я поеду на автобусе, – улыбнулась она.

– Так это же и мой автобус! – соврал, слегка покраснев, юноша.

Она сделала вид, что не заметила этого. Естественно, что он сошёл на одной с ней остановке, и проводил до дверей дома. Девушка поднялась несколько этажей на лифте, затем спустилась один пролёт по лестнице и аккуратно подойдя сбоку, посмотрела в окно. Её провожатый примостился на лавочке у входа. Она тяжело вздохнула и достала телефон. Через некоторое время подъехала машина, из неё вышел мужчина и вошёл в подъезд, а спустя несколько минут вышел из дома с пожилой женщиной, они прошли мимо парня, изучавшего окна, в надежде увидеть свою новую знакомую, сели в машину и уехали.


Юноша был разочарован. Ему казалось, что он, наконец-то, встретил девушку своей мечты, а она ничем не проявила своей заинтересованности: не оставила ему номер телефона и даже не выглянула в окно посмотреть ушёл он или нет. Единственно, что она пообещала, что в конце следующей недели опять придёт в Клуб. «Что ж, если не придёт, – думал юноша, – я хотя бы знаю, где она живёт».


Неделя – долгий срок. Он несколько раз после работы тщетно пытался поджидать её у знакомого подъезда, и очень обрадовался опять увидев девушку в Клубе. "Завтра – выходной! Давай съездим в стерео кинотеатр!» – предложил он ей. И был немного удивлён, как легко она согласилась. Вечер пролетел незаметно. Они танцевали, пили коктейли и болтали обо всём и не о чём. «Ты мне очень нравишься, – признавался он, я не понимаю и не люблю женщин, которые занимаются мужскими делами и ведут себя как мужики…, а ты такая хрупкая, нежная, утончённая…». Девушка только улыбалась в ответ, и ему была так мила и эта улыбка и эта немногословность. Домой он отвёз её на такси, и был очень доволен, когда она помахала ему сквозь стекло закрытого окна, слегка отодвинув жёлто-лимонную штору.


Никогда раньше он с таким нетерпением не ждал выходного дня. Они придумывали всевозможные маршруты и целый день проводили вдвоём, а вечером она непременно тянула его в Клуб потанцевать и посидеть в баре. Там их уже узнавали, и даже, когда для других не было места, для них всегда находился столик, а официанты приносили их любимые напитки и мороженное, без предварительного заказа. Кроме них в Клубе были и другие постоянные клиенты. Такое соседство всегда располагает к приятельским отношениям. Завсегдатаи улыбались друг другу, здоровались, иногда вели ничего не значащие разговоры. «Какие красивые серьги! Кавалер подарил?» – заинтересовалась одна из дам. «Нет, – засмеялась в ответ девушка, – серьги достались мне от бабушки, а кавалер подарил мне телефон». «Это, чтобы она не потерялась! – подхватил юноша. – А сегодня я хочу окончательно привязать её к себе. Выходи за меня замуж!» – неожиданно повернулся он к спутнице протянув ей открытую коробочку с колечком. «Мы же совсем не знаем друг друга!» – улыбнулась девушка, примеряя кольцо. «Я люблю тебя и не сомневаюсь в своих чувствах! – сказал он серьёзно. – Обещаю, что я никогда не обижу тебя, всегда буду тебе опорой и постараюсь, чтобы ты была со мной счастлива». Воцарилась тишина. Окружающие с интересом ожидали, что же она ему ответит. И все зааплодировали, а парень растерялся от неожиданности, когда девушка сказала: «Знаешь, давай для начала, просто попробуем пожить вместе». «А она не такая уж и наивная, как мне представлялось…» – удивился юноша.


Они сняли совместно квартиру, которая тут же превратилась в салон, поделочную мастерскую и ещё непонятно во что. Его избранница оказалась рукодельницей. Она шила, вязала, мастерила шляпки, бантики, детские игрушки, делала всевозможные картины из подручного материала, собирала ювелирные изделия…. С одной стороны, ему нравилось, что у неё такое, чисто женское, занятие, но ему трудно было примириться с постоянным присутствием в доме каких-то посторонних людей и её непрогнозируемыми отлучками к клиентам, на аукционы и вернисажи…, неизменным оставалось только одно – два раза в неделю они посещали Клуб. «Ты должна как-то регламентировать свою жизнь, – говорил он ей, – так нельзя, сделай себе расписание, часы для клиентов, для поставщиков, для закупок, покупателей…, и постарайся, чтобы они не совпадали с тем временем когда я дома. И потом, хватит с нас уже этого Клуба, потанцевать и попить коктейли мы и дома можем». Она молча улыбалась в ответ, и всё оставалось по-прежнему.


Однажды, вернувшись с работы, он не узнал квартиры – идеальная чистота, ни недоделанных работ, ни разбросанных ниток, бусинок, кусочков стекла, проволоки, тканей… ничего и никого, включая и саму хозяйку. Он позвонил:

– Ты где?

– Извини, я вчера не успела тебе сказать, я сняла мастерскую, теперь все будут приходить сюда, и ты сможешь спокойно отдыхать после работы.

– Ты скоро придёшь?

– Без понятия! Ты же знаешь, как это бывает… Если поздно засидимся, я останусь ночевать здесь.

– Дай мне адрес, я приеду.

– Это излишне. В выходные я покажу тебе, где она находится. Тут знакомые малышку приволокли и она спит, так что ты, пожалуйста, не звони мне больше сегодня.


«Ну и хорошо, – рассудил он, – наконец то я спокойно отдохну». Но отдых не получался. Его мучили ревность и невысказанная обида. «Ну почему она не могла оказаться простой девушкой, которая бы сидела дома, готовила супы и рожала детей?! Разве его зарплаты было недостаточно?! Она просто не любит меня. – думал он. – я её люблю, а она меня – нет». Ему стало совсем грустно, и он решил поехать в Клуб.


Но сегодня явно был не его день. Дверь Клуба была распахнута настежь, а дорогу к нему перекрывали полицейские посты. Он остановился в толпе зевак:

– Что там случилось?

– Да кто ж его знает, вроде арестовали кого-то.

– Да вон, смотрите, ещё несколько человек ведут…

Он узнал даму, которая заинтересовалась серёжками и ещё нескольких завсегдатаев. Все они были в наручниках. Люди начали расходиться, а он остался, сам не зная почему. Полицейские уехали. У входа в Клуб стоял один чёрный джип. Но вот из заведения вышли двое мужчин и женщина. Мужчины несли стопку папок и несколько довольно увесистых пакетов, а женщина заперла и опечатала двери. Она повернулась и у него неприятно ёкнуло сердце, он едва сдержал возглас удивления.


Когда он наконец добрался до квартиры, она уже была дома.

– Ты же собиралась заночевать в мастерской… – он постарался вложить в интонацию как можно больше сарказма.

– Долго никто не засиделся! – нежно улыбнулась она, не приняв эстафеты.

– Я видел, как вы быстренько всех прибрали, я был там. – не выдержал он. – Кто ты на самом деле?

– Я твоя жена! – девушка продолжала улыбаться.

– Не юли! Я был возле Клуба и видел, как ты опечатывала его.

– Тогда ты и сам уже всё понял, и твои вопросы неуместны, – невозмутимая улыбка не сходила с её лица.

– Ты обманула меня! Зачем?! К чему были все эти бантики и кошечки…?!

– Ну «бантики и кошечки» были не для тебя, хотя, на самом деле, это моё действительное увлечение. А правды я тебе не сказала, потому, что влюбилась в тебя с самой первой встречи, а ты всё время твердил, что не терпишь женщин, занимающихся мужской работой.



Месть

У них были образцово-показательные отношения. Такие демонстрируют в кино, телепередачах, и описывают в умных книжках для идиотиков. Они дружили семьями. Более того, бывшая жена нынешнего мужа, тайком ото всех, делала ей маленькие подарки. Как правило, это были духи, но иногда туалетная вода или мыло.


Подарки ей откровенно не нравились. Супруг, которому она по просьбе его бывшей, не говорила об их происхождении, также несколько раз выказывал негативное отношение к их запаху. Но обижать человека, пренебрежением к его вниманию, не хотелось, и каждый раз перед приходом гостьи, она всячески демонстрировала, что пользуется ими. А затем долго пыталась выветрить запах, который держался на удивление стойко.


С годами, супружеская жизнь вошла в накатанную колею. Что ты хочешь, я уже старый – повторял супруг, оправдывая сухость отношений и постоянные депрессии.


Дни стали длиннее. Спешить домой не хотелось. Она шла через лесопарк, разглядывая налившиеся соками разноцветные веточки, проклюнувшиеся молодые листочки, первые весенние цветы… ощущая умиротворение и покой. Внезапно послышались голоса, слишком знакомые голоса, чтобы уйти. Выйдя на полянку, она только и произнесла: «Ну и ну…», и пошла прочь. Настроение было убито. Думать и размышлять не хотелось. После бесцельного блуждания по улицам, она почти на час зависла над чашечкой кофе в случайной кофейне.


Когда она вернулась домой, он притворился, что напился и спит. Его коронный номер. Она молча занялась своими делами. Он храпел, стонал, делал вид, что бредит, а потом сказал: «Ну да, я – скотина, выгони меня». Она молчала. Тогда он закатил истерику, на уже порядком поднадоевшую ей тему, сводившуюся к тому, что все вокруг сволочи, страна разваливается, и ему всё равно где подыхать. Она молчала. Он изгалялся и так и эдак, но ни одна из его уловок, обычно выводивших её из равновесия, не срабатывала.


Тогда он попробовал приласкать её. Ей стало противно, и она инстинктивно дёрнулась в сторону.

– Ты сама виновата, – зло произнёс он, – я бы давно забыл её, так тебе обязательно надо было покупать именно эти духи.

– Духи? При чём здесь духи? – не поняла она.

– Приходя домой, я постоянно ощущал её запах, запах духов, которые я подарил ей на свадьбу, и потом ещё дарил десяток лет на каждую годовщину.

Страх

«Это ещё что?» – Бакс тупо уставился в монитор, с которого на него смотрело непонятное мохнатое существо. Он тряхнул головой и протёр глаза, но существо не исчезло. «Заснул я, что ли?» – подумал мужчина. Он встал, прошёлся по комнате, перехватил из холодильника кусочек колбасы, попил воды, постоял возле окна, постоянно чувствуя на себе пристальный взгляд.


Ощущение было ему знакомо. С детских лет, он боялся темноты, в ней постоянно мерещились страшные сущности и постороннее присутствие. В зрелые годы, переосмыслив, на основе атомной физики и теории голографического построения вселенной, многое из прочитанного о полевых сущностях, он сделал для себя вывод, что дети более открыты для энергетических контактов, а с возрастом только у отдельных людей эта особенность не подавляется сознанием.


Но одно дело ощущения и иллюзии, а другое – вот так лицом к лицу. «Или мордой к морде», – сыронизировал Бакс. Он обернулся и наткнулся на немигающий взгляд круглых чёрных глаз.


И тут его осенило: «Балда, это же кто-то из домашних пошутил. Ладно, сейчас мы тебя изничтожим», – он закрыл сайт. Существо не исчезло. «Чёрт знает, что!» – выругался Бакс, и вызвал диспетчера задач. Но в таблице не отображалось никакого нового процесса. Он удивился и тыкнул перезагрузку. Компьютер перезагружался, а с экрана на него всё также пялилось это странное создание. «Ну уж нет, – Бакс терял терпение, – сейчас, – и отключил ящик от сети. Все маячки на модеме, компьютере, клавиатуре, мониторе, мышке погасли, и только экран мягко светился чуть насмешливым взглядом чужих глаз.


Бакс решился на крайнюю меру и попробовал лечь спать. Но взгляд с монитора страшил его, и как магнитом притягивал к себе. Он вернулся к компьютеру – «Вирус такой, что ли?! Даже не слышал ни о чём подобном».


«Да что же ты в конце концов такое?!» – произнёс он в сердцах. И тут, из отключённых колонок, отключённого от сети компьютера, раздался шелестящий голос: «Я – это ты, вернее часть тебя, твои ночные страхи». От неожиданности, Бакс даже подпрыгнул. А нервная дрожь, не отпускавшая его всё это время, усилилась до зубной дроби.


– Как это часть меня? – с трудом выговорил он.

– Ты же сам всем рассказывал, что где мысль там энергия, а её концентрированные сгустки и образуют всё Сущее.

– Но причём здесь ты?

– А кто с детства и по сегодняшний день вырисовывал мороки темноты?

– Нет, здесь что-то не то.

– Так ты что обманывал, говоря про своё понимание окружающей реальности?

– Никого я не обманывал, я действительно так думаю.

– Тогда чем же ты удивлён и напуган теперь?


Бакс задумался. Существо явно было не глупым, а главное всё знало о нём самом. Да он говорил. Но возможно ли, что силы его энергии, пусть и за много лет, хватило на создание эгрегора? Сама мысль об этом заставляла каменеть его сердце.


– Я сплю, и ты мне просто снишься! – предположил он.

Существо ехидно усмехнулось:

– Вот она вся сила неверия твоей веры. А может, ты просто трусишь?

– А может я заболел, и у меня раздвоение сознания?! – парировал Бакс.

Существо откровенно расхохоталось:

– Трусишь! Трусишь! Готов спрятаться за сон, за болезнь, за что угодно, лишь бы не признать реальность своих же убеждений.

– Каких убеждений?! – уже открыто начал отступление Бакс. – Ты – просто сон! Иллюзия! Фантазии больного воображения!

– Тогда дай мне руку! – раздался насмешливо-повелительный голос позади него.


Мужчина обернулся и вскочил со стула. Посреди комнаты стоял, протягивая ему руки, его недавний компьютерный собеседник. Он был около метра ростом, весь обросший длинными, тёмно-каштановыми с рыжинкой, волосами. Из-за этих волос невозможно было понять форму головы. Она выглядела как мохнатый шар с двумя огромными чёрными округлостями глаз.


Существо выглядело вполне симпатичным и дружелюбным. И Бакс, секунду поколебавшись, протянул ему руки. В тот же миг сердце его похолодело. Он увидел, как в момент соприкосновения, по его рукам, от пальцев вверх, побежала чёрная волна прорастающих длинных густых волос. Он дёрнулся, и волосы успели добежать только до локтей.


– Кто ты?! – воскликнул он!

– Я – это ты, а ты – это я. – усмехнулось существо.

– Да мы вовсе не похожи! И я реален, а ты нет!

– Ну, сейчас немного более похожи. А если бы ты не дёргался, то у тебя и вовсе не осталось бы причин утверждать это.

– Уходи! Я не хочу тебя знать. И убери эти страшные волосы с моих рук.

– А волосы то тебя чем не устраивают? Ты ведь так переживал, когда начал лысеть.

– Так то же на голове, а это на руках!

– А, опять ваши людские заморочки. Волосы – они и есть волосы, какая разница где?

– Убирайся!

– Я бы с радостью! Да не могу! Ты призвал меня и держишь.

– Как это я тебя держу?

– А ты подумай?

– Так я и думаю!


Существо вдруг начало разрастаться у него на глазах. Бакс внезапно обнаружил, что голос больше не шелестит, а бьёт по барабанным перепонкам подобно разрядам грома.

– Активнее думай! Активней! – болью отдавалось у него в голове.


– Стоп! – сказал себе Бакс. – Во-первых, успокойся, а во-вторых, присядь и реально проанализируй ситуацию: Я сидел за компьютером. Хорошо. Дальше. Дальше я хотел выйти в соседнее помещение, но там было темно, я взглянул на дверной проём, и мне стало страшно. Дальше.


Пока он размышлял, существо гремело: «Думай! Думай!». А при последней мысли, он вдруг увидел, что существо заняло почти весь объём комнаты, поглотив шкаф, и ещё чуть-чуть поглотит и его самого, вместе с компьютерным столом и со всеми прибамбасами.


Он вжался в стол, пытаясь собрать остатки, растерзанных паникой, мыслей. Молитва. Бакс начал читать «Отче наш», а затем, взяв с полки молитвенник, всё подряд, открыв на случайно попавшейся странице. На существо он более не смотрел. Шрифт был мелкий, и Бакс напрягался и прилагал все усилия, чтобы разглядеть и правильно прочитать слова.


– Эй! Ты почему перестал думать обо мне? – Прозвучал из-за спины мягкий густой бас. Бакс обернулся. Существо значительно уменьшилось в размерах, а шкаф вернулся на своё место.


– Так всё же правильно! – воскликнул Бакс. – Всё правильно! Хвала тебе, о великий Роберт! Как же я сразу не допёр?

– Думай! Думай обо мне! Тебе же страшно! – уже почти умолял из-за спины сухой надтреснутый голос.

– Да ну тебя, надоел. – Отмахнулся Бакс и включил компьютер. В тоже мгновение в глубине дисплея засверкали знакомые чёрные глаза.

– Ну и сиди там, рассмеялся Бакс.


И, как только он рассмеялся, изображение буквально взорвалось, рассыпавшись многочисленными каскадами разноцветных искр.

От судьбы не уйдёшь. Корпоративная честь

Предисловие

– Каменный период – казнён и съеден.

– Средние века – казнён.

– 17 век – казнён.

– 21 век…

– Казнён?

– Нет, смертную казнь как меру наказания отменили, но умер в тюрьме.

Усталый Архангел повернулся к трепещущей Душе.

– Что можешь сказать в своё оправдание?

– Оговорили.

– В каком веке?

– Во всех.

– Ложь на Высшем Суде?!

– Но судите сами!

– Прокрутить Ленту Времён!


1 .


На небольшом возвышении, в пещере, лицом к сидящим на земле соплеменникам, расположились вождь племени, шаман и племенная элита.

– Кто украл переднюю часть козлёнка со священного очага праотцев? – грозно вопрошал вождь. Все молчали, опустив головы. – Шаман?!

– Чато Ринома Астатья!

Чато Ринома Астатья побледнел.

Между тем шаман продолжал:

– Я вчера гадал на лопатке новорождённого козлёнка…

– Он, он…, – начал говорить Чато Ринома Астатья, но отравленная стрела уже сделала своё дело.

– На костёр! – сказала жена шамана, старшая дочь вождя. – Он съел козлёнка и сам стал козлёнком, сыны племени!


2.


Богато обставленный кабинет.

– Так вы решили? – обращается к пожилому мужчине его юная супруга.

– Не мешайте мне, Вы же видите, я работаю.

– Что ж, я это предвидела! – она распахивает двери. – Господа, вот этот человек, о котором я говорила. Он ругал церковь и Его Святейшество.


3.


– Что это? – князь поморщился.

– Мужская подвеска, Ваша Светлость. Лежала под перинами постели Её Светлости.

– Допросить с пристрастием! Немедленно!

Через час он вызвал палача.

– Призналась?

– Да, Ваша Светлость. Перед тем как умереть, её Светлость сказали, что заказали эту подвеску как подарок Вам, в честь аудиенции у Его Высочества.


4.


Улица была пустынна, погода прекрасная. Единственно, что раздражало сработавшая сигнализация, оглашающая округу назойливым воем. Звук исходил от непроницаемых ворот то ли гаража, то ли какой-то мастерской. Мужчина уже почти прошёл их, как его схватили крепкие руки полицейских.

– Попался, наконец, ворюга!

– Я? Я просто шёл мимо! Я даже не прикасался к ним!

– Ну, это легко исправить… – и они несколько раз сильно толкнули его так, чтобы он упал руками на ворота, схватившись за замок.


Заключение


– Что же, ты не лгал. – с грустью в голосе произнёс Архангел.

– Уф! Спасибо! Значит наконец-то в Рай?

– В Ад!

– Опять в Ад? Но почему? – вскричала, проваливаясь в Бесконечную Тьму, несчастная Душа.


– Конечно, в каждом отдельном эпизоде вина не просматривается, – продолжил Архангел, уже не столько для осуждённого, сколько для молодых Ангелочков, скопившихся у Твердыни Правосудия, – но по совокупности…

Прерванное общение

Наташу уже давно раздражали Катины звонки. Во-первых, Катя любила поговорить за чужой счёт, а во-вторых, она просто любила поговорить. И о чём разговаривать для неё не было никакой разницы. Начиналось это всегда одинаково. Катя звонила и просила перезвонить, так как у неё срочная информация, а денег на карточке телефона почти не осталось, после чего бросала трубку. Сколько Наташа ни зарекалась, всё равно перезванивала. Ничего важного Катя не сообщала, а тут же принималась болтать, легко перескакивая с одной темы на другую и не давая вставить слово.


Перебить или остановить этот поток было невозможно. Но, со временем, Наташа научилась от него уходить. Где-то в диапазоне 20-40 минут, она, извиняясь, объясняла, что вынуждена прервать беседу, так как ей звонят (варианты = к ней пришли, муж вернулся надо кормить, они идут в гости, она жарит оладьи и так далее).


Когда-то у них были общие увлечения и занятия, и все считали, что они подруги, да они и сами так думали. Но время развело их по разным городам, и показало, насколько они ошибались. В их отношениях не осталось ни тепла, ни доверия, ни даже простого любопытства. Несколько коротких встреч на нейтральной территории отдалили их ещё больше.


Наташа звала Катю к себе в гости, писала письма, но, кроме вращающихся по кругу монологов по телефону, ничего не получала взамен. Такая ситуация тяготила её. Однако разорвать отношения она не решалась, полагая что необходима своей приятельнице, что за пустыми монологами скрываются неприятности, а манера звонить за её счёт – связана с бедственным материальным положением.


Однажды, возвращаясь поездом из командировки, Наташа, неожиданно для себя самой, сошла на станции Катиного городка. Отметив в кассе двухдневную остановку, она взяла такси и поехала по знакомому адресу. Но калитка оказалась заперта наглухо, и из дома никто не отзывался, даже собака не гавкала.


Катя достала телефон. Кто это? – отозвался в трубке глухой заспанный голос.

– Катя! Это я – Наташа! Я возле твоего дома, открой мне.

– Какая Наташа? Какого дома?

– Катя, ты что не узнаёшь меня? Я ехала из командировки и решила заехать на два дня к тебе в гости.


Несколько минут трубка молчала, а затем произнесла категоричным, не терпящим возражений голосом:

– Извини, не могу с тобой разговаривать, я жарю котлеты, мне звонят по обоим телефонам и в дверь, и, к тому же, я уже убегаю – ты поймала меня на выходе, и ко мне пришли гости. Наташа ещё не успела сообразить, что произошло, а трубка уже пела отбой.


– Вы наверное Катьку ищите?! – окликнула её, проходившая мимо, женщина. – Так Катька давно тута не живёт, так наезжает иногда со спонсором, почту забирают. Ты, милая, поезжай до церкви, возле парка, где памятник был. Вот аккурат справа от звонницы забор с железной дверью – евойный. Уж поди лет пять наша Катерина как к нему переехала.


Наташу как кипятком облили. Произошедшее никак не укладывалось у неё голове. «Что же я буду два дня делать здесь? – думала она. – Нет, но должно же быть этому всему хоть какое-то объяснение».


Она долго звонила в железную дверь возле церкви, и уже собиралась уходить, когда из динамика раздался незнакомый мужской голос: «Извините, Катерина Николаевна обедают, и не смогут уделить Вам время».


Прошло несколько месяцев, и в телефонной трубке раздался знакомый голос – «Перезвони мне…», а через несколько минут новый звонок: «Ты, что обиделась?!» Телефон звонил непрерывно в течении часа, и Наташе пришлось отключить его.


Через несколько дней она получила письмо. Катя с возмущением упрекала её в постоянных издевательствах и неадекватном поведении, а в конце выражала недоумение по поводу Наташиного молчания. «Ты мне больше не подруга, – писала она, – подруги так не поступают!».

«На воре шапка…»

Майкл чувствовал себя злым, растерянным и обманутым. Прогнозируя возможные последствия произошедших с ним недавних событий, он ожидал чего угодно, но такого не мог предвидеть и в страшном сне. Впрочем, ситуация была вполне логична и даже предсказуема, как один из возможных вариантов.


«Ну, давай, собирайся», – торопила его супруга, а он так и не решил, как поступить: пойти с ней, отказаться под благовидным предлогом, или устроить скандал.


Женился он, можно сказать, по любви. Он, как мальчик, спешил ранним утром к её дому, только для того, чтобы пройтись с ней пешком половину пути до её работы и бегом мчаться в обратную сторону, на свою. Его восхищало в ней всё – интеллект, творческое начало, парадоксальность мышления, любознательность, честность и открытость, весёлый нрав, несмотря на все тяготы её жизни. Его поражало её умение вызывать расположение и доверие у абсолютно незнакомых людей.


Но совместная семейная жизнь с самого начала не заладилась. Он чувствовал себя обманутым. Всё, что так привлекало его к ней, теперь вызывало обратный эффект. Ему казалось, что она всё делает специально, чтобы унизить его. Вот для чего, например, заниматься тем, что не приносит дохода?! – Чтобы показать разницу между ними?! Её дружеские подшучивания казались ему теперь издёвками, стремление к взаимному уважению – придурью, а любовь и честность в отношениях – глупостью и сплошным обманом, чтобы держать его под надзором.


Майкла раздражало её стремление убирать и чистить углы, шкафы, ящики и набрасывать кучу бумаг, ручек и карандашей на столе. «Делает вид, что чистоту она любит, – думал он, – а сама рыщет в поисках моих заначек». Ему самому было абсолютно безразлично, что творится внутри, главное, чтобы было аккуратно снаружи. И он, с упорством идиотика, запихивал, всё – куда и как придётся, радуясь, что теперь она, вместо того, чтобы рисовать свои дурацкие картины, займётся расчисткой. Но она опять обманула его: видя тщетность своих усилий, вместо ежедневных уборок, стала производить их спорадически, в зависимости от времени и настроения.




Вот и сейчас его мучила мысль, что всё это не случайное совпадение. Конечно же, она следила за ним и они наверняка сговорились, и решили посмеяться, заготовив коварный план разоблачения.

– Я не пойду! – хмуро сказал он. – Хочешь, иди сама!

– Что с тобой? У тебя, что-нибудь болит? – спросила она участливо.


«Ишь, притворяется, дура. – подумал он. А вслух сказал, с плохо скрываемой злостью, – Да ничего у меня не болит, просто не хочу и всё!»

– Мы же обещали и нас ждут! – удивилась она.

– Ну так и иди, я тут причём!

– Но зачем же ты же соглашался? Я же не хотела, это ты меня уговорил…

«Уговорил. Откуда же я мог знать, что эти случайные пляжные знакомые живут с Машкой в одной квартире?! – подумал он. – Да наверняка и не случайные. «Не хотела…» – небось договорились, чтобы меня подставить, а вот фигушки, не пойду и всё. А Машка, тоже хороша – «Люблю! Люблю!» – трахаться она любит, гулящая, как и все бабы… Ну ничего, их тут тьма, этих гастербайтерш, найду себе две других…».


Супруга взяла телефон.

– Что ты хочешь делать? – спросил он обеспокоенно.

– Позвоню и скажу, что мы не придём.

– И как ты это объяснишь?

– Скажу правду, что ты не хочешь.

– А почему ты сама не хочешь пойти, сходила бы, пообщалась с землячками… – его тон стал почти ласковым.

– Что мне без тебя там делать?!


Вот, стерва, – подумал он, – держит меня за дурака, конечно, без меня её план не сработает. Так ей и надо. Будет знать другой раз, что я «не такой дурной, как она умная».

Пророческий сон юзера

Юзер сидел и смотрел на свою аватару. «Чего-то явно не хватало. Вот к ней бы ещё какую подпись, покруче». Уже несколько раз поднимал он этот разговор, но ему каждый раз предлагали проделать взамен соответствующую работу, которую ему делать не хотелось. Он считал, что вполне достаточно и того, что уже было сделано.


«Напридумывали правил, – думал он, – нормальному пользователю уже и обматерить никого нельзя, здесь пиши то, там это, флуд, не флуд…, что где захочу, там и напишу». Он засмеялся и написал в открытой страничке: «пофиг мне ваши правила», а чтобы усилить эффект, выделил всё красным цветом и нажал предварительный просмотр. «Супер! Вот ещё зажирним, немного увеличим шрифт, теперь анимировать и парочку картинок», – он загляделся на свою работу, так и подмывало нажать кнопочку «отправить». Пора было закругляться и отправляться спать. «А, да пусть ещё побудет, – подумал он, – ещё пол часика поиграю, а потом полюбуюсь и тогда уже сотру».


Эта игра ему никогда не давалась. Проигрыш за проигрышем. Вот и сейчас он несколько раз подряд проиграл, и уже хотел было оставить её, как всё начало получаться. Хотелось спать, но жалко было оставлять внезапно пошедшую игру. Первый уровень, второй, третий… Он дошёл уже до седьмого уровня, и тут произошла заминка, игра никак не хотела грузиться…


«И что? Долго я ещё должен ожидать?!» – он нервно теребил клаву, в нетерпение поглядывая на экран. Но в окне ничего не менялось, и это приводило его в ярость:

– Что ж, господа админы, раз по-хорошему не понимаем, будем действовать, как всегда.

– А может, ещё передумаешь?

– Что значит – «передумаешь»? Правила не читали! "Участники должны соблюдать уважительную форму общения". Попрошу на «Вы».


В ответ раздались робкие голоса:

– Простите, неправильно выразился. Вы разрешите мне отключиться на некоторое время, ребёнка из садика забрать надо?

– Да, может отложим этот разговор, на пару часиков, а то у меня начальство за спиной, а я ещё отчёт не окончил. – А у меня очередь к зубному, флюс на пол лица. Да и разделы просмотреть надо…

– Я жду седьмой уровень! – сказал юзер. – И пока у меня над авой не появится подпись моего статуса, никто отсюда не выйдет.

– Это называется «спецзвание», – уточнил один из Админов.

– Ты, умник, чем выделываться, лучше думай какую подпись мне поставить.

– А что бы Вы сами желали? – спросил другой Админ.

– Не понял?! Я чего, ещё и думать за вас должен?! Значит так, я пошёл обедать, а вы составляйте мою подпись!

– Ой, погодите, я, кажется, придумал… – Вот возвращусь, тогда и скажете. И чтобы никто не смел отлучаться!


«Нет, это подумать только, как администрация распоясалась», – жаловался он пытаясь откусить кусок мяса. Но оно было какое-то твёрдое и кривое, и зубы всё время соскальзывали. Рядом, на тарелке, лежала надпись «Наше всё!».

– Постарались, молодцы, – похвалил он админов, – можете завтра на работу не выходить, я вас отпускаю до десятого уровня. Только не сильно расслабляйтесь, может мне ещё что понадобится. Он смотрел на свою яркую и красочную аватарку, над которой, крупными золотыми буквами, горела надпись «Наше всё!»: «Пусть теперь завидуют. Мясо надо ножом», – он потянулся к полке с ножами, и едва удержался на стуле, проснувшись от резкого движения. В руке он держал мышь, от которой минуту назад безуспешно пытался откусить левую клавишу. «Чёрт побери, приснится же такое, – подумал он, – надо всё закрывать и ложиться спать».


Утром он зашёл на форум и обомлел: над его аватаркой чернела надпись: «предупреждение». А когда он начал выяснять за что, ему показали его собственный пост, который он собирался стереть. Переливаясь всеми оттенками красного, на пол страницы тянулась строка «пофиг мне ваши правила». К его счастью, хоть рисунок исчез, вероятно стёрся, когда он безуспешно пытался разгрызть мышку. Иначе, это был бы верный бан.

Фата-моргана

[Моему Доброму, Незнакомому, Другу посвящается]


Почти каждый субботний вечер он встречал её на катке. Она смешно моргала и трясла головой, смахивая с длинных ресниц налипавший снег. Она и сама была похожа на снежинку, в голубой курточке, светившейся отражённым светом разноцветных фонариков катка, и синей короткой юбочке, одетой поверх тёплых махровых лосин.


Ему хотелось подойти к ней, но она была так стремительна, так самозабвенно кружилась, что он каждый раз отступал, и только с восхищением следил за её движениями. В неверном фонарном свете, казалось, что она не катается по голубой поверхности, а парит, волшебной невесомой феей, в морозном воздухе. Она носилась по льду, мелькая то тут, то там, и после нескольких умопомрачительных пируэтов, устремлялась к выходу из катка, где её встречал моложавый седовласый мужчина, и увозил на старенькой «Волге».


Распорядок его жизни изменился. Теперь он жил от субботы до субботы. Всю неделю он сочинял планы знакомства, но увидев её каждый раз пасовал. Когда, как ему показалось, он уже созрел, его ждал шок – каток закрыли. Совсем закрыли. Стояли морозы, синоптики скорого потепления не обещали, и ничто не предвещало подобного краха его надежд.


Он замкнулся в себе. Ему не хотелось никого видеть, ни с кем говорить – он носил в себе её образ и боялся его спугнуть. Но чувства требовали выхода, и бывшие планы, обрастая новыми деталями и подробностями, превращались в небольшие рассказы. Как и всякому влюблённому, ему хотелось поделиться своим чувством со всем миром, и он стал выкладывать свои рассказы в интернете.


Со временем, ему стали приходить письма. В большинстве от девушек. Они были почти однотипны. Девушки писали, что тронуты его чувствами, описывали свои голубые куртки, предлагали познакомиться. Но были и от парней, утверждавших, что знают о ком идёт речь, и готовы познакомить. К его сожалению, основная масса сообщений оказалась с сайтов знакомств и порно сайтов.


Сначала он очень радовался, получая письма от реальных девушек, каждый раз надеясь, что это письмо от его Снежаны – так он назвал свою незнакомку. Но, повстречавшись с одной, второй, третьей… разочаровался и перестал ждать.


Тем временем, его рассказы жили своей собственной жизнью. В них происходили события никогда не случавшиеся с ним самим. Он больше не был главным героем. Он жил обычной жизнью обычного человека. А Главный Герой мотался по городу в поисках Снежаны, попадал в неприятные ситуации, пытаясь разыскать девушку, то через официальные органы, то через мафиозные структуры, и стоял на грани пропасти, одурманивая себя алкоголем и наркотиками. Он уже готов был расправиться со своим героем, но судьба преподнесла ему новый сюрприз.


Однажды, возвратившись домой, он услышал незнакомые голоса, доносившиеся из гостиной, и уже почти прошёл в свою комнату, когда мать окликнула его: «Иди сюда, к тебе пришли». Он зашёл вслед за матерью в комнату и обомлел – у книжного шкафа стоял тот самый мужчина, который встречал его Снежану возле катка.


Это настолько потрясло его, что он сначала и не заметил миниатюрную седовласую женщину, улыбающуюся ему из глубокого кресла. Что-то в её облике было неуловимо знакомое. Прядка волос упала на глаза, и она смешно тряхнула головой, отбрасывая её. У него в глазах потемнело: «Это были Вы?! Это Вы были на катке?!» – заикаясь и срываясь на фальцет, еле выговорил он.


Женщина улыбнулась:

– Мне очень нравятся Ваши рассказы, – сказала она, игнорируя его то ли вопрос, то ли утверждение, – но в последнее время они начали беспокоить меня. Вы так живо пишите, и начало было таким документальным, что я и подумать не могла, что дальше идёт чистое сочинительство. Обеспокоенная Вашей судьбой, я упросила супруга приехать сюда. Но мы уже поговорили с Вашими родителями и всё выяснили. У Вас несомненно талант. И мне очень льстит, если я хоть немного помогла ему раскрыться.


– Вы! Вы видели, как я смотрю на Вас?! Почему же Вы молчали?! – в его голосе сквозили удивление и непонимание.


– Я не молчала! – она с умильно-виноватой улыбкой взглянула на супруга. – Ваш восхищённый взгляд помогал мне летать. Это было совсем недавно, – женщина опять улыбнулась, – но Вы поймёте меня, только когда проживёте ещё полтора раза столько, сколько прожили. Когда мы уйдём, – она опять улыбнулась, и эта улыбка была почти печальной, – Ваша Снежана растает, ведь уже весна! Идите в весну! В цветение! – её глаза загорелись восторгом и теплотой. – И пусть Ваши новые рассказы повествуют только о счастливой любви! А это Вам от меня, маленький подарок. – она протянула ему фотографию.


Со снимка, ему улыбалась его Снежана. Юная и чернокудрая, она присела в изящном глубоком книксене посреди огромной ледовой арены, окружённой трибунами, заполненными, аплодирующими стоя, людьми.

Случайная фотография

Она никогда не была одинока. Сначала родители. Потом школьные друзья. С сокурсниками и знакомыми по увлечениям – поддерживала отношения годами. Невысокая, крепко сложенная, она никогда не страдала от недостатка ухажёров. Замуж вышла по обоюдной любви. Родила двух прекрасных деток. Ни разу не изменила мужу.


Теперь у неё уже три прекрасных внука и одна внученька. Мужа она похоронила. Мужчины ещё и теперь пытаются за ней ухаживать. Только ей этого уже не надо. Она даже представить не может кого-то рядом с собой – сидеть в тех же креслах, мыться в той же ванне, пользоваться тем же унитазом… Её брезгливо передёрнуло от этих неприятных мыслей. Она бы с удовольствием подумала о чём-то другом, но думать было не о чём. Мысли текли беспорядочными обрывками, возвращая её к прошлому, но и там им не за что было зацепиться.


Она росла тихой послушной девочкой. После первого же наказания за то, что мешала взрослым разговаривать, приставая со своей разбитой коленкой, она больше никогда не обращалась к ним за помощью, что бы ни случалось.


Так было и тогда, после той злосчастной поездки всем классом в лес. Их было четверо – её лучших друзей, за которых она всегда решала задачки и писала домашние сочинения. Она кричала от боли и стыда, плакала, просилась, а потом просто сжала губы и почти молча терпела. Резкая боль сводила с ума, пронизывая насквозь, и она потеряла сознание.


Очнулась она в больнице, и никак не могла сообразить, где находится, и что это за мужчина сидит рядом с кроватью, и держит её руку. Прошедшее казалось страшным сном. Она попытала высвободить руку и тут же вскрикнула от резкой боли, пронзившей всё тело.


– Лежи спокойно, не шевелись, – сказал мужчина, – тебя только что прооперировали. Ты потеряла много крови. Она слушала его, а в сознании, чёрной неразрешимой бедой, громоздились ужасающие мысли. Собственно, это была одна мысль, направленная на разные объекты. Ей было невыносимо стыдно. Что она скажет родителям? Как покажется в школе? Как она посмотрит этим ребятам в глаза? Какая мерзость. И хоть разум восставал, не находя ни грамма её вины, чувства были переполнены стыдом и отчаянием.


Дверь открылась. В палату вошёл врач.

– Надо сообщить в милицию и вызвать родителей, – сказал он.

– Не надо… – тихонечко попросила она.

– Что не надо? – в один голос удивились мужчины.

– Не надо ни родителей, ни милиции, – повторила она, удивляясь своей отчаянной смелости.

– Ты не хочешь, чтоб их судили?

– Нет.

– Но почему?

– Тогда все узнают, что случилось, и будут тыкать в меня пальцами.

– Но родителям же надо рассказать.

– Не надо, пожалуйста, а то они меня накажут, – попросила она робким голосом.

Мужчины переглянулись и вышли из палаты.


Через некоторое время они возвратились.

– Сколько тебе лет? – спросил врач. – У тебя уже есть паспорт?

– Да, мне летом исполнилось шестнадцать.

Мужчины опять переглянулись и врач, пожав плечами, ушёл.


– Как я сюда попала? Ребята привезли? – спросила она, краснея от стыда. – И кто Вы? Почему Вы здесь возле меня?


Мужчина несколько минут молча постоял возле окна, а затем, резко повернувшись, решительным шагом подошёл к кровати.

– Посмотри на меня! – сказал он. – Я очень старый и страшный?


Ей не хотелось огорчать его, и она ответила, что он молодой и очень симпатичный.

– Послушай меня очень внимательно, девочка! – мужчина нервно вышагивал по палате, то останавливаясь и заглядывая ей в глаза, то отворачиваясь к окну. – Мне уже почти сорок, а тебе шестнадцать – это большая разница. Но у меня есть всё, чтобы обеспечить своей жене и детям нормальную жизнь.


«У него есть жена и дети… – подумала она. – Интересно, кто он такой? Для чего он мне это рассказывает? Чего он хочет от меня?»

– Вы отец одного из моих одноклассников? – спросила она вслух.


Он в недоумении уставился на бледное измученное существо, с огромными детски-невинными глазами и обескровленными губами. Она явно его не понимала.

– Нет, я не имею к этим подонкам никакого отношения.

– Но кто Вы тогда?

– Я случайно наткнулся на вас в лесу, во время своей ежедневной пробежки. Отнёс тебя к себе на дачу и вызвал знакомого врача, ты его видела.


Она хотела ещё спросить, но постеснялась. Получалось, что он спас её, и она тут же принялась горячо благодарить его за это. Оставался не решённым вопрос как быть с родителями. Ей с большим трудом, после обращения преподавателя, разрешили на три дня поехать с классом в лес. Один день уже прошёл. А как же мои вещи? Они же все остались там. А одежда, в которой я была? Что с ней? Они убьют меня.


Принесли капельницу для переливания крови. Мужчина попрощался и вышел. Медсестра писала что-то, сидя к ней боком у расположенного возле окна стола.


Когда она открыла глаза, капельницы уже не было. В палате было темно. Полукруг неяркого света от настольной лампы, стоящей на столе, оттенял профиль читающего человека – её давешнего спасителя. Она пошевелилась и он повернулся. Она пошевелилась ещё раз – боли почти не было. И она попыталась сесть.


Подожди, я помогу тебе, – он подошёл и, поддерживая её под спину, подставил подушки так, чтобы она могла полусидеть на кровати. Ей были неприятны его прикосновения. Она не привыкла, чтобы к ней касались. Но очень приятна его забота – ещё никто, никогда, не проявлял к ней такого внимания.


– Я хочу окончить наш разговор… – мужчина задумчиво посмотрел в сторону окна. – От его результата будут зависеть мои дальнейшие действия. Согласна ли ты, после окончания школы, выйти за меня замуж? Если ты согласишься – я буду решать все твои проблемы, и ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Если нет – я сейчас уйду, и ты никогда больше меня не увидишь.


«Замуж? Она? За этого старика? – первым желанием было расхохотаться ему в лицо. – Да он спятил». Но это было бы невежливо и оскорбительно. Он же спас её, сидел возле неё в больнице, был к ней так внимателен! А если она скажет «нет» -это ведь тоже обидит его. Он уйдёт, и она останется совсем одна со своими проблемами. Никогда ни в чём не нуждаться – об этом только и говорили все её знакомые девчонки. Она наконец-то уйдёт из-под опеки родителей, перестанет постоянно прислуживать им, и станет независимой. Самостоятельной дамой с деньгами. Она представила себя в огромной шляпе, с нарочито небрежно накрученным шарфом поверх бежевого пальто, выходящей из машины, с собачкой на поводке. И улыбнулась.


– Я вижу: ты согласна, – поймал её улыбку мужчина.

– Мне надо домой, – сказала она.

– Не волнуйся, я же пообещал, что буду решать все твои проблемы.


У неё в груди словно разверзлась, уже начавшая было закрываться, пропасть. «Разве я уже согласилась?! – рвалось с языка. Но она промолчала, сама удивляясь своей мудрости. – Мне ещё почти год учиться – он передумает. Он же не знает меня. Родители всё время твердят, что я тупая, ленивая неумеха. Он со временем тоже поймёт это, и передумает».


В означенное время, все её соседи могли наблюдать, как к дому подкатил школьный автобус, из которого вышла девочка в больших темных очках, и в сопровождении учительницы, нёсшей её сумку и большой пакет, поднялась в свою квартиру. Учительница долго и подробно извинялась перед её родителями – вот мол, недоглядела, девочки подрались, одежда… синяки и ссадины. Говоря всё это, она доставала из пакета коньяк, несколько палок сервелата, баночку чёрной икры… а в конце передала пакет с деньгами – компенсацию от школы за испорченную одежду.


Лёжа в своём уголке, девочка слышала, как учительница уговаривала родителей не поднимать этого вопроса, и рассказывала им о некой элитной школе, закрытой, с самыми лучшими преподавателями и программами, куда она сама, по своим связям, может перевести их ребёнка. И просила теперь не ругать и не трогать её, а дать отлежаться и отдохнуть.


Родители, в свою очередь, рассказывали учительнице, как они любят своё чадо, как стараются сделать всё от них зависящее, для её счастья. Она слушала этот, становящийся всё более громким и беспорядочным разговор, и думала – как была несправедлива к родителям. Ведь она считала, что они совсем о ней не заботятся, только используют как прислугу и бесконечно шпыняют, а вот они, получается, любят её и переживают за её жизнь.


Проснулась она от толчка в бок и громкой брани: «Ну, чего разлеглась, корова?! Думаешь, если притащила с собой эту дуру-училку с её подачками, так уже и королева?! Я в твои годы деньги зарабатывала, а не рвала одежду шляясь чёрт знает где. Давай, поднимайся! – Или ты думаешь, что мы с отцом, после работы, должны ещё и в квартире убирать, и жрать тебе готовить?! Да полы не забудь помыть – три дня немытые. И тумбочки под зеркалами протри, вечно пыль на них оставляешь».


Последняя фраза догнала её уже на кухне. Почти рассвело, когда она с трудом добралась до постели. Тело ломило и болело, и она уже больше не считала, что была несправедлива к родителям. Хорошо, что назавтра был выходной, и не надо было идти в школу. «В какую?» – успела подумать она, и провалилась в сон.


Ей снились обрывки кошмара прошедшей недели и чей-то назойливый голос: «Не трогали мы её, она сама. Нет. Не знаем. Она приехала с учительницей. Да. Да, конечно» … Прилетела оса и больно ужалила в руку. Она хотела поглядеть: не осталось ли жало, но не смогла, потому что плыла по реке. Двери открылись, она вступила за порог и полетела в пропасть…


Вздрогнув, она проснулась. «Пришла в себя, – сказала пожилая женщина в белом халате. Всё, мы поехали». Вокруг стонали и кричали. Пахло мочой, калом и ещё чем-то резким и ужасно неприятным. Она поняла, что опять находится в больнице, но абсолютно не помнила, как сюда попала. Утром, во время обхода, лечащая врач сказала, что её привезла бригада «Скорой помощи» с сильным кровотечением и большой потерей крови.


Палата была большая, на 20 коек, по 10 с каждой стороны, одним окном и одним умывальником, и шумная. В ней лежали как до- так и послеоперационные больные. Одни кушали, другие просили судно, третьим ставили уколы или капельницы. Кто-то постоянно заходил, выходил, умывался, мыл посуду. Одни храпели и стонали, другие громко смеялись, рассказывая анекдоты, третьи громогласно возмущались всем происходящим и грозились жалобами.


Она опять заснула. Это было единственное, чем она могла защитить себя сейчас от кошмаров реальности. Её постоянно будили – то поесть, то на процедуры, осмотры врача… Она механически двигалась, ела, пила, подставляла руки для капельниц… и опять засыпала. Говорили, что приходили родители, потоптались и ушли, не желая её тревожить. Ей было всё равно.


Он забрал её уже из психиатрического отделения. Женщина, с которой она жила была излишне льстивой и от этого неприятной. Но она привыкла. Несколько раз приезжали родители – звали домой. Ей было неловко с ними, и она отмалчивалась. Уговоры постепенно переходили на крики и угрозы. Тогда вмешивалась её соседка по квартире – тихим, но властным голосом она просила их удалиться, и они почему-то её боялись. О судьбе молодых людей, покалечивших ей жизнь, она узнала случайно, почти через полвека.


Когда муж умер, дети были уже взрослыми. Она с удовольствием готовила, убирала, делала уроки с двумя сыновьями дочки, гуляла с ними, играла, учила вести хозяйство молодую супругу сына – продолжая делать всё то, что делала на протяжении всей супружеской жизни.


Только теперь её никто никуда не приглашал, ни презентаций, ни обедов…. Пылились в шкафах ненужные вечерние наряды и коктейльные платьица. Но это её не сильно огорчало. Она то и с мужем не всегда знала, как себя вести на подобных приёмах, внимательно выслушивая и старательно исполняя все его инструкции. Она не могла пожаловаться на жизнь с ним. Относился он к ней хорошо, никогда не повысил на неё голос, ни разу не то, что не ударил, даже и не замахнулся. Она и в самом деле никогда ни в чём не нуждалась. А после рождения второго ребёнка он даже позволил ей завести несколько приятельниц и возобновить свои институтские знакомства.


Да. Дома было хорошо. Она на минутку отвлеклась от своих воспоминаний, выискивая взглядом в толпе просвет – долго там ещё? Но толпа стояла плотно. Гремела музыка. Что тут весёлого? Почему они все такие оживлённые?


На кладбище было тихо и спокойно. Пели птички. Кусались многочисленные комары – но это была малая дань за возможность отдохнуть от назойливого людского присутствия. Мужа она похоронила рядом с родителями и любовно ухаживала за всеми тремя могилками. Правда, после переезда в дом престарелых, она стала бывать здесь реже – не хватало денег на дорогу, и перестала приносить цветы – но она верила, что они понимают и прощают её, как понимала и прощала их она сама. Соседние могилы почти все были заброшены, кроме одной на которой всегда, аккуратными кустиками цвели свежие растения.


Однажды она застала на своей лавочке сухую сморщенную старушку. Та сразу же попыталась встать, но она сказала, что ничего страшного, лавочка большая и они поместятся. Старушка пожаловалась, что ходит на могилку сына, что ходить ей уже тяжело, а лавочку поставить некому. Единственный сын. Они помолчали. И старушка начала жаловаться на несправедливость судьбы. Её сын рос таким талантливым, хорошим, послушным мальчиком. Прекрасно учился в школе и, одновременно, в музыкальном училище. Его даже в консерваторию приглашали на совместные концерты и, после окончания школы, обещали принять без экзаменов сразу на третий курс. И надо же, такое несчастье – его сбила машина. Насмерть. Их было четыре подростка, троих насмерть, а один остался на всю жизнь в инвалидном кресле. И за что такая несправедливость? Водителя так и не нашли. Как можно таким людям права давать. Въехать прямо на тротуар возле школы. Говорили, вроде видели девочку, перебегавшую дорогу. Но она не верит. Наверное, был пьян. Одноклассники сына рассказывали, что машина даже не остановилась, резко дала задний ход и уехала.


Что-то неуловимо-знакомое чудилось ей и в этом рассказе, и в этой женщине, которую она никогда не видела.

– Вы хорошая мать, – она подошла к соседней могиле, – красивые цветы. Но её интересовали не цветы, а надпись.

– Он мог стать великим музыкантом, – между тем продолжала женщина, – а те ребята, которые пострадали вместе с ним, Вы и представить себе не можете – какие это были золотые ребята, умные и талантливые…


Она молча уходила, а ей вслед нёсся печальный и горький рассказ о несправедливо загубленных молодых жизнях. Единственное место, где она могла отдохнуть, больше не существовало.


Дом престарелых. Кровать и тумбочка в комнате на четырёх, и вещи в камере хранения. Вечные жалобы жильцов на болячки, жизнь, жестокость и неблагодарность детей…


У неё дети хорошие. Они её не выживали, не выгоняли, просто сказали: «Мама тебе уже тяжело наводить порядки, готовить, поддерживать чистоту. Мы наняли помощницу по дому». Она смутилась, и даже немного загордилась – каких заботливых детей воспитала. А дочь продолжала: «Мы решили, что в доме престарелых тебе будет лучше, там все твоего возраста, будет с кем поговорить, пообщаться… Мы все заняты своими делами, тебе скучно с нами, что ты будешь делать целыми днями одна в пустом доме?!».


Она попробовала робко возразить про телевизор, сад, библиотеку, компьютер, приятельниц, наконец… Но дети не дали ей даже закончить предложение.

– Телевизор и книги есть и там.

– Парков в городе предостаточно.

– Бабушка, зачем тебе компьютер, – смеялись внуки, – ты же уже старенькая…

Бедные детки, они хотели сделать как лучше для неё. Они думают, что старикам со стариками, в общежитии, лучше, чем с собственными детьми в своём доме. Но разве можно их за это винить?!


Нет, дети её не бросили, навещали время от времени, или вот как сегодня, брали с собой на прогулку. Она вспомнила, что поступила вопреки просьбе сына, и ей на мгновение стало неприятно. Но что она такого сделала? Они просили её посидеть в машине, пока будет идти концерт, объясняя, что для неё музыка будет слишком шумной, да и вряд ли ей понравится тяжёлый рок. Но в машине было жарко, а здесь, под деревьями – тень. Правда она уже жалела, что поступила так. Сесть было не на что. Она устала, и к тому же переживала, что скажут дети. А вдруг машину и в самом деле ограбят? Она даже съёжилась от такой мысли.


Какое-то движение, уловленное боковым зрением, переключило её внимание. Рядом пританцовывала девушка. Вот тоже одинокая Душа, ищет внимания. И почему девушки так хотят замуж? Разве замужество спасает от одиночества? А почему я подумала «тоже»? Я ведь никогда не была одинока: родители, школьные друзья, сокурсники, знакомые, муж, дети…


Прямо на неё, через объектив фотокамеры, смотрел молодой парень. Он явно фотографировал её. Именно её! Впервые в жизни! Не детей на её фоне, не смазливенькую жену нужного человека… «Почему меня? – устало и растерянно думала она, сосредоточенно и напряжённо глядя в объектив… – Меня! Меня! Радостно звучало изнутри». Она была почти счастлива. И вдруг, неожиданно для себя, поняла – как одинока была всю свою жизнь.


Ей так повезло, что теперь у неё не было компьютера. «Танцы» – так назвал юноша свой снимок, выложив его в интернет. Подпись под фотографией гласила:

«Девушка танцевала под песни, которые исполняли индейцы, и красиво танцевала, только недовольная бабушка немного всё портит».

Встреча

Отрывок


Она была растеряна. Она мыслила, но ничего не видела и не ощущала. Не было ни света, ни темноты – одна мысль. Как можно мыслить, ничего не ощущая? Понять это было выше её сил.


Сказать, что ей было страшно – значило бы ничего не сказать. Её обуял ужас. Но паники не было. Как и всегда, во всех сложных ситуациях, она постаралась сосредоточиться. «Сейчас пошевелюсь, и всё встанет на свои места», – приказала она себе, – мысленно попыталась представить своё тело, и не смогла. Она не помнила, как выглядит.


– Превед! – неожиданно раздавшийся Голос заставил её мысль съёжиться и пропасть.

– Не бойся, – засмеялся Голос, – сейчас тебе станет легче. Она вдруг почувствовала силу. Это было странное ощущение. Она не знала: кто она, что она – одна живая мысль, и вдруг прилив сил. Хотелось прыгать, смеяться, петь… «Чем петь?» – подумала она, и внезапно увидела себя, но не теперешнюю, а почти незнакомую девушку, с роскошными чёрными кудрями, прикрывавшими плечи и грудь.


– Хорошо, – сказал Голос, – ты начинаешь приходить в себя. Вот сейчас подкинем тебе ещё чуть-чуть энергии и «Полетели же скорее в Милый_Домик_У_Реки».

«Это же мои стихи, – подумала она, – откуда он знает мои стихи?»

– Твои? – Голос явно подсмеивался, – ты уверена? Или ты совсем уже перестала узнавать меня?

– А я тебя знаю? – удивилась она.

– И опять будем знакомы, – засмеялся Голос, – РАК!

– Нет, – сказала она, – так не бывает.

– Ну, конечно же, – засмеялся Голос и пропел: «Что было? Было. Было что-то…»


Её всю содрогнуло. И она вдруг увидела, каким-то непонятным внутренним зрением, сверкающий меч и золотые доспехи Ангела, словно сотканные из солнечного света. Его лицо беспрестанно плыло, как в давних, земных снах, не давая разглядеть и узнать черты.


– Ты – Ангел?! – ахнула она.

– А то ты не знала? – засмеялись золотые лучики его улыбки.

С(Ц)ветовосприятие. Сказка на ночь

− Загадки синего леса!

− Не леса, а Лиса!

− Почему лиса? Это слово пишется через «е» – «лес»!

− Нет, через «и» – «Лис»!

− Вот, смотри, видишь – нарисовано дерево, и написано «лес»!

− А рядом нарисована лисичка, и написано «Лис»!

− Хорошо! Загадки синего Лиса.

− И не синего! А голубого!

− Это ещё почему голубого?

− Потому, что он крашеный!

− О! Уже и голубые животные есть?! Да ещё и красятся?! А что он красит? Глаза? Губы?

− Да нет, он весь выкрасился. Потому, что он перевернул на себя ведро краски. И выкрасился. И стал голубым.

− Прям как наш маляр, Пётр Сергеевич! Он тоже опрокинул на себя ведро краски. Правда, голубым после этого не стал.

− А каким стал?

− Таким, как и был, только в краске с головы до ног.

− А в какой краске?

− Хорошей. На ацетоне. Мы все около него балдели.

Очень неприличная сказка. Только для взрослых

Первому не дала:

Толстый, жирный,

За водой не ходил,

Дров не рубил.

Второму дала.

Третьему не дала:

– А ты где был?

Дров не рубил,

Печку не топил,

Позже всех приходил.

Четвёртому дала.

Пятому не дала:

А ты больно мал.

Крупу не драл,

По воду не ходил,

Каши не варил,

Дрова не носил…

– Мама, Вы чё? Никак рехнулись?! Детям такие страсти рассказываете.

– Да что ты, Машенька! Это же я про сороку-воровку…

– Так я же и слышу, что про неё, бесстыжую, хороводится на всё село, Прости Господи мой грешный язык.

– Доченька, ты не поняла, это сказка такая!

– Здрасьте! Мало сплетен на весь район, так уже и сказки сочиняют про это позорище. Вы ещё фильм про неё снимите, да на всю страну по телевидению…

– Маша, да какой фильм? Про кого?

– Как про кого, про Зинаиду Вашу распрекрасную. Каждый раз переживаю, чтоб на работе не прознали, стыда не оберёшься.

– Маш, ну при чём тут Зинаида?! Это – сказка! Вот послушай:

Сорока-воровка

Кашу варила,

Гостей манила.

Гости на двор –

Каша на стол.

Гости со двора –

Каша со стола.

– Ну, конечно, у неё в доме только одна крупа и есть, Наварит каши, выставит самогон и гостей заманивает… нет, чтоб детей накормить.

– Да ты дальше послушай:

Кашку варила,

Деток кормила…


– Ну да, нарожала неизвестно от кого, а теперь кормит, да мужиков заманивает, тот дров нарубит, этот воды принесёт… Лучше бы о детях подумала, одёжку им какую попросила, или шоколадку.

– Ладно, дочка, вижу, ты меня не слышишь, оставим этот разговор.

– Я-то Вас, мама, хорошо слышу, а вот Вы не можете понять, что в городе дети к такому не привыкли. Это у Вас в селе все друг про друга всё знают,

А городские дети другие.

И тут раздался серебристый детский голосок:

– Бабуленька, а я думал, что это про птичку… Бедные детки! Мама, давай отдадим им мои игрушки…

Первое апреля – никому не веря

Один день в году – первого апреля, я живу, никому не веря. Да и как верить, если каждый обмануть норовит?!


Вот на прошлое первое апреля супруга позвонила мне на работу и предложила встретиться в городе, пивка попить. Думаете, мы пиво пили? Как бы ни так. Затащила в ювелирный, дочке кольцо на день рождения купить, а потом бегом домой, ужин готовить.


А дочка! Тоже хороша: «Папочка, твоей внучке велели в садик какую-нибудь живность принести, сказали лучше всего попугайчика». Я, как ненормальный, полгорода объездил. И что вы думаете?! – Точно. Живёт у нас в квартире.


Даже внучка и та ухитрилась обмануть меня: «Дедулечка, мне мама велела хлеба купить, а деньги оставить забыла». Через десять минут пошёл встречать её на улицу. Встретил! – Без хлеба, но с мороженным. Она бросилась на меня, как на баррикаду, с воплем: «1-ое апреля!».


Правда, попугай им всем за меня отомстил. Он оказался говорящим, да не просто, а специфически говорящим. И, кроме того, большим любителем всего блестящего и, в первую очередь, ювелирных украшений. Всё, что мог поднять, он забирал себе в клетку и тщательно прятал, а потом ретиво охранял, больно кусая любого, желающего попользоваться его сокровищами. А если кому-то всё же удавалось выхватить у него колечко или браслет, попугай ещё несколько дней преследовал обидчика по всей квартире, норовя укусить за ухо или шею.


Но главное, жена с дочкой больше не могут устраивать свои посиделки с подружками. Стоит кому-нибудь постороннему войти в квартиру, как попугай начинает разговаривать: «Копай, копай, я тебе сказал… золото, какая слюда, глянь – вот слюда, а вот золото… нет доллары не ложи с рублями… 10 тысяч отложи отдельно… а вот платина возможно… возможно… 5 на 28, что у нас получается … прячь… прячь лучше, куда, дурак, алмазы кладёшь…» – и так без конца, почти не повторяясь и демонстрируя при этом похищенные у нас ювелирные украшения и мелкие купюры.


Мои дамы уговаривают сдать его обратно в магазин, но я категорически против. Иначе они опять будут тратить треть моей зарплаты на свои побрякушки, а я вынужден буду выдерживать их «девичники».


Завтра первое апреля. Синоптики сказали, что будет +8 и солнце. Обманывают. Надо бы зонтик не забыть.

Инициация

Эта сеть была делом всей его жизни. В её хитроумных переплетениях, подчас, не могли разобраться даже самые умные из его сородичей. И сейчас, перебирая каждый узелок, каждую ниточку сети, он был доволен собой. Нет, не зря прожита жизнь.


Каждый день сеть собирала столько добычи, что хватало и ему и всем его собратьям. Прошли те времена, когда приходилось по 15 – 20 раз в день плести новые сети и с болью смотреть, как они разрываются. А главное, теперь у него были ученики. Восемь учеников. Со временем, они освоят плетение изобретённых им сетей, и тогда голод навсегда покинет эти края.


Он размечтался и, неожиданно для себя, задремал. Разбудило его сильное качание и подёргивание сети. Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Обрывая и путая левые сигнальные цепи и тяжёлые ведущие канаты, к нему приближались два чудовища. Он замер от ужаса. Но гиганты его даже не заметили. А сети больше не существовало. Они прошли через самую середину, через сердце его детища, в один миг уничтожив заботу, муку и радость всей его жизни.


Тяжёлая безысходность сковала всё его тело, каждый суставчик… И, вдруг, в пустоте сознания, мелькнула мысль. Мелькнула острая как молния, на минуту угасла и вот уже вновь забилась, завладела всем его существом, заставила его содрогнуться своею жестокостью и простотой – это была мысль о мести.


Он сплетёт сеть для этих чудовищ. Он сплетёт такую сеть, что им не разорвать. Главное не горячиться, всё хорошо обдумать и найти их наиболее уязвимое место. А возможно, в будущем, им удастся найти применение, может даже оказаться, что они пригодны в пищу… Воодушевлённый новыми мыслями он созвал учеников, и закипела робота…


– А здесь неплохая малина, – сказал мужчина, выпрямляясь и стирая с лица паутину, – только пауков много.

– Что ж, – ответила, смеясь, женщина, – наше счастье, что они ловят всего лишь насекомых, представляешь, что было бы, если б они начали охоту на людей?!

Муравьи

Сначала появились муравьи. Очень маленькие рыжеватые муравьи, не вызывающие у Жителей ни особых эмоций, ни особого удовольствия. Столицы, крупные города, городки – постепенно муравьи завоёвывали всё новые и новые форпосты. С ними пытались бороться. Но тысячелетний инстинкт, отлив себя в цепь взаимосвязанных разделений труда и функций, служил надёжной защитой маленьким пришельцам. В неравных битвах с Жителями гибли фуражиры – добытчики пищи, маточные же гнёзда были сокрыты в глубинах крупноблочного строительства.


Потом начались эпидемии. Странные непонятные эпидемии с тяжёлым исходом. Высокоразвитая медицина была бессильна. Эта почтенная и почитаемая практическая наука давно уже перешагнула ту черту, когда от каждой болезни знали одно-два, максимум три средства, плюс их различные комбинации. Техническая революция, введя в оборот миллионы новых средств и названий, оказалась для многих жрецов от медицины блюдом неудобоваримым. Следуя одному из известных законов Исаака Ньютона: «Сила действия = силе противодействия» они выдвинули, в качестве основного медицинского принципа, постулат: организм способен сам справиться с большинством болезней, надо только его долго и правильно уговаривать.


Хотя каждому более-менее разумному существу было понятно, что подоплёкой такого подхода была всего-навсего практика школярства: полный отказ выучить хоть какую-то часть домашних уроков при очень большом общем объёме домашнего задания.


Но эпидемии ширились – организмы, как их ни уговаривали (и все вместе, и каждый по одиночке), не справлялись. Старая медицина уходила в забвение, новая – только выкристаллизовывалась в узко-избранных сферах. Люди умирали.


– Опять эти муравьи! – в сердцах воскликнула Женщина. – Сколько это может продолжаться? Ты же обещал мне.

– Но, дорогая, у меня работа, и я не могу отказаться просто так. Ты ведь знаешь, как трудно найти работу биологу. Нам с тобой и так повезло. Большинство моих коллег моют посуду по ресторанам.

– Но мы уже все переболели! Ты хочешь, чтобы наши дети навсегда остались калеками?

– Дорогая, ты знала за что я получаю деньги и была согласна, чего же ты хочешь от меня теперь?

– Но ведь мы уже выполнили программу.

– Не волнуйся. На этот раз муравьи стерильны. Просто, учитывая моё образование, меня попросили выяснить некоторые аспекты их биологии.

– А ты уверен, что это так? Почему же мы все опять болеем?!


Мужчина сел, положив голову на руки, и задумался. Да. Муравьи. Маленькие, бездумные исполнители чужой воли. Безопасные и, в общем-то, почти безвредные сами по себе. И он сам – тоже муравей. Маленький человек, не смеющий высунуть голову из-под железобетонного нагромождения государственного механизма. И он, как и эти муравьи, никому не желает зла сознательно. А потом, эти муравьи… Нет. Об этом думать не надо. И какое ему дело, на что их используют потом? Ведь никто же не задумывается о нём, о маленьком человеке, которому не на что существовать и содержать свою семью.


Он увидел ползущего по поверхности стола муравья и подумал, как просто раздавить, уничтожить это крохотное беззащитное насекомое. «Я, как и ты, всего-навсего фуражир – добытчик пищи… – мысленно обратился он к муравью. – И я, как и ты, как и любое биологическое существо, хочу жить, да и смерть моя, как и твоя, ничего не изменит».


Последняя мысль несколько успокоила, приглушив, всё более мучившие его, угрызения совести. И, перед тем как уснуть, он ещё успел подумать, что срок контракта скоро кончается, а полученной суммы хватит на несколько лет передышки. И что может тогда ему удастся, наконец, найти хоть более-менее приличную работу.


Утром Глава Фирмы пригласил к себе в кабинет Директора.

– Что нового по вашим разработкам?

– Всё с точностью до одного часа. Как мы и предполагали, вчера, в 24.00 взаимодействие вызвало у муравьёв новую мутацию, и в пять утра всё было покончено.

– Что ж, – Глава Фирмы удовлетворённо откинулся на спинку кресла, – готовьте эту партию муравьёв к засылке. Новую Семью уже подобрали?

– Да. Только они требуют увеличить сумму вознаграждения по окончании контракта. Хотят купить дом на островах.

– Увеличьте. Похоронное бюро давно уже нарекает на нашу скаредность.

Сказка

Тук…тук…тук…

− Кто там?

− Это я, Сказка! Открой, пожалуйста!

− А ты точно Сказка?

− Да.

− А чем докажешь?

− А разве реальность такою бывает?

− Не знаю, реальность бывает всякой. А у тебя есть документы?

− Какие документы?

− Ну, что ты – это ты.

− Ты впусти меня. Я наполню для тебя купель с чабрецом и мятой, постелю постель лебяжьим пухом и нежными ветерками с летнего соснового леса и луга, разомну твои усталые плечи…

− Это всё только слова. А вдруг ты страшная Сказка, и ворвёшься ко мне воющими ветрами, цунами, отвратительными разбойниками и ужасными хищниками…

− Но как ты узнаешь об этом, не впустив меня в своё сердце?

− А зачем мне об этом знать? Уходи! Шляются тут всякие, только покоя нормальных людей лишают.

− Но я ведь твоя сказка. Куда же я пойду?

Ни слова не прозвучало в ответ. И в сказке появилась новая страничка – печальная.

Осень листа

Случайные мысли

Он знал и не знал, что такое – осень. Это было нечто близкое по времени, и такое же далёкое для понимания. Ему говорили: «Потом будет зима, но ты уже не сможешь её увидеть, зимой все листья и цветы умирают». Было любопытно – какая она – зима? Он понимал – страшная, нечто ужасное! И всё равно ему было жаль, что он не увидит её. Содрогался от ужаса… и жалел.


Осень тоже была страшной, она несла смерть. Смерть он видел. Видел с самой ранней весны как желтели и осыпались, недавно ещё зелёные, спешившие жить, листочки.


«Не надо было быть такими любопытными и хватать всё подряд…» – шептались листья вокруг. «Но тогда невозможно понять мир, в котором мы обитаем!» – звучали отдельные голоса. «А зачем его узнавать?! – протестовали листья. – Питайся и живи себе! Что эти знания?! – Ничего кроме горя и печали не несут они. Что за странная идея – дать Земле больше кислорода?! И кто оценил это?! Кто вспомнит о них?! Они сгорели, даже не отбыв среднего возраста нормального листа! Жизнь беспамятна на добро! Вот если бы они отравили кого своими ядами, тогда бы их и запомнили, как анчар».


Он слушал эти разговоры, трепеща на ветру, и сам не мог себя понять. Он тоже жил на износ. Он тоже стремился насытить мир кислородом. Но почему-то был наивно уверен, что доживёт до самой глубокой осени. А вдруг осень – не смерть, а, и в самом деле, только перерождение – убаюкивал он себя. В перерождение верили многие. Говорили, что когда старый лист засыхает, его Душа переходит в молодую почку у основания черенка, и весной оживает, просыпаясь в новом листочке, а на землю падает только пустая, ничего не чувствующая, оболочка.


Верил ли он в это? Верил! Но знал, что это будет уже не он – а совсем другой листок, со своей собственной жизнью, своим мироощущением и своим самосознанием. А его уже не будет. Иначе он бы помнил все прошедшие жизни всех своих предшественников, а он ведь ничего не знал о них, совсем ничего. Иногда приходили странные, почти реальные сны. Но и только. Он смирился. Это было грустно. И он предпочитал не думать об этом. И старался искать радость в обыденных вещах: солнечных лучиках, капельках дождя, востребованности испускаемого им кислорода.


Когда он видел, как дышат, благодаря ему, жуки, бабочки, улитки, листом овладевало непонятное чувство удовлетворения. Правда они платили чёрной неблагодарностью, причиняя боль и разрушения своими укусами. Но так уж устроен этот мир. Он уже давно перестал обижаться на них, только ещё иногда удивлялся.


И вот она наступила – осень. Только совсем не так, как он ожидал, а тихо и незаметно. Не было ни борьбы, ни противостояния, ни выбора… Она действовала исподтишка, изнутри. Его предавало собственное тело… Он ещё мечтал, привычно строил планы, в нём ещё бурлили любопытство к жизни и её радость, а клетки тела уже отмирали, одна за другой, переполняясь шлаками. Он только отмечал, как всё труднее становится дышать и исполнять задуманное, и как, то тут, то там, появляются новые рыжинки.


Листик и не заметил, как подломился черенок, только неожиданно почувствовал кружение. Сначала он даже не понял, что произошло, а потом – острой болью и невысказанным ужасом – пронзило безысходное: «Всё! Я умираю! Всё!». Нет, он не был пустой оболочкой. Уже обречённый, лежал лист на грязной пыльной дороге и всё ещё думал, всё ещё на что-то надеялся.


– Смотри, какой листок, постой, сфотографирую. Так. Хорошо. Теперь, с другой стороны. Переверни его!


Два горячих щупальца прожгли его насквозь. «Отстаньте, и без вас тошно» – мелькнула, затихая, мысль. И он, из последних сил, перевернулся обратно, тыльной стороной к солнцу, пытаясь защитить последние живые клеточки своей уже ушедшей жизни…

Ресторан

Мы живём вчетвером – я, муж, сын и дочка. Мы с мужем работаем, сын – студент, а дочка учится в пятом классе.


Несколько лет назад, мои мужчины, ввели поочерёдные дежурства на кухне, чтобы высвободить мне время для подготовки диссертации. Но мера оказалась чисто теоретической. Мужа целиком поглощает работа: доработки, подработки, собрания, заседания, совещания…, а сын по вечерам бегает в бассейн. В результате, в те нечастые вечера, когда я занята, Юлька жарит себе яичницу и, усаживаясь перед включённым телевизором, начисто забывает про уроки.


Мне надоело, каждый день, после работы, мотаться по продуктовым магазинам, а затем, нагруженной как вьючный ишак, сломя голову мчаться домой, возиться на кухне, разбираться с Юлькиными уроками, пытаться, хоть как-то, привести в порядок квартиру и только после этого, падая с ног от усталости, ещё полночи корпеть над диссертацией. Тем более, что как бы вкусно ни старалась я приготовить ужин, ни муж, ни сын не ценят этого – вяло ковыряются вилками, ссылаясь на усталость.


«Всё! – сказала я себе. – Надо эмансипироваться самостоятельно. Если сам себя не эмансипируешь, никто тебе не поможет».


Утром, я объявила домочадцам, что вернусь домой поздно, поскольку меня попросили провести дополнительные вечерние занятия. Муж тут же отпарировал, что с удовольствием подменил бы меня на кухне, но, к его великому сожалению, у него вечером семинар. «Мама, папа, – сказал с искренним возмущением Сашка, – не хотите же вы, чтобы я пропускал занятия по плаванию, да ещё чуть ли не перед самыми соревнованиями?!». Мы с мужем переглянулись. Следующей в «хор» вступила Юлька со своей неизменной арией: «Ну что ж, я опять буду кушать яичницу», – сказала она грустным, покорным голоском, но глаза её при этом сверкали в предвкушении бесконечных телевизионных программ.


Вечером, сидя с подругой в ресторане, мы обсуждали насущные проблемы. Что делать? Как повернуть колесо семейного быта вспять. И тут!!! Я увидела его. Весь какой-то очень чистенький, подтянутый, ухоженный, он стоял в проходе с товарищем, выискивая, куда бы сесть. Когда наши глаза встретились, мы, как будто поражённые магнетизмом, уже не могли отвести взгляд друг от друга. Ни минуты не колеблясь, он направился прямо к нашему столику, и я не могла ему отказать. Лангет и картофель фри оставались на тарелке не тронутыми. Я не могла отвести взгляд от своего соседа.


Наконец, он сообразил и пригласил меня танцевать. Во время танца он прошептал мне, что домой мы отправимся вместе. Я как раз обдумывала, что бы такое ему ответить, но неожиданно увидела его остекленевший взгляд устремлённый мне куда-то за спину. Я обернулась. В дверях какая-то девица висла на нашем Сашке. Хороший «заплыв», – сказал мой партнёр. «Да, – поддержала я, – лучше, чтобы он нас здесь не видел». Скрываясь за танцующими, мы тихонько расплатились и покинули ресторан.


Дома нас ждала Юлька с несделанными уроками. Она ожидала взбучку и очень удивилась, когда я, ни слова не говоря, села с ней за уроки, а супруг, также молча, пошёл на кухню жарить картофель.


Около полуночи явился Сашка. «Где это ты шлялся до сих пор!» – завопил муж. «Мама, папа, – невозмутимо отвечал Сашка, – вы же знаете, что я был в бассейне, на занятиях по плаванию». «В бассейне …?» – начал было муж и, взглянув на меня, осёкся.


«Послушайте, – сказала я, – а не устроить ли нам себе маленький семейный праздник. Сходим куда-нибудь все вместе». «В зоопарк!» – съязвил Сашка. «Или в лекторий!» – поддержал его муж. «Зачем же, – продолжила я, – я знаю один уютный ресторанчик…».


В восторг почему-то пришла только Юлька.

Зёрнышко и Лучик

Ветер колыхнул Колосок, и на землю упало маленькое Зёрнышко. Оно еще не знало, что оно – Зёрнышко. Оно ещё ничего не знало. Оно спало. И даже не знало, что спит. А Колосок тихонько покачивался рядом и думал… думал.


Зёрнышко. Наверное, и я появился на свет из такого вот Зёрнышка. Не помню. Помню какое-то странное ощущение: горячее, щекочущее, и нестерпимо тянет вверх, вверх. И, вдруг, свет! Или нет, наверное, и этого я не помню. Возможно, просто видел, как прорастали рядом молоденькие Зернышки. Что помню, так это Солнце. Солнце и одновременно Тёплый Дождь. Как было чудесно тянуться к Солнцу, подставляя ему омытые ласковыми Дождевыми Струями листья и не знать, что будешь деревенеть и сохнуть, и ничем не сможешь себе помочь.


Но о чём это я? Ах, да, Зёрнышко, Зёрнышко, которое я прорастил в себе. Но разве только я? А может и вовсе не я? Оно же и не похоже на меня. И, вообще, скорее это оно, Зёрнышко, прорастило меня из себя и само, словно исчезло, растворившись во мне. Хотя нет, не исчезло. Это ведь его Зёрнышки, которые я считал своими, не мои, а его дети. И похожи они на него. А я? Я разве что собирал необходимые для будущих Зернышек питательные вещества и подставлял их под лучи Солнца. А уже оно… Подожди, подожди! Я понял! Понял! Не Зёрнышко и не я, а Солнце, Солнце! Это оно, через нас, возрождает жизнь на Земле. Мы – не разное! Мы – одно и тоже! Зернышко, из которого я вырос, и я сам, и те Зерна, которые я вырастил в себе. Наше бытие беспрерывно.


Прощай, мой старый стебель. Ты хорошо послужил мне, но, построенный из земных элементов, снова станешь землёй. А я потянусь навстречу Солнцу в тысячах новых колосков. С последним словом, просыпал Колосок все Зёрнышки, и мысль в нём замерла.


А, может быть, Колосок действительно не помнил? Может быть, Зёрнышки видят сны? И снятся им удивительные чудесные Растения, подставляющие Солнцу свои изумрудные ладони.


Какие счастливые эти создания – думал Солнечный Лучик, осматривая Землю. Они могут находиться здесь сколько угодно и никуда не исчезать. Они чувствуют и моё прикосновение, и дуновение ветерка, и касания Дождевых Струй. Как бы я хотел быть таким же как они, постоянно находиться на одном месте. А тут не успеешь и осмотреться, как что-нибудь пересечёт твой путь от Солнца и ты уже, хочешь того или нет, в новом месте. То туча, то птица, а ещё и сама Земля вращается – ничего не успеваешь увидеть. Недаром люди «зайчиком» прозвали, всё скачешь и скачешь.


Лучик заглянул на цветущий луг, и так ему там понравилось, что он забыл про всё и погрузился в первый попавшийся Зелёный Листок. И Листок облегчённо вздохнул. Внутри Листка было уютно и тихо. Это была не глухая тоскливая беззвучность, а особая тишина, когда хочется говорить шёпотом, чтобы не разрушить несказанную гармонию.


Лучику стало так хорошо и весело, что он построил себе маленькую лодочку и плыл, плыл в ней по растению до тех пор, пока не сомкнулись над ним яркие цветные лепестки… И тогда он заснул.


А Растение еще долго подставляло Молоденький Плодик под тепло Солнечных Лучиков, чтобы будущее Зёрнышко быстрее дозревало.


Это она так говорит

– Она бросила свою дочь! – резко сказала Анна. – Не за что её уважать! И нечего её жалеть!

– Она ведь Ваша подруга?! – удивилась Лиза. – Зачем же Вы так?!

– Подруга… – усмехнулся Павел, -эти «подруги» за 30 лет совместной работы столько друг дружке подлостей сделали!

– А ты молчи! – сказала Анна. – А то вот расскажу твоей Ганусе, как ты в командировки ездишь.


Павел нахмурился, открыл капот своего видавшего виды грузовичка, переделанного под перевозку людей, и стал молча ковыряться в моторе. А три женщины, сидящие на лавочке у входа в вокзальную гостиницу, ненадолго замолкли.


Первой не выдержала Олеся. Она была новенькой в этом коллективе, и ей не терпелось узнать обо всём и обо всех: «Она что оставила её в роддоме? А как все узнали? Она сама рассказала?»

– Она удрала с молодым любовником, оставив мужа с пятилетней дочкой. – рассмеялась в ответ Анна.

– Мне она иначе рассказывала, тихо сказала Лиза. – Ей не очень хотелось рассуждать о чужой жизни, но стало нестерпимо обидно за коллегу, которую ни с того, ни с сего начали обсуждать за глаза.

– Расскажите! – попросила Олеся.

– Да. Да. Интересно послушать, что она Вам наплела. – поддержала просьбу Анна.

Лиза колебалась, и уже подумывала уйти, под каким-нибудь благовидным предлогом, когда неожиданно вступился Павел: «Лучше Вы, Елизавета Осиповна, расскажите ей, а то так и будет считать нашу Маришу преступницей».


Ладно, тогда слушайте:

Мария была юная и очень красивая. Она старалась во всём: одежде, причёске, походке, манере поведения, походить на известных актрис, и ей льстило восхищение окружающих. Но особенно приятно девушке было внимание одного из начальников её первого места работы. Это был человек из другого мира, мира в который устремлялись все её мечты – хорошо скроенный костюм из дорогой ткани, собственный кабинет, и даже, время от времени, служебный автомобиль отца. Ей казалось, что за этой шикарной кулисой скрывается бесконечная радость жизни, бесконечное веселье, как в кино: театры, банкеты, рестораны, путешествия в дорогих каютах и купе… Она была романтична и наивна, и не представляла, чем же ещё может заниматься такой человек в свободное время.


Владимир подсмеивался среди друзей над восхищённым блеском глаз «наивной дурочки», но, тем не менее, ни преминул воспользоваться её неопытностью. А когда Мария забеременела, женился на ней, по совету родителей, чтобы не портить себе карьеру. И Мария, мечтавшая попасть в рай, попала в ад. В доме мужа её приняли как чужую, отведя комнатку без окна, переделанную из бывшей кладовки и всячески помыкали. Супруг не проявлял к её жизни никакого интереса, разве что иногда по ночам приходил удовлетворить собственные потребности. Ребёнка она почти не видела, к девочке сразу же наняли няньку. Выходить из дому ей запретили.


Мария превратилась в безвольную тень, домашнюю рабыню своей новой семьи. Без работы, без денег, без мало-мальски приличной одежды… В таком положении и застал её Иван, очередной шофёр свёкра. Он принял её за прислугу и начал ухаживать за тихой, смазливой и работящей девушкой. Мария сначала сторонилась, но жизнь её была настолько безрадостной, что вскоре она приняла его внимание и только просила скрывать их отношения, так и не раскрыв ему истинное положение вещей.


Но как можно скрыть что-либо, проживая в одном доме?! С ней даже никто не разговаривал, её просто вышвырнули на улицу, кинув рядом на тротуар паспорт и бумагу, из которой она узнала, что уже несколько лет, как разведена с мужем, которому оставили на воспитание дочь «в связи с отказом матери кормить ребёнка и ухаживать за ним». Она так и сидела в одном платьице, без вещей, на холодной тротуарной плитке, размазывая по щекам слёзы и вспоминая, как сразу после рождения дочери, к ней пришла врач и сказала, что она не может кормить ребёнка из-за редкого заболевания. Названия Мария не запомнила, а всеми бумагами занималась мать Владимира. А года два назад приходили две девушки и расспрашивали её о дочери, а она ничего не могла ни рассказать им, ни объяснить, – свекровь пригрозила, что если она сболтнёт лишнее, то тут же окажется за дверью и больше вообще никогда не увидит дочь.


Долго ли она просидела на улице, Мария не знала, очнулась уже в комнате у Ивана, да так и осталась жить с ним.


– Бедная женщина! – вздохнула Олеся. – Даже не верится, что люди могут быть так лицемерны и жестоки.

– Это она так говорит, – возразила Анна.

– Вы что знали её первую семью? Или дочь?

– Вот ещё! Очень мне надо их знать! Муж был на 15 лет старше её, а Иван на 10 лет моложе, совсем юнец, вот и вцепилась в него, как клещами, думала небось, что вечно молодой будет.

Свидетельство

– А вот мне, однажды, моряки живую муху подарили, в коробочке. Коробочка в коробочке, а одна стенка прозрачная… и к уху поднесёшь – жужжит. Я её всем за рыбу показывал: хочешь посмотреть да послушать – тащи рыбу. До двух тонн в день притаскивали. Я уже и своих прикармливать начал … А тут один гадёныш любопытный попался: «Не полетит, – говорит, – коробочка маленькая, мышцы крыльев атрофировались…» Я, дурак, и выпустил. А она два метра пролетела и замёрзла.


Хорошо, что гляциологи холодильник на зимовье оставили. Мы 2 км бежали без остановки и всё-таки спасли муху. Через полчаса открываем холодильник, а она весёленькая такая, летает, жужжит … Ну, мы холодильник быстренько закрыли, чтобы не вымораживать, да так и оставили её там жить.

– А потом?

– А что потом? Вернулись полярники и выключили холодильник. Она и пропала. – закончил Белый Медведь свой рассказ и побрёл к рефрижератору отдохнуть от жары.


– Врёт он всё! – сказала Райская Птица. – У нас вон в тропиках уж как холодно бывает, а мухи не замерзают. И полетела к калориферу погреться.


– Конечно, врёт! – подтвердил Старый Сом. – В холодильнике всегда холоднее, чем на улице. Меня, икрёнком, в специальном холодильнике перевозили, чтобы не рос, пока жилплощадь не поменяю.


– По-моему, у меня в гостях Белая Горячка. – пробормотал себе под нос Сторож Зоопарка и пошёл за лекарством на близлежащую точку.


– Каждый борется со своим течением… – усмехнулся Воробей и полетел по своим делам.


– Но не каждый пишет при этом такую чушь. – кто это сказал? – Уж поверьте мне, что не я. Да и то, с чего бы это я стала на себя наговаривать. Мне нравится. Нет, ну честное слово, не знаю, как вы, а я балдею – клёво написано.

Симпозиум

– Уважаемые обитатели Миров Взаимопроникновения! Длительные исследования показали всю тщетность наших попыток наладить хоть какое-то подобие диалога. Эти монстры нагло уничтожают наши миры, убивая всё живое, которое не могут подчинить или приспособить к своим потребностям, и просто не идут ни на какие контакты.


На попытки обмена информацией их собственным способом, через колебания воздушной среды, они не реагируют. Попытки передачи сведений химическим путём, прямо в тканевые жидкости и кровь, также не возымели успеха. По всей видимости аналитическая система чудищ находится на зачаточных стадиях развития и не в состоянии справиться с блоками данных – они либо разрушают их, либо гибнут сами.


Как только это выяснилось, наше сообщество постановило оборвать все массовые контакты, кроме случаев защиты территории и носителей жизни. Что не остановило отдельных энтузиастов, верящих, что не все испробовано. Однако, события последних периодов доказывают, что этого недостаточно. Порождаемый ими хаос приобретает всё более угрожающие размеры. Спасти самосознание данной конфигурации не представляется возможным ввиду слабых сенситивных взаимодействий и слабости энергосистемы в целом.


Соответственно данная форма существования не может быть подключена, как одна из подсистем Миров Взаимопроникновения, и должна либо быть милостиво уничтожена, либо оставлена на долгое и мучительное самоуничтожение.


Слабые импульсы понеслись в точки выбора решений, сливаясь в мощные энергетические потоки и вызывая геомагнитные возмущения и завихрения воздушных масс. Поначалу казалось, что большинство Миров за уничтожение, но расклад всё время менялся, и в конце сложился в пользу не вмешательства в процессы самоуничтожения.


Ну вот, – сказал невысокий крепкий мужчина, открыв двери и выглянув на улицу, – погремело и успокоилось, небо чистое, ни тучки, можем продолжать вырубку леса и расчистку местности под новую трассу, только не забывайте репелленты.

Кузя

Кузя – полноправный член нашего коллектива, а четыре ноги и мягкий пушистый хвост только усиливают к нему всеобщую симпатию. Кузя тоже любит нас и, временами, не прочь пообщаться.


Вова: Кузя, мур… Кузенька, мурр…Кузечек, мурр, мурр, мурр…

Кузя: Вова, дырр… Вовочка, дырр… Вовичек, дыр, дыр, дыр…

Вова: Кузя, я не понимаю, ты это о чём?

Кузя: А ты о чём?


– Кузя, ты опять игрался с клавиатурой компьютера?

– Мр… няу… Это она со мной игралась. Я просто по ней ходил, а она сама показывала разные картинки, и все время меня о чём-то спрашивала.


Кузя попросил нас на день рождения подарить ему сайт в Интернете:

– Кузя, но ведь ты не знаешь английского языка…

– Вы все такие мрумные, – ответил Кузя, – а не знаете, что «мурр» и «мяу» на всех языках звучат одинаково.


Кузя лежит на компьютере и рассуждает: «В мррофисе все мрработают, кроуме меняу. Для чего они мрработают? Чтобы зарабатывать деньги. А для чего им деньги? Чтобы покупать мрреду для себяу и для меняу. Значит яу член коллектива. А мрр член коллектива, который не работает, но которого все корммяут, это кто? – Начальник. Ммяу!!! Да ведь я же начальник! Как же это я раньше не сообразил» – и Кузя, самодовольно мурлыча, погрузился в сон.


Мр… мр… посмертная слава… посмертная слава… Это когда твои враги превращаются в твоих ближайших друзей, а твоя слава превращается в их гонорар, и их знакомство с тобой обрастает подробностями, в количестве прямо пропорциональном рынку спроса…


– Кузя, а разве у тебя есть враги?

– Мр… обретаясь в мире животных просто неприлично не иметь врагов.

– Но, Кузенька, большую часть времени ты проводишь в кругу людей.

– Мр… хотел бы я так думать…


– Кузя, смотри, красивая картинка? Такой симпатичный ёжик. А грибы и яблоки на его иголках такие аппетитные…

– Мр… да… интересная интерпретация легенды про сизифов труд.

– Но при чём здесь Сизиф?

– А зачем бы иначе ёж таскал на себе эти бесполезные для него предметы?


– Кузенька, не мешай, видишь я работаю с компьютером…

– Конечно, – обиделся Кузя, – с компьютером тебе интереснее, ведь он делает только то, чего хочешь ты.


– Мрр … – сказал Кузя однажды утром – не помню уже сколько лет я не вспоминал, что у меня есть хвост.

– А что случилось?

– Мррр… сначала я пытался зайти в троллейбус, потом выйти из него, а потом ещё и перейти улицу. Мррмяу!!!


– Кузя, почему ты не ловишь тараканов, а только наблюдаешь за ними?

– Мр. Они вызывают у меня ностальгические воспоминания, когда я был таким же стремительным и также беспрестанно шевелил усами.


Кузе дали кусочек колбасы. Кузя съел её, облизнулся и сказал: Мрда… вчерашняя она, конечно, всегда вкуснее… но сегодняшняя все-таки лучше завтрашней…


На праздник мы подарили Кузе картинку: хитро прищурившийся котяра, лежит, притворяясь спящим, а по нему снуют многочисленные мыши. Кузя как-то странно посмотрел на нас, сел возле клавиатуры компьютера, и вскорости, преподнес нам свою картинку: по огромному мордатому мужику бегают куры, поросята, кролики…

– Кузя, что это?! – спросили мы.

– А это что?! – в свою очередь спросил Кузя.

– Кузя, но разве ты не хотел бы жить в доме, который кишит мышами?

– Мр… что-то я не встречал человека мечтающего жить в хлеву или в курятнике.


Соседская собака съела Кузин обед, и он многозначительно заметил: Мр…дам м м … обедать надо, когда тебе предлагают, а не когда мрхочется.


– Кузя, сколько будет два умножить на два?

– Мр, это вопрос философский. Если дважды встречаешь одних и тех же двух мышей, то это будет – растяпа. Но если, мрмяу, тебя дважды два раза копают, мрр, то это уже – четыре.


– Кузя, сколько тебе лет?

– Мр… котам столько лет на сколько они выглядят.

– А сколько коты живут?

– Мр… Совсем достали: «сколько?» бывает колбасы, а «живут»: «Как?!»

Мама сказала

– Не понимаю! Чем она недовольна?! – жаловался Анатолий матери на свою новую подругу. Я всё делаю, как ты меня учила – зарплату отдаю тебе, а часть калыма ей. Каждую неделю – свежая копейка. Говорю ей свари нормальный обед, завтрак, ужин. А она кормит меня кашами и макаронами, а мои деньги откладывает, говорит: «Пошли в магазин вместе». Я что – баба, по магазинам ходить?!

– А ты не будь дурным, не давай ей денег. Она твои деньги на себя истратит. Еду приноси. Мясо покупай, да не копчёное, или колбасу, а то она их сама съест, а сырое, чтобы тебе готовила. Да не ругайся с ней, не спорь. Вот как распишетесь, поделишь жильё и тогда уже выберешь себе бабу побогаче да похозяйственней.


Когда Анатолий в первый раз принёс мясо, Тамара очень обрадовалась. Она приготовила полный обед, ужин, и даже выкроила пару кусочков ему с собой, на следующий день, на работу. Её скудной зарплаты, и при жёсткой экономии, едва хватало на оплату самого необходимого. А на те копейки, которые он приносил невозможно было бы содержать даже кошку, не то что здорового молодого мужика.


– А где первое?! – удивился Анатолий, когда через несколько дней Тамара подала ему на обед жаренную картошку. – И где мясо?!

– Мясо мы съели, – ответила Тамара, – его хватило на двухдневный обед, ужин и тебе на работу. А первое мне приготовить было не из чего, у меня нет денег.

– Ты что истратила на себя мои деньги? – вспомнил Анатолий слова матери. – Ты же их несколько месяцев складывала, там много должно было быть!

– Твои деньги? – Тамара усмехнулась. – Да нет, я их не трогала, они ждут нашего совместного похода в магазин. Вот кстати сейчас давай и сходим.


Анатолий сначала хотел возмутиться и возразить, но вспомнил, что мать наказывала ему не спорить, и согласился. В магазине он хотел купить пива, колбасы, сосисок, конфет, сигареты, печенья к чаю, но Тамара сказала, что сначала – необходимое, а потом, если останутся деньги (при этих словах она как-то загадочно усмехнулась), всё остальное. «Это же и есть «необходимое», – подумал он, но промолчал. А Тамара набирала в корзинку какую-то абсолютную ерунду – сахар, соль, спички, соду, чай, лавровый лист, уксус, постное и сливочное масло, муку, крупы, макароны… мыло, стиральный порошок… «Вот крохоборка, – думал Анатолий, – это же вообще ничего не стоит, мама говорила, что главное – мясо! – и долго стоял оглушённый у кассы, когда ему назвали сумму к оплате. – У меня нет столько». «Ну так верните товар на место», – резко ответила кассир. «Не надо, – сказала Тамара, – я доплачу».


Дома Анатолий не выдержал и взорвался: «Надо было взять сосисок и бутылку пива, чтобы я нормально поужинал, да колбасы для бутерброда на работу, а ты что набрала?! Я что муку должен теперь кушать, или стиральный порошок? Хоть бы яиц купила…».

– Ты же сам видел, что не хватило денег, – улыбнулась Тамара, – у меня ещё осталась парочка картошин и одна луковица, сейчас сделаю деруны. А потом постираю твою одежду, да и постельное бельё ждало, когда порошок куплю.

– Не надо ничего делать и ничего стирать! – её улыбка окончательно вывела его из себя. – Счастливо оставаться! Ищи себе другого дурака покупать тебе стиральные порошки и постное масло! – и хлопнул дверью.


– Надо же какая дрянь! – жаловался он вечером матери. – Издевается и ещё улыбается. Ты была права, она хочет на мои деньги себе всё покупать. Затащила таки меня в магазин, набрала всякой чепухи столько, что самой доплачивать пришлось. А о еде для меня даже и не подумала.

– В какой магазин эта эгоистка повела тебя: одёжный, обувной, ювелирный…? – полюбопытствовала мать. Но когда сын рассказал ей, где они были и что покупали, задумалась: может эта Тамара не так уж и плоха, а главное с квартирой. – Ладно, поговорим завтра, сынок, отдыхай.


Тамара смотрела телевизор, когда зазвонил телефон:

– Привет! Я сейчас приду!

– Здравствуй, Толик! Не приходи!

– Почему?!

– Потому, что мы с тобой расстались.

– Я передумал.

– А я нет! – сказала Тамара и положила трубку.

Телефон звонил, не умолкая. Через полчаса нескончаемого трезвона, она опять ответила.

– Не бросай трубку! – попросил Анатолий. – Мама сказала, что ты всё правильно купила, и ещё дала мне с собой мяса, картошки, морковки и капусту, так что я сейчас буду у тебя.

– Мы расстались, и больше не звони и не приходи!

– Но почему?!

Тамара отключила телефон. Через несколько минут раздался звонок в дверь.


Целый месяц Анатолий осаждал свою бывшую подругу и на работе, и дома, даже несколько раз, по совету мамы, сорвав на клумбе пару флоксов. Он искренне не понимал, за что она дала ему отставку, всё же было так хорошо… и мама сказала.

Разлука

Часть 1. Первое горе


Они сидели рядышком и молчали. Не то, чтобы им нечего было друг другу сказать, но ведь слова нужны тогда, когда ещё можно что-то изменить. А какой смысл говорить, когда всё уже давным-давно переговорено и расставлены последние точки.


Он тяжело вздохнул и, склонив набок голову, попытался заглянуть ей в глаза:

– Давай ещё поговорим. Может тебе лишь показалось, и мы сможем остаться вместе.

– Нет! Все документы уже сданы. Меня просто затаскали по разным инстанциям.

– Но наше молчание ничего не изменит. Только рассказывая друг другу всё, мы можем найти решение.

– Мы уже сто раз всё друг другу рассказали. Я устала повторять и плакать.

– Значит так?

– Да! – ответила она грустно.

– И что, теперь я тебя никогда не увижу?

– Ты же знаешь….

– Это неправильно! Так нельзя!

– Перестань, а то я сейчас снова заплачу! – она еле сдерживала рыдания.

Он стиснул зубы и закусил губу, чтобы сдержать, предательски переполнявшие сердце и глаза, слёзы. Он не мог позволить себе такой роскоши – разрыдаться. Он не понимал, как будет жить без неё, без её светлой улыбки, милого, звенящего колокольчиком смеха.

– Ты быстро меня забудешь… – сказала она, словно подслушав его мысли. – А я… – и она снова заплакала.

– Не плач! – он хотел её успокоить, но не знал как. Ему и самому хотелось плакать, но он опять сдержал слёзы, чтобы она не подумала, что он – слабак.

– Помнишь зелёную бусинку? – спросил он.

– Да, ты нашёл её, когда мы все ходили в парк, и не захотел никому отдать.

– Я дарю её тебе на память, возьми! – с этими словами он раскрыл ладонь, на которой лежал, сверкая всеми цветами радуги, округлый зелёный камень.

– И тебе не жалко? – она невольно улыбнулась и ещё сильнее притиснулась к нему боком.

– Мне для тебя ничего не жалко. Если бы ты захотела, я бы тебе мог подарить всё-всё, что у меня есть.


Они снова притихли и долго сидели молча, изредка заглядывая друг другу в глаза. Их горю не было границ, но что они могли сделать. Разлука неминуема. Все документы уже подготовлены и отданы. Завтра они уже не увидятся. Её отведут в другой садик, ближе к маминой новой работе.


Часть 2. Смелое сердечко


– Глупо спасовать теперь, после преодоления стольких препятствий, – подбадривал себя мальчик, открывая дверь. В комнате было шумно и суматошно от беготни, смеха, споров… Он волновался: сейчас его опять отругают и выгонят, надо действовать быстрее. Он окинул взглядом помещение и уже хотел закрыть дверь, и тут увидел её. Она тихонько сидела в дальнем конце комнаты, что-то объясняя большой растрёпанной рыжеволосой кукле. Едва не закричав от радости, он решительно бросился к ней, и чуть не расшиб лоб о твёрдые коленки воспитательницы.

– Мальчик ты откуда здесь?

– Я к Маше! – твёрдо сказал он.


Услышав своё имя, девочка подняла голову и глаза её сначала округлились, а затем налились таким нестерпимым сиянием, что он аж зажмурился.

– Валечка! Это же Валечка! – закричала она и бросилась его обнимать. – Я же говорила Марго, что так не бывает, что мы ещё увидимся, даже показывала ей твою бусинку, а она мне не верила. – кивнула девочка в сторону куклы. – Пойдём, я тебя с ней познакомлю. – потянула она мальчика.


– Стоп, стоп! – сказала воспитательница, взяв детей за руки. – Сначала вы оба пойдёте со мной к Валентине Петровне.


– Но как ты нашёл меня? – спросила девочка, пока они шли по коридорам и лестницам.

– Ты же сама сказала, что твоя мама будет теперь работать в новом универмаге. Я пришёл сюда и ходил по улицам, пока не нашёл садик. Но меня туда не пустили и сказали, что такой девочки там нет. А потом я нашёл ещё садик и соврал, – он покраснел, – я сказал, что ты моя сестра и что мама велела передать тебе, что она задержится, чтобы ты не волновалась. А они сказали, что я наверно перепутал садики, и что в конце улицы есть ещё один садик. Вот я и пришёл сюда.

– Но там же сторож? – удивилась девочка.

– А я через забор… – важно ответил мальчик, хвастаясь своей сообразительностью. – Там знаешь какая дыра! Даже Мишка бы пролез!

Они засмеялись, вспоминая своего общего друга по старому садику.


Валентина Петровна, директор садика, поговорив с детьми, тут же принялась звонить по телефону. Валентина, оказывается, уже разыскивали и все очень обрадовались, что он нашёлся. Его мама тут же примчалась в садик и плакала, обнимая сына. Вместе с ней плакала и Машенька.

– Не забирайте его, просила она. Я так за ним скучаю. У меня больше никогда не будет такого друга.

– Мамочка, можно я буду ходить в этот садик. – просил Валентин.

– Успокойтесь, мы что-нибудь придумаем, пообещала им женщина.


Вечером она спорила с мужем:

– Нельзя же потакать всем детским капризам. – убеждал он. – Пройдёт ещё пару месяцев, и они и имён друг друга не вспомнят.

– А если он опять сбежит? – возражала она. Ты только представь себе: пятилетний ребёнок, через весь город, двумя транспортами…. У меня волосы дыбом встают, как подумаю, что могло случиться.

– Да, упорства и сообразительности ему не занимать. – усмехнулся супруг. – Не всякий взрослый, по единственному ориентиру – «универмаг», сумел бы отыскать маленькую девочку неизвестно в каком детском саду. Но кто его туда будет возить? Ни ты, ни я не будем успевать на работу.

– Надо поговорить с её родителями. Они же живут где-то здесь, в нашем районе, раз их девочка ходила в здешний садик.

– Ну вот, а я удивляюсь в кого наш сын такой пинкертонистый, – засмеялся супруг.


Родители Маши оказались на редкость милыми людьми. Дети были счастливы. Машина мама не только согласилась забирать Валика в садик и из садика, но и предложила дружить семьями.


Часть 3. Почти идиллия


В школу Валентина отдали на год раньше. Не специально. Просто он родился летом, а Маша поздней осенью. И родители рассудили, что мальчику терять год не следует, чтобы до армии осталось время на поступление в институт. Все полагали, что это внесёт определённый диссонанс в отношения детей.


Маша и в самом деле несколько подрастеряла восторженность чувств. Она росла снобом. Её мама, полу-безграмотная девушка из глухого села, вышедшая в конце войны замуж за офицера, делала всё, чтобы дать дочери достойное образование и воспитание. Элитный класс элитной школы, не только с углублённым изучением английского языка и математики, но и с внеклассными занятиями по истории культуры, в частности живописи, музыки и театра. Частные уроки игры на фортепьяно. Домашняя библиотека мировой классики…


А Валентин по-прежнему относился к ней с нежной пылкостью, восторженно взирая на неё как на какой-то диковинный, прекрасный и хрупкий цветок. Увлекался он, по большей части, биологией и техникой, что, однако, не мешало ему в свободное время ходить с ней по театрам и картинным галереям.


Маша снисходительно объясняла другу «истинное» наполнение картин, спектаклей, музыкальных и литературных опусов… почерпнутое ею у преподавателей и из рекомендованной литературы. У неё была хорошая память, а кроме того многие вещи она просто зазубривала наизусть.


Он, опасаясь обидеть девушку, никогда не спорил с ней, всегда терпеливо выслушивал, даже зная предмет разговора много лучше её. А она, вещая прописные истины, или оглашая чужую процензуренную и проплаченную академическую глупость, чувствовала себя чуть ли не на голову выше в своей эрудиции. Она верила в непререкаемые авторитеты и не была аналитиком. Ей и в страшном сне не могло присниться, что существуют и другие, весьма отличные мнения, и что надо всего лишь почитать разные первоисточники и сравнить их содержание, чтобы понять, что всё далеко не так однозначно.


Часть 4. Ясная цель


Маша была неглупой девочкой. Перед ней стояла ясная цель: сначала построить себя, а потом уже всё остальное. И она чётко следовала её этапам, первые из которых – «светское» образование и аттестат с золотой медалью – уже успешно прошла.


Третьим этапом был институт. Поэтому, когда после сдачи экзаменов за 11-й класс, Валентин, уже окончивший первый курс политехники, предложил ей выйти за него замуж, она отказалась, уговорив его подождать три года, чтобы дать ей время поступить в институт и также получить высшее образование.


Её мама говорила маме Валентина:

– Мальчик хочет перевестись на вечерний факультет, работать и содержать семью. К чему такие жертвы?! Они ещё молодые, успеется.

– Валентин смотрит на нас… – смеялась в ответ его мама. – Мы поженились на втором курсе, а Вальчика воспитывало всё студенческое общежитие. Профессура называла его «сын института».

– А на что же вы жили?!

– На две стипендии. Супруг ещё ходил с ребятами по ночам вагоны разгружать. Я по утрам подрабатывала нянечкой в поликлинике. Да и общежитие, знаете ли, помогали все друг другу.

– Нет! Я для своей Марго такого не хочу. Провести лучшие годы жизни в пелёнках, недоедая, тяжело работая, разрываясь между семьёй и учёбой, не имея возможности ни купить себе красивую вещь, ни выйти куда-нибудь в ней…. Пусть сначала образование получат, станут на ноги, а тогда уже и женятся.


Валентин ждал. Второй раз он предложил Маше стать его женой перед тем, как уехать на три месяца на преддипломную практику. Но Маша снова попросила его отложить брак. Увы, она не справлялась с учёбой и, прикрываясь заболеваниями, уже несколько раз брала академический отпуск.


Она была умненькой и целеустремлённой девочкой. Но обучение на выбранном, самом современном на то время и модном факультете, требовало развитого логического аппарата, умения анализировать, и её мозг, привычный только к зубрёжке не справлялся. Она заучивала на память схемы и целые страницы текста, но понятнее он от этого не становился.


Прошёл ещё один год. Валентин получил диплом и должен был уехать, по распределению, на другой конец континента. А Маша осилила, наконец, третий курс.

– Переводись на заочный и поехали со мной! – предложил он ей.

– Давай поступим иначе… – выдвинула она встречный план. – Ты там устроишься, а летом приедешь, и мы распишемся.


Но когда, на следующее лето, возмужавший и полный радужных надежд Валентин пришёл к ней с огромным букетом, его ждало очередное разочарование.

– Не сердись, – говорила она, – если ты любишь меня, то должен понять, что сейчас мне оставлять учёбу нет никакого смысла. Остался всего один семестр. Ты ведь всё равно собирался приехать зимой в отпуск на серебряную свадьбу родителей. Вот мы и сыграем две свадьбы вместе. Ты договоришься у себя насчёт моей преддипломной практики. А потом мне останется только защитить диплом и сдать гос. экзамены.


Он не мог не согласиться, что такое решение было вполне разумным. Они виделись почти каждый день, но о чём бы ни говорили, всё время возвращались к предстоящему событию, обговаривая его мельчайшие детали.


Часть 5. Сюрприз


Она готовилась к сдаче очередного экзамена зимней сессии, когда раздался звонок в дверь. «Марго, скорее иди сюда, посмотри, кто пришёл!» – радостно позвала её мать, отпирая замки. Маша выскочила в прихожую. На пороге стоял раскрасневшийся с мороза Валентин, протягивая ей небольшой букет цветов.


– Где же ты зимой цветы достал? – произнесла она первое, что пришло ей в голову. – А почему ты не позвонил, что приехал? Не предупредил, что придёшь?

– Слишком много вопросов сразу! – сказал он шутливо. – Может, для порядку, сначала чаем напоишь, а затем уже и расспрашивать будешь?

– Ты приехал, а у меня ещё зачёт и два экзамена, – сказала она извиняющимся голосом, – мне готовиться надо.

– Готовься, готовься… – усмехнулся он в ответ. – Все к чему-то готовятся, родители к юбилею, ты к экзаменам, город к Новому Году… – и тут же добавил, без всякого перехода, – Мишка в Америку уехал.

– Не может быть! – удивилась она. – Кто тебе сказал?

Они стали вспоминать своих друзей и знакомых, дополняя рассказы друг друга собственными сведениями.

– Ой, уже темнеет! – спохватился Валентин. – А тебе ещё готовиться! Извини, что отнял у тебя столько времени, уже убегаю. А ты гляди, чтобы всё сдала на отлично.

Она, смеясь, проводила его до двери и опять засела за конспекты и учебники.


Прошло несколько дней. Валентин не звонил и не появлялся. «Даёт мне возможность спокойно сдать сессию» – думала она. Но через неделю не выдержала и позвонила сама.

– Мама, а что с Валиком, он не заболел? – она уже давно называла его родителей мама и папа, а они звали её доченькой.

– А ты что, ничего не знаешь? – удивился после короткого молчания голос в трубке. – Он приехал с женой.


Эпилог


Маша, или Марго, как называли её дома, добилась своей третей цели. Она окончила институт, и получила диплом.


Стала ли она от этого счастливей? Или была бы счастливей, всё же вступив в брак в период учёбы в институте? – Трудно сказать. Карьеры она не сделала. Замуж Маша так и не вышла. Судьба не предоставила ей другого шанса.

Сеятель

Первые, самые эмоциональные минуты встречи остались позади. Они с удовольствием выпили, закусили, наслаждаясь мастерски приготовленной едой, и теперь расслабленно и несколько сумбурно размышляли на всякие отвлечённые темы, витающие в воздухе.


– Мужчина – это сеятель! – говорил Юрий.

– Почему же обязательно сеятель, – вступил Вадим, – мы живём в техногенном континууме. Сеет теперь техника, а мужчина управляет ей. Значит он не сеятель, а механик, инженер….

– Женщины, по-вашему, уже ни к чему и не причастны, – с некоторым кокетством в голосе сказала Лена.

– Да! Да! – подхватила Мария, к вашему сведению женщин с высшим, в том числе техническим, образованием, по статистике, почти втрое больше, чем мужчин.

– Вы вообще не поняли, о чём я говорю! – наконец нащупал паузу, чтобы дальше развить начатую тему Юрий. Это прозвучало несколько грубовато.


– Убираем быстренько со стола, я буду подавать сладкое! – спасла положение Лена. Она поднялась и начала собирать грязные тарелки и посуду с остатками праздничных блюд. Юрий бросился ей помогать. Мария поднялась было вслед за ними, но на столе уже ничего не осталось.

– Пока они там возятся, идёмте на балкон! – позвал её Вадим. – У нас с балкона открывается изумительный вид. Только левую часть обзора немного портит административный корпус.


Они вышли на балкон, и её пронзило ощущение дежавю. Она уже видела эти цветы, шезлонг, граффити, копирующее «Стог сена» Клода Моне… Она подняла взгляд – прямо напротив располагались окна офиса, в котором работал Юрий.

– Ваша супруга не работает? – спросила она Вадима.

– Отчего же?! – отозвался Вадим. – Она у меня труженица, зарабатывает поболее моего. Вот это граффити её работа. Леночка дизайнер и художник, она может сделать картины из любого подручного материала.

«Ну да, и из морских ракушек», – с острой тоской подумала Мария, вспомнив картину в прихожей, подаренную ей супругом после прохождения реабилитации в санатории под Одессой. Она уже всё поняла, и единственным желанием было: как можно быстрее покинуть этот дом. Конечно, можно было всё рассказать Вадиму, но зачем? Ссора этой пары могла только ухудшить её собственное положение.


– Я имею в виду «сеятель» в самом прямом, изначально-физиологическом значении этого слова, – продолжил между тем Юрий, когда все вернулись за стол, – если рассматривать в общем, то что такое женщина?

– Что значит: «что»?! – не преминули возмутиться обе присутствующие дамы. – Мы что, по-твоему, уже неодушевлённые предметы?

– Женщина – это гора, – не обращая на них внимания, продолжил Юрий, – которую невозможно сдвинуть с места.

– Это меня-то невозможно сдвинуть с места?! – Мария аж подскочила от такого несправедливого обвинения. А кто постоянно ходит с детьми на выставки, на концерты, в зоопарк?! Это я не могу тебя с места сдвинуть, вспомни, когда мы последний раз в театр ходили. А что ты ответил мне, когда я предложила съездить с детьми на море?! А к родителям в село?! Да ты даже сюда бы не пришёл, если бы моя мама не решила сегодня навестить нас!


Она так быстро всё это выпалила, что Юрий не успел остановить её и даже немного протрезвел от неловкости. От Марии не ускользну острый взгляд соперницы, брошенный на её мужа. «Получай фашист гранату»! – она внутренне усмехнулась.


– Машка шутит, – улыбнулся Юрий бывшему школьному другу. Вадим улыбнулся ему в ответ, а про себя подумал: «Вот и причина, то-то я гадал, чего это он вдруг после стольких лет решил возобновить знакомство, а он от тёщи сбежал».


Юрий несколько растерялся. Тяга к философским рассуждениям у него как-то пропала. Он хотел сказать, что они сами пригласили тёщу побыть с детьми на время их отсутствия, но побоялся, что супруга станет отстаивать предыдущую позицию. А это выглядело бы глупо. Он не обижался на Марию, отнеся её несдержанность на счёт выпитого спиртного. Но что сказать дальше решительно не знал. Зато Мария знала хорошо.


Вы не подумайте, – сказала она, мило улыбаясь, – Юрий прекрасный супруг, милый, любящий, ласковый и страстный. Мы подумываем с ним завести четвёртого ребёнка. Я не была готова к этому, но он уговорил меня. Вот, подарил мне очередное колечко с бриллиантом, когда я согласилась, – протянула она руку, демонстрируя дешёвое золотое кольцо с фианитами, подаренное мамой на тридцатилетие, – у меня правда их уже целая коллекция…. Но он очень устаёт на работе, а после последней травмы врачи запретили ему большие физические нагрузки и командировки.


Юрий тупо уставился на супругу. Она не выглядела настолько пьяной, но была явно не в себе. «Зачем она врёт?» – изумлённо думал он.

– Маш, перестань, – попросил он тихо, – это же никому не интересно.

– Почему же?! – возразила супруга. – Некоторых из присутствующих подробности твоей семейной жизни даже очень могут заинтересовать.


Все почувствовали себя неловко.

– Идёмте, я вам покажу свои работы, – попыталась снять затаившееся в воздухе напряжение Лена.

– Из морских ракушек? – сделав самое невинное выражение лица, ехидно спросила Маша.

– Нет, из ракушек я пока только жульен и ризотто готовлю, – улыбнулась Лена, – а работаю я исключительно красками.

– И что, так-таки ни разу из ракушек ничего не делали? – не унималась Мария.

– А вы что работаете по ракушкам? – полагая, что именно отсюда проистекает интерес гостьи, спросила Лена.

– Нет, я работаю мамой, – с лёгким вызовом ответила Мария, добавив неловкости в ситуацию.

– Пошли, покурим, – предложил Вадим Юрию, и они вышли на балкон.

– Вот это да! – Юрий аж присвистнул от удивления, оказавшись на балконе.

– Правда, грандиозно? – спросил Вадим.

– Да это же наш офис! Я столько лет искал тебя, а оказывается, все эти годы смотрел на твои окна.

– Искал? А я думал: ты от тёщи сбежал! – рассмеялся Вадим.

– Да нет, не знаю, что это с Машкой сегодня, никогда не видел её такой… – ответил Юрий. – Помнишь нашу работу на школьной олимпиаде по физике?

– Ещё бы, – сказал Вадим, – всю школу рассмешили. Да и исключение из института за разгром лаборатории забыть не так-то просто. Пришлось уехать в Тмутаракань, чтобы хоть как-то доучиться. Там я и познакомился с Леной. Она сейсмолог, мы для них приборы адаптировали. Лена была в положении, когда их засыпало. Она не могла простить, что к ней не прислушались, когда она требовала перенести базу. Когда их откопали из семи человек в живых остались только двое, она и стажёр студент. Оба с раздробленными и уже поражёнными гангреной ногами… – он тяжело вздохнул.

– Прости, – сказал Юрий, обняв Вадима за плечи, – представить трудно, что она пережила.

Мужчины помолчали.

– Это ты меня прости, – сказал Вадим, – мы никому об этом не рассказываем, а Леночка мужественно терпит боль. Она подготовила новую коллекцию, и если удастся её нормально продать, то возьмём кредит и поедем на протезирование в Германию.


– Вам не нужно продавать коллекцию и брать кредит. Погоди минутку… – Юрий зашёл в комнату и вернулся с папкой. – Это то зачем я тебя разыскивал все эти годы! – протянул он папку Вадиму, и улыбнулся. – Мне нужен второй специалист, одному тяжеловато по всем командировкам мотаться.

Вадим открыл папку и не поверил глазам: там лежало авторское свидетельство на их многострадальное изобретение, справки о внедрении, копии договоров и несколько сертификатов на крупные суммы денег.

– Но как тебе удалось?! – Вадим стоял как громом поражённый и неожиданным известием, и честностью своего старого товарища.

Юрий только загадочно улыбнулся: – Прости, мне пришлось кое-где подделать твою подпись, но, полагаю, ты не против.

– Я должен немедленно показать это Лене! – сказал Вадим. – Ты просто убил меня. Я не мог даже предположить такого….


Женщин они нашли на кухне. Мария, сидя за столом, разглядывала кастрюли, мыски, бутыли, стаканы, всевозможные стеклянные и металлические банки, подносы и прочие предметы, расписанные копиями картин известных мастеров и оригинальными рисунками, восхищаясь и поневоле проникаясь уважением к предполагаемой сопернице. «Что ж, хоть детей научит рисовать» – думала она невесело. Накануне, когда супруг неожиданно объявил, что он, наконец-то, нашёл своего старого школьного друга, и они пойдут в гости, она обрадовалась, что у них появится компания. Но теперь понимала, что Юрий случайно узнал, кто муж Лены и решил воспользоваться случаем, чтобы иметь возможность чаще видеться с ней.


– Леночка, смотри какой неожиданный сюрприз! – почти выкрикнул Вадим, вбегая в кухню и протягивая супруге раскрытую папку. – Теперь нам не надо ждать, мы сможем завтра же оплатить твои новые протезы и врачей.


– Это же твой проект! – удивлённо воскликнула Лена. – Но как? Ты же так и не смог его завершить!

– Ну не то, чтобы совсем мой, – сник Вадим, ему стало стыдно, что много лет назад, желая произвести впечатление, он так и не рассказал ей всей правды. – Эту работу мы начинали вместе с Юрием, и половина идей принадлежала ему. – И, покраснев до кончиков волос, добавил: «Только он оказался настойчивее и честней меня».

– Ну, ну, – буркнул Юрий, смущаясь, – не перехвалите, а то я с крыльями в дверь не пройду.

– Но вы действительно ангел-спаситель, – из глаз Лены выкатилась пара скупых слезинок. Вы даже не представляете, что сделали для нас и для Валика с Нюшкой.

– Какого ещё валика? – не понял Юрий.

– Валера и Оксана, – пояснил Вадим, – дети наших погибших приятелей. У них, кроме нас никого нет. А нам усыновлять двоих не разрешают, только одного, говорят по медицинским показателям супруги.

– Теперь мы эти показатели улучшим! – радостно воскликнула Лена и чмокнула совсем растерявшуюся от всего происходящего Марию в щёчку.


– За это обязательно надо выпить! – предложил Вадим.

– И продолжить разговор о сеятеле! – засмеялся Юрий.

Ураган

– Ураган не может возникнуть внезапно и ниоткуда. На его создание и придание ему действующей силы необходимо время. И весь этот период он будет болтаться в атмосфере, в поле видимости всех погодных лабораторий Земли. Таким образом противник сможет рассчитать его траекторию и выработать методы защиты, сведя все наши усилия к минимуму… – закрыв докладную записку, председатель обвёл присутствующих раздражённым и усталым взглядом. – Ну, кто желает высказаться?


– Если бы у нас были данные ожидаемых методов защиты, – сказал Министр Урагановедения, – мы бы могли внести расчётные поправки в структуру урагана для их подавления.


Под ироничным взглядом председательствующего Министр Статистики и Информации почти заикался: «Мы организовали серию опросов разных слоёв населения страны противника: «Как я буду защищаться от урагана?». Однако статистически корректных данных получить не удалось. Подавляющее большинство вообще отказалось отвечать. А там, где они не могли отказаться, вследствие того, что мы задействовали их собственные руководящие органы, отвечали, что не имеют материальных и технических средств для защиты».


Тяжёлую тишину нарушил маленький сухопарый человечек с неприметным лицом. Кто он и откуда никто даже и не догадывался. Он присутствовал на всех совещаниях, молча сидя в сторонке и демонстративно разглядывая пейзажи за окном.


Все невольно вздрогнули, когда он вдруг поднялся с кресла, и пробуравил Министра Статинфо взглядом глубоко сидящих острых глазок: «Надо уметь спрашивать!». Подойдя к председательствующему, он раскрыл перед ним красную папку – «Пожалуйста».


– Аналитическая записка составлена на основе обработки 953-х сайтов, 2582-х единиц электронной переписки и 57-ми клубных точек… – прочитал председатель и удовлетворённо хмыкнул: – Это для вас! – протянул он папку Министру Урагановедения. – Работайте! И смотрите, если ураган окажется неэффективным!


А садоводы страны Дельта, в интернете и в клубах, продолжали бурно обсуждать, как спасти урожай яблок от надвигающегося урагана, взрываясь всё новыми и новыми идеями.

Страшная сказка с хорошим концом. Ужасы

Жил был Юзер. И был этот Юзер холостой. А как могло быть иначе, если он всё время проводил у компьютера со своей Мышкой. Уж так он эту Мышку и любил, и холил: ножки ей мыл, коврик, по которому она бегала, чистил. Бывало положит ладонь на её гладенькую спинку и вздохнёт: «Эх, одна ты меня понимаешь, и почему ты не женщина?!».


Долго ли так они жили, коротко, только однажды заснул Юзер за компьютером с Мышкой в руке да и выронил её, кинулся вслед, но опоздал. Грохнулась Мышка об пол и превратилась в Прекрасную Принцессу. Смотрит на неё Юзер и балдеет. Побалдел, побалдел и говорит: «Ну погуляли и хватит, пора к компу возвращаться». А Принцесска присела на краюшек стола и не шевелится, только смотрит ему в глаза пристально, пристально и улыбается.

– Чего лыбишься?! – возмутился Юзер. – Давай сайт открывай.

– Какой сайт?! – удивляется Принцесса. – Я на бал хочу, танцевать.

– Чтооо?!

– Дык ты же сам хотел, чтобы я была женщиной. Я что, зря оземь головой билась?!


У Юзера от удивления аж очки на нос сползли и палец, нацеленный на Enter, больно стукнулся об стол. Сон слетел, и он с облегчением обнаружил себя в привычной обстановке: за компьютером и с мышью, валяющейся на полу.

Happy End.

К вопросам контакта

Оживлённая улица жила своей повседневной жизнью. Из пунктов А и Б вышли навстречу друг другу, ковыляя и опираясь на палку в правой руке, два пешехода. Когда между ними осталось не более ста метров, их правые руки, внезапно вытянулись горизонтально, а палки превратились в прозрачно-янтарные трубки из которых вылетели снопы ярко голубого пламени. Его энергия была так высока, что в один миг сожгла и испарила всё живое на своём пути. «Дзэт – ноль! Ди – ноль! – произнёс невидимый голос. – Ничья! Следующий сет – квадрибетта-лянария! Счастливого путешествия!».


По пустынной улице, недоуменно крутя головами и оглядываясь, шли, тяжело опираясь на палки, два пожилых человека. «Вы тоже заметили?» – спросил один из них, когда они поравнялись. «Странно, – ответил второй, – я не видел когда и куда все подевались».


 «Ох, папа, оставьте! – сказала невестка одного из них, когда он попытался рассказать, что шёл по улице, пробираясь сквозь толпу, и вдруг все куда-то исчезли, кроме него и ещё одного такого же инвалида, а потом опять стали появляться люди. – Вы опять заходили на пиво».

 «Дедушка! Я же просил тебя пить таблетки от давления» – отреагировал внук второго.

 Помехи связи объяснили нестабильностью солнечной короны.

 Любительский снимок «Тарелки» одни сочли удачным фотомонтажом, другие – отражением линзы камеры.


Оставалось ещё исчезновение людей. Но, поскольку когда и где исчез каждый конкретный человек было неизвестно, дела о пропавших затерялись в архивах разных отделений органов внутренних дел.

Диагноз

«Они полагают, что я ничего не понимаю… – с грустью подумал кот на своём кошачьем языке. И будь люди повнимательнее, несомненно заметили бы в глубине его мерцающих глаз грустную, ироническую улыбку. – Что ж, повторим, может на этот раз до них дойдёт…».


– Коль, глянь, Рыжий совсем с ума сошёл! Он опять открыл окно и сбросил мою примулу на улицу.

– Как он мог его открыть?! – возразил супруг. – Я же защёлку скотчем замотал.

– Так он скотч изгрыз.

– Ну нашёл себе игрушку, третий раз выбрасывает, паразит.


Ирина вышла во двор, собрала осколки и землю, а помятое растение посадила в новый горшок и внесла в дом, едва успев увернуться от бросившегося ей под ноги кота.


В кроватке заплакал ребёнок.


– Надо вести маленького в больницу, – сказал Николай, – температура держится и насморк не проходит. А ещё, смотри, какие-то пятнышки появились.

– Да у него сыпь! – всплеснула руками Ирина. – Неужели где инфекцию подхватили?


Они уже дважды вызывали на дом детского врача. Тот осматривал ребёнка, прописывал микстуры и обтирания, но сыну лучше не становилось.


Перед уходом Николай вынес упирающегося кота во двор, приговаривая: «А нечего в доме шкодить».


Из города Николай вернулся один. Ирина осталась в больнице с ребёнком на обследование. Дома его ждал сюрприз: разбитое окно и задыхающийся, окровавленный кот, на осколках выброшенного на улицу вазона, с пастью, набитой остатками примулы. Николай подхватил животное и кинулся к ветеринару. Что бы там ни было, а кот был членом семьи.


Рыжий мужественно и покорно перенёс все процедуры, от промывания пасти и желудка, до вытаскивания осколков стекла, дезинфекции, наложения швов и уколов.


– Вам придётся оставить его у меня на капельницы, – сказал врач, – он обжёг слизистую пасти и гортани и некоторое время не сможет самостоятельно питаться.


– Зачем же ты это сделал, бедолага?! – грустно произнёс Николай, ласково прикоснувшись к золотистой шкурке кота. Кот приоткрыл глаза, и Николай мог бы поклясться, что в них было умиротворённое довольство собой.


– Так что у вас произошло? – спросил его ветеринар, снимая перчатки и протирая руки спиртом. Услышав всю историю, он вздохнул: «Да, не впервые сталкиваюсь с подобным непониманием. Животные часто жертвуют собой ради хозяев, особенно ради маленьких детей».

– А при чём здесь дети и жертвы? – удивился Николай.

– Так вам ещё первый раз, когда ваш герой цветок выбросил, надо было проверить ребёнка на аллергены.


На следующий день ему позвонила супруга: «Нас сегодня выписывают, приезжай. Нам поставили диагноз – аллергия».

– И я даже знаю на что, – произнёс Николай.

– Откуда ты можешь знать? Не выдумывай. Врачи сказали, что только через несколько месяцев можно будет провести реакцию на аллергены.

– Расскажу при встрече. – ответил ей супруг и мысленно помолился за здоровье Рыжего. «Сэра Рыжего» – поправил он себя.

Не привлекая внимания

Ирина и Виталий жили в провинциальном городке, где любое, даже самое малозначительное, событие бурно обсуждалось от дома к дому, обрастая самыми фантастическими подробностями. Поэтому, когда, после прополки места под огород, они возвращались домой, Виталий вёл машину объездными путями, чтобы никто из знакомых, или пациентов, не увидел их в спортивных костюмах, облепленных травяным пухом. Встретив на пустынной улочке небольшой продуктовый магазинчик, они решили остановиться, чтобы купить хлеб и, немного подискутировав, кому лучше отправиться за покупкой, пошли вдвоём.


– Ирина Николаевна, Виталий Владимирович, здравствуйте! – встретила их бурной радостью одна из трёх покупателей, находящихся в магазине. – Я так вам благодарна, так благодарна, вот хожу и спина почти не болит. Да шо ж ты им даёшь, – обратилась она к продавщице, положившей на прилавок буханку хлеба, – свежий, свежий неси, из подсобки, то ж врачи наши дорогие Ирина Николаевна и Виталий Владимирович Бондаревы, они ж нам жизни спасают.

– А я ж и гляжу, шо ж то лицо такое знакомое, – отозвался стоящий рядом мужчина, это ж Вы моей жинке операцию делали…, а шо то вы в таком виде, с дачи едете?

– Ирина Николаевна, – спросила продавец, – а вы та самая Бондарева, из районной больницы?


Отвечая, на ходу, на вопросы, Ирина и Виталий поспешили покинуть магазин. Всю дорогу до дома они напряжённо молчали. Но зайдя в квартиру, встретились взглядами и расхохотались:

– Да, шпионов бы из нас не получилось… – смеялась Ирина.

– Маскировка слабая, – улыбался Виталий, – говорил же тебе: не мыть лицо от пуха.

Красота

Татьяна была в декрете, и мы с Натальей очень удивились, встретив её холодным зимним днём в курточке, мини-юбчонке, на высоких «шпильках» и с покрасневшими ногами, просвечивающими сквозь тонюсенькие колготки.

– Танюша, ты чего ж в такой мороз раздетая, простудиться хочешь?! – Наташа неодобрительно оглядела подругу. – Да и на каблуках, беременная, а ещё и гололёд…. Татьяна скользнула взглядом по моему лицу, как бы решая, стоит ли открывать при мне свои тайны: «А что делать?! Андрюша не разрешает мне ходить без каблуков и теплей одеваться, говорит, что я тогда похожа на стог сена и на пугало огородное».

– Но ты же в положении! – не удержалась я.

– Андрей говорит, что женщина должна быть красивой всегда, а иначе она ему просто не нужна.

– И это после двух выкидышей, – возмущённо сказала мне Наташа, когда мы отошли, – такая милая девчушка была, угораздило же её прельстится на этого козла из Управления культуры. Представляешь, он ещё и старше её почти на десять лет.

– Андрей? Из Управления культуры? – я на минутку задумалась, вспоминая фамилию. – Тарас?! Тарасенко?!

– Тарасюк! – подсказала Наташа. – А ты что его знаешь?

– Да стыкались пару раз по работе. Нормальный мужик.

– Все они нормальные с посторонними, а в семье – настоящие самодуры.


Я бы и не запомнила, этот мимолётный эпизод, если бы через несколько лет, зимой, гуляя с ребёнком в парке, не встретила там Андрея с незнакомой женщиной, в длинной до пят шубе и пуховом платке. Мы разговорились, и я узнала, что даму зовут Евгения, и что они полгода как поженились.

– Я в этом наряде на медведя похожа, – пожаловалась Евгения.

– Зато не простынешь! – возразил Андрей.

– Но не красиво же!

– Вот и пойми этих женщин. – рассмеялся Андрей, ища у меня сочувствия. – Я ей говорю, что она для меня в любом виде красивее всех на свете, а ей ещё какой-то красоты не хватает.

Прозрение

В соавторстве с Еленой Ивановской

От авторов

Человек неверующий, возможно, сочтёт этот рассказ скучной и ненужной сказкой. Хотя, как знать, что и когда нам может понадобиться?! Память хранит всё, и полученная информация, может проявить себя в самый неожиданный момент, оказав нам неоценимую услугу.

Творец Возложил на человека определенную обязанность: следить за состоянием Души, наградив чувствительным прибором, – совестью. Когда стрелочка его отклоняется в сторону, а мы делаем вид, что ничего не замечаем, неизбежно случаются «поломки», зачастую кардинально меняющее нашу жизнь не в лучшую сторону.

Но бывает – Само Провидение Посылает нам Луч Помощи…


Владимир пришёл в церковь освятить плоды нового урожая. Жена, перепелёнывая трехмесячного сынишку, настаивала: «Надо сходить, поблагодарить за хороший год и попросить доброго приплода, и защиты на следующий…» Розовощекий бутуз сладко причмокивал и умилённо поглядывал на папку: сходи, сходи, поблагодари Святых, вон я какой у тебя! Владимир улыбнулся. Ни у кого из друзей не было такого крепкого пацана, – или худюсенькие мальчишечки, или девчонки!


Владимир, хоть и был крещённым, в церкви появлялся редко, разве что на большие праздники: Рождество… Крещение… Пасху…, да и то до конца службы никогда не оставался. Мысли его почти всегда витали вокруг какой-нибудь бабёнки, и он спешил вслед за ними, торопливо крестясь, отступая к дверям. Так было и в этот раз.


Рыжая Танька высмеяла его намедни на танцах, громогласно заявив, что таким старикам, надо сидеть дома с женой и детьми… И теперь, Владимир просто обязан был закрутить с ней интрижку, чтобы заткнуть всем рты, да и её наказать за гонор. Происшествие злило его ещё и потому, что Танька сказала правду. «Ну и что с того, что я женат? – думал он. – Я молод. Почему я не могу пойти на танцы, или погулять?»


Он уже поравнялся с дверями притвора, когда увидел Татьяну. Одетая в строгое платье и белый кружевной платок, девушка вежливо ответила на его приветствие и, перекрестившись, вошла в храм.


Жену Владимир любил: ласковая, заботливая! Только… Сам не знает – чего ему не хватает?! Может, гены предков бродят?! – Дед ещё тот гулёна был! Озорная Танька была фигуристой, а ещё, – парни говорили, – доступной: помани, золотые горы пообещай – и побежит за тобой! Правда, сейчас, глядя на её суровый облик, он засомневался. Вспомнилось и то, как она его отшила….


Характер однако взял верх, и он, купив свечу, направился вслед за девушкой. Татьяна подошла к образу Святой Параскевы Пятницы, на мгновение замерла, затем перекрестилась, положила у иконы пучок трав и зажгла свечу…


Владимир усмехнулся, протянул свою свечу и… увидел перед собой икону. Не было ни девушки, ни церкви, только он и полный боли и страдания бездонный взгляд Святой, проникающий, казалось в самую Душу. От неожиданности и наползающего волнами холодного страха, сотрясающего всё его тело, Владимир часто закрестился, трясущейся рукой, произнося непослушными губами, сквозь зубную чечётку, слова молитвы.


Образ перед глазами плыл, постепенно изменяясь, и вот уже перед ним Одигитрия. «… Только лицо… – будоражила Владимира мысль. – Какое знакомое лицо… Конечно, я же столько раз видел его в различных иконах… Нет не иконах… Да это же Машка … Или Лариска…? Нет, это Наташа…» Лица знакомых девушек и женщин мелькали, как в калейдоскопе, потом он увидел свою жену с сынишкой на руках, и все они слились в единый Образ Богоматери… Ноги не держали, он покачнулся и начал оседать на пол… «Что с вами?! Вам плохо?!» – перед ним мелькнуло лицо рыжей Таньки… Или, может быть жены… Нет, это была его мать, только не сейчас, давно, прикрывавшая его своим телом от отцовского ремня…


Что произошло дальше, люди рассказывают по-разному.


Татьяна рассказывала подружкам:


От резкого запаха нашатыря Володя вздрогнул и открыл глаза. Он лежал на кровати. Со стен смотрели суровые иконописные лики. А рядом – Танька, взгляд жалостливый, как у матери в его далеком детстве. «Ах, Параскевушка, опять начудила!» – звучал откуда-то смешливый женский голос. Володька повел глазами и увидел возле кровати немолодую женщину с приятным открытым лицом. Голова её, как и у Татьяны, была повязана платочком, только, тёмным.

– Очнулся?! – насмешливо спросила она.

– Где я? Что случилось?!

– У меня в гостях, мил человек… – послышался басовитый мужской голос, и над ним склонилась, мягко щекоча, седая борода. Потом он увидел смеющиеся серые добрые глаза и морщинки, которые веселыми лучиками разбегались в стороны.


Танька пояснила: «Ты потерял сознание, а отец Ксенофонт, с матушкой Марьей, тебя в свою каморку перенесли…»

– Да я, вроде, здоров, даже зубы никогда не болели… – Владимир был растерян.

– А нечему удивляться… – пропела матушка, – подходил к иконе Параскевы Пятницы?!

– К Параскевушке и подошел! – лукаво продолжил отец Ксенофонт, – у нас многие здесь в обмороки падают! Не любит, вишь-ли, Параскева тех, кто верность семье не хранит!


Владимир густо покраснел. А батюшка продолжал: «Мы с матушкой нашатырный спирт коробками закупаем: то, ваш брат, как подкошенный, валится перед иконой, а бывает, и женщины теряют сознание, но, это – пореже!»


Татьяна вызвалась проводить Володю. Они вышли за церковную ограду… Что-то неуловимое витало в воздухе, что-то изменилось … Вроде, и дорога та же, и деревья на обочине… Купола храма сияли, а солнечные блики, играя, отражались на лицах проходящих мимо людей…


Володька поежился от резкого аромата духов идущей рядом девушки. «У жены духи пахнут совсем не так – пряными лесными травами, и нежные, как она сама…» Отчего-то стало неприятно и, недоумевая в душе, он освободился от дружеских объятий: «Ты…это… шла бы домой… Спасибо, Татьяна, добегу я один».


Возле дома он стал шарить по карманам в поисках ключей: «Что такое…» – в ладони лежал крошечный образок Параскевы Пятницы. Ласково погладил иконку, улыбнулся. Почудился смешливый голос матушки Марьи, Танькино лицо, расплываясь, напомнило мать, а взгляд… Да его жена! Всё понимающая, терпеливая, ожидающая его с маленьким сыном на руках…


«Домой, домой!» – торопился молодой мужчина. – Как там мои?!»


Несколько человек утверждали, что слышали эту историю от случайного попутчика в поезде, который уверял, что всё это произошло с ним самим:


Владимир начал опускаться на пол, и все подумали, что ему плохо. Однако, когда он стал на колени и, что-то шепча, протянул руки к Татьяне, успокоились, решив, что это очередное его фиглярство. Татьяна, поспешила уйти. Владимир, поднявшись с колен, запалил свечу, а затем вдруг начал дико озираться и, не перекрестившись, бросился вон из церкви, позабыв даже, что к алтарю нельзя поворачиваться спиной.


Те, кто его знал, потом выпытывали Татьяну: что же такого она сказала ему, если всегда весёлый и разговорчивый мужик, метеором пронёсся по улице, ни с кем ни здороваясь и не отвечая на приветствия, а когда продавщица из супермаркета, к которой он долго подбивал клинья, попыталась остановить его, грубо прикрикнул: «Да отстаньте вы все от меня! Что вам всем от меня надо?!» – и так толкнул, что она отлетела метра на два, только и успев произнести вслед: «Хамло!»


Дома, Владимир очень удивил жену, двинувшись от дверей не к столу, как обычно, а к образам. Он довольно долго простоял там, мысленно ругаясь со Святыми, шепча молитвы и крестясь. «Надо совсем бросать пить! – думал он. – Привидится же такое!». Мысли почти успокоились, и всё произошедшее предстало, как ещё одна юморная историйка, каких было не мало в его жизни: «Жена конечно не оценит, у неё набожности на десятерых, а вот с ребятами можно будет посмеяться…».


Владимир оглянулся на супругу: «Стоит ли рассказывать ей о произошедшем?!» Жена, освободив одну грудь, кормила малыша. Солнечный лучик, пробиваясь сквозь ришелье задвинутых занавесок окна, слегка золотил её пышные волосы и обнажённое плечо. Они были так прекрасны в этот момент – мать и сын. Владимир залюбовался, невольно заулыбавшись. Он уже давно перестал замечать супругу, принимая её, как нечто само-собой разумеющееся и теперь, наблюдая эту пасторальную сценку, не понимал, как он мог не видеть этой зрелой красоты. «Моя мама казалась мне такой взрослой, – думал он, – а ведь она, когда я родился, была такой же девчонкой. И наш сын будет воспринимать её так же. А меня? – больно кольнуло его в сердце. Он вспомнил, как яростно ненавидел отца, видя слёзы матери. – Ну, моя не плачет. – успокоил он себя, и тут же подумал: При мне не плачет. Мама тоже при отце не плакала».


Жена отвлеклась на минутку от ребёнка и улыбнулась ему. Владимир зажмурился от внезапной лучистости её взгляда. В нём было всё – и ласка его собственной матери, и страдания Святой Параскевы, и умиротворение Девы Марии, дарящей миру Младенца. Не помня себя, он бросился перед супругой на колени, уткнулся ей в подол и разрыдался, легко и свободно, как в далёком детстве, шепча сквозь рыдания: «Прости… прости меня…» …


Заключение

Так это было, или нет, был ли в поезде тот же самый Владимир, или другой… рассказывали ещё много разного…. Только с того осеннего дня никто не видел Владимира пьяным или ухаживающим за чужой ему женщиной. Поговаривают даже, что он, время от времени, водит свою молодую жену на танцы…


Но, что известно достоверно, – Владимир с женой и сынишкой часто бывают в церкви, а у иконы Святой Параскевы (Пятницы) появился новый богатый оклад.

Чёрствая Душа

Очередная «Скорая» уехала. Мама уснула. А Лиза сидела и думала. Она всё ещё не могла отойти от своего, столь несвойственного ей поступка, вновь и вновь прокручивала в голове события последнего времени, невольно возвращаясь к тем далёким годам, когда они с мамой остались одни.


После смерти отца, его сослуживец с супругой, тесно дружившие с родителями, пришли в гости. Мама не накрыла стол, как всегда было до того: выставлялся неприкосновенный запас «деликатесов», которые предназначались только на случай прихода гостей. Она даже говорить не могла, только сидела и плакала. Больше они не приходили, и к себе не приглашали.


Вскорости у мамы открылась тяжелейшая астма, которая не давала выбраться из нищеты. Лиза работала и училась, училась и работала, отдавая почти всё остальное время матери. Когда та была дома, сделав покупки, сломя голову мчалась домой, а когда в больнице, часами просиживала у её кровати, оставаясь, при необходимости на ночь, поскольку её помощь могла понадобиться в любую минуту. Периодами маме становилось легче, и тогда Лизу ожидали готовый обед и убранная квартира.


Прошло несколько лет. Однажды, когда Лиза пришла к маме в больницу, та сказала: «Мне кажется я видела Иру, вроде она мелькнула в дверях, в больничном халате, но я не уверенна». Пообщавшись с мамой и сделав всё необходимое, Лиза прошлась по отделению и нашла бывшую мамину приятельницу. Вопреки ожиданиям, тётя Ира ей не обрадовалась, не поинтересовалась их жизнью, и постоянно переключалась на разговоры с другими больными, лежащими в палате. Ни она, и никто из навещавших её родных, к маме так ни разу и не зашли.


Прошло много лет. Лиза вернулась с работы чуть раньше обычного и застала маму разговаривающей по телефону. Та очень смутилась, быстро замяла разговор, а затем подозвала Лизу к себе.

– Извини, доченька, я не хотела тебе говорить, боялась, что ты осудишь меня. Это дядя Саша звонил, он уже несколько дней звонит мне.

– Осужу?! За что!? Я понимаю, тебе одиноко целый день самой в квартире. Хочешь общаться с ними – общайся.

– В том то и дело, что не с ними, – смутилась мама, – он уже с десяток лет живёт один, тётя Ира умерла, а у детей своя жизнь. Он говорит, что хотел бы увидеть меня.

– Так пригласи его.

– Я говорила ему: «Приходи!», но он ответил, что лучше мне самой приехать к нему.

– А почему он сам не хочет прийти?! – удивилась Лиза

– Не знаю, не объясняет, может он тебя стесняется…


Поначалу мама была рада этому общению, но вскоре стала жаловаться Лизе, что её тяготят и раздражают его звонки:

– С ним невозможно нормально разговаривать, он постоянно вынуждает меня оправдываться и защищаться.

– А в чём он обвиняет тебя?

– Он говорит, что если я не могу прийти к нему, то могла бы тебя прислать.

– Меня?! Зачем?!

– Так я объясняю ему, что ты работаешь с утра до ночи, и весь дом на тебе, но он ничего не хочет слушать.

– Мам, зачем ты меня должна к нему посылать?

– Он говорит, что ты могла бы поухаживать за ним – что-то приготовить, убрать…

– Не поняла, он меня что, сватает?!

– Нет! – рассмеялась мама. – Он говорит, что приболел.

– А дети?! Там же уже и внуки взрослые должны быть?!

– Они все заняты.

– А я свободна! – засмеялась Лиза. – Ладно в ближайший выходной, если тебе будет полегче, что-нибудь куплю и съезжу.


Вернувшись на следующий день с работы, она застала маму в слезах. На столе валялись ампулы от инъекций. Опять была «Скорая». Слёзы удивили Лизу. Обычно мама держалась и никогда прежде не плакала, задыхаясь, или выдерживая уколы в самые болезненные места.


Немного успокоившись, мать рассказала, что у неё начался приступ удушья, но она не успела набрать номер «Скорой помощи», как позвонил Саша … хорошо, что зашла соседка и вызвала «Скорую». А незадолго до Лизиного прихода он перезвонил и выругал её за то, что она не стала с ним разговаривать, а когда она попыталась объяснить, сказал, что это надо было сделать до того, как положить трубку.

– Но я же не могла! – оправдывалась мама, плача от обиды.

– Мам, да пошли ты его! – сказала Лиза, присев на краешек кровати. – Какое он вообще имеет право так с тобой разговаривать. Вспомнил о нас, когда помощь понадобилась… Пусть своих детей ругает!

– Наверно ты права. Я скажу ему, чтобы больше не звонил. Если я пытаюсь что-нибудь сказать, он грубо обрывает меня, он не хочет ни разговаривать, ни слушать, а только жаловаться, упрекать и требовать. Все вокруг виноваты – покойная супруга, которая вынуждена была уйти жить к сыну, из-за того, что он привёл в дом сожительницу; дочка, которая не смогла удержать мужа, получившего образование и научную степень за их счёт; сожительница, бросившая его, как только он заболел, сын с невесткой, уделявшие ему минимальное внимание и даже ты и я.


Лиза не знала, сказала ли мама дяде Саше, чтоб он больше не звонил, или природная деликатность не позволила ей сделать этого, но звонки продолжались.


Однажды он позвонил, когда в доме была «Скорая», Лиза объяснила, что маме плохо и в доме врачи. Но не прошло и 15-ти минут, как он позвонил снова: «Ну что, ей уже сделали укол, она уже может говорить?!» – Лиза молча положила трубку. Через пол часа он перезвонил снова. Лиза молча выслушала все его жалобы и просто спросила, где он был, когда мама осталась одна, без папы, и так нуждалась в дружеской поддержке. Он тут же парировал, что он наполовину парализован.

– Но вы парализованы два года, а до того?

– Тётя Ира несколько лет болела…

– Но её уже десять лет как нет, из них только два последних вы парализованы…

– Ты выросла чёрствой и грубой, как и мои дети. Они бросают мне у порога продукты и уходят, а я вынужден вставать и сам брать себе еду. Даже не посидят со мной, не поговорят…

– Забудьте этот номер и больше сюда не звоните!

– У тебя чёрствая Душа.

Лиза положила трубку и отключила телефон.


Уколы наконец подействовали, спазм прошёл и дыхание выровнялось, мама уснула, полулёжа в подушках. А Лиза сидела и думала. Она всё ещё не могла отойти от своего, столь несвойственного ей поступка, вновь и вновь прокручивала в голове события последнего времени, невольно возвращаясь к тем далёким годам, когда они с мамой остались одни.

«Под лежачий камень вода не течёт» …

Вот, придурок, – думал Камень, – и зачем мне нужна была эта вода?! Две тысячи лет лежал, и ещё бы пролежал столько же, так нет, купился на красивую фразу. Ой! Больно же! – он почувствовал, как от его тела отрывается новый кусок, и поёрзал, стараясь вгрызться в землю, чтобы прервать ток воды.


Но вода, один раз найдя дорогу, уже не отступала. И чем больше ворочался камень, тем стремительнее становился её разрушительный натиск.


– Смотри, здесь новый родничок появился! – молодая пара подошла к подошве скалы, любуясь переливающимися капельками. – Уже третий за этот год. – девушка улыбнулась, и наклонилась напиться.

– Осторожно, камень! – крикнул юноша, потянув спутницу за руку. Они едва успели отклониться от тяжело падающего, скрежещущего куска скалы. И в тот же миг на них обрушился, отбросив на несколько метров, поток воды, уносясь вниз по склону и смывая всё на своём пути.


Молодые люди пытались прийти в себя после пережитого шока, осматривая синяки и мокрую изорванную одежду друг друга. Камень тяжело вздыхал, пытаясь поглубже врыться в грунт, чтобы избежать окончательной катастрофы. А упавший Кусок Камня думал: «Как хорошо, что я откололся. Это же с ума сойти столько лет на одном месте без движения».

Прибытие…

– Ты давно в стране?

– Нет. Я прибыла сюда совсем недавно. Впрочем, не знаю. Мысли мои давно были здесь.

– «Прибыла?» – ты говоришь странно. Прибывают обычно с миссией…

– У каждого есть своя миссия.

– И какая же у тебя?

– Никто не знает своей миссии, часто даже исполнив её.

– И откуда же ты приехала?

– Я не приехала, я прилетела…

– Не важно. Расскажи мне о своей стране.

– Моя страна – это страна радуг. В ней живут радуги трав и радуги деревьев, радуги птиц, бабочек, стрекоз…, радуги грибов, ягод…

– Да я не о том спрашиваю. Расскажи мне про людей. Как живут в вашей стране люди?

Глаза собеседницы стали тусклыми, а голос удивлённым и скучным: «Люди?!» – переспросила она, и пожала плечами: «Люди живут, как и везде, глядя в землю».

Красная Шапочка

Так всё-таки съели Красную Шапочку, или нет? И если съели, то почему? Реконструируем ситуацию:


 Волк был сытым. Он уже съел бабушку. К тому же, судя по финалу сказки, он проглотил её целиком, и она ещё даже не начала перевариваться. (К сожалению, технические параметры процесса заглатывания в тексте сказки отсутствуют. Поэтому мы можем предположить, что или бабушка была очень маленькая, или волк очень большой. Но это не является предметом нашего исследования).


 Волк явно не хотел поедать Красную Шапочку. В противном случае, он мог бы сделать это ещё при встрече в лесу, когда Красная Шапочка, в ответ на обычное вежливое приветствие «Как дела», начала долго и нудно рассказывать, как, куда, зачем и с чем она идёт. Мог он её съесть и в самой избушке в первый же момент, но не сделал этого.


 Волк, не только не стал кушать Красную Шапочку, но даже поспешил спрятаться от неё, притворившись больной бабушкой, которую он может и съел только потому, что не знал, куда деться в лесу от этой назойливой Красной Шапочки. (Можно только представить себе с какой поспешностью он рыскал по шкафам в поисках подходящей одежды с такой маленькой бабушки, которую он мог проглотить целиком).


 Что же наша Красная Шапочка?! Что она делает, придя к больной бабушке? Бежит собирать лекарственные травы? Мчится за доктором? Готовит бабушке чай или отвар оздоровительных трав? – Отнюдь! Она садится возле предполагаемой больной и с занудным упорством начинает приставать с дурными вопросами: «А почему у тебя такие ушки? А..? А почему у тебя такие глазки? А..? А почему у тебя такой носик? А …».


 Надо отдать должное справедливости, что тут и не всякая родная бабушка выдержала бы, а не то, что дикий и, в общем-то, совсем посторонний Волк. С одной стороны, не переваренная бабушка в животе, во всех своих нарядах, а с другой, её красавица-внучка со своими бесконечными: «А почему? … А почему?».


 Итак, мы приближаемся к финалу: Что, собственно говоря, сделал Волк?

– Всего лишь отправил Красную Шапочку, к её собственной бабушке, чтобы она могла задавать ей свои вопросы.


 А дальше? Пришли охотники, убили Волка, вспороли ему живот и оттуда вышли живые(!) Красная Шапочка и её бабушка.


Тогда остаётся непонятным: за что же убили Волка?

Конфета

Ребёнок жил в городе, где кроме леденцов, никаких других конфет не было. А все леденцы были просто варёным сахаром. Поэтому они были прозрачными и окрашенными во все оттенки коричневого цвета, хотя и имели разную форму.


Однажды он попал в другой город, где его угостили шоколадной конфетой.

– Что это? – спросил ребёнок.

– Конфета.

– Неправда, зачем вы меня обманываете? Конфеты такими не бывают.


Вот конфета! – с этими словами он схватил топазовый кулон стоявшей поблизости дамы, и так быстро сунул его в рот, что никто не успел опомниться. Результатом оказался сломанный зуб.


Возможно, это был первый шаг к пониманию ребёнком: что такое конфета!

Катастрофа

(«Человек – это целая вселенная»)


И вот теперь Они умирали, абсолютно не готовые к этому. Они не успели переселиться на внутренние планеты системы. Ничто не предвещало Катастрофы, а время жизни Их планеты ещё не вышло, оно только начиналось…

– У тебя лущится нос, дорогая! – сказал мужчина, и подал жене кепку.


Часть планет системы пси-мегелон была спасена.

Закрытая комната

Они познакомились случайно. И в этом не было ничего примечательного. Банальное знакомство двух одиноких людей, пытающихся хоть как-то приспособиться к этому странному миру с его бесконечными противоречиями.


Чем она обратила на себя его внимание, он и сам не понимал: заурядная внешность стареющей женщины, не осознающей свой возраст. Обычная история. Возможно, ему попросту стало жаль её нищенского, с претензией на современность, вида: дешёвая бижутерия, видавшая виды обувь…. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что это обычная служащая, которая живёт на одну зарплату, постоянно отказывая себе во многих, часто необходимых вещах.


«Что ему от меня надо? – думала она. – Он такой молодой, упакованный…».


Некоторое время они просто встречались, гуляли, ходили в кино, в театры, на выставки…. Когда он пригласил её к себе домой, она не слишком удивилась и почти сразу согласилась. Где-то там, в глубинах сознания, ещё жил протест, остатки былого пуританского воспитания. Сердце восставало. Но она понимала, что рано или поздно надо перешагнуть эту грань и была благодарна ему хотя бы за то, что он дал ей время привыкнуть, не сделав этого предложения в первый же вечер.


«Зачем я пригласил эту женщину? – думал он по дороге домой. – Я ведь толком даже не знаю: хочу ли её (?). Ладно, проведу с ней эту ночь и расстанемся, в конце концов, ведь никто ничего никому не обязан».


Они понравились друг другу. Это было неожиданно и чудесно. Счастье, тоненькое, как паутинка, протянуло им свои солнечные нити. Было странное, незнакомое чувство покоя и стабильности. Мир, со всеми его заботами и проблемами, словно растворился, образовав вокруг них чудесную первозданную пустоту. Слово, звук, движение – всё находило свой отклик, своё понимание. А молчание было так насыщенно нежностью добротой и вниманием, что говорило красноречивее всех слов.


Утро застало их другими людьми. Они были те же и не те. Полнота жизни как бы вошла в них, пробудив новое зрение – зрение Души. Зрение, которое заставляет нас видеть изумительную красоту там, где раньше мы лишь скользили равнодушным взглядом, и улыбаться в самых неожиданных местах, приводя в замешательство и знакомых и случайных встречных. Это было чудесное начало чудесного дня, обещающего долгие чудесные годы.


После завтрака он уехал по делам, а она бродила по двухэтажному особняку: чуть дольше задержалась в библиотеке, удивляясь обилию книг и разносторонности интересов хозяина дома; вдоволь налюбовалась закрытым садом, в котором и теперь, в короткие зимние дни, буйствовал праздник цветения… и, вдруг, наткнулась на запертую дверь.


Это было странно. Запертая дверь диссонировала со всем обликом дома и характером его хозяина.


В доме ничего не запиралось. Золотые запонки, цепочки, брелоки, деньги – всё лежало открыто, в хрустальной салатнице на трюмо… тонкие, ручной работы, сервизы, статуэтки… картины… редкие уникальные книги… и вдруг – запертая дверь. Она подумала, что, возможно, ошиблась, подёргала дверь ещё и ещё, но дверь всё-таки была заперта.

– И как тебе дом? – Спросил он, возвратившись.

– Понравился. Кроме одной комнаты, которую я не видела. Он странно взглянул на неё и промолчал. И она не решилась развивать дальше эту тему.


Они всё больше и больше влюблялись друг в друга, и почти всё свободное время проводили вдвоём. Особое удовольствие доставляли прогулки по заснеженным паркам, зимняя несуетливость которых резко контрастировала с весёлым гомоном санных горок. Но её как магнитом влекла закрытая дверь и, оставаясь одна дома, она снова и снова пыталась открыть её.


Однажды, она не утерпела и, подведя его к закрытой двери, спросила: «У тебя в доме ничего не запирается, а эта дверь заперта. Почему?». Он улыбнулся, и улыбка его была какой-то странной, как у человека, который вдруг решил наболевшую проблему и облегчённо вздохнул про себя: «Так ты говорила про эту комнату?» – «Да». Он откровенно рассмеялся и уже хотел отойти от двери, но она удержала его: «Постой. Ты мне так и не ответил».


Он опять как-то странно взглянул на неё, и в его улыбке проскользнула насмешливая таинственность: «О, это очень необычайная комната, но время её открыть ещё не наступило. Она подарила мне самые дивные, самые неожиданные наслаждения. Потерпи и я покажу тебе её, – он прищурился и, поглядев ей прямо в глаза, опять как-то странно улыбнулся, – если ты не разлюбишь меня».


Они провели вместе почти всю зиму, а запертая дверь всё ещё оставалось для неё загадкой. Дверь была стеклянной. Но матовое, расписанное цветными узорами стекло, было непроницаемо для человеческого взгляда и крепко хранило свою тайну.


Однажды, в выходной день, она проснулась раньше обычного, и, не обнаружив его рядом, спустилась на первый этаж к закрытой двери. За дверью горел свет! Она потянула за ручку, но дверь не поддавалась. Она уже хотела окликнуть его, но ужасный металлический скрежет заставил её отшатнуться. По дверному стеклу мелькнула тень, ещё и ещё и она явно различила массивные качающиеся цепи. Из-за двери снова донёсся скрежет, визг плохо смазанных, трущихся друг о друга металлических поверхностей. А затем стекло двери обозначило его силуэт, и раздался звук отпираемого замка.


Она хотела уйти, но не успела и прижалась к стене в конце коридора. Он вышел, поставил на пол лоток с инструментами, запер двери и тут увидел её. – Ты уже встала? – спросил он. И в его голосе ей послышалось плохо скрытое неудовольствие.


Она почувствовала себя неловко, словно собачка, стащившая кусок хозяйской колбасы и застигнутая на месте преступления. Это было стыдно и унизительно. От растерянности, она ничего не ответила ему, а встретившись с ним взглядом, опять прочитала в его глазах снисходительную насмешку: «Потерпи, скоро ты войдёшь в эти двери» – сказал он. И слова эти показались ей зловещими.


Теперь она всё чаще и чаще заставала его за запертыми дверями. Оттуда доносились какие-то непонятные почавкивания, хрипы, стоны, скрежет металла, а на стекле проступали странные тени цепей, топчанов, крестов, реек….


И звуки и тени пугали её. Всё это напоминало ей пыточные камеры средневековых монастырей. Ей казалось, что из-за двери тянет сыростью, холодом и ужасом. Она физически ощущала холодный ветер, рвущийся оттуда. А он выходил из-за дверей усталый, измотанный, но довольный и глаза его при этом светились тайным, пугающим предвкушением.


Страх рождал насторожённость, а насторожённость – ещё больший страх. Всё будило в ней ужас: его восторженный, полный страсти, взгляд; слова; ласки – во всем виделся какой-то тайный, скрытый смысл. Она стала бояться поворачиваться к нему спиной, засыпать возле него… Она не могла больше любить его.


А он, перестав возиться за запертой дверью, стал ещё нежнее и внимательнее. Страсть его, казалось, не знала предела. Он стелился перед ней, как мальчишка, впервые познавший истинную глубину чувств. Но всё это только усиливало её страх и подозрительность. Долго так продолжаться не могло. И однажды, после работы, она не вернулась к нему.


Он звонил, пытаясь выяснить, что произошло. Она отмалчивалась. Она боялась его и боялась ему сказать, что боится. Он встретил её, когда она возвращалась с работы:

– Что произошло? Почему ты оставила меня? Я чем-то тебя обидел?

Она молчала, опустив голову.

– Что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

– Мне пора домой.

– Ты… ты больше не любишь меня?

– Я бы тоже хотела это знать! – подумала она. В ней боролись два одинаково сильных желания: утонуть в его губах и всё забыть, и бежать от него без оглядки.

– Но могу я хотя бы пригласить тебя на кофе?

«Почему бы нет, – подумала она, – что он мне может сделать в кафе? Не потащит же он меня к себе силой. А ведь я почти хочу этого…. Как мне хочется быть с ним… если бы не эта ужасная комната…. Но нет, он не может быть садистом…. А почему нет? Внешность обманчива…. Иначе, зачем эти цепи, кольца, топчаны…и эти таинственные улыбки и взгляды…». Её уже била крупная дрожь.

– Ладно, – сказала она вслух, – в кафе, так в кафе.


Тихая спокойная музыка. Ласковые любимые глаза. Нежные, осторожные касания. Всё вокруг растворилось и отступило. Она словно вернулась в те, первые дни, их знакомства. Заворожённая такой желанной близостью, она не воспротивилась тому, что из кафе они направились к его дому. Опомнилась она только в прихожей, когда он наклонился, чтобы помочь ей снять туфли. Её прошиб холодный пот. А он, словно подслушав её мысли, сказал: «Не сейчас. Утром. На восходе солнца».


Нет. Всё-таки она любила его. Любила каждой клеточкой своего тела. «Я убегу. Я убегу ночью, – думала она, – ещё немного побуду рядом с ним и убегу». И, неожиданно для себя, уснула.


Проснулась она от поцелуя. – «Просыпайся, родная, – сказал он, – солнце уже почти встало». Она вздрогнула и открыла глаза. Солнечный свет заливал комнату, а он стоял над ней и широко улыбался той странной, предвкушающей, улыбкой и глаза его были полны неутолённой страстью.


Ужас обуял её. Мысли заметались из стороны в сторону как дикие кони, которых пытаются заарканить, загнав в загородку: «Проспала…. Уже не уйти… Что…Что делать… Что же теперь делать? – и вдруг холодная решимость пронзила её тело новой дрожью: Я убью его! Я убью его прежде, чем мы войдём в эту проклятую комнату!». Она почувствовала, что холодеет.


– Я сейчас, – сказала она. Зайти на кухню, и взять нож было делом одной минуты.


Она подошла к двери, когда он вставлял ключ в замочную скважину. Услышав её шаги, он обернулся. Это был всё тот же странный взгляд, взгляд, который так пугал её, взгляд в котором смешивались таинственность и предвкушение. – Сейчас, дорогая, ещё одна минута, – произнёс он, и голос его дрожал от возбуждения. Он опять повернулся к замку.


Ноги подгибались и почти не слушались её. Тело прошибал холодный пот. Била дрожь. – «Бежать… бежать… бросить всё… бежать. Но как? Поздно. Он уже не выпустит. Поздно. И если я не сделаю этого сейчас, потом и это будет поздно. … Нет… Выхода нет!». Нож вошёл в его спину вместе со щелчком открывающегося замка. Он повернулся, пытаясь что-то сказать. Его глаза были полны недоумения и боли. Горлом пошла кровь, и он упал на пороге распахнувшейся двери.


Дохнуло свежим весенним ароматом, и она увидела внутренний дворик, освещённый первыми лучами апрельского солнца. Под кружевным металлическим навесом со стеклянными вставками, играющими всеми цветами радуги, стояли лёгкие деревянные кресла и столик. Чуть поодаль – небольшой резной диванчик и чудесные, сверху донизу украшенные цветами, качели. Напротив входа, почти во всю длину двора, были высажены маргаритки и анютины глазки, складываясь в буквы и слова: «Дорогая, я так люблю тебя! Так безумно люблю!».


Она вновь и вновь перечитывала эту фразу, и дикий крик застревал в её горле, не в силах вырваться наружу. Ноги её подкосились, и она опустилась на пол, даже не заметив, что села в лужу его крови.


Из скворечника, что висел среди прекрасных бело-розовых цветов распустившейся магнолии, выпорхнула птица и завела свою весеннюю песню. Солнце поднялось ещё выше. Его лучи коснулись какой-то неизвестной ей точки и, внезапно, посреди клумбы в центре дворика, забили весёлые искрящиеся фонтанчики.


Было уже темно, когда она заставила себя подняться. Она прошла в холл, набрала номер телефона полиции и сказала: «Я убила человека».


И это были последние слова в её жизни.

Группа «ЭФ»

Отрывок


– Отработанные рефлексы! – он насыпал корм, и рыбки тут же бросились клевать.

– Придурок, ты что делаешь?! – раздался Голос.

– Ах, ну почему тут есть разница, – подумал он, и в воздухе завис прозрачный куб аквариума, завитый ярко зелёными, малиновыми и фиолетовыми водорослями, с снующими между ними рыбками невообразимых форм и цветов.

– Идиот! – завопил Голос. – Ты что полагаешь, что так лучше?!

– Простите, забыл, – мысленно произнёс он, и под аквариумом образовалась изящная подставка.


– Ладно, поначалу всем трудно, – миролюбиво произнёс Голос, – главное не торопись и, прежде чем подумать, хорошо подумай, о чём подумаешь.

– Ага, конечно, пронеслась мысль – и подумай, о чём подумаешь, что подумать, прежде чем подумаешь, что подумать.

– Однозначно придурок! – констатировал Голос. Ладно, обживайся, и не вздумай оригинальничать.


Он с усмешкой вспомнил своего предшественника, который обустроил своё жильё полувоздушной мебелью с ниспадающими потоками флуоресцентного свечения. Тогда ещё не было включённой системы Постоянного Наблюдателя, и, прежде чем ошибка была обнаружена и исправлена, разгорелся грандиозный скандал. Группа «ЭФ» срочно изобрела систему преломляющих зеркал, чтобы представить всё как грандиозный спектакль талантливого иллюзиониста. Вместо спокойного и тихого внедрения, приходилось отбиваться от толп журналистов, учёных, потенциальных учеников и просто любопытствующих и зевак.


Он потянулся и попробовал посидеть, пройтись, полежать. В реальных условиях это оказалось несколько сложнее, но после двухчасовой тренировки он уже выглядел вполне непринуждённо и перестал взлетать при каждом шаге и вздохе. Труднее было с речью. Очень непросто оказалось, на практике, отделить слово от мысли, и лишить его действующей составляющей. Полдня он бился с интонацией. Ещё двое суток промучился пытаясь это всё синхронизировать. Если он сосредотачивался на движении и дыхании – сшибал словами предметы и взращивал их материализованные образы, а когда следил за словами и мыслями, старательно разделяя их на бесчисленные потоки – взлетал от малейшего движения.

Белые лебеди

По произведению Ганса Христиана Андерсена «Белые лебеди»

Сценарий

[Сцена переделена на три части: 2 королевские залы и лес]


Ведущий: «Ганс Христиан Андерсен. «Белые лебеди». Далеко-далеко, в той стране, куда улетают на зиму ласточки, жил король. У него было 11 сыновей и одна дочка – Элиза…»


[Сцена 1.Занавес со стороны дворца отодвигается. Посреди залы, на золотой табуреточке, сидит маленькая девочка. Она гладит по волосам куклу и глаза ее полны печали. На ней короткая стоячая юбочка. Крупные локоны повязаны нарядным бантом. Входят, оживлённо переговариваясь, мальчики. На их головах золотистые обручи (в них можно скрыть будущее оперение)]


Разговор мальчиков:- Скажи, сегодня лучше я стрелял? (лук и стрелы)

– Конечно, 8 раз из 10-ти попал.

– А завтра может 10 попадешь.

– Коль снова по соседке не вздохнешь.


[Ребята смеются и тут видят печально сидящую сестру и примолкают]

– Элиза, милая, взгляни, что я принёс,

Какой букет нашёл я среди роз (подает розу)

– Сестрица, милая, что ты не весела?

– Ведь нынче праздник, свадьба в нашем доме…


Элиза [вскакивая и качая головой]:

– Ой, братики, ведь мачеха так зла…

Не спать бы нам сегодня на соломе.


[Дети собираются тесной кучкой и прижимаясь, обнимаются. Входит мачеха в наряде для верховой езды. У неё в руке кнут]

Мачеха- Ах вы бездельники. Ужо я справлюсь с вами.

Хлопочут свадьбой все, загружены делами.

А вы что ж, новой матери не рады?


[Хватает Элизу за руку и так толкает ее, что девочка почти падает]

– А ну-ка к девкам марш, готовить мне наряды.


[Оборачивается к мальчикам]

– А вы на кухню, по дрова, по воду…


[Хватает с резного инкрустированного столика книжку и швыряет ее в камин]

– Ишь завели, читать книжонки, моду.

Я скоро приспособлю вас к работе,


[Щелкает кнутом]- Вы живо у меня науки все пройдёте.

[Выходит]


Элиза- Что я сказала?! Дети короля,

Кнутом нас погоняют, как коня.

Ой, братцы милые, что делать, как нам быть?

Задумала нас мачеха сгубить.

Мальчики- Отцу расскажем…

– В гневе он свиреп…


Элиза- Отец влюблён, а от того и слеп.


[Сцена 2. Вторая зала. На троне король и королева. Входит Элиза. Юбочка запачкана и обвисла. Волосы растрёпаны. Бант мятый]


Король- Элиза, дочка, что случилось?

Всегда румяна, весела,

Теперь бледна и похудела…


[Он протягивает к дочери раскрытые руки и хочет подняться с кресла, но королева осаживает его властным движением руки]


Королева- Дочь Ваша в замке все жила,

И в самом деле заболела.

В деревне надо ей пожить,

Да я уже договорилась…


[Появляется крестьянская чета, кланяется]

Крестьянин- Войти позвольте, Ваша Милость?


[Элиза кидается к подножию трона]

Элиза- Отец!


Король- Так надо, стало быть.

Твоим здоровьем пекутся.


Королева, в сторону- И не успеешь обернуться,

Одна я буду здесь царить.

[Слуги отрывают плачущую девочку от подножия трона и крестьяне уводят её, тихонько уговаривая]


[Сцена 3. Первая зала. Мальчики, пишут, играют в шахматы, шашки, нарды, рисуют… один задумчиво смотрит в окно, один играет на скрипке грустную мелодию. Они выглядят как потрёпанные воробышки]


Мальчики- Жестоки мачехи капризы…

– Она гневится всякий час…

– Как пусто дома без Элизы…

– Отец не хочет видеть нас…

– Мне так хотелось бы учиться…

– Все книги мачеха сожгла…

– А если нам не подчиниться?

– Ведь не убьёт же нас она!


[В комнату врывается мачеха]

Мачеха – Вы снова здесь?


Мальчики – Да, мы, как видишь, здесь.

– И будем здесь, покуда царство есть!


[Мачеха злорадно усмехается и подымает, привязанный к поясу, большой черный веер]

Мачеха – Что ж, помечтайте, ваш не долог срок,

Я скоро преподам вам свой урок.


[Взмахивает веером] – Раз слушаться меня вы не хотите

Так станьте птицами, вон из дворца летите!


[Мальчики распускают белые крылья и, трубя, «улетают» со сцены через зал]

Ведущий- И лебедями стали дети,

И полетели над полями,

Над реками и над лесами

И скрылись рано на рассвете.


[Сцена 4. Вторая зала. Король и королева обедают на торцах длинного стола]

Король [вздыхая]- Мне год от года тяжелей,

Как пусто в доме без детей.


Мачеха [злорадно]- Что делать, если сыновья,

Твои, покинули тебя.


Король [встает из-за стола и обращается к слугам]

– Что ж, если нет здесь сыновей,

Доставьте дочку мне, скорей!


Мачеха [поднимаясь с кресла, сначала тихо, сама к себе, а затем громко, в зал, сотрясая руками]- Вот этого не будет! Нет!

Не зря терплю я столько лет:

Мои дороженьки узки,

Ты в них зачахнешь от тоски!

Где свет сиял – там будет тьма!

Здесь будут холод и зима!

Здесь птиц не будет, чтобы петь!

Ручьёв не будет, чтоб звенеть!

Здесь буду Я! И только Я!

И чернь, чтоб ублажать МЕНЯ!


[Сцена 5. В комнату дворца вбегает подросшая Элиза в простой деревенской одежде]


Элиза – Я дома! Дома! Наконец!


[Оборачивается к слугам]- Скорей скажите, где отец?


Мачеха- Не стоит, детка, торопиться.

С дороги надо бы умыться.


[Вносят бочку с водой. Элиза умывается и не видит, что мачеха бросает в воду трёх жаб, приговаривая]

– Помощницы мои и слуги,

Не откажите мне в услуге:

Девчонку сделайте ленивой,

Тупой, уродливой, строптивой…


[Жабы, касаясь воды, превращаются в прекрасные цветы]

Мачеха [сначала в сторону]

– Не помогает колдовство,

Так обойдёмся без него.


[а затем обращаясь к Элизе] – Давай-ка кожу смажем кремом,

Слегка обветрилась она.

Тебе пойдет волос волна,

Бегущая в кипенье пенном…


[Мачеха мажет Элизу соком грецкого ореха и путает её волосы. Элиза настолько счастлива, что она уже дома, что забывает о коварстве мачехи и не подозревает как выглядит. Входит король, Элиза бросается ему навстречу]


Элиза Отец!


Король – Прочь от меня! Кто это? Прочь!

[Слуги тащат Элизу вон из комнаты]


Элиза Отец! Отец! Я – твоя дочь!


[Выброшенная из дворца, Элиза идёт по лесу, плачет и тихонько поёт]


Мы в счастье дни свои вели,

Не ведая о том.

Потоки радости, любви

Переполняли дом.

А нынче я бреду одна

И некому спросить:

Сыта ли я, иль голодна…

О, как мне дальше жить.

Когда бы матушка моя

С небес могла взглянуть,

И пожалела бы меня,

И указала путь.

Но нынче я бреду одна

И некому спросить:

Сыта ли я, иль голодна…

О, как мне дальше жить.


[Сцена 6. Пещера среди леса. В центре пещеры в молитвенной позе стоит Элиза]


Элиза О! Матушка! Матушка! Глянь на меня!

На дочку свою погляди!

Я – бедная нищая – дочь Короля,

Не знаю, что ждёт впереди.


Исчезли, как призраки, братья мои.

Их след не найду я нигде.

Хоть взгляд свой, молю я, на нас обрати.

О! Кто нам поможет в беде?!


Я Богу молилась все ночи и дни,

Что в доме крестьянском жила…

О, братики, где вы? Родные мои,

Куда вас судьба завела?


О! Матушка! Матушка! Как же мне быть?

Куда мне идти и кого мне молить?

[Она сворачивается калачиком и засыпает]


[Сцена 7.Сон Элизы. Пещера среди леса, ветер как бы вдувает в неё флёровую занавесь, она развевается и за ней видения]


Мать Элизы

Ох, дети милые, в какой недобрый час,

В какой недобрый день оставила я вас.

Я вам хотела счастья и добра,

А мачеха прогнала со двора.


Хоть над собой не властна больше я,

Но к детям неизбывная любовь

Вернула мне былую силу вновь,

И я пришла, преграды все пройдя.


Мужайся, дочка, всё в твоих руках.

Тебя ждут и страдания, и страх,

Тяжёлый, нудный, каждодневный труд…

– Не справишься – сыны мои умрут.

Элиза

– Ах, матушка, что делать, говори!


Мать Элизы – Смотри дитя! Внимательно смотри!


[За занавесом опускаются белые птицы. Двойник Элизы набрасывает на них рубахи и они превращаются в парней]

– Сумела мачеха ребят заколдовать.

В птиц белых превратила их она.

Ты спрясть рубахи с крапивы должна,

Тогда сумеешь с них заклятья снять.


Но чтоб исполнился завет нелегкий мой,

На время, девочка, должна ты стать немой.

И если слово хоть произнесёшь,

Ты этим братьев в тот же миг убьёшь.


Элиза, девочка, прости меня, молю,

Что ношу матери тебе передаю.


[Призраки исчезают. Утро. В пещеру проникают лучи солнца и будят Элизу. Она обнаруживает лохань с водой и пучок крапивы]


Элиза Ах, матушка, ты впрямь со мной была,

Так значит я не зря тебя звала.


[Элиза принимается за работу. Она мнет, замачивает крапиву, ссучит нитки и вяжет рубахи: одну, вторую, третью… Она молчит, но из-за сцены доносится её песня]


Песня Элизы Хоть тяжек труд и руки в кровь,

Всё победит моя любовь.

Ведь если только сдамся я,

Погибнут братья без меня.

Мне уменье дарит любовь.

И терпенье дарит любовь.

Превозмочь я должна и страданья и боль,

А иначе, какая же это любовь?!

Милых братьев должна я спасти.

Им рубахи с крапивы сплести,

Чтобы белые птицы смогли, наконец,

Облик истинный обрести.

Мне уменье дарит любовь.

И терпенье дарит любовь.

Превозмочь я должна и страданья и боль,

А иначе, какая же это любовь?


[Слышен звук охотничьего рожка. Возле пещеры появляется молодой король со свитой]


Молодой Король – Кто эта девушка? Прекрасна и нежна


По свите проходит шепоток – Кто? Кто? Кто Она?

Один из свиты – Никто не ведает откуда здесь она.


Молодой король – Такая хрупкая, одна, среди зверей.

Поедет во дворец! В лесу не место ей!

[Упирающуюся девушку сажают на лошадь и насильно увозят]


[Сцена 8. Переодетая и красиво причёсанная Элиза печально сидит у окна дворцовой залы. Ей преподносят блюда с различными яствами, наряды, драгоценности… она ни на что не реагирует. Входит молодой король. Он берёт Элизу за руку и ведёт в соседнюю залу. Зала декорирована под пещеру, в центре которой – лохань с водой, пучки крапивы и уже вывязанные Элизой рубахи. Элиза не в силах сдержать радость. Эмоции ищут выхода. Она улыбается и, в порыве благодарности, целует королю руки. Король, пользуясь моментом, обнимает её и признается в любви. Глаза Элизы сияют. Не зная истинной причины, король принимает этот свет за согласие и объявляет всем о предстоящей свадьбе]


Молодой корольЯ знаю, тебе не привычно у нас,

Но вот, посмотри, здесь почти как в лесу,

О, милая, ты улыбнулась тотчас,

Проси, чего хочешь, я всё принесу.


Зачем ты мне руки целуешь, маня?

Я сам тебе руки готов целовать…

Согласна ли стать ты женой для меня,

Чтоб взглядом лучистым мне жизнь озарять?

Зачем же, стыдливо, ты спрятала взгляд?

Ведь «Да!» всё ж успели глаза мне сказать.


[К слугам и свите] Готовить невесте на свадьбу наряд!

В три дня всех друзей и соседей созвать!


Сцена 9. [Свадьба Элизы и короля. Идет обряд. Из толпы на разные голоса слышно пение]


– Что-то непонятное сталось с королём.

– Подобрал немую он…

– Нищенку при том.

– Сделал королевою.

– Только ночь придёт…

– Та бегом на кладбище и крапиву рвёт.


Сцена 10. [Элиза вяжет. С улицы звучит та же мелодия]

– Энто всё не просто так…

– Энто – колдовство…

– Ведьма.

– Чёрной магией завлекла его.

– Вон, опять колдует…

– Через то дождит…

– И приплоду нету…

– Пашня не родит…

– Всё она, злодейка, портит урожай.

– А каким богатым прежде был наш край.

– Так чего ж мы терпим?

– Сжечь! И все дела!

– Пока нас самих с земли ведьма не свела.


[Сцена 11. Крест. Под ним кучи хвороста. На телеге везут Элизу. Возле неё стопка рубах. Она вяжет. За телегой идёт убитый горем король]


Молодой король - Жена моя, скажи хоть что-нибудь,

Страданье разрывает мою грудь.


Голоса толпы – Король несчастный.

– Он сошёл с ума.

– А может сумасшедшая она?

– Всё тело от крапивы в волдырях…

– А руки, посмотрите, просто страх…

– Притворство это всё, не больно ей.

– Не вяжет, порчей путает людей…

– Зачем же зелье ведьмино везут?

– Так вместе с ней и след её сожгут.


[Элиза, прижав к себе рубахи, продолжая плести, всходит на костёр. Палач подносит факел. Но на площади появляются белые птицы и все застывают на месте. Элиза набрасывает на птиц рубахи]


Элиза – О, братики, родные вы мои,

Как долог и тяжёл был этот путь.

Теперь-то я смогу передохнуть…

– Мой милый муж, прости меня! Прости!


[Она падает на руки возмужавших братьев. Там, где факел коснулся хвороста распускаются прекрасные алые цветы]


Голоса толпы - Что это?

– Что?

– Скажи, что это было?

– Вы слышали? Она заговорила.

– Ты видел: лебеди в парней оборотились?

– Так вот на что рубахи ей сгодились.

– Сказала: «братики» …

– Что ж, братья хоть куда.

– А ты бубнил, что «ведьма»

– ерунда…

– Выходит для добра крапиву собирала…

– За доброту свою едва не пострадала…

– Поди ж ты, крапива, кто бы подумать мог…

– А мы хотели сжечь… Спасибо не дал Бог!


[Сцена 12. Финал. Дворцовая зала. Король отец. Элиза с молодым королём. Юноши, пишут, играют в шахматы, шашки, нарды, рисуют… один задумчиво смотрит в окно, один играет на скрипке]


Ведущий- На то она и сказка, что в конце

Она всегда счастливей, чем в начале.

И правдолюбец в ней всегда в венце,

А злоба и обман – всегда в опале.

Но сказка – не обман, она – мечта

О жизни, где царят любовь и доброта.

Не выдуманные истории

Любовь к «братьям нашим меньшим»

Прочитала в Интернете фразу: «Ну, так нельзя на животинку», по поводу недовольства кротами, разоряющими дачу, и вспомнилась одна история. Но начну издалека.


Мама рассказывала, что в юности она служила продавщицей в частном магазине. Работали они, чередуясь с напарницей, по несколько дней. И когда обнаружилась пропажа яиц, девчонки решили, что какая-то из них просчиталась, и внесли деньги в кассу, ничего не сказав хозяину. Но вскоре опять не досчитались нескольких яичек, и уже не знали, что и подумать.


Полагаю, Вы бы тоже были удивлены, если бы вечером закрыли магазин на замок, а утром, открыв его, обнаружили недостачу. Как они и предполагали, хозяин всё отнёс за счёт их молодости и невнимательности, и пообещал вычесть из зарплаты, а если это ещё повторится – уволить. Возможно, он так бы и поступил, но мамина напарница в тот же день сама и уволилась, и ему пришлось вернуться за прилавок. Теперь уже ничего не понимал сам хозяин – вечером все яйца были на месте, а утром двух не хватало, и никаких следов. Вскоре в соседнем магазине стало, также таинственно, пропадать печенье.


Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы воры не осмелели до того, что начали воровать среди бела дня. «Соня, Соня, быстрее беги сюда!» – мама выскочила, на зов соседки, из магазина, и застыла: вдоль стены магазина бежала крыса, неся в зубах конфету, а за ней ещё одна…


Хозяин, выслушав девушек, распорядился вскрыть полы. То, что они увидели, было настоящим чудом. Любой магазин мог бы гордиться такой витриной – ровные ряды рассортированных и аккуратно сложенных товаров – горки яиц, конфет и сахара, стопки печенья, спичек, ниток… и многое другое, что смогли унести запасливые животные. Но самым удивительным было то, что ничего из найденного не было погрызено. Крысы явно питались где-то в другом месте, а здесь, под полом магазина, у них был собственный склад.


Впоследствии я много читала об этих животных, а также посмотрела несколько научно-документальных фильмов о жизни крыс и проводимых с ними экспериментах. Получалось, что крысы различают круг, квадрат, треугольник, не повторяют сделанную ошибку, прекрасно ориентируются в лабиринтах и делятся опытом друг с другом.


В восхищении я рассказывала окружающим, какие это умные и пластичные животные. А если собеседники брезгливо морщились, предлагала им сравнить мордочку крысы и белки, которыми все так восторгаются. «Человек эгоистичен! – провозглашала я. – Он не любит тех, кто успешно соревнуется с ним за еду и жилплощадь. Крысы такие же симпатяги, как белки, хомяки и прочие. Вы не справедливы к ним, и не любите их только потому, что они лучше нас, людей, приспособлены к выживанию на этой Планете. Только крысы могут выводить потомство и в обшивках паровых котлов и в мясных тушах, висящих в рефрижераторах…»

Не знаю, действовали ли на кого-нибудь эти пламенные речи, но моя собственная любовь к крысам однажды внезапно пропала. Нет, крыса не сделала мне ничего плохого. Она просто выскочила мне навстречу, когда я в подвале перегнулась через стенку более чем метровой глубины деревянного ящика, чтобы поставить на дно свечку и набрать картошки.

Братья по разуму

Мы собирали грибы. Точнее, собирал каждый из нас, не подозревая, что он в этом овражке не единственный грибник.


Зацепившись за мой рюкзак, хрустнула ветка. И в тот же миг что-то громадное понеслось, ломясь через плотные заросли молодой, насквозь промокшей, лещины. Испуг придал мне такое ускорение, что через минуту я оказалась на вершине склона, с которого перед тем минут двадцать осторожно спускалась, скользя по мокрой траве и глине. Я стояла и настороженно оглядывалась, не зная откуда и какого рода нападения ожидать.


Но вот взгляд упал на противоположную сторону оврага, и я невольно расхохоталась. Повернув голову в мою сторону, там стоял Заяц. Мы с ним ничем не отличались друг от друга – оба собирали грибы, оба неимоверно испугались, и оба взбежали на высокое открытое место, чтобы оглядеться.

Таинственная ложечка

В кухне полумрак, подсвеченный дисплеем компьютера. В раковине, в миске для мытья посуды, лежит маленькая ложечка. Протягиваю руку взять её. Рука скользит по гладкой поверхности. Не веря себе, ещё дважды пытаюсь взять ложечку, упираясь пальцами в плоскую поверхность дна. Секунду стою ошарашенная, затем начинаю смеяться, понимая секрет ложки. – Супруг положил мыться прозрачную тарелку.

Пирог и розочка

«Мама! Я уже поела! Пошли домой!» – требовательно сказала маленькая Лора, потянув мать за рукав, чем немало рассмешила весёлую кампанию взрослых, отмечавших у нас дома день рождения моего папы. Девочка не на шутку раскапризничалась. «Лорочка, – позвала её моя мама, чтобы успокоить ребёнка, – сходи на кухню, там на нижней полке нашего шкафчика, лежит пирог, возьми себе кусочек».


Лариса, весело подпрыгивая, помчалась на кухню, и через несколько минут вернулась в комнату с пирогом в руке… и захлёбываясь от слёз. На все вопросы взрослых она только заходилась в истерике и протягивала кусок пирога. Тётя Лёля, её мать, надкусила пирог и сказала: «Соня, можно она не будет его есть, он горький?». Мама смутилась и удивилась, все всегда восхищались её кулинарным искусством и пирог не был подгоревшим, с чего бы ему быть горьким? А вслух сказала: «Конечно, пусть не ест».


Она сама откусила кусочек пирога, и вдруг повеселела, а в глазах запрыгали лукавые огонёчки: «Лорочка, а ты ничего не трогала на кухне?». «Нет!» – ответила, уже успокоившаяся девочка. «Ничего, ничего?» – настаивала моя мама. Лариса покраснела и призналась: «Тётя Соня, я только розочку взяла на подоконнике, понюхала. Но потом я её на место положила, честное честное…».


Никто не понял почему мои родители дружно засмеялись, а папа молча встал и пошёл на кухню. Вернулся он с блюдцем, на котором лежали высушенные горькие перцы, часть из них была разрезана и из тонкой, красного и вишнёвого цветов, корочки светилась серединка, усыпанная плоскими жёлтыми зёрнышками. «Эту розочку?» – спросила мама. «Да!» – ещё больше покраснев ответила Лариса. Теперь уже смеялись все.

Идеальный муж

В квартире было чисто убрано, наварено, ни грязного белья, ни горы поношенной обуви в прихожей. Это был феномен, который ни друзья, ни родственники не могли объяснить. Так случалось каждый раз, когда хозяин квартиры оставался один с двумя сыновьями школьного возраста, проводив супругу в очередной вояж.


Казалось бы, вдвоём легче справляться с домашним хозяйством. Но нет. Присутствие супруги в доме всегда выдавали разбросанные по всей квартире одежда и обувь, затоптанные полы с обрывками ниток и кусками грязных лоскутьев, сантиметровый слой пыли на мебели, остатки привядших, засохших и прокисших продуктов на кухне.


Жёны друзей тихо завидовали и нет-нет, да и закинут своим мужьям – смотри мол, а ты…


С годами все, знавшие близко эту семью, привыкли к такому положению вещей, и воспринимали его как должное. Но однажды всё изменилось – супруга уехала, а раскардаш в квартире остался. И все с удивлением узнали, что «примерного мужа» оставила любовница, ради которой он и наводил лоск в доме, в отсутствие супруги.

Улыбки репатриации. Телефонный разговор

Автобус был полон и Галине пришлось сесть спиной к движению. Зазвонил телефон:

– Привет, Галочка, это Стела, ты где?

– В автобусе, а ты?

– И я в автобусе.

– Прекрасно, можем поговорить…


Пока продолжался разговор, количество людей в автобусе значительно уменьшилось, Галина пересела на освободившееся противоположное место и с удивлением увидела Стелу. Пассажиры автобуса так и не поняли: почему эти две солидные дамы, не проронив промеж собой ни слова, вдруг начали так неудержимо смеяться.

Привычка

Она любила посидеть в кофейне. Это была почти единственная возможность отрешиться на полчаса от навязчивой проблемности реального мира. Заказав символическую порцию крепкого кофе, она бездумно пила его, горьким, малюсенькими глоточками, запивая водой, или горячим молоком.


Супруг не только не разделял её увлечения, но и всячески демонстрировал это. Не смотря на то, что она брала для него самый большой стакан кофе с молоком, или со сливками, он выпивал его за несколько минут, а потом вставал и бродил вокруг, или отворачивался, всячески выказывая своё неприятие подобного времяпрепровождения. Справедливости ради, надо заметить, что и она одобряла не все его увлечения. Например, ей очень не нравилось, что он каждый день выпивал. Он и сам соглашался, что это не хорошо, и продолжал пить. Она много лет пыталась помочь ему избавиться от этого недуга. Но невозможно помочь тому, кто сам себе помочь не желает.


Супруга понимала, что совместная жизнь – это совокупность разных жизней. И как это ни горько признавать, но обещания взять на себя часть ответственности за совместную жизнь, зачастую остаются только обещаниями. Цели супругов, как и средства их достижения, далеко не всегда совпадают. Остаётся либо признать, что рядом с тобой иной человек, и любить его таким, каков он есть, либо расстаться. Многие семьи выбирают третий вариант – расстаться, не расставаясь: каждый живёт своей жизнью, почти не вмешиваясь в жизнь партнёра. Но для неё это было почти непостижимо.


К кофе супруг каждый раз просил стакан воды из-под крана. И сколько она не уговаривала его покупать воду в бутылке, он всё равно предпочитал водопроводную. За много лет, хозяин кофейни уже привык к ним, и сам приносил маленький экспрессо с кувшинчиком молока и большой капучино со стаканом воды.


На кофе они чаще всего заходили в воскресный день, по дороге на базар. Поначалу, она каждый раз спрашивала его: «Сегодня идём на кофе?». Он соглашался, выказывая всем своим видом жертвенное недовольство. Но, вскорости, он сам стал сворачивать к кофейне, приговаривая: «Ты же хочешь этого».


Ей стало стыдно своего эгоизма: «Ему скучно, – думала она, – надо считаться и с его эмоциями». Каково же было её удивление, когда в ответ на предложение идти прямо на базар, никуда не сворачивая, прозвучало: «Знаешь, я уже привык, и когда мы не заходим на кофе, мне словно чего-то не хватает». С этого времени кофе стало неотъемлемым компонентом похода за продуктами. Иногда, сидя за столиком, он даже начинал, что-то рассказывать, и тогда ей казалось, что может быть счастливая семейная жизнь вовсе и не сказка, придуманная идеалистами, наподобие «Города Солнца».

Кофе с Наполеоном

В этой части Яффо я никогда не бывала и увидев кафешку очень обрадовалась. Но у них были только бурекасы и круасаны, а мне хотелось какого-нибудь вкусного пирожного к кофе, не шоколадный мусс, подаваемый в различных видах, а что-нибудь из прошлой жизни.


– Есть такой французский торт – наполеон, – пыталась объяснить я барменше на иврите.

– Да, да, есть! – ответила она, только не здесь. – Тебе надо подняться на гору, а потом свернуть направо, и там есть наполеон и кофе.


Обрадованная я пошла в указанном направлении. Но чем выше по улице я поднималась, тем больше меня одолевали сомнения, мне казалось, что я знаю куда иду. И когда впереди над деревьями замаячил шпиль костёла, сомнения перешли в уверенность, что я двигаюсь к центральной площади старого города. Здесь было всего пару кафе и я хорошо знала, что ничего похожего на наполеон в их ассортименте нет.


Выйдя к лестнице, ведущей на площадь, я невольно рассмеялась. И как я могла забыть?! У нижних ступенек стоял указатель музея археологических раскопок, в виде фигуры Наполеона. Барменша была права, здесь были и Наполеон и кофе.

Рождение истины

– Не спорь! – категоричным голосом произнесла Мария. – Цветы были синие!

– Как же синие? – искренне удивилась Саша. – Я же фотографировала, это были ровные ряды красного шалфея. Сейчас найду. – и она начала листать снимки на телефоне.

– Можешь не стараться! – в голосе сестры сквозило раздражение. – Они были синие!

– А Саше лишь бы спорить. – поддержал её супруг.

– Но вот же смотрите: красный шалфей и вот вы оба на его фоне.

– И что с того?! – пожала плечами Мария. – Ты просто любишь спорить.

– А Саше обязательно надо доказать её правоту… – опять отозвался супруг сестры.


И Саша вспомнила другой разговор. Прошло уже несколько лет, но удивление от услышанного у неё так и не прошло. «Почему, когда ты права, я должен всегда с тобой соглашаться?! – сказали ей тогда. – Иногда да, я могу и согласиться, но не всегда же».


«Им не важна истина, – усмехнулась она воспоминанию и своей наивности, – у них корону с головы сносит» – И уже почти в открытую рассмеялась, мысленно визуализировав фразу.


– Здесь нет ничего смешного! – строго сказала Мария.

– Спорит лишь бы спорить, ещё и радуется! – укоризненно добавил её супруг.

А Саша ничего не сказала. Она постигла истину.


Пожалуй, и я промолчу.

Ковёр

Наташа чистила ковёр и негодовала. «Откуда у нас на ковре белые волосы?! – возмущённо спрашивала она супруга. (Этот ковёр в своё время перекочевал со стены на пол, затем несколько лет пролежал, свёрнутый в рулон, на шкафу, и вот теперь опять должен был занять своё место на стене). – Тонкие волосы натуральной блондинки. Весь ковёр забит…».


Не то, чтобы она не понимала, что мужья порой заводят любовниц, но одно дело знать, а другое – оказаться в роли обманутой жены. Она давно подозревала его в изменах, мысленно прокручивая различные сюжеты. Поводов к этому было предостаточно. Несмотря на его показную молчаливость, со временем оказывалось, что он знаком со многими представительницами прекрасного пола в районе проживания, попутчицами в автобусе, продавщицами в магазинах, в которых они никогда ничего не покупали…


На работу он уходил в пять утра, на рыбалку в три ночи – и это также навевало грустные мысли: насколько радостно встречать по ночам возлюбленного, настолько же печально слушать, как супруг ночью встаёт, одевается и уходит… Наташа усмехнулась: как меняется отношение, в зависимости от положения… и тут же переформулировала: отношение – суть функция положения… и засмеялась, вдруг поняв, что изобрела велосипед: «Бытие определяет сознание» …


А ещё были слова, фразы, словно заимствованные из лексикона их общей знакомой из соседнего дома. Но она коротко стриглась и красилась в брюнетку, а волосы были белые, и на их ковре….


Наташа вздохнула. Можно было проследить за ним, но зачем?! Разводиться она не хотела, понимая, что он без неё не выживет. Уличить в измене, чтобы он стал гулять открыто – оборвать последние лепесточки собственных чувств: любви, нежности, сострадания… добавить ещё одну крупинку боли в своё, и без того не простое, существование. Кроме того, она понимала, что это не только её жизнь, но и его, и он, как и она сама, имеет право на собственные чувства и отношение к жизни.


– Когда ты уже повзрослеешь?! – часто закидывал ей супруг. Наташа осознавала собственную, зачастую прямолинейную, наивность, но, как и многие десятилетия назад, несмотря на весь пережитый опыт, предпочитала следовать логике своего характера. Правда теперь она умела отстраняться от навязчивого кружения мыслей и через пару дней уже и думать забыла о ковре.


В выходной день супруг ушёл на рыбалку, а к ней заглянула соседка. Наташа готовила на кухне кофе, когда услышала её удивлённый возглас: «Это кто? Ты?!». Она вошла в комнату, увидела раскрытый фотоальбом и, неожиданно для себя самой, расхохоталась. «Вот и блондинка! – всё ещё смеясь думала она, глядя на свой снимок восьмилетней давности. – Давно надо было щётку для ковра купить, или более мощный пылесос».

Сложности перевода. По городу с картосхемой

Жизнь неоднократно убеждала меня в том, что местность эффективнее всего «изучать ногами», сколько бы мы не смотрели из окон автомобилей, нам никогда не получить такого же объёма информации, как при пешеходной прогулке.


Вот и теперь, зафиксировав на картосхеме города начальную и конечную точку маршрута, я пыталась сократить дорогу, пройдя через территорию университетского городка. Подойдя к нужному выходу, я обнаружила на нём надпись, которую перевела, как «ВЫХОД ДОРОГА КРУЗЕЛЬ». Никакой магистральной улицы Крузель в этом районе на схеме не было, и не магистральной тоже.


Охранник, которого я попросила показать мне на карте эту дорогу, ответил, что здесь нет улицы с таким названием. А когда я, с возмущением, указала ему на надпись, рассмеялся: «Это не улица, – улыбнулся он мне, – здесь написано, что выход только через дверь-карусель.

Птичьи мозги. Удоды

Удоды, которых я встречала, обычно гуляли парами, и если один отходил, то второй, вскорости, пускался за ним вдогонку… Наблюдать за этими птицами одно удовольствие. Они никуда не спешат, не суетятся, ходят себе по газону, равномерно покачивая головами, вверх – вниз, вверх – вниз, со стороны такое впечатление, словно землю простукивают.


Однажды, я обнаружила, что не только мне хочется подобраться поближе к этим красивым птицам. Прячась в высокой траве, почти по-пластунски, к ним приближался огромный серый кот. Цели у нас были разные, но методы одни и те же. Стоило птицам обратить на него внимание, как он замирал, и отворачивал морду, дескать, гуляю я здесь.


Интересно, что и реакция птиц на нас была абсолютно разной. Если меня, с нацеленным фотоаппаратом, они подпускали достаточно близко, и просто спокойно отходили, когда полагали, что я уже нарушаю границы, то при приближении кота, один удод почти подбежал ко второму и они перелетели на соседний газон.

В поисках сочувствия

– Представляешь, мне придётся работать в две смены!

– А что случилось?!

– Да сменщик, упал с лестницы и разбился.

– На смерть?!

– Чего сразу «на смерть?!». Сломал ногу, плечо, пару рёбер и так, по мелочам…

– Бедненький….

– А я не бедненький, в две смены работать?!

– Тяжело конечно, сочувствую, но он же разбился…

– И что?! Он разбился и лежит себе, отдыхает, а мне теперь пахать за него!

После дождика, в четверг

На самом деле это было не в четверг, и не сразу после дождя, а через несколько дней. Но для нашего рассказа это не принципиально. Мы ехали: «На грибы». Рефреном к обоснованию поездки звучало: «Не важно встретим ли мы грибы, главное – побываем на природе».


Вот не надо было так говорить. Наивные маслята, повытыкивались целыми семействами, с бабушками и прабабушками, детьми, внуками и правнуками, из-под грунта, посмотреть на чудаков, которым они не важны. Важны-неважны, а от жадности, грибов набрали столько, что потом сами удивлялись: зачем?!


Первый раз в жизни мы уходили из леса, оставляя за собой, мелькавшие в поле зрения растущие съедобные грибы.

А они смотрели нам вслед, и уютно устроившись промеж камней и сухой хвои, судачили о нашей вероломности.


Вдыхая запах леса, от быта отвлекаясь,

Меж хвоей и камнями, прокладывая путь,

Грибов набрали – столько мы и не собирались,

Искали средь соседей, раздать кому-нибудь.

Наш старый холодильник, на радостях, заплакал,

Что, наконец, заполнен впритык, на весь объём…

Сначала испугались, но он лишь ночь покапал,

Всё чинно заморозил, и стал как прежде, днём.

А в папке фотографий, маня своей красою,

И Душу забирая в природы милый плен,

Синеет ярко небо, сквозь стволики и хвою,

Нарцисс и мандрагора, шафран и цикламен …

И мы готовы снова в поездку «За грибами»,

Пусть ни грибов не будет, ни даже их следов,

По каменистым склонам с колючими кустами,

С календулою дикой… – бродить среди лесов. 

Мысли по дороге

Доставать фотоаппарат не хотелось. «В следующий раз!» – и тут же подумала, что в фильмах, эта и подобные ей фразы, всегда предшествуют гибели героя. Набивший мозоль штамп. Непроизвольная усмешка скривила губы, но сразу же была вытеснена другим, очень близким и болезненным, не стёртым десятилетиями трудных лет, воспоминанием – мама…


Мама обещала соседке, одолжить вечером газету. Уже не помню, что за статья там была, на целый разворот, да и не важно. Речь не о статье, а о том, что мама до вечера не успела прочитать её, и, когда соседка зашла, сначала не хотела отдавать, а потом согласилась, ведь обещала. «И чего я упёрлась – посмеялась она – я могу ведь и завтра её прочесть». На рассвете мамы не стало – задушила астма.


Нахлынувшие воспоминания стёрли окружающие краски, всё слилось в один аморфный, наполненный влажной духотой и рёвом моторов, конгломерат. Я опять, как тогда, в первые четыре ночи одиночества, перестала воспринимать своё реальное тело, ощущая себя крохотной точкой, где-то в средоточии груди, в огромном, наполненном тревожным страхом, Космосе. Маминым страхом.


Внезапно мир вокруг наполнился назойливым, сметающим всё на своём пути, воем. От неожиданности на мгновение наступило оцепенение. Было что-то очень знакомое в этом звуке, нечто стучащее в мозг и требующее действия. Наконец, пробившись сквозь боль воспоминания, наступило осознание: включилась сирена, предупреждая о летящих на город ракетах, надо было спешить в укрытие. Справа забор, слева четырёхрядное шоссе, машины останавливаются и все бегут на другую сторону улицы, в подъезды домов за небольшим сквером. Оцениваю ситуацию – доковылять не успею. Можно ещё лечь на землю, как рекомендует Служба Тыла и закрыть голову руками. Лечь то я может ещё как-то и исхитрюсь, но кто же меня потом сможет поднять?! Становится смешно. И опять наплывает воспоминание.


Мама рассказывала: во время Гражданской войны в России, последовавшей за революцией 1917 года, её тётка, спасаясь от падающих снарядов, выскочила из дома и побежала через дорогу к соседке, но поскольку той дома не оказалось, а улицу уже начали бомбить, забралась под кровать. Успокоилась немного от внутренней паники и сама над собой посмеялась: «И чего я аж сюда бежала, под кроватью я могла и у себя дома лежать».


Всё так похоже, те же люди, те же эмоции, только другая пьеса и иной антураж. Война. Политики стыдливо употребляют более комфортное и обтекаемое – «конфликт». Но ракеты об этом не знают, они калечат и убивают. Террористы стреляют залпами по густо населённым районам и гражданским объектам – садикам, школам, международному аэропорту… и возмущаются, что государство, защищаясь, сбивает их ракеты и пытается уничтожить боевые точки…


Наконец сирена смолкла, последовало несколько ударов взрывной волны разной силы. Опять зашуршало шинами шоссе.


Ненадолго. Новая сирена. Укрываюсь, вместе с другими людьми, между первым и вторым этажами ближайшего подъезда. Раннее утро и людей не много – несколько строительных рабочих, парочка нелегалов из Северо-Восточной Африки, молодая арабка с маленьким ребёнком на руках… Ребёнок напуган и плачет. Жалко детей. Жалко всех детей. И тех, которым калечат Души и Жизни искусственно подогреваемой ненавистью. Больно вспоминать о похищенных и убитых, ни в чём не повинных, трёх мальчиках, которые готовились стать раввинами… Цинизм террора: похитить, убить и обменять мёртвые тела на, сидящих в тюрьмах, убийц…


Но я уже пришла. На очереди решение проблем быта. А это так – мысли по дороге, когда ноги работают, а мозги не желают отдыхать, и всё жуют и жуют давно пережёванную жвачку.

Чужой лучше

Что ты так улыбаешься?

– Настроение подняли! Всё-таки чужой муж лучше своего!

– О чём ты говоришь?!

– Понимаешь, мой мне твердит: какая любовь в нашем возрасте… сколько тебе лет… посмотри на себя в зеркало…

– А чужой, что?

– А чужой говорит: ты такой хороший человек и такая милая женщина… ты – прекрасный цветок… твой муж глуп, если он не понимает какое богатство у него в руках…

– Ну так поменяй их!

– А кто же тогда мне будет говорить комплименты?!

Свадьба без драки

– Эта песня не так пелась. Вот помню на моей свадьбе… Ты же знаешь, что на свадьбах в Украине всегда…

– Дерутся…

– Ха, что за свадьба без драки. Нет, я хотел сказать: красиво поют. А драки на моей свадьбе не было. Только солдатиков побили, которые пришли без приглашения…

– Ну конечно, а они стояли, как столбики, пока вы их били.

– Да нет, они отбивались.

– Ну да: драки не было, только вы били солдатиков, а они отбивались)))

– Так это поначалу, а потом мы все вместе выпивали и они нас поздравляли с бракосочетанием.

Воспитатель

Подхожу к дверям своих знакомых, а там ржач на три этажа: отец схватился за ремень и услышал от пятилетней дочки: «Ну, папа, у тебя ни ума, ни фантазии»

☺ Детские вопросы

– Мама, комдив – это командир дивизии, да?

– Да.

– А главком – это главный командующий, да?

– Да.

– А кто такой блинком?

– Не знаю. Может быть командующий блиндажом?

– Мама, ну как ты не знаешь? Ты ведь сама вчера говорила бабушке: «Первый Блинкомом».

Техподдержка

(По телефону)


– А скажите: это проблема в модеме, или на линии?

– Или в модеме, или на линии – одно из двух.

Блики памяти. Факс

Звонок по телефону:

– Примите факс.

– Извините, у нас нет света.

– Так что у вас окон нет?

– Простите, я что Ваш факс через окно должна принимать?

Через минуту вызов на ковёр: «Вы как разговариваете с замминистра?!»

Мне нужен автобус

– Мне нужен автобус 37 – сообщает мне дама на иврите.

Полагая, что она желает знать, на какой из остановок он останавливается, начинаю рассматривать аншлаги с номерами рейсов. Проследив за направлением моего взгляда, дама возражает: «Нет, я знать, мне нужен».

Что вы хотите спросить? – Задаю вопрос по-русски.

– З7-й автобус прошёл?

– Я только, что подошла, вон те дамы здесь раньше, спросите у них.

– У кого там спрашивать?! Посмотрите на их тупые лица. Я им на чистом иврите говорю, а они не понимают.

В автобусе. Последний комплимент

– Мадам, Вы не узнаёте меня? Мы же с Вами знакомы…

– Я Вас не знаю.

– Как не знаете?! Мы же вместе в очереди стояли, с Вами и с Вашей мамой. Забыли?

– Вы обознались.

– Да нет, Вы послушайте…

Мужчина приблизился вплотную к даме и начал что-то быстро и горячо говорить ей. Я не слышала, что дама ему ответила, но идя к выходу из автобуса, он обернулся и резко кинул ей через плечо: «Хороших женщин не бывает».

Вы поступили некрасиво… или «Ни одно доброе дело…»

Нагрузилась продуктами в супере Центральной автостанции, и иду к выходу мимо книжного магазина. Не захожу, устала – единственное желание – быстрее принять душ и пару часиков поспать.

– Постой! – окликает знакомая продавщица. – Помоги, пожалуйста, даме узнать телефонный номер знакомой в справочной, она не понимает иврита, а я не могу оставить магазин.

– Давайте монеты и возьмите чем и на чём записать, – обращаюсь я к незнакомке, направляясь в сторону телефонных автоматов.

– Стойте! – кричит она мне вдогонку. – У меня нет монет, только бумажные деньги. И я должна Вам сказать: чей телефон спрашивать.

– Так разменяйте! – я устало опускаюсь на стоящий в глубине магазина стул. Но посидеть мне не удаётся.

– Как же я могу разменять?! – возмущается дама. – Я же не знаю: как это сказать!

– Ладно, идёмте, я за Вас заплачу. Напишите мне фамилию и имя.

– Не надо, я Вам скажу.

– Возьмите на чём и чем будете записывать номера телефонов!

– Я запомню!

Я несколько раз повторяю последнюю фразу, но дама только отмахивается: «Не надо».


У телефонов-автоматов она громко возмущается обилием звонящих по межгороду филиппинок. А когда я прошу её снизить тон, долго и доходчиво объясняет мне, что я могла бы и посочувствовать, ведь ей придётся потерять столько времени в этой очереди.

– Мне тоже… – Как бы между прочим комментирую я.


Наконец подходит наша очередь. Я прошу даму повторить мне имя и фамилию. Дама настойчиво повторяет мне отчество и начинает перечислять родственников, просивших её позвонить.

– Скажите мне только имя и фамилию, – прошу я. И, выслушивая всё с начала, выбираю необходимую информацию и повторяю её служащей. А мне в ухо летят данные родственников и настойчивые требования указать отчество, год рождения, откуда приехала и всё прочее…

– Сейчас включится автоответчик, – говорю я даме, – записывайте. И диктую ей, переводя с иврита, три номера телефона.


Мы возвращаемся в магазин. Я забираю свои вещи, собираясь уходить.

– Стойте, – кричит дама, – а телефоны?

– Но я же Вам продиктовала…

– У вас длинные номера, я их не запомнила.

– Но я же просила Вас записывать.

– Откуда я знала, что их будет три?!


Я прощаюсь и двигаюсь к выходу.

– Погодите, куда Вы?! – возмущается дама, – запишите мне телефоны.

– Я их не запомнила.

– Вы поступили некрасиво… – кричит мне дама вдогонку.

Под развесистой клюквой

Скамейка в безлюдном, в это время дня, скверике. Я присела отдохнуть в тенёчке и скушать взятые на дорожку фрукты. Внезапно, за спиной раздался голос:

– Ты что их кушаешь?! Они же ещё незрелые.


Я обернулась и ответила подошедшей, неслышно по траве, даме: «Уже больше двух недель кушаю. Хотите попробовать?».

– Я и сама могу себе сорвать, – ответила дама.


У неё свой сад, – подумала я. А женщина, между тем, продолжила:

– Они наверно дикие.

– На вкус вроде нет, – удивилась я, – а впрочем, я не сильно в них разбираюсь.

– Если ты говоришь, что уже зрелые, я лучше в супере куплю и попробую. Я все фрукты и овощи в супере покупаю.

– А что в саду у тебя они ещё не созрели?

– В каком саду?

– Ты же сказала, что можешь себе и сама сорвать…

– Я имела в виду сорвать с того же дерева, что и ты.

– С какого дерева? – удивилась я.

– Да с этого!


Я посмотрела в указанном направлении и увидела в нескольких шагах от себя старое дерево помело, густо усыпанное плодами. Мне стало смешно.


– Это помело, – сказала я, – а у меня клементин, на базаре вчера купила.

– Ты же сидишь здесь, – улыбнулась дама, – вот я и подумала, что с дерева сорвала…

– Ага, вместе с бананом и анноной, – засмеялась я, указывая на лежащие рядом со шкуркой от клементина плоды.

Я иду на базар

– Я иду на базар! – информировала меня на иврите женщина, неожиданно выскочившая наперерез из бокового проулка.

– Хорошо! – ответила я ей, также на иврите.

– Я иду на базар! – в её голосе послышалась настойчивость.

– Хорошо! – повторила я, а про себя подумала: ну идёшь и иди.

– Я иду на базар! – на этот раз в голосе незнакомки прозвучали какие-то жалобно-просящие нотки, и я поняла, что ей что-то надо.

– Чего ты хочешь? – спросила я на иврите.

– Я иду на базар…

– Ты говоришь по-русски? – предприняла я последнюю попытку помочь ей.

– А, так ты не знаешь иврита! – обрадованно воскликнула дама на чистом русском языке. – Я тебя спрашиваю: «Правильно ли я иду на базар?»

Галантный мужчина

Очередь по записи. Памятуя об этом, выскакиваю бегом из лифта и «лечу» по коридору и залу, перегоняя спешащих в ту же сторону людей. Вдруг, непонятно откуда, перед самым моим носом, вальяжно «выплывает» высокий полный мужчина и оказывается первым у заветной кабинки.


Снижаю темп, спешить больше нет смысла. Неожиданно мужчина оборачивается и широким жестом показывает, что пропускает меня вперёд. С приятным удивлением отказываюсь. Записываюсь вслед за ним, и садимся ожидать своей очереди.


– Сейчас Вы, – обращаюсь я к мужчине, когда дама, записавшаяся перед нами, вошла в кабинку.

– А разве Вы не записались первой? – изумляется мужчина. – Я же пропустил строчку.

– Я оценила Вашу галантность, спасибо, но решила не прибавлять Вам ещё время ожидания.

– Я не хотел записываться под номером 13-ть… – сражает меня наповал собеседник.

– Хотя, и это тоже… – добавляет он после минутной паузы.

Мартовские котики

Девушка, на противоположном сидении автобуса, изогнулась с грациозностью дикой кошки и обняла за плечи сидящего рядом парня, нежно и весело-страстно заглянув ему в глаза. В ответ он поцеловал лежавшую на плече руку и ласково потёрся об неё щекой. Тогда она поцеловала его в щёку, а он снова – кисть её руки.

Они обнялись, и стали страстно целоваться…


– Я очень люблю её, – обратился ко мне парень в перерыве между поцелуями, видимо ощущая некую неловкость от столь бурного проявления чувств на глазах всего автобуса, – я думаю о ней и вечером, когда засыпаю, и утром, едва проснувшись…

– Она привлекательная… – сказала я, желая поддержать его.

– Хорошая, самая хорошая, умная, нежная… – отозвался парень.


Перед выходом из автобуса, я пожелала им счастья, чтобы и через 100 лет их чувства друг к другу не угасали. Парень страстно поблагодарил меня.


В эту минуту он действительно был счастливым человеком, потому, что смотрел на меня и не мог видеть лица своей спутницы. Оно стало вызывающе-злым и некрасивым. Трудно передать словами все отразившиеся в нём в этот миг эмоции. Но главная из них была – и за что ты желаешь мне такого «счастья».

Первые месяцы в стране. Разговор с племянником:

– А чем туда доехать?

– Я же тебе объяснял: «первым» автобусом.

– Я прошлый раз и поехала на нём, а оказалось не туда.

– Так ты не с тем кооперативом ехала.

– Каким ещё кооперативом?

– Ну, компанией. Здесь две автобусные компании – и номера автобусов у них иногда совпадают.

– А как их различить?

– По внешнему виду.

– Они что другой формы?

– Мммм… форма бывает и отличается, а бывает и нет…

– Размера?

– Одного они размера, одного… почти…

– Так как же я их отличу?

– По цвету. У одного из них автобусы, в основном, красные и синие. А у другого – зелёные, красные, хм…, синие… – ну не знаю, разберёшься со временем.

Непререкаемая логика

Автобус резко затормозил, и через несколько секунд поехал дальше. Вперёд, по проходу, полетела сумка, рассыпав содержимое. Пассажиры, сидящие сзади, возмущённо загудели. Но те, что сидели на передних сидениях, успели увидеть причину: дама выдернула попутчицу буквально из-под колёс автобуса, заставив её вернуться на тротуар.


Одна из пассажирок возмутилась:

─ Водитель должен смотреть куда едет! Мало ли о чём человек может задуматься? Вот у меня куча проблем, так я что должна ещё и за автобусами смотреть?

– Но там не было перехода! – заметили ей.

– И что?! – парировала дама. – Она же человек! Мало ли о чём я могу думать, когда перехожу дорогу.

– А водитель что, не человек?!

– Он на работе!

Настоящая любовь

– Скажи, а ты когда-нибудь по-настоящему любил?

– Конечно. Что я не человек? Четыре раза по-настоящему любил. А потом понял – фигня все это.

Открытый радиоэфир:

– Но я имею право?

– Конечно, имеете.

– По закону?

– Послушайте, уважаемый, что Вы задаёте глупые вопросы и тратите эфирное время… Конечно же по закону. Вы ведь разговариваете не просто с человеком с улицы, а с известным адвокатом.

– Значит, я могу…

– Ничего Вы не можете. У Вас не хватит денег доказать в суде Вашу правоту. Да и сумма, которую Вам задолжали, не окупит Ваших затрат на адвокатов.

– Но Вы ведь говорили, что по закону…

– Всё! Вам ответили. Теперь Вы тратите чужое эфирное время. Следующий… Кто у нас на линии?

Сколько едет автобус

Автобус подъехал к остановке, и молодая филиппинка устроила пробку на передних дверях, пытаясь вкатить в него коляску с ребёнком. В каждой руке она держала по нескольку кульков с покупками, и они существенно ей мешали. Одно из передних колёс детской коляски постоянно цеплялось за площадку автобуса.


Люди, желающие зайти в автобус, не могли ей помочь, так как она перегородила все подступы к дверям. Сидящие в автобусе пассажиры бросились на помощь. Но когда оба передних колеса наконец оказались в автобусе, женщина дёрнула коляску на себя и начала навешивать на обе её ручки кульки, бывшие до того в её руках. Коляска снова соскользнула на тротуар.


Водитель попытался отъехать, но пассажиры на него зашикали, и автобус замер на месте. Наконец все кульки были завешены, и группа сочувствующих, с обеих сторон, внесла коляску в автобус на руках. Однако, на этом приключения злосчастной коляски не закончились. Проход автобуса оказался недостаточно широким, для торчащих по обе стороны кульков. Дама молча пыталась пропихнуть коляску. Со всех сторон посыпались советы. Наиболее дельными были – перевесить кульки между ручками, или положить их внутрь коляски, а ребёнка взять на руки. Но ни советы, ни предложения помощи в виде большого кулька, ни предостережения о том, что так кульки оборвутся, своего действия не возымели.


Предсказанное не замедлило произойти. Один из кульков оборвался. Пассажиры бросились собирать разлетевшиеся по салону предметы, а дама стала перевешивать кульки между ручками коляски. Часть людей, ожидавших на остановке, заполнили первую площадку, а остальные, вместе с водителем, терпеливо ожидали, когда освободится проход. Наконец автобус двинулся дальше. Однако, часть кульков оказалась недостаточно большими для того, чтобы их можно было зацепить за обе ручки коляски. Молодая мамаша присела на, освобождённое для неё, кресло и стала складывать кульки на сидение межу собой и стенкой автобуса, не обращая никакого внимания на сыпавшиеся со всех сторон советы – переложить вещи в большие кульки, которые теперь уже висели за коляской, по её центру. Колёса коляски она развернула перпендикулярно проходу, чтобы коляска не смещалась, и зафиксировала их.


Автобус между тем подъехал к очередной остановке. По салону медленно продвигалась женщина с коляской. Всё, дальнейшее не сложно было предугадать. Сцепившиеся колёсами коляски расцепляли всем автобусом, а затем дружненько пронесли вторую коляску мимо первой. Всё это время автобус стоял на остановке, поскольку ожидавшие его люди не могли продвинуться дальше первой трети салона, и значительная часть их ожидала на улице. Наконец порядок был восстановлен и поездка продолжилась.


Филиппинка нажала копку «стоп» – сигнализирующую водителю, что имеются желающие выйти на следующей остановке. Она сидела до последнего, кормя ребёнка печеньем, и поднялась только тогда, когда автобус полностью остановился. Лежавшие на сидении кульки посыпались на пол, вываливая содержимое.


Натренированные за поездку пассажиры, незамедлительно кинулись на «сборные работы». Дама милостиво и молча, без малейшего движения в лице, принимала возвращаемые кульки и вешала на ручку коляски. Реплики, что это уже было и что коляска обвешанная кульками не сможет проехать по автобусному проходу – отскакивали от неё, как от стенки горох. Водитель несколько раз порывался стронуть машину с места, но, останавливаемый криками пассажиров, каждый раз прекращал свои попытки.


Когда всё было собрано, дама толкнула коляску, но коляска с зафиксированными колёсами не стронулась с места. Находящиеся рядом пассажиры бросились отпускать тормоза. Коляска поехала. Один из висящих сбоку кульков оборвался. Рассыпанные вещи даме подавали уже на улицу. Автобус ждал…

Кто о чём

К скамейке автобусной остановки подбежала маленькая рыжая собачка и лизнула мне ногу. Дама, сидевшая слева от меня, этого не видела, она сосредоточенно вычищала грязь из-под ногтей пластиковой проездной карточкой. Из-за спины, раздался резкий оклик: лама?! лама?! (Почему, для чего, зачем – иврит; но возможно, что так звали собаку). Дама, чистившая ногти, дёрнулась и возмущённо обернулась к хозяйке собаки: «Какое твоё дело?!»

Я засмеялась. Дама уставилась на меня с недоумением. – Она обращалась не к тебе, а к своей собаке – произнесла я, но моего иврита явно было недостаточно.

– Собака? Почему я собака? – оторопело воскликнула дама.

Я, показав рукой в сторону отдаляющейся собачки, слегка переиначила предложение, упростив его: «У неё собака». Дама, повернула голову в указанном мной направлении – собака – понимающе произнесла она и улыбнулась. А потом мы обе не выдержали и прыснули от смеха.

Пара

Они сидели рядышком на лавочке и тихо переговаривались. Семейная пара далеко не молодых людей, седоволосых, морщинистых, с возрастной пигментацией кожи.


На противоположной стороне улицы остановился автомобиль. Громкая музыка, с назойливыми ударными, густо заполнила окружающее пространство. В глазах дамы засверкали мечтательные огонёчки, и в зрачках появился намёк на исчезнувший давно цвет. В уголках губ обозначилась нежная улыбка. Лицо просветлело. Казалось, что она помолодела на добрый десяток лет. Тело её чуть заметно пританцовывало, отбивая такт в унисон звучащим ритмам.


– Какое безобразие! – громко произнёс её супруг. – Ты только посмотри, дорогая, это же полное бескультурье! Почему весь квартал должен слушать его музыку?! Разве так было в наше время?! – он повернулся к ней, в ожидании ответной реакции.


Словно сменилась картинка, вернувшись к первому изображению.

– Конечно, милый, мы такими никогда не были… – она повернула в его сторону ничего не выражающее лицо, и добавила: «Не волнуйся, он сейчас уедет».

Почти анекдот

– Ты раздетых женщин любишь?

– Я всех раздетых людей люблю.

– Ты что, гомосексуалист?

– Нет, охранник на входе в супермаркет.

Соблазнение

– Зачем живешь одна? Ты одна, я один.

– Ты же знаешь, что я замужем. Да и у тебя, думаю, жена, дети…

– Э… где они все. А пока твой муж приедет, мы могли бы быть вместе…

– Зачем ты оскорбляешь меня? Разве я давала тебе повод?

– Что я сказал плохо?! Ты взрослая женщина. Я тебе хорошо говорю.

– А тебе будет приятно, если, пока тебя нет, твоя жена будет с кем-то другим?

– Зачем говоришь грязно так, плохое? Нельзя говорить так. У нас, в Грузии, запрещено. Если узнаю что, да, приеду – убью.

В автобусе

Преамбула: после взрывов обычных на вид предметов в местах массового пребывания в Израиле, на бесхозные сумки, чемоданы, пакеты… обращается особое внимание. Таким образом был предотвращен ни один теракт, хотя конечно случаются и казусы:


– Жаркий день. Полупустой автобус. От кондиционера всех разморило. Пассажиры тихо подремывают. Неожиданно автобус останавливается и шофер спрашивает: «Чья сумка?»


Одна из дам молча встает и выходит из автобуса. Водитель еще несколько раз задает свой вопрос, а затем предлагает всем покинуть автобус. При этом, он открывает дверцу, отделяющую водительское место от салона, таким образом, что она загораживает сумку со стороны пассажиров, а он сам остается незащищенным.


Люди быстро покидают автобус. Только одна женщина возится. «Быстрее!» – просит ее водитель. «Куда ты спешишь?» – возмущается она и направляется к передним дверям. «Госпожа, пожалуйста, на вторые двери…» – просит ее шофёр. «Что вдруг?! – удивляется она. – У меня там сумка», подходит к передним дверям, забирает, вызвавший переполох, багаж и выходит из автобуса.


Водитель несколько секунд с изумлением смотрит на неё, а потом предлагает пассажирам продолжить поездку.

Сон в летний день

Предисловие


В Гуш-Дане, радикально, в один день, поменяли автобусные маршруты. На автобусных остановках выложили кучи макулатуры, в виде красиво оформленных глянцевых журналов. Правда, сами работники автобусных кооперативов, утверждали, что это справочная литература.


Какую информацию можно было почерпнуть из рисунка отрезка автобусной линии, ограниченного конкретным административным пунктом, входящим в Гуш-Дан и не привязанным к схеме города, или другим автобусным маршрутам, и до сих пор для меня загадка. При сопоставлении схем одного маршрута в разных городах, рисунки не состыковывались. А, учитывая, что иногда номера автобусных линий дублируются на местных маршрутах, было непонятно – это всё тот же автобус, или уже другой. Но и это ещё не всё – отдельные схемы просто не соответствовали действительности, их уже успели отменить.


На некоторых остановках и в отдельных автобусах, дежурили юноши и девушки, по виду старшего школьного возраста, которые должны были отвечать на вопросы пассажиров, связанные с новой схемой движения. Они и отвечали: «Извините, я не знаю», «Посмотрите на схеме маршрута», «Вот указан номер телефона, Вы можете позвонить и узнать», «Я знаю только этот маршрут».


Собственно сон


Идти было жарко. Нещадно палило солнце. Плюс 30 в тени, которая по дороге, практически отсутствовала. Автобус, едущий к поликлинике, отменили. На остановке, вопреки обещаниям, никаких разъяснений как добраться до требуемого пункта не было. А на месте знакомых номеров автобусов появились новые, незнакомые. Ни водители проезжающих автобусов, ни прохожие нужной информацией не владели. Справочное издание, подобранное на остановке накануне, оказалось для другой автобусной зоны. Никто же не объяснил, что надо оббежать все зоны, чтобы собрать полную информацию о новых автобусных маршрутах.


Примерно в получасе пути показалась первая скамейка – возможность немного отдохнуть. Идти оставалось минут пятнадцать…. Когда бы ни это изнуряющее солнце, и не боль в поломанной ноге и пояснице….


– Так может, проведём разъяснительную компанию?

– Вам нужны лишние заморочки?

– Посыплются протесты, жалобы, вопросы… придётся опять всё переделывать, а то и отменять…

– Вот, и в этом вся задумка. Нам что главное?! – Обеспечить себя работой и стабильным доходом. Мы изменим всё в одну ночь. А когда появятся недовольные, попросим бюджетных денег, для принятия дополнительных мер. Ведь это будет уже не наша инициатива, а народная.

– Тогда давайте уже и детям дадим подработку на каникулы. Оденем их в майки с нашими логотипами и поставим на каждую остановку и в каждый автобус, чтобы они отвечали: не знаю, я только с этого маршрута… не знаю, я первый раз… звоните – вот у меня на майке номер телефона…

– Идея неплохая. Но можно всё сделать ещё грандиознее, обеспечив работой каждого члена наших семей и полностью обезопасив движение. Вообще отменить автобусы.

– Но как же тогда мы будем зарабатывать?

– Поставим контролёров-кассиров на границе всех зон. Для пересечения одной зоны каждый пешеход обязан будет приобрести разовый билет, двух – с 50% наценкой, а трёх и более – месячный…


Вот и граница зоны – надо было предъявить все сегодняшние билеты, для определения доплаты и прохода в следующую зону. Билеты разлетались и липли к рукам, к телу…


– Какая жара! – рядом на скамейку опустилась уставшая дама. Надо было двигаться дальше. Да! Сильно может напечь голову Израильское солнце.

Вот тут-то я и задумалась

– Слушай, неужели ты не знаешь, кто написал книгу о бароне Мюнхгаузене?

– Кто? Неужели Пушкин?

– При чем здесь Пушкин? Вслушайся, фамилия-то какая: «Мюнхгаузен» …

– Ну и что? Пушкин тоже был Каннибал.

– Кто?! Кто он был?!

– Ну, этот, как его, Каннибал.

– Во-первых, не совсем Пушкин, а во-вторых, не Каннибал, а Ганнибал.

– Подумаешь, какая разница?! Шломо тоже называют Соломоном, Эстер – Эсфирь, а Егошуа – Иисусом…

– Понимаешь, каннибалы – это людоеды.

– А Ганнибалы?

Вот тут-то я и задумалась.

Соскучилась

\Телефонный разговор\


– Привет!

– Привет! Уже и не надеялась тебя услышать. Как переехала в другой район, так и пропала.

– Так я работаю с утра до ночи. А вот сегодня решила вас проведать, соскучилась. Вы дома?

– Мы в парке, вышли пройтись, приходи, пообщаемся.

– Не, в парк не пойду. Я тут ещё пару человек знаю, может хоть кто-то дома. Вот мне не везёт сегодня, никого дома нет.

– Извини, я не поняла: ты к кому в гости-то шла?

– К вам, к вам. Телевизор у меня сломался, а там как раз пятая серия должна быть…

В соседней комнате, под стенкой

– У нас вчера случай таинственный был…

– У вас всё в порядке?

– Да всё в порядке. Рюмка с серёжками выпала из шкафчика над телевизором…

– Бьётся к счастью! Не переживай!

– Да я не переживаю, не в том дело…

– Вот мне знакомая рассказывала, они…- и далее последовал десятиминутный рассказ о том, что, у кого, когда разбилось, – а рюмка – это чепуха.

– Так мы рюмку найти не могли…

– Так разбилась же!

– Так и осколков не увидели, и одна серёжка пропала…

– Найдутся! В соседней комнате под стенкой!

– Почему в соседней комнате, под стенкой?

– Так бывает!

– Представляешь, два раза комнату подметали, передвинули всё, что смогли, под кроватью ползали…

– Так я же и говорю: через некоторое время объявится в соседней комнате, под стенкой! Вот у нас случай был… – и далее последовал обстоятельный рассказ о потере, найденной в соседней комнате под стенкой.

– Но как она попадёт туда? Для этого она должна пролететь метра 4 по диагонали, обогнуть два простенка, две шторы, и свернуть резко влево. Она что с крылышками?!

– Неважно! Найдёшь в соседней комнате под стенкой!

– Короче! Заглянули за телевизор, а там разбитая рюмка и серёжка. Мы два часа от смеха в себя прийти не могли!

После минутной паузы:

– И что здесь смешного?!

– То, что кто-то всё время говорил: «В соседней комнате, под стенкой!».

Рыбацкий инструментарий

– У тебя нож есть?

– Я – рыбак, у меня всё есть!

– И штопор?

– Нет! Штопора нет!

– Какой же ты тогда рыбак?!

Считалочка

– Два первых, три вторых, два двадцать девятых, – произносит дама, сидящая на скамейке автобусной остановки.

– Три сто девятнадцатых плюс два восемьдесят шестых, – отвечает в тон ей супруг.


Рядом сидит мужчина, учившийся когда-то в Советском Союзе, но уже более двадцати лет проживающий за рубежом.

– Зачем? – улыбается он. – Математику вспоминаешь? В школу опять пойти хочешь?

– Нет! – смеётся ему в ответ дама. – Ждём автобус двадцать шестого маршрута.

Откуда здесь культура?

Пассажиры тщетно пытались утихомирить возмущённую женщину, истеричные реплики которой гремели на весь автобус. Постепенно, сидевшая рядом дама, втянулась с ней в спор, и они крикливо переругивались, время от времени переходя на личности.


Со всех сторон полетели реплики. Присутствующие разделились на два лагеря. По насыщенности шумом, автобус стал похож на разбуженное осиное гнездо, в котором вместо ос обитают реактивные самолёты.


Дамы, из-за которых начался весь сыр-бор, разговорились, снизили тон, и тихо-мирно беседовали о перипетиях жизни.

– Да откуда здесь культура?! – пожимала плечами зачинщица инцидента. – Вы только посмотрите, как они кричат! Разве можно так вести себя в общественном транспорте?!

Из Новой жизни

Душа плакала за оставленной жизнью. Сердце искало утешения в мелочах. Пронизанная нестерпимо палящим солнцем улица, слева – бесконечный, пыльно-песчаный, пустырь, справа – за рядом высоких стройных деревьев, притягивающих взгляд огромными гроздьями ярко-жёлтых цветов, многополосное шоссе.


Неожиданно, непонятно откуда, полилась прекрасная музыка Амадея Моцарта. Шаг убыстрился, подстраиваясь под её темп. Казалось, мир растворился, и ничего нет, кроме этого голубого неба, жаркого солнца, необыкновенных деревьев и чудесной, проникающей в самую Душу, музыки.


И только когда звуки стали стихать, я поняла откуда она взялась на пустынной улице, и бросилась доставать телефон, свой первый в жизни мобильник.

Закрытый купальник

Первая половина солнечного субботнего дня. Набережная площадь. Велосипеды, скейты, коляски, оживлённая публика. Все скамьи заняты. На одной из них, разморённые утренним купанием и уже вовсю жарящим солнцем, сидят несколько семейных пар.


– Я бы себе такого не позволила! – возмущается одна из дам. – В её возрасте, в таком открытом купальнике… развевающиеся юбки вокруг бёдер… так идти … по улице. Вот у меня закрытый купальник…- она подняла кофту, и застыла, – Ой! – тут же поспешив вернуть одежду на место. Сидящие рядом расхохотались, а через минуту, дама смеялась вместе со всеми. Она забыла, что уже переоделась в обычное бельё.

Первое апреля

Они с мужем оставляли на утро включённую радиоточку, вместо будильника. Супружество было многолетним, уже чадо подросло. И, как это обычно бывает в семьях среднего возраста, за бесконечными проблемами и делами, зачастую, относились друг к другу как к нечто само собой разумеющемуся.


Однажды, перед сном, они о чём-то повздорили. Наутро, как только радио начало подавать первые признаки жизни, муж нежно поцеловал её и сказал: «Я так сильно люблю тебя! Без тебя – я своей жизни не представляю! Ты вот вчера заснула, а я лежал и думал: какой я дурак, расстраиваю тебя из-за каких-то мелочей, которые не стоят нашей любви».


Она приподнялась на локте, и только хотела ответить, как радио, уже отыгравшее гимн, радостно-бодрым голосом диктора произнесло: «Доброе утро! Сегодня первое апреля!». От неожиданности, они расхохотались. И с тех пор, в ласковые минуты, подтрунивали друг над другом: «А сегодня не 1-ое апреля?».

Номер

Звоню оператору банка. Долго играет музыка, но вот включается автомат: «Вы позвонили в банк…» и дальше идет перечисление цифр, которые надо набрать, чтобы попасть в тот или иной отдел. Следуя указаниям автомата, набираю серию цифр, прослушивая между ними музыку и рекламу. «Наберите номер вашего счета, – продолжает автомат, – удостоверения личности, секретный код…» Наконец, после продолжительной музыкально-рекламной паузы, включается оператор.


– У меня изменился номер телефона, – говорю я ему, – пожалуйста, запиши новый номер в мои данные.

– Номер твоего счета? – спрашивает оператор. И далее, последовательно: номер удостоверения личности, секретный код, фамилию, имя, место и подробную дату рождения, имена родителей, наличие банковских программ… «Ты зарегистрирована! – говорит он мне. – Я сообщу в отделение банка, к которому ты приписана, они свяжутся с тобой, и ты им скажешь новый номер телефона».

– А ты не можешь записать? – удивляюсь я.

– Нет! – отвечает оператор. – Только они.

– Но как же они свяжутся со мной, – не перестаю я удивляться, – если у них нет номера моего телефона?

На другом конце «провода» минута молчания. Потом прорезается голос: «Ладно, говори свой номер». Я называю номер и мы вежливо прощаемся.


Через некоторое время со мной связывается служащая банка: Ты хотела сообщить новый номер своего телефона, говори. – Это номер, по которому ты позвонила, – всё ещё удивляюсь я.

– Порядок! – резюмирует служащая и вешает трубку.

«Приехали» или «Куда уж дальше»

Вместо предисловия: «Почему ты репатриировалась в Исраэль?». «Исраэль – страна моих праотцев, а кроме того я так устала от антисемитов…»


Тель-Авив. Район новой автобусной станции. Улица Месилат Яшарим. Сдвоенный общественный телефон. Оба аппарата заняты. По одному разговаривает молодая филиппинка, по второму – пара в возрасте, из СНГ. Подходит юная роскошная блондинка с ребенком. Она минут пять стоит, а затем разражается неожиданной руганью в адрес пожилой пары. Если мы опустим все прилагательные и деепричастные, суть её претензии можно свести к следующему: идите домой и там разговаривайте сколько угодно. Пожилая дама обращается к блондинке:

– Мадам…

– Я Вам не мадам! – возмущенно.

– Гвэрэт… [госпожа – иврит]

– Я не «гвэрэт»! – ещё более возмущённо.

Дама, уже не зная, как обратиться, говорит: «Неважно. Если Вам надо срочно позвонить, почему Вы не попросили? Я бы пропустила Вас». Блондинка, на пределе возмущения, кричит: «Да кто Вы такая, чтобы меня учить?!». – «А Вы кто такая, чтобы меня учить?» – в свою очередь удивляется невольная собеседница. И тут блондинка открывает свой прекрасный ротик, и вопит на всю улицу как подраненная ослица: «Жидовка!!!».


Дама оторопела. Она обернулась к своему супругу, который всё это время разговаривал по телефону, и попросила: «Дорогой, ущипни меня. Это Израиль? Или я сплю?».

С Новым Годом

Район новой автобусной станции. Одни из самых дешевых кварталов Тель-Авива. Иностранные рабочие, нелегалы, наркоманы, алкоголики, проститутки составляют значительную часть его населения.


Раннее утро первого января. Редкие авто. Редкие прохожие. На втором этаже трехэтажного дома со страшным скрипом распахивается окно. Из него высовывается, почти до половины своего туловища, огромный мужичина с круглым одутловатым лицом. Взгляд его подпухших глаз обращен к окнам стоящего через дорогу дома.

«Наташа! Наташа! – кричит он – С Новым Годом!». В ответ – тишина.

«Наташа! Наташа! Я все еще люблю тебя!». – Тишина.

На лице мужчины выражается явное недоумение: «Ты что?! Спишь?! Сука!!!

«Добрая» женщина

Тель-Авив. Автобус №17. Большинство пассажиров этого маршрута – выходцы из Средней Азии, очень разговорчивые, любопытные и, как и большинство евреев, стремящиеся оказать помощь, независимо от того просят их об этом или нет.


Я сидела одна на сдвоенном сидении со стороны прохода. На очередной остановке в автобус вошел мужчина и попросил меня подвинуться. На предложение сесть возле окна, он ответил, что уже на следующей остановке выходит. Я подвинулась.

Мужчина сел и неожиданно спросил: «Ты по-русски разговариваешь?». Учитывая, что весь наш предыдущий диалог велся на русском языке, я несколько обалдела, но, не желая втягиваться в длинные беседы, просто ответила: «Да». Это, однако, не помогло. Мужчина тут же продолжил: «Как тебя зовут?».


Это мне не понравилось, и я, в свою очередь, спросила его на иврите в чем суть вопроса. В тот же миг, впереди сидящая дама обернулась ко мне и перевела сказанное им на иврит. Я поблагодарила её и попросила не переводить и не вмешиваться, объяснив, что прекрасно разговариваю по-русски. Дама тут же обратилась к мужчине: «Она не понимает, спроси её на англит».


Но сосед по сидению проигнорировал её предложение и, задал мне очередной вопрос: «Где ты выходишь?». «Для чего ты спрашиваешь?!» – снова удивилась я на иврите. «Ты разговариваешь по-русски?» – опять спросил мужчина. Я засмеялась явной глупости вопроса… а впереди сидящая дама продолжала переводить мне его фразы, несмотря на мои просьбы не делать этого. «Она не понимает по-русски» – доложила дама мужчине. Он ещё какое-то время пытался завязать знакомство, выразил мне свое неудовольствие по поводу того, что проехал свою остановку, и вышел из автобуса.


И тогда я обратилась к своей непрошенной переводчице:

– Вы же слышали, что я разговариваю по-русски и, тем более, я просила Вас не переводить мне его вопросы, для чего Вы это делали?

– А что? Он мужчина хороший и он тебя спрашивал.

– Но мне(!) этого не надо, я же Вас просила…

– Почему?

– Послушайте, дама, я замужем и мне ни к чему эти автобусные знакомства.

– Ты замужем?! – всплеснула руками дама. – Что же ты с ним разговаривала? Не дай Бог муж узнает.

Блики памяти

Середина 80-х годов. Железнодорожный вокзал. Люди ждут поезд Львов-Симферополь, который уже полчаса как должен был отправиться. На путях стоит закрытый состав без «опознавательных знаков».


Из подземного перехода, тяжело дыша, выбегает женщина и с криком: «Успела!» бросается к вагонам и колотит обеими руками в двери. «Женщина, Вам какой поезд?» – спрашивают ее из толпы. – «Симферопольский» – отвечает она, не прекращая барабанить. Двери открываются. Заспанная проводница пытается объяснить, что состав Ленинградский, и в данный момент никуда не едет. Но женщина, не обращая внимания на её слова, пытается запихнуть сумки в вагон.


Толпа поддерживает проводницу: «Женщина, это не тот поезд. Мы все ждем Симферопольский». «Вы все можете ждать, – отвечает она, – а у меня много вещей и я должна сесть». «Да уж пустите Вы её, – раздаётся из толпы доброжелательный голос, – пусть человек сядет». 

Точка зрения

Несколько раз подряд мы покупали у одного и того же продавца, на базаре, прекрасную, золотисто-прозрачную от зрелости, хурму, лежащую среди отбракованных овощей и фруктов. Их спешат продать несколько дешевле кондиционного товара, поскольку до следующего дня они уже могут не дотянуть.


Не увидев, в очередное посещение базара, отбракованной хурмы, я расстроилась, но, поскольку «надежда умирает последней», решила уточнить у продавца

– Простите, а сегодня дешёвой хурмы нет?

– Слава Богу, нет! – весело ответил продавец, довольный, что меньше фруктов пошло в отходы.

«Мистический» свет

Проснулась я оттого, что в спальне горел свет. Это было странно, обычно я выключаю его перед сном. Брат ушёл, в квартире, кроме меня, никого не было.


Я прошлась по комнатам, выключила свет и легла в постель. Но что-то тревожило меня, не давая заснуть. Открыв глаза, я похолодела – в спальне горел свет.


Несмотря на проснувшийся страх, я опять поднялась, заглянула под кровать, под письменный стол, включила настольную лампу, затем, выйдя из спальни в комнату, бра и плафон под потолком, убедилась, что балконная дверь заперта, включила свет на кухне и в ванной комнате, в коридоре, проверила входную дверь. Затем, проследовав в обратном порядке, погасила всюду свет. Последним я выключила бра над изголовьем, и лежала ни живая, ни мёртвая от страха с открытыми глазами. Мои ожидания не обманулись, не прошло и минуты, как лампочка под потолком снова засветилась.


Собрав всё своё мужество, я в третий раз обследовала квартиру, а затем, не выключая прикроватное бра, полусела в постели и, потянувшись за книгой, уловила боковым зрением какое-то движение, едва заметный световой блик. И, резко повернувшись в том направлении, расхохоталась.


Назавтра я позвонила брату:

– Ты вчера у меня двигал трельяж?

– Значит, всё-таки заметила, а я думал: ты не заметишь. Согласись, что так он стоит ровнее и красивее смотрится.

– Ты правильно думал. Я бы и не заметила, если бы ты не прислонил его створку к выключателю. – и я, смеясь, рассказала брату про своё ночное приключение.

На автобусной остановке

– Я в парикмахерскую опаздываю, – жалуется женщина, – так долго нет автобуса, а мне пересадку делать.

Лихорадочно соображаю, что можно пересаживать в парикмахерской.

– Вам будут делать пересадку волос? – осторожно интересуюсь.

– Пересадку волос? – переспрашивает дама. – И что их потом можно отращивать?

– Не знаю, это же вы сказали, что вам пересадку делать.

– Я? – удивляется собеседница и вдруг заливается смехом. – Я имела ввиду, что мне надо пересаживаться на ещё один автобус.

Ворона

Никто не сомневается, что ворона – птица умная.


Мы ждали автобус, а на противоположном тротуаре серая ворона, борясь с ветром, пыталась вытащить из прозрачного полиэтиленового мешочка кусочек то ли хлеба, то ли печенья. А потом просто взяла кулёк за противоположный бок и вытряхнула вожделенный продукт на тротуар.


Но он видимо оказался слишком твёрдым. Пару раз клюнув его, ворона с сухариком в клюве устроилась на поручне балкона. А потом вдруг слетела, и положила его по центру тротуара. Сначала мы ничего не поняли, а потом увидели, что из-за угла вышла дама, путь её лежал прямо через сухарик, но она переступила через него. Ворона ещё дважды забирала и клала сухарик, а после того как третий прохожий обошёл его, положила посреди проезжей части.


Удалось ли ей раздробить его с помощью машин я, к сожалению, так и не узнала. Подошёл мой автобус.

Рассказ экономиста

У любого профессионала наберётся немало историй, связанных с его работой. Вот помню, например, даму-инженера перевели с одного отдела в другой и два бухгалтера по зарплате, не согласовав, внесли её каждый в свою ведомость. Когда её пригласили в расчётный отдел и предложили на выбор: вернуть в кассу ошибочно выплаченные деньги, или их будут вычитать из последующих зарплат частями, она возмутилась и стала кричать, что это её зарплата, которая ей положена.

– У вас ставка 150.

– Я и получила 150!

– Вы получили 300.

– Где я расписалась за 300?!

– Вот и вот.

– Здесь нигде нет 300, и там и там 150!

– 150+150 и будет 300.

– А почему вы прибавляете? Это же разные ведомости!

– Но за один и тот же месяц.

– Но за работу в двух разных отделах!

– Вам же ставку не увеличили?! Какая у вас ставка?

– 150!

– Вы что работали в двух отделах сверхурочно?

– Ещё чего не хватало?! Буду я за 150 после работы здесь сидеть…


Потом она привела начальника отдела… и даже на ковре у руководителя организации (после её жалобы) осталась при своём мнении

Разговор о себе

Есть у меня один знакомый, который постоянно на меня обижается. Почему? – Не знаю. Судите сами.


Недавно он меня спрашивает: «Я могу пригласить Вас в кино?»


Я подумала: «Пригласить он конечно может…» – что и высказала вслух. Но вот чего я не могу понять, так это грандиозного скандала, последовавшего за моим отказом идти с ним в кинотеатр. Но ведь он и не спрашивал меня: пойду ли я с ним…


А на днях он заявил, что решил жениться и добавил: «Вы ничего не имеете против?»


А что я могла иметь против? Что я ему – мама, папа, бабушка, любимая двоюродная тётя…? Взрослый человек решил жениться, и пусть себе женится. И я ответила, что буду этому очень рада.


И что, Вы думаете, было дальше? Да. Дальше был большой скандал, когда он пришёл с цветами и паспортом и, вдруг, обнаружилось, что в ЗАГС он собирался идти со мной.


Теперь он перестал даже здороваться. А за что?

На даче у знакомых

Дачные участки, среди лесного массива, поросшего ежевичником, заросли которого подходят вплотную к огородам.


Жаркий солнечный день. Уже набрала полведра крупных, налитых соком ягод. Ежевика пахнет до одурения. И вдруг к ней начал примешиваться какой-то другой запах, сначала даже не поняла, что пахло. И, как по ниточке, по этому запаху, а там – заросли крупной зрелой малины. Недолго, правда, я её собирала, до первого крика. Хозяйка, оказывается, чтоб малина ей огород корнями не засоряла, под ограду с наружной стороны её высадила.

Верный способ

Мужик в электричке говорит: «Да чего их руками собирать, я беру бутылки по 0,75, кидаю на дно картофельные очистки и раскладываю по грядкам, они сами наползают, и жуки, и личинки, мне остаётся только бутылки выбрасывать и новые класть».

– Да знаю, знаю, делала я уже так. – отзывается женщина из соседнего ряда.

И в электричке тишина. Всем интересно – помогло или нет?

– И что?!

– Да вот тебе и что. Иду я в сторону своего огорода из автобуса, и ничего не понимаю. Параллельно со мной движется живая дорожка из колорадских жуков. Пришла на огород, смотрю, а они уже в бутылки под завязку набились и выстроились в очередь, ждут, когда бутылку поменяю.

Грибной сезон

Вагон электрички. У всех вёдра, корзины с грибами, ну и естественно, что все наверх выложили самые крупные и красивые грибы. А в отдельных сёлах «грибами» называют только белый гриб. И едет мужик – корзинка – одни опята.


Сидящая рядом бабка и пристала к нему:

– Что гриба не нашёл?

– Да вот же! Целая корзина грибов!

– Где? Ни одного гриба! Одни опята!

– Да Вы ничего не понимаете! Опёнок самый экономный гриб. А уж для замужних женщин, у которых мужики пьют, ему и вообще цены нет.


Вагон притих, стараясь не пропустить ожидаемый всеми рецепт отвращения от алкоголя.


– Это ещё почему?

– Всегда свежая закуска в доме, его сколько не жуй, он всё равно целым выходит.

Встречи с цыганами

Меня всегда возмущает, когда о каком-то народе говорят плохо. Мой собственный жизненный опыт, рассказы родителей, да и вся история человечества свидетельствуют, что в каждом народе наличествуют свои герои и свои подлецы, что, впрочем, не является противопоставлением, и не исключает одно другого.

И каждый не одну играет роль…

У нас на факультете цыган учился. Имени уже и не помню, столько лет прошло. Работал он то ли инженером, то ли техником. Добрый хороший, вполне современный парень. В жёны взял украинскую девочку с нашего же института, сыночек у них родился.


Мне потом пришлось уехать, а друзья рассказывали, что разошлись они. И ребёночка ей не отдали. А причиной, говорили, было то, что её заставили уволиться с работы, бросить учёбу, и пытались приобщить к традициям цыганской общины. И он её не защитил…

Страшно ли идти ночью на кладбище…

Открылась дверь, и в комнату женского общежития вошла элегантно одетая цыганка средних лет, предлагая гадания и привороты. Молоденькие девчонки сразу бросились к ней, как стайка воробушков на раскиданный хлебный мякиш.


Условия приворота были простые. Надо было отдать подарок от коварного возлюбленного, желательно серебряный или золотой, его фотографию и какую-нибудь свою новую ненадёванную вещь, а через день вырыть всё это ночью, из указанного цыганкой места на кладбище.


Цыганка соглашалась и на любую половину указанного набора. Смущало девчонок одно – на кладбище надо было идти поодиночке, каждой в другую ночь. То, что идти было очень далеко пешком, по ночному городку было ничего. А вот на самом кладбище ночью страшно, а ещё и землю рыть…


Но чего не сделаешь ради любви. Правда, страшно ли ночью на кладбище, так никому и не пришлось узнать. 

Потерянная дочь

Утром я приехала в областной центр закупить учебники, тетради, готовальню и другие атрибуты для учёбы. В этом городе я была впервые, и, убедившись, что в единственном, указанном прохожими, магазине практически ничего из необходимого мне нет, слонялась по улицам, рассматривая строения и выискивая хоть какой-нибудь музей. Улицы были немноголюдны и, вероятно поэтому, я сразу отметила боковым зрением направляющегося ко мне, наискосок через дорогу, мужчину. А возможно просто почувствовала его острый взгляд.

– Там твоя мать! Иди! – прикрикнул он на меня.

Я растерянно взглянула на него, ничего не поняв. Моя мама находилась в другом городе, на расстоянии в 800 км.

– Иди! – повторил он настойчиво, пытаясь ухватить меня за руку. Я увернулась, и быстро пошла прочь.

– Посмотри! Она плачет! Неужели тебе мать не жалко! Тебя у неё украли, когда ты была маленькой.

Я мельком глянула в указанном направлении. На противоположной стороне улицы, возле витрины, грузная немолодая цыганка, вытирала глаза, а рядом стоящий мужчина, что-то говорил ей, резко жестикулируя.


Интерес к архитектурным и прочим культурным ценностям как-то резко пропал. Так быстро я наверно не от кого ещё не улепётывала. Меня беспокоили две мысли – не заблудиться по дороге к автовокзалу и чтобы не пришлось ждать автобус.


Мужчина ещё два квартала соревновался со мной в беге, рассказывая мне, какая я чёрствая и неблагодарная дочь.

Кольцо

Давно это было. Мы, тогда ещё группа студентов, ехали на практику в вагоне общего поезда. Одна из девушек попросила у сокурсницы примерить обручальное кольцо. Она едва успела надеть его, как в вагон зашла цыганка, и стала предлагать каждому предсказать по руке его судьбу.


Девушке с кольцом она нагадала скорую беременность и разлуку с любимым, а молодой замужней даме, снявшей кольцо – неожиданную встречу, замужество и двоих сыновей. И зря мы смеялись, полагая, что именно кольцо ввело цыганку в заблуждение. Всё исполнилось точно, как она и предсказала.


Наша замужняя сокурсница, по возвращении, застала супруга с квартирной хозяйкой. Пойманные с поличным, они перестали скрывать свою связь, что естественно закончилось разводом. А вскоре она встретила человека, за которого впоследствии вышла замуж, родив ему двух сыновей.

Дети

Ночь. Многочасовое ожидание поезда на промежуточной станции незнакомого города. В небольшом зале ожидания пару десятков цыган с детьми. Сажусь на свободное место, чуть поодаль, и пытаюсь привести в порядок лицо после поездки в общем вагоне. Меня сразу же обступают дети: «Что это у тебя? Покажи!» – выхватывая из раскрытой косметички тени, помаду, тушь для ресниц… «Отдай, отдай, не твоё…» – девочка, лет десяти, забирает у детей мою косметику и шепчет мне, усаживаясь рядом: «Следи за вещами, они обворуют тебя».


Из группы цыган раздаётся грозный оклик, и девочка бежит к ним, оправдываясь и что-то горячо доказывая на незнакомом мне языке. Через некоторое время она возвращается и начинает знакомиться со мной. Называет себя, спрашивает моё имя, интересуется: куда и зачем я еду, рассказывает о себе.


Она жила в крупном областном центре у бабушки, училась в школе. Но отец увёз её, сказав, что пора зарабатывать. После года скитаний, бабушка забрала девочку, и она проучилась ещё год. Но приехали отец с братьями и дядьями, избили и бабушку и её, и вот теперь она вынуждена быть с ними. А она так хочет жить дома с бабушкой, и учиться.


Пока девочка рассказывала свою грустную историю, я достала вязание. «Что это?» – удивилась она. – «Ты так шьёшь?» Я, как могла, объяснила ей, что такое вязание и как из клубка ниток появляются всякие вещи: «Видишь мой свитер, шарф, шапочку, носки – это всё связано мной». «А я смогла бы научиться?». Я достала вторые спицы, клубок ниток, и мы стали учиться вязать.


Подошла немолодая, полная, цыганка, одетая в кофту, длинную юбку, из-под которой виднелись сапожки, и пуховой платок, завязанный на спине. Она отправила куда-то девочку, а после того как та ушла, обратилась, уже по-русски, ко мне: «Ты очень добрая. Спасибо тебе, что не оттолкнула детей и разговариваешь с дочкой. В благодарность я хочу погадать тебе». Я ответила, что мне самой интересно общаться с девочкой, она большая умничка, и очень жаль, что ей не дают дальше учиться. «Я видела, что ты плакала, когда вы говорили. – сказала цыганка. – У тебя доброе сердце» – и, быстро отвернувшись, ушла. Видно и у неё было сердце не каменное.


Ещё через некоторое время вернулась девочка со стайкой ребятишек: «Не бойся, теперь они у тебя ничего не тронут». Несколько часов, до самого моего отъезда, я рассказывала им сказки, а они пели мне песни из индийских кинофильмов, кто изящно, кто смешно пританцовывая. На прощанье я подарила девочке клубок ниток и спицы.


И сейчас, по прошествии многих десятилетий, когда я вспоминаю эту историю, я вижу её перед глазами – худенького, плохо одетого, растерянного ребёнка, которого вынуждают так рано повзрослеть.

Затмение

Середина дня. Наводнённые людьми улицы областного центра. Относительно молодая цыганка преграждает мне дорогу, предлагая погадать. Хорошо помня не состоявшийся культпоход, а точнее эстафету, на кладбище, я отказываюсь. Она настаивает, не давая пройти. Подходит вторая женщина, и они вдвоём принимаются уговаривать меня, что им денег не надо, чтобы я просто раскрыла ладонь, и они мне скажут нечто очень важное для меня.


У меня нет времени. Я возвращаюсь, тяжело гружённая, с базара, дома больная мама, а ещё надо зайти в аптеку забрать лекарство. С единственным желанием, чтобы быстрее отстали, я перекладываю авоськи с картошкой, капустой, свёклой и прочими овощами в одну руку и протягиваю ладонь.


Всё остальное как в тумане. Хорошо, что я на базаре истратила почти все деньги…

Когда я очнулась, меня подташнивало, и кружилась голова.

Цыганка

Возвращаюсь поздним вечером с работы.

– Глянь, в коридоре ничего не украли? – просит мама.

А что там красть?! Старые пальто и такая же старая обувь, да в узком пристенном шкафчике с раздвигающимися дверцами, сделанном папой и именуемом кладовкой, закрутки и варенья на зиму.

– Вроде ничего. – говорю. – А что случилось?

– Цыганка приходила. – отвечает мама. – Немолодая. Зашла в комнату, посмотрела на меня, и говорит: «Да тебе самой помощь нужна». Налила мне свежей воды, подогрела еду, вынесла банку с мочой… посидела немного и ушла.

Кафе

«Вы не хотите перекусить?» – мы возвращались от лесного озера, тогда ещё просто со знакомым. Мой теперешний супруг хотел поразить меня тамошней ресторанной кухней, но оказалось, что ресторан снесли. И вот теперь, на въезде в город, он решил реабилитироваться.


Мы вошли в здание кафе. Но с едой в этот день нам явно не везло. Кафе было закрыто – там справляли цыганскую свадьбу. В холе за мной увязался молодой цыган, что-то тараторя на своём языке весь путь, что мы шли до машины. Мой спутник плюхнулся на водительское кресло, открыв дверной затвор с моей стороны. Но между мной и машиной стоял цыган, провозглашая свой монолог и не обращая никакого внимания на мои попытки объяснить ему, что я ни слова не понимаю. Приятелю пришлось выйти из машины и, слегка подвинув парня, открыть мне дверцу. Цыган не сдавался, пытаясь помешать мне сесть в машину. А когда это ему не удалось, обложил меня матом на чистом русском языке, приговаривая: «Тебе, что своих мало?!» и с силой лягнул отъезжающий автомобиль. По мере удаления от места инцидента, наш испуг сменился смехом. Возможно, цыгана ввели в заблуждение мои буйно и беспорядочно вьющиеся чёрные волосы, свисавшие до середины спины.

Всё ещё будет хорошо

Небольшой, ухоженный, городок. Немногочисленные прохожие и, расслабленные курортной ленью, туристы. Ко мне бросается молодая, полноватая, дама в неброской одежде пастельных тонов: «У тебя всё ещё будет хорошо! Не думай! Ты ещё будешь счастлива! Жить ты будешь долго до…». Я приостанавливаюсь, опираясь, на ставшую уже привычной, палочку. Но супруг увлекает меня за собой, не давая дослушать: «Пошли! Зачем тебе эта цыганка?! На процедуры опоздаешь!». К слову сказать, я даже и не поняла сразу, что эта дама – цыганка, и хотя не стала перечить мужу, но осталось какое-то тоскливое чувство недосказанности. Было жаль, что он не дал мне дослушать…


Путёвка, чтобы сэкономить, у нас была без обеда. И через пару дней мы вновь отправились в город прикупить овощей, воды, фруктов и прочей мелочёвки на перекус. Каково же было моё разочарование, когда я увидела, как эта же цыганка подлетела к впереди идущей даме точно с таким же речитативом, слово в слово, хоть бы фразы местами поменяла.


Мне стало смешно своей неистребимой глупо-наивной веры в человечество, не стёртой даже всеми болями, обманами и предательствами почти прожитой жизни.

Почти не придуманные истории

Максим

Максим был обижен. «Ну что я опять сделал не так?» – думал он, лёжа под палящим солнцем в трёх метрах от вожделенной водной стихии:


«Все купались, и ему было тоскливо валяться одному на песке, да и жарко. А эта группка так скучно беседовала, покачиваясь на волнах. Он ведь только хотел познакомиться и немного расшевелить их. Ну да, конечно, они не ожидали, что кто-то проплывёт под водой и вынырнет между ними. Но ведь это было так весело. Они так смешно барахтались, а две женщины даже завизжали от неожиданности. Все потом оживлённо смеялись. За что же его наказали, запретив идти в воду?!»


Максим любил людей и старался всегда выказывать радушие и добрый нрав. Вот и теперь, услышав: «Макси, Макси, домой!» – он поднял мохнатое чёрное ухо и, сделав вид, что ему всё нравится, побежал на зов хозяйки, оставляя на влажном песке большие глубокие следы.

«Борьба за выживание»

Васька чувствовал себя осиротевшим. Хозяин бывал дома, но что с него проку. Хозяйка с детьми уехала и теперь ему, огромному рыжему коту, приходилось довольствоваться сухим кормом.


И вдруг появились гости. Они хозяйничали в квартире, ели, пили… и не обращали на него, Ваську, никакого внимания. «Что за люди? – обиженно думал кот. – Сами едят разные вкусности, а мне хоть бы кусочек дали».


Однажды утром гость достал из холодильника изумительно пахнущую котлету. Васька весь напрягся в предвкушении. Гость шел от холодильника к столу: в левой руке блюдце с котлетой, в правой – нацеленная на котлету вилка. Он явно намеревался съесть(!) её. И это было уже выше кошачьих сил.


Васька точно рассчитал маневр. Кот прыгнул. В прыжке, он сбросил котлету, не затронув блюдца, и, когда она упала, чётко приземлился сверху, «пригвоздив» ее двумя лапами к полу.


Гость, ошалевший от неожиданности, ещё попытался ткнуть вилку в котлету. Но две кошачьи лапы по краям и кошачья голова посередине вожделенного продукта не оставили ему никаких шансов.


«Вот только так и надо с ними» – довольный собой, подумал Васька, умиротворенно поедая дорогой трофей.

Томи

Томи – длинный худой серый кот с высокой холкой, треугольной мордой и острыми ушами с небольшими кисточками. Единственное отличие его от диких котов, массово проживающих в Израиле то, что он был пойман на улице маленьким котенком и воспитывался в доме, в холе и любви. Но, как только Томи повзрослел, природа взяла своё и кот переселился жить на улицу, в стаю таких же как он диких животных. Домой он приходил только кушать.


Томи был умным, как и все уличные коты. Чтобы попасть в квартиру, он ждал у подъезда, пока кто-нибудь откроет дверь. Если долго никого не было, кот шел мяукать под окна салона, а затем под окна кухни.


Томи не довольствовался сухим кормом, который постоянно для него покупали. Он очень любил кошачьи консервы. При этом, Томи никогда не просил. Кот требовательно бил лапами по ногам, домогаясь желаемого яства из холодильника.


Однажды, Томи явился обедать. Он, как всегда, стал требовать консервы, но их не купили и я, как могла, пыталась объяснить это коту. Томи мяукал на холодильник, подталкивал меня к нему мордой и лапами, но поняв, что толку от меня не добьёшься, успокоился и начал жевать свой сухой корм.


А я собралась варить борщ, и достала из холодильника банку томата. Увидев банку, кот буквально взорвался. Он не мяукнул, а возмущённо взвизгнул, подпрыгнув почти до моих рук. Томи кружил вокруг меня, прыгал, непрерывно мяукая. И я не нашла ничего лучше, как положить в кошачью миску большую ложку томатной пасты. Кот в одно мгновение съел весь томат и продолжил свои «дикие пляски».


Это меня изумило. Я видела, как коты и собаки едят разные овощи и фрукты, супы и борщи, но, чтобы вот так томатную пасту… И я положила в миску ещё одну ложку томата. Томи подошёл к миске, понюхал, удивлённо посмотрел на меня и только что не покрутил лапой вокруг лба.


И тут я поняла: Томи настолько был уверен в содержимом банки, что даже не успел понять, что он проглотил.

Чужая собака

Я сидела на ступеньках незнакомого дома и ожидала супруга. Внутри здания хлопнула дверь. Во двор выскочил пёс и, увидев меня, резко остановился. Мягкого черно-коричневого окраса, среднего роста, он выглядел очень дружелюбно, спокойно подошел и обнюхал меня. «Какой ты симпатичный пёсик!» – сказала я. Словно поняв мои слова, собака лизнула мне руку и уселась рядом, положив голову мне на колени.


Через какое-то время, во двор, с улицы, вошел посыльный. «Держи собаку!» – сказал он мне. «Это не моя собака, – ответила я, улыбнувшись, – и она не кусается». Он непонимающе посмотрел на меня и повторил: «Держи собаку!».


Пожав плечами, я прижала животное к своему боку. Когда мужчина поравнялся с нами, пёс поднял голову с моих колен и, повернув к нему морду, громко гавкнул, а затем, словно прося прощение, лизнул мне руку и снова удобно устроил голову на моих коленях.

Материнский инстинкт

Во двор небольшого многоквартирного дома вынесли старый диван, и поставили его у забора-сетки. Диван тут же облюбовала приблудившаяся кошка. Попала она в этот двор около месяца назад случайно, да так и осталась здесь жить. Место было тихое, закрытое, жители подкармливали её, и что еще надо для спокойной кошачьей жизни.


Раз в неделю во двор, с улицы, заходил мужчина. Он ставил свои вещи на диван и говорил кошке: «Псыка». Первый раз она испугалась и удрала, но постепенно привыкла и стала воспринимать его игру. Она ждала вторника, когда во двор войдет Мужчина и скажет ей свое «Псыка». Его глаза смеялись, а кошка делала вид, что пугается.


Время шло и у кошки появились котята. Она устроила логово в укромном месте, но как только котята немного подросли, стала днём водить их гулять на диван, на солнышко. Однажды случилось несчастье. Котенок хотел пролезть сквозь отверстие сетки в соседний двор и застрял. Кошка ничем не могла помочь ему. Она бегала за каждым проходящим жителем и просила о помощи, но они не обращали на неё никакого внимания. Оставалась последняя надежда: завтра вторник.


Всю ночь кошка просидела возле котёнка, облизывая его, а как только забрезжил рассвет, стала бегать между ним и входом во двор. Мужчина ещё только подходил к дому, а она уже была под дверями, ведущими на улицу.


Мужчина очень удивился, увидев кошку в этой части двора. Кошка мяукала, отходя на пару шагов и снова возвращаясь к его ногам. «Псыка!» – по привычке проговорил он, одновременно понимая, что она зовёт его и убыстряя шаг.


Кошка, мяукая, металась между ним и диваном. Мужчина подошёл к дивану и ничего не увидел. Но кошка, продолжая мяукать, вскочила на спинку дивана, опустив за него морду. Заглянув туда, Мужчина увидел застрявшего котенка: «Как ты попал сюда, бедолага», – проговорил он, освобождая несчастное животное. Он положил котёнка на диван. Кошка улеглась рядом и стала кормить обессилевшее дитя.


В следующий вторник, на диване, Мужчину ждало всё кошачье семейство, дружно убегая под его весёлое «Псыка».

Сенбернар

Когда Мужчина приходил убирать этот дом, на нижней площадке лестничной клетки всегда лежал огромный Сенбернар. Первое время, видя, что мужчина боится зайти в подъезд, пёс вставал и выходил на улицу. Время от времени он подходил к подъезду и заглядывал, а после окончания уборки, возвращался на свое место.


Когда они привыкли друг к другу, Сенбернар стал уходить только после того как Мужчина говорил ему: «Ну что ты здесь лежишь, ты же мешаешь мне».


Однажды, Мужчина встретил Сенбернара по дороге к зданию. Видя, что пёс направляется к подъезду, он решил остановить собаку. «Куда? «Псыка»! – сказал Мужчина и топнул ногой. «Грараав?» – басом изумился Сенбернар такому невежливому обращению.


От неожиданности Мужчина присел и еще минуты три просидел на соседней лавочке, пережидая пока пройдёт дрожь в коленках. А Сенбернар, довольный произведённым эффектом, лёг в сторонке, пережидая пока Мужчина закончит уборку.

Случайные мысли

Блики памяти. Время …

Я помню розовощёкого улыбчивого малыша с огромными, чистыми, как горное озерцо, голубыми глазами, очень вежливого и рассудительного, с феноменальной памятью. Особенно поразил всех один случай:

Он был ещё настолько мал, что не умел говорить. Попав в очередной раз в гости к бабушке с дедушкой, начал, радостно смеясь, показывать пальчиком на стенку и что-то лепетать. Взрослые сразу даже не поняли в чём дело. Ребёнок, которого несколько месяцев не приводили в эту квартиру, подметил, что в кухне на стене поменяли газовый счётчик, чёрный и прямоугольный на голубой и круглый (или наоборот, я уже не помню)))).


Я помню невысокого, доброго и остроумного белокожего, чуть загорелого юношу, с нежно-розовым румянцем и прекрасными светло-золотистыми волосами, крупными кудрями спускающимися до середины спины. Он с юмором, рассказывал:

Еду в трамвае, а меня сзади трогают за плечо: «Девушка! Передайте, пожалуйста, на билет». Оборачиваюсь, и человек, ошарашено: «Или как тебя там?». Смеюсь отвечая: «Или как тебя там».


Я гляжу на высокого, стройного до худощавости, всё ещё молодого шатена. Я так много помню о нём. Я совсем не знаю его. Что связывает его с тем малышом, и тем юношей? Что сохранилось, и что стёрлось утекающими годами? Какая частица его живёт в двух молодых, очень красивых женщинах? Что они взяли от него, а что от его смешливой, доброй и умной супруги?


Я гляжу на них, и вспоминаю, вспоминаю … и сердце полнится улыбкой.

Попутчики

Встретились два человека, и пошли вместе: один на восток, а другой на пиво. И долго шли они, разговаривая, аж до первой пивной.

Ещё раз про любовь

Грешных любят за то, что они грешные. Их можно прощать. Можно нисходить к их слабостям и, тем самым, сознательно или неосознанно, чувствовать своё превосходство и наслаждаться своим великодушием. – Тогда как постоянная святость, словно упрёк, вызывает только угрызения совести, а с ними и досаду, преходящую в тихую ненависть…


Святых любят за то, что они святые. Их можно как угодно обижать, подводить, ставить в неловкое положение. Но они, своей неизменной добротой, терпением и кротостью, снова и снова заставляют любить их тихую обитель, напоенную улыбчивым покоем. – Тогда как грешные – это постоянная карусель поступков: раскаяний, порывов любви и ненависти, ревности и измен, страданий, слёз, смеха – всё это утомительно и быстро наскучивает.


Худых любят за то, что они худые, что тело их грациозно и хрупко. – Тогда как полные – неповоротливы и неуклюжи, и могут вызывать только усмешку.


Полных любят за то, что они полные, что тело их мягко и упруго, что формы их гладки и округлы. – Тогда как худые похожи на облезлые вешалки, из которых выпирают ребра и позвонки.


Добрых любят за то, что они добрые. Злых любят за то, что они злые. И вообще всё это не главное. Главное – это любовь. А когда любишь, всегда можно придумать за что.

Компаньонка

Мы с ней живём. Что делать?! Иногда приходится терпеть. Она не самая приятная. Но ведь и я, скорее всего, далека от идеала. Характер, что у неё, что у меня – упрямый. Только у неё он ещё и непредсказуемый. То сидит тихонько-тихонько так, что её почти и не слышно, то словно исчезает куда-то, а то вдруг начинает скрестись, словно мышка коготками, или взрывается, как гром среди ясного неба. Я пытаюсь её увещевать, отпаиваю чаем, или кофе, согреваю, или наоборот, пытаюсь охладить… А когда ничего не помогает и становится совсем невмоготу, приходится использовать таблетки. Поначалу она противится, но постепенно сдаётся и успокаивается. Такая она, моя боль.

Человеческий фактор

Теоретически мы все знаем, сколь велика роль, так называемого «человеческого фактора» в происходящих событиях, но на практике часто пытаемся всё усреднить и спорим, доказывая друг другу, что там, в нашем прошлом, всё было именно так и не иначе. Насколько это неразумно, доказывает маленький эпизод, происшедший со мной в уже далёких теперь годах.


Приехав рано утром в главный корпус университета, я вдруг почувствовала себя плохо и решила вернуться домой. Однако по дороге мне стало ещё хуже и я завернула в поликлинику. В процедурном кабинете мне в помощи отказали, под предлогом отсутствия направления от врача. Я попросила марганцево-кислого калия или соды, стакан и ключ от туалета, чтобы самой прочистить желудок, но получила в ответ отповедь, что они после меня мыть туалет не собираются. Не получив никакой помощи я поплелась дальше.


Водитель троллейбуса несколько раз останавливал машину, выпуская меня, и отказывался ехать дальше, пока я не возвращалась в салон. Затем он уговорил меня не выходить возле дома, а доехать до поликлиники. В этом отделении процедурная сестра, увидев меня, провела без очереди в кабинет и позвала врача, мне сразу же промыли желудок и вызвали «Скорую помощь»


А теперь представьте, что два разных человека, в аналогичной ситуации, попали бы один в первую поликлинику, а другой – во-вторую. Естественно, что первый бы рассказывал, что в то время люди были чёрствые, а поликлиники отказывали в помощи, а второй, что люди помогали и сочувствовали друг другу…

Брачные узы

Отчего многие браки распадаются в первые же годы и даже месяцы совместной жизни? – Романтическое восприятие и идеализация брака ещё не растворились.

Каждому кажется, что партнёр должен быть таким, как он сам, так же поступать, так же думать. Ещё сложно понять и принять, что рядом с тобой совсем другой человек, с иным воспитанием, другим восприятием и даже способом мышления.

Свои уступки кажутся чуть ли не подвигом и страшно обидно, когда они не ценятся, а в тоже время уступки супруга\и воспринимаются, как нечто само собой разумеющееся. Причём, заметьте, что это обоюдно. У этому добавляются бытовые проблемы, где каждый пытается отстоять личную территорию, в смысле времени и загруженности, пуская в ход имеющееся оружие….


Притирка, часто болезненна, но это то, что имеем, там, где женщина обрела равноправие. Постепенно каждый определит границы своей территории (выполнение тех или иных дел, способов решения мелочных споров, отстаивания принципиальных позиций…) и семейная жизнь войдёт в нормальную колею. Время от времени, партнёры ещё будут пробовать потеснить друг друга, но это будет уже на другом уровне отношений…


Это обобщённый процесс развития супружеских отношений, который, так или иначе, проходят все пары, обычная стадия становления любого брака.

Человек

Человек слаб. У него могут отобрать всё, включая мнимую свободу и саму жизнь. Стоит ли заморачиваться этим?! Не лучше ли найти что-то внутри себя \что будет помогать переживать всё: и страдания, и боли, и предательства, и, увы, смерть близких…\ и точки соприкосновения с внешним миром, его событиями и объектами… И не важно какую сказку ты себе при этом сочинишь, главное, чтобы она работала на твоё собственное выживание, что бы с тобой, или вокруг тебя не случалось.


Человек – животное, зверь, к тому же стадное животное. И так же, как и все другие животные, он борется за пищу и территорию, как объект обеспечения этой самой пищи. Как животное стадное, или может, точнее стайное, ведь по-природе мы всё же хищники, он постоянно в борьбе, как между стаями, так и внутри стай: альфа самец, альфа самка и т. д. Положение стаи помогает выживать её членам и успешно размножаться, захватывая новые территории, а положение в стае – трахать всех самок, и обеспечивать лучшие условия для выживания своему потомству. Причём происходит это в каждой точке соприкосновения от политико-экономических блоков стран, до рабочих, семейных и соседских взаимоотношений. (Попробуйте передвинуть свой забор на 20 см внутрь соседской межи, и лучшие друзья превратятся в худших врагов). Вот и вся философия. Остальное – мечты и сказки, помогающие выживать более слабым и неразвитым субъектам вроде меня.


В юности мы пытаемся выяснить цель жизни, понять смысл своего существования. А какая вообще цель у Жизни?! – Вырасти… дать потомство и по возможности обеспечить выживаемость вида. Растения привлекают опылителей, защищают семена, стараются увеличить территорию рассеяния… Животные – то же самое. А человек? – самое смешное, что всё аналогично, и также воюет за территорию и ресурсы, как и растения и все остальные животные. Эпохи… касты… социальные слои… матери, продающие своих детей от безысходности, или в погоне за богатством… дети, убивающие своих родителей из-за наследства… – всё это только элементы той же парадигмы.


А как насчёт культивируемых видов?! Они ведь тоже следуют парадигме, возможно и не подозревая, что их цели – самообман, что у человека на них совсем другие планы. Растёт колосок пшеницы, тянется к солнцу, пытаясь опередить сородичей, корни в земле борются за место, воду, пищу… Вот наконец и зёрнышки почти созрели… Колосок достиг своей цели, выполнил свою программу, и не подозревая, что зёрна не прорастут, что из них сделают крупы и муку… Он часть другого плана, другого существования…


Отдельные эпизоды наших собственных жизней, указывают на присутствие некоего Другого Плана, закрытого и для нас. Часто то, что кажется на первый взгляд случайным, оказывается звеном в цепи определённых событий. Например "открытие дороги" – ты начинаешь чем-то активно интересоваться и тут же рядом оказывается необходимая поддержка – люди, литература…, или "случайные знакомые" – которые приводят тебя куда-либо, или знакомят с кем-либо и потом незаметно растворяются из твоего окружения, как бы исполнив в отношении тебя свою миссию. Возможно и мы сами, такие же посланцы для кого-то, но просто не знаем этого, как и они не знают…

Лесной пожар в грозу

Текла на Землю Небесная Река. И звучали страшные голоса быстрых Жителей Неба, подобно рыку ста Львов. И, некоторые из них, хватали людей, или деревья, или животных, и уносили их с собой. И лица их были красны и страшны. И были они косматы и беспощадны. И рык их, и рёв их, заглушали и плач, и стоны, и крики ужаса и отчаяния. И только тех, кто прятался в пещерах, не нашли они, а тех, кто остался в лесу, прячась под деревьями, почти всех их забрали. Почти всех их, и все деревья их и даже траву вокруг них.


Наверное, так мог бы описать лесной пожар в грозу житель Земли на заре человеческой цивилизации, не знакомый с механизмами возникновения грома, молнии, огня….


Наверное, так и мы сами пытаемся описать многие явления, внутренние процессы которых для нас остаются скрытыми…

Рефлексы и разумная деятельность

В своё время, нас учили, что у животных мыслительные процессы отсутствуют, и все их действия обусловлены инстинктами, человек же думает и поступает соответственно выработанному решению. Я и теперь часто слышу эту теорию с экрана телевизора.


Однако, чем дольше я живу, тем больше жизнь убеждает меня в обратном. Люди по большей части рефлексируют, отзываясь устоявшимися реакциями на известные раздражители и стыдливо называя это привычкой, вместо того, чтобы честно признать, что это выработанный условный рефлекс. А о стадном инстинкте и психологии толпы, и говорить не приходится. Наверное, каждый наблюдал, как группа людей, например туристы, спокойно может пройти мимо нескольких киосков с сувенирами или едой. Но стоит одному решиться купить что-либо, как более половины группы выстроится за ним в очередь.


Животные же, напротив, часто совершают весьма разумные поступки, труднообъяснимые теорией чистого инстинкта. Кто не видел, как врановые используют твёрдые предметы, чтобы расковырять землю, или кору дерева, как городские кошки и собаки переходят дорогу, или используют лифты и городской транспорт. Я однажды была свидетелем, как ворона пыталась разбить сухарь, подкладывая его под проезжающие машины.


Кормя в парке птиц и белок, я ещё раз убедилась в этом. Синички не впивались со всей дури когтями в раскрытую ладонь с семечками, а аккуратно охватывали ими пальцы, и не клевали зёрна, а осторожно подбирали их, слегка наклонив клюв. После этого птицы взлетали на ветку и уже там склёвывали угощение.


То же самое и белки. Они забирали еду с рук различными способами в зависимости от её типа и сопутствующих обстоятельств, проявляя при этом ещё и индивидуальные склонности.


Кусочки булочки одни животные подбирали зубами, другие, приблизившись и посмотрев, тут же удалялись в разочаровании. Аналогично и с очищенным подсолнухом. Он заинтересовал не всех белок, причём некоторые подбирали зёрнышко языком и скакали прочь, другие стояли и кушали, опёршись о ладонь лапками передних ног. Орешки могли забрать и лапками, и зубами, как было удобней из вынужденной позы. Когда рука была низко над землёй или близко к стволу дерева, белки, в основном, стояли на четырёх ногах, в противном случае, вытягивались в столбик, опираясь на ладонь одной или двумя передними лапками. Лапки были мягкие и тёплые. Какие у них острые коготки мы узнали уже в последние дни пребывания в Теплице.


Я сидела в развилке ствола склонённого дерева, которое полюбила за время прогулок по парку и на котором часто кормила белок и птиц. На первые постукивания никто не отозвался.

– Пошли кормить уток, здесь никого нет, – тянул меня супруг, стоящий чуть поодаль. Но мне было очень уютно, уходить не хотелось. Когда я указала мужу на появившуюся белку, он принялся усилено стучать орешками и причмокивать. Белка была одна, и я замолкла.

– Теперь дай я позову! – попросила я после того как он скормил ей два орешка.


Но, несмотря на смену постановки: я стучала, а супруг стоял тихо, белочка вновь подбежала к нему. Она пару раз прикоснулась лапкой к кроссовке, и, видя, что он не реагирует, взбежала по штанине до руки и осторожно забрала орешек. Мы онемели от неожиданности. По всему было похоже, что за время нашего пребывания, белки нас запомнили и признали.


А потом мы снова кормили белок и птиц. Я сидела на своём любимом месте и хорошо ощутила разницу прикосновений, между тем как белка взбиралась по моей штанине, когда даже сквозь ткань её когти слегка царапали мне ноги и мягкой лапкой, упирающейся в ладонь. Она, безусловно, понимала, что делает, эта белочка – забраться без когтей невозможно, но опираясь, она не желала причинить мне боль.

Голуби

Сизые голуби, как и некоторые горлицы, настолько расплодились, что сегодня трудно, пожалуй, встретить человека незнакомого с ними, они превратились в настоящих синантропов. Мы часто сетуем на них за порчу памятников и сооружений, забывая, что это не они к нам пришли, а мы к ним, разрушая места их естественного обитания, выкашивая и сжигая траву, семена которой составляют в природе основу их рациона.


При этом, мы абсолютно алогичны: одной рукой всячески пытаясь сократить их численность, а другой – подкармливая птиц, как специально, так и по халатности.

Но давайте забудем всё и посмотрим на них не замыленными глазами – насколько они красивы в своей изменчивой окраске и сколь интересно ведут себя с сородичами и другими птицами.

Объяснение

Я спрошу тебя: «А что такое яблоко?». Ты начнёшь объяснять, но я не пойму: формы… ботаника… флористика… садоводство… живопись… графика… объём… физика… математика… геометрия… вкус… консистенция… цвет… запах – металлолом понятий и знаний, аксиом и теорем – свалка звуков…

– Хочешь, я сама объясню тебе, что такое «яблоко»? «Яблоко» – это звукосочетание, вызывающее у нас знакомый образ…

– А что такое «образ»? – Спросишь ты у меня.

Бессонница

Устав от длинных монологов своей Бессонницы я впустила в комнату Ночь.


Она вошла через открытую балконную дверь грохотом шоссе и базарными выкриками круглосуточного киоска и склонилась над моим изголовьем.


Мне стало не по себе под нависшей глыбой, пронизанной россыпями звёзд, тёмно-синей бездны и я притворилась, что сплю.


Ночь улыбнулась моей маленькой хитрости и ласково провела своей прохладной рукой по моему лицу. Мне захотелось потянуться, зевнуть, свернуться калачиком…


А что же Бессонница? Утром, когда проснулся Будильник, её уже не было. Может быть Ночь увела её с собой, чтобы скоротать Время.

Кое что о сказках

Сказка для детей: «И я там был, мёд-пиво пил…»


Сказка для взрослых: «Они поженились, и жили долго и счастливо…»


Сказка для народа: «Царь – он добрый и справедливый, это всё чиновники – бюрократы и взяточники…»


Сказка для супруги: «Извини, здесь у коллеги машина сломалась, пришлось на своей его до дома подбросить, а там у его тёщи день рождения оказалось, как-то неудобно не поздравить было, вот и пришлось ждать пока промилле выветрятся…да, на шее её помада, когда поздравлял…»


Сказка для супруга: Вот, взяла яблоки, какие ты любишь, но они сегодня такие дорогие – по 50 рублей, а кофточку там женщина рядом продавала, пустячок – всего 15 рублей, ей деньги срочно нужны были…. Как зачем? На яблоки не хватало…»

Размышление

Бог един и Имя Его не произносимо.


А звук, сотрясающий пространство, подобен клочьям пены в полосе прибоя, что ни есть ни море, ни земля, ни нечто среднее между ними.


Что суть отдельная сущность, но и не имеющая отдельного бытия вне этих двух стихий или не в месте соединения (разъединения) их.


Существуя в их сосуществовании, она и есть, и нет, растворяясь и возобновляясь в каждое новое мгновение.


Где есть человек, там есть и звук-обозначение.


Но там, где Бог – там есть лишь одно Вечное, вне звуков и понятий земного.

Несостоявшийся разговор

 Но если всё это так, зачем ты живёшь с ним?

 Скажу, не поверишь.

 Тебе поверю! Скажи!

 Я люблю его!

 Любишь? Но как же тогда Сказка?

 Сказка – Трепет Души моей. А он – Моё Сердце.

Сказка – Манящий Смех, призрачный обман уюта в далёком чужом окне.

А он – Реальный Свет сквозь окна нашей жизни.

Сказка – Несбыточные Скитания Одинокой Души.

А он – Несостоявшиеся Надежды Разбитого Сердца.

Ни о чём

Есть теория, иллюзии, идеалы, мечты – а есть реальная жизнь, начало и конец которой всем известны.

Всё давным-давно сказано, передумано и пережито… С папиной смертью, когда он, весь изрезанный, умирая, с такой пронзительной болью, мольбой и надеждой смотрел на старшую дочь, мою сестру – врача. Он всё до конца понял, когда увидел нас, приехавших из другого города… С маминой болезнью, когда приезжало по 5-6 скорых в сутки, и уже не было возможности предпринять что-то… И с её страшным уходом…


Всё сказано давным-давно до нас… и нами … и после нас будет тоже самое…

Я не жалею, хоть и понимаю, что мало толку в жертвенности моей прошедшей жизни – и маме не помогла, да и сама… А могла ли я по-другому? – Каждый поступок таков, каков он есть, и не столь потом уже важно, что могла, а что нет: направо, налево, иль прямо избрать – другого пути никогда не узнать…)))


И есть всякие: и те, кто бросает; и те, кого бросают; и те, кому всё кажется, что ему мало уделяют внимания, но сами не задумываются о собственной жизни окружающих; и те, кто спекулирует на всём этом ради собственной выгоды…


На эту тему можно привести сотни рассказок и в плюс и в минус… Но у неё есть всем известное название – мировая скорбь: корова ест траву с насекомыми, червями, пауками, всем прочим; мы едим коров…. Всё вернётся в почву, чтобы стать кирпичиками новой жизни. Никто и не будет знать о нас через 2-3 поколения. Надо просто принять и смириться. Кто-то приносит свою жизнь в жертву родным и близким, а кто-то идёт по трупам, ради нескольких мгновений обманчивого миража, именуемого счастьем – впрочем сейчас это называется: "богатые тоже плачут")))).

Неправильная сказка

– У Вас неправильная сказка. – сказала мне маленькая девочка, занимавшая должность редактора в солидном издательстве прошлой жизни.


Вообще-то она совсем не была маленькой девочкой, и даже наоборот, была очень взрослой женщиной. Но такой трусливой и ограниченной, какой и маленькие девочки редко бывают. Короче, она соответствовала себе. Потому что именно взрослые тётки с высоким самомнением такими и бывают.


– Почему же она неправильная? – поинтересовалась я.

– Потому, что Зайчик не мог разговаривать с Солнечным Лучом.

– Почему же они не могли разговаривать?

– Потому, что солнечные лучи не разговаривают, у них нет рта.

– А зайцы разговаривают?


Она, после пятиминутного раздумья, копания по словарям и каким-то своим записям, сказала:

– Да, зайцы разговаривают.

– Правда? Удивилась я, полагая, что она начнёт перечислять мне звуки издаваемые зайцами в природе.

– Этому есть много примеров. – сказала она. – В сказке о колобке есть заяц, и он разговаривает, то же самое в сказках о еже и зайце и многих других. А вот Ваш Солнечный Луч нигде не фигурирует. Есть только солнце. Замените Солнечный Луч на Солнце, и возможно мы рассмотрим Вашу сказку.

– А у солнца, что есть рот? – удивилась я.


И она пошла искать подтверждения, что солнце разговаривает.

Определение глупости

Отсутствие какого-либо опыта, разность мировоззрения, не знание или не понимание чего-либо, или понимание по-другому, по-своему – не есть глупость. Мы все разные, с разным устройством мозгов и разным жизненным багажом. И это прекрасно!


Никто не может знать всего! И никто не обязан думать и понимать так, как думает и понимает его собеседник! При некоторых обстоятельствах, бывает и нужно завуалировать своё незнание или непонимание чего-либо \также, как и прежде чем лезть в драчку, или поддерживать то, что лежит на поверхности\, чтобы потом, подсев к компьютеру, попытаться из него, всё узнать и разобраться. Но и разобравшись, каждый имеет право на своё мнение!


Красный цвет в красном свете – белый. Кто-то скажет: «Это написано белым карандашом», а другой возразит ему: «Нет, красным, только при другом освещении», и попытается объяснить физику цвета, или хотя бы вывести из комнаты, чтобы проиллюстрировать в другом свете…. А первый забьётся в угол и будет твердить: «…белый… белый… белый…», не пытаясь узнать что-то новое для себя и понять – вот это по-моему чистая глупость.


Но два человека пришли на озеро. Один говорит: «Посмотри как оно похоже на параболическую антенну, ловящую дыхание космоса…», а второй смеётся ему в ответ: «Нет, на тазик с ухой!». Два разных человека, с разным устройством мозгов, разным жизненным багажом и, соответственно разным восприятием. Что же здесь глупого?!


Он не знает, что такое «параболическая антенна?! Не страшно, заглянет в компьютер, разберётся… Но это не изменит его тогдашнего впечатления от озера, его ассоциативный ряд построен на его опыте, а там этих антенн не было, или они скользнули мимо, не задев его воображения, а вот уха была, и вода с рыбой легко в неё «преобразилась».

Обида

– Ну до чего же мне не везёт в жизни! Мало того, что я родилась в год Свиньи, так ещё и муж у меня свин.

– Он что тоже родился в год Свиньи?

– Да нет, ему повезло, он родился в год Тигра. И это означает, что я, как его супруга – тигрица.

– Погоди, ты меня совсем запутала. Ты же говорила, что родилась в год Свиньи.

– Так вот я же и говорю. Жена генерала кто? – Генеральша. Жена профессора – профессорша. Значит я, как жена тигра – тигрица. А мой супруг, как муж свиньи – свин.

– Ну так если ты жена свина, значит ты – свинья.

– Сама ты свинья. Я тебе жалуюсь, а ты, вместо того, чтобы посочувствовать, обзываешься.

Не подслушанный разговор

– Ты лёг спать, и заснул. Значит это ты пришёл в Сон.

– Нет! Я только лёг, и заснул. А Сон сам пришёл ко мне.

Комментарий

«Всегда свежее, вкусное, дешёвое!» – Если такое же свежее, как дешёвое, то я сомневаюсь, что оно вкусное.

Оладушка

О! Ладушка! Только и смог воскликнуть мужчина, увидев, что сотворила его супруга из, с таким трудом добытой им, муки. Так появились оладьи.

Знакомые строки

 Не влезай – убьёт. – Лозунг предпринимателя.

 Не стой под стрелой. – Амур.

 В чужие бани не садись. – Совет венеролога.

 Слон и моська: помыли слону моську.

 Человек чебуреку – волк, чебурек человеку – друг. – От перемены мест слагаемых…

Фразы в разброс©

***


А бабочки крылышками махали, махали и … замахали…


***


Алкоголизм – это дорога от слабоволия, неумения отказать, или (и) безответственности, желания расслабиться, через безнравственность, к болезненному состоянию, когда часть клеток мозга уже отмерла, а физиология перестроилась.


***


Амбиции у вас куда длиннее…


***


Анонимность Сетевого общения требует особой осторожности в высказываниях, о чём многие не дают себе труда задуматься. Я повеселилась от Души, когда после небольшого спора о жизни в Союзе, получила личное сообщение: "Молодой человек, вам надо больше читать". Я не стала сообщать корреспонденту, что не совсем «молодой человек», и что сама жила в то время уже в достаточно зрелом возрасте. Не хотелось ставить его в глупое положение.


***


«Безумству храбрых поём мы песню». «Безумству храбрых» – точней не скажешь.


***


Блохи – паразиты – поражают нашу кожу, поражая нас своей поразительной прыгучестью. Они поражают, а мы поражаемся – поражённые и поражённые.


***


Больно видеть и осознавать слабость и зависимость от тебя тех, от кого ты сам так недавно ещё зависел.


***


Брак – это всегда сражение, по большому счёту.


***


Быть требовательным не означает быть недобрым, эта черта скорее относится к чувству ответственности.


***


В воздухе разлит жар. Мозги текут. Думать не в силах.

Начались дожди. Холодно. Мозги замерзают, замораживая мысли.

Весна. Уже не холодно. Ещё не жарко. Ничего кроме блаженства. Думать ни о чём не хочется.

Так может дело не в погоде?


***


Важно не кем называть, а как чувствовать.


***


Вера в Высшую Сущность, часто именуемую Богом, отнюдь не обязывает принадлежать какой-либо религии и соблюдать именно её ритуалы, или пользоваться только её символикой. Каждый сам волен выбирать, что комфортнее его сердцу. Общий энергетический поток, конечно, значительно мощнее одинокой молитвы, но, предоставляющие молитвенные места структуры, часто настолько коррумпированы и политизированы, что сводят на нет это преимущество.


***


Вера может быть, как духовной, так и бездуховной.


***


В каждом народе наличествуют свои герои и свои подлецы, что, впрочем, не является противопоставлением, и не исключает одно другого.


***


«Вкус надо формировать на примерах … общепризнанных … эти стандарты способствуют духовному, интеллектуальному росту» (из личной переписки) – или убиванию индивидуальности, новых направлений, талантов… и огранке всех «под горшок».


Ведь именно разнообразие способствует эволюции, а однообразие – затхлости и отмиранию. Здесь какая-то тонкая грань, хрупкое равновесие преподающего и того, кому он хочет передать свой опыт. При этом надо понимать, что это – твой опыт, твой способ мышления. А ты сам только звено звена неисчисляемой цепочки, странной эстафеты, где всё повторяется и ничего не возвращается…


***


Внезапное исчезновение ника из Сети надо принять так, как мы принимаем смерть близких, и просто знакомых, в реале. Принять и смирить себя с этим. Это ведь тоже своего рода смерть. Виртуальная.


***


Возможно я не права, но мне представляется, что поступки и действия многих людей пенсионного возраста связаны с инстинктивным желанием – быть востребованным.


Наступает "возраст обезьяны" – дети самостоятельны, социум использовал твои силы и больше в тебе не заинтересован, и в нас начинает бунтовать стадный инстинкт. Не разум, не Душа, а тёмный инстинкт стадности. Это как у коров, отделённые от собственного стада, они готовы примкнуть к любому и привязываются к людям, которые их доят, а впоследствии и съедают. Нас как муравьёв, пчёл и других общественных животных тянет выполнять свою социальную функцию, что вызывает выброс в мозг веществ удовольствия. Поневоле вспомнишь Некрасова: "Он и теперь ещё ржавой лопатою мёрзлую землю долбит…"


***


Возникнув, в основном, на объединении верующих, религии пытаются приватизировать и Веру, и Сам Её Объект, стараясь захватить как можно больше адептов и территорий, приносящих им материальный доход, и объявляя все остальные Пути – ересью, а всех, кто не в их кассе – неверными.


***


И даже когда говорят, что жертв нет, это не есть правда, потому что люди с лабильной психикой слетают с катушек, в той или иной мере, дети пугаются и становятся нервными, с подорванной психикой… – всё это потом откликается психосоматическими заболеваниями, дорожно-транспортными происшествиями, насилием в семье, неадекватным поведением в школе и т. д.


***


Вор у вора трибунку украл.


***


Восклицательный знак судьбы.


***


Воспоминания из прошлого больше не вызывают у меня бурных эмоций: боль, грусть, тоска, непонимание, запоздалые сожаления, улыбка…


Да и вообще: я давно сожгла слёзы… Хотя, пару лет назад, вдруг так сладко разрыдалась, как в детстве… было горько и хорошо…


***


Вот так мужики и ходят, куда стрела им указывает  (замечание Царевны-Лягушки)


***


"Всегда" – можно и не успеть, лучше сейчас…


***


Все ждали, что наступит эра милосердия – и она наступила, всеми 4-мя лапами каждому на горло.


***


«Всё течёт, всё изменяется» – это постоянное состояние и нас самих, и окружающего нас мира, которое мы не способны зафиксировать взглядом, вследствие несопоставимости масштабов величины и скорости происходящего с нашими физиологическими возможностями.


***


Всё то, что обещал – не перескажешь, верни хотя бы деньги за такси…


***


Вы обещали мне любовь до гроба, колье с бриллиантом, дачу и машину – как жаль, что это было до того…


***


Гениям да, им беднягам приходится тяжело думать, то ли нам простым смертным, что написалось, то и ладно 


***


Гроб – это перевёрнутый борг (задолженность с украинского), который уже не возместим.


***


Для работы над собой (как и для любой другой работы) вовсе не обязательно уединение, дело не в нём, а в сосредоточении, если человек не умеет сосредоточиться, то и уединение ему не поможет. Уединение – защита не от окружающей суеты, а от многочисленных, навязчивых, прямых обращений, требующих ответа и, следовательно, размышления.


***


Для чего кому-то подражать, или тянуться за кем-то?! Каждый – другой, у каждого своя Муза! Будь все одинаковые, как скучно было бы. Сколько талантливых художников остались неизвестными, служа подмастерьями у «великих» … Отличить их работы зачастую не в состоянии даже узкопрофильные специалисты.


***


Дождь идёт из туч, но в тучах нет дождя, только туман… Находится ли любовь в нас? Или возникает в месте соприкосновения, как морской прибой?


***


Дорога – правнучка тропинки.


***


Дорога открывается идущему.


***


Духовность никак не связана с образованием, с образованием связана эрудиция, и то далеко не всегда….


***


Если бы у мужчин не было так мало времени вначале, возможно, у женщин его не оставалось бы так много в конце.


***


Если в результате появления «венца» на голове, человеком овладевает гордыня, его венец плавно трансформируется в рога, зримые для всех видящих, кроме него самого, поскольку их сияние затмевает ему зрение.


***


Если сочинять стихи, то наверно надо изучать теорию стихосложения, хотя… всё вероятно зависит ещё и от поставленной цели…


Но я не пишу стихов, я пишу мысли, которые тоже стремятся к гармонии, как и всё Бытие, никогда не достигая её.


***


Если у тебя две руки правые, тогда неважно, какая из них левая. Но если у тебя две руки левые, тогда не имеет никакого значения какая из них правая.


***


Если человек плачет из-за потери набранного текста – можно за него только порадоваться. Не потому, что не жалко его труда и времени, а оттого, что раз он способен плакать из-за этого, значит всё остальное более-менее нормально.


***


Есть дни холодные и жаркие, а есть, когда холодно и жарко одновременно. Это был один из таких дней: опаляющее солнце сквозь обжигающе горячий воздух и резкие короткие порывы студёного ветра.


***


Женщина думает о мужчине, мужчина о шницеле. Интересно, а о чём думает шницель, пока он ещё пасётся на лугу.


***


Жизнь, как показывает опыт, везде одинакова – для всех разная. Социализм нас разбаловал, чувством защищённости – нет такой буквы в алфавите мира.


***


Жизнь коротка, а глупость – безгранична.


***


За аскетизмом не всегда скрывается глубокая вера, иногда – язва желудка.


***


Забросил сеть. – Я знаю, ловит рыбу. Занятия забросил. – Что он ловит?


***


Зависть не очень хорошее чувство. Но кто может похвастаться тем, что ни разу никогда никому не завидовал?! Просто надо признаться в зависти и постараться избавиться от неё.


***


Завоеватели все одинаковы, и несут тоже самое страдание. Только память у людей короткая и избирательная. Да и забывается часто, что историю побеждённых вымарывают и пишут свою – победителей.


***


Зачастую, самый пустяковый спор люди воспринимают как последний редут собственного престижа, и ведут его исходя не из сути вопроса, а с позиций ущемлённого самолюбия, прибегая, как к последнему средству, к оскорблениям.


***


Знать и прочувствовать далеко не одно и то же. Даже наши попытки понять здесь бессильны.


***


Иногда нам кажется, что мы контролируем Мир, но это Мир контролирует нас.


***


Иногда так повезёт, что не знаешь, где и выйти.


***


Имеется ли связь между именем и судьбой? – Вероятно да, но отнюдь не такая прямолинейная, как это пытаются нам представить. У огромной массы людей с одинаковыми именами абсолютно не схожие судьбы. А если глянуть на характеристики имён в различных интерпретациях, то в каждом, при желании, можно увидеть собственное отражение. На мой взгляд, это как абстрактная картина, каждый видит то, что ему хочется…


***


Имя! – Раскрученный бренд! – Кем? Когда? Какими средствами?! Что по сути значит: признанные обществом и временем. Никто ничего не признаёт!


Большинство никогда в жизни не видели (не читали, не слыхали) оригинал. А из тех, кто видели (читали, слышали), 95% не смогут отличить его от подделки. Остальные 5% – только с помощью технических средств, с большим трудом и весьма приблизительно.


Для специалистов ценно именно новаторство. Сужу по примерам из живописи: пейзаж у Да-Винчи, Куинджи – свет, Айвазовский – вода, импрессионисты -мазки… и так далее… Но можем ли мы быть уверены, что именно они, а не кто-то другой, неизвестный и не признанный, были первыми?!


А вот для верхушек иерархий (неважно творческих союзов, театров, или церквей и других религиозных образований) важна устоявшаяся система ценностей, та которая позволила им создать кормушку, или присосаться к ней. Потому, что это уже вопросы не творчества (или веры), а только перераспределения денежных потоков.


***


Иногда, чтобы примирить себя с собой, достаточно просто признать, что виноград – зрелый.


***


История не такая простая вещь, чтобы смешить народ, повторяя плывущие по поверхности пропагандистские лозунги. И смотреть на неё желательно с двух и более сторон.


***


Каждая жизнь несомненно другая, хоть и все они похожи друг на друга. У всех одна генеральная линия – через детство, с его острой невостребованностью, юношеские влюблённости, иногда даже любовь, остепенение, разочарование, приспособленчество, боль, смирение…


Иногда какие-то этапы выпадают, повторяются, или совмещаются, но так или иначе человек проходит их, окрашивая чувственными восприятиями и фиксируя теми или иными мыслями.


Именно от восприятия и мыслей зачастую зависят дальнейшие действия и поступки. Оттого, зачастую, две совершенно одинаковых жизни могут оказаться абсолютно разными в восприятии проживающих их.


Примеров тому неисчислимо. Домохозяйка – для одних трагедия, для других удовольствие, и вот уже на одном месте две не похожих жизни. Женщина – глава семьи. Для кого-то это унижение, кто-то с удовольствием отдаёт бразды правления, а кто-то, тихонько подсказывает, руководя из тени и посмеиваясь про себя этой маленькой слабости.


***


Каждая травинка – это маленькое чудо.


***


К службе и должностям не стремись, а поставили служить – не филонь.


***


Как быстро тает ратио, увы, а я почти ещё и не качала.


***


Как видимый нами цвет предметов, зависит от освещения, так и всё наше восприятие зависит от Света собственной Души.


***


Как мы отвлекаем капризничающего ребёнка, не пытаясь переупрямить его, так и собственное сознание можно переключать на другие объекты, если оно начинает зацикливаться. Я, к примеру, специально фиксирую себя на самых простых действиях, проговаривая каждое движение словами. Это часто помогает отвлечься от непрошеных мыслей.


***


Как обычно пишут?! – Сначала придумывают сюжет: листая газеты, журналы, новости…, опуская ноги в холодную воду и засовывая голову в духовку, или отрезая себе ухо….


Я?! Я не в счёт. Я же не писатель – графоман, пишу, что в голову приходит, не заморачиваясь зачем, кому это надо, и рыночной конъектурой…


***


Как они уживаются во мне – острота ума с прозорливостью предвидения и детская глупость с наивность годовалого телёнка и стопором Буриданова осла – ума не приложу.


***


«Как ты летаешь?» – спросили птицу. «Вот так!» – сказала Птица, взмахнула крыльями и улетела.


***


Какой смысл трудиться открывать дверь, которая никуда не ведёт. Отчего же она так манит нас?!


***


Когда делаешь что-то быстро и до конца не продуманно, неизбежны побочные эффекты.


***


Когда дети вынуждены воевать, на детские садики и школы летят ракеты, а мир орёт: перестаньте защищаться и дайте себя убить… как-то не сильно тянет на рассуждения о человечности…


***


Когда змеи заквакают…


***


Когда скоро «сыграешь в ящик», просто жалко тратить время на игры в обиды.


***


Когда-то, давным-давно, я сказала, что в городе, в котором я живу, меня могут обмануть только 825 тысяч раз.

– Почему? – спросили меня.

– Потому, что каждый может обмануть меня только один раз, а в нём проживает 825 тыс. человек, включая младенцев. 


***


Когда ты пишешь, или общаешься с кем-то, недостаточно иметь что-то ввиду, желательно ещё и изложить свою мысль так, чтобы и другим она стала понятна.


***


Комары здесь подлые. Если какой и зазудит, что бывает крайне редко, тут же спохватывается и замолкает. Нет того, чтобы как нормальный комар, вальяжно расположившись на коже, несколько раз коснуться хоботком, выбирая место, а затем медленно и с удовольствием раздувать краснеющее брюшко. Эти не садятся.


Набираю текст. Руки передо мной на клавиатуре. Тишина. Вся левая кисть изгрызена комарами.

– А почему они меня не кусают? – смеётся супруг, с остервенением почёсывая правое предплечье.


***


Конечно, приятно, когда есть, кого любить и о ком заботиться, и знать, что и тебя тоже любят, и заботятся о тебе. Вместе веселей, всегда можно поделиться друг с другом и радостью, и печалью, посоветовать и посоветоваться, помочь друг другу. Вдвоём намного легче жить и преодолевать трудности. Однако, случаются в этой жизни и такие ситуации, когда приходиться и думать, и делать за двоих, не полагаясь на партнёра. И даже терпеть и прощать ему незаслуженные обиды…


***


Кто разрушает многие семьи?!

– Это твоя мама виновата!

– Не трогай мою маму!

Вместо того, чтобы сесть и подумать: семья наша, мы хотим её сохранить, мам не переделаешь… мы их любим… они не желают нам зла… просто им кажется, что так было бы лучше… Давай будем поступать вот так… и воспринимать их вот так… Нет, каждый упорно ищет: кто виноват?!


***


Краткость – это: «Пук» – непонятно что, отчего и зачем. А вот: «Пук – это заблудившийся ик» – уже талант: ёмко, с юмором и ничего лишнего.


***


К сожалению, мам часто воспринимают, как некий неодушевлённый придаток к собственной персоне, а их опыт, как неприменимое к собственной жизни занудство. – И то и другое – ошибочно.


***


Лавры лучше всего использовать в борщ, уху или жаркое…, там они уместнее.


***


Ложь хорошо удаётся только тем, кто имеет отличную память.


***


Лучше два раза выслушать одну и ту же историю, чем, перебив собеседника своими предположениями, не выслушать её ни разу.


***


Любовник и чужой муж и тот же мужик в качестве собственного мужа – это две большие разницы)))


***


Любовь делает женщин мудрее, а мужчин глупее.


***


Любовь – тёмная лошадка, никогда не знаешь, где очнёшься.


***


Любой пастух заботится о своём стаде, но увы, не для стада, а для себя.


***


Люди говорят об авитаминозе, но почему-то никто не говорит об акоммунитозе – недостаточности общения.


***


Люди остаются людьми на любых должностях и при любых социальных функциях, никакое «кресло» не способствует отращиванию крылышек, разве только рогов.


***


Люди с пытливым умом, в попытках проникнуть за чувственные миражи, ищут ответы в Создании, как в Отражении Глубинной Сущности Созидания.


А вопросами к Создателю чаще задаются те, чью вера слепа и догматична. Для них выбрали клочки текстов, перевели, адаптировали к современному языку, канонизировали, и они слепо принимают этот канон, даже не задумываясь, что перевод не всегда точно передаёт саму суть оригинала и что тексты эти значительно шире и их неизмеримо больше. Настолько больше, что допущенные к небольшой части их, за всю жизнь, не в состоянии охватить написанного.


***


Людям наиболее нравится то, к чему они привыкли, с чем росли и зрели. Многие не воспринимают оперу, балет, или театр вообще, классическую музыку… только потому, что ни в детстве, ни в юности их не водили на спектакли и концерты, а в молодости они уже сами стали их избегать.


***


Маленький неприметный воробушек. Какой с него прок?

Утро. Пустота. Тоскливая тревожность…

И, вдруг, понимаешь: никто не чирикает за окном.


***


М-да, тайна притягательна порой.


***


Между «навсегда» и «никогда» есть «быть может», именно оно и определяет истинное движение наших жизней.


***


Место расположения катастрофы – катастрофа.


***


Мечта – это способ существования белковых тел, вне белковой оболочки.


***


Мир на дне цветной бутылки окрашен в цвет стекла, а разноцветный он только через горлышко.


***


Много легче понять свою наивность, чем преодолеть её.


***


Мировоззрение во многом зависит от информации, а последняя слишком часто неполна и лжива, не говоря уже о субъективности…


***


Мозга обессилела… мозг отключается… требуется подпитка… надо идти спать…

Интересно, кто же подпитывает энергией наши мозги, пока мы спим?! Похоже ли это на сон робота, стоящего на подзарядке аккумуляторов?!


***


Мозги отключаются от необходимости постоянно решать то, что ты в принципе решить не в состоянии, и смирять себя с тем, с чем смирить себя невозможно.


***


Мои персонажи никогда не подчинялись мне, и всегда действовали в соответствии с внутренней логикой их собственных характеров.


***


Моя собственная жизнь неоднократно убеждала меня в том, что случайностей не существует, и если уж тебе Выбрали маршрут, то избежать Кита скорее всего не удастся.


***


Мудрость и мудрствование – как свет Солнца и лампы. Читать даёт возможность и тот и другой источник, но жить – только первый.


Мудрость – это попытка понять, а мудрствование – объяснить. Мудрость идёт от имеющихся фактов к искомому, а мудрствование, скрытыми путями, от объясняемого к имеющимся фактам, и только затем, уже открыто, обратно.


Мудрствование оплачивается золотом, а мудрость – гонениями, нищетой и посмертной славой.


***


«Мы были не такими!» – ой ли?! Мы были и остаёмся разными, и молодёжь – разная, была, есть и будет! Впрочем, как и те, кто из неё вырастает, и даже стареет…)))


***


Мы для всех, и любых, политиков – только пешки в их игре. А сами они – пешки в руках мафиозных кланов, обеспечивающих им кресла. Их оружие – ханжество и двуличность, а всё остальное – сказки нам на уши.


***


Мы многое придумываем сами, а всё гораздо проще. К чему эти пустые и разрушительные самокопания – реализовался, не реализовался, сумел, не сумел…?! Смешная и нелепая попытка самооправдаться… для чего … для кого?! Каждый живёт как умеет, и как у него получается! Хочешь что-то изменить – делай! Нет – оставь и отодвинься! Погляди на людей вокруг себя, если не брать полных отморозков, бандюгов и сволочей, то остальные никто не лучше и никто не хуже. Каждый человек – разный в разных ситуациях и поступает сообразно обстоятельств и логики своего характера.


Конечно, хочется, как в сказках и мыльных операх, только они все свадьбой заканчиваются, а дальше – Пиноккио, Снегурочка, Мальчик-с-Пальчик, Колобок… и никакой романтики, в лучшем случае – Красная Шапочка, которая свою бабушку и в лицо не знает.


После 1,2, 3…25-го брака, до человека начинает доходить эта закономерность, и он либо успокаивается и начинает подходить к совместной жизни более рационально, прощая и пропуская то, что раньше бы ни за что не простил, либо гуляет, пытаясь воссоздать эмоции добрачного периода.


Да и с работой, с профессией, дипломами… получилось – не получилось… и то и другое – просто жизнь! Если что-то интересно – вон интернет – занимайся, не хочу…


***


Мы не обижаемся на снег, дождь, холод, жару, пенёк на дороге, а стараемся найти адекватную защиту, зонтик, плащ, тёплую одежду…, обойти стороной и т.д. Другой человек – это та же стихия, тот же элемент окружающего пространства. Прими его таким, каков он есть – не хуже себя, не лучше, просто другим. И иногда стоит остановиться, обойти и пойти своей дорогой.


***


Мысли и чувства часто обманывают нас, предлагая, вместо реальности, картинки собственного отражения.


***


Наверно так меня Бог Воспитывает: Даёт что-то в руки, Заставляет узнать и полюбить, и потом Отбирает. А я каждый раз проваливаю экзамен, потому, что снова влюбляюсь в Данное мне, и снова вкладываю всю Душу и массу времени… Всё пытаюсь доказать Ему, что раз кроме Него ничего нет, значит и Иллюзия Материальности – тоже Он, и как же можно к этой Иллюзии не притягиваться.


***


Наверное, есть своя прелесть в том, чтобы жить спокойной размеренной жизнью в отлаженном механизме сообщества, где каждый, раз и навечно, приписан к своему локусу, от созерцателя и мыслителя, до несущих рабочие повинности, со всевозможными промежуточными вариантами и прописанными парадигмами. Правда полагаю, что внутри тоже, что и в любом рабочем коллективе – интриги, подхалимаж, сплетни, подсиживания и прочее …


***


Надо искать не виноватых, а выход из сложившейся ситуации.


***


Наполнение жизни подобно чаше, опустошение – стакану.


***


Насколько порядочен человек, переводящий старушек через дорогу и закатывающий истерики дома?! Насколько порядочна солидная замужняя дама, с детьми, после бурной юности и молодости?! Насколько порядочна дама, длительное время встречавшаяся с чужим мужем и вышедшая за него замуж?! Насколько порядочен и этот муж?! Семья крадущая электричество – порядочна или нет?! Супруги, скрывающие друг от друга денежные заначки?!


Мне представляется, что многие люди, "порядочные" в одних ситуациях, отнюдь не являются таковыми в других. Но при этом, многие, не отказывают себе в удовольствие посудачить о непорядочности своих близких, соседей родственников, знакомых, или просто первых встречных на улице.


***


Направо пойдёшь… Налево пойдёшь… Какая разница?! – Просто иди! А найдёшь, – скажи: «Спасибо!»


***


Наши зрительные образы тех, к кому мы привыкаем, или кого мы любим, в том числе и собственных отражений в зеркалах, значительно отличаются от того, что видят окружающие.


***


Не важно, как тебя называют. Важно – какую суть ты сам ощущаешь в себе, и как относишься к тем, кто от тебя зависим.


***


Не всё измерить можно в сантиметрах.


***


Не вся правда – это по сути та же ложь, только в другой упаковке.


***


«Не зарекайтесь!» – учит нас Книга Книг. Лучше выполнить что-то без зарока, чем обещать и не выполнить.


Но человек слаб. Для одних зарок, что-то вроде стимула, который кровавит бока быка, заставляя его двигаться, для других – источник вечной депрессии из-за снижения самооценки.


***


Не каждый дерущийся с тобой – враг. Кто-то, возможно, просто хочет отобрать у тебя орудие самоубийства. Не каждый, кто не участвует в твоём избиении – друг. Кто-то, возможно – заказчик.


***


Некоторые люди ведут себя, как котёнок в мультфильме «Где лучше бояться». Они накручивают себя и окружающих, восполняя эмоциональный голод, вместо того, чтобы просто «слезть с чердака».


А другие зарабатывают на этом деньги, выстраивая в СМИ громады теорий и предположений на каждую букву новостных программ.


***


Некрасивых женщин не бывает! Бывают женщины с недостаточным количеством денег на дорогую одежду и косметику!


***


Не обещай того, чего не можешь…


***


Не прощение себя равнозначно не признанию своего права на ошибку. А это ни что иное как гордыня – главнейший из семи смертных грехов. Человек слаб. И сила его только в том, чтобы признаться себе в своей слабости, осознать, простить и мужественно жить дальше, больше не оглядываясь.


***


Не раз грызть, но не разгрызть.


***


Несомненно, в каждом природном мгновении присутствует своя, неповторимая, красота. Я часто и много жалею, что не умею рисовать и записывать музыку. Ритмы природы навевают музыкальные фразы, которые потом, к сожалению, забываются. Они звучат полнозвучно где-то в глубине меня, но не имея ни слуха, ни голоса, я не могу их выразить вовне.


***


Не стоит объяснять незнакомому человеку, что дважды два = четыре – возможно он это уже знает.


***


Не уверена, что моё «писательство» можно назвать увлечённостью. Скорее попытка сбросить накопленное и двигаться дальше. Как та лошадь, которая всю жизнь работала и теперь не может остановиться. И чувства удовлетворённости нет, только опустошённость и невозможность сразу включиться в следующую прочистку мозгов.


Возможно это тоже какая-нибудь форма шизофрении – делать то, что социально не востребовано, неважно что, главное, чем-либо заниматься.


***


Нет ни плохих, ни хороших людей! А есть – процент соотношения социально востребованных и социально отвергаемых качеств в каждом человеке конкретного социума.


***


– Нет, ты мне совсем не нравишься, но я тебя люблю.

– Как можно любить человека, который не нравится?

– Если бы я знала ответ на этот вопрос, то не жила бы с тобой столько лет.


***


Не создавай образ врага и не придётся с ним сражаться.


***


Не хамите, да не хамимы будете.


***


Никогда не любила "жополизов" и "подпевал", хоть именно это и есть проявление ума, а не мои какие-то отвлечённые принципы порядочности и чести, которые разве, что для нравоучений да наивнячков, вроде меня, и годятся. Люди делают карьеры, пробивают себе коридоры, «идут по трупам» …, а уже потом, с высоты своего положения, пренебрежительно обсуждают непорядочность и бесчестность других.


***


Никогда не понимала субординации там, где нет прямой зависимости между ней и выполняемой работой. В армии, или на производстве – понятно, там рядовой исполнитель, как правило, не знает всех подробностей процесса, только в общих чертах. А допустим в научном коллективе, или в школе, в больнице – там многие исполнители – самостоятельные единицы и видят, зачастую дальше и больше начальства, которое скорее руководит общими процессами, чем конкретными работами, разве что в профильном плане собственной команды.


***


Ни одно животное, кроме человека, не стыдится своей внешности.


***


Ночью, как только включаю свет, начинается война с тараканами на выживание. Сволочи! Изучили мои шаги. Прячутся до того, как успеваю дойти до выключателя. Два раза меняла тапочки – не помогает.


***


Ну что сказать?! – Мужчины рассуждают…


***


Общаясь с другими людьми, мы часто забываем, что жизненный опыт у каждого другой и то, что нам представляется очевидным, для других может быть абсолютно непонятным. У нас «2 пишется, а три "на ум пошло"», и это "три" мы неосознанно туда вставляем. Но собеседник, в том числе и читатель, слышит \видит\ только сказанное нами – 2, а тройки у него в уме нет. «В письмах всё не скажется, и не всё услышится, в письмах всё нам кажется, что не так напишется…» – да и не только в письмах.


***


Общение – это не столько умение говорить, сколько умение слушать и услышать.


***


Объективны только факты, а их трактовка всегда субъективна. Но «голый» факт, во многих случаях, мало информативен.


***


Один из моих начальников учил меня, что в теоретических работах, чем описание длиннее и туманнее, тем меньше кому-то захочется докапываться до сути, что само по себе уже хорошо. Да и парочку явных ошибок оставить тоже не плохо. Тогда оппоненту не надо будет выискивать ляпсусы для критических замечаний, они будут у него перед глазами – маленькие и несущественные.


***


Одиночество – это когда тебя везде много оттого, что никто тебя не замечает -когда ты привычен для всех, как шкаф.


***


Опыт приводит одних к зашоренности и узости направленности мыслительного пучка, а других к осознанию многовариантности субъективного, которое не может стать объективным.


***


Отличить правильно сделанное стекло от огранённого бриллианта, не разбив его, не профессионалу очень сложно, но и то и другое – только иллюзия.


***


От молодости к старости – несколько шагов. От старости к молодости путь не известен.


***


Отсутствие плохих новостей – это тоже хорошая новость.


***


О чём лучше сожалеть?! О совершённом поступке, или о том, что ты его не совершил?! Как ни сделаешь – всё равно пожалеешь. Так, по крайней мере, знать о чём жалеешь.


***


Память уходит, закрывая за собой двери воспоминаний. Я бывала во многих местах. Что помню я о них? Что вспомню о тех, с кем работала, училась…? Что во мне останется от тебя, Италия? Что во мне останется от тебя…?


***


Память человека короткая. Мы, зачастую, пытаемся учить наших учителей тому, чему они обучали нас десятки лет назад. А они давно уже перешагнули эту ступеньку, и только улыбаются нашему наивному стремлению к однозначности.


***


Передвижение тёплых слоёв нагретого воздуха можно увидеть по лёгкому дрожанию находящихся за ним объектов. Так невидимое становится видимым, а неявное – явным.


***


Переход в споре на личности означает, что по существу индивидууму сказать больше нечего.


***


Переходной возраст – это как у птенца-слётка: летать и питаться самостоятельно ещё не может, но в гнезде уже не сидится.


***


Подлецы и убийцы, воры и мошенники не раскаиваются, а только ищут виноватых в совершённых ими поступках, и виноваты для них все, кроме себя самих.


***


Пожилой человек, с блестящими, горящими жизнью глазами, часто выглядит моложе, чем молодой человек с потухшим взглядом.


***


Поминальная свеча с подоконника давно же перекочевала в моё сердце, и горит только там, никому из живущих не видимая, кроме меня.


***


Понять кого-то до конца сложно, ведь мы и сами себя не до конца понимаем.


***


Порядочность. Что это? В разных культурах этот термин подразумевает отнюдь не те же самые правила поведения. Люди лицемерно поэтизируют отдельные стороны межличностных отношений, продолжая вести себя в реальной жизни также, как и все остальные животные.


Представьте двух человек в грязном белье, но у одного оно отовсюду торчит и выглядывает, а у второго прикрыто сверху красивым дорогим костюмом и запах убит хорошими дезодорантами и духами. Естественно, что первый будет вызывать у нас непроизвольное животное отвращение, а рядом со вторым мы будем спокойно находиться. – Вот это и есть иллюстрация качественной характеристики культуры и порядочности, как её составляющей. А дальше количественная характеристика от идеального нуля грязи до её максимума: 0.Несуществующий идеал. – Средние значения. Основная масса. – Максимум. Полные негодяи и отморозки.


***


Порядочный человек, он и без клятв – порядочный, а не порядочному никакая клятва не преграда.


***


После фильма «Наверное боги сошли с ума», тёмные очки ношу на голове, как аксессуар от гиен.


***


Посмертная слава – это когда твои враги превращаются в твоих ближайших друзей, а твоя слава превращается в их гонорар, и их знакомство с тобой обрастает подробностями, в количестве прямо пропорциональном рынку спроса…


***


Постоянная красота может быть только застывшей, потому, что всё живое непрерывно меняется.


***


Почему 7 слоников – это пошлость, не зависимо от таланта автора, а лягушка, с этикеткой дома Фаберже, на том же месте – предмет гордости?! При том, что ни гости, ни хозяева не могут, даже приблизительно, отличить её от подделок. Так дети выбирают конфету в более яркой обёртке…


***


Почему-то человечество больше склонно искать ответы, пусть даже и ложные, на вопрос: "Кто виноват?", чем на вопрос: "Что делать?". Вместо попыток найти решение – поиск внешних врагов и факторов. Вместо того, чтобы решать сегодняшние вопросы с мыслью, как наше решение отразится на будущем, поиск: кого бы обвинить в их возникновении в прошлом.


***


Поэзия – вот во что лишь может вылиться любовь Квазимодо.


***


Предложите группе людей сценку, например, с реакцией на яблоко: повар – на пирог оно не годится, разве что напиток можно сделать; врач – а оно мытое, на нём могут быть микробы; ребёнок – дай; старик – об него зубы можно сломать; художник – в нём нет изюминки… – и Вас засмеют, указав, что каждый из перечисленных реципиентов мог бы дать ответ другого.


Но замените яблоко на нечто беспредметное, скажем, политический строй, историческое событие, или просто конфликтную ситуацию соседей… – и только единицы предложат мультивариантный ответ, а основная масса будет «с пеной у рта» отстаивать единственно-возможную, с их точки зрения, версию. Люди, зачастую, не желают, или не прилагают усилий, выйти за пределы своей ментальности, даже не давая себе труда задуматься, что это, по сути, всё то же «яблоко».


***


Представьте себе, что каждый раз, когда Вы приходите наполнять птичью кормушку, птицы срут Вам на голову. Первый раз Вы улыбаетесь: «Ну, бывает, случайность…», во-второй – недоумеваете…, а в сто двадцать пятый -, даже самый тупой, начинает понимать, что это – закономерность.


Будете ли Вы на них обижаться?! Даже сам этот вопрос вызывает невольную усмешку. Конечно нет! Это же птицы – они так устроены. Но захочется ли Вам наполнять эту кормушку впредь?! И заметьте, отнюдь не из чувства обиды или мести, а единственно из желания избежать очередной порции говна.


***


Примирить себя со своими ошибками тяжело. Но необходимо. Мы ведь умеем прощать других, вот так надо и себя простить. И критерий здесь один – оценка возможности исправления совершённого. Если есть шанс исправить – надо попытаться. Если нет – понять, простить себя, отодвинуть подальше, постараться абстрагироваться и примирить себя с новой реальностью, ища в ней точки соприкосновения…


***


Прими ситуацию такой, как она есть. Попытайся найти даже в этом нелёгком времени некие положительные стороны, или хотя бы позитивные знаки. Остынь. Засунь свои амбиции и обиды в … задний карман))). Отодвинься и посмотри со стороны: для чего судьба так ведёт, возможно она пытается уберечь тебя, приостановить, заставить уделить больше времени или внимания чему-то другому.


***


Профессионализм – штука тонкая, механически выверенная, а талант – это дикий камень, шлифованный он конечно дороже, но при огранке часто теряет индивидуальность.


***


Профитрольная – не та, где готовят профитроли, а та где готовят профи троллей.


***


Прошедшие события иногда кажутся такими далёкими и иллюзорными, словно это был только странный давний сон, или давно прочитанный рассказ, словно это всё не была твоя собственная реальная жизнь…


***


Птичий рефлекс: кто кормит, на того и гадят (где кушают, там и гадят).


***


Рассказы соседей. Даже если они не станут привирать, по каким-то своим, сугубо личным мотивам (из мести, к примеру, или для подчёркивания собственной значимости, или потому, что: или хорошо, или никак…), то что они могут знать? Какой период жизни? Насколько? … Чтобы понять это, просто спроси себя, что ты знаешь о своих соседях и можешь ли ты рассказать вчерашние причины их сегодняшних поступков?


Люди, даже живя бок о бок, зачастую видят только внешнюю сторону поступков и то, что им желают показать. Сколько, внешне идеальных семей, с детьми, внуками, правнуками… прожили рядом, как чужие люди, хорошо ещё если каждый своей жизнью, а не в домашнем рабстве…


***


Реальность такова, какова она есть…, а сказки – они для детей… или для редких минут душевного вдохновения, пока дремлет разум


***


Резкая вонь помогает нам распознавать приятные запахи и свежесть воздуха.


***


Религиозность, не всегда подразумевает веру, но часто дань традиции, некую материальную заинтересованность, нежелание выделяться из среды, предосторожность и т. д.


***


Ритмический рисунок написанного мной, вероятно обусловлен музыкой, с которой приходят строки. К сожалению, музыку я записывать не умею, а зачастую даже воспроизвести в слух её у меня не получается, она звучит только во мне, где-то там в глубине сознания, а потом тихо угасает…


***


"Родственные Души" – как часто люди применяют это определение в отношении личностей, встреченных в отвлечении от быта, в оторванности от общего контекста жизни \в командировке… на отдыхе… пространствах интернета… прогулках…\, и как сетуют потом на свою слепоту, когда пытаются обустроить совместный быт.


Это как абстрактная картина, когда основное содержание мозг формирует из предоставленных зрительными органами нескольких цветовых пятен, на основе собственного ассоциативного аппарата и опыта. А потом читаешь авторское название и понимаешь, что ты ни разу не угадал…)))


***


Рожки под шляпой не спрячешь.


***


Самоедство – действо деструктивное и, как правило, бесполезное. Думать надо не о прошлом, а о будущем.


***


Самой себе себя не увидать, «большое видится на расстоянии». 


***


Самолюбие – не порок, и необходимо для жизни, как и другие качества животного характера. Но, когда это чувство избыточно сильное, оно может разрушать семейные и дружеские отношения, заслоняя собственными мелочными амбициями жизненно-важные потребности родных и близких.


***


С возрастом, когда всё больше открывается изнанка жизни, когда, не в теории, а на собственной шкуре, узнаёшь, что ни война, ни природные катаклизмы, не отменяют потребности в жилье, пищи, любви и прочих атрибутах существования, всё яснее начинаешь осознавать, что обычная жизнь, без "подвигов" и потрясений – это самое лучшее, что может быть.


***


Семья – такой же коллектив, как и все остальные. Каждому, в процессе развития отношений, отводится определённая роль. Каждый очерчен своими границами и, время от времени, пытается посягнуть на территорию другого.


***


Сеть разбросанных морщин, как зарубки прошлой жизни.


***


Сижу я это значит на унитазе, под рёв сирены, и думаю: если ракета сейчас бомбанёт в эту стену, то так и погибну я бесславно, вместе с этим унитазом, но проще мне безвременно покинуть этот мир, чем преждевременно оставить этот унитаз.


***


Слова нужны тогда, когда ещё можно что-то изменить. А какой смысл говорить, когда всё уже давным-давно переговорено и расставлены последние точки.


***


Сколь бы ни ругали мы Интернет, надо быть ему благодарным хотя бы за то, что он предоставляет возможность почти мгновенно связаться с друзьями, родными и близкими, получить различные справочные материалы, увидеть места куда никогда уже не попадёшь…


***


Смешно говорить вору, что он – вор. Он это и без нас знает. Вот разве только, чтобы уведомить, что теперь и нам об этом известно.


***


Смешно и грустно, когда кто-то всерьёз разглагольствует о тупых американцах, и о том, что они считают всех русских примитивами – большей глупости придумать трудно, особенно при современных средствах информации и связи.


***


С Новым Старым Новым Годом!


***


Сон – это перевёрнутый лицом в подушку нос.


***


Сочувствуя кому-то, не стоит априори обвинять его оппонента, попытайтесь подойти к ситуации с разных жизненных позиций. Вполне возможно, что они оба правы.


***


Сражайся не с врагом, а с ситуацией.


***


Стоит только, что-нибудь съесть, как красные кровяные тельца во весь опор мчатся к пищеварительному тракту, отхватить себе питательных веществ и размножиться, забывая про все другие свои обязанности, такие, к примеру, как насыщение мозга кислородом… и бедный мозг начинает засыпать… Совсем как люди…


***


Судить о целом народе по отдельным его представителям, всё равно, что выводить среднюю температуру по больничной палате, или среднюю зарплату по стране. Один получает двести тысяч долларов в месяц, а другой два доллара, делим пополам и видим, что все живут шикарно – среднемесячная зарплата свыше ста тысяч долларов.


***


Счастье «просто жить» познаётся, зачастую, только в сравнении. Дай вам Бог, чтобы вы никогда не заплатили за это узнавание слишком высокой ценой.


***


Талант, увы, не подразумевает ни порядочности, ни честности, ни гуманности, ни каких-либо других черт характера, это не коррелирующие функции.


***


Театр – зрелище воспитывающее энергетических вампиров. Отсутствие таланта с лихвой восполняется чрезмерной эмоциональностью. Зрители получают удовольствие, не понимая, что это не от зрелища, а от энергетической подпитки. Именно поэтому театр высасывает из артистов соки тем больше, чем чаще они на сцене и чем эмоциональнее их игра.


***


Терпеть не люблю возвращаться.


***


Только сказочно наивный, или очень лицемерный, человек может утверждать, что добренький царь не знает, что творят его подленькие слуги…


***


Только человек, который сам не умеет мыслить, или слишком далёк от наблюдений за окружающим миром, может предполагать отсутствие разумного мышления у животных.


***


Тот слеп, кто не видит, что происходит, тот глуп, кто говорит об этом вслух всегда и везде.


***


Трудно придумать, что-либо более нелепое, чем дружба по половому признаку. Мы должны признать, что дружба, как один из видов отношений между людьми либо существует, либо не существует.


Если она существует, то может проистекать, как между партнёрами одного пола, так и между разнополыми партнёрами. Признавая, что между мужчиной и женщиной дружбы существовать не может, мы тем самым отрицаем полностью существование таких отношений.


***


Убивающие других, часто оказываются самыми большими трусами, ведь им приходится наблюдать все мучения их жертвы.


***


У каждого своя правда, и чужая, как правило, редко кого интересует, будь она хоть трижды правдивее.


***


У людей словно «крыша съезжает», или начинается бешенство, когда кто-то рядом живёт не так, как они. Собственные проблемы бледнеют на фоне взрывающихся эмоций и негатив, селем, обрушивается на головы ни в чём ни повинных соседей.


***


У меня мозги «свихнуты» на неоднозначности и парадоксальности. Когда я с кем-то разговариваю, мысли укладываются в какие-то понятные мне самой формы и фразы. Но если я вижу, что люди воспринимают это, как оспаривание их личных амбиций, стараюсь не вести беседу в этом русле.


***


Некоторые люди, желание собеседника прояснить ситуацию, высмеивают как попытку оправдаться, или как любовь к спору. Происходит это возможно потому, что они изначально знают, что не правы, но им важно, чтобы их высказывание одержало верх любой ценой. Так они повышают свою самооценку. Проигрыш в споре уязвляет их самолюбие, вне зависимости от истины.


***


Унижая других, люди выше не становятся.


***


Упорствовать в споре стоит тогда, когда это решает чьи-то проблемы. При «теоретических» спорах оттого, кто одержит победу никому ни холодно, ни жарко… Можешь что-то сделать – делай! А нет, высказал свою точку зрения, выслушал точку зрения другого человека, привёл свои доказательства, выслушал его доказательства… и довольно… можно остановиться. Каждый имеет право на ошибку….


***


У правды много сторон – прав волк, которому, чтобы выжить надо питаться, но права и его жертва – которой никак не хочется быть едой, при том, что и она сама лишает кого-то жизни, чтобы выжить.


***


«Усвоение материала зависит ещё и от преподавателя, кто как преподнесёт» – сказала дама.


И я вспомнила, как во время лекции по зоогеографии, преподаватель с гадливостью рассказывала о диком обычае какой-то островной народности: поедать, всплывающие раз в году, половые продукты морских червей…. Для нас это звучало отвратительно и неприятно.


Спустя много лет, воспоминание об этом эпизоде вызывает у меня усмешку: Возможно, наша преподаватель просто не любила икру.


***


Хочется прекрасного, но так трудно отказаться от привычного)))


***


Хочешь напиться?! – Иди и напейся! А нудить, что мол я хочу напиться – пьян не будешь! Хочется ввязаться в драку?! – Иди и дерись! А обсуждать на кухне кто, кому, когда и за что – пустое словоблудие и ситуации не изменяет.


***


Человек говорит: Подари ослу рюкзак, и он станет носить в нём овёс. Ослик говорит: Подари человеку рюкзак, и он станет носить в нём всё, что ни попадя.


***


Человек не желает мучиться, но страстно желает жить, даже испытывая страшные мучения…


***


Человек он был изначально добрый, всегда интересовался как жизнь, здоровье, родные… и только после этого уже сносил голову.


***


Чем шире кругозор, тем основательнее сомнения в той или иной догме, вплоть до полной потери иллюзий: «… многие знания умножают печаль…».


***


Чтобы легко писалось, нужен кто-то талантливый рядом, чтоб от крыльев его Музы хоть бы ветерок по Душе задевал.


***


Чтобы понять: понял ли ты кого-то или нет, надо понять его и сравнить это понимание с тем, как ты его понял. 


***


Что такое счастье?! – Ощущение! Оно зависит от многих причин, но не является производной ни одной из них.


***


Чужая боль своей не уменьшает… – говорила моя мама.


***


Шёпот соседей мешает больше, чем громкий разговор, вследствие необходимости прислушиваться 


***


Элементарии всегда волновали человечество, как их не назови, а от того, что всё – поток энергий никуда не деться…. И человек всегда, на разных уровнях сознания, будет искать и находить связь между реальным миром и фантомом восприятия.


***


Я абсолютно не умею разбираться в людях, изначально принимаю каждого с раскрытыми объятьями и всячески стараюсь помочь, а потом остаюсь с "бланшем под глазом".


***


Я проживаю каждый, свалившийся мне в голову, образ. Наверно лучше всего мне удалось это выразить в строчках из «Лесной Лужицы…»:


Мысли кружатся и кружатся…

Кто я? Зайчик? Или Лужица?

Может Лучик Золотой

В дивной выси голубой?

Волк? Лось? Маленькая пташка?

Мотылёк? Пчела? Ромашка?


То и то попеременно!

Превращенье непременно!

Я уже смеюсь сама!

Нет! Я не сошла с ума!

Не пугайтесь! – вас прошу, -

Это – сказку я пишу!


Каждый появляющийся персонаж – очередная «мышка, рождённая горой» … под каждой строчкой – слои материнской породы

Оговорки и Очи-пятки

 Два сапога – свара.

 За двумя займами погонишься…

 Истерические хроники.

 Какибана.

 Не пей красавица при мне.

 Новая метла – чисто метла.

 Один за всех, и всем до одного…

 Сластоногие.

 С(т)ервопривод.

 Тише едешь, дольше будешь.

 Тоска объявлений.

 Трихилые пальмы

 Улягутся – улягушатся.

 Цель обкрадывает средства.

 Цыплят по осени съедают.

Слова… слова

Барак - Неожиданный улов рыбака

Батут - Удивление спортсмена опять оказавшегося на потолке

Блокада - Захват потусторонними силами

Бойкот - Кот – боксёр

Борода - Ода в честь бора

Бородавка - Скопление деревьев в бору

Браслет - Плавание по годам

Бостон - Начальственный голос

Ботинок - Древняя лодка

Виновата ли я - Кто я? Хмельное вино или тюфяк?

Вокал - Восхищение

Вторсырьё - Указание спрятать наркотики в автопокрышки

Грамматика - Древняя мера веса

Дифракция - Фракция до и после выборов

Дуб - Двойное б

Дурак - Дважды рак

Калина - Ответ на вопрос Инны: «Что это?!»

Карман - Человек кармы

Компот - Марш-бросок комсостава

Коньяк - Гибрид коня и яка

Минус - Короткие усики

Олимп - Место нахождения олимов

Огород - Большая семья

Парусина - Два китайца

Перенос - Нос переросток

Пластинка - Археологический термин

Протест - Обсуждение экзаменационных тестов

Прогул - О морском прибое

Прогон - О охоте

Соперник - Сотоварищ по перине, супруг

Сволочь - Украсть

Стопор - Решето

Улица - Не у пятки

Утопия - Я тоже утонул

Утроба - Утренняя производственная одежда

Шарада - Адский шар


home | my bookshelf | | Случайные мысли |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу