Book: Голоса



Антонио Поркья. Голоса

Здесь, в одной из одиноких туманностей, я делаю свое дело, чтобы всемирное равновесие, частью которого я являюсь, не утратило равновесия.

Тот, кто видел, как все пустеет, догадывается, чем все наполняется.

Мой первый мир я открыл целиком в жалком куске моего хлеба.

Ушедший отец подарил полвека моему детству.

Низости вечны, а остальное – все остальное – мгновенно, очень мгновенно.

У правды совсем немного друзей, и эти немногие ее друзья – самоубийцы.

Обходись со мной, как ты должен со мной обходиться, а не как я заслуживаю, чтобы со мной обходились.

Человек не идет никуда. Все, подобно будущему, идет к человеку.

Кто держит меня на привязи – не сильный, сильна привязь.

Налет наивности никогда меня не покидает. Именно она защищает меня.

Передо мной открывается дверь, вхожу, а вокруг меня сто закрытых дверей.

Моя нищета не абсолютна: есть еще я.

Если не поднимать глаза, можно уверовать, что ты – самая высокая точка.

Никто не стал мне примером, вот я и остался как никто.

В неверии все зло в том, что немножко верят.

Я знаю: у тебя ничего нет. Поэтому я прошу все. Чтобы у тебя было все.

Боже, я почти никогда не верил в тебя, но всегда тебя любил.

Живут надеждой стать воспоминаньем.

Я почти не касался праха, а сам из праха.

Я думаю, что душевные муки и есть душа. Ибо душа, избавившаяся от своих мук, умирает.

Человек говорит обо всем, и говорит обо всем так, словно познание всего находится в нем все целиком.

Многое из того, что я перестал в себе делать, продолжает делаться во мне само.

Все, подобно рекам, творение пологих поверхностей.

Вселенная – еще не всеобщий порядок. Недостает человека.

Тебя перестали обманывать, а не любить. А тебе кажется, что перестали любить.

Человек, лишь похожий на человека, - почти лишь ничто.

Далеко ли до них, ты узнаешь, приблизившись к ним.

Сто человек вместе – сотая часть человека.

Я бы хотел быть в чем-то, чтобы не быть во всем.

Когда поверхностное меня утомляет, оно утомляет меня настолько, что для отдыха мне нужна пропасть.

Зло творят не все, но оно обвиняет всех.

То, что оплачено нашей жизнью, никогда не дорого.

Тот, кто не заполняет свой мир призраками, остается один.

Ты думаешь, что покончил со мной. Я думаю – ты покончил с собой.

Если ты достигнешь облик человека, то чего еще ты сумеешь достичь?

Когда твоя боль немного больше моей, я ощущаю себя немного жестоким.

Тот, кто говорит правду, не говорит почти ничего.

Вещь пока не вся – один только шум, а когда вся – тишина.

Грязь, разлученная с грязью, больше не грязь.

Был я и было море. Море было одиноко и одинок был я. Одному недоставало другого.

Когда я сталкиваюсь с какой-либо мыслью не от мира сего, мне кажется, будто мир сей становится шире.

Моя весомость от пропастей.

У земли есть лишь то, что ты поднимаешь с земли. И ничего больше.

Только рана кричит своим голосом.

В дом входит новая горесть, и ее встречают старые горести. Молчаливые, но не мертвые.

Неприручаемо в человеке не зло, заключенное в нем, а добро.

Нет, не стану входить. Потому что, когда я вхожу, никого нет.

Когда я думаю, что камень – камень, а туча – туча, я чувствую себя невеждой.

Да, звезд миллионы. И миллионы звезд – два глаза, глядящие на них.

Химеры приходят одни, а уходят в компании.

Есть горести, которые утратили память и не помнят, почему они горести.

Крыло – не небо и не земля.

Я буду плавать в чужих морях, пока не потону в своем море.

Все солнца силятся зажечь твой огонь, а гасит его один микроб.

Плач больше самого плача, - это когда видишь плач.

Горе не сопутствует нам, оно идет впереди.

Почти всегда все, что невозможно, - упрек всему, что возможно.

В мир, который ничего не понимает без слов, ты пришел почти без слов.

Тот, кто долго остается наедине с самим собой, подлеет.

Я так упорно отказывался от некоторых вещей, что теперь не отказался бы от них.

Мы постигаем пустоту, лишь заполняя ее.

Бог дал многое человеку, но человек хочет чего-то и от человека.

Когда все сделано, рассветы печальны.

Путь напрямик сокращает не только расстояния, но и жизнь.

Где нет добра, чтобы поделиться им, ночь – добро.

Дерево одиноко, туча одинока, – все одиноко, когда я одинок.

Что столетие, что мгновение, – одинаково умирают в мгновении.

Иногда ночью, чтобы не видеть, я зажигаю свет.

Если ты не изменишь маршрута, к чему тогда менять проводника?

Чем меньше человек, тем больше он выносит. А когда считает, что он ничто, тогда вынесет все.

Я смотрел на мертвого. И почувствовал себя таким маленьким, ну таким маленьким. Боже, как огромен умерший!

Да, надо страдать, даже понапрасну, чтобы не жить понапрасну.

Никто не понимает, что ты отдал все. Хотят, чтобы отдал еще.

Лишь для немногих достижимо ничто, – слишком далек путь к нему.

Люди и вещи поднимаются, опускаются, удаляются, сближаются. Всё и вся – комедия расстояний.

Человек, узнавший, что он смешон, не смеется.

Почему бы того, кого никто не прощает, не простил бы хоть кто-то?

Тебя столько, насколько в тебе нуждаются, а не столько, сколько тебя в тебе.

Человеческая печаль, когда она спит, бесформенна. Когда ее будят, она принимает форму того, кто ее разбудил.

Мои истины недолго живут во мне, – куда меньше, чем чужие.

Ребенок показывает свою игрушку, взрослый – прячет ее.

Некоторые вещи становятся настолько нашими, что мы о них забываем.

Я люблю тебя, какой ты есть, только не говори мне – какой ты.

Если бы я не верил, что солнце хоть изредка на меня смотрит, я бы на него не смотрел.

Есть сны, нуждающиеся в отдыхе.

Гора, которую я воздвиг, просит у меня песчинку, чтобы не рухнуть.

Ожидание приучило меня ожидать.

Исповедь одного унижает всех.

Вблизи меня одни только дали.

Когда я умру, впервые я не буду видеть себя умирающим.

Твоя боль так велика, что не должна причинять тебе боль.

Как бы там ни было, я достиг нынешнего дня. Точно так же я достигну и моей кончины, – как бы там ни было.

Что же, я ухожу. Лучше пенять на разлуку с тобой, чем на тебя.

Что было до этого? И что было после этого? А это – что было?

Я смеюсь, потому что смеются, но не над тем, над чем смеются.

Уже давно я ни о чем не молю небо, а руки все еще подняты.

Я знаю, что дал тебе. Но не знаю, что ты взял.

В другой раз я не хотел бы ничего. Даже матери не хотел бы в другой раз.

Да, именно это и есть добро – прощать зло. Нет другого добра.

Когда его глаза угасли, я тоже увидел мрак.

Холод – добрый советник, но слишком холоден.

Когда не желают невозможного, – не желают.

Все чуть темновато, свет – и тот.

Убеди меня, но без убеждений. Убеждения меня больше не убеждают.

Незнание дела сознало содеять Бога.

Не использовать недостатки - не значит не иметь их.

Слепой несет на плечах солнце.

Мы нарекаем имя и потом не знаем, какое имя наречь имени.

Я знаю, что брел из краткого прежде в вечное после, да только не знаю - как.

Человек живет - измеряя, а сам не является мерой ничего на свете. Даже себя самого.

Чтобы не обманывать, мне недостаточно не обманывать.

Мое достоинство просит у того, кто не причиняет мне зла, и впредь не причинять его, но у того, кто причиняет мне зло, мое достоинство не просит ничего.

Величие маленьких - все. Величие великих - ничто.

Человек хотел бы стать богом, но без креста.

Для тебя открывается то, что ты открываешь для себя, а не то, что для тебя открывают другие.

Когда мне кажется, что все обходится без меня, - каким необыкновенным мне кажется все!

Мои крупицы времени играют с вечностью.

Сколько мироздания, сколько мироздания лишь для того, чтобы ожил один жалкий мозг!

Моя последняя вера - в страдание. И я начинаю верить, что не страдаю.

Если бы человек был добрым, его доброта не стоила бы ему ничего.

Своей прикованностью к земле я оплачиваю свободу своих глаз.

Раня сердце, сотворяем его.

Страх разъединения - объединяет.

Он упал, как крыло, - чтобы тебе не было больно.

За желание видеть я плачу тем, что вижу, чего не хотел бы видеть.

Сколько уставших от лжи кончают с собой на первой же правде.

То, что ты делаешь, - это не твое представление о том, что ты делаешь.

Когда мне кажется, что ты слышишь мои слова, мои слова кажутся мне твоими - тогда-то я и слышу свои слова.

Когда мне больше ничего не останется, я не попрошу ничего больше.

Тот, кто любит, зная, почему любит, - не любит.

Каждый раз, просыпаясь, я понимаю, как просто быть ничем.

Я пойду в рай только с моим адом, а один - никогда.

У меня болит сердце, но оно не должно было бы болеть потому, что не живет ни мной, ни для меня.

Смешай свои горести с горестями всего мира, и горестей у тебя станет меньше.

Ты очищаешься, очищаешься… Осторожно! Может ничего не остаться.

Все уравнивается. И вот так все оканчивается, - уравниваясь.

Человек слаб, а когда входит в роль сильного, - еще слабей.

Реальные вещи существуют, лишь поскольку мы вменяем им достоинства или недостатки вещей нереальных.

Трагедия человека еще больше, когда он отворачивается от нее.

Там, где жалуются все, не слышно жалоб.

Солнце освещает мрак, но не превращает его в свет.

Каждая игрушка имеет право быть сломанной.

Если хочешь, чтобы цветы твоего сада не умерли, сломай ограду сада.

Те немногие вещи, которые я оставил, не оставлены множеством моих вещей.

Все, что я ношу в себе связанным, всюду находится на свободе.

Если бы я никогда не забывал ни о чем из того, что в тебе есть, я никогда не находил бы в тебе ничего нового.

Иногда я думаю возвыситься, но не карабкаясь по другим.

Навсегда потерянное мной - это то, что, будучи потеряно мной, не найдено другими.

Я был сам себе учеником и учителем. И я был хорошим учеником, но плохим учителем.

Я люблю твою доброту, но не без улыбки на твоих устах.

Все идут еще дальше, но там - еще дальше - пропасть.

Сегодня я открыл в себе еще один недостаток. Вот и еще один недостаток у человечества.

Мои умершие продолжают маяться жизнью во мне.

В полной душе помещается все, а в пустой – ничего. Вот и пойми!

Мы, видящие друг друга всегда, не видим, какие мы сегодня.

Никто не является солнцем себе самому, даже солнце.

Есть то, что живуче лишь потому, что мертво.

Когда я ни во что не верю, я не хотел бы встретить тебя – не верящего ни во что.

Человек – то, чему учатся дети. Это то, что для детей.

Большое сердце полнится и малым.

Теперь моя память – это миллион имен, людей и вещей почти без людей и вещей.

Земля потеряла на мне горсть земли.

Если бы ты мог покинуть свои печали и покинул бы их, – ты знал бы, куда деться помимо своих печалей?

Приучаются не нуждаться в нужде.

Иногда я вспоминаю, что дышу, и пока не забуду об этом, почти не дышу.

Если бы я был сам себе вожаком, я не вел бы себя по тропе, ведущей к смерти.

Вéдомое я подпираю неведомым.

Осуждение ошибки – еще одна ошибка.

Сказанные мне когда-то слова я услышал сегодня.

Мне, видевшему это, он говорит, что я слеп.

Думая о каком-нибудь своем достоинстве, мы наносим себе ущерб.

Всего лишь бессчетное множество ожиданий и конец бессчетному множеству ожиданий. Всего лишь.

Мое имя кроме того, что окликает меня, напоминает мне мое имя.

Я говорю то, что я говорю, потому что мной овладело то, что я говорю.

Тот, кто сберег свою голову ребенка, сберег свою голову.

Человечество не знает, куда идти, потому что никто не ждет его, – даже бог.

Я отказался от убогой необходимости жить. Живу без нее.

Если ничто не повторяется, то все – в последний раз.

Не льет слез тот, кто не находит источника, над которым мог бы пролить свои слезы.

Мое «я» удалилось от меня. Ныне это самое мое далекое «ты».

Некоторые, обогнав всех, оказываются в пустыне.

Из сотен тысяч людей состоит город. А я в городе состою из сотен тысяч умерших.

Ты не знаешь, что делать, даже когда становишься ребенком. Но печально видеть ребенка, который уже не знает, что делать.

Если ты веришь, что ты – как любое существо, как любая вещь, то ты тогда – все существа, все вещи. Ты тогда – вселенная.

Чтобы достичь некоторых вершин, я не принижаю их, а еще больше превозношу.

Сделавший многое и не сделавший ничего испытывают одинаковое желание: что-нибудь сделать.

Отдав тебе жизнь, что я смогу дать тебе?

Цветы без запаха обязаны своим именем «цветы» цветам с запахом.

Моя жажда благодарна стакану воды, а не морю воды.

Достоинства вещи не исходят от нее, а сходятся в ней.

Зло, которое я не содеял, – сколько содеяло зла!

Повсюду моя сторона – слева. С этой стороны я родился.

Не говори со мной. Я хочу с тобою побыть.

Когда меня называют «мой», я никто.

Даже у самого малого из существ в глазах солнце.

Чтобы освободиться от жизни – я живу.

Если ты добр с этим и с тем, – этот и тот скажут, что ты добрый. Если ты добр со всеми, – никто не скажет, что ты добрый.

Для тех, кто умирает, земля – все равно что самая далекая планета. Должно ли нас так заботить то, что происходит на самой далекой планете?

То, что возвращается, не возвращается целиком, даже возвращаясь целиком.

Тот, чья пища райская, сочтет голод адским.

Порой, чтобы отъединиться от мира, я возвожу его вокруг себя на манер стены.

В этот раз все осталось неприукрашенным. Именно в этот раз я устрашился всего.

Непоправимое никто не творит, – оно творится само.

Если любишь светящее тебе солнце, то, возможно, ты любишь. А если любишь кусающее тебя насекомое, то любишь наверняка.

Я не возьму твою душу. Мне достаточно знать, что она у тебя есть.

Если вечно глядеть на один и тот же предмет, невозможно его разглядеть.

Тот, кто открывает все двери, может их все и закрыть.

Я попросил бы у этого мира что-то еще, если бы у этого мира было что-то еще.

Страшиться менее унизительно, чем наводить страх.

Те, что отдали свои крылья, печальны оттого, что не видят их полета.

Ты не видишь реку слез, потому что в ней нет ни одной твоей слезы.

Чужой бедности мне достаточно, чтобы почувствовать себя бедняком, а своей – недостаточно.

Мы видим милостью чего-то, что нас озаряет, – чего-то, что мы не видим.

Тот, кто видел наяву, может снова видеть – вслепую.

Познание смерти оплачивается целой жизнью.

Воспоминание – частица вечности.

Можно рассчитаться со всеми долгами, вернув свет солнцу.

Я хороню себя везде и всюду, а умру неведомо где.

Твоей крови уже не хватает старых ран, а новые не хотят открываться. Вот твоя кровь и захлебывается.

О том, что у меня появилось все, я знаю не потому, что оно появилось. Я знаю об этом потому, что после не появилось ничего больше.

Бывшее до меня и бывшее после меня почти соединились, стали почти одним целым, почти остались без меня.

Да, я услышал все. Теперь мне остается только молчать.

Я начал свою комедию ее единственным актером, а заканчиваю ее, будучи ее единственным зрителем.

В вечном сне – вечность как миг. Может быть, я вернусь через миг?

Почему ты вернулся в жизнь? Понимаю. Устаешь от всего. И оттого, что мертв.

Разумение истины и есть безумство.

Ты думал, что разрушая то, что разъединяет, объединяешь. И разрушил то, что разъединяет. И разрушил все. Потому что нет ничего без того, что разъединяет.

Когда зло растет, маленькое добро увеличивается.

То, что я говорю себе, – кто говорит, кому говорит?

Все мои мысли – одна. Потому что я никогда не переставал мыслить.

Да, я прежде видел тебя, но никогда не видел тебя таким, каким вижу тебя сейчас. Где ты блуждал таким, каким я вижу тебя сейчас? А такой, каким я видел тебя, где ты сейчас?

Камень, который я держу в руках, впитал немного моей крови и трепещет.

Я понимаю, что ложь – обман, а правда – нет. Но меня обманывали обе.

Все вещи произносят свои имена.

Столь крохотны существа, живущие краткое мгновение. Мы знаем, что они живут краткое мгновение, но не знаем – живут ли они сто длинных лет в кратком мгновении, в котором они живут?

Иногда так длительно умирание, что я чувствую себя бессмертным.

Если бы ты закрыл глаза до того, как зашло солнце, ты оставил бы его сияющим.

Новая истина – это смерть старой истины.

Я думаю: душа состоит из страдания, потому что исцелившая свои страдания, душа умирает.

Человек говорит обо всем, и говорит обо всем так, будто понимание всего уже есть внутри него.

Совершенство — совершенно не дышит.

Многое из того, что я прекратил делать с собой, продолжает внутри меня жить своей жизнью.

Да, они ошибаются, потому что не знают. Если бы они знали… НИЧТО. Они бы даже не ошиблись.

Все подобно рекам: только работа наклонов.

Когда сплю, я вижу такой же сон, как и бодрствую. Все это бесконечный сон.

Вершины направляют, но только среди других вершин.

Тебя прекратили обманывать, но не любить. А тебе кажется, что они прекратили тебя любить.

Иногда, как будто я побывал в аду и не сожалею. Я не нахожу ничего о чем можно сожалеть.

Луч света стер твое имя. Теперь я абсолютно не знаю, кто ТЫ.

Именно тогда, когда я не согласен ни с чем – я согласен со всем.

Человек, когда он всего лишь то, что кажется человеком, он практически НИКТО.

Ты найдешь расстояние, отделяющее тебя от других, объединившись с ними.

Сто человек вместе – лишь сотая часть человека.

Когда поверхностное утомляет меня, оно утомляет меня так сильно, что для отдыха мне нужна бездна.



Не каждый зло совершает, но каждый несет ответственность.

То, за что мы платим нашей жизнью, не стоит так дорого.

Я помогу тебе придти, если ты приходишь, или не придти, если ты не приходишь.

Тот, кто не наполняет свой мир призраками, остается совсем один.

Иногда мне кажется: страдание так велико, что я боюсь в нем нуждаться.

Ты думаешь, что убиваешь меня. Я думаю: ты совершаешь самоубийство.

Страдание за всех и вся переросло в сострадание к себе. И оно все еще растет.

Далекое, очень далекое, самое далекое – я нашел лишь в своем источнике.

Тайна приносит покой моим глазам, но не слепоту.

Когда ты страдаешь немного больше меня, я чувствую себя чуть-чуть жестоким.

Тот, кто говорит Истину – почти ничего не говорит.

Мысль, пока она не стала всем – шум; но когда она все – это покой.

Грязь, покидая грязь, перестает быть грязью.

Тысячу лет я спрашивал себя: «Что же мне делать?» И я все еще не нуждаюсь в ответе.

Ничто – это не только Ничто. Это еще и наша тюрьма.

Когда мне в голову приходит идея не от мира сего, я чувствую, что мир стал шире.

Моя инертность происходит свыше.

У земли есть то, что ты взял у земли. У нее нет ничего больше.

Только боль говорит на своем собственном языке.

Новая боль приходит в дом и семейство старой боли встречает ее своим безмолвием, не смертью.

Да. Я попытаюсь Быть. Потому что считаю что Не Быть – это высокомерие.

Неприручаемое в человеке – это не его порок, а его совершенство.

День не высмеет того, кто не высмеивает ночь.

Нет, я не войду. Потому что если я войду – там не будет никого.

Ничто – это говорится об этом, о том, даже обо всем. Только никогда не говорится о Ничто.

Я Люблю во имя того, что Люблю. А к тому что Любил, я не хочу возвращаться.

Когда я думаю, что камень – это камень, а облако – это облако, я близок к потере сознания.

Цветок, который ты держишь в своих руках, появился на свет сегодня, но он уже такого же возраста, как и ты.

Иногда мне кажется, что то, что я вижу — не существует. Потому что то, что я вижу – это то, что я видел. А то, что я видел – не существует.

Химеры приходят одни, а уходят вместе с вами.

Есть страдальцы, потерявшие память и не помнящие, от чего же они страдают.

Человек, если не страдает – едва ли существует.

Они скажут тебе, что ты на неверном пути, если ты идешь своей дорогой.

Крылья – это ни небо, ни земля.

У нас есть мир для каждого, но нет мира для всех.

Легкая боль беспокоит меня, сильная – успокаивает.

Все в итоге выходит за пределы, потому что все бесконечно.

Я сделал один шаг в Бесконечность. И вот я стою, так далеко от всего и ближе всего на один шаг.

Все солнца вселенной разжигают твое пламя, а один микробик его гасит.

Печальнее слез — видеть слезы.

Человек пустота в пустоте, что бы стать точкой в пустоте, он должен упасть.

Разве смог бы продолжаться этот вечный поиск, если бы искомое существовало?

Страдания не преследуют нас. Они идут впереди.

Я бы пошел в рай, но со всем своим адом, только не один.

Тот, кто совершает восхождение по ступеням, всегда оказывается на уровне ступени.

Все что изменяется, там, где оно изменяется, – оставляет позади себя пропасть.

Ты кукла, но в руках бесконечности, которая, возможно, и есть твои руки.

Все приходит к единому. И вот как все заканчивается — становится единым.

Находясь среди невежд, если ты не один из них, – кому-то из невежд придется вести тебя за руку.

Человек слаб, но когда сила становится его ремеслом, – он еще слабее.

Реальные вещи существует до тех пор, пока мы приписываем им добродетели и пороки нереальных вещей.

Трагедия человека становиться больше, когда он ей покоряется.

Там где сокрушаются все – плача не услышать.

Солнце освещает ночь, но не превращает в свет.

Когда я выбрасываю то, что мне больше не нужно, – оно падает на расстоянии вытянутой руки.

Каждая игрушка имеет право сломаться.

Все что я ношу в себе связанным, где-то в другом месте должно быть свободно.

«Они такие же, как я», – говорю я себе. Так я защищаюсь от них. И так я защищаюсь от самого себя.

То, что я потерял, — совершенно, ни кем уже найдено не будет.

Я был для себя Учеником и Учителем. И я был хорошим Учеником, но плохим Учителем.

Никто не может не идти за пределы. А там бездна.

Мое умершее продолжается во мне болью жизни.

Я теряю желание того, что ищу, ища то, что желаю.

У меня тоже было Лето, и я сжигал себя во имя Его.

В полном сердце есть место для всего, в пустом – ни для чего места нет. Кто понимает?

Они должны тебе жизнь и коробок спичек; и они отдают тебе коробок спичек, потому что не хотят быть должны тебе коробок спичек.

Когда я не верю ни во что, я не желаю встречаться с тобой, если ты тоже ни во что не веришь.

Иногда мне кажется, что зло – это все, и что добро – это только красивое желание зла.

Так как я готовлюсь лишь к тому, что должно произойти, я никогда не готов к тому, что происходит. Никогда.

Вкус моего ‘я’ не горек, но ни кого не питает.

Если ты все еще что-то находишь – ты не все потерял. Тебе нужно потерять что-то еще.

Дети, которых никто не ведет за руку, – это дети, которые знают, что они дети.

Большое сердце может быть заполнено самым малым.

Если бы ты смог избавится от страданий, и избавился от них – куда бы ты ушел от страданий?

Любовь, которая не полна болью, – не полностью любовь.

Учимся не нуждаться нуждаясь.

Если бы я вел себя сам – я не выбрал бы дорогу, ведущую к смерти.

Я поддерживаю то, что знаю – тем, что не знаю.

Если облака думают что они летают благодаря собственным крыльям – так оно и есть; только не они ими управляют.

Осуждение ошибки – еще одна ошибка.

Все что они мне когда-то сказали – я слышу сейчас.

Когда мы думаем что стоим чего-то – мы заблуждаемся.

Мое имя больше напоминает о моем имени, чем называет меня.

Когда я разрываю какие-нибудь цепи, связывающие меня – мне кажется, я становлюсь немного меньше.

Почему я должен сожалеть о том, что сделал, если не могу не делать того что делаю – что, в конечном итоге, становится тем что я сделал?

Я оставляю руки пустыми во имя того, что в них было.

Сегодня человечество не представляет куда идти, потому что никто его не ждет: даже Бог.

Я оставил жалкую потребность жить. Теперь живу без нее.

Не плачет тот, кто не находит источник, через который проливаются его слезы.

Мое ‘я’ уходит все дальше от меня; сегодня оно – мое далекое ‘ты’.

Ты все время рассказываешь о своих снах – и когда же ты успеваешь их снить?

Теперь ты не знаешь что делать, даже когда вспоминаешь, что ты ребенок; и это так грустно видеть ребенка, который не знает что делать.

И тот кто совершил тысячу дел и тот кто ничего не совершил – оба движимы потребностью что-то делать.

Если бы я мог дать тебе жизнь – что бы я дал?

Когда я приближаюсь к душе – у меня нет желания узнать её; когда отдаляюсь – есть.

Когда я не летаю в облаках — хожу как потерянный.

Достоинства вещей не вытекают из самих вещей – они приходят извне.

Зло, которого я не совершил – какое зло это принесло!

Где бы я не находился – моя сторона левая. Я был рожден на этой стороне.

Когда они говорят мне ‘мой’ – я никто.

Даже самые маленькие существа носят кусочек солнца в своих глазах.

Если ты добр к одному, к другому – они скажут что ты добрый человек. Если ты добр ко всем – никто не скажет что ты добрый.

Тот, кто делает рай из еды – из голода делает ад.

В то время не было ошибок. И в то время я всего боялся.

В Неизбежном никто не повинен – оно происходит само по себе.

Я попросил бы нечто большее у этого мира, если бы у него это было.

Гораздо менее унизительно испытывать страх, чем внушать его.

Те кто отдал свои крылья – печалятся, не видя их взмахов.

Ты не видишь реку слез, потому что в ней не хватает твоей собственной слезы.

Бедность моего соседа делает меня бедным; моя собственная – нет.

Мы видим при помощи того, что нас освещает, того, что мы не видим.

Не рассказывай никому с болью о своих несчастьях – ведь каждый в них частично виновен.

Тот, кто увидел с открытыми глазами, может увидеть еще раз, но уже с закрытыми.

Если цветы появляются не ко времени, не позволяй им расти.

Ты можешь быть ничего не должен, если вернешь солнцу свет.

Мой великий день пришел и ушел, не знаю как; потому что он приходил не с рассветом, и не с сумерками уходил.

То что было до меня, и то что будет после – почти со мной объединилось, почти стало одним, почти осталось без меня.

Я начал свою комедию как единственный актер, и заканчиваю ее как единственный зритель.

В вечном сне вечность равна мгновению, может быть, я вернусь через одно мгновение.

В том мире я знал, что меня убивало добро, но я думал, что это было зло.

То, что я себе говорю – кто это говорит? И кому?

Если ты находишь все, как только начинается поиск — ты находишь это напрасно, ты ищешь это напрасно.

Я был вчера, есть сегодня; а завтра – завтра я был.

Иллюзия, которая не питается иллюзией, – исчезает.

Все – есть Ничто, только После; после того как выстрадало Все.

Ночь это мир, зажженный ей самой.

Почти всегда к зеркалу нас приводит страх быть самими собой.

Только потому, что они знают имя того, что я ищу – они думают, что знают, что я ищу!

Когда ты и Истина говорите со мной, я не слушаю Истину. Я слушаю тебя.

Он не может больше ждать тебя, ведь ты уже прибыл.

За пределами моего тела вены не видны.

Цепи, которые связывают нас крепче всего, – это те цепи, которые мы порвали.

Быть кем-то – значит быть отделенным. Быть кем-то – значит быть в изоляции.

То, что выражают слова, – не остается. Слова остаются. Потому что слова всегда одни и те же. А то, что они выражают, – не повторяется никогда.

Ты ранишь и будешь ранить снова. Потому что ты ранишь и уходишь. Ты не остаешься с болью.

Самому лучшему из дворцов я предпочту его двери.

Настоящее ‘все хорошо!’ это когда я говорю, упав, растянувшись на земле.

Важное и незначительное – не равны только в начале.

Вся Истина исходит из только что рожденного; из глубины того, что не рождалось.

Цветы живут без надежды. Потому что надежда – это завтра, а у цветов нет завтра.

Ничтожен тот, кто прячется, для того чтобы себя показать.

Для меня всегда было проще любить, чем прославлять.




home | my bookshelf | | Голоса |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу