Book: Долгая жизнь любви



Долгая жизнь любви

Андрей Дементьев

Долгая жизнь любви

Купить книгу "Долгая жизнь любви" Дементьев Андрей

Долгая жизнь любви

И слышу свет в твоих глазах

Нет женщин нелюбимых

Нет женщин нелюбимых,

Невстреченные есть.

Проходит кто-то мимо,

Когда бы рядом сесть.

Когда бы слово молвить

И всё переменить.

Былое светом молнии,

Как пленку, засветить.

Нет нелюбимых женщин,

И каждая права.

Как в раковине жемчуг, —

В душе любовь жива.

Всё в мире поправимо,

Лишь окажите честь…

Нет женщин нелюбимых,

Пока мужчины есть.

* * *

Я молод, потому что рядом ты.

И вопреки годам, что на пределе,

Я окунаюсь в царство красоты,

Где мы с тобою вновь помолодели.

Я молод, потому что я влюблен.

Как много лет с той встречи миновало…

И тайный код двух избранных имен

Любовь нам навсегда расшифровала.

Я молод, потому что этот мир

Еще мы до конца не распознали.

И наша жизнь – как долгожданный миф,

Который был разгадан только нами.

Утро

Ане

Вот и еще один вспыхнул рассвет…

Комната нежится в солнечном глянце.

Сколько уже набежало нам лет,

Я продолжаю всё так же влюбляться.

Я продолжаю влюбляться в тебя,

И как подарок судьбу принимаю…

Что там за окнами – свет декабря?

Или наивность зеленого мая?

Как ты красива, смеясь иль скорбя.

Встреча с тобой – это Бог или случай?

Я продолжаю влюбляться в тебя,

Так же безумно, как некогда Тютчев.

Так же неистово, как в Натали

Пушкин влюблялся в счастливые годы.

И полыхают над краем земли

Наши года – словно краски восхода.

Пока заря в душе восходит…

Любовь не только возвышает —

Любовь порой нас разрушает,

Ломает судьбы и сердца…

В своих желаниях прекрасна,

Она бывает так опасна,

Как взрыв, как девять грамм свинца.

Она врывается внезапно,

И ты уже не можешь завтра

Не видеть милого лица.

Любовь не только возвышает —

Любовь вершит и всё решает.

А мы уходим в этот плен

И не мечтаем о свободе.

Пока заря в душе восходит,

Душа не хочет перемен.

* * *

Чтобы сердце минувшим не ранить

И не жечь его поздним огнем, —

Не будите уснувшую память,

А живите сегодняшним днем.

Вас судьба одарила любовью,

Осенила волшебным крылом?

Не гадайте, что ждет вас обоих,

А живите сегодняшним днем…

* * *

Какие горы!

Боже мой!

Какая тишина…

Вот если б взять их все домой,

Поставить у окна.

И просыпаться среди гор,

И засыпать при них.

И чтоб наш коммунальный двор

Восторженно притих.

И чтоб в горах пылал закат.

И в нем кружил орел.

И чтобы твой весенний взгляд

Мои глаза нашел.

Иерусалим

Живые цветы

«А вот тебе тюльпаны из Эдема…»

«Что за Эдем?» —

Спросила тихо ты.

Но я смолчал.

Эдем – другая тема.

И положил у ног твоих цветы.

И расплескался аромат с букета.

И в этом буйстве некий был секрет,

Поскольку, кроме красоты и света,

Другого ничего в тюльпанах нет.

Но что-то все ж происходило с нами.

Я понял это по твоим глазам.

Как будто бы сиреневое пламя

Незримо опалило души нам.

Но я-то знал, в чем кроется загадка.

Приняв их за живые существа,

Тюльпаны я поглаживал украдкой

И говорил им нежные слова.

И, продолжая старую легенду,

Что все цветы похожи на людей,

Я, как наручник, снял с букета ленту,

Как будто снял печаль с души своей.

* * *

Туман с утра…

Нелетная погода.

Над взлетной полосой

Притихли небеса.

Наверно, было так

Судьбе угодно —

Не разлучать еще нас

Три часа.

Но вот пошли последние минуты.

Прощальный взгляд.

Прощальный взмах руки.

И небо мне сочувствует

Как будто

Бесстрастности высокой

Вопреки.

Обратный путь мой

Был еще печальней.

Ночная мгла

Спустилась на Москву.

И вижу я —

Твой одинокий лайнер

Летит в тумане

Сквозь мою тоску.

Мойка, 12

Марине

Душа его вернулась в этот дом.

Он счастлив был в своем веселом доме.

Отчаянье и боль пришли потом,

Когда его ничтожный Геккерн донял.

Среди знакомых дорогих святынь

Ты чувствуешь – он постоянно рядом.

Вот тот диван, где медленная стынь

Сковала сердце, овладела взглядом.

И каждый раз, ступая за порог,

Ты входишь в мир – загадочный

и грустный.

И с высоты его бессмертных строк

Нисходит в душу чистое искусство.

Я иногда ловлю себя на том,

Что все он видит из далекой дали…

И открывает свой великий дом

Твоей любви, восторгу и печали.

1999

* * *

Все меньше на земле моих друзей.

Все больше вдов и горьких одиночеств.

Они уходят тихо из судьбы своей

В былую жизнь, в былые дни и ночи,

Где рядом были рыцари любви,

Защитники их счастья и уюта.

Но жизнь не может возвратить, увы,

Из прошлого счастливые минуты.

И потому я бережно храню

Написанную нашей дружбой повесть.

И к душам вдов, как к Вечному огню,

Я вновь несу и боль свою, и горесть.

Когда-нибудь мы все туда уйдем.

И нашим женам тоже будет трудно

И возвращаться в опустевший дом,

И просыпаться одиноким утром.

Но мы пока на этом берегу.

Храним в себе своих друзей ушедших.

И, чтоб не быть у совести в долгу,

Давайте помнить их любимых женщин.

* * *

Какая-то неясная тревога

Мне сердце вечерами холодит.

То ль ждет меня опасная дорога,

То ль рухну я под тяжестью обид.

То ли с тобою что-нибудь случится,

И я не знаю, как предостеречь.

То ли из сердца улетела птица —

И замерла возвышенная речь.

* * *

Она призналась: «Я тебя люблю…»

Но он не верил, что она отважится

Свой Май отдать седому Декабрю.

И он сказал: «Тебе все это кажется…»

Их разделяла жизнь, а не года.

Он прошлым жил. Она была там саженцем.

Он говорил ей: «Как ты молода…»

Она смеялась: «Это просто кажется…»

И лишь в разлуке осенило их,

Какой любовью одарил Господь их.

Исчезло всё – остался только миг,

Когда он мог, волнуясь, сесть напротив.

Когда слова, которым равных нет,

Обозначали радость, страсть и муку.

Когда в запасе было столько лет,

Что их с лихвой хватило на разлуку.

* * *

Ане

Сколько спотыкался я и падал,

Только чтоб не разминуться нам!

И пока мы вместе,

И пока ты рядом —

Наша жизнь угодна Небесам.

И за этот долгий путь к надежде

Бог вознаградил мои труды:

Старые друзья верны, как прежде,

И враги слабеют от вражды.

Я не Нострадамус и не Мессинг.

Мне не предсказать своей судьбы.

Знаю лишь одно: пока мы вместе,

Будет так, как загадали мы.

Сколько б годы нам ни слали на дом

Горестей, испытывая нас,

Верую лишь в то – пока ты рядом,

Нам судьба за всё добром воздаст.

Я не знаю, мало или много

Впереди у нас счастливых лет.

Но пока мы вместе – не предаст дорога,

Не устанет сердце, не сгорит рассвет.

* * *

У нас с тобой один знак Зодиака.

Не в этом ли причина наших бед.

Готов уйти я из созвездья Рака,

Чтоб разногласья все свести на нет.

Характеры у нас настолько схожи,

Что кажется – мы часть одной судьбы.

Одни и те же мысли нас тревожат,

И оба перед хамством мы слабы.

И беды одинаково встречаем.

И в спорах обоюдно горячи.

Когда азарт мой в гневе нескончаем,

Я мысленно прошу тебя – «Молчи!»

Ты не молчишь… И я кляну созвездье.

Но вскоре в дом приходит тишина.

Не потому ль мы в этой жизни вместе,

Что на двоих судьба у нас одна.

* * *

Я караулю сон твой по ночам.

Боюсь, чтобы моя бессонница

Не подступила и к твоим очам,

Когда душа и тело тихо ссорятся.

* * *

Мое нетерпенье, встречаясь с твоим,

В былое нас вновь возвратит.

И образ твой вечно неповторим.

И нет ни потерь, ни обид.

А сердце полно доброты и надежд…

Как вышла Киприда из волн,

Ты выйдешь из шороха белых одежд,

Почувствовав, как я влюблен.

Анна

Прости, что я в тебя влюблен

Уже под занавес, в финал…

Всю жизнь блуждая меж имен,

Я на твое их поменял.

Я выбрал имя неспроста —

Оно из Пушкинских времен,

Из грустной музыки, с холста

И с чудодейственных икон…

Но полон тайн открытый звук…

Хочу понять – что он таит?

То ли предчувствие разлук,

То ль эхо будущих обид.

И, чтоб развеять этот страх,

Я повторяю имя вслух…

И слышу свет в твоих глазах

Так, что захватывает дух.

В полете

Нас триста ангелов…

И только два крыла.

Мы в небесах…

И каждый ангел смертен.

Не потому ли так грустна была

Земля,

Прощаясь с нами на рассвете?

Мы в небесах…

Но только на земле

Вершим мы чудеса и блага.

Похожий на великого Пеле,

Со мною рядом

Дремлет черный ангел.

Мне так легко вблизи

Знакомых звезд,

Мигающих по-дружески

С орбиты.

Закат на небе,

Как горящий мост,

На землю рушит

Огненные плиты.

И сумерки,

Похожие на клеть,

Нас в бесконечность таинств

Заточают.

Нас триста ангелов…

Дай Бог нам долететь

До всех чудес своих

И обещаний.

Нас триста ангелов…

И только два крыла.

Мы с неба опускаемся

На землю.

Как хорошо, что ты встречать

Пришла.

Я одиночество лишь в небесах

Приемлю.

Дочери

У нас одинаковые глаза,

Только твои синее.

У нас одинаковые глаза,

Только мои грустнее.

У нас одинаковые глаза.

И разные адреса.

И разные по утрам рассветы

В моем окне,

На твоем этаже.

И разные радости и секреты

В сердце твоем

И в моей душе.

Через беды,

Через разлуки

Провожает тебя мой страх.

Слышишь сердце?

Ты —

В этом стуке.

Видишь слезы?

Ты —

В тех слезах.

И приходят ко мне твои письма,

Как в горло приходит ком…

Словно ты на руках у меня повисла,

Прибежав из разлуки в дом.

– Здравствуй! —

Строчки прыгают вверх и вниз.

– Здравствуй!

И продолжается жизнь…

* * *

Когда меня охватывает страх

В предчувствии каких-то бед внезапных,

Я вновь пытаюсь спрятаться в стихах,

Как будто все переношу на завтра.

Но если этот шаг мой невпопад

И Муза вдруг мою отринет душу,

Не понимая, в чем я виноват,

Еще сильней тревожусь я и трушу.

Тогда я обращаю взор к тебе…

Через свои сомнения и нежность

Я верю, что опять в моей судьбе

Ты обернешься ангелом надежды.

Ты чувствуешь, наверно, мой разлад.

И словно светлый луч в печальном мраке,

Твоя улыбка и твой добрый взгляд

В душе моей рассеивают страхи.

* * *

Мы с тобою любовь

Не словами творим.

Мы друг к другу

Волшебные тропы торим.

Потому не сердись,

Что признанье в любви

Все еще молчаливо

Бушует в крови.

Наша близость превыше

Признаний и фраз.

Все, что надо сказать,

Она скажет за нас.

* * *

Последняя ночь октября.

Последняя ночь без тебя…

Я снова представить пытаюсь

Наклоны и губы твои.

Нет в жизни прекраснее таинств,

Чем вечная тайна любви.

Ты так молода и красива!

«Будь вечно…» – я Бога молю.

И вся моя скрытая сила

Вновь вызовет нежность твою.

И в это мгновенье ночное

Я чувствовать буду во сне,

Как ты, наклонясь надо мною,

В любви объясняешься мне.

* * *

Ане

Я всё с тобой могу осилить

И всё могу преодолеть.

Лишь не смогу забыть Россию,

Вдали от дома умереть.

Как ни прекрасна здесь природа,

И сколько б ни было друзей,

Хочу домой.

И час исхода

Неотвратим в судьбе моей.

Когда вернемся мы обратно

В свои российские дела,

Я знаю, что ты будешь рада

Не меньше, чем уже была.

Но вдруг однажды к нам обоим

Придет во сне Иерусалим…

И, если мы чего-то стоим,

Мы в то же утро улетим.

И, окунувшись в жаркий полдень,

Сойдем в библейскую страну.

И всё, что было с нами, – вспомним.

И грусть воспримем, как вину.

* * *

У нас большая разница в годах…

И мы с тобой – как город и предместье.

Наверно, скучно в старых городах,

А этот город одержим и весел.

В нем было всё – и дружба, и вражда,

И верность неожиданным союзам…

Тебе считали первые года,

Когда уже я поклонялся музам.

Но время сократило наш разрыв.

Не потому ль, что женщины мудрее.

И вновь предместьем город мой красив

И делится с ним мудростью своею.

* * *

Что может быть

Прекрасней красоты?

Что может быть

Надежней верной дружбы?

А без любви и дружбы

Дни пусты,

Как Божий храм

Без прихожан и службы.

Что может быть

Прекрасней красоты?

Я страж ее

И добровольный пленник.

Благодарю судьбу,

Что ты явилась мне

По зову сердца

И надежд весенних.

Я принимаю эту красоту

И дружбу,

Освященную любовью.

И к тем вершинам

Я всю жизнь иду

Сквозь радости,

Невзгоды

И злословье…

* * *

От весенней грозы,

От зеленых ветвей

Пробуждается в сердце

Поэзия снова.

Ты, смеясь, набрела

На забытое слово,

И оно стало рифмой

К улыбке твоей.

* * *

Был долог путь к тебе и труден.

Ловил я каждый миг любви:

И наши праздничные будни,

И взгляды добрые твои.

Нас город разлучал ночами.

Горели порознь огни…

Я жил в надежде и печали.

А ты до встреч считала дни.

И мы вернулись из былого

В свои грядущие года.

И я в тебя влюбляюсь снова,

Сильней, быть может,

Чем тогда…



* * *

Наверное, мы все во власти судеб.

И каждому намечена черта.

Но жизнь свою у Неба не отсудишь,

Когда она бездарно прожита.

И прав поэт – пусть неудачник плачет,

Коль слепо он доверился судьбе.

А мне хотелось жизнь прожить иначе

И, веря в рок, не изменять себе.

Хотя и не дано всего предвидеть,

Но каждый всё же чуточку пророк,

Когда вставал я, как былинный витязь,

На перепутье нескольких дорог,

Я понимал, что всё решает выбор,

Но он не подотчетен Небесам.

И, чтоб тебе счастливый жребий выпал,

Вначале всё решить ты должен сам.

Не потому ли путь мой был отмечен

Невероятной путаницей вех,

Чтоб среди них я отыскал тот вечер,

Который нас соединил навек.

* * *

Когда накатывают волны гнева

И кажется, – любовь дает отбой, —

Взгляни в глаза мне —

И увидишь Небо,

Которое венчало нас с тобой.

И, если сможешь, – пересиль обиду

И сосчитай хотя б до десяти.

Рассмейся или улыбнись для виду.

И выдохнем друг другу мы —

«Прости…»

Вечерний пейзаж

Зеленый водопад плакучих ив

Беззвучно ниспадает в гуще сада.

Не от него ли так легка прохлада?

Не потому ли вечер так красив?

И очень жаль,

Что рядом нет тебя,

Что эту красоту

Ты не увидишь.

Вон тополь встал —

Как будто древний витязь,

Поводья еле слышно теребя.

Вот выкована ель из серебра —

Таких красивых не встречал я.

О, как бы ни любили мы природу,

Нам век не оплатить ее добра.

Благословляю тихий звон дубрав

И красоту, что вновь неповторима,

Мне в сердце проливается незримо

Покой деревьев и доверье трав.

Мы все в гостях у этой красоты.

Приходим в мир —

Ее любить и помнить.

Потом однажды —

Утром или в полночь —

Уйдем,

Оставив легкие следы.

* * *

Я с женщинами спорить не могу.

Не потому, что всё переиначат,

А потому, что лошадь на скаку

Не стоит останавливать, —

Пусть скачет.

* * *

Ане

Мы повстречались слишком поздно.

И я не знаю, чья вина.

Былая жизнь, как в небе звезды,

И далека, и холодна.

Не помяну обидным словом

Всё, что случилось до тебя.

Былыми бедами не сломан,

Хотя не раз ломался я.

И в этой жизни всё не просто.

Уходят годы и друзья.

Но светят мне земные звезды —

Твои небесные глаза.

Благодарю судьбу и Небо,

Что без тебя теперь – ни дня.

Еще за то, что рядом не был,

Когда любила не меня.

Когда и я влюблялся часто.

Но на излете прежних чувств

Явилось мне такое счастье,

Что на иное не польщусь.

* * *

Я эти стихи для тебя написал.

Прочтешь – сохрани иль порви.

Душа твоя – это единственный зал,

Где верят стихам о любви.

Когда же судьба мне поставит печать

На пропуск уйти в мир иной,

Я знаю – в том зале всё будут звучать

Стихи, разлучившись со мной.

* * *

Не казни себя за всё,

Что не случилось.

Не случилось по чужой вине.

Жизнь не всем оказывает милость.

Даже тем, кто у нее в цене.

И когда пройдет твоя обида —

Всё вокруг покажется иным.

И былое будет позабыто,

Словно ты и не встречалась с ним.

Все мы не случайно часть Природы.

В трудный час она поддержит нас.

Переждем, как солнце, непогоды.

Лишь бы луч его в душе не гас.

Лермонтов и Варенька Лопухина

I

Они прощались навсегда,

Хотя о том пока не знали.

Погасла в небе их звезда,

И тихо свечи догорали.

«Я обещаю помнить Вас…»

Дай Бог дожить до новой встречи.

И каждый день, и каждый час

Звучать в нем будут эти речи.

Она его не дождалась,

С другим печально обвенчалась.

Он думал: «Жизнь не удалась…»

А жизнь лишь только начиналась.

II

Он ставит в церкви две свечи.

Одна – за здравие любимой,

Чтоб луч ее мерцал в ночи,

Как свет души его гонимой.

Свечу вторую он зажег

За упокой любви опальной.

И, может, пламя горьких строк

Зажглось от той свечи печальной?

Две горьких жизни…

Два конца…

И смерть их чувства уравняла,

Когда у женского лица

Свеча поэта догорала.

* * *

Мне б научиться легко расставаться

С тем, что уже не продолжится вновь:

С эхом недавних похвал и оваций,

С верностью, не удержавшей любовь.

Мне б научиться легко расставаться

С теми, кто предал в отчаянный час…

С улицей детства в цветенье акаций,

С песней, которая не удалась.

Я же пока тяжело расставался

С тем, с чем проститься настала пора, —

С музыкой нашего первого вальса,

С прошлым, что было грядущим вчера.

* * *

Я по тебе схожу с ума,

Как по земле – морской прибой.

И целый мир – моя тюрьма,

Когда в разлуке мы с тобой.

Я по тебе схожу с ума,

Когда ты около меня.

И все высокие слова —

Лишь дым от жаркого огня.

Три дня

Когда отпустит мне судьба

Последние три дня,

На миг забуду я тебя,

Но ты прости меня.

Свой первый день – один из трех

Друзьям своим отдам.

Пусть в дом придет веселый треп

С раздумьем пополам.

С детьми второй день проведу.

Я очень виноват

За то, что много дней в году

Далек был от ребят.

А свой последний, третий, день

Побуду я с тобой,

Чтоб не узнала ты меж дел,

Что жизнь дает отбой.

Чтоб было всё с тобой у нас,

Как много лет назад:

В последний раз, как в первый раз —

Улыбка, слово, взгляд.

Хочу, чтоб я с собой унес

Сокровища двоих.

Не соль и горечь тихих слез,

А сладость губ твоих.

Чтобы навек в родных глазах

(Ты забывать не смей!)

Не боль осталась и не страх,

А свет любви моей.

Болгарский этюд

Я вижу в море входишь ты,

В его прохладный рокот.

И столько вечной красоты

В твоих движеньях робких.

И я хочу, чтоб в этот миг

Сквозь суету и волны

Тебя волнением настиг

Восторг мой затаенный.

Чтоб ты душою унеслась

В мое воображенье,

Где надо всем одна лишь власть

Духовного сближенья.

Когда состарят нас года,

Разлуки, расстоянья, —

Ты будешь вечно молода

В моих воспоминаньях.

* * *

По любви,

А не по случаю

Я приехал в гости к Тютчеву

В заповедные места.

Как при нем —

Здесь Остуг здравствует.

Как в стихах —

Все так же царствует

Над Десною красота.

Смотрит он на нас из прошлого…

Боже мой, как мало прожито!

Ну, каких-то двести лет.

Из надежды и страдания

Родилась та строчка ранняя.

И грустит над ней Поэт.

Как поклонник спиритизма

Постигаю чьи-то жизни.

По чужой судьбе иду.

И опять перед глазами

Те же тени в белом зале

Исчезают на лету.

Человек с уставшим взором

Смотрит в лица без укора,

Как на звезды в вышине.

Потому что все он знает.

И печаль его земная

Навсегда жива во мне.

С той поры нам всем неймется,

Как же слово отзовется?

Только он предугадал.

Потому что был провидцем,

Потому что мог влюбиться,

Жизнь поставив под удар.

* * *

Ане

Я счастлив с тобой и спокоен,

Как может спокоен быть воин,

Когда он выходит из битвы,

В которой враги его биты.

Мы вновь возвращаемся в город,

Где серп в поднебесье и молот.

Давай же – серпом своим действуй

По барству, по лжи и лакейству.

А там по традиции давней

Я молотом с маху добавлю.

Нам так не хватало с тобою

Российского ближнего боя!

Не все наши недруги биты,

Не все позабыты обиды,

Кому-то по морде я должен…

И что не успел – мы продолжим.

Иерусалим – Москва

Монолог Врубеля

Даже если ты уйдешь,

Если ты меня покинешь, —

Не поверю в эту ложь,

Как весною в белый иней.

Даже если ты уйдешь,

Если ты меня покинешь, —

О тебе напомнит дождь,

Летний дождь и сумрак синий.

Потому что под дождем

Мы, счастливые, ходили.

И гремел над нами гром,

Лужи ноги холодили.

Даже если ты уйдешь,

Если ты меня покинешь, —

Прокляну тебя… И всё ж

Ты останешься богиней.

Ты останешься во мне,

Как икона в Божьем храме.

Словно фреска на стене,

Будто розы алой пламя.

И, пока я не умру,

Буду я тебе молиться —

По ночам и поутру, —

Чтоб хоть раз тебе присниться.

Чтоб проснулась ты в слезах

И, как прежде, улыбнулась…

Но не будет знать мой прах,

Что любимая вернулась.

Монологи Ф. И. Тютчева

Когда писались эти строки, я думал о прекрасной и трагической любви Федора Ивановича Тютчева к Елене Александровне Денисьевой.

* * *

Кого благодарить мне за тебя?

Ты слышишь,

В небе зазвучала скрипка?

В печальном листопаде октября

Явилась мне твоя улыбка.

Явилась мне улыбка,

Как рассвет.

А как прекрасны мысли на рассвете!

И я забыл,

Что прожил

Столько лет

И что так мало

Ты живешь на свете.

Но что года?

Их медленный недуг

Я излечу твоей улыбкой нежной.

И возле черных глаз

И белых рук

Я чувствую биенье жизни вешней.

Кого мне за тебя благодарить?

Судьбу свою?

Или нежданный случай?

И если хочешь жизнь мою продлить,

И веруй,

И люби меня,

И мучай.

* * *

Прости, что жизнь прожита…

И в этот осенний вечер

Взошла твоя красота

Над запоздавшей встречей.

Прости, что не в двадцать лет,

Когда всё должно случиться,

Я отыскал твой след

У самой своей границы.

Неистовый тот костер

Высветил наши души.

И пламя свое простер

Над будущим и минувшим.

Прости, что жизнь прожита

Не рядом… Но мне казалось,

Что, может, и жизнь не та…

А та, что еще осталась?

* * *

Выхода нет.

Есть неизбежность…

Наша любовь —

Это наша вина.

Не находящая выхода нежность

На вымирание обречена.

Выхода нет.

Есть безнадежность

И бесконечность разомкнутых рук.

Мне подарил твою нежность художниц,

Чтобы спасти меня в годы разлук.

Видимо, ты опоздала родиться.

Или же я в ожиданье устал.

Мы – словно две одинокие птицы

Встретились в небе,

Отбившись от стай.

Выхода нет.

Ты страдаешь и любишь.

Выхода нет.

Не могу не любить.

Я и живу-то еще

Потому лишь,

Чтобы уходом тебя не убить.

* * *

Сквозь золотое сито

Поздних лиственниц

Процеживает солнце

Тихий свет.

И всё, что – ТЫ,

Всё для меня единственно.

На эту встречу и на много лет.

О, этот взгляд!

О, этот свет немеркнущий!

Молитву из признаний сотворю.

Я навсегда душой

И телом верующий

В твою любовь

И красоту твою.

* * *

Мы встретились в доме пустом.

Хозяин нас ждал и уехал,

Оставив нам праздничный стол,

Души своей доброе эхо.

Мы были гостями картин,

Пророчеств чужих и сомнений,

Сквозь сумрак тяжелых гардин

К нам день пробивался осенний.

Весь вечер и, может быть, ночь

Картины нам свет излучали.

Как будто хотели помочь

В былой и грядущей печали.

Как будто бы знали они,

Что мы расстаемся надолго.

И ты мне сказала:

– Взгляни,

Как горестны эти полотна…

Наверно, он нас рисовал.

И нашу тоску в дни разлуки…

Я слезы твои целовал

Сквозь грустные тонкие руки.

Мы в доме прощались пустом.

На улице солнце сияло.

И долгим печальным крестом

Окно нас с тобой осеняло.

* * *

Ане

Вновь сомненьям душа моя вторит.

Отгрустив по былому давно,

Все храню я —

И радость, и горе.

Столько горя…

А сердце одно.

Я боюсь потерять тебя снова,

Как когда-то не смог отыскать.

И мой страх —

Убедительный повод,

Чтоб разлуку не встретить опять.

Всё у нас началось слишком поздно,

Потому дорожу каждым днем.

И мигают приветливо звезды,

Видя,

Как хорошо нам вдвоем.

Обращаюсь за помощью к Богу.

От грядущих потерь не таюсь.

И беру ожиданье в дорогу

И твою затаенную грусть.

И сомкнутся усталые веки,

Чтобы встречу во сне обрести.

И стихи, словно добрые вехи,

Помечают друг к другу пути.

А нечастые наши разлуки

Все короче по зову души.

Я возьму нашу жизнь на поруки,

Чтобы горести нас не нашли.

* * *

Чего ты больше ей принес —

Нежданных радостей иль слез?

Печали тихой перед сном,

Когда так пуст бывает дом?

Когда подушка горяча,

И горяча рука во тьме,

И нет любимого плеча,

Чтобы забыться в сладком сне?

Чего ты больше ей принес —

Переживаний или грез?

Весёлой нежности любви?

Иль одиночества с людьми?

Весенних гроз

Иль стылых вьюг?

Иль бесконечности разлук?

Чего ты больше ей принес? —

Себя ты спросишь в сотый раз.

И вновь забудешь свой вопрос

Вблизи её счастливых глаз,

В медовом запахе волос…

Чего ты больше ей принёс?

* * *

Спасибо за то, что ты есть.

За то, что твой голос весенний

Приходит, как добрая весть,

В минуты обид и сомнений.

Спасибо за искренний взгляд.

О чем бы тебя ни спросил я, —

Во мне твои боли болят.

Во мне твои копятся силы.

Спасибо за то, что ты есть.

Сквозь все расстоянья и сроки

Какие-то скрытые токи

Вдруг снова напомнят – ты здесь.

Ты здесь, на земле. И повсюду

Я слышу твой голос и смех.

Вхожу в нашу дружбу, как в чудо.

И радуюсь чуду при всех.

Баллада о любви

– Я жить без тебя не могу.

Я с первого дня это понял…

Как будто на полном скаку

Коня вдруг над пропастью поднял.

– И я без тебя не могу.

Я столько ждала! И устала.

Как будто на белом снегу

Гроза мою душу застала…

Сошлись, разминулись пути.

Но он ей звонил отовсюду.

И тихо просил: «Не грусти».

И тихое слышалось: «Буду».

Однажды на полном скаку

С коня он сорвался на съемках…

– Я жить без тебя не могу, —

Она ему шепчет в потемках.

Он бредил… Но сила любви

Вновь к жизни его возвращала,

И смерть уступила: «Живи!»,

И всё начиналось сначала.

– Я жить без тебя не могу… —

Он ей улыбался устало.

– А помнишь, на белом снегу

Гроза тебя как-то застала?

Прилипли снежинки к виску.

И капли грозы на ресницах…

Я жить без тебя не смогу.

И, значит, ничто не случится.

Царица Тамара

Когда-то здесь стоял зловещий замок,

На славе возведенный и крови…

Единственный на всей земле,

Тот самый,

Овеянный легендами любви.

Шумел камнями непокорный Терек.

Я мысленно остановил момент,

Взглянув печально на пустынный берег,

На грустные развалины легенд.

Неужто вправду вон с того обрыва

Ее любимых сбрасывали вниз?

Неужто так она была красива,

Что миг любви оценивался в жизнь?

И надо ж было как-то раз случиться,

Что юный рыцарь не погиб в ту ночь…

И утром вновь явился он к царице,

Сумев свою обиду превозмочь.

Царица этой встречей не смутилась.

И голос пал, как камень с высоты:

«Спасибо за оказанную милость.

Я очень рада, что вернулся ты.

Но почему пришел ты слишком рано?

Я в полночь жду тебя…

А не сейчас…»

И он поверил сладкому обману.

Но во второй раз

Бог его не спас.

Исповедальный рейс

Вы поначалу были строги,

Уйдя в свой отрешенный взгляд.

Мы в небесах,

Нам по дороге

Уже который час подряд.

Я разговор не начинаю,

Боясь прогнозы обмануть.

Вы только в небе неземная?

А на земле иная суть?

И вы нарушили молчанье.

А я пошел на этот зов.

И полыхнуло вдруг печалью

От ваших глаз,

От ваших слов.

И я почувствовал при этом,

Что поверя´ли вы на мне,

Как отнестись вам

К вашим бедам,

Что вы забыли на земле.

И я вошел в чужую повесть,

В чужую исповедь навзрыд,

Уже ничуть не беспокоясь,

Что вы умрете от обид.

Поскольку драма разрядилась.

И успокоилась душа.

А ваша искренность,

Как милость,

Со мною на землю сошла.

И я подумал – все мы схожи:

Когда терзает нас разлад,

Сосед по небу иль прохожий

Всегда прийти на помощь рад.

Встреча Пушкина с Анной Керн

А было это в день приезда.

С ней говорил какой-то князь.

«О Боже! Как она прелестна!» —

Подумал Пушкин, наклонясь.

Она ничуть не оробела.

А он нахлынувший восторг

Переводил в слова несмело.

И вдруг нахмурился,

И смолк.

Она, не подавая вида,

К нему рванулась всей душой,

Как будто впрямь была повинна

В его задумчивости той.

– Что сочиняете вы ныне?

Чем, Пушкин, поразите нас? —

А он – как пилигрим в пустыне —

Шел к роднику далеких глаз.

Ему хотелось ей в ладони

Уткнуться. И смирить свой пыл.

– Что сочиняю?

Я… не помню.

Увидел вас —

И всё забыл.

Она взглянула тихо, строго.

И грустный шепот, словно крик:

– Зачем вы так? Ну ради Бога!

Не омрачайте этот миг…

Ничто любви не предвещало.

Полуулыбка. Полувзгляд.

Но мы-то знаем —

Здесь начало

Тех строк,

Что нас потом пленят.

И он смотрел завороженно

Вслед уходившей красоте.

А чьи-то дочери и жены

Кружились в гулкой пустоте.

Тверское воспоминание

* * *

Всего лишь день,

Всего лишь ночь

Остались нам до встречи.

Но эти сутки превозмочь

Двум нашим душам нечем.

Я выйду на угол Тверской —

В назначенное место.

И ты мне издали рукой

Махнешь,

Как в день отъезда.

На этом памятном углу

Средь гомона людского

Я вновь поверить не смогу,

Что ты вернулась снова.

Что снова всё со мной сейчас:

Твоя улыбка,

Голос…

Тревожный свет

Счастливых глаз

И тихая веселость.

Минуты,

Дни

Или года

Промчатся в этот вечер.

Любовь одна.

И жизнь одна.

И ночь одна —

До встречи.

* * *

Под тихий шелест падавшей листвы

Мы шли вдвоем

Сквозь опустевший город.

Еще с тобою были мы на «вы».

И наша речь —

Как отдаленный говор

Реки,

Что тосковала вдалеке.

Мы ощущали грусть ее и свежесть.

Глаза твои —

В неясном холодке…

И я с тобою бесконечно вежлив.

Но что-то вдруг в душе произошло,

И ты взглянула ласково и мило.

Руки твоей прохладное тепло

Ответного порыва попросило.

И что случилось с нами,

Не пойму.

Охвачена надеждой и печалью,

Доверилась ты взгляду моему,

Как я поверил твоему молчанью.

Еще мне долго быть с тобой на «вы».

Но главное уже случилось с нами:

Та осень дождалась моей любви.

Весна еще ждала твоих признаний.

* * *

Что делать…

Мы столько с тобой

Расставались!

У встреч и разлук

Заколдованный круг.

Как раненый город

Встает из развалин,

Так мы возрождались

С тобой из разлук.

И, если куда-нибудь

Вновь улетаю,

Мне кажется —

Я возвращаюсь к тебе:

В тот город,

Где улицы снег заметает.

В тот город,

Где розы цветут в октябре.

Хотя ты навряд ли

Тот город увидишь,

И я в нем, наверно,

Единственный раз, —

Всё кажется мне:

Ты навстречу вдруг выйдешь

В условленном месте,

В условленный час.

* * *

Здравствуй, наш венчальный город!

Давний свет в твоем окне.

Я целую землю,

По которой

Столько лет ты шла ко мне.

Как давно всё было это!

То ли жизнь, то ль день назад…

Тем же солнцем даль согрета,

Так же светел листопад.

Погрущу в пустынном сквере,

Посижу на той скамье,

На какой-то миг поверив,

Что ты вновь придешь ко мне.

Ты придешь и скажешь:

– Здравствуй!

– Не забыла? – Я спрошу.

И сиреневые астры

На колени положу.

«Боже мой, какая прелесть!»

И на несколько минут,

От твоей улыбки греясь,

Астры ярче зацветут.

К сожаленью, день не вечен.

Мы весь день проговорим,

Словно жизнь свою той встречей

Незаметно повторим.

* * *

Ане

Грустно мы встречаем Новый год,

Потому что далеко Россия.

Там сейчас, наверно, снег идет,

Елки в окнах, стекла расписные.

Ряженые ходят по домам,

Им выносят рюмки на подносе.

Из домов выбрасывают хлам,

И носы краснеют на морозе.

А когда московские часы

Отсчитают прожитое время,

Мы с тобой под музыку попсы

Через страны чокнемся со всеми.

Но уж точно – следующий год

Встретим дома, где так славно жили.

Только я не знаю, что нас ждет,

Если мы сейчас уже чужие.

О самом главном



Самое горькое на свете состояние —

Одиночество.

Самое длинное на Земле расстояние —

То,

Которое одолеть не хочется.

Самые злые на свете слова:

«Я тебя не люблю…»

Самое страшное, если ложь права,

А надежда равна нулю.

Самое трудное – ожиданье конца

Любви…

Ты ушла, – как улыбка с лица,

И сердце считает шаги твои…

И, все-таки я хочу самого страшного,

Самого неистового хочу!

Пусть мне будет беда вчерашняя

И счастье завтрашнее по плечу.

Я хочу и болей, и радостей.

Я хочу свою жизнь прожить

Не вполсердца, не труся, не крадучись.

Я взахлёб ее стану пить.

Я хочу ее полной мерой —

В сердце, в руки, в глаза и сны…

Всю – с доверием и с изменой.

Всю – от крика до тишины.

* * *

Ты во мне, наверное, ошиблась,

Если так возвышенна со мной.

Как теперь мне удержаться в Небе,

Коли я заведомо земной.

Тянут вниз меня грехи земные,

Прожитая жизнь на виражах.

Я еще не верю и поныне,

Что живу теперь на Небесах.

Женщины любимых возвышают…

Но чем выше подняты они,

Тем больнее падать им на землю,

Если вдруг придут иные дни.

И боясь, что эти дни настанут,

Восторгаясь, веруя, любя,

Каждый день и каждое мгновенье

Я пытаюсь изменить себя.

* * *

Все, что было с нами

Или будет,

Навсегда останется в душе.

Нам с тобой хватило

Светлых буден,

Как влюбленным —

Счастья в шалаше.

Хорошо бы нам не расставаться.

Я разлук не жду.

И не приму.

Помню я —

Тебе случилось двадцать.

Двадцать лет…

А больше – ни к чему.

Будь всегда.

Я тоже постараюсь

Быть всегда,

Хоть жизнь и коротка…

Время мчит то как пугливый заяц,

То как полноводная река.

* * *

Ане

Я жил вдали от юности своей,

Вдали от красоты тверских пейзажей.

И кроме грусти – ничего не нажил.

И кроме лет – не заимел друзей.

Всё это было много лет назад,

Когда в Москву я из Твери уехал,

Когда моя наивность, словно эхо,

Осталась только в памяти цитат.

И непривычно было мне вдали —

Иные встречи, помыслы и лица…

И, если бы не суета столицы,

Мы раньше бы друг друга обрели.

Но все у нас свершилось и сбылось,

И наша жизнь обручена со счастьем.

Мы много лет своих лампад не гасим,

Поскольку не дано светить им врозь.

У могилы Н. Н. Пушкиной

«Здесь похоронена Ланская…»

Снега некрополь замели.

А слух по-прежнему ласкает

Святое имя – Натали.

Как странно, что она – Ланская.

Я не Ланской цветы принес,

А той, чей образ возникает

Из давней памяти и слез.

Нам каждый день ее был дорог

До той трагической черты,

До Черной речки, за которой

Настало бремя суеты.

Как странно, что она – Ланская.

Ведь вслед за выстрелом сама

Оборвалась ее мирская,

Ее великая судьба.

И хорошо, что он не знает,

Как шли потом ее года.

Она фамилию сменяет,

Другому в церкви скажет «да».

Но мы ее не осуждаем.

К чему былое ворошить?

Одна осталась – молодая,

С детьми, а надо было жить.

И все же как-то горько это, —

Не знаю, чья уж тут вина, —

Что для живых любовь поэта

Так от него отдалена.

* * *

В любви мелочей не бывает.

Все высшего смысла полно…

Вот кто-то ромашку срывает.

Надежды своей не скрывает.

Расставшись – глядит на окно.

В любви мелочей не бывает.

Все скрытого смысла полно…

Нежданно печаль наплывает.

Хоть было недавно смешно.

И к прошлым словам не взывает.

Они позабыты давно.

Так, значит, любовь убывает.

И, видно, уж так суждено…

В любви мелочей не бывает.

Все тайного смысла полно.

* * *

Как умирать не хочется…

Зачем мне вечный сон,

Глухое одиночество,

Безмолвие времен?

Где ни стихов, ни страсти,

А только адов круг…

Ни дружеских участий,

Ни творческих порук.

Лишь только черти рядом

Да огненная клеть…

И как я без тебя там

Смогу все одолеть?

Мне без твоей поддержки

Все беды нелегки.

Пусть в суете кромешной

Тусуются враги.

Предчувствием изранен,

Не молвлю слова впредь…

Но если даже раем

Мне обернется смерть,

То я спешить не буду

Покинуть край родной,

Где взгляд твой,

Словно чудо,

Когда ты вновь со мной.

* * *

Ане

Итожа жизнь, я вспоминаю женщин,

Которых на пути своем встречал,

С кем нежен был, суров или беспечен,

Деля открыто радость и печаль.

Я всем им бесконечно благодарен,

За дни восторга, легкие, как бриз…

И как писал великий бабник Байрон, —

Чем больше женщин,

Тем прекрасней жизнь.

Но сколько бы я в прошлом ни влюблялся,

Женился, разводился, горевал, —

Лишь музыка единственного вальса

Звучит в душе, что нам оркестр играл.

Тебя одну назвал я королевой,

Чем вызвал у былых избранниц гнев.

От королевы той я не ходил налево,

Поскольку уважаю королев.

Итожа жизнь, я вспоминаю женщин

И ревности нежданной не боюсь…

Я лишь с тобою Небом был обвенчан,

И будущее знаю наизусть.

* * *

Не ссорьтесь, влюбленные,

Жизнь коротка.

И ветры зеленые

Сменит пурга.

Носите красавиц

На крепких руках.

Ни боль и ни зависть

Не ждут вас впотьмах.

Избавьте любимых

От мелких обид,

Когда нестерпимо

В них ревность болит.

Пусть будет неведом

Вам горький разлад.

По вашему следу

Лишь весны спешат.

По вашему следу

Не ходит беда.

…Я снова уеду

В былые года.

Где были так юны

И счастливы мы,

Где долгие луны

Светили из тьмы.

Была ты со мною

Строга и горда,

А всё остальное

Сейчас, как тогда:

Те ж рощи зеленые,

Те же снега.

Не ссорьтесь, влюбленные,

Жизнь коротка.

Аварийное время любви

* * *

О благородство одиноких женщин!

Как трудно женщиною быть.

Как часто надо через столько трещин

В своей судьбе переступить…

Всё ставят женщине в вину:

Любовь,

Когда она промчится,

Когда с печалью обручится,

Оставив надолго одну,

В воспоминанья погребенной…

А люди уж спешат на суд —

И всё – от клятв и до ребенка —

Словами злыми назовут.

И пусть…

Зато она любила…

Где знать им, как она любила!

Как целовала – аж в глазах рябило,

Как встреч ждала,

Как на свиданья шла…

О, где им знать, как счастлива была!

Пускай теперь ей вспомнят всё:

(Да, осторожность, ты всегда права…)

Пускай ее пугают одиночеством.

А женщина целует ручки дочери

И шепчет вновь счастливые слова.

1963

Каково тебе одной

Каково тебе одной

В этом городе постылом?

С чьим-то взглядом за спиной,

С чьим-то шепотом постыдным?

Каково тебе одной

Вечерами и ночами

С этой горькой тишиной

Над горячими плечами?

Ты себя тоской не мучь.

Он тебя повсюду помнит —

Твой единственный любовник

И единственный твой муж.

И когда в счастливом сне

Он приходит виновато,

Вы на белом скакуне

С ним уноситесь куда-то.

Как прекрасен этот сон!

Вы уноситесь в былое…

В том былом вас только двое —

Только ты и только он.

А проснешься, та же тишь,

Та же ночь иль то же утро.

Никуда ты не летишь,

Только что-то помнишь смутно.

Каково тебе одной

В эти зори и закаты

Быть единственной виной,

Если оба виноваты?

1982

* * *

Немало встречал я в Израиле лиц

С глазами то мучениц, то озорниц.

С улыбкой Эстер и печалью Рахили…

Как будто сошли они с древних страниц

И светом добра мою жизнь озарили.

По улице, как галереей, иду.

С портретами женскими молча общаюсь.

Быть может, за то, что я так восхищаюсь,

Красавица мне приколола звезду.

В Израиле много божественных лиц,

Оживших легенд и библейских преданий.

Историю не увезешь в чемодане.

И даже на память не вырвешь страниц.

Поэтому, чтобы унять свою грусть,

На землю Святую я снова вернусь.

Иерусалим

* * *

Старинный зал, старинный вальс, —

Почти Дворянское собрание.

Тогда не мог я знать заранее,

Что этот вечер сблизит нас.

Благодарю вас за восторг!

Я думал – «Боже мой, откуда

Здесь оказалось это чудо,

С лицом, запомнившим Восток?»

И я уже не представлял

Вас в этом веке, в этом мире:

В метро иль в чьей-нибудь квартире.

Вам так к лицу был этот зал.

Играла музыка…

И вдруг

Пришло предчувствие внезапно.

Что все у нас случится завтра —

Мои слова и ваш испуг.

1990

* * *

Как тебе сейчас живется?

Ты все так же молода?

Между нами мили, версты,

Километры и года.

Между нами – наша юность.

И прощальные полдня…

Ты мне грустно улыбнулась,

Чтоб поплакать без меня.

Жизнь ушла и воротилась

Вещим сном наедине…

Оказала ты мне милость

Тем, что помнишь обо мне.

Значит, все-таки любила,

Потому что в те года

Все у нас впервые было.

Только жаль – не навсегда.

Как тебе теперь живется?

Предсказал ли встречу Грин?

Повторяются ли весны,

Те, что мы не повторим?

1998

* * *

Прощаясь с прошлым,

Я прощусь с тобой.

Не сожалей, что все уже в минувшем.

Из всех друзей твоих

Я не был лучшим.

И наш разрыв ты не считай бедой.

Уже давно вступили мы в разлад.

Моя душа – как море в час отлива.

И прошлых лет – достойных и счастливых

Никто не может нам вернуть назад.

Но я судьбе признателен навек

За все, что было в этой жизни с нами.

И время снимет с душ тяжелый камень.

И боль уйдет – как сходит в марте снег.

1994

* * *

Горьких глаз твоих колдовство,

Как болезнь, из меня выходит.

Возле имени твоего

Чуда в сердце не происходит.

Я прошел твою ворожбу

По своей, не по чьей-то воле.

Поменяли мою судьбу,

Как кассету в магнитофоне.

Доиграли мы до конца.

Перематывать – смысла нету.

Тихий свет твоего лица

Лег печалью на ту кассету.

1985

* * *

Была ты женщиной без имени.

В твоей загадочной стране —

Меж днями алыми и синими

Однажды ты явилась мне.

Я ни о чем тебя не спрашивал.

Смотрел, надеялся и ждал.

Как будто жизнь твою вчерашнюю

По синим отблескам читал.

Ты улыбнулась мне доверчиво

И, не спеша, ушла в закат.

И от несбывшегося вечера

Остался только влажный взгляд.

1982

* * *

Последний вечер

И последний танец…

И мы с тобой при всех

Наедине.

А новый день нас вместе не застанет.

Но мы не говорим об этом дне.

И музыка, и грусть,

И нежность с нами.

Ты, не стесняясь, обняла меня.

И танец наш —

Как долгое признанье,

Как искра от недавнего огня.

Твои глаза, омытые слезами,

Печальны и прекрасны в этот миг.

И я пред ними виновато замер.

И весь я, —

Словно молчаливый крик.

1982

Одиночество

Особенно тоскливы вечера,

Когда ты в доме у себя, как пленница.

Сегодня так же пусто, как вчера.

И завтра вряд ли что-нибудь изменится.

И это одиночество твое

Не временем бы мерить, а бессонницей.

То книги, то вязанье, то шитье.

А жизнь пройдет – и ничего не вспомнится.

И все-таки однажды он придет.

И сбудутся надежды и пророчества.

Твои он губы в темноте найдет

И шепотом прогонит одиночество.

1982

Вдова

Женщину с печальными волосами

Цвета декабрьской вьюги

Я сажаю в веселые сани

И дыханьем ей грею руки.

Женщина —

Одиночество вдовье…

Но о том я тебя не спрашиваю,

Как живется тебе с любовью,

Если радость она —

Вчерашняя.

Если вся она – безнадежность,

Нетерпенье того,

Что минуло,

Если вся она —

Смеха,

Взгляда,

Голоса милого.

Кто был муж твой?

Ученый-атомщик?

Или летчик?

В то утро раннее

Он ушел от тебя еще затемно

И вернулся воспоминанием.

1963

* * *

Уже декабрь…

И потому

Зима соскучилась по снегу.

Как я соскучился по смеху

По твоему.

Безудержный, искристый,

Смех от души!

Неистовый и чистый,

Снег, поспеши!

Морозами расколота,

Земля всё ждет его.

И мне, как полю,

Холодно

Без смеха твоего.

1966

Аварийное время любви

Твои смуглые руки – на белом руле.

Аварийное время сейчас на Земле.

Аварийное время – предчувствие сумерек.

В ветровое стекло вставлен синий пейзаж.

Выбираемся мы из сигналящих сутолок,

И дорога за нами – как тесный гараж.

В чей-то город под нами спускается Солнце,

Угасает на небе холодный пожар.

Аварийное время навстречу несется,

Как слепые машины с бельмом вместо фар.

От себя убежать мы торопимся вроде.

Две тревожных морщинки на гретхенском лбу.

На каком-то неведомом нам повороте

Потеряли случайно мы нашу судьбу.

Аварийное время настало для нас.

Вот решусь – и в былое тебя унесу я.

Ты в азарте летишь на нетронутый наст,

И колеса сейчас, как слова, забуксуют.

Аварийное время недолгой любви.

Всё трудней и опаснее наше движенье.

Но не светятся радостью очи твои,

Словно кто-то в душе поменял напряженье.

Светофор зажигает свой яростный свет.

Подожди, не спеши…

Мы помедлим немного.

Будет желтый еще.

Это да или нет?

Пусть ответит дорога…

1977

* * *

Я болен ревностью. Она неизлечима.

Я дважды, может, только чудом выжил.

И здравый смысл во мне – как голос мима,

Который я ни разу не услышал.

О Дездемона, ты повинна в том лишь,

Что я – как туча над твоей лазурью.

Ты, словно лодка парусная, тонешь

В безбрежном море моего безумья.

Моя болезнь лекарствам не подвластна,

Как не подвластна клятвам и речам.

Вы наложите мне на душу пластырь —

Она кровоточит и саднит по ночам.

Я болен ревностью. И это – как проклятье!

Как наказанье или месть врага.

Как ты красива в этом белом платье!

Как мне понятна ты и дорога!

Любимая, ты тоже Дездемона.

Перед любовью ты навек чиста.

Но для кого ты так оделась модно?

Куда твоя стремится красота?

Я болен ревностью.

Я в вечном заточенье.

О Господи, где твой прощавший перст?

Твоя любовь ко мне – мое мученье.

Моя любовь к тебе – твой тяжкий крест.

1977

* * *

Опять за темными очками

Я не увидел ваших глаз.

И недосказанность меж нами

Незримо разлучает нас.

А может, вы нарочно прячете

Свои глаза…

Не дай-то Бог,

Чтоб кто-то их увидеть мог,

Когда грустите вы иль плачете.

Но вы словам моим не вняли,

Ушли за темные очки.

Боясь, —

Когда душа в печали, —

Чужого взгляда иль руки.

1977

* * *

Я не тебя вначале встретил,

А голос твой…

Но я не знал.

Он не спросил и не ответил.

Заворожил и вдруг пропал.

Я не тебя,

А смех твой встретил,

Похожий на лазурный плеск.

Он был и радостен, и светел.

Заворожил и вдруг исчез.

И лишь потом тебя я встретил.

О, как была ты молода!

Но понял я,

Что это ветер

Заворожил меня тогда.

1976

* * *

Нас лыжня из леса вывела

В зимний полдень – белый, робкий,

Будто бы нежданно вынула

Нас из елочной коробки.

Будто мы проснулись рано,

Вдруг разбуженные счастьем.

И гадала нам поляна

На своем снегу блестящем.

Эти «нолики» и «крестики»

Нам дорогу обещали…

Хорошо нам было вместе,

Словно жизнь еще вначале.

…На дощечке полудревней

Вдруг прочли, потрясены,

Мы название деревни,

Что была здесь до войны.

1975

Признание друга

Ушла любовь,

А мне не верится.

Неужто вправду целый век

Она была моею пленницей?

И вот решилась на побег.

Ушла любовь,

Забрав с собою —

И грустный смех,

И добрый взгляд.

В душе так пусто,

Как в соборе, —

Когда в нем овощи хранят.

1975

Встреча влюбленных

Это чудо, что ты приехал!

Выйду к морю – на край Земли,

Чтоб глаза твои синим эхом

По моим, голубым, прошли.

Это чудо, что ты приехал!

Выйду к Солнцу – в его лучи.

Засмеются весенним смехом

Прибежавшие к нам ручьи.

Море льдами еще покрыто,

Замер в слайде янтарный бег.

В чью-то лодочку, как в корыто,

Белой пеной набился снег.

Мы идем вдоль волны застывшей,

Вдоль замерзших ее обид.

И никто, кроме нас, не слышит,

Как во льдах синева грустит.

1975

Люблю

Спускалась женщина к реке,

Красива и рыжеголова.

Я для нее одно лишь слово

Писал на выжженном песке.

Она его читала вслух.

«И я люблю…» —

Мне говорила.

И повторяла:

«Милый, милый…» —

Так,

Что захватывало дух.

Мы с ней сидели на песке,

И солнце грело наши спины.

Шумели сосны-исполины,

Грачи кричали вдалеке.

Я в честь ее стихи слагал,

Переплывал Быстрину нашу,

Чтобы собрать букет ромашек

И положить к ее ногам.

Она смеялась и гадала

И лепестки с цветов рвала.

То ль клятв моих ей не хватало,

То ль суеверною была.

С тех пор прошло немало лет.

Глаза закрою – вижу снова,

Как я пишу одно лишь слово,

Которому забвенья нет.

1976

Поэтические вечера в Льеже

Мы плывем на белом корабле

Через город древний, как сказанье,

Высшей пробы знак на серебре —

Чей-то герб на проходящем зданье.

Палуба поэзии полна —

Музыки Европы и Востока.

Все смешалось…

Только ты одна

Как печаль иль память – одинока.

Из веселой праздничной толпы

Я тебя выискивал глазами.

Мы плывем на корабле судьбы

Через город древний, как сказанье.

Я тебя почувствовал душой.

На мгновенье вдруг мне показалось:

Ты была среди своих чужой.

И меня улыбкою касалась.

Я с тобою говорить не мог:

Речь твоя с моей не сопрягалась.

И мое молчанье – как восторг.

И твоя улыбка – словно жалость.

Вот и пристань.

Мы идем в отель.

Здесь мы и расстанемся, печалясь.

Только как мы будем жить теперь,

Если наши Музы повстречались.

1980

* * *

Как жаль… Я не узнал твой голос.

Ты позвонила мне из автомата

И назвала тот знаменитый город,

В котором вместе были мы когда-то.

Ты позвонила поздно – где-то в полночь.

И долго я не мог понять и вспомнить,

Кто мне звонит…

Досадовал вначале.

А голос соткан был из пауз и печали.

Ты говорила что-то о природе,

Что этот дивный край неповторим.

Я в голосе твоем – как в хитром коде

Искал ключи к иным словам твоим.

Ты говорила, что была бы рада

Уехать, чтоб одной побыть.

А я услышал: «Я хочу обратно…

Неужто ты успел меня забыть?»

1980

* * *

Ты была в моей жизни?

А может, приснилась…

Или я всё придумал

И ты – это миф?

И былое твое —

Словно стершийся снимок,

И былое мое —

Как забытый мотив?..

Если вдруг мы с тобою

Увидимся где-то,

Я тебя не узнаю.

И ты не узнай.

Потому что давно отцвело

Наше лето

И забвенью оставило

Свой урожай.

1987

* * *

В этот солнечный горестный час,

Что потом в наших душах продлится,

Снова счастье уходит от нас

Сквозь чужие улыбки и лица.

Мы сидим на пустынной скамье

В многолюдном распахнутом сквере.

И глаза твои плачут во мне,

И слова мои всё еще верят.

Мы уходим из этого дня,

Чтоб расставить в судьбе нашей вехи.

Как ты смотришь сейчас на меня! —

Словно мы расстаемся навеки.

И, когда тебя взгляд мой настиг,

Я услышал сквозь нежность и жалость,

Как в душе твоей мечется крик,

Нестерпимо во мне продолжаясь.

1985

Давнее сновидение

Снова мы расстаемся с тобою.

За окном опускается ночь —

Со слезами, с надеждой и болью,

С невозможностью чем-то помочь.

Нам в разлуке не будет покоя.

Как же слезы твои солоны!

Слишком коротко счастье людское,

Слишком редки прекрасные сны.

Посреди самолетного грома

Я впервые подумал о том,

Что Земля потому так огромна,

Что в разлуке на ней мы живем.

1983

* * *

Не читай моих писем,

Не трави себе душу.

Ты сожги эти письма.

И останься одна.

Одиночества я твоего не нарушу.

Не бросайся к звонкам.

И не стой у окна.

Не впадай в искушенье,

Призови свою робость.

«Что случилось?» —

Ты спросишь себя вдалеке.

Я придумал тебя.

И поверил в твой образ.

А теперь расстаюсь с ним

В слезах и тоске.

1983

* * *

Двое Новый год встречают

Не за праздничным столом.

Вряд ли это их печалит.

Главное – они вдвоем.

А над ними снег кружится.

Где-то ждет их милый дом.

Подвела стальная птица —

Села в городе чужом.

Ни шампанского, ни тостов.

В окнах елки зажжены.

Белый город – словно остров

В океане тишины.

А над ними снег кружится,

Тихий-тихий, как слова…

На деревья снег ложится,

Превращаясь в кружева.

Старый год идет на убыль,

Уплывает к морю звезд…

Он ее целует в губы.

До чего же сладок тост!

1983

* * *

Еще июль.

Но холодно и грустно.

На ветках дождь.

И зябко на душе.

И у меня сейчас такое чувство,

Что будто лето кончилось уже.

Оно ушло негаданно —

В июле,

Вспугнув ветрами

Утреннюю тишь.

И ты, красавица, не потому ли

То хмуришься.

То плачешь.

То молчишь.

И зря стараюсь

Вновь тебе в угоду

Я возвратить

Июльских дней тепло.

С тобой, наверно,

То же,

Что с погодой:

Похолоданье раннее пришло.

1958

* * *

Ты моложе моих дочерей…

Потому мне так горько

И грустно,

Что в душе несмышленой твоей

Просыпается первое чувство.

Ты моложе моих дочерей…

На влюбленность твою не отвечу.

Только утро

У жизни твоей,

А в моей

Уже близится вечер.

Не казни в себе эту печаль.

Без меня свои праздники празднуй.

Говорю тебе тихо:

«Прощай…»,

Не успев даже вымолвить:

«Здравствуй…»

1981

* * *

Весенний рябиновый запах

Тревожит мне душу порой.

Хотел бы попасть я в твой замок,

Да сердце забыло пароль.

Запретная зона обиды

Наш мир поделила опять.

Уж лучше короткая битва,

Чем снова в осаде стоять.

1980

* * *

Какая поздняя весна!

Опять за окнами бело.

А ты со мною холодна,

Как будто душу замело.

И я не знаю – чья вина.

И я не знаю – чья вина.

Всё перепуталось вокруг.

В календаре давно весна,

А за окном бело от вьюг.

А за окном бело от вьюг.

И ты прости меня, мой друг,

За эту хмарь, за этот дождь,

За эту белую метель,

За то, что наш с тобой апрель

На осень позднюю похож.

Мы непогоду переждем.

Еще иные дни придут,

Порядок в небе наведут.

Мы пробежимся под дождем,

И смоет он печаль с души.

Растопит солнце

В сердце лед.

Ты огорчаться не спеши,

Весна в пути,

Она придет.

Какая поздняя весна!..

Как велика ее вина!

1980

* * *

Я прощаюсь с тобой…

Ухожу.

Я целую твои онемевшие руки.

И сквозь боль

Улыбнусь твоему малышу —

Лишь один он

Спасти тебя может в разлуке…

Я прощаюсь с тобой…

Ухожу.

Шаг до двери —

О, как он мучительно труден!

Всё, что было у нас,

Я в себе уношу.

В жизни той

Ничего уже больше не будет.

Мы опять остаемся с тобою одни.

Ухожу из судьбы твоей

В горькую память.

Ты в былое вернись,

В те венчальные дни,

Когда словом своим

Я не мог тебя ранить.

Оглянусь еще раз…

Ты стоишь у окна,

Словно памятник

Нашей любви и печали.

И кончается жизнь

Для тебя и меня,

Потому что любовь у нас

В самом начале.

1980

* * *

Через столько лет

На той же улице

Мы нежданно встретились в толпе.

Ты успела чуточку нахмуриться,

Я успел подумать о тебе.

Ты успела быстро оглянуться.

«Боже мой…» – я прошептал вдали.

Может, надо было нам вернуться?

Но друг друга мы бы не нашли.

1981

* * *

Женщины загадочны,

Как космос.

Сколько их вблизи

Ни изучай,

Все равно —

Одна сплошная сложность,

Радость там,

Успех или печаль.

Есть еще у них

Такая странность,

Правда, у немногих,

Но крута:

О чужой талант

Иль чей-то ум поранясь,

Не прощают это никогда.

И любую выберут возможность

Отомстить,

Унизить,

Извести, —

Изощренность всю свою приложат,

Чтоб столкнуть соперницу с пути.

Я пишу о том не понаслышке.

Я уже встречал таких волчиц…

Не являйте им ума излишки,

Чтобы вас не уложили ниц.

1990

* * *

Печально и трепетно письма твои

Давно отпылали в камине,

А в сердце моем уголечек любви

Еще освещал твое имя.

1983

Тверская хроника

Еще весной мы сняли эту дачу.

Лес у дороги, речка за окном.

И к тем красотам Бог послал в придачу

Твое соседство…

Но о нем потом.

Наш старый дом был окружен сиренью.

И цвет ее так шел твоим глазам.

Но, видно, ты была не в настроеньи,

Когда об этом я тебе сказал.

И ничего меж нами не случилось.

Посередине радости и зла

Моя душа от прошлого лечилась,

Твоя душа грядущего ждала.

Но помню я, как в первый день июля

Мы в лес вошли… И птицы пели нам.

Там будущее мы твое вернули

И честно поделили пополам.

Как странно, но две спелых землянички,

Что ты мне положила на ладонь,

Как будто бы две вспыхнувшие спички,

В нас разожгли невидимый огонь.

И в том огне, спасаясь от былого,

От бед его, коварства и утрат,

Я произнес единственное слово.

И никогда не брал его назад.

1995

Московская хроника

Я ехал на троллейбусе от Сокола.

Стоял июль, и мучила жара.

Вдруг ты вошла и тихо села около,

Как будто мы расстались лишь вчера.

Но мы друг друга так давно не видели!

Я в эту встречу впал, как в забытье.

И долго брал билеты у водителя,

Чтоб как-то скрыть волнение свое.

Мы вскоре вышли около метро.

Нас встретили цветочные завалы.

Старушка там ромашки продавала —

Их было непочатое ведро.

И вспомнил я то радостное лето,

Когда мы жили в устьенской избе.

Такие же роскошные букеты

Я прямо с поля приносил тебе.

И это я ведро опустошил.

И всю охапку полевых ромашек

К твоим глазам я на руки сложил,

Как память встреч и ожиданий наших.

Ты улыбнулась на мою забаву.

Но взгляд твой был – как затаенный крик

И я подумал:

«Мы как два состава

На полустанке встретились на миг».

И разошлись.

Но каждый год в июле

Стоят ромашки на моем окне.

Они меня в былое не вернули,

Но берегут минувшее во мне.

1995

* * *

Откуда у тебя такое имя?

Оно прекрасной музыки полно

И майского веселья – как вино, —

Когда с друзьями встретишься своими.

Я это имя повторю чуть слышно,

Чтоб музыке откликнулась душа,

Как будто ты ко мне

Навстречу вышла,

Но до сих пор до встречи не дошла.

1980

* * *

Поделила судьба нашу жизнь на две части.

Мы с тобою вошли в заколдованный круг.

Небольшая ее половина – для счастья.

Остальная вся жизнь для разлук.

1981

* * *

Когда-нибудь ты все-таки устанешь

От наших одиночеств и разлук.

И скажешь мне об этом.

Не обманешь.

И оба мы почувствуем испуг.

Последнюю улыбку мне подаришь.

Прощальными слезами обожжешь.

И ни к кому

Ты от меня уйдешь.

1981

* * *

Я тебя теряю, —

Как лес теряет музыку,

Когда к нему приходят холода.

Моей душе – пожизненному узнику —

Из памяти не выйти никуда.

Я тебя теряю, —

Как дом теряет небо,

Когда окно зашторивает дождь.

И будущее наше словно ребус:

Я не прочту,

И вряд ли ты прочтешь.

1989

* * *

Я не могу себе простить

Твоей любви, своих признаний.

Я не могу тебя просить

Забыть о том, что было с нами.

Никто теперь не виноват,

Что мы мучительно расстались.

Никто теперь не виноват,

Что мы друг в друге обознались.

1983

* * *

Показалось мне вначале,

Что друг друга мы встречали.

В чьей-то жизни, в чьем-то доме…

Я узнал Вас по печали.

По улыбке я Вас вспомнил.

Вы такая же, как были,

Словно годы не промчались.

Может, вправду мы встречались?

Только Вы о том забыли…

1987

Дочь

Новый год стучался веткой ели

В дом, где тяжко заболела дочь.

Мы с тобой уже какую ночь

Не отходим от ее постели.

А в углу игрушки в полном сборе

Тихо ждут Маринкиных забав.

Девочка, уставшая от боли,

Жарко спит, ручонки разбросав.

В этот миг нет ничего дороже

Повзрослевших, молчаливых глаз…

Доктор утешает нас, как может,

И в душе тревожится за нас.

А когда болезнь вдруг уступила,

Дочка этой радости в ответ

Так нам улыбнулась через силу,

Словно мы не виделись сто лет.

Поманила нас к себе неслышно.

Я присел неловко на кровать…

Мама встала и на кухню вышла,

Чтобы дочке слез не показать.

1955

Подсолнух

Во ржи катились медленные волны,

За синим лесом собирался дождь.

Каким-то чудом

Озорник-подсолнух

Забрел по пояс в спеющую рожь.

Он, словно шапку,

Тень на землю бросил,

Смотрел, как поле набиралось сил,

Навстречу звонким

Бронзовым колосьям

Едва заметно голову клонил.

Он бед не ждал.

Но этим утром светлым

Пришел комбайн – и повалилась рожь…

И то ль от шума,

То ль от злого ветра

По крупным листьям пробежала дрожь.

А комбайнер, видать, веселый малый,

Кричит:

– Эй, рыжий, отступи на шаг! —

И тот рванулся,

Да земля держала,

Не может ногу вытащить никак.

Он знать не знал, что в этот миг тревожный

Водитель вспомнил, придержав штурвал,

Как год назад

Таким же днем погожим

Он поле это рожью засевал.

Как счастлив был, что солнце плыло в небе,

Что пашня только начата почти,

Что с девушкой,

Стоявшей на прицепе,

Ему всю смену было по пути.

Вдруг, как назло,

Остановился трактор

И, поперхнувшись, песню потушил…

– Отсеялись! —

Ругнулся парень. —

Так-то!

Видать, свинью механик подложил.

Он влез под трактор,

Поворчал уныло,

На миг забыв про спутницу свою.

И девушка-насмешница спросила:

– Ну, как там, скоро вытащишь свинью?

А дела было самая-то малость.

И парень встал,

Скрывая торжество…

Она лущила семечки,

Смеялась

И озорно глядела на него.

И потому, что день был так чудесен,

Что трактор жил, —

Он улыбнулся вдруг,

Схватил девчонку,

Закружил на месте,

Да так,

Что только семечки из рук!

От глаз ее,

Еще испуга полных,

Свои не мог он отвести глаза…

Вот почему сюда забрел подсолнух,

Теплом руки спасенный год назад.

И вот дрожит он от густого гула,

Уже и тень на голову легла…

И вдруг машина в сторону свернула,

Потрогав листья,

Мимо проплыла.

1955

Снова о тебе

Тебе бы в выставочном зале

Побыть картиною чуть-чуть,

Чтоб посторонними глазами

Я на тебя сумел взглянуть.

С усердием экскурсовода

Я рассказал бы всё, что знал:

С какого ты писалась года

И как попала в этот зал.

И кто он – этот странный гений,

Тебя отдавший полотну.

И почему в глазах весенних

Грусть пролилась в голубизну.

И как ты шла неотвратимо

К чужой душе,

К моей судьбе…

Но это я не про картину…

Прости – я снова о тебе.

1955

* * *

Гирлянду моста навесного

Скрепили стальные шнуры.

И клавиши досок сосновых

Звучат от случайной игры.

Идем мы по музыке зыбкой.

Внизу – как над пропастью —

Тишь.

Ты страх ободряешь улыбкой

И к берегу явно спешишь.

И вроде моста навесного

Над бездной сомнений и бед,

Ко мне пролегло твое слово,

Надежней которого нет.

1972

* * *

Свое томление любви,

Свою тоску в далеких стенах,

И страсть, и горести свои

Мне завещали предки в генах.

Недолюбившие тогда

Иль обойденные любовью,

Их души вновь через года

Я воскресил своею кровью.

Всепоглощающая страсть,

Пришедшая из дальней дали,

Не даст ни вознестись, ни пасть

В миг торжества и в час печали.

И я не в силах совладать

С тем необузданным порывом,

Когда шепчу в ночи опять

Слова любви глазам счастливым.

Всё перепуталось во мне —

Признаний миг, и боль преданий,

И слезы счастья в тишине,

И чей-то шепот —

Дальний, дальний…

1980

* * *

Если что-нибудь случится

И расстаться суждено,

Обернусь однажды птицей,

Постучусь в твое окно.

Ты подумаешь, что ветер,

Или ветка, или дождь.

Что-то смутно заприметив,

Вдруг к окошку подойдешь.

Полыхнет в глаза зарница.

Отпылает тишина.

И загадочная птица

Встрепенется у окна.

И душе тревожно станет,

Будто что произошло.

И предчувствий не обманет

Промелькнувшее крыло.

1982

* * *

Три радостных момента у любви.

Ты, покраснев, сказала —

«Назови»…

Я назову.

Вначале ожиданье

Любви.

Потом сама любовь.

А вслед за ней

Придут воспоминанья,

Когда мы все переживаем вновь.

Промчится жизнь…

Любовь в былое канет —

Всё испытай и всё переживи.

Но никогда нас не покинет память —

Воспоминанье о былой любви.

1982

* * *

Я во сне не летаю, а падаю вниз.

Для полетов, как видно, года мои вышли.

Вот гора надо мной, словно черный карниз

У покатой, окрашенной в синее крыши.

Я боюсь высоты – наяву и во сне.

И когда я лечу в бесконечную пропасть,

Обрывается сон…

И приходит ко мне

Ожидание чуда и смутная робость.

Начинается день, забывается сон.

Но лишь встречу тебя, —

Та же на сердце робость.

Улыбаешься ты.

Я как будто спасен,

Хоть опять я лечу в бесконечную пропасть.

1975

* * *

Две монеты мы в море бросим,

Чтоб вернуться вдвоем сюда.

Ждет тебя золотая осень,

Ждут меня холода.

Возвращаюсь в свое ненастье,

Чтоб о солнце твоем грустить.

Не дано еще людям власти

Юг и Север соединить.

Поцелуй меня на прощанье.

Вытри слезы и улыбнись.

Увожу твое обещанье…

Оставляю мольбу: «Вернись…»

1980

* * *

В твоей стране уже апрель.

А я преследуем снегами.

Корабль надежды сел на мель.

И берег твой недосягаем.

Твои пристрастия и долг

Не разрешат былое вспомнить.

И грусть мою, и мой восторг

Однажды ты услышишь в полночь.

Однажды через все моря,

Через запреты и разлуки

Замрет в тебе строка моя,

Как замирали наши руки.

1980

Женщина уходит из роддома

Уходит женщина от счастья.

Уходит от своей судьбы.

А то, что сердце бьется чаще, —

Так это просто от ходьбы.

Она от сына отказалась!

Зачем он ей в семнадцать лет…

Не мучат страх ее и жалость.

И только няни смотрят вслед.

Уходит женщина от счастья

Под горький ропот матерей.

Ее малыш – комочек спящий —

Пока не ведает о ней.

Она идет легко и бодро,

Не оглянувшись на роддом, —

Вся в предвкушении свободы,

Что опостылет ей потом.

И рухнет мир, когда средь ночи

Приснится радостно почти

Тот теплый ласковый комочек,

Сопевший у ее груди.

* * *

Какая спокойная осень…

Ни хмурых дождей, ни ветров.

Давай всё на время забросим

Во имя далеких костров.

Они разгораются где-то.

За крышами их не видать.

Сгорает в них щедрое лето.

А нам еще долго пылать.

И, может быть, в пламени этом

Очистимся мы до конца.

Прозрачным ликующим светом

Наполнятся наши сердца.

Давай всё на время оставим —

Дела городские и дом.

И вслед улетающим стаям

Прощальную песню споем.

Нам будет легко и прекрасно

Листвой золотою шуршать.

И листьям, как ласточкам красным,

В полёте не будем мешать.

И станет нам близок и дорог

Закат, уходящий во тьму.

И новым покажется город,

Когда мы вернёмся к нему.

1988

* * *

Мы с тобою не виделись целую жизнь…

Эту встречу, наверное, ты загадала.

Помнишь, как я кричал ошалело: «Держись!»,

Когда наш мотоцикл по ухабам кидало.

А сейчас нас по жизни мотает судьба.

Просыпается в сердце забытое слово.

Но в глазах твоих только печаль и мольба.

Ты не хочешь опять уходить из былого.

Что ж, давай посидим на знакомой скамье.

Мы похожи с тобой на осенние ветви.

Как живется тебе на печальной земле?

И какие тогда разлучили нас ветры?

Сколько было нам лет в тот далекий апрель?

Сорок лет на двоих…

Это мало и много.

Как нежданно тогда налетела метель —

Замела, развела нас по разным дорогам.

Всё равно это помнится вновь и живет.

Ведь без прошлого нет ни судьбы, ни покоя.

Ну а вьюга всё так же метет и метет,

Выметая остатки забытого горя.

1990

Сомнения

Сомнений снежный ком

Несется к нам из прошлого.

Не думай о плохом,

А помни про хорошее.

Сомнения твои

Я растопить сумею

Признанием в любви

И верностью своею.

Ты помнишь, – в прошлый май

Мы заблудились в чаще.

И утренняя хмарь

Пророчила несчастья.

Нас спас зеленый холм

И чей-то дом заброшенный.

Не думай о плохом,

А помни про хорошее.

Мы вышли из болот,

Из той зловещей чащи.

С тех пор в тебе живет

Боязнь за наше счастье.

Как будто может лес

Нас разлучить с тобою.

Как будто синий плеск

Вдруг обернется болью.

Мы на конях верхом

Проскочим бездорожье.

Не думай о плохом,

А помни про хорошее.

1989

* * *

Отбились лебеди от стаи.

Вдвоем остались в небесах.

С дороги сбились и устали.

И в сердце к ней прокрался страх.

Внизу была земля чужая,

Пустыня без глотка воды.

И песня в горле задрожала,

Как плач в предчувствии беды.

Но лебедь снова взмыл над нею

И вновь позвал ее вперед.

Он был мудрее и сильнее.

Он знал – лишь небо их спасет.

И, забывая про усталость,

Рванулись белые крыла…

Она уже с собой рассталась…

Но с ним расстаться не могла.

1983

Ты в море шла…

Ты в море шла…

Я увидал и замер,

Перед искусством линий оробев.

Мне показалось – это ожил мрамор,

Его прохлада, строгость и напев.

Но как с тобой сравнить холодный камень,

Когда ты вся из света и тепла!

Встречая воду чуткими руками,

Ты в море шла.

Смотрела вдаль, в сиреневую дрожь,

Как смотрит солнце через майский дождь.

О, сколько раз уже была воспета

Та женщина, входившая в моря!

И в лунных бликах, и в лучах рассвета,

С тяжелою копною янтаря.

Я в эту сказку лишь теперь поверил,

Когда увидел, как ты в море шла.

Томился в ожиданье желтый берег.

И даль морская все звала, звала.

Тебя волна внезапно окатила.

И, засмеявшись вслед волне,

Ты уходила в море, уходила…

А мне казалось, ты идешь ко мне.

1958

* * *

Как высоко мы поднялись,

Чтоб с Солнцем встретиться в горах!

А ты смеялась, глядя вниз,

Боясь случайно выдать страх.

Я успокаивал тебя…

Когда вдвоем – совсем не страшно.

И горы в красках октября

Внимали этим мыслям нашим.

О, как порою высота

Сердцам людским необходима:

Обиды, беды, суета,

Как облака, – проходят мимо.

1965

* * *

Горькой правдой всю душу вытомив,

Я на ложь не оставил сил.

Видно, я ее просто выдумал

И, придуманную, любил.

И сейчас представляю четко,

Сколько я причинил ей зла.

И уйдет из стихов девчонка,

Как из сердца уже ушла.

«Что случилось? Ну, что случилось?» —

Взглядом спрашивает опять…

Побежденная, мне на милость

Хочет гордость без боя сдать.

Всё понять иль всему поверить

У любви моей на краю…

Я стою у раскрытой двери,

Как у сердца ее стою.

И как тот – на распутье – витязь,

Всё тревогу хочу избыть.

Надо было ее увидеть

Еще раз…

Чтоб совсем забыть.

1959

Медовый месяц

На свадьбе много было спето песен,

Лишь мама за столом была грустна.

Давным-давно ее медовый месяц

На первом дне оборвала война.

И целый век одной надеждой прожит,

Всю жизнь она отца с войны ждала.

Я не хочу, чтоб наше счастье тоже

Когда-нибудь беда оборвала.

Медовый месяц – быть с тобою рядом.

Медовый месяц – знать, что любишь ты.

Идем ли на рассвете майским садом,

Или дарю я поздние цветы.

И мы с тобой несемся в вихре вальса

Навстречу счастью и своей судьбе.

Прости, что я немного задержался,

Пока дорогу отыскал к тебе.

Пусть не стихает эхо наших песен,

Мне так спокойно возле добрых глаз.

Медовый месяц, ах, медовый месяц,

Ты никогда не уходи от нас.

1965

Это чудо природы – любовь

Сумерки

Давай помолчим.

Мы так долго не виделись.

Какие прекрасные сумерки выдались!

И всё позабылось,

Что помнить не хочется:

Обиды твои и мое одиночество.

Душа моя, как холостяцкая комната, —

Ни взглядов твоих в ней,

Ни детского гомона.

Завалена книгами площадь жилищная,

Как сердце словами,

Теперь уже лишними.

Ах, эти слова, будто листья опавшие.

И слезы, на целую жизнь опоздавшие.

Не плачь…

У нас встреча с тобой,

А не проводы.

Мы снова сегодня наивны и молоды.

Давай помолчим.

Мы так долго не виделись.

Какие прекрасные сумерки выдались!

* * *

Есть сила благодатная

В созвучье слов живых,

И дышит непонятная,

Святая прелесть в них.

М.Ю. Лермонтов

Просыпаюсь,

Говорю тебе в тиши:

«Будь счастливой.

Я люблю тебя всегда.

Дни тревоги нашей

В прошлое ушли,

Как весной уходят холода…»

Просыпаюсь,

Говорю тебе в тиши:

«Как я счастлив.

Я люблю тебя всегда.

И любовь моя

Вместила две души,

Потому что очень молода…»

* * *

Когда я думаю о прошлом,

Я сожалею лишь о том,

Что без тебя полжизни прожил,

Как в зиму Волга подо льдом.

Когда я думаю о прошлом

И подвожу итог всему,

Я знаю – мы немало сможем

На зло былому своему.

А может, и не во зло былому,

А в исправление его…

Не потому ль добреет слово

И не наглеет торжество.

Музыка

Послушайте симфонию весны.

Войдите в сад,

Когда он расцветает,

Где яблони,

Одетые цветами,

В задумчивость свою погружены.

Прислушайтесь…

Вот начинают скрипки

На мягких удивительных тонах.

О, как они загадочны и зыбки,

Те звуки,

Что рождаются в цветах!

А скрипачи…

Вон сколько их!

Взгляните…

Они смычками зачертили сад.

Мелодии, как золотые нити,

Над крыльями пчелиными дрожат.

Здесь всё поет…

И ветви, словно флейты,

Неистово пронзают синеву…

Вы над моей фантазией не смейтесь.

Хотите, я вам «ля мажор» сорву?

1964

* * *

Я последний романтик ушедшего века,

Потому и живу по законам любви.

И душа моя, как одинокая ветка,

Что теряет последние листья свои.

Я упрямый романтик ушедшего века.

Верил я, что для счастья воспрянет земля.

Но от веры осталась лишь горькая метка,

Как от взрыва воронка, – в душе у меня.

Смотрят предки вослед – удивленно и строго.

Нашу жизнь не понять им в далекой дали…

Разбрелись земляки по нежданным дорогам.

И дороги опять мимо Храма прошли.

Обманулась душа, разуверилось сердце

От ушедших надежд, от нахлынувшей тьмы…

Я пытаюсь в минувшие годы всмотреться,

Где еще оставались наивными мы.

Я последний романтик ушедшего века…

И таким я останусь уже навсегда.

Пролегла через судьбы незримая веха

Нашей веры, надежды, потерь и стыда.

Свеча от свечи

В Пасхальную ночь

Небеса зажигают

Все свечи свои,

Чтобы ближе быть к нам.

Под праздничный звон

Крестный ход завершает

Свой круг.

И вливается медленно в Храм.

Вдруг гаснет свеча от внезапного ветра.

И ты суеверно глядишь на меня,

Как будто душа вдруг осталась без света…

Но вспыхнул фитиль от чужого огня.

Свеча от свечи…

И еще одно пламя,

Еще один маленький факел любви.

И стало светлее и радостней в Храме,

И слышу я сердцем молитвы твои.

А люди, что с нами огнем поделились,

Уже не чужие – ни мне, ни тебе.

Как будто мы с ними душой породнились.

И лица их словно лампады светились.

И свет их останется в нашей судьбе.

2000

* * *

Никогда не бередите ран

Той любви, что вас не дождалась,

Что до вас слезами пролилась

И прошла, как утренний туман…

Будьте выше собственных обид,

Будьте выше ревности к былому.

Всё пройдет, и всё переболит,

Разнесёт, как по ветру солому.

Просто очень поздно вы пришли.

Кто же знал, что вы придете поздно?

Не грустите по ушедшим вёснам,

Доброте учитесь у Земли.

Но как важен этот ваш приход!

Пусть он был немного запоздалым.

Ничего нам не дается даром.

А любовь сомнения зачтет.

* * *

Вот и всё… Уже вещи собраны.

Посидим на прощанье, мать.

И молчат ее руки добрые,

Хоть о многом хотят сказать.

Руки мамы… Люблю их с детства.

Где б дорога моя ни шла —

Никуда мне от них не деться,

От душистого их тепла.

Руки мамы. В морщинках, в родинках.

Сколько вынесли вы, любя…

С этих рук я увидел Родину,

Так похожую на тебя.

Солнце Сарьяна

А за окном была весна…

Сарьян смотрел в окно и плакал.

И жилка билась у виска.

И горы отливали лаком.

Год или сутки суеты.

Как мало жить ему осталось!

В его руках была усталость.

Печаль просилась на холсты.

А солнце наполняло дом.

Оно лилось в окно лавиной,

Как будто шло к нему с повинной

За то, что будет жить ПОТОМ.

Потом, когда его не будет.

Но будет этот небосклон,

И горы в матовой полуде,

И свет, идущий из окон.

Всё было в солнце: тот портрет,

Где Эренбург смотрел так странно,

Как будто жаль ему Сарьяна,

Который немощен и сед.

Всё было в солнце: каждый штрих,

Веселье красок, тайна тени.

И лишь в глазах, уже сухих,

Гас и смирялся свет весенний.

«О, только б жить! На мир смотреть…

И снова видеть солнце в доме.

Ловить его в свои ладони

И вновь холсты им обогреть…

Прекрасна жизнь!» – он говорил.

Он говорил, как расставался.

Как будто нам себя дарил

И спрятать боль свою старался.

1975

* * *

Мне снится вновь и не дает покоя

Моя Обетованная земля,

Где вдоль дорог зимой цветут левкои

И подпирают небо тополя.

А небо голубое-голубое.

И солнце ослепительное в нем.

Нам, как нигде, здесь хорошо с тобою.

Со всеми вместе. И когда вдвоем.

И я молю Всевышнего о том лишь,

Чтоб здесь был мир…

И ныне, и всегда…

Вставал рассвет над городом,

Ты помнишь?

И угасала поздняя звезда.

Иерусалим светился куполами,

Вычерчивая контуры церквей.

В лучах зари – как в золоченой раме —

Вновь поражен он красотой своей.

Еще с тобой мы встретим не однажды

Библейских зорь неповторимый вид,

Чтоб сумрак не касался жизни нашей,

Как не коснулся он моей любви.

2003

* * *

Отцы, не оставляйте сыновей!

Не унижайте их подарком к дате.

Всё можно изменить в судьбе своей,

Но только сыновей не покидайте.

Пока малы, за них в ответе мать —

От первых слёз и до вечерней сказки.

Но как потом им будет не хватать

Мужской поддержки и отцовской ласки!

Им непременно надо подражать

Своим отцам – на то они и дети.

Родную руку молча подержать,

Уйти с отцом рыбачить на рассвете.

Обида вас настигнет иль любовь —

Не уходите…

Вы им всех дороже.

Ведь в жилах сыновей отцова кровь

И заменить ее уже никто не может.

1982

* * *

Жизнь, слишком долгая для одной любви.

Э.М. Ремарк

Долгой может быть жизнь

Для недолгой любви.

Я ж с любовью навеки повенчан.

И хотел бы добавить

Те годы свои,

Что вдали еще были от встречи.

Потому что не хватит мне

Жизни моей для любви —

И счастливой, и долгой.

Что пришла из далеких

Заброшенных дней,

Сделав жизнь мою

Светлой и доброй.

Слишком долгая жизнь

Для недолгой любви…

Слишком коротко время

Для полного счастья.

Провожаю с печалью

Вчерашние дни.

Берегу каждый миг уходящий.

* * *

Я брожу по майскому Парижу.

Жаль, что впереди всего три дня.

Все надеюсь, что еще увижу

Женщин, изумивших бы меня.

Я искал их при любой погоде…

Наконец все объяснил мне гид:

Что пешком красавицы не ходят,

И сменил я поиск Афродит.

На такси за ними я гонялся,

На стоянках всё смотрел в окно.

По бульварам, словно в старом вальсе,

Обгонял я модные «Рено».

Я искал их – черных или рыжих…

Но не повезло мне в этот раз.

До сих пор не верю, что в Париже

Женщины красивей, чем у нас.

1997

Строфы

* * *

Сегодня на закате дня

Распелся соловей в саду.

Как будто бы он звал меня

Послушать эту красоту.

И в тишь распахнутых окон

Струилось пенье соловья.

Мне было грустно и легко,

Как будто песню ту

Придумал я.

Ее придумал для тебя.

* * *

Цвет имени моего – синий.

Цвет имени твоего – охра.

Звук имени моего – сильный.

Звук имени твоего – добрый.

* * *

Я нашу жизнь запомнил наизусть.

Всё началось с единственного слова…

Давай опять я на тебе женюсь

И повторю все сказанное снова.

* * *

Как руки у вас красивы!

Редкостной белизны.

С врагами они пугливы.

С друзьями они нежны.

Вы холите их любовно,

Меняете цвет ногтей.

А я почему-то вспомнил

Руки мамы моей.

Упрека я вам не сделаю,

Вроде бы не ко дню.

Но руки те огрубелые

С вашими не сравню.

Теперь они некрасивы,

А лишь, как земля, темны.

Красу они всю России

Отдали в дни войны.

Всё делали – не просили

Ни платы и ни наград.

Как руки у вас красивы!

Как руки мамы дрожат.

В отчем доме

Он прислал ей весточку в Тарханы,

Что приедет, как решит дела.

…Бричка подкатила спозаранок,

И усадьба мигом ожила.

Он вошел в мундире при погонах.

Сбросил на ходу дорожный плащ.

Покрестился в угол на иконы

«Бабушка, ну что ты…

Да не плачь…»

«Мишенька…» Прильнула со слезами.

«Господи, уж как ты услужил…»

Он в объятьях на мгновенье замер.

И по залу бабку закружил.

«Погоди… – она запричитала. —

Упаду ведь… Слышишь, погоди…»

А душа от счастья трепетала,

И тревога пряталась в груди.

Сколько дней горючих миновало

С той поры, как почивал он здесь…

Стол ломился… Уж она-то знала,

Как с дороги любит внук поесть.

Он наполнил рюмки, встал неспешно.

Замер в стойке – словно на плацу.

«За тебя…»

И полыхнула нежность

По его печальному лицу.

Жизнь ее, надежда и отрада!

Только что над ним прошла гроза…

Светит возле образа лампада.

И светились радостью глаза.

Лермонтов не знал, что эта встреча

Будет как последнее «Прощай!».

Опускался на Тарханы вечер,

Затаив незримую печаль.

* * *

Матери, мы к вам несправедливы.

Нам бы вашей нежности запас.

В редкие душевные приливы

Мы поспешно вспоминаем вас.

И однажды все-таки приедем.

Посидим за праздничным столом.

Долго будут матери соседям

О сынах рассказывать потом.

А сыны в делах больших и малых

Вновь забудут матерей своих.

И слова, не сказанные мамам,

Вспоминают на могилах их.

1969

* * *

Звонок из прошлого:

Знакомый голос

Навеял давнюю печаль.

И возвратился я в наш город.

В былую жизнь.

В чужую даль.

Там было счастье в нас и рядом.

И окрыляло наши дни.

И нежность я свою не прятал

На людях и когда одни.

Но все ушло и не вернулось.

Не знаю – кто был виноват.

И разминулась наша юность

С грядущим много лет назад.

Звонок из прошлого:

Ты позвонила…

И голос рядом твой почти.

Благодарю за всё, что было.

За всё, что не было, – прости.

* * *

Когда вам беды застят свет

И никуда от них не деться, —

Взгляните, как смеются дети,

И улыбнитесь им в ответ.

И если вас в тугие сети

Затянет и закрутит зло, —

Взгляните, как смеются дети…

И станет на сердце светло.

Я сына на руки беру.

Я прижимаю к сердцу сына

И говорю ему: «Спасибо

За то, что учишь нас добру…»

А педагогу только годик.

Он улыбается в ответ.

И доброта во мне восходит,

Как под лучами майский цвет.

* * *

Я живу под Ташкентом в зеленом раю.

Осыпаются яблони в душу мою.

И такая вокруг тишина, красота,

Словно заново здесь моя жизнь начата.

И стихи, и ошибки мои впереди.

И любимая женщина где-то в пути.

Наши радости с ней, наши горести с ней

Время копит пока что для будущих дней.

Я наивен еще и доверчив пока.

И врага принимаю за дурака.

Еще нету со мною любимых друзей.

Лишь надежды да небо над жизнью моей.

Я живу одиноко в зеленом раю.

Вспоминаю… И заново мир познаю.

Женщины

Видел я, как дорогу строили.

В землю камни вбивали женщины.

Повязавшись платками строгими,

Улыбались на солнце жемчугом.

И мелькали их руки медные,

И дорога ползла так медленно!

Рядом шмыгал прораб довольный.

Руки в брюках, не замозолены.

– Ну-ка, бабоньки! Раз-два, взяли! —

И совсем ничего – во взгляде.

Может, нет никакой тут сложности?

Человек при хорошей должности.

Среди них он здесь вроде витязя…

Ну а женщины – это же сменщицы,

Не врачи, не студентки ГИТИСа.

Даже вроде уже не женщины,

А простые чернорабочие.

В сапожищи штаны заправлены.

А что камни они ворочают,

Видно, кто-то считает правильным.

Кто-то верит, что так положено.

Каждый, мол, при своих возможностях.

Всё рассчитано у прораба:

Сдаст дорогу прораб досрочно.

Где-то выше напишут рапорт,

Вгонят камень последний бабы,

Словно в рапорт поставят точку.

Но из рапорта не прочтут

Ни газетчики, ни начальство,

Как тяжел этот женский труд,

Каково оно, бабье счастье.

Как, уставшие насмерть за день,

Дома будут стирать и стряпать.

От мозолей, жары да ссадин

Руки станут, как старый лапоть.

Мы вас, женщины, мало любим,

Если жить вам вот так позволили.

Всё должно быть прекрасно в людях,

Ну а в женщинах и тем более.

Не хочу, чтоб туристы гаденько

Вслед глядели глазами колкими,

Аппаратами вас ощелкивали:

«Вот булыжная, мол, романтика…»

Мы пути пролагаем в космосе,

Зажигаем огни во мгле,

И порою миримся с косностью

На Земле.

1960

Письмо из Кабула

Если уж мне встретить суждено

Пулю в спину или нож душмана, —

На рассвете посмотри в окно,

Не моя ли там дымится рана?

И не я ли головой поник,

Словно это облако над крышей?

И тогда твой затаенный крик

Я в своем беспамятстве услышу.

И твою прохладную ладонь

Я сквозь бред почувствую неясно.

На себя ты примешь мой огонь,

Чтобы наше счастье не погасло.

И, очнувшись в ранней тишине,

Я услышу соловьиный клекот.

Ты сквозь слезы улыбнешься мне

Из своей бессонницы далекой.

Где заря твои надежды жгла,

Где спускались ночи темной стаей,

Где знала – рана зажила,

Коли в небе алый цвет растаял.

1981

* * *

Это как наваждение —

Голос твой и глаза.

Это как наводнение.

И уплыть мне нельзя.

Все затоплено синью —

Синим взглядом твоим.

Посредине России

Мы с тобою стоим.

И весенние ветки

Над водой голубой,

Словно добрые вехи

Нашей встречи с тобой.

Я смотрю виновато.

Я в одном виноват,

Что чужой мне была ты

Час иль вечность назад.

* * *

Школьный зал огнями весь расцвечен,

Песня голос робко подала…

В этот день не думал я о встрече,

Да и ты, наверно, не ждала.

Не ждала, не верила, не знала,

Что навек захочется сберечь

Первый взгляд —

Любви моей начало,

Первый вальс —

Начало наших встреч.

Я б, наверно, не рискнул признаться,

Чем так дорог этот вечер мне, —

Хорошо, что выдумали танцы:

Можно быть при всех наедине.

1955

* * *

Ане

На скалах растут оливы.

На камне цветут цветы.

Живут средь камней олимы,

Как рядом со мною – ты.

Я твой нареченный камень.

Крутой и надежный грунт.

Попробуй меня руками.

Почувствуешь, как я груб.

Но весь я пророс цветами.

И нежностью их пророс.

Со мной тебе легче станет

В минуты ветров и гроз.

Я твой нареченный камень,

Согретый огнем любви.

Когда же мы в бездну канем,

Ты вновь меня позови.

1998,

Иерусалим

Письмо другу

У нас еще снег на полях —

У вас уже шум в тополях.

У нас еще ветер и холод

И нету на солнце надежд.

И кажется пасмурным город

От темных и теплых одежд.

У вас уже всё по-другому:

Струится с небес синева,

И каждому новому дому

К лицу молодая листва.

У нас еще пашня, что камень,

И бродит в лесу тишина…

Пошли мне улыбку на память!

С нее и начнется весна.

* * *

Плачет женщина —

Отчего?

Я спросить у нее не смею.

Я иду торопясь за нею,

Сквозь воскресное торжество.

Я иду по следам тревожным,

Сам не зная – зачем, куда…

Молча я говорю прохожим:

«Осторожнее… здесь беда…»

А беда нагибает плечи.

Душит женщину чье-то зло…

Ей сейчас, может, станет легче,

Если стало мне тяжело?

Памяти мамы

Повидаться лишний раз

Было некогда.

Я теперь спешить горазд,

Только некуда.

Было некогда, стало некуда.

Если можешь, то прости…

Все мы дети суеты,

Ее рекруты.

Прихожу в твой дом пустой.

Грустно в нем и тихо.

Ставлю рюмочки на стол

И кладу гвоздики.

Сколько праздников с тобой

Мы не встретили.

А теперь лишь я да боль.

Нету третьего.

Посижу и помяну

Одиноко.

Ты услышь мою вину,

Ради Бога…

1998

Ровесницы

Я помню ровесниц своих молодыми, —

Красотки, студентки, соседки по лету.

В июньских закатах, в сиреневом дыме

Неслась наша юность по юному следу.

С годами прощусь и останусь в минувшем,

Чтоб помнить ровесниц своих молодыми,

Когда мы врывались в их судьбы и души,

Как музыка входит в любимое имя.

Стихали метели, кудрявились кроны…

Я возле ровесниц, как преданный витязь.

Им время давно примиряет короны,

Короны почета в серебряных нитях.

Я жизнь и судьбу начинал вместе с ними,

Когда ни замужеств еще и ни отчеств.

Я помню ровесниц своих молодыми,

И сердце иными их помнить не хочет.

Война прокатилась по нашему детству.

И долгие дни продолжала нас ранить.

Досталось нелегкое всем нам наследство —

Нужда, похоронки и горькая память.

Ровесницы, где вы?

И что с вами сталось?

Дай Бог вам удачи, хоть мир наш и зыбок.

Проходят года, но не тронула старость

Ни вашей души и ни ваших улыбок.

* * *

Господи, спаси нас и помилуй…

Сохрани нам доброту и стыд.

Чтобы споры не решались силой,

Чтоб мы жили всласть, а не навзрыд.

Мы приходим в этот мир однажды.

И не повторимся никогда.

Только тот, кто умирал от жажды,

Знает, как вкусна в песках вода.

Только тот, кто бедами разрушен

И кому так трудно меж людьми,

Знает цену настоящей дружбе.

Знает силу истинной любви.

А пока мы столько нагрешили…

Пленники интриг и суеты

Не в каком-то там чужом Алжире,

На Руси звереют от вражды.

То ли льготы чьи не поделили,

То ли властью обошла судьба…

И при всей их сатанинской силе

Эта жизнь бездарна и слаба.

Господи, спаси нас и помилуй.

Охрани от зависти и зла…

Чтоб не стыдно было над могилой

Говорить нам добрые слова.

* * *

Ане

Ты остаешься, а я ухожу…

Что-то в нас есть, не подвластное смерти.

Пусть всё идет по тому чертежу,

Что без меня тебе Время начертит.

Ты остаешься, а я ухожу.

Долгая жизнь,

Как пиджак, обносилась.

Муза ютится, подобно бомжу,

В душах чужих,

Оказавших ей милость.

Пусть мне простят, что останусь в долгу.

Мне бы успеть на тебя насмотреться.

Все те слова, что тебе берегу,

В книгах найдешь

Или в собственном сердце.

* * *

Краски можно научиться слушать.

Каждый цвет хранит свою струну…

Но напев ее в нас равнодушье глушит,

Если мы живем в его плену.

Я иду вдоль радостных полотен,

Через буйство красок неземных,

Всматриваясь в призрачность мелодий,

Постепенно понимая их.

В каждом цвете музыка сокрыта.

Ты ее почувствуй и услышь:

Голубая нежная сюита

Нарушает розовую тишь.

И напев таинственно струится,

Возвращаясь медленно в свой цвет…

Словно с полотна слетела птица.

И от крыльев в небе гулкий след.

Краски можно научиться слушать.

Как улыбку друга или взгляд любви…

Как мы можем вслушиваться в душу,

В горести и радости свои.

* * *

На синеватой живописи неба

Березы золотая прядь.

И ветвь, похожая на невод,

Стремится краски удержать.

И так прекрасен лес осенний

В убранстве сосен и берез.

Но все уже воспел Есенин.

И красоту с собой унес.

* * *

Незнакомая женщина плачет украдкой.

Вытирает глаза золотистым платком.

Возле белых берез, рядом с детской площадкой

Плачет женщина…

Если знать бы о чем.

Может быть, по себе, может быть, по былому.

По ушедшим годам, не принесшим любви.

По родному в разлуках забытому дому.

Плачет женщина —

Прячет боли свои

От людских любопытств, от чужого участья.

Так уж вышло – прошла мимо детских забав,

Будто встретилась вдруг

С неслучившимся счастьем…

Без надежд на него,

И без радостных прав.

Говорят, что слеза тоже может быть сладкой.

Говорят, что бывает смешно от обид…

Незнакомая женщина плачет украдкой.

А душа ее горестно плачет навзрыд…

* * *

Пока мои дочери молоды,

Я буду держаться в седле.

А все там досужие доводы

О годах… – оставьте себе.

Пока мои внуки готовятся

Подняться на собственный старт,

Я мудр буду, словно пословица,

И весел, как детский азарт.

И пусть им потом передастся

И опыт мой, и ремесло…

А мне за терпенье воздастся,

Когда они вскочат в седло.

* * *

Левитановская осень.

Золотые берега.

Месяц в реку ножик бросил,

Будто вышел на врага.

Красоту осенней чащи

Нанести бы на холсты.

Жаль, что нету подходящих

Рам для этой красоты.

А холодными ночами

Истерзали лес ветра.

Всё у нас с тобой вначале,

Хоть осенняя пора.

* * *

Александру Шилову

Ты любил писать красивых женщин,

Может, даже больше, чем пейзаж,

Где роса нанизана, как жемчуг…

И в восторге кисть и карандаш.

И не тем ли дорого искусство,

Что с былым не порывает нить,

Говоря то радостно, то грустно

Обо всем, что не дано забыть?

И о том, как мучился художник

Возле молчаливого холста,

Чтобы, пересилив невозможность,

Восходила к людям красота.

Сколько ты воспел красивых женщин!

Сколько их тебя еще томят…

Если даже суждено обжечься,

Жизнь отдашь ты

За весенний взгляд.

Потому что в каждый женский образ

Ты влюблялся, словно в первый раз.

Буйство красок – как нежданный возглас,

Как восторг, что никогда не гас.

Всё минует…

Но твою влюбленность

Гениально сберегут холсты.

И войдут в бессмертье поименно

Все,

Кого запомнил кистью ты.

Строфы

* * *

Будь здорова…

Сегодня и завтра.

Будь здорова

Во веки веков.

И вдали

От безжалостной правды,

И вблизи

Утешительных слов.

* * *

Как немыслимы без берега

Даже малые моря, —

Так без твоего доверия

Невозможна жизнь моя.

* * *

Может быть, я неласковый сын,

Что Отчизне

Признаний не множу.

Но слова,

Словно шорох осин…

Мне молчание леса

Дороже.

Письма

Любовь свой завершила круг

Внезапно, словно выстрел.

И от мучительных разлук

Остались только письма.

Куда бы я ни уезжал,

Я их возил с собою,

Как будто от себя бежал,

Чтоб вновь побыть с тобою.

И, окунаясь в мир любви,

В твои слова и почерк,

Я годы прошлые свои

Угадывал меж строчек.

И труден был тот перевал,

Где, распростясь с минувшим,

Все письма я твои порвал,

Чтобы не мучить душу.

В окне, как в пыльном витраже,

Ночной Нью-Йорк светился.

На поднебесном этаже

Я вновь с тобой простился.

И бросил в ночь, в глухую мглу

Знакомые страницы,

И письма бились на ветру,

Как раненые птицы.

И унесли они с собой

Мою печаль и память.

А ночь стояла, как собор,

И продолжала ранить.

* * *

Меня спасет земля Святая

От всех хвороб,

От всех невзгод…

Добро ее мой дух питает

На полный вздох

Который год.

Я вознесу молитву Богу:

«Спаси нас и помилуй нас…»

Еще не кончилась дорога.

И впереди нелегкий наст.

Хочу пройти его достойно.

И знать, что наша жизнь с тобой —

Не суета, не хмарь, не войны,

А вечной нежности прибой.

* * *

Люблю шабат в Иерусалиме

За благодать и тишину.

Машины, как в застывшем клипе,

На сутки отошли ко сну.

И в каждом доме в этот вечер

Все шумно празднуют шабат.

Во взглядах полыхают свечи.

Плывет по дому аромат.

Я тоже здесь с друзьями вместе

Пью ветхозаветное вино.

И греет сердце желтый крестик.

Мы с ним сегодня заодно.

Ведь Бог един… Какой бы веры

Мы ни придерживались впредь,

Нам не уйти из общей сферы:

За жизнью – смерть,

За жизнью – смерть.

Люблю библейские субботы.

Живу легко и не спеша.

Одни мечты в нас и заботы.

Едины Небо и душа.

Мы получаем жизнь от Бога.

И всех роднит Всевышний дар.

Христос когда-то в синагогах

Молитвы древние читал.

И не традиции нас разнят,

А сами разнимся мы в них.

Встречаю я всеобщий праздник

Среди друзей и древних книг.

* * *

Осень вновь в права вступила

У зимы посредником.

Ива смотрит в пруд уныло,

Шелестит передником.

На пруду, позолоченном

Листьями осенними,

Лебедь белый, лебедь черный

Выплывают семьями.

Грустно я смотрю на небо

В бесконечность серости.

Ах, как хочется мне снега!

Снега первой свежести.

* * *

Всё, что начинается со злобы,

Всё потом кончается стыдом.

Иногда нечаянное слово

Мне напоминает бурелом.

Ничего в душе не остается.

Как пустырь, заброшена она.

И не греет утреннее солнце.

И не светит поздняя луна.

Я не знаю, что должно случиться,

Чтобы всё забылось и прошло.

Спрячу грусть я в белую страницу.

И накрою болью я чужое зло.

Легенда о любви

От толпы и злобы заслонив ее, —

Спас Христос Марию Магдалину…

И, отторгнув прошлое свое,

Грешница пришла к Нему с повинной.

Было в чем ей каяться Ему

И чего стыдиться запоздало.

Но в душе Марии Он развеял тьму,

Чтоб душа отныне не страдала.

Впрочем, может, было всё не так.

Просто, как никто, – ее Он понял…

А молва о ней – как стершийся пятак,

Побывавший в тысячах ладоней.

Веря в милосердие свое,

Он сказал:

«Тот, кто в грехах невинен, —

Тот пусть камнем поразит ее…»

И никто не тронул Магдалину.

Ну, а мне все верится опять

В светлую и горькую Любовь их.

И когда Христос шел умирать,

Он вознес те чувства на Голгофу.

Сквозь венец терновый на челе

Видел Он – брела она босая

По родной по горестной земле,

Именем Его любовь спасая.

Впрочем, может, было всё не так…

Но значенья это не имеет.

Если всё могло быть только так,

Как случилось в той легенде с нею…

* * *

Вдали туман…

И в нем – Иерусалим.

И облака цепляются за горы.

Вот так, наверно, выглядел Олимп.

Но мне дороже всех Олимпов

Этот город,

Где так давно душа моя живет,

Когда я сам в Москве или в поездках…

Бежит дорога в тот счастливый год,

Когда взошел я на Святое место.

Прошу у Неба подсказать слова,

Чтоб их опять с моей любовью сверить.

За окнами раскрашена листва,

Как будто бы писал ее Малевич.

Спускаюсь вниз я – в суету и шум.

Где веером обмахиваясь,

Пальмы

Молчат в плену своих зеленых дум.

И я молчу в тиши исповедальной.

Беловежская пуща

Изба смотрела на закат,

Дыша озерной сыростью.

Здесь жил великий мой собрат,

Волшебник Божьей милостью.

Он околдовывал зарю,

Купавшуюся в озере.

Он ей шептал:

– Я повторю

Твое виденье в образе…

Но, чьим-то именем томим,

Не помнил об обещанном,

Заря, обманутая им,

Бледнела, словно женщина.

И погружался мир во тьму.

И сквозь его видения

Являлась женщина ему.

А может, только тень ее.

Не говорила, не звала,

Лишь грустно улыбалась.

Наверно, Музою была

И потому являлась.

* * *

Мы прилетели встретиться с весной,

Устав от обжигающих метелей.

Здесь небо, поразив голубизной,

Уходит в ночь на звездные постели.

Мы прилетели встретиться с весной.

С весельем птиц над юными цветами.

И с музыкой ветров, и с тишиной,

Когда в закате краски тихо тают.

Зима осталась где-то далеко.

И лишь луна глядит на нас просяще…

А на душу приветливо легло

Предчувствие вернувшегося счастья.

Но, вырвавшись из тихой синевы,

Мы скоро возвратимся и осилим

Последние неистовства зимы,

Чтоб вновь в себе почувствовать Россию.

Москва – Иерусалим

* * *

Я хотел писать лишь о любви и верности…

Но пришлось забыть мне замыслы свои.

Столько накопилось в мире мерзости,

Что не мог писать я больше о любви.

Переполнив душу горем и отчаяньем,

Я мечтал всю жизнь начать с нуля.

Чтобы зло от наших зорь отчалило,

Чтоб от скверн очистилась Земля.

И опять я думаю о Боге,

О забытой Господом Земле…

Пожилой «афганец», потерявший ноги,

На коляске едет по стране.

Мимо лихо мчатся лимузины.

Мимо взгляды на ходу скользят…

Как скользили мимо весны, годы, зимы,

Так промчится жизнь —

Как равнодушный взгляд.

* * *

Породнился с небом я навеки…

Вновь внизу притихшая земля.

Ночь неслышно поднимает веки,

Ярким светом озарив меня.

Не могу привыкнуть к этим краскам,

К волшебству палитры неземной.

Синий цвет перемешался с красным,

Словно осень встретилась с весной.

Мы влетаем в сполохи рассвета.

И плывут из рая облака…

Ангел мой неподалеку где-то —

Чувствует его моя строка.

В небесах я счастлив и спокоен,

Потому что Ангелом храним.

Шелест крыл его нарушил «Боинг».

И, наверно, по дороге им.

В небе и легко, и одиноко.

Будто вижу я волшебный сон.

Синий свет течет из круглых окон.

Синий шум несется из окон.

Мы еще не скоро приземлимся.

Впрочем, время я не тороплю.

Мы летим без спешки и без риска.

И боязнь твоя равна нулю.

И нежданно я тебе признаюсь

В том, что в небе я бы жить хотел.

«Боинг» наш – как тот счастливый аист,

Что вчера над домом пролетел.

* * *

Р. Чарыеву

Это правда:

Чтобы долго жить,

Надо чаще видеться с друзьями.

Я всё продолжаю мельтешить

Встречами, поступками, стихами.

Но однажды брошу все дела,

Сяду в самолет Аэрофлота…

Друг не ждал —

Душа его ждала,

Веря в неожиданность полёта.

Так же побросав свои дела,

Соберутся милые мне люди.

Около веселого стола

Мы о дружбе говорить не будем.

Только память станет ворошить

Те слова, когда вернусь до дому.

Не затем, чтоб после долго жить, —

Просто жить не стоит по-иному.

1981

В альбом

Для меня Восьмое марта

Не забито суетой.

Это выиграшная карта.

Я живу по карте той.

Я живу, чтоб вновь признаться,

Что любовь моя к тебе

Слаще славы и оваций,

Чище снега в декабре.

Я опять готов признаться,

Что всю жизнь тебя люблю…

И, наверно, лет пятнадцать

Уподоблен королю.

Потому что королева

У меня навек одна.

Мне при ней ходить налево,

Если честно, – на хрена.

Потому что нет красивей

И мудрее, чем она.

Я объездил всю Россию…

Но такая лишь одна.

Потому Восьмое марта

Для меня – все триста дней.

Я поставил жизнь на карту.

И давно живу по ней.

* * *

Скороговорка осеннего леса

Похожа на тихую мессу.

Как будто лес молится тоже.

И музыка грустно звучит…

Стою у сосновых подножий,

Где дятел по кроне стучит.

Скороговорка осеннего леса

Торопится в поднебесье,

Чтоб снова на землю спуститься,

Где музыку ждет тишина…

Где с лесом прощаются птицы.

Им надо успеть дотемна.

Я тоже прощаюсь надолго

С тем миром, где мрачно и колко.

И грустно от птичьего плеска,

От белых берез в неглиже…

Скороговорка осеннего леса

Никак не умолкнет в душе.

Сентябрь в Барвихе

Мне не хватит ни слов, ни восторга,

Чтоб воспеть красоту сентября.

Возле озера высится горка

Легких листьев из янтаря.

А на озере – проба балета:

Гордых птиц белоснежный заплыв.

Еще слышится музыка лета.

Но все ярче осенний мотив.

Жаль, что всё это будет недолго.

За дождями придут холода.

И лишат мою душу восторга…

Слава Богу, не навсегда…

Зиму мы переждем и осилим.

Беды вынесем на мороз…

Ведь нельзя без закалки России,

Как душе невозможно без слез.

У весны тоже есть своя прелесть…

Среди парков и старых аллей

Май цветы молодые поселит,

Чтобы жизнь нам казалась светлей.

А когда возвратится к нам осень,

Мы, наверное, станем мудрей.

Я брожу между бронзовых сосен,

Как среди вековых якорей.

* * *

Читает мама дочери своей —

Больной малышке

Радостные сказки.

И девочка,

Откинувшись в коляске,

Уходит в мир фантазий и затей.

И жизнь уже ей кажется иной,

Как песни детства,

Что еще не спеты…

Но радость вновь обходит стороной

Ее мечты, надежды и секреты.

И рядом с этой девочкой больной

Ничто все наши горести и беды…

Как горько видеть мне ее глаза,

Недетскую печаль и ожиданье.

Я чувствую душой ее страданье

И мучаюсь, что ей помочь нельзя.

Но без надежды невозможно жить.

И девочка надеется на чудо —

Забыть болезнь, уснуть, заворожить,

К себе самой прислушиваясь чутко.

Читает мама сказки допоздна…

И засыпает девочка в коляске.

И сон продолжит начатую сказку,

Чтоб счастливо закончилась она.

* * *

Золотой кленовый лист

На стекло моей машины

Осень бросила небрежно,

Чтоб напомнить о себе.

Что простилось с нами лето

Алым пламенем рябины,

Ароматом поздних яблок

В старой дедовской избе.

Этот лист, как знак судьбы,

Я вожу с собой повсюду —

По загруженной столице,

По свободным большакам.

Не хочу с ним расставаться,

Потому что верю в чудо…

И несется свет осенний

По тяжелым облакам.

Золотой кленовый лист,

Словно выданный мне пропуск

В те грядущие метели,

Что уже давно в пути.

Как печальна ныне осень,

Или это мы печальны…

И тревожны краски леса,

Как последнее – «Прости…»

Дай мне Бог еще не раз

Повстречать красоты эти,

Подивиться вдохновенью

Облетающих берез.

И обнять холодным утром

Белоствольные колени.

И увидеть лист кленовый.

И согреть его в мороз.

* * *

Осень в расцвете…

И птицы поют.

Синее небо.

И солнечный полдень.

Здесь у природы особый уют.

И не случайно мы по лесу бродим.

Тихо…

Ни гроз, ни дождей, ни пальбы.

Вот уж поистине место Святое.

Здесь продолжение нашей судьбы.

Здесь понимаешь —

Чего мы все стоим.

Скоро настанет грибная пора.

Может быть, мы еще встретимся с нею.

И золотая на соснах кора.

И, как в июле, трава зеленеет.

Как я люблю эту Землю Христа!

Землю Давида…

И ты мне сказала:

«Именно здесь мир спасет красота…»

И не однажды спасала.

Иерусалим

Сирень

Ах, Наина, Наина, —

Как ты наивна.

Ты над веткой весенней

Склоняешься чутко,

В этом хитросплетенье

Увидев вдруг чудо.

Ты берешь изваяние

Ветки печальной

И всё ищешь название

Скульптуре нечаянной.

Ах, Наина, Наина, —

До чего ты наивна.

Ты несешь на весу

Это чудо природы.

Ты поставишь весну

В равнодушную воду.

Только сломанной ветке

Цветов не качать,

За заборчиком ветхим

Добрых пчел не встречать.

Но в разбуженной комнате

Будет сниться весь день,

Как на улицы ломится

Сквозь заборы сирень.

Как за окнами плавают

Облака налегке,

Как сиреневым пламенем

Ветка бьется в руке…

Ах, Наина…

1959

* * *

Я пред тобой ни в чем не виноват.

Ни в чем я пред тобою не виновен.

Но почему так холоден твой взгляд,

Как будто ты по гороскопу Овен?

А этот знак враждебен моему.

И, значит, нет меж нами примиренья.

Ну, выйди из созвездия на время,

Оставь свою таинственную тьму.

Побудь со мной в моем веселом знаке,

Где доброта и верность правят бал.

Душа твоя оттает от похвал,

Как от тепла глаза больной собаки.

Я пред тобой ни в чем не виноват.

И всё я напридумал про созвездья.

Давай вернемся в мир своих утрат,

Где наши дни и души были вместе.

Давай вернемся в мир своих утрат.

И выясним, кто был в них виноват.

Березы

Березы в ночи – как улыбки…

Вот так улыбается Русь

Сквозь беды свои и ошибки,

Сквозь майские грозы и грусть.

Березы – как давние даты,

Что всё еще в сердце остры.

Похожи на русских солдаток

Березы военной поры.

Светлы, величавы и строги,

С Россией сроднившись судьбой,

Стояли у каждой дороги,

Солдат провожая на бой.

Бежали за поездом следом,

В снегу утопая по грудь…

Зимою бежали и летом.

И был нескончаем их путь.

Собой партизан укрывали,

Плечом подпирали жилье.

Бойцам на коротком привале

Тепло отдавали свое.

Березы – разлуки и встречи,

Печаль над безмолвием трав…

Люблю ваши сильные плечи

И тихий приветливый нрав.

Березы, березы России —

Вы всё вместе с нами прошли.

И нету конца вашей силе,

Идущей от русской земли.

1965

Лебединая верность

Песни

Лебединая верность

Над землей летели лебеди

Солнечным днем.

Было им светло и радостно

В небе вдвоем.

И земля казалась ласковой

Им в этот миг.

Вдруг по птицам кто-то выстрелил.

И вырвался крик!

Что с тобой, моя любимая?

Отзовись скорей.

Без любви твоей

Небо всё грустней.

Где же ты, моя любимая?

Возвратись скорей.

Красотой своею нежной

Сердце мне согрей.

В небесах искал подругу он,

Звал из гнезда.

Но молчанием ответила

Птице беда.

Улететь в края далекие

Лебедь не мог.

Потеряв подругу верную,

Он стал одинок.

Ты прости меня, любимая,

За чужое зло,

Что мое крыло

Счастье не спасло.

Ты прости меня, любимая,

Что весенним днем

В небе голубом, как прежде,

Нам не быть вдвоем.

И была непоправимою

Эта беда,

Что с подругою не встретится

Он никогда.

Лебедь вновь поднялся к облаку,

Песню прервал.

И, сложив бесстрашно крылья,

На землю упал.

Я хочу, чтоб жили лебеди!

И от белых стай,

И от белых стай

Мир добрее стал.

Пусть летят по небу лебеди

Над землей моей,

Над судьбой моей —

Летите

В светлый мир людей.

(Музыка Евгения Мартынова)

Я тебя рисую

Фонтан и сквер – напротив окна,

Ты вновь сюда приходишь одна.

В окне – будто в раме ты.

И я рисую тебя.

А рядом с тобой себя,

Чтоб ты не была одна.

Я рисую, я тебя рисую, я тебя рисую,

Сидя у окна.

Я тоскую, по тебе тоскую,

Если бы ты это только знать могла.

Весь мой дом рисунками увешан,

Без тебя теперь мне не прожить и дня.

Смотришь ты – то весело, то нежно,

С каждого рисунка смотришь на меня.

Пусть образ твой хранят года.

Теперь со мной ты навсегда.

Навсегда.

Ты всё поймешь, увидев мой дом,

Где я всегда с тобою вдвоем.

На этой стене и той

Портреты висят твои.

И каждый рисунок мой —

Признанье тебе в любви…

Я рисую, я тебя рисую, я тебя рисую,

Сидя у окна.

Я тоскую, по тебе тоскую,

Если бы ты это только знать могла.

Весь мой дом рисунками увешан.

Без тебя теперь мне не прожить и дня.

Смотришь ты – то весело, то нежно,

С каждого рисунка смотришь на меня.

Пусть образ твой хранят года.

Теперь со мной ты навсегда.

Навсегда.

(Музыка Раймонда Паулса)

Если ты уйдешь

Над тобою – море звезд.

Надо мною – ранний день.

Ты живешь в краю берез.

Я живу в краю надежд.

До тебя лететь полдня.

Я готов лететь всю жизнь.

Только ты дождись меня.

Только ты меня дождись.

Нам с тобою никуда

Друг от друга не уйти.

Жизнь – одна. Любовь – одна.

И другой любви не будет,

Даже если ты уйдешь.

Даже если ты уйдешь,

Не поверю в эту ложь,

Не поверю никогда,

Что нет тебя.

Я всю жизнь искал тебя,

Чтобы ты меня нашла.

В тихих гаммах сентября

Наша музыка взошла.

Над тобою – море звезд.

Между нами столько дней.

Я живу в краю берез.

Ты живешь в душе моей.

Нам с тобою никуда

Друг от друга не уйти.

Жизнь – одна. Любовь – одна.

И другой любви не будет,

Даже если ты уйдешь.

Даже если ты уйдешь,

Не поверю в эту ложь.

Не поверю никогда,

Что нет тебя.

(Музыка Раймонда Паулса)

Аленушка

Помнишь, Аленушка жила?

В сказку она меня звала.

Много с тех пор минуло дней.

И вот я вернулся к ней.

Я тебя своей Аленушкой зову.

Как прекрасна эта сказка наяву!

Как я счастлив, что могу признаться

вновь и вновь,

Что вечной сказкой стала нам любовь.

Сколько тебя я лет искал,

Годы, как будто дни, листал.

Счастье спешит навстречу нам.

Поверь лишь моим словам.

Я тебя своей Аленушкой зову.

Как прекрасна эта сказка наяву!

Как я счастлив, что могу признаться

вновь и вновь,

Что вечной сказкой стала нам любовь.

Знаю, что ты красивей всех.

Песней звучит во мне твой смех.

Снова, как будто в первый раз,

Та сказка чарует нас.

(Музыка Евгения Мартынова)

Черный лебедь

Еще одной звезды не стало,

И свет погас.

Возьму упавшую гитару,

Спою для вас.

Слова грустны, мотив невесел,

В одну струну.

Но жизнь, расставшуюся с песней,

Я помяну.

И снова слышен хриплый голос.

Он в нас поет.

Немало судеб укололось

О голос тот.

А над душой, что в синем небе,

Не властна смерть.

Ах, черный Лебедь, хриплый Лебедь,

Мне так не спеть.

Восходят ленты к нам и снимки.

Грустит мотив.

На черном озере пластинки

Вновь Лебедь жив.

Лебедь жив.

(Музыка Владимира Мигули)

Яблоки на снегу

Яблоки на снегу…

Розовые – на белом.

Что же нам с ними делать?

С яблоками на снегу.

Яблоки на снегу

В розовой нежной коже.

Ты им еще поможешь.

Я себе – не могу.

Яблоки на снегу

Так беззащитно мерзнут,

Словно былые весны,

Что в памяти берегу.

Яблоки на снегу

Медленно замерзают.

Ты их согрей слезами.

Я уже не могу.

Яблоки на снегу…

Я их снимаю с веток.

Светят прощальным светом

Яблоки на снегу.

(Музыка Михаила Муромова)

Признание

А мне не надо от тебя

Ни робких слов, ни обещаний.

А мне не надо от тебя

Ни редких встреч и ни прощаний.

Наверно, выдумали мы

Весну, когда шумела вьюга.

Наверно, выдумали мы

От одиночества

Друг друга.

А мне не надо от тебя

Ни сожаленья, ни участья.

А мне не надо от тебя

Такой судьбы, такого счастья.

А мне не надо от тебя

Любви, дарованной, как милость.

А мне не надо от тебя

Всего, что с нами не случилось.

Наверно, выдумали мы

Весну, когда шумела вьюга.

Наверно, выдумали мы

От одиночества

Друг друга.

(Музыка Владимира Мигули)

Молитва

Как мир велик и как он мал, —

Я столько дней тебя искал.

Но средь забот и суеты

Не видел я, что рядом ты,

Любовь моя.

Привев:

Блуждая средь имен,

Жил именем твоим.

Оно из пушкинских времен,

Как добрый знак

Судьбы твоей.

Из клятв и светлых дней

Молитву сотворю.

Я заслужу любовь твою,

Чтобы всю жизнь

Молиться ей.

Я столько дней тебя искал,

Как высоту искал Икар.

Не опали моей любви,

Полет души благослови,

Молю тебя.

Привев.

Спешат часы, несутся дни.

Прошу судьбу, повремени.

Ведь каждый миг и каждый час

Неповторим и свят для нас,

Любовь моя.

Привев.

(Музыка Игоря Крутого)

Созвездие любви

Ты под каким созвездьем,

В каком краю живешь?

Я лишь тобою грезил

Каждый вечер в звездный дождь.

Не зря придумал кто-то

Искать свою звезду.

С надеждой звездочета

Тебя я жду и жду.

Пусть созвездие любви

Все найдут – и я, и ты.

Пусть созвездие любви

Наведет для нас мосты.

Мы под одним созвездьем,

Наверно, родились.

Теперь навек мы вместе —

Ты со мною на всю жизнь.

Мы под созвездьем этим

Признались в первый раз,

Что нет на целом свете

Людей, счастливей нас.

Пусть созвездие любви

Все найдут – и я, и ты.

Пусть созвездие любви

Наведет для нас мосты.

(Музыка Владимира Мигули)

Я жду весну

Луч солнца пробудил цветок лесной.

Вновь бродит всюду май,

Растаял снег.

Всё лучшее приходит к нам весной.

Ты стань моей весной навек.

Я верю, что любовь всегда права.

Я ждать ее всю жизнь могу.

Мне так сейчас нужны твои слова,

Как солнце – моему цветку.

Ты где-то далеко, но я с тобой.

Я верю, что настанет этот час:

Мы встречу назовем своей судьбой,

Лишь пусть весна отыщет нас.

Я верю, что любовь всегда права.

Я ждать ее всю жизнь могу.

Мне так сейчас нужны твои слова,

Как солнце – моему цветку.

(Музыка Евгения Мартынова)

Прости

Прости меня, за все прости.

За эту просьбу тоже.

За то, что на твоем пути

Я просто был прохожим.

Привев:

Прости, что ты сейчас одна.

И песни приуныли.

За то, что бродит тишина,

Где мы с тобой бродили.

Прости, что я в чужом краю

Любовь впервые встретил.

Прости за то, что боль твою

Я в счастье не заметил.

Привев.

Прости меня, за все прости,

Скажи хотя бы слово.

Ведь всё равно нам не найти

И не вернуть былого.

Привев.

Прости, что с ней – моей судьбой

Я во сто раз нежнее.

Прости, что даже и с тобой

Ее сравнить не смею.

(Музыка Евгения Мартынова)

Спасибо за то, что была

Мы столько не виделись лет

От первой улыбки до слез.

В душе затерялся твой след,

Чужими словами зарос.

Мне так не хватало тебя,

Но в сердце дрожала стрела…

Последней листвой октября

Нас память с тобой замела.

Привев:

Спасибо за то, что была.

За то, что забылась навек.

Судьба нас с тобою свела,

Да свет ее где-то померк.

Наверно, по воле любви

Сгорело былое дотла…

Шепчу сквозь обиды свои:

«Спасибо за то, что была».

Я вновь повторю те слова

И вспомню твой голос и смех.

Любовь лишь однажды права,

Когда она свет, а не грех.

Спасибо за то, что была.

А все наши беды не в счет.

Нас даже любовь не спасла.

Так, может быть, память спасет.

Привев.

(Музыка Вячеслава Добрынина)

Поздняя любовь

Поздняя любовь, поздняя весна.

В сердце заглянуло солнце.

Поздняя весна всегда чуть-чуть грустна,

Хотя она так радостно смеется.

Привев:

Я столько весен встретил

Без любви твоей.

И столько зим и столько лет

Я тосковал по ней.

Пусть поздно, но навек

Сквозь грозы и сквозь снег

Я чувство это пронесу в себе.

В шелесте листвы, в шорохе дождей

Шел я за тобою следом.

Поздняя весна… Я верю, что за ней

Горячим будет северное лето.

Привев.

Поздняя любовь, поздняя весна,

С каждым днем ты мне дороже.

Поздняя любовь на две судьбы одна.

А счастье опоздать уже не сможет.

(Музыка Юрия Гуляева)

Давай попробуем вернуть

Мы стоим у раскрытой двери

У любви своей на краю.

Я в обиду твою не верю,

Как не веришь и ты в мою.

Давай попробуем вернуть

Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.

Один листок календаря.

Одну метель из февраля.

Одну весеннюю грозу.

Одну счастливую слезу.

Один прощальный луч зари.

Одно мгновение любви.

Сквозь сомнения и обиды

Мне сказали твои глаза:

«Разве может быть всё забыто

То, что сердцу забыть нельзя?»

Давай попробуем вернуть

Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.

Один листок календаря.

Одну метель из февраля.

Одну весеннюю грозу.

Одну счастливую слезу.

Один прощальный луч зари,

Одно мгновение любви.

(Музыка Аркадия Хоралова)

Два крыла

От жизни той, где ты была,

Остались только два крыла.

Лишь два истерзанных крыла,

Когда ты в небо взмыть пыталась.

Да песня давняя осталась

От жизни той, где ты была.

Привев:

Всё когда-нибудь кончается.

Но былое в нас печалится,

Не торопится уйти.

И, как лес теряет музыку,

Я терял к тебе пути.

И душа, подобно узнику,

Хочет небо обрести.

От той любви, что в нас жила,

Остались пепел и зола.

Остались пепел и зола,

Да писем радостные строки.

И даль невидимой дороги,

Которой та любовь ушла.

Привев.

От той судьбы, что нас свела,

Осталась горькая вина.

Осталась горькая вина.

И мы простим с тобой друг друга,

За то, что долгая разлука

Нам новых шансов не дала.

Привев.

(Музыка Игоря Демарина)

Бесконечность

Бесконечен этот день,

Бесконечен этот час.

Бесконечно всё,

Что связано с тобой.

И когда встречает нас

Кленов голубая тень,

Я снова радуюсь тебе одной.

В синем небе звездами пишу,

Что люблю и по тебе грущу.

Бесконечно ты живешь во мне,

Как рассвет в распахнутом окне.

Бесконечна музыка ручья.

Рядом с песней только ты да я.

Рядом с нами весь огромный мир.

Бесконечен нашей встречи миг.

Бесконечен этот день,

Бесконечен этот час.

Бесконечно всё,

Что связано с тобой.

И когда встречает нас

Кленов голубая тень,

Я снова радуюсь тебе одной.

(Музыка Аркадия Хоралова)

Мы одной любовью ранены

Заползает холод в душу.

Заморозил все слова.

Впрочем, ты не хочешь слушать.

И печаль твоя права.

Ты меня забудешь скоро,

Как забуду я тебя.

Этот шумный вечный город

Разлучит нас, не скорбя.

Привев:

Мы с тобой любовью ранены.

Мы не первые с тобой.

И уйдут в воспоминания

Наши радости и боль.

Пережили мы с тобою

Радость, искренность и грусть.

Ничего я не оспорю,

Ни над чем не посмеюсь.

Никогда я не позволю

Ни хулы, ни клеветы.

Мы прошли любовь, как поле,

Где для нас цвели цветы.

Привев.

А теперь то поле наше

Как венок былой любви.

И по радости опавшей

Прошуршат слова твои.

В сотый раз или впервые

Отцвели цветы свой срок.

Никогда дурной травы я

Не вплету в живой венок.

Привев.

(Музыка Кати Семеновой)

Джулия

Ты живешь на тихом острове,

На краю чужой земли.

Якорь мы у пирса бросили

И на знойный берег твой сошли.

Ты мне встретилась на улице

Не случайно, может быть…

Назвалась с улыбкой Джулией,

Чтоб я уже не смог тебя забыть.

Привев:

Джулия, Джулия, Джулия…

По тебе грустят воспоминания.

Ты услышишь звездной полночью

И восторг мой, и мою печаль.

Джулия, Джулия, Джулия,

Знать бы о грядущем всё заранее.

Пусть та встреча будет помниться,

Чтобы близкой оказалась даль.

Мы прошлись с тобой по острову.

Словно по твоей судьбе.

Ах ты, жизнь моя заморская

На уплывшем в разлуку корабле.

Вспомню я вдали от берега

Взгляд, далекий как маяк.

Без тебя судьба моя, наверное,

Здесь уже не сладится никак.

Привев.

(Музыка Игоря Матеты)

Летние каникулы

Летние каникулы.

Милые края.

Пахнут земляникою

Губы у тебя.

Далеко от города

Нас тропа ведет.

Жаль, что лето коротко,

Жаль, что всё пройдет.

Спой песню на прощанье мне,

Спой песню – сердце ждет.

Пусть в каждом уходящем дне,

Счастливом дне, грядущем дне

Ее напев живет.

А лето кончилось —

Какая жалость.

А лето кончилось —

Любовь осталась.

Летние каникулы

Август оборвал.

За моей калиткою

Первый лист упал.

Мы с тобой прощаемся,

Обещаем ждать.

Будто возвращаемся

В прошлое опять.

(Музыка Алексея Мажукова)

Нет возраста у счастья

Всё начинается с любви:

И наше счастье, и печали.

А я смотрю в глаза твои,

Как будто всё у нас вначале.

Пройдут года, пройдут года,

Как майский дождь, как снег летящий.

Мы будем молоды всегда,

Ведь нету возраста у счастья.

Вот и немалый пройден путь,

А мы опять в дорогах дальних.

Я не смогу перечеркнуть

Ни первых встреч, ни слов прощальных.

Вновь я на несколько минут

Верну утраченное время.

Все верю я – меня там ждут

Твои слова, твое доверье.

Пройдут года, пройдут года,

Как майский дождь, как снег летящий.

Мы будем молоды всегда,

Ведь нету возраста у счастья.

(Музыка Евгения Доги)

Натали

Родное имя Натали

Звучит загадочно и грустно.

Он рядом с нею и вдали

Весь полон трепетного чувства.

Летят куда-то журавли.

А он с любимой быть не волен.

Его тоску по Натали

Хранила болдинская осень.

О, Натали, он знал,

Что нет любви без песен.

А жизнь всего одна,

И мир для счастья тесен.

О, Натали, он знал —

Судьба над ним не властна.

И не твоя вина,

Что ты была прекрасна.

Не ведал мир такой любви,

Такой взволнованной печали.

Он ей дарил стихи свои,

Что для нее в душе звучали.

Он столько лет в нее влюблен.

Его любовь неповторима.

И в каждом звуке слышит он

Ее божественное имя.

И даже в тяжкий смертный час

Назло сомненьям и обидам

Свою любовь в последний раз

Улыбкой вновь благословит он.

Прошли года, пройдут века —

Его любовь осталась с нами.

И так же трепетна строка,

И так же искренне признанье.

О, Натали, он знал,

Что нет любви без песен.

А жизнь всего одна,

И мир для счастья тесен.

О, Натали, он знал —

Судьба над ним не властна.

И не твоя вина,

Что ты была прекрасна.

(Музыка Евгения Мартынова)

Молитва Шопена

В небе звездные россыпи.

Тихий голос в ночи.

Пощади меня, Господи,

От любви отлучи.

Наша сказка вечерняя

Завершает свой круг.

Отлучи от мучения

Предстоящих разлук.

И меж синими соснами

Мы простимся навек.

Пощади меня, Господи,

Погаси этот свет.

Пусть все в жизни нарушится

И погаснет душа.

Отлучи от минувшего,

Чтобы боль отошла.

От улыбки божественной

И от слез отучи.

От единственной женщины

Отлучи…

(Музыка Александра Ковалевского)

Женщины, которых я любил

Женщины, которых я любил,

Мне милы и дороги поныне.

Даже и вдали – они богини,

Женщины, которых я любил.

Для меня не меркли никогда

Красота их, молодость и нежность.

Чувствую я власть их, как и прежде,

Через все разлуки и года.

Женщины, которых я любил,

Жизнь мою украсили собою.

Каждая была моей судьбою,

Как и я для них судьбою был.

Я не знаю, где они теперь.

Жизнь мелькнула, как прощальный

танец.

И хотя любовь в стихах осталась,

Мне печально от былых потерь.

Дай им Бог и счастья, и добра.

И еще всего, о чем мечталось.

И вдобавок крошечную малость —

Отсвета от давнего костра.

На три жизни мне достанет сил,

Потому что радужной порою

Не прошли случайно стороною

Женщины, которых я любил.

(Музыка Ирины Грибулиной)

Осень

Нет ничего прекрасней русской осени,

Когда сентябрь и солнечен, и тих.

Давно скворцы свои дома забросили

И где-то с грустью вспоминают их.

Проходит осень тихо по Земле.

Кружатся листья, как воспоминанья.

Как искры в остывающей золе,

Мерцают звёзды… Тускло их мерцанье.

Ах, всё пройдет – жалей иль не жалей.

Всё превратится в памятную небыль:

И это одиночество полей,

И тишина покинутого неба.

От злых ветров бросает речку в дрожь,

И в стаю сбились лодки на причале.

И только лес божественно хорош

В цветах любви, надежды и печали.

(Музыка Павла Ермишева)

Наша любовь

Я люблю тебя…

Мой голос замер.

Верю, что года признаний не остудят.

Как прекрасно все, что было с нами.

Как прекрасно все, что с нами будет.

Счастье нас с тобой нашло не сразу,

Как река не вдруг свое находит русло.

Если рядом ты – на сердце праздник.

Если нет тебя – на сердце пусто.

Знаю, что любовь – такое чудо!

Нежностью твоей хочу всю жизнь

наполнить.

Наших встреч вовек я не забуду,

А разлуки нам не надо помнить.

Мир вокруг меня в волненье замер.

Счастью моему вы улыбнитесь, люди.

Как прекрасно все, что было с нами.

Как прекрасно все, что с нами будет.

(Музыка Павла Аедоницкого)

Дождь

В этот день мы встретились с дождем,

И дождь с твоей печали

Не сводит серых глаз.

Мы идем по городу вдвоем, —

Весенний дождь провожает нас.

В горький час мы встретились с дождем,

Когда ты уходила

По улице любви.

Вспомнишь ты когда-нибудь потом

Прощальный дождь и слова мои.

Дождь прошел… Любовь прошла…

Всё еще в слезах душа.

Но былого не вернешь.

Как забыть нам майский дождь?

Город спит.

Здесь всё тобой полно.

И дождь легко ступает

По улице любви.

Дождь стучит, стучит в мое окно…

Быть может, это – шаги твои.

Я хочу с дождем ворваться вновь

В судьбу твою и в сердце, —

Ты только позови.

И тогда вернется к нам любовь.

Прошепчет дождь нам слова любви.

Дождь прошел… Любовь прошла…

Всё еще в слезах душа.

Я надеюсь – ты придешь.

Как забыть нам майский дождь?

(Музыка Раймонда Паулса)

Памяти Шопена

Молча маэстро с Варшавой прощался,

Молча над Вислой стоял.

И, вспоминая недолгое счастье,

Имя любимой шептал.

Грустит в ночи старинный клавесин,

Звучит в ночи мелодия прощанья.

И с каждым звуком в доме все печальней,

Грустит в ночи старинный клавесин.

С нею в разлуке жил он, печалясь.

Верил – увидятся вновь.

Чтобы их счастье вовек не кончалось,

Музыкой стала любовь.

Годы пройдут, но любовь не остынет.

Может быть, слышали вы:

Тихо над миром звучит и поныне

Светлая песня любви.

Грустит в ночи старинный клавесин,

Звучит в ночи мелодия прощанья.

И с каждым звуком в доме все печальней,

Грустит в ночи старинный клавесин.

(Музыка Александра Журбина)

Первый снег

Ты помнишь – выпал снег.

Снег кружил во тьме.

Но твой весенний смех

Всё звучит во мне.

Был первый снег так чист.

Счастье к нам пришло.

И до сих пор звучит

Музыка его.

Привев:

Пусть в этот светлый час

И в добрый год

Весь мир услышит нас

И всё поймет.

Поймет, как я люблю,

Люблю навек.

Спасибо декабрю

За первый снег.

Растает первый снег,

Добрый снег зимы.

Его прощальный свет

Будем помнить мы.

Я вновь скажу судьбе —

Всё оставь со мной:

Признанье в декабре

И любовь весной.

Привев.

(Музыка Арно Бабаджаняна)

Нет женщин нелюбимых

Нет женщин нелюбимых,

Невстреченные есть.

Проходит кто-то мимо,

Когда бы рядом сесть.

Когда бы слово молвить

И всё переменить.

Былое светом молнии,

Как пленку, засветить.

А чей-то алый парус

Вдали от бурь продрог.

Но всё, о чем мечталось,

Исполнится в срок.

Кто не терял надежды,

К тому любовь придет.

Заждавшаяся нежность

Свою судьбу найдет.

Нет нелюбимых женщин,

И каждая права.

Как в раковине жемчуг, —

В душе любовь жива.

Всё в мире поправимо,

Лишь окажите честь…

Нет женщин нелюбимых,

Пока мужчины есть.

(Музыка Бисера Кирова)


Купить книгу "Долгая жизнь любви" Дементьев Андрей

home | my bookshelf | | Долгая жизнь любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу