Book: Краплёная масть



Краплёная масть

Серия «Коты-Хранители»

Краплёная масть

книга пятая – эпсилон

Все имена, названия и определения приведены к форме понятной для жителя Земли. Они не соответствуют реальным, так как не имеют аналогов, к тому же никак не влияют на содержание книги.

Очевидец

Повелитель мана

Кадерат застыл над планетой, любуясь очертаниями материков и погружаясь взглядом в глубины океанов. Созерцание столь прекрасного шарика, окружённого россыпями звёзд и подвешенного в бесконечном пространстве, вызывало умиление в его душе, если то, что её заменяло стоило так называть.

Проецируя изображение планеты на внутренности огромного глаза, который он слепил из своего тела, Кадерат наблюдал за проплывающей внизу планетой, задерживаясь, иногда, то в одном, то другом месте. Полюбовавшись общими видами, Кадерат сфокусировал хрусталик глаза, чтобы рассмотреть подробности на материке, над которым проносился в данное время.

Впрочем, сооружённый глаз для него излишний, так как возможности Кадерата значительно превышали возможности слепленного им механизма, но Хранитель[1], по какой-то прихоти, желал обозревать планету глазами аборигенов. То, что на орбите планеты Дакорш никаких аборигенов никогда не наблюдалось, не смущало Кадерата, а, по правде сказать, он баловался, так как ему стало просто скучно.

Между гор он увидел замок, на крыше которого сидел человек. Кадерат некоторое время рассматривал его глазом, а потом скукожился и придал своему телу вид юноши, которого он наблюдал.

Что-то странное заметил Кадерат и погрузил свои симпоты[2] в юношу. После небольшой инспекции Кадерат разразился смехом, так что слёзы срывались с его лица и кружили вокруг Хранителя стайкой спутников, пока не опадали на него, сразу впитываясь внутрь.

Облокотившись на летящий рядом обломок астероида, давно круживший вокруг планеты, Кадерат порылся в глифомах[3], вылавливая из дебрей памяти образ остроносого насекомого. Кровосос не только возник в памяти, но и материализовался на ладони руки, перебирая лапками и нацеливая свой хобот, чтобы вонзить его в палец. Кадерат не поленился и сделал насекомое из металла, чтобы его творение случайно не погибло. Когда тварь погрузила хобот в палец и принялась сосать кровь, то взамен её получила жидкость с весьма опасными свойствами, о которых речь пойдёт дальше.

Кадерат дунул на создание, которое сотворил, и потяжёлевшее существо полетело вниз, прямо на одинокий замок. А Кадерат, неизвестно зачем, почесал голову, на мгновение превратившуюся в репу и потерявшую облик лица юноши, потом снова принялся копошиться в глифомах, перебирая образы так стремительно, что они сливались в сплошную серость.

Наконец, он остановился и на руке, как по мановению волшебника, возникла бабочка, встряхнувшая радужными крыльями, с которых посыпалась светящаяся золотая пыль. Удовлетворённо хмыкнув, Кадерат отпустил её и она, описывая круги, медленно планировала вниз, растворяясь в пространстве.

Краплёная масть

Вслед за ней с руки взлетели ещё несколько разноцветных бабочек, которые, кружась вокруг Кадерата, расширяющейся спиралью опадали на планету. Вскоре и они исчезли из вида, осыпая высоко летящие облака.

Кадерат, отправив за ними несколько своих симпот, погрузился в свои глифомы, извлекая оттуда самые яркие вспоминания. В эти мгновения он себя чувствовал не менее чем Творцом[4].

Краплёная масть

Репликация первая. Мануок

Охота на уток удалась – на поясе болталась тройка пёстрых тушек, визуально подтверждая мастерство охотника. Только данное свидетельство никто не рассматривал, так как Максим охотился сам, несмотря на то, что имел уговор со своим другом, Денисом Комельковым, живущим в Черепаново. Но Денис не приехал, а позвонил в последний момент, сообщая, что в выходные ему придётся дежурить.

Солнце пряталось за колками, погружая поверхность озера в тень, а полоса деревьев на противоположном берегу сливалась с серостью поверхности воды, которую словно накрыли полупрозрачным туманом. Шагая вдоль берега, Максим погрузился в примыкавший к озеру лес, совсем скрытый сумерками. Впрочем, надвигавшаяся темнота совсем не пугала Максима, так как Утиные озёра он знал досконально, ещё в детстве исходив их вдоль и поперек. Медведи здесь не водились, что же касается людей, то сибирская глубинка исключала человеческое недоверие, так как каждый житель деревни знаком, как на ладони.

Неожиданно солнце выглянуло из-за горизонта и бросило яркий луч в спину Максима, отбрасывая его тень и тень от деревьев далеко вперёд. Озадаченный такой проделкой солнца, Максим повернулся и остолбенел.

Прямо над лесом летел тёмный диск, бросая перед собой яркий сноп голубоватого огня, который упирался в землю. В освещённом конусе стремительно бежал человек в белой шубе с капюшоном, приближаясь к тому месту, где находился Максим.

«Летающая тарелка?» — подумал Максим, отказываясь верить своим глазам. Когда бегущий человек оказался совсем рядом, Максим дёрнул его к себе и спрятался за деревом, прижимая беглеца к груди. Тарелка, не останавливаясь, полетела вперёд, рыская лучом по лесу. Максим замер, ожидая, что тарелка вернётся, но луч потерялся вдалеке или его выключили.

Человек, которого держал Максим, тяжело дышал, и его высокая грудь ритмично вздымалась вверх. Максим принялся щупать через шубу и обнаружил, что грудь большая и женская. «Ни фига себе?» — растерянно подумал он, оставив грудь в покое и удивляясь, что ещё не получил по лобешнику от дамы.

— Как вы здесь оказались? — спросил он, поворачивая её лицом к себе. Вместо лица он увидел белое пятно, которое не удалось рассмотреть в темноте, к тому же она молчала, как партизан. Видимо, женщина слишком напугана и потеряла дар речи, что не удивительно в данных обстоятельствах. Даже Максим, человек рациональный, увидев в небе тарелку, не мог поверить глазам, что уже говорить о женщине, внезапно атакованной инопланетной гадостью.

Взяв женщину за руку, Максим повёл её в свою деревню, Карасёво, постоянно думая о том, откуда она взялась в лесу. Возможно, на озере охотилась компания, как водится, на автомобиле и её спутники удрали от тарелки, покинув женщину на произвол судьбы. Но Максим не слышал выстрелов, да и со стороны Карасёво к озёрам не проехать, так как кругом осенняя грязь.

Впереди уже теплились редкие огоньки домов, и оставалось перейти запруду на реке Малой и подняться вверх, так как деревня находилась на взгорке, когда Максим почувствовал что-то не то. Подняв голову вверх, он увидел над собой застывшую в воздухе тарелку и её неподвижность пугала больше, чем преследование в лесу.

Вырвавшийся с неба луч замкнул их в конус света, парализовав своей неожиданностью, но внезапно исчез и Максим, ослёплённый на время, увидел на фоне звёзд, как тёмный диск мгновенно удалился за горизонт.

— Мы уже рядом, — вздохнул Максим, поворачиваясь к женщине, но та ничего не ответила, а только сжала его ладонь своей холодной, как у лягушки, лапкой. Запыхавшись, они преодолели подъем и с облегчением миновали крайние дома Школьной улицы.

Когда Максим открыл калитку своего дома, Пират, сторожевая овчарка, неистово оглашал окрестности своим лаем, обижаясь на то, что его не взяли на охоту, а ещё больше на то, что хозяин привёл незнакомого человека, а точнее, женщину, дух которой вызвал такую ярость.

Обижаться на него не стоило, так как с женщинами у Пирата не сложилось, и он к ним относился настороженно, ведь последняя из них, жена Максима, Наталья, удрала в Новосибирск не пожелав «тлеть в глуши» и оставила в тонко чувствующей душе пса весьма нелестную характеристику женского пола.

— Пират, перестань, — прикрикнул на него Максим, открывая дверь дома.

— Проходите, — сказал Максим, включив в сенях свет и растворив вторую дверь в прихожую. Женщина перешагнула высокий порог и остановилась возле дверей, рассматривая всё вокруг. Максим и сам, при свете, уставился на свою попутчицу, стараясь не смущать её своим удивлением.

А удивляться имелось чему. Женщина, а скорее девушка, отличалась лицом необычайно красивым, только его черты вызывали у Максима чувство похожести на кого-то, вспомнить о ком он не мог, как ни силился. Когда она откинула капюшон серой шубы, взору Максима открылись пышные волны ослепительно золотых волос незнакомки.

— Раздевайтесь, — сказал Максим, снимая свою куртку и вешая на вешалку у двери. Девушка, слушая и рассматривая его, лёгким движением руки расстегнула шубу и смахнула её со своих плеч. Максим, приняв лёгкую, как перышко, шубу, стоял, раскрыв рот, уставившись на девушку во все глаза.

Если не считать замшевых сапог на ногах, женщина оставалась совсем голой. Её фигуру вряд ли мог изобразить Леонардо да Винчи – такой казалась она идеально-пропорциональной, что же касается красоты, то Максим подавился слюной и закашлялся, покраснев всем лицом, то ли от стыда, то ли от спазм в горле.

— Накиньте пока, — сказал Максим, набрасывая на плечи девушки шубу, и прямо в обуви провел её в спальню, где усадил на кровать и снял ей сапоги, удивляясь красоте её ног. Вытащил из шкафа свой спортивный костюм и подал девушке, сообщив: — Возможно, вам будет великоват.

Бросив в кастрюлю домашние пельмени, он накрыл стол, решив, что уток приготовит попозже, когда гостья заснёт. Его волновало, что девушка до сих пор не проронила ни единого слова, и Максим подумал, что она, возможно, немая. Чтобы проверить, он приготовил блокнот и ручку, намереваясь после ужина попытаться побеседовать с ней с помощью написанного слова.

Несмотря на то, что спортивный костюм ей совсем велик, Мэрилин Монро[5], как её мысленно назвал Максим, выглядела великолепно. Складки материи не могли скрыть потрясающую фигуру, а только подчеркивали её изящество. Максим пригласил её к столу и насыпал в тарелку дымящиеся пельмени.

Распахнув голубые глаза, Мэрилин Монро с улыбкой наблюдала, как Максим, точно фокусник, глотал горячие пельмени. «Она что, голодного мужика не видела?» — подумал Максим, притормаживая и стараясь кушать степенно. Мэрилин Монро поддела вилкой одну пельменю и отправила в рот. Видимо, пельмени ей понравились, и она съела несколько штук, а потом положила вилку на тарелку.

— Не понравилось? — спросил Максим. Девушка, видимо поняв вопрос, перекрестила руки на груди. Максиму ничего не оставалось, как освободить стол и поставить перед ней кружку с чаем из сбора.

Вытянув блокнот, Максим написал на странице большими печатными буквами: «КТО ТЫ?» Мэрилин Монро, глотая чай, посмотрела на художество Максима и покачала головой. «Она что, не умеет писать?» — удивился Максим, соображая, что ему делать дальше.

— Я Максим, — сообщил он, тыкая себе в грудь. Он показал в блокноте написанное имя. Девушка, видимо поняв, медленно произнесла: — Мак-сим!

«Говорит!» — обрадовался Максим, и, по очереди тыча в свою и её грудь, произнёс: — Я Максим, ты …?

Внимательно глядя на его жестикуляцию, девушка повторила: — Я Максим, ты … Вия.

— Тебя зовут Вия? — обрадовался Максим, а девушка закивала головой.

За время до сна Максим исписал пару блокнотов и перешёл на книги, показывая в них слова, их произношение и что они значат, но узнать, откуда девушка ему так и не удалось. Девушка спала в спальне, а Максим занял диван в зале. Среди ночи ему показалось, что в спальне что-то светится, но когда он поднял голову, то увидел в окне только мерцающую молодую Луну.

***

Утром Максим поднялся рано и не стал будить Вию, только тихонько пробрался в спальню и сфотографировал её телефоном. Заглянув на электрическую подстанцию, Максим позвонил в контору совхоза и записал три наряда: один на ферму, подгорел пускатель транспортёра, второй в механические мастерские, на ремонт станка, а третий к пенсионерке, бабе Дусе, поставить розетки.

Сразу отправился на ферму, так как бурёнки ждать не будут, но закончил быстро, всего лишь разобрав и почистив пускатель. По дороге в мастерские позвонил в Черепаново своему другу, Денису Комелькову, который тут же спросил, как прошла охота. О тарелке Максим рассказывать не стал, чтобы Денис, чего доброго, не подумал, что он свихнулся, а о Вие сообщил, что нашёл её в лесу возле Утиного озера, но не знает, кто она.

— Красивая? — спросил Денис.

— Кто? — не понял Максим.

— Девушка, — спросил Денис и его ехидную улыбку Максим представил в полной мере.

— Я тебе фото скину, — уклонился от ответа Максим и добавил: — Она явно приезжая и, возможно, пришла из Куриловки или Верхних Мильтюшей.

— Хорошо, Максим, — сказал Денис, — я обзвоню соседние деревни и сообщу тебе, если что узнаю.

Капитан полиции Денис Комельков возглавлял отдел уголовного розыска в Черепаново, поэтому Максим обратился к нужному человеку. После отправки фотографии прошла всего минута, когда «нужный человек» перезвонил Максиму.

— Максим, зачем искать тех, кто её потерял? — спросил он хитрым голосом: — Девушка красавица, зачем отдавать её в чужие руки?

— Отстань, — крикнул он хихикающему Денису, а тот напоследок сообщил: — В пятницу мы с Мариной к тебе приедем.

«Если затянешь её в деревню», — подумал Максим о жене Дениса.

Со станком Максим провозился до обеда, так что к бабе Дусе он отправился к двум часам. По дороге возле него остановился газик, из которого торчала голова Сорокина Володи, главы сельсовета.

— Ты куда?

— К бабе Дусе, — кивнул Максим, здороваясь.

— Садись, подброшу, — открыл дверь Володя.

Баба Дуся уже ждала, и всё время крутилась рядом, рассказывая о чём-то, но Максим не слушал, собираясь поскорее закончить и идти домой. Когда он, установив розетку и собрав инструмент, собирался уходить, баба Дуся сунула ему двадцать рублей.

— Я тебя кормить не буду, — сказала она, хитро заглядывая ему в глаза, — тебя дома с обедом жена ждёт, а денежку возьми.

— Баба Дуся, заберите деньги, — отмахнулся Максим и тревожно переспросил: — Какая жена?

— Тебе лучше знать, — ответила баба Дуся, пытаясь открыть для себя тайну бермудского треугольника, но Максим, не дослушав, бросился домой.

«Неужели Наталья приехала?» — подумал он о своей бывшей жене. Пусть она и бывшая, а документы на развод ещё никто не подавал. Когда зашёл во двор, сразу увидел развешенные на веревки постиранные рубашки, а Пират весело крутил хвостом.

Внутренне напрягаясь, Максим открыл дверь в прихожую, так и не сообразив, что скажет Наталье, а ещё пугаясь за Вию, оставленную дома. К его удивлению, первой он увидел Вию, которая ставила на стол тарелку с жареными утками, торчащими ножками вверх. От вкусных запахов у него потекли слюнки, но, прежде всего, нужно разобраться с Натальей.

— Где она? — спросил он, а Вия удивлённо на него уставилась. Максим прошел в другую комнату, но и там Натальи не нашел. Заглянув в спальню, Максим убедился, что никого нет, и присел на стул возле книжного шкафа. На полу стояли стопки книг, выложенные из шкафа.

— Что это? — спросил он у Вии, хвостиком идущей за ним.

— Я читала, — ответила Вия и, видя, что Максим не понял, добавила: — Прочитанные книги я складывала на пол.

Максим не очень этому поверил, но его по-прежнему беспокоила Наталья.

— Кто к нам приходил? — спросил он.

— Никто, — ответила Вия.

— А кто стирал рубашки? — поднял на неё глаза Максим.

— Я, — ответила Вия, и Максим понял, что он болван. Никакой Натальи нет и в помине, а сплетницы уже окрестили Вию женой. Максим вернулся прихожую, она же и кухня, где его снова одолели вкусные запахи и он потянулся к тарелке с жареными утками.

— Руки помой, — остановила его Вия.

***

Наталья появилась на следующей неделе, когда он её уже не ожидал.

В субботу, как и обещал, приехал на «Мицубиси Пажеро» Денис с женой. Вначале посидели за столом, а потом, оставив Марину и Вию дома, вместе с Денисом ушли на охоту. Им повезло, и с озёр возвращались не с пустыми руками. Когда зашли в перелесок, где Максим поймал Вию, он сказал Денису:

— Вот здесь я её нашёл.

Денис бросил ружьё и стреляных уток на прелые листья, а сам, как ищейка, принялся накручивать круги вокруг Максима. Вскоре он скрылся вдали, а появился совсем с другой стороны.

— Что скажешь? — спросил Максим.

— Странно это… странно это… — бубнил Денис и закончил словами песни, — … странно это, быть беде[6]

— Не тяни, — остановил его Максим. Денис задрал голову вверх, изображая раздумья, а потом, сняв кожаную кепку и почесав голову, сообщил: — Её ссадили за метров двести отсюда.



— Значит, её привезли? — спросил Максим.

— Нет, — возразил Денис, — следов от машины нет, а от её сапог – есть.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Максим. Денис сделал паузу и изрёк: — Она выпала из самолёта.

Максим хотел засмеяться, а потом похолодел. «Она выпала из тарелки и потеряла память!» — промелькнуло в его голове. Денис, увидев, как побледнел Максим, озабоченно спросил:

— С тобой всё в порядке?

— В порядке, — ответил Максим и спросил: — А как твои поиски?

— В Черепановском районе никто не терялся, — ответил Денис, — а ориентировок на исчезновение блондинок не поступало.

«Её похитили далеко отсюда», — с облегчением вздохнул Максим, полагая, что его Вию никто не заберёт.

— Ты ей сможешь сделать какие-нибудь документы? — спросил Максим.

— Постараюсь, — сказал Денис и всю дорогу домой они шли молча. Тем более что молчание им с другом не в тягость.

— Она что у тебя, деревенская? — сразу спросила Марина, когда Максим и Денис вернулись с охоты.

— Не знаю, — сдвинул плечами Максим и спросил: — А что?

— Ухватки у неё деревенские, — ответила Марина и, на недоумение Максима, добавила: — Я наблюдала, как она по хозяйству справляется.

— Могла бы, и помочь, — ехидно улыбнулся Максим.

— Не дождешься, тиран! — отрезала Марина. Максим задумался. Марина сама деревенская, хотя сельскую работу не любит до отвращения.

Возможно, она и права, когда считает Вию деревенской, только данное обстоятельство ещё больше напускает туману на происхождение Вии.

Снова сели за стол и допоздна веселились. Денис с упоением рассказывал об охоте, репетируя выступление на работе в понедельник. Правда, ни Максим, ни Денис о поисках следов Вии не обмолвились ни словом. Когда ложились спать, Вия постелила кровать в зале, оставив там Марину и Дениса, а сама взяла Максима под ручку и сказала, улыбаясь:

— А мы будем спать в спальне.

Денис и Марина переглянулись и ничего не сказали. Только улыбались.

Вия лежала рядом, не шевелилась, обхватив руку Максима и опустив свою голову ему на плечи. Её волосы дотрагивались до щеки Максима, и он чувствовал их обворожительный запах. Так и уснул, не шевелясь.

Когда Максим поднялся утром, то не нашёл рядом с собой Вию. Обнаружил её на улице, где она соломой опаливала вчерашних уток.

«Я не догадался!» — возмутился Максим, понимая, что Марина ощипывать и разделывать уток не будет. Просто выбросит их в мусорное ведро. А готовые тушки может и приготовит. Рядом крутился отвязанный Пират, почему-то лающий на Максима, как будто защищая Вию. Неожиданно для себя Максим обнял Вию, и она обернулась, с уткой в каждой руке, прислоняясь к нему всем телом.

— Любезничаете? — крикнул с крыльца Денис, вытягивая сигареты.

— Фу! Лучше бы ты не курил! — возмутилась Марина, выходя за ним на крыльцо.

— А что?! Не буду, — растерянно произнёс Денис, выбрасывая сигарету. Максим, смотревший в это время на Вию, увидел, как у неё потемнели зрачки глаз, устремлённые на Дениса.

— Врёшь! Давай пачку! — не поверила Марина. Денис легко отдал сигареты и добавил: — У меня в бардачке ещё пачка.

Марина вытащила сигареты из бардачка и, разодрав на кусочки, выбросила в лопухи на улице.

После обеда гости уехали, сфотографировавшись на прощанье и пообещав приехать в ближайшее время. Марина шепнула на ухо Максиму: — Если упустишь Вию, я тебя лично убью из Денискиного пистолета.

А Денис тоже шепнул: — Документы я сделаю!

Спали они вдвоём на широкой кровати в зале. После восхитительной ночи, не поддающейся описанию, Максим утром, как дурачок, шёл на работу, соображая, что сказать главному инженеру, чтобы уйти домой. Ему повезло. Инженер, посмотрев на его отсутствующий взгляд, спросил:

— Ты не болен?

— Болен, — радостно ответил Максим.

— Иди домой, — сказал инженер, провожая его сочувствующим взглядом. «Перепил вчера», — подумал о Максиме инженер, обхватывая свою несчастную голову. «Кто бы меня отпустил?» — спросил он у себя, но сострадания и отзывчивости внутри не заметил. «Нужно меньше пить!» — сообщил ему киношный голос в утробе.

Когда Максим зашёл в прихожую, в мыслях с наслаждением обнимая Вию, то первой, кого он заметил, оказалась Наталья.

— Ты что здесь делаешь? — растерянно спросил он. Из двери спальни выглянула Вия, и Максим успокоился – она не казалась несчастной.

— Привет, Максим, — сказала Наталья, — как я посмотрю, ты неплохо устроился.

Она прошлась по прихожей, и Максим понял, что она себя взвинчивает.

— Я, как дура, еду сюда, а он уже замену мне нашёл, — сердито шипела она и добавила: — Учти, развода я тебе не дам.

— Не нужно, — сказала Вия. Максим увидел, как у неё потемнели зрачки, а Наталья вдруг схватилась ладонью за голову, словно что-то забыла.

— Пожалуй, я пойду, — сказала Наталья и спешно вышла из дома. Максим в окно прихожей увидел её фигуру, быстро шагающую в направлении остановки автобуса.

— Как ты это сделала? — спросил Максим, а Вия, расширяя зрачки, ответила: — Забудь!

Обхватив руками его за шею, Вия поцеловала Максима, но он нетерпеливо начал целовать сам. Они погрузились в нежную негу, переходящую в неистовое состязание тел, и время, как и окружающее, исчезло, оставив простор для ласки и наслаждения. Мимолётно открыв глаза в минуту наивысшего наслаждения, Максим, неожиданно для себя, увидел рядом с собой другую женщину, знакомую и незнакомую сразу.

Её тёплое лицо, обрамлённое копной золотистых волос, искрилось глазами и она прошептала о чём-то «Забудь!» — улыбаясь уголками губ. Максим погрузился лицом в её волосы, которые пахли медовым полем и молоком, да так и застыл.

Среди ночи Максим неожиданно проснулся и сразу увидел, что Вии нет. Что-то подозрительное мелькнуло в окне, и Пират жалобно заголосил. Максим вскочил и, накинув на плечи рубашку, выскочил на крыльцо.

Конус света, исходящий сверху, он увидел сразу. Внизу, у основания конуса стояла Вия, а возле неё сидел Пират и жалобно выл. Вия махнула Максиму рукой и улыбнулась ему. Он хотел броситься к ней, но не мог двинуть ни одним мускулом тела. «Прощай, любимый!» — прозвучало у него в голове, и он понял, что Вия никогда не терялась, а пришла к нему намеренно. «Не бросай меня!» — подумал он и услышал внутри себя её ответ: «Так нужно!»

Она поплыла вверх по лучу и её волосы, точно от ветерка, развевались во все стороны. Пират жалобно завыл, вытягивая вверх морду, а Вия исчезла внутри тёмного корпуса. Луч мгновенно потух и Максим ничего не видел, только мелькнуло что-то в стороне. Когда глаза привыкли к темноте, в небе горели всего лишь звёзды, которые, если смотреть сверху, отражались в слезинках, катившихся по щекам Максима.

***

Гарбер затаился возле куста лопуха, внимательно наблюдая за пичужкой, обосновавшейся на ветке и долбившей почку, вот-вот собирающуюся распустить листья. Вид пищи, весело работающей клювом, произвел в организме Гарбера выброс пищевых гормонов, отчего желудок отозвался жалобным урчанием.

Птичка, обладая достаточно острым слухом, сразу испугалась и присела на лапки, приготовившись взлететь. В отчаянном прыжке Гарбер взвился вверх, но щелкнувшие челюсти схватили только воздух, а перед самым носом собаки мелькнула серая тень. Оскорблённый сверх всякой меры, Гарбер жалобно взвыл, оглядываясь.

Недалеко от него огромный серый кот жадно рвал маленькое тельце птички, так что клочья перьев летели в разные стороны. Гарбер бросился на похитителя обеда, но тот, сверкнув глазами, несмотря на свою тучность, ловко взлетел на ближайшее дерево и, усевшись в развилке веток, безбоязненно продолжил своё пиршество, роняя вниз пёрышки, которые, как снежинки, медленно кружили в воздухе.

От отчаяния Гарбер громко тявкнул, но подлая серая тварь не обращала внимания на пса и жрала бедную птичку, которая хотела почить в желудке Гарбера. Возмущённый такой несправедливой судьбой и понимая, что от котяры ему ждать нечего, Гарбер, уткнув нос в землю, бросился вперёд, вынюхивая наличие пищи.

Данная местность представляла собой редколесье, не отличающееся изобилием пропитания, так как местная земля не годилась для возделывания. Основным источником существования являлась охота, содержание овец, а также сбор грибов, ягод и лесных орехов.

Мысль о том, чтобы покинуть это гиблое место, не приходила местным жителям в голову, так как редко кто бывал дальше реки Ронни, которая пополняла рыбой скудный пищевой паёк жителей Дангории.

Лицом герцогства Дангория являлся замок обнищалого герцога Мануок, который возвышался перед долиной, опускающейся к Ранниверу, притоку реки Ронни. Замок, ничуть не стыдясь, подставлял взору прохожего свои облупленные стены, оставаясь главной достопримечательностью страны. Декорациями замку служили высокие, островерхие горы, возвышающиеся за ним, на которых, кроме горных козлов, никто не обитал. Молодой герцог, оставшийся один после смерти своего отца, прозябал в замке, окружённый немногочисленной голодной челядью.

Гарбер, отчаянно рыская носом, несся вперёд, пока не очутился на небольшой поляне, где увидел человека, который прислонился к пню и предаваясь беззаботному сну. Несмотря на малый рост, человек казался упитанным, что для данного края совсем не характерно.

Так как человек не являлся пищей, а, скорее, опасностью, то данный гастрономический аспект Гарбера не интересовал, а вот запах пресного хлеба привлёк внимание собаки. Он потянулся мордой к сумке, лежащей рядом с человеком. Данное движение разбудило юношу, так как назвать его мужчиной рановато, а ребенком – оскорбительно. Увидев, что собака смотрит на него голодными глазами, юноша потянулся к сумке и вытянул единственный кусок хлеба, который разломил пополам.

— Кушай, Гарбер, милая собачка? — сказал он, узнав пса и протягивая ему половинку. Гарбер, не размышляя, щёлкнул челюстью и, не разжевывая, проглотил хлеб. Юноша с сожалением посмотрел на оставшуюся половинку хлеба и снова разделил её пополам. Завернул один кусок в тряпицу, а второй отдал Гарберу. Крошка хлеба исчезла в одно мгновение, и Гарбер понял, что пора уходить – угощение кончилось, а из-за кустов с шипением и боком, выгнув спину, вылез кот. Бросив благодарный взгляд на юношу, Гарбер повернулся спиной к коту и понёсся домой, к замку герцога Мануок.

Юноша, которого звали Тилешко, повернулся к коту и, разворачивая тряпицу с хлебом, разразился с философской тирадой:

— Вот что я скажу тебе, Комка. Нам с тобой не мешало разумно воздержаться от пищи, чтобы приобрести стройные очертания наших тел, — вещал Тилешко, а толстый кот, облизывая усы, на которых торчал пух убиенной птички, принялся кружиться и топтаться на месте, чтобы потом улечься и подремать.

— Чтобы не соблазнять и тебя, и себя, — продолжил юноша, — я отдал половину нашего хлеба подорожнику, а вторую разделил для нас, — развернув тряпицу, юноша сглотнул слюну и соврал: — Я свой кусочек съел, а тебе оставил.

Кот бросил презрительный взгляд на кусочек хлеба и оглянулся, пытаясь найти человека, которому Тилешко отдал их хлеб, полагая, что каждая проходящая собака «подорожником» быть не может.

Не увидев никого, кот опустил голову на лапы и уснул. Тилешко со вздохом завернул тряпочку с порцией кота Комки, не удержавшись при этом и ущипнув крошку хлеба, которую тут же воровато бросил в рот и сосал, как леденец.

Леденцов Тилешко в глаза не видел, полагая, что они холодные, как сосулька зимой, но, как рассказывали, у них умопомрачительный вкус. Тилешко слышал, что их продают на реке Ронни, в стране именуемой Аморазон, где правит король Багила. По правде, они с Комкой как раз туда держали путь, так как с последнего места работы, придорожной харчевни, их с треском выгнали, обвинив в том, что они воруют пищу.

Собственно говоря, обвинение касалось кота, но выгнали и его хозяина. Немного раньше, ещё при жизни старого герцога Органа, Тилешко служил пажом при молодом герцоге, но по его смерти его выгнали из замка, так как скарбий герцога, старый Крезот, экономил на всём.

Оставим в покое кота, отдавшего себя в тёплые руки Морфея, и его спутника, Тилешко, а последуем за псом Гарбером, который как раз в это время прибежал в замок и рыскал по всех углах, разыскивая хозяина, молодого герцога. Чувствуя его запах, он нигде не мог его найти, так как Мануок сидел на крыше и ревностно смотрел вдаль, туда, где за рекой Ронни зеленели поля и леса королевства Аморазон.

Герцог завидовал своим соседям, имеющим плодородные нивы, порицая судьбу за то, что она выделила его стране такую убогую землю, едва способную прокормить неприхотливый народ.

Единственные доходы со стороны приносил угрюмый человек раз в полгода, рассчитываясь с герцогом за аренду рудников, которые Мануок в глаза не видел. Отдать их в аренду посоветовал скарбий герцога, старый Крезот, когда Мануок исполнилось четырнадцать лет.

Герцог вытер нос рукавом серого бесформенного свитера, который он вынужден одевать из-за своей бедности, и собирался спускаться, как что-то укусило его за щеку. С раздражением протянув руку, он увидел перед глазами блестящего на солнце комара, который, мелькнув перед глазами, с гудением исчез.

«Вот тварь!» — сердито воскликнул герцог, наливаясь злобой. Он начал спускаться, а когда очутился на земле, неожиданно для себя свалился на землю. Подбежавший Гарбер, наконец нашедший своего хозяина, лизнул его и заскулил, не заметив, что над ним вьётся подозрительный комар. Выждав момент, комар впился в нос собаки и та, то ли от боли, то ли от неожиданности, поджала ноги, уткнув уязвлённый нос в лапы. Когда пёс очнулся, герцог ещё валялся на земле и Гарбер, непрерывно повторяя, закружил вокруг него: — Мануок, ты живой?

— Какой я тебе Мануок? — сердито возразил юный герцог, поднимаясь с земли, и добавил: — Я для тебя герцог Мануок.

Гарбер уставился на хозяина чем-то поражённый, но причину своей растерянности не понял, пока Мануок, не менее изумлённый, спросил:

— Гарбер, ты что, умеешь говорить?

Краплёная масть

От такого предположения Гарбер потерял дар речи и тявкнул. Мануок потряс головой и, надевая на голову берет, пробормотал под нос: «Видимо, я хорошо стукнулся». Восстановленная гармония в душе тут же разрушилась, так как Гарбер не к месту спросил:

— Герцог Мануок, с тобой всё в порядке?

— Гарбер, ты что, умеешь говорить? — не блистая разнообразием вопросов, спросил герцог.

— Видимо, могу, — сказал Гарбер, с удовольствием выговаривая слова, несмотря на то, что его речь вряд ли можно назвать разборчивой. Внезапно глаза герцога расширились, черты лица приобрели угловатость, и он сказал металлическим голосом:

— Мы возьмём силой то, что нам должно принадлежать по праву!

Глаза Гарбера потемнели и он, оскалив зубы, прорычал:

— Я порву горло всякому, кто станет на твоём пути, герцог Мануок!

Герцог порывисто встал и пошёл вниз по тропинке, ведущей на военное кладбище, где в окружении скудных кустов под большим камнем лежал его отец, герцог Огран. Когда-то, в пору его молодости, пределы герцогства простирались намного дальше реки Ронни, но сильные соседи подвинули границы, а герцог Огран погиб, защищая свою землю. Герцог Мануок склонил голову к камню и торжественно произнёс:

— Отец! Я подниму мёртвых и живых, чтобы Дангория снова стала сильной и непобедимой, а её пределы расширю на несколько дней пути!

Внезапно камень зашевелился, и из земли показалась верхушка шлема, надетого на истлевший череп, а вскоре и весь почивший герцог Огран выбрался из земли, стряхивая клочки плоти, висящие на его скелете. Бедренные кости обвивал полуистлевший ремень, на котором висел меч.

— Я пойду с тобой сынок! — прогремел глухой голос из черепа, а могилы, находящиеся рядом, зашевелились и из них стали выкарабкиваться скелеты, один другого древней.

— Мы пойдём с тобой, командир, — разноголосицей разнеслось по кладбищу, и скелеты принялись строиться, позвякивая оружием, где новым, а где совсем ржавым.

Герцог Мануок, немного растерянный и ошарашенный, почувствовал волну, идущую от земли, которая наполнила его холодным спокойствием, и он произнёс ледяным голосом:

— Все враги будут мёртвыми и станут в наши ряды.

Гарбер снизу восхищённо посмотрел на хозяина, оскалив пасть, и зарычал, громко и грозно. В приступе обожания пёс не заметил, как на щеке хозяина чёрной меткой возник профиль огромного комара, который совсем не портил юное лицо, а придавал ему мужественность.

Тем временем комар, в отличие от своего изображения, покинул герцога и Гарбера и спустился вниз, кружась над поляной, где валялся сонный кот Комка и его хозяин. Что-то они не пришлись по вкусу комару, поэтому он полетел дальше, опускаясь к петляющему притоку реки Ронни, именуемого Раннивер.

В густом и высоком лиственном лесу, раскинувшемся на берегу реки, древесная насекомоядная ящерица, именуемая местными жителями «летающим драконом», прилепилась к ветке корабельного дерева, сливаясь по цвету с корой. Пытаясь быть незаметной, ящерица зорко всматривалась в окружающую обстановку, чтобы не пропустить врага.



Пролетающий комар привлёк внимание летающего дракона, как пища, и он выбросил язык, чтобы слизать насекомое. Жадно проглотив его, летающий дракон тут же свалился с дерева вниз. Когда он пришёл в себя, то его глаза потемнели, и он издал кровожадный крик.

Перепуганный заяц, метнувшийся в сторону, с ужасом увидел над собой маленького дракона, который впился ему в шею и принялся рвать его плоть, разбрызгивая вокруг кровь.

В это время Тилешко, закинув руку за голову и опираясь на пенёк, предавался мечтам о том, что они будут делать в королевстве Аморазон, когда перед его носом проплыла огромная бабочка, машущая яркими, радужными крыльями с зелёной каёмкой. С её крыльев медленно опадала золотая пыльца, которая вспыхивала искрами и кружилась.

Очарованный Тилешко пытался поймать звёздную пыль, подставляя навстречу руки, но золотое марево растворялась в воздухе, не долетая до его ладоней. Впрочем, пыль оставила свой след, который Тилешко не заметил: на его ладони, точно кто-то нарисовал, красовалась золотая бабочка. Заснувший кот Комка подозрительно открыл один глаз, наблюдая светопреставление, и принялся одной лапой охотиться за золотым порохом, но, разочарованный, буркнул Тилешко:

— Не занимайся фигнёй.

Тилешко, всё ещё пребывая в радужном очаровании, с сожалением оглядывался вокруг, пытаясь найти следы золотого великолепия, и машинально ответил:

— Красиво!

Приподняв голову и оглянувшись, Тилешко понял, что разговаривает сам с собой и смущённо посмотрел на кота Комку, извиняясь за то, что стал заговариваться. Кот, глядя на него одним глазом, презрительно фыркнул и сказал:

— О боги! С кем приходится работать!

— Комка, ты что, разговариваешь? — вскочил Тилешко, а кот потянулся, выгнувшись спиной и выставив свою упитанную заднюю часть вверх, с сарказмом констатируя:

— Дошло, наконец!

Тилешко смотрел на говорящего кота, как на вселенское чудо и чувствовал себя перед ним, как нашкодивший поварёнок перед хозяином заведения. Впрочем, отдыхать им не пристало, поэтому Тилешко поднял пустую заплечную сумку с завёрнутым сухариком и вопросительно предложил коту:

— Пойдём?

Комка даже не глянул на Тилешко и пошел вперёд, принюхиваясь. Тилешко, которого так и распирало засыпать вопросами кота, продержался недолго и, вздохнув, спросил:

— Комка, как ты думаешь, нам повезёт в королевстве Аморазон?

Кот молчал и шагал дальше, а когда Тилешко потерял всякую надежду получить ответ, буркнул:

— Дурацкое имя.

— Какое имя?

— Моё.

Тилешко помолчал немного, шагая рядом с котом, а потом спросил:

— Как же я должен тебя называть?

— Сеньор Команчо — произнёс кот, подняв хвост трубой.

— Странное имя, — произнёс Тилешко после некоторых размышлений: — Откуда ты его взял?

— Навеяло, — не оборачиваясь, сказал кот и безмолвно пошел вперёд, всем своим видом давая понять, что разговор с ним – великое одолжение. Не мог же он объяснить Тилешко, что насмешливое имя снизошло на него с симпоты Кадерата, о существовании которого кот даже не знал.

Между тем, они подошли к одному из притоков реки Ронни и остановились на берегу. В этом месте река не так широко разливалась, как в середине своего течения, ещё не впитав в себя множество ручейков, бурно катившихся по склонам гор.

Стоит сказать и то, что на планете Дакорш, на которой они обитали, таких равнинных и плодородных мест, как королевство Аморазон, имелось немного. Большую часть планеты занимали горы, в которых, где-то там далеко, добывали металл саритиум[7], так необходимый Хранителям для изготовления репликаторов[8] – аппаратов, применяемых для перемещения по Вселенной. Но так как Хранители старались осуществлять свою деятельность незаметно для аборигенов, то об этом никто не знал, если не считать невнятных легенд о богах, живущих в горах.

Тилешко и сеньор Команчо стояли на берегу и смотрели на противоположный берег, соображая, как туда перебраться. Кот, глядя на воду, недовольно стегал себя хвостом и случайно опустил его кончик в речку.

— Шрах-шарабах! — зашипел сеньор Команчо, мгновенно вытаскивая подмоченную репутацию. Посмотрев на Тилешко, сеньор Команчо подумал, что пересечение водной преграды ему благоразумнее всего совершить на голове данного индивидуума, тем более что этот сосуд мудрости на три четверти пуст, по мнению кота.

Впрочем, судьба сжалилась над путешественниками и принесла вместе с водами реки длинное бревно, которое, как по волшебству, упёрлось своими концами в противоположные берега.

Тилешко ступил на бревно и перебежал на другую сторону, не особо размышляя, потому как, по мнению кота, мозговать ему нечем.

— Сеньор Команчо! — позвал Тилешко, придерживая бревно на другой стороне. Кот мягко ступил на мокрый и ненадёжный мост, подозрительно принюхиваясь, и странный запах ему не понравился. В воздухе настырно пахло опасностью, но зримых врагов не наблюдалось.

Когда сеньор Команчо дошёл до середины, в воздухе залопотали крылья и кот вздыбился на задние лапы, пытаясь увидеть противника. С неба на него опускалась какая-то зелёная тварь, похожая на огромного крокодила с крыльями в красноватых разводах, которая выставила вперёд две когтистые лапы.

Крылатая тварь схватила сеньора Команчо за голову, а кот, выпустив когти, принялся бешено драть лапами крылья. В это время бревно вдруг ожило, и кот потерял опору. Возносясь в воздух, сеньор Команчо почувствовал, как что-то схватило его ноги и тащит в низ.

Тилешко, вытянув бревно, успел схватить кота за ноги и как булавой, принялся крутить кота вместе с крылатой тварью, а потом хрястнул со всей силы ее об землю. Кот вывалился из пасти твари и почивал на траве, как серая неживая тряпочка. Телешко подбежал, схватил тяжёлую серость на руки, даже не заметив веса кота, и принялся гладить сеньора Команчо, а потом подул ему в морду. Последнее действие, видимо, не понравилось коту, и он ожил, квёло открыв глаза.

— Комка! Живой!? — воскликнул Тилешко, а кот, едва открывая пасть, поправил: — Сеньор Команчо…

— А, где крылатая тварь? — спросил он, окидывая взглядом берег. Хищник исчез, воспользовавшись перерывом в боевых действиях.

***

Вестник Аскерон жил уединённо, на краю города, и зарабатывал себе на жизнь тем, что доставлял письма адресатам, где бы они ни находились. Доходов от данного занятия хватало на то, чтобы купить себе пищу и приберечь копейку на одежду, пусть и скромную, но достойную. Нельзя сказать, что Аскерон слыл аскетом, но он умел сдерживать свои желания, полагая, что скромность ещё никого не испортила.

Собирая письма, Аскерон обходил постоянных клиентов, ведущих торговлю или какое-либо другое занятие, требующее общение с клиентами, после чего отправлялся в путь. Случалось, что ему доверяли для передачи и более ценные вещи, кроме писем и сообщений.

Клиенты полагались на Аскерона, так как его крепкое телосложение и острый ум ценились не меньше, чем его предвидение опасности задолго до её появления. К тому же, в придачу к твёрдому характеру, Аскерон имел острый клинок из саритиума, что являлось редкостью даже на их планете Дакорш, где его добывали.

Аскерон недавно вернулся из очередного путешествия и подумывал пару дней провести в своём маленьком доме и отдохнуть, прежде чем снова отправиться в путь. Дорога никогда не становилась ему в тягость, так как в глубине души он любил путешествия, тем более обожал соучастие в жизни других людей.

Семейная жизнь у него не сложилась, хотя никто Аскерона целомудренным не называл, так как он никогда не отказывался утешить вдову, засидевшуюся в девицах красавицу или дурнушку. Впрочем, в виду его скрытного характера, нельзя однозначно сказать, что он обходил стороной замужних, так как не имел привычки хвастаться своими подвигами.

В то утро Аскерон проснулся немного позже обычного, не отказывая себе в мелком сибаритстве после долгого путешествия, а когда вышел на крыльцо, то местное красноватое солнце уже поднялось над головой. Птичье песнопение разносилось вокруг дома, отдаваясь луной, как в лесу, что не так уж отличалось от истины. Дом находился в глубине разросшегося сада, в сильном контрасте от соседских приглаженных усадьб.

Аскерон умылся, зачерпнув в ведро воды из колодца, а когда возвратился на крыльцо, то с удивлением увидел лежащий на лавке пакет, завёрнутый в грубую камышовую бумагу, в избытке производимую возле Длинных Болот. Развернув находку, Аскерон увидел внутри пару горстей зелёных монет, изготовленных из маланхита, сопутствующего металла при добыче саритиума.

Сумма оказалась очень даже приличная, и данное обстоятельство удивило Аскерона. Он пересчитал монеты, и оказалось, что с данной суммой можно безбедно прожить целый год. Ещё более вестника озадачило то, что в пакете лежал ещё один пакет, внутри которого он обнаружил запечатанное письмо на белой бумаге высшего качества. На наружной стороне письма Аскерон увидел написанное зелёными чернилами слова:

«Доставить письмо Тилешко, живущему в герцогстве Дангория».

Аскерон перечитал сообщение ещё раз и подумал, что заказ есть заказ, а его работа как раз в том и состоит, чтобы доставлять чужие вести. Правда, оставалось неясно, как найти этого «Тилешко», но сумма, уплаченная за доставку, выделялась королевской щедростью, поэтому Аскерон решил не мешкая отправиться на поиски адресата.

Вестник не стал копаться на своей кухне, а посетил булочную соседа, где позавтракал, как пообедал, и ушёл в город, чтобы собрать попутные письма.

Краплёная масть

Репликация вторая. Аэлло

Кузница стояла недалеко от берега, и такое её расположение весьма нравилось Вакко. Кузнецом он стал из пелёнок, а точнее в возрасте трёх лет, когда он, одетый только в одну рубашку, носился по улице без штанов. В один из прекрасных летних дней маленький Вакко увидел на центральной площади деревни повозку, к которой привязали выпряженного коня, а рядом загорелый мужчина разводил небольшой, но яркий костёр, подбрасывая туда черные камни.

Больше всего Вакко поразила раскалённая железка, которую мужчина вытащил из костра, положил на большую железку и принялся долбить по ней молотком, рассыпая вокруг искры. К своему удивлению Вакко увидел, как раскалённый металл приобрёл форму маленького топорика.

— Нравится? — блестя черными глазами, спросил мужчина и Вакко выдохнул из себя: — Да!

Кузнец пробыл несколько дней в деревне, поправляя сельский инвентарь, делая ножи, лопаты и всякую железную мелочь. Вакко, только проснувшись, живо схватывался кусок макухи и мчался на площадь, наблюдая за волшебными руками кузнеца. Тот, улыбаясь, снисходительно давал юному помощнику подержаться за инструменты и, даже, расплескать какую-то железную мелочь.

Когда кузнец уезжал, то вручил Вакко небольшой молоток и такую же малую наковальню.

— Держи на память, — сказал ему кузнец и, улыбаясь, добавил, глядя на бесштанного Вакко: — Чтобы быть кузнецом, нужно иметь кожаный фартук.

С той поры Вакко оглашал окрестности дома металлическим стуком, и данное занятие сына не понравилось его отцу, давившему масло из семян. Воспитание сына закончилось тем, что он убрался подальше от отцовского дома и устроился на берегу реки Ронни.

Когда Вакко подрос, то надежда отца выучить его на маслодела угасла полностью, тем более что сын давно добывал пропитание сам, мастеря из железа всё, что ни закажут.

Собственно здесь, в кузнице на берегу, одним прекрасным днём стало ослепительно светло, так как в ней появилось прелестное лицо девушки, краше которого Вакко не видел. Ослеплённый её красотой юный кузнец не слышал слов мужчины, сопровождающего девушку, и тот подумал, что рассказы о деревенских дураках не сказки, а чистая правда.

Дело в том, что мужчину, зашедшего в кузницу Вакко, звали Багила, который являлся не кем иным, как королём данного королевства, именуемого Аморазон. А ослепительная девушка приходилась ему дочерью, которую он называл Мави. Зашли они в кузницу Вакко, чтобы подковать лошадей, так как его рекомендовали все поселяне.

Король повторил просьбу и Вакко очнулся от наваждения, принимаясь за работу. Король спустился к берегу, осматривая берега реки, а его дочь наблюдала за кузнецом, который, несмотря на покрытое неожиданным румянцем лицо, большим рашпилем ловко очистил копыто коня и приколотил новые подковы.

Больше всего Вакко смущало то, что у девушки на голове торчала огромная зелёная лягушка, которая, прикрыв глаза, дремала, ничуть не страшась высоты. Не выдержав, Вакко напряженно спросил: — Ты всегда её носишь?

— Да, — ответила девушка, и данное обстоятельство очень огорчило Вакко.

— Ты не бойся, она добрая, — успокоила его Мави и предложила: — Можешь её погладить.

Нельзя сказать, чтобы Вакко горел желанием гладить лягушку, но слова девушки для него звучали, как приказ, и он протянул руку в направлении зелёного создания, намереваясь произвести ритуал знакомства. Не успел Вакко дотронуться до шишковатой зелёной шкуры, как подлая тварь открыла глаз и вперилась в кузнеца взглядом.

— Я потом поглажу, — сообщил Вакко, и лягушка одобрила его намерения, снова закрывая глаза. Вероятно, данная особь позволяла себя гладить только хозяйке. Король остался весьма довольный работой и бросил Вакко несколько зелёных монет, а его дочь, садясь на лошадь, тихо спросила у кузнеца:

— Ты не будешь против того, если я навещу твою кузницу.

Вакко подставил ладони под ногу девушки и чуть не перебросил её через лошадь. Покраснев, он промычал: «Я не против», — а девушка захихикала и помчалась на коне впереди отца. Растерянный Вакко стоял возле кузницы и молчал, а на его измазанном гарью лице блуждала дурацкая улыбка.

***

Подставив лицо под встречный ветер, Маурасави, а именно так звали Мави полным именем, стояла на спине рыбы треш, которая рассекала волны реки Ронни. Голубого цвета лёгкое платье до колен, перехваченное на поясе чёрным шнуром, трепыхалось на ветру, точно флаг. На её голове, вцепившись в короткие чёрные волосы девушки своими лапами, сидела большая зелёная лягушка, которая ловила ртом воздух, раздувая щёки.

Рыба треш послушно поворачивала то вправо, то влево, стоило Мави переставить ступни своих ног. Треш не отличались особым умом от остальных рыб, и только благодаря усердию и упорству девушки бесконечные тренировки достигли своей цели – рыба чувствовала ноги своей наездницы и поворачивала в нужную сторону.

Внезапно треш вильнула вправо, видимо соблазнившись какой-то рыбкой, и Мави с разгону полетела в воду. Она с хохотом вынырнула, перевернувшись на спину, и поплыла, вскидывая руки над головой. Лягушка, которую Мави называла Третилой, не замедлила выпрыгнуть ей на живот и, как капитан корабля, победно осматривала окрестности, выпучив большие глаза.

Мави поплыла к далёкому берегу, перекатываясь и подныривая под волну с грациозностью рыбы треш. Плывущая рядом лягушка Третила не отличалась изяществом стиля и, чтобы догнать Мави, исчезала в воде, выныривая далеко впереди. Они преодолели половину пути до берега, когда вода под Мави забурлила, и она снова оказалась на спине рыбы треш. Третила обиженно квакнула сзади, безнадёжно отставая от неё.

Прошло много лет с той первой встречи с кузнецом, и Мави с улыбкой вспоминала, как она появилась возле кузницы Вакко во второй раз, вот так же оседлав рыбу треш. Кузнец таращил на неё глаза, не понимая, как она ходит по воде и это её забавляло.

Ей нравилось находиться в кузнице Вакко, так как там она чувствовала себя свободно, а рядом плескалась вода в реке, её стихия. А ещё наблюдать, как работает кузнец, превращая огненный кусок металла в какую-либо вещь. Ей казалось, что раскалённое изделие, погружённое в воду, вместе с шипением теряет душу, и это её слегка огорчало, так как вода для неё означала жизнь.

Мави невольно вспоминала рассказы отца о своей маме, как и она любившей бывать на реке. В тот злополучный день мама, будучи беременной, вместе со своей няней каталась на реке. Неожиданно для обоих у мамы прямо в лодке начались схватки. Поднявшись на ноги, мама пыталась перейти на корму, но сделала движение так неловко, что лодка перевернулась. Барахтаясь в воде, мама родила Мави и её няня смогла перегрызть пуповину.

— Плыви к берегу и береги ребёнка, — сказала мама и няня, как могла, гребла одной рукой к берегу, положив Мави себе на живот. Няне помогли рыбаки, заметившие её с берега, а маму неделю искали в реке, но так и не нашли.

От воспоминаний Мави потеряла контакт с рыбой треш и та снова вильнула в сторону. Мави улетела в воду, которая освежила тело и смыла слёзы на её лице. Раскинув руки в стороны, Мави легла на воду, которая медленно несла её по реке, а она наблюдала за голубым небом и несущимися по нему комковатым облакам.

Внезапно перед глазами Мави замелькала погружённая в серебряные искры голубая, как небо, бабочка. Искристая пыль медленно опускались вниз, и Мави подставила ладошку, чтобы поймать блестящую канитель. Рядом шлёпала лапами Третила. Неожиданно она выбросила к ладошке свой длинный язык и Мави вскрикнула от боли – ладошку обожгло огнём.

— Третила! Больно! — воскликнула Мави, погрузив в воду руку. Когда она посмотрела на ладошку, то сильно удивилась – посередине руки синяком красовалась бабочка.

— Третила! Посмотри, что ты сделала! — возмущённо воскликнула Мави, показывая лягушке ладонь.

— Это не я, — ответила Третила, барахтаясь рядом с Мави в воде и наблюдая перед глазами голубой туман.

— Как же не ты!? Тебе нужно отрезать твой мерзкий язык! — негодовала Мави, осознавая, что происходит что-то не так.

— Ты сама ущипнула меня за язык, — парировала лягушка, проверяя во рту пищедобывательный инструмент.

— Не болтай чепухи … — начала Мави и с удивлением повернула голову к лягушке: — Третила, ты что, говоришь?

— А что и квакнуть нельзя? — сказала Третила и осознала, что говорит. Данное обстоятельство так поразило лягушку, что она закатила глаза и погрузилась в воду. Мави озабоченно пошарила рукой и вытянула обвисшее земноводное. Водрузив зелёное сокровище на голову, она сообщила лягушке: «Сиди там!» — а сама погребла к кузнице Вакко, так как их унесло от неё довольно далеко.

***

В это время Вакко острым резцом поправлял тонкие крылья золотой бабочки, вылитой ещё с утра. Работа требовала усердия, усидчивости, а главное – острого глаза, чтобы передать все мельчайшие жилки и не повредить хрупкое изделие.

— Не похоже! — изрёк Кокур, поворачивая свою пёструю голову в сторону и встряхивая разноцветным крылом. Если бы птицу увидел житель Земли, он бы сразу определил её в семейство попугаев, но такая порода на планете Дакорш называлась, как «кокур». Вакко так попугая и называл, не мудрствуя над именем. Своими строптивыми разговорами он надоел Вакко с самого утра, несмотря на то, что умел повторять слова давным-давно, с тех пор, как Вакко подобрал его птенцом.

Утром, когда Вакко вытаскивал из формы вылитую бабочку, он, неожиданно для себя, увидел её воочию, живую и неповторимо красивую. Бабочка, залетевшая в кузницу, изумляя Вакко своей красотой и хрупкостью, села ему на ладошку, теряя в воздухе золотую пыль. Вакко застыл и не шевелился, рассматривая чудесное создание и запоминая его формы. Он боялся, что бабочка выпорхнет прежде, чем он сохранит в памяти её черты, но золотое великолепие не спешило покидать его ладонь.

Внезапно Вакко почувствовал ожог на ладони, а бабочка взлетела к потолку и сделала круг над Кокуром, который сидел шесте, вделанном в пол специально для попугая. Кокур ловил клювом золотые искры, сыпавшиеся с бабочки и орал, нарушая возникшую тишину:

— Волшебно! Волшебно!

Бабочка вылетела в широкие двери, растаяв в солнечных лучах, а Вакко взглянул на обожжённую ладонь и второй раз удивился: на руке он увидел нарисованную золотую бабочку. Не теряя времени Вакко принялся обрабатывать литьё, так как сегодня должна приплыть Мави, и кузнец хотел сделать ей подарок.

— Волшебно! Волшебно! — повторял Кокур, наблюдая, как Вакко обрабатывает золотую бабочку. Кузнецу это надоело, и он возмущённо повернулся к попугаю, показывая в руке бабочку:

— Возможно, так и есть, но не найдётся у тебя других слов, чтобы выразить восхищение?

— Я говорил не о твоей халтуре, — надулся Кокур, — а о волшебной бабочке, которая улетела.

Обилие смысла в словах Кокура удивило Вакко, так как ранее птица только повторяла услышанные слова. Вакко, с осторожности, не стал спорить с попугаем, подумывая, не отравила ли прилетевшая бабочка его Кокура.

К полудню Вакко закончил золотую бабочку, и она сияла, стоило её подставить под солнечный луч. Даже попугай, несмотря на свою критичность в высказываниях, посмотрев на сияющее изделие, изволил сообщить:

— Великолепно! — при этом добавив ложку дёгтя:

— Иногда ты превосходишь самого себя!

Мокрая Мави появилась в дверном проёме неожиданно, освещённая сзади полуденным светом, а на её голове, как всегда, сидела лягушка. «Как она может любить такое безобразие?» — подумал Вакко и вдруг домыслил, поражаясь своему умозаключению: «Возможно, я тоже ей нравлюсь, как безобразие?» Вакко застыл, поражённый своим открытием и, даже, не ответил на приветствие Мави, пока Кокур его не отрезвил:

— Хвастайся, уже, своим шедевром!

Вакко протянул руку, и Мави увидела золотую бабочку. Восхищение на её лице, тёплой волной прошлось по организму Вакко, приводя его в состояния эйфории, решительно подавляя умственные способности.

— Такая работа стоит поощрения! — изрёк Кокур и Вакко согласился с ним полностью.

— Хорошо, — улыбнулась Мави, пристёгивая бабочку на голубое платье и, подняв голову с ненавистной лягушкой, попросила: — Закрой глаза.

Вакко закрыл глаза и понял, что лягушка совсем не мешает Мави его поцеловать. Кузнец чуть не потерял сознание, когда Мави своими губами дотронулась до его губ. Правда, поцелуй Вакко не понравился. Он не думал, что поцелуи такие «мокрые» и некоторое разочарование, постигшее кузнеца, его слегка огорчило. Он не открывал глаза, так как Мави ещё ласкала его губы, и подумал, что со временем он привыкнет. Поцелуй длился очень долго, но Вакко боялся пошевелиться, чтобы не обидеть Мави.

— Не знал, что ты любишь лягушек, — изрёк Кокур и Вакко открыл глаза. Мерзкая Третила, сидящая на голове Мави, присосалась к губам Вакко, а девушка под ней, закрыв рот ладошкой, хихикала.

Разъяренный и вмиг покрасневший Вакко оторвался от губ лягушку и, схватив на ходу мешок с пожитками, выскочил из кузницы, испепеляя взглядом Мави.

— Убежал, сладенький, — разочарованно сказала Третила, приставив лапку к своим большим губам. Мави, понимая, что её шутка не совсем удачная, почувствовала в смятённой душе угрызения совести, а ещё невозвратность того, что произошло.

— Доигрались, лахудры! — набычился попугай, и добавил: — Из-за вас придётся покидать обжитое место.

С этими словами он вылетел в открытые двери, оставив дам в растерянных чувствах. Мави терзала себя покаянными мыслями и вдруг расплакалась, склонившись на наковальню. «Что же я наделала», — шептала она, а Третила, ещё не пришедшая в себя от поцелуя, растерянно слезла с её головы, и пристроилась рядом с наковальней на смолистый деревянный пень. Понимая, что она виновата не меньше Мави, Третила лапкой погладила девушке волосы, а потом, от жалости, чмокнула её в лоб.

— Не смей меня целовать! — взвилась Мава и выскочила из кузницы, не переставая рыдать. Совсем растерянная, Третила замерла на пне, а потом большими прыжками бросилась на выход, покидая пустую кузницу.

Кадерат, пребывая во всё том же виде юноши, забрал из кузницы свою симпоту и удовлетворённо хмыкнул.

***

Аэлло, упиваясь восторгом, летела вдоль горного цирка Баг, любуясь изощрённостью природы в попытке изуродовать мир. Вздыбленные массы различных пород пытались представить создание мира хаосом, но плавные линии выстроенных гор говорили о неведомой человеку гармонии. Посредине цирка тянулось длинное озеро, в дальний конец которого вливалась горная река.

Аэлло повторяла изгибы цепочки вершин, заглядывая в долины и любуясь редкими лугами, которые клеились к стекавшим горным ручьям и непроизвольным запрудам, образующим высокогорные озёра. Ввиду скудности растительности, обитателей данных зелёных оазисов ничтожно мало, а встреча в этих местах человека – вещь диковинная.

Рядом с Аэлло летел Чик, порхая крыльями. Продолжительные полёты для него утомительны и когда он уставал, то совершенно безбоязненно садился на плечо Аэлло и путешествовал с комфортом. Зелёное создание, именуемое Аэлло, как Чик, прибился к ней в первое посещение гор и являлся местным аборигеном, созданным природой для кормёжки хищных птиц.

Когда Чик улизнул от сокола, приземлившись на Аэлло, то, несмотря на свой испуг, почувствовал себя комфортно и защищено. Аэлло не прогоняла птичку и присвоила ей имя Чик, к тому же приняла живейшее участие в выращивании обеда сокола, прикармливая его сверх всякой меры. В результате чего птица часто теряла лётные качества и на халяву путешествовала на спине Аэлло.

Как знала Аэлло, чуть дальше от этих мест, за цирком Баг, находились шахты для добычи саритиума. Аэлло попробовала сунуться в те места, но действие залежей саритиума на её крылья оказались губительны, и она едва не разбилась о горные скалы, чудом успев развернуться и уйти из опасной зоны.

Крылья достались ей по наследству, от её отца, который выполнял ночной полёт и врезался при посадке в дерево прямо возле их дома. При жизни отец не посвящал свою дочь в искусство пилотирования, полагая, что такое занятие опасно для жизни, что и доказал своей смертью. Металл, из которого делалось крыло, отец приобрёл у неизвестного туземца, мома, обитающего в горах цирка Баг. Этот странный народ, именующий себя «мом», редкий гость в королевстве Аморазон, а вот жители герцогства Дангория встречали их чаще, но момы, по какой-то причине, не любят людей.

Металл, который приобрёл отец Аэлло, имел необычное свойство – при любом его перемещении в нём возникала подъемная сила, которая, при определённой скорости, могла поднимать избыточный груз. Чтобы увеличить подъемную силу, отец Аэлло сделал из этого лёгкого металла крылья, которые крепились на спине. Стоило разбежаться, как крылья поднимали летуна в воздух. Летать на таком сооружении опасно, а металл, называемый отцом «талурр», так редок, что даже те, кто знал о его удивительных свойствах, не решались реализовать желание летать.

Путешествие, которое предприняла Аэлло, не имело своей целью щекотать себе нервы, ширяя между гор, а носило сугубо прагматический характер. Девушка хотела познакомиться с каким-нибудь момом и выведать у него всё секреты талурра. А если бы Аэлло получила кусок металла в свою собственность, то посчитала бы себя совсем счастливой.

Дело в том, что недавно она, делая мелкий ремонт крыльев, познакомилась с кузнецом по имени Вакко, весьма искусном в своём ремесле, и договорилась с ним о новых крыльях своей конструкции. Кузнец согласился, а по блеску его загоревшихся глаз Аэлло поняла, что он заинтересовался заказом. Взяв её чертежи, Вакко перемерял её крылья, придирчиво рассматривая каждую деталь. Когда Аэлло собралась улетать, кузнец с сожалением отдал её крылья, вероятно, предпочитая оставить их у себя и разобрать на мелкие части.

Оставалось только найти металл телурр, но здесь Аэлло ожидало разочарование – таким металлом никто не торговал. Поэтому Аэлло, летая между гор, надеялась заметить следы пребывания неуловимых момов, чтобы каким-нибудь образом добыть у них желанный волшебный металл.

В глаза ударил солнечный луч, и Аэлло удивилась, так как солнце светило сбоку. Пребывая в своих мечтах, Аэлло, неожиданно для себя, увидела внизу, между зарослями высоких кустов, крыльцо, вделанное в скалистую гору, а по бокам два круглых окошка, которые посылали солнечные зайчики, увиденные девушкой.

Сделав крутой разворот, Аэлло пошла на снижение, не упуская из виду странное крыльцо, точно оно могло куда-то убежать. Чик, летящий рядом, озабоченно зачирикал и принялся догонять хозяйку, опасливо поглядывая вокруг на предмет наличия воздушных хищников, желающих пообедать на дармовщину.

Пробежав несколько шагов, Аэлло остановилась на зелёном пологом откосе, начинающемся в нескольких шагах от дверей жилища. Чуть ниже, в обрамлении густых и высоких кустов, шелестел о камни небольшой ручей, спускающийся с белой вершины поднимающейся горы. От крыльца, прикрывающего деревянной крышей входную дверь, к ручью вела дорожка, выложенная из гладких речных камней, а по её бокам высились те же кусты, что и у ручья.

Добротную дверь из толстых, грубо обработанных досок собрали на двух металлических полосах переходящих в петли. Металлическая ручка двери тоже не блистала изяществом, но любой нашёл бы её крепкой и монументальной.

Девушка взялась за ручку, дёрнула на себя и чуть не упала, так как дверь легко и без скрипа открылась. Внутреннее содержание жилища не блистало бесполезной изысканностью, а бросалось в глаза такой же добротностью, как и двери. Имелся в наличии стол, крепкий, с круглыми ножками из едва обработанных стволов, который стоял возле круглого окна.

По сравнению с толщиной стены из сплошного камня, окно походило на маленький бочонок, оббитый изнутри двумя металлическими полосами по окружности, а оставшееся дно украшала мозаика из кусочков полупрозрачной разноцветной слюды.

Возле второго окна с другой стороны двери стояла короткая, но широкая лавка со спинкой, прикрытая грубой плетёной циновкой из камыша. В глубине комнаты со стороны стола стояла деревянная кровать с резными спинками, а ближе к окну имелась ниша, в которой, вероятно, располагался очаг, судя по закопченной стенке и дыре вверху ниши, идущей на улицу.

Слева от входа, за лавкой, в глубине комнаты крепко стоял двустворчатый шкаф, высотой с Аэлло. А на противоположной входу стене находилась дверь, похожая на входную, только немного ниже. Полагая, что эта дверь ведёт во внутренние помещения, Аэлло постучала в неё, но никто не ответил. Девушка взялась за ручку и потянула.

Дверь, так же, как и входная, легко отворилась, открывая взору Аэлло длинный туннель, тянущийся от входа вдаль и исчезающий во тьме. Понюхав воздух и послушав гулкую тишину, Аэлло с сожалением закрыла дверь и повернулась к шкафу, предаваясь нравственным силлогизмам: вправе ли она открыть шкаф и познакомиться с его содержимым.

Чик, в отличие от хозяйки, бесцеремонно заглядывал во все щели, выискивая, чем можно поживиться, но в комнате царил порядок, не способствующий наличию крошек и других остатков пищи, способных удовлетворить аппетит птицы.

В борьбе за нравственность победила разумная практичность, говорящая о том, что ничего худого не будет, если заглянуть в шкаф и изучить вкусы хозяина, дабы предупредить себя о предпочтениях оного, чтобы иметь преимущества в предполагаемых переговорах. Убедив себя такой лабудой, Аэлло спокойно открыла одну створку и ничего интересного, кроме глиняных плошек, не заметила.

«А я себя корю за самоуправство!» — совсем успокоилась Аэлло и открыла вторую створку. Там тоже не наблюдалось ничего интересного. Внизу лежали молотки, кайла, маленькая лопата и другой металлический инструмент, а верхнюю полку украшал небольшой закопченный казан. Выше его все полки заполняли расположенные в беспорядке камни, но они для Аэлло не представляли никакой ценности.

Равнодушно окинув их взглядом, девушка собиралась закрыть шкаф, как увидела за средней планкой, в которую упирались створки дверей, какой-то узелок. Заинтересованно вытащив находку, Аэлло положила её на стол у окна и развернула. На тряпочке лежал большой, невзрачный, потускневший, полупрозрачный камень.

Озадаченно повертев его в руках, Аэлло завернула его в тряпочку и уже собиралась положить его в шкаф, как какая-то закорючка в душе дёрнула её за руку и девушка опустила камень в карман. А взамен положила на верхнюю полку свои крылья, которые едва поместились.

Проводя расследование дальше, Аэлло открыла дверь, ведущую в туннель, и переступила через порог. Не закрывая дверь, она прошла несколько шагов. Ощупывая стену рукой, Аэлло успокоилась, потому что прохладный камень вселял в душу уверенность в его прочности. Вероятно, туннелем пользовались давно, так как на стене в некоторых местах наблюдались потёртости.

Совсем осмелев, Аэлло всё дальше отходила от входа, заметив несколько ответвлений от основного ствола. Держась левой рукой за стенку, Аэлло завернула в одно ответвление и на ощупь прошла несколько шагов. Чик тревожно зачирикал, и Аэлло увидела впереди себя полыхающий свет. От неожиданности она остановилась, понимая, что со светом может идти только хозяин дома, но к её ещё большему изумлению из-за поворота грациозно выплыла яркая, блистающая серебром бабочка.

Роняя вниз серебристый светящийся туман, она плыла по воздуху, освещая туннель. Чик громко чирикнул и заткнулся, не менее Аэлло поражённый увиденным, а бабочка опустилась на невольно протянутую левую руку девушки. Рассматривая волшебное создание, Аэлло ощутила на ладони жгучую боль и одёрнула руку. Бабочка вспорхнула, осыпая сидящего на плече Чика серебристой пудрой, и улетела в туннель.

Аэлло, непонятно зачем, бросилась за ней, но потом спохватилась и повернулась назад. Положив правую руку на стенку, она уверенно шагала назад, зная, что вернётся в главный туннель. Через некоторое время Аэлло поняла, что заблудилась, так как бабочка её запутала, и она потеряла ориентиры. Аэлло остановилась и присела на корточки, чтобы немного остыть и решить, что делать дальше.

— Вляпались! — сказал тонкий голос справа.

— Кто здесь? — вскочила Аэлло, пугаясь невидимого собеседника.

— Кто здесь может быть кроме меня, — сообщил недовольный голос. Чик на плече потоптался на месте, видимо, испуганный голосом.

— Кто ты такой? — настойчиво спросила Аэлло, прислушиваясь к звукам в туннеле.

— Аэлло, ты меня удивляешь, — пропищал голос и добавил: — Я Чик.

— Чик, ты что, можешь говорить? — удивилась Аэлло.

— Допёрла! — удовлетворённо сказал Чик в ухо и объяснил: — С нами что-то сделала бабочка. Я чувствую себя кардинально другим.

— Я ничего не чувствую, — со вздохом ответила Аэлло, про себя подумав: «Кроме ожога на ладони». Она прислонила обожжённую руку к стене, которая приятно охладила её. Сунув вторую руку в карман, Аэлло нащупала камень и вытащила его. Сквозь тряпочку пробивался какой-то свет и Аэлло, заинтригованная сиянием, освободила камень.

Равномерное тусклое свечение озарило туннель и, когда глаза немного привыкли, то Аэлло посчитала, что камешек великолепно исполняет функции фонаря. Чтобы как-то ориентироваться, девушка подняла с пола какой-то мелкий камушек и черкнула на стенке туннеля стрелочку, которая получилась не очень заметная, но если присмотреться, то видимая.

Придерживаясь правой стороны, Аэлло двинулась вперёд, подбадриваемая Чиком, сидящим на плече. Кроме возможности говорить, Чик приобрёл привычку молоть языком без перерыва, обвиняя Аэлло в беспечности. Девушке надоело дребезжание его голоса возле уха, и она оборвала Чика на полуслове:

— Всё, хватит! Тебя никто не неволил переться в туннель! Мог остаться в комнате.

Чик заткнулся, но через некоторое время, принялся давать советы, куда и как поворачивать, чем опять довёл Аэлло до кипения:

— Ищи дорогу назад сам, без меня.

— Я не умею летать в темноте, — нахохлившись, возразил Чик.

— Тогда заглохни, — ответила Аэлло, поворачивая в правый туннель, и остановилась. Бледный свет камня осветил небольшую нишу, в несколько шагов по диаметру, на полу которой рассыпались белые полукруглые шапками каких-то грибов. В противоположном от входа углу, между стенкой и полом, по каплям струилась вода, поблёскивая в слабом свете их каменного фонаря. Чик, спрыгнув вниз, расхаживал по шапке гриба и клевал у себя между ног.

— Не еж, отравишься! — предупредила Аэлло, но Чик её не послушался и продолжал клевать.

— Хоронить тебя не буду, тут и останешься, — предупредила Аэлло, а Чик в ответ произнёс одно слово:

— Дура!

Чик, действительно, изменился, стал настырным и грубым. Аэлло подумала, что он самоутверждается, раз боги так неожиданно наделили его разумом и возможностью говорить. А вот её, Аэлло, эти боги ничем не наделили, только ужалили в руку. Она посмотрела на ладонь и увидела на ней в сумеречном свете серебряную бабочку, которая, как живая, лежала на руке.

Аэлло потрогала бабочку, но боли не ощутила, вероятно, обожжённое место зажило, оставив только след в виде бабочки. Оставив свою ладонь, девушка присела, рассматривая грибы, один из которых усердно клевал Чик. Аэлло отломила кусочек гриба и положила в рот. «Умру вместе с Чиком», — подумала она, разжёвывая мякоть. Гриб оказался вкусным, и Аэлло потянулась за следующим кусочком. Некоторое время они безмолвно жевали, не мешая друг другу, пока Чик не засмеялся. Аэлло уставилась на него, ожидая, что он скажет, но Чик опять засмеялся, глядя на неё.

— Что? — улыбнулась она, а потом и сама засмеялась, неизвестно отчего. Стало так смешно, что она закатилась смехом, наблюдая за Чиком, который вдруг стал большим, как курица, и снёс яйцо. Такой конфуз Чика совсем не удивил, и он показал пальцем руки, которая отчего-то у него появилась, на Аэлло. Девушка посмотрела вниз и увидела, что она тоже курица, а вокруг неё рассыпалась куча цыплят, все, как один, белые.

Аэлло расхохоталась, а перед ней появился какой-то попугай, весьма похожий на попугая кузнеца Вакко. Он сердито надулся и спросил: «Что вы здесь делаете?» — превращаясь в кузнеца Вакко. Аэлло обрадовалась и принялась рассказывать Вакко, что ищет здесь мома, который подарит ей металл телурр, а за это она будет любить его вечно. Лицо Вакко удивилось и превратилось в лицо странное, но приятное и Аэлло поняла, что это мом.

«Ты дашь мне металл?» — спросила она, но мом снова превратился в кузнеца Вакко и сказал: «Нет!» «Ты противный!» — сообщила ему Аэлло, а кузнец поднял её на руки и куда-то понёс, предварительно сообщив: «Не противней других!» Откуда-то появившийся попугай сел ей на грудь и сказал: «Аэлло, ты дурр-р-ра!» — отчего девушка обиделась и заплакала. По потолку бежали мышки, перегоняя друг друга, и кузнец превратился в серого кота, а Чик, шагающий рядом, стал упитанным молодым человеком. Попугай на груди тут же превратился в лягушку, что Аэлло не удивило, но когда противная жаба присосалась к ней поцелуем, потеряла сознание.

***

Мом Хоббо сидел на табуретке возле стола и наблюдал оттуда за Аэлло, лежащей на деревянной кровати. Чик, лапами кверху, лежал рядом с головой девушки на отдельной подушке. Объевшиеся грибом трутто гости спали, а Хоббо думал о том, что с ними делать, когда они проснутся.

Слова девушки о металле телурр беспокоили мома, но, возможно, она находилась в бреду и упоминание о металле случайно. Следует дождаться, когда девушка проснётся, а потом, прихватив с собой гриба трутто на продажу, проводить её в королевство Аморазон, где она живёт, как понял Хоббо из её бреда.

Удивляло то, как она добралась сюда, потому что до королевства Аморазон шеляр[9] дней пути. Хоббо не понимал, как она могла столько пройти, не сбив себе ноги и обувь. А ещё удивляла её птичка, которая умела говорить и которую, в знак уважения, Хоббо положил на отдельную подушку. Хоббо взял со стола камень, который девушка изъяла из его шкафа, чтобы положить его на место. Осторожно открыв одну створку, Хоббо он неожиданности опешил и застыл. На верхней полке лежали какие-то вещи, сделанные из металла телурр, и Хоббо покрылся испариной, увидев их. «О Боги гор!» — воскликнул Хоббо внутри себя и принялся лихорадочно рассуждать, что ему делать.

По большому счёту, ему следовало сообщить о данном происшествии Приобщённому Мому, но Хоббо боялся, что в случившемся обвинят его самого и выгонят из общины. Хоббо не особо прельщала компания момов, он мог бы жить и сам, но не хотел покидать свой дом, так любовно сооружённый в тихом и безлюдном месте.

Хоббо вытащил из шкафа металлические штуки, и оказалось, что они похожи на крылья, и, действительно, сделаны из телурра. «Она говорила правду!» — поразился Хоббо и оглянулся на девушку, лежащую на кровати. Рассыпав белокурые волосы по подушке, девушка безмятежно спала и казалась, что она совсем из другого, волшебного мира. «А ещё говорила, что будет любить меня», — пробурчал Хоббо и вспомнил её условие – если он подарит ей металл телурр.

«Телурра не жалко», — довольно хмыкнул Хоббо, но сразу вспомнил Приобщённого Мома и его свиту, отчего у него пересохло в горле. Положив крылья на место, Хоббо снял с полки пустой кувшин и, привычно опираясь на свою походную палку, отправился к журчащему ручью, чтобы набрать воды. Не успел он пройти несколько шагов, как над ним, грациозно взмахивая крыльями, проплыла чёрная бабочка, чуть не уткнувшись Хоббо в лицо.

Мом отмахнулся от бабочки палкой, а бабочка, в отместку, осыпала Хоббо чёрным пеплом, который, сверкая горящими звездочками, растворился в сером тумане. Защищаясь, Хоббо выставил левую руку, и бабочка прилепилась к ней, обжигая ладонь огнём. От боли Хоббо даже крякнул, а когда посмотрел на ладонь, то увидел на ней нарисованную бархатную бабочку. Мом рассердился не на шутку и треснул палкой по земле: мало того, что его укусила бабочка, так к тому же разбился кувшин, который он уронил от неожиданности.

— Осторожнее нельзя? — возмутился Голос и Хоббо оглянулся вокруг. Не увидев никого, мом подумал, что ему показалось. Взявшись за палку, он решил спуститься к ручью, чтобы напиться воды и смыть выступившую дрянь на руке, которую оставила бабочка.

— Не тыкай пальцами в глаза и оставь в покое мой нос, — снова сказал Голос и Хоббо даже вздрогнул от неожиданности.

— Кто ты! — воскликнул Хоббо, угрожающе выставив палку впереди себя.

— Ох, и тупой, — нахально сказал Голос, что рассердило Хоббо до глубины души.

— Выходи, я буду с тобой драться, — сообщил он Голосу и снова выставил палку.

— Я тебя предупредил, — сказал Голос, и кто-то невидимый вырвал палку из рук Хоббо. Палка описала полукруг и легко шлёпнула мома сзади. Хоббо подпрыгнул, а невидимый противник снова прошёлся по мягкому месту мома.

— Прекрати, — потребовал мом и палка застыла. Хоббо скосил глаза, но противник не прятался за кустами дорожки, оставаясь невидимым и вездесущим.

— Как тебя зовут? — примирительно спросил мом и Голос сообщил:

— Обычно, меня называли Палкой, но я называю себя Корр.

Первое имя напомнило Хоббо о потере, и он спросил:

— Ты можешь отдать мне мою палку?

— Ты непроходимый глупец, — саркастически сказал Голос, — я и есть твоя палка.

Хоббо уставился на свою палку и увидел, что её головка, действительно, похожа на голову ушастого человечка, а ручка, как длинный, загнутый нос. Мом, даже, разглядел маленькие, чёрные, блестящие глазки по бокам.

— Ты умеешь говорить пал… Корр? — спросил Хоббо, наклонившись и рассматривая мимику палки.

— Могу, — сообщил Корр.

Краплёная масть

Репликация третья. Декуша

Служебный экспресс «Гранровер» выскочил из кольца репликатора вблизи планеты Дакорш вместе с грузом, представляющим из себя очередную партию рабочей силы для добычи саритиума на рудниках корпорации с многозначительным именем «ГоМноРосМет», которое расшифровывалась очень просто – государственное объединение «Многороссийский металл». «Рабочая сила» имела разнообразную расовую принадлежность, так как корпорация давно вышла на Галактический уровень и набирала работников на разных планетах.

Добыча саритиума на планете Дакорш разрешалась всем цивилизациям, только весь добытый металл забирала по фиксированным ценам корпорация «Саритиум», которая и выдавала разрешения на работы. Единственное обязательное условие для новых соискателей разрешения – никаких контактов с местной цивилизацией, живущей на планете Дакорш. Такое обязательство не особо напрягало, так как рудники находились в самом центре горных кряжей, куда никакой нормальный житель планете Дакорш не сможет добраться, а тем более, не выживет в суровых горных условиях.

В коммерческом отсеке находились бойцы отряда охраны и сопровождения, одетые в боевую форму и при оружии в чехлах. Впрочем, особой причины держать охрану не имелось, но корпорация «ГоМноРосМет» не собиралась рисковать и считала приемлемыми для себя расходы на профессиональных бойцов. Новая команда летела, чтобы сменить отслуживших свой срок бойцов.

Капитан Декуша просматривал карты бойцов на ручном дисплее, чтобы приблизительно знать, что можно ожидать от каждого. К сожалению, команда подбиралась по формальным признакам, и к её формированию капитан не имел отношения, получая бойцов по списку, спущенному сверху. Впрочем, заключения врачей в деле каждого бойца имелось, и Декуша мог ознакомиться с психологическим портретом каждого подчинённого.

Наискось от Декуши сидел лейтенант Воробей и весело рассказывал анекдоты второму лейтенанту, Андросову. Тот слушал Воробья, улыбался, а сам бросал взоры на черноволосую девушку, которую прислали в последний момент. В составе отряда она числилась, как снайпер, но если судить по короткому пластмассовому футляру, который девушка заботливо держала на коленях, то вряд ли в ней находилась снайперская винтовка.

Посмотрев в её карту, Декуша удивлённо прочитал фамилию снайпера. Девушка значилась, как Исаева, но если судить по смуглому лицу, то у неё явно ощущались южные корни. Имени в карте не значилось, и капитан решил, что снайпера назначали в спешке и не успели толком записать в карте. Смущало Декушу и то, что раньше в должностных списках отряда снайперы не числились.

«Может, изменилась обстановка на рудниках?» — подумал капитан и решил, что ещё успеет за срок своего пребывания на планете Дакорш разобраться в ситуации.

Экспресс затрясся, поскрипывая набором корпуса, и Декуша увидел на лицах некоторых бойцов страх. Вероятно, они летели впервые, и капитан вспомнил свой первый полёт. Он так же испытывал страх, но, как ему казалось, не выдавал себя. Его сорокалетний командир, которого он считал старым, наклонился к нему и тихо сказал: «Не бойся, я рядом!» — заставив Декушу покраснеть, и устыдится своего поведения.

— После приземления обед и отдых, — громко сообщил всем Декуша и бойцы, отвлечённые от своих мыслей, радостно загалдели.

Площадка для приземления представляла собой выработанный карьер, а других ровных поверхностей здесь, в горах, не водилось. Бойцы, выбравшись из экспресса, построились, разминая ноги и тело, а рядом вытянулась серая колонна рабочих, которая обращала на себя внимание разновидностью типов человекообразных существ. Некоторые из рабочих вызывали в умах бойцов отвращение, что они и продемонстрировали.

— Равняйсь! Смирно! — воскликнул Декуша, стирая с лиц своих бойцов любые эмоции, кроме беспрекословного подчинения. К этому не требовалась прилагать много усилий, так как за любоё нарушение боец мог вылететь из отряда, как пробка, потеряв при этом все итоговые денежные поощрения и суммируемые премии.

Декуша знал, что негласно корпорация практиковала наказание в виде отряда бойцов, отбывающих последнюю смену, которая превращалась в ад. Руководил ей майор Смерть, как его называли, и бойцы, выдержавшие испытание до конца, получали все поощрения сполна. Выжившие бойцы никогда и никому не рассказывали о своей последней работе и плохо кончали жизнь, в лучшем случае спивались.

После часового перехода к руднику, представляющего из себя круглую, углублённую в землю площадку, похожую на ту, на которой они приземлились, они остановились возле длинного барака, называемого казармой. В одном конце данного сооружения находилась столовая, куда они отправились. Мимо них, под охраной сопровождающей команды, унылой толпой шагали рабочие, уже не так поражавшие бойцов своей внешностью. Их бараки находились внизу, ближе к туннелям по добыче саритиума.

Их предшественников, бойцов предыдущего отряда, капитан не нашёл, что удивило Декушу. Пока бойцы отправились в столовую, он зашёл в открытую канцелярию и просмотрел рабочую документацию. Особых проблем капитан не заметил, а точки расположения боевых ячеек уже расписаны, так что сразу после обеда можно выставлять караулы.

Прихватив план дислокации, Декуша отправился в столовую, где кушали бойцы, а лейтенанты за своим столом ожидали капитана. Воробей уже успел покушать и травил анекдоты, а длинный лейтенант Андросов, снисходительно улыбаясь, тщательно пережёвывал пищу.

— Капитан, где наши предшественники? — спросил он у Декуши, бесцеремонно обрывая анекдот Воробья.

— Никого нет, — ответил Декуша, открывая разогретую порцию еды, — вероятно, улетели раньше.

— Тебе не кажется, капитан, что это, по крайней мере, странно? — посматривая на Декушу тёмно-карими глазами, спросил жующий лейтенант.

— Планы дислокации в наличии, так что проблем не будет, — ответил капитан, утоляя голод брикетом с питательной едой, напичканной ароматизаторами.

— Пойдёшь в смену первым, — добавил Декуша, рассуждая о том, что лучше Андросова никто не заметим все узкие места периметра. Лейтенант Андросов кивнул, а Воробей поднялся, вперив взгляд во что-то сзади. Капитан оглянулся.

— Так что, птичка? — ухмыляясь, спросил сержант Бусин: — Пойдём, полежим после обеда, — сказал он, обращаясь к Исаевой. Девушка молчала, обходя его, а бойцы, не останавливая Бусина, улыбались. Бусин схватил её за плечо и повернул к себе, но неожиданно согнулся пополам, только успев прошипеть: — Ах ты, сука!

— Отставить! — крикнул Декуша, подходя к вытянувшимся бойцам. Бледный Бусин лежал на полу и стонал. Над ним склонился старшина Сидоренко, по совместительству исполняющий должность штатного санитар отряда. Старшина резко надавил на левую сторону живота и Бусин вскрикнул.

— У него разорвана селезёнка, — сообщил Сидоренко, и спросил: — Где здесь медпункт?

— Справа по коридору, — сказал Декуша и стонущего Бусина потащили в медпункт. Неприятный инцидент капитану не понравился. Сержант поступил, как хамло, и получил по заслугам, но ответ Исаевой не адекватен угрозе и, коль она владеет приёмами рукопашного боя, могла бы просто уложить его на землю. Правду сказать, никто не предвидел, что девушка сможет так ответить, и все ожидали приключения. «Вот и доигрались!» — ничуть не сочувствую Бусину, подумал капитан.

— Больше так не делайте, — сказал Декуша, подходя к Исаевой.

— Я думаю, что так делать мне не придётся, — ответила девушка, окинув взглядом бойцов, отвернувших головы, а потом накинула на плечи свой футляр и пошла к выходу. «Что у неё в футляре?» — подумал Декуша, которому независимость девушки не понравилась. Всё-таки, он командир подразделения, а не прораб на стройке. Старшина Сидоренко, появившийся после осмотра Бусина, попросил у Декуши одного бойца в помощники и собирался делать операцию.

Оставив лейтенанта Воробья в казарме, чтобы расселить бойцов, а Андросова – развести караулы, Декуша отправился в длинный путь вокруг карьера, чтобы осмотреть все посты собственными глазами. Как будто специально, вокруг карьера возвышалось семь вершин, на склонах которых располагались посты. Оттуда, с высоты, открывался хороший обзор и карьер выглядел, как амфитеатр, в котором разыгрывается пьеса. Правда, артистов на сцене находилось немного, так как основная масса людей скрывалась в туннелях, добывая саритиум.

Впрочем, Декуше не понравилось расположение постов и если такое дело поручили ему, то он бы устроил засады в долинах между гор, так как только там противнику легче всего захватить карьер. Только одно обстоятельство говорило не в пользу этого плана: никто не собирался захватывать карьер.

Правда, когда Декуша спускался с Третьей горы (она так и называлась на плане местности), то увидел в бинокль в следующем цирке такой же карьер, как их. На карте карьер не обозначили, видимо её рисовали ещё до того, как он появился. Спросить Декуша ни у кого не мог, поэтому решил, что поставит здесь, в долине, между Третьей и Четвёртой горой, пост из двух человек.

Осмотрев местность на перевале, он нашел ручей, распадающийся на два в том месте, где на его пути стояла скала, и подумал, что лучшего места для дополнительного поста не найти. Он уже собирался уходить, когда в долине, на «вражеской» территории, что-то блеснуло. Направив туда электронный бинокль, он успел заметить колыхнувшуюся ветку, но на этом всё и кончилось.

Сколько Декуша ни пялился на заросли кустов, ничто не говорило, что там кто-то есть. «Может, животное?» — предположил капитан, не особо в это веря. Декуша направился к Четвёртой горе, а если бы оглянулся, то увидел бы блеск линз, которые, как и глаз за ними, внимательно следили за передвижением капитана.

***

Загородка, в которую их загнали, напоминала звериное логово, и чувствительные ноздри Зарро сморщились, пытаясь отстраниться от мерзкого запаха пота и немытых тел. Какой-то шустрый подхалим закрепил на стене фото светившего лысиной Великого Пу, который внимательным и пронзительным взглядом кагебиста оценивал каждого заключённого.

Вывешивая его фото, кто-то полагал, что данное обстоятельство каким-либо образом повлияет на качество жизни заключённого и ему не придётся долбить породу в узком туннеле. Проходивший мимо ветеран плюнул на фото, но не попал, отчего огорчённо отвернулся.

Зарро расположился возле наружной стены, в которой имелись дыры, так что не боялся умереть от духоты. Они только что прибыли служебным экспрессом, ещё не рассортированные по бригадам, но отделённые от общей массы добровольцев. Здесь, на планете Дакорш, не имело значения кто ты: добровольно продавший себя в рабство корпорации «ГоМноРосМет» или заключённый, не имеющий никаких прав.

Главное, из-за чего ты мог здесь существовать, заключалось в том, что ты брал в руки кайло и долбил вязкий грунт, выковыривая маленькие кусочки саритиума. Если тебя случайно заваливало – ты сам в этом виноват, так как не соблюдал профиль туннеля, а остальное никого не волновало.

Возле Зарро прилёг абориген из планеты Мухор. Его ротовые щупальца нервно дёргались, а три глаза смотрели в разные стороны: один шарил по двум охранникам у проёма на улицу, второй наблюдал за заключёнными, а третий смотрел на лицо Зарро.

— Ты землянин? — спросил мухорианец на «универсе[10]», для убедительности направив на Зарро и второй глаз.

— Не совсем, — сказал Зарро, не углубляясь в своё происхождение.

— Я здесь второй раз, — доверительно сообщил мухорианец, поворачивая на Зарро и третий глаз.

— Поздравляю, — хмыкнул Зарро, не особо стараясь поддерживать беседу.

— Я знаю, как можно убежать, — прошептал мухорианец на ухо, но Зарро его сообщение не особо заинтересовало – из зоны убежать легко, а что делать дальше?

— У меня есть знакомый мом, — сообщил мухорианец. Зарро не знал, кто такой «мом», и его не интересовало бегство, так как сюда он попал специально, чтобы встретить здесь одного человека. Впрочем, рассказывать мухорианцу об этом Зарро не собирался, так же, как и закрывать уши, чтобы не слушать его речей о побеге.

— Меня зовут Ра-Мухор, — сообщил мухорианец. Зарро не стал сообщать своё имя, чтобы не впутывать себя в затею мухорианца. Поговорив некоторое время и потеряв надежду завербовать Зарро, мухорианец отошёл в сторону и пристал к другому заключённому, выискивая себя сотоварищей.

Управление карьером осуществлялось иерархической структурой, во главе которой стоял директором, а ниже располагались начальники отрядов, бригадиры и учётчики. Силовой блок состоял из небольшого отряда надзирателей, обычно осуществлявших карательные функции, без которых управление высоко-эмоциональным контингентом рабочих не представлялось возможным.

От внешних врагов оборону карьера осуществляли бойцы отряда охраны и сопровождения, считавшиеся элитой, они же охраняли добытый саритиум, пока его не забирали представители корпорации «Саритиум». Обо всём этом Зарро узнал ещё на Земле, проверяя сведения о нужном человеке.

И так случилось, что попал в поле зрения специальных служб корпорации «ГоМноРосМет», которые, словно по заказу, арестовали его и отправили на планету Дакорш в качестве заключённого.

Зарро издали наблюдал за неуклюжими движениями Ра-Мухора, понимая, что мухорианец здесь, в горах, скоро погибнет. Там, где он проживает, намного выше влажность, чем на планете Дакорш, и здесь, в горах, его кожа ссохнется и отвалится лоскутами, обнажая тело для инфекций.

«Кто отправил его сюда, чтобы отбывать наказание?» — подумал Зарро, вспоминая конвенцию о заключённых. Насколько он помнил, отбывающие наказание не должны подвергаться пыткам, а также содержаться в условиях, не сильно отличающихся от планеты проживания. «Тут что-то не так?» — размышлял Зарро и, словно в подтверждение его слов, Ра-Мухор подошёл к надзирателю с автоматом и стал с ним о чём-то шептаться. Зарро наблюдал за ними через дырку в стене, а остальные заключённые не видели переговоров Ра-Мухора.

После непродолжительного разговора чем-то удовлетворённый Ра-Мухор покинул надзирателя и возвратился в загородку. Их тут же подняли на ноги, и повели в один из туннелей, который привёл их в просторную пещеру с куполообразным потолком, переходящим в покатые стены. Посредине купола имелась дыра, уходящая вверх, сделанная, видимо, для вентиляции.

Надзиратель остался возле туннеля, откуда тянуло свежим и тёплым воздухом. Зарро пристроился рядом, прислонившись к холодной стене и испытывая облегчение от окончания путешествия. Подсевший Ра-Мухор снова предложил идти с ним в побег, но, получив отрицательный ответ, равнодушно отошёл в сторону. Со своего места Зарро видел, как мухорианец обрабатывал кандидатов, желающих свободы.

Принесли еду: огромный стол на ножках, на котором сверху навалили кучу то ли овощей, то ли фруктов. Их сразу же растащили, опасаясь быть голодными, но, как оказалось, боялись напрасно: те, кто пожадничал, сожрав пару экземпляров, рассовывали оставшиеся фрукты по карманам. Зарро, успевший схватить несколько штук, сел на прежнее место и неторопливо жевал. Фрукт или овощ оказался сочным, вкусным и сытным. Зарро едва доел второй плод, а потом прислонился к стенке и задремал.

Проснулся он оттого, что услышал шуршание шагов. Приоткрыв глаза, Зарро увидел, как Ра-Мухор подошёл к спящему надзирателю и ударил его по голове. Забрав автомат, Ра-Мухор прислонил надзирателя к стенке и махнул рукой шестерым любителям свободы. Те цепочкой отправились за ним и исчезли в туннеле. Зарро быстро подошёл к надзирателю и пощупал пульс на шее. К его удивлению слегка повышенный пульс оставался чётким и упругим.

— Чего ждешь, проваливай! — зашипел надзиратель, приоткрывая глаза, и Зарро, от растерянности, побежал от него по туннелю. Уже на выходе он увидел мелькнувшую тень последнего беглеца и поспешил за ним. Цепочка беглецов под светом звёзд направилась к железной будке, которую открыл Ра-Мухор, как мог судить Зарро по его тени.

Погрузившись во внутренности будки, Ра-Мухор вытаскивал оттуда какие-то штуки и совал в руки беглецов. Поскольку вокруг всё покрывала темнота, Зарро подошёл поближе и получил в руки какую-то железку.

— Всё, побежали! — сказал Ра-Мухор и Зарро, услышав его голос, ясно представил, как мухорианец двигает своими щупальцами возле рта. Не ожидая застывшего Зарро, Ра-Мухор побежал вперёд, а за ним рванули остальные беглецы. Зарро, при свете звёзд, увидел в своих руках автомат, используемый в многороссийских войсках.

«Ну, и ну?» — подумал Зарро, пытаясь понять, что происходит. Надзиратель, несомненно, подкуплен и, непонятно зачем, отпустил и Зарро. Возможно, он считал его в команде Ра-Мухора, только с какой целью позволил мухорианцу вооружиться? Зарро совсем не собирался идти вместе с Ра-Мухором, так как имел совсем другие намерения, но наличие оружия у беглецов настораживало.

После некоторых колебаний Зарро решил, что ему следует выяснить замыслы Ра-Мухора и, поэтому, отправился за сбежавшими заключёнными. Впрочем, Зарро ожидало разочарование: когда они поднялись к перевалу, ведущему к горному цирку Чахо, Ра-Мухор остановился и предложил всем передохнуть до утра. ***

Круглый купол здания администрации рудника корпорации «ГоМноРосМет» находился на перевале между Второй и Третьей горой, немного ниже поста охраны роты капитана Декуши. Прозрачные стенки не скрывали внутренностей здания, и большинство помещений, расположенных в виде секторов, оставались погруженными в темноту ночи и только сектор дежурного, обращённого к руднику, оставался освещённый отраженным от стола светом настольной лампы.

Сектор справа от дежурного оставался тёмным, как и другие, а возле прозрачной полукруглой стены, обращённой на рудник и Третью гору, стоял человек, направляя свой взор на перевал между Четвертой и Третьей горой. Впрочем, что-либо рассмотреть в темноте не представлялось возможным, да и человек ничего не рассматривал, а рассчитывал ходы своей комбинации, обещавшей принести определённые дивиденды при её реализации.

Послышался лёгкий шорох и человек, стоящий у окна, переходящего в потолок, слегка повернул голову, прислушиваясь. Его левая щека, повернувшаяся к окну, осветилась бледным светом звёзд, обнажая изрезанную шрамами половинку лица, от которой любой человек постарается отвести взор, чтобы не смущать владельца страшной раны.

Лифт, побеспокоивший своим шумом находящегося в кабинете человека, остановился на третьем и последнем этаже и через мгновение раздался тихий стук в двери.

— Входи, — сказал мужчина, не включая освещения в секторе. Дверь отворилась, и в комнату зашёл надзиратель, который сделал шаг и сказал, не дожидаясь вопросов:

— Группа отправлена!

Лицо, погружённое в темноту, озарила улыбка, искажённая на второй половинке лица. Её обладатель помолчал немного, а потом сказал только одно слова:

— Хорошо.

Надзиратель спустился на лифте вниз, а когда закрыл дверь, то прислонился спиной к его поверхности и перевёл дух. Испарина, запоздало покрывшая его лицо, потекла холодными струйками к шее. В расширенных зеницах глаз надзирателя отражались не звёзды, а ужас.

***

Тарелка привычно выскочила из кольца репликатора, открывая космическую панораму, главный элемент которой, планета Дакорш, широко раскинулась перед глазами Ви-Йен. Картина планеты, покрытой тонкой голубой поволокой, завораживала и притягивала к себе взор, так, что не хотелось ничего делать, а только смотреть. Ви-Йен откинулась на кресло и наблюдала, наслаждаясь. Планета Дакорш так напоминала Землю, что впору обмануться и погрузиться в воспоминания.

Краем глаза Ви-Йен заметила движение и увидела, как мимо медленно проплыл тёмный большой астероид. «Что они не уберут его с орбиты, ведь здесь же рядом репликатор?» — возмутилась Ви-Йен, обращаясь неизвестно к кому. По-хорошему, присматривать за планетой полагалось корпорации «Саритиум», но так как за ними стояли Хранители, которым по барабану какой-то астероид, то взяться за благоустройство могли бы корпорации, имеющие рудники.

Провожая глазами астероид, Ви-Йен с удивлением заметила на нем угловатого юношу, сидящего на неровном крае глыбы. Его руки упирались в колени, а сам он, наклонившись вниз, что-то с интересом рассматривал на планете. Ви-Йен не решалась верить своим глазам и, автоматом, протёрла их ладошкой, но противный юноша, осмелившийся находится без скафандра в космосе, по-прежнему дразнил её взгляд.

Озадаченная увиденным, Ви-Йен двинула рукой, подавая тарелку вперёд, и, прижатая к креслу возникшим ускорением, вскоре пролетала мимо астероида. Лежащий у её ног Ониус изменил свою окраску и хлестанул себя хвостом, напрягаясь, но, увидев успокаивающий взгляд Ви-Йен, снова растянулся и растворился, сливаясь с полом. Ви-Йен покрутила головой, но юноши нигде не заметила, а на месте, где он сидел, вздыбилось бесформенное возвышение, которое, как ей показалось, ехидно улыбнулось.

«Почудилось!» — со вздохом подумала она и, не оглядываясь, направила тарелку к планете.

Из кольца репликатора ей вдогонку выпрыгнул транспортный модуль, который остановился, ориентируясь на орбиту снижения. Бугристое каменное образование на краю астероида снова приобрело фигуру юноши и засветилось той ехидной улыбкой, которую видела Ви-Йен. Юноша наблюдал, как тарелка канула в облака, пропадая из виду.

Его озадачила форма тарелки – она представляла собой приплюснутый бублик. Юноша бросил симпоты за тарелкой, а точнее, за существом внутри её, отчетливо фиксируя эмоции женской особи, которые позабавили юношу, отчего его улыбка стала широкой и, даже, обаятельной.

Но, как ни пытался юноша узнать ответ на вопрос, отчего у тарелки такая форма – его усилия оставались напрасными: перед его симпотами громоздилась какая-то стена, которую они не могли преодолеть.

Краплёная масть

В это время Ви-Йен стояла над нижним иллюминатором, наблюдая с высоты птичьего полёта за цепочкой людей идущих по перевалу в сторону их рудника. Темнота не могла скрыть фигуры существ, так как отсутствие света не мешало глазам Ви-Йен прекрасно видеть подробности. Последний субъект что-то ей напоминал, но в данную минуту память отказывалась подбросить подсказку, тем более, что голову Ви-Йен занимали совсем другие мысли.

Вздохнув, она оторвалась от иллюминатора и ушла в свою спальню. То, что линейный крейсер висел в воздухе, её не очень беспокоило, так как присутствие здесь аборигенов исключалось в связи труднодоступностью данного места и большой удалённостью от регионов их обитания. Чтобы полностью отдохнуть перед встречей с начальником рудника, Ви-Йен достаточно прикрыть глаза и настроить себя на пару минут отдыха, но она хотела просто лежать и размышлять.

Погружая себя в полную негу, она вспоминала горячие руки того, кто до сих пор оставался ей дорог, и телесная память откликнулась потоком волнующих чувств, заставляя её вздрагивать от случайных прикосновений лёгкой, воздушной одежды. Переживая заново свои ощущения, она не корила судьбу за то, что их знакомство продлилось так скоротечно, ведь полученных эмоций хватило с головой на всю её жизнь.

Мысли разбудили такое желание, что у Ви-Йен потемнело в глазах и она, содрогаясь всем телом, не стала сдерживать инстинкты. Ониус, отбросив маскировку, поднял голову, но сразу же отвернулся, чтобы не смущать хозяйку.Несмотря на то, что тело покрыла лёгкая испарина, Ви-Йен не захотела становиться под мюонный душ, а, немного утомлённая, заснула. Разбудил её голос домовёнка[11]:

— Вас вызывает начальник рудника.

Ви-Йен сладко потянулась и снова упала на упругую поверхность ячейки отдыха. Сделав несколько ленивых упражнений, она сбросила одежду, схаванную плетущимся за ней домовёнком, и стала под мюонный душ. Волны, накатываясь на тело, мягко массировали мышцы и очищали кожу от использованных клеток эпителия. Совсем бодрая она покинула душ, а домовёнок из своих внутренностей предложил Ви-Йен на выбор три сари разного цвета. Она взяла первый попавший и, развернув, накинула на себя, не ощущая его веса.

Тарелка опустилась в углубление карьера на ровную площадку. Дверь тарелки ушла в сторону и Ви-Йен, смертельно красивая блондинка, мягкой ходой направилась в ворота бункера, врезающегося в тело горы. Встречающие её мужчины «дриддо»[12] заворожено смотрели на её развевающееся сари, едва прикрывающее тело, и, глотая слюнки, немели, напрочь парализованные. Несмотря на то, что стояла ночь, все дриддо прекрасно видели в темноте, к тому же местное солнце, скрытое за горизонтом, не слепило глаза и не мешало рассмотреть сладкие подробности тела прибывшей.

Рядом с ней, как тень, шагал зверь, каждое мгновение меняющий свою окраску под цвет окружающего пространства, который бросал угрожающие взгляды по сторонам, но никто из присутствующих не отважился бы стать на пути Ониуса.

Домовёнок, который именовал себя Боб, стоял на пороге двери и хотел отправиться вместе с хозяйкой, но не решался ослушаться Ви-Йен – она приказала охранять тарелку. Боб, как и все мужчины дриддо, оставался влюбленным в свою хозяйку. Размышляя над своей способностью любить, Боб считал, что он ущербный и боялся, что его внутренние повреждения помешают когда-нибудь защитить хозяйку. Если бы юноша на астероиде залез во внутренности домовёнка – он бы многое узнал о Ви-Йен, но парень на камешке в космосе, как и все мужчины, был слишком самонадеян.

***

Начальник рудника, уже не молодой дриддо, с сожалением оторвал свой взор от прелестей Ви-Йен и пресным голосом сообщил:

— Лаборатория уже подготовлена. Если хотите, я проведу вас туда.

Ви-Йен пожелала, и сановный руководитель, опасливо поглядывая на Ониуса, отправился её сопровождать. Распоряжение сверху, предписывающее создать лабораторию и весь добытый саритиум пропускать через неё, не очень нравилось специалисту Во-Хушу, исполняющему здесь, на планете Дакорш, обязанности начальника рудника, принадлежащего жителям Дриддо. Во-Хуш вообще не желал, чтобы за ним кто-либо наблюдал, а у этой красивой дамы полномочий больше, чем количество волосков на её белокурой голове.

Начальник рудника не показывал вида, но внутренне уже ощущал напряжение, понимая, что дама принесёт ему много неприятностей, которые, если рассудить здраво, не компенсируют те привилегии на планете Дриддо, которые он имел. Дама, именующая себя, Ви-Йен, словно услышав его внутренний голос, тут же сообщила:

— Ваш статус на планете Дриддо повышен на один уровень. Данное сообщение вместо того, чтобы обрадовать и умиротворить Во-Хуша, совсем его расстроило. Как он и полагал, неприятностей ему не миновать, иначе, зачем тогда повышать его статус. Совсем расстроенный, он вынуждено поклонился и поблагодарил за милость, но от глаз Ви-Йен не укрылось, что клиент настроен скептически на её благосклонность.

Лаборатория представляла собой огромный ангар, который вырыли в толще горы. Под стенами находились пустые стеллажи и такие же пустые металлические шкафы. По периметру ангара горели дежурные огни, освещая всё пространство блёклым светом. Посередине, как Ви-Йен и заказывала, находились длинные металлические столы. Окинув всё взглядом, Ви-Йен осталась довольна осмотром и, повернувшись к Во-Хушу, сообщила:

— Откройте ворота и занесите сюда весь добытый саритиум.

— Весь? — удивился Во-Хуш.

— Весь, — жёстко сказала Ви-Йен и добавила: — Учет буду вести я.

Во-Хуш застыл, слушая её, а потом кивнул головой. После того, как открыли ворота, домовёнок Боб загнал тарелку внутрь, а рабочие, вызванные Во-Хушом, потащили в лабораторию ящики с саритиумом.

— Что-то ещё? — спросил Во-Хуш.

— Больше ничего, — сказала Ви-Йен и бросила в спину уходящему начальнику рудника: — Ворота закройте.

Двое рабочих закрыли ворота ангара, погружая его в полумрак. Боб раскрыл технологические двери тарелки, вытаскивая и расставляя на стеллажах оборудование. Ви-Йен рассматривала образцы саритиума, отмечая на ящиках его чистоту.

Атомарную печь Боб перенёс к стене, над которой находилось отверстие дымохода, и которую сразу же включил для разогрева. На столах домовёнок поместил формы в виде сегментов для разлива саритиума. Когда Ви-Йен закончила сортировать ящики, Боб отправил первые куски саритиума в печь. Только Ониус бездельничал, невидимо растянувшись у ворот ангара, изредка вскидывая горошины черных глаз, когда Боб громко гремел металлическими инструментами.

Ви-Йен проконтролировала первые отливки, а дальнейшую работу оставила на Боба. Чтобы ему не мешать, она вышла из лаборатории, отклонив одну створку ворот, и, в сопровождении невидимого Ониуса, решила подняться на ближайший откос горы. Утро ещё не наступило, а звезды по-прежнему украшали небеса и Ви-Йен, завороженная картинкой небосклона, вздохнула полной грудью. Воздух на этой благодатной планете имел такой же состав, как и на родной Дриддо и если бы не запрет Хранителей, связанный с добычей саритиума, дриддо давно бы поселились здесь, рядом с аборигенами.

Ви-Йен не собиралась здесь надолго задерживаться чисто по семейным обстоятельствам, поэтому ей предстояло только наладить канал, а дальнейшие работы должна выполнять другая команда. Немного постояв, Ви-Йен решила, что Боб уже закончил выливать сектора, и пришло время монтировать их на тарелку. Ви-Йен оглянулась, но нигде не обнаружила Ониуса. «Сам придёт!» — подумала она, возвращаясь в ангар, свою лабораторию.

Боб, как оказалось, уже закончил обработку отливок и, не дожидаясь её, начал монтировать сектора под низ тарелки. Ви-Йен проверила, а поскольку домовёнок ошибок не допускал, то придраться к его работе не имелось причин. Ей, даже, стало скучно, так как Боб делал всю работу за неё.

Когда Боб закрепил все сектора в углубления днища, Ви-Йен с облегчением вздохнула и отправилась в сектор управления тарелкой. На его внутренней стороне находился пульт, совсем не предназначенный для полётов и Ви-Йен решительно положила руку на гладкую поверхность. Под действием пальцев поверхность ожила, а бублик тарелки покрылся голубой дымкой. Боб, ни о чём не спрашивая Ви-Йен, схватил ближайший ящик с саритиумом и бросил его в центр бублика. Тот исчез в голубом тумане и Боб отправил за ним следующий ящик. Вскоре все ящики с саритиумом исчезли и Ви-Йен, отнимая руку от пульта, погасила голубой туман вокруг тарелки.

— Репликатор действует, — сказала она, вероятно, себе, так как Боб не сомневался в репликаторе, созданном им самим.

Ви-Йен запоздало вспомнила о Ониусе и растерянно подумала: «Куда он девался?» Её зверь, выкормленный собственноручно с самого раннего возраста, воспринимал её, как мать, а что он мог сделать с любым, обидевшим Ви-Йен, она не хотела даже представить. Обеспокоившись этим, Ви-Йен вскочила и понеслась на откос горы, где она отдыхала. Обычно, Ониус появлялся внезапно, как кот, ласково касаясь её ноги. Она не знала его породы, но что-то кошачье в нём имелось, несмотря на его огромный размер.

Она позвала его несколько раз, но Ониус не отзывался. Расстроенная пропажей, Ви-Йен вернулась в ангар, где увидела разъярённого Во-Хуша, который грозно спрашивал у Боба:

— Ты куда девал весь саритиум?

Боб ничего ему не отвечал, а занимался своим делом: приводил в порядок инструменты, и раскладывал цепочкой очищенные формы.

— Вы куда девали весь саритиум? — повернулся он к Ви-Йен, сжимая кулаки. Ви-Йен не успела ответить, так как откуда-то мелькнула тень, и над Во-Хушем ощерился Ониус.

— Не двигайтесь! — воскликнула, побелев, Ви-Йен.

— Почему? — застыл Во-Хуш, искоса бросая взгляд на зверя.

— Он вас разорвёт, — сказала Ви-Йен, поглаживая ощерившегося Ониуса. Ощутив руку хозяйки, зверь рыкнул на Во-Хуша и улёгся у ног Ви-Йен.

— Вы мне за это ответите, — пригрозил Во-Хуш, с опаской оглядываясь.

«Нужно его, дурака, заблокировать», — подумала Ви-Йен и протянула к Во-Хушу руки. Тот застыл, а вскоре забыл о том, что делал этой ночью, и сколько саритиума имелось в наличии. Когда он зашёл в свою каюту, то у него осталась одна мысль – спать.

Краплёная масть

Репликация четвёртая. Маргина

Тёмный толкнул Маргину в бок, и она проснулась. «Вот тварь», — возмущённо подумала она и в отместку саданула его ногой. «Чтобы ты провалился под землю», — по-доброму пожелала ему Маргина, засыпая. Тут же вспомнился Николаевский вокзал Санкт-Петербурга, на котором они расстались, но, трудами Фатенот[13], снова встретились, так как их нити судьбы так переплелись, что оборвешь одну – пресечётся вторая.

Благодаря Сазану[14], чтобы он утопился в своем озере, им с Тёмным пришлось отправиться на Землю в 1907 год и прожить целое столетие, постепенно утрачивая свои волшебные навыки Хранителей.

А с Тёмным её постоянно сталкивала судьба, точно они связаны незримой нитью. Сразу на Николаевском вокзале они разошлись в разные стороны: Тёмного, потерявшего остатки ума при виде кумира, увёл Будённый, а Маргина пристала к Григорию Распутину, которому помогала лечить императрицу Александру Федоровну и цесаревича Алексея, так как они оба страдали гемофилией.

Благодаря её способностям Гриша имел успех, да и она не страдала от его невнимания, несмотря на то, что её Гриша ещё тот кобель, к тому же имел в деревне жену.

Однажды в Царском Селе, через год, когда она вместе с Гришей и императрицей сидела у Анной Вырубовой[15], в открытое окно влезла лошадиная голова, которая начала неистова ржать.

Маргина сразу узнала Тёмного и видела, что он, дурак, желая в своём исступлении подражать животному, скоро навсегда превратится в коня. Успокоив императрицу и цесаревича, Маргина завела Тёмного за угол и превратила, как могла, в человеческий образ, каким он обычно пользовался. Не успела она это сделать, как увидела Будённого, который разыскивал своего коня.

Загоревшиеся глаза Тёмного, Маргина погасила крепким ударом в живот, отчего тот согнулся. На вопрос Будённого, не видела ли дама заблудившегося коня, Маргина ответила, что нет.

Будённый с подозрением посмотрел на уздечку в руках Тёмного, но ничего не сказал, так нарываться на неприятности с дамой, приближённой к императрице, совсем не желал. После ухода Будённого, дежурившего в этот день в Царском Селе, Маргина зло сказала:

— Чтобы я тебя здесь больше не видела.

— Деньгами не подсобишь? — не обижаясь, радостно спросил Тёмный.

Маргина вытащила пять рублей, которые у неё остались на черный день, и отдала их Тёмному.

— Чтобы я тебя здесь больше не видела, — напомнила она Тёмному, но тот, как она поняла потом, её не слышал.

Императрица Александра Федоровна искренне и свято верила в своё предназначение быть опорой царю, Николаю II, и уповала на бога в своих помыслах.

Григорий Распутин поддерживал её веру, а также, с помощью Маргины, обеспечивал благополучие цесаревича Алексея, ввиду его неизлечимой болезни. Только убили Григория в декабре 1916 года, а тут и февральская революция, и арест всей царской семьи. Временное правительство, от греха подальше, отправляет царя и его семью в Тюмень, а оттуда пароходом «Русь» в Тобольск. Маргина не оставила больного царевича Алексея и уезжает вместе с семьей Николая II.

Патриархальная жизнь царя в Тобольске вскоре превращается в жизнь узников, к тому же, содержать царскую семью, пришедшие к власти большевики, не хотят. В мае восемнадцатого года царскую семью перевозят в Екатеринбург, где поселяют в двухэтажный дом на косогоре. Маргина остаётся возле Алексея, несмотря на то, что ей рекомендуют покинуть дом. В конце концов, видя её упорство, Маргину оставляют в покое.

В одно совсем не прекрасное утро Маргина, совсем нежданно и негаданно, увидела перед собой Тёмного. Видимо, тот не терял даром время и стал какой-то шишкой у большевиков. Он представился, как Александр Ефимович Лисицин, и Маргина в ответ засмеялась ему в лицо.

— Что ты хочешь? — спросила она его.

Тёмный шёпотом намекнул, что если она не покинет семью, то её расстреляют вместе со всеми. Маргина показала ему кукиш и добавила одно из крепких слов, которым по завязку научилась в Многороссии.

— Не хочешь, как хочешь, — радостно сообщил товарищ Тёмный и закрыл за собой дверь. А ночью их расстреляли. Царевич Алексей умер у неё на руках, а следующую пулю получила Маргина. Тёмный стоял сзади стреляющих, наблюдал за расстрелом и улыбался. Не думал, ирод, о том, что её нельзя убить без воли на то Сазана.

Когда их трупы вывалили возле шахты в урочище Четырёх Братьев и остановились на перекур, Маргина очухалась и отползла в сторону. То ли палачи не умели считать, то ли потеряли рассудок ввиду важности момента, только Маргине удалось скрыться в лесу.

Она бродила по тайге целую неделю, питаясь ягодой и грибами. Однажды встретила лесного хозяина, медведя, но тот, ввиду её худобы, а может оттого, что увидел блеск её ненормальных глаз, побрезговал ей и не стал задирать.

Маргина вышла на забитую деревню, где её, «юродивую», приютила одинокая старуха. Она отпарила её, отогрела, и не донимала расспросами, отчего Маргина, умиротворённая душой, стала помогать старухе по хозяйству.

Долгие двадцать лет Маргина не выходила из леса. Уже и старуха упокоилась и она одна осталась на хозяйстве, но людей сторонилась, так как считала их ущербными и злыми.

Когда её, лучшую охотницу деревни, призвали в военкомат и направили обучаться на снайпера, она не сопротивлялась, а когда попала на фронт, то стреляла бывших немецких бюргеров со спокойной душой. Если бы ей приказали стрелять у советских солдат – Маргина стреляла бы без зазрения совести.

В сорок третьем под Курском она встретила Тёмного во второй раз. Приехавший в часть бывший лейтенант государственной безопасности, а ныне – майор НКВД с новыми петлицами, заинтересовался успешным снайпером, поразившим около триста человек противника. Когда Маргина вошла в штабную землянку, то в сумерках сразу его не различила, а Тёмный узнал и поразился:

— Маргина? Тебя же расстреляли?

— Как видишь, нет.

У них получился скомканный разговор, а когда Тёмный предложил Маргине перейти под его подчинение, для выполнения специальных задач, она отказалась.

— Почему? — удивился Тёмный.

— Стоит мне очутиться сзади, я выстрелю в твою спину, — сказала Маргина.

— Я тебе не верю, — сказал Тёмный и отпустил Маргину. Напрасно не верил. Когда он отъехал от её части за километр, Маргина уже лежала на позиции и из своего СВТ-40[16] с удовольствием влепила ему в спину семи миллиметровую пулю. Переполошенный водитель отвез убитого майора в медсанбат, где он ожил, а врач посчитал это чудом.

Следующая встреча с Тёмным произошла не по воле Маргины. Она, вспомнив события, произошедшие раньше, решила встретиться сама с собой, когда проведывала в Киева Женю Сковороду[17], разыскивая своего зятя, Сергея Ерыгина.[18]

Воспоминая их знакомство с Женей в баре на крыше отеля «Премьер Палас», она, чтобы попасть в требуемое время, целый месяц провела в Киеве, наблюдая за Сковородой. Кажется, что Маргина угадала нужный вечер, или в этом ей помогла интуиция, но, как бы там ни было, она с замиранием сердца поднялась на крышу отеля.

Но её ждало разочарование, так как она опоздала. Возле Сковороды стоял официант, с которым Жени разговаривал, не скрывая своё разочарование.

— Здесь женщина была? — услышала Маргина голос Сковороды.

— Была, — ответил официант.

— А куда ты её девал? — расстроенным голосом спросил Женя.

— Она испарилась, — сказал правду официант, показывая на пустую тарелку Маргины, с остатками запеченного осетра.

— Все мои женщины куда-то испаряются, — огорчённо сказал Женя, смахивая салфеткой из глаза скупую и пьяную мужскую слезу. Маргине даже жалко стало неудачного ловеласа, но, здраво размышляя, решила на глаза Жени не показываться.

— Вот же ваша женщина, — услышала Маргина голос официанта. Повернувшись, она увидела две пары глаз, устремлённых на неё.

— Простите, я вас чем-то обидел? — спросил Женя, а официант, полагая, что инцидент исчерпан, испарился, как Маргина, по-английски.

— Нет, Женя, сегодня вы не успели это сделать, — сказала Маргина, немного огорчённая тем, что разошлась сама с собой.

— Подождите одну минуту, я сейчас, — воскликнул Женя и понёсся вниз, чтобы на улице купить букет роз для неожиданно возвратившейся дамы. Маргина вздохнула и подошла к парапету, откуда открывался вид на Киев. Немного поразмыслив, она решила, что, возможно, всё что случилось, правильно. Неизвестно, что бы произошло, если бы она приблизилась к своему двойнику. Маргину даже пот прошиб, стоили ей подумать, что они, оба, могли аннигилировать и испариться, как туман.

— Вот ты где, — услышала она голос и хотела обернуться, полагая, что возвратился Женя. Крепко взятая за ноги и переброшенная через парапет, Маргина полетела вниз, замерев от ужаса.

Поворачиваясь в воздухе, она увидела удаляющееся и ехидно улыбающееся лицо Тёмного, перегнувшегося через парапет, а потом голова раскололась вспышкой света и боли.

***

Когда она пришла в сознание, то увидела у себя на груди букет алых роз. «Я что, умерла?» — подумала она и глянула по сторонам, намереваясь увидеть, в какой гроб её положили. Вместо гроба прямо перед носом увидела сопящего Женю, приютившего свою голову на кровати, где лежала Маргина.

«Живая», — констатировала она, вспоминая, что погибнуть не может, несмотря на то, что утратила свои сверхъестественные способности.

— Живая! — повторил за ней Женя, открывая глаза и радостно оскалившись.

— Ты думала, что я ушёл навсегда? — предположил Женя свою версию её падения с высоты.

— Да, я думала, что ты меня покинул, — подыграла Маргина. Не могла же она сказать, что её нагло сбросили вниз.

— Я тебя никогда не брошу, — сказал Женя, чмокая Маргину в щеку и орошая её лицо слезой, — я вышел за букетом роз.

«Надо же, какой он любвеобильный», — с умилением подумала Маргина, поднимаясь с кровати. Вошедшая сестра, увидев поднявшуюся Маргину, испуганно завопила:

— Вам нельзя подниматься! У вас вся голова разбитая и вы, вообще, как яйцо всмятку.

«Яйцо» молчаливо разматывало бинты на голове, осматривая отдельную палату, в которую Маргину поместил Женя. «А парнишка богат!» — отстранённо подумала она, продолжая снимать бинты на теле.

То, что она стояла перед Женей совсем голой, её не особо заботило, но его кошачьи глаза, с жадностью рассматривающие её тело, Маргину заинтересовали.

— Принесите мне одежду, — сообщила она сестре, что-то орущей ей на ухо.

— Да от неё остались одни клочки, — удивилась сестра, ещё с большим удивлением рассматривая её тело.

— На вас всё зажило, как на собаке!

— Спасибо, — поблагодарила Маргина за столь сомнительный комплимент.

—Ты полежи, а я сбегаю в бутик за одеждой, — предложил Женя и добавил: — Только не выпрыгивай в окно.

— Не буду, родной, — пообещала Маргина, заматываясь в одеяло. Взяв в руки букет роз, она погрузила в него лицо и закрыла глаза. Сказать по правде, она ещё не совсем выздоровела, так как даже её организму справиться со смещениями нелегко. Маргина тут же вспомнила о лице и спросила у сестры, ещё не покинувшей палату:

— У вас нет зеркала?

«Еле живая, а туда же», — хмыкнула сестра и подала Маргине круглое зеркальце.

— Я позову доктора, без него вас не выпишут, — сообщила она, покидая палату.

Маргина не слушала её, так как наблюдала свою внешность в круглом отражении действительности. Ей показалось, что правая сторона лица не симметрична левой, но сделать с этим ничего не могла.

«Тварь!» — подумала она о Тёмном и решила, что отомстит ему сполна, вот только проведёт каникулы с Женей. Всё-таки, он не чужой и спас в Афганистане её зятя, Серёжу. Нужно будет ему, несчастному, отблагодарить. Она представила свою благодарность, и ей мгновенно стало жарко. Маргина так распалила себя, что когда зашёл Женя, она сразу же позвала его к себе.

— Здесь в больнице? — удивился Женя, но, увидев потемневшие зрачки Маргины, принялся лихорадочно расстёгивать одежду. Лечащий врач, открыв двери палаты, остолбенел, увидев постанывающую больную, а потом размашисто написал на листе: «Выписать», — после чего сунул папку медсестре и ушёл.

***

Отомстить Тёмному сразу не удалось, а, возможно, Маргина не очень пыталась делать ему бяку. Вначале она осталась в Киеве с Женей, а когда, тот через некоторое время, изменил ей с другой, она, не чувствуя себя очень расстроенной, посчитала свой долг за спасение своего зятя выполненным и уехала в Маскву. Как потом оказалось, Тёмный тоже находился в Маскве, но их пути никогда не пресекались, поэтому оба оставались в неведении о существовании друг друга.

Кончилось столетие их пребывания на земле, а о них совсем забыли и, как думала Маргина, Сазан совсем не собирался их отпускать. Земля познакомилась с инопланетянами Дриддо и переняла их технологии. Правда, достижениями инопланетян могли воспользоваться только большие корпорации, поэтому очень скоро вся промышленность планеты расслоилась на земную, отсталую и бедную, и инопланетную, имеющую огромные ресурсы и неисчерпаемые возможности.

Настали смутные времена, так как глобальные изменения произошли очень быстро, а общество, так же, как и промышленность, раскололось на бедных и богатых, причём между первыми и последними зияла огромная бездна, никем не заполненная. В Маскве то и дело вспыхивали дикие бунты, жестоко подавляемые правительством, возглавляемым Великим Пу, действия которого контролировали корпорации.

В один из таких дней Маргина заметила в толпе Тёмного, который, в окружении нескольких человек, шагал от Лубянки по Ильинскому скверу в сторону Славянской площади. Полагая, что Тёмный, в силу своего революционного склада ума, работает в бывшем ФСБ, а ныне отдел разведки корпорации «ГоМноРосМет», Маргина пристроилась сзади и незаметно следовала за компанией. Миновав статую Кирилла и Мефодия, Тёмный отправился к метро «Китай-город» и Маргина подумала, что ей нужно поспешить, чтобы не потерять компанию в переходах метро.

Маргина успела вскочить в соседний вагон, следующий в сторону Шаболовки, и, протиснувшись к передней двери, незаметно наблюдала за Тёмным в другом вагоне метро. На Ленинском проспекте компания вышла и двинулась в сторону улицы Вавилова, по которой, возбуждённо разговаривая, дошли до пересечения с проспектом 60-летия Октября и остановились возле бывшего здания сбербанка Многороссии, а ныне банка корпорации «ГоМноРосМет».

Краплёная масть

Маргина прислонилась спиной к дереву, чтобы Тёмный не увидел её лицо, и напрягла слух, пытаясь услышать, о чём они говорят. Из обрывков слов она поняла, что Тёмный хочет ничуть не меньше, как ограбить хранилище, находящееся под зданием банка. Тёмный тыкал рукой себе под ноги и что-то усердно говорил, но Маргина не разобрала.

«Чёрт шепелявый!» — сердилась она, но из-за дерева не выходила – дальше шло открытое пространство и её сразу заметят.

Как она поняла, экспроприация экспроприаторов намечалась на сегодня, но точное время она не расслышала, или о нём не говорили. После этого банда разошлась в разные стороны. Угрюмый детина из шайки, проходя мимо, подозрительно зыркнул на Маргину, но она так усердно мазала губы, что он остановился и предложил:

— Милашка, пойдём, посидим в баре.

— Пошёл на..й, козёл! — отрезала Маргина и мордоворот обиженно удалился. Маргина с опозданием подумала, что она дура, так как могла всё выведать у этого пентюха, но сказанного не воротишь. Одно её успокаивало: если верзила отправился в бар, то операция должна совершиться не раньше ночи.

Торчать до темноты возле здания банка «ГоМноРосМет» не имело смысла, поэтому Маргина отправилась домой, в свою однокомнатную квартиру в Марьиной роще, чтобы перекусить и подготовиться к ночной вылазке.

Попав домой, она по-быстрому сварганила себе яичницу с беконом и собрала необходимые вещи: нож, фонарик и карманный навигатор.

Последний Маргина решила взять, если придётся кружиться в темноте по городу, но особой необходимости в нём не существовало: она знала Маскву лучше любого старожила. После сборов, Маргина покушала и легла спать, включив внутренний будильник.

Когда она проснулась, то сразу поняла, что опоздала. Внутренние часы безнадёжно дрыхли, а настенные показывали одиннадцать часов вечера. Маргина за пять минут оделась и помчалась к близлежащему метро «Марьина Роща». В голове поселилась тупая пустота и всю дорогу до здания банка «ГоМноРосМет» Маргина пыталась восстановить душевное спокойствие. «В конце концов, я могу прищучить Тёмного в любое время», — родилась замечательная мысль, которая заполнила вакуум головы, заставляя Маргину привычно мыслить.

Когда она подошла к зданию банка «ГоМноРосМет», вся улица оставалась безлюдной, как пустыня Сахара. Даже охранники закрылись внутри здания и не показывали носа, наблюдая на экранах мониторов весь охраняемый периметр. Маргина прислонилась к «своему» дереву, которое служило укрытием днём, и ждала, соображая, опоздала она или поспешила.

Чтобы развеять свои сомнения, она прошлась вдоль улицы, точно кого-то ожидая и остановилась на месте, где днём стояли заговорщики. Посмотрев себе под ноги, Маргина увидела ничем не примечательный люк на тротуаре с надписью «В». Мазнув по нему взглядом, она посмотрела вокруг, заприметила стоящий рядом на обочине припаркованный автомобиль, но что-то заставило её вернуться к люку.

Конец синей лямки комбинезона, зажатый люком, торчал вверх, раздражая взгляд. «Так они уже здесь!» — обрадовалась Маргина, точно кот, увидевший в норке мышку. Она ещё раз внимательно оглянулась по сторонам.

Вокруг стояла тишь да гладь, только электрические фонари освещали пустынную улицу. Внимательный взгляд Маргины снова остановился на припаркованной машине, где она заметила мелькнувший огонёк зажжённой сигареты. В следующую секунду Маргина увидела, как дверь автомобиля открылась, и оттуда выполз давешний толстяк, предлагавший ей сходить в бар. «На стрёме сидит!» — хмыкнула Маргина, направляясь ему навстречу.

— А, это ты, сучка, — ухмыльнулся толстяк и спросил: — Что соскучилась?

— Соскучилась, — проникновенно сказала Маргина и со всей силы врезала правой ему между ног. Толстяк согнулся, выдавив из себя: «Курва!» — а Маргина вдогонку стукнула его по башке рукояткой ножа, отчего тот сразу же обмяк. Маргина едва запихнула его в автомобиль, а потом забрала из замка зажигания ключ на брелке и поставила машину на сигнализацию.

Забросив ключ за забор, на зелёную лужайку, Маргина оглянулась и, наклонившись над люком, сунула нож в щель между крышкой и основанием. Посыпавшиеся крошки хлюпали в воду, и Маргина с сожалением подумала, что туфли ей не помогут.

Она нырнула в темноту колодца, опуская за собой люк, и только потом вытащила фонарик. Оказалось, что внизу очень даже комфортно и ей можно идти, чуть согнувшись, только на бетонном полу под ногами хлюпала вода.

Туннель вёл прямо к зданию банка «ГоМноРосМет» и Маргина удивилась безалаберности службы охраны, но показавшаяся за поворотом толстая решётка изменила её мнение. «Как же я пройду?» — задала вопрос Маргина, увидев большой амбарный замок, висящий на той стороне решётки.

Просунув через решётку руку, Маргина потрогала замок и радостно хмыкнула – его только накинули, не защёлкивая. «Спасибо, Тёмный!» — зловеще подумала она и по бетонным ступенькам поднялась к двери, которую уже открыли, а датчик сигнализации залепили скотчем.

В помещении, полном труб и насосов, Маргина растерялась и не знала куда идти. Из помещения выходили четыре двери, в одну из которых она вошла. Она не стала открывать другие двери, так как они могли находиться под сигнализацией. «Куда Тёмный отправился дальше?» — размышляла она и, невольно, посмотрела на свои туфли, стекающие водой.

— След! — воскликнула Маргина, пугаясь своего голоса. Она принялась внимательно разглядывать пол, уложенный большими кафельными плитками, но, кроме своих мокрых следов, других не увидела. Уже потеряв всякую надежду, она нашла под одной дверью засохший грязный след, который, несомненно, оставили воры, так как помещение, судя по всему, регулярно убирали.

Маргина осторожно открыла дверь и оказалась в пустом коридоре, тускло освещённом дежурным фонарём красного цвета. По каждую сторону коридора находилось несколько дверей, и Маргина включила фонарик, чтобы снова рассмотреть следы. Коридор заворачивал за угол, и в самом его конце Маргине удалось разглядеть свежее засохшее пятно перед дверью.

Слегка окрыленная лёгкостью достижения цели, Маргина уверенно открыла дверь за которой оказалась маленькая тёмная комнатка, скорее похожая на тамбур, ведущий в никуда. Озадаченная неудачей, Маргина снова исследовала следы в коридоре и нашла ещё несколько пятен, однозначно ведущих к злополучной двери.

«Что в ней особенного?» — подумала Маргина, освещая фонариком белые стены и, от растерянности, подняла взгляд вверх. В потолке находился люк, который она не заметила в темноте, только добраться до него не представлялось возможным.

«Как же туда забраться?» задумалась Маргина, понимая, что прихватить с собой лестницу на всякий случай она не могла, а, как таракан, лазить по стенкам не умела. Расставив ноги, она упёрлась в противоположные стенки руками и ногами, но не поднялась на полметра, как свалилась и больно ударилась о пол.

Ничего не оставалось, как снова попробовать, отчего Маргина шандарахнулась, ободрав ладони рук. Совсем обозлившись, в особенности на Тёмного, Маргина, всё-таки, выдралась наверх и ухватилась за ручку люка, позволив себе отдохнуть и перевести дыхание. Ноги предательски дрожали и она попыталась приподнять люк, который тяжело поддался.

«Сорвусь, и разобьюсь в блин!» — озверела Маргина, подсовывая под люк руку и хватаясь за металлический край короба. Подтянувшись на руках и дрыгая ногами в воздухе, она головой надавила на люк, упираясь одним, а потом другим локтем в металлический короб.

Продравшись наверх, она упала, задыхаясь, и лежала несколько минут, ощущая изнеможение сил. Помещение не освещалось, а свой фонарь она оставила включенным внизу, на полу, когда барахталась у люка. Передохнув, Маргина на ощупь нашла дверь, которую открыла плечом и снова оказалась в коридоре.

«Настроили …— возмутилась Маргина и пошутила: — Нет, чтобы сразу в хранилище».

Исследовать пол при красном дежурном освещении Маргина не понадобилось, так как в коридоре находилась только одна дверь, в которую она и вошла, не задумываясь. Тамбур, в котором она оказалась, освещался через круглый люк в потолке, откуда раздавались глухие голоса.

По скобам, вмурованным в стену, Маргина поднялась вверх и высунула голову. Пустое помещение имело две двери: одну стандартную, на дуге, и вторую, круглую, огромную дверь сейфа, которая осталась приоткрыта, и откуда доносились голоса и шум работы инструмента. Маргина заглянула туда и увидела Тёмного, а с ним ещё пару человек, стоящих возле стеллажа с золотом.

«Попался!» — подумала Маргина и захлопнула железную дверь. Изнутри послышались глухие удары, а она, прислонившись к сейфу, довольно улыбнулась. В это время прямо перед ней с потолка беззвучно упала решётка, которая преградила путь к спасению.

Краплёная масть

Через неделю их судили и отправили отбывать наказание на планету Дакорш, тяжким трудом добывая саритиум на руднике корпорации «ГоМноРосМет».

***

Александра вздрогнула от неожиданности и чуть не вскрикнула. Транспортный корабль вывалился из кольца репликации так внезапно, что она испугалась невесомости и необъятной бездны перед глазами. А ведь сама, специально, выбрала первое место, сразу у переднего иллюминатора, чтобы всё видеть.

Сидящий рядом инженер из Масквы снисходительно ей улыбнулся, предполагая дальнейшее знакомство. Всю дорогу он рассказывал ей разные байки о планете Дакорш, и Александра подумала, что с провожатым ей будет спокойнее.

Нужно сказать, что полёт продолжался не так уж и долго. Самым длительным оказался подъем на высоту и путешествие к кольцу станции репликации, висящей на орбите Земли. Правда, перед этим, она переместилась через станцию репликации из Глаурии на Землю, а почему станция репликации на планету Дакорш находится на орбите Земли, она так и не поняла. Её сосед и экскурсовод, инженер Юра, объяснял ей что-то о магнитных полях, но она ничего толком для себя не уяснила.

— Смотри, мальчик! — воскликнула Александра, показывая в окно иллюминатора. Инженер Юра снисходительно улыбнулся – девочка переволновалась, но, выглянув в иллюминатор, на плывущем рядом астероиде увидел сидящего юношу и покрылся потом, так как заразился от девушки галлюцинациями. Не мешкая, он покинул даму и отправился в туалет, где тщательно умылся холодной водой и протёр лицо салфеткой.

— А я видела тарелку, — сообщила девушка, когда он вернулся. Юра не стал с ней спорить и посоветовал освежиться. Девушка не пожелала, а чуть не выпрыгивала в иллюминатор, рассматривая проносившиеся облака. Ей объяснили, что на планете карантин и никаких аборигенов смотреть нельзя, а инженер Юра по секрету сообщил, что с местными жителями запрещают видеться всем.

Корабль приземлился на ровную площадку искусственного происхождения недалеко от рудника. Пассажиров вип-салона попросили подождать, пока сойдёт прибывшая смена, так как обратно, корабль должен забрать предыдущую, которая обслуживала технические средства рудника. Тех, кто работал на рудниках, доставляли совсем другим транспортом, без многих удобств, на которых экономила корпорация «ГоМноРосМет».

Когда, наконец, их выпустили наружу, то Александра оказалась среди последних путешественников, выходящих из вип-салона. Она растерянно остановилась возле трапа, так как все пассажиры сыпанули в разные стороны, и, не успела она оглянуться, как они куда-то исчезли.

Её попутчик, инженер Юра, тоже испарился, стоило кораблю дотронуться до посадочной полосы. Александра осталась стоять одна у трапа, не зная, куда идти.

«Нет, чтобы таблички повесить», — подумала она, понимая, что сердится напрасно, так как приехала не на курорт, а на рудник, где люди работают. Её прабабушка отбывает здесь наказание, так как она – отъявленный преступник.

Александра не понимала, почему её бабушку отправили так далеко, да и её мама, Марэлай, не очень охотно посвящала её в детали, буркнув мимоходом о какой-то рыбе. Если сказать по правде и от чистого сердца, то никто не знал, что она улетела встречать бабушку, так как все думали, что она гостит у Онти, Хранительницы планеты Контрольная.

К Онти Александра прилетела, но только для того, чтобы узнать, где отбывает наказание Маргина. Узнав о цели её поездки, Онтэинуола, такое её полное имя, загорелась сопровождать Александру, но пришло сообщение, что её брат, король Хабэлуан, заболел, и она с сожалением отпустила её одну.

Узнав из сетки Кольца[19] последние координаты Маргины, Онти сообщила их Александре и дала ей «аварийный талисман», как она его называла. На самом деле талисман выглядел, как заколка для волос. Стоило нажать на заколке зелёный опал, как Онти тут же придёт на помощь. Александра возразила, что может надавить на опал случайно, поэтому договорились, что три быстрых нажатия будут обозначать опасность, а два, что всё хорошо.

Онти не поленилась и, расправив огромные белоснежные крылья, подняла Александру в воздух и доставила к станции репликации, напомнив ей на прощанье, чтобы она с Маргиной на обратном пути наведались к ней.

Александра исчезла в кольце репликатора, а Онтэинуола, спрятав крылья, сиганула ракетой вверх и по дуге приземлилась в столице, прямо в парке, перед замком короля Хабэлуана. Услышав грохот, король Хабэлуан поднялся, как был, в нижнем белье, подошел к окну и, увидев Онти вылезающую из ямы, которую она сделала при приземлении, укоризненно сказал:

— Ты, как всегда, Онти! А что, аккуратнее нельзя?

— У вас что-то случилось? — Александра вздрогнула, отгоняя прочь воспоминания. На неё участливо смотрел пилот, который инспектировал посадочные лапы корабля и увидел одинокую фигуру Александры. Она сбивчиво объяснила, что приехала встретить бабушку, отбывающую здесь срок. Ещё больше сочувствуя Александре, имеющую бабушку уголовницу, пилот объяснил:

— Идите в том направлении, — показал он рукой, — найдёте пандус номер пять.

Александра не поняла, но пилот участливо объяснил:

— Там находится администрация рудника.

Александра забросила на плечи рюкзак и пошла в указанном направлении, не наблюдая впереди себя ни одного строения, вплоть до горы, стоящей, как и другие, по радиусу, замыкая всё пространство вокруг в цирк.

Когда она разуверилась что-либо найти, то увидела злосчастный пандус, уходящий в землю, на лобной части которого красовалась жёлтая цифра пять. Спустившись по нему, она обнаружила широкую подземную улицу, освещённую электрическим светом, пройдя по которой, нашла дверь с табличкой «Администрация» написанной на «универсе».

Александра вежливо постучала, но никакого ответа не последовало, что давало ей моральное право открыть дверь ногой. За столом в глубине комнаты сидел молодой клерк, с табличкой на груди «Осмодий Усов», тоже написанной на «универсе», и героически спал, запрокинув голову и открыв рот. Александра села на стул с другой стороны стола и стала ожидать, когда Осмодий её заметит.

— Что вам нужно? — спросил клерк, закрывая рот и открывая один глаз.

— Я хочу увидеть свою бабушку, заключённую Маргину.

— Свидания запрещены, — сообщил Осмодий, раскрывая лежащий перед ним журнал, закладку которого заменяла тысячная купюра и, считая, что разговор окончен, закрыл глаз. Александра вытащила из карманчика рюкзака тысячную купюру и добавила в закладку. Осмодий, как дворовой кот, хищно потянулся, расставив лапы, и быстро прихлопнул журнал.

— Приходите завтра с утра! Спиртные напитки не приносить, — сообщил он, собираясь снова закрыть глаза.

— А сегодня можно? — спросила Александра, вытаскивая ещё одну тысячную купюру. Осмодий живо раскрыл глаз и журнал. Александра уложила туда купюру и клерк, захлопывая журнал, сообщил:

— Пройдёте чуть дальше и увидите блок «С», — сообщил Осмодий, — я распоряжусь, чтобы заключённую Маргину доставили туда.

Он включил перед собой виртуальный экран, а его пальцы быстро побежали по виртуальной клавиатуре. На экране возникло лицо женщины, обрамлённое копной чёрных волос.

— Узнаёте? — спросил Осмодий.

— Кого? — не поняла Александра.

— Свою бабушку, — объяснил клерк.

Александра кивнула.

Не могла же она сказать, что бабушки в глаза не видела, так как её портретов у них в доме не водилось, а вживую бабушку видеть не могла, так как её посадили задолго до рождения Александры.

Александра вышла из администрации, намереваясь отправиться в блок «С», как ей дорогу преградил огромный детина в форме.

— Вам что нужно? — спросил он у Александры.

— Я к бабушке…— замялась она, раздумывая, что можно сообщить незнакомцу в форме.

— Вы в курсе, что здесь взятки берут? — спросил мужчина, внимательно разглядывая её лицо.

— Я уже дала молодому человеку, — бодренько отчиталась Александра.

— Ага! — глубокомысленно кивнул мужчина и предложил: — Пройдёмте со мной.

Александра почувствовала, что ляпнула что-то лишнее, но, деваться некуда, и она поплелась за мужчиной.

— Немедленно отдай ей деньги! — согнулся над Осмодием верзила.

— Она мне сама их сунула, — возмутился Осмодий, но деньги отдал и добавил:

— Спросите её.

— Спасибо, — покраснела Александра и быстренько, как мышка, выскочила в дверь – а вдруг верзила передумает и отменит свидание с бабушкой. Она нашла блок «С» и объяснила девушке в форме, что ожидает свидания с бабушкой.

В это время Осмодий, проводив злым взглядом спину начальника, открыл виртуальный экран и перенёс карточку Маргины в бригаду, которая немедленно отправлялась на «Дальний Рубеж».

Девушка в форме выловила на виртуальном экране карточку Маргины и сообщила:

— К сожалению, вам придётся подождать конца смены, когда ваша бабушка, Маргина, возвратится с работы.

***

Темнота скрывала обстановку кабинета, так как только отсвет ближайшего звёздного скопления Псов бросал в окно призрачный свет, который отражался от стёкол очков, надетых на нос сидящего в кресле человека.

Хромов не захотел делать операцию на глазах, чтобы избавиться от очков, а, по старинке, носил стеклянные очки в оправе из саритиума. Столь дорогое удовольствие, как обладание редким металлом, он имел возможность себе позволить, занимая должность председателя наблюдательного совета корпорации «ГоМноРосМет».

Хромов улыбнулся в темноте, вспоминая своё первое знакомство с многороссиянами. Несмотря на то, что представители этой земной нации доставили ему больше всего неприятностей и изменили его жизнь, он набрался у них безрассудной жестокости и бесшабашной храбрости, что, в совокупности, сделало его одним из них.

Канувшие в прошлое события, затянутые дымкой романтики, если рассказать другим, походили на фантасмагорию и не вызывали доверия, но он-то знал, что всё, о чём он мог рассказать воображаемому слушателю, происходило с ним, Хромовым.

Правда, в том, другом мире, он носил совсем другую фамилию и обладал иной внешностью, а если разобраться, то и другим внутренним миром.

Хромов хмыкнул, считая, что его наивность в юности естественна и присуща всем молодым особям, где бы они ни обитали. Но только своим умом он смог достичь того положения, какое занимал сейчас.

Эта мысль подвигла его к трудовой деятельности, так как в сутки спал он всего пару часов, а больше не мог, поскольку просыпавшийся мозг рисовал в полудрёме кошмары. Зная такую привычку своего мыслительного аппарата, Хромов не насиловал внутреннюю сущность, подчиняясь её ритмам.

Щелкнув в воздухе пальцем, Хромов развернул перед собой виртуальный экран, снизив яркость до минимума. Блеснувший металлом «кап»[20] на пальце беспрекословно подчинился мановению руки. Хромов вывел последние донесения и сводки, погрузившись в привычные цифры докладов.

Два рудника «ГоМноРосМет», имеющихся в этом районе, требовали непрерывного надзора, чтобы отлаженный механизм не давал сбоев. С тех пор, как управление данными рудниками перешло в руки Хромова, они процветали, принося корпорации баснословные барыши.

Официально, рудники управлялись директорами, но председатель наблюдательного совета, как серый кардинал, мог в любую минуту вызвать высшее должностное лицо рудника к себе в кабинет и изменить любое решение директора.

Расправившись с цифрами, Хромов потер переносицу, сняв перед этим очки. Дав своему мозгу минуту на отдых, он закрыл глаза, замирая. Когда последняя секунда истекла, он снова надел очки и шевельнул пальцем. Просматривая приказы по персоналу и отчёты службы охраны, он привычно пропускал мимо несущественные события, отмечая в своей памяти только главное.

Щелкнув несколько раз пальцем, Хромов остановился, так как что-то интуитивно зацепило его взгляд, но ум пропустил. Доверяя своим чувствам, Хромов стал медленно листать сводки назад, внимательно вчитываясь в строки сообщений, пока не наткнулся на обычную запись.

«К заключённой Распутиной Маргине Астаровне на свидание прибыла её внучка, Александра»

Имя заключённой взорвало в памяти Хромова фейерверк воспоминаний, не всегда приятный, и он растерянно подумал: «Не может быть?» Возбуждённый мозг сразу же подсказал, что имя Маргина не такая уж редкость во Вселённой, но инстинкт и интуиция подсказывали: «Проверь!»

Сведения, почерпнутые из кадровой сводки, говорили о том, что заключённая Маргина Астаровна Распутина отправлена на рудники планеты Дакорш совсем недавно, за попытку ограбления центрального банка «ГоМноРосМет». Хромой помнил фамилию преступницы Распутиной, так как в то время находился на конференции корпорации «ГоМноРосМет», но инициалы имени и отчества, написанное двумя буквами «М» и «А», ничего ему не говорили.

Взглянув на виртуальное изображение заключённой в кадровой сводке, Хромов, с замиранием в сердце воскликнул: «Она!» Память подбросила давно забытые факты, разжигая в груди пламя ненависти и злости.

«Разотру в порошок!» — подумал Хромов, успокаивая внутри себя разыгравшуюся эмоциональную бурю. Обуздав вспыхнувшие страсти, он вызвал директора соседнего рудника, спавшего сном праведника, и приказал:

— Заключённую Маргину Астаровну Распутину ко мне!

Директор, трясясь от неожиданного звонка, включил кап и, лихорадочно проверив список заключённых, доложил:

— Распутина находится на «Дальнем Рубеже».

Хромов скрипнул зубами и приказал:

— Как только вернётся, ко мне.

Задыхаясь, он настежь открыл окно и полной грудью вдохнул ночной воздух. Немного отдышавшись, он хотел вернуться в своё кресло, как что кольнуло его в правую щеку. «Что за дрянь!» — обозлился Хромов, но тварь с противным гудением взвилась в воздух.

«Комар!» — подумал Хромов, закрывая окно. Правую щеку по-прежнему обжигал огонь, и он включил свет в кабинете. Подойдя к задёрнутому зеркалу в ванной комнате, он сдвинул штору и увидел обезображенную левую сторону, но не она его поразила. На правой щеке чернело изображение большого комара.

Хромов открыл кран, плеснул на щёку воды и принялся тереть чёрную метку. Покрасневшая щека говорила о бесполезности усилий и Хромов, с дикой яростью в душе, озлобленно воскликнул:

— Опять Маргина!

Голова закружилась, и Хромов свалился вниз, на кафельный пол. Дежурный, слышавший его крик, не осмелился тревожить сановного начальника, опасаясь сделать оплошность.

***

Кадерат, пребывая в личине мальчика с планеты Дакорш, забрал свои симпоты от обмякшего тела Хромова и склонил голову вниз, осматривая глазами проплывающий континент.

«Сданы все карты. Кто же будет козырь?» — мелькнула в глифомах мысль, и мальчик на дрейфующем астероиде беззвучно засмеялся.

Краплёная масть

Репликация пятая. Дальний Рубеж

— Мы отвоюем то, что принадлежит нам! — произнёс герцог Огран глухим голосом и все восставшие из земли солдаты застучали заржавленными мечами по щитам, стряхивая со своих костей остатки истлевшей плоти. Их безмолвные черепа, не имеющие глоток, в знак одобрения щёлкали челюстями, оглашая окрестности стуком зубов.

— Мы возвратим наши рудники, скупленные у нас за бесценок, — прорычал герцог Огран и замолк, так как остатки его гортани, разрушенной звуком, осыпались прахом вниз. Скарбий герцога, старый Крезот, услышав такие слова, подобострастно воскликнул:

— Да здравствует герцог Мануок! — а потом поспешил благоразумно спрятаться за придорожным кустом, помня о крутом нраве старого герцога Ограна.

Солдаты, под ритм ударов мечей о щиты, выстроились в колонну, во главе которой стоял старый герцог Огран в полуистлевшем парадном костюме, а рядом с ним находился Мануок, у которого глаза горели злобой и решительностью. Колонна двинулась вперёд, по дороге, идущей на перевал мимо двух высоких гор, стоящих на страже входа в цирк Рибо. За колонной бывших солдат потянулись живые подданные герцога Мануок.

Некоторые пошли за своим хозяином из верности, а прочие просто из любопытства, полагая, что лучше видеть самому, чем пользоваться слухами. Когда проходили мимо сельского кладбища, кресты над могилами зашатались и упали, а из земли выдирались, сдвигая гробы, белые скелеты, которые потянулись за живыми.

Впрочем, живые, отчего-то, не пугались, а вскоре и вовсе находили своих почивших родственников, которым рассказывали последние новости семейной жизни. Скелеты одобрительно щёлкали зубами и хватали попавшие на пути палки, вооружая себя и живых потомков.

Шагали целый день, не останавливаясь, и только к вечеру Мануок, увидев, как за отрядом отца шагают его подданные, пожалел и остановился, разбив табор между двух гор на берегу ручья, который скатывался вниз и вливался в Раннивер, приток реки Ронни. Живые заснули, а мёртвым сон ни к чему, поэтому старый герцог и его воины дежурили по периметру лагеря, охраняя покой спящих людей.

Герцог Мануок не спал. Он никак не мог понять, почему его обуяла такая страсть, что он отправился воевать за ненужные ему рудники. Он чувствовал, что в такие минуты его удерживает чья-то сила, которая вкладывала в его уста чужие слова, а душе навязывает посторонние желания.

Не успели угаснуть такие мысли, как комариное пятно обожгло щеку, напоминая Мануок, что все началось с укуса комара. Не мог же он знать, что в ночном небе над ним пролетает астероид, оседланный его двойником.

***

Декуша спускался вниз, к посту номер три, когда раздался выстрел. Озадаченный этим, капитан включил кап, вызывая лейтенанта Воробья. Ответа Декуша не получил и забеспокоился. Они собирались с лейтенантом Воробьем осмотреть позицию, совсем не предполагая найти здесь врагов, но выстрел говорил об обратном.

Впрочем, выстрел мог быть случайным, на что капитан надеялся, правда, придётся отчитаться перед Хромовым, с которым у Декуши сразу не сложились отношения. Этот угрюмый неофициальный куратор рудников не вызывал симпатии, стоило глянуть на его левую половину лица. В любом другом случае рваные щёки указывали на мужественность, но в совокупности с пронзительным взглядом, утопленном в глубоких глазницах, и мрачной второй половинкой лица говорили о характере скверном и злобном.

Декуша бросил взгляд в сторону цирка Чахо, где находился рудник дриддо, с которым, в принципе, не предусматривалось никакой вражды, так как благодаря им земляне получили возможность путешествовать в космосе. Слева, в цирке Гози, располагался второй рудник корпорации «ГоМноРосМет», а в цирке Баг, справа, вообще никого не наблюдалось, даже жителей планеты.

Когда он спустился к посту в виде старой деревянной будки, открытой ветрам, то увидел идущего ему навстречу старшину Сидоренко.

— Что случилось? — спросил Декуша, всматриваясь в побелевшее лицо старшины.

— Лейтенанта Воробья убили, — сказал Сидоренко.

Декуша, ринулся вперёд и увидел возле будки двух бойцов и лежащего на траве лейтенанта Воробья. Его мертвенно-белое лицо распрямилось, выражая посмертную грусть, а на груди в области сердца, обугленным пятном выделялось место поражения.

— Кто стрелял? — спросил Декуша, оглядываясь на бойцов.

— Стреляли оттуда, — сказал белобрысый боец. Его имя Декуша не успел запомнить, да оно, в данных обстоятельствах не важно, так как боец показывал на перевал между Третьей и Четвёртой горой, где зеленели заросли кустарника. Стоило им посмотреть туда, как в воздухе сверкнул луч, ударивший в дверь будки, так что задымилось дерево.

— Ложись! — крикнул Декуша и, падая, приказал Сидоренко: — Старшина, ты за мной.

— А мы? — поднял голову белобрысый. Рядом с его лицом полоснул луч и Декуша крикнул:

— Перекатом за будку и ждите нас.

То, что нападавший использовал лазерное ружье, говорило о том, что стрелять мог только дриддо, так как данное оружие имелось исключительно у представителей их планеты. По какой-то причине, они ни за какие коврижки не делились с землянами данной технологией, а тем, подобным, что придумали земные инженеры, можно греть пятки привязанному зайцу.

Скатившись немного вниз, туда, где имелась возможность спрятаться за складками местности, они с Сидоренко добрались до кустов, где скрывался стреляющий. Удерживая между собой дистанцию, они двинулись по перевалу в сторону цирка Чахо. Неожиданно для капитана влево от них метнулась огненная молния, и кто-то отчаянно крикнул, а потом, в ответ лазерному ружью, раздалась автоматная очередь.

«Что происходит?» — не понял Декуша, удивляясь наличию неизвестных личностей, паливших из лазерного ружья и автомата. Его люди здесь не могли находиться, а автоматы, кроме бойцов Декуши, имела только внутренняя лагерная охрана заключённых. Но она, как знал Декуша, автоматы держала закрытыми в оружейной комнате, так как бежать заключённым некуда, кругом одни горы, где водились дикие акалы.[21] С таким хищником не стоило встречаться даже вооружённому человеку, так как выстрелом хитрую бестию не достанешь, к тому же отстрел этих опасных зверей строжайше запрещён конвенцией.

Декуша подал знак Сидоренко и тот сместился ближе к нему.

— Лейтенант Воробей никого сюда не посылал? — спросил он у старшины.

— Только штатный наряд у сторожевой будки, — ответил Сидоренко, а капитан погрузился в раздумья.

Впереди дали очередь из автомата, но, похоже, стреляли не в их сторону. Сидоренко осторожно шагал за капитаном, постоянно оглядываясь, чтобы никто незаметно не зашёл с тыла, а Декуша внимательно осматривал кусты перед собой, пытаясь увидеть, откуда стреляют.

В это время зазвенел кап. Декуша присел и вывел перед собой экран, на котором увидел лейтенанта Андросова.

— Товарищ капитан, извините, что помешал сходить до ветра, — ухмыльнулся лейтенант и добавил: — У нас дела непонятные творятся. Какие-то хмыри к нам прут, причём, у половины из них черепа вместо голов.

— Лейтенант, какие черепа! — возмутился Декуша: — Лейтенанта Воробья убили!

Лейтенант Андросов как будто не услышал и снова спросил: — Так, что нам делать?

— Поднимай всех бойцов и обороняйся, — раздражённо ответил Декуша, выключая кап.

Они добрались до долины между трёх гор, заросшей хвойными деревьями, весьма похожими на низкий ельник. Влево находился цирк Рози, а если пройти немного вперед, то попадёшь в цирк Чахо.

Словно приглашая, далеко впереди раздались выстрелы, и Декуша перебежкой отправился туда, намереваясь выяснить, кто же там стреляет. Звонить Хромову ужасно не хотелось, и Декуша решил, что свяжется с начальством после того, как найдёт любителей смертельных развлечений.

Когда они добрались до небольшого ручейка, скатывающегося с левой вершины и уходящего вправо, между гор, время подходило к обеду. Изредка они слышали выстрелы, а иногда крики впереди, но лучей лазерного ружья не видели.

— Товарищ капитан, — прошептал старшина Сидоренко, — может не стоит идти дальше? — спросил он, прижавшись спиной к дереву.

— Нужно всё выяснить до конца, — возразил Декуша и, зачерпнув ладошкой воды, хлебнул глоток и сообщил:

— Три минуты на передышку.

Краплёная масть

Пока они отдыхали, впереди разразилась перестрелка, и Декуша, вместе со старшиной, переправившись через ручей, побежали бегом, не особо скрываясь. Через несколько километров они приблизились к перевалу, за которым начинался цирк Чахо. Лиственный лес с могучими деревьями закрывал обзор вверх, но внизу всё просматривалось, так как чахлый кустарник и голые стволы деревьев не мешали взгляду.

Двигающуюся фигуру они заметили издали и сразу затаились в редких кустах. Когда человек подошёл ближе, Декуша с удивлением увидел молодого юношу с автоматом в руках.

— Стоять! — направляя на него автомат, сказал Декуша. Юноша совсем не испугался и во все глаза смотрел на Декушу, не обращая внимания на старшину Сидоренко.

— Кто ты и что здесь делаешь, — сурово спросил Декуша.

— Здравствуй, отец, — сказал юноша. Декуша опешил, а старшина Сидоренко удивлённо смотрел на новоиспеченного отца и его сына.

***

Огорчённая Александра вышла из офиса и только тогда подумала, что не знает, куда приткнуться до возвращения Маргины из «Дальнего Рубежа». Название места, куда послали Маргину, наводило на мысль, что оно далеко, а как долго будет отсутствовать её бабушка, Александра не знала.

Может день, а может два, а если неделю? Александра не представляла, сколько здесь длятся сутки и впервые поняла, что её сюрприз бабушке может обернуться для Маргины проблемами. Размышляя над тем, что ей делать дальше, Александра не заметила, что на неё смотрит стоящий рядом инженер Юра. Подняв глаза, она уткнулась взглядом в его улыбающееся лицо, которое спросило:

— Встретила бабушку?

Александра рассказала всё, как есть. Юра, слушая её, поддакивал, а когда она живописала о взятке, сразу же предположил:

— Проделки Осмодия Усова! Он специально заслал Маргину на Дальний Рубеж.

—Что же мне делать? — растерянно спросила Александра. Юра рассматривал её лицо и в нем неожиданно пробудился рыцарь, желающий защитить даму сердца от невзгод низменного существования, отчего он сказал:

— Я сейчас! — и исчез в ближайших дверях.

«И этот бросил!» — подумала Александра, но она ошибалась — через минуту Юра появился вновь.

— Держи, — промолвил он, цепляя на лацкан её куртки бейджик. Что там написано, Александра не поняла, но явно на многороссийском языке.

— А теперь иди за мной и молчи! — сообщил Юра и понёсся вперёд, так что Александра за ним едва поспевала. Они миновали какой-то пропускной пункт, на котором Юра по-многороссийски сообщил, кивая на Александру: «Она со мной!» Александра обнаружила, что понимает многороссийский язык и с удивлением подумала: «Неужели здесь есть репликатор?» Она прекрасно помнила, что только наличие репликатора позволяет игнорировать барьер в общении и понимать языковые мыслеформы.

Насколько она знала, репликатор находится на орбите и его действие на планету Дакорш исключено. «Вероятно, я непроизвольно выучила многороссийский язык и не заметила, что его понимаю», — успокоила себя Александра, едва поспевая за Юрой. Они кружили по каким-то лабиринтам ходов, пока не попали в туннель с рельсами, уложенными по дну. Одинокая маленькая платформа сиротливо приткнулась к путям, опасливо вжавшись в гранитную породу, чтобы её случайно не снес проходящий поезд.

Юра надел на голову себе и Александре каски, куча которых лежали в ящике у стены. В туннеле слева послышался отдалённый гул, который перешел в ритмичный стук, и вскоре из темноты показалась освещённая кабина, которая остановилась возле них. Юра поздоровался, и водитель подземного средства передвижения равнодушно кивнул головой.

В кабине сидело несколько человек с какими-то чемоданами, видимо с инструментами, которые равнодушно посмотрели на них, неизменно задерживая взгляд на Александре. Они сели на пустые места сзади, справа от прохода. Сидящий слева молодой парень, наклонился через проход к Юре и что-то шепнул ему на ухо, озорно взглянув на Александру.

— Дурак! — покраснел Юра, а парень задорно улыбнулся. Вскоре они покинули кабину, которая повернула влево, а Юра с Александрой остановились на развилке. Правый туннель не имел рельсов, а только две натоптанные тропинки по своим бокам. Очень редкие огоньки на стенках давали возможность ориентироваться, но не освещали тропу под ногами, отчего Александра, иногда спотыкаясь, стучала своей каской по каске Юры.

Через какое-то время они снова оказались на развилке. Над правым туннелем висела надпись, написанная на универе, которая гласила «Дальний Рубеж».

— Пришли? — спросила Александра у Юры. Он удивлённо к ней повернулся и объяснил:

— Путь только начинается.

Они миновали надпись, углубляясь в туннель. Его каменные стенки не облицевали металлическими защитными щитами, а оставили после проходки такими, как есть. Фонари, болтающиеся на одиноком проводе под потолком, висели ещё реже, чем в остальных туннелях, и казались далёкими звёздами, вытянутыми в цепочку.

— Если почувствуешь себя как-то необычно, сразу говори мне, — предупредил Юра, оборачиваясь к ней. Александра улыбнулась, так как не боялась замкнутого пространства, и в её намерения не входило изображать из себя нервную даму, вздрагивающую от каждого шороха.

От главного тоннеля отходили ответвления, совсем не освещённые, зияющие тёмными дырами и пугающими луной от звука падающего камешка. При свете фонаря Александра видела на земле неровные следы узких колёс и подошв, говорящие о том, что здесь бывают люди.

Александра знала, что цельные кусочки саритиума неравномерно вкраплены в окружающую породу из чего бы она ни состояла, будь то глина, известняк или цельный гранит. Кусочки саритиума старатели называют «дождь», так как создаётся впечатление, что они падали с неба и оседали в грунте. То, что залежи саритиума находятся под горными массивами, говорит о том, что горообразование происходило позже, когда планета Дакорш насытилась «дождём».

Возле стены Александра заметила мышку, которая пробежала вперёд, а за ней, перегоняя друг друга, устремились ещё несколько десятков длиннохвостых. «Куда они бегут?» — удивилась Александра, не пугаясь мышей, так как находила их существами забавными и безобидными.

Она не хотела тревожить бесполезными расспросами Юру, шагающего впереди, но когда увидела банду котов, мягкой крадущейся походкой шагающих за мышами, Александра забеспокоилась.

— Шагай быстрей, а то тебе не достанется, — сообщил ей какой-то кот, сверкнув глазами в темноте. Александру позабавило сообщение кота, но спешить за ним она не стала – кушать мышей ей претила принадлежность к человеческому виду. Как же она удивилась, когда за котами, чуть не затоптав Александру, двинулась целая стая больших вислоухих собак. Один добродушный экземпляр повернул к Александре пасть и весело изрёк:

— Шагай быстрей, а то тебе не достанется!

— Я не ем котов! — возмутилась Александра, предполагая, что псы питаются котами.

— А придётся! — сказал её собеседник, и Александра поняла, что пёс вовсе не пёс, а жующая кота лошадь. Кот, исчезая в лошадиной пасти, помахал на прощанье Александре рукой и сообщил:

— Вкусней кота закуски нет!

Александра жалела кота, так самоотверженно исчезнувшего в глотке лошади, которую она спросила:

— Почему ты не ешь сено?

— Потому что я ем молодых девушек, — сообщила лошадь, превращаясь в Юру, который открыл рот и захавал Александру целиком. В желудке у Юры стояла тишина и Александра почувствовала на душе спокойствие и комфорт. Вверху, из глотки, появилась рыжая мордочка кота, который спросил: — Разрешите?

— Заходи, — согласилась Александра и подвинулась. Кот уселся на хвост рядом с ней и сложил лапки на груди.

— Прекрасная пора, очей очарование, — сообщил кот, оглянувшись вокруг, и в рифму спросил:

— У вас, Александра, есть последнее желание?

— Есть, — сказала Александра, — хочу увидеть бабушку Маргину.

— Что же ты не целуешь меня, внучка? — спросил кот, превращаясь в бабушку, но торчащие в стороны усы выдавали кота с головой.

— Ты не бабушка, — возразила Александра, — не нужно меня обманывать.

— Кто же я такой? — спросил кот, приближая свою рыжую морду к лицу Александры.

— Ты химера, — засмеялась Александра.

— Александра, очнись, — сказал кот, шлёпая мягкой лапой по щекам, — я Юра.

Подтверждая свои слова, кот превратился в Юру, а Александра поняла, что она лежит на земле.

— Я же тебя предупреждал, — укоризненно сказал Юра и спросил: — Ты сможешь подняться?

— Что со мной случилось? — спросила Александра, поднимаясь с земли. Туннель, тянувшийся в обе стороны, оставался девственно пустым, и, кроме Александры и Юры, никаких котов, мышей и лошадей не наблюдалось.

— Здесь такое бывает, — объяснил Юра, — большие концентрации саритиума вызывают у людей галлюцинации, а, возможно, фантомы из других миров проникают сюда.

— Ты сможешь идти? — спросил Юра, и Александра быстро кивнула головой.

Весь дальнейший путь Александра старалась контролировать свои чувства, чтобы снова не поддаться влиянию саритиума, прекрасно понимая, что грань между явью и иллюзией такая тонкая, что её трудно заметить. Туннель начал петлять и разветвляться в разные стороны. Юра, идущий впереди, включил кап и начал водить рукой в воздухе, прослеживая на виртуальном экране запутанные ходы туннелей.

— Мы здесь, — сообщил он Александре и ткнул пальцем в другую точку, — а сюда отправили бригаду Маргины. Александра, наблюдая из-за плеча Юры, увидела тупиковую ветвь туннеля с надписью «7 забой».

— Сейчас увидишь свою бабушку, — бодро сообщил Юра, и Александра вздохнула и повеселела – путь оказался не близким. Она нырнула в тёмный туннель вслед за Юрой, на ощупь придерживаясь стены, так как освещение отсутствовало. Юра подсвечивал под ноги капом, а когда вдали увидел одинокую лампочку, облегчённо вздохнул и сказал:

— Пришли!

Небольшая камера, куда они вошли, освещалась портативной лампой, укреплённой на потолке. Выдолбленные ниши в стенках камеры говорили о том, что здесь велись какие-то работы, но кроме Александры и Юры никого из людей не наблюдалось.

— Где же они? — спросила Александра, понимая, что Юра знает не больше её.

— Хотел бы я знать, — ответил Юра.

В темноте туннеля, откуда они пришли, сверкнули два огонька. Внимательно присмотревшись, Александра поняла, что на неё смотрят чьи-то глаза. Её окатила волна страха, поглощая тело и сковывая судорогой ужаса.

***

То, что их бригаду посылают на «Дальний Рубеж», Маргину озадачило, потому что им ещё полагался отдых, но спорить с бригадиром, противным мухорианином Биг-Мухором, не стала, так как особой разницы между работой и отдыхом не находила. Их казармы располагались под землёй, там же ходили на работу в забои, где ковыряли вязкую глину или дробили известняк, а всего хуже, когда приходилось пилить и откалывать гранит. На такой работе люди чахли, как сорванная трава, а покидали забой, чтобы отправиться в лазарет и закончить свои дни в пламени крематория. Инопланетные работники, используемые наравне с земными расами, дохли ещё быстрей, как мухи на грибе-поганке.

Биг-Мухор в единственном виде представлял исключение, так как, несмотря на облезлую кожу, выжил и задубел, что для их расы подобно чуду. К тому же, Биг-Мухор выбился в бригадиры, а ругался матом похлеще любого многороссиянина. Когда он впивался в лицо провинившегося своими тремя глазами, горевшими злобой, любой пытался отвести взгляд в сторону и не перечить бригадиру.

Тёмный, тварь болотная, быстро снюхался с Биг-Мухором и ходил в его друзьях. Маргину бригадир не трогал: то ли из-за её знакомства с Тёмным, то ли из-за твёрдости её характера, который чувствовался в её взгляде, к тому же свою дневную норму, пятьдесят грамм саритиума, она исполняла.

Единственное необычное, что заметила Маргина, когда собиралась на смену, состояло в том, что Тёмный и Биг-Мухор оживлённо между собой перешептывались. Ей случайно удалось услышать одно слово «революция», произнёсённое Тёмным, и Маргина поняла, что её напарник хочет вляпаться в какую-то пакость. Мешать ему она не собиралась, так же, как и помогать.

С собой они тащили два здоровенных кейса на тележке и ящик поменьше. Маргина хотела помочь занести маленький ящик в транспортную кабину и чуть не упала – он оказался тяжёлым, точно наполненный металлом. «Саритиум украли!» — подумала Маргина, поглядывая на разбойничьи рожи Темного и Биг-Мухора.

«То-то у бригадира все три глаза бегают по лицу, — заметила она и вздохнула: — Ещё и меня под монастырь подведут». Не то, чтобы Маргина боялась наказания, ей просто не хотелось отдуваться за других. Когда слезли с транспортной кабины, двое самых крепких мужчин из их бригады, Ваня и Петя, схватили повозку и потащили на Дальний Рубеж. Остальные из бригады, Маргина, Тёмный и бригадир, шли сзади, причём Маргина замыкала цепочку, наблюдая, как Тёмный и Биг-Мухор продолжают шушукаться.

— Распутина, не отставай! — оборачиваясь, бросил бригадир и его три глаза внимательно обшарили Маргину. Она не подала виду, что о чём-то подозревает, и равнодушно опустила глаза. Стоили им пройти ещё немного, как Маргина снова забеспокоилась, – они шли не в свой забой.

— Куда мы идём? — не утерпела она и услышала ожидаемый ответ: — Распутина, не лезь не в своё дело, иначе получишь по рогам.

Замечание Биг-Мухора бригада встретила дружным хохотом, а Тёмный, казалось, смеялся громче всех. «Козлы!» — мысленно обозвала всех Маргина. В бригаде её за женщину не считали, так как в ответ на всякое посягательство на её честь, она била смертельным боем и, даже, бригадир, после неудачной попытки, оставил её в покое. Конечно, ей хотелось хоть чуть-чуть испытать любви, или иметь, хотя бы, малейшую симпатию к кому-либо и тогда она могла создать иллюзию и заняться с ним любовью. Но окружающее мужское население не вызывало в ней нежных чувств и не способствовало её надеждам.

Биг-Мухор остановился возле развилки ходов и перед ним возник виртуальный экран с планом туннелей Дальнего Рубежа. Исследовав его, бригадир решительно нырнул в левый ход. «Откуда у него кап?» — размышляла Маргина, так как заключённым запрещалось связываться с внешним миром. «Они хотят удрать с рудника», — догадалась Маргина, только оставался вопрос, что они будут делать дальше, после того, как окажутся на свободе.

До мест, где обитаю аборигены, шагать и шагать, а в горах их могут растерзать рыскающие там акалы, о которых на руднике рассказывали ужасные вещи. Маргина не всему верила, но встречаться с хищниками совсем не желала.

Между тем они оказались в тупике. Биг-Мухор вытащил из кармана спецовки прямоугольник, и Маргина поняла, что это взрывчатка. Засунув в него детонатор, бригадир раздавил на нем капсулу и быстро завернул за угол, где ожидали остальные.

Через полминуты раздался взрыв, и весь туннель наполнился пылью и запахом гари. Биг-Мухор, не дожидаясь, пока пыль осядет, двинулся вперёд, а за ним потянулись остальные. Светлое пятно впереди, приближаясь с каждым шагом, назойливо напоминало о свободе.

Маргину ошарашило обилие света и сочный, зелёный цвет травы, а журчащая рядом вода возбудила в душе такое желание помыться, что она тут же, прямо в одежде, погрузилась в горную речку. Ледяная вода обожгла всё тело, но Маргина не покинула речку, а стала снимать с себя мокрый комбинезон, чтобы насладиться водой в полной мере.

Покинув тележку с кейсами и ящиком, Ваня и Петя последовали за Маргиной, но сразу выскочили из воды, завистливо глядя на белое тело Маргины. Взорванная дыра в горе ещё дымила пылью, напоминая о пройдённом пути, но в этом зелёном изобилии не верилось, что есть какие-то рудники и подневольные люди, ковыряющиеся в породе.

Три глаза Биг-Мухора устремились на тело Маргины, а его рот, окружённый щупальцами, кривился от возбуждения. Он сделал в направлении её несколько шагов, но Маргина, выжимая комбинезон, решительно предупредила:

— Биг-Мухор, не испытывай судьбу!

Она дала маху, что разделась при всех, могла бы подождать и помыться в сторонке.

«Какого чёрта!» — возмутилась Маргина и демонстративно повернулась к бригадиру. Тот остановился, потом повернулся и пошёл к тележке. «Вот и молодец!» — похвалила Маргина бригадира, но сразу поняла, что поспешила – открыв кейс, Биг-Мухор вытащил оттуда автомат. Передёрнув затвор, он направил его на Маргину и приказал:

— Легла и расставила ноги, — Ваня и Петя засветились похабными улыбками, а бригадир добавил:

— Пока всех не обслужишь.

Контингент одобрительно загудел. Маргине не хотелось мучительно умирать, а потом снова воскресать. Она посмотрела на Тёмного, ища в его глазах поддержку, но увидела там только похоть.

«Твари!» — взвилась она и полоснула в Биг-Мухора огнём. Тот, не ожидая от неё такого, завизжал, как испуганный заяц, потеряв автомат и отскочив в сторону. У Тёмного полезли глаза на лоб, а Маргина сообщила:

— Я сама по себе, — и пошла через речку, перепрыгивая по камням. Все застыли на месте, не пытаясь испытывать судьбу, как Биг-Мухор.

А Маргина с удивлением смотрела на свои руки. «Почему я владею магией?» — задалась она вопросом. На Дакорш, насколько она знала, станции репликации не существовало, так как она находилась на орбите планеты. «Почему же я владею магией?» — снова спросила она себя и, для проверки, пустила огненный шар назад, в зеленеющий куст. Тот вспыхнул, а из-за него выскочил Тёмный и виновато сообщил: — Маргина, я с тобой.

Маргина не стала его прогонять, а только спросила:

— Куда собрался идти Биг-Мухор?

— Он должен напасть на рудник дриддо.

— Должен? — удивилась Маргина, но расспрашивать не стала – не её дело. Только куда идти ей самой, вот вопрос?

***

Под утро, когда лагерь ещё спал, прилетел крылатый зверь зелёного окраса, который, к тому же, изредка дышал огнём. Сожрав всё живое в окрестностях реки, бывший маленький летающий дракон поднялся в воздух и, подчиняясь неведомому зову, прилетел к Мануок. Он приземлился прямо перед ним и произнёс, брызгая из пасти горящими кластерами.

— Я подчиняюсь тебе герцог Мануок!

Мануок кивнул головой, рассматривая необычного зверя величиной с огромную лошадь. Сообщив о себе, зверь спросил:

— Может, полетаем?

Мануок чувствовал, что зверь предложил прокатиться не из вежливости, а считая, что Мануок сделает ему одолжение и осчастливит его спину своим присутствием. Он не хотел обижать зверя, к тому же, все ещё спали, поэтому забрался на хищника и оседлал его, вцепившись в жёсткий гребешок на шее.

Зверь легко подпрыгнул на лапах и взмахнул крыльями. Палатка Мануок чуть не сорвалась с места, повалившись в противоположную сторону от полёта. Мощные взмахи кожаных крыльев живо поднимали зверя вверх, открывая взору Мануок величественную панораму гор.

— Туда! — сказал Мануок, протянув руку в направлении цирка Рибо. Покорность зверя воодушевила его, и он с гордостью почувствовал свою силу, распирающую его изнутри. Две высокие горы по бокам, стоящие, как стражи у ворот его бывших владений, цирка Рибо, как будто склонили свои вершины, приветствуя вернувшегося властелина.

«Всё здесь моё!» — закричал Мануок и луна, отражаясь от гор, долго повторяла последнее слово. Пылающее в небе звёздное скопление Псов, озаряло лицо Мануок красным цветом, на котором темным пятном выделялся рисунок комара.

Прочь отлетели сомнения и голова вербализовала смутные предчувствия в простое и ясное слово – «моё». Слово, с помощью которого можно строить отношения с другими. Всё, что «моё», принадлежит мне, а стоит только захотеть, так «всё» сразу же станет «моим». Так думал Мануок и мысли, сформулированные внутри, добавили ему уверенности в правильности выбранного пути.

Огромная долина, окруженная со всех сторон высокими горами, открылась сразу же, как только перевал между двух гор остались позади. Начиналось утро, и небо справа уже озарилось светом, а внизу, посредине продолговатой долины виднелось глубокое озеро, доверху наполненное водой, стекающей ручейками из окрестных высоких гор.

Посветлевшее небо стеснительно заглядывало в его края, отражаясь в озере, но темнота ночи ещё скрывалась по берегам справа, закрытыми горами.

Справа, под следующей горой Мануок увидел круглую дырку рудника и офис компании «ГоМноРосМет», расположенный чуть-чуть выше, а над ним, на ровной площадке, казармы внешней охраны. Бойцы уже не спали, и Мануок видел, как в разные концы потянулись караулы, а возле казарм толпились не занятые на службе воины. Волна ненависти охватила сердце Мануок, а голова полыхнула гневным взрывом.

— Жги! — воскликнул он, выбрасывая вперёд смертельный вал. Копошащиеся внизу люди схватились за головы и завыли, а зверь, услышав Мануок, выпустил на казарму огненную струю, которая за мгновение поглотила здание целиком. Из здания выбегали горящие люди и что-то кричали, поднимая пылающие руки вверх. Мануок сделал круг в воздухе и спустился ниже.

В это время с людьми, находящимися внизу, произошла метаморфоза и все они, горящие и схватившиеся за головы, вдруг подняли лица вверх, выкрикивая во всю глотку:

— Слава Мануок!

Откуда они знали его имя, Мануок не ведал, а если по правде, то к судьбе этих людей он относился безразлично. Завершив круг, он спустился ниже, к круглому зданию администрации, блистающему стеклом и прикрытой сверху стеклянной полусферой.

Зверь, опьяненный пламенем, хотел снова полыхнуть огнём, но Мануок прошептал: «Не сметь!» и тварь послушно покорилась воле хозяина.

Послав вперёд волну ужаса, Мануок со злорадством наблюдал, как из здания посыпались людишки, точно мыши разбегаясь во все стороны. Восторг от ощущения своей силы наполнил Мануок эйфорией, и он создал вторую волну ужаса, идущую к зданию сужающейся окружностью. Зажатые волнами люди визжали, освобождая мозги от малейшей попытки сопротивления, беспрекословно подчиняясь поработившей их воли.

— Слава Мануок! — воскликнул первый человек, за ним второй, а вскоре все внизу неистово повторяли его имя. Вперёд вышел человек с обезображенной левой стороной лица и, поклонившись, произнёс:

— Мы служим тебе, Мануок!

Зверь застыл в воздухе, плавно лавируя кожаными крыльями, а Мануок сверху смотрел на людей и подумал: «Как всё просто!» Лёгкость получения неограниченной власти слегка разочаровала его, нивелируя эйфорию, и сразу возник вопрос: «А зачем всё это мне нужно?» Чтобы прервать ненужные мысли, Мануок наклонился к зелёной голове своего воздушного коня и сказал:

— Я буду звать тебя Дух, зверь!

— Я рад, что у тебя для меня есть имя, — произнёс Дух и пустил огненную струю над головами людей – чтобы помнили, кто здесь хозяин.

Оставив новых покорённых, Мануок развернулся в воздухе и направился в сторону цирка Рози, ведь там находился второй рудник, проданный за бесценок. Солнце уже поднялось и светило справа, оставляя в середине цирка длинные тени от вершин гор, которые ложились в долину.

Озеро, уже задетое восходом, серебрилось яркой дорожкой. Мануок заглянул в него, когда они над ним пролетали, но увидел отражение только Духа, а свою фигуру, как ни силился, не заметил.

Краплёная масть

Оскорблённый этим, он увеличил своё изображение, и озеро, закипевшее волнами, отразило его лицо. А изображение комара на правой щеке создало на поверхности озера тишайшую гладь, и ни одна волна не нарушала ее мёртвое зеркало.

Нырнув между двух гор, Мануок очутился в цирке Рози и окинул его взглядом. Он не поражал своими размерами, как предыдущий цирк, который они покинули, но, так же, как в цирке Рибо, посредине синело узкое озеро.

Оно питалось водой из горных ручьёв, испаряя остатки в воздух. Ни рудника, ни здания администрации Мануок не заметил. Совсем озадаченный отсутствием признаков промышленной деятельности, Мануок снова внимательно осмотрел всю долину и только потом обнаружил четыре пандуса, уходящих под землю, на совсем ровной площадке.

«Вон где они окопались!» — возбуждённо воскликнул Мануок, представляя, как будет вылавливать в норах людей, как мышей. Понятливый Дух без слов спикировал к ближайшему пандусу и мягко приземлился.

— Жди меня здесь, — сказал Мануок, слезая с Духа и разминаясь – оказалось, что летать тяжелее, чем ездить на лошади. Сбежав вниз, чтобы почувствовать в ногах привычное напряжение, он открыл дверь и увидел за столом Осмодия Усова. Стоило тому взглянуть на Мануок, как наглая улыбка сползла с его лица, а глаза остекленели.

Мануок увидел в углу кучу ящиков, и открыл один из них. Внутри лежали округлые камешки, очищенные водой, размером с горошину. Их шероховато-блестящая поверхность обворожительно сверкала под лампой искусственного света, освещающей кабинет.

«Так вот ты какой – саритиум!» — произнёс Мануок, перебирая пальцами тяжёлые шарики, которые с глухим стуком скатывались с рук. После минутного возбуждения от того, что в руках находился вожделённый металл, наступило разочарование от обыденности владениея им.

«От этого металла зависит благополучие моего народа!» — подумал Мануок и воинственные мысли отошли в сторону, рассеивая туман.

Внезапно он со стыдом осознал, что всего несколько минут назад собирался воевать со всем миром, и кощунственность намерений погрузила его голову в туман. Осмодий Усов, увидел, как его новому хозяину стало плохо, подхватил его под руки и вытащил наружу, где его с нетерпением ожидал Дух.

«Что с ним случилось?» — не понял Осмодий, не подозревая, что саритиум на мгновение отключил Мануок от настоящего хозяина положения, имя которому – Кадерат.

Краплёная масть

Репликация шестая. Зарро

Александра вскрикнула, увидев в темноте горящие глаза. Юра, изучающий карту туннелей, высвеченную капом, озадаченно к ней повернулся:

— Что случилось.

Впрочем, задавать оказалось излишним, так как перед ними появился зверь, сливающийся с полумраком, и только светящиеся глаза выдавали его местоположение. Оторопевшая Александра с ужасом смотрела на приближающегося зверя, который, внимательно изучив её, прошелся боком перед ней, а её рука непроизвольно коснулась мягкого, пушистого бока.

«Какой большой кот!» — подумала Александра, удивляясь своей способности рассуждать в такой ситуации. Зверь подсунул под её руку свою голову, и она рефлекторно погладила её, а зверь, в ответ, лизнул руку. От его шершавого и влажного языка она вздрогнула, но зверь ничем не проявлял своей агрессивности, вот только иногда сверкал своими глазами на Юру и коротко рыкал.

«Он, что, меня от Юры защищает?» — улыбнулась она, а Юра, вжимаясь в стенку, спросил:

— Ты почему улыбаешься?

На его слова Александру вообще разобрал хохот, и она совсем перестала бояться зверя. Она поглаживала и чесала ему лоб, который он усердно подсовывал ей по руку. Лизнув последний раз её руку, зверь рыкнул на Юру, который чуть не полез на стену, и так же тихо и незаметно исчез, как появился.

— Он, что, тебя знает? — спросил Юра, понимая, что сказал глупость, так как Александра на планете Дакорш находилась всего несколько часов.

— Давай передохнём, — предложила Александра, понимая, что, возможно, они заблудились и Маргину не так просто найти. Она присела на свой рюкзак и прислонилась к Юре спиной, а тому тёплой стенки не нашлось – холодный камень только морозил спину.

***

Зарро проснулся, когда заря ещё не осветила небо на востоке. Потянувшись молодым телом, он сделал несколько упражнений, а потом спустился к ручью и разделся. Окунувшись пару раз в ледяную воду, он не стал оглашать окрестности своим криком, который рвался из души, так как не хотел будить напарников. Поскольку они ещё спали, он порылся в рюкзаках и прихватил в карманы несколько пар питательных брикетов.

Оставалось решить, что делать дальше. С беглецами он не собирался идти, так как имелись другие цели, к тому же Ра-Мухор не знал, что Зарро бежал с ним, и в темноте не видел, кто с ним идёт. Но его беспокоило то, что Ра-Мухор в сговоре с надзирателем, к тому же, снабжён оружием. Следовало узнать, что задумал Ра-Мухор и как он собирался сбежать с этой планеты. Его рассказам о каком-то «моме» Зарро не верил, полагая, что он дурит ему голову.

Он посмотрел на спящего Ра-Мухора, который во сне шевелил своими щупальцами возле рта, а потом, захватив автомат, тихонько ушёл в кусты. Следовало осмотреться вокруг, чтобы принять, в случае чего, правильное решение.

Подняв голову вверх, Зарро с удивлением увидел в небе странную птицу с длинным висящим хвостом, на которой сидел человек. Насколько он помнил, таких огромных летающих птиц на планете Дакорш не водилось. Вероятно, их завёз кто-то из персонала, обслуживающего рудники. Как знал Зарро, планета Дриддо совсем не богата фауной и не стоило искать такого зверя на их руднике, а вот многороссияне отличались оригинальностью. Птица летела в сторону цирка Рози и вскоре скрылась из вида.

Зарро, лавируя между деревьями, вернулся немного назад, к опушке леса, который гнездился между гор. Насколько он знал, многороссияне называли их «третья» и «четвертая». Здесь находился блокпост внешней охраны, а проще говоря, будка, построенная неведомо когда, и используемая в качестве наблюдательного пункта.

От третьей горы двигался человек в форме бойца в направлении будки, возле которой сидело четыре человека и, как видел Зарро, точили лясы. Вдруг рядом, из-за кустов слева, вылетела молния и ударила в грудь бойца с нарукавной нашивкой офицера, стоящего возле будки.

«Лазерное ружьё! Откуда оно? — подумал Зарро и похолодел: — Неужели дриддо?» То, что лазерное оружие есть только у жителей планеты Дриддо, Зарро знал не понаслышке. Знал и то, что дриддо никому не поставляют оружие, особенно многороссиянам, учитывая их агрессивную сущность. Зарро тихо подкрался ближе к кустам и осторожно заглянул сверху. На земле он увидел лежащего бойца в одежде многороссийской армии, который держал лазерное ружьё. «Он что, стреляет по своим?» — удивился Зарро. Взглянув на пост многороссиян, он увидел, что новый боец уже подошел к будке и имел офицерскую нарукавную нашивку.

«Неужели он?» — сердце у Зарро учащённо забилось. Несмотря на то, что он к этому стремился, увидеть воочию отца, которого он искал, оказалось волнительно. Тут же он подумал, что стрелок в кустах может выстрелить по отцу и выпустил очередь из автомата поверх головы лежащего бойца. Тот полыхнул в Зарро, но не попал, а только обжег тыльную сторону руки. Зарро вскрикнул от боли и скрылся в лесу.

Боец, которого он вспугнул, мелькнул тенью между деревьями, двигаясь в направлении цирка Чахо. «Так, всё-таки, кто-то из дриддо?» — огорчился Зарро и решил проследить за странным бойцом в многороссийской форме и лазерным ружьем дриддо. Руководствуясь слухом и интуицией, Зарро осторожно последовал за ним. Убегающий «дриддо», видимо, напоролся на Ра-Мухора, так как послышались автоматные очереди и крики.

Приблизившись к лагерю, он увидел Ра-Мухора, стреляющего из автомата по лесу. Остальные беглецы, несмотря на наличие автоматов, прятались за камнями и деревьями. Одного несчастного лазерное ружьё зацепило, опалив ему щеку, и он скулил, вскидывая руку, точно боялся притронуться к лицу. Тихонько, чтобы его не заметили, Зарро обошёл отряд Ра-Мухора по лесу и углубился в него, намереваясь догнать бойца с лазерным ружьём.

Когда пришлось перебираться через речку, Зарро внимательно осмотрел заросли противоположного берега, чтобы не нарваться на смертельный луч. Уже на другом берегу Зарро услышал голоса, которые раздавались чуть выше по течению. Он сразу узнал голос Ра-Мухора, поэтому взял чуть правее, чтобы не встречаться со своими коллегами по заключению.

Идти пришлось довольно долго, причём слева, иногда слышались выстрелы. Вероятно, по пути Ра-Мухор натыкался на странного стрелка или пулял просто так, чтобы его напугать. Через некоторое время лес поредел, переходя в заросли кустов. Чтобы идти скрытно, приходилось нагибаться, что существенно замедляло движение.

Отсюда, сверху, открывался вид на цирк Чахо. Посредине, как и в любом цирке, находилось озеро, которое питалось ручьем, ниспадающим водопадом из другого озера, поменьше, находящегося повыше.

Зарро оказался справа от верхнего озера, а рядом просматривалась полусфера базы дриддо. К руднику, находящемуся внизу, вела извилистая дорога, которая, достигнув его, опускалась дальше, к озеру.

Зарро, видевший рудник дриддо только на картинках, с интересом наблюдал за базой, находя её красивой, лаконичной и вписывающейся в пейзаж. Едва заметная тропка, ведущая от полусферы базы до водопада, говорила о том, что дриддо обожают плескаться в холодной воде.

База выглядела пустынно, что для рациональных дриддо естественно. Только одинокая фигура шагала в направлении водопада, что тоже выглядело не удивительно в утреннее время.

Что-то блеснуло слева, и Зарро настороженно повернулся. Стрелок, которого он преследовал, лежал за одиноким камнем и целился из лазерного ружья в дриддо, идущего к водопаду. «Вот тварь! — эмоционально прошептал Зарро и спросил у себя: — Он, что, стреляет и в многороссиян, и в дриддо?»

Оставив вопросы на потом, Зарро вскинул автомат и выстрелил в камень перед стрелком. Тот успел выстрелить раньше, и Зарро видел, как лазерный луч зажег кустик рядом с дриддо. Видимо, Зарро спугнул стрелка и у того дрогнула рука. Стрелок повернул голову в сторону Зарро, а потом неожиданно исчез. Увиденное лицо озадачило Зарро, но времени на размышления не осталось, так как дальше от стрелка раздались автоматные очереди, направленные на лежащего дриддо.

«Стрелок провоцирует многороссиян и дриддо на войну!» — догадался Зарро, но следующая мысль его ужаснула: «Отец может оказаться в опасности!» Не скрываясь, Зарро побежал назад, чтобы опередить стрелка, который, по-видимому, двигался в том же направлении. Когда он порядочно устал, словно специально, раздался возглас, чтобы он отдохнул.

— Стоять! — направляя на него автомат, сказал отец. Рядом с отцом стоял крепкий мужчина со старшинскими нашивками на рукаве.

— Кто ты и что здесь делаешь, — сурово спросил отец, вглядываясь в лицо Зарро.

— Здравствуй, отец, — сказал Зарро и увидел, как смущённое лицо отца странно передёрнулось, а старшина с ухмылкой посмотрел на своего начальника.

— У меня нет детей, юноша, — сказал отец и добавил: — Сдай оружие.

— Ты ошибаешься, отец, — сказал Зарро и отдал автомат. Старшина, смотревший вперёд, поднял руку и прошептал: « Кто-то ещё идёт».

Они затаились в редких кустах, а отец, находящийся сзади, прошептал Зарро: «Не советую тебе делать резких движений». «Хорошо, папа!» — прошептал в ответ Зарро и просто сел на землю, обхватив руками колени. Показался человек, в котором Зарро узнал стрелка. «Он опасен!» — прошептал Зарро отцу, но тот только прошипел: «Молчи!»

— Стоять! — не отличаясь разнообразием команд, сказал отец. Стрелок совсем не испугался, сразу же остановился, опустив руки.

— Исаева, что ты здесь делаешь, — сурово спросил отец

— Я не хотела тебе говорить, капитан Декуша, но твоим приказам я не подчиняюсь, — сообщила Исаева и вытянула удостоверение. Капитан взглянул на документ и молчаливо отдал его Исаевой.

— Что там произошло? — спросил Декуша у Исаевой, имея в виду перестрелку.

— На нас напали дриддо, — отрезала Исаева и посмотрела на Зарро.

— Этого доставите в администрацию, — показывая на Зарро, сказала она и, не дожидаясь, отправилась в сторону цирка Рибо.

— Кто она такая? — спросил старшина.

— Тебе лучше не знать, — промолвил Декуша, а потом, глядя в глаза старшины, сообщил:

— Майор Смерть.

Повернувшись к Зарро, капитан сказал:

— А теперь твоя очередь рассказать всю правду.

Зарро рассказал, как искал отца, как убежал из лагеря и всё, что произошло после побега. Декуша слушал его внимательно, но его лицо всё равно говорило о недоверии.

— Кто твоя мать? — спросил он. Зарро хотел ответить, но, неожиданно для себя, увидел, как из кустов на него смотрят глаза зверя

— Ониус! Как ты здесь оказался?

Огромный зверь, сливаясь зелёным отливом с окружающими кустами, подошёл ближе и рыкнул на Декушу, заметив движение его руки.

— Не двигайтесь! — воскликнул Зарро и добавил: — Он очень опасен, так как вас не знает.

Подойдя к зверю, он погладил его по голове и тот лизнул Зарро руку. Потом подошёл к Декуше и застыл, глядя ему в глаза.

— Ониус, это мой папа, — сказал Зарро, обнимая Декушу. Зверь подозрительно сверкнул глазами, но, всё же, провёл своим длинным хвостом, по животу Декуши.

— Погладь его, папа, — сказал Зарро и Декуша осторожно опустил руку на голову зверя.

Полузакрытые глаза хищника внимательно следили за Декушей, но всё-таки, зверь снисходительно лизнул его ладонь. Облегчённо вздохнувший Декуша посмотрел на Зарро и снова спросил:

— Кто твоя мать?

Ониус рыкнул и побежал в лес, откуда пришёл, поворачивая время от времени голову, как будто приглашая за собой.

— Мама! Она здесь! — догадался Зарро и спросил у Ониуса: — Что с ней случилось?

Зверь только рыкнул и побежал вперёд.

— Я должен идти, — сказал Зарро, — что-то случилось с мамой.

И побежал за зверем.

— Автомат захвати, — крикнул Декуша, но Зарро его не слышал.

— Где ты нагрешил, капитан? — спросил старшина Сидоренко.

— Я любил только одну женщину, — сказал Декуша и повернулся к старшине: — Пойдём и разберёмся со всем этим.

Они побежали за Зарро, опасаясь потерять его и необычного зверя, именуемого Ониусом.

***

Исаева ненавидела многороссиян, несмотря на то, что сама была многороссиянкой. Она никогда не думала, что может так ненавидеть своих соплеменников, но, после того, что произошло в её семье, ненависть к многороссиянам стала определяющей чертой её характера.

Её отец работал на корпорацию «ГоМноРосМет» и, так же как и она, служил бойцом внешней охраны на руднике в цирке Рибо. Однажды они проходили по тропе вдоль обрыва и напарник отца поскользнулся. В тот день в горах разразилась небывалая гроза, а ветер достигал такой сила, что сбивал с ног. В здешних местах такие погодные условия большая редкость, но бойцы, как всегда, несли службу, несмотря на ненастье. Напарник поскользнулся и полетел в пропасть, но отец успел схватить его за руку и неимоверным усилием вытащил наверх.

Боль, возникшую в спине, отец Исаевой списал на неловкое движение и ожидал, что она сама пройдёт, но, при следующей медицинской проверке, его комиссовали и сразу уволили за ненадобностью.

Отец не ожидал такого. Психологическая травма наслоилась на травму физическую, отчего он слёг окончательно. К тому же, за транспортировку его домой он остался должен корпорации «ГоМноРосМет» большую сумму, которую взыскали полностью через суд, забрав их квартиру в центре города. Они переехали в дачный домик, который едва отапливался зимой, перебиваясь собранным с огорода урожаем, да заготовленными летом грибами и ягодами.

Исаева к тому времени подросла и через напарника отца, ещё помнившего, кто спас его жизнь, устроилась в корпорацию «ГоМноРосМет» снайпером, так как с детства неплохо стреляла. К ней относились снисходительно, обращаясь покровительственным тоном, но такое обращение ей не нравилось, так как с такой репутацией много не заработаешь.

А деньги ей нужны и немалые!

Чтобы поставить отца на ноги требовалась дорогая операция на позвоночнике, на которую у семьи Исаевых денег не имелось. Астрономическая сумма не испугала Исаеву и она каждый месяц упорно перечисляла свою зарплату на счет клиники, в которой делали такие операции.

С Хромовым она познакомилась несколько лет назад и он, мразь и поддонок, узнав о её потребности в деньгах, стал использовать в делах, далёких от нравственности и морали. Исаева проклинала свою работу, заставляющую убивать людей, которые мешали Хромову, но иной путь исключался, так как по-другому заработать много денег она не умела.

В последние годы он поручал Исаевой разбираться с бойцами, у которых заканчивался срок контракта, когда им полагалось выплачивать большие премии. Использовались любые методы, чтобы под пустячным предлогом их не платить. Так она стала майором Смерть.

За последний заказ Хромов сулил заплатить двухмесячную зарплату, и она сделала то, что он просил. Зная подлую душу Хромова, она решительно шла к зданию администрации, намереваясь сразу потребовать то, что он обещал. Поднимаясь мимо внешнего поста, она с удивлением увидела лейтенанта Воробья с двумя бойцами. «Он, что, не убит?» — удивилась она и подошла поближе.

— Вы видели капитана? — спросил лейтенант и Исаева ответила: — Да, он преследует нападавших на нас дриддо. А вы, что, живы?— она с удивлением смотрела на его обожжённую грудь.

— Луч попал в металлический футляр фляги, а вырвавшиеся оттуда пары спирта ослабили его действие, — улыбнулся Воробей, показывая свою грудь. Кожа на груди облезла, и рана походила на жареное мясо, но лейтенант держался молодцом. «Слава Богу, что он жив!» — подумала Исаева и, от души пожелав лейтенанту здоровья, стала подниматься к зданию администрации.

Ещё издали она заметила что-то неладное: все работники офиса высыпали из здания наружу и как-то неестественно бродили вокруг, вскидывали руки и что-то кричали.

«Опять что-то Хромов придумал!» — зло прошептала Исаева, не особо обращая внимание на служащих – пусть делают, что хотят. Они и делали, что хотели – орали: «Слава Мануок!» — и поднимали вверх руки. Их глаза не понравились Исаевой – в них светилось безумие.

Не задерживаясь, она по ступенькам поднялась на третий этаж круглой башни. Лифтами пользоваться она опасалась, так как знала, как можно изолировать человека не по его воле. Не переводя дух, она открыла дверь кабинета Хромова и увидела его уродливую рожу, искажённую улыбкой.

— Садись, Исаева, — сказал Хромов, не вставая с кожаного кресла. То, что в кабинете никакой другой мебели, чтобы на неё сесть, не находилось, Хромова не интересовало или он делал так специально, чтобы унизить посетителя.

— Спасибо, я постою, — сказала Исаева и присела на стол Хромова, повернувшись к нему лицом.

Она не заметила у Хромова никакой реакции на её нахальство и внимательно посмотрела ему в глаза: что-то в них светилось необычное.

— Мы будем служить великому человеку, — произнёс Хромов, а Исаева подумала: «Твой Пу такая же сволочь, как и ты!» — но дальнейшее его восклицание её удивило.

— Слава Мануок! — воскликнул Хромов, поднялся и вознёс руки к потолку. «Они, что, все рехнулись?» — подумала Исаева и озабоченно сообщила:

— Я пришла за обещанными деньгами.

Хромов посмотрел на неё, как будто не видел, и произнёс:

— Мы служим Мануок бесплатно! — сказал он, подкрепляя слова излюбленным жестом – вознося руки вверх.

— Отдай деньги, тварь! — не сдержалась Исаева и саданула начальника между ног.

— Ты его полюбишь, — произнёс Хромов, никак не реагируя на удар. Исаева растерялась, а Хромов, сделав ужасное лицо, приблизил его к ней: — А если не полюбишь, умрешь на месте!

— Дай ключи! — произнесла Исаева, вытягивая из чехла лазерное ружьё.

— Деньги принадлежат Мануок! — произнёс Хромов, а Исаева выжгла дыру на его груди. Она обыскала его карманы, но нигде не нашла ключей или карточек. Тогда она наставила ружьё на сейф и выстрелила несколько раз. Дверка открылась с четвёртого раза и то из-за того, что взорвался уплотнитель под действием лазера.

Исаева выгребла деньги, отсчитала, что полагается, и собиралась уйти, но передумала и добавила себе три зарплаты за вредность. Хромов валялся возле стола, и она его оставила на месте. Не обращая внимания на бродивших служащих, она отправилась на взлётное поле, где, как она знала, находится единственный транспортный модуль Хромова.

— Убейте её! — воскликнул Хромов за спиной и она изумлённо оглянулась. «Жив-живёхонький!» — удивилась Исаева, увидев, как свора служащих во главе с Хромовым ринулась за ней. «Они меня разорвут!» — мелькнула мысль и Исаева рванула назад, к лесу, откуда она пришла. Хромов бежал первым с дыркой на просвет, а в глазах светилась смертельная злоба.

Идущий ей навстречу лейтенант Воробей, сопровождаемый с двумя бойцами, удивлённо спросил:

— Что случилось?

— Лейтенант, если вам дорога ваша жизнь, мчитесь за мной, — крикнула Исаева на ходу, и лейтенант Воробей недоверчиво потопал за ней. Когда же увидел поближе несущуюся на них озверелую толпу, то обогнал своих бойцов, полагая, что два раза в день удачи не бывает.

***

Маргина шагала вдоль речки, а за ней плёлся Тёмный, ничем не нарушая её раздумий, которым она предалась. Её мысли о низменности всего сущего и живого, упорно выводили из этого всемирный закон жизни. Она, эта жизнь, встречая на пути препятствие, попирает все запреты и правила, карабкаясь на вершину эволюции. Человек в этом отношении ничуть не лучше мелкой букашки, которая съедает своего соседа и, вылизывая измазанную чужой кровью пасть, ищет следующую жертву.

Опустив человечество ниже плинтуса, Маргина вздохнула и подумала, что только ради родных стоит жить, а на остальных наплевать и растереть. С горечью Маргина вспомнила, что ничего не знает о своих потомках, которые, из-за её длительного отсутствия, вероятно, давным-давно её забыли. Тем более, что она, имеющая свойство жить вечно, скоро переживёт своих дочерей и внуков, а для правнуков она, очевидно, станет неинтересной.

От таких грустных размышлений у неё на глазах появились слёзы, которые потекли по щеке. Она всегда плакала, когда хотела очистить душу, даже тогда, когда стала Хранителем и её слёзы, падая вниз, упорно ползли за ней, чтобы снова слиться с её плотью. Она не знала, есть ли в ней душа или её заменяют логические функции её странного организма, но могла точно сказать, что от воздействия этой души её чувства не отличались от чисто человеческих эмоций.

Впереди показалось глубокое озеро, в которое вливалась речка, и оно своей свежей синевой ласково осушило её слёзы. Маргина решила искупаться, чтобы смыть с себя накопившуюся в душе черноту, так как там, у ручья, под сальными взглядами, не чувствовала никакого удовольствия.

— Отвернись, я искупаюсь, — попросила Маргина, снимая с себя осточертевший комбинезон.

— Ты же купалась, — ухмыльнулся Тёмный, возбуждаясь и вспоминая её притягательное тело.

— Если станешь смотреть, я тебя сожгу, — пообещала Маргина. Тёмный снова задумался над тем, откуда у Маргины появились силы управлять огнём, так как сеточки им никто не отдавал, и в его изобретательном уме возникла идея.

— Маргина, сделай мне удочку, — попросил он.

— Зачем тебе? — спросила Маргина, медленно погружаясь в холодную воду.

— Хочу поймать какую-нибудь рыбёшку на обед, — сказал Темный и, несмотря на предупреждение Маргины, внимательно за ней наблюдал. Маргина хмыкнула и сделала рукой пасс. Под ноги Тёмного свалилась удочка с леской и поплавком, а на крючке извивался маленький червяк. Второй крючок летал в воздухе, так как на нёго Маргина наколола вечную бабочку. «Профессионалка!» — мысленно похвалил Тёмный, так как прежде, чем что-либо сделать, нужно знать, как этот предмет выглядит.

Маргина, несмотря на ледяную воду, ныряла и плескалась, как дитя, и её душа отпустила от себя все горечи и мерзости жизни. Сидящий на берегу Тёмный уже не вызывал в ней отвращения и она, даже, пожалела его, попавшего сюда из-за её предательства и терпящего вместе с ней все тяготы тюремной жизни.

Она нырнула в воду и расслабилась, так как тело, уже привыкшее к холоду, отпустило все мышцы. Убаюканная невесомостью, Маргина выбросила из головы все мысли, отдавшись на волю подводных течений.

В голове тут же возник образ маленькой рыбки поддавшейся несущим их струям, омывающим её толстые бока, внутри которых ютились тысячи маленьких икринок. Внезапно её обоняние ощутило в воде странное, дурманящее мысли вещество, которое парализовало её, а по хребту пробежала опьяняющая волна, которая возбудила в ней дикую страсть, заставляющую содрогнуться всё тело. Все мысли исчезли, кроме одной, жгучей и дикой: «Ещё!»

Тут же она почувствовала, как её окутывают новые волны незнакомого вещества, и её тело взорвалось неземным оргазмом, полностью отключая ум, а её живот, охваченный конвульсиями, выбросил в воду облако икры.

«Ты будешь со мной всегда?» — спросил Сазан, и она удивилась, как он здесь оказался. Он снова выпустил вокруг неё облако спермина и Маргина пошла страстными волнами, выбрасывая залпами икру. Совсем обессиленная, она зависла, не чувствуя тело, а в голову пришла первая мысль: «Сазан?!»

Волна стыда и опустошения охватила Маргину, и она почувствовал, что её использовали, изнасиловали и втоптали в мерзкую грязь.

«Ну, ты и тварь, Сазан!» — озлобилась Маргина, а он, схватив проносившегося рядом червяка и сопровождая взглядом летящую в воде бабочку, сообщил ей прямо в голову: «Ты хочешь остаться здесь до скончания веков?»

«Я лучше умру!» — произнесла Маргина, расслабляясь и погружаясь вниз, в глубину, а Сазан мгновенно лишился сеточки и, вместе с червяком, был выдернут из воды.

***

Старый герцог Огран шагал за Гарбером, который вынюхивал след своего хозяина, идя впереди. Сразу за герцогом шло его войско, отблёскивая белыми скелетами, за которым двигался наряд лейтенанта Андросова, каждую минуту выкрикивая: — Слава Мануок! Потом тянулись подданные герцога Мануок, а замыкали шествие скелеты котов и собак, иногда нерущиеся между собой.

Возле здания администрации корпорации «ГоМноРосМет» их ожидал Хромов, который, на расстоянии почувствовав родственную плоть Мануок, оставил погоню за Исаевой и отправился встречать герцога Огран.

— Герцог Мануок в цирке Рози, на руднике корпорации «ГоМноРосМет», — доложил он старому герцогу, который, подняв забрало, открыл для обзора свой череп.

— Рудник Мануок, — поправил его герцог, уставившись на него пустыми глазницами.

— Простите, герцог Огран! Естественно, рудник «Мануок», — склонил голову Хромов. Дыра на его груди не собиралась затягиваться и в неё свободно можно всунуть два пальца. Кто бы отважился!

—Оставайся здесь и сделай мечи, — сказал герцог Орган и, не ожидая ответа, отправился за нетерпеливо поскуливающим Гарбером, который от возбуждения крутил своим хвостом.

— Будет сделано, — крикнул вдогонку Хромов и приказал: — Весь наличный саритиум – сюда.

Отдав распоряжения относительно изготовления мечей, Хромов по капу вызвал второй рудник и сказал:

— Немедленно найдите Распутину Маргину и уничтожьте. Слава Мануок!

— Хорошо! Слава Мануок! — ответил Осмодий Усов и вызвал к себе трёх бывших заключённых, а ныне скелетов. Дело в том, что они успели побывать в желудке голодного Духа и возвратились для служения Мануок. Осмодий объяснил им задачу и они, стуча костями, отправились её выполнять.

***

Александра проснулась от шороха, несущегося из туннеля. К шороху примешивался странный стук, точно стучали деревяшки друг о друга. Зверь таких звуков не издавал, так как ходил мягко, и Александра подумала, что к ним идёт смена заключённых, направляясь в забой. Она толкнула Юру, и тот вскочил, оглядываясь по сторонам.

— Там кто-то идёт, — сообщила Александра и Юра прислушался. Действительно, звуки раздавались в туннеле, ведущего к входу на Дальний Рубеж.

— Нам лучше не высовываться, — предложил Юра, подумав, что напрасно ввязался в эту авантюру, но уж больно девчонка хороша. Александра с ним согласилась – мало ли что подумаю заключенные, обнаружив их здесь. А вдруг у них низменные наклонности? Она посмотрела на Юру и впервые подумала, что защитник из него никакой.

Шорох и стук приближался и становился отчётливей, как будто кто-то специально шел к ним.

— Может, лучше уйти в сторону? — спросила Александра, но Юра, испуганный её голосом, прошептал:

— Сиди тихо.

Когда в проёме их короткого туннеля появились три скелета, они поняли, что им не уйти. Александра, что есть силы, закричала, так что у Юры заложило уши, а скелеты, стуча костяшками ступней о каменный пол, медленно подходили к ним, протягивая руки.

Что-то быстрое мелькнуло за скелетами, и один из них рассыпался костями на полу. Два других, обернувшись, обнаружили за собой юношу ослепительной красоты, как показалось Александре, и их знакомого зверя, молнией накинувшегося на второй скелет.

Третий рассыпавшийся скелет Александра не видела, так как предпочла упасть на руки прекрасному освободителю и потерять сознание.

***

Чьи-то сильные руки взяли Маргину и поволокли вверх, к свету, который просвечивался сквозь закрытые веки. Она не препятствовала рукам, неосознанно понимая, что эти руки принадлежат не Сазану, так как у напыщенного рыбообразного, кроме плавников, ничего подобного не водилось.

Те же самые руки несли её к берегу, и Маргина не открывала глаза, чтобы не разочароваться в герое, в её спасителе. Руки не принадлежали Тёмному, так как Маргина помнила его подлые лапы, и если бы их почувствовала, то сразу бы вскочила. Её положили на какую-то одежду и, положив на бок, открыли рот.

— Нужно сделать искусственное дыхание, — приятным басом сказал владелец рук, и Маргина подумала, что ей следует вспомнить данную процедуру. Кто-то прислонился к её губам и легонько подул, а она, не отрывая своих губ, присосалась к чужим, чтобы наполнить свои лёгкие спасительным воздухом. Маргина обхватила голову спасителя своими руками, чтобы он случайным образом не оборвал процесс спасения, который так благотворно подействовал на организм Маргины, что она, буквально, ожила.

— Она жива, — сообщил спаситель, отрывая руки Маргины от своей головы. Следовало открыть глаза, чтобы увидеть спасителя, что Маргина с радостью сделала. Смущённый черноволосый мужчина с пронзительными карими глазами склонился над ней, внимательно вглядываясь в её лицо.

— С вами всё в порядке? — спросил он, и Маргина честно ответила: — Мне хорошо! — что являлось исключительной правдой.

— Как вас зовут? — спросила Маргина, продолжая лежать, понимая, что стоит ей встать, как этот красивый брюнет удерёт от неё.

— Старшина Сидоренко, — краснея, доложил брюнет, а Маргина продолжила допрос: — Как ваше имя?

Микола, — машинально сказал старшина и тут же поправился: — Николай.

— Приятное имя, — произнесла Маргина и представилась: — Меня зовут Маргина.

— Очень приятно, — сказал спаситель и помог ей подняться.

— Возьми, — сказал Тёмный, протягивая Маргине её сеточку. Она сразу узнала свои цвета и немедленно накинула её на себя. Старшина Сидоренко с удивлением смотрел на её манипуляции в воздухе и подумал, что Маргина от пережитого немножко не в себе. Тёмный давно накинул свою, а из кармана его комбинезона торчала ещё две сеточка.

— А это чья? — спросила Маргина.

— Сазана, — хмыкнул Тёмный и добавил:

— Доигрался, козёл!

Маргина ничуть не жалела, что Сазана лишили сеточки, только опасалась, как бы их за это не наказали Творцы[22] или какие-нибудь Наблюдатели[23].

— А вторая? — спросила Маргина.

— Не знаю, какая-то маленькая, — сказал Тёмный, протянув ей крохотную сеточку, а одёжку Сазана засунул глубже в карман, тем самым посчитав, что делёж справедливый. Маргина не спорила, так как по рыжему цвету узнала, кому принадлежит маленькая сеточка. Рядом с казанком, который, по-видимому, успел соорудить Тёмный, сидел человек в военной форме и подкладывал в костёр сломанные ветки.

— Вы так долго находились под водой, что мы забеспокоились, — сказал он и представился: — Капитан Декуша.

Тем временем старшина Сидоренко приволок из леса кусок дерева, на который постелил вытянутое из заплечной емкости полотенце и предложил Маргине: — Садитесь!

Маргина осушила свою одежду, выбросив вокруг себя облако пара, чем удивила военных, и присела на предложенное место.

— Вы не мокрая? — удивился Сидоренко, заботливо помогая ей присесть. Его военная форма лежала на камнях, высыхая под солнцем. Маргина, в кои века, чувствуя себя дамой, с удовольствием рассмотрела его голый торс и скромно ответила: — Я быстро сохну, — а Тёмный, услышав сказанное, ехидно хмыкнул.

Из парующего казана показалась голова Сазана с вареными глазами, который пролепетал:

— Я вам это припомню!

— Ты что, бросил Сазана в котёл? — спросила Маргина у Тёмного.

— Да, — засмеялся Тёмный.

— Я вашу уху кушать не стану, — сказала Маргина, совсем забыв о том, что Хранителям пища без надобности.

— Я тоже, — противно хмыкнул Тёмный. Маргина подумала, что целоваться с Сидоренко, когда в его желудке будет болтаться никогда не перевариваемый Сазан, не совсем удобно, поэтому, взяла две веточки для видимости и пассом выбросила сазана в озеро.

— Спасибо, Маргина! — сказал Сазан, а Тёмному пообещал: — Тебе, Тёмный, всё припомню обязательно.

«Иди с Богом!» — подумала Маргина, но Сазан без сеточки не имел возможности читать её глифомы, поэтому всплеснул хвостом и исчез в озере.

— С кем вы разговаривали? — спросил капитан Декуша и добавил: — А сазан хорош! Напрасно вы его выбросили!

«У тебя будет несварение желудка», — хотела сообщить Маргина капитану, но её вниманием завладела четвёрка военных, которые бежали к ним.

— Воробей, ты что, живой? — обрадовался Декуша.

— Живой, но обгорелый, — весело сообщил лейтенант Воробей, показывая свою опалённую грудь.

— Не болтайте попусту, — прервала их беседу Исаева, — на нас идёт безумная толпа из рудника.

Она коротко сообщила о своём посещении Хромова и его последствиях. Лейтенант Воробей подтвердил, что за ними гнались помешанные, так, что лес трещал.

— Вы идите, а мы с товарищем Тёмным их задержим, — сказала Маргина, а потом переспросила у Исаевой:

— У Хромова обожжённая левая часть лица?

— Да, — подтвердила Исаева, внимательно вглядываясь в Маргину, которая на мгновение задумалась, а потом повернулась к лейтенанту Воробью:

— Идите сюда, я вас полечу!

— Я в бабок-ворожек не верю, — бодро сообщил лейтенант Воробей, а Маргина резонно заметила:

— И не верь. Я тебе не бабка, а хирург с двумя высшими образованиями.

От такой лжи у Тёмного поползли глаза на лоб, но он промолчал, с интересом наблюдая, как Маргина приложила свои руки к груди лейтенанта Воробья. Грудь у лейтенанта приобрела свой прежний вид, что привело Воробья в неописуемый восторг от прогресса многороссийской медицины. Исаева погладила грудь Воробья, проверяя процесс лечения и, заглянув в глаза лейтенанта, промолвила:

— У тебя красивая грудь!

Что думал покрасневший от комплимента лейтенант Воробей о груди снайпера Исаевой, он не сообщил, а только улыбался, заворожено глядя ей в глаза.

— Вы, волшебница, — выразил общую мысль старшина Сидоренко, присовокупив к ней свою — потомственного эскулапа. То, что он сменил белый халат хирурга на сине-зелёную форму бойца, его родители – потомственные хирурги, совсем не одобряли, полагая, что любимое чадо перебесится и вернётся домой, чтобы каждый день спасать человеческие жизни.

— Такого быстрого заживления раны я не видел никогда, — добавил Сидоренко.

— Ты многого не видел, старшина, — мягко сказала Маргина, предполагая, что она многому научит доктора медицинских наук на досуге. Отогнав приятные мысли, Маргина повторила: — Уходите, мы останемся с Тёмным!

— Я вас не брошу! — решительно возразил Сидоренко, натягивая мокрый мундир, а Тёмный с интересом наблюдал их первую семейную ссору.

— Иди, Коля, — твёрдо сказала Маргина, и, не сдерживая себя, крепко поцеловала старшину.

— Теперь, тем более, я тебя не оставлю! — сообщил старшина, а остальные с удовольствием засмеялись, забыв о том, что скоро здесь будет целая толпа неадекватных сотрудников корпорации «ГоМноРосМет».

— Здесь не пробегал юноша со зверем, — спросил Декуша, перебивая общее веселье.

— Нет, — возразил Тёмный, а Декуша озабоченно обвел глазами лесную чащу.

В это время впереди, вдоль озера, раздались автоматные очереди, которые окончательно разрешили ситуацию.

— Вы отравляйтесь разбираться с людьми, — сказала Маргина, показывая капитану рукой в направлении стрельбы, — а мы пообщаемся с потусторонними силами.

Все согласились и, даже, старшине Сидоренко требовалось подчиниться команде капитана. Он попытался сунуть Маргине автомат, но та отказалась и, улыбнувшись, ответила:

— Коля, тем, кто меня встретит, автомат не поможет.

Старшина с восхищением посмотрел на неё и побежал догонять капитана Декушу. Когда они вышли из леса, то увидели, что кучка каких-то идиотов строчит из автоматов по куполу административного здания рудника дриддо. Исаева вытащила из футляра лазерное ружьё и, поставив его на минимум, влепила заряд в задницу первого попавшего. Тот завизжал и принялся подпрыгивать на месте.

— Положили автоматы на землю, и пошли ко мне! — скомандовала Исаева. Декуша не перебивал её, несмотря на то, что лазерное ружьё в её руках о многом говорило. Стрелявшие бросили автоматы и повернулись. Рожи Биг-Мухора и Ра-Мухора настолько отличались от других, что не заметить их мог разве, что слепой.

— Вы, двое, идите сюда! — сказала Исаева, показывая на них. Когда они подошли, Исаева спросила без обиняков:

— Кто вас послал?

Щупальца у Биг-Мухора зашевелились, а у Ра-Мухора забегали все три глаза, Исаева направила на них ружьё и спросила:

— Вам помочь?

— Мы сами всё расскажем, — поспешил ответить Ра-Мухор и объяснил, что их побег разрешил Хромов с условием атаковать лагерь дриддо. За это обещал отпустить их домой, на планету Мухор.

— Хромов не собирался вас отпускать, — сказала Исаева, — после выполнения вашей миссии, я должна вас расстрелять.

— Я не разрешу тебе этого делать, — сказал капитан Декуша.

— Если бы я хотела их прикончить, никто бы меня не остановил, — сказала Исаева, приседая на большой валун, а потом рассказала о том, как стреляла в лейтенанта Воробья.

— Зачем тебе это? — растерянно спросил лейтенант Воробей.

— Мне нужны деньги … — произнесла она, а увидев укоризненный взгляд Воробья, добавила: …Много денег … на операцию отцу…

Капитан Декуша подошёл и сунул ей пластмассовую карточку:

— Возьми, здесь зарплата за год.

— Зачем? — воскликнула Исаева. — Вы не должны мне помогать…

— Мне тоже девать деньги некуда, — произнёс лейтенант Воробей и протянул ей свою карточку. Исаева повернулась к камню и, неожиданно для всех, зарыдала, а окружающие, рассматривая её щуплую фигуру, только сейчас заметили, что девушка выглядит, как подросток. Лейтенант подошел к ней и обнял, а она уткнулась ему в плечо и прошептала:

— Меня зовут Ирина.

— Виктор, — ответил лейтенант Воробей, не отпуская её из объятий.

— Нам необходимо предупредить дриддо об опасности, — прервал всех капитан и поднялся с места. «И где-то пропал мой сын», — подумал Декуша. Все гурьбой потопали вниз, к куполу, пользуясь возможностью познакомиться с соседями. Тем более что не знали, что им делать самим. Когда они уже подходили к зданию, в воротах огромного ангара, врезанного в гору рядом с куполом, показалась стройная фигура, которая вышла вперёд и остановилась, словно защищая всё позади себя. За неё появилось механическое создание, совсем не внушающее опасения, так достигало высоты по пояс обычного человека.

— Если кто сделает один шаг, я всех уничтожу, — спокойным голосом сказала женщина, окидывая гостей взглядом.

— Осторожно, у неё может быть лазерное ружьё, — прошептала Исаева на ухо Декуше.

— Мне не нужно оружие, чтобы вас успокоить, — услышав её, улыбнулась женщина и добавила, повернувшись к Исаевай:

— А ваш лазер я заберу.

— Мы пришли к вам затем, чтобы предупредить об опасности, — сказал капитан Декуша, внимательно вглядываясь в её лицо. Не успела женщина дриддо ответить, как он удивлённо произнёс: — Вия?

— Я думала, что ты меня не узнаешь, Максим, — произнесла женщина. Декуша бросился к ней и сжал её в объятиях. Подчинённые с интересом наблюдали за железным капитаном, имеющим знакомых дриддо. Очень красивых и симпатичных дриддо.

***

Когда Александра открыла глаза, то увидела небо. Совсем не в клеточку, настоящее голубое небо, правда, ни одного облачка на нем не имелось. Она находилась на чьих-то руках и считала, что это хорошо, потому, что снизу видела волевое лицо красавца. Пусть поносит, а то когда ещё придётся побывать в объятьях такого героя. Возможно, что не совсем объятья, а её несут, как мешок с картошкой, но всё равно приятно. Александра совсем по-хозяйски пощупала бицепсы парня и нашла их достаточными, чтобы её защищать.

— Очнулась? — спросило её наклонившееся лицо, которое казалось Александре красивым и мужественным. Свое лунообразное лицо она не любила и находила его отвратительным.

— Да, — промолвила она, пребывая в эйфории, но её грубо опустили на ноги.

— Тогда бегом, — сказал парень и, оставив её, побежал за котом, если таким именем можно назвать зверя величиной с маленькую лошадь.

«Вот, гад! А поцеловать?» — размечталась Александра, точно она спящая красавица. Бегущий сзади Юра оказался приветливее и спросил:

— Тебе помочь?

— Не нужно, — расстроено ответила Александра и понеслась вперёд, вскоре обогнав незнакомца, что, впрочем, для неё совсем мелочь, учитывая, что бегала лучше всех в школе. Поравнявшись с бегущим впереди зверем, она положила ему руку на спину и так бежала, ощущая их общий ритм бега. Неожиданно зверь остановился и принюхался. Александра, по инерции, проскочила вперёд, и возле неё оказался юноша, который тут же сообщил:

— Ониус учуял опасность.

«Зверя зовут Ониус! Забавное имя!» — подумала Александра и посчитала, что юноша невоспитанный, так как до сих пор не представилась. Оставив в стороне стеснительность, она представилась сама:

— Меня зовут Александра.

— Зарро, — безразлично бросил юноша и озабоченно сообщил: — Нам не следует туда отправляться.

То, что им опасно дальше двигаться, они узнали без Ониуса – из леса выскочило несколько человек, а впереди два дряхлых скелета и мужчина с изуродованной левой стороной лица и большой дыркой в груди.

— Бежим, — сказал Зарро и первый бросился назад. «Так он ещё и трус!» — злорадно подумала Александра и увидела, как Ониус лапой задел скелет, напавший на зверя ржавым мечом. Кости разлетелись в разные стороны, но, к удивлению Александры, поползли навстречу друг другу и вскоре снова собрались в скелет. За это время Ониус успел снести второй скелет, и сбил с ног мужчину.

— Бежим! — потянул её Юра, который не убежал, как Зарро, а остался её защищать. Правду сказать, Александра ошибалась, когда так думала. Юра задержался оттого, что узнал мужчину с дыркой в груди: им оказался ни кто иной, как Хромов, председатель наблюдательного совета корпорации «ГоМноРосМет». Они пробежали ещё немного и нос к носу столкнулись с мужчиной и женщиной, одетых в комбинезоны.

— Вам стоит вернуться, — сообщил им Зарро, — там опасно

«Какое разочарование – такой могучий и трус!» — огорчённо подумала Александра.

— За нас не беспокойтесь, — ответила женщина, внимательно разглядывая их, а потом сообщила, показывая назад: — Там безопасно, быстрее уходите.

Красавец мужчина почему-то смотрел на Александру и улыбался. «Вот так должен выглядеть настоящий мужчина!» — подумала она, а мужчина ей подмигнул.

Александра покраснела под его взглядом, но её спасло только то, что Зарро снова побежал, а им пришлось отправиться за ним. Миновало всего несколько минут бега, как впереди раздались выстрелы из автоматов. Остановившись, Зарро прислушался и, оглянувшись на Александру и Юру, сообщил:

— Чтобы не рисковать … — он хотел добавить «вами», но передумал и сказал: — Чтобы нам не рисковать, свернём направо.

Зарро не помнил, как называется цирк, куда они направлялись, он просто хотел обежать гору, чтобы выйти без происшествий на базу дриддо. Что же касается названия цирка, то момы его называли Баг. На их языке название звучало, как «дом».

***

Очутившись на большой лесной поляне, Маргина увидела движущую ей навстречу толпу, в которой резко выделялись скелеты в полуистлевшей одежде. «Их, что ли, нужно бояться?» — с улыбкой подумала она. Тёмный тоже остановился и внимательно рассматривал появившихся на поляне существ. Он первым заметил человека с дыркой в груди, а его обезображенная левая сторона лица сразу напомнила о былом. Тёмный, чтобы освежить память, порылся в глифомах, извлекая оттуда знакомый образ. Забравшись в голову человека, Тёмный узнал, что сейчас его зовут Хромов. Он ничего не сказал Маргине, с интересом наблюдая, когда она обратит внимание на Хромова. Когда это произошло, глаза Маргины застряли на нем, и она ошарашено замерла.

— Шерг?! — очнулась она, не доверяя своим глазам.

— Маргина! — исступленно констатировал Хромов, и она поняла, что не ошибалась.

— Ты снова на моём пути?! — налился злобой Шерг: — На этот раз я тебя уничтожу! Слава Мануок!

— Что ты здесь делаешь и кто такой Мануок? — спросила Маргина, но Шерг игнорировал её вопрос и со злорадством сказал: — Ты умрешь мучительной смертью!

После сказанного он бросился на неё, а за ним стая скелетов и людей. Маргина разбросала первый ряд, надеясь, что толпа испугается и убежит, но за первым бесстрашно бросился второй ряд и третий. Шерг, отброшенный на ствол большого дерева, отвалился от него, как глина, и снова двинулся на Маргину. Тёмный стоял немного сзади и не вмешивался, сложив руки на груди.

— Помоги! — воскликнула Маргина, отбрасывая очередную волну скелетов, но Тёмный ухмыльнулся и ответил:

— Это не мой бой.

Он сиганул вверх и через несколько мгновений оказался за сотни километров от планеты Дакорш. Он заметил астероид и фигуру маленького человека на нем. Отправив к нему симпоты, Тёмный упёрся в защитную сеточку, но не стал с ней бороться, а рванулся к висящему в космосе кольцу репликатора.

Через мгновение он в нём исчез, а Кадерат, который сидел на астероиде в образе Мануок, прошептал губами юноши: «Одним меньше!» Оттолкнувшись от каменной глыбы, он рухнул вниз и очутился лицом к лицу с Маргиной.

— Ты кто? — спросила Маргина юношу.

— Слава Мануок! — воскликнул Шерг и повалился перед юношей на землю. За ним улеглись все присутствующие люди и скелеты, и только Маргина продолжала в одиночестве стоять перед юношей. «Он и есть Мануок!» — сообразила Маргина, а её симпоты сразу ощутили сетку Хранителя. «Если все ходячие трупы и скелеты дело рук Хранителя, то ему не поздоровится от Наблюдателей!» — подумала она, размышляя дальше. «А если он Странник[24], то ему бояться нечего».

Словно отвечая ей, Мануок бросился на неё и повалил на землю. Маргина сковала его и могла так лежать до бесконечности, как вдруг увидела за плечом рожу Шерга, который дернул у неё за ухом и содрал её сеточку. За долю прасека[25] она сумела выдернуть из своего кармана сеточку и выскользнула из рук Мануок, превратившись в рыжего кота.

Взлетев огненным фейерверком, кот исчез за горизонтом, обрубив свои симпоты, так что Мануок, как ни пытался, не мог его найти. А Шерг натянул на себя сеточку и почувствовал, что он не меньше, чем бог.

***

Начальник рудника дриддо Во-Хуш находил этот день весьма странным. Мало того, что с утра, когда он делал гимнастические упражнения у озера, его обстреляли из лазерного ружья, так ещё распоряжения новоявленной Ви-Йен, которая заставила собрать весь персонал и вольнонаёмных горных рабочих в свою лабораторию. Когда он сам появился в лаборатории, никаких дриддо он не увидел, поэтому спросил:

— Вы отправили дриддо на рабочие места?

— Я их эвакуировала, — ответила Ви-Йен, а Во-Хуш почувствовал себя идиотом. Понимая абсурдность положения, он спросил: — На каком основании?

— Я сканировала окружающее пространство и обнаружила, что нас хотят атаковать.

— Простите, но таких приборов не существует, — сказал Во-Хуш, понимая, что он ничего не понимает. Ви-Йен включила свой кап и показала светящиеся точки:

— Видите?

Точки на виртуальном экране, действительно, двигались, причём со всех сторон: из цирка Рози и цирка Рибо.

— Нас что, атакуют многороссияне? — удивился Во-Хуш, и Ви-Йен утвердительно махнула головой.

— На вашей тарелке весь персонал не увезти, — возразил Во-Хуш, но потом вспомнил слова Ви-Йен об эвакуации и, ужаснувшись, спросил: — Куда вы девали дриддо?

Подгоняя их, снаружи ангара раздались автоматные очереди.

— Во-Хуш, будьте добры, станьте внутри кольца тарелки, — попросила Ви-Йен и Во-Хуш, подчиняясь, но всё больше волнуясь, миновал наружные и внутренние двери кольца тарелки. Остановившись точно в центре внутреннего круга, он спросил:

— Так?

— Отлично! — сказала Ви-Йен, что-то набирая на виртуальном экране. Во-Хуш пытался переварить полученную информацию, но эта женщина с огромными полномочиями странным образом подавляла его способность рассуждать. Где-то там, в глубине его души оставалось ещё что-то странное, но Во-Хуш не мог понять, что оно значит.

— До скорой встречи, Во-Хуш, — сказала Ви-Йен. Он хотел ей ответить, но через мгновение оказался на планете Дриддо, под петлёй репликатора. Вокруг стояли его сотрудники и рабочие-горняки. Они встретили Во-Хуш аплодисментами, точно он совершил подвиг. К нему подошёл Ну-Ген, председатель совета планеты Дриддо, и, пожимая ему руку, обратился ко всем:

— Мы благодарим начальника рудника Во-Хуш за успешную эвакуацию персонала рудника.

Ви-Йен, отправив Во-Хуша домой, вышла из ангара и увидела толпу, идущую к ней. За ней топтался молчаливый Боб, готовый в любое мгновение обрушить на неприятеля всю мощь цивилизации дриддо. Его малые размеры всегда обманывали противника, не видевшие в Бобе опасности.

— Если кто сделает один шаг, я всех уничтожу, — сказала она и увидела его – Максима. Он постарел, но оставался таким, каким она его помнила.

Тёплая волна, тревожившая её вчера, поднялась с новой силой, и она чуть не бросилась на Максима, но её останавливала решительная женщина, ещё девочка, которая находилась рядом с ним. «Не жена ли?» — подумала Ви-Йен, а девушка зашептала на ухо Максима:

— Осторожно, у неё может быть лазерное ружьё!

— Мне не нужно оружие, чтобы вас успокоить, — услышав её, улыбнулась Ви-Йен и добавила, повернувшись к девушке: — А ваш лазер я заберу.

— Мы пришли к вам затем, чтобы предупредить об опасности, — сказал Максим и посмотрел на Ви-Йен таким взглядом, что она чуть не потеряла сознание. Она услышала, как он сказал: «Вия?» — и прошептала:

— Я думала, что ты меня не узнаешь, Максим.

В глазах потемнело, и она оказалась в его объятиях, а губы сами собой нашли друг друга, погружая её сознание в бесконечную нирвану. Оторвавшись от неё, Максим что-то говорил, но она ничего не понимала.

Когда она пришла в себя, то услышала, что на рудник дриддо идут неадекватные сотрудники корпорации «ГоМноРосМет» и какие-то «скелеты». Что они собой представляют, она не разобрала, но поняла, что всем пришедшим угрожает опасность.

— Я могу вас отправить в любую точку Вселенной, — сообщила она, раскрывая тайну дриддо, но она в данную минуту Ви-Йен не интересовала.

— Вы можете отправить нас на планету Мухор? — спросил Ра-Мухор, а Биг-Мухор вытянул в сторону Ви-Йен три глаза и все щупальца возле рта.

— Могу, — ответила Ви-Йен и повела всех в ангар. Поставив мухориан внутри кольца тарелки, она отправила их на родину, потом разобралась с восемью заключёнными, которым требовалось исчезнуть в разные стороны.

— Куда нужно вам? — спросила Ви-Йен, и устремила глаза на Максима.

— Нам на Землю, — сказала Исаева и повернулась к Воробью: — Да?

— Да, в Многороссию, — подтвердил Воробей, и Ви-Йен вздохнула, так как до сих пор считала, что девушка с Максимом.

«Совсем ослепла!» — подумала она, так как светящиеся глаза Воробья и Исаевой говорили без слов.

— Ты куда? — спросил Максим Декуша у старшины Сидоренко, ясно понимая, куда тот хочет, но его упрямая подруга, Маргина, полезло в самое пекло и вряд ли жива.

— Не знаю! — ответил потемневший старшина, и вяло добавил: — Домой!.

Он присоединился к Воробью и Исаевой и стоял немного в стороне, а через мгновение все они очутились под кольцом репликатора космопорт Нью-Йорка. Удивлённый диспетчер не могла понять, откуда они прыбыли, так как место отправления на табло не высветилось.

— Куда нужно отправить тебя? — спросила Ви-Йен, опустив глаза и натянувшись, как струна. Тогда, восемнадцать лет назад, она, молодая студентка, работала по программе улучшения породы дриддо и согласилась зачать ребёнка от землянина. Строгие правила эксперимента требовали разлуки с отцом ребёнка, а она, как назло, влюбилась в выбранного землянина. Долгие годы она казнила себя, что не пошла наперекор правилам и единственным её утешением оставался её сын.

— На этот раз я тебя не отпущу! — твёрдым голосом сообщил Максим, а она снова прильнула к нему и прошептала:

— Летим ко мне, я познакомлю тебя с твоим сыном.

«Как странно, ещё один сын!» — подумал Декуша, вспоминая юношу в лесу, который исчез со своим зверем. Ви-Йен оторвалась от Максима и открыла ангар. Через минуту Боб включил двигатели, и изящная тарелка с дыркой посередине взлетела в небо планеты Дакорш.

Только одна мысль беспокоила Ви-Йен – куда-то пропал Ониус. Но, рассудив здраво, подумала, что зверь не пропадёт, а они ещё возвратятся на Дакорш. Повернувшись к Максиму Декуше, она сказала, глядя ему в глаза:

— Люби меня за все прошедшие года!

Они прижались друг к другу и дремавшие чувства с новой силой вспыхнули в их душах, заставляя до неистовства истязать себя, чтобы погасить свою страсть. Не удерживаемые никем и ничем они забыли об окружении, которое, в виде домовёнка Боба, направляло тарелку в створ кольца репликатора. Вспышка, озарившая кольцо репликатора при исчезновении тарелки, совпала со вспышкой в сознании Ви-Йен, которая, достигнув величайшей точки напряжения и наслаждения, трепетно прижалась к Максиму.

В это время на площадку перед рудником дриддо вылился бурлящих поток живых и мёртвых, во главе которого стоял Мануок.

Вдали показалась огромная птица, а когда она приблизилась, то все увидели, что её оседлал ещё один Мануок. Увидев, что их божество раздвоилось, тысячи глоток скандировали под стук костей:

— Слава Двуликому Мануок.

Краплёная масть

Репликация седьмая. Мом Хоббо

Мом Хоббо трясся, как лист, но старался не подавать виду, так как опозорится перед Аэлло, он боялся ещё больше. Привязанный к ней верёвкой, он чувствовал её тело через одежду и стеснялся того, что она у него сзади. Он вспоминал вчерашнюю вечернюю беседу и корил себя за болтливый язык. Видимо, в этом виноват гриб трутто, который они без счёта кушали вечером.

Он помнил, как пообещал Аэлло, что подарит ей металл телурр на крылья, если она поднимет его в воздух. Аэлло легко согласилась, а Хоббо, думавший ранее, что она ему откажет, предпочитал получить взамен металла её поцелуй. Слова слетели с уст, как воробьи, и ничего не оставалось, как сдержать слово, иначе никто не будет считать его момом. Что об этом скажет Приобщённый Мом, Хоббо старался не думать, надеясь на то, что он не узнает.

Утро началось с того, что Аэлло безжалостно его разбудила и, прихватив свои крылья и верёвку, протянула его на высокую скалу недалеко от дома Хоббо. Увидев в руках Хоббо палку, Чик, порхающий возле Аэлло, возмущённо воскликнул:

— Оставь свою палку, она же тяжёлая.

— Сам ты палка, меня зовут Корр, — парировал Корр, и категорически отказался сопровождать бывшего хозяина, а остался сторожить дом. Глядя на Аэлло и топтавшегося за ней Хоббо, взбирающихся на вершину, Корр философски изрёк:

— Роющий землю летать не может!

Он облокотился о деревянную дверь и наблюдал, как Аэлло, прижавшись к Хоббо, принялась обматывать себя и его верёвкой. Хоббо пытался помочь в данном процессе, но только мешал, отчего Аэлло приказала ему стоять и не шевелиться. Порхающий рядом Чик давал Аэлло ненужные советы, типа: «Не бери его, видишь он уже совсем зелёный», чем только усугублял проблему. Закончив с верёвкой, она надела на спину крылья и толкнула Хоббо вниз.

Он орал пока не охрип и только тогда увидел, что они с Аэлло парят в небе. После перенесённого испуга наступила эйфория, точно Хоббо объелся гриба трутто, и он начал орать своим охрипшим голосом какую-то ритуальную песню, одну из тех, которым учил Приобщённый Мом. Аэлло сзади хохотала над ним, ощущая ту же эйфорию от полёта, всегда охватывающую её в небе.

Они полетели над озером, и Хоббо испугался того, что они грохнуться в воду. Как по заказу, стоило ему шевельнуться, и он почувствовал, что выскальзывает из верёвок. Вместо того чтобы вцепиться в них сильней, мышцы Хоббо окаменели и он благополучно выпал в осадок. Наблюдая за приближающимися волнами озера, Хоббо, почему-то, не кричал, безропотно предаваясь своей судьбе.

«Да что же это такое?!»— возмутился Кадерат, срываясь с астероида и бросаясь вниз. «Он же мне всю комбинацию испортит!» — подумал Хранитель, нарушая все законы мироздания, чтобы успеть подхватить незадачливого мома. Хоббо увидел перед собой лицо юноши в берете, на щеке которого красовался огромный комар, но разглядеть не успел, так как кто-то рванул его вверх.

«Ай, да девочка!» — воскликнул довольный Кадерат, радуясь тому, что Аэлло выхватила Хоббо у него под носом, и Хранителю не пришлось вмешиваться в естественный процесс. В это время Аэлло по инерции неслась к горе, чтобы где-нибудь приземлиться, так как руки, держащие на верёвках Хоббо, у неё онемели.

«Приземление нельзя назвать удачным», — успела подумать Аэлло, грохнувшись о землю и теряя сознание. Появившееся перед глазами озабоченное лицо Хоббо её успокоило, и она благополучно отключилась.

***

Когда Аэлло открыла глаза, то увидела склонившуюся над ней девушку, которая манипулировала в воздухе руками. Её одежда отличалась от той, которую носили в королевстве Аморазон, а черты её лица, говорили о том, что она не здешняя. Чик, сидящий у неё на лбу, заглянул ей глаза и бесцеремонно спросил:

— Что? Допрыгалась?

Девушка спросила что-то у Аэлло, но она не поняла, так как девушка говорила на незнакомом языке. Высокий юноша атлетического телосложения в странной одежде, что-то сказал девушке, а потом спросил у Аэлло:

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — ответила Аэлло и подняла голову:

— А, где Хоббо?

— Хоббо? — сморщил лоб юноша, а потом догадался и ответил: — Ваш попутчик побежал за водой к ручью.

Аэлло приподнялась на локтях и увидела ещё одного юношу, сидящего на большом камне.

«Хорошо, что мы не врезались в подобный!» — подумала Аэлло, оглядываясь вокруг. Ей повезло, так как единственный клочок земли с мягкой травой находился там, где она приземлилась. Её крылья лежали рядом, только одно крыло согнулось. Данное обстоятельство огорчило Аэлло больше всего, и она попыталась встать.

— Меня зовут Зарро, — сообщил юноша с небольшим акцентом, придерживая её за талию. Его прикосновения оказались приятными, а глубокий голос звучал уютно.

— Александра, — представил он девушку, и Аэлло заметила её ревнивый взгляд, когда она кивнула.

— Юра, — юноша, сидящий на камне, представился сам. Аэлло увидела вдали озабоченного Хоббо, несущего в кожаном ведёрке воду. Как показалось Аэлло, Хоббо бежал очень быстро, почему-то оглядываясь, и она чуть не прослезилась от того, что он спешит напоить её водой. Правда, через несколько мгновений она поняла, что Хоббо спешит не из-за заботы о ней, а потому, что у мома на хвосте крадётся какой-то зверь. Он очень искусно сливался с окружающей местностью, так что сразу его нельзя заметить, а его устрашающая пасть внушала Аэлло ужас.

— Не бойтесь, — воскликнул Зарро и позвал зверя по имени: — Ониус, иди ко мне!

Зверь повернул к Зарро морду, как будто ничего не случилось, и посмотрел на Хоббо, сказав глазами: «До свидания, завтрак!» Хоббо облёгченно вздохнул и подал воду Аэлло, которая чуть-чуть отхлебнула, чтобы отдать должное его героизму.

— Кто вы такие и куда идёте? — спросила Аэлло, разглядывая зверя, именуемого Ониус, который её обнюхивал. Решив, что Аэлло входит в ближайший круг друзей Зарро, он лизнул руку девушки. Зарро рассказал о том, что они убегают от войска Мануок, который захватил рудники многороссиян и двигается к рудникам дриддо. Аэлло удивлённо спросила:

— Вы имеете в виду герцога Мануок? — а когда получила утвердительный ответ, развела руками: — Так он же совсем юный. А кто такие «многороссияне» и «дриддо»?

Зарро вспомнил, что аборигены ничего не знают о наличии рудников и понял, что проговорился. Из неловкого положения их вывел Хоббо, который сообщил: — Я тебе не рассказывал, но рудники, действительно, есть.

Хобо не стал сообщать о том, что момы, роя свои туннели вблизи рудника, попросту воруют саритиум и другие сопутствующие металлы и продают в королевство Аморазон.

— Вы куда направляетесь? — спросила Аэлло.

— Мы идем в цирк Чахо, — сказал Зарро и добавил: — Хотел бы я знать, что там происходит?

— Я могу слетать и посмотреть, — предложил Чик.

— Буду вам очень признателен, — сказал Зарро, склонив голову перед Чиком, который сидел на ветке куста. Чик подождал, не скажет ещё кто-нибудь приятные вещи, но остальные невежи даже не муркнули, поэтому он взлетел в воздух и вскоре исчез. В сумке у предусмотрительного мома оказались грибы трутто и он предложил всем, предупреждая, что много их есть нельзя. Гриб поднял настроение, которое тут же испортил быстро вернувшийся Чик.

— Что это у вас? — спросил он и поклевал немного гриба трутто. Зарро терпеливо ожидал, когда он насытится. Наконец, не выдержал и спросил:

— Что там?

— Одни скелеты, — сказал Чик, продолжая клевать.

— Чик, ты объелся грибов, — предположила Аэлло, знающая о воздействии грибов на психику.

— Да нет, не объелся, — огорчённо возразил Зарро. Он понимал, что идти на рудник дриддо смерти подобно и в этой ситуации лучший вариант убраться подальше.

***

Вакко шагал вдоль берега, не глядя на дорогу, а в груди бушевала буря оскорблённых чувств и горечь от того, что его так унизили. Вакко обижало не то, что его использовали, а то, что Мави осмеяла и осквернила его светлое чувство к ней. Кокур, сидящий на правом плече, озабоченно посматривал на Вакко и, отважившись, произнёс:

— Лахудры мокрые!

Почему он назвал их именно мокрые, Кокур не мог объяснить, видимо, за любовь к воде. Вакко, молчавший до сих пор, вдруг разразился бранью:

— Не смей называть её лахудрой!

Кокур замолчал, а Вакко шагал вдоль берега Ронни вверх по течению, подальше от кузницы. Текущая рядом река напоминала Вакко о Мави, стоило ему бросить свой разъярённый взгляд на её волны. Следовало забыть о девушке, совсем не любящей кузнеца, чтобы создать в голове другое направление мыслей, но жгучая рана в сердце терзала душу, постоянно напоминая о Мави.

Неизвестно, сколько он прошёл, но, даже, Кокур устал подпрыгивать на плече и сильно обрадовался, увидев пристань, к которой причалило несколько весельных лодок, видимо, плывущих вниз по течению к Рузеру, столице королевства Аморазон.

Возле пристани ютилось непритязательное здание харчевни, крытой камышом, откуда доносились раздражающие запахи местной кухни. Вакко, остановившись, свернул туда, чтобы что-нибудь скушать и собраться с мыслями. Он сел за единственный длинный стол, поближе к выходу и заказал у сияющего улыбкой трактирщика кашу и пироги.

Чуть дальше от Вакко сидело несколько человек, видимо из лодки, которые возбуждённо обговаривали цены на металл в столице. Некоторых продавцов Вакко узнал и кивнул им головой, так как уже покупал у них металл. Слушая их разговор, Вакко подумал, что не мешало ему прикупить несколько кусков металла, чтобы в пути изготавливать для местных жителей металлическую утварь. Данная мысль ему понравилась, так как работа всегда его успокаивала, а, кроме того, требовалось зарабатывать на жизнь, несмотря на то, что жить без Мави не хотелось.

Пока он так размышлял, неподвижно удерживая деревянную ложку в руке, Кокур успел истерзать один пирожок, а затем уселся на плёчо Вакко, чтобы с высоты обозревать всё помещение. От его взгляда не ускользнул одинокий посетитель в серой неприметном плаще, с тёмными глазницами под капюшоном, который он не откинул.

Кокур вперился в него взглядом, чувствую скрытую угрозу, исходящую от незнакомца. Спрятанные под капюшоном глаза уловили взгляд птицы, но посетитель не отвёл свои зыркалки, а упорно смотрел на Кокура. Подумав, что незнакомец смотрит на кого-то сзади, Кокур обернулся, но, кроме деревянной стены из слегка обработанных стволов, никого не увидел.

«Что же ты, зараза, вылупился на меня!» — разозлился Кокур, намереваясь взлететь и сказать всё в лицо незнакомцу, но его отвлёк голос Вакко.

— Я хочу купить у вас несколько кусков металла, — произнёс он, обращаясь к знакомому продавцу. Тот повернулся и сообщил:

— Извини, Вакко, мы можем продать только по столичной цене.

Вакко кивнул в знак согласия, но тут раздался низкий голос незнакомца.

— Я покупаю у вас всё! — сказал он, а продавцы принялись оживленно шептаться.

— Вы не против, если несколько кусков мы продадим Вакко? — произнёс знакомый кузнецу продавец, обращаясь к незнакомцу.

— Я покупаю по вашей цене всё или ничего, — ответил человек в капюшоне. Продавцы снова пошептались, и один повернулся к кузнецу:

— Извини, Вакко, но торговля есть торговля.

Вместе с незнакомцем они гурьбой вышли из харчевни, а Вакко огорчённо подумал: «Не везёт, так не везёт!»

— Не нравится мне этот тип, — поделился наблюдениями Кокур и Вакко согласился с ним. Доев свою кашу и положив оставшиеся пирожки в сумку, он вышел на улицу. Незнакомец в капюшоне рассчитывался с продавцами и Вакко прошёл мимо, намереваясь подняться по реке вверх и там купить металл дешевле, но его остановил голос:

— Молодой человек, вы кузнец Вакко? — спросил человек в плаще. Вакко обернулся и кивнул головой.

— Меня зовут Тор и у меня к вам деловое предложение, — его лицо по-прежнему скрывал капюшон, а голос отличался хрипотой и дрожанием.

— Мне нужно, — продолжил Тор, — чтобы вы из металла сделали некоторые изделия.

Видя определённое сомнение на лице Вакко, он добавил:

— Я хорошо заплачу!

— Не соглашайся, — зашипел на ухо Кокур. Вакко подумал, что работа отвлечёт его от мыслей о Мави и сказал:

— Я согласен.

Он сообщил, что его кузница находится ниже по течению и Тор договорился с продавцами, чтобы они доставили их к кузнице Вакко.

— Дурак! — сердился Кокур, но Вакко его не слушал – перспектива заняться любимым делом казалась соблазнительной. Они тут же погрузились на изрядно осевшие лодки и поплыли за течением вниз.

Все оставались довольны, один Кокур напряжённо вглядывался в Тора, ожидая от него только беды.

***

Как только Вакко выскочил из кузницы, растерянная Мави расплакалась и вышла вслед за ним, но кузнеца и след простыл. «Какая же я дура!» — корила себя Мави, не зная, что делать и куда идти. Чуть-чуть зная Вакко, она подумала, что, скорее всего, он подался подальше, туда, где в Ронни вливается приток Сеттор. Там, между реками, находилась родная деревня Вакко, которую, как она знала, он давно не посещал.

Наметив, таким образом, план действий, она бросилась в воду и поплыла, так как вместо движения по суше предпочитала плыть по реке. Догнавшая её лягушка Третила, шлёпала лапами рядом, не издавая ни одного слова, чтобы не напороться на неприятности.

Плыли они очень долго, даже у Третилы устали лапы, и она мечтала полежать на прибрежном песке, вывалив брюхо под тёплое светило. Один раз ей показалось, что в проплывающей рядом лодке она увидела Кокура, сияющего всеми красками радуги, но когда Третила посмотрела вторично, то укололась острым взглядом незнакомца с накинутым на голову капюшоном.

Ближе к вечеру Третила едва приползла к берегу и сообщила Мави: «Больше не могу!» Возможно, девушка сама устала, так как, при её одержимости, Третила не верила, что Мави её пожалеет. Тем не менее, они выбрались на берег возле какой-то покосившейся избушки, из дверей которой на них смотрела старуха древнего вида. Когда они подошли ближе, то старуха сказала: — Проходите! — и шире открыла скрипнувшую дверь. Она дала Мави какую-то одежку, а её платье отжала и повесила во дворе.

Ни о чём их не расспрашивая, старуха поставила черные миски на стол, куда бухнула чего-то из горшка и сунула Мави и Третиле ложки. Третила заглянула в тарелку и привередливо спросила:

— Это есть можно?

Старуха посмотрела на лягушку и сообщила ей:

— Если всё не съешь, я съем тебя с требухой!

Данное обстоятельство не понравилось Третиле, так как дома, у Мави, потакая дочери, король сажал лягушку за королевский стол.

Мави ковырнула пару раз ложкой и отставила её в сторону, предаваясь печали. Старуха, строго глянув на лягушку, которая давилась и чавкала над своей тарелкой, взяла у Мави безвольную руку и сказала:

— Я тебе погадаю!

Она вытащила орагибашеляр[26] камешков и затрясла их так, что рук стало не видно. Остановившись, она показала свои пустые руки, а в воздухе Мави заметила странную кружащую туманность. Старуха по локоть запустила руку в мутную мглу и вытащила её вместе с камнями, которые бросила на стол.

Орагиб[27] камешков упали вправо, гибагиб[28] – влево. На каждом камешке Мави заметила какие-то странные фигурки, и данное обстоятельство отвлекло её от грустных мыслей.

— Впереди тебя ждут много трудностей, которые ты преодолеешь, встретив толстого человечка, — сообщила ей старуха и Мави утвердительно кивнула. Старуха ещё раз затрясла исчезающими камешками и сообщила:

— С любимым человеком будешь жить вместе.

— Кончай лапшу вешать, старуха, — сказала Третила, заглядывая в бездонную тарелку, которую нужно скушать. Бросив туда ложку, Третила отказалась принимать пищу и добавила:

— Такие фокусы, как у тебя, показывали скоморохи в балагане.

Старуха повернулась к лягушке и сообщила:

— А ты скоро перестанешь болтать и заткнешься навсегда.

Сказанные старухой слова не испугали Третилу, но немного успокоили Мави, заронив зерно уверенности в её будущем. Смущало только то, что старуха нагадала встречу с каким-то толстым человеком. «Не он ли станет любимым, с которым я проживу до старости?» — подумала она, но данная мысль показалась ей отвратительной, стоило вспомнить о Вакко. Мави завалились спать на полу, куда старуха бросила охапку соломы, а прямо с утра отправилась дальше. Третила, став строптивой, плыть отказалась, сообщив, что подождёт Мави у старухи. На что старуха равнодушно ответила:

— Оставайся, мне не терпится попробовать тебя на вкус.

Третила старухе не верила, но благоразумно залезла в воду подальше от дома, где принялась квакать, несмотря на то, что река – не болото, а день – не ночь.

В это время Мави плыла вверх по течению, не желая продолжать путешествие по суше. Возможно, с точки зрения Мави, такой способ передвижения более удобный, чем шагать по берегу, но, однозначно, не самый быстрый. К тому же, когда она добралась до того места, где Ронни и Сеттор сливаются вместе, то уже не смогла бороться с течением и поэтому выбралась на берег Сеттера и прошла немного, а потом опять зашла в воду и переплыла приток Ронни.

Дом отца Вакко она нашла не сразу – он, как и его сын, жил на отшибе. Когда Мави подошла к дому, то увидела хозяина внутри открытого сарая, в котором находился пресс для отжима масла. Отец Вакко крутил колесо пресса, а из дырки внизу струилось масло. Мави засмотрелась на процесс и даже не заметила, что отец Вакко давно наблюдает за ней.

— Простите, я не поздоровалась, — смущённо спохватилась она, увидев глаза отца Вакко, устремлённые на нее.

— Я хотела бы увидеть Вакка, — продолжила она, краснея.

— Я тоже хотел бы его видеть, — ответил отец Вакко, и Мави поняла, что пришла напрасно. «Вот паразит! Хотя бы отца проведал!» — подумала она, понимая, что Вакко скрылся неизвестно где. Она извинилась и хотела идти, но отец Вакко остановил её жестом и спросил:

— Вы не хотите отдохнуть?

— Простите, нет! Я должна идти, — сказала Мави, чувствуя, что может разрыдаться, и пошла к калитке.

— Скажите Вакко, что я буду рад его видеть, — крикнул он вслед, и Мави, не оборачиваясь, кивнула головой. Сразу с берега она бросилась в воду и легла на спину, замерев, а волны, словно быстрые кони, без устали несли её лёгкое тело. Никто бы не заметил её слёз, так как они смывались речной водой и только лёгкие облака заглядывали в её огорчённое лицо.

Она не стала заплывать к старухе, чтобы подобрать лягушку Третилу, чувствуя, что её присутствие будет больно напоминать о Вакко. Когда проплывала мимо кузницы Вакко, она долго смотрела на неё, надеясь увидеть знакомый дымок из трубы, но старания Мави остались напрасными, а течение быстро несло её к Рузеру, столице королевства Аморазон.

***

Сеньор Команча сидел на передней банке, не скрывая своего неудовольствия «мокрым» путешествием. Тилешко стоял сзади и подгребал длинной палкой, чтобы их плот, связанный с брёвен, не сильно удалялся от берега. Пройдя пару дней по берегу Раннивера, Тилешко понял, что шагать пешком им придётся очень долго, поэтому натаскал несколько сваленных брёвен к реке и связал из них лёгкий плот, достаточный, чтобы выдержать двоих. Сеньор Команчо сердито фыркал, прежде чем подняться на флагманский корабль флотилии и ко всей водной баталии отнёсся весьма неодобрительно.

Тилешко мечтал найти в Рузере, столице королевства Аморазон, какую-нибудь приличную работу, а весь досуг посвятить обозрению города и посещению достопримечательностей. За свою недолгую жизнь Тилешко понял, что человеку, кроме обычной еды, как воздух требуется пища духовная.

Такую духовную пищу продают в Рузере и называется она «книга». Тилешко не представлял, как она выглядит, но считал её сродни пламени, который глотает человек, возвышаясь духовно. Он знал некоторые буквы, в особенности те, которые относились к его имени, чем очень гордился.

Краплёная масть

— Шрах-шарабах! — воскликнул рассерженный сеньор Команчо, когда одна из волн выскочила поверх брёвен и плеснулась коту прямо на пузо. Своим выкриком кот отвлёк Тилешко от высоких материй и опустил его на землю, вернее на воду. Впереди показался перекат и Тилешко заметил, как по камням на другой берег перебирается человек. Плот двигался прямо на него и Тилешко сунул палку в воду, отгребая в другую сторону.

Увидев приближающийся плот, человек отскочил назад, не подозревая, что Тилешко уже изменил направление. Понимая, что мужчина растерялся, Тилешко снова модифицировал курс своего дредноута, подавая вправо. Человек, видя, что данное устройство водного перемещения снова движется на него, перескочил на камень справа.

— Шрах-шарабах! — воскликнул сеньор Команчо, видя впереди непутёвого пешехода, и крикнул искателю приключений:

— Прочь с дороги!

Услышав кота, мужчина потерял дар речи и подумал, что у него не всё в порядке со зрением и слухом, поэтому остался стоять на месте. Плот врезался в него, сокрушая застывшую статую в воду, а сверху на мужчину шлёпнулся сеньор Команчо. Тилешко оказался следующим и придавил кота сверху, показывая несведущим, каким должен быть правильный бутерброд. Плот удрал по течению, а вместе с ним и соломенная шляпа Тилешко, которой он очень дорожил.

— Письма! Мои письма! — кричал человек, подбирая белые листики, убегающие от него. Тилешко схватил один и, к своему удивлению, увидел знакомые буквы своего имени.

—Это что? Мне письмо? — спросил он у человека, который в отчаянии перебирал оставшиеся листки, всё время причитая: — Всё пропало …, всё пропало…

— Не переживайте вы так! — успокоил его Тилешко: — Дальше по течению поворот, письма, несомненно, прибьёт к берегу.

Человек, услышав его слова, выскочил на берег и побежал вперёд, к повороту. Там он и впрямь увидел запутавшиеся в прибрежных кустах листки, которые лихорадочно начал собирать. Кот Комка, который первым выпрыгнул из реки, походил не на сеньора Команчо, а на мокрую тряпку, истекающую водой.

— Шрах-шарабах, — только и мог произнести кот, а что в это время говорил Кадерат высоко над планетой, на человеческий язык не переводится. «Ничего нельзя поручить этим людям!» — огорченно подумал он, если назвать «огорчением» то, что он убрал свои симпоты от вестника Аскерона. Последний разложил выловленные листки на берегу, чтобы они подсохли, отчаянно наблюдая необратимые повреждения текста писем, так как некоторые буквы и слова смыло водой.

Тилешко тоже развернул листок и принялся рассматривать знакомые буквы, совсем не понимая значения слов. Вот что увидел Тилешко на листе:

#т#б# угроб#ть лих#дея

# отметкой #тра#### Комара,

че#ыре Мотыл#ка, бл####я,

за#итой #та#у# ##я добра.

Ищи #руз##, тв#й вектор #о#е#,

у ### отметка ## руке.

сл## бабочки ###ет##й оч#нь,

комар у тв### ## щеке.

## сокрушиш# ### основу,

целуя ###й###о врага,

#уть от#####я страсти с#о##,

#у#ь #бн###я донага.

Половина слов смыло водой, но это не смущало Тилешко, так как его радовало само наличие букв. Он бережно положил листочек на песок, подражая Аскерону, и сразу заметил, что тот направляется к нему.

— Немедленно отдайте моё письмо, — возмущённо воскликнул тот, с раздражением рассматривая упитанного юношу и мокрого кота.

— Простите, но на письме мои буковки, — возразил Тилешко, ничуть не опасаясь возвышающегося над ним Аскерона.

— Юноша, какие буквы? — опешил Аскерон и продолжил с пафосом: — Данное письмо мне принадлежит доставить уважаемому Тилешко из Дангории.

Сеньор Команча фыркнул при слове «уважаемый», тем самым выражая своё мнение о данном индивидууме, и с сарказмом заметил:

— Поздравляю, Тилешко, теперь ты – «уважаемый»!

— Ваш кот говорит? — спросил поражённый Аскерон, рассматривая мокрого кота, как ошибку природы.

— К сожалению, только говорит, — сказал Тилешко, рассматривая письмо, лежащее на песке, — а читать, так же как и я, он не умеет.

— Вы, действительно, Тилешко? — спросил Аскерон, тайком заинтересованный в том, что это так.

— Да, я Тилешко, — согласился юноша и добавил: — Сеньор Команчо может подтвердить.

Аскерон оглянулся, чтобы узреть «сеньора», но, не обнаружив никого постороннего, решил, что юноша стукнулся о камень при падении в воду.

— Я могу подтвердить, — согласился кот, довольный тем, что его публично назвали «сеньором».

— Простите, вы что, сеньор Команчо? — спросил Аскерон кота, совсем не понимая значение слова «сеньор», не имеющего употребления на планете Дакорш.

— С рождения, — соврал безродный кот Комка, присваивая себе наследственное право ношения данного звания.

— Я Аскерон, — представился вестник, в полной мере обрадованный, что адресат, которого он и не мыслил найти, оказался рядом.

— Могу я считать, что доставил вам письмо в целости и сохранности, — с надеждой спросил Аскерон, глядя на сохнущий листок.

— Я к вам претензии не имею, — великодушно сообщил Тилешко, неимоверно счастливый тем, что письмо осталось в его руках. Аскерон тут же раскланялся и хотел отправиться собирать остальные письма, сохнущие на повороте реки, но Тилешко, набравшись смелости, попросил:

— Вы не могли бы прочитать моё письмо?

Вестник Аскерон озабоченно поднял письмо, опасаясь, что не сможет прочитать смытые водой слова. Он начал читать с надписи на обратной, адресной стороне листа:

«Доставить письмо Тилешко, живущему в герцогстве Дангория».

Тилешко и кот Комка захлопали, точно они встречали заезжего комедианта, работающего за кров и еду. Аскерон, остановившись и переждав аплодисменты, перевернул лист и продолжил:

тб угробть лихдея

отметкой тра Комара,

чеыре Мотылка, бля,

заитой тау я добра.

Ищи руз, твй вектор ое,

у отметка руке.

сл бабочки етй очнь,

комар у тв щеке.

сокрушиш основу,

целуя йо врага,

уть отя страсти со,

уь бня донага.

Тилешко замер, вместе с котом, поражённый мудростью читающего, а потом юноша спросил, смущённый текстом письма:

— Простите, кого я должен поцеловать?

Целуя йо врага, — расшифровал Аскерон, опасаясь, что Тилешко передумает и не подтвердит целостность письма.

— А эти Мотылки, они, почему ругаются? — спросил Тилешко, стесняясь того, что не очень сведущий в способности понимать смысл присланного письма.

— Из-за отметки Комара, — сообщил Аскерон, полагая, что точно передает содержание прочитанного. Тилешко не стал продолжать расспросы, опасаясь обнаружить свою несостоятельность, и поблагодарил Аскерона за его терпеливость. Аскерон, отпущенный Тилешко, глубоко вздохнул и побежал спасать остальные письма.

— Что-то он не договаривает! — сказал сеньор Команчо, подозрительным взглядом провожая вестника, а Тилешко, узрев свою шляпу в кустах, побежал её спасать.

«Получилось лучше, чем я предполагал», — подумал Кадерат, размышляя о том, что человек – самое непредсказуемое животное во Вселенной, непрерывно увеличивающее энтропию всего сущего.

***

Хоббо решал ужасную дилемму, поставленную парадоксальной жизнью перед несчастным момом. Исходя из принципов гостеприимства, он должен приютить незнакомцев у себя дома хотя бы на время. Но, если об этом узнает Приобщённый Мом, то Хоббо, в лучшем случае, грозит отлучение от общества сородичей, так как первое правило гласит: «Момам категорически запрещается показывать путь к своему дому, чтобы не навлекать опасности на всё племя момов».

Хоббо подумал, что если он никому не расскажет о своих посетителях, то никто и не узнает. Когда они дошли до дома Хоббо, там стало ужасно тесно и все поняли, что долго здесь они не задержаться. Как-то сразу завели разговор о том, что нужно добраться до королевства Аморазон.

Аэлло знала путь, по которому она летела, а вот по земле проводник из неё никудышный. Зарро, имея общие представления о планете Дакорш, не знал детали, а Юра детально знал только цирк Рози и, немного, цирк Рибо. Александра, знакомая с планетой меньше всех, больше молчала и слушала других. Хоббо, слушая эти разговоры, понял, что ему придётся вывести этих людей. Данное обстоятельство не пугало его, так как время, проведенное рядом с Аэлло, Хоббо считал счастливым.

Они сидели вокруг вынесенного на улице стола, на котором стояла глиняная тарелка с кучей грибов трутто, разместившись, кто как, кто на камне, кто просто на траве. Зарро стоял, прислонившись возле окна к скалистой стене дома, и смотрел вдаль, на открывающуюся панораму цирка Баг. «А здесь красиво!» — подумал Зарро, представляя, как мом Хоббо сидит на стульчике перед домом и наблюдает эту красоту.

Быстро бегущие облака проплывали мимо, отражаясь в зеркале озера внизу, а когда достигали гор, то чесались об их вершины, расплываясь длинными космами. Подножия гор заливали тёмно-зелёные волны деревьев, пятнами выделяя разные породы, в то время как выше растительность ограничивалась кустарником и травой.

Мом Хоббо наблюдал за гостями, которые по кусочку бросали в рот грибы трутто, и считал, сколько штук они съели. Данный подсчёт не являлся крохоборством, а имел цель предупредить их от переедания, которое грозило галлюцинациями. Наблюдая за другими, он забыл, сколько съел сам и обеспокоенно проверял внутреннее я, не стало ли оно двоиться.

Появившийся перед ним образ мома Скобы, его соседа, говорил о том, что Хоббо, всё-таки, переел, так как сосед ушёл в цирк Чахо и не мог так рано вернуться.

— У тебя гости? — спросил мом Скоба, рассматривая Аэлло и Александру, а на мужчин даже не глянул – они его не интересовали. Хоббо не стал отвечать видению, чтобы не пугать сидевших вокруг стола гостей, полагая, что видение скоро исчезнет.

— Хоббо, я с тобой разговариваю! — возмутилось видение и спросило: — Кто эти люди?

Хоббо поднялся и махнул рукой, чтобы убедиться в иллюзии. Звонкая пощёчина возмутила видение и протрезвила Хоббо, так как он понял, что ошибался – всё произошло наяву.

— Ты меня ударил! — вскипел Скоба, расставив, как петух, локти в сторону.

— Прости, Скоба, я думал, что переел грибов, — извинился Хоббо и предложил: — Можешь ударить меня.

— Я не стану марать об тебя руки! — возмущённо воскликнул Скоба, и, повернувшись, в гордом одиночестве покинул негостеприимный дом Хоббо.

— Эти грибы, действительно, так опасны? — спросила Александра, положив на стол остаток гриба.

— Ничего опасного, если соблюдать меру, — сказал Хоббо и, чтобы убедить аудиторию, съел ещё один кусочек гриба. Последствием превышения нормы стала новая галлюцинация – стоило прожевать гриб, как из кустов вокруг выскочила целая куча знакомых момов, держащих наперевес металлические метательные трубки из которых торчали острые концы рапир. Данное оружие в небольшом количестве момы поставляли королю Багилу, увлекающегося королевской охотой. «Все-таки, переел!» — огорчился Хоббо и сообщил остальным за столом:

— Лучше немного недоесть, чем переесть.

Аэлло смотрела на вновь прибывших момов и спросила у Хоббо: — Нам стоит беспокоиться?

— Нет, — возразил Хоббо, — ты тоже переела грибов, а то, что ты видишь – только воображение.

— Моё воображение подсказывает, что нас мало, чтобы сопротивляться, — сказал Зарро, миролюбиво поднимая руки.

— Не стоит беспокоиться, — сказал Хоббо, которому два мома связывали верёвкой руки, — галлюцинации скоро пройдут.

Их связали и повели по тропинке прочь от дома Хоббо. Только Чик остался на свободе, наблюдая, куда ведут задержанных. Корр, оставленный Хоббо возле дома, не издал ни звука во время операции ареста, а когда все скрылись из глаз, отправился не за пленниками, а внутрь дома. Открыв дверь в туннель, он посеменил по нему мелкими шажками.

А Ониус, как ушёл в горы, так и не появился.

***

Кузница встретила тоскливой тишиной, и Вакко подумал, что напрасно вернулся домой, так как всё здесь напоминало о разлуке с Мави. Зашедший в кузницу Тор с сомнением осмотрел помещение и повторил:

— Через шеляр дней я жду шеляр шеляр мечей.

Он вытащил из кармана черный кошелёк, перевязанный ремешком, и открыл его. Куча монет откликнулась приятным темно-зелёным цветом.

— Здесь более чем достаточно. Надеюсь, ты понимаешь, что произойдёт в случае задержки и неисполнения заказа.

Вакко глянул на Тора, излучающего угрозу, но его тёмные эманации прошли даром, так как кузнец боялся совсем другого. Когда Тор ушёл, Вакко быстро разжёг огонь в горне и вытащил из камышового мешка первый слиток металла. Положив его на угли, Вакко с трепетом наблюдал, как металл раскаляется докрасна, а когда слиток достиг требуемой температуры, кузнец схватил его клещами и положил на наковальню.

«Поехали!» — произнёс он, ударяя по металлу, а искры, сыпавшиеся из-под молотка, тихонько гасили пожар в его душе. Больше он не думал о Мави, переложив свои мысли на раскалённые, но бездушные куски металла.

Кокур, как всегда, сидящий на своём насесте, ничего не говорил, не в пример предыдущим дням. Он внимательно наблюдал за Вакко, переживая вместо него неуклюжую шутку Мави и Третилы. Убедившись в том, что в ближайшие шеляр дней Вакко никуда не денется, Кокур спрыгнул с шеста и вылетел из кузницы, направляя свой полёт вдоль реки. По правде сказать, Кокур не любил летать и пользовался крыльями только по необходимости, но сейчас понимал, что следует сделать над собой усилие и выручить друга из напасти.

Он летел вдоль реки, залетая недалеко от берега, когда его обнаружил Кадерат, всё так же в образе Мануок сидящий на астероиде. Прощупав симпотой его мысли, Кадерат возмутился и воскликнул: «Да, он мне все карты спутает!» Чтобы предотвратить нежелательное, он покрутил пальчиком, создавая энергетический вихрь, который проник в атмосферу планеты, спускаясь всё ниже и ниже.

Кокур, внезапно подхваченный возникшим ураганом, пытался выровнять полёт, но не смог сопротивляться стихии, которая понёсла его неизвестно куда. Подчинившись течению ветра, Кокур смотрел вниз, наблюдая, как проносятся поля и леса, а потом серая пыль скрыла от взора всё происходящее внизу. «Видимо, не судьба!» — подумал Кокур о своём желании помочь Вакко, перед тем, как его швырнуло вниз.

Последнее, что Кокур увидел после удара о землю, – противная пасть кота, который вонзил свои зубы в крыло. А дальше боль пронзила сознание и Кокур отключился.

***

Кокур пришёл в себя оттого, что услышал чей-то голос, который кого-то отчитывал. Открыв глаза, он увидел, что лежит на боку, а его левое крыло перевязано тряпочкой. Недалеко от него стоял упитанный юноша, который отчитывал разбойного типа кота, воспитывать которого, как видел Кокур по его роже – дохлый номер.

— Как ты посмел, Комка, покушаться на жизнь этой прекрасной птицы, только из-за того, что тебе захотелось жрать, — возмущался юноша, а кот, увидев, что его пища ожила, стал тихонько отступать, прикрывая птицу от взора юноши. Кокур понял, что данный мерзкий экземпляр кошачьих имеет весьма преступные замыслы относительно его, и громко предупредил:

— Если ты посмеешь дотронуться до меня, я тебя сожгу.

Отчего Кокур решил, что умеет сжигать котов, неподвластно логике, тем более скептическая рожа кота говорила о том, что ему известен другой, более плотоядный вариант развития событий.

— Комка, ты не сможешь меня сжечь, так как не умеешь добывать огонь, — возразил юноша, видимо, полагая, что ему ответил кот.

— А сейчас мы соберёмся и отправимся в Рузер, — сказал юноша и принялся собирать раскиданные ветром вещи в мешок. Кот виртуозно повернулся, что для его комплекции вещь акробатическая, и снова навис над Кокуром, который понял, что настал его смертный час. Внезапно, он почувствовал, что глаза кота его гипнотизируют, и он не может даже пошевелиться.

Понимая, что за мгновение кот свернёт ему шею, Кокур полыхнул на Комку огнём, который мгновенно вспыхнул, как факел. Обернувшийся юноша, увидев орущего кота, успел накинуть на него свою свитку, иначе Комка сгорел бы, как пучок соломы.

Тилешко, а юношу звали именно так, сдёрнул с кота свою свитку и увидел чёрный огарок, который украшали вытаращенные глаза кота.

— Я не знаю, как ты это сделал, сеньор Команчо, — назидательно сказал Тилешко, — только твой опыт привёл к печальным результатам.

— Это не я, — возразил кот, оглядываясь вокруг и разыскивая птицу. Увидев кучку пепла на камне, где лежала птица, он ткнул в неё лапой и сообщил: — Меня чуть не сожгла птица.

— Не нужно врать, Комка, — назидательно сказал Тилешко, присовокупив к своим словам следующее: — Такое поведение неприлично для сеньора Команчо.

— Я не вру! — отчаянно мяукнул кот и расширенными от ужаса глазами увидел, как прямо из пепла возникла мерзкая давешняя птица с разноцветным радужным оперением.

Данное событие вознесло кота на ближайшее дерево, откуда он отчаянно рассматривал окружающее пространство, взирая на пути отступления.

— Так ты жива, птичка? — обрадовался Тилешко, увидев живого Кокура, который внимательно рассматривал себя, вспоминая, что только что горел вместе с котом.

Странная метаморфоза, произошедшая с ним, удивила Кокура, в тоже время он понял, что обладает достойным оружием в виде огня. Правда, платить за такую способность приходится своей смертью, но сантименты излишни, когда не хочешь безвозвратно исчезнуть в желудке кота.

Прошедший в такое короткое время огонь и воду, сеньор Команчо соображал, что ему делать: удрать как можно дальше или спрятаться за Тилешко от этого странного ужина, который сам хочет подрумянить себе бока.

Тилешко тоже соображал, куда ему идти. Если вчера данный вопрос совсем его не тревожил, то, получив странное письмо от вестника, Тилешко считал обязанным каким-то образом выявить почтение писавшему. Он развернул письмо и рассматривал буквы, пытаясь вникнуть в их смысл.

— Тебе хорошо, птичка, — философски заметил Тилешко, оглядываясь на Кокура, — склевала какую-нибудь малость и гуляй себе. А мне приходится расшифровывать, что написано в моём письме

— Что тут сложного? Читать всякий дурак может, — ответил Кокур, пробуя свой голос.

— Не скажи сеньор Команчо, — возразил Тилешко, думая, что говорит с котом.

— Меня, вообще-то, Кокуром зовут, — ответила птица.

— Ты говоришь? — удивился Тилешко и, обернувшись к коту на дереве, добавил: — Второй случай в моей практике, когда животные говорят.

— Не нужно сравнивать меня с вашим животным, — заметил Кокур и милостиво разрешил: — Показывайте, что у вас?

— Вот, — произнёс Тилешко, проникаясь уважением к читающей птице, и показывая письмо.

— Бу-бу бу-бу, бубу-бубу, бобу, бубу-бобу бу-бу, бо-бу бубу-бубу бобу бубу, — читал Кокур, а Тилешко напрягал слух, чтобы понять сказанное птицей.

— Что же тут непонятного? — Кокур уставился своими большими глазами на Тилешко.

— Вы не можете объяснить? — почтительно спросил Тилешко у птицы. Кокур снова набычился и вперил взгляд в бумагу.

— У ваших друзей, которые написали письмо, метка на руке, — после раздумий, сообщил Кокур.

— А комар? — спросил Тилешко.

— Что комар? — не понял Кокур.

— При чём здесь комар? — спросил Тилешко.

— Комар к друзьям ни при чем.

— А, что он делает в моём письме? — не успокаивался Тилешко. Кокур принялся расшифровывать смытое водой и, через некоторое время, сообщил:

— Комар у твари на щеке.

Тилешко задумался, а Кокур поднял взор на дерево, где по-прежнему находился сеньор Команчо и приказал:

— Слезай!

— Ни за что! — убеждённо ответил кот.

— Вы можете снять его с дерева? — спросил Кокур у Тилешко.

— Я могу его только попросить, — сообщил Тилешко и принялся уговаривать кота. В конце концов, сеньор Команчо соизволил слезть и Кокур тут же принялся теребить его за усы.

— Больно! — воскликнул кот, намереваясь снова забраться на дерево.

— Что вы ищите? — вежливо спросил Тилешко.

— Комара у твари на щеке, — сообщил Кокур, роясь в толстых щеках кота. Тому не понравился эпитет «тварь», применяемый к нему, и возразил:

— Я не тварь!

— Тварь ты! И самая натуральная! — сообщил Кокур и, в подтверждение своих слов, добавил: — Так в письме написано!

Сеньор Команчо зарёкся ловить птиц, особенно говорящих, так что Кокур мог гордиться тем, что спас много говорливых соотечественников.

— Простите за настойчивость, а какая метка на руке моих друзей? — вежливо спросил Тилешко, поглядывая на волшебное письмо, таившее столько тайн. Кокур потоптался по письму, лежащему на коленках у Тилешко, и сказал:

— У них бабочка на руке.

Сообщив прочитанное, Кокур озабоченно задумался и застыл, а Тилешко показал свою ладошку с бабочкой и сказал сеньору Команчо:

— У моих друзей такая же бабочка.

Увидев бабочку, Кокур ещё больше напыжился и замер на коленках у Тилешко, который не смел тревожить такую мудрую птицу.

— Я знаю, где находятся ваши друзья, — по прошествии некоторого времени, сообщил Кокур и попытался взлететь, но сразу же опустился на плёчо Тилешко. Неизвестно, что это было: то ли фантомные боли крыла, сломанного в предыдущей жизни, то ли Кокур не хотел лететь, но на плече Тилешко он чувствовал себя великолепно.

— Мы идём в Рузер! — как генерал, приказал Кокур и Тилешко двинулся вдоль берега. За ним, в некотором отдалении, шагал кот, считающий присутствие кокура совсем излишним в их тёплой компании.

Краплёная масть

Репликация восьмая. Великий Пу

Вывалившись из репликатора, Тёмный повис над Землёй, не собираясь отправляться на космическую станцию, куда пристыковывались космические челноки из Земли. Там явно заинтересуются им, и он не хотел начинать своё путешествие на Землю, обнаружив себя. На станции репликации, расположенной на Земле, он тем более не хотел светиться. То, что он задумал, требовало деликатного подхода и не терпело огласки.

Требуемый район находился далеко и Тёмному пришлось подождать несколько часов, чтобы себя не обнаружить, а когда город появился на горизонте, то он, точно метеорит, засверкал в небе, демонстрируя себя, как огонь, который скрывает истинное положение вещей.

Если жители Масквы и Масковской области загадали желание при виде падающей звезды, то они старались напрасно, так как данный метеорит чужих желаний не исполнял, а если и исполнял, то только свои. Тёмный лавировал руками и ногами, чтобы попасть в требуемую точку. Когда до земли осталось с километр, соорудил над собой парашют, на который приземлился, по колена погрузившись в землю под кремлёвской стеной, у Средней Арсенальной башни.

В это раннее время в Александровском саду прохожих находилось немного, так что появление Тёмного осталось почти незамеченным. Только человек неприметной наружности подошёл к Темному и настойчиво сказал:

— Ваши документы!

Тёмный тут же соорудил ксиву, которую предъявил товарищу полковнику из десятого управления. Прочитав её, полковник узнал, что Тёмный его непосредственный начальник в чине генерала. Побелевший полковник козырнул и хотел уйти, но Тёмный его остановил:

— Проводишь меня в Кремль.

Миновав грот, они отправились к Кутафьей башне, откуда по Троицкому мосту перебрались в одноимённую башню и проникли в Кремль. Тёмный заблаговременно посылал свои симпоты вперед и находящиеся на постах ещё издали ему козыряли. По Сенатской площади прошли до Сената, почти никого не встретив, где Тёмный оставил полковника на улице, а сам, открыв закрытые замки, зашёл внутрь здания. Поднявшись на второй этаж, он открыл дверь кабинета президента и сел за стол.

Через некоторое время в коридоре раздались шаги, и Тёмный послал туда свои симпоты. В сопровождении лейтенанта шагал майор, чтобы проверить кабинет перед приходом президента. У майора раскалывалась голова от мигрени, но он терпел, так как осталось дождаться Великого Пу и сдать смену. Тёмный посмотрел на портрет Пу во весь рост, висящий на противоположной от стола стене, и преобразился в президента. Майор открыл дверь и заглянул в кабинет. Не ожидая увидеть Великого Пу на рабочем месте, он застыл, соображая, что сказать.

— Простите, Владимир Владимирович, вы здесь? — решился он спросить.

— Нет, я еду в направлении Кремля, — сказал правду Тёмный, так как Великий Пу в окружении эскорта заезжал в Кремль. Майор хихикнул, полагая, что Великий Пу пошутил, и, закрыв дверь кабинета, с облегчением отправился вниз, чтобы уйти домой. К своему удивлению он увидел настоящего Пу, поднимающегося по ступенькам вверх.

— Всё в порядке? — спросил Пу и бедный майор, полагая, что Пу в кабинете, всего лишь болезненная иллюзия, кивнул головой. «Срочно лечится!» — подумал майор, направляясь к Спасской башне.

Подойдя к кабинету, Великий Пу открыл дверь и увидел себя, любимого, сидящего за столом. Находясь в самом лучшем расположении духа, Великий Пу подумал, что ему приготовили сюрприз в виде двойника, и, поэтому, пошутил:

— Здравствуйте, Владимир Владимирович!

— Добрый день, товарищ Пу, — сказал Тёмный, не вставая с кресла. Разглядывая его со всех сторон, Великий Пу выразил своё восхищение:

— Прекрасная работа!

— Я не тот, о ком вы думаете, — сообщил Тёмный, выуживая из Пу его мысли.

— Действительно, я думаю совсем о другом, — сказал Великий Пу, вспоминая прошедшую ночь. Он был в ударе, и Алина осталась довольна.

— Вы будете ещё в большем ударе, если воспользуетесь моим предложением, — сообщил ему Тёмный.

— Вы читаете мои мысли? — спросил Пу, понимая, что данный человек появился неспроста.

— Я хочу предложить неограниченную власть над людьми, — сообщил Тёмный.

— У меня достаточно власти, — снисходительно улыбнулся Великий Пу.

— Я имею в виду власть над Землёй и бессмертие, — улыбнулся Тёмный и принялся рассказывать Великому Пу о том, что даёт сеточка Хранителя, снятая с Сазана.

— Какой в этом ваш интерес? — недоверчиво спросил Пу: — Почему не используете «сеточку» сами?

— У меня есть своя, — объяснил Тёмный, — к тому же я предлагаю разделить наше могущество над планетой пополам.

— Интересная идея, — улыбнулся Великий Пу и спросил: — А как выглядит ваша «сеточка»?

— Она невидима, но её силу вы почувствуете сразу, — сказал Тёмный и, для убедительности, надел сетку Сазана на Великого Пу. После нескольких минут инструктажа Великий Пу освоился и разнес, не притрагиваясь, стенку, выходящую в коридор. Появившуюся стражу он одним движением уложил на пол, а потом выгнал: — Вы мне не нужны.

— Так вы говорите, что эта штука дает бессмертие? — спросил довольный Пу.

— При долгом ношении сетки структура тела меняется, преобразуясь в устойчивые паттерны, разрушить которые ничто не способно.

— А как, вы говорите, она снимается? — спросил Великий Пу.

— Вот здесь, — сказал Тёмный, захватив у себя сеточку возле уха.

— Не показывайте на себе, — улыбаясь, сказал Великий Пу и взял пальчиками за ухом Тёмного.

— Вот так? — спросил Великий Пу, сняв сеточку с Тёмного.

— Да, — сказал Тёмный и встревожено добавил: — Осторожнее, это моя.

— Её ещё нужно заработать, — ехидно улыбнулся Великий Пу, пряча сеточку Тёмного в карман.

— Ах, ты … — Тёмный рванулся вперёд, выставляя кулаки.

— Товарищ Тёмный, осторожнее, — с улыбкой произнес Великий Пу, — кроме возможностей сеточки, я в совершенстве владею самбо и дзюдо.

— Поработайте моим замом, — улыбаясь, добродушно добавил Великий Пу, — это так щекочет нервы, когда у тебя за спиной потенциальный враг!

Рыжий кот, прошедший сквозь закрытую дверь, удивил Великого Пу, а когда котик прыгнул ему на колени – президент совсем умилился.

— Какой красивый котик, — произнёс он, поглаживая кота по спинке. Котик излучал само обаяние и лизнул Великого Пу в щеку, а хвостом вытащил из его кармана сетку Тёмного, которая сразу исчезла под шкурой кота.

Тёмный сразу узнал Маргину но вида не подал, полагая, что она действует ему во благо. Стырить на глазах Великого Пу сеточку Тёмного, не моргнув глазом – действительно шик воровской масти.

Когда кот, всё так же пройдя сквозь закрытую дверь, исчез из кабинета и мелькнул между завалами стены, обрушенной Пу, – Тёмный хотел двинуться вслед. Великий Пу остановил его, не притрагиваясь, и выдал план сегодняшних мероприятий президента, которые Тёмный должен посетить, а сам отправился пугать министров, неожиданно появляясь перед ними и так же внезапно исчезая. Только председатель правительства его возмутил – сколько перед ним не появлялся, тот всегда спал.

Единственное деловое мероприятие, которое совершил Великий Пу, состоялось в корпорации «ГоМноРосМет», где он неожиданно появился в кабинете генерального директора и спросил:

— Как дела на рудниках?

— Всё в порядке, — уверил дрожащий директор, несмотря на то, что произошедшие события его не радовали, так как только вчера он получил странное сообщение Хромова с планеты Дакорш. Непонятное сообщение состояло из двух слов: «Слава Мануок!» Директор никогда не любил Хромова но на его кандидатуре настаивал Великий Пу, а ему директор не мог перечить. К радости директора товарищ Пу не умел читать мысли людей, поэтому то, о чём думал подчинённый, осталось тайной.

Наскучив пугать подданных, товарищ Пу решил порадовать свою жену, которая ещё нежилась в кровати. Появившись перед ней в голом виде, Великий Пу решил сразу же испытать свои репродуктивные органы. Так как данные части тела непропорционально выросли, Алла заинтересованно спросила:

— Вова, что ты с ним сделал?

Великий Пу не стал распыляться на слова, предпочитая делом доказать превосходство последних изменений. Алла застонала от наслаждения, а Великий Пу, испытывая зуд естествоиспытателя, увеличил орган, отчего девушка закричала от боли. Не умея в полной мере пользоваться симпотами, которые ещё толком не проросли, Великий Пу полагая, что Алла кричит от страсти.

Данное обстоятельство его так завело, что Пу перестал контролировать параметры своего тела и поплыл лицом, которое каплями опадало на грудь Аллы. Возбуждённый сверх всякой меры, Великий Пу натуральным образом потерял голову, которая кусками падала на объятую ужасом женщину, которая тут же отключилась.

Так как сеточка ещё не забыла своего прежнего хозяина и его привычки, то подсказала Великому Пу развратные мысли Сазана, отчего Алла начала исходить икрой, которую товарищ Пу тут же осеменил. Когда Алла пришла в себя, то с ужасом обнаружила, что она сама и кровать измазана как минимум двумя вёдрами красной икры. Выскочив из кровати, Алина почувствовала необычную лёгкость, а когда стала на весы, то обнаружила, что похудела на двадцать килограмм. «Вот это секс!» — восторженно воскликнула Алла, меняя своё отношение к событию, и сразу же позвонила Светлане, жене председателя правительства.

— Алло, Лана, ты не поверишь… — начала Алла и в ярких красках описала секс с мужем, не упустив из виду полную кровать красной икры. Заинтересованно выслушав её, Лана позвонила по второму телефону и сразу заказала два ведра чёрной икры. «Что нам мелочится?!» — подумала она, вспоминая своего всегда сонного мужа. «Может это афродизиак[29]!» — решила она, полагая, что икра не помешает. Стоило ей об этом подумать, как её муж в голом виде появился в двери комнаты.

— Дима, ты что, ушёл с работы? — спросила у мужа Лана, озадаченно глядя на его детородный орган. Исследование данного объекта, отвлёкло Лану от внимательного осмотра лица мужа, которое странным образом теряло свои очертания. Кроме того, ей в голову бросилась кровь, совсем отшибая у Ланы мозги, отчего она сразу легла на кровать и расставила ноги. То, что с ней делал муж, напрочь перевернуло её мировоззрение о приличиях, а когда она, содрогаясь от экстаза, вывалила на постель чёрную икру, ей вообще стало всё равно, что думает о ней мир.

Курьер, едва дождался, когда ему открыли дверь, а появившаяся Лана, бросив взгляд на принесённые вёдра с икрой, произнесла, потянувшись:

— Отвали, у нас и своей икры навалом! — и закрыла перед курьером дверь. «Бесятся от жиру!» — констатировал курьер, но возмущаться не стал – с такими клиентами не спорят.

К обеду все жёны министров обзвонили своих мужей, сообщая, что хотят продолжения банкета, а министры не могли понять, почему их жёны перед ними мечут икру. Вечером супруги много узнали друг о друге, а все министры, во главе с председателем правительства, с того дня ненавидели морепродукты. В сыром и жареном виде!

Каждый человек – сволочь. Если быть точным, то в каждом человеке обитает сволочь. В иных она тлеет, недоразвитая, не особо досаждая своему носителю, а некоторые её лелеют, точно дерево. Которое они, по идее, должны вырастить. Если человек достигает каких-то вершин, то он, по той же идее, уже сволочь, так как перепрыгивать через других соискателей благ, без помощи сволочи человек не может. Великий Пу был отборная сволочь, на которой не то, что печать, – точку поставить негде.

Не откладывая в долгий ящик, Великий Пу объявил войну Украине, перед этим насыпав песок в глаза генералам указанной страны. Армия Украины потеряла боеспособность, так как никакой окулист не мог помочь генералам и их сразу списали на пенсию. Войско, оставшись без генералов, разбрелось по домам, а доблестные воины Великого Пу, рассыпались по Украине, выискивая противника. Часть их спилась, убитая гостеприимством украинцев, а вторая переженилась, в одночасье став украинцами. Многороссийские генералы, руководившие операцией, матерились и спрашивали правительство Украины, куда они девали многороссийскую армию, а оставшиеся украинские генералы резонно замечали: «Нам бы свою найти!»

Такое безобразие длилось несколько месяцев и, даже, всесильный Великий Пу ничего не мог предпринять. Расстроенный таким положением дел, Великий Пу решил завоевать Белоруссию, но седой Лукашенко отреагировал бурно, сообщив Великому Пу, что закидает его картошкой, а так как Великий Пу с детства не любил колорадских жуков, то решил повременить с Белоруссией. Возмущённый батька приехал в белокаменную Маскву и вывалил перед Великим Пу лукошко картошки:

— Ты где должен быть?

Великий Пу, рассматривая картошечных солдат, добросовестно сообщил:

— Впереди, на белом коне! — и поставил перед войском большую бульбаху.

— Неправильно! — учил батько, и поставил бульбаху сзади.

— Там же задница, — возмутился Великий Пу.

— Там и стой, — сказал Лукашенко и добавил: — На белом коне!

— А если на красном? — спросил Великий Пу, вспоминая художника Петрова-Водкина.

— Ты ещё скажи, что на розовом, — неодобрительно отозвался Лукашенко.

Оставив в покое Европу, Великий Пу метнулся в Америку на рандеву к афроамериканской мисс, чтобы насолить тамошнему президенту, а потом превратил всех сенаторов в геев. На большее фантазии не хватило, и обескураженный Великий Пу вернулся в Кремль, где товарищ Тёмный вершил вместо него судьбы людей. Уже научившись заглядывать в мозги, Великий Пу с возмущением узнал, что его двойник ворует по-чёрному.

— Если будешь путать казну президента и свою – оторву голову, — сообщил он Тёмному, который тут же парировал:

— Не обеднеем, всем хватит! — и, взглянув на Великого Пу, Тёмный миролюбиво добавил: — На ваш счёт в щвейцарском банке я положил больше, чем себе!

Нагрянув в любимое детище, корпорацию «ГоМноРосМет», в очередной раз, Великий Пу прочитал мысли генерального директора и узнал, что его водят за нос. Забросив на крышу здания провинившегося руководителя и заварив все двери на кровлю, Великий Пу молнией сиганул вверх, где нашёл станцию репликции, отправляющую челноки на планету Дакорш. Так как в челноках товарищ Великий Пу не нуждался, он просто нырнул в кольцо репликатора и исчез.

Выплюнутый из репликатора возле планеты Дакорш, товарищ Пу провел рекогносцировку местности и заметил юношу, сидящего на астероиде. Подлетев ближе, Великий Пу уселся на камне рядом с юношей и спросил:

— Как дела в Греции?

— Там экономический кризис, — ответил юноша. Великий Пу хотел проверить голову юноши на наличие иных мыслей, но его симпоты упёрлись в крепкую стенку.

— Не подскажешь, где здесь рудники? — спросил Великий Пу, разглядывая сквозь облака поверхность планеты.

— Вон там, — показал пальцем юноша, а Великий Пу по-английски, то есть, не попрощавшись, ринулся вниз. «Как красиво получается!» — восхищённо подумал юноша, провожая своими симпотами недавнего собеседника.

Многие люди удивляются тому, что некоторые человеческие особи делают неадекватные действия, и задаются вопросом – почему? На такой глупый вопрос есть глупый ответ – потому! Человеческая сущность не терпит пустоты, скуки и постоянства, поэтому всякое простое действие делает через задницу, разыскивая на неё приключения. Что же тут говорить о Хранителе, который впервые отведал эмоциональные чувства людей.

***

Маргина, так удачно укравшая сеточку Тёмного, совсем не собиралась возвращать её владельцу. Хорошо зная Тёмного, она могла только предположить, какие гадости он может сделать, а проверяя симпотами его нынешнего друга, надевшего сеточку Сазана, словно погрузилась в помойную яму. Если пришлось оказаться на Земле, то следовало найти котика и отдать ему сеточку.

Вспомнив тёплое рыжее существо, Маргина чуть не поплыла слезой и начала вспоминать, как зовут кота, находящегося на Земле. Хамми или Туманный Кот? Собственно говоря, и тот и другой – суть одно существо. Решив про себя, что лучше имени, чем Рыжее Совершенство, не найти, Маргина успокоилась и раскинула симпотами, разыскивая старшину Сидоренко.

Симпоты нащупали несколько песен, звучащих в эфире, где пели о старшине, из которых матёрная её рассмешила, а лирическая потянула на грусть. Напевая лирическую, Маргина всё время сбивалась на матерную, заливаясь хохотом. Прохожие с удивлением слушали ржание одинокой лошади, которая, повесив вниз голову, шла вдоль Кремлёвской набережной в направлении Большого Каменного моста.

Краплёная масть

Оставив песни в покое, Маргина отправила симпоты дальше и обнаружила старшину на его родине, Украине, и не где-нибудь, а в Херсонесе, недалеко от Севастополя. Не очень заботясь о конспирации, она прямо от Водовзводной башни Кремля сиганула вверх, отчего возле Большого Каменного моста образовалась пробка, а сотни регистраторов запечатлели полёт лошади в небо.

На следующее утро интерсеть пестрела 3D роликами взлёта советской ракеты, закамуфлированную под лошадь, отчего МИД США отправил президенту Многороссии Великому Пу ноту, в которой говорилось, что использование живых животных для маскировки стратегических ракет противоречит нормам меморандума о защите животных. Товарищ Тёмный, замещающий Великого Пу на его посту, едко ответил, что шпионский робот США, имитирующий лошадь, вынюхивал, что делается в Кремле, а в качестве доказательства предоставил круглые какашки неизвестной клячи, напичканные стронцием.

Стоит сказать, что Распутина сама виновата в том, что не сменила облик, так как сеточка запомнила оболочку коня и Тёмного, наружность которого Маргина категорически не хотела использовать. Образ Маргины она держала в своей сеточке и не догадалась продублировать его в своих глифомах. Чтобы слепить свою внешность ей нужно время, а то получалась не Маргина, а какое-то чмо.

Ориентируясь на огонёк старшины, она пересекла границу Украины и ей навстречу метнулись две ракеты класса земля-воздух, но Маргина благополучно направила их друг на друга. Коля Сидоренко сидел посреди знойного Херсонеса в обществе колонн, некогда державших портик, и пил водку не закусывая. Сзади, на вершине горы, блестел золотом купол храма Святого Владимира, скрытого за кустарником. В такую жару никто не желал осматривать руины, поэтому Коля пил в одиночестве.

Причиной пьянки являлись терзания старшины Сидоренко по поводу своего друга, имеющего имя Маргина, которая безвинно погибла, их защищая, а он, Коля Сидоренко, как мужчина, её не защитил. То, что она его прогнала, не позволив стать рядом с собой в бою, ещё больше терзало влюблённое сердце старшины, обливая кровью его душу. Появившаяся перед ним черная лошадь, по колена погрузившаяся в скалистый грунт, отвлекла его от мероприятия и Сидоренко произнёс:

— Уйди, животное, я с лошадью не пью.

— Здравствуй, Коля, — произнесла Маргина, прислонив свою морду на плечо старшине. Коля дохнул на неё перегаром и сообщил:

— Уйди, лошадь, я на халяву не наливаю!

Не понаслышке зная о последствиях водки, Маргина сгребла любимого Колю в охапку, несмотря на то, что он беспощадно трепыхался и мешал. Взлетев в воздух, она занесла Колю подальше в море, так что берега пропали из виду, и, при скорости реактивного самолёта, погрузилась в воду, которая снесла не только хмель любимого, но и остатки его одежды. Когда они вынырнули на поверхность, Маргина снова сказала:

— Здравствуй, Коля!

— Лошадь, я тебя люблю, — сообщил немного протрезвевший Коля и добавил: — Но ещё больше я люблю Маргину, поэтому не мешай мне пить.

Маргина снова потянула Колю на дно, а когда вынырнула, опять переспросила:

— Протрезвел?

— Уйди, лошадь! — замахнулся Коля и получил копытом в глаз.

— Летим знакомиться с твоими родителями, — твёрдо сказала Маргина и чмокнула Колю в подбитый глаз.

— Лошадь, не мечтай, я на тебе не женюсь, — совсем трезво сообщил старшина, а Маргина поднялась в воздух, направляясь в Киев. Так как бывший десантник не боялся высоты, то в воздухе протрезвел окончательно и догадался:

— Маргина, это ты?

— Женишься на лошади? — ухмыльнулась лошадь.

— На тебе женюсь, — ответил Коля, поражаясь метаморфозам Маргины, хотя он и раньше подозревал, что она не простая штучка.

— Там, на планете Дакорш… — начал он, словно извиняясь, но Маргина его остановила: — Мне тоже пришлось бежать!

После Николаева встретился ширококрылый старенький триста пятидесятый AIRBUS, следующий из Одессы в Маскву. Маргина не обращала на него внимания, но старшина зорким взглядом заметил, что все иллюминаторы залеплены лицами пассажиров, взирающих на них. Осознав, что он летит голым, Сидоренко попросил:

— Прикрой меня.

Маргина глянула на то, что хотел прикрыть старшина, и тёплая волна воспоминаний возбудила в ней женщину. Захотелось сейчас же старшину облобызать и прижать к себе, но копыта напомнили ей, что над своим обликом ей предстоит поработать.

— Садись мне на спину, — предложила она, — и Сидоренко, сверкая голой задницей, забрался на неё, вцепившись в гриву. Самолёт пролетел перед ними, чуть не задев крылом, постепенно набирая высоту, а Маргина, чтобы не травмировать психику пассажиров, стёрла память о том, что они видели. Когда оказались над Киевом, Маргина крикнула:

— Показывай, где твой дом.

Старшина показал на район Протасового яра, а когда подлетели поближе, Маргина, нарушая свои правила, забралась в голову Коли и определила дом его родителей на Нечуя-Левицкого. Больше всего старшина боялся, что родители дома и увидят его голым. «Что же ты такой боязливый!» — нежно подумала Маргина, представляя, что она сделает с Колей, когда они останутся одни.

На радость старшины родителей не оказалось дома, несмотря на то, что был субботний день, но, возможно, они делали внеочередную операцию в центре Амосова. Старшина быстро юркнул в свою комнату на втором этаже, чтобы надеть штаны, а Маргина остановилась перед зеркалом в холле, чтобы поработать над своей внешностью. Она уже слепила себя сверху, четко запоминая в глифомах свой образ, когда дверь из прихожей беззвучно открылась и на пороге оказалась женщина летнего возраста, которая, широко открыв глаза, внимательно смотрела на кентавра у зеркала.

— Я сейчас, — почему-то сказала Маргина и вышла в соседнюю комнату, где лихорадочно слепила ноги и бёдра, прикрыв все внизу широким платьем до пят. Виктория Дмитриевна, мать старшины Сидоренко, подумала, что сильно устала после операции, которую делал её муж, Василий Николаевич, и лошадь ей показалась. Спустившийся вниз старшина, увидев мать, ошарашено спросил:

— Мама, а где… — но сразу заткнулся, представляя, что подумала мать, увидев внизу лошадь. Когда из дверей гостевой комнаты вышла Маргина в платье до пят, то старшина ошалел от её красоты, неброской и потаённой.

— Мама, познакомься, это Маргина, моя невеста, — произнёс он, смакуя слово «невеста».

— Если бы вы знали, как я рада, — искренне произнесла мать старшины, обнимая Маргину, так как её любимый сын, прожив пару лет с предшественницей Маргина, возненавидел женский род и убрался подальше, служить на планете Дакорш. Она, с отцом любимого Коленьки, уже не ожидала на его возвращение.

— У нас гости? — радостно сказал появившийся в дверях холла отец старшины, Василий Николаевич, удерживая в руках два пакета из которых торчала разная снедь. Когда сели за стол, Виктория Дмитриевна заботливо положила на тарелочку будущей невестки салат, а Маргины, не подумав, ляпнула:

— Мне не нужно, я ничего не ем.

Наступившая тишина требовала ответа и Маргина нашлась: — Я не ем лук в салате.

Последовавшее бурное желание всего семейства Сидоренко изготовить для Маргины салат без лука, вызвало у неё осторожные, чтобы не потекло лицо, слёзы, которые заметила Виктория Дмитриевна и присоединила к ним свои – настоящие. Рыдая вдвоём, Маргина опасливо смотрела на себя со стороны – не испортилось ли лицо.

А ночью она оттянулась по полной программе, так что старшина на следующий день ходил, как выжатый лимон.

***

— В связи с кризисом ваши деньги не покрывают все расходы, не говоря уже о прибыли, — равнодушно сообщил менеджер лечебного центра «Современные технологии», положив перед ней расчёт, и посмотрел Исаевой в глаза. Бесстрастный и отрешённый стиль ответов менеджер выработал годами, так как целыми днями произносил подобные тирады в адрес страждущих лечиться, а его сочувствие не компенсировалось зарплатой.

Но, видимо, дама не нуждалась в сочувствии, так как сразу крутанулась на каблуках и пошла к выходу. За ней, осуждающе посмотрев на менеджера, бросился лейтенант Воробей. Догнав её у дверей, он предложил:

— Давай продадим мою квартиру в Маскве.

— Даже если продадим твою квартиру и наш дом – всё равно не хватит, — остудила его Исаева. Задумавшись, она шагала впереди, а сзади плёлся лейтенант, расстроенный больше, чем Ирина, соображая, где найти недостающую сумму.

— Саша, ты знаешь, где сейчас Сидоренко? — спросила она у Воробья. Вопрос девушки застал лейтенанта врасплох, и он растерянно сообщил: — Дома, наверное, водку пьёт.

— Почему пьёт? Он что, пьяница? — переспросила Исаева.

— Корит себя за то, что оставил Маргину на планете Дакорш, — доложил лейтенант, вспоминая прощальный разговор со старшиной.

— У тебя есть позывной его капа? — спросила Исаева.

— Где-то есть, — сказал лейтенант и принялся листать виртуальный экран. Когда появилось лицо старшины Сидоренко, лейтенант ткнул ему в глаз. Старшина долго не откликался, точно приходя в себя, а потом ожил и весело сказал:

— Слушаю, лейтенант.

— Это Исаева, — сказала Ирина и после возникшей напряженной паузы, спросила: — Вы не знаете, где сейчас Маргина.

— У меня, — сообщил старшина, и на экране тут же появилось лицо Маргины: — Я слушаю.

— Простите меня, что мешаю вашему отдыху, — произнесла Исаева и выпалила: — Вы можете помочь моему отцу?

— Да, конечно, — как-то виновато кивнула Маргина и спросила адрес в Маскве.

— Время терпит, — успокоила её Исаева, понимая, что отрывать Маргину от капитана не совсем честно.

— Хорошо, мы завтра будем, — сообщила Маргина и выключила кап.

— Ты думаешь, что она сможет помочь? — спросил лейтенант Воробей.

— Вспомни себя, — сказала Исаева и положила руку на грудь лейтенанта, где некогда красовалась обожжённая рана.

***

Маргина, действительно, корила себя за то, что забыла об отце Исаевой, тем более что для неё исцелить бывшего бойца корпорации «ГоМноРосМет» – чистый пустяк. Да, она не имеет права вмешиваться в жизнь на Земле, которая должна продолжаться своим чередом, но, в редких случаях, когда исключена возможность несанкционированных репликаций, такие действие не запрещены. Тем более что разница длительности жизни небольшая, будет ли человек инвалидом или совсем здоровым.

— Нам нужно немедленно лететь, — сообщила Маргина и Сидоренко удивлённо спросил: — Куда?

— Во-первых, в город Канев, а потом в Маскву, к Исаевой, — сообщила Маргина и спросила: — Ты готов?

Относительно Исаевой старшина всё знал, а что они забыли в захолустном тихом городке Каневе, где из достопримечательностей – только могила Тараса Шевченко, Сидоренко предположить ничего не мог. Старшина вздохнул и отправился на половину родителей, чтобы сообщил отцу и матери, что они улетают.

— Куда? — в один голос спросили родители, и старшина сообщил самое простое: — В командировку.

Через полчаса они едва вырвались из объятий родителей, и старшина открыл ворота гаража.

— Ты куда? — спросила Маргина.

— Возьму машину, и поедем в Борисполь, — сообщил Сидоренко.

— Родной мой Коля, — доверительно прошептала Маргина и крепко обняла Сидоренко, — в Канев самолёты не летают!

С этими словами она взлетела вверх, так что у Сидоренко дух захватило от такого виража. Летели долго, целых десять минут, так как Маргина не хотела, чтобы её жених прибыл в Канев голым. Если присмотреться, то с высоты можно рассмотреть следы последнего потопа, но живая природа уже успела обновиться, а отстроенные дома выделялись, как игрушки. Как раньше проверила Маргина, Миша уехал из Барнаула, а симпоты рассказали, что старый дом в Каневе возле Днепра уцелел, только немного занесло песком.

Когда подлетели ближе, то Маргина заметила, что дом перекрасили, чтобы убрать следы от потоков воды, а рядом с ним уже строили новые дома. Она приземлилась на знакомый балкон и постучала в открытую дверь. Поседевший Миша Столярчук сразу узнал Маргину и широко открыл балконную дверь:

— Проходите.

После лобызаний с Маргиной, он познакомился со старшиной, и предложил: — Проходите в зал.

Міша, з ким це ти балакаєш, — сказала Галя, появляясь в дверях кухни. Увидев Маргину, она хлопнула ладошками и воскликнула:

— Маргуся, як тебе давно не було! Та ти неначе помолоділа?! А це твій синок? — спросила Галя, показывая на старшину Сидоренко.

— Мой жених! — хохоча во весь рот, сообщила Маргина. Из-под ног Гали выполз ожиревший рыжий кот с двумя мышками на голове.

— Туманный Котик, ты меня не узнаёшь? — спросила Маргина, поглаживая кота и мышей. Не обнаружив никаких признаков интеллекта, она накинула на кота его сеточку.

— Шляются тут всякие, — произнёс кот, а потом, неожиданно прозрев, подскочил, вцепился когтями в грудь Маргины и завопил, что есть силы:

— Маргина, ты вернулась!

— Кот! Оставь мою грудь! — возмутилась Маргина и добавила: — Не для тебя леплено!

Будь она обыкновенной женщиной – давно бы истекла кровью. Кот, поняв свою оплошность, отставил свои восторги и шлёпнулся наземь.

— Котику, ти що, знову почав балакати? — спросила Галя, беря на руки тяжёлого любимца. Котик решил промолчать и немного собраться мыслями.

Им пришлось сесть за церемониальный стол, но Маргина, зная о последствиях водки, сразу нейтрализовала свою стопку и старшины Сидоренко, который, выпив несколько чарок, решил, что в Каневе водка никакая. Прочитав его мысли, Маргина ухмыльнулась, и весь нейтрализованный хмель бухнула в следующую чарку старшины, которого развезло через минуту. Пока они сидели за столом, Маргина прошлась по организму Миши и Гали, обновив клетки и зарядив их ещё лет на сто. Жалела, что не увидела Анни, внучку Миши, так как та жила со своим Димой в Версале.

— Нам пора лететь, — сообщила Маргина и Галя сразу же всплеснула руками:

— Маргуся, ти, як завжди?

Что Галя имела в виду, Маргина не поняла, поэтому взяла в охапку своего Колю и пошла на балкон.

— Ты куда? — спросил Туманный Кот, разлёгшись на дороге.

— На планету Глаурия, — машинально ответила Маргина.

— Серёже привет передавай, — попросил Миша.

— Непременно, — пообещала Маргина, переступая кота.

— Я с тобой! — сообщил кот, следуя за ней.

— Котику, не стрибай з балкону, бо розібьешся! — предупредила Галя. Чтобы не затягивать прощанье, Маргина обняла хорошо опьяневшего Колю и взвилась в воздух. Туманный Кот прыгнул за ней, дрыгая лапами, а за котом зашелестели мышки, Банди и Дульжинея.

— І ти хочеш летіти? Лети! — увидев летящих за котом мышей, возмущённо всхлипнула Галя, вытирая слезу и обращаясь к Мише.

— Чому я не сокіл, чому не літаю, чому мені, Боже, ти крилець не дав? — смеясь, запел Миша, а Галя махнула на него рукой.

— Мы зачем летали в Канев? — спросил Сидоренко, немного проветрившись в воздухе.

— Много будешь знать – скоро состаришься, — мудро заметила Маргина и, чмокнув старшину в нос, добавила:

— Летали водку пить.

Туманный Кот, летящий сзади, знал, что Маргина прилетела отдать ему сеточку, и был ей благодарен. Единственное, что его смущало, так это Банди и Дульжинея, летящие по бокам, как истребители, сопровождающие грузовой самолёт. Кот не знал возможностей барберосов[31], которыми Банди и Дульжинея являлись. Оказывается, они могли улететь давно, но, почему-то, не покидали Туманного Кота.

***

Исаева временно жила в Измайлово на 9-й парковой улице дом номер пять. Квартира находилась на самом последнем этаже старого двенадцатиэтажного дома с открытой лоджией, смотревшей на Измайловский парк. Пока летели, Сидоренко успел протрезветь и трясся от холода, как суслик. Небо ещё только серело на горизонте, а Масква давно потушила огни и спала в самой сладкой предрассветной поре.

Старшина увидел внизу озеро и попросил:

— Давай спустимся, я хотя бы умоюсь.

— Мы почти прилетели, это Измайловский парк, — сказала Маргина, повернув голову. Она, для удобства клиентов, сразу по вылету из Канева превратилась в серую крылатую лошадь, на которой с комфортом разместился Сидоренко, кот и пара мышей. Увидев в глазах старшины мольбу, сделала крутой вираж, чтобы напугать его для острастки, и приземлилась на берегу. Сидоренко подошёл к воде, плюхнул пару раз себе на лицо, а потом разделся и вошёл в воду. Маргина, превратившись в себя, голую, нырнула следом за ним, догнав его почти на средине озера, и затеяла с ним игры.

Потискав друг друга, они выскочили из воды, и Маргина принялась греть любимого, исполняя, к тому же, роль его няньки. «Ещё привыкнет к хорошему», — улыбнулась она, осторожно коснувшись его мыслей, но встретив там волну обожания, убрала свои симпоты и, не сдерживая себя, прильнула к нему всем телом. Три свидетеля на берегу так беззастенчиво сунули свои симпоты ей в голову, что она грозно прикрикнула на мышей и кота:

— У вас какие-нибудь остатки совести есть? Вглядевшись в их морды, Маргина поняла, что у них нет не только совести, но и стыда. В отместку она обняла одетого Колю и улетела, оставив кота и барберосов у озера. Впрочем, они тут же её догнали и пристроились рядом. Пустив симпоты вперёд, Маргина обнаружила Исаеву, а рядом с ней сопел лейтенант Воробей. Маргина улыбнулась и осторожно приземлилась на открытую лоджию, перед которой росли невероятно высокие берёзы, достигающие вершиной двенадцатого этажа.

Все ещё спали, и Маргина осторожно открыла балконную дверь. На диване, как голубки, лежали Исаева и Воробей, а в другой комнате находился отец Исаевой.

— Тихо на кухню, — сказала Маргина свите, а само зашла в другую комнату. Определившись с ещё не старым отцом Исаевой и проверив всё симпотами, она хотела уже идти, как услышала тихий голос больного:

— Это о вас говорила Ирина?

— Вероятно, да, — ответила Маргина и сообщила:

— Я могу начать прямо сейчас, но давайте дождёмся, пока проснутся молодые.

— Можете позавтракать, пока они проснуться, — с улыбкой произнёс мужчина и добавил: — Они у меня сони.

Когда Маргина хотела уходить, мужчина представился:

— Меня зовут Дмитрий.

— Маргина, — коротко ответила она и поторопилась на кухню. И не напрасно! Перед открытым холодильником стоял на задних лапах Туманный Кот и тащил с полок всё подряд.

— Туманный Кот, ты забыл, что с сегодняшнего дня тебе не нужно есть? — спросила Маргина, возмущённая сверх всякой меры.

— А привычки? — резонно заметил кот.

— Привычки засунь себе, сам знаешь куда, — парировала Маргина, приготавливая для любимого Коли омлет с колбасой.

Кот так жалобно облизнулся, что Сидоренко пожалел:

— Дай ему кусочек.

— Коля, на меня, кота и двух барберосов тратить пищу нет нужды.

— Каких барберосов? — не понял Коля.

— Вот этих обжор, — сказала Маргина, тыкая в двух мышей.

— Банди, я что, такая толстая? — спросила Дульжинея со слезами на глазах.

— Ты самой правильной толщины, сладкая моя, — успокоил её Банди, осуждающе посмотрев на Маргину.

Услышав, что и мыши заговорили, Коля не очень удивился, так как уже видел метаморфозы своей любимой и немного привык. В дверях кухни появились заспанные, но счастливые, Ира и Саша.

— Что вы здесь делаете? — спросила Ирина, увидев на кухне банду гостей.

— Кормлю Колю завтраком, — объяснила Маргина, положив Коле в рот кусочек яичницы.

— А нас? — спросил Воробей, присаживаясь на стул и разевая клюв. Исаева подсела рядом. Туманный Кот, увидев бесплатную кормёжку, взлетел в воздух и опустился на очередной стул.

— Хорошо, так и быть, сделаю и вам, — почему-то быстро согласилась Маргина, а Туманному Коту сурово сказала: — Ты можешь не мылиться, тебя это не касается.

С этими словами она поставила тарелки перед Ирой и Сашей, разбила туда по два яйца и вручила им по вилке.

— Мы, что, сырые будем кушать? — разочарованно спросил Саша и сделал круглые глаза, так как яйца на глазах побелели, испуская тёплый дух. Когда молодёжь закусила, Маргина сказала:

— А теперь выметайтесь из дома и погуляйте часок.

Сидоренко думал, что дело касается только Иры и Саши, так как он, всё-таки, доктор, но Маргина решительно указала ему на дверь.

— И кота забери, — предложила она старшине, но Туманный Кот решительно отказался, сообщив, что на голодный желудок не гуляет. Банди и Дульжинея, как обычно, составили ему компанию.

— Убери подушку и ложись на живот, — сказала Маргина отцу Исаевой, зайдя в его комнату. Тот перевернулся и лёг, вытянув вперёд руки.

— Дмитрий, ты не будешь против, если я на тебе полежу.

Дмитрий смутил способ лечения, но он кивнул головой, полагая, что доктор лучше знает. Чтобы у пациента не возникло никаких иллюзий относительно метода лечения, она его усыпила и легла сверху, неравномерно распределяя тяжесть своего тела, чтобы зафиксировать кости позвонка Дмитрия. А потом начала наращивать хрящевую массу.

Маргина могла поступить проще, но все-таки хотела, чтобы лечение шло более естественным путём, включая в процесс выздоровления организм пациента. К тому же такое лечение не зачтётся, как вмешательство в биосферу Земли.

Кот, сидящий на кровати, попытался сунуть свои симпоты в Дмитрия, чтобы исправить белковый обмен клеток, но Маргина сурово предупредила:

— Не лезь!

— Ты, после отбытия заключения, стала совсем невыносимой, — сказал кот, а мышки согласно закивали головами. Маргина промолчала, а когда закончила, сообщила:

— Я иду гулять, а вы присмотрите за больным, пока он не проснулся.

Туманный Кот хотел возразить, но потом, отчего-то, отказался от этой затеи. Проследив его симпоты, тянущиеся к холодильнику, Маргина вздохнула и подумала: «Пусть жрёт! Я для него не мать Тереза!» Кот, прочитав её мысль, кинул ей вдогонку: «Я был о тебе лучшего мнения!»

Хлопнувшая дверь ничего не ответила и кот подумал, что ему, действительно, стоит похудеть, тем более что Дульжинея такого же мнения о своей особе. А вместе голодать веселее. Чтобы себя занять, кот начал гонятся за клетками в середине Дмитрия, очищая их от мусора и улучшая структуру лимфы. Тут же задел за симпоты Банди и Дульжинеи, которые ловили красные кровяные тельца и чистили у них хлоридные ионные каналы.

Маргина успела немного прогуляться, когда увидела, что ей навстречу идут Сидоренко, Исаева и Воробей. Они успели покормить уток в Лебедянском пруду, где Маргина утром купалась. Увидев её, Исаева напряглась, но по улыбке Маргины поняла, что с отцом всё в порядке.

— Будешь делать ему массаж, и пусть сразу не таскает тяжести, — разъяснила ей Маргина.

— Значит ли это, что операция не нужна? — спросила Исаева.

— В операции нет нужды, — согласилась Маргина, — а мы должны лететь дальше.

— Подождите, — остановила её Исаева, — если операция не нужна, то я должна вернуть Коле деньги, которые он давал.

— Оставьте себе, — сказал, смущаясь, Сидоренко. Маргина, увидев смятение Исаевой, повернулась к Сидоренко.

— Коля, родной мой, чем я тебя кормить буду, — резонно заметила она, — или ты хочешь, чтобы я для тебя воровала?

Данные житейские обстоятельства не приходили в голову Коле, и он заглох.

— Тогда пойдём сразу в лечебный центр, — радостно согласилась Исаева, которой не терпелось увидеть отца, и, в тоже время, хотелось закончить денежные процедуры, чтобы не терзаться свою душу.

— Моих денег много, я могу оставить им половину… — шептал старшина на ухо Маргина, но она сурово ответила:

— Родителям пошлёшь.

— Они не возьмут, — возразил Коля, после чего Маргина решительно сказала: — Коля, заткнись!

Менеджер «Современных технологий», тот самый, с которым общались последний раз, выслушав Исаеву, ровным голосом сообщил:

— Мы можем вернуть только половину суммы, так производились предварительные закупки лекарств, к тому же выплата невозможна сразу, так как требуется конвертация рисков. «Врёт!» — обозлилась Маргина, шныряя по мозгам менеджера, и решила, что следует проучить персонал данной конторы, наживающийся на больных.

В тот же миг все канцелярские работники «Современных технологий» схватились за головы и завыли от нестерпимой боли. Следовало проучить и отдельных врачей, но ввиду того, что некоторые из них делали операции, то Маргина поставила на них силки, которые сразу накажут, если они станут мухлевать ценами на медицинские услуги.

— Иди сюда, родной, — сказала Маргина менеджеру, и приостановила головную боль, — пока мы не получим всю сумму, вам не поздоровится. Беги к своему президенту.

С этими словами она усилила боль, и менеджер с воем бросился на второй этаж, в кабинет президента «Современных технологий». Вернулся он очень быстро в сопровождении подвывающего джентльмена. Маргина снова притупила боль и сообщила:

— Если кто-то из вас кого-нибудь обидит … — многозначительная пауза, сделанная Маргиной, наполнила живительным эликсиром головы испытуемых, а когда Маргина снова усилила боль до максимума, то джентльмен, подскакивая на месте, взмолился:

— Мы всё поняли.

Выписанный чек на всю сумму через минуту оказался на руках Исаевой.

— До свидания, — с надеждой сказал джентльмен.

— Я ещё проверю, — пообещала Маргина.

— Не нужно, мы всё поняли, — убеждал джентльмен.

В ближайшем банке Исаева перевела деньги Сидоренко на его карточку и вздохнула:

— Всё, пойдём домой, я ещё не видела папу.

Когда они ввалились в квартиру, Туманный Кот, словно страж, встретил их у дверей.

— Как пациент? — для блезира спросила Маргина у кота, так как всё уже проверила симпотами.

— Пациент скорее мёртв, чем жив, — флегматично доложил Туманный Кот.

— Как? — испуганно воскликнула Исаева.

— Не слушай его, твой отец просто спит, — успокоила её Маргина, а Исаева подумала, что такого кота кормить, действительно, не следует. «И не нужно!» — ответил Туманный ей прямо в голову. Женщины занялись обедом, попутно Маргина учила Исаеву массажу.

— Вот дура, научи её волшебству, — буркнул кот, шлясь под ногами.

— Туманный, ты стал таким противным, — констатировала Маргина, — кроме того здесь не Глаурия, а Земля.

Сказала и заглохла, так как вспомнила, что на Земле тоже есть репликатор. Между тем кот приказал Исаевой:

— Подними меня.

— Руками?

— Нет, мысленно, — сказал Туманный и полез в её мысли, поправляя там, где нужно. Кот поднялся на полтора метра, а потом шмякнулся на пол.

— Бляха муха, — послышалось под столом.

— Прости, котик, я нечаянно, — взмолилась Исаева, а Туманный в ответ только шипел: — Одна мысль! Всего одна прямая, как палка, мысль – и ту не может удержать.

— Тренируйся на тарелках, — предложила Маргина.

Когда третья тарелка летела на пол, Воробей, заглянувший на кухню, мысленно подхватил её в воздухе и поставил на стол.

— Ты умеешь перемещать предметы и мне не сказал? — возмутилась Исаева.

— Вы так орёте, что последний дурак в доме успел научиться.

— Ты хочешь сказать, что я дура? — вскипела Ирина.

— О чём спор? — спросил отец Ирины, появляясь на кухне.

— Папа, ты что – ходишь?

— Да, я забыл, — смутился Дмитрий и спросил Маргину: — Мне ещё рано ходить?

— В самый раз, — успокоила его Маргина, — только пару месяцев не таскайте тяжести, пока мускулы не восстановятся.

Обедали в зале за круглым столом и, даже, усадили на табуретку Туманного Кота, который зыркал по сторонам, ревниво провожая каждый кусок, следующий в чужой рот.

После обеда полетели в Нью-Йорк, где находилась станция репликации. Семейство Исаевых махало им вслед руками, а у Ирины отпустило тормоза, и она рыдала, как белуга, так что двое мужчин не могли её успокоить.

***

Станция репликации планеты Дриддо находилась на орбите, что отчасти связано с безопасностью – при неожиданных репликациях ничто не попадёт на планету, а вывалится в космос. Поэтому на планету Дриддо можно попасть только на тарелке или другом космическом челноке.

Вторую, экспериментальную станцию репликации, построили в специальном секторе дома правительства, и канал работал только с одной станцией репликации – той которую монтировала Ви-Йен в виде тарелки.

Боб посадил их транспортное средство сам, не отвлекая Ви-Йен, которая закрылась в своей каюте вместе с Декушей и наслаждалась любовью. Столь неожиданный подарок судьбы, посланный ей, вероятно, за терпение, она приняла как должное, словно знала, что снова встретит своего суженного.

Их нежное занятие отвлекло их от иллюминатора, где проносились пейзажи некогда зелёной, а сейчас красно-жёлтой планеты, которая умирала на глазах. Усилиями дриддо на планете сохранилось несколько оазисов, но они не могли противостоять природе, беспощадно казнившей аборигенов за своё поругание.

Посадочная площадка находилась на окраине такого парка, и стоило пройти несколько шагов, как за несколькими рядами кустарника начиналась степь, а дальше каменная красная гряда, продуваемая ветрами с песком. Когда Декуша вышел из тарелки, он не заметил пустыню, а видел впереди маленький город, утопающий в зелени, которая радовала и успокаивала глаза.

— Прежде всего, пройдём к Верховному Мудрецу, а потом я поведу тебя к сыну, — сказала Ви-Йен и взяла Декушу под руку. Оказалось, что главный мудрец живёт в обычном одноэтажном доме, сложенном из камня, к которому они подошли по аллее, обсаженной цветущими кустами.

Дом выглядел изысканно и отличался особой тщательностью выделки рисунков на камне, из которого он был изготовлен. Когда Декуша присмотрелся ближе, то заметил, что здание вылито, а не сложено из камня. Капитану показалось, что рисунки напоминают инструкции, понятные без слов, и он хотел остановиться, чтобы рассмотреть, но Ви-Йен потянула его к входной двери. Капитан заметил, что она немного напряглась, прежде чем открыла эллипсообразную дверь, напоминающую своими уплотнениями люк космического корабля.

Прихожая без окон оказалась пуста и освещалась матовым полупрозрачным потолком, но в ней Ви-Йен задержалась только для того, чтобы разуться, и босиком прошла по коридору, который заканчивался такой же дверью, как входная. Декуша снял армейские ботинки и хотел стянуть носки, но Ви-Йен потянула его за собой.

Верховный Мудрец, сидящий в комнате на полу, напоминал Декуше самурая не только потому, что сидел в просторном кимоно[32], но и тем, что отличался суровостью.

Единственное отличие от японского воина состояло в том, что Мудрец являлся инвалидом и вряд ли когда держал оружие, так рук в наличии у него не имелось.

Мудрец заметил взгляд Декуши и показал остатки того, что должно находиться в рукавах, приглашая культями присесть. Декуша присел, сложив ноги по-японски, что оказалось правильным, и устремил глаза на Мудреца.

Ви-Йен куда-то пропала, но после томительно долгих минут ожидания, появилась с подносом и разлила в две пиалы обыкновенный цейлонский чай. Как оказалось, ей сидеть и пить за одним столом с мужчинами не полагалось, и она примостилась немного в стороне, опустив голову.

После чаепития Мудрец-самурай поднялся, и оказалось, что он, кроме всего прочего, ещё и без ног. Маленькие культяпки вместо них, не видимые под широкими хаками[33], явно сопровождали Мудреца от самого дня рождения. Декуша поклонился до пояса и, по одобрительному взгляду Ви-Йен, понял, что угадал. Когда они вышли из дома, Ви-Йен улыбнулась Декуше и сообщила:

— Ты ему понравился.

— Откуда ты знаешь? — спросил Декуша, соображая, стоит ли ему радоваться вниманию калеки Мудреца.

— Я с ним разговаривала, — сообщила Ви-Йен.

— Не видел.

— Мы разговаривали мысленно, — сказала Ви-Йен, точно сообщила великую тайну.

— И что же он сказал? — спросил Декуша, сделав несколько шагов.

— Он сказал, что ты похож на моего сына, — улыбнулась Ви-Йен.

— Может, твой сын похож на меня? — саркастически сказал Декуша и спросил: — Кстати, когда я увижу своего сына?

— Мы к нему идём.

Вероятно, они шли к круглому зданию, единственному огромному в данной местности, которое окружала целая роща вековых, могучих деревьев. Казалось, что они зашли в лес на Земле – так было похоже и, даже, птицы щебетали в верхушках деревьев.

— Здесь у нас живут дети, — объяснила Ви-Йен.

— Так он у нас маленький? — удивился Декуша, так как с Ви-Йен они расстались семнадцать лет назад.

— Нет, что ты! По-вашему, ему уже шестнадцать лет, — засмеялась Ви-Йен и добавила: — Он помогает мне по работе.

— Ты работаешь здесь няней? — засмеялся Декуша.

— Максим, я научный руководитель, по-вашему, — объяснила Ви-Йен, — и работаю над тем, чтобы сохранить наш род.

— Что с ним не так? — пошутил Максим.

— Ты видел Верховного Мудреца? — спросила Ви-Йен, и Декуша понял, что пошутил не к месту.

— Половина наших младенцев рождаются такими, — печально сообщила Ви-Йен.

— Наш … сын, он тоже такой? — спросил Декуша и, даже, вспотел.

— Зарро!? Он такой же крепкий, как ты, — улыбнулась Ви-Йен и добавила: — Ты сейчас его увидишь.

«Зарро!» — Декуша прокатал имя сына в голове, и оно ему понравилось. Здание напоминало огромную тарелку и, как оказалось, ей и являлось. «Чтобы мгновенно эвакуироваться в случае чего!» — объяснила Ви-Йен. «Логично!» — подумал Декуша, открывая люк, то есть, дверь.

Ви-Йен сразу захватил поток людей и детей, которые, как к талисману, дотрагивались до неё, говорили пару слов и, получив ответную улыбку и слова одобрения, с сожалением отступали. Декушу ошарашили вполне осязаемые волны любви, распространяющиеся вокруг Ви-Йен, а тянущиеся ручки детей инвалидов вызывали в загрубелой душе солдата едва сдерживаемые слёзы жалости и умиления.

— Не нужно их жалеть, — шепнула ему Ви-Йен, и Декуша понял, что жалость для детей оскорбительна. Пройдя через лес, выращенный прямо в здании, они зашли в лабораторию, где находилась девушка, что-то мудрившая под микроскопом.

— Здравствуй Зитти, где Зарро? — спросила Ви-Йен у девушки, а та удивлённо подняла на её глаза.

— Он улетел искать своего отца, — сообщила девушка, а слегка покрасневшее лицо говорило о том, что она раскрыла чужую тайну.

— Какого отца? — не поняла Ви-Йен, а потом подняла на Максима глаза и удивлённо сообщила: — Он отправился искать тебя.

— Ты не хотела, чтобы он это делал? — понял Декуша, а ещё понял то, что если бы не случайная встреча, то Ви-Йен никогда бы не стала его искать. Огорчённый сверх всякой меры, Декуша спросил у Ви-Йен:

— Я могу посмотреть на фото сына?

Ви-Йен растерялась и смущённо сообщила:

— У меня с собой нет.

— У меня есть, — сказала Зитти и включила кап. В воздухе возникла её копия, обнимающаяся с красивым юношей.

— Мы отдыхали… возле озера … — смущённо произнесла девушка.

— Скажи, Ви-Йен, у моего сына есть зверь по имени Ониус?

— Да, я вырастила его в своём доме, — удивилась Ви-Йен.

— Я знаю, где сейчас Зарро, — воскликнул Декуша и спросил у Ви-Йен: — Как отсюда отправиться на планету Дакорш?

— Пойдём, — сказала Ви-Йен, сразу всё поняв.

— Я с вами! — воскликнула девушка и Ви-Йен кивнула ей головой. Видимо, девушка имела право искать её сына. Через полчаса тарелка взлетела и устремилась вверх, к репликатору.

***

Не успела Маргина, в виде летающей лошади, покинуть Маскву, как Сидоренко, сидящий на ней сверху, обнаружил по бокам два Су 47. «Какого чёрта!» — подумал он, удивлённый наличием истребителей.

Маргина порылась в головах пилотов и обнаружила, что лётчики действуют по странному приказу самого президента, Великого Пу, который предписал уничтожить в небе любую появившуюся лошадь, а её останки переправить в Кремль.

Естественно, Маргина не знала, что Великий Пу отбыл на планету Дакорш, разбираться с любимой корпорацией «ГоМноРосМет», а приказ издал небезызвестный Тёмный, чтобы уничтожить Маргину и забрать свою сеточку. Лётчик, ещё более изумлённый тем, что дурацкий приказ совсем не бредовый и лошади, действительно, летают, показал большим пальцем вниз, чтобы лошадка приземлилась.

Краплёная масть

— Держись! — сказала Маргина в ответ, только не лётчику, а Сидоренко и заломила крутой вираж. Лётчики не собирались стрелять, а с азартом решили испытать не только лошадь, но и себя, поэтому дружно бросились вдогонку за Маргиной. К тому же, место оказалось удачное – как раз перед окнами президента, на виду у всего Кремля. Лейтенант Гаврош, ведомый в паре, от возбуждения размечтался, что их непременно наградят орденом и вручит его ни кто иной, как Великий Пу.

Правда, тут же случился казус, так как на лобовое стекло ведущего неожиданно прилепился жирнющий рыжий кот, неизвестно откуда взявшийся, а в глаза ведомого лётчика через стекло вперились две здоровенные мышки. Лейтенант Гаврош закричал от ужаса, так как с детства боялся и ненавидел мышей. Видимо, это передалось от его беременной мамы, которая, когда его носила, до смерти перепугалась от вида маленькой мышки, неожиданно выскочившей из-под ног. Лейтенант нажал на гашетку и выпустил всю обойму из пушки в воздух, чем успокоил себя.

— Лейтенант, ты куда стреляешь? — гневно спросил ведущий, капитан Зароков, видя в боковое стекло следы от бронебойно-трассирующих снарядов, летящие в сторону Кремля. «Нет, чтобы моего рыжего кота завалить!» — возмущённо подумал капитан, глядя в вылупленные зелёные глаза с комфортом распластавшегося на стекле Туманного.

— Я стреляю в лошадь и человека, — оправдывался лейтенант Гаврош, инстинктивно поворачивая самолёт вправо, чтобы не видеть наглые мышиные морды.

Неожиданно для себя, посмотрев в боковое стекло, лейтенант увидел, что самолёт пикирует на Кремль, а ЭДСУ[34] отказала. Лейтенант Гаврош нажал на кнопку, и пиропатрон вынес его вместе с креслом, а самолёт полетел целоваться со зданием Совета Министров.

— Спасибо, Банди, — сказала Маргина, так как от её симпот не ускользнули манипуляции барбероса, и полетела прямо вниз, на здание Президиума Верховного Совета. Капитан Зароков с азартом бросился за ней и, неожиданно, ощутил, что не может двинуть и пальцем, а наглый рыжий кот каким-то образом засунул лапу в кабину и нажал кнопку катапульты.

Товарищ Тёмный, мирно сидя в кабинете президента, ощущал себя более чем комфортно. За время отсутствия Великого Пу он так освоился со своей должность, что не хотел её покидать. Правда, Тёмный боялся, что его лицо с маской Пу, может когда-нибудь измениться и обман раскроется, но вглядываясь в зеркало, он не замечал никаких изменений, что его немного успокаивало.

«Что бы ещё придумать такого-этакого?» — подумал товарищ Тёмный, просматривая записи экспроприации экспроприаторов. Денежные потоки налаженным маршрутом стекались в точки накопления, откуда такими же мутными потоками растекались по бесчисленным счетам за границей.

«Хороша планета Земля!» — подумал товарищ Тёмный и ещё с большей сладостью констатировал: «Хороша страна Многороссия!»

Точку над его размышлениями поставил нос истребителя, с грохотом появившийся в потолке. Тёмный покрылся холодным вонючим потом и подумал, что все эти деньги ни к чему, если он отдаст вот так, нечаянно, концы. Стоило ему чуть-чуть перевести дух, как взрывом разнесло здание Верховного Совета.

«Повезло!» — подумал Тёмный, взглянув на нос истребителя в потолке, и опрометью бросился из здания. Выскочив на улицу, он увидел знакомый силуэт лошади с крыльями, которая, развернувшись прямо перед землёй, улетела на запад. «Маргина!» — раздражённо подумал Тёмный и дал себе зарок не цепляться к ней вовек.

Под ноги Тёмному упал с неба паспорт, и он поднял его. Развернув на первой странице, Тёмный прочитал фамилию: «Сидоренко Николай Васильевич».

— Вот, блин! — воскликнул старшина.

— Что, Коля? — спросила Маргина.

— Паспорт потерял, — огорчённо сказал Сидоренко.

— Не бойся, Коля, мы с тобой распишемся без паспорта.

Коля обнял лошадь за шею и погладил. Лошади понравилось. Погружаясь в блаженство, она позабыла о том, что летит, и чуть не врезалась в Эйфелеву башню, снижаясь над Парижем.

— Водила, кончай балдеть! — напомнил Туманный Кот, кайфуя в её эмоциях. Маргина, в отместку, вытолкнула его из своей лошадиной головы.

На следующий день все ведущие новостей голосом Левитана читали:

«Вчера, без объявления войны, бандеровская верхушка Украины вероломно напала на сердце нашей родины – Кремль. Бандеровского лётчика Сидоренко Николая Васильевича, бомбившего Кремль на украденном самолёте Су47, героически сбил капитан Зароков». Фото измордованного лица пойманного лётчика очень напоминало лицо лейтенанта Гавроша.

***

Космопорт Нью-Йорка выглядел, как муравейник, и, для тех, кто не выезжал дальше своего города, выглядел сплошной экзотикой. Расположенный на окраине Бернардсвилла, недалеко от Рокситикус гольф клуба, он в скором времени оказался в центре этого пригорода, так как сразу разросся в сторону космопорта.

Большинство пассажиров, которых обслуживал космопорт, являлись инопланетянами, причём не обязательно гуманоидами. Люди, в основном, отправлялись в рабочие командировки, и только самые богатые могли позволить себе экзотическое путешествие, причем не самое безопасное, так как никаких космических хартий никто не подписывал, и ваша жизнь стоила медный грош.

Улица Драйден-роут, некогда вся утопающий в зелени, теперь представляла собой мегаполис, единственная функция которого сводилась к тому, чтобы содрать деньги с инопланетян за мнимые и явные услуги. Сидоренко, никогда здесь не бывавший, глазел во все стороны и Маргина, приняв человеческий вида, дёргала его за рукав, незлобиво напоминая: «Не отставай!»

Туманный Кот шагал впереди, своей огненной сущностью удивляя пассажиров, а в особенности тем, что на его спине сидели две мышки и глазели по сторонам.

Какой-то проныра попытался украсть Дульжинею, но сразу же получил три укуса, а от Сидоренко кулаком в зубы. Что сделала Маргина с незадачливым похитителем, неизвестно, так как он, как полоумный бросился наутёк и зарёкся бывать в Драйден-роут.

Они получили в автомате номерок на очередь, и присели на кресла, осматриваясь вокруг. Сидоренко, прекрасно владеющий английским, читал сменяющиеся сообщения на огромном экране и сообщил Маргине:

— Нас не пропустят.

— Почему? — удивилась Маргина.

— Животных перевозить нельзя, — сказал Сидоренко, показывая на сообщение.

— А где здесь ты видел животных? — спросил Туманный Кот.

— Он хочет нас оскорбить, — поделилась Дульжинея.

Все уставились на Сидоренко, точно он сам придумал эти правила.

— Я хотел предупредить, — отчаянно воскликнул он.

— Хм… Какая-то беспаспортная личность хочет нас предупредить, — ехидно сказал Туманный Кот, вытаскивая из шерсти международный паспорт с вклеенной фотографией кота.

— Хватит вам, — прервала Маргина и позвала Туманного: — Котик, иди сюда.

Она взяла его высочество Тяжесть на руки, превращая Туманного в ребёнка, с лицом, напоминающим наглую морду кота.

— Вы будете игрушками, — сообщила она Банди и Дульжинее и те без сопротивления превратились в мягкие игрушки.

— Вот твой паспорт, — сказала Маргина, тыкая Сидоренко какую-то бумажку, которая тут же превратилась в международный паспорт.

Когда объявили дохлый номер… извиняюсь, триста пятьдесят шестой номер, Маргина подошла к стойке, а сзади Сидоренко держал на руках кота. Их без всяких эксцессов оформила миловидная девушка, больше поглядывая на Сидоренко, чем на Маргину.

— Она на тебя запала, — сообщил Туманный Кот, высовывая наглую рожу из пелёнок.

— Какой у вас интересный мальчик, — удивилась девушка, увидев у младенца торчащие в сторону усы.

— Он у нас сегодня не бритый, — сообщила Маргина и выдернула у кота усы.

— Больно! — воскликнул кот и ехидно добавил: —…Мама!

— Счастливого пути! — улыбнулась девушка Коле, явно игнорируя Маргину.

Потом пришлось ждать очереди у репликатора, и когда истлевшие от ожидания кот и мыши затеяли игру – их пригласили к кольцу.

— Сидоренко Николай Васильевич, Сидоренко Маргина Астаровна, Сидоренко Тима Николаевич на планету Глаурия, — монотонно сообщила диспетчер, и банда стала под кольцо репликатора.

Через мгновение, объятые голубым туманом, они пропали.

Краплёная масть

Репликация девятая. Тилешко

Челнок, вынырнувший из кольца репликатора на орбите планеты Дакорш, остановился невдалеке, так как никакого эскорта не наблюдалось, а командир, без согласия пассажиров, всё-таки, отправил предупреждение. Связаться с корпорацией «ГоМноРосМет» не удалось, и командир доложил об этом единственному пассажиру.

— Тем хуже для них, — злорадно сказал Великий Пу, тем не менее, сохраняя спокойствие. Челнок направился по большой дуге вниз, чтобы приземлиться в цирке Рибо, где находилась резиденция председателя наблюдательного совета корпорации «ГоМноРосМет», Хромова. Спуск прошёл спокойно, в штатном режиме, что добавило будничности происходящему.

На взлётной полосе никто не встречал прибывший челнок, что несколько озадачило пилотов, но не Великого Пу. Покинув челнок, он оставил сопровождение за ненадобностью и отправился к цилиндру здания администрации «ГоМноРосМет», ощущая удовольствие от того, что застанет Хромова врасплох.

Возле здания как-то неприкаянно слонялись какие-то люди, выкрикивая время от времени: «Слава Мануок!» «Что за херня?!» — возмутился президент, не понимая, какого ещё «Мануок» здесь славят. «Может, местный божок?» — подумал Великий Пу, заходя в здание и поднимаясь лифтом на третий этаж. Оказалось, что кабинет Хромова пуст, но Великого Пу не покидало ощущение, что его только что покинули. «Где носит этого козла!?» — разозлился Великий Пу, считая происходящее оскорблением, несмотря на то, что он специально не предупреждал о своём прибытии челноком. Он ещё не умел пользоваться своими симпотами, чтобы определить, где находится человек и это его немного раздражало

— Где Хромов? — спросил Великий Пу у одного из обкуренных, на лацкане униформы которого увидел значок корпорации «ГоМноРосМет».

— Сопровождает Великого Мануок, — мечтательно произнёс бывший сослуживец, так как Великий Пу только что мысленно его уволил.

Разочарованный в своих поисках, Великий Пу вернулся к челноку и приказал взлетать, чтобы осмотреть окрестности гор и разыскать пропавшего Хромова, надеясь на то, что тот объяснит, что здесь происходит.

Челнок взлетел без разбегу и поднялся вверх над цирком Рибо, чтобы заглянуть в соседний цирк, где находится ещё один рудник «ГоМноРосМет». Внизу сверкнуло озеро, в котором отразился челнок, а дальше двинулись к перевалу между четвертой и пятой горой, чтобы очутиться в цирке Рози.

Рудник, расположенный здесь, оказался ещё более пустынным, чем в цирке Рибо, что можно понять, так как корпус администрации рудника находится под поверхностью, куда вели четыре наклонных пандуса, находящихся по краям посадочной платформы. Великий Пу нетерпеливо выскочил из челнока и отправился к ближайшему пандусу, а за ним торопливо бежали бойцы охраны. Двери кабинетов оказались открыты, но персонал исчез, словно всех вызвали по неотложным делам.

«Что за хрень! — подумал Великий Пу, раздражаясь ещё больше, но безмолвные стены не смели ему ответить.

«Стоит найти таинственного Мануок», — решил Великий Пу, понимая, что произошло всеобщее помешательство, в котором повинен данный «Мануок». Вернувшись на борт челнока, он сразу отдал короткую команду:

— Взлетаем!

Командир челнока взлетел и на свой страх, и риск направил корабль в следующий цирк, где находились рудники дриддо. В цирке Чахо им повезло, так как вокруг большего озера, точно рассыпанные муравьи, копошились люди. Великий Пу тут же наказал снижаться, и они сели прямо возле кромки воды.

Хромов, он же Шерг, сидел возле берега и ловил рыбу. Нельзя сказать, что он любил данное занятие, просто Шергу требовалось самоутвердиться. Дело в том, что он не очень уверенно чувствовал себя в теле Маргины, сеточку которой натянул на себя. Шерг знал, что может изменить своё лицо и тело, но такие попытки заканчивались плохо – его тело теряло очертания и превращалось в какую-нибудь глыбу с торчащими на боку глазами и ухом на макушке. Он не испытал и десятой доли возможностей данной оболочки, а насмешек получил по полной программе.

Правда, ему ничего не стоило пару раз сжечь насмешников, но благодаря какой-то силе обгорелые поднимались и оживали. Шерг понимал, что данное обстоятельство связано с Мануок, силу которого он испытал на себе и до сих пор не мог его покинуть.

Челнок, спускающийся с небес, он увидел сразу и спокойно ожидал, когда тот приземлиться. Вероятно, кто-то из руководства решил нагрянуть с проверкой и Шерг злорадно ожидал, как посланник Великого Пу будет выкручиваться. Он не разглядел, кто выпрыгнул из челнока и отвернулся, сосредоточившись на спиннинге, полагая, что ему нет никакого дела до прилетевшего чиновника. Краем уха он слышал, что спрашивали Хромова, но не подавал виду, пока кто-то не толкнул его в спину.

— Ты, что ли, Хромов? — спросил знакомый голос и Шерг обернулся.

— Веве? — удивился он, оборачиваясь. Перед ним стоял Великий Пу и ехидно улыбался.

— Ты зачем в бабу превратился? Даже мушку на щеку поставил, — с наслаждением ухмыльнулся он, разглядывая изображение комара на щеке у Шерга и ладную женскую фигуру у бывшего подчинённого. Шерг заметил, что у Великого Пу тоже сеточка, но управляется с ней Веве намного эффективнеё, чем он, Шерг.

— Здесь, за ухом… — начал Великий Веве и потянулся рукой к уху Шерга. «Снять хочет!» — возмутился Шерг и решительно отодвинул руку Веве. Тот совсем не расстроился, а засмеялся и забрал у Шерга спиннинг.

— Рассказывай, — сказал он, забрасывая спиннинг подальше. Шерг сообщил о том, как на рудниках появился Мануок с армией живых и мёртвых и захватил не только рудники, но и людей, превратив их в солдат.

Сейчас люди отдыхают перед походом на королевство Аморазон, а Мануок, вместе со своим умершим отцом, ушли вперёд, разведать путь в цирке Баг.

— Он что, так непобедим? — усомнился Великий Пу, подтягивая спиннинг, на крючок которого что-то попало.

— Его сила соизмерима с силой Хранителя, — сказал Шерг, но не стал объяснять, почему не сопротивлялся Мануок.

— Ах, какая, рыбка, — радостно воскликнул Великий Пу, подтягивая к берегу огромного сазана, — помнится, не меньшего я поймал на Дальнем Востоке.

Шерг не испытывал восторга от пойманной рыбы, а рассуждал о том, как вести себя дальше. Имея в наличии сетку Маргины, он может существовать бесконечно долго, только соседство существ, имеющих сетку Хранителя, не то, что опасно, а может оказаться смертельным. «Мне нужно покинуть и Великого Веве и Мануок!» — решил Шерг. Пусть Великий Пу и подобрал его когда-то в Ленинграде и помог достичь сегодняшнего положения, но он сполна ему отработал, пропадая на этой богом забытой планете.

—Ах, какой сазан! — восхищался Великий Пу, вытягивая за жабры огромного сазана. Он чмокнул рыбу в губы и, неожиданно, начал трансформироваться, теряя форму Веве. «Что случилось?» — удивился Шерг, наблюдая, как Великий Пу извивается на берегу. Сазан куда-то пропал, только тело Веве судорожно принимало форму рыбы, из которой торчали руки и ноги.

«Сазан не просто сазан, а какой-то Хранитель!» — догадался Шерг и засмеялся – его великий начальник допустил промашку, когда и позволил неизвестной рыбе добраться до застёжки на ухе и нырнуть внутрь сеточки. «Так теперь они что, вместе в сеточке?» — подумал Шерг, видя, как воду озера разрезает сазан с лицом Великого Пу. Он не стал дожидаться, что случиться дальше, а направился к челноку, пытаясь приобрести вид Великого Пу.

Краплёная масть

Между тем в сетке Сазана борьба разгорелась не шуточная: Сазан, как лицо искушённый в тайнах сеточки, принялся бутузить Великого Пу, несмотря на то, что тот имел опыт дзюдо и карате. Оболочка, теряя на время управление, приобретала формы безобразные: то круглый, покрытый чешуёй шар, то многоногое и многорукое собрание членов гаражного кооператива, а то и вовсе становясь длинной сосиской, под кожей которой дёргалось что-то нетерпеливое.

Освоившись, Великий Пу дал сдачи бывшему сазану, который превратился в странный комок плоти, покрытый слизью и выступившей на поверхность икрой. Обессиленные, они затаились в разных концах оболочки, принявшей вид гантели. После некоторой передышки, как лицо, изощрённое в дипломатии и читавшее «Государя» Николлы Макиавелли, Великий Пу обратился к Сазану:

— Как я понимаю, мы оба имеем отношение к данной оболочке, поэтому разумнее заключить некое перемирие.

— Если забыть, что оболочка принадлежит мне, то остальное можно назвать разумным.

— Оболочка не Крым, и я её вам верну, как только найду другую, — пошутил Великий Пу, но Сазан его шутки не понял, так как не являлся его политическим поклонником.

— Кстати, один интересный экземпляр у меня имеется, — сообщил Великий Пу, — и если мы поторопимся, то не далее, как сегодня разойдёмся красиво. Возьми на себя управление и подбрось нас на берег, — закончил Великий Пу.

Сазан поплыл к берегу, где Великий Пу взял управление на себя и вышел из воды человеком. Оглянувшись вокруг, он не увидел челнока, а когда поднял голову, то обнаружил, что тот исчезает в небесах.

«Вот гад!» — подумал он о Хромове, а Сазан, где то в районе паха, злорадно захихикал.

***

Кокур, движимый желанием помирить кузнеца Вакко с легкомысленной Мави, посчитал, что письмо Тилешко, несмотря на его абсурдность, хороший повод, чтобы добиться данной цели. Так как ни Тилешко, ни его жирный кот со странным именем «сеньор Команчо» летать не умели, да и сам Кокур не сильно рвался в полёт, то самым разумным оказалось движение пешком. Плот, которым пользовался Тилешко и кот, безвозвратно удрал после встречи с вестником Аскероном, а чтобы связать другой не имелось верёвки и инструмента, чтобы срубить дерево.

Нельзя сказать, что путешествие по суше комфортнее передвижения по реке, в чем сразу убедился сеньор Команчо, несмотря на его нелюбовь к воде. Если на плоту единственную неприятность доставляли брызги воды, то теперь приходилось топать за Тилешко, на плече которого сидел Кокур и великодушно просвещал его о нравах в королевском доме. Следует заметить, что сам Кокур почерпнул эти знания из рассказов Мави, а так как королю Багиле она приходилась дочерью, то можно сказать, что из первых уст.

Сначала дорога радовала глаз, так как вдоль берегов тянулась песчаная мель, но дальше местность изменилась, и заросшие берега рассекали бесконечные ручьи, впадающие в реку Раннивер. Дальше от берега тянулись озёра, а вся эта местность называлась Длинные Болота.

Сюда, в летнюю жару, приплывали стогогоны, которые заготавливали камыш и сплавляли его ниже, где мочили, трепали, а потом выделывали плетёные мешки, коврики, и вываривали грубую круглую бумагу.

Постоянных жителей здесь не находилось, так как местность в изобилии населяли комары и другие виды летающих тварей, безжалостно кусавших всё, что движется.

Когда наступил вечер, Тилешко наломал сухого камыша, чтобы подстелить под себя, и спокойно улёгся, предаваясь сну праведника, несмотря на то, что комары не оставили его в покое.

Кокур не поленился и взлетел на самую верхушку ближайшего дерева, полагая, что там он находится вне опасности, в особенности от кота со странным именем «сеньор Команчо». Вышеназванный кот устроился на пустом животе Тилешко, так как найти что-либо съедобное им не удалось, а последняя корочка хлеба ещё вчера исчезла в пасти кота. Потоптавшись немного на животе, Команчо решил, что пища сама не придёт и покинул тёплое, но голодное место в поисках чего-либо, имеющего вкус мяса.

Чтобы не замочить свои лапы, сеньор Команчо не стал переходить ручей, несмотря на то, что оттуда несло пищей, а направил свои стопы вдоль ручья, удаляясь от берега реки. Запах другой пищи уводил его всё дальше и дальше от их стоянки. Наконец он достиг той точки, где пища сводила его с ума, и Команчо принялся рыскать вокруг, разыскивая добычу.

Соблазнительный запах шёл от дырки в земле, и сеньор Команчо, не раздумывая, нырнул туда, глотая слюнки. Несмотря на свою способность видеть в темноте, кот ничего вокруг не заметил, кроме серой пелены, окружавшеё его со всех сторон.

— Сеньор Команчо? — спросил сдержанный голос и кот, насторожившись, произнёс: — Да!

— Следуйте за мной, — сообщил удаляющийся голос и Команчо пошёл за ним.

Свет постепенно увеличивался, и перед сеньором Команчо предстал голубой зал, освещённый свечами. В конце зала на троне сидел король, который, при виде сеньора Команчо привстал и вышел вперёд.

— Король Багила, — сказал толстячок в короне из маланхита, пожимая лапу коту.

— Сеньор Команчо, — представился кот, не находя странным то, что его приветствует сам король. Вдоль стен стояли важные сеньоры, сеньоры и сеньориты, лица которых, если внимательно присмотреться, отчаянно смахивали на морды котов, но данное обстоятельство сеньор Команчо отнёс к «аберрации», – именно такое слово называл Тилешко, когда что-то неясно видел. Данных слов Тилешко набрался, когда был пажом у молодого герцога и вместе с ним бывал на занятиях, которые проводил старый герцог, но вот писать и читать так и не научился.

Не успел кот обменяться хоть парой слов с королём, как в зал вошла девушка в изумрудно-зелёном платье, на голове которой красовалась маленькая корона из маланхита, украшенная жёлтым металлом по контуру.

— Принцесса Маурасави, — представил король. Кот шаркнул лапами и припал мордой к её ручке.

— Сеньор Команчо, — выразительно сообщил он, глядя в зелёные глаза принцессы.

— Мне приятно вас видеть, — сообщила принцесса и сжала лапу кота, — у вас такая мягкая рука.

Слаженно и волшебно заиграли невидимые музыканты. Принцесса повела сеньора Команчо в круг и закружила с ним по залу. За принцессой завертелись другие пары, мелькая кошачьими рожами и хвостами, а музыка, не останавливаясь, ускорила свой ритм, так что огни свечей слились в сплошное пламя.

— Поцелуй меня, котик, — сказала принцесса, щекоча сеньора Команчо усами, возникшими на девичьих щеках. Кот, очарованный просьбой принцессы, не сдержался и поцеловал.

В тот же миг музыка замолкла, а все танцующие испытующе уставились на сеньора Команчо и принцессу.

— Как джентльмен вы должны на ней жениться, — сообщил, надуваясь, король Багила, а остановившиеся пары зашелестели: « … жениться… жениться…»

— Я не против, — сказал сеньор Команчо и все одобрительно загудели.

— Кто может сказать слово против? — грозно спросил король Багила, окидывая взглядом своих подданных, которые недоуменно переглядывались, точно искали того, кто посмеет перечить королю.

— Я! — воскликнул звонкий голос, который показался сеньору Команчо странно знакомым.

— Выйди впёрёд и скажи своё слово, — грозно произнёс король, оглядываясь по сторонам.

— Я! — повторил голос и вперёд вышел Кокур в офицерском костюме и треуголке на голове.

— Говори, если есть что сказать, иначе тебя ждёт смерть, — произнёс король Багила, а принцесса Мави задрожала.

— Он хочут сожрать принцессу в брачную ночь, — сообщил Кокур, глядя в глаза сеньору Команчо, который, возмущённый сказанным, повернулся к принцессе, чтобы возразить. Неожиданно для себя сеньор Команчо увидел, что принцесса похожа на Кокура, а когда она открыла свой клюв, то совсем оцепенел.

— Сладкая моя, — сказал сеньор Команчо, чтобы оправдаться и потянул свои лапы к голове принцессы. Когти сами собой выскочили из пазух и впились в горло принцессы, а кот оторопело повторял: — …Сладкая моя…

— Оставь её на десерт, — посоветовал тихий голос сбоку и сеньор Команча увидел Тилешко, который стоял рядом с королём. Тут же середина зала очистилась, и появились столы, полные пищи, отчего у кота потекла слюна. Все уселись за столы и уставились в сеньора Команчо, который, не сдерживая себя, схватил птичью ножку и сунул в пасть.

— Я отдала тебе самое дорогое, — сказала принцесса Мави, и сеньор Команчо увидел, что одной ноги у неё нет.

— Подлец, ты сделал меня сиротой, — заплакал Багила, но когда сеньор Команчо присмотрелся, то увидел, что король беззвучно хохочет.

— Тварь ты ненасытная, оставь мою лапу, — сказал Кокур и сеньор Команчо увидел, что лижет его ногу.

— Тащите его, — сказал незнакомый голос, и кто-то схватил сеньора Команчо за шкирку.

— Да как вы смеете!? — возмутился кот и с пафосом сообщил: — Вы будете иметь дело с королём Багилой.

— Иш ты, какой говорливый! — смеялся усатый добытчик камыша, удерживая в руке кота, — первый раз вижу такого.

— Следует продать его королю Багиле, вот потеха будет, — предложил молодой человек, вероятно, его напарник.

— Никто никого продавать не будет, это мой кот, — возразил Тилешко, забирая сеньора Команчо, — к тому же мы идём к дочери короля, Мави.

Стогогоны усомнились в знакомстве Тилешко с принцессой и подумали, что хозяин, так же как и его кот, малость тронулся умом.

— Птичка тоже ваша? — спросил парень, вытаскивая из глубокой ямы Кокура. Птица не подавала признаков жизни и Тилешко, оставив кота, взял в руки Кокура.

— В такой яме и человек может погибнуть, — сообщил усатый стогогон, и добавил: — На дне скапливается болотный газ, который ударяет в голову, а тогда без посторонней помощи не выбраться.

Стогогонов камыша Тилешко встретился утром – они ночевали за ручьём. Тилешко искал кота, и стогогоны посоветовали внимательно осмотреть все ямы на пути. Кокур, стремящийся поскорее добраться до принцессы Маурасави, понимал, что поиски кота могут затянуться, поэтому не поленился взлететь и принять участие в розыске.

Он и нашёл сеньора Команчо, но, вместо того, чтобы сообщить Тилешко, полез в яму сам, пытаясь разбудить заснувшего кота. К поискам подключились и стогогоны, чем спасли Тилешко от необдуманного погружения в яму.

— Наш плот уже готов и мы плывём в сторону столицы, Рузера, — сообщил усатый стогогон, полагая, что Тилешко и его компании не место в камышах. «Заберу их, от греха подальше!» — подумал он и повёл компанию к плоту, который вблизи оказался настоящим длинным и широким стогом, опоясанным верёвками.

Не мешкая, все выкарабкались по верёвкам наверх, а усатый стогогон длинной палкой оттолкнулся от берега. Сеньор Команчо, едва пришедший в себя, вспоминал, что являлось правдой, а что пригрезилось. Кокур по-прежнему лежал на ладонях Тилешко и не подавал признаков жизни.

***

Мави плыла вверх по течению, чтобы до изнеможения ослабить тело, полагая, что вместе с этим исчезнут мысли о Вакко. Она с отвращением вспоминала подробности вчерашнего вечера, понимая, что все её надежды отвлечься от мыслей о кузнеце потерпели крах, и до нетерпимости усилили душевную боль. Чтобы не травить себе душу, она специально не стала плыть вверх по Ронни, туда, где находилась кузница Вакко, а свернула на Раннивер, удаляясь как можно дальше от столицы.

Вчера, специально для Мави, чтобы её развеселить, король Багила дал бал при свечах, на который съехались со всего королевства.

Смеясь, король Багила сообщил дочери, что распространил молву о смотре женихов для принцессы Маурасави и предложил ей самой позабавиться на шуточном конкурсе. Мави, восприняв всё, как забаву, думала, и правда, повеселиться, но когда появилась на бале в изумрудно-зелёном платье и короне из маланхита, то, окинув вокруг взглядом, увидела устремлённые на неё глаза и поняла, что удовольствия не получит.

Претенденты на женихов так настойчиво толкались вокруг неё, чтобы представиться, что ей стало душно, и она с надеждой оглянулась, ища спасения.

— Пойдёмте со мной, — шепнул ей высокий юноша интеллигентной наружности, который мягко подал ей руку и потянул в сторону, где колыхались красные портьеры с кисточками, прикрывающие двери. Они выскочили в сад и бежали некоторое время, пока не удостоверились, что их никто не преследует.

— Вас, видимо, заставляют присутствовать, так же, как и меня? — спросил юноша, и Мави невольно кивнула, соглашаясь с ним.

— Моё имя Арсей, — представился юноша, и откровенно выпалил: — Отец хочет познакомить меня со здешней принцессой, чтобы потом женить.

— Вы разве не видели принцессу? — с интересом спросила Мави.

— Я думаю, что она напыщенная особа, как и все сановные девицы, — безапелляционно сообщил Арсей.

Мави впервые за вечер искренне засмеялась, чем вызвала ответную улыбку Арсея.

— Кроме того, я свяжу свою жизнь с девушкой только по любви, — сообщил юноша, ещё больше вызывая симпатию у Мави. Целый вечер они гуляли по саду, а Арсей так забавно рассказывал о разных случаях из своей или чужой жизни, что Мави от души повеселилась. Когда они остановились возле входа в зал, Арсей, извиняясь, сказал:

— Вы простите меня, если я на некоторое время покину вас?

Получив утвердительный кивок, он добавил:

— Если я не познакомлюсь с этой принцессой, отец меня просто убьет.

Мави засмеялась и с улыбкой отпустила юношу, а сама отправилась к отцу.

— Где ты была? — возмутился король Багила и зашипел:— Я должен познакомить тебя с королём Кромми, это ведь наш сосед.

Он схватил её за руку и повел вдоль зала, пока не остановился возле крепкого мужчины, увешанного атрибутами власти, с чёрной пышной бородой.

— Рад видеть вас, принцесса в добром здравии, — пафосно произнёс король Кромми, щекоча бородой её ручку. Повернувшись назад, вытащил оттуда юношу и сообщил:

— Спешу познакомить вас со своим сыном, Арсеем.

Мави чуть не прыснула от смеха, увидев удивлённое лицо юноши, а отец сообщил на весь зал:

— Первый танец принцессы.

Заиграла музыка, и они закружили в танце. Арсей прекрасно вёл её по залу, видимо, усилия его учителя танцев не пропали даром.

Очарованная ритмом танца, Мави отдалась его волнам, отключая своё сознание и испытывая только удовольствие. Когда музыка затихла, Арсей наклонился к ней, чмокнул в губы и сказал: — Спасибо.

Поцелуй получился таким естественным, что Мави не могла возразить.

— Как джентльмен вы должны на ней жениться, — сообщил, появляясь возле них, король Багила, не понимая, откуда у него в голове взялось неизвестное слово «джентльмен», а Кадерат на астероиде растёкался лужей от смеха и, даже, уронил свои симпоты, которые держал в голове короля Багилы.

Остановившиеся под стенами пары зашелестели: « … жениться… жениться…», передавая друг другу весть, а свечи колебались в такт словам, играя огненную партию.

— Я согласен, — сияя лицом, сказал Арсей, восторженно выискивая признаки одобрения в глазах Мави, которая, ошарашенная скоростью событий, совсем не понимала, что происходит.

— Кто может сказать слово против? — радостно спросил король Багила, окидывая взглядом своих подданных, которые недоуменно переглядывались, точно искали того, кто посмеет перечить королю.

— Я! — воскликнул звонкий голос, который показался Мави странно знакомым.

— Выйди впёрёд и скажи своё слово, — грозно произнёс король, оглядываясь по сторонам.

— Я! — повторил голос и на пюпитр музыкантов уселся Кокур, распушив свои разноцветные перья.

— Так это только птица, кокур, — засмеялся король Багила и сообщил всем присутствующим: — Свадьба через две недели.

У Мави закружилась голова, и она упала на мягкие руки Арсея.

***

Помещение, в котором они оказались, имело форму полусферы, в которую вели четыре хода из разных сторон. Зарро удивлялся, почему те, кто их сюда привел, не побоялись оставить пленников одних, и даже, не связали им руки. Хоббо сразу оделили от их группы и куда-то увели, а их доставили к Приобщённому Мому, как его называли момы. Зарро, зная обрядовые общества, ожидал, что над ними совершат какую-нибудь церемонию, но он ошибался, так как Приобщённый Мом только окинул их взглядом и кивнул головой. После чего их увели в полусферу и оставили одних.

— Что это значит? — спросила Александра, обращаясь к остальным заключённым, полагая, что они знают больше её. Юра дипломатично отвернулся, демонстрируя свой интерес к стенкам сооружения, где они находились, а Аэлло уставилась на Зарро, считая, что он должен знать. К сожалению, сведения об обитателях планеты Дакорш Зарро изучал слабо, надеясь на то, что встречаться с ними не придётся, тем более не знал о существовании момов, о которых вообще нигде не упоминалось.

Тем временем, в комнате над помещением, где располагались пленники, находился Хоббо, который стоял на коленях перед небольшим возвышением, на котором сидел Приобщённый Мом.

— Вы хотите их убить? — спросил Хоббо, опасаясь услышать утвердительный ответ. Приобщённый Мом не сразу, но отреагировал:

— Момы никого не убивают, они изберут свою судьбу сами.

При этом он снял какую-то пробочку у себя под рукой и в потолок ударил луч света, нарисовав картину происходящего внизу.

— Мы можем отпустить одну девушку? — с надеждой спросил Хоббо, но каменное лицо Приобщённого Мома дало ясно понять, что нет.

— Что нам делать? — в это время спросила Александра внизу, словно только её интересовал данный вопрос.

— Нам не оставили выбора, — ответил Зарро, — нужно идти.

— Куда? — не поняла Александра.

— На все четыре стороны, — объяснил Зарро, показывая тёмные туннели, расходящиеся во все стороны.

— Нам не стоит покидать этого места, — не согласился с ним Юра.

— Тогда мы умрём от голода, — сообщил первую пришедшую мысль Зарро, а когда подумал, то она показалась ему убедительной, так как момам не имело смысла оставлять их здесь.

— Может, нам нужно идти вместе? — спросила Аэлло.

— Что бы мы ни выбрали, я думаю, результат останется одинаковым, — сказал Зарро.

— Тогда идём, быстрее начнём – быстрее выйдем! — убеждённо сказала Аэлло и пошла в первый попавшийся туннель.

— Аэлло, ты куда понеслась? — крикнул Зарро и предложил: — Подожди, я пойду вперёд, там может быть опасно.

— Не всё ли равно, кто пойдет вперёди, — возразила Аэлло, продвигаясь на ощупь вперёд. Зарро шагал сзади, готовый в любую минуту прикрыть взбалмошную девушку. Кроме нынешних забот его беспокоило длительное отсутствие Ониуса, который до сих пор не вернулся, и он опасался, что его любимый зверь попал в беду. Ониусу нечего остерегаться людей или зверей, но Зарро боялся, что странные силы, поднявшие из могил мертвецов, могли ему навредить

Александра шагала сзади, причем Юра держал её за руку, как будто маленькую девочку. Александре почему-то не нравилось, что Зарро и Аэлло идут вместе, да и галантность Юры её немного коробила. Ещё её беспокоила судьба бабушки, Маргины, так как она могла оказаться среди людей, которых преследовали скелеты. К тому же её мама, Марэлай, вероятно, уже спохватилась, так как от дочери долго нет сообщений и могла поднять бучу.

Они прошли достаточно долго, и Александра успела обо всём передумать, ободрать о стенку ладонь при падении и пару раз стукнуться носом о голову впереди идущего Юры, когда впереди раздался удаляющийся визг.

«Аэлло!» — мелькнуло в голове, и Александра забеспокоилась о спутнице, которая, стоит ей отдать должное, отчаянно смела, к тому же, как оказалось, превосходно летает на крыльях.

Александра беспокоилась не напрасно, так как Аэлло с визгом летела вниз, навстречу тёмно-коричневой расплавленной массе, которая колыхалась внизу ущелья, перпендикулярно пересекающего туннель. «Ах, если бы я могла взлететь!» — страстно воскликнула Аэлло, жалея, что крылья не с ней. «Я бы летела…, летела…, летела…» — закрыв глаза, шептала она губами, чтобы заглушить мысль о встрече с расплавленным металлом. То, что она летела, пусть и вниз, в последние мгновения своей жизни, было так символично, что она непроизвольно рассмеялась и почувствовала, как её бесцеремонно потащили за руку.

— Только дуры смеются перед смертью, — произнёс Зарро, прерывая её полёт и выдёргивая её на кромку обрыва.

— Я, что, не летела? — разочарованно спросила Аэлло.

— Летела, только вниз, — возмущённо воскликнул Зарро, — спасибо горячему воздуху, который вырвался снизу, подхватил тебя и отбросил ко мне.

Аэлло ему не поверила, так как чувствовала, что она летела. «Стоило открыть глаза», — запоздало подумала она и отправилась вслед за Юрой, так как Зарро возвращался назад первым, чтобы обезопасить всю группу. «А если опасность будет сзади?» — подумала Аэлло и рассмеялась. Идущий впереди Юра подумал, что у неё нервное потрясение, поэтому молчал, чтобы не обидеть Аэлло.

Они вернулись в полусферу, туда, откуда вышли, и несколько минут отдыхали, чтобы набраться сил и обсудить дальнейшие действия. Зарро сообщил, что в остальных туннелях, вероятнее всего, их ожидают такие же сюрпризы, как в первом.

— Ты хочешь сказать, что нам стоит остаться здесь? — спросила Александра.

— Я хочу сказать, что нам необходима осторожность, — сказал Зарро. Когда он поднялся, все сделали то же, признавая в нём лидера. Они снова шли по туннелю, осторожно ощупывая стены, а Зарро всегда пробовал почву под передней ногой, а потом делал шаг. Естественно, он понимал, что ловушки, расставленные момами, вряд ли однообразны.

Аэлло, которая плелась в хвосте, вспомнила о Хоббо и с жалостью подумала, что с ним, в отличие от них, никто церемониться не будет. «Живой ли он?» — взгрустнула она, вспоминая, что он обещал металл телурр для крыльев всего за один поцелуй. Воспоминание о поцелуе вызвало у неё улыбку, напоминая о том, как они объелись грибов. Внезапно впереди она услышала крик Зарро и какую-то борьбу. «Что там случилось?» — подумала она и застыла на месте. Вдруг что-то проскользнуло рядом с ней, и Аэлло вскрикнула. Борьба впереди затихла, что больше пугало, чем успокаивало.

— Зарро, ты живой? — спросила Аэлло и с облегчением услышала голос юноши: — Живой, только весь обляпанный какой-то липкой гадостью.

Внезапно возник неясный свет, и Аэлло закричала, а ей вторила Александра, так как увидели Зарро, всего в крови.

— Это не моя кровь, — успокоил Зарро и посмотрел на Юру, который включил свой кап и освещал туннель: — Ты раньше не мог его включить?

— Не догадался, — признался Юра, разглядывая под ногами огромного удава, истерзанного во многих местах.

— Это ты его так? — удивлённо спросил он у Зарро, но тот смущённо ответил: — Не я. Видимо, он сам.

В это время Александра закричала, так как увидела за Зарро чей-то силуэт и горящие глаза. Через мгновение появилась залитая кровью морда Ониуса, который облизывался.

— Ониус, дружище, ты нашёлся» — воскликнул Зарро, целуя его окровавленную морду.

«Фу, какая гадость!» — подумала Александра, размышляя о том, как бы пришлось целоваться с Зарро, после его лобызаний со зверем. Осознав свои мысли, она покраснела, хорошо, что свет от капа оказался слабым, и никто не видел её лица.

Прислушавшись, Александра уловила ритмичный стук, который раздавался в тоннеле, точно впереди кто-то шёл.

***

Когда Мави очнулась и открыла глаза, то увидела склонившегося над ней отца, который озабоченно спросил:

— Мави, тебе лучше? — на что девушка кивнула головой. Оглянувшись, Мави поняла, что находится в своей комнате и лежит на кровати, а в дверях торчит Арсей. Он с улыбкой помахал ей рукой, но в комнату входить не посмел.

— Я хочу спать, — сообщила Мави, чтобы избавиться от посторонних. Отец оставил её, сказав Арсею: «Вы увидитесь с ней завтра!» — после чего притворил дверь.

Мави закрыла глаза и лежала, пытаясь собраться с мыслями и расставить всё по местам, так как последние события во многом нарушили течение её размеренной жизни. Если бы не ссора с Вакко, сегодняшний бал так и остался бы рядовым эпизодом, не сильно выпадающим из череды других. Но, неожиданное предложение замужества, как альтернатива их отношений с Вакко, заставило взглянуть на данное обстоятельство серьёзно.

Мави никогда не думала о том, что её отношения с кузнецом Вакко должны закончиться женитьбой. Он ей нравился, как друг и интересный человек, с которым немыслимо встретиться во дворце короля. То, что её интерес давно перерос в любовь, она ощутила только после дурацкой ссоры с Вакко. Прозрев, Мави с ужасом увидела, что между ней и Вакко лежит пропасть и им никогда не быть вместе.

Мало того, что отец, король Багила, ни за что не отдаст Мави за Вакко, но он может принудить дочь выйти замуж за Арсея, полагая, что судьбы двух стран важнее детских капризов дочери. Стоило не забывать, что Арсей симпатичен Мави, к тому же влюбился в неё. Рассуждая таким манером, Мави не заметила, как заснула, а когда открыла глаза, за окном спальни начинался день. Она накинула на себя короткое платье и незаметно выбралась из дворца, так как в такое раннее время даже стража дремала.

Пробравшись через сад, она вышла к каменной набережной, о стенки которой с правой стороны тёрлась река Ронни, а по левую руку бился о камень её приток Раннивер.

В сторону кузницы Вакко она не посмела плыть, так как опасалась, что встреча с ним рассорит их навсегда, поэтому погрузилась в Раннивер. Холодная вода сразу взбодрила ее, и она энергично поплыла навстречу быстрому потоку, подныривая под волны и удаляясь к берегу, где течение не такое стремительное.

Она не знала, что будет делать потом, но понимала, что её жизнь кардинально изменилась, и надеялась на будущее, которое расставит всё по местам. Отключив свои мысли, она погрузилась в транс, отдавшись ритму воды, и летела по волнам, точно вскидывающаяся птица, не имеющая возможности взлететь. Её путешествие стоило назвать одиноким, так как в сторону Длинных Болот редко плавали лодки купцов, так как дальше располагалась Дангория, страна бедная и горная. Только добыча камыша заставляла храбрых добровольцев плыть до Длинных Болот, которые, к тому же, пользовались дурной репутацией.

Внезапно, за поворотом, она увидела стогогонов, которые вдоль берега гнали камышовый плот огромной величины. Чтобы не попадаться на глаза, Мави свернула к берегу и выбралась на пригорок, откуда, стекая водой, прекрасно видела двух мужчин и юношу в соломенной шляпе, возле ног которого грелся под солнцем огромный серый кот. Юноша держал на ладонях что-то цветное, и, когда Мави присмотрелась, то увидела, что это кокур.

Воспоминания о вечернем бале с новой силой вспыхнули в памяти девушки, и ей показалось подозрительным, что птица лежит без движения. Точно по заказу птичка пошевелилась и вздыбилась на ноги. Юноша погладил кокура и что-то ему сказал. Тот повертел головой и вдруг громко сообщил, так что Мави услышала:

— Человек за бортом.

«Так это же Кокур? Как он сюда попал?» — подумала Мави и поднялась на ноги.

— Кокур! — крикнула она, и птица повернула к ней голову. Увидев Мави, птица взлетела и, шарахаясь в стороны, направилась к ней. Поймав птицу в воздухе, Мави прижала её к груди и прошептала: — Кокур, как ты меня нашёл?

То, что птица искала именно её, она считала, как само собой разумеющимся, и встревожено спросила:

— Что-то случилось с Вакко?

— Как будто ты не знаешь, — укоризненно произнёс Кокур, и Мави виновато опустила глаза.

— Садитесь к нам! — крикнул усатый стогогон, и Мави, с Кокуром на руках, отправилась к берегу. По верёвке она взобралась наверх, где представилась: — Маурасави.

Стогогоны оттолкнулись от берега, и Мави присела возле юноши в соломенной шляпе, мимоходом погладив кота, лежащего у его ног. Тот сразу же вывернулся, подставив ей брюхо, и она, улыбаясь, погладила необъятное чрево.

— Тилешко, — представился юноша, а кот, открыв один глаз, сообщил: — Сеньор Команчо.

— Он говорит? — удивилась Мави и кот снисходительно фыркнул.

— Покажи свою руку, — попросил Тилешко и Мави, удивлённая этим, протянула ладошку. Тилешко её пощупал и разочарованно отпустил.

— Возьми другую, ту, что меня гладила, — сказал сеньор Команчо и Тилешко взял вторую ладошку у Мави, на которой красовалась серебристая бабочка. Тилешко показал свою, разноцветную бабочку на руке, и Мави с удивлением на неё уставилась.

— Такая же, только золотая, есть у Вакко, — сообщил Кокур и Мави их исключительность от других людей почему-то понравилась.

— Что всё это значит? — спросила она и Тилешко, как мог, рассказал о письме, которое он получил. Когда Мави взяла письмо и развернула его, все затихли, ожидая её реакции. Увидев, что все смотрят на неё, она смущённо сообщила: — Мне кажется, что здесь три четверостишия.

Все продолжали смотреть на неё, как на фокусника, и она сказала: — Мне кажется, я прочитала последнее четверостишие, и оно относится ко мне и Вакко, — окинув всех взглядом, она поняла, что контингент пялится на нее, и ждёт продолжения банкета.

Ты сокрушишь зла основу,

целуя милейшего врага

путь открывая страсти снова,

грудь обнажая донага, — прочитала Мави и зашлась краской на лице. Хотя стихотворение не блистало рифмой, оно всем понравилось.

— Ты что, должна показать ему грудь? — спросил Тилешко.

— Что тут необычного, — удивился Кокур, — как будто Вакко не видел её груди…

— Не видел … — скромно сказала Мави.

— Ты ему не показала? — в один голос воскликнули Кокур и сеньор Команчо, погружая Мави в смятение.

— Я думаю, что нам стоит посетить кузнеца Вакко, — сообщил Тилешко и все с ним согласились, в особенности Мави. Отдав письмо Тилешко, она сказала: — Я поплыву быстрее, чтобы предупредить его, — и пошла к краю плота.

— Я проведу вас к кузнице, — сказал Кокур коту и Тилешко, полагая, что мешать Вакко и Мави ему не следует.

— Не забудь показать ему грудь! — крикнул сеньор Команчо, а Мави быстрее прыгнула в воду, чтобы охладить щёки от румянца.

— Куда она? — спросил усатый стогогон и кот конспиративно сообщил: — У неё важное нелегальное задание.

Скоро он пожалеет о сказанном, но в данный момент сеньор Команчо подставил пузо под светило и наслаждался теплом.

***

Напрасно Вакко надеялся, что работа отвлечёт его мысли, и он не станет думать Мави: через пару дней весь его запал иссяк, а неоконченные заготовки валялись вокруг наковальни, взирая через открытые ворота на кузнеца, сидящего на берегу. Через несколько дней прибилась Третила, которую Вакко не стал прогонять и бывшие мимолетные любовники сидели на берегу Ронни и смотрели на бегущие мимо волны.

Чтобы совсем не отощать, Вакко делился с Третилой кусочком хлеба, и они жевали, всё так же сидя на берегу и неизвестно чего ожидая. Вакко немного смущало, что он не выполнил заказ, но думал, что сумеет объяснить странному заказчику, что в данное время не способен что-либо делать.

Так как ни Третила, ни Вакко не считали дней, то появление Тора оказалось неожиданным для них. Он заглянул в кузницу, увидел валяющиеся заготовки и остановился за Вакко, который всё также сидел на берегу.

— Ты не выполнил заказ, — сказал Тор хриплым голосом, в котором не таилась угроза и Вакко объяснил:

— Извини, Тор, я не в состоянии сейчас работать, — он поднялся и принёс кошелёк, который протянул заказчику. Тор забрал деньги и упорно произнёс: — Ты не выполнил заказ.

Вакко грустно кивнул головой и снова сел на берегу, считая разговор оконченным. Третила, солидарная с ним, возмущённо зыркнула на Тора, мешающего им грустить, но тот не реагировал на её оживлённую мимику.

— Ты не выполнил заказ, — упрямо напомнил Тор, и Третила не сдержалась и вякнула:

— Так что же, убить нас за это?

Данное предложение понравилось Тору или у него изначально имелось такое намерение, так как он зажал шею Вакко и принялся его душить.

— Что же ты делаешь, разбойник!? — возмутилась Третила и, поддетая ногой Тора, оказалась в реке. Вакко, несмотря на свою силу, ничего сделать не мог и синел. Капюшон, сползший с лица Тора, оголил его голову и Вакко с ужасом увидел, что вместо головы у заказчика череп с пустыми глазницами. Вместе с криком ужаса из горла вырвались остатки воздуха, и Вакко осел под ноги Тора. Тот накинул капюшон на череп и ушёл вдоль берега, не оборачиваясь назад.

«Что же делать? Что же делать?» — с ужасом думала Третила, видя бездыханное тело Вакко. В её маленькой голове вспыхнули вспоминания об оказании помощи пострадавшим, читанные Мави на занятиях, и она наклонилась над Вакко, растерянно причитая: «Будет, что будет!» С этими словами Третила набрала в себя как можно больше воздуха и припала к губам Вакко, вдувая в его лёгкие живительный эликсир. Мави, приплывшая к кузнице, выходя на берег из воды, думала о том, как она сообщит Вакко о бабочках, а потом поцелует его в губы и разрешит трогать свою грудь сколько угодно. Она подняла свои глаза и с улыбкой, застывшей на лице, увидела лежащего на берегу кузнеца, который взасос целовался с Третилой.

«Твари!» — воскликнула Мави, и слёзы брызнули из её глаз. Не мешкая, она бросилась в воду и через мгновение оказалась далеко внизу по течению с твёрдым намерением по прибытию во дворец сейчас же выйти замуж за Арсея.

Краплёная масть

Репликация десятая. Хромов

Стоило им оказаться на Глаурии, как Маргину будто подменили – она стала мягкой, ласковой и немного пришибленной. Шутка ли, целое столетие жизни на другой планете. Приняв вид лошади с крыльями, она посадила на себя любимого Колю, которого перед этим тискала и говорила: «Смотри, Коля, это Глаурия!» Коля смотрел на одинокую станцию репликацию на острове, на корону гор вокруг озера и не находил ничего, чем так можно восхищаться.

Туманный Кот, сидя на конской заднице Маргины, снисходительно хмыкнул, погрузив в неё свои симпоты и на халяву получая эмоции. Что об этом думали Банди и Дульжинея, кот сказать не мог, так как его симпоты мыши третировали, сохраняя инкогнито на свои душевные переживания.

Когда поднялись в воздух, то Глаурия внизу ничем не отличалась от Земли, а как Коле, то и вовсе казалась провинцией. Правда, когда оказались возле города, то, прежде всего, поразил замок с идеальным стеклянным куполом, на шпиле которого красовался зверь, похожий на медведя с огромными крыльями. Четыре башни по углам гармонично сочетались с серединой, создавая безупречный ансамбль здания.

— Фаэлия, бывшая столица Страны Фрей, — сообщила Маргина, поворачивая к Сидоренко голову. Столица выглядела, как одноэтажная глубинка, но Коля не смел так думать, поскольку Маргина могла прочитать его мысли.

К этой её способности он привык и не скрывал своих размышлений, полагая, что так честнее и лучше, но сейчас не хотел обижать.

Оставив за спиной полукруг гор, они летели над степью, пока не достигли реки Горне, как сообщила Маргина. Дальше, до самого Бюро, летели вдоль русла реки Лёи, виляющей из стороны в сторону, точно её поили не водой, а вином. Сидоренко расслабился, так как главная река Глаурии сверху напоминала его любимый Днепр, и разделил восторги Маргины.

Боро Маргина не узнала, так как город изменился и там, где торчали только домики нового района, зеленела дубрава, в окошках которой едва просматривались крыши домов. Забыв об использовании симпот, Маргина, по каким-то приметам, нашла дом Байли и Хенка и приземлилась во дворе, едва не сломав огромную ветку, прикрывающую дом.

Байли и Хенка дома не оказалось. Когда Маргина остановилась на пороге, то увидела Марэлай, которая кормила своего Дуклэона, сидящего за столом. Подняв глаза, Марэлай увидела Маргину и радостно воскликнула:

— Бабушка!

Как обычно, возникла возня, и Марэлай принялась тискать Маргину, не зная, куда её посадить, на что та, не особо уважая внешнее проявление сантиментов, оборвала внучку:

— Марэлай, хватит! Где Байли и Хенк?

— Папа в горах, а мама у тёти Леметрии, — рассматривая Сидоренко.

— Что они там делают? — недовольно сказала Маргина, точно все каждую минуту должны ожидать её появления.

— Обсуждают, какое мэтлоступэ[35] делать для Алисы? — увидев недоумение на лице Маргины, она объяснила:

— Алиса – дочь Леметрии и Перчика.

Через порог перелез Туманный Кот, транспортируя мышей. Он не хотел мешать наслаждению родственников при встрече, а когда симпоты сообщили, что разговор перешёл на бытовые темы, то не преминул поднять градус общения.

— Котик! Ты вернулся?! — радостно воскликнула Марэлай и добавила, увидев мышей: — И Банди с Дульжинеей здесь?

Она подняла кота на руки, сразу почувствовав, что кот находился не в ссылке, а на курорте, и ехидно спросила у Маргины, поглядывая на Сидоренко:

— Бабушка, этот интересный мужчина – кто?

— Интересный мужчина мне муж и зовут его Коля, — сообщила Маргина, рассматривая рисунки на стене, пока внучка знакомилась с весьма молодым дедушкой.

— Это кто? — спросила она, глядя на рисунок девушки

— Наша доченька, Александра, — сообщила Марэлай и добавила: — Сама себя рисовала.

— У вас есть дочь? — спросила Маргина, глядя на Дуклэона, словно ища подтверждения сказанному Марэлай. Дуклэон кивнул головой, подтверждая, а Маргина в душе подумала: «Такой же молчаливый, как всегда. Как они с Марэлай ладят?» Пустив на мгновения свои симпоты, она обнаружила, что ладят хорошо и до сих пор влюблены друг в друга. Спросив о правнучке, Маргина узнала, что Александра отправилась в гости к Онти.

— Ты, что? Отпустила её одну? — удивилась Маргина.

— Бабушка, мы живём в другое время, — назидательно сказала Марэлай, — она уже окончила Академию Маргов и Фрей и ей нужно давать немного свободы.

Ворон, присевший на подоконник, каркнул, привлекая к себе внимание, и сообщил:

— Дура ты, Марэлай, Александры на планете Контрольная нет.

— Как же нет, как есть? — спорила Марэлай, и, в отместку, напомнила прошлое: — Ты, вообще, иди к своему Сазану, а то повадился тут кормиться.

— Больно нужна мне ваша пища, — обиделся Ворон, — нет, чтобы спасибо сказать за донос, — каркнул он и улетел.

— Ты, действительно, дура, Марэлай, — сказала Маргина, проверяя симпотами планету Контрольная:

— Куда ты девала мою правнучку?

— Не подрывая мой авторитет перед мужем, — надулась Марэлай, а потом сообразила, что дело совсем недоброе и заскулила:

— Бабушка, где Александра?

— Не реви – разберёмся, — сказала Маргина и попросила Туманного Кота: — Котик, покарауль её, я схожу, поговорю с Байли.

— Я не мышка, чтобы меня караулить! — пикнула Марэлай и обняла кота, спросив: — Правда, котик?

Туманный Кот утвердительно муркнул и лизнул ей щеку. У Марэлай, отчего-то, наступила эйфория и спокойствие на душе, ведь у неё есть такой замечательный кот и противная бабушка, которую, тем не менее, она обожала.

***

Челнок, вместе с Хромовым-Шергом, приближался к кольцу репликации. Вначале, Шерг пытался имитировать Великого Пу, а когда не получилось, то просто приказал пилоту и тот послушно поднял челнок в воздух. Кадерат отвлекся, наблюдая за борьбой внутри сеточки Сазана, а когда обернулся к челноку, то он уже исчез в кольцо репликации. «Упустил!» — разочарованно подумал Кадерат и выбросил одну меченую карту.

Оказавшись над Землёй, Шерг исчез из челнока, пойдя через обшивку корабля, повергнув в смятение весь экипаж. Вопрос о том, что делать дальше, перед ним не стоял, и он по большой дуге сразу отправился в космопорт Нью-Йорка. Так как сеточка Маргины лучше всего изображала её, Шерг не стал изгаляться, и натянул на себя образ давнего врага.

На Драйден-роут, как всегда толпилась куча народу и инопланетян, не скрывающих своей принадлежности к иным мирам. Больше всего внеземных особей теснилось возле автоматов с номерами очереди на обслуживание.

Получив тысяча двести пятидесятый номер, Шерг, он же Распутина Маргина Астаровна, присел на кресло, закинув ногу на ногу. Справа от него сидели два мухорианца и, шевеля щупальцами у рта, ели какую-то гадость. Шерг отвернулся, чтобы не видеть их омерзительную трапезу, несмотря на то, что его давно не смущали вещи, намного ужаснее облика жителей планеты Мухор.

На соседнее пустое кресло присел землянин и предложил Шергу развлекательный полис всего за полцены и рядом с космопортом. Заглянув землянину в голову, Шерг нашёл в ней мысли настолько гнусные, что не стерпел и завязал ему некий орган в узел, чтобы данный экземпляр земной фауны не плодился. Вдобавок перезагрузил ему память, отчего тот забыл, кто он такой и как его зовут.

Совершив данное действие, Шерг почувствовал некое удовлетворение, давно им не испытанное и стоически продолжил ожидание своей очереди, несмотря на то, что давно мог нырнуть в кольцо репликатора. Когда вызвали его номер, Шерг подошёл к стойке и протянул идеальный паспорт, слепленный им на имя Распутиной Маргины Астаровны. Миловидная девушка, взявшая паспорт, заглянула в него и удивлённо уставилась на Шерга. Шерг уже знал, что она нажала тревожную кнопку и два полицейских подошли к нему с двух сторон.

— Вы знаете Сидоренко Маргину Астаровну? — спросил старший по званию полицейский, и Шерг спокойно ответил:

— Да, она моя сестра.

— Её тоже зовут Маргина? — подозрительно спросил полицейский.

— У нас так принято, на планете Глаурия, — сообщил Шерг, тешась от недоумения полицейских, а ещё больше от расстройства миловидной девушки, которая удивлялась, почему какой-то глаурянке Маргине повезло отхватить такого парня, как Сидоренко Николай Васильевич, в то время как земным девушкам не хватает парней.

— Какая цель вашей поездки? — спросил полицейский уже для формы и Шерг с удовольствием ответил, глядя в глаза девушки.

— На свадьбу своей сестры.

Огорчённая сверх всякой меры, миловидная девушка, как фурия, шлёпнула печатью по лицу Маргины в паспорте и удручённо сообщила:

— Проходите.

Через несколько мгновений Шерг оказался на Глаурии, а когда опали стенки здания репликации, то увидел знакомый зелёный остров, одиноко торчащий на озере, окружённом высоким горным цирком. «Дома!» — подумал Шерг, а в его сознании мелькнула целая вечность, во время которой он отсутствовал на Глаурии. Он не стал останавливаться в Фаэлии, а сразу отправился в Боро, чтобы увидеть своего потомка, Хенка.

То, что его не воспримут, как родственника, Шерга не волновало, так как он хотел новыми глазами взглянуть на бывшего врага. Остановившись у порога, он с интересом наблюдал, как девушка сидит на коленях у парня и плачет.

— Бабушка, ты вернулась? — вытирая слёзы, спросила Марэлай, увидев Шерга у порога.

— Да, — осторожно сказал Шерг, не выходя из образа Маргины и не собираясь открывать обман.

— Ты узнала, где Александра? — спросила Марэлай.

— Она на планете Дакорш, встречает бабушку Маргину, — сообщил правду Шерг.

— Бабушка, что ты плетёшь? — удивилась Марэлай. — Ты здесь, а Александра где?

— Она на планете Дакорш, — сказал Шерг, понимая, что дал промашку.

— А, где Хенк? — спросил Шерг, думая о том, что ему придётся многое рассказать своему потомку.

— Бабушка, я же говорила, что в горах, — удивлённо ответила Марэлай и спросила: — С тобой всё в порядке? Что у тебя за пятно на щеке?

— Не беспокойся, — сказал Шерг, прикрывая щеку, и вышел на улицу.

— Дуклэон, ты видел? А ещё меня обвиняют… — с сердцем сообщила Марэлай, которую Дуклэон держал на коленях и гладил по голове. В это время Шерг летел в горы, предварительно раскинув симпоты. Так как с ними он управлялся неуклюже, то различить Хенка среди других людей Шерг не мог.

Его спасало то, что в горах людей раз, два и обчёлся, поэтому на поиске не зацикливался. Так и оказалось – сладкая парочка, Хенк и Фогги, как раз размечали новую площадку для рудника, а когда в небе появился силуэт Маргины, то наблюдали за пируэтами в небе. Шерг, не имея хороших навыков приземления, рядом с флаэсиной[36] погрузился в землю по самый пояс.

— Маргина, ты, как всегда, предпочитаешь экстренную посадку, — улыбнулся Хенк, помогая Шергу выбраться из грунта.

— Давно тебя не было, вот Байли обрадуется, — сказал Хенк, обнимая Шерга. Шерг с трепетом прижался к Хенку, а когда отпустил, сообщил:

— Я не Маргина.

— Кто же ты? — настороженно глядя на Шерга, спросил Хенк.

— Я Шерг, — признался двойник Маргины и увидел, как напрягся Хенк.

— Не бойтесь, я для вас не представляю угрозы, — сообщил Шерг и рассказал длинную историю своей жизни, начиная с создания Страны Маргов и включая последнюю, под фамилией Хромов, на Земле, куда он попал из стародавней Руси, через незапланированную репликацию. Когда Шерг рассказывал о своём сыне, Гинейме, Хенк протянул ему книгу в кожаном переплёте.

— Вот книга Гинейма.

— Да, Гинейм был чрезвычайно умным, — сообщил Шерг, потирая кожу переплёта, и заметил: — Намного умнее меня.

«И меня!» — хотел добавить Хенк, но промолчал.

— Ты позволишь мне жить на Глаурии? — спросил Шерг, возвращая книгу Хенку.

— Я не могу тебе запретить, — осторожно сказал Хенк, так как его до сих пор тревожили метаморфозы Шерга. Воздушный поток чуть не збил их с ног, так как, совсем неожиданно, из-за прикрывавшей их скалы появился змей Гаркуша собственной персоной, в окружении дам, Габи и Гайтели.

— Что мы пропустили? — спросила Гайтели и повернулась к Шергу, принюхиваясь: — Маргина, ты как-то странно пахнешь?

— Это не Маргина, — ответил Хенк и все змеиные головы кровожадно уставились на Шерга. В это время Маргина, вместе с Байли, Леметрией, Чери и Колей, вернулась в дом Байли и Хенка.

— Бабушка, что ты решила? — с ходу спросила Марэлай.

— Насчёт чего?

— Насчёт того, что Александра встречает тебя на планете Дакорш, — выпалила Марэлай.

— Она, что, отправилась встречать меня на планету Дакорш? — удивилась Маргина.

— Ты же сама мне об этом говорила, — возмутилась Марэлай, начиная снова тревожиться за судьбу своей дочери. Кот, лежащий на кресле, протянул симпоты и добавил в кровь Марэлай экстракт валерьяны, испробовав его на себе.

— Когда я тебе такое говорила? — не поняла Маргина.

— Когда вернулась, — напомнила Марэлай.

— Я не возвращалась, — сообщила Маргина и повернулась к Сидоренко: — Коля, скажи?!

Коля подтвердил.

— Вы, возможно и нет, — настаивала Марэлай, отвечая Коле, — а бабушка возвращалась.

— Что она говорила? — спросила Маргина.

— Кто? — не поняла Марэлай.

— Твоя бабушка, — объяснила Маргина.

— Моя бабушка – это ты, — сообщила Марэлай, — и ты сказала, что Александра на планете Дакорш.

Маргина не стала продолжать расспросы, а раскинула симпоты, чтобы найти другую Маргину, которую нашла рядом с Хенком и Фогги.

— Это Шерг, — сообщила она и с ходу сиганула вверх, пробив дыру в потолке.

— Понятно, они, видите ли, летают, как попало, а мы за ними дырки затыкаем, — со вздохом сказала Марэлай, поднимая руки к потолку. Байли, Чери и Леметрия подняли свои лапки и вскоре дыра затянулась. Сидоренко, наблюдая за процессом ремонта, поднял руки, но не почувствовал ничего такого, только щёкотку под мышками, которую, посмеиваясь, организовали Леметрия и Чери.

Маргина приземлилась, как Шерг, застряв по пояс в каменистом грунте, и её, по привычке, вытащил Хенк и Фогги.

— Маргина? — переспросил Хенк, не особо доверяя своим глазам. Маргина коротко ответила: «Я!» — а сама спросила у Шерга, стоящего рядом, в окружении голов змея:

— Что ты тут делаешь?

— Проведываю родственников, — сообщил Шерг и открыл свои глифомы. Маргина о многих его приключениях знала, но такого полного отчёта смотреть не довелось.

— Что ты хочешь? — спросила Маргина.

— Ничего! Я попросил у Хенка разрешения здесь жить, — ответил Шерг.

— Пакости делать будешь? — спросила Маргина.

— Да мы его живьём сварим! — воскликнул Гаркуша, открывая пасть, но Гайтели, ощущая торжественность момента, долбанула головой его в глаз.

— Не без этого, — улыбнулся Шерг, погладив Гайтели по шее, — несмотря на то, что мы были врагами, сегодня ты мне ближе, как никогда.

— Всё равно, целоваться не будем, — решила Маргина, — и отдай мою сеточку.

— Бери, — сказал Шерг, снимая сеточку и превращаясь в себя.

— Ты, что, её перешил? — спросила Маргина, надевая свою сеточку, а снятую с Темного положила в карман.

— Нужно меньше кушать, — ехидно сказал Шерг, и Маргина поняла, что с новым родственником скучно не будет.

— А теперь расскажи об Александре? — попросила Маргина. Шерг рассказал, что знал, и, чтобы Маргина убедилась, снова раскрыл глифомы.

— А где Элайни? — размышляя о своём, спросила Маргина.

— Они с Сергеем и Васей Филимоновым, электрифицируют Магнум, — сообщил Хенк и добавил: — И Марго с Витером там.

— Как жаль, что не увижу, — сказала Маргина и устремилась в небо.

***

На самом деле Сергей с Элайни, Марго и Витер вместе с Васей Филимоновым, Розарией и их дочерью, Александрой, летели в Фаэлию на шашлыки. Дело в том, что места вокруг Магнума лесные и зверья водится немерено, особенно после того, как столицу перенесли в Боро и народу в Магнуме существенно поубавилось.

Так как полевые работы ведутся с некоторой вольницей, то во время заготовки столбов для линии электропередач Вася и Витер в лесу завалили лесного оленя. Завалили и завалили, могли в Магнуме приготовить и сьесть, но Элайни озвучила Сергею мысль, что давно не видела Фаэлию, а увидеть так хочется.

Тот сразу прикинул: «А кто нам мешает?» — и предложил мясо замариновать на шашлыки и садится на флаэсину. Так как однообразная работа надоела, то лететь согласились все, поэтому флаэсина, несмотря на то, что наступил вечер, через некоторое время поднялась в воздух.

Когда пересекали реку Лею, то все уже спали, только Александра, дочь Васи Филимонова, не поленилась и послала марку[37] Марэлай. В ней имелась всего одна строчка:

«Лети в Фаэлию, если хочешь мяса», — и подпись внизу: «Александра».

Отпустив марку, Александра отправилась в каюту, так как начал накрапывать дождик, где прислонилась спиной к Марго и удовлетворённо заснула. Кто бы знал, что эта невинная записка всполошит столько народу.

***

Мо прозевал освобождение Маргины, несмотря на то, что специально поставил сторожевой флажок на планете Дакорш. Дело в том, что пришла заявка с планеты Тирулс на две пары эласмозавров, для восстановления фауны после падения метеорита, который прошлёпал тамошний Хранитель.

Мо всегда отличался благородством и нрав имел скорее мирный, чем агрессивный, поэтому в просьбе не мог отказать. Вероятно, все свои качества он почерпнул у Маргины в пору их первого знакомства, а так как все её моральные устои он закрепил в ближних глифомах и повторил их не единожды, то его нравственный стержень оставался непоколебимым всегда.

Если судить по людским меркам, то Мо слыл бы хорошим и надёжным парнем, который и в разведке не подведёт и в женской постели потешит. После того, как Маргину отправили в прошлое Земли, противный Сазан, в присутствии Ворона, запретил Мо посещать планету Земля под страхом дезинтеграции.

Вся суть проблемы с эласмозаврами заключалась в их длинной и хрупкой шее, которая хорошо гнулась в горизонтальной плоскости, а в вертикальной, при неосторожной транспортировке, могла сломаться. Следовало осторожно поймать зверя усыпить и привязать голову к переднему ласту, а потом отправлять.

Краплёная масть

Для начала Мо поймал уже спарованую пару и усыпил её, отгоняя всё время хищников, а то от эласмозавров не осталось бы и костей, после чего привязал головы к передней ласте и поместил их в клетку. А дальше поднимал клетку в небо и летел на станцию репликации, чтобы отправить по назначению.

Из второй парой вышла заминка, потому что десятиметровый самец, мерзкая тварь, чуть не свернул себе шею сам, пока Мо его усыплял. Когда с отправкой всё закончилось, Мо случайно увидел виртуальный флажок, который сообщал, что Маргина покинула планету Дакорш.

От злости Мо послал подальше свои принципы и хотел отправить Хранителю планеты Тирулс какого-нибудь хищного динозавра, чтобы тот сожрал и эласмозавров, и Хранителя в придачу. Мо нырнул в океан, на самую глубину, и застыл на несколько сотен прасек, чтобы успокоиться, а потом выплыл на поверхность и со спокойной душой принялся изучать следы Маргины, оставленные ёй в пространстве.

То, что он увидел, заставило его хохотать, а настроение поднялось сверх всякой меры. Марина, как всегда, действовала так непредсказуемо, что впору писать детективный роман. Каким-то образом она получила свою сеточку и тут же её потеряла, потом оказалась в сетке Туманного кота, надела сетку Тёмного и снова оказалась в своей.

«Пока я ловил этих мерзких эласмозавров, она испытала столько приключений!» — с завистью подумал Мо и нырнул в репликатор, сообщив в последнее мгновение адрес прибытия: «Планета Глаурия».

***

Известие о том, что его сын, Зарро, остался на планете Дакорш, не очень порадовало Декушу. Он сам видел отмороженных работников корпорации «ГоМноРосМет», бросающихся на врагов с криком: «Слава Мануок!» — и не боящихся смерти.

Кроме них имелись какие-то живые скелеты, с мечами наперевес, и местные жители, идущие сражаться за своего герцога. Несомненно, там происходило какое-то помешательство, но от этого не легче, и Декуша боялся, что его сына тоже зомбируют и отправят воевать. Правда, имелась маленькая надежда на зверя, Ониуса, который не даст в обиду Зарро, потому что считает его своей семьей.

Так как они летели на тарелке, то не могли попасть на Землю, потому что репликатор в космопорту Нью-Йорка принимал только людей. Они выскочили из кольца репликации у планеты Тиремида, а оттуда лететь до Земли трое суток своим ходом.

— Не лучше ли отправиться без тарелки? — спросил Декуша у Ви-Йен. Они не очень много между собой разговаривали, так как оставалась натянутость из-за того, что Ви-Йен вовсе не собиралась знакомить сына с Декушей.

— Я боюсь, что в связи с последними событиями на Земле запретят отправлять челноки на планету Дакорш, — ответила Ви-Йен, немного виновато опустив глаза.

Они помолчали немного, а Зитти, которая торчала в рубке, понимающе оставила их, удалившись в свою каюту.

— Почему? — спросил Декуша, не глядя на Ви-Йен.

— По правилам эксперимента, я не могла этого сделать, — сказала Ви-Йен, — а потом, когда мне никто не запрещал, я боялась… — она замолчала, бросив быстрый взгляд на Максима.

— Чего? — спросил Декуша.

— Я боялась, что Зарро разочаруется, когда увидит своего отца, — выпалила она.

Декуша подумал, что Ви-Йен, возможно, права, так как многое могло произойти за это время, но обида не отпускала его душу.

— Прости меня, — сказала она, положив свою голову ему на грудь. «Повинную голову не секут», — выплыло из памяти и на все лады повторилось в голове. «Повинную голову не секут?» — прошептала Ви-Йен, и Декуша понял, что она читает его мысли. Вместо того чтобы ещё больше добавить возмущения, Максим, наоборот, смирился и прошептал: «Я тебя люблю!» Может, не прошептал, а подумал, но Ви-Йен ответила: «Я не могла без тебя жить!» Он понял, что она страдала больше, так как он её не ждал, а Ви-Йен хотела его увидеть, но не могла.

Он обнял её, а она подняла голову и прильнула к его губам, разрешая вопрос по-женски, бескомпромиссно любя и отдаваясь душой и телом. «Пойдём ко мне!» — прошептал Максим, а она засмеялась и ответила: «Ко мне ближе».

Когда, через сутки, к ним в дверь постучала Зитти и озабоченно спросила: «Вы там живые?» — Ви-Йен, хихикая, ответила через дверь: «Мы работаем!»

Через трое суток они зашли на орбиту Земли и нырнули в репликатор. Когда оказались на планете Дакорш, и проплывали рядом с астероидом, болтающимся возле кольца репликации, Ви-Йен возмущённо сказала:

— Видимо, придётся самой заняться уборкой этих камней, а то, случайно, в кого-нибудь шандарахнет.

— Ещё один полетел, — сообщил Максим, рассматривая раскалённый камень, летящий снизу, который пропал в кольце репликатора.

***

Сазан, связанный одной оболочкой с Великим Пу, раскинул симпоты по планете Дакорш и не обнаружил ни одной дименсиальной структуры, хоть как то напоминающей Хранителя. Не мешкая, пока Великий Пу находился в некой прострации, Сазан вознёсся в небо, отправляясь к станции репликации на орбите планеты.

Когда они исчезли в кольце репликатора, Кадерат, затаившийся за астероидом, закрыл канал репликатора, чтобы никакая … хм сущность не мешала его эманации в область человеческих отношений и не портила красивую игру.

В это время Сазан, вместе с Великим Пу, вывалился из кольца репликации на орбите Земли и снова отправил симпоты на поиск дименсиальных структур, но найти хоть одного завалящего Хранителя ему не удалось. Единственный энергетический след тянулся в космопорт Нью-Йорка и Сазан сразу же смекнул, что туда отправился Шерг.

Он двинулся по его следу, но совместное использование дименсиальной сеточки нарушило его планы, так как Великий Пу пожелал узнать, что в его отсутствие делает его двойник, Тёмный. Отправив в Многороссию симпоты, Сазан возмущённо сообщил:

— Что ему делать, Крымскую область берёт!

— Так я же Крым взял?! — удивился Великий Пу и добавил: — Вот идиот!

Сазан, прощупав симпотами головы контрольной группы, мог возразить, что граждане Многороссии считают поведение двойника Великого Пу правильными, так как своими действиями он поднимает патриотизм в душах подданных и придаёт смысл их существованию в этой Богом забытой стране.

Огорчённый известием, Великий Пу утратил на время контроль над управлением оболочкой, и Сазан направил их тела в космопорт Нью-Йорка, чтобы догнать Шерга на планете Глаурия. Они не стали ждать своей очереди и подошли к стойке отправления, забрав номерок у очередника, который сразу забыл, зачем зашел в космопорт.

Девушка, увидев паспорт Великого Пу, улыбнулась ему и нажала на кнопку тревоги, наблюдая, как на огромном экране новостей Великий Пу произносит речь перед маленькой кучкой многороссийскоязычных жителей Крыма, оставшихся на полуострове после шестой смены власти.

— Вы видите запись моего обращения, — объяснил Великий Пу появившимся полицейским, — я только что оттуда.

— Вы числитесь в списках persona non grata в Америке, — упорно настаивал полицейский.

— У вас устаревшие списки, — парировал Великий Пу, — в новых списках я очень даже «grata»! Спросите у Меркель, в конце концов!! Bitte schön!!!

Сазан не стал ожидать окончания переговоров и залез в головы полицейских, которые сразу же козырнули и исчезли, а девушка шлёпнула в паспорт печатью.

Через несколько минут они стояли возле репликатора на планете Глаурия. Раскинув симпоты, Сазан с удовольствием обнаружил несколько дименсиальных существ, ожидающих, когда кто-то вытряхнет их из сеточки.

***

Напрасно Великий Пу не настоял на своём и не проведал своего протеже, Тёмного. В то время, когда Великий Пу исчез в кольце репликатора, сей уважаемый гражданин, заменяющий его на посту президента Многороссии, собрал у себя всю верхушку власти: председателя правительства Многороссии, товарища Мишкина, Министра Обороны, генерала от инфантерии Кужу тайгу Оглы и директора ФСБ, генерала без инфантерии Безбортникова для очень важного совещания.

Сказать по правде, товарищу Тёмному надоело торчать в Маскве, да ещё в качестве свадебного генерала, то бишь – президента. Кроме того, он, почему-то, вспомнил о Манароис, своей подруге на планете Дакорш, которая его любила, и Тёмный так захотел душевного тепла, что не выдержал, и решил сбежать. Когда сановные чиновники собрались у него в кабинете, он сообщил:

— Уважаемые товарищи и господа, — последнее слово он произнёс, наклонившись к Сергей оглу Кужет Шойгу, и тот с опаской подумал: «Неужели он знает о сейфе в Швейцарии?» Товарищ Тёмный задержал на нем свой внимательный взгляд и генерал понял, что знает.

— С сегодняшнего дня мы начинаем завоевание Галактики, — продолжил Товарищ Тёмный, наблюдая за реакцией подчинённых.

После этих слов директор ФСБ, товарищ Бортонутый, подумал, что президент, вероятно, болен, и обвёл глазами остальных, думая, на кого опереться. Так как в эту историческую минуту председатель правительства Многороссии, товарищ Косолапый, дрыхнул, точно на заседании правительства, то товарищ Забортников решил поставить на Шойгу, тем более что знал шифр его сейфа в Швейцарии. Товарищ Тёмный по унылым мордам своих подчинённых понял, что переборщил, и добавил:

— Для начала захватим планету Глаурия.

— А, это сложно, — проявил профессиональный интерес генерал Шо-Йгу оглы МоЙгу.

— Проще пареной репы, — сообщил товарищ Темный, а генерал Оглы ойне Могу немного успокоился, хотя репы никогда в глаза не видел, но, всё же, спросил:

— Какие виды оружия у инопланетян имеются?

— Они сами, как оружие, — задумчиво произнёс Тёмный, вспоминая Глаурию, и добавил: — К тому же у них имеются мэтлоступэ.

— У нас такого оружия нет, — признался Кугу огу Ша-Йгу.

— Эта штука типа ракеты «Сатана», только похуже, — припугнул Тёмный, чтобы Кукужет оглы Мойву не расслаблялся, и напомнил ему о его шаманской юности:

— И бубен свой возьми!

После совещания отправились в корпорацию «ГоМноРосМет» и посетили хранилище золота. Тёмный сообщил, что хочет забрать весь золотой запас.

— Весь не утянем, — с сомнением сообщил Кужутег оглы Тайгу.

— Возьмём половину, — согласился товарищ Тёмный, открывая до боли знакомый сейф. Правда, кое-что с того времени изменилась, так как стеллажи в хранилище оказались пусты. Увидев на полу валявшиеся три золотых кирпичика, Тёмный удивлённо спросил:

— Это что, весь наш запас?

Генерал оглы Сайгу мелко забегал глазами и тихо сообщил: — Всё на войну с Украиной потратили.

— А, как же мы живём? — удивился Тёмный.

— На американские нефтедоллары, — признался проснувшийся председателя правительства товарищ Медведчук и добавил: — Их так не хватает. Представляете, три дня икру не ел.

— Мы, что, у американцев доллары воруем? — спросил Тёмный у директора ФСБ.

— Мы свою нефть меняем на их доллары, — объяснил генерал Абортников.

— Не будем тянуть время, — решил Тёмный, забирая под мышку оставшиеся слитки и спросил: — Кужегут огул Шо-Гу, десантники готовы?

Генерал кивнул и через несколько минут от корпорации «ГоМноРосМет» отправилась вереница чёрных автомобилей. Когда прибыли на аэродром, оказалось, что товарищ Забугортников исчез, а на звонок ответил эсэмэской: «Ликвидирую антигосударственный заговор. Нахожусь на конспиративной квартире. Разговаривать не могу».

— Струсил, зараза, — предположил генерал Серго моглы Ойгу, — я ему своим бубном чирей на заднице нашаманю.

— Некогда, садимся в самолёт, — оборвал его энтузиазм товарищ Тёмный. Когда самолёт натужно взлетел, к Тёмному подошёл первый пилот и сообщил:

— До Америки не долетим – перегруз.

— Оглы Муглы, ты чем самолёт загрузил? — обернулся Тёмный к Министру Обороны.

— Лишнее сбросим, — бодро ответил Кежегет огу Ногу. Через минуту, Тёмный, выглядывая в иллюминатор, увидел, как над Смоленском, уплывающим назад, поднялся атомный гриб.

— Извините, неувязочка вышла, — смущённо сообщил Сергей Шайбу, наклоняясь к Тёмному, — перед тем, как сбросить ненужные бомбы, десантники предохранители сняли.

Тёмный, не находя слов, отвернулся к окну, и подумал, что Глаурию им не взять.

— Сообщи по телевидению, что Украина сбросила бомбу на Смоленск, — устало произнёс Тёмный и генерал исчез. Батько Лукашенко, когда ему доложили о взрыве бомбы над Смоленском, только спросил:

— Куды вецер дзьме?

— На Маскву, — доложил офицер.

Аб'яўляй «Пагрозу радыеактыўнага заражэння» — приказал Лукашенко и с огорчением добавил:

— А, бо казаў яму, калі ты Пу, тваё месца – задніца…

Самолёт президента Многороссии, нарушая все международные договорённости, приземлился прямо Бернардсвилле, недалеко от космопорта Нью-Йорк, где разрешалось садиться только самолёту президента США. Охрану аэродрома, пытавшуюся захватить самолёт, бойцы спецназа встретили огнём автоматов и те предпочли поваляться на травке, находя данное занятие более приятным, чем лежать в морге.

Девушка, сидящая за стойкой отправления в космопорту Нью-Йорка, тревожно смотрела на экран новостей, где демонстрировали видео очевидцев взрыва бомбы над Смоленском, когда в зал вошли вооружённые автоматами спецназовцы, во главе с президентом Многороссии. Девушка, естественно, нажала кнопку, так как совсем недавно уже отправила одного президента Многороссии и думала, что перед ней самозванец.

Появившиеся полицейские не испугались роты спецназовцев и бодро спросили у Тёмного паспорт. Тот подал многороссийский паспорт и полицейские козырнули, так как недавно получили подтверждение от Меркель, что Великий Пу её очень большой друг и демократ.

Рота спецназовцев, вместе с Министром Обороны Сергеем игого Шаурму, плотной кучкой окружили товарища Темного, и исчезла в голубом тумане вместе с ним.

Председатель правительства Многороссии, товарищ Ведмідь Дмитро Анатолійович спал в самолёте сном праведника, так как никто не удосужился его разбудить.

***

Начиналось утро, когда они вышли из станции репликации на планете Глаурия. Великий Пу с интересом наблюдал окружающий горный цирк, и он его не впечатлил. Что же касается озера, то Сазан хотел окунуться в него, но скрепя то, что у него предполагалось, как сердце, решил не тянуть время, так как с наслаждением ждал того момента, когда избавится от нежелательного квартиранта

Сазан проверил симпотами наличие дименсиальных структур на планете Глаурия и с удовольствием заметил сетку Маргины, с которой он по-прежнему желал слиться в экстазе. Представив, как он осеменяет её икру, Сазан вздрогнул, а Великий Пу в ответ двинул ему в бок.

— Что там? — самодовольно спросил он

— Ничего, Маргина, — ответил Сазан, наблюдая рядом с ней ещё одну дименсиальную структуру, ему неизвестную. Великий Пу никакую Маргину не знал, разве что видел её сеточку на Хромове.

Если судить по ней, то Маргина симпатичная штучка, и Великий Пу подумал, что вместе с сеточкой следует снять с неё одежду и вжарить … да… по самое …

Сазан отчего-то снижался и Великий Пу высунул рожу наружу, чтобы узнать, куда тот рулит, но от удивления открыл рот, в который сразу хлынула вода. Захлебнувшись, Великий Пу забыл, что никакая вода ему не страшна, и озлобленно крикнул Сазану, врезав ему по жабрам:

— Ты куда направился, ущербный?

Оказалось, что Сазан не выдержал и, всё-таки, нырнул в озеро, в особенности после того, как подумал о Маргине. Великий Пу забрал управление на себя и сообщил:

— Подводная лодка всплывает!

Сазан хмыкнул и подумал, что Великого Пу следует запустить в сеточку обнаруженного Туманного Кота, а перед этим кастрировать оболочку. Задавшись такой целью, Сазан погрузился в приятные расчёты, как сделать Великого Пу великим евнухом.

В это время Маргина, ещё с вечера вылетевшая из Боро, учила бывшего старшину Сидоренко умению перевоплощаться, накинув на него сеточку товарища Тёмного. Данным занятием они занимались целую ночь, до утра, вместо того, чтобы заниматься любовью. Маргина клеила из Коли разные сущности, начиная с котов и заканчивая страшно безобразными птицами, которые, тем не менее, летали.

Ворон, сидящий на одиноком дереве в степи, изредка подавал реплики: «Спину ровнее держи!» — отчего Маргина кипятилась, так как Коля отвлекался и шлёпался на землю, доставляя удовольствие птице, считающейся эталоном мудрости, а на самом деле любителе дурости. Особенно трудно Сидоренко давался свой образ, так как слепленный им человек походил на кого угодно, только не Колю.

Измучив себя и Колю, Маргина прекратила занятия, разочаровав зрителей в лице Ворона, к тому же и повод нашёлся – её симпоты обнаружили, что репликатор выплюнул Сазана. Она радостно оставила занятия, чтобы доблестно сразиться с Сазаном, предварительно наказав Коле всё повторить, а Ворон пообещал присмотреть и поставить Колю на ноги. В действенность такого союза Маргина не верила, но покидала старшину с лёгким сердцем, предварительно закоротив все симпоты старшины, чтобы его не обнаружил Сазан.

Пока Маргина летела в направлении Сазана, её симпоты сообщили, что станция репликации приняла новых гостей, среди которых она обнаружила товарища Тёмного.

«И ты тут, подлёц!» — подумала Маргина и принялась читать мысли незваных гостей, которые сообщили, что данные особи хотят не менее, как захватить планету Глаурия. Маргина с сарказмом прокомментировала данное желание: «Если вам позволят!» — имея в виду не только себя. Для любой фреи обезвредить спецназовца – плёвое дело, что уже говорить о маргах, которые с удовольствием поупражняются в магии.

А с Сазаном необходимо что-то делать, так как у него сил больше, чем у Маргины, и она до сих пор не знает, кто он: то ли Наблюдатель, то ли Координатор[42], то ли, совсем уже, Творец.

Туманного Кота к борьбе с Сазаном она привлекать не хотела, пусть, как может, защищает её родных в Боро. Её размышления снова оказались прерваны тем, что сработала станция репликации и появилась новая дименсиальная сущность. Отправленные симпоты сразу определили знакомую сетку, и Маргина чуть не рухнула вниз – на Глаурию прибыл Мо.

«Мо!» — внутренне воскликнула она, и радостная волна пронеслась по её телу. Мо, единственный, кто любил её бескорыстно и, отчасти, безответно, так как она не всегда относилась к нему достаточно тепло. Мо, всегда готовый придти на помощь, ничего не требуя взамен. Маргину так взволновало появление Мо, что, даже, случайная мысль: «А как же Коля?» — быстро покинула её глифомы, случайно стёртые воспоминанием о Мо.

Чтобы Сазан её не обнаружил, Маргина убрала все симпоты и стала невидима для всех, перед этим рассчитав свой вектор пути для того, чтобы встретиться с Мо. Когда Великий Пу вынырнул из озера, он не обнаружил Маргину и только Туманный Кот мигал в Боро, как свечка на ветру. Объяснив такой казус своим неумением обращаться с симпотами, Великий Пу отправился в Боро. Он ещё не решил, возьмёт ли сеточку Туманного Кота или останется в сетке Сазана, которая Великому Пу не очень нравилась, так как воняла рыбой.

Если по-честному, то в Боро Великого Пу никто не ждал, так как там возник переполох – Марэлай, поднявшись поутру с тяжёлой головой, неожиданно обнаружила марку с запиской Александры Филимоновой. Так как ночью слегка моросил дождик и кое-что смыл, то Марэлай прочитала записку так:

«Лети в Фаэлию, если хочешь мяса Александры».

Такое сообщение повергло Марэлай в шок, так как она подумала, что её дочь кто-то хочет съесть. Разбудив Дуклеона, она выгнала его готовить флаэсину, чтобы отправиться в Фаэлию. Когда о марке узнала Байли, она тут же собралась лететь с Марэлай, тем более Хенк и Фогги вчера, вместе со змеем, вернулись с гор. Правда, Байли не знала, куда девать новоиспеченного родственника, Шерга, рассказу которого она не поверила, но тот, узнав о предполагаемом полете, попросил его взять с собой.

В итоге, утреннеё небо Боро пестрело от флаэсин, направляющихся в Фаэлию, несмотря на заверения Туманного Кота, что Александры на Глаурии нет. Марэлай сообщила ему, как она думала, горькую правду: «Туманный Кот, ты потерял нюх!» — чем огорчила невинного кота, не ожидавшего такого мнения о себе. Банди и Дульжинея остались с котом и за их верность кот, в знак благодарности, почесал им всё, что только можно, отчего они, умиротворённые, заснули.

***

Проснулись мышки оттого, что какая-то тварь настойчиво рекомендовала коту:

— Туманный Кот, отдашь сетку сам или содрать её с твоей шкуркой?

— Здесь только я могу приказывать? — возмутилась Дульжинея, так как, кроме её, разбудили и Банди.

— Для того, чтобы приказывать, вы мелковаты, — снисходительно сказал Великий Пу, рассматривая говорящих мышей.

— А так? — спросил Банди и подрос до величины человека. Ответа он не услышал, так как Дульжинея, не желая быть меньше Банди, выросла выше его.

— Началось, — всплеснула лапами Туманный Кот, вспоминая соревнование мышей в росте, когда те чуть не разнесли город Боро в щепки. После того, как голова Банди, вслед за Дульжинеей, скрылись в облаках, Великий Пу великодушно сообщил:

— Вы имеете полное право приказывать.

— Они тебя не слышат, — сказал Туманный Кот, — и боюсь, что могут неправильно понять.

— У каждого есть жабры, за которые можно взять, — бодро сообщил Великий Пу и ракетой «Сатана» умчался за горизонт, где бухнулся в озеро Сван и скрылся под водой.

— Можешь порулить, мне не жалко, — сообщил он Сазану и переместился к анальному отверстию, как ему советовал президент Лукашенко, где погрузился в яичник.

***

Отряд товарища Тёмного, под руководством Серёг огу Шайгу, оставив за спиной станцию репликации, спустился с гор к озеру Сван, возле которого сделали короткий привал. Городские сады, порядком запущенные за отсутствием достаточного населения в бывшей столице Фаэлии, находились совсем рядом, и смышлёные бойцы сделали вылазку на предмет подхарчиться.

По стечению обстоятельств они попали в дом Розарии Филимоновой, где её муж, Вася Филимонов, бывший дежурный ОРУ Каневской ГЭС, когда-то занимался химическими экспериментами. Результаты его опытов дегустировали Хенк и Перчик, после чего первый категорически запретил Васи Филимонову распространять полученные знания, а запасы результатов экспериментов приказал уничтожить. У Васи рука не поднялась отравлять окружающую природу данной жидкостью, и она осталась в подвале, давно забытая.

Последний раз, десять лет назад, её дегустировали граждане Франции, именуемые Жак и Жан Хворрост, состоящие в безусловном родстве, которые, после употребления пресловутой жидкости, нашли, что Вася Филимонов – истинный француз и их брат.

Когда первую стеклянную ёмкость подняли на свет Божий, глаза у спецназовцев посветлели, и они нашли, что Глаурия – исконно многороссийская земля, не иначе как Глаурская область, а жители – глауромногороссы. Первые кружки пошли на ура и без закуски, а дальше занюхивали, кто, чем мог. Кужугет Шуйга, найдя своих подчинённых, применять санкции не стал, ввиду неясности обстановки.

— Главное – не пить в бане! — предупредил он, опрокинув кружку, и показал на домик, в котором отдыхали ещё родители Розарии.

— Мы же не в бане, это центр сбора информации, — хлопнул генерала по плечу молодой спецназовец и весело подмигнул. Товарищ Тёмный, обнаружив контингент временных войск Многороссии в состоянии эйфории, снова подумал, что с ними Глаурию не взять, и отправился к озеру, подальше от пьяных спецназовцев, которые, сдуру, могут и рожу начистить. Возле озера стояла тишина и, казалось, что цивилизация никогда не дотронется до этого места. Заросшие берега зеленой стеной отгораживали озеро от остального мира. Маленький островок в устье реки, вливающейся в озеро, выглядел, точно игрушечный, и скрывался под тем же зелёным одеялом. Когда он присел на камень у воды, то, неожиданно, обнаружил, что к берегу плывёт сазан и не просто сазан, а Сазан с большой буквы.

— Тёмный, ты как здесь оказался? — спросил Сазан, превращаясь у берега в Великого Пу.

— Украина сбросила атомную бомбу на Многороссию — сообщил Тёмный, полагая, что данная причина скроет его истинные замыслы.

— Не ври. Украина не имеет ядерного оружия, — сказал Великий Пу, заговорщицки подмигнув Тёмному. В его бок что-то стукнуло, и Великий Пу с отвращением произнёс:

— Подожди на берегу, а то моему сраному напарнику не терпится нырнуть, — с этими словами Великий Пу превратился в сазана и плюхнул в воду.

В это самое время компания, предполагающая жарить шашлыки из лесного оленя, уже добралась до Фаэлии и рассыпалась на несколько групп: Перчик, Витер и Вася Филимонов ушли на берег Вьюнки, собираясь заняться приготовлением шашлыков, Сергей, Элайни, Марго и Александра Филимонова сходили на могилку Джозефа Фроста, отца Элайни, а потом хотели посетить замок, а Розария на флаэсине отправилась в Городские сады.

Дело в том, что Вася, вспомнив о своих стратегических запасах, решил, что хорошего шашлыка без выпивки не будет, поэтому инкогнито отправил Розарию, чтобы сделать сюрприз остальным. Когда Розария прилетела к своему домику, то увидела целую кучу неизвестных мужчин, одетых в форму, которые валялись в живописных позах по всему двору.

То, что они добрались до Васиных запасов, всё объяснило, но Розария, чтобы отчитаться перед мужем, всех повязала и погрузила на флаэсину, вместе с железками, которые они держали в руках. Забрав остатки самогона, она подняла флаэсину в небо и полетела в Фаэлию.

Когда Розария подлетела к бывшей столице, то увидела, что она не одна в небе, а целая вереница флаэсин движется к Фаэлии, а впереди летел змей Хенка. Удивляясь такой популярности столицы фрей, Розария села на заросшую поляну за дворцом, где обычно садились флаэсины, и поспешила к Васе, сообщив о своём грузе и появившихся флаэсинах.

Вася, осмотрев пьяных спецназовцев, похвалил Розарию за инициативу и собрал в кучу оружие, чтобы бойцы, когда проснуться, не наделали шума. Правда, Розария их так добросовестно связала, что без посторонней помощи им до седьмого пришествия не выбраться.

Нагрузив на Розарию автоматы, Вася взял под мышки самую ценную поклажу, две оставшиеся бутыли, и отправился на берег, где уже ждал готовый шашлык. Сергей и Элайни, с Марго и Александрой, появились у костра почти одновременно и удивлённо уставились на Васю.

— Откуда? — спросил Сергей у Васи, причем никто не понял, о чём он спрашивал: то ли об автоматах, то ли о самогонке.

— От верблюда, — ёмко объяснил Вася и, чтобы прекратить всякие расспросы, налил три стопки, подавая Сергею и Перчику.

— А мне? — спросил Витер, на что Вася, переворачивая в рот рюмку и закусывая сочным кусочком, ответил: — Ты ещё молодой, чтобы употреблять эту гадость.

— Вася, я, кажется, запретил тебе распространять это зелье, — сказал появившийся Хенк, наливая себе и Фогги.

— Что пьёте? — спросила Гайтели, принюхиваясь к рюмке Хенка.

— Фу, какая гадость! — констатировала она и украла у Хенка кусочек мяса. Гаркуша, которому Марго тоже сунула кусочек мяса, проглотив его, понял, что здесь им не прокормиться и предложил: — Полетели на озеро, рыбы наловим!

Чуть не сдув шашлыки, змей поднялся в воздух и отправился к озеру Сван за крупной добычей. Появившаяся Марэлай, увидев, как мужчины закусывают, навернула на глаза слёзы и трагически спросила:

— Вы что, едите Александру?

Вася Филимонов, не видя трагедии, посмотрел на куски поджаренного оленя, удивлённо заявил:

— Я не знал, что его зовут «Александра».

— Марэлай, ты что плётёшь, — сказал Хенк дочери, — мы едим оленя.

— А где Александра? — спросила Марэлай, а рассерженная Байли добавила от себя: — Кончайте жрать и объясните, где Александра.

— Александра, иди сюда, — позвал Вася Филимонов свою дочь, и спросил у Марэлай: — А зачем она вам?

— Не нужна мне твоя Александра, куда вы девали мою? — настаивала Марэлай.

— Мы не видели твою Александру, — объяснил Сергей и спросил: — Что случилось?

Марэлай молчаливо подала марку. Александра Филимонова выхватила её и прочитала, а потом сообщила Марэлай:

— Это моя марка, я приглашала тебя на шашлык, — она обвела всех взглядом и спросила: — А где Александра?

— Александра на планете Дакорш, я же вам говорил, — сказал Шерг, выступая из-за Хенка, и продолжил, посматривая на кучу пьяных спецназовцев: — Что здесь делают многороссийские солдаты?

***

Мо сразу заметил Маргину, стоило ему появиться на Глаурии, и он, не медля, помчался к любимой. Немного ошарашенный человеческими чувствами, которые он включил, Мо не сразу понял, что потерял Маргину, так как её виртуальный пульс исчез, словно она провалилась. Чтобы разобраться, что с ней случилось, он понёсся в ту точку, где её обнаружил. Строя самые невероятные комбинации её исчезновения, он забыл, что она могла просто скрыть свои симпоты.

Самое странное, что Мо отключил свои человеческие глаза, полагаясь на симпоты и, когда во что-то врезался, очень удивился, так как впереди ничего не наблюдал и летел на высоте пару сотен метров. Когда он опал вниз, на землю, расплющенной лепёшкой, на него плюхнулась ещё одна, которая, вдруг, облепила его со всех сторон.

— Мо, это ты? — услышал он голос Маргины и от неловкости не знал, что ответить. Маргина лепила себя из опавшей массы, недовольно сообщив, заглядывая во внутреннее зеркало:

— Ты мне всю причёску сломал.

Она поправила оставшуюся половинку головы и укоризненно сообщила:

— Кто же так летает? Под ноги смотреть нужно!

— Прости, я спешил… — сообщил Мо и Маргина, даже не заглядывая в него симпотами, поняла, что он по-прежнему её любит. Они начали помогать друг другу, создавая свои тела, и соединились ещё не созревшими губами, ломая не застывшие формы.

Комкая свои фигуры в одно целое, переплетённое много раз, они застыли в трансе, возбуждая себя эмоциями, извлечёнными из глифом. Дёргающаяся странная фигура, оказавшаяся на центральной площади города Рато, заинтересовала только местного мальчишку, который, фиксируя появление разных конечностей в разных местах субъекта, определил, что внутри абракадабры находятся дядя и тётя и неизвестно чем занимаются. Когда первая волна возбуждения спала, Маргина и Мо, хихикая, взлетели в воздух, оставив мальчика в недоумении.

— Ты, как раз вовремя, Мо, — сказала Маргина, оставив лирику на потом, — мне нужна твоя помощь, чтобы победить Сазана.

— Нет ничего проще, — уверенно произнёс Мо.

— За что я тебя люблю, так это за оптимизм, — сообщила Маргина.

Краплёная масть

Репликация одиннадцатая. Маурасави

В деревню, расположенную в верховьях реки Сеттер, зашёл человек одетый совсем не по сезону. Несмотря на жару, на его острых и широких плечах висел плащ до пят, а на голову незнакомец накинул капюшон. Остановив первого встреченного мальчишку, он глухим голосом спросил:

— Где живёт староста?

Испуганный мальчик показал на дом в центре деревни, а когда незнакомец отвернулся, то припустил домой. Постучав в закрытые ворота, незнакомец без разрешения открыл калитку и зашёл во двор. Хозяйская собака, резво выскочившая из будки, стоило ей приблизиться к незнакомцу, тут же заскулила и убежала за угол дома.

Староста, никем не предупреждённый, сидел за столом и хлебал кашу, когда открылась дверь, и из сеней появился незнакомец. Ошеломлённый хозяин держал на весу ложку с кашей и смотрел то на незнакомца, то на свою жену, ожидая, что кто-то объяснит ему происходящее. Наконец, осознав, что он, всё-таки, какое никакое начальство, грозно спросил:

— Кто вы такой?

— Меня зовут Тор, — сообщил незнакомец и без приглашения сел за стол. Жена старосты, сообразив, что гостя, возможно, следует накормить, хотела достать глиняную тарелку, но Тор её остановил:

— Не нужно.

Напряжённую тишину, возникшую вслед за этим, прервал Тор, положив на стол увесистый кошелёк.

— Я хочу купить у вас кладбище, — сообщил он, и старшину охватила оторопь пуще прежнего.Чтобы привести его в чувства, Тор развязал кошелёк и высыпал содержимое на стол. Горка зелёных маланхитовых монет заворожила взгляд старосты, но он не понимал, чего от него хотят.

— Вы хотите купить место на кладбище? — с надеждой спросил он, но Тор отрицательно покачал головой.

— Я хочу купить всё кладбище со всем его содержимым, — объяснил Тор, и добавил: — За ваше содействие я готов заплатить вам лично, — при этом он вытянул кошелёк поменьше, который положил рядом с кучкой монет. Староста, зная наперёд, что все монеты пойдут ему «лично», давно бы согласился, только не знал, что с него хочет Тор.

— Вы хотите забрать кладбище «на вывоз», — озвучил свою версию Тор.

— Можно сказать и так, — согласился Тор и протянул старосте руку. Тот пожал руку, и она ему показалась сухой и костлявой. Когда Тор исчез, староста долго думал, на что же он согласился, но потом отбросил дурные мысли, так как зеленоватый цвет монет тешил ему глаза.

Когда наступила ночь, на местном кладбище мелькнула тень, которая глухо произнесла:

— Просыпайтесь.

Зашевелилась земля, затрещали прогнившие гробы и на поверхность вылезли скелеты в клочках истлевшей плоти.

— Идите за мной, — сказал человек в плаще и отправился вдоль реки Сеттер, направляясь в цирк Баг.

Последним из могилы выбрался скелет калеки, потерявшего ногу при жизни, который, схватив корявую палку, запрыгал на оставшейся ноге, догоняя ушедших вперёд.

Когда, на следующий день, обнаружили разрытые могилы, староста, собрав односельчан, громогласно объявил, что обязательно найдет тех, кто это сделал, и от расплаты никто не уйдет.

***

Тилешко попал в Рузер, столицу королевства Аморазон, только не таким образом, как он думал. Когда они подплывали к городу, навстречу плоту с камышом шёл парусник, на котором Тилешко увидел людей в красивой форме, которые оказались личной охраной короля. Переговорив с усатым стогогоном, один из людей направился к Тилешко и спросил:

— Кто ты такой?

— Тилешко с Дангории, — ответил Тилешко и, из уважения к стоящему перед ним мундиру, снял соломенную шляпу.

— Тилешко из Дангории, — с пафосом произнёс человек в мундире, — ты обвиняешься в похищении принцессы Маурасави.

Тилешко тут же связали два подошедших воина и потащили в лодку. Усатый стогогон что-то шепнул на ухо человеку в мундире и тот посмотрел на кота,

— Скажи что-нибудь, — обратился он к сеньору Команчо и тот, вылупив на него глаза, жалобно мяукнул.

— Он притворяется, — сказал усатый стогогон и стукнул кота по лапе. Сеньор Команчо взвизгнул и воскликнул:

— Ах, ты – тварь продажная! — после чего, несмотря на свою толстопузость, подскочил и со всего маху разодрал лапой лицо обидчика. Пока он хотел пустить в ход вторую лапу, его взяли за шкирку и потащили на лодку.

— Птица, иди сюда, — сказал человек в мундире, но Кокур не желал подвергнуть себя опытам, как сеньор Команчо, поэтому взлетел и взял путь на северо-запад, к кузнице Вакко, чтобы предупредить Мави о том, что её разыскивают.

По прибытию в Рузер, Тилешко посадили в тюрьму, а кота в смежную камеру. Через некоторое время их привели в комнату, больше напоминающую мастерскую, но, как оказалось, их ждал человек в судейском колпаке, который открыл кожаную папку и испытующе посмотрел на Тилешко.

— Король Багила поручил мне узнать, куда вы девали принцессу Маурасави? — сообщил человек, внимательно вглядываясь в заключённого. Тилешко не мог выдать чужую тайну, поэтому молчал.

— Прокурор Крикс, может, поджарить ему пятки, — подобострастно спросил помощник. Прокурор промолчал, видимо считая, что для Тилешко время пыток ещё не пришло.

— Кто дал тебе нелегальное задание украсть принцессу? — заглянув в листок, спросил прокурор у сеньора Команчо и подручный, по кивку Крикса, прищемил лапу кота клещами. Сеньор Команчо завыл, что есть мочи, пытаясь лапой достать подручного, но только усугубил боль.

— Издевательства над животными запрещены конвенцией, — произнёс Тилешко, не понимая, откуда он знает слово «конвенция». Кадерат, находя это смешным, корчился на астероиде.

— Если ты такой умный, — прищурился прокурор Кригс, — я кота трогать не буду.

С этими словами он снова кивнул подручному, с которым, как понял Тилешко, у него имелось полное взаимопонимание и виртуальная связь. Тот схватил клещами палец Тилешко, а судья спросил у кота:

— Кто тебе дал нелегальное задание украсть принцессу Маурасави?

Тилешко не стал кричать, несмотря на то, что боль пронзила руку, как молния. Сеньор Команчо видел страдания Тилешко, так как испытал подобную боль, поэтому решил помочь другу.

— Король Багила! — воскликнул он, полагая, что имя короля остановит пытки.

— Хорошо, — как будто согласился Кригс и вытянул из кожаной папки письмо:

— Кому это письмо?

— Мне, — признался Тилешко, узнавая своё письмо.

— Кто тебе его послал? — спросил прокурор и Тилешко не стал врать: — Я не знаю.

— Что значит … «угробить лиходея» и «сокрушить основы врага»? — спросил прокурор Брикс, выборочно читая письмо, и добавил: — Вы хотели «угробить» короля Багилу и «сокрушить основы» королевства?

— Там написано «целуя йо врага», — поправил Тилешко. Прокурор Брикс снова промолчал, считая, что выводы – его прерогатива, и осторожно спросил:

— Вас послал герцог Мануок, чтобы вы убили короля и обесчестили принцессу? — он посмотрел на Тилешко и напомнил: …«целуя» е«йо», как «врага»?

— Нас никто не посылал, — проворчал сеньор Команчо.

— Да ты врун! — злорадно воскликнул прокурор и сказал помощнику: — Содрать с него шкуру.

Стоило тому приблизиться к коту, как подручный тут же вознёсся и прилип к потолку, точно банный лист к заднице.

— Кто это сделал? — воскликнул прокурор Брикс, вращая глазами, попеременно сверля взглядом Тилешко и сеньора Команчо. Его подручный, дёргаясь ногами и руками, жалобно визжал под потолком: — Снимите меня отсюда.

Прокурор постучал в дверь, а когда она открылась, приказал: — Посадите их в мокрый карцер!

Тилешко и кота потащили вниз, где поместили в камеру с решёткой в полу, под которой плескались воды канала, ведущего в реку Ронни. Они немного успокоились, так как вид воды под ногами действовал умиротворяюще, и присели на холодный камень, подстелив свитку Тилешко.

— Это ты поднял судейского? — спросил Тилешко кота.

— Больно нужно, — хмыкнул сеньор Команчо и переспросил: — А, разве не ты?

Тилешко не чувствовал в себе таких способностей, но не отрицал того, что мысль подвесить прокурорского помощника у него во время допроса возникала. Уже совсем расслабившись, Тилешко почувствовал, что плита, на которой он сидит, движется.

— Мне кажется, что пол опускается? — спросил Тилешко у кота.

— Тебе кажется, а я точно знаю, что меня утопят, — произнёс сеньор Команчо, внимательно наблюдая в ячейки решётки, как приближается вода.

***

Всю дорогу, пока Мави плыла домой, перед её глазами стояла одна и та же картина: кузнец Вакко лежит на прибрежном песке, а его в губы целует Третила. «Чтобы ты насосалась его крови!» — кровожадно подумала она. Мави вздрогнула от отвратительной картины, размышляя о том, как она могла любить эту толстую мерзкую лягушку. А ещё целовала её и кормила с королевского стола!

Когда она приплыла, опустился вечер, и Мави сразу же, в мокрой одежде, пошла в комнату, где ночевал принц Арсей. По полу за ней тянулся мокрый след, но данное обстоятельство её не интересовало. Она без стука вошла в комнату и сказала обернувшемуся Арсею:

— Я готова пойти под венец хоть сегодня.

— Зачем же так спешить, доченька, сделаем, как полагается, — возразил король Багила, появляясь сзади.

— Хорошо, папа, — согласилась Мави и тихо пошла из комнаты.

На пороге она столкнулась с противным прокурором Бриксом и хотела уйти, как тот с притворной радостью произнёс:

— Как хорошо, что вы нашлись, а то я поймал похитивших вас преступников из Дангории и хотел их казнить.

— Меня никто не похищал, — произнесла Мави и пожалела невинно арестованных: — Отпустите их, они не виноваты.

— Да, Брикс, — согласился король Багила, — раз моя доченька дома, они не виноваты.

— К сожалению, я не могу это сделать, — произнёс прокурор Брикс, обращаясь к королю. — Возможно, они не похищали принцессу Маурасави, но хотели убить вашу светлость, а принцессу обесчестить. Я посадил их в мокрый карцер.

Король нахмурился и сказал:

— Хорошо, делай, как знаешь, — сообщив это, король Багила посветлел и произнёс: — Доченька, тебя провести в твою комнату?

— Спасибо, папа, я сама, — сказала Мави и быстро засеменила к себе, оставляя на полу след от мокрого платья.

— Я надеюсь, что вы, принц Арсей, обеспечите моей дочери безопасность? — по-дружески улыбнулся король, обнимая принца.

— Я готов служить ей всю жизнь, — согласился принц, но в душу закралось сомнение, так как сегодняшнее согласие Мави казалось более чем странным.

Мави разобрала кровать у себя в комнате и легла, хотя спать не хотелось. За окнами ещё алел вечер, но вереница событий прошедших за день, калейдоскопом понеслась в голове, погрузив Мави в сон.

***

Кокур появился под вечер, когда Вакко сидел на берегу Ронни и смотрел на закат, который сделал красную дорожку к самому берегу. Встреча с Тором, которая чуть не закончилась смертью кузнеца, осталась позади, хорошо, что Третила его спасла, сделав искусственное дыхание. Вспоминая об этом, Вакко чувствовал некоторую неловкость, так как, открыв глаза и увидев целующую его лягушку, чуть её не убил.

— Я же тебя спасала, — воскликнула Третила и, от огорчения, заплакала. Почувствовав некоторые угрызения совести, Вакко, подвинулся к ней и сказал: — Прости.

— Да, ладно, — отмахнулась лягушка лапой, но плакать перестала. Исчерпав все душевные силы на Вакко, она подумала, что стоит подкрепиться и сползла в воду, надеясь найти тихую заводь и похрустеть комарами. Когда она исчезла, Вакко присел на берегу и любовался закатом, находя свою жизнь бесполезной и никчемной. Задыхаясь, Кокур приземлился на плёчо Вакка и произнёс:

— Привет!

— Я думал, что ты меня оставил, — встрепенувшись, кивнул ему Вакко.

— Где Мави? — без предисловия спросил Кокур.

— Её здесь нет, — ответил Вакко, а его сердце, отчего-то, вздрогнуло.

— Как нет? — удивился Кокур и рассказал ему все последние известия: о встрече с Мави, о странном письме Тилешко и его аресте людьми короля, и, даже, вспомнил о сеньоре Команчо.

— Странное имя? — удивился Вакко.

— Я не знал, что тебя интересуют коты, — проворчал Кокур.

— Коты мне не интересны, — ответил Вакко, так как его интересовало только то, что связанно с Мави.

— Может, с ней что-то случилось, — спросил Вакко, но Кокур об этом не знал. Ничего не сказав, Вакко закинул за спину мешок с инструментами и отправился в деревню, расположенную выше по течению, откуда вернулся, сидя в лодке.

— Садись, — крикнул он Кокуру, который отдыхал возле кузницы. Тот сразу перебрался ему на плёчо и лодка, подхваченная течением, без вёсел понеслась к столице. Когда подплывали к Рузеру, Кокур встрепенулся и сообщил:

— Я полечу и всё разведаю.

Стоит сказать, что Кокуру пришлось постараться, чтобы узнать все подробности. Подлетев к открытому окну принцессы Маурасави, он убедился, что Мави спит и не стал её будить, намереваясь предоставить Вакко такую возможность. Чтобы очистить душу, он принялся искать попутчиков на камышовом плоту, Тилешко и кота, которые, вероятно, находились в тюрьме. Правда, данное действие оказалось самым трудным, и Кокур потерял всякую надежду, пока не присел на маленькое окошко, укреплённое толстой решёткой.

— Тилешко, ты можешь держать голову прямо, — услышал Кокур ворчливый голос сеньора Команчо.

— Тебе стоило похудеть, сеньор Команчо, боюсь, что моя шея не выдержит, и мы оба утонем, — сообщил голос Тилешко.

Кокур заглянул внутрь и увидел Тилешко, по самое горло стоящего в воде, а сеньор Команчо кошачьей шапкой восседал на голове. Сквозь прозрачную воду, подсвеченную закатом, Кокур видел решётку на дне камеры, сквозь которую вода беспрепятственно проходила внутрь.

— Вы живы? — спросил Кокур, чтобы приободрить утопающих.

— Кокур, миленький, вытащи меня, — жалобно произнёс сеньор Команчо.

— Когда я тебя спасу, ты не станешь зариться на меня, — спросил Кокур

— Кокур, миленький, коты братьев не едят, — пообещал сеньор Команчо, одномоментно нарекая Кокура родственником. «Не едят, но морды дерут!» — хотел поделиться Тилешко, но передумал.

— Ждите! — коротко сообщил Кокур и исчез.

— Как ты думаешь, я был убедительным? — спросил сеньор Команчо.

— Тебе искренности не хватало, — компетентно ответил Тилешко, чем огорчил кота.

Кокур вернулся к Вакко и доложил обстановку. Вакко не хотел лишать Мави сна и оставил разговор с ней до утра, а сам вытянул ножовку и подплыл к самой стенке мокрого карцера, а затем нырнул.

Не сказать, что он мог соперничать с Мави в водной стихии, но как для других, то плавал хорошо. Добравшись до решётки, он открыл глаза и принялся пилить первый прут. Воздуха хватило не на много и пришлось выныривать, чтобы отдышаться, а потом снова нырять. Однообразие движений создало некий ритм, который дисциплинировал, и не давал исчезнуть надежде.

Когда Вакко отпилил последний прут, то упёрся ногами в стенку другой камеры и потянул подпиленную решётку. Воздух кончался и Вакко, что есть силы, тянул, пытаясь закончить начатое дело. Когда решётка подалась, Вакко резко оттолкнулся ногами и оторвал её, но, не заметив, шандарахнулся головой о стенку. Теряя последние крохи воздуха и сознания, Вакко погрузился вниз, увлекаемый спиленной решёткой.

***

Два разбойника странной наружности гнались за Мави, угрожая огромными ножами.

— Мы хотим тебя обесчестить! — кричал один, с мордой, кого-то напоминающей.

— Где твой отец? — кричал другой и Мави, побежала в сторону камышей, чтобы отвлечь разбойников от отца. Сердце чуть не выскакивало из груди, но Мави настойчиво давила камыш, убегая всё дальше и дальше. Когда ей показалось, что она оторвалась, раздвинулся камыш и показалась морда первого разбойника.

— Где твоя честь, выворачивай карманы,— жутко закричал он, и Мави растерянно сообщила: — У меня их нет.

Ей стало стыдно, что она не имеет карманов, и она виновато подняла глаза на разбойника.

— Шрах-шарабах! У тебя нет ни карманов, ни чести? — удивился разбойник, а второй презрительно произнёс:

— У нас, в Дангории, за это лишают жизни.

Он снял соломенную шляпу, вытер лоб и произнёс, обращаясь к коту: — Кончай её, Команчо.

Откуда взялся кот, Мави не поняла, но его ужасная морда приплюснулась к её лицу и произнёсла:

— Мы тебя похороним в Дангории!

Мави закричала и проснулась. Мокрый пот покрывал тело и она встала, чтобы выйти и окунуться в реке. Как всегда, незаметно миновала стражу и спустилась к воде. Когда прохладные струи освежили лицо, она нырнула, с улыбкой вспоминая сон. «Дангория, надо же!» — подумала она и чуть не захлебнулась. Прокурор Брикс посадил Тилешко и кота, как она раньше не додумалась. Чтобы проверить она поплыла к мокрому карцеру, пол которого, как она знала, погружается в воду, не оставляя выбора заключенным, которые целую ночь мочатся в воде.

Поднырнув вниз, она обнаружила спиленную решётку и, вынырнув в камере, увидела Тилешко и кота.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Сидим за то, что хотели тебя обесчестить, — объяснил кот и крикнул: — Вытаскивай нас скорее.

Она схватила кота и нырнула, а Тилешко последовал за ней. Посадив кота на грудь, она поплыла на спине и вскоре добралась до берега.

— Там остался Вакко, — объяснил сеньор Команчо, брезгливо встряхивая с себя воду и вылизывая шерсть.

— Вакко? Что же ты молчал! — воскликнула Мави и бросилась в реку. «Скажи тебе, так ты меня бы бросила!» — резонно подумал сеньор Команчо.

Мави поднырнула и увидела в глубине удаляющийся силуэт. Через мгновение она оказалась рядом и потащила Вакко вверх, но он, зараза, вцепился в решётку, которая замедляла движение. Кое-как вытащив Вакко на ближайший берег, она пригнула на его спине, чтобы удалить остатки воды, а потом набрала в лёгкие воздуху и дунула в Вакко. Сделав так несколько раз, она увидела, как Вакко зашевелился, и дунула в него ещё раз, для надёжности.

— Опять ты, Третила, спасаешь меня! Кто тебя просил? — почувствовав поцелуй, воскликнул Вакко, отталкивая Мави.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, открыв глаза, ещё не осознавая происходящего и с недоумением поглядывая на решётку в другой руке.

— Тебя спасала Третила? — воскликнула Мави, озарённая догадкой.

— Да, спасала, — как будто стыдясь, признался Вакко, — … один раз.

— Она делала тебе искусственное дыхание? — спросила Мави и Вакко покраснел.

— Вот так? — спросила Мави и впилась в губы Вакко. Когда она оставила его, Вакко, ошалевший от поцелуя, растерянно подтвердил: — Приблизительно так!

Они снова слились в поцелуе, и их вторая попытка получилась сладкая и продолжительная. Когда они изнеможённо отклеились, Мави прошептала на ухо Вакко: «Можешь потрогать мою грудь!» — а когда у кузнеца зашлось дыхание, она добавила, словно извиняясь: «Так хотел Кокур!» «И я!» — подумал Вако, пробуя рукой не созревший плод. «Щекотно!» — засмеялась Мави, познавая первые ласки от рук неопытного юноши.

Планета Дакорш не имела свей луну, а то бы автор её зажёг, а так, только мерцающие звёзды освещали влюблённых, лежащих на берегу Ронни. Симпоты противного Кадерата не оставили парочку в покое и ползали в закоулках памяти, похищая чужие чувства. Впрочем, Кадерат не мог им сделать ничего дурного, так как, кроме него, за ними, млея от удовольствия, наблюдал Кокур, сидящий на ветке ближайшего куста.

Опять же, Кокур не последний, кто мог защитить парочку, так как за ним, взгромоздившись на дерево, наблюдал мокрый сеньор Команчо, который созерцал, как Мави показывает свою грудь. Только Тилешко, развесив мокрую одежду на ветвях, лежал невдалеке и не мешал влюблённым, мечтая о своей любимой, странным образом похожей на несуществующую сестру герцога Мануок.

А Третила сидела на берегу возле кузницы и плакала, так как потеряла не только Мави, но и Вакко, который внезапно исчез, стоило ей отлучиться на кормёжку. Кузнец, не зная политеса, деликатесами её не кормил и, даже, не интересовался, есть ли у неё во рту крошка дохлого комара.

***

Ритмичный стук, раздающийся в туннеле, напоминал чью-то ходу и Александра, прислушавшись, прошептала:

— Кто-то идёт!

— Там опасности нет, — громко сказал Зарро, — иначе Ониус не был так спокоен.

Стук в тоннеле стал ещё громче, и из темноты появилась палка на коротких ножках с какой-то дереванной баклажкой, привязанной посредине.

— Корр, как ты здесь оказался? — обрадовалась Аэлло. Отчего она радовалась, она не понимала, но думала, что хотела найти Хоббо и за поцелуй получить обещанный металл телурр для своих крыльев. Корр тоже хотел найти Хоббо, о чём и сообщил:

— Ищу Хоббо.

— Я с тобой, — сразу согласилась Аэлло.

— Возвращаться опасно, — предупредил Юра, поглядывая на Александру, а та, почему-то, молчала.

— Куда идёт ход, откуда ты пришёл? — спросил Зарро у Корра.

— Если держаться правой стороны, попадёте в дом Хоббо, — объяснил Корр.

— Вы с Александрой идите в дом Хоббо и ждите там, — предложил Зарро, поглядывая на Юру, — а мы, с Аэлло и Корром, найдём Хоббо, он, всё-таки, наш товарищ.

— Я иду с вами, — отчего-то напрягаясь, сообщила Александра. Юре не понравилось сказанное ей, и он угрюмо произнёс: — Тогда я пойду сам. А ваш Хоббо, возможно, специально привёл нас к себе.

Он, не попрощавшись, ушёл в туннель, а Зарро разглядывал Александру, как будто впервые увидев, и улыбнувшись, сказал: — Что же, идём.

— Веди нас, Сусанин, — сказал он Корру, не знакомому с земной терминологией, но с которой знаком Зарро. Корр уверенно шагал вперед, и стук его ног являлся прекрасным ориентиром, к тому же на остальных действовал успокоительно. Шли довольно долго и если бы не Корр, им бы никогда не запомнить ходы лабиринта. Они спустились в круглый зал, посредине которого стоял камень, на котором стояла огромная чашка. Александра заметила, как сверху сорвалась капля воды и упала в чашку.

— Чаша Судьбы, — сообщил Корр и строго предупредил: — Не вздумайте пить.

Он юркнул в один из туннелей уходящий из зала, а за ним шагнул Зарро. Александра, как будто её кто-то подтолкнул, опустила руку в чашу, и хлебнула с ладошки. Аэлло увидев это, хихикнула и зачерпнула ладошкой себе. Чтобы не отстать, они бросились в туннель, прислушиваясь к стуку деревянных ножек Корра.

Внезапно Александра остановилась, так как перед её глазами возникла странная картинка: стайка детей инвалидов с интересом смотрела на её, восторженно трогая её тело. Их обезображенные ручки тянулись со всех сторон и из глаз Александры брызнули слёзы.

— Александра, Александра … — услышала она чей-то голос и увидела перед собой лицо Зарро.

— Я же вас предупреждал, — проскрипел Корр, — не все готовы видеть своё будущее.

— Что ты видела? — спросил Зарро.

— Кучу детей инвалидов, — всхлипнула Александра. Зарро молчал, так как с удивлением понял, что Александра видела его родину. Сзади всхлипывала Аэлло.

— Что у тебя? — спросил её Зарро. Аэлло вытерла слёзы и поднялась.

— Идём, — поторопила она Корра. Не могла же Аэлло сказать, что видела последние секунды своей жизни – она, с обломанными крыльями, падала на землю. Через несколько переходов Корр сообщил: «Мы рядом» — и подал всем по тряпочке, смочив их какой-то жидкостью из круглой фляжки, привязанной посередине его палочной фигуры.

— Дышите через тряпочку, — предупредил он, хотя для себя тряпочку не приберёг. «Он хочет нас усыпить?» — подумала Александра, морщась от зловонной тряпки, сунутой под нос. Она воняла так мерзко, что Александра невольно чуть-чуть её отстраняла.

Они зашли в коридор, увешанный оружием, а на повороте перед Александрой выскочила Александра с пикой в руках. «Опять видение», — подумал Александра, не особо испугавшись своего двойника. Александра Два выбросила вперёд пику и кольнула её в предплечье.

— Больно! — воскликнула Александра и поняла, что никакое это не видение, а если она себя не защитит, то погибнет, проткнутая пикой. Она схватила висевший на стене меч и успела отбить следующий удар. Александра Два тоже взяла меч, не выбрасывая пику. Александра не стала брать дополнительное орудие убийства, так как едва справлялась с одним.

Драка оказалась жестокой, и Александре никогда не приходилось так себя защищать. Александра Два успела дважды ткнуть её в плечо, откуда сочилась кровь, а Александра успела ранить её в ногу. Самое странное, что Ониус сидел на углу туннеля и наблюдал за дракой, ничего не предпринимая. «Защитничек!» — подумала Александра и глянула на его хозяина.

— Зарро, помоги! — воскликнула она, с надеждой оглянувшись на юношу, который стоял рядом с Ониусом. Зарро снял с плеча Хоббо и положил его на пол, а потом подошёл к Александре и, вместо того, чтобы её защитить, врезал ей в скулу.

«Вот же гад!» — мелькнула последняя мысль, и Александра отключилась.

***

Ви-Йен сама управляла тарелкой, не надеясь на Зитти, которая так и рвалась принять участие в розысках Зарро. Декуша спокойно сидел сзади, не пытаясь учится тому, что Ви-Йен усваивала годами и наблюдал за красочной панорамой планеты Дакорш, украшающей экран пилота.

Для того чтобы понять ситуацию на планете, которая, в данный момент, вызывала много вопросов, Ви-Йен не поленилась и облетела планету дважды. Особенно тщательно она проверяла ситуацию вокруг цирка Чахо, которая ей совсем не понравилась.

— Ты видел? — спросила она у Декуши, и тот утвердительно кивнул, наблюдая муравейник людей в цирке Рибо, Рози и Чахо.

Часть людей просочилась в цирк Баг, сосредоточившись в устье горной речки, впадающей в длинное озеро, тянущееся через весь цирк.

— Зарро, насколько я знаю, исчез, когда побежал за Ониусом искать тебя, — сказал Декуша, вспоминая обстоятельства встречи с сыном.

— Зарро не знал, что я нахожусь на планете Дакорш, так как я выполняла секретную миссию, — ответила Ви-Йен.

— Какую? — спросил Декуша. Ви-Йен застыла, задумавшись, а потом повернулась к Декуше и сказала, глядя ему в глаза:

— Я крала саритиум.

Абсурдность сказанного поразила Максима, и он не знал, смеяться или поверить.

— Зачем? — спросил Максим, надеясь понять сказанное Ви-Йен.

— Я делала не зарегистрированные репликаторы, — сказала Ви-Йен. — Один ты видел на планете Дриддо – здание, где находятся дети. Второй — эта тарелка.

— Зачем? — снова спросил Декуша.

— Чтобы в любоё время эвакуировать детей.

— Почему не делать репликаторы открыто? — спросил Максим.

— Даже то, что мы посещали Землю, когда мы с тобой … мм… первый раз встретились, — улыбнулась Ви-Йен, — не очень поощряют Хранители. Они требуют, чтобы всё развивалось естественно. Что уже говорить о репликаторах.

Она остановилась, а потом добавила:

— В одном ты прав, он нашёл тебя, а когда увидел Ониуса, то подумал, что я на планете Дакорш. Остаётся понять, куда он девался. Я боюсь, как бы он не попал к этим скелетам.

— Кстати, о скелетах, откуда они появились? — спросил Декуша.

— Я не могу сказать, — задумалась Ви-Йен, — чтобы управлять мёртвым, нужна большая сила.

—Единственное разумное, что я могу предложить, — сказал Максим, — нужно садиться в цирке Баг.

Ви-Йен пустила тарелку вниз, пытаясь включить интуицию, чтобы выбрать место для посадки. Увидев горный ручей, спрятанный заросшими берегами, она уверенно направила туда тарелку. «Хоть свежей воды напьюсь!» — подумала она, ощущая сухость во рту. Прочитав мысли Максима, она улыбнулась: он тоже хотел к ручью. «Хорошенький ты мой!» — радостно подумала она, и Максим что-то заметил, так как посмотрел на неё.

— Я тебя люблю, — сказала она, не стесняясь Зитти, которая чуть не съела их глазами.

— Тарелку не разбей! — засмеялся Максим, и Ви-Йен испуганно бросила на экран взгляд.

***

— Дочь моя, где ты? — открывая дверь в комнату Мави, спросил король Багила, следуя впереди трёх портних. На руках короля лежало белое пышное платье, которое струилось складками до самого пола. Подавая свой голос, король хотел разбудить Мави, но, не увидев её в постели, снова спросил: — Маурасави, детка моя, где ты?

Не обнаружив нигде дочери, король бросил платье на руки перепуганной портнихе, а сам вызвал прокурора Брикса.

— Что случилось? — появляясь в кабинете короля Багилы, спросил король Кромми, поглаживая свою бороду. Из-за его плеча выглядывал озабоченный принц Арсей.

— Маурасави пропала, — нахмурился король Багила, — вероятно, её похитили.

Появившийся прокурор Брикс трепетно сообщил, что вместе с котом сбежал Тилешко из Дангории.

— Найдите мне дочь, — с потемневшим лицом сказал король Багила и добавил: — И этого … Тилешко!

— Позвольте мне принять участие в поисках принцессы? — спросил Арсей.

— Конечно, принц, — мягко сказал Багила, — найдите вашу невесту.

Арсей вышел из дворца в сопровождении своих «лоев» – преданных ему ровесников, так как он рос с ними с детства, вместе с ними познавая военное искусство и методы ведения хозяйства, танцы и правила торговли. Король Багила считал, что, когда сын займёт его место, у него будет на кого опереться.

Остановившись у реки, Арсей разделил свою команду на две: одну, во главе с собой, отправил на лодках по воде, а вторая, с бароном Буром, его близким другом, должна идти вдоль берега, вверх по течению Ронни. Такое деление объяснялось просто – зная любовь Мави к воде, Арсей более всего надеялся найти её в реке, а не на суше. Тем более, если её не похитили, а она убежала, так как Арсей успел немного узнать характер своей невесты.

Тем не менее, Мави ему нравилась такой, какая она есть, и он подумывал соорудить у себя дома большой бассейн, соединив его с рекой Ронни, чтобы его будущая жена не испытывала неудобства.

А прокурор Брикс занимался новым заключённым – перед ним в его официальном кабинете стоял вестник Аскерон, недоумевая, зачем его вызвали. Он надеялся, что ему дадут государственный заказ на доставку писем, поэтому пытался держаться с достоинством.

— Ты доставлял письмо некому Тилешко из Дангории? — спросил его прокурор Брикс.

— Да, доставлял, — сообщил вестник, — признаюсь, я не чаял его найти.

— А кто отправитель данного письма? — спросил прокурор Брикс, открывая окно, так как день выдался жарким.

— Не могу сказать, — признался Аскерон, — письмо лежало в пакете, на котором имелась надпись «Доставить письмо Тилешко, живущему в герцогстве Дангория», и деньги за доставку.

Аскерон вытащил из своей сумки листок обёртки с надписью и подал его прокурору Бриксу. Тот долго рассматривал кусок камышовой бумаги, а потом вытащил письмо Тилешко и сравнил почерк. Оказалось, что манера письма Тилешко идентичная надписи на обёртке, но прокурору данное обстоятельство ничего не говорило. Он положил бумаги на стол и спросил:

— Что написано в письме?

— Я его читал после того, как оно побывало в воде, — сообщил Аскерон, — признаюсь, написанное выглядит, как абракадабра…

В это время, к большому удивлению прокурора Брикса, в помещение влетел кокур и начал деловито рыться в бумагах на столе. Обнаружив письмо Тилешко, птица свободно вылетела в окно, унося в клюве письмо.

— Какого … — только и смог выдавить прокурор Брикс, а Кокур, ведь это был он, покинул столицу, направляясь в верховья Ронни. Через некоторое время Кокур опустился ниже, и приземлился на плечо Вакка.

— Спасибо, Кокур, — сказал Тилешко, принимая у кокура письмо и бережно укладывая его в котомку.

— За нами гонится Арсей, — не удержавшись, сообщил Кокур. Ему не хотелось огорчать Вакко, но отряд принца представлял серьёзную опасность для двух не вооружённых юношей и девушки, не считая сеньора Команчо.

— Кто такой принц Арсей? — ревниво спросил Вакко, поглядывая на Мави.

— Принц хочет на мне жениться, — немного смущённо объяснила Мави.

— А ты? — спросил Вакко.

— Я – нет, — сказала Мави, откровенно глядя ему в глаза.

— Тогда тебе нечего бояться, — сказал Вакко, играя мышцами. Кокур, видевший отряд принца Арсея, имел другое мнение, но не желал лишать Вакко бодрости.

Они не задавались вопросом, что им делать дальше, так как никто на него не смог бы ответить. Мави и Вакко хотели остаться вместе, но ясно понимали, что оставаться в Рузере им нельзя.

В отличие от них, Тилешко безразлично, где находиться, но его беспокоил другой вопрос – таинственное письмо, в котором некоторые слова оказались правдой и, вероятно, в них скрыт какой-то смысл, а, возможно, описано его будущее. Причём, как оказалось, не только будущее Тилешко, но и кузнеца Вакко, а также принцессы Маурасави

Так как они шли по берегу, то только к вечеру добрались до кузницы Вакко, где на берегу увидели тоскующую Третилу. Увидев Мави, лягушка чуть не прыгнула ей на грудь, но сдержалась, заглядывая ей в глаза.

— Спасибо тебе, Третила, — сказала Мави, подходя к ней поближе.

— За что? — насторожилась Третила, вытянув морду и навострив выпученные глаза.

— За то, что спасла Вакко, — сказала Мави и чмокнула её между глаз. Целование Вакко не понравилось, но он стерпел, буркнув исподлобья: — Со мной целоваться не будем.

Ночевали возле кузницы, расположившись на стоге сена, который когда-то накосил Вакко. Перед этим Мави поймала пару рыб, и они сварили уху. Когда, после ужина, сидели у костра, Тилешко, не удержавшись, попросил Мави почитать письмо. При свете костра Мави питалась разобрать буквы и чуть не сожгла его, уронив в костёр. Тилешко выхватил его, едва поджаренное, и с удивлением увидел, что под огнём проявились смытые водой буквы. Мави с рук Тилешко прочитала:

Чтобы угробить лиходея

с отметкой та-та Комара.

— Что значит та-та? — не понял Тилешко.

— То значит, что там буковок не видно, — объяснила Мави.

— Дайте-ка письмо мне, — сказал Вакко.

— Зачем? — насторожился Тилешко, опасаясь за своё сокровище.

— Затем, что я с огнём лучше вас знаком и попробую восстановить письмо, — ответил Вакко. Тилешко с очень большой неохотой отдал письмо и навис над Вакко, отслеживая каждое его движение.

— Так! Все отошли в сторону и не мешайте! — сообщил Вакко, и под его суровым взглядом все отступили к реке, наблюдая звёзды в небе. Через некоторое время Вакко сообщил: «Все!» — и его чуть не сбил Тилешко, дрожащими руками схватив письмо.

— Мави, читай, — сказал он, наглядевшись на свою драгоценность и отыскивая мельчайшие повреждения. Мави взяла письмо и прочитала:

Чтобы угробить лиходея

с отметкой страшной Комара,

четыре Мотылька, бледнея,

защитой станут для добра.

Ищи друзей, твой вектор точен,

у них отметка на руке.

след бабочки заметный очень,

комар у твари на щеке.

Ты сокрушишь его основу,

целуя злейшего врага,

путь открывая страсти слову,

суть обнажая донага.

Мави прочитала и захихикала, чуть не падая.

— Что? — не понял Вакко.

— Последнюю строчку я раньше читала, как «грудь обнажая донага», — хихикая, Мави посмотрела на Вакко и добавила: — Я думала, что последние строчки относятся ко мне.

— Хватит хихикать, — сказал сеньор Команча, грея свой живот у костра, — судя по письму, Тилешко встретит четырёх с меткой бабочки. Так что у нас двух бабочек не хватает.

— Может, их всего четыре, вместе с Тилешко? — сказал Кокур, восседая на плече Вакко.

— В любом случае бабочек не хватает, — сказала Мави, — только меня интересуют не бабочки, а Комар.

— А меня интересует, почему я должен целовать этого Комара, — задумчиво сказал Тилешко.

— Комар не лягушка, ради доброго дела можно поцеловать, — сказал Вакко и наткнулся на две пары глаз, способных его заколоть.

— Ложимся спать, — сказал он, пряча глаза, — утро вечера мудренее.

Но долго поспать им не дали.

***

Мануок проснулся оттого, что неприятная тяжесть, которая всегда окружала его тяжёлым туманом, по какой-то причине ушла в сторону, освободив голову от навязчивых мыслей. Странное состояние нереальности происходящего отпустило его, и он оглянулся вокруг, с удивлением наблюдая кучу скелетов, которые, как будто, заснули.

Скелет своего отца он помнил, а рядом находился скелет в плаще, который прикрывал свой череп капюшоном. Кажется, его звали Тором, и он привел вчера целую армию скелетов. Мануок слышал разговор отца с Тором, который убеждал герцога Органа, что скелеты лучше людей в бою.

Видимо, он приходится Мануок дедом, так как Орган называл Тора отцом. Мануок не помнил деда и не чувствовал никакой эмоциональной связи с ним, а отец, пусть и мёртвый, был ему ближе. Несмотря на то, что отец был мёртвым, Мануок не мог открыть тайну матери, полагая, что лучше ничего не менять в его маленьком многострадальном государстве. Тем более что эта тайна не стесняла Мануок, и он к ней привык.

Они находились в цирке Баг, собирая здесь все свои войска, перед тем как двинуться на королевство Аморазон.

Пустынная местность способствовала скрытности, и не следовало опасаться обнаружения раньше времени. Говорили, что здесь обитают какие-то «момы», но, ни одного из них не поймали, несмотря на то, что герцог Орган наказывал своим скелетам привести хоть одного.

Мануок поднялся и отошёл подальше, чтобы не чувствовать запаха тлена, несмотря на то что к нему уже привык. Гарбер, учуяв, что хозяин поднялся, пробурчал: «Не спится некоторым!» — и потрюхал за ним. Невдалеке журчал ручей, и Мануок отправился к нему, собираясь утолить жажду кристально свежей талой водой. Наклонившись, он до зубовной боли глотал с ладошки, а потом вымыл лицо и руки.

С весёлым настроением он возвращался в лагерь, как вдруг под ногами провалилась земля, и он полетел вниз.

***

Тарелка застыла между гор, скрытая от глаз небольшой рощицей. Ви-Йен ещё раз наказала Зитти держаться на высоте и внимательно наблюдать за обстановкой. Не очень надеясь на девушку, Ви-Йен поставила автоматические регистраторы, чтобы, в случае чего, они предупредили Зитти.

Декуша забрал свой автомат, а Ви-Йен не взяла даже лазерного ружья, объяснив Максиму, что в любой ситуации оружие не аргумент, и у неё есть более адекватные методы остановить агрессию кого угодно. Декуша подозревал, что она обладает некоторыми способностями внушать людям свои мысли, так как уже имел удовольствие их наблюдать.

После сборов они подошли к люку, и Ви-Йен включила твёрдый луч, по которому соскользнула вниз. Декуша, никогда не пользовавшийся таким устройством, с опаской сжал рукой светящийся луч и мягко спустился за ней. Они пошли в рощицу, а Зитти, как ей приказали, поднялась на недосягаемую птицам высоту. Увеличив экран наружного наблюдения, она долго наблюдала за Ви-Йен и Декушей, пока они не скрылись за горой и, от нечего делать, повернула вектор наблюдения вниз, и увеличила до максимума.

Странная структура рисунка на экране озадачила её, пока она не догадалась: «Так это же дерево!» Зитти укоротила вектор, уменьшая увеличение, и перед её глазами возник вид на дверь сверху. Дверь, не особенно заметная из-за каменного навеса, уходила в гору. По бокам у двери, вероятно, находились окна, но Зитти их сверху не видела. Весьма заинтригованная находкой, она спустилась ниже, отчего замаскированный вход стал более различим. Его скрывали заросли кустов и внизу заметить вход невозможно, если не знать, где он находится.

Зитти ничего не знала о местной жизни, так как интересовалась совсем другим – сохранением генофонда планеты Дриддо. Поэтому она включила справку о планете Дакорш и принялась её изучать. Так как образование она получила академическое, то скоро создала в своей голове квалифицированный каталог сведений о планете Дакорш.

Бросив наблюдение за окружающей обстановкой, Зитти не заметила, как из двери вышел юноша, но автоматический регистратор, поставленный Ви-Йен, сработал. Зитти уставилась на экран и увидела, что юноша смотрит вверх и машет рукой. Нарушая все инструкции, Зитти открыла люк и высунулась наружу.

— Что ты хочешь? — крикнула она на универсе.

— Может, вы пустите меня к себе? — вежливо спросил юноша.

— Кто ты такой? — догадалась спросить Зитти.

— Меня зовут Юра. Я работал на многороссийском руднике.

Немного поколебавшись, Зитти включила твёрдый луч и крикнула: — Хватайся за луч.

Юра двумя руками схватился за светящийся луч, и его вознесло в приёмную камеру. Очутившись перед Зитти, Юра улыбнулся и снова представился: — Меня зовут Юра.

— Зитти, — сообщила девушка и, отчего-то, покраснела.

В это время Ви-Йен и Декуша плелись вниз по склону, с огорчением констатируя, что таким способом им своего сына не найти. Здраво рассуждая, Ви-Йен подумала, что если Ониус сопровождает Зарро, то они могли давно отойти в безопасное место, а не шляться перед носом скелетов и их предводителя, Мануок. Следовало искать сына в другом месте, но сердце матери говорило, что Зарро где-то здесь.

Её размышления прервала кучка скелетов и людей, которая вышла им навстречу с явно враждебными намерениями. Ви-Йен попробовала внушить им мысль вернуться назад, но, видимо, на данных индивидуумов её искусство воздействия не влияло.

— Слава Мануок! — воскликнул громадный скелет, поднимая меч, и вся толпа бросилась на них.

Декуша выпустил в бегущих очередь из автомата. Пули свалили несколько нападавших на землю, но скелеты и люди, ничуть не пострадав, поднимались и упорно двигались на них.

— А теперь самое лучшее оружие – ноги, — сказал Декуша, бросая на землю не нужный автомат. Они припустили, как самые быстрые бегуны, и Декуша с улыбкой констатировал, что у Ви-Йен отличная физическая форма.

— Не сбивай дыхание, — повернувшись, сказала Ви-Йен, точно она являлась тренером Максима. Оглянувшись, Декуша увидел, что скелеты не отстают и упорно движутся за ними, а главный догоняет их на скелете лошади. Они заскочили в рощицу, над которой висела тарелка и Ви-Йен надеялась, что Зитти не спит, а автоматический регистратор сработает.

Зитти не спала, так как мило беседовала с Юрой, находясь в кухонном отсеке, совсем забыв о наблюдении. Когда раздался сигнал регистратора, она вздрогнула и, извинившись перед Юрой, отправилась в рубку, чтобы быстрее устранить назойливое препятствие её беседе с юношей. Увидев внизу Ви-Йен и Декушу, она похолодела и растерялась, к тому же заметила приближающихся скелетов, которые совсем её поразили.

С опозданием она щёлкнула пальцем, включая твердый луч, и увидела, как Ви-Йен и Декуша одновремённо схватились за него. Не успели они подняться, как за луч схватился гигантский скелет и поплыл вверх.

Краплёная масть

— Выключай! — крикнул Декуша и долбанул поднимающегося по лучу скелета по черепу. Череп отвалился, но скелет упорно лез вверх и Декуша ногой двинул по грудной клетке. Скелет рухнул вниз, а одна рука так и осталась висеть, перебирая костяшками кисти. Зитти закричала от ужаса, но её поволок внутрь Юра, а Ви-Йен закрыла люк. Подняв тарелку над цирком, она повернулась к Юре.

— Кто ты? — спросила Ви-Йен, и Юра рассказал свою историю. Когда он сообщил, как они пробирались туннелями и упомянул Зарро, Ви-Йен прервала его восклицанием:

— Так он здесь?

В эту минуту они почувствовали удар, и тарелка наискось полетела вниз, пока не рухнула в конце озера.

Они не знали, что Кадерат, которого отвлекли два метеорита, падающие на планету Дакорш, снова бросил свои симпоты вниз и не обнаружил Мануок. Заметив, что в том месте, где был Мануок, находится тарелка, Кадерат, обозлённый сверх всякой меры, ударил молнией по ней.

Полагая, что Мануок уничтожили с тарелки, Кадерат спустился на планету, чтобы его заменить.

«Нельзя мухлевать картами!» — злорадно подумал он, и воскликнул, возбуждая армию скелетов:

— За Мануок, на королевство Аморазон!

Краплёная масть

Репликация двенадцатая. Маргина

Сидоренко, оставленный Маргиной, долго изгалялся над собой, отрабатывая навыки превращения, пока не измок, как курица под дождём. Собственно говоря, пота, как такового, не должно было быть, но Сидоренко не достиг ещё того уровня искусства, чтобы регулировать теплообмен с окружающей природой.

Во время одного из полётов в воздухе Сидоренко заметил небольшую колку в степи и направился туда, чтобы отдохнуть в тени деревьев. Когда подлетел ближе, то увидел небольшой дом, не замеченный сразу, и колодец возле него. Несколько коров разлеглись под деревьями и жевали жвачку, непрерывно двигая челюстями

Сидоренко, чтобы не тревожить хозяев, опустил деревянное ведро в каменный колодец и с удовольствием крутил ворот, наслаждаясь тишиной и прохладой. Огромный дуб накрывал колодец тенью, захватывая и дом и деревья, которые посмели вырасти рядом.

Напившись, Сидоренко разделся и плеснул водой на себя, постанывая от удовольствия. Когда он обернулся к колодцу, то, неожиданно для себя, увидел перед собой кудрявую женщину, держащую на руках широкое полотенце. Появление женщины так поразило его, что он растерялся и стоял, не произнося ни слова.

— Меня зовут Манароис, — сообщила женщина и принялась сама вытирать Сидоренко спину.

— Коля…, Николай, — произнёс Сидоренко, отчего-то став заикаться.

— Пойдём в дом, там прохладно, — позвала Манароис, и Сидоренко пошел, как бычок на верёвке. Она усадила его за стол и налила в глиняную кружку холодного молока из кувшина. Сидоренко выпил, не чувствуя вкуса, замечая только прохладу. Манароис, загадочно улыбаясь, налила ещё одну кружку, и Сидоренко выпил, а когда кувшин закончился, и Манароис хотела начать новый, он спохватился и сказал: — Хватит.

Дальше сидеть показалось неприличным, и Сидоренко поднялся, собираясь уходить, а Манароис, привстав, предложила:

— Отдохни, дорога дальняя.

Он прилёг на кровать в другой комнате, понимая, что нужно уходить, но не мог, как будто кто-то его очаровал. Манароис тихо опустилась рядом и гладила его волосы, что казалось естественным, привычным и приятным. И даже тогда, когда губы Манароис покрыли его губы, он не чувствовал отторжения, а наоборот, потянулся к ней своими. Окутанный облаком любви и нежности, Сидоренко забыл обо всём, погрузившись в блаженство.

***

Змей, удрав от шашлычной компании, прямо с ходу плюхнулся в озеро Сван, подняв большую волну, и тут же сунул все три головы в воду. Тёмный, находясь на берегу, прекрасно видел змея, но не покидал озеро, наблюдая за рыбалкой. Габи, вытащив голову из воды, принялась что-то шептать и Гайтели, заметив это, удивлённо спросила:

— Что ты шепчешь?

— Шепчу «ловись рыбка большая и маленькая», — объяснила Габи.

— Помогает? — заинтересованно спросила Гайтели.

— Не знаю, — сказала Габи, — сейчас проверю, — и сунула морду в озеро. Через мгновение появилась с огромной рыбиной в пасти. Увидев данное чудо, Гайтели торопливо проговорила: — Ловись рыба большая и маленькая, ловись рыба большая и маленькая …

— Что она делает? — спросил Гаркуша, вытягивая из воды морду, всю в тине.

— Рыбу ворожит, — сообщила Габи, пережёвывая пойманную рыбу. Гайтели сунула голову в воду и появилась с большой рыбой, которую принялась жевать. Гаркуша, ошарашенный увиденным, глядя на воду, завопил:

— Ловись рыба большая и большая …

Едва проговорив, он поспешно сунул голову в воду и долго не появлялся. Когда показалась его голова, то Гайтели, которая ещё мусолила своего хвостика, увидела в его пасти огромного сазана. Гаркуша, красуясь, подбросил его вверх и проглотил, чуть не подавившись. Застрявшие в пасти остатки с водорослями он выплюнул на берег, прямо под ноги Тёмному.

— Прости, — сказал Гаркуша, икая.

— Попей воды, дуралей, а то подавишься, — снисходительно посоветовала Габи, аккуратно разделываясь с очередной рыбой. Тёмный, бросив случайный взгляд на берег, куда плюнул Гаркуша, с удивлением обнаружил сеточку, которую, не мешкая, надел.

Сидящий в желудке Великий Пу, задыхаясь, спросил Сазана: — Что, доигрался? Как теперь выходить будем?

— Через задницу, — огорчённо заметил Сазан.

— Почему, я не смог его убить? — спросил Великий Пу.

— Это же змей, дуралей, — хмыкнул Сазан, чувствуя, что его разъедают пищевые соки, — он гасит интровертную энергию и в его присутствии чары не действуют.

В это время Тёмный проверил сеточку, натянутую на себя, и радостно махнул рукой змею, пожелав на прощанье:

— Ни хвоста, ни чешуи.

Гаркуша оторопел от такого пожелания, а Гайтели, более образованная, с улыбкой ответила: — Спасибо!

Товарищ Тёмный, сбежав от всех, вздохнул свободно и подумал, что никакие миллиарды в Швейцарских банках не заменят того душевного восторга, которое его охватило. «Свободен!» — воскликнул он и, как обычно, превратился в чёрного коня. Наподдав, что есть силы, он нёсся по степи, едва касаясь земли, ощущая полёт без крыльев.

Странное чувство эйфории, охватившее его, отбросило все прежние мысли и, как бы, очистило Тёмного он той грязи, от того маразма, в котором он пребывал. Тёмный стёр из глифом всё, связанное с Великим Пу, с Многороссией и теми годами, которые там провёл. Невольно проснулась мысль, а не стёр ли он номера своих счётов, но Тёмный выбросил из глифом и это напоминание. Он нёсся по степи, пока не достиг дома Манароис, возле которого остановился, сдерживая свои симпоты, чтобы сделать и себе и ей сюрприз. Открыв дверь в дом, он, сияя улыбкой, остановился.

Видимо, Манароис спала, так как на кухне её не оказалось, и он прошёл в спальню, собираясь нырнуть ей в кровать.

— Какого чёрта! — возмущённо воскликнул Сидоренко, увидев Тёмного на пороге, и добавил, прикрывая Манароис простыней: — Стучаться нужно!

— Фу, Тёмный, как от тебя воняет рыбой, — сказала Манароис и Тёмный понял, что ему ничего не светит. Он мог бы набить морду этому старшине, несмотря на то, что он носит его сеточку. Вспомнив это, Темный вернулся и бросил свою сеточку на кровать.

— Отдай мне мою, — сказал он. Сидоренко дёрнул за ухом и бросил ему сеточку. Темный не стал её надевать, так как от неё пахло Манароис и Сидоренко, что намного хуже, чем дух от сетки Сазана. Выйдя на улицу, он долго стирал сеточку в корыте у колодца, но так и не одел, потому что обоняние напоминало об измене. Положив её в карман, он пошел пешком по дороге в направлении городка Валу.

— Не одевай её, — сказала Манароис старшине, — я потом её отстираю.

— Она мне вообще без надобности, — сказал Сидоренко, заваливаясь на Манароис. Она со страстью впилась в его губы и прошептала: «Как долго я тебя искала!» — на что старшина ответил: «Как долго я тебя искал!»

***

Маргина и Мо немного ошалели от своей любви, отчего позабыли всё на свете. Когда они пролетели полнеба, Маргина, раскинув симпоты, ошарашено рисовала окружающую картинку и ничего не могла понять.

— Подожди, Мо, — сказала она, опускаясь в степи. Мо и сам раскинул симпот, выискивая Сазана.

— Ничего не пойму, — сказала Маргина, — нет ни Сазана ни Коли, одни пустые сеточки.

— Кто такой Коля? — спросил Мо и Маргина мгновенно закрылась.

— Я потом тебе всё объясню, — сказала Маргина, надеясь на то, что Коля и Сазан, сражаясь, оба погибли. Колю, конечно, жалко, славный был парень, но Мо, её любимый Мо намного ближе.

— Маргина, кончай цирк, колись, — сказал Мо и Маргина, махнув рукой, открыла все глифомы. То, что он увидел, Мо не понравилось, но последнее чувство к нему, выраженное Маргиной, всё пересилило. «Может, она научилась врать Хранителям?» — подумал Мо, но Маргина оставалась чиста, как стёклышко.

«Как мутное стёклышко!» — хмыкнул Мо, и Маргина спросила: — Чего?

— Всё в порядке, заключённая, вы свободны! — изрёк Мо, и Маргина повисла у него на шее: — Ты мне веришь?!

Сеточка Сазана находилась рядом, и они пошли пешком, несмотря на то, что местное солнце, Горилло, не жалело своих лучей. Когда местность пошла немного вниз, Маргина заволновалась, так как знакомая колка находилась впереди. «Манароис, дрянь такая!» — прислушавшись к своей интуиции, отчего-то подумала Маргина. Она первой зашла в дом Манароис и сразу же шмыгнула в спальню.

— Коля, что ты здесь делаешь? — воскликнула Маргина, сдирая простынь с кровати.

Голая Манароис спряталась за Колей, которому места, где прятать своё интимное начало, не нашлось.

— Манароис, дрянь такая, когда ты перестанешь воровать у меня мужчин! — воскликнула Маргина, раскинув локти в стороны, как фурия.

— Не смей называть мою жену дрянью, — возразил Коля.

— И от кого я это слышу, лживый двоеженец, — смаковала Маргина и, апеллируя к появившемуся Мо, сообщила: — Он собирался на мне жениться.

— Я ошибался! — сообщил Сидоренко.

— Кстати, откуда у тебя сетка Сазана, — спросила Маргина, остывая под взглядом Мо.

— Мне её дал Тёмный, а свою забрал, — ответил Сидоренко.

— Так к тебе и Тёмный приходил? — догадалась Маргина и спросила у Манароис: — Что же ты его рядом с Колей не положила?

— Мне Коля люб, — выглядывая из-за плеча Сидоренко, сказала Манароис.

— Выйдем, поговорим, — предложила Маргина и подождала Колю у колодца, где попила воды.

— Я думаю, что нам нужно расстаться, — сказала Маргина, когда Сидоренко к ней вышел. Сидоренко молчал, а потом сообщил: — А я уже придумал, как тебе детей рожать!

— Как? — оживилась Маргина.

— Я же медик, — объяснил Сидоренко, — и направление мыслей у меня – медицинское. Если ты в точности повторишь не только внешнюю оболочку, но и внутреннюю структуру организма, чтобы она функционировала, как женская особь, то ты можешь родить даже крокодила.

— Типун тебе на язык, зачем же мне крокодил?

— Понимаешь, наблюдая за тобой непродолжительное время, я не удивляясь, что ты можешь этого захотеть, — прищурив смеющиеся глаза, сказал Сидоренко.

— Спасибо тебе, Коля, — сказала Маргина и чмокнула Сидоренко в губы, — я ничуть не жалею, что встретила тебя на своём пути.

— Я тоже, — сказал Сидоренко.

— А, что же ты к Манароис переметнулся? — возмущённо воскликнула Маргина, как будто сама не сделала то же самое.

— Сердцу не прикажешь, — сказал Сидоренко, и они, взявшись за руки, пошли к Мо и Манароис, которые нервно стояли у крыльца.

***

Так как лень пришла раньше, чем родился сеньор Команчо, то ночью он не ловил мышей, а дремал, прислонившись к Тилешко. А поскольку имел душу трепетную и нежную, то всякий дискомфорт чувствовал сразу, стоило ему только появиться.

То, что его беспокоило в эти ночные часы, называлось сотрясением земли, производимое, вероятно, некими беспардонными особями, не спящими в ночи. Сотрясение приближалось, тревожа естество кота, настроенное на медитацию, отчего сеньор Команчо открыл один глаз.

— Тилешко, просыпайся! — сказал сеньор Команчо, двинув задней лапой юноше в живот.

— Чево?!

— Не «чево», а кто-то едет сюда, — буркнул кот, переложив ответственность за события на Тилешко, а сам закрыл глаз, собираясь поспать ещё. Правда, поспать не удалось, так как Тилешко разбудил всех, а Мави, услышав отдалённый стук, уверенно сказала:

— За нами скачет принц Арсей!

Кузнец Вакко вытащил из сумки самый большой молот, собираясь сразится с врагом, коим он считал принца и его лоев, но Тилешко благоразумно сказал:

— Лучше нам спрятаться.

Все, кроме Вакко, данное предложение одобрили, и они быстренько укрылись в кустах, подальше от кузницы. Преследователей не пришлось ожидать долго, так как на площадку перед кузницей, выскочила группа всадников. При свете зажжённого факела, Мави сразу узнала барона Бура, друга принца Арсея, который, обыскав кузницу и увидев следы пребывания беглецов в виде костра, громко крикнул:

— Кузницу сжечь!

Кузнец Вакко с налитыми кровью глазами хотел двинуться на обидчика, но Мави его сдержала, прошептав на ухо: «Не сейчас, милый!» — а когда Вакко успокоился, добавила: «Мы этих кузниц настроим, как грибов на полянке!» Когда конники ускакали, оставив пылающую кузницу, Вакко некоторое время смотрел на огонь, а потом спохватился:

— Они едут к моему отцу!

Забрав свои пожитки, беглецы отправились в верховья Ронни, туда, где в неё впадает быстрый Сеттер. Стоило им уйти, как к берегу приткнулась четырёхвесельная лодка, из которой выскочил принц Арсей и, глядя на догорающее пламя, прошептал с улыбкой: «Не уйдёшь!»

Наступило утро, когда Тилешко с компанией доплелись до того места, где жил отец Вакко. С берега Сеттера они рассмотрели деревню, находящуюся на другом берегу, но никаких конников там не увидели.

— Я поплыву и посмотрю, — сказала Мави, но её схватил за руку Вакко: — Я тебя не пущу.

— Я посмотрю, — квакнула Третила, — кроме того, меня никто не заметит.

Насчёт того, что не заметят, Третила ошибалась, так как её зелёное величество не заметит разве что слепой, но Мави, поддержав лягушку, категорически сообщила, что она плывёт с Третилой. Вакко вынужденно согласился, а остальные ожидали, когда можно прилечь, так как падали с ног. Прыгнув с берега, Мави погрузилась в холодную воду, которая сразу же смыла усталость и приободрила настолько, что девушка улыбнулась. Холода она, сколько себя знала, Мави не боялась и плавала в любую погоду, поражая других своей способностью. Рядом радостно плыла Третила, сверх всякой меры довольная тем, что времена её забвения остались позади, и она снова с любимой Мави.

Течение сильно сбивало их вниз, и Мави нырнула к придонной воде, где его действие не так сильное, а за ней, в кильватере, тянулась Третила. Когда они выбрались на берег возле деревни, уже взошло солнце. Дом на отшибе, где жил отец Вакко, казался пустынным, но когда Мави подошла к воротам, то увидела свежие следы лошадей. «Переплыл реку!» — подумала она про барона Бура и поспешила в дом. Деревянный дом оказался пуст и Мави насторожилась. Когда она заглянула в сарай, где отец Вакко давил масло, то обрадовалась, так как увидела знакомую фигуру.

Подойдя ближе, Мави присела, а из глаз брызнули слёзы: под прессом, с продавленной грудью лежал отец Вакко. Третила, подойдя ближе и увидев происходящее, застыла, не проронив ни слова, понимая, что речи здесь неуместны. Время приближалось к обеду, когда Мави поднялась и попыталась освободить отца Вакко из-под пресса. Вытащив его под дерево во дворе, она нашла лопату и долго долбила землю, пока не вырыла могилу.

Окутав его простыней, которая сразу пропиталась маслом, она похоронила отца Вакко и чуть посидела под деревом, чтобы немного придти в себя.

— Нам не стоит говорить Вакко сразу, — сказала Третила, впервые за всё время, пока они здесь находились. Мави кивнула, и они пошли вдоль берега Сеттора, выше по течению, так как бороться с ним сил не хватало. Когда прошли достаточное время, Мави, не дожидаясь Третилы, бросилась в воду. Закрыв глаза Мави ныряла, а когда выныривала, снова ныряла, чтобы смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня. Сзади что-то кричала Третила, но Мави её не слушала, а продолжала нырять. Когда она вынырнула прямо возле берега, кто-то, подхватив её за пояс, сказал:

— Здравствуй, Маурасави! Я тебе помогу!

***

Когда Александра пришла в себя, то увидела над собой лицо Зарро, внимательно её изучающего, а по лбу её больно клевал Чик.

— Я же им говорил, дур-рам, дышите через тряпочку, — проскрипел чей-то голос и Александра увидела деревянную сущность Корра, который заглядывал из-за плеча Зарро. Рядом с собой Александра увидела Аэлло с закрытыми глазами, на лоб которой перебрался Чик и клювом пытался открыть ей веки.

— Ты, что, и её стукнул, паразит? — возмущённо спросила Александра. Ониус, сидящий чуть дальше, внимательно на неё посмотрел, предупреждая: «Ты на кого прёшь?»

— Пришлось, иначе вы дрались бы до утра, — улыбаясь, сообщил «паразит». «Неужели я дралась с Аэлло, а не со своим двойником?» — подумала Александра и покраснела. «Паразит» это заметил и радостно сообщил:

— О, порозовела, значит, будешь жить!

Он перешёл к новой жертве и легонько похлопал Аэлло по щеке. Та вздрогнула и открыла глаза.

— А где …? — удивлённо спросила Аэлло, оглядываясь.

— Ты с кем дралась? — спросил Зарро.

— Со своим двойником, — покраснела Аэлло, и виновато оглянулась. Чик усевшись ей на плёчо, по секрету сообщил: — Если бы не этот Зарро, ты бы её победила.

— Не ты одна дралась с двойником, — хмыкнул Зарро, насмешливо посмотрев на Александру.

— Пойдём назад, — сказал Зарро, взвалив Хоббо себе на плечо.

— Что с ним? — спросила Александра, поднимаясь с холодного каменного пола.

— В качестве наказания его положили в камере со спорами грибов трутто, — объяснил Зарро.

Они прошли совсем немного, следуя за Корром, идущим впереди, когда сверху что-то зашелестело. Из какой-то вентиляционной дыры вывалился человек, чуть не рухнувший Александре на голову. Ониус зарычал и выскочил вперёд, нависнув над человеком. Принюхавшись, он обескуражено вернулся к Зарро. Когда человек встал, отряхивая руки, то все увидели, что это юноша, не менее их озадаченный своим падением.

— Ты кто? — спросил Зарро, положив Хоббо на пол.

— Меня зовут Мануок, — признался юноша.

— Стой! У тебя огромный комар на щеке! — воскликнула Александра и со всего маху шлёпнула юношу по лицу. Комар остался сидеть на прежнем месте и Александра воскликнула: — Подожди, не убила! — и замахнулась снова.

Зарро согнулся и хохотал, а Мануок, весь красный, схватился за щёку и произнёс:

— Комар не настоящий, а нарисованный.

Обескураженная Александра сердито смотрела на смеющегося Зарро и присоединившуюся к нему Аэлло, понимая, что лопухнулась.

— Как ты сюда попал? — спросил, улыбаясь, Зарро и Мануок ответил: — Провалился в яму.

— У тебя имя, очень похожее на имя герцога Мануок, — сказал Зарро, поднимая Хоббо и продолжая путь.

— Я и есть герцог Мануок, — сказал юноша, следуя за Зарро. Тот остановился и снова бросил Хоббо на землю.

— Ты герцог, который напал на рудники? — переспросил Зарро, не скрывая своего удивления.

— Да! — сказал Мануок, сверкая правдивыми глазами в полутьме.

— Почему у тебя в войске скелеты? — спросил Зарро.

— Это воины моего отца, герцога Органа, — ответил Мануок.

— Он, что, обладает волшебством, чтобы управлять скелетами? — спросил Зарро.

— Он тоже скелет, — задумчиво произнёс Мануок, и, подняв глаза на Зарро, честно ответил: — Я сам не знаю.

Оставив разборки с агрессором на потом, Зарро снова взвалил Хоббо на плечи и отправился за Корром, который нетерпеливо ожидал окончания разговора, полагая, что война – пустое. Они уже подходили к дому Хоббо, минуя рассадник грибов трутто, когда впереди, в полумраке туннеля, возникли два скелета, один мужской, второй женский. Александра вскрикнула и от растерянности, принялась швырять в них грибы трутто, которые не нанесли никакого урона скелетам. Зарро, решив, что с двумя скелетами он справиться, положил Хоббо на каменный пол, а сам двинулся вперёд.

Неожиданно для него, скелеты позабыли о них и принялись обниматься, прижимаясь друг к другу челюстями. Видя такую метаморфозу, Зарро остановился, в недоумении опустив кулаки. Видимо, при жизни скелеты любили друг друга, а сейчас об этом вспомнили.

— Что с ними случилось? — спросила Аэлло у Мануок, как будто он являлся специалистом в области матримониальных отношений скелетов.

— Я знаю, что с ними случилось, — произнесла Александра и бесстрашно подошла к скелетам: — Видите, они обсыпаны крошкой грибов трутто. Он действует не только на живое, но, и на мёртвое.

— Ты хочешь сказать, что мы нашли оружие против скелетов? — спросила Аэлло.

— Возможно, что так, — сказал Зарро, поднимая Хоббо и протискиваясь мимо костлявой Джульетты и такого же Ромео. Через пару минут они оказались в доме Хоббо, где его положили на деревянную кровать. Аэлло не поленилась и сходила к ручью, прихватив с собой деревянное ведро. После этого нашла в шкафу горшок, куда накрошила грибов трутто.

— Зачем, — не поняла Александра, а Зарро, взглянув на действия Аэлло, одобрительно сказал: — Молодец!

Аэлло налила в горшок воды и принялась длинной палкой колотить грибной бульон.

— Ты хочешь кропить водой скелеты? — догадалась Александра и тоже похвалила: — Молодец!

— Покропи и меня, чтобы никакая гадость меня не съела, — попросил Чик, усаживаясь на край горшка.

— Что вы делаете в моём доме? — спросил Хоббо, открывая глаза. Увидев Аэлло, он снова спросил: — Аэлло, почему в нашем доме посторонние?

— Ты не помнишь? — улыбнулась ему Аэлло и погладила Хоббо по лицу. Данный жест подействовал, как целительное лекарство, отчего Хоббо, совсем прозрел и сообщил: — Нам нужно уходить!

Он поднялся и, несмотря на то, что его немного шатало, перекинул через плечо сумку, и, вместо Корра, который стоял у окна, взял в руки молоток с длинной ручкой, вполне заменяющий палку.

— Чего ждём? — спросил Хоббо, и первым двинулся в туннель. Увидев там влюблённых скелетов, Хоббо недовольно пробубнил: «Извращенцы!» — но, прошел мимо, не останавливаясь. Когда они удалились достаточно далеко от дома, Хоббо остановился на развилке и пробубнил под нос: «Да, чуть не забыл!» — после чего нырнул в правый туннель. Немного обескураженные поведением поводыря, все застыли на месте, но через некоторое время услышали характерные шаркающие шаги Хоббо.

— Возьми, — сказал он, сунув Аэлло в руки какой-то свёрток.

— Что это? — спросила она, разворачивая в полутёмном туннеле свёрток. В глаза ударил металлический отблеск, а руки Аэлло ласкали блестящие крылья из телурра.

— Откуда? — спросила ошарашенная Аэлло.

— Однажды к нам приходил человек, который заказал крылья дочери, — сказал Хоббо, — он не пришёл за ними и отец оставил их мне.

— Это был мой отец, — догадалась Аэлло со слезами на глазах и обняла Хоббо за шею.

— Спасибо, — проникновенно промолвила она и поцеловала Хоббо в губы. Поцелуй несколько затянулся, отчего Зарро хмыкнул, напоминая, что в данном месте присутствуют и другие.

— А, что у тебя в мешке? — спросила счастливая Аэлло, поглядывая на разбухшую сумку Хоббо.

— Металл телурр, — сказал Хоббо и добавил: — Ведь я обещал.

Чтобы снова не стать свидетелем лобызаний, Зарро напомнил: — Нам нужно идти!

«Куда ты спешишь?» — возмущалась Александра, вытирая слезу. История её так растрогала, что она не могла сдержаться. Они снова отправились в путь, миновав знакомую Чашу Судьбы, и Александра с опаской от неё отстранилась. Мануок, идущий сзади и никем не предупреждённый, спокойно хлебнул с ладошки и пошел дальше. Неожиданно перед ним появился Тилешко, с которым он когда-то вместе учился во дворце Дангории. Не говоря ни слова, Тилешко обнял его и поцеловал в губы. Мануок покраснел от неожиданности, но, почему-то, поцелуй не казался ему противным, и он потянулся к Тилешко и поцеловал его сам.

— Не нужно без спроса хлебать, что попало, — поучал Зарро, хлестанув Мануок по щеке. Тот удивлённо поднялся, не понимая, что произошло. Александра пожалела и сообщила: — Ты выпил воды из Чаши Судьбы

— И что? — не понял Мануок.

— Ты видел своё будущее, — объяснила Александра и спросила: — Что ты увидел?

Мануок покраснел и ничего не ответил. Его комар ярко выделялся на фоне пылающих щёк.

— Идём, — торопил Хоббо, — нам нужно скорее выбраться из туннеля. Если обнаружат, что я сбежал, момы нас найдут.

Они снова двинулись дальше, следуя друг за другом. Хорошо, что в туннелях темнота не являлась абсолютной, точно стены подсвечивали им путь. Возможно, у них привыкли глаза, но, как бы ни было, наступил момент, когда Хоббо сказал: «Пришли», — а они, даже, не поверили.

Туннель, действительно заканчивался тупиком, а вперёд вела только нора, в которую больше одного человека не пролезть. Ониус выскочил первым, никого не ожидая. Когда пришел черед лезть Александре, она проползла несколько метров и поняла, что застряла. «Ты что?» — торопил сзади Зарро и Александра прошипела: «Застряла!»

«Нужно меньше есть!» — хихикал сзади противный голос, и Александра выдернула себя из ловушки, приближаясь к яркому свету. Зажмурившись, она вылезла наружу и немного постояла, а только потом открыла глаза. Кустарник прикрывал дыру на склоне горы и сразу, если не знать, её трудно заметить. Александра отряхнулась от пыли и увидела за полосой леса перед ними берег озера, уходящего далеко вправо. От него тянуло такой свежестью и прохладой, что она с радостью побежала бы и окунулась в воде.

Аэлло, которой не терпелось проверить крылья, вытянула их и надела на плечи. Возле неё хлопотал Хоббо, поправляя лямки, а Зарро, остановившись за Александрой, положил ей на плечо руку и прошептал на ухо: — Умаялась?

— Да, — улыбнулась Александра и хотела к нему прижаться, чтобы ощутить близкую по духу душу, но её взгляд остановился на Мануок.

— Что это с ним? — спросила она, невольно обнимая Зарро за талию. Мануок изменился лицом, точно надел суровую маску. Его взгляд, брошенный в их сторону, полоснул холодом. Словно в каком-то фильме, из ближайшего леса вышла толпа скелетов, во главе которой двигался остов огромного человека, в металлическом шлеме и кожаном поясе, на котором висел двуручный меч.

— Возьмите их, — сказал Мануок, и скелеты двинулись на застывших беглецов. Аэлло первой пришла в себя и, вцепившись в горшок с водой, разбежалась и полетела низко над землёй. Зарро схватил Александру за руку и побежал влево, пытаясь скрыться в полосе леса, окаймлявшей озеро.

Один Хоббо остался на месте, глядя на то, как Аэлло разворачивается в воздухе и пикирует на скелеты, окропив их водой. Пустой горшок она бросила в голову предводителя и сбила с него шлем, который, вместе с черепом, покатился по склону. Чик летал и долбил по черепам, отчего они спрашивали: «Кто там?» — и валились на траву.

— Лети туда, — крикнул ей Хоббо, показывая на перевал в конце озера. Аэлло услышала и махнула ему рукой, направляясь к озеру. За ней устремился Чик, а Хоббо тут же юркнул в дыру. Только Корр остался в кустах, так как его отличить от дерева очень сложно. Что же касается Ониуса, то он, к удивлению, куда-то опять пропал.

Аэлло летела над озером, ощущая всем телом восторг и свободу, но, неожиданно, с небес метнулась молния, так как Кадерат, не сдержавшись, подыграл своим. Согнутые крылья не удержали Аэлло, и она полетела вниз, в озеро, с ужасом осознавая, что точно такую картину видела, выпив воды из Чаши Судьбы. От удара о воду она потеряла сознание и погрузилась в озеро.

***

— Здравствуй, Маурасави! Я тебе помогу! — сказал принц Арсей, вытаскивая Мави из воды. От неожиданности Мави ничего не могла сказать, а когда пришла в себя, то громко выпалила: — Убийца!

Обескураженный принц стоял на носу лодки и удивлённо на неё смотрел. Такой агрессии со стороны принцессы он не ожидал и, даже, не знал, что послужило поводом для вспышки ненависти. Посчитав нужным оставить Мави в покое, он присел на носу, вглядываясь в приближающийся берег. Когда до него осталось несколько ударов веслом, Арсей повернулся к Мави и спросил:

— Может, объяснишь, почему ты назвала меня убийцей?

Мави ничего не сказала, а шагнула за борт, причём оказалось, что в этом месте глубоко и она с головой провалилась в воду. Вынырнув, она увидела на лице принца невольную улыбку, отчего ещё больше разозлилась и, выбравшись на берег, пошла вверх по течению, к тому месту, где она покинула кузнеца и Тилешко. Принц Арсей следовал за ней, не догоняя, но и не отставая.

Как же удивился Вакко, обнаружив, что Мави идёт в их лагерь, сопровождаемая эскортом принца Арсея. Сзади всех плелась Третила, ещё не сообразившая, убегать ей или остаться. Мави подошла к Вакко и, обернувшись, с ненавистью бросила в лицо принца Арсея:

— Смотри, Вакко, перед тобой убийца твоего отца!

Вакко, немного растерянный таким предисловием, свирепо посмотрел на принца, сжимая в руках молот.

— Можешь не смотреть на меня так грозно, — с достоинством ответил принц Арсей, — я твоего отца не убивал.

— Ты убил его руками барона Бура! — презрительно сказала Мави.

— Барона Бура я отправил домой, потому что он сжёг кузницу … — принц замялся, вспоминая имя кузнеца, — …Вакко. Кстати, я построю вам новую кузницу, это моя вина, так как я должен следить за своими подданными, — добавил принц Арсей с достоинством.

— Кто же тогда убил отца Вакко? — спросила Мави, уже не так воинственно.

— Как ни печально, но мне тоже интересно, — сказал принц Арсей и добавил: — Поскольку данное обстоятельство касается моей чести, то я хотел бы, чтобы мы отправились к дому отца Вакко и разобрались на месте.

Все замолчали, не зная, что ответить на слова принца. Как на Вакко, то он бы хотел с принцем расстаться, если тот не виноват, а Мави, всё-таки, хотела знать правду.

— Как я понял, — сказал принц, глядя на Мави, — дом находится на том берегу. Предлагаю всем погрузиться в мою лодку, и отправится на место происшествия.

С этими словами принц ссадил с лодки своих бойцов и, садясь на вёсла, спросил у Вакко:

— Вы не поможете мне с вёслами?

Тилешко и Вакко тоже сели за вёсла, а Мави, вместе с котом и кокуром, уселась на корме. Третила предпочла плыть рядом, находясь в естественной для неё обстановке.

— Мне говорили, — сказал принц в спину сидящего перед ним Тилешко, — что ваш кот говорит. Вы не могли бы это продемонстрировать?

— Очень нужно! — хмыкнул сеньор Команчо, подавая голос с кормы.

— Действительно, забавно, — улыбнулся принц, налегая на вёсла – течение посредине реки прилично сносило лодку вниз. Когда они выбрались на берег, к деревне пришлось шагать пешком. По пути к дому отца Вакко, принц несколько раз останавливался и что-то рассматривал на дороге, после чего всегда произносил одно слово: «Странно!»

Вакко с трепетом зашёл во двор дома своего отца и воспоминания нахлынули на его душу. Погружённый в них, Вакко бесцельно трогал каждую вещь во дворе и непроизвольно сделал круг, остановившись перед принцем, недоумевая, что он здесь делает?

— Я не вижу умершего, — сказал принц, оглядываясь.

— Я его похоронила, — произнесла Мави, показывая на могилу под деревом. Вакко с благодарностью на неё посмотрел, но не проронил ни слова. Между тем, принц исследовал весь двор и, даже, вышел к калитке, осматривая землю.

— Что он делает? — возмущённо спросил Вакко, и в ответ Мави только сдвинула плечами.

— Вашего отца убили не люди, — сказал принц Арсей, возвращаясь к Мави и Вакко.

***

Покинув счастливую Манароис и не менее счастливого Колю, Маргина рассыпала свои симпоты по Глаурии и нашла всё своё семейство в Фаэлии. Требовалось лететь и искать Александру, поэтому Маргина решила предупредить Байли и Марэлай, чтобы они не сильно убивались. Когда она приземлилась на поляну возле дворца в Фаэлии, вся компания скучно жевала шашлык, так как веселья не получилось, а Александра потерялась окончательно. В то, что она отправилась встречать Маргину на планете Дакорш, Марелай до сих пор не верила, несмотря на убеждение Шерга, которому сообщили об её прибытии на рудник корпорации «ГоМноРосМет».

— Ты сам её видел? — спрашивала Марэлай.

— Нет, — признался Шерг.

— Вот сиди и молчи, — отрезала Марелай.

Когда Маргина приземлилась, как всегда, погрузившись по колена в землю, все ожили, надеясь услыхать от неё новости. На все вопросы она ответила коротко: «Лечу на Дакорш!» и подошла к Элайни и Сергею.

— Какие вы у меня старенькие, — сказала она, обнимая Элайни, и принялась ремонтировать их внутренности с запасом на сотню лет.

— Мам, а я? — обиделась Байли, так как её забыли.

— И ты старенькая, — сказала Маргина, обнимая её. Симпоты, пущенные в Байли, наткнулись на Мо, который сообщил: «Я всё сделаю!» Через пару минут вся компания помолодела и, даже, Шергу Маргина заштопала виртуальную дырку в груди, выжженную снайпером Исаевой.

— Всё, прощайте, вдруг не увидимся, — всплакнула Маргина.

— Бабушка, я с тобой, — крикнула Марэлай, но Маргина её остановила: — Оставайся здесь, я не хочу вас разыскивать по всем планетам.

— Мама, ты этих забери, — сказала Элайни, показывая на многороссийских спецназовцев, которые тоже жевали шашлык, угрюмо и злобно поглядывая на всех. Маргина схватила их в охапку и без промедления поднялась в воздух, взяв курс на станцию репликации. Пролетая мимо озера Сван, она увидела в небе рыжую точку, которая через мгновение превратилась в Туманного Кота, на голове которого сидел Банди вместе с Дульчинеей.

— Ты куда? — спросила Маргина.

— С тобой, — ответил кот и понёсся впереди. Не успела она пролететь пару минут, как сзади появился хвост.

— Гаркуша, а ты куда? — рассержено спросила Маргина.

— Тебя проводить, — сказал змей головой Гаркуши, но пролетел недолго и круто повернул назад.

— Куда он? — удивилась Маргина, а Мо, смеясь, доложил: — Несварение желудка.

— Что ты снова съел? — спросила Гайтели, оборачиваясь к Гаркуше: — Из-за тебя даже человека нормально проводить не можем.

— То же, что и вы! — сказал Гаркуша, но под пристальным взглядом Габи и Гайтели не устоял и признался:

— Большого сазана проглотил.

— Гнилого, поди, сожрал? — брезгливо надула губы Габи, а Гайтели добавила: — Что приходится терпеть из-за неразборчивости некоторых.

Гаркуша промолчал и натужился. Непереваренный комок плюхнулся в озеро Сван, над которым они пролетали, и на поверхность всплыл Великий Пу и Сазан на боку.

— Фу, какая гадость, — воскликнула Габи: — Как ты мог их есть?

Сазан боком ушёл в воду, а Великий Пу поплыл к берегу. Выбравшись на него, Великий Пу покружил по Городским Садам, обрывая незрелые фрукты, а потом потопал по дороге, ведущей в Ханзе.

В это время на улице Драйден-роут в Бернардсвилле случился переполох, так как к зданию космопорта Нью-Йорка подлетело несколько броневиков с морскими пехотинцами. Чрезвычайные меры, принятые после последнего посещения многороссийских спецназовцев космопорта в Нью-Йорке в данном случае действовали на опережение. Маргина не стала ждать, пока разберутся с безоружными многороссийскими бойцами, а сразу покинула космопорт. Не собираясь лететь челноком, она сиганула ракетой вверх, а за ней полетел Мо и Туманный Кот.

Когда она привычно нырнула в репликатор на орбите Земли, то с удивлением обнаружила, что её выбросило назад.

— Дай-ка мне, — сказал Банди и нырнул в кольцо репликатора. За ним отправилась Дульчинея и Туманный Кот.

— Ты видел, — сказала Маргина, оборачиваясь к Мо, но тот ничего не сказал, а нырнул в кольцо. Маргине осталось сделать то же самое. Репликатор проглотил её, рассыпаясь вокруг голубыми искрами.

***

Тарелка наискось врезалась в озеро и застряла в иле. То, что они воткнулись в грунт, Ви-Йен и Максим почувствовали на себе, так как вместе врезались в стенку. Освещение погасло и в кромешной темноте они выбрались в коридор, где имелись иллюминаторы, от которых едва теплился свет. Далеко вверху колыхались волны, преломляя свет вычурными комбинациями.

— Вы живы? — спросила Ви-Йен, заглядывая в каюту Зитти.

— Я, кажется, шишку набил, — сообщил Юра, держась рукой за голову. Зитти копалась в аптечке, выискивая пластырь.

— Нам нужно выбираться наверх, — сказал Декуша.

— Я не умею плавать, — испуганно сказала Зитти.

— Тогда сиди здесь с Юрой, а мы посмотрим, что творится наверху, — сказала Ви-Йен и отправилась к шлюзу.

— Ты не боишься оставлять свою невестку с молодым человеком? — улыбнувшись, спросил Декуша.

— Нет, каждый вправе выбирать себе лучшее, — сказала Ви-Йен.

— Ну-ну, — неодобрительно кивнул головой Декуша и спросил: — Они здесь не задохнуться?

— Аварийного запаса хватит на год, — ответила Ви-Йен, — кроме того скоро включится электричество.

Словно в подтверждение её слов, в коридоре зажёгся свет. Они перебрались на другую сторону бублика тарелки, где находилась самая высшая точка. Ви-Йен открыла секторальный шлюз, в который они вошли, закрыв за собой люк.

— Сейчас откроется внешний люк, приготовься, — предупредила Ви-Йен. Несмотря на предупреждение, люк открылся неожиданно, и Максима накрыло потоком воды. Вслед за Ви-Йен он вынырнул в воду и поплыл вверх. Солнце наверху ослепило глаза и Максиму пришлось их прикрыть, чтобы приспособиться. Берег оказался недалеко, и они вскоре выбрались на него.

Озеро окружала зелёная полоса леса, которая, едва взобравшись на взгорок, заканчивалась, отдавая пространство вверху кустарнику и траве. Ещё выше оставались только скалы, а вершины украшали белые шапки.

Правда, эту идиллию разрушил гром среди ясного неба и в озеро с высоты упал человек со странно расставленными руками. Декуша, увидев произошедшее, снова бросился в воду и поплыл к месту падения человека. Хорошо, что расстояние оказалось маленькое, не то человеку пришёл бы каюк. Правда, как оказалось, каюк ему и так пришёл, потому, что с такой высоты без травм не падают.

Декуша нырнул и открыл глаза. Хорошо, что озёрная вода чиста, как стёклышко, иначе Декуша вряд ли достал упавшего человека. Тот всё также расставил руки и медленно тонул лицом вверх. Схватив за какую-то лямку, Декуша потянул человека за собой, вверх, а когда оказались на поверхности воды, то задрал ему лицо и потянул к берегу. Ви-Йен спешила на помощь и вдвоё они успешно вытащили тело на берег. То, что Максим принял за руки, оказалось крылом, привязанным к спине. Крыло, необычно тонкое и крепкое, сделанное из металла, молния перебила пополам в месте соединения.

Ви-Йен занялась утопленником и, к удивлению Декуши, человек сразу закашлял и открыл глаза.

— Лежи, лежи, девочка моя, — сказала Ви-Йен, останавливая попытку встать.

— Она что, девушка? — не понял Декуша.

— Балда, ты что, не видел? — улыбнулась Ви-Йен.

Декуша помог отстегнуть крылья, и девушка упала на руки Ви-Йен. После осмотра Ви-Йен сообщила, что девушке повезло и у неё ничего не сломано. Максим попытался напомнить, что она не рентген, но Ви-Йен улыбнулась и, смеясь, сообщила: — Максим, чтобы ты знал, я не совсем нормальная. К примеру, я вижу тебя насквозь.

— Прямо с кишками? — оторопел Декуша. Ви-Йен зашлась смехом и успокоила: — Прямо с кишками, но я на них не смотрю.

— Как же ты меня любишь? — задумался Максим.

— Люблю, со всеми твоими внутренними и внешними выпуклостями, — хихикнула Ви-Йен и серьезно спросила:

— Куда мы её девать будем, ведь нам нужно искать Зарро.

— Не нужно искать Зарро, — произнесла девушка.

— Что ты сказала, деточка? — переспросила Ви-Йен.

Оказалось, что девушка, которую звали Аэлло, только что рассталась с Зарро, который ушёл к перевалу. По крайней мере, она так думала. Девушка рассказывала о каком-то Хоббо, но дальше Ви-Йен её не слушала.

— Ты, можешь, её нести? — спросила она Максима. Декуша поднял Аэлло на руки, не забыв взять с собой её металлические крылья, за которыми она, как показалось Максиму, тряслась больше, чем думала своём здоровье.

Хоббо совсем не подозревал о том, что произошло с Аэлло и, в это время, полз в норе, опускаясь в туннель, чтобы новым туннелем перейти к перевалу. Но внизу его ожидал сюрприз. Прямо перед ним стоял пёс Гарбер, который, глядя ему в глаза, сообщил: — Мануок, сколько тебя можно искать.

Такое обращение весьма удивило Хоббо, так как он мало походил на герцога Мануок, но, возможно, собачка ошиблась в темноте. Хоббо решил, что этим воспользоваться не грех, и пробормотал: — Сторожи дыру! — а сам припустил что есть мочи по туннелю.

Гарбер оказался в туннеле так же, как и его хозяин, Мануок, через первую дыру. Когда Мануок исчез, преданный Гарбер подождал, надеясь, что хозяин вылезет из отверстия в горе, а когда понял, что ждёт напрасно – полез в дыру сам. Скитаясь по туннелям, он вынюхал след Мануок и пошёл по нему, пока не нанюхался грибов.

Возникшие галлюцинации не мешали псу двигаться в нужном направлении и через некоторое время он припёрся к выходу, где встретил Хоббо и принял его за Мануок. Так как возле дыры наблюдался сквознячок, то Гарбер скоро проветрился и учуял след Мануок, выходящий наружу. Выбравшись, он быстро нашёл Мануок, который недовольно спросил: — Где ты болтался, Гарбер, для тебя была работа!

Хоббо за это время успел уйти на приличное расстояние, так как ходы момов простираются повсюду, но далеко не все знают, куда они идут. Путь к перевалу занял немало времени, тем более, идти приходилось осторожно, ведь его могли искать. Когда он выбрался из горы и посмотрел вниз на длинное озеро, раскинувшееся под ногами, светило в небе клонилось к вечеру.

Прикрыв глаза ладошкой, Хоббо наблюдал за пространством внизу, чтобы заметить Аэлло, но её следов нигде не увидел. Зарро и Александра, убежавшие в лес возле озера, тоже не наблюдались, и Хоббо боялся, что их схватили скелеты. Если бы он обернулся назад, на другую сторону перевала, где начинал свой долгий путь приток Ронни, Сеттер, то он бы увидел парочку, быстрым темпом удирающую вдоль реки. Понимая, что лучшее сейчас – ждать, Хоббо присел в пожухлую траву, не спуская глаз с зелёного склона перед собой. Неожиданные хлопки крыльев в небе обрадовали Хоббо и он вскочил, надеясь увидеть Аэлло, но на плечо ему опустился Чик.

— Где Аэлло? — тревожно спросил Хоббо.

— Она разбилась! — сказал Чик и опустил клюв вниз.

***

— Вашего отца убили не люди, — сказал принц Арсей, внимательно глядя в глаза Вакко.

— А кто же? — спросил Вакко.

— Вероятно, вы мне не поверите, — сказал принц Арсей, — но в гостях у вашего отца побывали скелеты. А по количеству отпечатков я могу с уверенностью сказать, что они посетили всю деревню.

— Принц, это не смешно, — сказала Мави

— Я думаю, что вы не правы, принц, — скептически сказал Вакко, — отца убили люди и, что, несомненно, они сами идут сюда.

С этими словами он показал на девушку, идущую по улице вместе с юношей. Как специально, они свернули к дому отца Вакко, и зашли в калитку. Спрятавшийся в кустах Вакко, как клещами, обхватил юношу руками, а девушка от страха завизжала.

— Вяжите его! — прохрипел Вакко, так как юноша пручался. Принц своим ремнём связал руки юноши. Девушку не трогали, да она и сама не собиралась убегать.

— Кто вы такие и зачем убили моего отца? — угрюмо спросил Вакко.

— Меня зовут Зарро, а девушка – Александра, — ответил юноша, — и на протяжении нескольких дней никого не видели. Мы убегаем от скелетов

— От скелетов? — переспросил Вакко и глянул на принца.

— Да, скелетов, которыми управляет герцог Мануок, — подтвердил Зарро.

— Какого герцога Мануок вы имеете в виду? — насторожился Тилешко.

— У которого комар на щеке, — сказала Александра и покраснела. Тилешко, Мави и Вакко застыли, а принц с недоумением за ними наблюдал.

— Мануок, герцог Дангории? — не верил Тилешко.

— Да, — подтвердил Зарро, — он захватил рудники многороссов и дриддо.

— Вообще-то, рудники были его, — точно оправдывая герцога, сказал Мануок, — скарбий герцога, старый Крезот, их продал, а денежки украл.

— Тилешко, ты не забыл, что должен поцеловать герцога, — улыбнулась Мави.

— Мануок? Разве что дружески, — сказал Тилешко и объяснил, глядя на улыбки окружающих: — Мы с ним вместе познавали науки.

— Что же ты не научился читать? — улыбалась Мави.

— Моя учёба к тому времени закончилась, — улыбнулся Тилешко. Сеньор Команчо, доселе молчавший, снисходительно хмыкнул.

— Может, вы объясните и мне? — сказал принц Арсей, слушая оживлённую беседу. Тилешко вытащил письмо и бережно подал принцу.

Чтобы угробить лиходея

с отметкой страшной Комара,

четыре Мотылька, бледнея,

защитой станут для добра.

Ищи друзей, твой вектор точен,

у них отметка на руке.

след бабочки заметный очень,

комар у твари на щеке.

Ты сокрушишь его основу,

целуя злейшего врага,

путь открывая страсти слову,

суть обнажая донага.

Принц закончил громко читать и отдал письмо Тилешко.

— Причём здесь вы? — спросил он, оглядываясь на Мави. Девушка молча показала ладонь, а Тилешко и Вакко протянули свои руки.

— Такие бабочки мы видели у Аэлло и Хоббо, — сообщила Александра.

— Кто такие эти Аэлло и Хоббо? — спросил Тилешко. Александра, как могла, рассказала. Вакко, услышав имя Аэлло, подтвердил: — Я знаю её, она хотела, чтобы я сделал ей крылья.

— Она улетела раньше нас, — объяснила Александра и спросила: — Вы её не видели?

Вакко, который знал Аэлло, отрицательно помахал головой, а принц Арсей сказал:

— Как я понял, читая ваше письмо, нашим странам угрожают скелеты, ведомые герцогом Мануок. Вы вместе каким-то образом должны остановить нашествие, а Тилешко необходимо поцеловать герцога и всё закончиться.

Тилешко кивнул головой, подтверждая слова принца.

— Как ни странно всё звучит, я иду с вами, — сказал принц Арсей, окидывая всех взглядом.

— Вам, принц, не нужно с нами идти, ведь я люблю другого человека, — сказала, покраснев, Мави.

— Я уважаю ваш выбор, принцесса, — сказал, склонив голову, принц Арсей, — но я дал слово вашему отцу – найти вас и оберегать. К тому же, нашествие может коснуться моей страны. Так что вам придётся терпеть моё присутствие. Единственное, что следует сделать, так это предупредить вашего отца об опасности.

— Кокур, ты не слетаешь к королю? — спросил Вакко.

— Он мне не поверит, — напыжилась птица.

— Я ему напишу, — сказал принц Арсей и вытащил из сумки переносную чернильницу.

— Ни у кого не найдётся кусочка бумаги? — как само собой разумеющееся, спросил принц Арсей. Тилешко, покраснев, со вздохом вытащил своё письмо, и принц на обратной стороне написал письмо королю Багиле.

Краплёная масть

Репликация тринадцатая. Кадерат

Кокур влип, как кур в щи.

Приземлившись на подоконник королевской приёмной, и собираясь передать королю Багиле исторический манускрипт, он положил бумагу к лапам и открыл клюв, чтобы прочистить горло, но недружественной рукой был взят за кадык. Нельзя сказать, что Кокур являлся закадычным другом прокурора Брикса, но, несомненно, они были знакомы.

— Смотрите, светлейший, — сказал прокурор, в одной руке удерживая за горло Кокура, а второй протягивая королю письмо Тилешко, — эта глупая птица принесла вещественное доказательство назад.

— Я не глуп … птиц … — прохрипел Кокур, обвиснув крыльями.

— Прочитай мне его, — попросил король Багила, — а то я о письме только слышу, но не имею никакого представления о нём.

Чтобы угробить лиходея

с отметкой страшной Комара … — начал читать прокурор Брикс, передав Кокура стражнику у дверей, но его прервал король: — Что за ересь ты читаешь? — и выхватил письмо с рук прокурора. Прочитав его полностью, король спросил: — И в руки таких помешанных попала моя дочь?

— Да что же ты за король такой тупой!? — возмутился Кокур, которого, как курицу перед супом, держал за ноги стражник: — Переверни страницу.

— Ты смеешь оскорблять меня, птица! — возмутился король и кивнул стражнику: — Отрубите ему голову!

— Отдать потом на кухню? — уточним стражник, взвешивая в руке живой вес Кокура.

— Я не ем кокуров! — прорычал король Багила и стражник быстрее птицы вылетел из приёмной.

— Что он там говорил о странице? — спросил король, показывая на пол, где валялось упавшее письмо. Прокурор Брикс поднял письмо, перевернул и прочитал:

«Ваша дочь под моим присмотром. Примите меры, чтобы отразить нападение войск скелетов. Поверьте, они очень опасны»

— Подпись – принц Арсей, — закончил прокурор.

— Это что, такая шифровка? — спросил король Багила, поднимая глаза на прокурора: — Что означают «скелеты»?

Прокурор Брикс развёл руками, ввиду своей неосведомлённости. Король Багила подумал, что если его дочь под присмотром принца Арсея, то беспокоиться нечего, только зачем принц выбрал такой оригинальный способ доставки письма? Отпущенный прокурор, выйдя за дверь, увидел стражника, который держал Кокура за ноги вниз головой.

— Господин прокурор, что мне делать с птицей? — шепотом спросил он, и прокурор забрал Кокура, оставив стражника на посту. В своём кабинете он посадил Кокура в металлическую клетку, некогда принадлежащую соловью, и сообщил приговорённому: — Если запоёшь, как соловей, – будешь жить!

После того, как его соловей откинул копыта …, извиняюсь, лапки, прокурор Крикс не любил птиц и, даже, не мог смотреть на них спокойно.

Милашечка-крошка

Открой мне окошка

Стастно поцелую

Тебя дорогую! — базлал Кокур песню из репертуара лодочников. Прокурор молчаливо выслушал и вынес приговор: — Тебе до соловья, как мне до короля.

Столь высокое сравнение польстило Кокуру, и он хотел продолжить, но прокурор накинул на клетку чёрный платок, некогда траурный для соловья.

***

Маргина сразу узрела Александру и метеором отправилась в зафиксированную точку. За ней, хвостиком, устремился Мо, которого, не отставая, сопровождал Туманный Кот с мышами на ушах. Когда они приземлились перед домом отца Вакко, то во дворе стало немного тесно от накопившегося народу.

— Бабушка! Я тебя сразу узнала, — воскликнула Александра, бросаясь к Маргине на шею. То, что она видела её второй раз, причём первый раз на снимке, который сопровождал номер заключённого, не имело значения. Остальные зрители, видевшие приземление Маргины и Мо, не могли сообразить, что тут происходит, а когда на землю опустился Туманный Кот с мышами, то совсем оторопели.

Зарро, имеющий небольшое представление о Маргине по рассказам Александры, удивился не так сильно, как остальные, но летающий кот произвёл на него неизгладимое впечатление. Зарро наклонился к Туманному Коту и погладил его, так как кот очень напоминал ему пропавшего Ониуса, отличаясь немного меньшим размером и пышной расцветкой.

— Простите, с кем имею честь? — спросил принц Арсей, как лицо официальное. Маргина, оторвавшись от Александры, залезла в голову принца и ответила:

— Я королева Маргина, еду к королю Багиле взять его в женихи, — столь откровенное враньё развеселило Александру, и она хихикала в кулак, а принц принял слова за правду и склонил голову в церемониальном кивке.

— Бабушка, ты должна нам помочь одолеть скелетов, — выпалила Александра и Маргина, погрузив в её голову симпоты, возмущённо воскликнула:

— Что за бардак у тебя в голове?

Между тем сеньор Команчо подошёл к Туманному Коту и, нависнув над ним своим пузом, сообщил:

— Территорию не метить!

Туманный Кот поднял сеньора Команчо в воздух на пару метров и спросил:

— Ты так можешь?

— Нет! — удручённо мяукнул сеньор Команчо.

— Тогда молчи в тряпочку, — сказал Туманный Кот и отпустил сеньора Команчо. Тот свалился с двух метровой высоты не на четыре лапы, как должно, а на свой огромный живот, в котором что-то булькнуло.

— Бабушка, так ты поможешь нам одолеть скелетов? — вновь спросила Александра.

— Во-первых, как лицо, на этой планете постороннее, я не имею права вмешиваться в здешнюю жизнь, — сказал Маргина и показала на Арсея, — принц не даст соврать.

Принц Арсей кивнул, не очень понимая, что он подтвердил, но понимая то, что если вмешаться в чужие дела, то они быстро становятся твоими.

— А во-вторых? — спросила Александра.

— А во-вторых, я ничего не понимаю в ваших делах, и мне следует хорошенько разобраться, — сообщила Маргина.

— Тебе стоит разобраться быстрее, так как сюда приближаются скелеты, — сообщила Александра и показала на окраину деревни, откуда появилась орда скелетов.

— Вероятно, возвращается разведка, с которой мы разминулись, — сказал принц Арсей, вынимая свой меч.

— Мо, веди их в верховья речки, которую они называют Сеттор, а я задержу эти костяшки, — сказала Маргина. Мо забрал всех и увел вдоль реки, несмотря на то, что принц Арсей, не зная возможностей Маргины, упорно хотел ей помочь.

Когда скелеты подошли, Маргина легко их уложила штабелем и улыбнулась. Но скелеты, как ни в чём ни бывало, поднялись и снова пошли на неё. Оказалось, что их не берёт огонь, а, тем более, вода. Маргина попыталась их ломать, накрошив целую горку, но косточки легко восстанавливались и пёрли на неё. «Здесь что-то не так?!» — запоздало подумала Маргина, отслеживая чужие симпоты. Потянувшись за ними, она на мгновение отвлеклась и оказалась опутана сеткой из саритиума, а сверху легла другая.

Кадерат засмеялся и запустил Маргину в небо, точно прицелившись прямо в репликатор.

***

Они не успели подняться по склону, как увидели, что за ними гонятся скелеты.

— Иди, я их остановлю, — сказала Ви-Йен, но Декуша, держащий на руках Аэлло, её перебил.

— Сейчас не тот случай, — нужно бежать, сколько хватит сил, — сказал он и припустил на гору что есть мочи. Ви-Йен побежала за ним, а когда невольно обернулась, то увидела, как путь скелетов пересекает радужная молния. «Ониус!» — радостно подумала Ви-Йен

В это время Хоббо увидел внизу какую-то пару, несущую на руках ребёнка, которую преследовали несколько скелетов. Жалея попавших в беду людей, Хоббо решил подождать их, так как он ориентируется в горах лучше и сможет помочь им укрыться. Наперерез скелетам метнулась прозрачная молния и принялась рвать у скелетов кости, разбрасывая их по сторонам. Такая тактика существенно замедлила скелетов, несмотря на их живучесть и способность снова собирать свои кости.

— Аэлло! — воскликнул Чик и взлетел с плеча Хоббо. Не понимая, что произошло, Хоббо увидел, как Чик подлетел к поднимающейся паре и закружил вокруг них. «Не может быть!» — воскликнул Хоббо и понёсся навстречу людям. На руках у мужчины он увидел Аэлло и, промолвив: «Позвольте, я сам», — выдрал девушку из рук оторопевшего Декуши.

— Ты видела? — ошарашено спросил он у Ви-Йен, а она не к месту захихикала.

Хоббо припустил вниз, к речке, спускаясь с перевала, а Ви-Йен, оглянувшись, увидела, как Ониус, точно играясь, кружиться вокруг скелетов. «Спасибо!» — мысленно поблагодарила Ви-Йен своего любимца и побежала за момом.

В некотором отдалении от них им навстречу бежали другие беглецы в сопровождении Мо. Хранитель не мог понять, что случилось с Маргиной, так как она исчезла и ни одна симпота Мо не могла её отыскать. Так как физически её уничтожить нельзя, то оставалось непонятным, куда она девалась. Между тем скелеты начали догонять, и Мо понял, что их нужно остановить. «Туманный Кот, сохрани Александру», — сообщил он коту, а сам остановился, поджидая скелетов.

— Куда он? — спросила Александра у Туманного Кота и тот коротко ответил: — Мо остановит скелеты.

— Куда девалась бабушка? — спросила Александра, и Туманный Кот дипломатично ответил: — Она сражается, а ты быстрей перебирай ногами.

Как только скелеты подошли поближе, Мо, как ладонью, сгрёб их в кучу и поместил внутри себя, полагая, что скелетам из него не выбраться. Произошло в точности так, как он придумал, и Мо обрадовался своей хитрости, но сразу ощутил, как кто-то накинул на него сеть из саритиума. «Не нужно путать мне карты!» — уловил он чужую мысль, перед тем, как вокруг оказалась тьма. Кадерат забросил Мо в кольцо репликатора, направляя в тот же адрес, куда отправил Маргину. А потом стёр все глифомы, связанные с Мо и Маргиной.

Туманный Кот заметил потерю Мо и понял, что надежда осталась только на него. Банди и Дульжинея о чём-то спорили на спине и кот, чтобы их сохранить, отправил их Александре, которая успокоила их, поглаживая по головке. Зарро шагал с ней рядом, поддерживая её и ободряя улыбкой.

Третила, ползущая сзади, остановилась и сказала:

— Я больше не могу, идите без меня.

Вакко без разговоров втиснул её в свой карман, и она замолчала, выглядывая в прорезь, схватившись лапками за край материи. В это время в воздухе что-то захлопало крыльями и на плечи Вакко, перепугав Мави, опустился Кокур. Прокурор Брикс, вернувшись после обеда, сбросил платок с клетки и удивлённо произнёс: «Ты ещё здесь?» — как будто Кокур мог открыть замок. Открыв клетку, прокурор прорычал: «Если я тебя ещё увижу – оторву голову!» Кокур не стал благодарить, а тут же смылся.

— Предупредил? — спросил принц Арсей.

— Предупредил, — возмутился Кокур, — но король тупой и не верит, — замолчав на мгновение, он с горечью добавил: — Меня чуть не казнили.

— Кокур, ты говоришь о моём отце, — укоризненно сказала Мави. В это время перед собой они увидели людей и остановились, напряженно вглядываясь в лица. Принц вытащил свой меч, а Вакко, поднял молот.

— Это Хоббо! — воскликнула Александра и побежала вперед. Рядом с Хоббо шагала Аэлло, а Чик, порхнувший навстречу Александре, озабоченно спросил: — Ты снова будешь драться?

— Мама? — удивился Зарро и спросил: — Ты что здесь делаешь?

Рассмотрев мужчину, идущего рядом с матерью, он с удивлением узнал отца. Они обнялись, замерев на месте.

Александра, не мешкая, рассказала Хоббо и Аэлло о письме Тилешко, который продемонстрировал свою бабочку. Слова Александры не убедили Аэлло, и она сказала, что со скелетами драться не собирается, а её нужен только кузнец Вакко. Мави, перевернув ладошку Вакко, показала и свою, с бабочкой, а Вакко добавил: — Если ты поможешь, я сделаю тебе, сколько хочешь крыльев.

— Договорились, — сказала Аэлло, — что нужно делать?

Все замолчали, так как никто не знал, что нужно делать. Тишину нарушил принц Арсей, который сообщил:

— Неужели это вижу только я?

— Что вы имеете в виду? — спросила Александра.

Принц Арсей поманил её к себе и показал на едва заметный ореол, куполом покрывающий пятёрку с бабочками.

— Если вы будете вместе, вам не страшны скелеты, — сказал принц Арсей, надеясь, что это так, а иначе жизнь каждого на планете Дакорш не стоит и гроша.

В это время впереди показалась серая шевелящаяся полоса, которая надвигалась на них. Постепенно они разглядели, что перед ними не что иное, как армия скелетов. От страха у Александры побелело лицо, и Зарро прижал её к себе. Впереди скелетов ехал на остове лошади герцог Орган, а сзади его прикрывала отборная команда под управлением Тора. Бежать не имело смысла, так как от тысячной армии спасения нет.

— Идем! — крикнул Тилешко и пошёл впереди всех. За ним потянулись Вакко с молотом и Хоббо, державший в руке молоток на длинной ручке. Сзади, взявшись за руки, шли Аэлло и Мави. Кокур сида на плече Вакко кричал в адрес скелетов оскорбительные слова, а лягушка Третила, сидя в кармане Вакко, закрыла глаза, прощаясь с жизнью. Чик кружил возле самой верхушки полусферы, которая налилась всеми цветами радуги. А впереди Тилешко, выпучив глаза, шагал сердитый сеньор Команчо с торчащей ёжиком шерстью.

В некотором отдалении от них шёл принц Арсей с оголённым мечом, Зарро и Декуша, вооружённые вывороченными дубинами, а за ними, взявшись за руки, шли Ви-Йен и Александра. Когда до рядов скелетов оставалось совсем немного, камень, пущенный каким-то костлявым торопыгой, пробил радужный купол и чуть не задел Вакко.

— Чего-то не хватает! — воскликнула Аэлло.

— Меня, — проскрипел Корр, торопливо направляясь к ним и путаясь короткими деревянными ножками в траве.

— Гарпер, возьми его! — зло крикнул Мануок, облетая костлявые ряды на Духе, и пёс, оскалившись, бросился на Тилешко. Он легко преодолел радужный купол и в полёте открыл пасть, чтобы сомкнуть на горле Тилешко челюсти, но вдруг учуял знакомый запах. Этот запах напомнил ему человека, который поделился с ним последней корочкой хлеба и он, жалобно взвизгнув, остановился. Сеньор Команчо налетел на него, но Гарпер не сопротивлялся и поджал хвост, ища защиты у Тилешко.

— Сеньор Команчо, оставь! — крикнул Тилешко, и кот с шипением отпрыгнул в сторону.

— Ах, так, — воскликнул Мануок, — я задушу тебя своими руками.

С этими словами он спикировал дракона на купол, но тот выдержал, отбросив Духа в ряды скелетов, которые рассыпались под весом твари. Мануок, свалившись с дракона, упал к ногам Тилешко, странным образом проникнув сквозь купол. Скелеты двинулись за своим командиром, но их остановил купол, сквозь стенку которого они смотрели на происходящее внутри.

— Целуй его! — воскликнула Мави, и Тилешко, покраснев, повернулся к ней и произнёс: — Не могу!

— Нечего жеманиться, целуй его, паразит — крикнула Аэлло и стукнула Тилешко под зад.

Тилешко склонился к Мануок и хотел потянуть его к себе, но тот саданул его в бок, так что Тилешко спёрло дыхание. Превозмогая боль, он крепко прижал к себе Мануок и потянулся к нему губами. Мануок стукнул его лбом, разбив свой, и они вместе свалились на землю. Прижав руки противника к земле, Тилешко наклонился, чтобы поцеловать, а Мануок вертел головой и кричал: «Нет!»

Приноровившись, Тилешко впился в губы Мануок, которые не оказались противными, а наоборот, потянулись к нему навстречу. Ошарашенный Тилешко понял, что целует не он, а целуют его.

— Что ты делаешь? — возмутился он, как будто не сам добивался поцелуя: — Оставь меня, ведь ты же парень...

— Я не парень, — сказал Мануок, — и снова поцеловал Тилешко.

— Она девушка, балбес, — сказал Туманный Кот, который не принимал участия в битве, а пас задних.

— Как девушка? — спросил Тилешко, не замечая, что лежит на парне-девушке Мануок.

— Когда я родилась, мама побоялась, что отец убьет меня, если узнает, что я девочка. Поэтому сообщила, что я мальчик. Когда я подросла, мама рассказала о своих опасениях, и я продолжала ей подыгрывать, а потом мне стало всё равно. Может, ты слезешь с меня или будешь лежать на мне всю жизнь? — с издевкой закончила она, улыбаясь Тилешко.

Тилешко сполз с девушки и смущённо подал ей руку.

— Так ты мне не сын, а дочь! — с яростью воскликнул герцог Орган и бросился вперёд. Ударившись о купол, он рассыпался и, точно карточный домик, посыпались ряды скелетов. Через минуту от армии скелетов остался только прах, а огромный Дух превратился в маленького летающего дракона.

— Это что же, я поставил, не на ту карту? — сказал ещё один Мануок, опускаясь с небес.

— Кто ты? — спросил Тилешко, задвигая девушку Мануок за себя.

— Я Кадерат, — произнёс новый Мануок и добавил: — Стоит сдать новые карты.

— Вы шулер, мистер, — сказал Банди, появляясь у ног Кадерата., — и я вас накажу.

— Что такая мышка может мне сделать? — засмеялся Кадерат, склонившись над Банди.

— А такая? — спросила Дульжинея, без околичностей увеличив свой размер до огромной скалы.

— Блефуете, мадам, — улыбнулся Кадерат и накинул на нее сеточку из саритиума.

— Не получилось, — сказала Дульжинея, сжимая в кулачке Кадерата и превращаясь в свой обычный размер.

— Кто это? — спросила Александра, разглядывая мышей.

— Модераторы пространства, — ответил Туманный Кот и добавил: — Но вам знать об этом не обязательно.

— Тебе, между прочим, тоже, — заметил Банди и с этими словами убрал из памяти присутствующих всё, связанное с Кадератом и мышами. Туманный Кот, встряхнув головой, сообщил:

— Александра, нам пора домой.

— А где бабушка? — спросила Александра, на что Туманный Кот туманно ответил: — Бабушку мы найдём.

— Вы не поможете вытащить тарелку из озера? — спросила Ви-Йен, которой память никто не мог стереть. Обнаружив такое, Банди вытянул тарелку и, всё-таки, стёр память, сообщив перед этим Ви-Йен: — Вы найдёте её на берегу озера.

Ви-Йен пригласила на корабль, пообещав всех развести по домам, и весёлая гурьба народу отправилась к перевалу. Дульжинея вытащила Кадерата и спросила:

— Куда ты девал Маргину?

— Я не знаю, — сказал Кадерат и Дульжинея, не доверяя бывшему Хранителю, проверила его глифомы, но о Маргине ничего не нашла.

— Стёр, подлец, — с раздражением сказала Дульжинея.

***

Великий Пу добрался до Боро и уселся в городском парке на лавочке. Вовсю светило местное солнце, Горелло, нагнетая жару, и Великий Пу вспотел, но галстук и костюм не снимал, предпочитая свариться. Сердобольная малышка подошла и сказала, протягивая Великому Пу один ерх[43]:

— Дяденька, попейте квасу.

— Спасибо, девочка, — сказал Великий Пу, спрятав монетку во внутренний карман пиджака.

В это же самое время с другой стороны Боро зашёл товарищ Тёмный, который предавался рассуждениям о превратности судьбы. Когда товарищ Тёмный увидел Великого Пу, сидящего на скамеечке, он подошёл и сел рядом. Молчание не казалось тягостным, так как они провели достаточно времени вместе, но Великий Пу нарушил его, вытягивая из кармана монетку:

— Можешь мне сделать такие же.

— Мои дела с тобой закончились, — сказал Тёмный и посоветовал: — Здесь нет ни одного нищего, попробуй себя на этой стезе.

Краплёная масть

В это время на ладонь Тёмного упала марка, которую он прочитал:

«Тебе надлежит возвратиться на постоянное место работы – систему тёмной материи в районе между созвездием Орла и созвездием Скорпиона, по Земной терминологии»

Подписи не имелось, но товарищ Тёмный знал, что с такими марками не спорят.

— Прощай Пу, — по-свойски сказал Тёмный.

— Может, ты подбросишь меня в Многороссию? — с надеждой спросил Великий Пу.

Тёмный бросил симпоты и сообщил: — В Многороссии революция. Я бы не советовал тебе туда ехать, в лучшем случае тебя там посадят в тюрьму, а в худшем …

Он не стал договаривать, да и Великому Пу разжёвывать не нужно. В глазах Тёмного мелькнули бесы и он предложил:

— Я могу доставить тебя в одно место, где тебе понравится

Стоило Великому Пу согласиться, как Тёмный подхватил его под мышками и взлетел в небо. Через несколько минут лёта он опустился на высоком мысе какого-то острова. Перед ними возвышалась огромная статуя мужчины, удерживающего на цепях крылатого зверя.

— Где мы? — с беспокойством спросил Великий Пу, оглядывая пустынную вершину.

— На земле Харома, — ответил Тёмный и добавил:

— Поверь, скучать тебе не придётся.

Он со смехом сиганул в небо, оставив Великого Пу одного. Чувствуя, что его подставил бывший подчинённый, Великий Пу отправился по тропинке вниз, чтобы исследовать ареал своего обитания, и вскоре вышел на поляну, по периметру которой стояли шалаши. Какие-то дикари с интересом уставились на Великого Пу, а потом начали ощупывать его руками, оживлённо что-то обсуждая.

— Guten Tag, — сказал Великий Пу, отчего-то по-немецки, и аборигены радостно залопотали в ответ. Сняв с Великого Пу галстук и костюм, главный дикарь радостно в него облачился, оставив его в одних трусах. Великого Пу подхватили под ручки и быстро потащили по тропинке в обратную сторону, пока не пришли назад, к огромной статуе. Середину поляну перед ней, украшал обгорелым столбом, который Великий Пу первый раз не заметил. Аборигены радостно галдели, и с неизвестной целью привязывали Великого Пу к столбу.

Каждый дикарь бросил к ногам Пу пучок сухой травы, а потом, после небольшой речи, Великому Пу перерезали горло. Что было дальше, Великий Пу не знал, что и к лучшему, так как дикари племени рао, обагрив лицо статуи кровью, развели вокруг столба огонь и с чистой совестью поджарили гостя. Правда, дикари рао не знали, что Великого Пу скушать можно, а переварить – нельзя, так как данный экземпляр их пищи побывал в дименсиальной сеточке.

Поэтому кусочки плоти Великого Пу вновь соединились, хотя очень попахивали дерьмом, так как ползли из отхожих мест. Когда, через некоторое время, дикари рао увидели ожившего Пу, то очень обрадовались, так как голод не тётка, а других способов добыть себе пищу, они не знали. Великий Пу вновь был съеден, но вкус так не понравился аборигенам, что когда он вновь ожил, то его оставили в покое и назначили вождём, а прежнего съели.

Вот тут Великий Пу показал племени рао, кто на острове Харома хозяин. Всех неугодных быстро съели, причём Великий Пу, выступая с речью, приводил такие неоспоримые аргументы вины подсудимых, что их кушали с удовольствием. Когда неугодных не осталось, ловили решек в океане, но их вкус не всем нравился и все с надеждой смотрели на Великого Пу – он-то, врагов найдёт.

***

Тёмный, оставив Великого Пу на острове Харома, сиганул к репликатору и отправился к себе домой, в систему тёмной материи. К своему удивлению, на орбите своей захудалой планеты Тёмный обнаружил два неизвестно откуда взявшихся спутника. Проверив первый и второй, Тёмный ещё больше удивился, а потом занялся своей планетой. Через тысячу миллионов прасеков, перетащив несколько пар ледяных комет, Тёмный заполнил планету водой, а потом нарастил атмосферу. Так как на планете Парники отсутствовал Хранитель, Тёмный наворовал там живности, сколько мог, заселив свою сушу и воды.

Когда ещё через тысячу миллионов прасеков планета стала зелёной, он отправился к одному из спутников и сделал искусную операцию, поменяв содержимое некоторых глифом у существа, находящегося внутри, а потом опустился на планету. Сняв сетку из саритиума, Тёмный долго ожидал, когда существо проснётся само. Стоило дименсиальной сущности пошевелиться, как он спросил:

— Здравствуй, любимая, ты проснулась?

— Здравствуй Темный, как долго я спала?

Оставим идиллию на потом, а проследим за мелким камешком, который в этот момент ударил по второму спутнику и слегка повредил сеточку из саритиума. Так как силы перераспределились, трещина медленно, но неуклонно, расширялась, пока оттуда не появилась первая симпота Мо.

Краплёная масть

Александра увидела то, что открыла ей Чаша Судьбы – она оказалась на планете Дриддо. Врождённые дети инвалиды не пугали её, так как искренне любили Александру, и она отвечала им тем же. Она работала вместе с Зарро в детском центре, ничуть об этом не жалея. Онти, узнав о злоключениях Александры, назвала её бестолковой и с недоумением спросила:

— Я тебе для чего заколку для волос дала? Трудно было нажать три раза?

Зитти уехала вместе с Юрой на Землю, где они жили на Новой Зеландии. Злые языки утверждают, что она организовала летние лагеря для детей дриддо, но на Новой Зеландии это не является преступлением.

Король Багилла долго дулся, но всё-таки отдал свою дочь Маурасави за Вакко. Принц Арсей был свидетелем со стороны жениха, предпочитая стать любовником невесты.

Тилешко и Мануок счастливы, и у них растёт дочь Маня. Рудники признали их собственностью, так что Дангория перестала быть голодной страной.

***

Да, чуть не забыл!

Аэлло и Хоббо до сих пор летают.

***

Все-таки, забыл: сеньор Команчо, Гартер, Третила, Чик и Кокур не могут выразить мнения о данных событиях, так как им просто заткнули пасти. А Корр и вовсе пророс деревом перед домом Хоббо и Аэлло.

Конец

Примечания:

1

Хранитель — димензиальная структурированная материя, существующая в пяти, шести и семи измерениях, с заложенной самообучающейся программой сохранения энтропии Вселенной. Кем созданы Хранители — неизвестно. В подчинённом положении следуют указаниям Творцов, Наблюдателей, Созидателей и Координаторов.

2

Симпоты — димензиальная структура, существующая в пяти, шести или семи измерениях, образующая осязательные органы Хранителей.

3

Глифома — ячейка памяти Хранителей, Творцов, Наблюдателей, Созидателей и Координаторов. Слабая человеческая аналогия – голографический снимок.

4

Творцы — димензиальная структурированная материя, предпочитающая человеческий вид, которая заселяет и курирует новые миры. Причины их действий неизвестны. Кем Творцы созданы – неизвестно.

5

Мэрилин Монро — американская киноактриса, певица и секс-символ.

6

фильм «Небесные ласточки» песня Бабетты сл. В.Уфлянд

7

саритиум — металл, который используется для изготовления репликаторов, добывается в единственном месте, на планете Дакорш.

8

репликаторсредство передвижения, делающее каналы между мирами.

9

Шеляр — десять, ор — один, гиба — два, орагиб —три, гибагиб —четыре, орагибагиб — пять, гибагибашеляр —шесть, орагибашеляр — семь, гибашеляр —восем, орашеляр — девять, шелярора — одиннадцать, орагиб шеляр — тридцать, шеляр шеляр — сто и т.д.

10

Универс — универсальный язык общения.

11

домовёнок — робот-помощник.

12

дриддо — жители планеты Дриддо.

13

Фатенот — женщина, ткущая нити судьбы

14

Сазан — герой четвертой книги «Перстень Харома». Димензиально структурированная материя неизвестного происхождения, управляющая звёздным регионом.

15

Анна Вырубова (Танеева) — фрейлина и подруга императрицы Александры Федоровны.

16

СВТ-40самозарядная винтовка Токарева.

17

Женя Сковорода — герой из книги «Замкнутые на себя»

18

Сергей Ерыгин— герой из книг серии «Коты-Хранители»

19

Кольцо — сеть галактик, поддерживающих между собой информационный обмен.

20

Кап — средство коммуникации и связи. Имеет разнообразные формы, обычно, как перстень.

21

Акалы — хищные звери, очень опасные.

22

Творцы — димензиальная структурированная материя, предпочитающая человеческий вид, которая заселяет и курирует новые миры. Причины их действий неизвестны. Кем созданы Творцы — неизвестно.

23

Наблюдатель — димензиальная структурированная материя, выполняющая контролирующие функции. Назначается Кольцом, а его действия не подлежат оспариванию.

24

Странник — димензиальная структура материи, не подчиняющаяся правилам Кольца и живущая сама по себе, как ей заблагорассудится.

25

прасек — единица времени. 1 прасек равен 0,6 секунды, 100 прасеков равны 1 минуте, 6000 прасеков равны часу, 144 000 прасеков равны суткам, 52 560 000 прасеков равны году, 52 560 000 000 прасеков равны 52 гигапрасекам и равны 1000 лет.

26

орагибашеляр — семь

27

28 орагиб —три

28

гибагиб —четыре

29

афродизиак — вещество, стимулирующие половое влечение

30

Недоля — песня Михаила Николаевича Петренко, рождённого в Славянске, написанная в 1841 году.

31

барберосы — димензиальные структуры, космические странники, существующие семействами и выпасающие на подвернувшихся планетах свои стада амомедаров.

32

кимоно — верхняя одежда самурая

33

хаками — широкие штаны самурая

34

ЭДСУ — многоканальная цифровая электродистанционная система управления самолётом.

35

Мэтлоступэ — устройство передвижения по воздуху. Изготавливается из дерева для фреи, достигшей шестнадцати лет. Заряжается на совете фрей.

36

Флаэсина — средство передвижения в небе.

37

Марка — магическое сообщение, условный знак, которым обмениваются фреи. Дальность передачи марки невелика.

38

Куды вецер дзьме — Куда дует ветер(Белорусский)

39

На Маскву — На Маскву(белорусский)

40

Аб'яўляй «Пагрозу радыеактыўнага заражэння» — Обьявляй «Угроза радиоактивного заражения»(белорусский)

41

А, бо казаў яму, калі ты Пу, тваё месца -задніца — А, ведь говорил ему, если ты Пу, твоё место – сзади(белорусский)

42

Координатор —– существо, назначаемое Творцами для устранения репликации.

43

Ерх — мелкая монета, имеющая хождение в Стране Маргов и Фрей

44

©2013 Саша Суздаль, авторское право на текст


home | my bookshelf | | Краплёная масть |     цвет текста