Book: Двое. Проклятие Ирмили (СИ)



Версон Мария Андреевна

Двое. Проклятие Ирмили

Предыстория.

Фамилия Лаендли не была пустым звуком для жителей города Юнивелл. Юмилен Лаендли переехала сюда в возрасте двадцати трех лет по просьбе одного из владельцев нового оперного театра, побывавшем на десятке её концертов в столице и бывшем её первым мужем. Несчастный богач не знал, что станет первым в немалом списке мужей певицы, а посему не жалея денег потакал всем капризам своей примадонны и продолжал разъезжать по стране и заграницей по делам, будучи уверенным что богатства, дарованные им жене, смогут сделать своё дело. Но нет, спустя год и два месяца после свадьбы, Юмилен, с высоко поднятой головой, заявила супругу что уходит от него, не сказав, что ждет ребенка. Рассказывая об этом своей единственной подруге, чье имя не требует упоминания, певица честно призналась что не имеет понятия, кто же отец её будущего ребенка - бывший муж, или один из двух страстных любовников, поочередно гревших её постель, когда мужа не было дома (а дома его не было почти всегда). Через восемь месяцев после развода на свет появился старший сын Юмилен - Отто, который подарил своей маме целый год отдыха, но не по уходу за ребенком, а по уходу за сорванными связками. Живя в своих апартаментах в центре города, которые были так же заработаны не своими силами, а были подарены кем-то из слушателей, Юмилен второй раз вышла замуж, в этот раз за врача, который однажды приехал делать маленькому Отто прививки. Рассказывать про всех мужей прекрасной и талантливой Юмилен будет невыносимо, горько и смешно, потому стоит сказать лишь что через пять лет, от четвертого мужа, певица родила младшую дочь Лённе и через некоторое время подцепила болезнь, лишившую её возможности заводить ещё детей. Что до Отто - он был необычайное одаренным ребенком, как и его мама, он был красив и обаятелен, однако абсолютно лишен музыкального слуха и смысл своей жизнь нашел уже в третьем классе - в точных науках.

Ещё в студенческие годы Отто Лаендли проявлял свой талант и знания в области физики и математики, во время учебы не интересовался ничем, кроме учебников и калькуляторов, даже прекрасный пол не ранил его сердце и не дурманил разум. Опираясь только на свои силы и ум, через несколько лет после окончания университета, Отто возглавил местный НИИ, после чего в город стали приезжать молодые студенты и мудрые профессора для работы и практики. Город начал расти: появился небольшой студенческий городок, пристроили несколько корпусов к НИИ, стало появляться больше домов, школ, детских садов и прочих необходимых сооружений, к которым отнесли и кафе с ресторанами.

Сам Отто Лаендли был человеком достаточно открытым, возглавив НИИ он наконец обратил свой взор на вещи находящиеся вне стен университета и помимо физики пристрастился к чтению научной фантастики: только о самой коллекции книг он мог вещать слушателям часами, не говоря уж о самих произведениях, биографиях писателей и сравнениях любимых книг друг с другом. Второй страстью Отто стала живопись, и только потому, что любоваться картинами на картинках в книгах ему не нравилось, он стал выбираться в свет, гулять по галереям и выставкам, где в конце концов познакомился со своей будущей женой Лютсией.

Лютсия Лаендли чем-то напоминала Отто его мать - она была такая же неусидчивая и стремительна, по объему таланта ничем не уступала мужу - она была столь же умна, красива, обаятельна, энергична, уверена в себе и всегда готова к экспериментам - разница заключалась лишь в направлениях - она была художником. Лютсия рисовала картины маслом с такой же легкостью, как её супруг решал в уме задачки для школьников. Картины, написанные рукой Лютсии, украшали многие дома, школы, выставочные залы, нередко они за немалые деньги продавались на аукционах, что позволило ей быть независимой женщиной, твердо стоящей на ногах, которая два года сводила сума своего суженого, прежде чем сказать ему сладкое слово "да". Когда Отто и Лютсия поженились, все в городе были уверенны что эти двое стоят друг друга, и что их ждет счастливая семейная жизнь.

В возрасте тридцати двух лет Лютсия родила старшую дочь Ирмили - красивую черноглазую девчушку, имевшую ряд врожденных психологических отклонений, проявлявшихся в качестве нервоза, невероятной озлобленности и тягой к насилию, что было крайне не свойственно для маленького ребенка. Родители любили её и такой, не жалея времени и денег ездили с ней к врачам, в санатории, много времени проводили со своей дочкой, читая ей книжки о хорошем, добром вечном, гуляли с ней во дворе, (ведь мало ли что может случиться?) . Вскоре после того, как малышке исполнилось три годика, Лютсия в очередной раз возила дочь к врачу и по пути обратно в первый раз в своей жизни попала в аварию, в которой участвовали три машины. То был хмурый дождливый день, шел мелкий дождик и ничего, не совсем ничего не было видно. Два с половиной часа Лютсия обнимала свою дочку сломанными руками, прежде чем их вытащили из перевернутой машины, погребенной под ещё одной, к счастью, легковушкой.

Вопреки всем законам медицины (ни один врач бы не назвал эти переломы такими уж серьезными) кости, не смотря на старания врачей, так и не срослись правильно, из-за чего Лютсия больше не могла рисовать. Впрочем, после рождения Ирмы, её мать толком и не занималась живописью, и это известие её даже не расстроило, так что Лютсия открыла свою выставочную галерею, куда попали все картины нарисованные ею когда-либо, наняла людей, который возились с ней, и стала все своё внимание уделять больной дочери. Два года спустя (чудом, не иначе) на свет появилась вторая девочка, которую мама, после невероятно тяжелых родов, назвала Элравенд. Через некоторое время после рождение младшей девочки настал день, когда врач, все это время старательно лечивший Ирмили, с удивлением потирая руки, сказал что Ирма больше не страдает от психического расстройства, и что через некоторое время даже сможет пойти в школу.

В возрасте девяти лет Ирма наконец пошла в школу. Росла она высокой красивой черноволосой девушкой, радовавшей учителей своими знаниями, а мальчишек своим очарованием, и ничем, кроме маминой красоты и папиного ума она не выделялась среди сверстников.

Летом, когда Ирмили в возрасте двадцати лет закончила школу, машина, в которой ехали Лютсия и Ирма, на большой скорости съехала с дороги, упав в озеро, где погибли обе женщины и водитель, везший их. Подробностей того происшествия никто не знал, кроме двух родственников и одной подруги погибших женщин. Похорон как таковых и не состоялось, Элравенд и Отто похоронили мать и жену, однако о второй женщине, ехавшей в той машине, ничего не было известно, кроме того, что она в ней была. После похорон Отто забрал свою младшую дочь из школы, уволился из НИИ и переехал в город, что в двадцати часах езды на скором поезде от Юнивелла, надеясь забыть о всем, что произошло в этом городе и не желания никогда туда возвращаться.

Но через девять лет в город вернулась его младшая дочь - Элравенд Лаендли.

Глава первая.

- Ахренеть. - Слово вылетело из уст Арде Инлито как-то само собой и звучало оно более чем уместно, поскольку он и его самая вредная подчиненная стояли у распахнутой настежь двери одного из номеров самого дорогого в городе отеля и от открывшегося перед ними вида сказать больше ничего и не могли.

Они стояли в ярко освещенном широком коридоре где стены, пол, выглядывающий из под бежевого узорчатого ковра, и даже высокие тонкие этажерки, со стоящими на них вазами где благоухали белые розы, - все было золотисто-песочного цвета, хотя... скорее даже просто золотистого. На потолках - огромные переливающиеся люстры, на стенах - красивые гобелены и картины, опустив головы мимо проходили молоденькие и красивые служанки и горничные, провожаемые похотливым взглядом немолодых мужчин, живущих в этом отеле. Раздались крик и следующий за ним звон упавшего на пол подноса с сервизом: одна из горничных увидела состояние номера, у которого стояли полицейские, и у неё началось нечто похожее на истерику, ставшую привлекать внимание людей и в итоге рядом с номером, где некогда было достаточно свободного места что бы организовать бал, собралась огромная толпа из работников отеля, гостей и постояльцев, чьи сначала тихие, а уже через минуту громкие голоса со всех сторон навалились на голову Инлито словно многотонный пресс, взывая к непроизвольному скрипу зубов и хрусту затекшей в офисе, где он просидеть весь день, шее. Головная боль голове не была главным врагом дорогого и любимого начальника: куда больше вредил делу желудок, крайне бурно реагирующий на такие виды, как этот. Инлито непроизвольно громко сглотнул и приложил ко рту белый платок в синий цветочек, который так сильно пах стиральным порошком, что даже Элра чувствовала запах - Инлито же буквально им дышал.

- Может не стоит тебе...? - Из-за своего плеча услышал начальник заботливый голос Элравенд, когда тот согнувшись закашлял и его лицо из белого стало стремиться к зеленоватому в синюю полоску, коими были вены. - Я сама как-нибудь...

- Нет, это квартира дочери одной очень важной и влиятельной персоны, и высшие силы, - он поднял палец вверх, - в приказном порядке велели мне тут быть. - Инлито окинул взглядом все прибывающую публику, с которой очень не любил (хотя умел и нередко приходилось) разговаривать, потом резко выпрямился, собрал всю волю в кулак, грозно взглянул на творящееся впереди, за дверью, безумие, но все же пропустил девушку вперед, склонив голову, словно дворецкий, открывший для госпожи дверь. Тихо цокнув языком, Элравенд перешагнула порог номера двенадцать двадцать семь, находившейся на двенадцатом этаже самого дорогого здания в городе, и чуть было не упала, поскользнувшись на чем то тягучем и вязком, однако вовремя схватилась за дверную ручку, громко хрустнувшую под таким давлением.

В номерах люкс Элравенд раньше не приходилось бывать, а это оказалась пятикомнатная чертовски красивая квартира с приятным неярким бежевым цветом стен, плоской люстрой, больше походившей на объемный рисунок на потолке нежели на чудо современной техники, множеством столиков, этажерок, цветов, висящих на стенах или стоящих на полу в огромных горшках, несколько картин, одна из которых висела даже не в прихожей, а в зале, но она была настолько огромной, во всю стену, что Элравенд заметила её уже с порога. "Квартира, способная своей аурой из-за стоимости раздавить любого, чей кошелек тоньше шести нулей" - заметил голос в голове девушки, в то время как глаза быстро скользили по всему, что находилось в поле зрения, и Элра непроизвольно заулыбалась собственному ходу мыслей: "Тут творится такое зверство, а ты все злорадствуешь" - продолжал вещать голос. Увидев улыбку Элры, Инлито стало чуть легче, но идти дальше двух шагов от порога он не стал, а захлопнул прямо перед носом зевак дверь и прислонился к стене, закрыв глаза и стараясь не думать о том, что ... или кого увидел на полу, а увидел он примерно следующее:

Представьте себе пол самого золотого цвета в мире, по которому размазан человек. И размазан в самом что ни наесть прямом смысле: длинные волосы крашеной блондинки, ошметки ногтей, кожи, некий беловатый порошок, которым, очевидно, были кости, и все это под очень тонким слоем ещё невысохшей крови, растекшейся по всему коридору и забрызгавшей и стены, и причудливую люстру, и картины...

- Странно... Сосед снизу сказал что крики прекратились несколько часов назад, а это создание выглядит так, словно и пяти минут не прошло с момента ммм... смерти. - Стала размышлять Элравенд, сложив руки на груди и слегка нагнувшись над останками и пытаясь сообразить: ей действительно надо поговорить сама с собой или же подсознательно хотелось довести надоедливого начальника до обморока, к которому он уже был очень близок? - К моменту смерти она ещё была человеком и ей было очень-очень плохо, если вдруг твои высшие силы захотят знать правду.

Инлито приоткрыл левый глаз, слегка воспаленный от недосыпания, и сквозь черную челку посмотрел на подчиненную:

- Это была абсолютно безграмотная трансформация. - Принялась пояснять Элра, на носочках передвигаясь по помещению, оглядывая стены и потолок, к которым прилипли некие красноватые ошметки - по краям комнаты разлетелись самые длинные из оставшихся фрагментов костей - длиной сантиметров три-пять. - Думаю где-нибудь тут, в квартире, найдут литературу из нашей любимой серии "черной магии" и там будет открыта страница о становлении вечно молодой ведьмой, вампиршей или ещё кем-нибудь из той же спеси. Как видишь, почти все кости размолоты в порошок, а это значит что превращение пошло не так на самой первой стадии - когда тело иссушается и теряет массу, но вместо этого оно стало разбухать, кости начали разламываться и...

- Хочешь сказать, она лопнула? - Инлито снова закрыл глаза и прошел в следующую комнату, которая была гостиной, пошире распахнул окно и вдохнул прохладный вечерний воздух с неким сладковатым запахом, шедшим снизу, где нашла себе место небольшая кондитерская. - Это бред, я подобной вещи в отчете в жизни не напишу. - Говорил он не поворачивая головы, опираясь рукой на оконную раму.

- И не придется, - успокоила его Элра, - после ошибки на первой стадии человек остается человеком, она, безусловна, была бы искалечена и изуродована, может быть даже и умерла бы от болевого шока или от осознания того что больше нельзя больше носить мини... Но кости бы встали наместо через пару часов, то есть примерно в это время, кожа бы снова стянулась и перед нами была бы.. видимо богатая девица. - Элра надела перчатки, взятые из рюкзака, что висел все время за спиной, взяла в руки пинцет и подняла несколько порозовевших от крови прядей волос.

- Почему же тогда она...

- Как по-твоему, сколько стоит эта квартира? По-моему тоже много, и я более чем уверена, что если ты выйдешь и закроешь за собой дверь, а я тут буду истошно орать прямо в замочную скважину, ты меня не услышишь... Здесь прекрасная звукоизоляция, для того, чтобы богатенькие детишки могли резвиться в свое удовольствие. Сосед не мог слышать её криков. - Вынесла она вердикт, после короткого рассуждения.

- Думаешь, это он? - Инлито наконец прикрыл окно и стал копаться в телефоне, собираясь вызвать команду для сбора улик и проведения экспертизы, команду зачистки, а потом придется звонить высшим силам... Подумав об этом, Инлито громко вздохнул и набрал нужный номер телефона.

- Да наверняка! Пришел да пристрелил её, вот и выглядит все так, словно она лопнула. Грамотно подобрал момент, возможно и процесс превращения подпортил тоже он - пририсовал там пару лишних буков в тексте - и нате вам. Но уж этим малолетним хамом извольте заниматься сами. Заламывание рук и чтение прав - это не по моей специальности, тут уже давайте сами. - Элра сняла с рук перчатки и в наглую бросила их у порога, вспомнив о том, как команда "экспертов" в прошлый раз пропустила мимо глаз половину улик, приняв их за никчемные безделушки. - Ты в порядке? - Повернулась она к Арде. - Уже выглядишь получше.

- Да, да, все хорошо, езжай в офис там тебя уже ждут запрошенные тобой документы. - Инлито сжал белый платок в руке, приложил трубку к уху и снова глубоко вздохнул - чем дальше он находится от трупа, тем более естественный цвет обретало его лицо. - В следующий раз я буду открещиваться от выезда на место всеми возможными способами, и мне кажется, что пора полностью переходить на бумажную работу, иначе то мой желудок скажет мне "до свидания". Вот черт - газетчики приехали...

Ночь. Офис. Настольная лампа и двадцать одна толстенная папка, на которых покоится прекрасное и неподвижное тело двадцати девяти летней крашеной брюнетки с голубыми глазами, вот уже пол часа гипнотизировавшими какую-то букву в отчете. Тело локтями уперлось в стол, а ладонями - в подбородок, и для полной картины не хватало только спичек, которые должны поддерживать веки, поскольку одного взгляда хватило бы чтобы понять - Элравенд уже не в состоянии работать.

Пять лет прошло с тех пор как Элравенд устроилась работать в полицию, три года как она стала детективом и четырнадцать лет как детективы занимаются скорее работай ведьмаков, нежели нормальными людскими проблемами. Вся эта мистико-недомагическая ерунда стала входить моду шесть-семь лет назад, когда кто-то, чьему уму, кстати, можно позавидовать, наштамповал ряд книг о "черной" магии, новомодном язычестве, жертвоприношениях и культе новых богов, которые стали пользоваться популярностью среди наркоманов, психов и просто богатых зануд, которым нечем заняться. Экземпляров этих книг было меньше трех десятков, и копировать их ни у кого не получалось, поскольку переписанные слова из этой книги не обладали никакой силой и, следовательно, были абсолютно бесполезными. Двадцать две книги уже были изъяты, одиннадцать из которых (ровно половина) были найдены стараниями Элравенд, что помогло ей и Инлито, с которым она познакомилась едва устроившись на работу, подняться по карьерной лестнице и получать весьма неплохие деньги. Тем не менее, случаи, завязанные на весьма странных, можно даже сказать, магических событиях, происходили и до появления этих книг. Всё это началось тринадцать-четырнадцать лет назад, причем весьма тихо и спокойно - когда просто внезапно стали умирать люди. Молодые и старые, больные и здоровые - умирали от неожиданной остановки сердца. Чик, и все, оно переставало биться. Разные люди, не связанные друг с другом ничем, кроме того, что жили все в одном городе. Хвала небесам что эти смерти не были подобны эпидемии, но все же за четырнадцать лет умерло очень-очень много людей, а за прошедшие три года - двадцать один человек, и вот сейчас Элравенд писала отчет о двадцать второй и двадцать третьей жертве.



Молодая супружеская пара - Левнин Сотос, двадцати семи лет, и его двадцатичетырехлетняя жена Атрия - были найдены в своей квартире мертвыми. Горничная обнаружила их на кухне около десяти часов утра в понедельник. Левнина хватил удар когда он пил утренний кофе за столом у окна, а его жена в это время готовила завтрак у плиты, из-за чего у неё на руках остались сильные ожоги. Высшие силы, как их любил называть Инлито, заявили что ими крайне недовольны лица стоящие ещё выше и что эти смерти вызывают слишком много вопросов и ненужный шорох в городе, после чего было приказано как можно скорее установить причину этих смертей. Несмотря на то, что вот уже четырнадцать лет лучшие из лучших расследуют это дело...

Квартиру Сотосов проверили целиком и полностью, каждую пылинку на шкафах и каждую складочку на обоях, и, разумеется, что кроме моли, мелких насекомых и бесчисленного количества фантиков, мелочи и старых чеков ничего не было найдено.

- Господи, когда же это кончится... - Застонала Элравенд, распрямив руки так, что они свисали с другого конца стола, и стала скрести черными обгрызенными ногтями, с облезшим лаком, по боковой стороне стола. - Когда уже?...

Ответ не заставил себя долго ждать и через пару мгновений дверь в кабинет отворилась и в неё вошел Инлито. То, как он открывает дверь и входит в какое-либо помещение (причем какое именно, будь то ресторан, морг или же офис ночью, абсолютно не имеет значение) заслуживает восхищенных строк поэтов и восторженный мажоров композиторов. С неимоверно утонченной грацией, всегда чистый и опрятный, несущий за собой чуть уловимый запах не одеколона, а шампуня и мыла он намерено громко распахнул дверь, подошел к Элравенд со спины, обхватил её плечи и, присев на одно колено, положил ей голову на плечо:

- Четыре часа утра. - Достаточно громко сказал Инлито прямо подчиненной в ухо, благодаря чему белая пелена, старательно укутывавшая Элравенд и манящая её в прекрасное сонное царство, мигом исчезла. - А мы о чем договаривались?

- Не позже полуночи. - Синхронно проговорили они.

- авай, вставай. Я отвезу тебя домой, а завтра отправлю тебя куда-нибудь на курорт, на море, где будет солнце, мартини и кровать. - Инлито улыбнулся и попытался поднять девушку со стула, но она отмахнулась от него и стала собирать файлы в открытую папку. - Я завтра уберу... все... это... Элравенд что с тобой?

А у Элравенд закружилась голова, она откинулась на спинку стула, задрав голову к верху, а из носа потекла тонкая струйка крови. "Что с тобой?" было очень глупым вопросом, поскольку дорогой любимый начальник не хуже всех остальных в отделе знал о том как Элра относится к своему здоровью - мало ест, почти не спит, дышит офисной пылью неделями напролет... А вслед за этим ещё и желудок издал тонкий урчащий звук.

- А ещё тебя надо накормить. - Инлито при обнял Элру снова, так, что она почувствовала на своей шее его дыхание. Вопреки желанию тела, девушка плавно выскользнула из его рук и неспешно подошла к двери, приложив незаметно вытянутый из кармана Инлито платок к носу.

- Надеюсь, ты на машине. - Сказала она и вышла из кабинета. Инлито торопливо выключил гудящий в другом конце комнаты дежурный компьютер и погасил лампу, успевшую расплавить небольшую пластиковую деталь на ней.

Как приятен город Юнивелл в половине четвертого утра, когда нет ни машин, ни людей, и тем более нет старушек и стариков, которые зачем-то будут двадцать минут переходить самую широкую дорогу в самом центре города, где нет ничего кроме ювелирных магазинов, дорогущих отелей и не менее дешевых бизнес центров. Особенно приятен этот длинный путь ( дом Элравенд находился в противоположном от офиса конце города ) тем, что в дорогой двуместной черной спортивной машине ехал не очень молодой, но по-прежнему чертовски привлекательный холостяк, не в первый раз везший свою самую вредную и упорную работницу домой. Глава отдела расследований Инлито ехал и молил всех богов о том, чтобы девушка уснула и перестала терроризировать его вопросами о смерти супругов Сотос:

- Да быть такого не может чтобы в квартире совсем ничего не было обнаружено... - Продолжала выть Элра когда они уже выехали на главную магистраль. - Хоть какая-то информация! Хоть что-то!...

- Что-то? Ну... например... ммм.. я даже не знаю... Атрия любила выпить, и при этом лечила бесплодие, переданное ей по наследству от матери. Её муж страдал от бессонницы и нехватки сексуальной жизни, поскольку с женой у них не получалось ничего: то она была пьяна, то он был не в состоянии от переутомления. С неделю назад он поехал с ней чтобы купить изумрудную подвеску, выбрал там одну, но его жене показалось что этот камень - подделка и через пару дней отвезла его назад... Потом... - Инлито осекся. - Так, а в этот раз что у тебя с лицом?

- Изумруд? Маленький такой? Чуть больше ноготка на мизинце, верно? - Подскочила Элра и стала разговаривать тонким и взволнованным голосом, какой Инлито ещё не слышал прежде.

- Ну... Да, именно такой, только закованный в золото... - Инлито даже удивился такой реакции на этот изумруд и уже успел пожалеть о сказанном.

- Ты к нему не прикасался? Скажи, не прикасался? - Элравенд вцепилась остатками ногтей в его рукав, вынудив Инлито притормозить у обочины и начать говорить с ней в прямом зрительном контакте.

- Нет, не прикасался. Я только фотографии видел, и Джес, ездивший в этот ювелирный магазин, тоже его не трогал, камень так и лежит там на витрине. Он считается дорогим камнем с богатой историей, ходивший...

- По рукам богатых и влиятельных людей города, которые вскоре после покупки камня были найдены мертвыми, однако с самим камнем это никто никогда не связывал, и он продолжал менять хозяев. Инлито... - На выдохе сказала Элра, от чего, ну совсем не вовремя, у начальника побежали мурашки по спине. - Этот камень был отправлен на дно озера Фьяно четырнадцать лет назад и я была уверенна что никто никогда его не найдет... Блин! - хлопнула она себя по лбу, - Мне стоило догадаться... Стоило раньше подумать об этом... Это же как дважды два, просто эта скверна пошла дальше... - Бубнила Элра, прислонившись лбом к холодному стеклу.

Инлито пристально посмотрел на отвернувшуюся сотрудницу и завел мотор. За несколько минут до приезда домой Элравенд все же уснула. Инлито, давно обзаведшийся копией ключей от её квартиры, принес её домой и уложил на диван в коридоре - единственное ложе куда Элра была способна дойти после сорока-пятидесяти часов беспрерывной работы.

- Что за ерунда с этим камнем?... - Ворчал себе под нос для всех некурящий Инлито, усаживаясь на подоконнике, на кухне, куда предусмотрительная Элра уже поставила красивую маленькую синюю пепельницу, и делая глубокие затяжки.

Проснувшись где-то около полудня, Элравенд обнаружила, что кровь, шедшая из носа почти всю ночь, залила ей воротник рубашки, пиджака и добрую половину подушки. Так же стало сразу ясно что от головной боли такой силы не поможет даже убойный набор обезболивающего в купе с переслащенным черным чаем. Открыв глаза Элравенд первым делом зашагала в ванну и не включая света открыла кран, подставив нос под струю беспощадно ледяной воды, и стояла так до тех пор пока спина не начала болеть. Когда кровь перестала идти, а рубашка почти вся стала мокрой, ровно как и волосы, Элравенд нащупала в темноте вешалку и сняла с него полотенце, приложив его к посиневшему от холода носу, после чего её пальцы нашли выключатель...

Полотенце тут же упало на пол, а Элравенд, будучи не в состоянии даже ахнуть, прильнула к зеркалу. Там она видела отражение женщины, которой на вскидку можно было дать лет тридцать пять-сорок, брюнетка, уже с отросшими седыми в корнях волосами, которые подобно звону колокольчика напоминали о необходимости похода в парикмахерскую, легкими морщинами вокруг губ и глаз... Глаз... Ещё вчера они были цвета неба в ясную погоду, однако сейчас только левый глаз оставался таковым, правый же изменился кардинально: его правая половинка стала черной подобно углю, левая же приобрела густой изумрудный оттенок, а между ними, отражая отражение в зеркале, вытянулся зрачок, превратившись в тонкую слегка выпуклую посередине линию.

С минуту, хотя может и больше, от глаз до мозга Элравенд доходила информация об увиденном, а потом на её лице появилась разъяренная ухмылка и детектив Лаендли изо всех оставшихся сил ударила в стену рядом с зеркалом, висящим на одном честном слове, подавляя в себе поток бешенства. Собрав мокрые волосы в хвост, она стянула с себя рубашку и кинула её в стирку, вместе с полотенцем и пиджаком. Придумывая на ходу сложно сконструированные оправдания перед Инлито, она пулей полетела в одну из двух комнат её квартиры в поисках чистой одежды, и сумочки, которую Инлито всегда ставил в разные места.

Арде Инлито, хвала создателю, был человеком очень не глупым, и в отделении полиции города Юнивелл все были уверенны что этот человек находится на своем месте - никакого самодурства, только рациональность и готовность к чему угодно, кроме мест кровавой бойни, коих он боялся подобно тому как мотыльки боятся огня. Разумеется не выспавшись, но все же придя на работу вовремя, Инлито незамедлительно связался с ювелирным магазином Холи Голд и запросил список всех людей, приобретавших сей злосчастный изумруд. Ему было названо несколько имен, и ещё два названия других ювелирных магазинов, где некоторое время этот изумруд продавался. К моменту, когда Инлито получил запрошенные документы со списками интересующих его имен, Элравенд уже сидела в мягком кресле в его кабинете и потягивала минералку из бутылки. По пути от двери до своего стола, который был оттуда где-то в полутора метрах, Инлито складывал в голове слова в предложения, как и Элравенд меньше часа назад, стараясь наиболее пристойным и мягким образом все же уговорить непокорную сотрудницу отправиться в отпуск. Она же спиной почувствовала о чем сейчас с ней будут разговаривать и, не желая вступать в словесную перепалку, незамедлительно сняла очки, кинув взгляд своих прекрасных глаз на босса.

- Эм... - Все, что смог он сказать, прежде чем упасть на стул и замолчать.

- Красиво, правда? - Радостно улыбнулась Элра, тем самым дав начальнику понять что у кого-то грядет нервный срыв. Она наклонилась поближе, чтобы Инлито смог разглядеть всю красоту её правого глаза, который больше походил на рисунок или линзу. - Судя по твоему выражению лица, тебе тоже нравится. - Улыбка не исчезала с её лица даже когда Элра принялась снова хлестать воду, из-за чего этот процесс казался ещё более забавным.

- Эм... - Ещё раз повторил Инлито, замявшись. Сначала он протянул принесенную с собой папку Элре, но потом резко одернулся и положил её на край стола. Открыл. Правда зачем - сам не понял, потому что такой цвет глаз Элры он уже видел, и теперь не требовалось никаких доказательств и подтверждений того, что она сейчас скажет. - Давно я не видел у тебя этого... предостережения? Не знаю.

- Предостережение, предупреждение, знамение... мы в прошлый раз так и не решили как это называть. Слушай, дорогой любимый начальник, - она произносила это как можно язвительнее и отчеканивала каждый звук, - ты не хочешь сделать мне дорогой подарок?

- Предлагаешь купить тот изумруд? - Инлито откинулся на спинку кресла и стал прилагать немалые усилия, чтобы, не вставая с кресла, дотянуться до ручки окна, и когда ему все-таки это удалось, он достал пачку сигарет из внутреннего кармана и закурил. - А как же твоя вчерашняя ночная теория? О том что этот изумру...

- Я прекрасно помню что говорила вчера ночью, и если ты прямо сейчас поедешь со мной - я тебе не только расскажу историю происхождения этого камня, но и назову причину по которой в нашем городе вообще началась вся эта мистическая ерунда, и более того... - Элравенд продолжала перечислять все это театрально размахивая пальцами, пока её взвившуюся в верх руку не поймал Инлито, каким-то чудом оказавшийся малого того что на ногах, так ещё и рядом с креслом, и не добавил:

- И это все будет выглядеть как свидание.

Глаза его собеседницы на какой-то момент округлились, но уже через мгновение приняли нормальною форму. Она встала, нацепила очки словно ободок и, от чего уже у Инлито глаза полезли из орбит, достала из сумочки, которая была настолько маленькой, что её и видно то не было, какую-то косметику. На глазах Инлито Элравенд красилась впервые за пять лет их знакомства, а прежде он никогда не видел на ней другой косметики кроме блеска для губ. Элра подвела глаза тенями, затем использовала туш, обвела губы коричнево-алым карандашам и уже сверху добавила морковный блеск, которому, казалось, она никогда не изменит.

- Так пойдет? - Спросила она, пальцем продолжая размазывать блеск по губам.

- Эм...

Глава вторая.

- Я.. Я даже не знаю с чего начать, пожалуй, стоит начать с моей сестры. Как ты знаешь, я вторая дочь в семье Лаендли. Моя сестра... Мою сестру звали Ирмили, но мы её называли просто Ирма. Она была старше меня на пять лет, но пошла в школу всего на три года раньше. Мама говорила, что Ирма страдала от болезни которую сначала назвали даунизмом, но позже выяснилось что это было больше психическим расстройством... Неизлечимым... Честно признаться, я до сих пор не знаю так ли это, поскольку после её смерти я старалась не вспоминать о том, что сестра вообще существовала. В двадцать лет она закончила школу, а мне тогда было пятнадцать и я, вместе с лучшей подругой сестры восемнадцатилетней Илвен Силь, закончила музыкальную школу. Мама тогда решила взять нас троих на дачу, которая раньше была в паре часов езды отсюда и буквально в двадцати минутах пешком от озера Фьяно. Дача та принадлежала бабушке Лаендли, в молодые годы бывшей знаменитой оперной певицей, и хорошей матерью моего отца, и поскольку эта безумная женщина, имевшая больше десятка мужей и лишь двоих детей, прожила там много лет, весь дом был завален всяким "хламом", как говорила моя мама. Правда, этот хлам мы потом спустили с аукционов за очень большие деньги, основная часть которых до сих пор, кстати, лежит в трех банках и принадлежит моему отцу. Мы с Ирмой и Илвен должны были разгрести последнее и самое страшное место во всем доме - чердак. Подвал бабушка не сильно захламила, поскольку там все же стояла печь и был риск возникновения пожара, а бабушка, хоть и говорила что ей плевать на подарки её поклонников и обожателей, а среди подарков и был этот загородный дом, очень бережно относилась ко всем этим вещам.

Я прекрасно помню то июньское утро, когда мы втроем теснились на заднем сидении машины, папа сидел за рулем, а мама - в полуобороте, говоря что-то то нам, то отцу. Это было очень жаркое лето и уже в десять утра стояла тридцатиградусная жара. Наши "двойняшки", как их называла мама, поскольку Илвен и Ирма были уж очень похожи, не сколько на лицо, сколько манерами, поведением и вкусом на одежду, невзирая на непобедимую даже мощным кондиционером жару, все равно были одеты во все черное, а Илвен ещё и накрасилась - уже тогда меня это безумно забавляло, особенно потому, что капли выступающего на лице пота размазывали крупицы черной косметики по всему лицу.

В течении трех часов, вместо двух, потому что папа не любил набирать скорость больше шестидесяти километров в час, мы подобно креветкам в кастрюле варились в этой машине. Разговоры заглохли уже втором часу пути, так что кроме машинного шума ничего слышно не было.

Ближе к часу дня мы все же доехали до дачи. Место... смело можно назвать потрясающим: двухэтажный дом из красного кирпича, с двумя балконами, на одном из которых можно устраивать танцевальную вечеринку (настолько широким он был), за домом, в глубине двора, недалеко от того места где начинался смешанный лес, хотя по размерам это скорее походило посадку, стояла большая белая беседка, все колонный которой и крыша обвиты виноградом, а ближе к августу его можно было срывать и есть лежа на скамье.

Разумеется, первым, чем мы занялись после приезда, был обед. Поскольку большую часть компании составляли худенькие хрупкие девушки, то обедом был просто чай и печенье, чему папа, разумеется, не обрадовался. Чаевничали мы как раз в этой белой беседке, после чего ещё где-то час разгружали машину и наводили чистоту на кухне. Предполагалось, что мы проведем там целый месяц, а то и больше, а через пару дней должна была приехать тетя Лённэ, родная сестра отца, со своими сыновьями, пятилетним Керлом и старшим сыном Челесом. Поскольку Лютсия и Лённэ почему-то недолюбливали друг друга, минут через сорок из кухни раздался громкий звончайший голос мамы повелевающий всем присутствующим не свинячить в доме, а наоборот прибраться как можно скорее и лучше.

Продвигаясь такими темпами, до чердака мы добрали часа в четыре дня. Мама застряла где-то на кухне, папа ( как и всегда!) в библиотеке, а мы с сестрой и Илвен принялись разгребать завалы. Занятие это, честно признаться, более чем опасное. Без малейшего зазрения совести, с полок, шкафов и вообще откуда-то сверху на вас могли посыпаться запыленные остроты столового серебра, чайные сервизы, какие-то украшения. Илвен и Ирма с огромным удовольствием разгребали все эти вещи, поскольку им нравилась старина и вообще любые запыленные места, они себя таким образом чувствовали ближе к каким-то там своим кумирам. Илвен в каком-то нелицеприятном мешке нашла наикрасивейшее пышное бальное платье нежно-розового цвета, Ирма - небольшую черную шкатулку с набором заколок и шпилек для волос, украшенных толи жемчугом, толи перламутром, в такой пыли и темени было разобраться невозможно.



Илвен... И правда была очень похожа на Ирму. Они обе были брюнетки, но Илвен предпочитала затягивать волосы в тугой хвост, а Ирма распускала свои черные пряди. Илвен любила носить узкий джинсы с заниженной талией и корсажи поверх блузок, а Ирма предпочитала платья. Одна предпочитала черно-синий макияж, накладывая черные и синие тени друг на друга, а другая иссиня-черный, пользуясь исключительно черно-синими тенями и иногда даже помадой того же цвета. В целом, девочками они были очень и очень мрачными.

Разумеется, что после нескольких часов работы в этом склепоподобном помещении, мама, с ужасом взирая как её "малютки" дышат "средневековой" пылью, быстро сообразила нечто посерьезнее чая с печеньем и нарезала огромную тарелку... да что там, тазик салата из помидор, огурцов и зеленого лука. Когда зашуршал пакет, где лежали мясные продукты, папа выскочил из дома и, до того дня я думала что такое бывает только в детских мультиках, внезапно появился за столом в беседке, оставив над дорожкой от дома до беседки небольшой пыльный навес. Не сбрасывая оборотов, папа потеснил девчонок, тут же скорчивших недовольные мордашки, выхватил у мамы ломоть хлеба и вилку и принялся с неимоверной скоростью поглощать салат. Девчонки продолжали пить чай, мы с мамой над ними всё подшучивали, подшучивали, и в итоге Ирма переквалифицировалась на клубнику.

Погода, кстати, взяла своё где-то часов в семь. Илвен пришлось сходить в дом и снять с себя все свои "модные" вещи, переодевшись в шорты и голубо-белую клетчатую рубашку, которая, чудя по размеру, принадлежала как раз Челесу. Помимо смены одежды, Илвен тогда ещё сняла и макияж, из-за чего лицо приобрело странный, трупноватый оттенок, поскольку, как позже объясняла она своим сильным низком голосом, "это очень едкие тени"...

Прекрасный чудесный пикник с семьей на природе! Именно после слов о этих треклятых тенях все и случилось.

- Забавно... - Наконец, после длиннющего монолога Элры, не прекращавшегося с момента как они вышли из офиса, Инлито подал голос, когда он и его спутница сели в машину рядом с магазином Холи Голд. Состояние Инлито было несколько туманным и очень заторможенным, и пока он вез Элравенд через город она не единожды поблагодарила его непревзойденное мастерство делать что-либо на автомате. - Погоди, причем там тени? Я конечно всегда рад послушать истории о твоей юности, но я...

- Арде.. - Это имя, давно не срывавшееся с губ Элры, тихими и уставшим полушепотом промчалось рядом с ухом Инлито и испарилось. Он тяжело сглотнул и посмотрел девушке в глаза. - Дослушай. Тебе, как человеку не лишенному ума, эта информация поможет справиться со многими проблемами в городе. - Она отвела взгляд и стала теребить золотую подвеску с небольшим зеленым изумрудом, которая теперь висела на шее. - Больше не будет этих смертей, Арде. Пока этот камень у меня - он не опасен.

- Элравенд, только не надо говорить мне..., - проговаривал он, копаясь в кармане, - что вся это мистическая дрянь нашего города связанна с теми черными тенями на лице твоей старой подружки.

- Связано, напрямую связано...

Ирма стала расхаживать по заднему двору: то она склонялась над кустами малины чтобы скушать пару розово-красных крупных ягод (честно сказать, малина на той даче была шикарная!), то снова подходила к столу, брала кусочек нарезанных помидор или лука прямо руками, ела их, громко причмокивая, и снова отходила. Разумеется никто не обращал на это внимания, все просто ели, болтали: Илвен рассказывала мне какую-то ерунду о небывалых приключениях её любимой рок-группы, папа рассказывал маме о очередном исследовании, которое ему поручили проводить. В какой-то момент, я никогда не смогу объяснить как именно это было.. но Ирма подошла к Илвен, схватила её за плечо, да так сильно, что у сестры от напряжения побелела кисть, резко повернула её к себе лицом и... Стала гладить её скулы, и чуть ниже глаза, где ещё были видны едва заметные серые разводы. А потом... Потом никто даже понять ничего не успел, как Ирма сделала резкое движение...

Илвен закричала.. громко, пронзительно, я и подумать никогда не могла что её холодный голос может так звенеть. Она вскочила, перевернула стол и лавочку, за которой были мы с мамой, хотя и без того все уже были на ногах. Лицо Илвен залила кровь, которую она размазывала по рукам и щеке. Папа схватил её за руки со спины и крепко прижал к себе, чтобы как-то унять, наверное она ещё несколько минут дергалась и кричала, но потом были слышны лишь громкие всхлипы. Мы же погнались за Ирмой, пропавшей из вида едва это случилось, и нашли её не так то далеко - в зале перед не разожженным камином. Она сидела на краю дивана и не моргая смотрела в никуда, держа руки перед собой, на коленях. Пальцы правой руки были окрашены багрянящем, но глаза, отнятого у лучшей подруги, в них не было и на какие-либо вопросы Ирма либо не отвечала либо начинала нести какой-то несвязанный бред.

Отец усадил Илвен в машину и собрался везти её в ближайшую больницу или любой медпункт который попадется им на пути. Я в это время сидела с Илвен в машине и держала её за руку. Видишь эти мелкие шрамики? Это следы её когтей... Так она злилась. Я помню как она сидела на переднем сидении в раскаленной от жары машине, где все пропахло резиной и было нечем дышать, и не переставая шептала: "Будь ты проклята". Без какие либо эмоций или действий, с абсолютно нейтральной интонацией, настолько безразличной, что становилось дурно - был только этот шепот.

- Знаешь, Арде, - по спине начальника снова пробежал холодок, - у Илвен были красивые зеленые глаза. Словно граненый изумруд. - Элравенд по-прежнему вертела в руках небольшой кругленький камешек, окованный белым золотом. - Густой томный завораживающий цвет, в нем было что-то неестественное... словно бы магическое.

- То есть... - Арде продолжал вести машину все чаще и чаще поворачиваясь к Элре, не водящей глаз с изумруда.

- Отец отвез Илвен в больницу и больше она её не покидала: её положили в районную психиатрическую клинику как особо буйного пациента, и папа говорил что с трудом довез её - она начала кричать, бить ногами по ветровому стеклу... А мама, оставив меня на даче и велев дожидаться тётушку, вызвала машину и решила увезти Ирму в город... отдать её в больницу, видимо в ту, где сейчас Илвен.

О том, как кончился тот день для моей семьи я не знала. Очень взволнованная и перевозбужденная я все же заснула, но где-то около трех часов ночи, а на утро приехали тётя Лённе и её сыновья.

Тётя Лённе была из категории тех женщин, коих на моем жизненном пути оказывалось не много: они рождаются в бигудях и халате и явно в таком же видел собираются прожить всю замужнюю жизнь. Тётя Лённе никогда не работала, в шестнадцать лет она вышла замуж, в двадцать два родила и решила все же не заниматься ничем, что труднее готовки. Она приехала отдуваясь и таща за спиной огромный чемодан, содержимое которого было наверняка неведомо даже ей самой. Как только нога тёти переступила порог дома, её младший сын Керл влетел в дом, да с такой скоростью, словно ему пригрозили двадцатисантиметровым шприцем, не разуваясь, пробежал через коридор и кухню к задней двери и умчался в сторону малиновых кустов. Что до старшего сына, то едва Челес переступил порог дома на нашей даче, как из моей головы вылетело все, что было связанно со вчерашним днем и этим происшествием. Хоть Челес и приходился мне двоюродным братом, это не помешало ему своей красотой свести меня сума. Терпи, Арде, терпи, я расскажу тебе о своей первой любви. Ах! Челес был ростом значительно выше меня, где-то метр девяносто, при моих-то тогдашних ста шестидесяти пяти сантиметрах с прямой спиной, шатен, носил какую-то странную рваную короткую стрижку, которая тогда в моде для парней его возраста и стиля. С темно-карими глазами, которые иногда меня цвет до абсолютно черных, и этой своей красотой он мог абсолютно ничего не делая свести сума любую попавшуюся на глаза девушку, в числе который оказалась и я.

- Ну прям сердцеед какой-то, - буркнул Арде, когда стоял у плиты с закатанными рукавами. - Ты свинину ешь?! - Спросил он удивленно, приоткрыв морозильную камеру, - я думал ты питаешься светом от настольных ламп и утренним кофе.

- Да, ем, - Элравенд сидела на кресле у распахнутого окна на своей запыленной кухне и чувствовала себя более чем неуютно, зная, что у господина начальника, хотя у него в гостях ей никогда не приходилось бывать, такой беспорядок недопустим даже теоретически, - причем очень прожаренную, и пожирнее, чтоб побольше масла. Знаю, что вредно, но мясо - это святое. А... а почему ты готовишь на моей кухне?

- Потому что кое-кто не умеет готовить, - стоя в обороте улыбался начальник, заливая сковороду маслом. - И не надо делать такое лицо, я тебя не боюсь.

- Тебя мама учила готовить? - Без левой мысли спросила Элра, не обратив внимания на поджатые губы Арде и легкую дрожь, пробравшую его руки, когда он услышал слово "мама".

- Нет, готовить я учился в дет доме где жил и рос до того пошел в армию. И опять таки не надо делать такое лицо, все в порядке, сегодня твоя очередь рассказывать семейные истории. - Он повернулся к девушке и пальцами стал рисовать в воздухе какие-то кругообразные движения, значением которых видимо была просьба продолжать.

На утро позвонил отец. Голос у него был более чем взволнованный - убитый горем и подавленный, звучал так, будто отец говорит сквозь слезы, и я уверенна, что так оно и было. Вопрос "что случилось?" казался мне более чем глупым, я просто предложила приехать и помочь если что-то понадобится, но по просьбе отца я была вынуждена остаться на даче.

Всё это... Арде, весь этот ужас произошел в течении одного дня, точнее сказать вечера и ночи. Сейчас, четырнадцать лет все же прошло, я не могу описать то состояние в котором я находилась, когда подсознание хочет закричать и застрелиться. Попробуй сам представить чтобы почувствовал ты, если бы твою сестру увезли в клинику, а подруга осталась без глаза. Как бы там ни было, присутствие родственников и хоть какие-то дела помогали об этом не думать.

Утром и днем все новоприбывшие занимались исключительно своими делами. Тётя Лённе разбирала багаж и все восхищалась порядком который мы навели на чердаке, потом она помогала мне приготовить настоящий обед (а не салат и печенье), хотя честно признаться - готовила она, я, как ты знаешь, готовить не умею вообще. Самым приятным в той возне на кухне был вид из окна, который открывал мне прекрасную картину того, как Челес под солнцепеком, с обнаженным прессом и оголенной спиной собирает своему младшему брату, который сидел с нами на кухне в теньке и лопал вчерашнюю клубнику, бассейн. Рисовые котлеты, гороховый суп, оливье, сладкие корзиночки и ещё несколько видов пирожков с мясом. На вопрос кто все это будет есть, тётя Лённе ответила достаточно просто - указал пальцем на взмокшего от жары труженика, поскольку ему все это было "на один зуб". И поверь мне, она не шутила. Во время позднего обеда, а он был где-то часа в четыре, Челез воистину подобно стае саранчи прошелся по накрытому столу и уничтожил добрую половину того, что там было. Ел он с огромным аппетитом и очень долго, так что пока он сидел на кухне мы с тётей решили использовать небольшую коробочку, в которой бабуля хранила все свои бусы, а точнее остатки тех, которые рвались. Без разбора сваленные в одну большую белую шкатулку, разноцветные и разноценные бусинки заполняли все её немалое пространство. Занимались мы чем-то вроде бисероплетения, но на деле это оказалось скорее бусиноплетением: мы брали эти маленькие и большие цветастые шарики и нанизывали их на шелковые нити, собранные в три-четыре слоя.

- Какие отношение все эти бусины имеют к этому недешевому изумруду? - Арде посыпал обжаренные кусочки свинины нарезанным укропом и поставил две тарелочки на стол.

- Потому что благодаря эти бусинам я нашла этот изумруд. Спасибо. - Прикрыв окно, Элра достала откуда-то из под стола запылившуюся бутылку вина и вручила её Арде, который слегка поморщился, вспомнив какой у этого сорта вина вкус.

Челес не зря называл брата коллайдером - тот носился по дому как сумасшедший, ну и разумеется, по закону жанра, наматывая очередной круг по дому Керл таки задел шкатулку с бусами, которые не дожидаясь ничьего согласия разлетелись во все стороны. И пока тётя Лённе объясняла своему младшему сыну ценность рассыпанных им камней, мы с Челесом, находясь в самых неприличным позах, принялись их собирать. Собирали не долго, однако Челес уж очень далеко залез под диван, а когда высунулся и разжал ладонь - мы увидели у него в руках небольшой изумруд. Он сказал что этот камень не может быть изумрудом, потому что если его очень сильно сжать, то он начнет прогибаться, но тем не менее мы все оценили красоту этого никчемного кусочка не пойми чего.

- Ты, кажется, говорила что утопила этот камень. - Напомнил Элре начальник, допивая вино и морщась от этого.

- Верно. Вечером, часов в девять, я все-таки перезвонила отцу... Сам понимаешь, что он мне сказал, и, опять же, пытаться описать те эмоции бесполезно, думай и воображай тут сам... А это озеро, озеро Фьяно, откуда уже днем выволокли и машину и тела, находилось буквально в двадцати минутах пешком от нашей дачи. Я ничего не сказала тёте, отмахнулась на то, что просто хочу прогуляться, но на полпути меня догнал Челес, отправленный заботливой тётушкой. Лицо у него было... Хахахаха, никогда его не забуду! Оно было не то чтобы недовольное, а скорее просто несчастное - ведь я ушла прямо перед ужином. - Элравенд рассмеялась во весь голос, - вы с ним чем-то похожи, кстати. Только если ты не переносишь кровавых зрелищ, то он не любил ходить по лесу. Комары, мухи, слепни, пчелы и вообще любые насекомые вызывали у этого храброго с виду юноши чуть ли не рвотный рефлекс. - Не прекращая смеяться, Элра прикусила нижнюю губу, подняла бокал и продолжила свой рассказ.

Вместо получаса, которые превращались в пятнадцать минут быстрым шагом, если захотеть, мы шли до этого клятого озера почти два часа. Челес очень быстро понял, что меня лучше не уговаривать идти обратно и молча поплелся за мной. Постепенно мы разумеется разболтались, шли, улыбались друг другу... К одиннадцати часам все же выбрели на озеро. Место, куда упала машина с моими матерью и сестрой, можно было узнать с легкостью - несколько небольших поваленных деревьев, сровнявшихся с землей кустов и огромное количество разводов на уже окаменевшей грязи. Мы молча сидели на берегу озера больше часа, прежде чем я рассказала что случилось:

- Знаешь, - сказала я ему, - мне почему-то кажется, что я до сих пор слышу томный голос сестры, зовущий меня по имени. Я даже не слышу маму...

- Хочешь подарю изумрудик? - Улыбнулся мне Челес, протянув в раскрытой ладони тот камень, что нашел днем. - Вдруг он настоящий?...

- Нет... - прошелестел над озером третий голос, - не настоящий...

Мы резко встрепенулись, тут же вскочив на ноги, но некий звон повсюду и тусклый серый блеск не позволяли нам и шагу сделать. Вода в озере забурлила, поднялась и из воды к нам потянулись длинные тонкие струи воды, извивающиеся словно щупальца морского чудовища. Не будь дураком, Челес что было сил толкнул меня назад, так что я кувырком полетела за поваленные деревья. Эти струи воды так быстро схватили Челеса и потянули в воду, что я и встать то не успела. Струи дотянули его до центра озера, где из воды выглядывал небольшой бугорок, маленький островок, и резко опустили вниз. Челес упал спиной на этот бугор с высоты метров пяти и даже на берегу я слышала как ломались его кости. А после... Маленький зеленый камешек, которые мой брат держал в руках, покатился в воду... Челес лежал на этих камнях, по подбородку текла кровь, а изо рта поднимался небольшой белый огонек. Он появился всего на долю мгновения, а потом я перестала видеть.

- В тот день я получила свой правый глаз в том виде каким ты его сейчас наблюдаешь. Он черный как глаза Ирмы, и изумрудный как у Илвен.

- А зрачок почему вертикальный? - Спросил Арде, приподнявшись на локтях, чтобы долить в бокал виски, купленный около часа ночи, хотя часы, висящие высоко под потолком (как Элравенд их туда повесила??) говорили в меру пьяному начальнику что уже половина четвертого.

- А зрачок вертикальный в честь моей кошки Силли. - Хихикала Элра, лежа на боку на полу под открытой дверью балкона с закрытыми глазами, упираясь начальнику согнутыми коленями в бёдра. - А ещё незапланированный и крайне внезапный психоз моей сестры повлек за собой все бедствия города Юнивелл.

- Да, я вот только не понимаю почему при жизни она не строила такие козни, а начала лишь после... смерти.

- Потому что это проклятие, Арде. Илвен прокляла всю нашу семью... Должно быть именно поэтому в тот же день погибли сестра и мать. Не знаю откуда у Илвен нашлись силы на такое сильное проклятие, но мне ещё придется расплачиваться за больную голову сестры.... Нет, не верти ты так головой, я не плачу, это тебе кажется. И в обще, я уже большая девочка...

...Которая лежала на полу в прохладную осеннюю ночь, подвыпившая, в объятиях дорогого любимого начальника, прикрывшего её шею своей рукой. И она не плакала, слёзы просто текли по щекам, но Элравенд, не обращая внимание ни на что, кроме мягкий и дрожащих от волнения губ Арде, лишь крепче обняла его за плечи и растворилась в этой холодной осенней ночи.

Глава третья.

Нарита Севало вот уже три десятка лет отсиживал свои немощные округлости на посту охранника. Работал он с двенадцати ночи до двенадцати дня и за последние пять лет привык к тому, что каждый день молодой глава убойного отдела Инлито Арде приходит на работу на пол часа раньше - в половине девятого утра. Этот день Нарита пообещал сделать личным праздником, поскольку ни в половине девятого, ни в девять, а лишь где-то около двенадцати, когда пожилой охранник уже собирался уходить, Арде проскользнул мимо поста. Выглядел он непривычно странно... Весь какой-то помятый, но все же в свежей одежде, потрепанный, с ещё не сошедшими складками на лице, оставленными толи одеялом, толи чем-то ещё. Он прошел мимо поста охраны держа за спиной кожаную черную сумку, расшитую какой-то символикой, вышитую белыми нитями, где буквы, линии и завитушки переплетались, напоминая коллекцию из пяти-семи сушеных бабочек, и весело помахал рукой, в которой дымилась уже почти скуренная сигарета. Нарита, у которого дрогнула рука записывать Арде в список опоздавших, мог только молча улыбаться, провожая его взглядом.

На самом деле Нарита увидел лишь часть картины, потому как тонированные толстые стекла на посту немого меняют вид общей картины. Шедший из кафетерия Ледос, один из работников канцелярии, приметил ещё несколько деталей - исчезновение часов с руки, а с ними Арде очень не любил расставаться, и бледный цвет лица, который появлялся у непьющих людей с похмелья. Общую же картину увидел только лишь Хэй, который терпеливо выжидал пока любопытные взгляды всех сотрудников, мимо которых проходил дорогой любимый начальник, как следует его осмотрят и проводят его до нужного этажа и кабинета.

- Доброе утро, Инлито. - Поприветствовала начальника белокурая Сазати, сидевшая за столом слева от кабинета Арде.

- День!.. - Услышала она в ответ, прежде чем черноволосый красавец исчез из её поля зрения. - Сделай мне пожалуйста чай... Черный. Крепкий. Я буду тебе очень благодарен.

После чего дверь захлопнулась. Сазати усмехнулась, собрав свои пухленькие накрашенные тускло-оранжевой помадой губки в бантик, поправила практически белые волосы, на завивку которых каждое утро уходит минимум пол часа, и увидела рядом со своих столом тихо подобравшегося Хея:

- Что происходит? - Спросила его Сазати.

- Сейчас будем выяснять.

Хей заварил две порции наикрепчайшего черного чая, насыпал в каждый из них по пять ложек сахара и втихомолку, бочком, бочком вошел в кабинет Инлито:

- По телевизору всю ночь крутили черно-белые комедии не искаженные цензурой? - Тут же выпалил Хей, едва Арде, кинув сумку на стол, плюхнулся в кресло. - Или?...

- Или я иду в оплачиваемый отпуск на пару с Лаендли? Тут ты пожалуй угадал. Садись.

Немного с обалдевшим видом, хотя на самом деле вид был далеко не просто удивленным: круглые глаза, приоткрытый рот, раздутые щеки и явные намеки на грядущую улыбку. Хей поставил кружки с чаем на стол, рядом со вчерашней папкой запрошенных Арде имен бывших владельцев изумруда, сел напротив начальника и вопросительно поднял брови:

- Нет... - Лучезарно улыбаясь, отвечал этому взгляду Арде. - Не-ет. - Последовал певучий повтор.

- Сейчас ты говоришь нет, а через месяц вы заявите о своей помолвке. А ещё через пару месяцев... - Хей начал размахивать свободной рукой, поскольку во вторую он храбро взял горячий чай, который, разумеется, пролил на свой бордово-синий и абсолютно безвкусный свитер.

- В отличии от тебя я готов жениться, но сомневаюсь что эта дамочка... ты сам все знаешь. - Арде поднес чашку ко рту, но поставил на место, вынув из кармана пачку крепких дешевых сигарет. - Мы закрыли дело, надо писать отчет, но мне бы очень не хотелось этим заниматься. В отчете должно быть много бреда, фантазий и красивых метафорических изречений, чтобы отвлечь от сути, поскольку объяснение происходившему ранее настолько бредово, что даже я ещё не знаю что там в отчете писать... но этих "внезапных и загадочных" смертей больше не будет...

- Снова Элравенд?

- Ну а кто же ещё! Уж точно не я. А она... настоящая ведьма! Только... Знаешь, надо будет купить ей шляпу и зеленые тени... Чтобы понатуральнее смотрелось.

- И метлу! - Мгновение спустя вместе произнесли они.

- Невероятно... - Хей откинулся в кресле, - ты после знакомства с ней развелся с женой и ещё четыре с половиной года её обхаживал, у тебя стальные нервы!

- Вспомни где я работал до этого и почему сюда попал. Нервы у меня более чем стальные, хилый только желудок. - Ухмыльнулся Арде, сделав глубокую затяжку.

- Так... - Хей поднялся с мягкого места и взял в руки телефон. - Работа не ждет, а ты давай пока думай куда вы поедете.

На сей неопределенной ноте, хотя и явно довольный последними известиями, Хей удалился из кабинета Арде, оставив его наедине с чаем, отчетом, вчерашними запросами и головной болью.

Тридцати пяти летний Арде Инлито жил и вырос в сиротском приюте в городе Муэтто, что на севере страны. В возрасте 12ти лет начал проявлять интерес к джиу джицу и после школы поступил на службу. В своем подразделении прослыл виртуозом владения огнестрельным оружием, для себя же выбрал пару полуавтоматический пистолетов, отношения с которыми были разве что не интимными. Его нередко высылали в горячие точки, откуда Арде умудрялся выбраться живым и без серьезных повреждений, нередко - он оказывался единственным выжившим. В двадцать семь лет был списан со службы из-за двух пулевых ранений в грудь: одна прошла чуть левее сердца, другая задела желудок. Арде решил перебраться в город Юнивелл, предварительно сменив имя и фамилию, объяснив это сослуживцам желанием порвать с прошлым и попытаться забыть все что он видел прежде, одна в реальности все было несколько иначе. Основной причиной переезда сюда был его давнишний грешок - когда однажды Арде добрался до базы данных и выяснил кто же его родители. Как оказалось жили они в мире и согласии, завели двоих дочерей, сестричек Арде, которые на три и семь лет младше его, и купили небольшой домик в Юнивелле, буквально в двух улицах от места, где проживает их старший сын. На глаза им он никогда не показывался, поскольку с отцом они были буквально одинаковы на лицо и это делало его легкоузнаваемым. Чувство обиды, никогда не покидавшее сердце Арде с самого детства, и ещё большее чувство неведения, ведь он не знал - родители бросили его, или потеряли, это никогда не позволяло ему приехать к ним домой и все объяснить. В двадцать восемь лет Арде встретил Милэин и женился на ней, хотя сам не понимал зачем ему это. Милэин была не самой симпатичной и весьма странной девушкой, которая очень неодобрительно относилась к мании Арде к чистоте, аккуратности и прочим вещай, необходимым ему для жизни и им обоим для совместного сосуществования. Она работала редактором в каком-то популярным среди молодежи журнале и совершенно не хотела заводить детей. Собственно благодаря Милэин Арде пошел работать в полицию, занялся самой изнурительной работой и познакомился с Элравенд, которой все время нужно было сочинять отчеты. В итоге их поставили в напарники на первые несколько месяцев, но из-за слабого желудка, который стал таковым из-за старой раны, Арде был вынужден заниматься офисной работой, чем был более чем доволен. Свою манию к столу и стулу он объяснял буйной и шумной молодостью: Элравенд поначалу смеялась, а потом прочитала резюме Инлито и больше никогда не поднимала эту тему. Через пол года после появления Элры Арде развелся с женой, а ещё через несколько месяцев, в связи с тем, что бывший начальник убойного отдела украл из хранилища одну из "магических" книг для личного использования, Арде поставили во главе. Первый год он старательно занимался руководством, но потом понял, что в этом отделе собраны лучшие ( отдел состоял из девятнадцати работников) из лучших, и стал покрывать погрешности некоторых операций перед начальством, вставлял на место мозги людям из других отделов, тем, кто хотел на него или на его подчиненных писать докладные, но в большинстве, конечно, сочинял красивые и очень правдоподобные отчеты.

Арде развалился в кресле и потянулся, старательно скрывая зевоту. Он прикрыл глаза, хотя яркое солнце, проскальзывающее сквозь жалюзи, все равно светило даже сквозь закрытые веки, и уже хотел было заняться делами, когда дверь кабинета приоткрылась, появилась голова Хэя, качающаяся из стороны в сторону, и сказала следующую вещь:

- Что ты с ней сделал?...

Арде даже рта открыть не успел (поскольку совершенно не понял о чем речь), когда дверь распахнулась пошире и перед начальником появилась неимоверно красивая девушка, такая, что прям... ну... кхм...

Элравенд проснулась в своей постели позже Арде и, почему-то, одна. Этот фактор, ещё даже не раскрыв глаза, она обжарила у себя в голове с обеих сторон: с одной, думала она, Арде поступил как порядочный мужчина - накормил, напоил и пальцем не тронул, но с другой стороны Элравенд было даже немного обидно, что он так благородно себя повел... Как бы там ни было, господин начальник проснулся в семь утра, выпил с пол литра апельсинового сока, который почему-то лежал в третьем отсеке морозилки и содержал кусочки "фруктового льда" и отправился к себе домой, где благополучно досыпал до половины одиннадцатого. Элра же стянула с себя одеяло около десяти утра, хоть и проснулась где-то в девять. Она медленно, не поднимая головы, стянула с себя всю вчерашнюю одежду, бросив её у кровати, и открыла балкон. Утро казалось ей на удивление теплым - за окнами золотилось солнце, а огромная улица, уходящая вперед до неопределенной точки, красовалась теплыми и нежными цветами. Правду поведал только градусник, где столбик ртути замер у отметки "+9".

Сняв с бельевой веревки свой постиранный выцветшего синего цвета махровый халат, Элравенд накинула его на плечи, почувствовав легкий запах табачного дыма.

"Арде..." - пронеслось имя у неё в голове.

Когда Элравенд стала понимать, что у неё в голове нет абсолютно никаких идеи и мыслей, что в офис ехать не надо и что практически все дела давно закрыты, её мозг начинал сам придумывать себе задания. Первым делось ноги унесли Элравенд в ванную, где она умылась, умылась, потом ещё раз умылась холодной водой. Остатки туши, которым посчастливилось не быть оставленными на подушке, стали растекаться и Элравенд пришлось изо всех сил напрячься, чтобы вспомнить куда делась косметичка... В итоге уже минут через пятнадцать она прыгала на одной ноге, одевая на вторую туфлю, прижимая к уху мобильный телефон:

- Да, хорошо. Через час? Отлично, я как раз успею заехать в магазин. Что?? Нет, я не собираюсь учиться готовить.. Ха-ха, как всегда шутишь! Все, целую, до встречи.

Так вот.

Голова Хэя исчезла, дверная ручка провернулась и в кабинет Арде вошло нечто.

Это была девушка со стройными ногами, в круглоносых черных туфлях на высокой шпильке, в сиреневом шелковом платье до колен, поверх которого был надет пиджак темно-синего цвета. Черные волосы, явно крашеные и явно сегодня, собранные в высокий конский хвост, держались крепким тугим крабом, который был похож на что-то из перламутровой коллекции бабушки.

Элравенд несколько секунд стояла и улыбалась, глядя на начальника своими прекрасными и вновь голубыми (!!) глазами, но когда она поняла, что возможно начальник завис надолго, она подошла к столу и громко хлопнула в ладоши. Арде очень медленно моргнул и почесал затылок. Резко и внезапно из головы выветрились все комплименты и он не придумал ничего умнее чем протянуть Элре чашку с уже почти остывшим чаем, из которой Элравенд, незамедлительно, сделала несколько глотков.

- Скажи мне, почему после ночи вина и виски у меня лицо бледное, а у тебя неестественно натуральный цвет кожи?

- Наверное потому, - девушка заняла своё любимое кресло (в принципе любимое всеми кто, бывал в этом кабинете), - что я умею пользоваться тональным кремом и пудрой, а у тебя их наверняка нет. Ты... ты шикарно выглядишь.

- Спасибо моему парикмахеру, она волшебница. - Элравенд взмахнула хвостом, будто её снимали для рекламы шампуня. - И раз ты заметил небольшие изменения в моей внешности и тебе они понравились, то осмелюсь сказать тебе что она пригласила меня сегодня вечером на чай.

- А кто она такая, чтобы иди к ней на чай после первой же встречи? Что за салон? Как её зовут? - Стал расспрашивать её Арде, плавно передвигаясь по кабинету - роясь в ящиках, шурша бумагой, что-то отмечая и дописывая, переключаясь в рабочее состояние.

- Это была не первая встреча. Зовут её Эмиллэ, ей около пятидесяти лет, работает не в салоне, а на дому. Очень хороший профессионал, я у неё всегда красилась и стриглась. Она сегодня долго меня ругала за то что я не ухаживаю за собой, так что сразу после неё пришлось ехать по магазинам и закупаться кремами, духами, одеждой и обувью. Я ещё пальто новое купила, но оно внизу... В общем денег ушло не меряно! А, кстати, ты уже придумал что скажешь высшим силам по поводу "самого длинного дела"?

- Нет..., не придумал ещё. - Ответил начальник, и этот вопрос был явно единственным что он услышал из всего сказанного Элрой.

- Кстати она сказала что там наверное будет ещё и её муж, так что мне можно... хотя скорее даже нужно привести с собой тебя. Придешь?

- Да, - он поцеловал Элравенд в щеку, пока перемещался по кабинету, оцифровывая очередной документ, - приду. Во сколько за тобой заехать?

- В семь. Чтобы был чистый и красивый... Собственно чтоб был как всегда. До вечера. - Эти слова произнесла Элра, уже на выходе из кабинета, а Арде остановился у окна и ему начало казаться что он пропустил мимо ушей что-то чрезмерно важное.

Ровно в семь, как и договаривались, Арде стоял у машины рядом с подъездом Элравенд. Она задерживалась. Поскольку окна её квартиры выходили на дорогу, и в них горел свет, начальник мог наблюдать за тем, как некая безумная фигура носится по квартире, что-то поднимая и выпуская из рук, гремя ключами и цокая то каблуками, то языком. Жила она на втором этаже, окна на распашку, так что Арде мог слышать каждый звук, раздающийся в квартире возлюбленной, тем более на этой улице, в тупике, где не бывает людей. Минут через десять свет в квартире погас и Элравенд спустилась в низ, где Арде, минуя приветственный поцелуй, вручил ей маленькую белую розу. Элра по-детски засмеялась, и кинулась ему на шею и их обоих переполняла некая ребячья радость:

- Мы договорились о встрече в кафе недалеко от твоего дома, не помню как оно называется, но точно помню что где-то там. - Элравенд убрала розу за ухо, от чего стала похожа на молодую гадалку из цыганского табора.

- М.... Что-то связанное с дикой розой... или рощей. В общем найдем.

Арде, явно любящий рыться у себя в карманах в поисках ключей, хотя всегда клал их именно в левый карман, поднял голову к небу:

- И, думается мне, посетителей будет туча... Грядет дождь. - Он наконец сообразил где ключи и открыл даме дверь. - Надеюсь с ветром, грозами и молниями, а то будет скучно и не интересно. - Арде завел машину, склонился над Элрой и звонко чмокнул её.

- Честно признаться, я тысячу лет не была ни в каких кафе или ресторанах. Тем более, - она отвернулась от прекрасного вида вечернего города, открывавшегося из окна машины, - в компании молодого человека.

- Надо меньше работать. - Улыбался Арде, - я в свое время переработал, вот и списали со службы.

- Зато грудь, должно быть, в боевых царапинах и шрамах... - Элравенд размахивала руками и произносила это голосом, в котором была смесь восхваляющего почет силу героя ноты и в то же время некая ехидная игривость.

- Нет, шрамов у меня только два - от пуль, сломавших мне карьеру моей мечты. Они рядом с сердцем, очень близко... Давай не будем об этом, а то я сейчас начну думать и размышлять, вспоминать и плакать и своим угрюмым видом испорчу тебе встречу с подругой.

После этих слов, всю оставшуюся часть пути они увлеченно болтали о чем-то пустом, абсолютно не нагруженном смыслом. Ехали минут тридцать, не больше, и наконец нашли ресторан со словом "дикая" в нем. Это была не роза или роща, это была какая то "Дикая Рьена", которая, как подметила Элравенд, судя по всему некогда была наложницей владельца... Элравенд вышла у кафе, а Арде поехал парковать машину неподалеку. Внутри, не смотря на предсказание начальника, было пусто, лишь одна девушка, некая белокурая дама в платье золотого цвета, сидела в гордом одиночестве, прислонив бокал с вином к щеке, в самом конце зала.

Тучи сгущались, прогремел гром и завыли сирены некоторых машин. Арде запер свою и бодрой походной зашагал ко входу в кафе. Элравенд, чувствовавшая себя более чем неловко в этом месте, решила его дождаться и искренне улыбнулась, когда начальник был в двух шагах от деревянного резного крыльца. Едва он ступил ногой на зеленый тонкий коврик, покрывавший это деревянное крылечко, как за спиной встала стена воды. Это было не просто "как из ведра", а словно бы колодец взяли да перевернули. Оставшись сухим, хотя и испуганным, Арде через плечо посмотрел на улицу, где за считанные секунды воды стало столько, что машины, разъезжая даже на маленькой скорости, могли брызгами омыть всю прохожу часть и даже стены ближайшего к дороге дома. Элравенд вытянула руки, набрала в них дождевой воды и поднесла ко рту. Сделав один глоток она скривилась и выплеснула всю оставшуюся:

- Будет много дел, - сказала она, на что Арде лишь обреченно помахал головой и предложил войти в зал. "Ведьма..." подумал он.

Они сели за прямоугольный стол песочно-белого цвета, с некими золотоватыми вкраплениями и крайне дурацкой скатертью, покрывавшую не весь стол. Арде, чей желудок запевал многоголосные арии ещё с момента встречи у дома Элравенд, заказал себе две порции салата с курицей и черный кофе, хотя сам втихую обмолвился что хотел бы чего погорячее, чем кофе, но машина все-таки...

- Жаль что я не умею водить, - немного в виноватом тоне произнесла Элравенд, когда официант принес ей огромную порцию мороженого с фисташками, - хотя знаешь... Ты живешь рядом, если что, я думаю мы дойдем. А даже если тебе пьяном захочется поводить - ты бессознательно будешь крутить руль и мы никуда не врежемся, уж поверь, водишь ты более чем хорошо, а поскольку работаем мы в полиции и имеем не безызвестные имена, то и штраф с нас не возьмут...

- Тогда ещё бутылку виски!! - Кинул вслед уходящему официанту Арде. - Какого? Хмм... Самого дорогого. Честно признаться, я до сих пор не разбираюсь в марках и видах. Зато салат кстати вкусный, хотя я бы сделал лучше...

- Да уж, готовишь ты просто потрясающе, а я давненько не налегала на сладкое, думаю, пора бы. - Элра отложила ложку для мороженого и стала рыться в сумочке, - что-то они опаздывают... А нет, вру, вот они. Эмиллэ! Мы здесь!

Арде, жевавший на тот момент длинный лист салата, чуть было не подавился:

- Как ты сказала её зовут?? - Спросил он почти шепотном, скорее похожим на змеиное шипение. Но Элра этого не услышала, она поднялась и подошла к женщине среднего роста, с темно-красными волосами, в сером длинном платье. Они обнялись и подошли к столу, а Арде, не поднимая глаз, да и вообще не шевелясь, уткнулся в тарелку, не желая ни при какие условиях поднимать голову.

- Арде, это Эмиллэ Сутори, а это Инлито Арде, мой красавец начальник. Арде, подними голову, не вредничай. - Элра присела рядом, улыбаясь, и словно пыталась заглянуть под челку, которая подобно облаку прикрывала лицо Арде. - В чем дело?

- Эмиллэ? - Раздался рядом с Арде третий голос - той самой блондинки в золотом платье, которая наконец отлепилась от бокала с вином. - Не ожидала тебя здесь встретить!

- О! Милэин! Как давно ты ко мне не заходила!

... Арде опустил голову ещё ниже, и уже было слышно скрежет вилки о тарелку...

- А вот и мой супруг, - встрепенулась Эмиллэ, чуть ли не подскочив на месте, - девочки знакомьтесь - Харес Сутори.

И указала на вошедшего в дверь мужчину, чьи волосы, не смотря на возраст, по-прежнему оставались черными, в красивом темном костюме, хорошей комплекции и...

- Вы... - Замямлила Элравенд, бросая взгляд то на него, то на поникшего Арде, - вы безумно похожи. Арде... Арде! - Она немного повысила голос и он поднял голову.

- Арде... - Немного растеряно произнесла Милэин, метая взгляд с него на Элравенд, а потом кинула взгляд на Хареса, замершего рядом с сидящей женой, у которой перехватило дыхание. Она, с трудом дыша, рассматривала сидящего перед ней мужчину и лишь некоторое время спустя её губы смогли выдавить одно слово.

- Соллен. - Сказала она. - Соллен! Сыно.. - Повторила ещё раз, хотела было встать, протянуть к нему руку, но Арде поднялся из-за стола, так резко и грубо, что он заскрипел и даже чуточку двинулся, при том что столы здесь были из хорошего материала и весили немало. Кинув несколько купюр на стол, он отвернулся от онемевшей публики и большими шагами дошел до двери, исчезнув за стеной ливня.

Элравенд медлила не дольше мгновения, она посмотрела на Эмиллэ и Хареса с таким отвращением, что они взяли друг друга за руки, и набрала было в грудь воздух, что бы что-то сказать, но вместо этого рванулась к выходу, сняв свой плащ с крючка, и кинулась догонять Арде.

Пропажа нашлась не так далеко от места исчезновения - в ближайшем грязном темной переулке, где был черный ход от этого ныне треклятого кафе. Арде сидел на ступеньках под навесом и, что не удивительно, курил. Он замерз - его с головой выдавали мурашки на руках, трясущиеся пальцы и губы, потерявшие свой натуральный цвет и ставшие практически белыми. Он курил не убирая сигареты от лица и дым смешивался с паром его дыхания. Элравенд, тоже уже не сухая, присела рядом и обняла Арде за руку:

- Прости. - Произнесла она, хотя на самом деле ей хотелось задать Арде ряд вопросов, связанных с такой реакцией и этим происшествием, но держа его за руку, Элра поняла что она дрожит не от холода.

Немая ярость застыла в глазах Арде, но он сидел и старался как можно крепче затягиваться и как можно спокойнее курить, ждал, пока этот гнев утихнет, уляжется, развеется. Спустя десять минут и семь сигарет, Арде погладил девушку по щеке:

- Я ненавижу их, понимаешь? - Процедил он сквозь зубы, выбросив сигарету. - И что бы они не сказали - никогда их не прощу. - После этих слов он молчал ещё с минуту, а прохрустев шеей, резко встрепенулся. - И вообще, ты чего сидишь в тонкой юбке на холодных ступенях, а ну встань! - Это Арде сказал совсем другим голосом, словно ничего и не произошло. - Раз я, такой нехороший, сорвал тебе сегодня вкусный ужин, то будем организовывать его своими силами дома. Идет?

Элравенд обомлела такому внезапному перекату настроения. Глаза Арде были красными, либо от дождевых капель, либо от табачного дыма, либо от слез, улыбка немного натянутой, но лишь немного - в большей мере она была искренней как всегда. Элра кивнула и уже вскоре оказалась в доме Арде, впервые за столько лет их общения. Дом Арде это Дом Арде, по-другому описать нельзя: все настолько было пропитано его стилем и вкусом что млеешь просто на ходу - это завораживает и манит. Судя по всему некогда это была двухкомнатная квартирка, но комнаты объединили и соединили их с кухней полукруглой аркой. Предметов в комнате не было много, и прежде всего Элра обратила внимание на отсутствие телевизора - в доме был лишь ноутбук в дальнем конце комнаты, который стоял на столике у входа на балкон. Шкаф и комод располагались ближе всего к коридору. Ещё один угол комнаты представлял собой две огромные колонки и маленький плеер, а рядом с ними грозно возвышались три или четыре стопки с дисками, на некоторых из которых Элра увидела ту же символику что и на сумке - она всем напоминала засушенных бабочек. Но самое главное место во всем доме занимала кровать - двуспальная, с покрывалом цвета фуксия, высокая и наверняка чертовски мягкая.

Арде включил в коридоре свет и скинул с себя ботинки, с которых текла вода. За то время, пока Элравенд расшнуровала свои высоки сапоги, Арде уже успел переодеться в сухую и, по его мнению, домашнюю одежду, хотя в таком можно было смело идти гулять. Он принес ей свою длинную голубую рубашку в клетку и исчез в тени кухни. Элравенд сняла с себя все мокрое и развесила в ванной. Пройдя в комнату, она стянула платье и хотело было одеть рубашку, но услышала скрип половиц и холодные руки Арде проскользнули по её спине.

Все в духе Арде... Ни пылинки, ни соринки. Чистое белое постельное, ещё сохранившее запах порошка... И его руки, нежные холодные руки.


Глава четвертая.

Наслаждение - многостороннее и многообразное понятие. Для кого-то это полуночная страсть, кто-то наслаждается вкусом свежей клубники. Попадаются люди, для которых наслаждением является достаточно неприятное утреннее похмелье, кто-то видит наслаждение в подслушивании или подглядывании за соседями, кто-то курит дорогой табак и запивает крепким кофе.

Утро пятого апреля, которое супруги Инлито сделали своим личным праздником, принесло наслаждение им обоим. Арде, имевший привычку вставать на двадцать минут раньше Элры, любил наблюдать за тем, как спит Элравенд - как она тихо посапывает, чешет нос, трется головой о подушку, тем самым запутывая волосы... А Элравенд, когда она просыпалась и видела над собой до неприличия умиленное личико бывшего босса, нравилось выхватывать из под его головы подушку и начинать бить его ею до тех пор, пока их обоих не разнимал приступ хохота. С каждым разом приступы хохота становились все короче, да и спровоцировать Элравенд на битву подушками день ото дня было получалось все реже и реже.

За прошедшие полтора года количество "мистических" дел упало до нуля, были собраны все двадцать девять "черных книг" - собраны и уничтожены, остатки уличных магов и их соратников либо уехали из города, либо занялись своими земными делами. Месяцев десять назад снова появилось хулиганство и мелкие преступления, три-четыре месяца спустя - убийства людей людьми. Арде и Элра, да и весь их "убойных отдел", очень по-своему отнеслись к таким переменам, но все же признали - это лучше, чем то, что творилось раньше.

Пятого апреля прошлого года Арде и Элравенд связали себя узами брака, ни сказав никому ни слова, поскольку обстановка и ситуация не позволяли пригласить гостей. Эта сумасшедшая идея кирпичом свалилась на голову Арде в четыре утра в среду. То был на удивление холодный апрель, и когда Элравенд, натягивая на замершие ноги по третьей паре носок, надела тапочки и упала на кровать, её ненаглядный, громко хлюпая носом и попивая зеленый чай с мелиссой, выдал сакраментальную фразу: "А давай поженимся?". Разумеется, Элравенд рассмеялась и ответила "давай", а ещё через мгновение добавила "прямо сейчас". Арде пожал плечами, взял телефон и позвонил своему знакомому, занимавшемуся бракосочетаниями. Разумеется, ведь никто не любит когда ему звонят в четыре утра в будний день, несчастное создание на том конце линии долго говорила Арде какой он хороший, но когда услышало сколько ему заплатят - голос в миг изменился. В то же время, раскинув ноги по разные углы кровати, Элравенд позвонила Хею и Сазати, которые видимо тоже не спали в этот прекрасное весеннее утро, уточнила у Арде время и попросила их приехать засвидетельствовать все это дело. В пять утра пятого апреля три машины стояли у небольшого здания серо-голубого цвета, а внутри, одетые в синие джинсы и белые рубашки, причем оба - как жених, так и невеста, которой эта рубашка по длине вполне сошла бы за мини-платье, стояли брачующиеся. Рядом с ними, тоже не в лучшем виде (потрепанные, замерзшие, а на белокурой красавице даже не было макияжа) при обняв друг друга стояли бывшие супруги Хей и Сазати, снова, уже раз в четвертый за последний год, решившие жить вместе.

Через месяц после свадьбы Элравенд ушла с работы, произнеся нечто вроде "я хочу научиться готовить". Супружеская жизнь протекала как нельзя прекрасно: Элра научилась готовить, Арде, наконец поняв что он начальник и что его дело командовать, а не устраивать вылазки, работал с девяти до семи, подшучивал над сотрудниками и пару раз в неделю чистил свои пистолеты, что было для него уже традицией.

Что до Элравенд - она наконец занялась собой. Несмотря на то, что ей было уже тридцать лет, за последний год она стала выглядеть лет на десять моложе - ходить на танцы, на курсы иностранных языков. По будням, три раза в неделю, посещала курсы кулинарии, в особенности - кондитерские. Ходила по салонам, покупала красивую одежду и любила таскать за собой мужа...

"Муж", - порой задумывалась Элравенд, - какое странное слово.. всего-то три буквы, а сколько гордости и радости." Особенно она любила произносить это слово, когда, прогуливаясь по улицам города под руку с Арде, она встречала своих знакомых, которые млели перед красотой её мужа и начинали разговаривать с ней, не сводя глаз с него, куда учтивее и любезнее, поправляя на себе одежу и взмахивая ресницами.

Пятое апреля - день, когда Элравенд поняла что этот черноволосый мужчина - её счастье.

- Четыре недельки. - Улыбнулся Арде, чуть приподняв голову от подушки - белой, в темно-синий цветочек, бывшей, как оказалось, любимый цветовым сочетанием, и по обилию подобных предметов в их квартире особо подчеркивалось - что именно в цветочек, и именно в синий. - Ещё целых восемь месяцев...

- Ну не расстраивайся, насладись последними спокойными месяцами своей жизни, когда это чудо, в котором переплетутся наши с тобой гены, появится на свет - в доме будет военное положение. - Элравенд отвечала медленное, томно, на одной ноте, высунув из под одеяла лишь нос. - И мне кажется, что тебе следует меньше думать об этом. Слишком много волнения с Вашей стороны, господин Арде.

- Элра... Ты пол года... мне хватило твоего... - Нежный голос Арде начал грубеть и он осекся, встал с кровати и побрел на балкон, взяв со стола пачку сигарет. Они старались не вспоминать о событиях, произошедших шесть месяцев назад, когда Элравенд, едва узнав о беременности, врачи говорили что тогда не было и двух недель, шла по улице, когда некий нетрезвый водитель потерял управление и едва не сбил Элру. На ней не было ни одной царапины, все они остались на водителе, на капоте и витрине магазина, в который он въехал, однако у самой Элры случился такой шок, что она потеряла сознание, а к утру - ребенка. Каждый из супругов Инлито по-своему пережил это событие: едва водитель того автомобиля оклемался, Арде упек его в тюрьму на изрядный срок, на суде лично не выступал, но позаботился о том, чтобы "ни одна безмозглая мразь не села за руль". Потом ещё с месяц занимался оперативной работой, скинув свои административные обязанности на Хея, получившего накануне травму. Что до Элравенд... Весь тот месяц она была очень похожа на хорошо разукрашенную фарфоровую куколку, ходившую по дому (и только по дому, продукты привозил Арде), распивавшую чай, читающую третьесортную фантастику, где все сводилось к лазерным пушкам и мировому злу, и изредка смотрящую телевизор. В тот месяц супруги Инлито не были рады видеть друг друга каждый день, и оба это прекрасно понимали.

Налаживанием погоды в их доме занялись два человека, которые были в курсе всех этих событий и в обще всего происходящего - Хей и Сазати. Поворковав между собой, они стали напрашиваться в гости, приносили разные вкусности и вели беседы о пустом. Их стараниями буря в сердцах их друзей вскоре улеглась и Арде с Элравенд попытались снова. Ну и...

- Ты слишком много куришь... - Элравенд по-прежнему не вылезала из под одеяла. - От того, что ты треплешь себе нервы и шатаешь свое здоровье шансов на повторный выкидыш меньше не станет...

Элра произнесла это и прикрыла глаза, поняв, что она только что ляпнула. Арде задержал дыхание, вместе с только что вошедшей в него дозой никотина, и, прикусив язык медленно выдыхал его через нос. Дым ударялся о запотевшие окна бесформенным облаком и рассеивался. Дети - то, чего всегда хотел Арде. То, ради чего он терпел свою бывшую "тупую до неприличия", как он говорил, жену. Он хотел дать им все то, чего его лишили - любовь, заботы, помощь, ласку. То, чего ему всегда очень не хватало и даже Элравенд, любившая своего мужа как нельзя по-настоящему, иногда была не в силах заполнить краской то пятно, что оставили на его душе Эмиллэ и Харес - "родители".

Арде прислонился лбом к холодному и мокрому стеклу, оставив сигарету тлеть в руке. Элра выскользнула из под одеяла, натянула тапочки и бесшумно подкралась к супругу, обняв его и уткнувшись носом в плечо:

- Прости.

Арде молчал.

- Прости, я не...

- Все хорошо, - он повернулся и лицо его озарила улыбка, такая, как в тот злосчастный вечер, когда он встретился с родителями: и счастливая, и нет, и искренняя, и натянутая. Арде наклонился и аккуратно коснулся губ Элры - это даже нельзя было назвать поцелуем, потом потушил сигарету и ушел с балкона, потащив за собой жену.

То, что называют "токсикозом" у Элры толком не было, единственное чего она не смогла терпеть - это табачный дым. Благодаря этому нюансу Арде бросил курить уже через неделю, а к концу седьмого месяца беременности, Арде купил дом, куда они с супругой благополучно переехали.

В западной части Юнивелла располагался так называемый частный сектор, где самым высоким зданием была старая, хоть и модернизированная, котельная. Двухэтажные преимущественно кирпичные домики словно маленькие грибочки прятались среди высоких старых деревьев, за которыми в меру своих тщательно ухаживали скучающие пенсионеры и ученики единственной средней школы на весь район. Дом супругов располагался на самой окраине, дальше застройка не велась, поскольку там раскинулся огромный старый лес, и, однажды обронил мер города, если он хотя бы предпримет попытку его вырубить, жители города разорвут его на мелкие куски. Это был большой, действительно большой дом из красного кирпича, с крыльцом и большим задним двором, где Арде планировал построить мечту своего детства - бассейн. тому же, за невысоким белым заборчиком сразу начинался лес, а лес - это свежий воздух и приятная атмосфера для жизни.

В доме было три спальные комнаты, две ванны, гостиная, огромная кухня, столовая и чердак с подвалом. В одну из комнат, ставшую спальной для супругов, перевезли излюбленную обоими кровать из дома Арде, поменяли обои на голубо-синие и кроме кровати в комнате ничего и не было, шкафы с одеждой, их было два, разместили в ванне. Одну из комнат, та, что была сразу у лестницы, Элра превратила в рабочую библиотеку и иногда, по вечерам, помогала Арде с работой. К концу восьмого месяца Арде обустроил детскую комнату.

Как-то, незадолго до родов, в холодную субботу, когда на лице все замело снегом, повсюду возвышались сугробы и на них стояли дети, играющие в "Царя горы", машины ехали медленно не потому, что боялись штрафа, а потому, что лед, сколько его ни скалывали, успевал появляться на дорогах, супруги Инлито поехали в центр города по магазинам. Не смотря на то, что Арде не меньше Элры ждал появления этого ребенка, терпеть женскую манеру покупать одежду он не умел. Особенно раздражало то, что Элра покупала одежду не себе, а их малышу, пол которого они так и не узнали:

- Элра... Вот ты сейчас накупишь девчачьих вещей, а потом их раздаривать придется, если родится мальчик... - Арде, одетый в теплое черное пальто и с намотанным на шею светло-коричневом шарфике, облокотился на тележку, наполненную доверху скорее посудой, нежели чем-то съестным. У Элравенд, с тех пор как она переквалифицировалась из детектива-ведьмы в повара кондитера, появился некий фанатизм к различной красивой и нередко причудливой посуде, в особенности - к тарелкам. Сейчас в корзине находилось два десятка хрупкой красивой посуды, самой разной как по виду, по форме, так и по цене. Цена - меньшее что его волновало. Арде половину их путешествия по магазину взирал на эту стопку, завернутую в плотную бумагу, и думал над тем, как он все это будет тащить домой.

- Это будет девочка, - сказала Элра малюсенькой красненькой кофточке, которую держала в руках, - это будет девочка... Маленькая красивая девочка. И у неё будут твои красивые губы, милый. - Она сложила кофту и взяла маленькие брючки, того же, красного цвета, и протянула их Арде, чтобы тот положил их в корзину. Но он не протянул руки чтобы взять их.

- Откуда тебе известен пол малыша? - Не без любопытства спросил он, когда Элра подошла и сама положила вещи в корзину. - Мы же договаривались...

- Да, я помню, но я не от врачей узнала пол, это... Ты раньше называл это моим ведьмовским чутьем. Так что это будет девочка... - Она обняла его за руку и подняла голову, наблюдая за тем, как выражение наигранной обиженности перетекает в улыбку.

- Значит можно придумывать имя...

- Девочка... Девочка это здорово. - Вслух думал Арде, чем уже порядком утомил Элру, пока они ехали домой. За стеклом автомобиля, уже второго, "семейного", который был побольше и модель очень походила на джип, царила тьма. Этим вечером для Элры даже фонари горели тускло. - Будет красивая и умная. Как я. - Да... Я только... Мне интересно, с чего это вдруг ты смогла почувствовать пол ребенка. Ты ведь пошутила насчет твоих "ведьмовских" чувств?

- Нет, не пошутила. Мне самой интересно с чего это они до сих пор действуют. И почему сейчас. Я думаю, мне нужно лечь в больницу в скором времени.

- Почему? Ведь все же в порядке.

- Проявление во мне силенок моей сестры - это не в порядке. Это не нормально. И это может плохо кончится. Ещё ни разу эта сила не предвещала что-то хорошее. Может снова случится выкидыш, а для этого лучше быть в больнице... Там смогут спасти ребенка.

- ...

В ту ночь Арде практически не спал. После того как в три захода он занес домой все покупки, приготовил ужин, по максимуму прибрался в доме, Элравенд уже успела уснуть. Арде отнес её в спальню, беззвучно снял с неё домашние тапочки, прикрыл любимую одеялом и сам улегся рядом, положив свои руки на большой красивый живот Элры. Его дочка тоже не спала. Арде поражался тому, как Элравенд удается заснуть, когда внутри неё нечто маленькое вьется и вертится, бьет маму по животику. Пол ночи Арде слушал тихое дыхание жены... Энни? Глупо... Лин? Как-то слишком по-восточному... Надо бы купить словарь имен, подумывал Арде, а то так можно совсем перестать спать.

Слова Элры, сказанные ею по дороге домой, не лезли у Арде из головы: да, в возвращении её чутья, мирно дремавшего почти год, не было ничего хорошего. От этого начинала нервничать Элра, чего, правда, по её крепкому сну нельзя было сказать, и Арде, который с того дня как Элра снова забеременела, нервничал и волновался больше, чем этого могла позволить ему жена. Они ругались. И не раз. Вплоть до тридцать пятой недели беременности. Они никогда не кричали друг на друга, не били посуду, не устраивали сцен, не доводили друг друга до белого колена. Самое страшное что могла выкинуть Элра - это поднять руку на уровень глаз, медленно и с трудом сжать её в кулак и выйти из комнаты, так же медленно и неторопливо, тяжело ударяя ногами о пол. Арде в такие дни налегал на виски. Три месяца назад у него появилось нечто вроде зависимости от спиртного, однако Арде, любившись поступать оригинально и неожиданно, особенно для самого себя, ведь Элра даже не знала о его слабости, вовремя понял, что у него появилась проблема, и вместо того чтобы просто перестать употреблять, ходить к психологу или на тренинги, он купил дом, где гвозди, доски и прозрачно-розовый клей для обоев заменяли ему алкоголь и разукрашивали рутинные дни, давно переставшими быть интересными.

Когда Арде списали со службы он поначалу думал что на этом интересная часть его жизни кончится. Что по выписке из больницы он устроится работать рядовым (ну или не рядовым) служащим, женится на красивой, или не очень, но точно глупой девушке и придумал себе стимул для жизни - дети. Когда ему привезли документы на имя Соллен Сутори, его наставник, мужчина, заслуживающий того, чтобы его звали героем, увидел как перекосилось лицо Арде, тогда ещё бледное, с ввалившимися щеками, выдающими недавнее ранение, и предложил ему сменить имя. "Включи свое нынче больное воображение и придумай что-нибудь необычное." Арде и придумал...

Тогда он едва мог шевелить пальцами. Потрясение и обильная кровопотеря... Врач, который, что ни на есть в прямом смысле слова вытащил Арде с того света, честно сказал, что когда Хей посадил вертолет на крышу, а Сазати выволокла его из вертолета, он был уверен - Арде не выкарабкаться. Соллену... В присутствии того самого врача, который так и не назвал своего имени, наставник и предложил сменить имя.

"Это можно будет котировать как перерождение." - говорил высокий скрипучий голос спасителя.- "Если вам будет угодно, я могу даже выписать свидетельство о смерти Соллена Сутори. Точное время и дату. И все необходимые печати выпишу. Вы, вояки, любые подобные шуточки."

Не трясущимися, но тяжелыми на подъем руками будущий ещё несколько часов назад бывший Солленом, он карандашом нацарапал на листке бумаги четыре буквы своего будущего имени и шесть буков фамилии, прочтя которые, наставник поднял брови и одобрительно кивнул. Так появился Инлито Арде.

Элравенд тихо засопела и взяла за руку Арде, переворачиваясь на бок. Проснулась, думал он, но нет, жена продолжала тихо и мерно дышать, согревая его замерзшие руки. Тихо и мерно... Пока сквозь её сон не начал прорываться стон. Элра закричала не своим, воющим острым голосом, холодным как сам лед, пронзающим тишину словно стрела. Она скомкала одеяло у ног, ногти впились в кожу на руках Арде, когда он протянул к её лицу руку, чтобы разбудить. Это кончилось быстро. Элравенд сама проснулась - испуганная, шокированная, потерянная. С минуту в её глазах не было ничего, кроме отражения темной комнаты.

Испуганный не меньше супруги, Арде присел на колени рядом с ней и стал гладить её по руке. ни долго так сидели.

- Малышка уснула. - Наконец вымолвила Элравенд, гладя себя по животу. - Уснула и даст мамочке выспаться. И папочке, - а папочка в этот момент делал очень глубокие и очень частые вдохи и выдохи, - спи, Арде. - Элра коснулась своими нежными пальцами его щеки, и на Арде подобно многотонному грузу навалилась усталость. Он проспал почти сутки.

Проспал бы он, возможно, и дольше, но примерно в то же время следующей ночью Элравенд снова закричала, но не так, как прошлой ночью. Её голос не был холодным или пугающим - он был полон боли, разрывающей её изнутри, голос сотрясал тишину и вырвал Арде из глубокого крепкого сна. Он резко подскочил на кровати, чуть было не сбросившей его на пол, и взял супругу за руку:

- Что такое?? - Спросил он хрипловатым голосом, ещё не успевшим пробудиться вместе с ним голосом. Ответ в голову пришел сам - начались схватки. Элравенд вся стала красной слово помидор, глубоко и часто дышала и с трудом открывала глаза. Арде потребовалось три минуты, чтобы одеться, достать из шкафа в ванной сумку с вещами, которые могли бы понадобиться супруге в больнице, помочь жене надеть теплый пуховой комбинезон и, закинув сумку за спину, на руках донести Элру до машины.

- О небо! - Сквозь стиснутые зубы проговорила она. - Я знала, что роды - это болезненно, но чтобы так!

"Так!" - это были лишь цветочки. За те сорок минут, пока Арде, нарушая все возможные правила дорожного движения, ехал по пустым дорогам города, мысль о том, что его дочь может родиться в машине перестала быть смешной. Элравенд ногтями вцепилась в кресло автомобиля и расстегнула куртку и комбинезон. Ей было настолько жарко, душно, горячо и больно, что она могла бы поджечь эту машину и засиять вторым солнцем, обращая пыль все вокруг. Это было невыносимо...

Вести с такой скоростью, слушать крики любимой жены и при этом ещё держать в руках телефон - тоже не было легкой задачей. Арде позвонил в ближайшую больницу, где было родильное отделение, сказал кто он и что свориться на соседнем сидении.

- Да, я прекрасно слышу что там происходит. - Сказал женский голос. - Я сейчас скажу охраннику открыть ворота, так что подъезжайте ко входу в пятое крыло, я вас там встречу. ...

- Все, милая, -Арде хотел убрать телефон в карман, но никак не мог в него попасть, так что швырнул его на заднее сидение, - мы почти на месте...

- Все, Арде, поверь мне, это только нача-ЛОООО... - Крик снова вырвался из её груди.

Ворота больницы действительно оказались открыты, и невысокая пухленькая женщина, лет сорока, с тускло-желтыми волосами и тяжелым взглядом ждала их у входа.

- Все, молодой человек, ждите... Вам там нечего делать. - Сказа она, посмотрев на Элру. - Роды будут не из легких.

И Арде ждал. Никто, знавший его, никогда бы не подумал, что этот человек может пять часов наворачивать круги по коридору больницы, где слева от лестницы, в комнате с обоями цвета морской волны, рисковали жизнью две его любимые женщины, грызть ногти, чего он не делал даже будучи ребенком, и при этом не задавать вопросов людям, входившим и выходившим из той комнаты. Голоса Элры не было слышно. Возможно, думал он, она просто его уже сорвала и не в силах кричать, но куда более правильной оказалась мысль о звукоизоляции, скрывающей все происходящее в той комнате.

В восемь утра, когда сознание Арде путало сон действительностью, на лестничную площадку, где он провел последние полтора часа уничтожая припасенные в кармане две пачки сигарет, вывалилось человек пять, и среди них та женщина с тяжелым взглядом. Она достала откуда то из под белого халата пачку дешевых сигарет в синей пачке и только закурив, она улыбнулась и сказала:

- Иди... Элравенд уже минут через десять уснет, так что давай быстрее.

Информация оказалась не совсем точной. Когда Арде вошел в комнату, Элравенд практически спала. Она лежала закрыв глаза и цвет её лица точно совпадал со цветом подушки. Арде, будучи уверенным, что та спит, тихо прокрался к кровати и едва его пальцы потянулись к руке Элры, её по-настоящему сорванный до тихого хрипа голос произнес:

- Вот и сбылась твоя мечта. - И она уснула.

Арде погладил её по щеке, потом обогнул комнату и склонился над маленькой кроваткой, стоящей рядом с кроватью супруги. Так он познакомился со своей дочерью.

Глава пятая.

Лукси, а точнее - Луксиана Инлито, так они назвали то маленькое милое создание, занимавшее все свободное время супругов. С первой минуты, как Арде увидел свою дочь, в жилах которой текли его гены и гены его любимой женщины, он понял - она то, ради чего он готов пойти на любые подвиги и преступления. Сначала это было совсем крошечное, а потом - просто крошечное создание, будившее родителей по ночам лишь в случае крайней нужны, не отличавшееся особой истеричностью, о которой с таким умиленным ужасом рассказывали другие "женщины с колясками", которых Элра встречала во время прогулок, и приносящее самую настоящую радость в дом. Малышка Лукси начала ходить уже в семь месяцев, а в девять носилась по всему дому словно фокстерьер. Любимейшим местом для игр этот чудо-ребенок избрал лестницу, что вела на второй этаж. Ещё когда Элравенд была беременна, Арде обил эту лестницу нежной теплой тканью, и ходить по ней было сплошным удовольствием. Лукси по ней ползала. Когда ребенок начинал играть на этой лестнице, Элравенд двигала кресло поближе и внимательно наблюдала за происходящим. В конце концов - такая лестница - не лучшее место где мог бы играть ребенок, но в этом вопросе Лукси, перенявшее упрямство явно у мамочки, была непобедима.

Осенью, в день, когда Лукси исполнилось десять месяцев, Арде в первый раз дня их свадьбы задержался на работе. Он приехал не в семь, а в одиннадцать, и выглядело все как ни в чем ни бывало - купил продукты, принял душ, поел и нырнул в постель спящей супруги. Возможно она бы и не проснулась, но по некому мановению судьбы в окно ударил сильный поток холодного воздуха и Элравенд тут же подскочила, чуть было не скинув обнаглевшего супруга, успевшего уже почти заснуть, на пол:

- Арде... - Просипела сонная Элра, вставая с кровати и спеша закрыть окно. - Что-то случилось?

- Да, возникли трудности сегодня... Ты не волнуйся. Давай спать, а то скоро наше с тобой прекрасное детище.... она к полуночи любит просыпаться...

- Да, и заниматься ею сегодня ночью будешь ты, поскольку ты уже пропустил свое вечернее дежурство. - Теперь Элра нырнула в постель и звонко чмокнула Арде в нос. - Договорились??

- Хорошо, хорошо... Вы бора то нету... - За последние слова он получил легкий шлепок по боку. Вскоре уже они оба крепко спали.

"Три дня.". С этими словами в голове Элравенд проснулась на следующее утро. Вспомнить свой сон ей не удалось, но она поняла, что во сне были эти слова - "три дня". Она стояла на кухне и месило тесто для пирога, Лукси сидела на стульчике и игралась с маленькой машинкой. Элра глянула на свою маленькую дочку и весь сон из её головы выветрился словно его и не былою

- Моя красавица, моя доченька. - Элра взяла малышку на руки (она была по-прежнему очень легкой, словно ей не было и пяти месяцев) и стала с ней разговаривать. Разговаривать с ребенком который тебя вроде бы как и понимает, а вроде бы как и нет Элравенд находила очень занимательным. Можно было нести все что угодно, главное говорить это мягко и нежно, улыбаться ребенку. Элравенд очень любила детский смех, а Лукси много смеялась когда они с мамой или папой играли в "ку-ку". "Ку-ку" это наипростейшая игра, которую себе можно вообразить, и именно поэтому, всегда можно придумать новые сложности и препятствия. Лукси каждый раз выбирала новое место для этой замечательной игры. И вот, в этот прекрасный осенний день, когда чудо-мама чуть было не сожгла дом, забыв вынуть из духовки пирог, Лукси спряталась в библиотеке, из-за чего и произошел инцидент.

Весь дом пропах горелым запахом. Элра включала кондиционеры, вытяжку, когда они с малышкой уходили гулять во дворе дома - открыла все окна и двери, но все же запах оставался повсюду.

Арде снова задержался. Сегодня не до одиннадцати, лишь до половины десятого, но и этого было достаточно, чтобы Элравенд перестала верить его "ничего страшного, стандартные проблемы". Запах... Арде очень остро реагировал на запахи - так, как ни у каждой женщины бывает во время беременности. И у него была ещё одна черта, или дурная привычка? Элравенд не знала к какой категории их относить, но когда её супруг был чем-то очень сильно взволнован и причина этого не покидала его мысли - он ничего не видел и ничего не слышал, ничего не чувствовал, в том числе и запахи.

- Арде... - Разбудила она мужа посреди ночи, после того как вернулась из соседней комнаты, где спала Лукси. - Арде, ты слышишь меня?

- Да, да.. слышу. В чем дело?

- Это ты мне скажи, в чем дело.

Они разговаривали полушепотом, боясь нарушить тишину, воцарившуюся этой ночью.

- Не понимаю, о чем ты, - буркнул Арде, переворачиваясь на другой бок: для него в комнате вдруг стало холоднее, сон сняло словно рукой, звуки стали острее и он услышал быстрое биение собственного сердца.

- Я же ведьма, Арде. Я не только колдовать... Что происходит?

- Да... - Он перевернулся на спину, уставившись в потолок, который заполонили тонкие тени веток и листов высокого дерева, растущего у дороги. - Женился на ведьме, теперь мучайся...

- Это не мука, просто расскажи мне, что...

- Пропали книги. Все до единой.

Элравенд сглотнула и села на кровати. До этих слов ей в голову не могло прийти, что произошло нечто, настолько серьезное. По-настоящему серьезное...

- Ты не хуже меня знаешь, где они хранились. Это было самое защищенное место в нашем городе, а четыре дня назад, во время проверки, были обнаружены лишь папки и файлы, документы, связанные с книгами, и хранящиеся там же. Но не сами книги. Они словно бы исчезли, растворились, будто их там не было вообще! Последние несколько дней мы перепроверяли всех людей, работавших в том хранилище, и в обще побывавших там со дня последней проверки, а проверка проводится каждые три дня. Обыскали их дома, допросили, и , смею напомнить, половину, а то и больше, из этих сотрудником я знаю лично.

- Невероятно. - Усмехнулась Элра, и легла рядом с мужем, обняв его, так, словно они этого разговора и не начинали. Потом, пару минут спустя, она спокойным ровным голосом, кардинально отличающимся от того, что был в начале диалога. - Тебе стоило мне сказать...

- Элра, милая, ты больше не сотрудник, ты - моя жена и мать моей дочери. До твоего появления простые смертные справлялись с этими бедами, и после исчезновения справятся.

Элравенд улыбнулась этим словам, Арде кожей почувствовал, как её пересохшие губы растянулись в улыбке.

- Ты не понимаешь, да? Проклятье связанно со мной. Я думала, что забрав камень, - поблескивавший на шее Элравенд, - проклятие остановится. Душа моей сестры обретет покой и не станет больше тревожить этот город, но теперь...

- Теперь?

- Теперь я не знаю что делать.

- Сейчас надо уснуть. - Арде укрыл одеялом себя и супругу. - Когда появятся реальные трудности, я попрошу тебя о помощи, но пока что наш маленький убойный отдел, во главе которого стоят бывалые вояки, не лишенные интеллекта, справляется с задачей.

И проблемы начались.

Через два дня после этого разговора, ночью был ураган, разбивший окна в гостиной, на кухне и в детской комнате. Арде босым носился по дому и улице, закрывал ставни, в то время как Элравенд утешала плачущую дочь. Не смотря на старания обоих, к утру малышка, которой было десять месяцев и пара недель, стала сильно кашлять, появились симптомы простуды. К обеду, в районе двух часов дня, у неё поднялась температура, перерастающая в жар. Элра вызвала такси, укутала малютку в максимальное количество теплых вещей и поехала в детскую поликлинику. По дороге она позвонила мужу и сообщила о случившемся. Арде, что странно, спокойно отреагировал на это, и сказал ей нечто вроде "все хорошо, маленькие детки тоже болеют, не волнуйся", и от этого Элравенд стало ещё хуже - эти слова означали лишь одно - в городе происходит нечто такое, на фоне чего даже болезнь любимой дочери казалась Арде чем-то несерьезным.

На полпути к больницы Элравенд поняла что так сильно тревожило супруга. Они проехали как минимум четыре места, после Элра просто отвернулась от окна, где на разных этажах, но в основном на первом-третьем, были проломлены стены и все внутри оказалось окрашенным красным цветом, кое-где смешанным с пеплом.

"Клятые книги" - поняла Элра, вспомнив случай с той блондинкой в дорогом отеле. Здесь были аналогичные ситуации, только в этот раз эти тварюги остались жить и теперь бродили где-то. Вот чем был так обеспокоен Арде.

Пока Элравенд ехала к больнице, Арде был в двух кварталах от неё, недалеко от входа в старую и недействующую шахту канализации, откуда, по словам пары бомжей и одного школьника, доносились странные, пугающие получеловеческие голоса. Диспетчеры решили махнуть на эти заявления рукой, поскольку все трое свидетелей могли без зазрения совести попросту отнимать время у сотрудников, но Арде решил проверить. Лично.

По прибытии на место, едва до его ушей донеслись те самые звуки, Арде взял в руки пару своих любимых пистолетов и медленно, стараясь не издавать лишнего шума, двинулся к омерзительной, скверно пахнущей (это при том что она уже лет тридцать как не работала) дыре.

- Ох, ну и мерзость... - Пробормотал Арде, одетый отнюдь не по погоде. На нем был лишь черный костюм и белая рубашка, без галстука. Однако, если он брал с собой оружие, то вместо пиджака ему приходилось одевать нечто вроде короткого пальто: удобного и свободного, не сковывающего движения и позволявшего носить на спине оружие и шесть запасных обойм. В какой то мере, себе в этом не признаваясь, Арде относился к своему мастерству как повара - приготовить блюдо, не заляпав рукава и фартук.

Он склонился над спуском, держа оружие наготове, и прислушался. Снизу доносился один четкий звук - как капает вода. Арде в тот момент поставил себя на место зверя, затаившегося там, внизу. Зверь чувствовал, что рядом с ним, недалеко, есть монстр, способный побороть его, тот, кто сильнее. Люди этого не понимают, точнее не всегда понимают, но это создание, спрятавшееся там, было человеком, и перестало. Остался зверь, и зверь хотел жить. Зверь боялся высокого мужчины, для которого нет непреодолимых препятствий, который во время охоты сам превращается в зверя.

Оставалось лишь ждать, пока один из них не даст слабину.

Тварь издала рычаще-визжащий стон и что было в ней сил рванула вперед, в сторону всточного выхода из города. Арде приглашения ждать не стал и тут же спрыгнул вниз, не подумав о том, что там была высота три метра. Чудом, и только чудом, Арде ничего себе не сломал, приземлившись на обе ноги. Пару мгновений он ждал пока дрожь от удара в ногах унимется, не сводя глаз с отдаляющейся слегка бесформенной фигуры впереди. Она бежала на четырех лапах и, в отличии от Арде, обладала сверхъестественными способностями, то есть скорость, с которой она бежала, была возмутительно большой. К счастью для Арде и к несчастью для твари, уже поверившей в спасение, тоннель был абсолютно прямым, ну если не считать местами полу обваленных стен, свисавших труб, с видя которые Арде вспоминал лишь одно слово - "мерзость", и лужиц на полу. И Арде выстрелил. Он выпустил обе обоймы в пытавшееся спастись чудовище. Даже с полусотней пуль в спине, это создание пробежало ещё метров тридцать, прежде чем свалиться на пол. Арде не стал проверять, выжило ли создание. Он лишь поднял голову, чтобы осмотреть полу гнилую, полу ржавую лестницу, по которой ему предстояли подниматься, и, прежде чем вылезть, он решил позвонить в отделение. Но нет, вой сирен достиг его слуха раньше, чем рука Арде добралась до телефона. Он, грозно и чуть ли не поэтично матерясь, закатал рукава и принялся выбираться на поверхность. Культ не был соблюден - при падении с высоты трех метров Арде все же заляпал костюм.

- Инлито!! - Закричал Хей, едва голова Арде высунулась из зловонного подземелья. - Как только мне сказали, что ты поехал сюда, я сразу решил, что тут будет ещё один. Ребята, спускайтесь! - Это он сказал мужчинам, стоящим у синего с желтой полоской фургона.

- Скольких поймали? - Арде скинул пальто и всунул в руки Хею бутылку с водой, которую тот стал лить ему на руки.

- Семерых. С твоим - восьмерых.

- А предположительно их три десятка, верно? По количеству книг?

- Ну да, это если считать, что они проводили ритуалы по одному - то да, три десятка...

Арде умыл лицо ледяной водой, после чего допил все что оставалось в бутылке. Он посмотрел куда-то в сторону центра города, где врач осматривал его дочку, сжал кулак и что было сил ударил пустую бутылку об асфальт.

- Нам нужна Элравенд. - Спокойно сказал ему Хей, прикрыв глаза, - нам без неё...

- Что без неё?! - Голос Арде не был спокойным, он был готов в любое мгновение сорваться на крик. - Мы и без неё справимся! Хей, у тебя ведь нет детей, а моя дочь сейчас лежит с жаром, а ты изучал ведь азы медицины? Знаешь чем это может кончиться для маленького ребенка??

- Арде... Я прекрасно знаю кто для тебя эти две женщины, но в этом городе живет полтора миллиона людей, и все они сейчас в опасности...

- Мне плевать. - Арде подошел к Хею вплотную, улыбаясь, но улыбка была не та. - Своих сил я не пожалею, но...

- Да, у нас здесь практически весь наш взвод, все твои подчиненные - в прошлом военные, но даже с нашей силой и опытом бороться с тем, что происходить в этом городе нереально. Мы бьемся с этой дрянью вслепую, и что бы мы ни делали - они все равно возвращаются.

- И надо искать корень этой проблемы? - Арде уперся руками в дверь своей спортивной машины и сжал кулаки, да так, что они побелели и можно было услышать тихий треск метала. И он улыбался. Хею очень не нравилась эта улыбка, превращавшая его начальника в некоего безумца, в чьей голове терпится безумный план. - А если я скажу тебе, - он снова вплотную приблизился к Хею, - что все беды этого города напрямую связаны с моей женой, и, возможно, теперь и с дочерью? Что тогда?

Хей замер. Он сразу и не понял, что ему стоит ответить. Наверное, Арде хотел услышать от него что они найдут другой способ защитить город, но Хей не был таким уж оптимистом, и, более того, он был до жути честным:

- Тогда я сделаю вид, что мы с тобой не знакомы.

- Элра? Эй, ты что, плачешь?

- Привет Сазати, рада тебя слышать.

- Ты не ответила на вопрос, плачешь что ли?

- Да, - Элравенд стояла у раковины в женском туалете детской больницы и мыла руки, прижав трубку ухом к плечу, - плачу. Лукси кладут в больницу, на неизвестный срок, но врач сказала, что обследование и лечение займет не меньше трех недель.

- Ничего себе... Но ты главное там слишком уж много не волнуйся, ведь если в этом детище есть кровь Инлито, то она переживет что угодно! - Сазати засмеялась в трубку.

- Да? Арде при мне никогда не заболевал...

- Вот именно! У него иммунитет не прошибаемый, и взять его можно только пулями... - Она осеклась, - пулями, да...

- Я не могу дозвониться Арде, уже раз тридцать пыталась - не меньше. - Элравенд приблизила лицо к зеркалу и стала рассматривать свои глаза - в них не было изменений, что казалось странным.

- Он сейчас с Хеем, они колесят по городу и отлавливают наших "симпотяшек", уже двенадцать поймали...

- Да, но их уже пара сотен.

- Что??

- Двести..., нет, больше двухсот, скорее даже три сотни. Так что если кто-то из них позвонит, так им и передай. И так же скажи, что их будет ещё больше.

- Триста!... Триста?!?! Ты понимаешь, что ты несешь? - Один из бугаев, Олис, человек, которому природа дала только силу, и применял он её работая в штурмовых отрядах, вскочил с места и стал кричать на Сазати, принесшую недобрую весть. - И из-за слов какой то дуры, недавно роди... - Начал он разбрызгивать слюной, но тут к нему повернулся Арде, и Олис был вынужден заткнуться.

- Я прекрасно понимаю, что все мы тут не в восторге от этой новости, но не будем забывать, что Элравенд Лаендли... То есть Инлито... Редко ошибалась, а если точнее - ни разу. И если она сказала что их около трех сотен, то значит их порядка трех сотен.

- Я в целом согласен, - сказал глава штурм отряда Велл, - но, вопрос такой, чисто наблюдательный... Если их порядка трех сотен... То где они прячутся? И почему прячутся? Вы помните, когда шесть-семь лет назад эти создания только начали появляться, ими руководило лишь одно - жажда чьей бы то ни было крови. А сейчас что? Во-первых эти твари стали значительно умнее - они научились прятаться. Во вторых... Вместо того, чтобы кидаться на людей и питаться, они убегают. И, ещё одно замечание, практически, хоть и не все, твари были пойманы на востоке, недалеко от одного из немногих не заваленных выходов из города.

После этих слов все посмотрели на Арде, стоящего у стола секретаря, он располагался в самом дальнем углу помещения, рядом с дверью в кабинет начальника, но сам красавец начальник так и не смог придумать что сказать. После разговора с Хеем, который состоялся не больше часа назад, Арде уже ни в чем и ни в ком не был уверен, как и в себе. Он прекрасно осознавал, что в этой комнате нет человека, который был выше его по званию, и никто не станет с ним спорить, чтобы он ни произнес, кроме, разве что, Хея. Но Арде не знал что сказать, какой приказ отдать, объявлять ли в городе чрезвычайное положение или попытаться тихо решить эту проблему, рискнуть жизнями ничего не знающих людей... Ответ пришел сам.

Двери лифта открылись и все присутствующие, кое-кто даже ахнул, обратили свой взор на вошедшую Элру. Выглядела она хуже чем просто отвратительно. Хоть на ней и были красивые чистые вещи, все очень стильно, но от одного взгляда ей в лицо становилось дурно.

- Милый! - Задорно сказала она. - меня есть мысль.

- Какие люди... - Прошипел Олис, сделав два шага в сторону Элры, но на его плечо легла рука Велла.

- Не хотите ли вы нас посвятить?

- Не хочет, - ответил за неё Арде, пересекая комнату, взял жену под руку и завел её в ещё открытый лифт. - Ты что, сума сошла?

- Нет, сума сошел ты, когда решил что нашли с Лукси жизни дороже всех остальных, кто проживает в этом городе. Нам нужно в архив.

До архива доехали молча. Арде был вынужден распрощаться со своим пропуском, перешедшим в руки Элры, и наблюдать за тем, как она с пол часа копалась в папках. За это время практически все сотрудники покинули здание и разъехались по разные концы города, но в основном, как правильно сказал Велл, на восток.

- Что ты ищешь? - Наконец решил спросить Арде, когда Элравенд особо громко вздохнула. Она, казалось, решила похоронить себя под всеми этими документами и файлами.

- Я ищу информацию про Илвен. Ты ведь помнишь Илвен? Пытаюсь выяснить куда её положили...

- Элра, в городе есть всего одна психиатрическая лечебница - имени Чарза Митта, это на северо-востоке, за городом.

Элравенд демонстративно выронила из руки какой-то листок бумаги, который, закружившись, полетел на пол, и грозно, слегка насупившись, посмотрела на мужа:

- Ты раньше сказать не мог?

- Ты и не спрашивала.

- Машина твоя тут?

- Да.

- Отлично, расчешись и поехали.

- Зачем нам Илвен?? - Почти крича спросил Арде у Элравенд. Мотор ревел так громко, что общаться по-другому не было возможным. Они ехали по пустым улицам восточной части города, Арде вдавил педаль газа в пол и не ослаблял давление.

- Она породила это проклятие. Лежит Оно на Ирме, но прокляла то Илвен, её слова вызвали все это... - Элравенд махнула головой в сторону дома, где половина стены была словно прогрызена. - Шанс, конечно маленький, но все же... Может она её простила?

- Элра, я не силен в психологии, но мне кажется, что если она после этого попала в клинику, то она её уже никогда не простит.

Машину трясло: на дороге было разбросано великое множество обломков разбитых стен, кирпичей, даже детали машин. Элравенд никогда не могла подумать, что их сравнительно небольшой департамент сумеет так быстро эвакуировать из этой части города людей. На самом деле немалая толика жителей, едва их разбудил грохот, покидала все самое необходимое в чемоданы разъехалась кто куда, преимущественно - в другие города к родственникам, на время.

- Надеюсь эта поездка что-нибудь даст, не то машина окажется умерщвленной напрасно.

Восточный выезд из города мог напомнить фразу "свет в конце тоннеля". Последними двумя зданиями, после которых было поле и там, неподалеку, на холма возвышалась психиатрическая клиника, были две тонкие, но длинные башни, в тридцать этажей каждая. Подъезжая, или походя к ним, чувствуешь себя бесконечно маленьким, а эти башни кажутся огромными и высокими, как сами небеса, но между ними все же проходила дорога и она, меж этими двумя зданиями, сияла подобно огромной вертикальной и вытянутой лапочке. И здесь было очень много аварий - вся эта животрепещущая картина слепила водителей и они либо съезжали с дороги либо въезжали в кого-то.

- Ты мне так и не ответила... Что с Лукси? - Снова, раз уже в десятый, спросил Арде, когда они проехали мимо "башен-близнецов" и выехали на безлопастный участок дороги.

- Что бы с ней ни было, она сейчас в лучшей больнице во всем округе и о ней заботятся лучшие врачи. А ты думал что я отдам е ё в городскую больницу? Ха-ха.

Арде глубоко вздохнул, хотя по его телу и внутренностям пробежали полчища маленький ледяных мурашек: он попросил Элру позвонить в больницу и спросить что там сейчас. Пока она копалась в телефоне, не поднимая глаз, машина поднялась на холм и вопрос Велла, о том, где прячутся все наши городские "уродцы" сам собой отпал.

- Элра... Подними-ка голову...

Психиатрическая клиника имени Чарза Митта издали походила на белокаменную крепость: с высокими стенами, двумя башенками, расположенными по разные стороны от главного здания, которое было не выше четырех этажей. виделись деревья, дикий виноград обвил собой всю левую стену...

А вокруг бегали твари... Арде считать всех не стал, но ему показалось что здесь собрались если не три сотни, о которых предупреждала его супруга, то по крайней мере две точно.

- Ух ничего себе... - Синхронно проболтали они.

- Знаешь, милый, я думаю нас тут ждут сюрпризы...

Арде не рискнул на своей хрупкой машине, тем более без верха, ехать напролом сквозь толпу этих голодных и одичавших тварей. Он заглушил мотор неспешно набрал номер телефона Сазати, а уже через пять минут над их головами, не привлекая, что странно, внимания тварей, кружил вертолет.

- Мы вас прикроем, - рация передала голос Сазати и ещё пару неразборчивых воплей Хея, сидящего за штурвалом.

- Арде, ты можешь объяснить мне почему у этой блондинки в руках винтовка??

- Потому что она один из лучших снайперов, из тех, что я видел. Они с Хеем, кстати, познакомились на том задании, когда я словил свои две пули, и именно они вытащили меня оттуда. Так что в этом городе нет людей, кто мог бы помочь нам больше, чем они. Мы едем, - передал Арде по рации, завел мотор и машина спокойной и мягко тронулась.

Твари, обратили на приближающуюся к ним угрозу, только когда волосы и ошметки одежды, на их изуродованных телах стали порхать. Арде, одной рукой ведя машину, другую запустил внутрь своего свободного одеяния и вынул один из пистолетов. Напряженная ситуация. Тварюги тоже никуда не спешили. Они бегали вокруг медленно едущего автомобиля, рычали, пускали слюну, снова рычали... но не нападали.

- Сазати, там есть кто внутри? - Арде отпустил руль и взял рацию.

- Да, там преимущественно врачи и пациенты. Такое чувство, будто бы они или не знают о том, что происходит за воротами, либо делают вид, что не знают. Вам что, внутрь нужно?

- Ты не поверишь...

- Дьявол! - Воскликнула она.

- Может мы сейчас опустимся, вы залезете...

- Эти твари слишком высоко прыгают, и вполне могут кинуться на вас, если вы попытаетесь сесть...

- А что тогда?

- Надо открыть ворота. У тебя с собой достаточно патронов, чтобы унять каждого из присутствующих?

- Не в патронах дело, а в том, что пока я буду занята одними, другие будут убивать...

- Открой ворота, мы должны въехать.

- Но Арде...

- Это приказ!

- Слушаюсь!

Тремя выстрелами Сазати вынула старые тяжелые двери, стоявшие тут исключительно для красоты, заскрипеть, пошатнуться и рухнуть. Твари, находящиеся поблизости, успели разбежаться, однако ни одна из них не ринулась внутрь, хотя хотели. Их ноги дрожали, глаза были готовы выскользнуть из орбит, слюна становилась все гуще. Они испытывали неимоверный голод.

- Странно все это... - Сказала Элра, когда Арде все так же медленно провел машину вперед. - Странно...

Глава шестая.

Во дворе никого не было, как и у окон, и у дверей клиники, однако не было и тишины. Тихий грохот и завывания, уже, правда, человеческие, все же присутствовали. Арде подъехал прямо ко входу и вышел из машины первым. Ни одна тварь не зашла на территорию лечебницы, так и стояли у поваленных ворот, скалясь и поливая слюной передние лапы.

Элра подбежала к двери, но та оказалось запертой, и тогда Арде, без какой либо скромности, сделал жест рукой чтобы супруга отошла и одним легким ударом ноги выломал дверь. Внутри их встречали бледные и перепуганные лица в белых халатах, но увидев оружие в руках Арде, одна из медсестер проговорила:

- Мы всех пациентов заперли по комнатам, не волнуйтесь. Опустите пожалуйста оружие...

Арде опустил, но не убрал. Элравенд подошла к этой медсестре и стала расспрашивать её про Илвен: где она лежит, можно ли с ней поговорить, а потом объяснила насколько это важно. Вдаваться в подробности не было времени, и потому медсестра смиренно кивнула, указав рукой на широкую светлую лестницу.

- Илвен... Она самая, пожалуй, странная пациентка в этой клинике. Если верить тестам, а мы с ней не мало их проходили, то она вполне нормальная и адекватная девушка. Спокойная, правда, необщительная. Замкнутая. Кроме меня, а я с ней вот уже десять лет работаю, и профессора, она ни с кем больше не любит разговаривать, но все же разговаривает.

- Тогда почему она здесь лежит? - Спросила Элра.

- Потому что ей этого хочется. Она всегда утверждала, что опасна для окружающих, что ей нельзя быть на свободе, нужно меньше общаться с другими людьми... Несколько лет назад мы выяснили, что все, что бы она не сказала, сбывается. Сбылось и её желание остаться в этой клинике.

- Поясните. - Попросил Арде, когда они уже поднимались на четвертый этаж.

- Все начиналось с абсурдов. Если мы смотрели футбольный матч в холле и какая-то команда проигрывала, Илвен говорила что за оставшиеся пятнадцать секунд команда набьет нужное количество очков и победит. Смешно, да, но так было, и не один раз. И команды были более чем в плохих положениях. Потом... Однажды я сказал Илвен что у моего сына опухоль, и, уж поверьте мне, я не соврала. У него была гигантская неоперабельная опухоль в горле и он мог перестать дышать в любой момент. И я сказала об этом Илвен. Случайно, не нарочно, мы с ней просто разговаривали за игрой в карты, она, знаете ли, очень любит карты... Илвен услышала это, и сказала: "Он здоров, Сис. Нет у него никакой опухоли в горле, врачи тебе лгут". Через два дня опухоль рассосалась, и теперь у меня трое внучат, а я же пообещала всю свою жизнь присматривать за этой женщиной.

- Потрясающе... - Восторженно прошептала Элравенд, когда Сис, а она была невысокой, достаточно стройной для своего возраста женщиной, положила руку на ручку комнаты 408, расположенной в самом конце длинного белого коридора. Помимо них здесь были ещё двое мужчин. Один - высокий, с пышной каштановой гривой, темно-карими, но все же яркими глазами, одетый в черный неброский костюм. А рядом с ним - ещё один, на голову ниже своего товарища: черноволосый, белолицый, с абсолютно незапоминающимся лицом. Они стояли у окна и о чем то тихо шептались.

- Кто из вас будет разговаривать с ней? - Спросила Сис, глядя то на Арде то на Элру. - Вас обоих я к ней не пущу, и пойду с одним из вас, уж простите, но это правило. Так кто? Вы, мадам?

- Да, я, но я пойду к ней одна.

- Не стоит, это может быть не безопасно.... Я же вам рассказывала.

- Хм... Я была с ней в тот момент, когда Илвен вырвали глаз...

- Вырвали глаз? О Небо, ну и шуточки у вас! Она слепа на один глаз, но сам глаз на месте!

- На месте?! - Переспросили вместе Арде и Элра.

- Тогда мне тем боле стоит поговорить с ней наедине.

Элравенд не было уже минут пять, а Арде надоело гипнотизировать пол. Он Убрал пистолет за спину и протянул руку к маленькому ящичку, висящему на двери. История болезни. Без особого интереса, просто чтобы скоротать время, Арде пролистал двенадцать страниц истории, и только потом, закрыв её, увидел на ней имя лечащего врача. "Профессор Х. Сутори".

"Мать твою" - пронеслось в мыслях у Арде.

- Твою мать!! - Раздался голос Сазати, перебиваемый помехами и громкими выстрелами из винтовки. - Арде! Арде! Бегом на первый этаж, тварюги проломили стену!

"Љ%?*!!!" - подумалось ему, когда, уже набрав приличную скорость, Арде бежал по коридору, боясь проскочить поворот на лестницу.

Громкий рык... вот и первый. Ну, а если за день - то второй. Арде выхватил пистолеты и синхронно выстрелил из обоих, и рычащему созданию, бывшему некогда девушкой, если верить ошметкам одежды и чему-то, отдаленно напоминающему талию, разнесло голову. И так ещё, и ещё, и ещё, и так до первого этажа. Любой из присутствующих, кто рискнул бы сейчас выйти из своих плотно закрытых дверей и все же спуститься на первый этаж, увидел бы как эти мертвые создания, распластавшись на полу, облезали, и их бесцветная темная кожа начинала иссыхать и отваливаться, едва сердце переставало биться. Они снова обращались в людей, но с переломанными костями, растянутой кожей, изуродованные.

Твари не трогали никого из персонала или больных, которые, к тому же, были заперты у себя в комнатах, казалось, целью каждого из них было добраться до четвертого этажа, туда, где сейчас находилась Элравенд и Илвен - два ключа от потерянного сейфа. Арде слышал шум вертолета, и слышал как пули Сазати отстреливали одну тварь за другой, пока те пытались пробраться к пролому в стене. Вернее, так Арде думал, что все пули его старой знакомой попадают в цель, но потом он наконец спустился и увидел как эти создания двигаются в свободном пространстве: они лазили по стенам, по потолку, их не большие, но прочные и толстые когти раздирали и мяли бетонные стены словно картон. Мало было их рыка, шума от вертолета и выстрелов, так ещё и работники устроили тут песнопения самого фальшивого хора на свете. Кричали, визжали, даже не задумавшись о том, что слюнявые грязные создания даже не обращают на них внимания, не обращают ни на что, кроме лестницы, залитой кровью их... братьев и сестер? Эти существа не только двигались с ловкостью кошки, казалось, что сам ветер, которого в помещении не было, подгонял их. Арде никогда не мог подумать, что двух пистолетов ему окажется мало,но ещё, о чем иногда жалел, ещё он умел считать, и носил с собой ровно шесть обойм, по три на каждый пистолет, + две каждом из них. В магазине двадцать пять патронов, это в сумме выходило двести... А на каждую эту рычащую и скалящуюся прелесть уходило 4-5, Элравенд говорила что-то о трех сотнях и это несколько беспокоило.

- Сазати, у меня проблема. - Крикнул он в рацию, стреляя правой рукой, а левой перезаряжая второй пистолет.

- Да я заметила. - Пронесся женский голос, делая акцент на последнем слове.

- Мне... - начал он, но Сазати услышала лишь шипение.

- Хей! Хей! Где Велл?

- Не знаю, сигнала нет, и у меня радары по выходили из строя.

- Я не слышу Арде...

- И что? Первый раз будто, не пропадет. Ты лучше помоги ему, судя по всему он сейчас у главного входа.

- Ладно... - Прошипела Сазади, поправляя обломанными ногтями взмокшие волосы, и снова прильнула к прицелу.

Арде отстреливался не больше трех минут, но и эти минуты ему казались часами. Он стоял в метре от входа на лестничную площадку и практически не двигался, только руки делали резкие, быстрые, несинхронные движения, стали слезиться глаза. Тела тварей должно быть с грохотом падали на землю, но до Арде доходили только крики их предсмертного обращения... или попытки обращения в людей. Звон от гильз подобно шуму дождя наполнил пространство вокруг стрелка, и только когда Арде потянулся за одной из двух оставшихся обойм, Сазати велела Хею опуститься пониже, сняла прицел и скрутила ещё пару деталей, тем самым превратив винтовку практически в пулемет. Она присела на колени и крепко приложила винтовку к плечу - целиться без прицела давненько стало её любимым занятием, использовать винтовки с сильной отдачей - тоже, и в итоге семь лет назад ей в руки попалась слишком непослушное оружие, после стрельбы из которого ключица, сломавшись, слишком долго не сросталась, и пришлось вставлять титановую пластину, которую позже обработали таким образом, что её и вовсе не нужно было вынимать. Та самая непослушная винтовка, не раз с тех пор модифицированная, достаточно послушно лежала в руках послушно лежала в руках и упиралась в плечо. Сазати прищурилась и сделала два предупредительных выстрела.

Арде сразу понял что это значит:

- Всем кто жив лечь на пол! - Проорал он так громко как смог, сделав не большей перерыв между выстрелами, и понял, что кричал зря - все и так были на полу, просто некоторые, должно быть сползали по стене и потом не смогли лечь: не куда было, повсюду серо-синие куски чего-то животного происхождения. Арде, сделав два последних выстрела, несколькими широкими шагами и одним прыжком добрался до ближайшей двери, оказавшейся открытой. Стоило ему опустить голову, как Сазати открыла огонь. Сколько патронов было в той ленте, что всегда лежала в вертолете Хея, Арде не знал, но Сазати хватило двадцати секунд, чтобы превратить весь первый этаж в решето, а всех тварюг снова в людей. Пусть даже мертвых людей.

Арде поднялся с пола, стряхивая с себя пыль, пошатнулся, но и ухватился за дверь, рядом с которой мгновение назад лежал, было так тихо, что он не могу понять: это ему так заложило уши после проявления Сазати заботы, или это знак того что она не попала только по нему, или это означает что все напуганы так сильно, что боятся вздохнуть.

- Я подозреваю, что на этом ваши ужасы кончатся. - Объявил Арде выйдя в холл, но услышал как в комнате, за дверью которой от прятался, что-то зашевелилось. Он поднял пистолет на уровень глаз и тихо и медленно подошел к приоткрытому помещению. Шорох становился все громче, но Арде начинало казаться что это вполне человеческий шорох и сипение из-за больной носовой перегородки. Он открыл дверь и увидел пытающегося подняться Хареса Сутори.

- Соллен... - С мольбой в голосе произнес мужчина с растрепанными волосами и перепачканным белым халатом, когда его сын поднял на него пистолет. - Что ты?...

И раздался выстрел.

Когда Сис открыла дверь в комнату 408, сердце Элравенд стало биться быстрее, но в груди все похолодело, напряглось. Ей казалось, что она шаг за шагом погружается все глубже и глубже в ледяную воду: колющую и жгущую, ледяную и раскаленную. Это, кажется, называется страхом.

Комната оказалась прохладной и темной: на старые деревянные окна, покрашенные белой давно потрескавшейся краской, были прикрепленные широкие листы тонкой синей полупрозрачной бумаги, создающие в комнате атмосферу вечной ночи. Справа от окна, у которого стоял маленький столик, расположилась кровать - простая белая кровать, из покрытых бесцветным лаком досок, сверху лежала пышная перина и несколько подушек. Напротив окна на кресле, которые обычно стоят в офисах у компьютеров, сидела Илвен.

- А ты по-прежнему любишь темноту. - Сказала Элравенд вместо приветствия. Ей казалось что слово "привет" будет звучать слишком глупо, после всего, что случилось.

- Да, люблю. - Улыбнулась Илвен. Она лежала на стуле, задрав голову вверх и не отрываясь смотрела куда-то: её взгляд был отчужденным и зачарованным, глаза почти закрыты, грудь медленно и едва заметно поднималась и опускалась, худые, с теплыми носками на них, ноги Илвен прижала к груди и обняла руками. - Отдай мне его. - Сказала она тихо, казалось, будто она плачет, но это было не так. Просто её голос был встревоженным и бесконечно спокойным одновременно, так что Элравенд сразу и не поняла о чем ей говорит старая знакомая. - У тебя на шее. Камень. Отдай мне его.

Элравенд услышала на как спиной щелкнула дверь и сделала несколько шагов вперед, положив руку на изумрудный камень, который она не снимала ни разу с того дня, как впервые одела. Камень действительно был очень маленький, слишком маленьким чтобы быть глазом, и в тоже время он был изумрудного цвета. Цвет глаз Илвен.

- Почему, Илвен? Почему все это случилось? И что произошло в тот день, летом, когда мать с сестрой погибли.

- Ну, я думаю, ты не хуже меня знаешь что там погибла твоя мама, - губы Илвен растянулись в недоброй улыбке, - но не сестра. Отдай. - Она по-прежнему не смотрела на Элравенд. - Расскажи, как твоя жизнь? Помню, ты постоянно бегала от мальчиков в школе.

- Я замуж вышла. - Элравенд подошла к столу и стала боком к Илвен, чтобы не смотреть на неё, не видеть её лица столько лет спустя. - У меня маленькая дочка, мы назвали её Лукси. - Взгляд Элры поднимался не выше колен, прижатых к груди - она не могла посмотреть ей в лицо, это пугало, и это было необъяснимо.

- Твой супруг безумен.

- По-своему - да. Ему пришлось пройти через такое, что не каждый выдержит.

- Он убийца. - Продолжала говорить Илвен, сверля потолок, а Элра - стену слева от входной двери. - А ты знаешь, какова природа убийц, он...

- Пусть так, но не он угроза для города, а твое проклятие.

- Я не проклинала Ирму. Я была зла, я была обижена, но не проклинала её. - Илвен отпустила колени и пальцы её ног мягко легли на пол. Она поправила слишком большую для её плеч белую шерстяную кофту и наконец перевела взгляд с полотка на Элру. - Вырвав мне глаз, она вырвала часть моей силы из меня, а тебе стоит мне поверить на слово, сила у меня есть. Ха-ха, у меня замечательная сила!

- Не ты... - Элравенд пропустила последние слова мимо ушей. - А как тогда.. Что? Что происходит?! - Она услышала выстрелы - большое количество выстрелов, рыки, крики, вой.

- Это твой возлюбленный снова взялся за любимое дело. - Илвен снова улыбнулась. - Отдай мне камень. Верни мне...

- И что от этого изменится? И... Что это за камень?

- Это мой глаз, и именно благодаря ему я знаю все подробности твоей личной жизни. Я завидую тебе, Элравенд. У тебя дьявольски красивый муж, но не это его главное достоинство: он сильный, его невозможно сломать, он стойкий, и, что самое главное, он любит тебя, и вашего ребенка. Это - самый главный козырь в твоем рукаве, когда Ирма придет за ним,... или за Лукси.

- Что ты несешь?! - Воскликнула Элра, наконец посмотрев в лицо Илвен - она ни капли не изменилась. То же красиво лицо, черные волосы, те же глаза... только один из них был полностью белым.

- Летом, незадолго до гибели, Ирма написала рассказ. Маленький, короткий и чертовски глупый, но мне, как другу, конечно нужно было чего зачитать и сказать что он прекрасный. Рассказ был о двух сестрах - хорошей и плохой, и о том, что они были заточены в одном теле и по очереди имели право жить. И в рассказе были слова "и пока жива одна не умрет вторая, и так до того дня, пока одна из них не лишится рассудка и не пойдет против правил". А ведь ты знаешь о моей даре, все, о чем я говорю - случается. И это случилось.

- Так скажи, что этого нет, скажи, что этого не происходит! - Говорила ей Элравенд взволнованным шепотом, подойдя по ближе. Она сняла с шеи изумруд и протянула Илвен.

- Я не могу. Не могу забрать свои слов, но... Если бы тогда она не лишила меня одного глаза, всего этого не случилось бы. Она - злая сестра. И этот камень стал для неё накопителем, он отнимал души у людей. Ломал их, и забирал души, запирал в себе, чтобы дать Ирме больше силы добраться до единственного тела, в которое она могла бы проникнуть. До тела, где есть её кровь.

- Это могу быть я, но может быть и Лукси?!

- Вы с Ирмой как две капли воды похожи, - Илвен привстала и протянула руку к камню. Снизу, за окном - отовсюду было слышно как Сазати решетит первый этаж здания. Они пошла на риск, будучи готовой убить всех, кто находился в здании, а все ради того, чтобы Элра и Илвен смогли поговорить.

- Мне что, умереть? - Спросила Элравенд, утирая одной рукой редкие слезы, отодвинув ту, в которой висел камень, не позволяя Илвен взять его.

- Нет, - качала головой Илвен, - тогда настанет её очередь.. "жить". Отдай.

Все затихло, но меньше чем минуту спустя раздался ещё один выстрел. Последний.

- Должен быть другой способ. - Илвен медленно и осторожно, словно боялась спугнуть, протянулась и взяла изумруд из рук Элравенд.

Комнату заполнило зеленое сияние, казалось что стены сотряслись. Элравенд упала на пол, потом её откинуло к стене. С трудом подняв голову, она с завороженным взглядом наблюдала за тем, как Илвен, встав со стула, сжимает в руках изумруд и как тот начал плавиться, всасываться кожей. Последним, что видела Элравенд, было то, как Илвен, стянул с себя носки, швырнула их к кровати и, вышла из палаты, шепнув что-то вроде:

- Посмотрим, чем все кончится.

Глава седьмая.

- Отлично... - ворчал Арде, сидя в коридоре больницы, когда он с по-настоящему наглым видом отряхивал свое некогда черное, а ныне серое, полу-пальто, пострадавшее во время обстрела лечебницы. Он тихо бубнил себе что-то под нос, засыпая пылью и грязью чистый и даже слегка поблескивающий пол, в то время как его жена лежала в реанимации с травмой головы, а дочка в соседней детской поликлинике с жаром. - Отлично...

Арде очень не любит неловкие ситуации, и для него они были хуже чем укус пчелы для аллергика. Выглядеть глупо Арде нравилось и того меньше, и всяческими способами, путем анализа или увиливания от ситуаций, он старался их избегать, но сейчас, находясь в состоянии, которое граничит между бешенством и истерикой, ему было откровенно плевать на все: на дежурных, которые не раз делали Арде замечания, вызывали охранников, которые боялись к нему даже подойти, на всю суету и беготню по коридорам, на жужжание Сазати, говорившей что-то о плохом и неправильном поступке, но к счастью она удалилась с пол часа назад. Особенно Арде было плевать на слезы, которые Эмиллэ Сутори вот туже который час проливала в другом конце коридора.

Справа от неё сидела младшая дочь - Минари, она обняла маму, точнее, уткнула её в свое плече и изредка потирала мокрые глаза рукавом темно-зеленого свитера. Старшая дочь - Линери, работала в этой клинике в реанимации. Она не плакала - за свою жизнь ей удалось повидать смертей чуть меньше, чем Арде. Линери просто стояла рядом с матерью, её руки держали какую-то серую папку, сильно выделяющуюся на фоне снежно-белого халата.

- Отлично... - Ещё раз буркнул Арде, находясь под пристальным наблюдением пары перешептывающихся медсестер. Пером не описать, линейкой не измерить насколько все происходящее раздражало: любой звук, любой писк, шепот, шорох, кашель, и особенно громкий женский плачь, который для Арде был подобен раскату грома, разразившемуся прямо внутри черепной коробки. Правда не было молнии, это скорее был разряд электричества.

Сазати пообещала Арде, что возьмет вину за смерть профессора Сутори на себя, поскольку она " не выдела другого выхода из ситуации, и что одна смерть лучше чем смерть многих" и бла-бла-бла. Она недолго, но тщательно пыталась втолковать Арде что это был более чем глупый поступок, и что если эксперты копнут чуть глубже и сравнят пули, пробившие стены, и пулю, вынутую из отверстия между глаз Хареса, то их ожидает интересное и недолгое расследование, поскольку пули винтовки и полуавтоматического пистолета сильно различаются по размерам, а другого вооруженного человека, кроме Арде, там не было.

Эмиллэ плакала все громче и громче, её спина сгибалась все сильнее и сильнее, голова опускалась все ниже и ниже, всхлипы становились все громче и громче, а несуществующая трещина в голове Арде, которая с каждый громким звуком становилась все шире и шире, наливалась кровью, начинала давить на мозг и болеть до того сильно, что проступали слезы. Арде бросил пальто на соседний стул, к счастью он успел снять со спины кобуру, точнее, её потребовала Сазати, для которой отнимать у него оружие после каких-либо боевых действий было традицией, и тихо застонал. Минари первая из всего семейства подняла голову и посмотрела на Арде, прикрывшего лицо руками. Он ей не понравился с первого взгляда, ведь встречала она его довольно часто, и всегда была уверена в том, что он - какой-то обезумевший "коп", которому нравилось наблюдать за ней и сестрой. В этот момент её опасения только подтвердились, но ей, в отличии от старшей сестры, никогда бы в голову не пришло что их цвет глаз, который был у всех, кроме Эмиллэ, достался им от отца, а следовательно достался и Арде, и что мягко-желтый, почти прозрачный цвет, встречается крайне редко, ещё более странным должно было показаться то, насколько сильно Арде был похож на отца.

Минали движением глаз и губ указала сестре на Арде, после чего вопросительно подняла брови, на что Линери, даже не оборачиваясь ответила:

- Это ... Начальник одного из отделов полиции, он был одним из тех кто защищал место, где работал папа.

- Где работал папа? - Недоверчиво зашипела Минали. - Этот псих был одним из тех кто разрушил здание?

- Они не разрушали здание... - На выдохе отвечала ей Линери, закатив глаза: тупость её младшей сестры и так раздражала, а в сложившейся ситуации попросту выводила из себя. Из всей семьи характеры Арде и Линери были больше всего похожи по характерам, и, возможно, если бы она знала, что у неё есть старший брат, её судьба сложилась бы чуть иначе, но нет. - Они просто...

- Мы просто сделали свое дело. - Не убирая рук от лица промычал на весь коридор Арде, как-то не подумав о том, что голос у него тоже отцовский. Закинув по-прежнему пыльное пальто за спину, он встал со стула и подошел по ближе к своей... семье. Да, семье. Состояние, в котором находился Арде можно было сравнить только с алкогольным опьянением, следовательно поведение и мысли соответствовали состоянию, хотя он вот уже год о спиртном даже не думал, и все же идеи в его голове возникали более чем безумные, и когда Линери заметила потрепанного, уставшего, готового выкинуть какую-нибудь глупость Арде, она едва удержалась от того, чтобы его обнять. - Приветствую вас, семейство Сутори! - Лучезарно улыбнулся он, встав рядом со старшей из дочерей. - Я смотрю, теперь все счастливое семейство в сборе, ну если не считать одного трупа, который, кстати, лежит этажом ниже.

- Что вам нужно? - Было воскликнула Минали, но тут Эмиллэ, мать всех трех собравшихся, подняла голову с плеча младшей дочери и сквозь скомкавшуюся копну волос глянула на сына.

- Соллен! - Воскликнула она. - Соллен! - Повторила ещё раз, вскочив с кресла, в попытках обнять его, но он, с видом абсолютного равнодушия, сделал шаг назад.

- Арде, - улыбнулся он, - меня зовут Арде, а Соллен, ваш сын, за свою жизнь умудрился дважды официально умереть. Присаживайтесь, Эмиллэ, я вам сейчас расскажу интересную историю о том, каким хорошим был ваш муж и о том, как сильно он любил вас, и своих детей.

- Соллен, дай я тебя обниму... - Эмиллэ снова предприняла попытку обнять Арде, но её остановила Линери и усадила на стул, к пребывающей в шоке младшей сестре.

- Лучше послушайте. Вы, обе, чтобы думать о том, дорогие мои девочки, по кому вы плачете. Примерно тридцать восемь лет назад в одном из соседних городов на свет появился Соллен Сутори, первенец, мальчик, и его мать, Эмиллэ Сутори была несказанно рада появлению этого чуда на свет. Но вот! - Арде театрально взмахнул руками, указывая безымянным пальцем в неопределенную точку на потолке. - Вот что случается! Мальчику было около года, когда кто-то извращенный, злобный и очень-очень плохой похитил его у матери и зачем-то отвез в другой конец страны, а родителям, точнее матери, было сказано что их ребенок пропал без вести, и, понятное дело, мать для себя его похоронила. Да-да-да, не дергайтесь, я искренне верю в то что в вашем сердце всегда жила надежда на то, что ваш сын жив и здоров, но, поверьте, мне на это глубоко наплевать. Хватит открывать рот, Минари, ты уже или голос подай или дыши носом. Раздражает.

Линери положила руку на плечо матери, готовой к извержению новой порции слез, и прокручивала в своей голове одну идею, которую не была готова привязать к такому человеку, как Инлито Арде, ведь это историю она уже слышала.

- И вы можете себе представить... Когда Соллен Сутори, выросший в приюте в другом конце страны, лежал в военном госпитале с ранами от двух пуль, одна из который пропорола желудок, а другая прошла на сантиметр выше сердца. Так вот он там лежал, готовый принять свою участь, как к нему приезжает какой-то мужик, представившийся профессором Харесом Сутори, и заявляет что он - твой отец. Миленько правда? Наверняка в тот момент Харес надеялся на улыбку и радость, или ещё какую-нибудь ерунду, только вот его сыночек, малыш Соллен уже все знал о своей семье, и о том что они перебрались в Юнивелл, и о том, что у них двое дочерей, и даже о том, что его мамочка работает парикмахером. И тут, - Арде скривим пальцы, как это делают ведьмы в детских сказках, - истекающий кровью Соллен спрашивает у своего отца - "какого черта?"

- Вы несете какой-то бред... - Своим мерзким визжащим голосом, вернее таким он становился, когда Минари была уверенна, что права, сказала.

- Не перебивай старшего брата. - Арде на мгновение сделал серьезное лицо, но потом снова повернулся к Эмиллэ, вернувшись к образу злобной ведьмы, которая в конце рассказывает о своем злобном и коварном плане. Минари не смогла из себя и звука выдавить. - Так вот. И после недолгого разговора, ведь вы знаете, у нас, у военных, все по-своему, а когда ты - психиатр, а за твоей спиной стоят двое ребят с оружием, причем одна из них блондинка, тебе приходится все рассказать. И знаете что выясняется? Что этот ваш дорогой любимый и ныне усопший папаша отказался от своего сына. Точнее, отдал его в дет дом с одной единственной целью - увидеть там что-то под воздействием чего-то. Я тогда был под обезболивающим... Под большим количеством обезболивающего, так что не помню какой была его великая цель, но конец думаю даже вы поймете: после отъезда Хареса Сутори, на свет появился Арде, такой, какой он есть, и вот он я. - Он ещё раз улыбнулся, да так искренне, что дурно стало всем троим, даже у той, что видала не мало психов, глаза не моги смотреть на старшего брата.

- Надеюсь, вам понравилась сказочка, и так же надеюсь, что мы с вами больше не увидимся. - Арде развернулся на каблуках и пошел в сторону палаты, где лежала Элравенд.

Они ехали домой. Оба грязные, уставшие настолько, что не могли разговаривать, хотя им обоим было что осудить. К счастью Элравенд не пострадала во время события, которые присутствовавшие там за глаза назвали "выплеском", она потеряла сознание от удара и заработала огромную шишку, но не более того. Когда Элравенд, лениво улавливая настроение мужа, хотела было начать разговор, Арде как-то неопределенно помахал перед её носом пальцем, явно намекая на то, что если она не будет молчать, они разобьются, ведь вымотанный Арде сейчас сидел за рулем. Они приехали домой, и обоим показалось что с момента, когда они его покинули, прошла вечность. По очереди приняв душ, супруги Инлито принялись за завтрак. Утренний завтрак... В пять утра... "Лучше чем ничего" - как сказал Арде. Кушали молча, боясь приоткрыть занавес, за который спрятаны все их проблемы и грядущие дела, особенно они боялись говорить про Лукси, разлука с которой волновала супругов больше чем все остальные проблемы.

- Арде... - Начала Элра, но муж снова помахал перед ней рукой.

- Мне надо на работу. - Он стряхнул с губ крошки и встал из-за стола. - А ты ложись спать. Все, что произошло за прошедшие сутки мы обсудим позже. Ложись спать. - Он напоследок чмокнул жену в затылок, накинул другое пальто, подлинней, и вышел из дома. Элравенд, забыв помыть посуду, свалилась на диван и крепко уснула.

Арде снова поехал в больницу, у главного входа которой его ждала молчаливая Линери:

- Привет, братишка, - вяло улыбнулась она ему, сев в машину. - Иди сюда, я тебя обниму, герой ты наш. - Она грубовато наклонила Арде к себе, так что у него что-то хрустнуло в области шеи, и звонко, как это делают маленькие дети, чмокнула Арде в щеку. - Я не буду тебя пилить или корить за то, что ты позволил себе сделать с отцом, но... Ах, ладно. Как жена?

- Жива и вроде бы здорова. Я больше беспокоюсь за Лукси, давай съездим к ней сейчас?

- Да, рули. Только... Арде, мы с тобой вот уже пять лет регулярно встречаемся, но я... Я никогда не думала, что тебя настолько довели, ведь я знаю тебя как трезвомыслящего, хладнокровного человека...

- Меня не довели, я просто переутомился и сорвался. Это всего лишь следствие. И я хладнокровен так же сильно, как и ты... То есть почти никак - спасают только плотно сжатые зубы.

- И сквозь эти плотно сжатые зубы ты убил папу...

- Нет, - спокойно ответил Арде, - я это сделал с легкостью и не жалею об этом. И тебе не советую...

- Арде.. он действительно был ублюдком, но он все же был моим отцом. Как и твоим.

- В любом случае, - Арде полез во внутренний карман за телефоном, чтобы глянуть который час, - уже поздно читать нотации. Ты хочешь познакомиться с племянницей??

- Разумеется!

- Тогда не надо... не надо. Поехали.

Элравенд крепко спала. Крепко настолько, что даже если бы Арде, сидя рядом, начал рядом палить из пистолетов по стене, она бы не проснулась. Сон был очень крепким, и глубоким настолько, что вырвать из него Элравенд мог только по-настоящему мерзкий звук - как например пищащие мобильного телефона. Элравенд лениво и медленно оторвала голову от подушки и, не открывая глаз, нащупала телефон, валявшийся в ногах:

- Черт возьми, Арде, ты сказал мне лечь спать, а теперь звонишь... Сколько? Половина первого? Эм... Арде, что у тебя с голосом. Как ничего? Какой-то приглушенно-осипший... Что случилось? Что? Ты подъезжаешь? Зачем тогда было звонить? - Она повесила трубку и снова упала на подушку, медленно потягиваясь. Арде тихо открыл входную дверь и встал у порога, с требовательным видом, по которому Элравенд с легкостью прочитала "давай пошевеливайся". - Ладно, ладно...

Через десять минут они уже снова сидели в машине, и Арде молча вез куда-то свою супругу. Элравенд не стала ни о чем его расспрашивать, ведь что бы её любимый там не думал, а отец есть отец... Но и решение есть решение, посему Арде в ближайшее время лучше не трогать, во всех смыслах этого слова. Пусть его тяжкие думы останутся при нем, подумала Элравенд и уставилась в окно. Она почти всю дорогу не спрашивала куда Арде её везет, однако когда она поняла, что они выехали из города, Элравенд все же спросила:

- Куда мы?

- На озеро. - Холодно ответил Арде. Этот голос был ему чужд. - Там кое-что нашли.

- Арде... Я там не была много лет...

- Ничего с тобой не случится.

"Что-то не так" - пронеслось в голове Элравенд, но эта мысль очень скоро прекратила свое существование, поскольку, думала она, если не доверять ещё и Арде, то проще сразу повеситься будет.

Арде медленно въехал на разрушенную часть дороги и мягко затормозил. Элравенд, выйдя из машины, окинула давно знакомое место тяжелым взглядом и увидела ряд изменений в пейзаже - тут недавно проходили работы, правда какие точно - не ясно. Странно все это... Арде походил вдоль берега, терпеливо подождав пока Элравенд справится с нахлынувшими на неё воспоминаниями, нагонявшими слезы, и поманил жену за собой, остановившись шагах в тридцати от места, где поставили машину. Он встал рядом с вытянутым ящиком, искренне напоминающем по размерам, но не по форме, гроб:

- Ты должна открыть его. - Сказал Арде, сделав пару шагов назад: что-то не так было во всем происходящем. Элравенд подняла глаза на супруга и напрягла память: уходя утром из дома, Арде накинул пальто, сейчас на нем лишь черный костюм, тот самый, который Элре нравится меньше всего, и тон... Интонации, с которыми говорит Арде, и это озеро.... - Открой. - Повторил он, отступая все дальше. В десяти шагах от Элры он отвернулся от неё и поднял голову к небу. - Открой. - В последний раз шепнул он, прежде чем Элравенд прикоснулась к отсыревшей, промокшей насквозь, зелено-черной, полу прогнившей крышке и она была готова увидеть то, что могли бы здесь обнаружить - тело сестры. Элра крепко ухватилась за края крышки и что было сил дернула её на себя.

Бесформенная черная масса, похожая на рой обезумевших мух или пчел, вырвалась из ящика, проломив крышку, которую Элравенд не успела выпустить. Женщина закричала: огромные куски дерева впились ей в руки, насекомые (или что это могло бы быть?) окружили Элру, а Арде так и стоял на берегу озера, не замечая, что происходит.

Она кричала, громко, как никогда не кричала, и настал момент, когда вся эта чернь вокруг Элры выстроилась в каком-то непонятном порядке и стала проникать в тело: через глаза, через рот, через нос, уши...

Элра кричала как сумасшедшая. Арде, ставившись машину в гараж, услышал её уже оттуда, и, прибежав в зал, застал жену на полу:

- Проснись! - Крикнул ей Арде, схватив жену за плечи, и та мигом открыла глаза. Она с долю секунды смотрела на супруга, пытаясь понять - явь это или сон, но увидела в глазах мужа нешуточную тревогу. По щеке Элры потекла слеза: она повалила мужа рядышком на пол и крепко-крепко обняла его, до тех пор, пока пальцы не побелели и их стала прорезать резкая нарастающая боль.

Глава восьмая.

Сон - это последовательность неких образов, отражение того, о чем человек думает много, или не думает вовсе. Во сне, человек, проспавший всю ночь на одном месте, может проснуться и рассказать о том, как он гулял по лесам, купался в море, пил чай с давно умершими родственниками, видел какие то образы, изменялся внешне, выдел искаженный мир, вещи, которых при всем человеческом воображении быть не может, слышал звуки, парил на высоте птичьего полета, перевоплощался в животных, страдал. Сны бывают самыми разными: радостными, нейтральными, непонятными, глупыми, безумными и самые неприятные - это конечно же кошмары. Кто-то, видя плохой сон, может проснуться в холодном поту, задыхаясь, у него перед глазами будут стоять образы из утекающего из памяти сна, но он его забудет, едва голова снова коснется подушки. Попадаются кадры, которые, едва осознав, что они увидели кошмар, заставивший волосы шевелиться, кидаются во все тяжкие: шелестят страницами сонников, копаются в Интернете, если книг не оказывается под рукой, звонят подругам и друзьям, бегают к гадалкам, восклицая "ах как это так! такой плохой сон! быть буду! быть беде!" и, загруженные этими мыслями бегут через дорогу, где их благополучно сбивает машина. Есть ещё одна категория - это люди, которые видя кошмарный сон, просыпаются с улыбкой на лице, счастливые делают свои дела и рассказывают о своих снах так, будто бы они посмотрели потрясающий фильм, и кроме них никто и никогда его не увидит. Так же, есть люди, которые умеют различать сны и реальность, и они не просыпаются, а подчиняют пространство и контролировать его, находясь внутри сна, превращая тем самым отдых мозга в самое настоящее развлечение.

Сон...

Элравенд положила голову на грудь Арде и прикрыла глаза: языки пламени, танцующие медленный вальс в камине, хоть и не были яркими, но все же немного раздражали, потрескивали, прожигая древесину. Когда веки опустились, звуки перестали казаться такими уж раздражающими, а, наоборот, они сливались в один странноватый ритм и Элравенд удалось услышать в этом хаосе звуков некую колыбельную, в которой ритм, с которым билось сердце Арде, был основным.

- Ты знаешь... - заговорил он, и Элра ухом почувствовала сильную вибрацию, - после всего, что случилось за последние сутки, заняться любовью на холодном полу у камина было потрясающей идеей. - Он улыбнулся и, стараясь не скинуть с себя Элру, потянулся за пальто, которого не оказалось на диване, куда стремились руки. Арде расслабился, упав на пол, после чего последовал глухой стук, свидетельствующий о соприкосновении и головы с полом, и только потом, когда ехидный смех Элравенд зазвенел в гостиной, до него дошло что они как раз и лежат на его пальто. - Дай я достану сигареты...

- Ты же бросил... - Проворчала Элравенд, почесывая нос, - я слезу в обмен на во-он ту подушку, давай, поднимайся, не ленись.

Арде и не поленился: он встал, укрыл жену одеялом и положил её на диван, в то время как Элра, игриво кричала и постукивала мужа по спине. Красота. Он поднял с пола пальто, нашел во внутреннем кармашке ещё не открытую пачку сигарет и достал две:

- Мне кажется, нам пора поговорить. - Одна сигарета спряталась за ухом, и её не было видно по гущей черных волос, другая дымилась, зажатая между зубами.

- А мне кажется, что ты и твоя помощь тут уже бесполезны...

"Ведь ты убил своего отца, у тебя нестабильная психика, ты..."

Элра открыла глаза и ужаснулась потоку мыслей, пронесшихся в голове.

"Он убийца" - а этот голос был узнаваем - Илвен.

- В чем дело? - Когда Элра открыла глаза, Арде сидел по левую сторону от камина и пускал вверх тонкие дымовые колечки. Они поднимались к потолку, где из уже почти не было видно, и рассеивались, оставляя лишь запах.

- Дело в том, что ты, кажется бросил курить...

- Я не бросил, просто не курю дома. Ведь, - он уселся на холодном полу по удобнее, - когда ты была беременна, тебе дурно становилось от дыма сигарет, а теперь...

"Отлично, он ещё и врун" - слышала Элра голос, похожий на её, только...

- Так что все честно, - закончил Арде, сделав ещё одну глубокую затяжку.

- Милый... - Элравенд высунула ид под одеяла руку и перевернулась на живот, - сколько человек пострадало в клинике?

"Один" - говорил голос, - "только один человек, и ты это знаешь"

- Никто не пострадал, - соврал Арде, и первый раз в жизни ему не удалось сделать это хорошо. Выдыхая дым его брови изогнулись, выказывая отвращение, и сигарета, докуренная лишь до середины, отправилась в огонь.

"Он врет".

- Ты врешь.

- С чего ты взяла?

- Ну, во-первых, когда ты врешь тебе перестает хотеться курить, а во-вторых...

"Элравенд, черт возьми, ты же ведьма!"

-...я недурной медиум. - Рукой, до того момента спрятанной под одеялом, Элравенд подтянула поближе подушку и с громким выдохом уронила на неё голову. - Сколько человек пострадали?

"Один, я, кажется уже говорила.."

- Один человек... - Арде снова полез за сигаретами - это хороший знак, ведь это означало что он готов говорить честно. - Всего один человек, и, поверь мне, его бы ничто не спасло.

"Отец"

- Он не успел лечь прежде чем Сазати открыла огонь?

- Да нет... - Кольца дыма снова начали подниматься вверх, - он успел.

"Я слышу... Харес... Да, человека звали Харес"

- Харес. - Произнесла Элра. - Харес Сутори, верно?

- Женился на ведьме...

"Вот видишь, сестричка, вместе мы можем все что угодно. Даже разоблачить твоего любимого муженька, в чью голову очень трудно забраться".

Элравенд вскочила, сбросив одеяло на пол, представ перед Арде абсолютно голой. Он, конечно, не в первый раз... далеко не в первый раз видел это, но все равно взирал на изгибы тела супруги с некой подростковой похотью. Элравенд пристально посмотрела на него, резком движением подняла с пола одеяло и убежала на второй этаж, в ванную, по дороге укутываясь.

- Элра! - Крикнул ей вдогонку вскочивший на ноги супруг, отправляя ещё одну сигарету в огонь. - Элра! Не обижайся ты так! Элра! - Но щелчок двери в ванной раздался раньше, чем он успел прокричать это. За считанные секунды Арде преодолел лестницу и недлинный коридор, остановился у двери и попытался открыть её - но было заперто, и тихо. - Элра! Милая, я не хотел тебя...

- Все хорошо. - Спокойной ответила она, повергнув мужа в ступор. - Мне нужно уединиться. Будь добр, исчезни.

- Ладно... - Он убрал руку от двери, но с пол минуты стоял рядом, до тех пор, пока Элра не открыла кран, лишив Арде возможности подслушать чем она занимается. - Пойду приберусь...

"Ты знаешь, сестра, а ведь он мог бы достаться мне... Судьба злодейка! Какой мужчина!"

- Этого не может быть... - Шептала Элравенд, сверля взглядом собственной отражение. - Этого просто не может быть.

" Может, родная, может. Другой вопрос - это "что должно быть?".

Элравенд сверлила свое отражение, и видела, как...

Она видела прежде всего себя - на глазах стареющую, уставшую, сонную, с взлохмаченными волосами, с худым телом, на котором нелепо смотрелось одеяло и... Поверх всего этого, словно бы вторым слоем красок, виднелся образ женщины. Так же образ - лохматый, черный, но это был другой человек, совсем другой, пусть...

"Сестрица, я и не думала что мы будем с тобой так сильно похожи. Ты просто моя копия, тебе так не кажется? Ах да... Ты не сохранила ни одной моей фотографии, даже маминой не оставила ни одной, и все ради того, чтобы стереть из своей памяти злосчастную сестру. Как все это грустно!."

- Ирмили...

"Ну что ж ты так официально, как коп какой-то... Ах да, прости, я совсем забыла что ты и есть коп: великий и гениальный, правда, малоизвестный и далеко не всеми любимый аналитик Лаендли. Что расскажешь, милая сестрица?" - и следом полился хохот - высокий, звонкий, фальшь на фальши, что мурашки по телу разбегались целыми ордами. Настоящий злой гений...

- Ирма... Как тебе?...

"Плохая ты ведьма, если по-прежнему задаешь вопросы, тем более, касающиеся нас двоих, - голос на пару мгновений затих, - сны, милая моя. Ещё в детстве я любила дарить тебе сны, правда видя их ты кричала, просыпалась и бежала к мамочке, чтобы она тебя обняла и успокоила, а со мной потом отказывались разговаривать, за глаза говоря что я плохо на тебя влияю".

- Сны... Тот сон, с Арде! - Элравенд шептала слова тихо, как только могла: она боялась что даже сквозь шум воды Арде сможет услышать её... услышать как его жена сходит с ума.

"Милочка моя, ты не так сильно любила меня чтобы в случае какой-либо психической нестабильности думать обо мне. Это я, твоя старшая сестренка, Ирмили Лаендли."

- Чушь!

"Увы и ах!"

- Тогда почему сейчас?? Черт возьми! Почти двадцать лет прошло!

"Ну, я думаю ты помнишь сказку, которую тебе Илвен прочла когда-то. О двух сестрах? Видишь ли... Эй, так будет не честно, младшенькая. Давай соображай сама!"

- Ты просчиталась, Ирма. Тут нечего соображать. Ты просчиталась. Я только не могу понять в чем... Поскольку...

"Ты думаешь правильно, развивай эту мысль." - призрачный образ в зеркале вновь улыбался. Эта улыбка выводила Элру из себя, и она опустила глаза, уставившись на воду.

- Со дня как вы погибли... Как мама погибла, я стала затворницей. Видела только учебники и иногда спиртное - всё, топилась в собственном несчастье, но так было до тех пор, пока не появился Арде...

"А ты и впрямь моя сестра, и в отличие от матери вовсе не такая дура..."

- Заткнись! - Рыкнула в пол голоса Элра.

"Ах да, мы остановились на Арде. Именно на Арде, ведь если бы он оставался Солленом Сутори... Вы бы не встретились, и этот разговор состоялся бы значительно раньше и был бы он куда короче. Сестренка, ведь я хотела стать твоей дочерью. Да... Рости под твоей опекой, защищаясь слепой материнской любовью, и однажды перетащить чашу весов в свою сторону. Но нет... Арде. Будь проклят твой ненаглядный Арде! Его кровь!"

- Кровь? - Элра снова подняла глаза на свое отражение.

"Да, милочка моя, кровь. Арде сильнее чем ты сможешь себе когда-либо представить, и особую силу ему придает кровь. Если бы не его гены, я носила бы имя Луксиана и сейчас у меня был бы дневной сон... Хотя уже поздновато. Он сделал тебя счастливой, и неуязвимой, сестра. Когда..."

Когда одна проливает слезы, мучает и терзает себя, совершает ошибки и пытается их исправить - сон второй будет спокоен и чист. Когда одна грязнет в печали и видит сны о прошлом - другая тоже начинает видеть сны, но о настоящем. Когда одна обретает счастье - другая обретает силу, душа её крепнет, мощь её растет. И всех кого любит одна - ненавидит вторая. И все, кто был спасен младшей, будут убиты старшей. Поднимая одну чашу весов вверх, вторая сама опустится вниз, и так до того мгновения, когда наступит равновесие.

- Я помню эту дурацкую глупую сказку. - Элра закрыла кран и села на край ванны. - И из-за этой глупости тысячи людей пострадали, сотни погибли...

"Ну, сестренка... Вспомни азы физики и закон сохранения энергии: она никуда не исчезает, и чтобы стать великим и обрести силу нужно где-то взять эту силу...

- И это ты то великая?... - Ухмыльнулась Элра.

"Должна признать, сестренка, - невозмутимо продолжал вещать голос в голове, в то время как хозяйка головы, потуже перетянув одеяло, разлеглась поперек ванны, задрав ноги, так что пальцами она не доставала до пола, - когда в твою светлую голову взбрела мысль посетить Илвен... я была расстроена. Так расстроена что мне пришлось уничтожить старые книги, над которыми так трудились полоумные и слабовольные детишки, и материализовывать новые, чтобы как-то вас отвлечь... Но Арде! Снова этот чертов Арде, со своими талантливыми дружками-убийцами!"

- Они военные, Ирма, они бывалые...

"Милая моя Элрочка, ты знаешь его столько лет, родила ему дочь и никогда не пыталась расспросить его о былых временах? Военным он стал незадолго до окончания своей боевой деятельности, а до этого он был вольным наемником, перебившим столько людей, скольких ты в жизни не видела... Хи-хи-хи"

- Да ты влюблена в моего супруга, сестричка... - Элра произнесла это сквозь зубы, увидев как колыхнулась тень под дверью - Арде от скуки любил заниматься уборкой, а от волнения... раньше был виски, теперь осталась одна только уборка и маленький "храм".

"Подпортили вы с ним мне планы... Но это мой просчет: шанс того, что рядом с тобой окажется такая сила, был очень мал, невероятно мал, но..."

- Что тебе нужно теперь? От меня то что тебе нужно? И от нашей семьи.

"Как я тебе уже говорила... я хотела вытеснить душу твоей дочери и родиться вместо неё - у меня было бы тело и защита, но... Не вышло. Зато есть ты, сестра, а мы с тобой почти близняшки, так что твое тело меня полностью устроит."

- Спасибо за предупреждение, я теперь всегда буду рядом с Арде, буду таскаться за ним повсюду. Стоит мне ему об этом рассказать, и он ни за что от меня не отойдет...

"Наивная ты моя, с чего ты взяла, что я позволю тебе рассказать ему это?"

Глава девятая.

- Это бред. - Третий час повторяла себе Элравенд. - Бред! Ерунда! Чепуха! Бредятина! Уйди от меня! - Взвизгнула Элра, когда Арде, только что выломавший дверь в ванную, протянул ей руку. Элра вот уже три часа сидела в промерзшей комнате: она побледнела, руки окоченели и дрожали, губы стали практически синими, громко шмурыгал нос. - Не трогай меня! Арде!

Но Арде есть Арде. Он молча взял жену на руки и отнес к ним в комнату, стащил с неё ледяное, мокрое, мерзкое на ощупь одеяло, и укрыл её другим - сухим, теплым и пахнущим любимым стиральным порошком.

- Идеальный мужчина. - Заурчала Элра, заворачиваясь в одеяло. - Дает своей женщине столько времени! Все сам делает! Все бы такими были!

- Я польщен, - буркнул "идеальный мужчина", присев рядом на край кровати. Он долго и пристально наблюдал за тем, как его возлюбленная рассматривает свои оттаявшие пальцы, теребит одеяло так, будто бы в первый раз его видит, хотя сама его и купила, будучи ещё беременной, в тот же день, что и колясочку, которая теперь пылилась в подвале.

- Эти цветочки просто потрясающи, смотри! - Элра подползла к Арде, положила голову ему на колени, и, согнув в локте руку, оставила её в таком положении, с замершей у уха кистью, сжимавшую уголок одеяла. - Синие, на белом фоне. Красота! Такие виточки! Раз, два... Тебе нравится?

- Ты прекрасно знаешь, что это мой любимый цвет. Что?...

- Откуда я могу знать это? Арде, ты ведь так много утаиваешь... Мы с тобой супруги, а ты мне не рассказываешь ничего о себе. Ты только работаешь - в конторе или дома. Все берешь на себя, откуда в тебе это?

- Мне так кажется, что ты уже все знаешь. Элравенд, что с тобой в ванне случилось?

- Ничего, что могло бы тебя волновать. - Арде эти слова повернули в шок, но она как ни в чем ни бывало перекатилась на другой бок и, опираясь локтями о подушку, продолжила рассматривать рисунок на одеяле. - Злые, Арде. Очень злые, тебе так говорили, и ты так думал, я ни в чем тебя не виню, я люблю тебя, но столько крови Арде... Особенно там, на мосте, когда, чтобы унять, твой ныне покойный друг всадил в тебя две пули. Сумасшедший, безумный Соллен, чью жажду убийства и крови мог утолить только геноцид. И ты ведь не пощадил тогда друга, и не смотря на две пули, которые почти тебя прикончили, ты выстрелил ему в голову. Скажи мне, Арде, ты по-настоящему дорогих тебе людей всегда убиваешь выстрелом в голову? Это такой знак любви? Чтобы не мучились.

- Что ты несешь?? - Встревожился Арде, протянув руку к Элре, но отдернул. Она говорила вещи, о которых даже Хей и Сазати не знали, они прилетали всегда под конец операции чтобы забрать тех, кто выжил. Он...

- Ты убил всех, кто там присутствовал. Сначала тех, кого заказали, а потом своих. Всех, кроме друга, подарившего нам нынешнего Арде.

- Что ты несешь? - Повторил он, но его взгляд, то как напряглись руки, да и все тело, говорили "откуда она знает???"

- Арде, Арде...

"Это не её голос" - думал он, скидывая домашние тапочки и медленно поднимая ноги на кровать.

- Я знаю все. Ты такой хороший, такой заботливый, ты так прекрасен... И неужели ты думаешь...

- Замолчи. - Крикнул Арде.

- Что? - Воскликнула Элра, бросив уголок одеяла, который она с таким любопытством теребила.

- Замолчи. - Уже спокойнее сказал Арде, сев рядом с женой. Он нежно обнял её, пока та в недоумении на него таращилась. - Ты говоришь как полоумная. И ведешь тоже. Ты наверное ушиблась, когда упала в ванную...

- Ушиблась?? - Элравенд вскочила и спрыгнула с кровати. -Ушиблась я в тот день, когда захотела быть с тобой, когда...

И она начала говорить обо всех тех моментах, которые они оба очень любили. Сидя на диване у камина, лежа на кровати в его старой квартире, в машине, что загородом, они любили пить вино и вспоминать все самые забавные моменты их общей жизни. Это была Элра, но голос был не её, это были не её слова. Она стояла посреди спальной комнаты и кричала, выкрикивала обидные и оскорбительные вещи, но лицо и глаза противоречили словам. Казалось, будто бы что-то в её голове подменяет слова...

Арде засунул руку в карман и нащупал там шприц с мощнейшим снотворным, которое заставило бы супругу отключиться уже через секунду, он снял колпачок когда Элравенд начала говорить о Лукси, о малышке Лукси, которую они любили сильнее чем друг друга. О ребенке, которого они так ждали, которого так хотел Арде, которого он очень любил.

- Я в обще рожать не хотела!

Она ничего не успела понять. Арде сорвался с места, с невероятным трудом, чтобы ничего ей не сломать, убрал за спину руки и вколол в шею часть содержимого шприца, где-то треть.

- Мне нельзя спать, Арде... - Это был уже её голос. - Мне нельзя...

И она отключилась.

Арде ослабил хватку и уложил Элру на кровать - сам улегся рядом.

Он хотел волноваться за супругу, но в голове был лишь мост, тот чертов белокаменный мост.

Эта постройка не имела никакой стратегической важности. В эпоху рыцарей она могла бы послужить хорошим фоном для какой-нибудь дуэли или не большей схватки, но в современности этот мост приносил лишь эстетическое удовольствие любителям старой, полуразрушенной и невозможно уродливой архитектуры. Несмотря на свой возраст, мост был прочнее, чем казалось на первый взгляд. Пару столетий назад этот мост был единственной переправой через реку с сильным течением, но после постройки плотины, что в паре десятков километров к северу от моста, он и вовсе перестал быть нужным.

- Сутори! Кепфер! Хватит резаться в карты, высадка через три минуты! Эй, вы что, оглохли?! Вы!...

- Лучше помолчи, новенький. - Сазати сняла с себя взмокшую куртку, оставив тишь майку, и кивком указала "новенькому" на место, в другом, противоположном от двух друзей, конце вертолета. - Ребята, вы так хорошо смотритесь вместе...

Она улыбнулась, но "влюбленные" не реагировали. Они играли в переводного дурака старыми мятыми картами, и казалось, будто бы они вовсе не знают о том, что им сейчас предстоит сотворить. Соллен Сутори тогда носил короткую стрижку, был худым как зубочистка и ненавидел жару, чего, правда, не исправили годы. Невзирая на тряску, он сидел в позе лотоса, держа прямую спину, докуривал двенадцатую сигарету, хотя время полета насчитывало не больше часа, и держал перед собой три карты. Как и его противник. Нейлоса Кепфера прозвали танком. Нет, он не был размером два на два и весил всего восемьдесят килограмм, его руки были в обхвате чуть толще рук Арде, волосы на голове отсутствовали совсем, ан на затылке красовалась татуировка из четырех цифр. Лицо Нейлоса Кепфера не может описать никто, кроме, пожалуй, Соллена, который этим ни разу не занимался. Ибо незачем. Нейлос был самым непрошибаемым членом этой команды, с ним мог сравниться только Слон, да и тот проигрывал.

- Приближаемся к месту назначения. - Услышали все голос Хея, который тогда его посадил и этот хрип казался голосом самой смерти. - И Кепфер, хватит нашего лучшего стрелка отвлекать.

- У тебя валет и два короля, хмм... и одна козырная шестерка, а у меня три туза... Так что ты прыгаешь первым. - Соллен вырвал из рук Нейлоса карты, кинул их в кучу, кое-как сложил и стал старательно засовывать в карман. - После вас.

Кепфер пожал плечами, и выпрыгнул из вертолета.

- Сазати, красавица моя, в чем суть задания?

- Уничтожить всех и все что появится на этом мосту в течении следующих полутора часов. Будь то даже женщины и дети. Мы вернемся за вами ровно через восемьдесят минут. Ясно?

- Конечно, красавица! - Соллен щелкнул Сазати по носу и максимально быстро выпрыгнул из вертолета, пока непристойно красивая девушка, казавшаяся ромашкой среди кактусов, не успела ему что-нибудь сломать. О её любви к переламыванию костей в их отделении уже насочиняли множество анекдотов.

Полтора часа Соллен и Нейлос сидели в тени высокого старого дерева и опять же играли в карты. Ещё девять человек напряженно занимались кто чем. Некоторые были бывалыми ребятами и, доверившись своим инстинктам и боевому опыту, спокойно посапывали в тенечке. Таких было большинство, выделываться пытался лишь "новенький".

- Ты бы лучше сел и вел себя потише, - сквозь сон буркнул Слон (его так называли не без причины: учли габариты и характер), - тренироваться дома будешь, а тут все-таки засада.

- Скорее твой храп выдаст нас, чем моё мелькание...

- Сядь и умолкни. - Снова повторил Слон, и тут новичок уже спорить побоялся.

- Слышишь гул? - Спросил Соллен.

Нейлос медленно кивнул, сложил карты в карман и достал из-за спины дробовик - отполированный так же сильно, как и лысина владельца.

- Твой ход будет, запомни. - Соллен достал свои пистолеты.

- Нейл, - подал голос Слон, - а давай сегодня без твоей пушки? У меня от этого грохота потом неделю голова болит. Держи! - Он кинул ему простой "карманный", как его шутя называли, пистолет. Поймав его, Нейлос усмехнулся и положил дробовик рядом со слоном.

По мосту ехали две машины, вернее так это выглядело. На самом деле это была одна меленькая старая легковушка, доверху загруженная какими-то ящиками, корзинами, различным тряпьем. За машиной не большей вереницей плелись с два десятка людей: загорелые небритые мужчины, в ободранной грязной одежде, с какими-то (наверное очень для них важными) повязками на голове и руках.

- Ох ты смотри кто тут у нас... Вольный террор. - Усмехнулся Соллен, проверяя магазины в пистолетах. - Эй! Новенький! Смотри не стреляй во-о-он в тех, с повязками на поясе, там может быть взрывчатка. И по машине лучше не пали.

Нейлос с грустью взглянул на пистолет - оружие, с которым он умел, но не любит работать, и плечом к плечу они с Солленом встали прямо по середине моста. Это заняло две минуты - не больше. Новичок, кажется, ещё даже не успел достать оружие, когда Соллен уже лез на прицеп автомобиля, чтобы проверить, что в нем. Обоймы, в обоих его пистолетах, были пусты ровно наполовину каждый. Весь мост окрасился багрянцем. Соллен, убедившись, что в ящиках везлась именно взрывчатка, спрыгнул вниз, провел рукой по влажному от крови камню и с неким безумием в глазах размазывал её по рукам.

- Соллен? - Раздался низкий голос Нейлоса. - Соллен, ты в порядке?

- Да... В полном. Ведь две мои полупустые обоймы дают вместе остаток в пятьдесят патронов. Я прав? Эй! - Соллен свистнул новичку. - Лови. - Он поднял пистолет и выстрелил новичку в ногу, а через мгновение - чуть выше паха.

Нейлос ничего не успел понять, когда Соллен застрелил ещё троих членов группы и прострелил шею слону, успевшему взять в руки дробовик.

- Соллен! Что ты!...

Загудел вертолет. Хей и Сазати возвращались за ними.

- Я что? Эй! Друг, опусти пушку!

Один выстрел. Второй. Изо рта потекла кровь. В районе живота она стала бить ключом. Соллен посмотрел на Нейлоса, котом на свою промокшую от крови форму, затем снова на друга и выстрелил в ответ. Нейлос стал первым, кому Соллен выстрелил в голову.

Меньше чем через год человек по имени Арде Инлито, подающий огромные надежды, познакомился с Милэин. Тогда она была худощавой крашеной брюнеткой, с золотой от пудры кожей, мерзким голосом и очень тугим характером. Она собрала в себе все качества, которые Арде, ещё будучи Солленом, ненавидел в женщинах. Она слишком много болтала с подружками по телефону, очень много красилась, одевалась как "звезды" на телеканалах, что в простой жизни казалось великой безвкусицей и вульгарщиной, любила истереть по поводу и без, была бревном в постели и ни под каким предлогом не хотела заводить детей.

- Да что, Арде?? Чем ты вечно недоволен? Какого черта ты сидишь и ничего не делаешь, а? - Орала она однажды поздней ночью, собирая осколки разбитой ею тарелки. - Я не собираюсь становиться матерью, никогда! Дети отнимают у женщин их жизнь! Сидеть тут целыми днями, ухаживать за ними. С какой стати я должна тратить на это мою жизнь? А?

- Ни с какой, лучше иди намажься кремами и исчезни уже с моих глаз.

- Что?? - Снова завизжала Милэин, выронив из рук савок и осколочки снова разлетелись по разные углы комнаты. - Ты как со мной разговариваешь?!

- Как ты себя ведешь, так я с тобой и разговариваю. Истеричка чертова...

- Арде! Ты мне сделал предложение! Ты на мне женился! И для чего? Чтобы я все это выслушивала?? Ты в обще меня любишь?? - Она согнулась почти пополам, чтобы провизжать эти слова как можно громче и как можно противнее, и так махала руками, что почти задевала колени Арде. Он сидел в мягком кресле, застеленном пледом, в костюме, не успев переодеться после работы. В одной руке, которая почти свободно болталась где-то почти у пола, он держал бокал с виски, другая, где между двумя пальцами дымилась сигарета, прикрывала глаза.

- Нет, не люблю.

Милэин, набравшая в грудь воздуха для очередной звуковой атаки, покраснела и казалось что она вот-вот лопнет.

- Ты меня не любишь? - Зашептала она сквозь слезы. - Не любишь? Да... я тебя наверное сегодня достала, прости пожалуйста, ты...

- Я спокоен и в принципе даже трезв. Нет, я не люблю тебя, и завтра подам на развод. И брось ты собирать эти осколки, твои руки годятся только для маникюра.

- Арде!... - Плаксивым шепотом произнесла она, что ещё больше взбесило её супруга. Арде убрал руку от лица и посмотрел на неё со всем презрением, что в нем накопилось. - Хорошо, я ухожу...

Пол ночи она своими всхлипами не давала ему уснуть.

Быть богатым - это хороши и приятно. Быть богатым и свободным - это хорошо-хорошо и приятно. Быть молодым, богатым и свободным - в обще потрясающе. Арде не пожалел трех суток своей жизни чтобы добраться до Юнивелла на поезде. Ехать в купе, в конце концов, сплошное удовольствие. После небольших заминках на двух границах, и тем и тем пограничникам очень не понравилось что кроме ноутбука, кредитки и документов (пара сменных футболок не в счет) молодой человек ничего с собой не вез. Они долго обыскивали купе, пока не нашли маленький черный кейс, будучи уверенные, что там либо бомба либо золото. Арде с любопытством наблюдал за процессом, и прервал пограничников лишь в тот момент, когда они уже собрались вызывать собак и саперов. Пришлось рыться в чехле от ноутбука, искать свой "военник", демонстрировать его пограничникам, и все же, не смотря на грозным символ отделения, где работал Арде, потребовали открыть кейс, где были обнаружены любимые пистолеты Арде. И потом ещё на сорок минут ( опять же на обеих границах) поезд задержали, поскольку не знали - это боевое оружие или коллекционное. И то, и то без необходимых документов нельзя перевозить через границу. И снова Арде пришлось рыться в сумке и искать разрешение на оружие и лицензию, ведь не смотря на "военник", он все же в отставке...

После трех суток дороги, в пять утра Арде, жутко довольный фактом отсутствия багажа, позвонил владельцу квартиры, которую купил уже к десяти утра того же дня, а к вечеру следующего, в этой квартире появилась вся мебель, большая часть которой дожила до появления Элры.

Арде направили в местное отделение полиции, но недавняя рана не позволяла заниматься оперативной работой, и врачи уверяли Арде, что никогда и не позволит, поэтому он стал возиться в архиве, заниматься писаниной, перепечатыванием и восстановлением документов, через пару месяцев занялся анализом. Работа была скучной, однообразной и занимала много времени. Поначалу она казалась идеальной. Но когда Арде приловчился за пару часов делать то, на что раньше уходили сутки, он начала много размышлять, думать о своей прошлом... и настоящем. Мысли о будущем для него были чем то запретным, пугающим, серым и абсолютно бесперспективным. Человек, в жизни которого нет ничего священного. Не было ни друзей, ни семьи, никого, что мог бы в нужный момент быть рядом. Не было в сердце тех самых нужных чувств, которые могли бы сформировать смысл жизни, послужить толчком, стимулом для движения. Человек, который лучше всех умел играть в жизнь: улыбаться, встречаться, быть страстным, быть другом, быть коллегой, быть тем, кому можно поплакаться в плечо, быть мужем, быть любовником, быть мудрым начальником и кумиром. Быть кем угодно, ощущать что угодно, но не любить.

Арде обнял Элру, запустил в её влажные волосы свою руку и другой гладил по щеке. Она спала. Лицо было серым, глаза, скрытые под веками, бегали по кругу, дыхание сбилось, подрагивали руки, слышался тихий стон. Каждый раз, когда Элра вздрагивала, Арде все крепче обнимал её, и пришептывал:

- Ведьма, ты изменила мою жизнь. Ты... Сама того не понимая подарила мне меня, а себе - мужа. Я люблю тебя ведьма, люблю...

Глава десятая.

Через пару часов, после того, как Элравенд проснулась, Арде уже и вспомнить толком не мог, зачем усыплял её. Она улыбалась, пусть сонливо, весело болтала с ним. В обед они поехали в больницу, проведать Лукси. Город был спокойный и тихий, не смотря на то, что великое множество грузовых машин, подъемных кранов, сотни работников в ярко-синих плащах, все разгребали развалы домов, чистили улицы, убирали машины. Даже это - казалось чем то простым, обыденным, спокойным. Самым целым зданием, и Элравенд теперь знала почему, осталась детская поликлиника. "Кровь Арде", защищала его, а сама малышка в это время спала, и поэтому немного опечаленным родителям удалось лишь пару минут постоять рядом с её кроваткой, погладить по волосам, красиво обнять друг друга, любуясь их детищем, но не более... А потом, после завтрака в маленьком ресторанчике, что через дорогу от больницы, Элравенд, внезапно выпрямив спину и опустив голос со спокойного и тонкого на низкий грудной, заявила что хотела бы съездить на озеро.

Арде никогда толком не бывал там, лишь пару раз проезжал мимо, и уже заведомо, после всего случившегося и сказанного, не любил и побаивался этого места. Пожалуй единственное место, которого Арде действительно боялся. Там было очень холодно, дул легкий ветер, с неимоверным усилием колыхались почти погибшие кусты, зловеще... Словно в насмешку этому, золотилось небо. Хоть оно и было пасмурным, солнечные лучи все же прорывались сквозь облака и все окрашивалось золотом, словно бы сейчас был закат.. На редкость красивый закат, теплый и добрый.

Элравенд сидела на корточках на берегу озера и кончиками пальцев касалась поверхности воды. Каждый раз когда она приподнимала руку, и Арде видел капли воды, по спине пробегал холодок, а Элра улыбалась:

- Зачем мы здесь? - Спросил он, подойдя к супруге со спины. На ней было её самое нелюбимое длинное белое пальто и черные сапоги, которые не любил Арде, и почему-то, именно об этом он думал, стоя там.

- Здесь все началось.

Снова подул ветер. Картина, если смотреть издалека, напоминала концовку какого-нибудь хорошего фильма с плохим началом и прелестным концом, когда герои поминают вкратце все, что с ними произошло, говорят пару ключевых фраз и их заменяют титрами. И ни слова больше, все остальное - дело фантазии зрителя, что он сможет придумать, каким он видит ненаписанный конец. Вот так и Арде. Он очень долго стоял и наблюдал за тем, как Элра улыбается, и резко убирает улыбку, как её глаза то начинают сиять ярче солнца, то внезапно тускнеют. Она набирала в грудь воздух, хотела что-то сказать, но лишь губы шевелились, ни слова не было ею сказано. И так больше часа.

- Ты не ответила. Зачем мы здесь?

- Здесь все началось.

- Это я уже слышал, а точнее? Элравенд, я...

- Все готов услышать и принять. Но есть вещи, в которые лучше не лезть посторонним людям, а ты в мои планы вмешался.

Арде тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Элравенд убрала руки в карманы и медленно выпрямилась:

- Ты отодвинул мою победу на несколько лет, и если бы сестрёнка тогда не додумалась отдать моей придурковатой подружке Илвен изумруд, то, возможно, ты до самой смерти смог бы охранять мою любимую сестрицу.

- Ирма... - Прошептал Арде, делая шаг назад. Он смотрел в глаза своей супруги, и видел в них не привычную родную нежность, а острый обжигающий осколок льда, готовый протаранить все, что встретится на пути. - Но как?!

- Изумруд, накопивший в себе несколько десятков человеческих душ, сломленных под моим незримым давлением. - продолжала она. - И эти книги. О Арде, знал бы ты как трудно создавать иллюзии, в которые могло бы поверить столько людей!

Он делал глубокие вдохи и медленные выдохи: боролся с холодом, сковывающим тело, и с каждым словом, которое лилось из уст Элры, он становился все сильнее. Некая магия вечной злобы, беспричинной ненависти, обрушившейся на Арде.

- Да, Арде, ты сильно подпортил мне жизнь... - Улыбалась она, уродуя улыбку любимой жены, искажая лицо. Глаза, переполненные безумной радостью, готовы были выпрыгнуть из орбит и вгрызться в лицо мужчине.

- Жизнь? - Ухмыльнулся Арде, хотя сам понимал, что язвить у него сейчас сил не хватит: подкашивались ноги, холод тысячей пиявок и игл вгрызался в каждую клеточку его тела.

- Что такое? Бесстрашный всесильный Арде всегда боялся столкнуться с источником бед в этом городе? Или боится признать себе, что женат на этом источнике бед? Это все так мило... - Элравенд, точнее Ирма, делала один шаг за другим к Арде, который отступал назад, пока ещё мог двигаться. - Здесь ты так же силен, хитер и уме, но это озеро... - Она улыбнулась, так широко, что Арде чуть не увидел один из её зубов мудрости. - Это озеро для меня как кровь для вампира. Ведь вы в своем отделе вели учет только тех, кто умер "без видимой на то причины", а количество самоубийств вы не учли, хоть и додумались вести учет "попытавшихся обратиться"... В том изумруде была лишь часть душ, отдавшихся в мое подчинение...

- Ты - не она, - Арде приподнял веки и устало, чувствуя себя многолетним старцем, глянул на неё, - она боролась с тем, что ты тут творила, днями и ночами, несколько лет подрят.

- Взгляни на меня, Арде, и ты увидишь не только Элру, но и меня, доживи я до этого возраста. Мы с ней идентичны даже биологически... А в этом озере покоятся останки моего настоящего тела, и теперь, когда я наконец поняла, что могу использовать тело Элры даже в твоем присутствии, я могу, так сказать, покоиться с миром и спокойно делать то, что мне нужно. То, что мне хочется, я могу вернуться к жизни, - она потянула руку к его лицу. - Кто знает, сложись все по-другому, может быть я была твоей женой.

Арде по-прежнему маленькими шажками шел спиной в неизвестно куда - он не мог оторвать взгляда от перекошенного злобой лица жены. Страх. Все тело и разум сковал страх, и нерешительность. И этот дьявольский холод.

- А тебе стоило, как и раньше, слушать Элру. Ведь она говорила, что ей нельзя спать, и наверняка рассказывала, что я умею влиять на сны, а зачастую - их контролировать.

- Я никогда в это до конца не верил... - Честно ответил он, прислонившись спиной к старому полусгнившему дереву.

- Странный ты, Соллен-Арде. Сам мог был лежать в психиатрии, не один год видел как молоденькие девушки и юноши дарят мне свои души и жизни, как я сводила с ума людей, вынуждая их убивать друг друга, и говоришь, что не верил в это до конца?

- Ты правильно сказала - у меня с головой проблемы, я часто думал что все это - дурман...

- Дурман... Это я нагнала на тебя дурман, да такой, что ты бы сам с собой покончил, буть ты чуточку слабее. Мост... Кепфер. Единственная проблема в твоей голове - это чувство вины. Ты не смог спасти свою команду от этой чудовищной смерти - там, на мосту. Кепфер, твой друг, человек, который был тебе словно брат, поднял оружие на своих, а винишь себя в этом ты. - Ирма, теперь Арде был уверен в том, что это не его жена, подошла вплотную и обняла его за талию, положив голову ему на плечо. - Ты хороший человек, хочу тебе сказать. - Холод этих рук чувствовался даже сквозь пальто и свитер. Холод, который пронизывал каждую клеточку его тела, заставляя его содрогаться, холод, от которого черные волосы Арде окрасились серебром.

- Ты правила мою память... - На выдохе произнес он, понимая, что все тело медленно и верно умирает, обращается толи в лед, толи в камень, толи оно просто распадается, и он уже не может чувствовать его. Мимо, вдоль дороги, пробежали пара "зверушек", людей, сломанных Ирмой, изуродованных проклятием. Они брызгали слюной, рычали, за ними следовало меньше тысячи им подобных. И все они двигались в город.

- Скажешь что-нибудь на последок?

Он медленно помотал головой из стороны в сторону, и его сердце пронзила немыслимая, перекрывавшая даже этот безумный холод боль. Ему казалось, будто его пронзила ни пуля, ни нож, но его сердце ковыряют чем-то неострым, непредназначенным для этого. Арде вскрикнул, но тут же сжал челюсть, гася в себе крик. Кровь не шла, раны не было, просто его сердце медленно разрывалось изнутри, готовясь к предсмертной судороге:

- Она сильнее тебя. - Шепнул Арде на ухо своей жене, прежде чем мертвым свалился на землю.

Когда Элравенд проснулась, первая мысль, которая осознано прозвучала в мыслях была такой: "её нет". Правильной оказалась эта догадка, или нет, Элравенд не знала, но холодного голоса не было в голове, никто не лез к ней в мысли, не подменял слова, ни диктовал свои. Сладкая тишина наполняла голову, и была подобна музыке, которые могли играть только ангелы...

Элра проснулась на диване в гостиной, где-то в половине шестого, и из беспробудного сна её выдернуло ничто иное как продолжительный писк мобильного телефона. Она приподняла голову и порылась в кармане белого пальто, накинутого на плечи, где лежал визжащий кусок электроники.

- Да, алло.

- Элравенд? Это Сазати...

- Да, твой голос я ни с чем не спутаю, доброе утро. - Элра встала с кровати и побрела в сторону холодильника.

- Ты не могла бы приехать сюда?

- Куда - сюда?

- В участок, точнее... у нас... в общем ты тут нужна.

- Да, хорошо, а Арде там у вас??...

Но Сазати уже повесила трубку. Элра удивленно глянула на заметку "звонок завершен" и принялась пить холодный кофе, оставленный, должно быть, утром её супругом. Думая о нем, Элравенд улыбалась, и холодный кофе превращался в теплый эликсир жизни, разливающийся по телу.

Элравенд отвыкла ездить куда-либо своим ходом, а расписание автобусов отсюда она никогда и не знала. Переодевшись, пальто почему-то оказалось грязным, она взяла из семейного "склада" пару купюр и попыталась вызвать такси, но никто не брал трубку, хотя звонила она в очень популярную компанию, потом в ещё одну, потом ещё. Живя в пригороде не знаешь о всех событиях, тем более, если в вашем доме нет телевизора. Через десять минут прибыло спасение, в виде служебной машины и какого-то незнакомого водителя - хмурого, с густыми бровями. Он показал свое удостоверение, сказал, что кое-что изменилось, что Сазати прислала его, и открыл машину, посоветовав не смотреть в окно по дороге.

Правильно советовал, но, такова уж натура любопытства, Элравенд не отрывая взгляд наблюдала за тем, во что превратился город Юнивелл за прошедшие четыре часа: город горел, как буквально, так и не очень. Они проехали минимум четыре пожара, два из которых охватили жилые многоэтажные дома, однако большую часть огней составляли прожектора и фонари, льющие наиярчайший белый свет на улицы разбитого города.

- Что произошло? - Спросила Элравенд у водителя, который лишь хмуро глянул на её отражение в зеркале, и не ответил, да, в принципе, и не надо было. Зверюшки. Они появились внезапно из неоткуда, и их было столько, что большую часть населения чуть ли не насильно запирали в их домах, некоторых попрятали в бункеры, и некоторые не успели спрятаться... И очень многие. На каждом перекрестке стояла машина, с парой солдат рядом, и, судя по форме, группы эти были присланы извне, по городу патрулировали вертолеты, где были парочки типа Хея и Сазати - пилот и снайпер.

- Вы должны радоваться, что до области это не дошло.

Хоть Сазати и сказала ехать в участок, водитель вез Элравенд в сторону военной базы, дорога к которой пролегала как раз через территорию полицейского участка.

- Супруги Сайола оповестили о... ну... кхм - Мялся водитель, проведя её сквозь три поста охраны, - мои собо...

- Элравенд! - Закричала Сазати, как только та прошла проверку. - Я так рада, что ты в порядке!

Сазати старалась искренне улыбаться, но её выдавали морщины на лбу и содранные под корень ногти. Последние несколько часов они с Хеем кружили над городом, выискивая людей, и защищая их.

- Ты главное не волнуйся, в детскую поликлинику мы направили целый отряд, так что...

- Спасибо. А где Арде?...

- Элравенд! - Пронесся голос Хея откуда-то слева, куда Сазати незамедлительно повела Элру, не сильно, но с упорством толкая её в плечо.

- Где Арде? - Уже с волнением стала спрашивать она, увидев Хея в окружении ещё четверых мужчин, одетых в военную форму и при оружии. - Где он??

- Присядьте. - Попросил её один из присутствующих, по виду - самый старший, а по умению держаться - человек с самым высоким званием, а если верить взгляду - человек самый расчетливый.

- Нет, благодарю вас, Хей, где мой?...

- Вы называете его по имени? Капитан Сайола, никогда не думал, что вы...

- Сейчас не время, полковник. Элравенд, Арде... - Начала Сазати, но Хей её перебил.

- Арде был найден мертвым в три часа дня на берегу озера Фьяно, через полчаса после появления этих... созданий в таком огромном количестве.

- Мертвым?...

Наступила тишина.

- Вы сказали, мертвым? - По лицу потекли слезы, сначала редкие, а вскоре они полились бесконечным градом. - Что... Что с ним случилось?

- Остановка сердца... - Развел Хей руками, однако остановил Сазати, сделавшую шаг вперед с намереньями обнять и успокоить плачущую подругу. Он крепко сжал её локоть и несколько минут они наблюдали за истерично плачущей женщиной.

- Я могу увидеть тело? - Сквозь зубы процедила Элра, прикрыв лицо руками. Она сделала пару шагов назади прислонилась стене, медленно сползая вниз.

Мёртв...

Как объяснить её чувство? Его жизнь, их брак, их дочь, их дом, их жизнь были внутри Элравенд сосудом с водой, расположенным чуть ниже сердца и чуть выше желудка. Когда они были счастливы, сосуд нагревался, становился теплым и это тепло словно мелкие электрические разряды отдавалось по всему телу, щекотало губы и глаза, заставляли улыбаться. Когда его рядом не было, когда что-то случалось сосуд все ещё был теплым, он не успевал остывать, и превращался в надежду, в память, в теплые мысли.

Мёртв... И сосуд лопнул, пролив в душу Элравенд немереное количестве жидкого азота, замораживающего, замедляющего, превращающего кровь в студеную воду.

- Нет, Элравенд Инлито, вас видели вместе с вашим супругом за час до его смерти, там, на озере, и поэтому тело мы вам увидеть не позволим, - Элравенд вмиг перестала плакать и подняла взгляд на полковника, по-прежнему стоящего у завешенного окна.

- А это значит, что вы - подозреваемый номер один, а Инлито, знаете ли, не был рядовым сотрудником, и я, как человек, которому он был как сын....

"Кажется, это наставник твоего красавчика-муженька. - произнесла Ирма, и Элра слышала, как эта гадость внутри неё улыбалась. - А знаешь, останавливать его сердце было удовольствием..."

Элравенд когтями впилась в собственное лицо, сползла по стене и громко закричала, долг кричала. Сазати сделала резкий рывок, желая освободиться от сильных рук своего любовника, но он ещё сильнее сжал руку и прошипел ей на ухо:

- Не подходи к этой ведьме.

Элравенд громко дышала, облизывала соленые губы и терла отекшие глаза.

- Он был вам как сын? - закричала она, громко, пронзительно, не щадя связок. - Он был моим мужем! И вы ещё обвиняете меня?!

- Не обвиняем, а подозреваем, - вставил слово Хей.

"Мертв... - повторялось слово в её голове. - Мертв, как такое может быть? Это же всесильный Арде!"

"Да, но и у всесильного Арде нашлось уязвимое место, и им оказалось его большое доброе сердце...."

- Заткнись... - Стала шипеть Элра, чем заставила встрепенуться Хея, неодобрительно относившегося к подобного рода звукам. - Покажи мне тело. - Закричала она на него. - Покажи! Потом я отвечу на все вопросы!

Он был красив.

Когда Хей поднял пленку, Элравенд поняла насколько красивым был её муж. тонкие черты, восточный разрез глаз, чуть пухлые губы, впалые от худобы щеки, тонкая шея. Совершенство. Седина, окрасившая волосы, ему тоже очень шла, и даже синева кожи. Казалось, ничто не может его испортить, даже смерть. Единственным, где мнения Ирмили и Элравенд совпадали, это то, что Арде - идеальный мужчина, которого ни одна, ни другая не заслуживали. Элравенд взяла его за руку, точнее за кончик указательного пальца, и снова дала волю чувствам. Хей молча стоял у двери.

- Хей, скажи мне, что за "мост" был в вашей с ним практике?

- Это засекречено... - С промедлением ответил он. - И в обще, откуда ты знаешь? Он не мог рассказать тебе этого.

- Я знаю что там произошло, но не знаю деталей. Расскажи, это же морг, тут только мертвые, да мы с тобой... Секрет останется секретом, а я не из болтливых, сам знаешь. - Она продолжала гладить Арде о его холодной руке. - Мне теперь некому рассказывать.

- Не могу.

- Кто перестрелял команду? Назови мне только фамилию.

- Кепфер. Он умер там же. - Хей повернулся в сторону двери, откуда на него смотрели глаза полковника - абсолютно равнодушные. - Элра... - Попытался он сказать чуть тише.

- Не надо, я все знаю.

"Конечно, ты все знаешь! Кто тебе это все рассказал!"

- Хей... - Не поворачиваясь к нему лицом и крепче сжав руку Арде. - Пообещай что вы с Сазати присмотрите за Лукси.

Он сделал шаг к Элре, но отступил назад. Взгляд полковника, буривший все, что встречалось ему на пути, сводил с ума.

"Я хочу ребенка" - прозвучал голос Сазати в его голове.

- Обещаю.

Элравенд улыбнулась. Хей не видел этого, но мог бы поклясться - она улыбнулась, и отпустила руку Арде. Мгновения не прошло, как Элра резко развернулась метнув в Хея сгусток чего-то сине-голубого, светящегося, и тот, даже не успев ничего понять, свалился, парализованный, на землю. Он мог только дышать и шевелить глазами.

- Мне стоило подумать об этом раньше.... - Сказала Элра, накрыв Арде полупрозрачной клеенкой, когда в помещение морга ворвался полковник, с тремя людьми из его окружения, и незамедлительно выстрелил в Элру - точно в грудь. Она улыбалась, будучи уверенной в том, что сделала все правильно.

Когда тело Элравенд упало на пол, на месте, где она только что стояла, осталось нечто бесплотное, практически бесформенное, серо-черное, полупрозрачное, и лишь острый глаз, заточенный хорошим воображением, мог увидеть в этой мрачной дымке очертания женщины. А если бы бесстрашный полковник смог увидеть глаза этого незримого силуэта - он бы забыл о своем больном колене и что было сил стал бежать оттуда, подальше от существа, с воистину ледяными глазами.

Глава одиннадцатая.

Сазати стояла рядом с лестницей, ведущей в морг, и, как следствие, она первой схватилась за пистолет, еда услышала выстрел, раздавшийся снизу.

- Дьявол! - Шептала она, - хоть бы выстрел был предупреждающим! Хоть бы!...

Тишина. Рядом с Сазати уже выстроились более десятка человек, и все ждали её указания, а ей не хотелось их давать. Внизу были её муж и подруга, которые могут быть убиты в любое мгновение, стоит допустить хоть одну ошибку, издать хоть один лишний звук. Но звуков не было.

- Слишком все там тихо...

Сазати дала знак, чтобы её ждали, и медленно, держа оружие наготове спустила на одну ступеньку вниз, потом ещё на одну, третья ступенька оказалась покрыта толстой коркой льда, и Сазати не полетела вниз только потому, что один из солдат, шедший за ней, схватил её за руку. Холод... Морг само по себе не теплое местечко, но там не должно быть так холодно. Сазати одну за другой преодолела каждую ступеньку на хорошо освещенной лестнице и увидела приоткрытую дверь, за которой сияла лысина Хея. Что то внутри Сазати дало позыв, чтобы забыть о ситуации и ринуться к нему, но этот чертов холод... В отличии от Арде, Сазати верила во все, то случалось в этом городе, и за прошедшие восемь лет работы в Юнивелле она привыкла к очень многим вещам, но этот холод был выше всего этого. Он не только замедлял кровообращение, заставляя конечности неметь и переставать слушаться, но и проникал куда то в глубину сознания, сеял там зерна страха, и даже паники.

Сазати беззвучно подошла к приоткрытой двери и распахнула её. Пистолет был на предохранителе, и поэтому, выпав из её рук, он не выстрелил.

В центре комнаты, рядом с прикрытом телом Арде, стояла женщина. Сказать стояла - слишком грубо, поскольку её ноги не касались пола, они парили в нескольких сантиметрах над почерневшим полом. Черный лед.

- Элравенд? - Вопросительно просипела Сазати, делая частые вдохи, но вопрос отпал сам собой, когда она увидела рядом с обездвиженным телом мужа мёртвую Элру. - Кто ты?

- Капитан Сайола, все в порядке?

Сазати отрицательно потрясла головой. А потом раздались выстрелы, много выстрелов. Но что пули сделают бесплотному призраку, который на глазах у Сазати одним прикосновением смог отключить полковника, трех его подручных.

Стены морга, и все предметы были заморожены. Холодом веяло отовсюду, словно это была холодная зима. Но лед был черным... Не белым, не голубоватым, а черным, и на замороженном стекле не вырисовывались снежные рисунки, все было ровным и гладким, как стекло, но черным.

Женщина, дьявольски похожая на Элравенд, терпеливо подождала когда каждый из желающих сможет выпустить пулю в морозильную камеру, что была за спиной. И потом, пока парализованная Сазати не могла двигаться, подходила к каждому из них, и у одного за другим отнимала самое ценное, что может быть у человека.

Черная тень медленным неспешным шагом передвигалась по городу. Узнать где эта тень находится не составляло особого труда - ведь повсюду за этой тенью таскалось великое множество "зверушек", некогда бывших людьми. Ирмили Лаендли, хотя никто не знал, как её зовут, проникнув в тело свей сестрицы и уже пролив кровь её мужа не пожалела сил на то, чтобы поднять на ноги два кладбища, что недалеко от города. Для неё преобразовывать мертвые тела оказалось значительного легче, чем ломать волю живых молодых людей, и уж тем более, супруга ненаглядной сестры. Их то души и пошли на это массовое "восстание", души преобразовались в энергию, которая для Ирмили была игрушкой. Души...

Было где-то восемь часов вечера, повсюду по-прежнему ярко горели фонари и прожектора, однако на улицах уже не осталось даже солдат - те, до кого не добрались руки Ирмили, рванули в противоположную часть города и искренне думали о том, как бороться с этим полу нематериальным созданием, свалившимся на их головы. И с холодом. В городе Юнивелл впервые за много лет выпал снег, черным снег...

Ирмили знала, где они все солдаты прячутся, она чувствовала каждое создание, наделенное жизнью, и никуда не спешила. Она вылавливала одиночек, тех, кто не успел спрятаться, и пила их. Ирмили, хоть и не материализовавшаяся полностью, все же была женщиной. Обнаженной симпатичной женщиной, бродившей по вечернему запустелому городу в окружении десятка уродливых омерзительных созданий. Такая персона не может не приковать к себе внимание, тем более - если ты потерялся, заблудился в этом городе.

Ирмили, не смотря на свое всеобъемлющее зазнайство, не любила лишних церемоний. Она не играла со своей жертвой, а для неё каждый был жертвой, не слушала их россказни, не любила, когда её молили о пощаде. Она просто подходила и прикасалась к тому, кто чаще всего или уже полз по полу, или стоял на коленях, или просто пятился назад. Одного прикосновения хватало, чтобы молодую красивую девушку превратить в бездушную куклу, и оставить её истекать слюной на асфальте посреди города.

Ирмили "выпила" не много. Может десяток-другой, и её уже начал было раздражать тот факт, что она по-прежнему не может обрести нормальное тело.

- Солдатики? Нет... Если я стану питаться солдатиками, то они убьют меня раньше, чем я смогу их одолеть... Ах вот! Чувствую! Испуганного ребенка! И рядом с ним парень, годочком двадцати! Пойдем? - Обратилась она к своим нелицеприятным компаньонам. - Пойдем!

Действительно, в паре улиц оттуда, на Сиреневой площади, единственной, где не горели фонари и стояла лишь пара прожекторов, находились двое мальчишек. Одни из них, тот, что постарше, сидел, прижавшись спиной к стене, держался за ногу, которую пробило куском здоровенной арматуры, незаметно выглядывающей из под маленького кустика, на который этот парень неудачно свалился. Рядом с ним, весь бледный и замерзший, прижимался к своему старшему брату мальчик лет пяти, решительно отказывающийся бросить брата и пойти искать помощь. Да и что ему объяснишь в пять лет. Кровь из колена уже практически перестала идти - жгут из детских подтяжек получился что надо, и нога вскоре практически онемела, руки стали липкими, силы были на исходе, царила слабость, холодно было вокруг, и старшему казалось что всё - пора думать как уговорить брата убежать отсюда.

Первым встрепенулся младший брат. Он оторвал голову от плеча брата, поднялся на ноги и выбежал в центр площади. Он увидел женщину. Красившую стройную женщину, которая плавными неспешными движениями двигалась в их сторону. Мальчишка радостно залепетал что-то и побежал к брату, стал будить его, но братик не открывал глаз.

- Он и не проснется, малыш. - Улыбнулась Ирмили, оказавшись за спиной перепуганного ребенка. Она нагнулась к нему и протянула руку. - Пойдем, я отведу тебя к твоему бра...

- Ирмили!!! - Раздался на безлюдной площади голос Элравенд, которая одной рукой держалась за фонарный столб. Она была... мертвая. Огромное красное пятно на голубой клетчатой рубашке, окосевшие мутные глаза, серая кожа. Телом Элравенд была мертва. - Ты себя странно ведешь, сестра, очень странно. Ты уже забыла смысл нашего с тобой проклятия?

- Что за... - Ирмили выпрямилась и повернулась лицом к улыбающейся сестре. - Элравенд? Ты что же это, решила продать свою душу демонам и присоединиться ко мне? Или... - Ирмили оскалила зубы. - Ты пришла отмстить? Да... Скорее всего тебя привела сюда месть. Очаровательно.

Элравенд опустила голову и глянула на сестру сквозь копну волос, свалившуюся на глаза. Она сделала несколько шагов вперед и поняла, что ноги её не держат - немудрено, ведь несколько часов прошло после того, как сердце встало, и весь этот путь, а это больше чем один километр, Элравенд прошла пользуясь исключительно сестринскими методами подпитывая себя чем-то... нематериальным. Она сама не знала, откуда в ней набралось столько знаний или навыков, но сюда её вела магия.. и ненависть. Трудно было сказать что сильнее, ведь Элравенд было за что отомстить сестре -за мать, именно за неё. За её оборванную жизнь, за убитого горем отца, умершего когда Элра училась на втором курсе, за всех людей, убитых или изуродованных ею, за тех кого она сводила с ума. Но не за Арде... Нет... Элравенд думала о нем так, будто он сидит по-прежнему у себя в кабинете, скрипит ручкой по листу и ждет её. Для Элры он не был мёртв. И никогда не умрет. Сосуд, что внутри, почти восстановился, осталось лишь заделать пару трещин.

Она отпустила столб и свалилась на колени, опустив голову ещё ниже, к траве. Она не видела, но чувствовала что Ирмили ещё сильнее оскалилась, шаг за шагом приближаясь к ней.

- Ты жалко выглядишь, сестренка. Позоришь меня, как твою старшую, и как ведьму, или как там он любил тебя называть? Ведьма... - Ирмили стала обходить сестру вокруг. - Скажи мне, Элра, мои зверушки уже позаботились о тех, кого я лишила вечной жизни?

"Ты о тех недолюдях? Ими то я и питалась, пока шла сюда, и, выходит, из нас двоих плохая ведьма - ты, если не заметила этого."

- Сестра... Ты наконец дошла до ступени, которую я постигла за несколько дней до своей гибели у озера. Научилась контролировать мертвую плоть...

"Да??"

- Но ты на пределе, и больше ты ничего сделать не сможешь...

Элравенд приподняла голову и окинула взглядом площадь - она видела тела... множество тел, которые уже не в праве именоваться людьми за неимением у них главного, чем владеют люди - души. Вместилищем их душ стало теперь ненасытное тело сестрицы, и Элравенд, стремившаяся всю жизнь стать противовесом свей сестры, была обязана вернуть все им право называться людьми.

- Ирмили... Ты помнишь сказку, которую написала, вскоре после того, как познакомилась с Илвен?

Ирма чуть помедлила, дошла круг и села напротив сестра на колени. Она убрала с её лица прядь волос и отрицательно покачала головой. В её движениях было нечто... Все же она любила играть с людьми, но лишь с теми, кого она по-настоящему ненавидела.

- Нет? А я вот помню. Мне рассказала об этом Илвен, когда мы к ней заходили пару деньков назад.

- Да, об этом визите я знаю. Ваш стрелок там перебил множество моих зверушек.

- Сестра... А до того дня, когда Илвен перед всем классом прочла ту плохо сложенную с сказку, у тебя была ли сила? Кроме проблем с головой, было ли ещё что-нибудь? Была ли сила?

- Не знаю, сестра, мне кажется, эта способность к чему ты ведешь?

- В неё были такие слова : "И жива одна, пока не умрет другая, и пусть даже сердце второй не будет биться с сердцем одной"...

Ирмили встала на ноги.

- "И будет их во веки веков двое, и будет ненавидеть одна тех, кого любит другая, и будут они грешны и праведны. И так до того дня, пока не наступит миг хрупкого равновесия"...

- Не знаю, что это за слова ты сейчас сочиняешь... - невозмутимо сказала Ирма, поднявшись на ноги. - Но красивые речи меня не смутят.

- За все, что ты смогла сделать, тебе стоит благодарить Илвен, единственную из всех нас, кто действительно имеет дар. Она оживила твою бредовую детскую фантазию, но не смогла потом стереть её, забрать слова обратно... - Элравенд опустила голову ещё ниже, чувствуя, что уже не сможет её поднять. Тело умирает.

- Знаешь, сестра, я все же прониклась твоими словами. - Ирмили снова присела рядом, и схватила сестру за лицо, чтобы она смогла её видеть. - Я сжалюсь над тобой и не стану просто убивать тебя, я так же поглощу твою душу, и ты отправишься туда, где твой любимый Соллен...

- Арде... - Поправила её Элра.

- Да, точно, Арде. - Ирмили отпустила сестру и снова поднялась. Она навернула вокруг неё, и фонарного столба, кругов пять, прежде чем с огромной силой ударить Элру ногой по спине, тем самым сломав ей позвоночник. - Видишь, как я ради тебя стараюсь, сестра. Даже с моим состоянием тела ради тебя я готова устроить любые переломы.

- Хватит... - Пронеслось тихое неразборчивое сипение.

- Ты права...

Ирма взяла Элравенд за руку и между их ладонями образовалось некое сиреневое неяркое сияние. Элравенд и так уже была мертва, и внешней разницы не было видно - была ли в её теле душа или не было. А её там не было. Теперь она оставалась просто изуродованным трупом, брошенным посреди площади.

Ирма погладила сестру по ледяной руке и тогда поняла, что начала чувствовать температуру, ветер, камень под ногами...

- Сестра... - Улыбнулась Ирма, с таким выражением лица, что казалось, будто бы она вот -вот расплачется. - Ты стала последней деталью мозаики... Я снова жива! Смотри, сестра! Я дышу! Я мерзну!

"Да уж, и если не хочешь простудиться, я бы посоветовала тебя снять с моих ног сапоги. Если твоя теория о том, что мы идентичны, верна, то они придутся тебе как раз в пору"

У Ирмы перехватило дыхание. Она выпятила глаза и склонилась над телом сестры, чтобы перевернуть его. Бледные и замерзающие руки шныряли по тел, проверяли пульс, приподнимали веки, чтобы посмотреть на глаза. Элра мертва...

"А ты чего хотела? Мы же сестры, и все, что можешь ты могу и я..."

- Невозможно... - Забормотала обнаженная брюнетка, опускаясь на колени.

"Но есть одна вещь, о которой ты не подумала, когда загребала и мою душу, и его... Вместе, мы сильнее чем ты".

Мальчишка, рыдающий на плече своего брата, услышал, как бьется его сердце и понял что голая тетя с длинными черными волосами его обманула. Он пытался растолкать брата, и когда тот, с трудом поднимая веки, взъерошил волосы на голове младшего, они оба услышали громкий крик, сорвавшийся на хрип, а потом и вовсе на нечто нечеловеческое. Обнаженная женщина, сидящая на коленях, охватилась за голову и клок за клоком стала выдирать волосы.

- Нет!! -, кричала она - невозможно!!

Голос становился все громче и громче, казалось будто бы вскоре настанет некий момент, когда она, словно переполненный воздухом шарик лопнет, и обратится в пыль.

Она не обратилась в пыль. От неё во все возможные стороны, под разными углами и в разных направления полетели лучи. Десятки мелких ярких лучей, один за другим ускользающие, вылетающие из её рта и глаз. Ирма билась в истерика, делала рывки руками, словно хотела поймать ускользающий от неё свет, но нет, бесчисленным количеством белых линий души разлетались к своим истинным властелинам.

Хей растряс свою жену и они вместе принялись будить всех остальных военных, рискующих по-настоящему умереть от холодна. Но не черного. Просто морг - не самое теплое место.

А вечером Хей рассказал Сазати об обещании, которое он дал погибшей подруге.

Элравенд стояла у столба и смотрела на собственное тело. Мертвое тело. Это уточнение было лишним, поскольку люди, у которых окровавленная кость торчала чуть ниже шеи, обычно не жильцы, или же хорошо загримированные и одетые актеры. И с нескрываемым сочувствием смотрела как её старшая сестра с нескрываемой яростью разбивает о камень свои маленькие кулачки. Весело ей будет, когда она поймет все прелести современной жизни и все возможности современных психологов.

Элра вытянула перед собой руку и с удивлением посмотрела на неё - идеальные длинные коготки, с заточкой как у кошки, красивый маникюр и не пойми откуда взявшееся длинное белое платье до самого пола. Красивое - бесспорно, Элравенд бы в таком снова вышла замуж, но откуда оно черт возьми?? Может она станет ангелом? Или уже стала, или...

- Ведьма, волосы у тебя почему-то тоже побелели, не поседели, а именно побелели. - Из-за спины раздался голос Арде. Потом должны были последовать шаги, но разве могут духи создавать звук? Он подошел к Элре и повернул её к себе лицом. - Ух ты, брови тоже белые! И... И даже глаза! Милая ведьма, тебе так идет! Хотя тебя и ведьмой уже не назовешь...

- Арде... - Улыбнулась ему Элра, проведя рукой по его щеке, но он смотрел не на неё, а куда-то вверх, и она тоже подняла глаза.

Хотя сейчас по идее была ночь, для них с Арде небо было белым. Оно представляло из себя великое множество белых нитей, запутавшихся, готовых оборваться, оборванных, они все шли куда-то, откуда то плелись и куда-то должны были прийти.

- Что это? - Спросил Арде, зачарованно глядевший на это хаотическое движение, заполнившее небеса.

- Я тебе расскажу. Я обязательно скоро тебе все это расскажу.


home | my bookshelf | | Двое. Проклятие Ирмили (СИ) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу